КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 402562 томов
Объем библиотеки - 529 Гб.
Всего авторов - 171324
Пользователей - 91541

Последние комментарии


Загрузка...

Впечатления

nnd31 про Горн: Дух трудолюбия (Альтернативная история)

Пока читал бездумно - все было в порядке. Но дернул же меня черт где-то на середине книги начать думать... Попытался представить себе дирижабль с ПРОТИВОСНАРЯДНЫМ бронированием. Да еще способный вести МАНЕВРЕННЫЙ воздушный бой. (Хорошо гуманитариям, они такими вопросами не заморачиваются). Сломал мозг.
Кто-нибудь умеет создавать свитки с заклинанием малого исцеления ? Пришлите два. А то мне еще вот над этим фрагментом думать:
Под ними стояла прялка-колесо, на которою была перекинута незаконченная мастерицей ткань.
Так хочется понять - как они там, в паралельной реальности, мудряются на ПРЯЛКЕ получать не пряжу, а сразу ткань. Но боюсь

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Макгваер: Звёздные Врата СССР (Космическая фантастика)

"Все, о чем писал поэт - это бред!" (с)

Безграмотно - как в смысле грамматики, так и физики, психологии и т.д....

После "безопасный уровень радиации 130 миллирентген в час" читать эту... это... ну, в общем, не смог.

Нафиг, нафиг из читалки...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Маришин: Звоночек 4 (Альтернативная история)

ГГ, конечно, крут неимоверно. Жукова учит воевать, Берию посылает, и даже ИС игнорирует временами. много, как уже писали, технических деталей... тем не менее жду продолжения

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Ларичев: Самоучитель игры на шестиструнной гитаре (Руководства)

В самоучителе не хватает последней страницы, перед "Содержанием".

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Орехов: Полное собрание сочинений для семиструнной гитары (Партитуры)

Несколько замечаний по поводу этого сборника:
1. Это "Полное собрание сочинений" далеко не полное;
2. Борис Ким ругался с Украинцем по поводу этого сборника, утверждая, что в нем представлены черновые, не отредактированные, его (Бориса Кима) съемы обработок Орехова;
3. Аппликатуры нет. Даже в тех произведениях, которые были официально изданы еще при жизни Орехова, с его аппликатурой. А у Орехова, как это знает каждый семиструнник, была специфическая аппликатура.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Ларичев: Степь да степь кругом (Партитуры)

Играл в детстве. Технически не сложная, но довольно красивая обработка. Хотя у В. Сазонова для семиструнки - лучше. Хотя у Сазонова обработка коротенькая, насколько я помню - тема и две вариации - тремоло и арпеджио. Но вариации красивые. Не зря Сазонова ценил сам Орехов и исполнял на концертах его "Тонкую рябину" и "Метелицу".

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Бердник: Камертон Дажбога (Социальная фантастика)

Ребята, почитатели украинской советской фантастики. Я хочу сделать некоторые замечания по поводу перевода этого романа моего любимого украинского писателя Олеся Бердника.
Я прочитал только несколько страниц, но к сожалению, не в обиду переводчику, хочу заметить, что данный вариант перевода пока-что плохой. Очень много ошибок. Начиная с названия и эпиграфа.
Насчет названия: на русском славянский бог Дажбог звучит как Даждбог или даже Даждьбог.
Эпиграфы и все стихи Бердника переведены дословно, безо всякой попытки построить рифму. В дословном переводе ошибки, вплоть до нечитаемости текста.
В общем, пока что, перевод является только черновиком перевода.
Я ни в коей мере не умаляю заслуги уважаемого мной BesZakona в переводе этого произведения, но над ним надо еще много работать.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
загрузка...

Жизнь - борьба (fb2)

- Жизнь - борьба (а.с. Из игры в игру-2) 712 Кб, 210с. (скачать fb2) - Василий Семенович Белозеров

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Василий Белз Жизнь — борьба

Глава 1. Борьба

Борьба есть условие жизни: жизнь умирает, когда оканчивается борьба.

Виссарион Белинский

02.05.1916.

Вот я в центре Европы! В реальной жизни, в теле стареющего программиста, я даже из — за Урала не выбирался пятнадцать лет, а тут, на тебе, — весенний Цюрих 1916 года. На многолюдных улицах тепло исходит кажется из самой земли, от нагретых солнцем чистеньких мостовых. Благодаря моей влиятельной опекунше, меня, девятилетнего зауральского пастушка, помещают в центре старого города Schneggengasse 8, 1. Zurich Old Town — City Centre. Конечно я выбрал место сам, но ловко избавившись от малейших подозрений со стороны кураторши, а по совместительству австро-венгерской шпионки. Получилось это довольно просто.

Согласно приказу её руководства, меня должны были поместить в специальной конспиративной вилле с максимально усиленным наблюдением. Естественно, что резиденция находилась за городом. Тётя Хильда уверенно проинформировала меня, тоном не терпящим возражений: «Сейчас едем в деревню где самое свежее молоко, самый чистый воздух и много слуг». Я, ещё более спокойным голосом упёртого дитя, ответил: «Никогда больше не хочу жить в сельской местности». Ты наверное забыла, что я родился в деревне и с шести лет работал пастухом так как был сиротой. Один вид коров вызывает у меня тошноту. Тут мне действительно стало противно, так как вспомнил, что отсасывал молоко, воруя его прямо из грязного вымени. Меня так натурально передёрнуло от отвращения, что она перестала настаивать. «Выбирай сам, где бы хотел жить?» — недовольно подтолкнула карту — путеводитель оставленную мне нашими попутчиками. Она уже знала, что это была семья генерал — майора Селищева. Даже без умения читать мысли, по её выжидательному выражению лица, можно было понять, что она подозревает меня в сговоре с русской военной контрразведкой. Особенно её домыслы усилились после моего посещения Царскосельского дворца. Ведь даже если я и не встречался с императорской семьёй, как утверждаю, существует ещё охранная жандармерия, обязанная проверять всех стремящихся на аудиенцию к высочайшим особам. Именно там меня могли завербовать или просто взять под внешнее наблюдение. Первыми кандидатом на роль соглядатая подвернулась жена боевого генерала, участница русско — японской войны, Екатерина Дмитриевна Селищева в девичестве Черных. Будь я на месте германской контрразведки, тоже бы заинтересовался единственной русской, ехавшей с нами почти до самого места назначения. Только мои способности, считывать мысли возникающие у людей при нашем общении, убедили меня в случайности её появления.

Но мои мнения, для врагов России, совсем не авторитет. Тем более меня никто, ничего не спрашивал.

«Хочу жить в центре города» — и развернул карту на весь столик. Показательно закрыл глаза ладонью и ткнул пальцем точно в середину, попав в реку. Поблизости нашёлся Штатт Отель (Statt Hotel), на который я и указал с вопросом: «Пойдёт?» Поскучневшей госпоже Пруггер нечего было возразить. Место было действительно центровым и популярным. Но для меня его ценность состояла не только в туристической привлекательности, важнее близкое соседство с известным адресом Шпигельгассе,14. Всего в двух ста метрах снимает комнату скромная семья русских борцов с царским режимом. Что ещё примечательно, банкир из Pictet& Cie проживает тоже по соседству. Его банк расположен чуть дальше в официальном центре. Успокоив шпионку желанием отдохнуть с дороги, закрылся и тут же сбежал через окно третьего этажа. Мой попутчик, банкир Хансли, не ожидал такого быстрого появления. Пришлось напоминать наше, давно оговорённое, намерение встречи с его начальником. Он созвонился со своим банком, и только получив одобрение, мы отправились выполнять главную задачу командировки.


Моё первое появление там вызвало неприятное удивление директора: «Ребёнка могли бы оставить в приёмной у секретаря, господин Хансли». Благодаря выработавшейся привычке, ответственные встречи начинать с включения «экзаменационного режима» ускоренного мышления, чётко уловил причины непроизвольной антипатии. Более чем мой несерьёзный возраст, хозяина банка озадачил мой непритязательный внешний вид. Только когда я вынул из своего потрёпанного заплечного мешка портфель с ценными бумагами Царя Николая второго, а также доверенностями на право управления ими, хозяин кабинета всё быстро понял. Мой зауральский знакомый, устроивший нашу встречу Роби Хансли, чуть не заплакал, когда не дав ознакомиться с документами, его твёрдо попросили оставить помещение. Глядя вслед сгорбленному силуэту финансиста, прочитал горькие чувства обиды ещё не созревшие в конкретные мысли. Догнал своего старого спутника и пообещал обязательно навестить вскоре: «Есть более важное дело которое могу доверить только проверенному человеку» — добавил на ухо заговорщически. Пьер Вотье, как звали директора, внимательно просматривал документы уже второй раз, делая какие-то выписки. Молча наблюдал, ожидая его вопросов. Как и предполагал, тема первых вопросов коснулась подтверждения моих полномочий. «Господин Кузьменко, — осторожно, подбирая слова, начал банкир, — согласно международным правилам, заверять поручительство документов такого уровня положено подписями трёх человек, факсимиле которых широко известно». Нотариальная доверенность удостоверяющая подлинность вашей подписи заверена только одной известной мне личностью. Конечно император России достойное доверия лицо, но две другие фамилии мне не известны. Снова, молча развязываю свой сиротский сидор, с которым ещё просил милостыню по дворам родной Мендерки. Вынимаю несколько, заранее приготовленных банкнот. Ещё не взяв их в руки, финансист понял, что он должен увидеть — прочитал я его мысли. Уже для порядка сверяя подписи управляющих государственного банка, выслушал мой комментарий, что при необходимости, личная телеграмма любому из подписавшихся снимет последние законные сомнения. «Сомнения вполне оправданные, — добавил в его поддержку, — когда речь идёт о сумме в десятки раз большей». Эти процентные бумаги на пятнадцать миллионов сто двадцать тысяч шестьсот рублей, только первая часть зарубежных активов. На устремлённый, в немом изумлении взгляд, я печально развёл руками, подтверждая: «Мне поручено собрать все зависшие в Европе и по всему миру аккредитивы Романовых и Российской Империи». Кроме того, после окончания войны, вам возможно будут переправлены на хранение личные золотые запасы Романовых, оцениваемые в четыреста миллиардов долларов. Сознавая всю выгоду от подобного вклада, швейцарец мысленно потирал руки: «Чем могу быть полезен вам, уважаемый мессир?» О! «Я уже повышен в звании?» — чуть не похвалил я его за понимание важности момента. Ничего особенного, от вас не требуется. Главное, чтобы вы приняли все вклады под единственной моей подписью, безо всяких оговорок, как от частного лица. «Вы имеете все документы позволяющие сделать именно это? — склонил голову, заглядывая ему вопросительно в глаза. — Может быть позвоним Николаю Александровичу?» Наконец поняв, что все вклады России будет переведены только на моё имя, опытный банкир реально испугался. Желая быстрее снять с него груз недоумения, мягко, даже вкрадчиво, произнёс: «Разумеется снять деньги и проценты сможет доверенное мною лицо, вы же понимаете…?» — многозначительно не договорил фразу. Ушлый финансист сообразил, что мною уже подписаны доверенности на получение вкладов совершенно другим людям. Возможно для самого Романова или кому — либо из его родственников. Эти «золотые» бумаги будут лежать в сейфах России или той же Швейцарии, до поры до времени. Он только подивился, как идеально выбран исполнитель. Ребёнок не вызовет больших подозрений, долго проживёт, а при желании и наоборот, рано погибнет, не вызвав излишнего недоумения. Дети есть дети, тем более непоседливые мальчишки. «Ну надо же какой зверюга? — только и удивился я его циничным мыслям, — Не так жалко будет его кинуть». Как положено с ценным клиентом он предложил мне охрану за счёт банка, проживание и перемещение в пределах Швейцарии. Вежливо отказавшись, попросил лишь три велосипеда на время пребывания здесь. Господин Вотье удивился, но пообещал обеспечить меня требуемым транспортом. Прощаясь, он дружески посоветовал сменить одежду на более привычную в Европе. «Деньги, кроме российских рублей, имеются?» — неожиданно искренне и заботливо спросил он. «Ведь реально ценит меня и ему неприятно испытывать уважение к недостойно одетому клиенту» — понял я его не высказанные мысли. «Мне трудно успевать переодеваться согласно этикету каждого места куда я попадаю в этом путешествии, — вместо извинения признался ему на прощание, — а к бедно одетому мальчику всегда меньше внимания». Улыбнувшись, мужчина мудро парировал: «В центре богатой Европейской страны ваш наряд привлекает больше внимания чем думаете». Согласно кивнув головой поблагодарил и вышел из банка. Передвигаясь полупустыми, окольными улицами к дому господина Хансли, остановился подготовить документы для предстоящего разговора. Сидя прямо на мостовой, роясь в развязанном мешке с ценными бумагами, услышал звон монеты по камням мостовой. Подняв лицо увидел сострадательный взгляд слегка выпученных глаз, таких знакомых, по многочисленным фотографиям. Надежда Константиновна Крупская шла с дальнего рынка, того, что подешевле. Как раз размышления о своём нищенском существовании в эмиграции, а затем, вид ещё более бедного горожанина, заставил её расчувствоваться и бросить мне монетку от сдачи. Именно такие нищие встречались ей в России, в далёком Шушенском. «Прямо сибирский наряд побирушки» — подумала она сразу, как только увидела меня.

Возможно ностальгия по тому времени, которое я заставил вспомнить, или память о событиях случившихся девятнадцать лет назад, заставили её забыть правило не бросать ничего попрошайкам. «Пожалуй самые счастливое моё время, — подумала она вдруг по бабски горько, — любовь, свадьба с Володей, радостные ожидания». Почти всё в прошлом. Четырнадцатого февраля стукнуло сорок семь лет, что ещё можно ожидать в личной жизни, — остаётся отдать себя борьбе без остатка. «Господь вас благослови госпожа — матушка, — проговорил я по сибирски окая и перекрестился кланяясь профессионально, — здоровья вам, вашей семье и вашим детушкам». У расщедрившейся эмигрантки, от неожиданности, подкосились колени. Я предупредительно соскочил и поддержал её под локоток, наговаривая: «Всё равно ведь не бельмеса не понимаш, а падаш. Придётся до дома довести, однако». Быстро вернув самообладание, профессиональная революционерка ловко нашлась с ответом: «Да уж проводи родимый, а лучше сумку помоги донести». Не давая опомниться, спросила: «Сам — то давно из Сибири?» Открыв рот, изображая неимоверное удивление, восхищённо протянул акцентируя на «о»: «Так вы ишо и в Сибири бывали госпожа моя…?» — и нежно обнял её за талию, вместе со всеми покупками. Невольно польщённая детской откровенной радостью от нашей встречи, хозяйка пригласила меня отобедать. «Если ты не вшивый, — строго проговорила наклонившись к моему лицу, — и если дядя Володя разрешит». Пришло время сознаться, что я не беспризорный, чем обрадовал тётю Надю, как она разрешила себя называть. «А госпожой меня, или барином, моего мужа, никогда не называй» — погрозила пальчиком. «Так как ты здесь оказался?» — продолжила допрос, когда мы шли вместе неся её корзины. Очень сжато, в общих словах, пересказал ей свою историю. Из всех фантастических событий ей более симпатичны оказались, моё крестьянское происхождение и сиротская специальность пастуха.


«Значит ты пролетарий и мы, с дядей Володей, боремся за твоё светлое будущее» — уверенно резюмировала она поднимаясь на крыльцо и пробираясь по узкой лестнице дома Шпигельгассе,14. «Я тоже хочу помогать такой борьбе, — поддержал я её, — чем только могу быть полезен, если конечно выучусь чему следует». Всё ещё смеясь хозяйка перешагнула через порог громко крикнув: «Володенька, не пугайся родной, я привела нового борца за светлое будущее. Если выучишь, — будет тебе помощник!» Невысокий мужчина за столом оторвался от рукописи, непонимающе глядя на нас. «Здравствуй дядя Володя» — произнёс я опять окая и сняв с головы малахай поклонился в пояс. Только тут он заулыбался и вышел из за стола подхватывая наши покупки. «Вы пообщайтесь с Васей, а я пойду что — нибудь вкусненького приготовлю» — покидая нас кинула тётя Надя. «Нутес, откуда ты такой сибирячок взялся в Цюрихе?» — заинтересованно спросил Владимир Ильич. Пришлось рассказывать чуть подробнее чем его супруге. Моё пролетарское происхождение не произвело на него такого впечатления как мои способности вундеркинда. «Именно такие люди из низов, нужны будут новому народному государству для управления заводами и целыми городами» — возбуждённо, почти закричал он, хватая меня за плечи. Чуть успокоившись вспомнил недавние слова жены: «А учиться непременно нужно у самых мудрых людей прошлого». Партия поможет тебе учиться, чтобы накопленными знаниями ты делился с народом всю свою жизнь. Это и есть принцип постоянной борьбы. Сначала борьба за знания для себя, после борьба с темнотой и дикостью окружающих, чтобы эти знания им вернуть. Именно в этом высшее предназначение человека. «А если в нашей деревне не захотят получать знания? — задал провокационный вопрос — у нас и читать умеют только три человека, пашут землю и живут с того». Неожиданно Ульянов согласился со мной: «Верно, человеческий мозг страшно инертен». Если человека не стимулировать искусственно, его разум будет вечно стремиться к покою. «Почему западная идея благосостояния любой ценой, как вот в Цюрихе, порочна в корне, — задумчиво продолжил революционер — да по простой причине» — ответил сам себе. Избыток пищи мешает тонкости ума. Copia ciborum subtilitas animi impeditur. - говорили ещё древние латиняне. Как ни странно, насильственно вносимые проблемы необходимы для здоровья государства не меньше чем благосостояние жителей для его спокойствия от возможных бунтов или народных недовольств. «Ты понимаешь мою мысль Вася? — обратился собеседник ко мне, — или найти простые примеры?» Я кивнул головой и привёл цитату на немецком, продублировав по русски: «Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия — критерий заблуждения. Там же, где нет никакого противоречия, нет и самой истины». — Гегель говорил именно про такие случаи. Хозяин буквально отвалил челюсть и, через некоторое время, тонким голоском закричал: «Наденька, ты ведь точно нашего помощника привела». Ты представляешь, он мне Гегеля наизусть цитирует. Крупская вышла с кухни, слегка раскрасневшаяся от спиртовки, комментируя только свои размышления: «Сейчас догадалась, что на улицах, расклеенное объявление о чудо мальчике внуке Григория Раскольникова который всё знает и может лечить людей, — это наверняка о нём». — Ты что же Вася, ещё и лекарем подрабатываешь? А у дяди Володи как раз с желудком проблемы… Будущий лидер пролетариата заржал как сумасшедший. «Полноте Наденька, обещаю, не буду я больше ходить в «Вольтер» к этим болтунам дадаистам не способным даже сосиски нормально сварить» — наконец объяснил хозяин. «Второй день поносом мучусь» — шёпотом сказал он мне перегнувшись через стол. «Нет, — вполне серьёзно ответил я уже уходящей хозяюшке, — только женщинам получается помогать и то не всегда». Дядя Володя сразу охладил, встрепенувшуюся было надеждой супругу: «Ты же видишь по рекламе, что шарлатаны используя одарённость парня, зарабатывают деньги, придумывая ему другие способности». На знании иностранных языков в Швейцарии не заработать, тут все три языка с детства изучают. Они его отличную память, эксплуатируют, чтобы доверчивым иностранцам втолкнуть идею его умения врачевать. Мол, если в одном талант, то и в других делах особенный. Я влез в разговор взрослых предложив вылечить хозяина от поноса, а если получится, попробую и хозяйке помочь. Тут уже засмеялась Надежда Константиновна: «Ну ты Василёк и сравнил». От моей болезни лекарств пока не придумали, а у Володи и так скоро желудок успокоится. Тем не менее я попросил разрешения попробовать. Налив чистой воды из графина, сходил в кухню и чуть всыпал сахара, попутно проткнув палец и капнув пару капель своей крови. Вернувшись, вручил стакан «желудочнику» попросив выпить только пол-глотка. Хозяйке разрешил принять сколько сможет, — медленно выпила всё, с улыбкой переводя взгляд с меня на мужа. «Ну, теперь если у нас не будет ребёночка, мы тебя не возьмём светлое будущее строить» — с грозной усмешкой сказал муж. «А если появится, то я буду в первых рядах строителей» — утвердительно завершил я мутно — мистическую тему. Все облегчённо рассмеялись и принялись пробовать мясо приготовленное не очень умелой кухаркой.


Перейдя к чаю, дядя Володя поинтересовался моими планами на ближайшее будущее. Сказал честно, что задерживаться за границей долго не имею желания. Планирую, пока лето, прокатиться по всей Сибири на велосипеде. Благо мне недавно подарили. Хозяин заинтересовался и предложил передать записки его соратникам «временно проживающим» в Сибири. Он хотел уже готовить текст, но я успокоил, что буду находиться здесь минимум две недели. Собрался уходить, когда пришла гостья, которой тётя Надя меня представила как внука Григория Распутина и мастера по всем женским болезням. Все опять рассмеялись но попросили повторить моё лекарство для тёти Инессы, что я с удовольствием приготовил. Если Инесса Арманд станет моим «зомби — ассистентом» после сентября 1920 года, когда она должна умереть, это фантастически полезное приобретение. «Тётя Надя если есть желание, ты можешь сама лечить мим лекарством которое я сейчас принесу» — протараторил выбегая из квартиры. Домчавшись за секунды до рынка, купил, не торгуясь банку мёда, зарядил его каплями своей крови, перемешал и через несколько минут был у дверей Ульяновых. Вручил хозяйке с наказом, раздавать всем кому понадобится по маленькой частичке. «Даже булавочная головка, положенная в бочку мёда, придаёт ему точно такие же свойства» — уточнил на прощание. Не давая времени для благодарности, прокричал: «Вы поверите, когда через неделю почувствуете себя лучше» — и скрылся на тёмной и крутой лестнице.


Я действительно опаздывал к своему знакомому банкиру Хансли. Пулей домчавшись по нужному адресу, заскочил к нему домой через окно. Приступил сразу к делу: «Моим знакомым ссыльным поляка из Сибири, требуется установить связь со своими родственниками и по возможности помочь им деньгами на дело освобождения родины. Ваша задача, установить связь с господами, имена которых вам запишу, взял лист бумаги со стола. Хлопоты посредника будут оплачиваться отдельно, передал ему толстую пачку российских ассигнаций заготовленную на улице перед встречей с Крупской. «Когда ехать? — встал он со стула изображая сиюминутную готовность, — что необходимо передать борцам за свободу?» — Пока только моё имя, адрес и сообщить о готовности сотрудничать всеми средствами когда они будут готовы. Сейчас Польша оккупирована Австро-Венгерской и Германской армиями, потому ваша помощь так высоко ценится. Всё же хорошо, что я предусмотрительно взял украинскую фамилию родного отца для этой поездки, а не ту, что получил от усыновителей. Как у каждого «порядочного борца», у меня будет два, а то и три псевдонима. «Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни». Кстати, автор этих слов, Ницше, преподавал в восьмидесяти километрах от Цюриха. Было бы время обязательно навестил славный город Базель, но у меня по планам деловые визиты в столицы европейских государств. Требуется срочно выручать денежные активы России и царской семьи.


Кстати, прошёл уж час после разговора с директором банка, значит велосипеды должны быть куплены и ждать меня в их гараже. Мог бы тут же перенестись в заранее подобранное, глухое место в переулке вблизи моей цели, но телепортация среди дня, в центре многолюдной Европы кажется мне пока опасной. «Не стоит спешить, — размышлял я шагая не торопясь, — как раз есть ещё несколько причин вспомнить старых друзей». Именно сегодня должен был геройски погибнуть в бою авиатор Александр Николаевич Успенский. Моё вмешательство с подпаиванием в вагоне, а затем его, совершенно самостоятельная, развратная и бессонная ночь с моей Зауральской благодетельницей, попадьёй, привели к резкому изменению линии его судьбы. Сначала военнообязанного забрал, спящим на вокзале, военный патруль, а после, по моему совету Николаю второму, перевели под арест в Зимний Дворец.


Сегодня он, наконец, ощутил моё сознание параллельно со своим собственным. Как всегда в таких случаях, шок от присутствия иного разума в своих мыслях сильно напугал парня. Давно заметил любопытную закономерность, чем выше по развитию личность, тем труднее психологически воспринимает моё внедрение в свой разум. В данном случае, ощущая все его невысказанные мысли, эмоции и чувства, отлично понял оптимальную сказку которую с радостью примет его душа за истинную. По своей привычке меньше врать, рассказал ему о необходимости спасения Отчизны путём служения Его Величеству в качестве личного адъютанта. «Твоя задача будет подсказывать ему нужные решения, — «дул» прапорщику напрямую в мозг, — передавать мне его пожелания и приказы». — Сейчас же проси дежурного офицера дать тебе к телефону лично Царя. Не бойся, я предупредил Николая Александровича, что когда придёт время ты сам позвонишь ему. Или Самодержец забыл предупредить охрану, или этот офицер не входил в число доверенных лиц, но нам, вернее арестанту прапорщику Успенскому, пришлось пять минут уговаривать дать разрешение на связь с царём. Александра препроводили в узел связи Зимнего, где позволили только дать телеграмму в секретариат Императора. Прапорщик продиктовал: «Ваш адъютант Успенский готов к работе». Авиатор собирался было оставить кабинет, чтобы ждать результатов, когда сразу пришёл ответ» «Успенскому срочно прибыть в распоряжение Н.А. Романова». Видимо телеграфист царя имел заранее заготовленный текст на подобную телеграмму. Видя обалдевшие физиономии служащих, Успенский только теперь поверил до конца в своё «великое предназначение», уловил я чётко из его ощущений. Дав ещё некоторые технические распоряжения, дружески и тепло расстался с его разумом. «Вот что значит красиво уметь развести лоха! — подумал, подходя к цели своего пешего путешествия, — а признайся я ему, что вербую агентов чтобы красиво «слить» Российскую Империю, такого приёма бы не дождался». Хотя на само деле всё обстоит именно так. Моя задача упокоить неизбежно отмирающее с наименьшими потерями. Даже смерть Великой Империи можно так исполнить, что это будет красиво, а самое главное, выгодно мне. «Нет в искусстве ни темы, ни модели, которых исполнение не могло бы облагородить или опошлить, сделать причиной отвращения или источником восторга». Поль Валери.


Во внутренний двор банка меня пустили без дополнительных вопросов. Видимо директор очень подробно расписал мой внешний вид подчинённым. Старший вахты, удивлённый странным приказом и чудным гостем, провёл меня лично, к припаркованным во дворе велосипедам. Техника не самая скоростная, но она и не должны привлекать внимание своей дороговизной и новизной. Главная задача велосипеда симулировать передвижение, а ускорение я буду обеспечивать своими, только мне подвластными способами в этом мире. Медленно вырулив из ворот, плавно повернул на узкую пешеходную улочку. Давно подмеченный мною склон, вдали от города мягко зашелестел травой под колёсами, как только я представил себя на нём. «Расстояние, километров пять, наверное будет» — прикинул одобрительно. Если постоянно передвигаться с подобной скоростью, пять километров в секунду, то за час могу освоить восемнадцать тысяч километров. Мне такого совершенно не нужно. До Парижа, где находятся самые крупный вклад, всего шестьсот пятьдесят километров. Самый дальний, — Мадрид, в два раза дальше. Но ничего страшного. Сделав дела в Париже, спрячу велосипед в пригороде и телепортируюсь обратно в Швейцарию налегке. В следующий раз мне уже не нужно будет преодолевать расстояние до Парижа, раз запомнил укромное место. Благо, что память, поддержанная хард дисками моего компьютера, пока отлично выручает.


Торопиться не стоит, особенно в первый раз. После каждого перемещения, тщательно исследую всплеск ментальной активности направленный на меня. Пока, преодолев около двухсот километров, всего один раз, моё «явление из воздуха» заметил пастух. Пришлось наложить ему повтор предыдущих двух минут его жизни, что при однообразной работе на природе, осталось совершенно незамеченным. Как всегда, за важным делом, мне пришла новая рационализаторская идея. Даже прекратил периодические скачки через пространство и спокойно катился со скоростью более ста километров в час. Редкие прохожие с удивлением оглядывались на несущийся велосипед, но тут же отворачивались, когда я внушал им чувство равнодушия. Внушать пофигизм чуть проще, чем полностью заменять память аборигена. Именно про автоматизм внедрения одного и того же внушения сейчас и задумался. Ведь если мне удалось настроить программу «зомбирования» спасённых в бою, заставляющую их безотчётно устремляться в нужные мне регионы России, почему не получится такая малость, как минутное забывание неординарных проявлений моей деятельности. Разум живого человека, попадающего в моё полное распоряжение после смерти, меняется значительно больше. Именно поэтому он так полно раскрывается в памяти моего компьютера. Этого разума просто не должно существовать по законам прежней, не изменённой мною, реальности. С продолжающим жить сознанием, ситуация чуть сложнее. Я легко могу считывать только мысли направленные на моё конкретное вмешательство, на то, чего не было в действительности. Вычленить мысли о себе, тоже легко, по простой причине: Если я начинаю что либо воспринимать, значит кто-то думает обо мне. Вот и всё правило! «Уже на одном этом факте можно строить программу!» — решаю радостно, чуть не проскочив поворот. Пожалуй даже больше. Этот же принцип я могу использовать в деле предупреждения от сбегания моих «зомби — ассистентов». Более того, гарантировать не только постоянное присутствие спасённых, там где мне нужно, но их полное молчание про мои задумки и дела. Ведь прежде любого действия или слова возникает мысленное намерение его совершить. Остаётся только запомнить алгоритм подобной ментальной активности мозга «зомбака» и любые его действия, противоречащие моим интересам, будут пресекаться ещё не совершёнными. Останавливаюсь, чтобы выполнить задуманное. Проверив все две площадки сбора «оживлённых» помощников, выясняю самое главное. База под Курганом неимоверно разрослась за эти дни, там уже приступили к установке станков для производства оружия — молодцы! Именно там, набираю больше всего примеров противоречащего моим интересам поведения. Собираю и фиксирую особенности «криминального» мышления, подробно расписываю образ действий после таких «сбоев». Для облегчения участи «нарушителей» прописываю им обязанность забыть бередящие душу воспоминания. Ну не зверь же я, чтобы провоцировать людей на повторяющиеся мучения. Теперь, только одно намерение или мечта о свободе будет вызывать самоторможение, а в качестве замены, активизацию деятельностной мотивации личности. Мечтали о свободе, — будут искренне хотеть больше работать на меня. Возможно, такой приём немного циничен. Но именно так с нами поступает сама природа или Бог, если Он управляет людьми. Это чем — то подобно описываемому Фрейдом процессу сублимации — превращения половой активности человека в творческую инициативу и вдохновение. Именно поэтому самый сильный креативный зуд в нас проявляется в моменты наиболее сильных гормональных всплесков. Девочки и мальчики начинают активно писать стихи, переписывать песни в свои личные дневники, пытаясь заместит половую неудовлетворённость удовлетворённостью творческой. Мне всегда нравился процесс «загрузки программы», если его можно так назвать. Я просто подробно перечислял в уме все характеристики действий которые требуют изменений, все результаты, которые должны быть получены, а после давал простую команду на исполнение. Уже несколько раз правил программу «зомби — ходоков», двигающихся тайно с фронтов, всё получалось идеально успешно. В который раз задумываюсь на странной лёгкостью моего влияния на это виртуальный мир. Знаю, что ничего в реально мире, в том котором сейчас сплю у компьютера, не измениться. Пусть даже и так, но если я играю в игру, правила которой узнаю в процессе участия, значит есть создатель этой игры? Моя роль оказалась только в умении проникнуть сюда, в это виртуальное время в теле моего деда. Но какой смысл Создателю игры строить нереальный вариант прошлого с моей помощью? Если судить по тому, что все мои задумки и решения пока выполняются, движение осуществляю в верном направлении? Кстати, уже минут пятнадцать лежу в копне сена, на полдороге до Парижа.


Оставшееся расстояние, проверяя новую программу, преодолеваю за пять минут. Всё отлично, заметившие меня, автоматически перекодированы и ничего уже не помнят. В пригороде, выбираю высоченное дерево, на вершине которого прячу велосипед. Заповедник Уаз — Пеи де Франс, разбираю по карте развёрнутой интернетом перед мысленным взглядом. Прямо с этой высоты переношусь на максимально дальнее расстояние. До самого города двадцать километров преодолеваю за полминуты, нагло возникая на глазах многочисленной публики. Такое открытое перемещение явно увеличит скорость моего движения, что крайне необходимо в этом путешествии. Кроме текущей задачи, мне крайне нужно попасть в Сиам, Австралию и Америку, чтобы до марта 1917 года вытащить деньги империи. Заодно определю точки для будущей телепортации и награжу своими клетками тамошних мужчин и женщин. Рождённые от них дети будут моими полными копиями, обладающими всеми способностями что и я. «Иной раз и нужды транспортироваться лично не будет, — мысленно потираю руки, — только прикажу и всё сделают как я сам». Спасённые от смерти аборигены хоть и принадлежат мне, особенно после последней кодировки, всё же не владеют всеми моими способностями и умениями. Кто знает, может быть эти задатки во мне ещё разовьются с появлением генетических родственников? А может и наоборот, — ослабят своё проявление в потомках и во мне самом? Главное, придерживаться выбранного пути на возрождение России после октябрьской революции. Похоже это направление активности устраивает природу этой виртуальности, программу или программиста? За серьёзными рассуждениями не заметил как оказался перед нужным домом.


Парижский банк самый крупный держатель Российских государственных вкладов. Главный Banque de France (Банк Франции) учреждён в 1800 году лично Наполеоном Бонапартом. Именно в него я и пытаюсь пройти мимо раззолоченного швейцара. Как ни говори, директор Швейцарского банка был прав, — встречают по одёжке. Проверять моё состояние ума, в дверях главного финансового учреждения, никто не уполномочен, — потому выгоняют взашей. Конечно, могу переместиться куда потребуется используя сверхспособности, но в данном случае всё должно идти максимально естественным образом. В ближайшем обменном пункте отдаю свои рубли взамен франков. В мыслях менялы чувствую довольство от удачного обмена, вернее обмана, нищего мальчишки укравшего деньги у иностранца. Многозначительно добавляю ещё пять рублей, внушая жулику цифру пятьсот. Я обманывать могу ещё лучше. В ближайшем ателье выбираю строгий деловой костюм. Пока мне подгоняют по фигуре одежду, в соседнем заведении делаю прическу. Мастер делает меня на вид много взрослее. Чуть стесняясь, прошу у него наметить мне лёгкие усики. Объясняю это шуткой которую хочу проделать со своей взрослой подругой. Сначала он, заинтересовавшись сам, решает наклеить мои же состриженные волосы, жиденькими пучками прямо под носом. После нескольких попыток предлагаю идти другим путём. Исследовав вопрос в интернете прошу разрешения показать какими бы я хотел видеть свои усы. Удивлённый парикмахер восторженно запоминает те приёмы, которые показываю ему, пока делаю три вида усов и даже бородку на тюлевой основе. Тут же смешиваю несколько жидкостей, изобретая нечто вроде бесцветной смолы. На прощание стираю информацию о моём посещении и даже не плачу за работу. Через пять минут, тот же швейцар молча открывает мне двери, подобострастно склонившись в выжидательном поклоне. Простое действие выдачи чаевых вызывает у меня внутреннее затруднение. «Я никогда не платил слугам» — вдруг понимаю весело. В своей взрослей жизни сорокапятилетнего программиста я был не многим опытнее нищего пастушка, в тело которого переместился мой разум. Солидный саквояж, трость и небольшие усики оказали нужное впечатление на конторского клерка, попросившего меня подождать в приемной заместителя директора банка. Заявленная тема: «Очень крупный вклад в ценных бумагах и золотых рублях» — содействовала быстрейшему приглашению меня в кабинет.


Начал я сразу без околичностей: «Мне поручено изъять крупный вклад хранящийся в вашем банке и перевести его в один из Швейцарских» — выдержав положенную паузу для обдумывания сказанного, продолжил: «Мои доверенные лица и я ждём выполнения ваших обязательств в максимальный срок — семьдесят два часа». Неожиданная резкость заявления и твёрдость не свойственная моему возрасту, удивили банкира. «Простите, месье, вы не упомянули о каком вкладе идёт речь?». - с опасением спросил хозяин кабинета. «Вклад принадлежащей Российской Империи и лично дому Романовых» — чётко ответил я. Служащий банка понял, что его неприятные ощущения оправдались полностью. «Но такую сумму мы должны сначала подготовить, собрав по всем филиалам, — начал он тянуть время, — затем перевезти сюда и только отсюда весь золотой запас может быть переправлен Швейцарию». Конечно, такой вариант событий мог быть исполнен в мирное время. Сейчас же Швейцария недоступна из за нашей войны с Германией. Он очень надеялся, что удачно выкрутился, но я мягко напомнил: «В банках Швейцарии, вами хранятся суммы в десять раз большие чем требуются нам, — начал приводить контраргументы, — через аффилированные банки, проще говоря зависимые от вас, вы можете через три часа перевести всё в тот банк, что мы укажем». Конечно, тайна Швейцарских банковских вкладов священна, но не для контрразведки такой крупной державы как Россия. Вообще, могу дать вам совет, не ссориться с Россией если Франция рассчитывает на дальнейшие дружеские отношения, какие сложились после нашей победы над Наполеоном. Нарочно подчеркнул «нашей», чтобы вывезти из равновесия и без того запуганного финансиста.

— В случае невыполнения этой мелкой банковской операции, которая конечно должна остаться тайной, мне поручено передать предупреждение о возможности разрыва Россией тройственного союза и поиска путей мира с родственниками нашей императрицы Victoria Alix Helena Louise Beatrice von Hessen und bei Rhein. Последний раз намекаю, что через трое суток от меня ждут подтверждения перевода. Советую действовать оперативнее.

— На сём хотел бы откланяться. Да, чуть не забыл, ровно через сутки я вам позвоню с ожиданием положительного ответа. В случае если его не будет, вы меня больше не увидите. Извините, военное время, сами понимаете — конспирация. По военному стукнул каблуками, как видел в комедиях про немцев и строевым шагом оставил кабинет с ошарашенным хозяином. Главной моей задачей было ошеломить собеседника, чего я с успехом добился. Он даже не спросил мои верительные грамоты и доверенности. Воистину: „Наглость города берёт“. Теперь остаётся только дистанционно следить за мыслями возникающими по теме финансов и вовремя их корректировать в нужную мне сторону.

Абсолютно успокоенный и воодушевлённый новым рационализаторским приёмом телепортации, оказался в Мадриде через пятнадцать минут. В виду незначительности вклада, просто перевёл его на своё имя, что не вызвало никаких проблем. В патриархальной Испании, служащие испытывали почтение к гербовым документам любой страны. Только один раз мне пришлось прибегнуть к внушению, когда захотел посетить крупнейший в Европе винодельческий завод. Оторвавшись от навязчивого гида, по совместительству соглядатая, добавил несколько капель своей крови в огромные бочки с вином. Вернувшись к экскурсоводу, увлечённо рассказывающему историю виноделия с Римских времён, уточнил, время созревания вин и закладки новых ёмкостей. По информации, выуженной из интернета, именно Испания являлась крупнейшим производителем вина в Европе в начале века. В тройку лидеров входили Франция и Италия. Вино самый идеальный распространитель моего генетического материала. Не зря в религии причащаются именно вином. Кто знает, может быть прежде, это символическое действие несло совершенно реальный смысл. Например, сейчас я уверен в появлении здесь моих генетических копий. Конечно, по внешним признакам они окажутся полностью похожи на своих родителей, но одновременно, одним маленьким участком в цепочке ДНК, связанными с моим сознанием. Собственно, даже ребёнок, в теле которого я так активно действую не принадлежит моему реальному миру. Это просто фантом моего дедушки появившийся в результате симбиоза двух компьютерных систем. Один компьютер — мой персональный, домашний. Другой суперкомпьютер — вода с которой я взаимодействовал. На момент переноса сознания я просто грел ноги в тазу с водой, в нарушении техники безопасности одев аппарат регистрации мозговой активности на голову. Случайным образом все жидкости в моих клетках вступили в резонанс и мой разум соединился с памятью воды через состояние сна. Уже в сотый раз проигрываю в голове события в результате которых оказался заброшенным в прошлое на девяносто девять лет. Кое — что открывается, но очень медленно и неохотно. Весь этот мир не реален, на самом деле, но ощущения от существования в нём абсолютно правдивы. Чтобы не сойти с ума, придумал себе считать открывшееся прошлое, своего рода игрой. Моя догадка оказалось верной. В игре легче пережить любые затруднения, считая их очередной ступенью для достижения следующего уровня. Вот и сегодня, открыв возможности незаметного скоростного путешествия, перешагнул на высшую ступень. Уверен, что рождение первого ребёнка, с моим участием, добавит мне преимуществ. К сожалению, стопроцентной уверенности пока нет, так как первый ребёнок зачат лично мною, всего лишь шестнадцать дней назад. Если считать моё появление в теле девятилетнего пацанёнка с двенадцатого апреля, то первого, традиционно зачатого дитя уже через три дня, можно считать серьёзным достижением. По всем законам природы через двести восемдесят четыре дня, плюс — минус пятнадцать, должны появиться сразу два сына. Именно так я приказалс воему компьютеру через оставшуюся ценную связь. Ценную в буквальном смысле. Электроэнцефалограф «Voyager», заимствованный на время опытов тянет на пятьдесят пять американских долларов, что совершенно неподъемная сумма для бедного программиста. Именно этот сложно выделанный шлем связывает мой сон не только с компьютером, но и со всей интернет — сетью. Недавно почувствовал, по ускорению соединения, что вся сеть перенесена в мои хранилища информации. Теперь спокойно, в любых объёмах, могу моментально перекачивать нужные сведения моим „зомби — помощникам“ создающим тайную военную промышленность недалеко от моего родного города. Отпала необходимость постоянного контроля с моей стороны. Моя задача сузилась до стратегического планирования будущего квази — государства на территории СССР, пока ещё не существующего. Как известно из классики: „Лучший экспромт тот, что хорошо продуман заранее“. В подобных полезных размышлениях прошло полчаса, пока объездил все мало — мальски крупные винодельческие заводы Испании. Очень интересно испытать любовь местных девушек, но время слишком ограниченно. Запоминаю множество подходящих для телепортации мест и исчезаю, сразу оказавшись на склоне знакомых альпийских лугов, недалеко от Цюриха. Дорогой парижский костюм, прячу высоко на заснеженной скале, явно недоступной для человека.


Только закатив велосипед на место в каретной возле банка, ощутил тревожные мысли моей добровольной кураторши. „Она стучится в дверь моей комнаты“ — понял причину внимания госпожи Пруггер. Забившись в тёмный угол, исчезаю, не обращая внимания на возможных зрителей, срочно телепортируюсь прямо в свою комнату в гостинице Штатт Отель. Потягиваясь и зевая, открываю двери тёте Хильде. Успокоенная журналистка, всё же подмечает: „Что — то в тебе изменилось?“. Мне остаётся только взлохматить свои подстриженные волосы, спрятав новую причёску, лениво огрызнуться: „Не выспался наверное всё ещё, благодаря вашим стараниям“. Извинившись вполне серьёзно, опекунша сообщает о моём первом выступлении через полтора часа. „Тебе хорошо, — говорит она с завистью, замечая моё спокойствие, — ты из Сибири и не знаешь нашей трудной публики“. Я едва не смеюсь вспоминая аналогичную поговорку моей юности: „Ему хорошо, он дурак“ — говорили у нас на курсе про особо нахальных студентов. „Ну что же, — решаю сострадательно — снисходительно, — надо будет помочь моей подставной опекунше“. Хоть она и считает себя крутой предпринимательницей, ухитряющейся совмещать три вида деятельности, на моё путешествие спровоцировал её я. Теперь, чтобы не вызвать лишних разочарований, нужно умеренно подыграть. Мне ни к чему слишком большая слава, хватит стандартной известности вундеркинда. С другой стороны, на одном любопытстве народа много денег ей не заработать. Только пообещав плебсу конкретную пользу, в виде излечения, можно вынуть деньги из карманов прижимистых бюргеров. Дядя Володя Ульянов сразу просёк верный план моего промоутера. — Разжечь интерес и уважение к моим „обычным“ талантам вундеркинда, чтобы на этой волне „втюхать“ мой сомнительный дар врачевателя. Вот только дар лекаря у меня совсем даже не фикция.


Для того чтобы пользоваться любовью публики, просто необходимо, научиться изображать идиота. «Это не шутка и не образное выражение, — размышляю я отвлекаясь от громыхания колёс брички по булыжной мостовой, — вся история мудрости человеческой велит мне это!» Как может обыватель быть счастлив, если ему подобный, только назвавшись артистом, пользуется популярность, наградами и уважением? Если человек имеет явные таланты, большинство из толпы позавидуют ему ещё больше. Завистники «мудро» рассудят: «Да будь у любого деревенского пацана вдоволь времени чтобы научиться такому, — так наверное и лучше бы смогли?!» Вот почему талантливые люди, достигшие определённых высот в своём творчестве, начинают скоморошничать и придуриваться. Как только известный человек упадёт с пьедестала, так он для многих становится интересен и даже любим. Ну как же, ведь теперь он пал ниже чем «Я» любимый!? Теперь каждый человек может считать себя, хоть в чём то, да лучшим. Хитрость состоит в том, что «падать совсем», известной личности, не обязательно. Важно чтобы он смог снова подняться и выдать что нибудь достойное уважения. Гражданин из народа с радостью примется «браво» кричать, если будет уверен, что теперешний кумир падал ниже его. Для каждого ничтожества его пример будет как образец надежды на возможное чудо. «Ничего, что я нищий и глупый, — думает зритель из народа, — вот соберусь с силами, найду время, возьму всю волю в кулак… он ведь вот смог!?» Не желает глупая публика понимать, что «творец» специально к низким наклонился, чтобы казаться им ближе и роднее. «Выходит ничего мне выдумывать нового не нужно, — вспоминаю близкие примеры, — Джигурда, Пугачёва, Киркоров…». Буду дурака валять на сцене и немного ошибаться, только уже перед зрителями, ведь сейчас нет радио и телевидения чтобы мои перлы растиражировали которые я буду вне театра выдавать.


Перетрусила, однако, моя импрессарио, раз притащила за полтора часа до начала концерта. В который раз спросила меня о репертуаре, намеченном для исполнения. Поправила мою одежду и велела проверить настройку инструментов, парню, доставившему их из музыкального магазина. Всё же немецкая щепетильность в экономии денег у ней очень заметна. Возможно во всей Европе это общепринято. Ещё раз напомнила настройщику, что оплачивать аренду она будет ровно с восьми до девяти, как договаривались. Доверенное лицо арендодателя зала, — женщина лет тридцати, постоянно входила и выходила, проверяя входы и выходы помещения в опасении пожара. Два раза спросила тетю Хильду, об отсутствии в нашем шоу фокусов с огнём или фейерверками. Чувствовалось, безо всякого чтения мыслей, что подобное мероприятие, для всех собравшихся, не самое обычное дело. В конце концов и я немного заразился чужим волнением.


Наконец, когда специально нанятый профессиональный конферансье объявил моё выступление, безбожно переврав фамилию, вышел я. Вслед мне, тожественно вынес все инструменты, представитель их хозяина. Полчаса, как точно видел по часам висевшим за сценой, перебирал музыкальные инструменты, исполняя на них простенькие классические произведения. Нарочно избегал сложных пассажей, пропуская иногда целые фрагменты. Хватит со слушателей количества, чтобы внушить уважение к мастерству исполнителя. Некоторые предметы я раньше даже в руки не брал. Флейта, фагот, кларнет и гобой осваивались прямо не сцене. Различать их научился только после ознакомления в интернете. Публичное выступление перед двумя сотнями зрителей невольно заставили меня вспомнить режим зачётов и экзаменов в институте. Точно так же как в студенчестве, напряглись все мышцы, но главное, активнее заработали мозги. Режим «форсажа разума» в этой виртуальности у меня получался всегда более удачно, что не замедлил сказаться на моих «талантах» музыканта. Моя случайно, вполголоса, брошенная фраза: «Знать бы куда здесь дуть» — чуть не привела к обмороку тётю Хильду, прячущуюся за сценой. Но уже через три минуты я вполне сносно наигрывал простенький мотив тирольской песни, известный всем в зале.

Пока конферансье объявлял окончание музыкальной части и начало нового отделения, инструменты выносились со сцены, а я успел переодеться в свои старые, самодельные плавки. Пятнадцать минут физических упражнений пришлось сократить до десяти, ввиду ограниченного запаса спортивного оборудования. Слишком высокие, мастерские кульбиты и фляки, разбавил несколькими неловкими падениями на ровном месте. С трудом поднявшись после последнего, держась за поясницу, вполне правдоподобно изображал страдания, за что заслужил снисходительные аплодисменты. Почти три минуты жонглировал бильярдными шарами. Ходил и даже бегал на руках вдоль сцены. Поставив стул, проделал силовые упражнения на одной руке, с трудом удерживая равновесие. Как заметил, зрители просто не понимали всей сложности эквилибра. После этого открытия перестал играть роль неумелого и доморощеного атлета. Завершение моего второго мини-отделения зал встретил более дружными аплодисментами.


К третьей и последней части концерта мне снова пришлось переодеться, пока ведущий расхваливал мои умения ясновидца. Именно так я посоветовал представить способности которые решил симулировать в этот раз. Слегка разочарованная тётя Хильда недолго размышляла как монетизировать мой новый талант. В текст анонса она добавила немного от себя, намекнув, весьма иносказательно, на мои экстрасенсорные задатки видеть прошлое. Выйдя на сцену пригласил желающих задать вопросы о былом или даже будущем, если его корни скрыты в прошедшем. Только теперь попытался вслушаться в мысли, самой крупной в этой виртуальности, аудитории. Отдельных мыслей уловить почти не смог, только общий эмоциональный фон. Народ оказался настроенным в целом вполне благожелательно, но всё же настороженно — недоверчиво, что и не удивительно, если учитывать мой детский — несерьёзный вид. После некоторых раздумий на сцену всё же вышли две девушки, лет двадцати трёх, очень самоуверенная женщина бальзаковского возраста и мужчина лет за пятьдесят. «Для первого раза вполне хватит» — молча остановил раздумья других, возможных добровольцев, благодарным взмахом руки.


Первой свой вопрос поторопилась задать стеснительная молодая девушка: «Сколько мне ждать?». Как я понял из её мечущихся, затравленных мыслей, она и подругу пригласила за компанию, чтобы не одной стоять перед сотнями чужих глаз. Жених был на фронте. В её возрасте ждать дольше было опасно, а как раз недавно, ей стал оказывать знаки внимания богатый сосед. Развернув картину её будущего, узнал всё самое важное. Но общий вопрос, следует дать подобный же ответ. Я молча обошёл девушку, ещё больше привлекая к ней внимание. Взял за руку и торжественно прокричал: «Как только кончится война». Раскрасневшаяся от волнения девица облегчённо вздохнула получив хоть какой-то ответ. Бросилась бежать со сцены, не забыв благодарно пожать мне руки. Собиравшуюся было улизнуть подругу, остановил и так же обошёл, шаблонно взяв за левую руку. «Тебя тоже интересует не прошлое, — заявил уверенно, — а будущее» — Но будущее твоё скрыто в прошлом. От такой прописной истины наивная девица прониклась страшным уважением и симпатией ко мне. Неизвестно, что оказало большее влияние. Уверен, не последнее место оказало то, что не поленился внушить её рецепторам самый приятный запах исходящий от меня. «Твоё будущее, — твой старый друг» — опять выдал обтекаемый ответ. Но эйфория от чудного запаха так захватила девушку, что она схватила меня в охапку и поцеловала, вызвав доброжелательный смех и аплодисменты.


Девушек конечно знали некоторые зрители, но мужчина оказался местной знаменитостью, понял я сразу, как только он оказался передо мной. Довольно богатый пятидесятилетний человек ухаживал за больной дочерью, последней и самой любимой. Он внимательно слушал и смотрел вблизи на мой розыгрыш, показанный публике. Отлично ощущалось как он расстроен, понимая, что обманулся в очередной раз. Лучшие врачи не смогли вылечить его одиннадцатилетнюю дочь, вот он и решил, от безнадёжности, обратиться ко мне. Сейчас ему было стыдно своей глупости и наивности. Очень громко и резко, произнёс без вопросительной интонации, как осудил: «Сейчас и мне скажете, какая проблема у меня в семье самая большая». Зал, почти наполовину состоявший из коренных жителей, тревожно замолк. Долгую паузу прерывали редкие перешёптывания местных с гостями. Не став нарушать традицию, так же обошёл господина и произнёс в полной тишине: «Ваша дочь серьёзно больна и помочь ей может только один человек в мире» — на этом я нарочито прервал речь. Все захлопали моей отгадке, но вставший на путь недоверия отец, не мог так легко избавиться от силы инерции: «Вам рассказали…, ты услышал в зале…, как ты мог знать?» — наконец сорвался он на прямой вопрос. Поняв, что он и публика в моей власти, уже иронично я продолжил: «А так ли вам важно откуда я знаю?» — обвёл я рукой весь зал, как бы спрашивая поддержки своего вопроса. «Кто вылечит? — нашёлся самый наивный и несдержанный в дальних рядах. «Именно!» — подтвердил я и поднял указательный палец вверх. Продолжая держать руку я молчал, пока из первых рядов зал не раздались робкие: «Кто? Где? — и наконец, — Да спроси ты его сам, чего молчишь!?» Несчастный отец, уже неуверенно и робко пробурчал: «Кто же может вылечить мою дочь?» Его услышали только первые ряды, но этого и не было нужно. Все отлично поняли смысл его слов по его униженно — просящему виду. Дождавшись вновь полной тишины, молча вышел на середину сцены к самой рампе. Постояв немного, низко поклонился, спокойно и веско сказав: «Я». Уже обернувшись к мужчине, повторил: «Я вылечу вашу дочь». «Чтобы вы мне поверили, — вновь повернулся к залу, — расскажу как я узнал о больной дочери господина». Я не применяю волшебство и не знаюсь с дьяволом. В моей методики скрыта только внимательность, наблюдательность и дедуктивный анализ. Но хочу предупредить сразу, — многим, результаты моих выводов покажутся чудом. «По большому счёту, для пополнения моего счёта, — намекнул я игриво и многозначительно, — мне выгодно если мою тяжёлую работу зрители считают чудом» — снова слегка поклонился в ответ на аплодисменты и одобрительный смех. Показал на взволнованного надеждой отца и продолжил: «Красивая роза из бисера в лацкане этого господина, сказала мне, что он имеет любящую дочь имеющую много свободного времени». Кроме этой явной приметы, отмечу ещё несколько, не раскрывая всю цепочку моих выводов. Я принялся загибать пальцы перечисляя, начищенные ботинки, отутюженные брюки, аккуратно сложенный уголок платочка в нагрудном кармане пиджака. Ещё раз раскланявшись, пообещал избавить слушателей утомительных подробностей всех тонкостей моего ремесла. «Обещаю впредь давать вам только красивые и эффектные результаты, — проводил мужчину на своё место, — а знай вы все мои приёмы, разве стали бы вы ходить на мои концерты?» — и снова поклонился, под смех и аплодисменты зала.


Последней на сцене оставалась пожилая, в сравнении со мной, солидно выглядящая дама. Кроме известности в обществе, она имела заслуженно высокий авторитет. «Серьёзная дама требует серьёзного отношения» — понял сразу тему её вопроса. Почти год назад у неё украли семейную реликвию, очень дорогой алмаз вправленный в кольцо. Уверенная в себе госпожа не стала играть в загадки. Её интересовал только ответ на вопрос о украденном фамильном кольце, о чём она сразу и заявила. По тишине установившейся в зале, понял, что её история известна многим. Из всего многообразия чувств, красным фонариком вспыхнул страх женщины выполняющей роль служанки, или компаньонки, как она предпочитала себя именовать. Минуту тревожного молчания нарочно выдержал для психологического напряжения толпы. Потом спросил госпожу о наличии в зале её родственников или домашних. Она показала на компаньонку, к которой я тут же подошёл и пошептался около минуты. Попросив разрешения отправить девушку на поиски кольца, распорядился дать ей двуколку. Пока ожидали возвращения, исполнил две музыкальных композиции на гитаре. Зал взорвался аплодисментами, когда меня прервала, вбежавшая в зал служанка с кольцом в высоко поднятой руке. «У меня появилось множество почитателей и одна, искренне преданная, помощница» — понял я. прощупывая мысли «нашедшей» кольцо. Моя предыдущая речь, по поводу сохранения тайны моих «откровений», сейчас оказалась как нельзя к стати. Кратко рассказал, как я посоветовал верной компаньонке поискать за комодом. Разумеется не сообщил, что кольцо было припрятано ею же, в своей комнате, дожидаясь реализации после окончания службы.


По окончании выступления меня уже ожидали несколько человек, также что либо утерявших, но Хильда, в новой роли импресарио, смело отодвинула их с нашего пути к карете. «Молодец bambino, — заговорила немка по итальянски как только оказались наедине, — отлично ты всех развёл». Благоразумно не ответив на её провокацию, пожаловался на постоянную усталость от непривычного горного климата и попросился спать. Благосклонно разрешив мне поступать как заблагорассудится, она поспешила считать первую прибыль своего нового начинания. «Алчная душа всем злым делам начало». Иоанн Дамаскин (676–749). Вдруг вспомнилась цитата христианского святого, урождённого Мансур ибн Серджун Ат-Таглиби. Восток — дело тонкое! Кстати, арабский регион сейчас под властью Британии, как и вся Индия, Канада, Австралия, Часть Африки.


Борьба за освобождение во всём мире активизируется только после нашей революции. Знаю из истории, что советское правительство окажет моральную поддержку всем этим антиколониальным движениям. А почему бы не опередить дядю Володю? Почему бы не поделиться буржуйскими накоплениями с угнетаемыми народами? Иначе, мои теперешние усилия по спасению и накоплению чужих сокровищ будут похожи на алчность. Дальше, кто знает, могу и до злых дел докатиться. Все равно, финансовые средства, которые сейчас пытаюсь аккумулировать в Швейцарии, мои собственным производствам не понадобятся. Планируемое «мини-государство» обязано быть полностью конспиративным. Никакие поставки материалов или оборудования, в промышленных масштабах из за границы невозможны. Всё необходимое придётся изыскивать на зауральских территориях или осторожно завозить из СССР, так, чтобы это не стало известно в мире. Выходит, что кроме борьбы за увеличение своего клана, придётся бороться и за свободу народов в прямом смысле!? Кстати, благодаря информации из интернета я знаю кто точно будет лидером в будущем, кого можно смело спонсировать и незаметно помогать заключая тайные договора о сотрудничестве. Хорошо, что сейчас уже ночь и я смело могу переправиться на восток. Лидеров освободительных движений конечно не встречу, но места для будущих мгновенных телепортаций обязательно присмотрю. Средством передвижения выберу уже не велосипед, а обычный аэроплан. Объявления о полётах на новейшем самолёте Швейцарской постройки расклеены вместе с моими на всех рекламных тумбах города. Раз так активно приглашают, пора попробовать полетать на Hafeli DH-1.

Глава 2. Те, кто достаточно умны

Вырвавшись из гостиницы переместил себя на знакомую брусчатку мостовой возле банка. Велосипед не взял, а пробежался пять минут по указанному в объявлении адресу за город. Аэродром не был даже огорожен. В единственном сарае громко спорили двое охранников, уже хорошо выпивших и успевших рассориться за карточной игрой. Притворившись нищим беженцем, попросился переночевать. Стоило спросить про технику, спрятанную под брезентовым навесом, один из спорщиков принялся в подробностях расписывать преимущества нового самолёта Швейцарской постройки. Он представился списанным по здоровью бывшим военным пилотом. На самом деле, как я понял, глубже копнув в его голове, он был простым механиком уволенным за постоянное пьянство. Радовало то, что зная его золотые руки начальство не решилось избавиться от него совсем и оставили при обслуживании аэродрома. Увидев во мне заинтересованно слушателя, механик в отставке рассказал мне всё устройство самолёта. Но главное, мне удалось выведать, не спрашивая прямо, что аппарат подготовлен к завтрашнему вылету. Дальнейшее оставалось делом техники. Крепко спящие секьюрити спокойно заглушали собственным храпом звук взлетающего самолёта. «Первый раз управляю самолётом, пусть даже таким простым, а сохраниться, на случай неудачи, даже не подумал» — пришла хорошая мысль. Набрав чуть больше высоты, на секунду выключаю сознание ребёнка в котором существую. Пропеллер не успевает клюнуть носом, как я снова подхватываю управление. «Такая скорость мне не подходит, — решаю уверенно, — на УАЗике бывало быстрее летал, конечно, если с горки…». Увеличивать скорость принудительно, как на велосипеде, не совсем подходящий вариант. Эта этажерка из дерева и полотна рассыплется через полчаса при трёхста километрах в час. Для такого вывода вполне хватит моей тройки по сопромату. Пойдём другим путём. Забираюсь на максимальную высоту, присматриваю самый дальний видимый ориентир, благо ночью вижу отлично, — секунда, и я над ним. Через пятнадцать «виртуальных перемещений», замечаю как на востоке начинает светать. Выбираю чистое пространство ровного поля и выключив двигатель плавно планирую, предварительно создав точку для перезагрузки. Пролетев над самой землёй, просмотрев все неровности на поляне, мысленно возвращаю себя в начало поляны. Приземление, самая опасная часть пилотирования, проходит идеально. Теперь, остаётся выяснить моё местонахождение. Окружающая природа совершенно незнакома. Яркие лучи майского солнца рисуют утренний пейзаж совершенно фантастическим. Далеко внизу вижу ярко зелёные поля и серые фигурки людей. Переношу себя в крону высокого дерева стоящего на отшибе. Хорошо, что не выбрал красивые сине-зелёные поля, вблизи оказавшиеся рисовыми чеками. Совершенно спокойно подхожу к двум парням суетящимися насухом берегу у костра. Мой наряд не многим отличается от того, что на них. Ростом мы тоже близки с узкоглазыми пацанами. Знаками объясняю свою немоту и желание есть. Последнее они отлично понимают и ловко манипулируя длинными палочками вынимают из кипящего на огне казана каких-то гадов морских. Внимательно вслушиваюсь в ощущения и чувства «кормильцев», формирующиеся в странные слова незнакомого языка, пока ем вкусных, крупных креветок. Наконец определяю, в базе знаний подаренных интернетом, языковую группу. На всякий случай, загружаю себе все языки южно-китайских диалектов. Постепенно, трескотня юных китайцев, наблюдающих мой неловкий способ расправы с креветками, становится понятной. Стараясь точнее выговаривать незнакомые сочетания звуков, медленно произношу: «Рад, что сделал вам весело» — чем привожу их в полный восторг. Они достают мне ещё больше креветок, от которых я с улыбкой отказываюсь: «Подождём остальных, вдруг им не хватит?». Весёлые и подобревшие парни наперебой разъясняют, что односельчане как раз ловят пресноводных креветок в рисовых полях. Теперь уже их симпатия вызвана моим интересным акцентом, — улавливаю настроение обоих. «Какой самый крупный город поблизости?» — спрашиваю, приятно коверкая интонации. Ещё до произнесения ими ответа, обрадованно узнаю, — Ханчжоу. «Ну вот, наконец определился!» — спадает бремя неизвестности. Китай очень перспективный регион, но самое важное сейчас, наметить будущие точки телепортации, пока есть самолёт. Задав ещё пару наводящих вопросов уточняю точное место нашего расположения, знакомлюсь с парнями, называя своё подходящее (瓦西利) имя. Имя вполне китайское Ва Си Ли. Соседняя роща бамбука моментально скрывает меня из вида, но в их размышлениях ещё долго слышу недоумение по поводу моего умения ходить не раскачивая верхушки тростника.


Двигатель самолёта не успел остыть, потому заводится с пол-оборота. Едва оторвавшись от земли, сразу перемещаюсь, вместе с летающей этажеркой, высоко над едва синеющими вдалеке горами. Понимая, что большого смысла нет, двигаться обратно в темноту, тороплюсь навстречу восходящему солнцу. Теперь, мне помогает карта, развёрнутая в моей памяти. Нужды приземляться уже нет. Чуть снижаясь над Тайванем, выключив трескучий двигатель, нахожу место для будущего перемещения на высокой и лесистой горе. Почти врезаясь в скалы, перепрыгиваю на огромную высоту над маячившей кромкой моря. В дневное время, решаю, не включать больше шумный двухтактник. Треск с неба обязательно привлечёт ненужно внимание. Выходит я верно выбрал ночь, для своего первого воздушного путешествия? Уже пообвыкнув в деле управления самолётом, понимаю, что в будущем, могу даже не взлетать общепринятым способом. Достаточно, находясь за штурвалом, переместиться на достаточную высоту над землёй, а затем просто планировать набирая скорость, чтобы снова мысленно вознестись над следующим ориентиром. Именно так, оказываюсь над Южной Кореей, Японией, Сахалином, Камчаткой, Аляской, Канадой, США и Мексикой. Глянув на часы, возвращаюсь к выполнению первоначальных намерений. Мне необходимо найти точки телепортации в арабских пустынях, Индии и Сиаме, ныне находящихся в сфере колониальных интересов Британии. Вспомнив свой опыт посещения стратосферы земли, тут же ощущаю знакомое чувство невесомости, полного спокойствия и тишины. С трудом ориентируюсь в пространстве только по солнцу. Разглядывая землю, начинаю понимать всю свою глупость. Можно было сразу выйти в безвоздушное пространство, как только сел в кабину самолёта в Цюрихе, а потом, с большой высоты. выбирать места на планете где хотел бы оказаться. Не сдержавшись, отмечаюсь в Австралии и отдельно в Новой Зеландии, не приземляясь. Индонезию, Таиланд, Индию и Аравийский полуостров с частью Африки, пролетаю в тишине, сохраняя в памяти места для будущих посещений. Зависнув над средиземным морем, «роняю» планер на Апеннинский полуостров. «Зачем завтра с утра «пилить» на велосипеде, когда могу сразу оказаться в Риме?» — вспоминаю с сожалением вчерашнее перемещение до Парижа. С другой стороны, некоторые проблемы с тем путешествием, привели к новым открытиям. «Тогда в чём же каяться? — одёргивая себя в самоедстве, — я делаю именно то, что и положено все людям!» «Жизнь — это бесконечное совершенствование. Считать себя совершенным — значит убить себя». Геббель (1813–1863). Если разобраться, я здесь не совсем реален, но всё же живу и совершенствуюсь. Когда перестану совершенствоваться сам, буду совершенствовать ближних. В совершенствовании окружающих есть великая обязанность их учёных собратьев, как мне вчера указал дядя Володя Ульянов. Какой смысл в моей гениальности музыканта, если живу среди не имеющих слуха дикарей? Ведь понять всю красоту устройства турбореактивного двигателя смог только мой земляк, гидроинженер Балакшин, будущий профессор. Пожалуй, прав был Ленин, походя открывший мне главное предназначение знающего. Если любой добросовестный борец за знания, честно выстрадав это богатство, обязан бороться за то чтобы вернуть полученное в народ, что говорить о знаниях свалившихся на меня подобно подарку? Обязательно следует продумать эту тему позже. Сейчас мне предстоит наиболее серьёзное мероприятие, — ночная посадка на взлётную площадку Цюриха. Двигатель по прежнему не включен. Повторив приём прошлого приземления в Китае, прокатившись два десятка метров, биплан спокойно останавливается. От того места где он хранился раньше, где я его представлял для контакта с землёй, аппарат откатился метров тридцать. На будущее следует научиться гасить инерцию перед парковкой, тогда установка машины будет происходить идеально, точно на старое место. Пока же приходится тащить его за хвост и принайтовать на расчалках как было раньше. Даже брезентом накрываю, как до моего прихода. Грубовато поднимаю охранников, сообщая, что всю ночь не спал охраняя их технику. Бывший, разжалованный механик испуганно суетится, проверяя состояние летательного аппарата. Удивлённо доливает ещё литров десять топлива, попутно трогая ярко красный кожух двигателя. Хорошо, что я догадался выключить его ещё в Китае. За время нахождения на большой высоте он давно остыл. Только теперь, полностью успокоившись, мужики мысленно молят бога за моё присутствие, на словах пеняя: «Трудно разве нас сразу разбудить? Мог ведь и хозяин с проверкой нагрянуть?» Опять до меня поздно доходит, что во времена «дикого капитализма» всё может быть частным. Имея неограниченные денежные средства вполне могу позволить приобрести любой аэроплан и перегнать его за Урал. Идея мне сразу понравилась настолько, что не откладывая занялся продумыванием деталей предстоящей махинации. Мужикам подкинувшим хорошую мысль, заметил: «Теперь будете меня пускать посидеть в кабине аэроплана, может и ещё раз окажусь полезным…?». Простой план использования меня в виде бесплатного подменного пришла им в головы одновременно, после чего они утвердительно закивали, обещая кормить меня до отвала каждую ночь. Уже у себя в комнате, внимательно ознакомился с информацией выданной интернетом о лучших самолётах на сегодняшний момент. Как ни странно, это оказался немецкий, самый страшный самолет Первой мировой: Fokker E.I Eindecker

Нормальная взлетная масса: 660 кг

Размах крыла: 8,5 м

Двигатели: 1 ПД (поршневой двигатель) Oberursel U.0, 80 л.с.

Максимальная скорость: 132 км/ч

Практический потолок: 3000 м.

Практическая дальность: 200 км.


Определённо, всё указывает мне на необходимость связаться с германским правительством. Попытка выручить личные вклады Императрицы, необходимость лучше знать своего главного противника в будущей войне, вот три важнейшие причины заставляющие меня играть друга Германии. Стоп! — Вспоминаю свои намерения. Чтобы распоряжаться вкладами Александры Фёдоровны нужны доверенности лично от неё.


Внедряясь в разум моего доверенного «засланца — помощника», бывшего авиатора Александра Николаевича, понимаю, что он спит. Говорю ему откровенно, со всей начальственной прямотой: «Сашка сволочь, ты почему дрыхнешь когда дела Государства требуют твоего непосредственного участия?» Последние слова совмещаемые с подачей сильного невербального эмоционально заряда заставляют его подскочить. Он снова расположился на деревянных нарах зарешеченной камеры. «Неужели опять закрыли? — мелькает пугающая мысль. — Нет, такого не может быть, ведь он бы сразу запросил помощи?». Слыша все мои рассуждения у себя в голове он уныло подтверждает их верность. «Меня положили переночевать в свободной камере на вокзале Симферополя, — поторопился он оправдаться, — а сегодня, как пойдёт ближайшая оказия…». «Ты братец совсем забурел от безнаказанности? — спокойно задаю прямой вопрос. — Покупай три или четыре сменных лошади и через два часа чтобы был в Евпатории». Скажи полицмейстеру, что вопрос государственной важности… Хотя нет, стой, не торопись. — Мне в голову приходит простая мысль. Для предметного разговора с Хильдой Пруггер, шпионкой двух дружественных разведок, мне нужны заверенные документы через два часа. За это время Александр сможет только осилить шестьдесят километров. Потом, нужно ещё найти царицу, убедить написать доверенность, заверить как положено… Нет, вариант с обычной доставкой гужевым транспортом, не прокатывает. «Смотри прямо перед собой в камере, — приказываю служивому возвращаясь в его голову, — и сильно не пугайся и не ори» — завершаю мысле-фразу уже находясь перед ним, прямо на параше. Винить его не хочется, так как сам не проверил видение того места, что расположено перед ним. Такое случается со мной уже дважды. Если третий раз совершу подобное, буду вынужден считать дураком себя. Саня, как и Базаркул, не могут отвечать за мои ошибки. Пока испуганный парень занимает место на параше, видимо с перепугу, выхожу из камеры, мимо удивлённогоохранника, на улицу. Через пять минут, сделав несколько телепортаций, оказываюсь на вокзале Евпатория.

Первый же полицейский, удивлённый моим глупым вопросом, мысленно указывает место расположения царского семейства известное всем в городе. Благополучно покинув станцию, без труда добираюсь до дачи фрейлины Анны Вырубовой расположенной на самом берегу моря. Всё, на этом своё путешествие прекращаю и возвращаюсь к беседе со своим протеже, прапорщиком Александром Успенским. На этот раз проверяю наблюдаемые им объекты вокруг и выбираю для переноса дальние кусты. Некоторое время любуюсь, как помощник продолжает вертеть головой, давая мне панораму пустого утреннего привокзального парка. «Ну хватит башкой вертеть, — останавливаю его грубовато, — так и шею перетрёшь». Уже менее пугаясь, чем при первом моём появлении, он подскакивает и отдаёт мне честь. «Виделись уже, — панибратски машу ему рукой — ты меня сначала на парашу усадил, а теперь честь отдаёшь». Прерывая его конфузливые извинения, шутливо говорю: «Давай обнимемся, раз зла друг на друга не держим» — и тут же мы оказываемся на песчаном пляже около дачи «Мечта». Меня немного радует маленькая месть, но сразу перехожу к главному. Указывая на здание вдалеке излагаю свой план. Время действительно раннее, потому его не хотят пускать даже за периметр охранения. Я подсказываю магическую фразу: «Передайте Государю, что я со срочным известием от его порученца Василия Зауральского». Советую Александру увереннее распорядиться, что если он спит, обязательно разбудить. Охранники из местных не очень верят, но я внушаю им чувства тревоги, и они решаются пойти в опочивальню. «Кто их знает во дворце, — рассуждают между собой, — может у них так принято во время войны». Один, всё же, остаётся с Успенским. Только через десять минут, лениво позёвывая, выходит государь. «До чего же неприятный тип оказывается» — соображаю я, видя «явление Царя Батюшки» глазами прапорщика. Только тут, ощущая испуг своего помощника, сознаю наше полное взаимопроникновение мыслей и чувств. Беру власть над телом прапорщика и медленно шепчу Николаю второму: «Ваше величество, я ваш новый адъютант, как уговаривались с Василием…». Широко открыв глаза Государь долго соображает. Когда до него доходит, он заметно пугается, что замечают даже охранники. «Что делать? — звучит его первая фразу мне на ухо. — В доме негде поговорить». — Сообщает он как бы извиняясь. «Идёмте прогуляемся по берегу моря, — предлагаю я голосом прапорщика, — а господа офицеры будут поодаль».


Подтвердив моё распоряжение, Николай идёт по самой кромке берега, до деревянных мостков ведущих далеко в море к большой купальне из фанерных щитов. Как только они добираются до купальни, где ожидаю я, резко перехватываю беседу: «Сейчас срочно поднимайте супругу и добивайтесь чтобы она быстро написала доверенность на получение всех её вкладов в родной ей Германии». Все на моё имя, как и прошлые доверенности. Подтверждать нотариально не так уж обязательно, достаточно вашей подписи и может быть другого известного лица. Главное чтобы письмо было написано лично её рукой, по немецки. Может даже ещё несколько писем родственникам написать, для полной достоверности. Ради такого случая я подожду, но не более сорока пяти минут. «Если возникнут вопросы или недоразумения, связь со мной держать через вашего нового адъютанта, — указал на опустившегося в одурении на лавку, прапорщика, — который будет постоянно при вас» — последние слова я произнёс с особым нажимом, выделив слово «постоянно». Тот же приказ, быть постоянно при Николае, продублировал в его мыслях, что заставило его подскочить и отдать честь. Николай второй «милостиво» соизволил ему улыбнуться, чем совершенно успокоил верноподданническое сердце воина. На самом деле, как я отлично читал в его мыслях, Николай чувствовал себя затравленным фантастическими событиями, повтора которых он совсем не ожидал в этом приятном курортном месте. Чему удивляться, что такой «самодержец» не удержал Россию от развала? Стократ прав француз: «Лучше лев во главе стада баранов, чем баран во главе стада львов». (Наполеон I) Все же, верный я выбрал путь, не поддерживать от развала грядущей революции Российскую империю. Честно говоря, у меня бы всё равно не получилось. Только бы продлил агонию. С другой стороны, через два года могу управлять всей Россией от имени самого царя, как сейчас управляю действиями прапорщика Успенского. В начале лета восемнадцатого года, Николая второго должны расстрелять вместе с семьёй. Сохранить ему жизнь до тех пор, уверен, особого труда не составит. Вот только неизвестно, окажусь ли «львом», на его месте? Самое главное, вся жизнь страны пойдёт неизвестными путями, что меня больше всего пугает. Если бы удалось перенестись в прошлое лет на пять раньше, перед самой войной, тогда может быть имело смысл рискнуть удержать империю от краха.


Оставшись в купальне, на берегу, занял управление телом адъютанта. Функция для меня не новая, но мало изученная, а потому неприятная. Такое чувство, что мы управляем машиной вдвоём. Он давит на газ, переключает скорости, а я только держусь за руль, иногда помогая. Конечно, главный инструктор я, но удовольствия, подобная техника внедрения мне не доставляет. Николай предлагает пробежаться до коттеджа, что мы, вместе с охраной, послушно делаем. Отлично ощущая испуг Николая, понимаю, что он стремится быстрее скинуть эту неожиданную обязанность. Бесцеремонно будит жену, предварительно приказав принести писчие принадлежности. Ощущаю удивление моего аватара — поручика при виде допотопной перьевой ручки фирмы Jack Knife. «Видимо в быту они ещё не встречались» — догадываюсь иронично. Когда супруг наконец объясняет бывшей немке возможность возврата её денег, Александра Фёдоровна проявляет похвальные энергичность и предприимчивость. Позвонив градоначальнику она заказывает нотариуса с гербовыми печатями. Находит свои старые, ещё не отправленные, письма влиятельным родственникам в Германии. Кроме доверенности на моё имя, сочиняет личную записку директору Банка с которым она знакома персонально. Уже через тридцать минут внушительная пачка бумаг оказывается упакованной в пухлый портфельчик. Мой заплечный мешок заметно увеличивается, когда я возвращаюсь в свой Цюрихский отель. Как понял из перечня документов, там есть дополнительные доверенности на получение вкладов в других банках Швейцарии и Франции, что меня очень радует. «Именно на них и куплю самолёт, — соображаю критически, — даже если немецкие вклады не удастся вытянуть». Полчаса, оставшиеся до прихода моей кураторши и по совместительству импресарио, провожу очень продуктивно.


Проверка управляющих новыми территориями даёт приятные результаты. Две моих базы испытывают огромный наплыв новых кадров. Как оказалось, под моё управление попадают не только русские бойцы, спасённые благодаря моему вмешательству. Немцы, чехи и даже англичане появляются за Уралом. Основные потоки новичков давно направляю под Байконур. Нескольких, особо грамотны офицеров наградил современными базами данных по геологоразведке и бурильному делу. Сейчас там нашли воду и приступают к посадке первых лесополос задерживающих ветровую эрозию почвы. Необходимые саженцы на аграрно — промышленной базе посажены, но пользуясь большим количеством народа удалось очень много молодняка накопать прямо в лесах. Именно эти сосны аккуратно поливают сейчас в казахских степях. Ближе к станице Магнитной, будущему Магнитогорску, заложили строительство чугуноплавильного и сталелитейного заводов. Для производства собственной меди и алюминия сначала необходимо определиться с принципом производства электроэнергии. Более десятка человек озадачил этой проблемой, прежде внедрив им сведения о всех принципах выработки энергии. Всех захватила идея строительства атомной станции, но ввиду технической бедности, пока, остановились на ветрогенераторах. Детали уже заказали на заводе моего партнёра инженера Балакшина, благо профиль производства почти тот же самый. За неделю моего отсутствия за Уралом, дела там двигаются очень хорошо. Конечно, каждый день, контролирую ситуацию, внедряясь в разум всех ответственных лиц. Неожиданные успехи в животноводстве показала четырнадцатилетняя дочка казаха, Азиза. Она посоветовала Сергею, директору всей моей Мендерской территории, объявить о закупке скота, который раньше гоняли на бойню в Курган. Принимать решили даже молодняк, по цене взрослых животных. За прошедшую неделю положение с питанием стало отличным и уже смогли получить первый приплод. Некоторые крестьяне обманом сдавали суягных овец и стельных коров для лишнего веса. В помощь девчонке назначил несколько ветеринаров и зооинженеров. Конечно всем скопировал в подкорку знания по необходимым дисциплинам. Образованные мужики решили строить кроличьи и птицеводческие фермы, для быстрейшего обеспечения мясом прибывающего населения. Ограничив пока разрастание базы под Мендеркой тремя тысячами, всех остальных «зомби — помощников» направлял в огромную, более перспективную, базу между Магниткой и Байконуром. Благо отец Азизы был потомственным животноводом и легко закупил у знакомых коллег несколько отар овец, табунов лошадей и верблюдов. Несмотря на все их успехи, предупредил, что через год или два ожидается увеличение населения до пяти или шести миллионов. С трудом разъяснил, что это количество народа будет подобно населению всего Кургана увеличенному в две тысячи раз. До конца они так и не поняли, лишь испугались предстоящей необходимости прокормить такую тьму работников. Другого мне и не нужно, пусть соображают как увеличить продовольственную базу заранее.


Вот появилась очень радостная кураторша Хильда Пруггер. «Василий, — обратилась она ко мне с порога, — половина билетов уже проданы за сегодняшнее утро, ты представляешь?» Очень удобный случай, на фоне наших успехов озадачить её новой проблемой. Со скорбной миной на лице, признаюсь о секретном поручении данном мне в России. Немного встревоженная, выслушав о задании зауральских купцов по спасению их денег вложениями в Швейцарских банках, она успокаивается, так как эта тема не касается её шпионской деятельности. «А чем тут я могу помочь, — заявляет она уверенно, — ты умный парень, спроси сам в любом банке как можно перевести к ним деньги и под какие проценты». Тут я перешёл к более деликатной теме. Признался, чуть не хныча, что на допросе в Царском селе мне пришлось рассказать жандармам про поручение наших купцов. Госпожа Хильда, журналистка и германская шпионка, заметно напряглась: «Что же дальше?» «Через час пришла женщина в богатом платье, — продолжал я вдохновенно врать, — расспросила меня заново и поручила передать знакомым в Германии, документы которые она мне выдаст перед отъездом». Вспомнил, как жандарм потом, строго наказал молчать в чём потребовал расписку. Дальше я подробно рассказал, как нам, с тётей Таней Трубецкой, разрешили остаться, чтобы ждать возможного вызова на аудиенцию к монаршим особам. «Даже оплатили проживание, — вспомнил я для достоверности, — наверное серьёзно хотели встретиться». Хильда поняла то, что должна была понять, но всё же с подозрением спросила: «А что же ты мне всё рассказал, если обещал молчать?» — ивнимательно заглянула в глаза. «Так мне деваться уже некуда больше, — признался понурив голову, — первую дорогу через Германию пролетели без остановки. Думаю, что и обратно мне не вырваться будет?» Как бы вспомнив только сейчас, добавил: «Кроме всего мне ещё вклад поручено забрать в Германии и перевести в Швейцарию на своё имя». Тут я в бессилии развёл руками, показывая, что мне действительно не имелось выхода. «Сколько ты бумаг подписал о неразглашении в жандармерии?» — задумчиво спросила шпионка. «Одиннадцать, — не задумываясь, тут же ответил я, — и ещё две, когда получил бумаги перед отъездом из Царскосельского». На её осторожный вопрос о тех бумагах, сразу вынул портфельчик и высыпал письма на стол. Все конверты не были запечатаны. Просмотрев бегло шапки писем, ошарашенно спросила: «Читал? Понял?» Она давно уже догадалась сама, но только чтение посланий доказало верность её первых подозрений. «Что же делать?» — задала она вечный вопрос русской интеллигенции. «Почта это ерунда, — сказал я равнодушно, — важнее вот этот конверт, с которым мне и нужна помощь» — вынул из мешка последнюю тонкую пачку документов. Там были официальные доверенности на моё имя и неофициальные письма банкиру и какому то Вилли. «Почему братцу Вилли наша императрица пишет отдельно от всех родственников, даже не знаю, — посоветовался я с кураторшей, — может ошиблась, и мне лучше послать их вместе с остальными, по почте?» Конечно я знал, что император Германии король Пруссии Вильгельм второй приходится двоюродным братом Александре Фёдоровне, но любопытно было увидеть реакцию собеседницы. Журналистка внешне замерла, внутренне переживая бурю эмоций и обдумывая десятки вариантов действий. Как я и ожидал, перевешивал все аргументы личный бизнес со мной, намеченный на сегодняшний вечер. Наконец она решила очень просто, — рассказать всё начальству и переложить все раздумья на них. На ближайшее выступление ещё была надежда, но на завтра и послезавтра ей приходилось расстаться с корыстными мечтами быстрого обогащения. «Меня наверняка заберут в Германию для разъяснения всех деталей» — понял её огорчение от сорванных гастролей. «Ты разрешишь на время взять твои письма, — определилась она со своими действиями, — тогда постараюсь помочь тебе выяснить, что с ними делать дальше». Я с видимым удовольствием избавился от тяжёлой обузы, чем обрадовал тётю Хильду. разрешившую мне гулять до обеда.


Навестил своих новых знакомых Ульяновых, где меня приняли с необыкновенным радушием и даже гордостью. «Кто бы знал, что я вчера кидала мелочь самому знаменитому мальчику в Цюрихе, — со смехом встретила меня тётя Надя. — Сегодня на базаре только и разговоров, что о чудо — ребёнке из Сибири. Дядя Володя крепко пожал мне руку, прошептав на ухо: «Спасибо за лечение, сняло как рукой ещё вчера!» В свою очередь, пообещал учиться как он мне велел, с тем чтобы передавать свои знания нуждающимся. Ленину понравилось слово «нуждающиеся», применительно к знаниям. «Верно ведь ты Василий вчера подметил, — вспомнил нашу беседу за обедом, — если крестьянин не захочет знаний, никакими силами его к ним не притащить». Недавно только французский писатель Анатоль Франс сказал: «Чтобы переваривать знания, надо поглощать их с аппетитом». Какой может быть аппетит к знаниям у мужика от сохи? «Нет, революцию можно делать только опираясь на самые активные классы, — рабочих и студенческой молодёжи» — горячась, как будто с ним спорили, выпалил он на одном дыхании. Мягко заметил, что студенты как будто не считаются классом у Маркса. Ильич согласился, что иная прослойка может быть полезнее чем весь базовый класс, такой как крестьянство. Рабочему, уже оторванному от средств производства, нечего терять кроме своих цепей, а у крестьянина всегда найдутся накопления инвентаря, построек каких-никаких, да и землица, передаваемая по наследству, имеется. «Значит крестьянин — потерянный для революции класс» — подвёл он черту своим рассуждениям.


Тётя Надя подала жиденький чай со вчерашними булками. Зная из интернета о проблемах с деньгами у русской эмиграции, предложил принять мой посильный вклад в дело борьбы за свободу. Решительно выложил на стол две тысячи русских ассигнаций разного достоинства. Надежда Константиновна замахала руками не находя нужных слов, когда я обратился к хозяину: «Даю лично вам, дядя Володя, так как знаю, что ваше благополучие и здоровье будет означать и успех дела которым вы заняты». Настоятельно повторил, что не желаю чтобы деньги передавались на другие, пусть самые благие дела. «Общие дела должны быть заботой общества революционеров, а о себе самих о вас никто не позаботится» — нарочно заострил адресность своего дара. «Это мой процент на ваши вчерашние вложения» — вспомнил я медяк брошенный мне на улице. — и с улыбкой поглядел на Крупскую. Она страшно расчувствовалась, бросилась меня обнимать и целовать со слезами на глазах. Дядя Володя встал, торжественно подошёл и пожав руку поблагодарил: «Спасибо дорогой Василий, — как тебя по отчеству?» Пообещав запомнить мой щедрый дар и вернуть с теми же процентами, после победы пролетариата, он крепко обнял меня. Только тут я сделал вид, что вспомнил зачем зашёл. Попросил выдать письма к его друзьям которые готов передать сразу по приезду. «А если они живут далеко, то и специально заверну, — пообещал я твёрдо, — раз мы с вами вместе будем бороться за светлое будущее». Ильич заразительно рассмеялся и пошёл за письмами. Пока он искал, а потом ещё дописывал, тётя Надя расспрашивала о моих делах в Швейцарии приносящих такую большую прибыль. Напомнил ей о моей феноменальной памяти и признался, что послан сюда нашими купцами, под видом скомороха, шпионить за промышленными новинками Европы. Искренне удивлённая Крупскаявытаращила и без того не маленькие глаза: «Так как же ты везде собираешься успеть?» Европа же большая, а сейчас ещё и война идёт. Ответил просто: «Я же маленький, меня никто не боится, любопытство моё не удивительно». В Германии уже посмотрел несколько заводов по дороге сюда. Обратно поеду, — другие технологии запомню. Сегодня вот велосипед купил, на нём много мелких предприятий могу объехать. Особенно интересны самые современные производства самолётов, машин, двигателей, генераторов. Кстати, мой компаньон в Кургане, учился в Германии и делает на своём заводе электрогенераторы для гидростанций. Именно он мне и дал большие деньги на эту поездку. Услышав мою последнюю фразу, Ильич сострил: «Тебе промышленники — капиталисты деньги дают, а ты их на революционеров спускаешь» — и с улыбкой вручил мне письма. «Адреса и фамилии записаны на обратной стороне конвертов, — напомнил, одновременно выслушивая новости про меня от супруги. «Если ты, братец, проявишь себя ещё и промышленником хорошим, — задорно потирая руки, чуть сильнее картавя от волнения, проговорил он, — да за такие твои таланты пролетариат тебя на руках будет носить!» — уверенно закончил он спич в мою честь. Распрощавшись с хозяевами, ещё более дружественно чем вчера, поторопился по другим важным делам.


В Риме появился сразу в авторитетном прикиде, переодевшись в тайном месте в Альпах, где спрятал чемодан с цивильной одеждой. Банковские служащие, видя мою Европейскую бледность, предупредительно раскрывали двери до самого кабинета директора. Небрежно и молча подал документы. Нарочито коверкая итальянский язык, распорядился оставить деньги в их же банке, но уже на моё имя. Заметил, в мыслях директора, большую симпатию не только от этого факта. Оказывается, сильный запах свежести Альпийского снега, за ночь въелся в шерстяную ткань дорогого костюма. На будущее стоит учесть влияние запаха при каждой ответственной встрече. В принципе я и раньше учитывал ароматерапию, когда старался возбудить безотчётную симпатию в женщинах, сейчас постараюсь распространить старые приёмы и на общение с мужчинами. Возвращаясь к симпатизировавшему мне банкиру, задал простой вопрос: «Где в городе лучший и самый посещаемый ресторан? — откровенно улыбнулся и продолжил, — Может заодно лучшее вино Италии посоветуете?» Хозяин кабинета расплылся в улыбке от удовольствия. Ему льстило быть лично полезным такому приятному и полезному клиенту. Сразу назвал несколько лучших рестораций в Риме и кратко охарактеризовал. «Самые распространённые и лучшие вина производятся в двадцати регионах Италии, — как истинный патриот начал он перечислять, — главные, — Пьемонт, Тоскана, Кампания» — назвал три, в порядке убывания популярности. Заскочив на пятнадцать минут в каждый из указанных кабачков, заказал по бокалу вина для пробы. Поинтересовался заводами поставщиками, после чего добавил в свой список ещё три перспективных региона. В два приёма, ориентируясь по карте, посетил каждый из шести регионов где обошел все заводы и капнул своей ДНК во все винные емкости. Обрадовался любопытной новости, услышанной от одного из экскурсоводов. Оказывается бочки никогда не опорожняют до последней капли. Оставшиеся в бочке дрожжевые букеты составляют главное богатство винодела. Соотношение винных, пекарных, пивных и других мицелий неповторимо для каждого вида и сорта вина, потому сохраняется десятилетиями, а то и столетиями. «Ну насчёт столетий гид наврал, — понял я его мысли — а вот про десятки лет это точно» — обрадовался такой простой возможности увеличения своих клонов. Тут же, выяснив у него названия других винокурен, навестил их все, старательно метя винные запасы территорий собственной кровью. Перепрыгнув в Париж, из ближайшего кафе позвонил, запуганному вчера, заместителю директора банка. Трубку взял другой человек, как я понял, сам директор. Ничего не сказав о принятом решении, выдать мне или нет, вклад Романова и Российской Империи, пригласил меня к себе с документами. «Раз с документами, то всё понятно, — решил я радостно, — главное продолжать психологическое давление и показательно торопиться». Равнодушно оставив все документы по вкладам для экспертизы, сославшись на другие срочные дела, торопливо удалился. Уже на пороге, как бы мимоходом, заметил, что у меня есть копии всех документов, потому с экспертизой могут не стесняться. «Деньги должны быть в Швейцарии завтра к обеду» — договорил я уже из дверей. Я действительно спешил. Кодируя винные производства Италии вспомнил о древней Греции, в винных подвалах которой и решил отметиться. Изображая богатого русского пацана, выучил несколько диалектов греческого языка и заканчивая с последней бочкой вина, ощутил сильную тревогу моей попечительницы. Через две минуты, уже переодевшись, входил в номер своего отеля где нетерпеливо ожидала меня тётя Хильда. Она страшно расстраивалась, понял сразу, так как опасалась провала вечернего балагана который она страшно не хотела отменять. «Как ты просила, — весело и беззаботно пропищал я детским голоском, — к обеду я на месте. А что случилось?» — не мог не отреагировать я на её сумрачное выражение лица. «Бегом в экипаж и едем со мной, — зло бросила она, — за тобой прислали самолёт из Берлина». Через пятнадцать минут мы примчались на знакомый мне аэродром. Моих знакомых ночных дежурных, как и самого самолёта, там не было. На поле стоял самый скоростной, на тот момент, немецкий истребитель — моноплан. Какая радость! Я сразу узнал недавно выбранный мною самый лучший самолет Первой мировой: Fokker E.I Eindecker. Конечно, можно было посчитать подобное простым совпадением, но сканируя мозг пилота, узнал неизбежность такого выбора. Хотя истребитель и одноместный, мой «бараний» вес он легко выдержит, тем более с турели сняли все пулемёты и дополнительные баки с горючим. Кабина у него была открытая, как и у большинства летающей техники того времени, потому я легко примостился над сиденьем пилота крепко привязанный специальными ремнями. Мне дали специальные лётные очки и плотно застегнули защитный шлем. Кто бы мне сказал, что верхом на самолёте буду кататься над Швецарскими Альпами, никогда бы не поверил. Обычно процедура занимает три часа, но на этот раз добрались за два с половиной. Удивлённый лётчик только и смог предположить причиной ускорения, постоянный попутный ветер, в чём я его, конечно, не разубеждал.


Подождав некоторое время в приёмной, я вошёл в кабинет Вильгельма второго, короля Германской Империи. Меня представила женщина, как оказалось впоследствии, переводчица. На чистом немецком, с Берлинским диалектом, вежливо отказался от её услуг, чем приятно удивил кузена нашей Императрицы. Спасибо дяде Серёже Балакшину давшему уроки верного немецкого произношения. То, как говорили немцы Швейцарии, исконными арийцами совершенно не считалось приличным. Почти шёпотом, явно опасаясь прослушки, Вильгельм спросил: «Что же Вики просила передать на словах? Зная её характер, уверен, что самое важное она не доверила бумаге». Я заколебался, как бы в раздумье, только затем признался: «Мне кажется она предложила вам сделать добрый жест, с помощью которого она будет иметь шанс убедить мужа в возможности сепаратных переговоров». Он отпрянул от меня получив заряд приятных, именно для него, запахов, которые я выудил, пока форсированно копался в его разуме. Мои елейные слова, а ещё более мой запах, родили сильную симпатию. «Да, мир бы сейчас нам не помешал, — проговорил медленно король, подумав про себя — воевать на три фронта всё более обременительно». Я ему очень понравился, потому он предложил выбрать подарок: «Я обязан наградить вестника моей кузины принесшего такую приятную новость в это тяжёлое время» — произнёс он патетично и одновременно с улыбкой. Повесив голову, признался, что мне страшно понравился самолёт на котором я летел сюда из Цюриха. «Я куплю, у меня есть друзья способные помочь, — торопливо зачастил я, — только разрешите купить именно подобный самолёт». «Я научился летать пока добирались сюда, — привёл уже совсем детский аргумент, — я не разобьюсь…» — Протянул уныло, как бы сознавая огромность своей просьбы. Насладившись моими мучениями, Вильгельмулыбнулся и утвердительно кивнул головой. «С тобой полетят два самолета, — повелительно ответил он на мои увещевания, — один, вместе с лётчиком, останется для твоего обучения». Совсем весело он посоветовал не беспокоиться насчёт оплаты: «Это моя благодарность посланнику и России сделавшей такое щедрое обещание. Так и передай Алисе» — милостиво махнул мне рукой. Из его мыслей я понял, что мой обратный отлёт он планирует только завтра, что меня не устраивало. Выслушав мои аргументы, о желании лететь немедленно, он вызвал адъютанта и пошептался с ним, указывая глазами на меня. Низко поклонившись королю я вышел вслед офицеру. Пройдя в комнату с решётками на окнах и дверях, десять минут оформляли все документы для получения мною денег Царицы Александры. Удостоверившись, что деньги из Швейцарского филиала завтра же потупят в указанный мною Pictet & Cie успокоенно вышел в коридор, где меня уже ждалзнакомый штабист. «Какой хитрый мальчик, — проговорил он шутливо грозя мне пальцем, — решил, что король завтра передумает, потому и запросился лететь сразу?» Я молча повесил голову, про себя подумав: «Эта мысль тоже верная, хотя мне, даже в голову не пришла». Он быстрым шагом провёл меня на выход, откуда меня пулей доставили на взлётное поле. Ускорять движение самолётов на этот раз я не рискнул, хотя со мной летели новые пилоты. Вдруг передадут другим такую интересную особенность как ускорение пути, что будет уже весьма подозрительно второй раз за день. Вылетев ровно в четыре часа, в семь, мы успешно приземлились в Цюрихе. Оставив лётчиков разбираться с послеполётным обслуживанием и хранением самолётов, убежал в театр, где уже собиралась негодующая публика возле объявления об отмене моего выступления. Я подошёл к ним и для прикола поинтересовался: «Когда выступление?» Выслушивая крики об обмане и призывам обратиться в суд, услышал перешёптывания узнавших меня, вчерашних зрителей, решивших повторить концерт — выступление. Перекрикивая толпу, встретившись с ними взглядами, сказал: «Сегодня придётся другие произведения исполнять, раз вчерашние зрители явились» — и приветственно помахал им рукой. Только тут собравшиеся поняли, что концерт состоится, и постепенно успокоились. Несколько рук тянулись ко мне уже на улице, но ловко увернувшись забежал в административную комнату, где горевала о потере барыша моя опекунша. «Ты не полетел разве? — удивлённо путая слова родной речи, спросила Хильда. — Что случилось?» «Прилетел пораньше, отпросившись у Вильгельма второго, — нейтральным тоном проинформировал, переодеваясь для выступления, — он хороший мужик оказался, ещё и самолёт военный мне подарил». Сидевшая с ней женщина — администратор, ранее успокаивающая тётю Хильду, заржала в голос, произнеся: «Да ваш мальчик юморист, ему нужно в комик — скетчах выступать» — и продолжила заливисто смеяться. Испуганная шпионка со страхом поняла, что это не шутка, потому промолчала. «Мы чего сидим, — вдруг вскрикнула администраторша зала, — нужно быстрее снять объявление об отмене концерта!» Я ничего не сказал, дождавшись пока хохотушка убежала. «Так это правда? — серьёзно спросила она, — ты получил деньги Императрицы и даже самолёт в подарок?» — она безмолвно, совсем по итальянски, жестикулировала руками. Наконец возвратив дар речи, полностью собравшись, закончила: «Ты Вася, похоже наглец, каких свет ещё не видывал…». Переодевшись при ней, так как давно её не стеснялся, (помня наши «лечения») озорно подмигнул, заставив её потерять серьёзность и расхохотаться почти как руководительница нашего арендованного зала. Тут как раз зашла она, и удивлённая нашим весельем, подтвердила, что причина радоваться у нас точно имеется: «Представляете, кто — то сорвал нашу наклейку об отмене и зрители спокойно собираются возле входа».


Исполнив второй концерт совершенно не похожим на предыдущий, испытывал эмоциональный подъём от удачно проведённого дня. Хотел отдохнуть и «полечиться» с тремя симпатичными фанатками, но вовремя одумался. «Пока я, подобно животному, буду заниматься удовлетворением физиологических потребностей, — пришла философская мысль, — мною постоянно правят!» Возможно администрирует неизвестный «программист» создавший эту программу виртуального прошлого, в которой сейчас отжигаю. Что ещё обиднее, на меня влияют персонажи этой «игры». Мной правит бесхребетный Николай второй, болезненный Вильгельм второй и даже тётя Хильда! Конечно, буквально она не указывает порядок моих действий, но ведь поторопился вернуться в Цюрих, я именно из за неё. Честно, честно! Мне просто не хотелось расстраивать женщину, так много для меня сделавшую. Это выходит, что я, сам себя вставляю в рамки «достойного», по моему мнению, поведения? Так вот она где борьба! Скоро будет месяц, как «фунциклирую» в этом виртуальном мире, и только теперь нашёл кто же мне будет противостоять. Нет у человека врага более опасного чем он сам. Давно знаю эту старую мудрость, но только теперь понял её так глубоко и буквально. Каждый раз, когда мне приходится отказываться от первоначальных намерений ради каких — то иных, значит я сломался. Не важно по каким причинам я отказался от намеченного, важно, что проявил слабость, а то и трусость в борьбе с проблемами. Вот так я отказался поддержать и спасти Российскую Империю от грядущей революции. И причину нашёл вполне достойную, — удобство в тайной подготовке технологического скачка. «А может быть, мне просто более симпатичны революционные идеалы? — задумался, слушая восторженную болтовню Хильды, — Ни разу у меня не было серьёзного намерения избежать победы Октябрьской революции» — припомнил я все размышления в этом времени. Восторги моей попутчицы по поводу аншлагов уже второй день, немного утомили, потому попросился выйти, пройтись пешком от отеля. Для спокойной Швейцарии, девять часов вечера вполне прогулочное время. Хитрая немка, немного подумав, спросила: «Ты хочешь свой самолёт проверить?» — чуть помолчав, уже по женски любопытствуя добавила по русски: «Василёк, возьми меня с собой, пожалуйста?» У меня были совсем другие планы, но её, такое смешное поведение зависимого человека, неожиданно подкупило мою тщеславную природу. «Поехали за город, в направлении на Бассерсдорф» — крикнул я извозчику. По дороге тётя Хильда только и говорила обо мне и моих талантах. Даже не умей я читать мысли, всё равно бы понял, что у неё родилась новая идея извлечения прибыли из моих дарований. Отец полиомиелитной девчонки, как цивилизованный человек, обратился к организатору моих гастролей, то есть к ней, уже сегодня утром. Конечно плутоватая пройдоха обещала переговорить со мной и как только получит согласие сообщить ему лично, за что взяла солидную предоплату. Самолёт мой не так её интересовал как возможность спокойно договориться о завтрашнем посещении больной. Десять километров мы «промчались» за полчаса, успев решить все организационные вопросы и даже чуть больше. Для госпожи Пруггер было большим удивлением узнать, что я хотел бы видеть именно её своим представителем уже после отъезда на родину. Оставшиеся четыре выступления я пообещал сосредоточить на рекламе своих медицинских талантов. В последующем обещал навещать Швейцарию с лечебными сеансами, по мере накопления желающих, которых должна будет обеспечить именно она. Более того, в условиях высокогорья, как я «неожиданно заметил» у меня начали проявляться некоторые способности к излечению мужчин, а не только женщин. Почувствовал, как моя алчная попутчица, внутренне задрожала от возбуждения, но совершенно спокойным голосом, даже с ленцой, спросила: «Но как часто ты сможешь приезжать за тысячи километров и десятки границ?» Немного подумав добавила: «Главное, сколько такое путешествие будет стоить?» Рассмеявшись, деланно удивлённо развёл руками: «Тётя Хильда, а куда мы сейчас едем, ты забыла?» По воздуху я спокойно преодолею эти семь тысяч километров за сутки или двое. Мы как раз въезжали на территорию лётного поля. Хотя уже значительно стемнело, любопытствующей публики, около двух новых самолётов с крестами на боках, толкалось очень много. Немецкие лётчики кипели от злобы расталкивая зевак, а аэродромная охрана нарочно им не помогала. Немцев в Европе вообще не очень жаловали, как я успел заметить. В тайне от Хильды зашёл в каморку дежурных и потребовал у своих старых знакомцев очистить взлётное поле. «Надо всех лишних срочно разогнать, — очень серьёзно произнёс, — это мои хорошие знакомые пригнали мой самолёт из Германии». Решив, что я подшучиваю над ними, мужики потащили меня к новеньким фоккерам. Обрадованные моим приходом лётчики заорали по немецки, жалуясь на слабость охраны и на опасность оставлять здесь ценную технику. Переговорив с лётчиками наедине мы договорились, что после одного урока на этом летательном аппарате, я, прямо сейчас, отпущу их домой. С трудом удалось убедить, что я способен сразу, без наземной тренировки, сидеть за штурвалом. Хотя солнце скатилось к самомугоризонту, темнота, как бывает в горах, ещё не была полной. Быстро крутанув пропеллер я завёл двигатель и вскочив в кресло пилота сразу дал «газу до отказу», чуть не сбросив немца — инструктора сидящего сзади. В этот раз пилотировать оказалось фантастическилегко, так как мне помогал своими мыслями наставник за спиной. Он сразу понял, что особенных проблем со мной не будет. Я на всякий случай, скопировал все знания и опыт обоих лётчиков ещё в Берлине, что сейчас здорово мне помогло. За весь полёт второй пилот — наставник так и не произнёс ничего. Только приземлившись, он сдержанно похлопал меня по плечу, сказав: «Умный мальчик, запомнил все мои движения когда мы летели с ним и точно их все повторил». Таким образом, нужда в завтрашних учебных полётах отпала, и очень довольные лётчики отправились в дежурку спать. Я дополнительно оплатил за охрану своих самолётов старым знакомым и мы с моей подельницей отправились в обратный путь. Как я и ожидал, Хильда жадно ухватилась за идею представлять меня во всей Европе. Стараясь особо не выдавать своей заинтересованности она, осторожно ноподробно, выспрашивала о моих планах. На обратном пути я предложил ей моё «специальное лекарство на основе мёда» для приостановления разрушающих действий любых болезней. Теперь я был уверен, что мои клетки будут активно распространяться не только через винную продукцию, но и лечебными препаратами.


Впервые, спокойно расположившись в своей комнате, анализировал события сегодняшнего дня. Часа через два наступит утро в Китае, Индии, Америке и Австралии. «Мне предстоит продолжить сбор денег с банковских вкладов этих стран, — радостно надеялся я в ожидании успеха, — почему же считаю эти действия недостойным делом по сравнению с политикой?» Неважно, какими способами я набираю силу для вступления в политическую игру. Петру первому или Николаю второму эта «игра» досталась от рождения, мне же приходится заслужить право и заработать силу для занятий политикой. Для этого приходится быть скоморохом, жуликом, бабником — эротоманом или алчным стяжателем чужих вкладов. Николаю Александровичу даже скучно заниматься политикой, как я точно уловил из его мыслей. А я, ради успехов в борьбе за политическое влияние в Европе, подхалимничаю перед жуликоватой Австро — Венгерской шпионкой Хильдой. Возможно ли добиваться политической власти чистыми руками? Другого пути для меня просто нет.

«Те, кто достаточно умны, чтобы не лезть в политику, наказываются тем, что ими правят люди глупее их самих». Платон.

Вот Николай второйоказался не достоин славы политика, почему и будет расстрелян. Нет, всё же верно я решил «играть» с достойным противником. Такими политиками как Ленин, Сталин. Кстати, не мешает навестить всех других политиков мира, раз собираюсь конкурировать с ними!?

Глава 3. Нам нравится только борьба

«Хильда Пруггер проведёт сегодня явно бессонную ночь, — вслушиваюсь в её мысли, — она всё ещё боится поверить в своё счастье, но уже думает как достовернее мотивировать необходимость уволиться со шпионской работы» — вот это она пожалуй зря задумала. Завтра с утра не помешает тактично намекнуть, чтобы не торопилась увольняться, даже со службы внештатным корреспондентом. Для нового дела потребуется мобильность и связи ещё большие чем у журналиста или шпиона. Удобнее сохранять прикрытие в виде этих официальных занятий. «Так ей завтра и скажу» — решаю я переносясь за парадным костюмом в Альпах. Не торопясь переодеваясь, мысленно обращаясь к разуму адъютанта императора Николая второго. Он, как оказывается, не спит и занят очень интимным делом. Осторожно полюбовавшись молоденькой фрейлиной, разделяю с ним приятные чувства экстаза, дождавшись апофеоза. Чувствую нарастание его беспокойства от ощущения моегонезримого присутствия, спокойно намекаю: «Не переживай Александр Николаевич». Он вздрагивает лёжа рядом с обнажённой девушкой, а я продолжаю: «В такой момент даже змей не укусит, что же я зверь какой бесчувственный…». Прапорщик испуганно молчит. Даже в голове у него, только одна мысль мечется: «Что делать?» Я советую не торопиться делать, прежде, хорошо не подумав. Деловито, чтобы снять напряжение и испуг, обращаюсь с деликатной просьбой, — попытаться разбудить Царя. Торопиться не обязательно, так как документы доверенностей, в двух экземплярах, он должен иметь у себя на руках через два часа. Каюсь, что поступаю некрасиво, подставляя его перед самодержцем, потому советую валить всё на меня. Для достоверности, рекомендую рассказать Николаю в какой момент отвлёк его сейчас. Только моя шутка, наконец, слегка раскрепощает парня и он отправляется на задание.


Переброска в Америку моей телесной оболочки немного тревожит меня. Преодолевать такие большие расстояние мне приходится впервые. Не рискуя сразу представить себя на земле гористого района США, что запомнил вчера пролетая на самолёте, сначала телепортируюсь на безопасную высоту над ним. Группируясь в свободном падении, спокойно разглядываю территорию под собой. Планировать с чемоданом в руке не очень удобно, потому не приземляясь, переношусь на ту же высоту, над виднеющимся вдалеке крупным поселением. Как и ожидал, ориентируясь по карте в памяти, это Юджин, второй по величине город штата Орегон. Мой европейский, с иголочки, наряд привлекает внимание редких утренних прохожих. Уроки британского произношения, полученные у гувернёра Зауральского купца Березина, очень выручают. Вокруг меня останавливаются двое прохожих, старательно растолковывающих места, где в это время открыты рестораны. Ближайшая гостиница вполне устраивает. Заказав принести дежурное блюдо, прошу официанта рассказать овинах, которые пользуются наибольшим спросом. Личина и акцент иностранца вполне оправдывают моё нездоровое любопытство. Заказав несколько самых дорогих марок вин для дегустации, между делом, интересуюсь самыми авторитетными банками в городе. Стюард охотно рассказывает, выказывая сожаление, что приём клиентов там начинается только через два часа. Пока сохраняю в память названия мест производства вин в Калифорнии, вдруг слышу в мыслях моего консультанта некоторые отрицательные эмоции. Играя совсем уже наивного простака, благо возраст мне позволяет, прямо спрашиваю о самых популярных напитках в Америке. Он гордо называет кока колу и пиво. Понимаю, что на этом континенте мне придётся изменить ориентацию. Конечно, местные центры виноделия я обязательно посещу все, но специфика менталитета здешних поселенцев со всего мира диктует более дешёвые напитки. Лейбл кока колы только набирает известность, потому планирую вложиться в акции этого предприятия. До большой депрессии 1929 года нужно накопить капитал, чтобы скупить акции самых прибыльных предприятий США. Самую известную марку пива Budweiser тоже желательно частично приватизировать.

Следующий час провожу в солнечной Калифорнии за дегустацией вин и работой по размножению моего клана. Посещение винзаводов богатым иностранцев здесь более подозрительно. Охрана в этой, пока ещё молодой, стране поставлена гораздо лучше чем в Европе. Почти в каждом случае, для внесения моего генетического материала в винную закваску, приходится «вырубать» вооружённых смотрителей. Получив вызов от своего помощника в Царской ставке, захватываю бутылку вина и телепортируюсь к нему. Обмениваясь «подарками» он молчит, но я знаю каких ему трудов стоила экспроприация этих документов у Николая второго. Ещё раз жму руку, серьёзно произношу: «Всё знаю Александр, потому искренне благодарю за службу России». Тут же исчезаю, чтобы спрятать одну копию в под валунами на Альпийской горе. Закончив экскурсионный тур по Калифорнии, где успел посетить два, незапланированных пивзавода, заранее перемещаюсь в Вашингтон. Полчаса провожу, слегка адаптируя свою одежду под моду богатеев новой части света. Мой английский, благодаря полуторачасовому общению, полностью американизировался.


Моё обращение в банк США, вызвало большое недоверие. Сфотографировав документы и меня самого, служащие попросили зайти на следующий день, пока они сделают запросы в Российское консульство и лично Царю. Мне очень понравился их современный подход к безопасности, о чём тут же им сказал. Польстив таким примитивным образом, уже в неформальной манере, посоветовался с управляющим о возможности вложения денег в доходные акции. Зная объём суммы мне причитающийся, в случае положительной проверки, американец вызвал другого специалиста, вместе с которым они убеждали меня вложить деньги в выгодные им финансовые проекты. В результате этой вынужденной потери времени, добился твёрдого обещания закончить проверку уже сегодня, чтобы завтра утром я мог получить всё причитающееся по вкладам. Документы с доверенностями Царя Николая второго я не оставил, так как сразу после Вашингтона они мне необходимы для предъявления в банке Канберры.


Мой американизированный английский произвёл положительное впечатление на первую женщину — заведующего банка встреченную в Австралии. Австралийский диалект я изучал непосредственно в беседе по вкладам Российской Империи и лично Императора Николая. Средства вложенные здесь оказались большими чем в Америке, из чего я понял, что к янки у нас всегда было гораздо меньше доверия. Меры предосторожности, по проверке моей правомочности, точно так же потребовали суточной задержки. По своей, уже укоренившейся, привычке выяснил у дамы информацию о винах, посоветовался по способам вложения денег в недвижимость. Узнал правила покупки земель в частную собственность. «Мне всегда хотелось иметь тропический остров в частном владении. — откровенно признался хозяйке кабинета. — Мечты детства во мне ещё очень сильны» — намекнул я на свой юный возраст, чем рассмешил собеседницу. Хотя она веселилась вполне искренне, думала она о том, что моя покупка будет осуществляться в интересах других лиц, стоящих за мной. «Возможно, даже вернее всего, для семейства Романовых, — пришла она к категорическому выводу, — если Николай второй подтвердит свою доверенность этому мальчишке». Всегда уважал женщин добившихся высоких должностей. Им приходится бороться с заведомо более сильными противниками, потому они часто более достойны своих постов чем мужчины. Хотя, конечно бывают и исключения. Но именно исключения, доказывают правило. В этих отвлечённых размышлениях я покинул банк, планируя познакомиться с ближним востоком и стоимостью его перспективно нефтеносных районов. Взглянув на часы попадьи, идущие по Швейцарскому времени, решил отложить эти планы, и проводить немецких лётчиков, захватив им вина. Думаю, что не очень удивлю их если вино будет Австралийским. Вчера они собирались вылетать как только поднимется солнце.


В четыре утра, когда я перенёс себя на аэродром под Цюрихом, темнота ночи подсвечивалась только блестящими вдалеке снежными вершинами Альп. Забравшись на пилотское место одного из истребителей, свернулся там, притворяясь спящим. Полдня как не проверял дела в своих Зауральских территориях. Собственно и вчера, когда мы три часа летели в Париж, никаких проблем там не было, разве, кроме одной. Казахстанскому клану грозило перенаселение. Так как я ограничил приток «зомби — ходоков» в небольшую базу под Курганом, все прибывающие являлись теперь к Базаркулу на Байконур. Даже его взрослый ум опытного хозяина уже не мог справиться с непрекращающимся потоком новых кадров. Пока казах не жаловался и молчал, так как только недавно просил меня присылать ему людей для решения вновь поставленных ему задач. «Скоро он взбунтует, — понял я, — особенно после запрета покупать стада скота у местных». Недостаток продуктов питания я решил пополнять не обращаясь к закупкам у населения. Слишком сильное вмешательство в события этой реальности, может привести к непредсказуемым результатам. Пора было открывать новые базы. На этот раз я решил доверить ответственность их поиска, снова местным кадрам. Среди нескольких тысяч спасённых, нашлись несколько сотен жителей, ранее проживавших в интересующих меня районах. Приморским жителям Дальнего Востока загрузил знания кораблестроения, гидрографии, ихтиологии и рыборазведения чтобы искали подходящие бухтына берегу Охотского, Японского морей или в Беринговом проливе. Регион конечно большой, но и группу я туда направил самую многочисленную. Якут из Гижиги сразу сказал, что развивать нужно именно его местность. Но, как известно, каждый кулик своё болото хвалит, решил я не торопить события. Всё же, для некоторого ускорения изысканий, решил помочь ребятам переправив их быстрее, как только возможно.


Как раз, из сторожки вышли немецкие асы. Они собрались снять пулемёт с моего самолёта, но я, как повёрнутый на технике ребёнок, жалобно клянчил чтобы у меня осталось такое, настоящее, боевое украшение. Подарив им, как собирался, по бутылочке вина, сразу снял все возражения. Даже небольшой кусок пулемётной ленты оставили, забрав весь остальной боезапас. Ровно в пять тридцать утра, предварительно отметив время вылета в бортовом журнале, пунктуальные немцы вылетели на родину.


Тут же провёл техосмотр королевского подарка. Залил бензин, довёл до уровня масло, проверил тяги элеронов. Взлетел как на показательных выступлениях и удалившись на безопасное расстояние, через два прыжка телепортации, заметил места для высадки на дальнем востоке, — между посёлками Гижигой и Манилами. Также в Красноярском крае, в пределах поймы рек Нижней Тунгусски и Ангары. Двигатель выключил почти сразу, как только приступил к большим скачкам перемещений. Ресурс авиационных двигателей всегда был не велик, тем более мне, для полётов среди дня, не стоило выдавать себя громкими звуками. Запросил у Базаркула присмотреть место для посадки большого объекта. На этот раз приземление прошло идеально, без всякого пробега, так как предварительно снизил скорость планирования практически до ноля. Появление самолёта из воздуха наблюдали несколько тысяч моих вынужденных помощников, пока не загруженных работой. Их трудовую активность, территориальный директор, повернул в нужное русло буквально. Они проводили арыки для разросшегося стада. Как раз сейчас они наблюдали как из аэроплана с немецкими крестами на крыльях и фюзеляже вылез долговязый пацан со светлыми волосами. Ближайшие солдаты сразу решили, что я заблудившийся немец. «Что-то уж больно молоденький парнишка» — прозвучал громкий голос пожилого солдата, когда я забирался повыше на корпус самолёта. Сидя на фюзеляже, около слегка тёплого двигателя, начал ментальную лекцию проникающую во все головы людей моего клана на расстоянии пяти километров.


— В пустых и редко заселённых землях на Дальнем Востоке мы будем основывать своё собственное государство. Разведчики, для поиска такого места, уже выбраны. Там много дичи в лесах и рыбы в реках и морях. Кроме того нужно срочно распахивать земли, чтобы выращивать пшеницу, рожь и другие культуры. Желающие осваивать те места должны принять решение прямо сейчас. Как только место будет определено, потребуется быстрее его застраивать и обживать до начала зимы. Перемещать туда желающих будем самолётами, так как время крайне ограничено. Добровольцам будет разрешено создание семьи, приветствуется рождение детей. Именно те районы будут в первую очередь обеспечиваться женщинами для заселения. Вижу как оживилась публика. Мужики буквально зашевелились, переминаясь с ноги на ногу, многозначительно кивая и улыбаясь друг другу. «Вопросы, предложения есть? — озадачил слушателей ментально, одновременно убеждая, что вся речь пришла к ним через слух. «Завтра будем переезжать с теми, кто решится» — бросил, спускаясь с импровизированной трибуны. Подходящие территории для заселения я определил по их занятости в будущем. Где менее освоены регионы — там имеет смысл селить моих людей. Первые небольшие группы нужно было забросить для подготовки хоть какого нибудь места для ночёвки основной массы жителей. Ватагами по тридцать человек переправил в два заранее определённых местах по две роты бывших бойцов. Отдельно выдал грубые мотыги, лопаты, топоры и пилы, а так же котлы и другое оборудование для кухни, производства местных доменных печей. В головы первых «гвардейце» не пожалел вывалить большое количество знаний из интернета, так как именно из них должен будет вырасти будущий лидер, или группа лидеров.


На все неотложные дела за Уралом потратил чуть больше трёх часов. К восьми часам спокойно приземлил свой самолёт под Цюрихом. Договорился о плате за хранение моей техники и умчался на встречу с Хильдой, обещавшей устроить мне первый сеанс лечения здесь. Почти сразу, после моего приезда, заявилась моя подельница. Я отлично ощущал её мысли, устремлённые последнее время, исключительно на мою персону. Ей пришла в голову здравая идея принимать больных в специально снятом кабинете в одном из санаториев. Ее идею я одобрил. Авторитет доктора падает, если он проводит сеансы в гостиничном номере, там же где живёт сам. Тем более, если доктор этот такого несерьёзного юношеского возраста как я. Подъехав к самому престижному курорту, имеющему свои лечебные корпуса, мы встретили карету с больной девочкой и её отцом.


Одиннадцатилетнюю дочь отец внёс на руках. Немного стесняясь, своего прошлого недоверия он объяснил, что дочка может ходить сама, но ей это очень трудно и потому, она обычно стесняется перед чужими людьми. Забравшись в мозг к девчонке, увидел очень серьёзную, вполне сложившуюся личность. Ранние страдания, как это иногда случается, неожиданно добавили рассудительности и глубины, без того неглупой девочке. Отличное образование, вынужденная усидчивость, похоже, спрессуют отличный алмаз из этой обыкновенной богатенькой европейки. «Глубже всего смотрят в сердце людей те глаза, которые больше всего плакали» — вспомнились слова Элизы Ожешко, видя какими безнадёжными глазами смотрела она на «лекаря», представшего в образе девятилетнего ребёнка. Предложил моей помощнице отправить отца домой, оставив дочь на двое суток здесь. Предупредил, чтобы приезжал за ней он уже с носилками и готовил дома, для дочери, постельный режим на неделю. Обнадёженный мужчина умчался домой успокаивать жену, понял я его стремления.


Вернувшись к Алисе — так звали девочку — заметил на её щеках влажные полоски. Она, почти, как и её отец, не поверила в мои возможности. В отличие отцовской, её реакция не была такой агрессивной, она просто горевала о потерянных надеждах. Подойдя к креслу где она полулежала, я молча вытер ладонью остатки слёз, чем заставил её смутиться. Как многие из умных людей она предположила, что я понял гораздо больше, чем увидел и прочитал в ее взгляде разочарование в моих способностях врача. Щёки пациентки заметно покраснели. «Через два дня Вас заберёт отец, — сухо и по-деловому начал я беседу, — А сейчас мы с Вами пообщаемся» — и уселся напротив. Лёгкий запах свежего снега, исходящий от меня, заставил её вспомнить детство на альпийских горах, когда она была ещё здоровой. Это приятное воспоминание вдруг вернуло барышне, утерянные было, надежды. «Ну и что, если это такой маленький мальчишка? — убеждала она сама себя. — В самом малом иногда скрыты корни великого». Вспомнила недавно читанного древнеримского поэта Публия Сира — «Великое берет начало с малого». Тем временем я продолжил: «Как мне известно, Вас зовут Алиса». Вежливо представился, разрешив называть себя просто, Бэзил. С небольшими вариациями решил применять тот же самый метод, который так удачно использовался моими земляками женского пола. Сослался на модного сейчас в Европе Фрейда и предложил медицинское вмешательство заменить более действенной активизацией внутренних резервов девушки. Как оказалось, Алиса не просто слышала о Фрейде, но отец возил её в Вену, где именно он поставил верный диагноз. Ранее, на первых этапах болезни, её симптомы путали с детским церебральным параличом. Алиса болела с восьми лет, потому уже привыкла к осмотрам и не ожидала долгих разговоров перед этой простой процедурой. Единственное, что её немного смущало — слишком молодой возраст «эскулапа». Возможно именно его молодость, а вместе с нею неуверенность, по мнению больной, принудили врача так долго разговаривать.


Я ощущал её упорное ожидания чуда. Девушка очень хотела поверить в меня, несмотря на мой детский возраст и не самый авторитетный вид. Она жаждала веры хоть во что нибудь, подобно тому как поверил в меня её отец. Потому мои слова, сначала быливосприняты ею со всей серьёзностью: «Чтобы лечение было удачным, больной положено влюбиться в своего врача». Алиса долговдумывалась в фразу, пока не заметила мой озорной взгляд, и невольно рассмеялась. «Вы наверное хорошие фокусники с фрау Хильдой, — произнесла она успокоившись, — раз так удачно убедили моего папу в своей способности меня вылечить?» Я начал приятную беседу с согласия, как и требовали все учебники психологии: «Да мы фокусники, иногда делающие настоящие чудеса, если нам поверят» — я наставительно поднял палец. Ваша болезнь, которую я пока не знаю, может излечиться только с вашей помощью. Ваша вера в себя и свои силы может изменить судьбу вам уготованную. Моя роль, немного помочь вам настроиться и убрать психологические барьеры. «Вы согласны попробовать убрать все, — выделил я голосом последнее слово, повторив ещё раз, — все, барьеры на пути к свободе своей собственной молодой природной мощи». — Вы говорите как взрослый, — заметила она мне задумчиво. — Может быть вы действительно не простой фокусник, и мой папа прав. — Давайте попробуем, ведь другого выхода у меня всё равно нет… Я не стал ловить её на слове и показывать как красиво могу играть словами. «Убеждения уже излишни, — понял я прослушивая её мысли, — она готова на любое испытание» — что и требовалось сейчас. Попросив ей слушать меня внимательно, изложил свою старую, обкатанную много раз, сказку, о необходимости умения высвобождения своих женских, материнских сил на борьбу с проблемами. Немного удивлённая девочка заметила: «Но у меня только в этом году начались менструации, какая речь может быть о материнстве!?» Зная заранее, всё, что она мне скажет, всё же выдержал паузу перед ответом, как бы раздумывая: «Хорошо уже то, что вы можете иметь взрослые желания, а дальше мы будем работать вместе» — Вернее я научу вас как разжигать в себе страсть мечтой о простой и здоровой любви. Алиса слегка зарделась уже немного догадываясь куда я клоню. «Но ты же маленький мальчик, не способный иметь в таком возрасте взрослых инстинктов?» — удивилась она вслух. «Именно потому, что я не буду страдать, сдерживая животное желание обладать вашим телом, а мною владеет бесконечное любопытство исследователя, — опять наставительно поднял пальчик, — именно поэтому, мне удобнее всего пробудить в вас чувственность» — Вы согласны с такой постановкой задачи, которая будет передо мной? Уже согласившейся «на всё» девочке ничего другого не оставалось как молча кивнуть головой. «Заметьте, Алиса, вам придётся исследовать и моё тело, а не только мне ваше, — добавил сразу вдогонку полученному согласию, — иначе полного эффекта нам не достигнуть». Девушка молча закрыла глаза показывая свою полную покорность. Я медленно стал развязывать большой тёплый платок накинутый ей на шею и способный, при необходимости, служить одеялом. Больная сжала ручки кресла так, что побелели костяшки пальцев. «Представьте, что я большой любопытный ребёнок интересующийся телом противоположного пола, — подсказал ей мысль, — а вы, тем временем, как будто крепко спите» — Глаза можете не закрывать, кроме ребёнка вы всё равно никого не увидите. Последнее замечание заставило её слегка улыбнуться. Заметил как спало напряжение в руках, которые я медленно поцеловал, пальчик за пальчиком. Свободная, левая рука оставила поручень и упала ближе к той, которую я продолжал легонько целовать. Как бы случайно заметив вторую руку, прошептал: «Левые пальчики не должны завидовать правым» — и нежно притянув вторую худенькую ручку сразу перешёл к ласкам внутренней стороны кисти своими пальцами. Простые поглаживания ладони по активным точкам, вскоре расслабили девушку полностью. Она уже не боялась меня и будущего странного «лечения». Медленно стягивая левый чулок, заметил, как она приподнимает больную ногу стесняясь своего увечья. Сняв последний носок, заметил, что на ногах уже видны необратимые изменения от полиомиелита. Я не стал спрашивать как давно она заболела, всё узнал заглянув в её прошлое. Продолжая медленно раздевать девушку, не забывал успокаивать поцелуями, когда она слегка волновалась. Основные переживания у ней были по поводу проявлений её болезни. Именно эти страдания, только увеличенные во сто крат, приведут её к самоубийству через два года. Уже совсем раздел Алису и переложил на высокий медицинский стол — каталку. Подложил теплую шерстяную накидку и выбрал вариант лечения, удобный в данном случае. Придётся немного соврать, чтобы сделать доброе дело, как всегда бывает с большинством хороших дел. «Не лгать, но и всей правды не говорить. Правда требует очень осторожного обращения. Надо знать, когда её можно говорить и кому говорить, а где требуется и вовсе умолчать, не то можно либо причинить большую боль ближнему своему, которую он еще не способен перенести, либо обрести врага, потому что есть люди, которые не переносят правды и не хотят её слышать». Гарсиан Бальтасар (1601–1658). «Сейчас полежи, воображая, что я твой любовник, — прошептал ей на ухо, — пока я сбегаю за небольшой дозой лекарства». В сестринской не оказалось гипса, потому мне пришлось телепортироваться в город и закупить в аптеке целое ведро. В соседнем магазине прикупил бутылку отличного вина, с трудом уговорив продавщицу продать её мне «для отца». От волнения, забыл о своих способностях убеждать любого в чём только захочу. Вспомнил, что вообще мог не покупать, просто взять с прилавка и «отвести всем свидетелям глаза». Ещё смеялся про себя, когда оказался около стола со взволнованно ожидающей меня девушкой. Она затаилась под покрывалом слушая как я размешиваю гипс, разматываю марлевые бинты и открываю бутылку вина, заряжая её своим генным материалом. Вдруг у нас не дойдёт до классического «донорства» в позе 69? Налив в мензурку, приказываю выпить за излечение и вновь возбудив её лёгкими поглаживаниями псевдо — исследователя, заливаю ноги гипсом, укрепляя слоями марли. По сумбурным мыслям пациентки, догадываюсь, что алкоголь подействовал на её детский организм истощённый болезнью. В один из моментов гипсования усыпляю, добавлением морфинов в кровь. Заменяю её тело на тело годичной давности, ещё не повреждённое болезнью и сразу убираю патогенную микрофлору, в том числе вирус полиомиелита. «Сейчас ей будет трудно заболеть хоть какой нибудь болезнью, — констатирую удовлетворённо, но и половых гормонов сейчас уже нет, — понимаю неожиданно». Мой фокус увеличения гормонов, возможен только если в крови человека есть хоть какие нибудь остатки этих самых гормонов. Просыпающейся девушке, продолжаю обматывать ноги бинтами, медленно представляю рост её возбуждения путём увеличения эстрогена. Былое опьянение прошло, но она продолжает притворяться опьяневшей и раздвигает немного ноги, закутанные в сырой ещё гипс. «С эстрогеном я похоже перебрал, — замечаю я её расширившиеся от желания зрачки, — выходит гормоны вырабатываются задолго до наступления половой зрелости!?» Вспоминаю себя девятилетнего, чуть открыто не улыбаясь, так как слышу мысли больной. «У меня спина чешется, — говорит она виноватым голосом, — а мне нельзя шевелиться» — уже совсем по детски надув губки произносит она. Засунув руку ей под спину, начинаю медленно опускать ладонь, постоянно интересуясь: «Не здесь?» Несколько раз она просит пошевелить ладонью в разных направлениях, пока наконец не опускаемся до самой попы. Тут я беру инициативу в свои руки, вспоминая вслух: «Я же собирался исследовать противный пол!?» — начинаю медленно разводить ей половые губы. Она, незаметно для самой себя, трётся о мои пальцы. Нагнетая желание, уворачиваюсь от продолжения процедуры. Полностью снимаю покрывало с верхней половины тела и начинаю медленно целовать её лицо, внушая тонкий аромат недавнего вина и шоколада. Теперь наоборот, любая шоколадка будет вызывать воспоминания обо мне, а не о половом возбуждении. Сочетание её с вином «марьяфельд», напомнит о сексуальном влечении. Вспомнил давно прочитанную информацию, как индейцы носили с собой мешочек с сильно пахнущей травой. Когда в их жизни случались радостные моменты, вынимали и запоминали его запах. После, только понюхав эту траву, сразу всплывали прошлые приятные воспоминания. Запах имеет глубокую силу на наши чувства. Окружённую приятными запахами больную, погружаю в спокойный сон. Прибрав за собой в кабинете, вызываю старшую сестру отделения и даю необходимые распоряжения по уходу за пациенткой. Исчезаю сразу, как только удаляюсь от медицинского корпуса на несколько шагов.


Ещё находясь в частном пансионате, почувствовал активизацию размышлений по моему поводу. Хозяин банка Пьер Вотье, испытывал безмерное удивление, размышляя о моей природе. Теперь он точно был уверен, что за моей детской, тощей фигурой стоят крупные игроки. Сегодня утром пришли деньги из Государственного банка Германии через структуры подотчётные тевтонцам в Швейцарии. Даже одно открытие сведений о таких банках и филиалах опасно, для страны ведущей войну. В данном случае, эти мелкие банки перевели огромные средства на счёт неизвестного девятилетнего ребёнка из России. Директор банка терялся в догадках в попытках логически объяснить происходящее. В конце концов, он решил, что я карлик, умело притворяющийся ребёнком. Это его немного успокоило, когда к нему на приём явился я. Приняв меня вне всякой очереди, он удивился, когда я с порога потребовал максимальный процент для своего вклада, возможный в банках Швейцарии. Такой процент сейчас не давал ни один из банков по случаю военных действий в Европе и шаткого положения в финансовых делах. Не дав ему возможности для возражений, уверенно продолжил: «Конечно, сейчас такой процент не принят в банковских кругах вашей страны, но мой вклад планируется для долгого хранения». -поднял указательный палец, требуя внимания. Но главное в том, что это только первый транш, причём не самый значительный. Сегодня до обеда должен прийти более крупный перевод из Французского казначейства. Только я проговорил эти слова, в комнату вбежала взволнованная секретарша, безмолвно подав директору тонкую папку. В ней, как я уже знал, лежала только одна записка о сумме в золоте, переводимой Государственным Банком Франции на моё имя. Господин Вотье, как истинный француз, не мог не испытывать почтения к своей исторической родине, потому молча кивнул головой соглашаясь с моим требованием повышенного процента для своего, теперь уже личного, вклада. «Вот, кстати, — подумал я, — теперь будет причина убедить наших Зауральских купцов и промышленников доверить вложение вкладов на моё имя». — Если уж такие суммы, венценосные особы не опасаются переводить на моё имя, то простым промышленникам грех колебаться. Заодно и деньги моих родственников из Мендерки спасу от грядущей революции. При оформлении первых двух вкладов, уже без директора, указал юристу вписать особой строкой условие выдавать любые средства и проценты с них, всем доверенным мною лицам. Убедился, что юрист отлично понял хитрый ход причины концентрирования денег под одной моей фамилией. Пускай будет обманываться как можно дольше, что мне и нужно. На самом деле, деньги будут лично моими. Дал ему распоряжение принимать все поступающие вклады по таким же условиям, вписывая меня единоличным владельцем и поспешил покинуть банк. Сегодня, с неожиданными известиями прибывал банкир, мой Курганский знакомый Роби Хансли. Польские революционеры объявляли меня своим финансовым лидером, в надежде вытянуть побольше денег на вооружение будущих отрядов повстанцев против немецкого, а потом и Русского, империализма. Телепортировавшись на вокзал, который был мне уже знаком, притулился в самом тёмном углу, мысленно проверяя мои кланы пока выдалась свободная минутка.


Зауральской базе, кроме строящегося ударными темпами завода по производству оружия, велел разровнять площадку под приземление самолёта, что для них представлялось плёвым делом. Прошедшая неделя невиданного строительства привела уже к первым пробным плавкам деталей оружия. Некоторая проблема существовала в тайной перевозке угля и металлолома. На будущее, решил сконцентрировать подобное производство в казахстанских и оренбургских степях поблизости от Магнитогорска. Вообще, Курганскую базу с приходом советской власти, нужно будет расформировать, превратив в мирную и наукоёмкую аграрно — животноводческую академию. Новую площадку на Дальнем Востоке осваивали активнее, так как использовали местное население, обрадованное приходом цивилизации. После недолгого размышления, оставил всё как есть, — пусть работают. В случае необходимости всегда могу закрыть память камчадалам ближайших стойбищ. К тому же, в ближайшие пятьдесят лет, уклад аборигенов здесь вряд ли кто потревожит. Несмотря на разность условий двух баз, скорость работы осуществлялась приблизительно одинаково. «Завтра переправлю ещё человек пятьсот, как в Красноярскую так и в Прибрежную базы» — решил, мысленно потирая от радости руки. Спасённых от смерти бойцов, ставших зомби, прибывало всё больше. Примечательно, что небольшое изменение боевой обстановки на фронтах, способствовалоспасению не только русских но и солдат других наций. Давая распоряжение Николаю второму, даже не мог предполагать как скажется простая отсрочка начала военной операции на час или два. Для изменившегося состава «зомби — ходоков» пришлось снова корректировать программу. Например учил способам дезертирования из армий различных стран и переодевания в русскую форму или одежду для тайного путешествия под Магнитогорск. Именно это точку я выбрал пока основной. Курганская база была уже полностью заполнена, а до новых, на Ангаре и под Камчаткой, слишком долго добираться. Более всего меня порадовали и удивили доменные печи сделанные практически «на колене» русскими умельцами. Основная проблема состояла в создании качественных отливок и последующей их обработки, так как любая металлообрабатывающая промышленность полностью отсутствовала. Просмотрел сведения в интернете и выбрал самый лучший на тот момент завод Oerlikon Contraves AG. Удобно, что завод находился в пригороде Цюриха. Именно здесь будет создана знаменитая зенитная двадцати миллиметровая пушка «Эрликон», принятая впоследствии на вооружение в тридцати государствах.


В определённый момент уловил скорое прибытие поезда с моим посланцем из Польши. Он волновался и судорожно размышлял каким образом может примазаться к будущим финансовым потокам, которые он ожидал явно тайными и максимально секретными от правительств всех стран. Он реально решил, что моё путешествие было задумано только с этой целью. «Разуверять его не стоит, — понял, улыбаясь про себя, — пусть будет уверен, что работает против России, тогда как на самом деле будет помогать её возрождению». После прибытия поезда, он немного удивился, моей встрече с ним на вокзале. Многозначительно покрутив рукой, изображая движения рыбки, заметил: «Я отправлен не один, и мои помощники меня хорошо информируют». После этих слов у банкира отпала охота придумывать себе лишние заслуги. Даже не потраченную сумму решил вернуть, так как не знал, насколько тщательно за ним была установлена негласная слежка. Вернув деньги обратно, заверил, что его помощь будет высоко цениться и ввиду его ценности все поручения будут максимально безопасными. Последнее замечание обрадовало Роби Хансли более всего, как точно уловил из его эмоций откровенно отразившихся на утомлённом тревогой лице. Расставшись на вокзале, я представил себя над Аравийским полуостровом, одновременно загружая себе всю информацию о истории этого края. Первое своё проникновение решил произвести ближе к обычным для европейцев местам. Медина или Мекка вполне подходили. Я встретил караван из сотни верблюдов на окраинах Медины, двигающийся в город. Знания турецкого языка, усвоенные из словаря ещё в Кургане, оказались немного полезны пока не освоил арабского. Прибившись к другому каравану, уже в городе, попробовал говорить на арабском. Язык оказался гораздо проще китайского, но с таким же множеством диалектов. Основными, для первоначального освоения, выбрал Египетский и Магрибский. На главной площади заметил группу военных и своих старых знакомых по первому каравану. Оказывается, турки набирали добровольцев для войны с Российской империей, как узнал от мальчишки — водоноса. «Такого варианта я не предвидел» — сожалел о возможно упущенных арабах прибывших в казахскую базу. Важнее всего мои «зомби — засланцы» именно на местах их рождения. Придётся откорректировать программу, в таких особых случаев, чуть более тщательно, для выполнения шпионских и диверсионных функцийна своей родине. По данным интернета, из Аравии мобилизовано двести тысяч солдат и восемьсот офицеров. Даже один местный, управляемый мною, может оказаться очень полезен. «Но ещё более полезными могут оказаться мои клоны» — задумался о возможности внесения моего генетического материала в местных мужчин и женщин. Вина, как в Европе, здесь не пили. Кока кола ещё не получила распространения. Вдруг, знакомый уже парнишка с водой в бурдюке, продаваемой им из грязных стаканов, привлёк моё внимания громкими и призывными криками. На правах старого знакомого, потащил его с рабочего места на площади в тень узких улочек, для приватного разговора. Совершенно безграмотный парень моментально сообразил выгоду от сотрудничества со мной, когда предложил ему создать совместную фирму снабжения качественной питьевой водой все крупные города Арабского полуострова. В качестве подарка, раскрыл секрет приготовления сладкой воды. Небольшая баночка мёда, заряженная моими генами, теперь постоянно находилась при мне, на случай очередной дегустации вина или пива. Объяснил моему агенту принцип действия, именно этой порции мёда, научил как увеличивать запасы «волшебного» продукта и выдав ему крупную сумму «подъёмных», расстался. Уже знал, что парень задумал открыть филиал подобного предприятия в Мекке, куда появление неверных запрещено. Так, он надеялся укрыть от моей проверки свой дополнительный доход. «До чего же интересна природа человека, — задумался, выбираясь из города по запутанным улицам, — нищий водонос, только осознав возможную выгоду, сразу начинает планировать, как заиметь ещё больше».


Из Медины перенёсся в Париж, прямо на многолюдную улицу, ещё точнее подворотню выбранную в прошлое посещение. Моё фантастическое появление заметили только два человека, моментально забывшие странный случай. Убедившись ещё раз в действенности своей программы, зашёл в банк, забрать свои доверенности. Сегодня четверг, третий день пребывания меня в Европе и задуманные основные дела уже завершены. «Может быть рвануть домой чуть раньше? — раздумываю, гуляя мимо больших витрин, — Дела у меня за Уралом самые серьёзные намечаются». Но главное сейчас, подготовить базу научно — промышленного развития недавно занятых территорий. Именно для этого я должен оставаться здесь и работать максимально эффективно. «Прежде всего, — вспомнил я свои намерения, — нужно срочно заказать металлообрабатывающие станки на заводе «Эрликон» в Цюрихе». Перепрыгнув в Испанию, снял все деньги переведённые на мой счёт в царских золотых червонцах 1911 года чеканки. Хорошо подумав, решил проверить все банки малых стран Европы, на предмет хранения вкладов Российской империи. Николай второй, вполне мог забыть о других депозитах. Спрятав червонцы в сейфе, оборудованном на горе в Альпах, метнулся в Данию, Португалию, Нидерланды, Бельгию и Люксембург. Везде нашлись деньги России, по видимому инвестированные для обслуживания посольств и русских ведомств в этих странах. Царь наверняка даже не подозревал о этих средствах, что ещё раз доказывает его несостоятельность как правителя. Суммы вполне значительные, потому потребовалась проверка моей правомочности. На этот раз заказал заранее подготовить вклады в золотом эквиваленте. Учитывая открывшуюся неучтёнку, обследовал совсем небольшие страны. В трёх банках, поиски увенчались успехом. Только обращаться в банки Британии, так и не решился. Слишком уж тесные связи королевских домов наших стран. Все мелкие вклады решил аккумулировать в золоте, для возможности взять их в любой момент на неотложные нужды. Например, прямо сейчас золото произвело сильное впечатление. Пришлось предъявить его в качестве предоплаты за большую партию металлорежущих станков. Директор завода долго выспрашивал адрес, куда он может доставить готовую продукцию. По его страстным желаниям, понял как он надеется прикарманить предоплату, сдав меня германской разведке хозяйничающей в Швейцарии как дома. В завершении беседы, недвусмысленно предупредил, что в случае замеченного брака в станках, либо других отклонениях от буквы договора, в суд или арбитраж, заявления подаваться не будут. По причине секретности заказа все претензии будут отнесены лично к нему и его семье. «Так меня просили передать» — в виде извинения, за вынужденную резкость угрозы, произнёс я на прощание. Добавив ему в кровь адреналинчика, понял, что никаких докладов по своей шпионской линии он делать не будет. Понравилось то, что проникнувшись страхом, директор догнал меня в коридоре и предложил перевыполнить заказ. Выдать мне станки через три дня, задержав выдачу уже готового заказа другой фирме. «Он просто боится шпионажа за собой, — понял я его соображения, — желает провести этот заказ втайне от своих кураторов из Австро — Венгерской разведки. Меня такой вариант устраивал больше всех. Выходя с завода, мысленно, уже перебрасывал за Урал копии только что просмотренных и отсканированных в памяти, характеристик станков. Не мешало бы и современное оборудование для литья металла закупить, но лучше чем у заводов Круппа, станков для отливок сейчас не делали. Германия, как страна противник в войне, для сотрудничества совершенно не годилась. Стоп! Вдруг задумался я, даже остановившись. Заказ русской армии мы уже точно выполним в срок, не лучше ли задуматься об опережающем развитии промышленного производства? Все технологии должны строиться с учётом знаний двадцать первого века! Большого смысла нет строить, а через несколько лет заново перестраивать огромные заводы. Получается, что буду только нерационально расходовать человеко-часы, пусть даже использование людских ресурсов бесплатное. Вот эти станки, будут последние из этого времени. Вся остальная техника должна создаваться на уровне будущего. Для действительного прорыва, нам необходимо развивать компьютерные технологии.


Время уже подбиралось к обеду. Меня ждали первые массовые отряды моего клана, для заброски в новые, уже таёжные территории. С помощью Базаркула, перенёсся во временный палаточный лагерь в казахстанских степях. Среди отобранных добровольцев, выбрал несколько десятков особо одарённых и грамотных. Остальных, отрядами по пятьсот человек, перенёс в каждое из новых формирований. Первые десантники неплохо постарались за сутки. В дикой тайге, стояли готовыми для отделки, грубо сложенные из кругляка, бараки. На первое время, укрыться от ветра и дождя, десяти зданий должно хватить. Назначил старших и пообещав вернуться по первому требованию, отбыл. Самых грамотных выбрал также и в лагере под Курганом. Соединив вместе, насчитал сто восемьдесят пять человек. Выдерживая паузу, закачал в головы всем собравшимся огромный пакет знаний по микроэлектронике и многим другим, сопутствующим наукам. Выбрал самые новые статьи из интернета по перспективным исследованиям. Дождавшись главного казаха, ответственного за площадку, объявляю собрание открытым. Торжественно объявляю создание новой микроэлектронной технологии для производства вычислительных средств небывалой эффективности. Говорю прямо: «Технологии и знания с которыми вы сейчас ознакомлены являются приоритетными для нашего развития». Все люди на всех территориях призваны работать для ваших успехов в создании новой вычислительной техники. Именно сейчас, мы с вами должны определить пути будущих исследований и повторения зарубежных кремниевых технологий для выращивания собственных процессоров. Неожиданно встал молодой парень и произнёс речь в духе комсомольцев. Главная его мысль заключалась в желании поиска собственных путей построения полупроводниковых схем. «Зачем идти проторёнными путями, — закончил он пафосно, — когда есть перспективно более выигрышные нанотехнологические ЧИПы обещающие в тысячи раз большую производительность по сравнению с существующими». Пришлось мне поторопиться и доложить собравшимся, о невозможности практического пользования плодами технологий. Объяснил отсутствие подробных схем, а тем более приборов, повышенным уровнем секретности. Мои «зомбированные» высоколобые помощники моментально поверили. Вообще, заложенная мною программа безоговорочной уверенности в мои слова, приводила к странным результатам. Раз я верил в возможность создания ими компьютерной техники, они и сами поверили в свои силы. Не один даже не усомнился в самой вероятности решения проблемы. Они реально, как я почувствовал из их мыслей, не хотели повторять уже созданное кем — то другим. Мне самому был нужен компьютер как воздух, но создание подобной сложной техники на неизвестных в моём мире принципах, казалось мне весьма рискованным делом. С другой стороны, — пришла мне в голову простая мысль, — производить микрочипы по кварцевым технологиям, мне тоже никогда приходилось». Так какая разница где нырять в незнакомое море? Эти «зомби» свернут горы, благодаря своей бешеной уверенности в себе, помноженной на фантастическое трудолюбие и силы, которые легко могу им добавить. «Дам им полгода, — решаю пока про себя, — по мере прихода новых кадров, буду добавлять помощников и знаний в других видах наук». — Полгода вполне хватит для оценки верности выбранного направления. Если в октябре 1916 года я буду обладать только одной уверенностью в построении компьютера в сотни раз мощнее современных, это уже великое дело! Меня вполне устроит построение первого изделия к двадцатому году. «Нечего трусить, — вдруг злюсь на себя, — если мои же клоны оказываются смелее в поисках нового». Я, похоже, остался всё тем же зачуханным программистом опасающимся всего на свете? Страшно было рисковать в поисках больших денег, лучшей жизни, вот и дошёл до такой жизни, что готов на электрический стул сесть. Я и сейчас, по сути, на нём сижу. Только и утешения, что токи в электроэнцефалографе «Voyager» небольшого напряжения. «Мне ведь ещё и деньги в моё времени необходимы, — вдруг озадачиваюсь неприятной мыслью, — если не достану миллиона рублей на продолжение опытов с этой виртуальностью, смысла нет в продолжении моей игры». А именно их сумасшедшая идея, нанотехнологического компьютера, как нельзя актуальна в моём времени, в России 2015 года. Вполне могу выступить с частным предложением в Российскую госкорпорацию «РОСНАНО». Лишь бы у них хоть что нибудь получилось. Уверенно, как будто в этом предложении нет ничего необычного, одобряю сумасшедшую идею. Разве то, чем занимаюсь сейчас не покажется бредом, расскажи я кому об этом в своём времени? «Что может понадобиться для работы, — уже по деловому интересуюсь, — всё можете заказывать, просто написав старшему группы заявку на моё имя». После, мы провели выборы старших групп и определили место для постройки научного городка.


Вспоминаю свою важную идею возникшую ещё в дороге из Петрограда. Проникновение в Малую Азию используя Екатерину Десницкую, женубудущего брата короля. Всё время откладываю эту миссию, внутренне опасаясь неизбежных сложностей. Одно то, что появление там белого человека будет неординарным событием, доставляет мне кучу неразрешимых проблем. Как легально объяснить моё появление в Бангкоке я начинаю задумываться только зависая в воздухе над непроходимыми и вечнозелёными джунглями Таиланда. Сама картина города и раскинувшегося невдалеке Сиамского залива, подсказывают нужное решение. Оказываюсь на одном из кораблей швартующихся в порту и нагло схожу по трапу, мимо удивлённого китайского вахтенного. Из мыслей матроса выясняю всё нужное, и на прощание говорю на его родном диалекте: «Если я успею, то обратно тоже поеду с вами». Если бы парень уже не сидел на кнехтах, он наверняка свалился бы от удивления. Побродив в порту, нахожу несколько безработных грузчиков. Сидят, играют в шашки, не обращая не меня внимания. Присматриваюсь подойдя ближе и вижу нацарапанную на земле доску и ракушки разных цветов, по восемь штук у каждого. Ходят только по диагонали и достигнув поля противника превращаются в дамки. Остальные правила игры, вместе с языком, узнаю непосредственно из мыслей и редких криков зрителей. На плохом тайском прошу разрешения сыграть. Мужики, ростом чуть выше меня, удивлённо перешёптываются. «Решают кто я такой, — понимаю уверенно, — и стоит ли со мной играть». Но любопытство берёт верх, и один, очень бедно одетый, садится напротив, жестом приглашая меня. На такое развлечение подходят другие коллеги, прятавшиеся в тени соседнего строения. Мне легко играть, так как кроме помощи компьютера в просчитывании всех вариантов каждого ходя, считываю мысли своего противника. Зрители возбуждённо кричат так как совершенно не ожидали такой развязки. Следующий соперник долго выбирается из самых лучших игроков. Начав игру, знакомлюсь с ним и с некоторыми болельщиками. Продолжая общение, замечаю, как начинаю говорить всё лучше. Пропускаю его ракушку в дамки, после чего сразу проигрываю. Народ страшно доволен, некоторые похлопывают меня утешительно по плечу, другие хвалят вполне искренне. Я понимаю, что продержаться так долго против этого игрока, удаётся не каждому. Отвечаю им с благодарностью за те два дня, что давали мне возможность наблюдать за их игрой, внушая им доверие. Лёгкое зомбирование проходит вполне успешно. Некоторые вспоминают уже как видели меня выбирающимся после ночёвки, из под соседних рыбацких лодок. Ещё раз убеждаюсь, что изменённое, хотя бы раз, сознание, далее меняется мною очень легко. Вспоминаязаконы психологии, приходится признать, что ничего противоестественного в этом мире не происходит. В реальности человек устроен абсолютно точно так же. Стоит человека раз обмануть, приятным для него образом, как дальше он стремится всеми силами обмануть себя сам. Именно на этом основаны все уловки мошенников «на доверии». Даже любовь и преданность текущему правительству основана на том же простом принципе. Считая меня своим, раз кантуюсь возле них третий день, рассказывают мне все городские слухи. Новости в королевском дворце они не знают, но сплетни о европейской жене молодого принца известны давно. «Уж не твоей ли нации наша принцесса?»- спрашивает самый сообразительный, выигравший у меня партию. Он же подсказывает следующий ход: «Ты же вроде приличный парень, сходи к ней и пожалуйся на трудные времена». — Уверен, — она тебе не откажет помочь. Еще на китайском корабле я привёл в негодность брюки, оборвав их по краям и вымазав в пыли за канатами. «Если ты советуешь, — уважительно обратился как к старшему, своему бывшему партнёру, — обязательно попробую». - вот только как всё на деле устроить, пока в голову не приходит. Услышав такое моё намерение, вся ватага полунищих оборванцев страшно возбудилась. Ну как иначе можно воспринимать буквальный переход «из грязи в князи» их знакомого, такого же как они босяка. Если моя задумка удастся, им хватит рассказов на всю жизнь, как знакомый парень оказался при дворе короля Вачиравудха династии Чакри. Они совершенно не опасались неизбежного расследования после моего обращения в канцелярию королевской семьи. Похоже только самый первый, предложивший эту идею китаец, чуть задумался. «Вы не думайте и не опасайтесь, — предупредил его растущую тревогу, — я похоже знаю подругу вашей принцессы, для чего и прибыл сюда с попутным кораблём». Последнее заявление смело все подозрения и опасения у болельщиков. Большинство решили идти проводить меня прямо до дворца, чтобы посмотреть и рассказать другим, как меня встретят. Даже мой соперник по шашкам решил принять участие.


Толпа оборванцев у ворот дворца встретилась с встревоженной стражей вышедшей наружу из за высоких каменных стен. «Испугались возможного бунта толпы» — понял я опасения главы охранников. Вооружение у военных оказалось самое современное. Из окна домика охраны выглядывал ствол пулемёта. «Гочкис», — удивился продвинутости диких, как думал раньше, азиатов. Машинка очень серьёзная, для простой задачи охраны входа. Не иначе здесь опасаются переворотов и диверсий более опасных фигур чем портовые грузчики. Мои попутчики быстро струхнули и бросились в рассыпную, по соседним кустам, одновременно не теряя меня из виду. Ничего не оставалось как идти в одиночку и объяснять цель своего появления. Разглядев белолицего, европейского вида мальчика, все, включая командира, совершенно успокоились. Практически не глядя на меня, постоянно озираясь на засевших в кустах босяков, старший отряда быстро обыскал меня на предмет оружия. Разумеется все свои документы, кроме паспорта, я оставил в тайнике Швейцарии. Стражник не нашёл даже бумаг, так как искал только тяжёлые предметы типа камня, ножа или пистолета. Крепко ухватив меня за шиворот, — потащил в здание охраны. Прямо при мне позвонил по телефону вышестоящему начальству и доложил о интересном мальчишке которого задержал у ворот. Отлично всё понимая, я пока осторожно молчал, выжидая самого удобного момента для активности. В функции этих людей не заложена обязанность думать, для них главное «не пущать». Понимаю, если бы не моя внешность чужака, я бы не удостоился чести быть приведённым сюда. Буквально сразу явился пожилой и сморщенный таиландец в гражданской, европейской одежде. Все присутствующие встали по стойке смирно. Удалившись в отдельную комнату, руководители негромко переговорили о случившемся странном событии. Не успевая в точности понимать быструю речь, сообразил по эмоциям их интерес к людям с которыми я появился. Когда старший наряда выгнал своих подчинённых ловить моих попутчиков, понял, что я не ошибся. «Конечно, — утвердился в своей догадке, — они и предположить не могут, что я говорю по тайски. И верно, пожилой господин заговорил по английски: «Как твоё имя?» — Кто ты? Откуда появился? На стандартные вопросы я стандартно ответил на его родном языке, на все вопросы. На невозмутимом азиатском лицесобеседника, всё же отразилось удивление. Не давая ему времени на рассуждения, я продолжил излагать задуманную заранее легенду. Он, не дал мне говорить слишком долго, как я понял из его мыслей, чтобы случайно не узнать лишней информации. Очень тонкая у азиатов политика: «Не так страшно знать много, как опасно узнать лишнее, не положенное по статусу». Его функция заключалась в более глубокой проверке гостя и переправке к следующему ответственному за безопасность королевской династии. На этот раз, личный досмотр производился с необыкновенной тщательностью, даже придирчивостью. Меня раздели и несколько человек осматривали всю поверхность тела перепроверяя друг друга. Только тут пришло понимание причин медицинского осмотра: «Кожные и венерологические заболевания очень распространены в этих бедных странах». Вслушиваясь в мысли суетящихся досмотрщиков, вдруг решил немного переделать свой план внедрения. Простое знакомство в поезде с фронтовой подругой нынешней принцессы Сиама, не даст мне нужного авторитета. «Хорошо, что гражданский старичок не дал мне наговорить лишнего, — задумался я не спеша одеваясь, — стоит попробовать сразу, выходить на высший уровень руководства страной, объясняя всё секретным поручением от Императора России». Собственно, напервом этапе, легенда нисколько не меняется. Для всех я остаюсь богатенький мальчишка увлёкшийся экзотикой востока и решившийся ехать сюда, к подруге моей тёти. Для успеха мероприятия, картину стоит немного приукрасить. Назовусь племянником Екатерины Дмитриевны Черных, ныне Селищевой. При большой необходимости, могу русской Принцессе Сиама внушить, что она лично встречалась с моим отцом и братом Катерины.


После нового раздевания, европейского душа ипереодевания в чужую одежду, меня ещё несколько раз допросили и доставили к Екатерине Ивановне. Чужестранка не была такой ценной фигурой, чтобы держать меня на допросах несколько суток. Несмотря на первоначальную настороженность русской принцессы, в итоге мы очень подружились, насколько это возможно между тридцатилетней дамой и девятилетним пацаном. С её сыном, Чулой, мне не удалось познакомиться. С принцем Сиама и вероятным наследником трона, даже сама мама виделась довольно редко. «Мне больше нужно устроить встречу с вашим мужем чем с сыном» — сказал я ей прямо. — Вы же помните за кого вышла тётя Катя? Личной контрразведке Государя Николая второго удалось разведать планы Британии относительно всего региона Малой Азии. Все русские отлично знали родственные связи Николая второго с Георгом пятым — королём Англии. Потому, сказал тёте Кате прямо, что мне нужно поговорить с братом её мужа, ныне Королём, управляющим Сиамом, по очень секретному делу. «Шпионы англичан есть и при дворе, — совсем напугал я её, — потому наша встреча должна пройти абсолютно тайно, лучше ночью». Допуск к мужу, у русской женщины, происходил гораздо проще чем к сыну, потому наша встреча была назначена уже на сегодняшний вечер, а конкретнее — прямо сейчас.


Король Вачиравудх оказался простым и европейски образованным господином. Поиск информации о нём в интернете, принес очень много полезной и нитересной информации. Главное, что он не оставил детей, что и принесло смуту, а впоследствии и развал страны. По всем обычаям того времени, оказал надлежащие почести которые он милостиво прекратил, но оценил саму попытку и знание регламента. Подкинув пару законных похвал его просветительской и литературной деятельности, внушив ему максимально располагающий запах, удалось завоевать нешуточную симпатию. На каком то этапе завоевания его доверия, вдруг понял, что симпатия короля выходит далеко за рамки приличествующей в обществе. Только теперь осознал, что король оказался не традиционной ориентации. Вот почему у него не было детей!? Конечно я любитель сексуальных игр, но не в таком составе. «Гомосексуализм рулил в Таиланде уже в те времена» — пошутил я невесело. С большим трудом удалось увернуться от высокой чести, которую, мысленно, уже готов был предложить мой собеседник. «Перевёл стрелки» я простым способом, — принялся запугивать обострившейся угрозой колонизации Британией. Это оказалось совсем не трудно, потому что все последние годы так оно и было на самом деле. Вот только как раз во время текущей войны, Англия не имела сил на ведение хоть сколь — нибудь серьёзных заморских операций. С моей стороны это был чистый блеф.

В который раз радуюсь возможности считывать мысли собеседника во время важного разговора. Не успевал он подумать или даже почувствовать лёгкое несоответствие в моих речах, как я тут же выходил из щекотливого положения приводя документальные, широко известные, факты или обыгрывая своё утверждение как вероятностное, возможное совершиться. Почувствовав, наконец, что «клиент созрел», перешёл к конкретным предложениям помощи. Заметил сразу, что оказание помощи Сиаму невозможно по легальным каналам. Дружеские отношения с Англией и родственные, с королём Британии, не позволяют Николаю второму открыто выступать против намерений союзников. Вачи глубокомысленно кивнул, давая понять осознание им щекотливости нашей ситуации. «Тем не менее, Николай второй снарядил специальный пароход и подводную лодку для помощи детям своего старинного друга, — продолжил подняв палец и указав на себя, — а так же послал меня для тайной связи и негласной помощи». Король улыбнулся, но я понял, что это не связано с моей персоной и возможной «помощью». Он вспомнил как его отец подарил Николаю второму двести тайских котов, а тот ответил ему, подарив двести гренадёров в качестве личных телохранителей Рамы пятого. Двести белых мужиков двухметрового роста внушали страх всем посетителям дворца Рамы пятого, не исключая англичан. «Сиам и королевская семья полностью верит в честность намерений Николая второго, — отвечал он полностью искренне, — и мы готовы принять все меры для сохранения в тайне вашего прибытия». Дальнейшие переговоры прошли исключительно продуктивно и быстро. Моей задачей было убедить короля принимать моё лекарство на меду, которое им предстоит разводить на следующей порции мёда, смешав в нём хотя бы каплю старого лекарства и так без конца. Это лекарство должны принимать все люди из окружения короля и даже во всём городе. Я поспешил добавить, что в нём противоядие от нового яда Англичан который они применяют при захвате колоний. Но тайну эту, попросил никому не рассказывать, иначе пострадает Царь Николай второй. Дополнительное внушение даже не понадобилось, так велика была убеждённость азиата в силу науки белых. Вернувшись к Катерине попросил мёда для приготовления вкусного лекарства. Через минуту передал ей заряженную моими генами смесь и велел тайно передать самому королю Вачиравудх, лично в руки. «Очень надеюсь, даже уверен, что теперь король Сиама оставит наследников» — улыбался я в своих мыслях.


В Таиланде, в королевском дворце, часы пробили девять часов вечера, когда я оставив гостеприимные стены, оказался в Цюрихском отеле Штатт Отель (Statt Hotel). До восьмичасового выступления в оставалось ещё пять часов. «Вопрос с металлообработкой, на первое время, будет закрыт, но необходимо и другое оборудование» — размышляю лёжа на кровати в новой одежде взятой из шкафа. Зачем изобретать велосипед, когда можно безопасно закупить всё необходимое и уже действующее. «Только Швейцария больше не подойдёт, — подыскивая варианты замены, — рискну проверить Германию, всегда славившуюся своей тяжёлой промышленностью». За деньги можно купить преданность и верность любого директора производства. Произношение у меня отличное, — надо рисковать. В случае провала сотру всю память задействованных лиц, — всего — то дел. К сожалению в Германии отлично видел только одно подходящее место, возле дворца короля, где с ним встречался. Как мне известно из истории, заводы Круппа сконцентрированы в Эссене, потому, зависая высоко над дворцом ориентируюсь точнее и телепортируюсь на пятьсот пятьдесят километров юго — восточнее. Переношусь туда с чемоданчиком золотых дублонов, благо забирал вклады не одними царскими червонцами. Сверяясь с картой пытаюсь найти виллу «Хюгель», — резиденцию семьи Круппа. По моим сведениям, уже десять лет компанией управлял муж внучки основателя, Густав Георг Фридрих Мария Крупп фон Болен унд Гальбах. Содействовал их браку лично король, мне знакомый Вильгельм второй. «Есть всё же недостатки и в моей роли супергероя» — задумался я поглядывая на часы. Плохо, что не мог сразу определить расположение нужного человека прежде чем он знакомился со мной или «причащался», глотая генный материал на меду. Пришлось звонить в особняк Курппов и справляться о месте приёма главным управляющим компании. Только теперь понял почему немцы так ненавидели евреев. Служанка, по еврейской привычке, сначала загрузила меня вопросами: «С какой целью мне нужен главный управляющий?» — От какой фирмы или предприятия выступаю я, на какое время предполагается затянуться беседа…? Разговаривать по телефону с невидимым собеседником мне становилось всё неприятнее, потому немного вспылил, ответив: «Может вы хотите выяснить как давно мне ставили прививки от полиомиелита, чтобы я не заразил вашего управляющего?» Как разсейчас в Европе массово начиналась пропаганда этих прививок. Упоминание о популярной теме вызвало смешок на другом конце линии, и ворота открылись. «Оказывается грамотная служанка, беседовала со мной, — размышлял я по дороге к особняку, — вот только здесь — ли главный?» Главного, Гюстава Георга Круппа, как я и опасался, дома не было. Со мной решила познакомиться его супруга, тридцатилетняя, скучающая миллионерша и внучка основателя компании Крупп, — фрау Берта. Её заинтриговал мой детский голос, а ещё более спровоцировало своё, вынужденное безделье, по вполне уважительной причине. Её полнота говорила о скорых родах наследника империи Круппов. Если точнее, через двадцать шесть дней. «Любопытно, — озадачился вопросом, — смогу ли я перекодировать почти полностью сформировавшегося человека?» При изначальной закладке человека из одной единственной клети, мои гены не спеша репродуцируются вместе с клетками плода, в течении девяти месяцев. «Рискну попробовать — решаюсь весело, — от меня же не убудет». На секунду вырубив сознание фрау, стряхиваю пару капель своей крови в её кофе. Благо у меня теперь всегда наготове булавка.

Дальнейшее наше общение продолжается не просто в дружеской обстановке, но в атмосфере искреннего обожания, вызванного её природными материнскими гормонами и моим приёмом возбуждения симпатии путём подбора приятныйх ей запахов. Только тогда я признался, что хочу помочь ВеликойГермании и Второму Рейху создавая новое оружие вместе со своим дядей, для чего мне и нужна помощь Круппа. Почему для визита выбран именно я, — ребёнок, долго разъяснять не потребовалось. Мания поиска шпионов, раздувалась во всех воюющих странах одинаково сильно. Сохранение в тайне производство нового вида оружия, одна из самых важных военных тайн. Когда же я открыл чемодан с золотом, доверие внучки Круппа выросло многократно, вместе с любовью. Пожалуй, признайся в тот момент, что я русский, её решимость мне помочь нисколько бы не пропала. Стоит отдать должное, она сделала скидку на всё закупаемое оборудование. Взяв с неё расписку за переданную предоплату в золоте, уже налегке, оставил её с длинным списком закупаемых станков и механизмов. Не совсем пока представляю, как потом получу весь заказ, но начало очень удачное. Ещё раз напомнил беременной Берте Крупп обязанность сохранения тайны, даже от её мужа. Выпив на прощание кофе со вкуснейшим кексом штоллен, очень дружески расстался с гостеприимной хозяйкой.


„После получения такого оборудования, попытка закупок любого другого, будет просто смешной“ — раздумывал я выбирая укромное место для телепортации. Автоматическая программа вытирания лишних сведений у очевидцев работала исправно, но выработанная привычка не позволяла расслабиться. Из мыслей банкиров США уже знал об одобрении выплат по моим, вернее царским, документам. „Через несколько минут там наступит рабочий день“ — сообразил я и направился под густую тень весенней зелени кустов Эсена.

Вашингтнонский ботанический сад, в котором я сразу оказался, выглядел более интересным по разнообразию растительности и количеству укромных уголков. Он ещё не открылся для посетителей, потому моё появление произошло незаметно. Спокойно очутившись за забором, продолжил пешую прогулку в центр города. Раннее появление такого богатого клиента, показалось вполне оправданным директору банка. «Переживали всю ночь, — понимающе кивнул он мне, — потому и поспешили на встречу с самого открытия». Не стал разуверять его, только кивнул в ответ. Попросил разрешения «разбить» вклад, причитающийся мне, на несколько сумм и оформить для хранения в разных банках США и за границей. Странное желание молодого иностранца немного удивило финансиста, но владеющие такими деньгами позволяли себе и большие сумасбродства. Совместно с вызванным для помощи клерком, они переоформили все вклады через пятнадцать минут. Получив список всех банков с моими средствами, молча поклонился и традиционно попрощавшись вышел.


Встреча с женщиной — банкиром из Канберры, прошла не менее удачно. Вспомнив вчерашний разговор, она сама предложила подумать над приобретением одного из островов большого архипелага Тиви. Быстро запросив интернет, узнал, что: «Тиви состоят из двух островов: Мелвилл, Батерст и 9 необитаемых маленьких островов (Buchanan, Harris, Seagull, Karslake, Irritutu, Clift, Turiturina, Matingalia и Nodlaw), общая площадь которых составляет 8320 км². «Видимо один из необитаемых, диких островков она мне и предлагает» — решил я сразу. — Естественно, что хорошие районы мне никто не даст, подумал я читая интернет статью дальше: «Побережье островов преимущественно скалистое и обрывистое. Влажный сезон длится с октября по март, сезон засух — с апреля по август». Для моих «зомби — тружеников» эти преграды не большая проблема. Весь вопрос в том, как бы её не напугать желанием купить все эти острова вместе. Стоит только получить гражданство этой страны и я смогу скупать её земли по бросовым ценам. Читаю про пример Сидни Кидман, как раз сейчас занимающегося расширением своих пастбищ. Наконец, осторожно соглашаюсь рассмотреть её предложение со своими друзьями и позже дать наш точный ответ. Дама активно хватается за последнюю возможность и сбавляет цену за счёт уменьшения доли своего процента. Как бы не выдержав такого напора, признаюсь, что мне дали полномочия на самостоятельную покупку острова. «Если он достаточно хороший, — тяну я в раздумье, — может я и рискну чужими деньгами». В итоге получасовой, интересной беседы, выпив три кружки чая, мы приходим к компромиссу: «Она, как мой представитель в Австралии, рассматривает другие земли и возможность закупки по более дешёвой, оптовой цене, а мы обещаем ей вознаграждение обратно пропорциональное цене». — Чем дешевле мне достаётся каждый акр земли, тем больший процент получает она. «Женщина действительно очень предприимчивая, — заново задумываюсь я о ней, — и может быть полезнее чем сотня моих «зомби — помощников»». Кстати, как там наши новые Зауральские территории, осваиваемые моим кланом!?


Мгновенное появление среди тружеников приморской территории на Дальнем Востоке, никаких эмоций не вызывает. «Среди эвенков наши люди пользуются славой полубогов, — понимаю я чуть пообщавшись с местным населением, — всё благодаря своему трудолюбию и равнодушию к женскому полу». Пожалуй слишком я перестарался в сублимации половых инстинктов «зомби» в творческие и деятельные потребности. Вспомнив о творчестве, сразу рождается идея развития наукоёмкой технологии в этом северо — эвенкском районе Магаданской области. Направление исследовательской работы приходит моментально, при виде удобной бухты и бескрайнего Охотского моря. Отбираю сотню наиболее грамотных и активных. Начиняю их головы разнообразными знаниями по кораблестроению, подводному атомному флоту, добавляю других, самых передовых и футуристических знаний и объявляю им задачу, как само собой разумеющуюся. Задача состоит в построении гигантских подводных кораблей для тайной связи с заморскими территориями в Австралии и ведения возможной войны. На примере с организацией компьютерных специалистов, понял, чем фантастичнее заказываешь желания тем большего результата стоит ожидать. В творческих делах, как при выстреле в дальнюю мишень, нужно целиться чуть выше, чтобы снаряд лёг точно в цель. Весь вопрос в том, как точно рассчитать угол превышения траектории. Руководители этой северной территории уже определились, что заметно по более качественному сложенному дому в котором мне рассказывали о своих планах три мужика, один из которых был мой старый знакомый местный житель. «Видимо верные книжки им загрузил в память» — думал я наблюдая как они в три глотки расписывали радужные перспективы новых поселений. В будущем городе учитывалась возможность его роста до самой Колымы и Северного Ледовитого океана. В их речи мелькали термины незнакомые даже мне. «Что же в этих новейших книгах по градостроительству было?» — немного запоздало размышлял. — «А главное, где теперь найти им материалы и оборудование, соответствующее запросам двадцать первого века?» Решительно прекращая их фантазии, перебиваю приказом: «Все вопросы по недостающим механизмам, материалам и оборудовании новых поселений передавайте в нашу научную группу которая сейчас создаётся в Красноярском крае». — В целом одобряю передовой подход и объявляю всем благодарность.


В Красноярском лагере, вопрос о направлениях научно технического прогресса передо мной уже не стоит. Для них тема исследований определилась в целом, очень обобщённо, — содействовать развитию деятельности и производств других исследовательских институтов. Главным считаю, решение энергетической проблемы, потому атомную энергетику и весь запас сопутствующих знаний, собираю в инете и прошиваю в головы двум сотням «зомби — интеллектуалов». На общем совете командиров, с удовлетворением узнаю, что планы по развитию поселения в точности повторяют Приморские. Иначе не могло и быть. Если у дураков, как известно, мысли сходятся, то умники получившие одинаковый набор знаний тоже будут мыслить схоже.


Прыжок в казахские степи принёс новые приятные сведения, — народ всё прибывает. Сразу по тысяче добровольцев переношу в только что проверенные лагеря первопроходцев. В оренбургских степях собираются уже более ста тысяч новых спасённых. Для женщин у них строятся отдельные здания, которые проверяю и одобряю. Среди большого количества грамотных, легко набираю четыре отряда добровольцев по триста человек. Все разделяются по профилю исследований которые им определяю согласно внедрённой только что информации. Отлично понимаю, что вскоре я физически не смогу следить за ходом всех работ в каждой из групп учёных. Назначаю несколько междисциплинарных групп осуществляющих корректировку и совместную деятельность в различных исследованиях. Навещаю первую, самую дорогую мне группу компьютерщиков. Дорогую, в буквальном смысле этого слова. Вижу прямой путь обогащения в моём времени, если их изобретение принесёт реальные результаты через полгода. «Они стали склонны к самоорганизации» — отмечаю, когда вижу как пять человек, упорно пишут, сидя прямо на полу под руководством одного бородача. Незаметно, проникая в головы всех по очереди, считывая мысли. «Получается странная связь, — догадываюсь сразу, — они решают одну идею, каждый, прорабатывая отдельный её кусочек». Бородатый, как оказывается, собирает информацию от каждого, объединяет и передаёт более информированному руководителю. Каким образом они так идеальнообъединились я не могу понять. Возможно знания высшей математики и биомеханики подсказали им подобную схему работы. «Надо будет почитать Макса Вебера, — перебираю в интернете базы данных, — как основоположника организации труда и даже политического руководства». В перспективе, мне такие знания, крайне понадобятся. Удачно вышло, что скопированная учёным информация оказалась полезной для оптимизации научной работы которой их загрузил. «А я ещё опасался перегружать лишними знаниями, — вспоминаю чуть не со смехом, — а когда же знания могут быть лишним грузом!?» На основе удачного опыта, решаю сочинить специальную программу саморазвивающихся «зомби учёных». Идея проста. По мере необходимости получения дополнительных знаний по любой теме, мыслитель, незаметно для себя, обращается ко мне и я закачиваю ему недостающие знания, почти не отвлекаясь от основной деятельности. Стоп! Можно сделать ещё лучше! Ведь очень много знаний я уже выдал в местные головы. Для разгрузки себя любимого, сделаю ещё проще. Недостающая информация будет считываться прямо из голов других жителей этой реальности. Может тот же Макс Вебер, которому четыре года до смерти, уже придумал какое — то уникальное открытие, но не успел его сформулировать и изложить на бумаге? Моя программа позволит интересующимся данной темой вытащить у него из головы всё что требуется для решения задачи. Если не хватит, — то нуждающийся разум скачает интернет — данные залитые мною кому-нибудь из других голов, в дальних территориях. Только в случае полного отсутствия, придёт запрос ко мне на обращение в большую интернет базу. В крайнем случае, скачаю любую засекреченную информацию. Таким образом убиваю сразу несколько зайцев. Увеличиваю скорость работы головастых «зомби» и избавляю себя от лишней заботы. Сейчас же загружу этот простенький алгоритм действий, а по мере работы усовершенствую насколько возможно. Если применять аналогии, моя система будет подобна нейронной сети, способной включить в работу все мозги — нейронные клетки в мире. «Схема очень перспективная» — не успеваю порадоваться, как меня перебивает старший учёный. «Мы могли бы попросить у вас небольших усовершенствований в нашу работу? — спрашивает он очень вежливо, — если это не будет очень затруднительно». - мнётся он нерешительно под взглядами его коллег и меня. Доброжелательно развожу руками, показывая моё полное единство и готовность помочь. Тем более, как предполагаю, я уже решил одну их важную проблему. Но задача поставленная передо мной, оказывается совсем иного рода. Это чисто техническая помеха, которую, как уверены эти учёные, легко можно решить. «Ввиду ограниченного времени, данного нам на разработку вычислительной машины, — старательно подбирает слова старший пятёрочки, — хотелось бы сокращения обеденных перерывов». Длинные очереди, которые приходится занимать чтобы поесть в общественной столовой, отрывают очень много времени. Кроме того, время на сон, также можно чуть сократить для освобождения его на научные исследования. При необходимости, могу совершенно избавить их от нужды есть, пить и ходить в туалет, не говоря уже про время сна. Для большей достоверности, обязуюсь обеспечить их специальным энергетическим и безотходным питанием, а также выдать таблетки сокращающие время сна до тридцати минут в сутки. Быстренько дорабатываю уже готовую программу и выхожу из кабинета под восторженные крики фанатов научного прогресса. Обязательно нужно внедрить этот алгоритм всем научным объединениям новых территорий. Незаметно для себя, провёл в родных краях два часа, когда уловил как меня вспоминает тётя Хильда. Опять она торопится и рвётся ко мне чуть не на час раньше.


В этот раз, прибыл в свой номер отеля задолго до прихода компаньонки. Лёжа на кровати, просканировал мысли людей, сегодня посещённых. Единственно беспокоит тетя Катя Чакрабон, которая уже успела поругаться с мужем. Хорошо хоть передала моё медовое «лекарство» королю. Я надеялся, что проблемы у них появятся только через два года, когда она разведётся с мужем Чулу. «Надо будет обязательно помочь сохранить их брак» — думал, когда раздался стук в дверь. Тётя Хильда опять не спала всю ночь раздираемая сомнениями, что заметно было по её озабоченному лицу. Она на полном серьёзе пришла пораньше чтобы посоветоваться со мной. «А ты не передумаешь? — без всякого вступления начала она важный разговор, — Всё брошу, а вдруг тебя какие то другие дела в Сибири отвлекут…?» — Не договорила она. Отлично улавливал все её скрытые опасения. «Нельзя ставить всё на маленького мальчишку в такой далёкой и нестабильной России, — говорила она себе ещё полчаса назад, — его могут убить, стукнуть по голове, так, что потеряет весь свой дар». Хорошо сознаю причины её торопливой суетливости. Сегодня середина наших гастролей. На утро воскресенья у меня взяты билеты для возвращения на родину. «Кстати, — говорю я как бы вспомнив, — нужно не забыть сдать билеты». Мне нужны деньги для закупок авиационного бензина на перелёт до России. «Вот, кстати, — думает она, — в любой момент может разбиться этот бешеный пацан». Продолжая свои мысли она спрашивает меня: «А если несчастный случай с тобой?» — Как мне заниматься нашим бизнесом без тебя? — Может быть тебе не уезжать из Швейцарии в ближайшие год или два? Получишь образование, научишься работать с новыми механизмами и откроешь своё личное выгодное дело самолётостроения. «Знает чем заманить ребёнка» — быстро раскусываю её не хитрый замысел. Хильда решает подкупить меня, выкладывает пачку денег: «Это половина всего нашего заработка за два дня. — подталкивает стопку банкнот ко мне. — Ты у себя в деревне столько зарабатывал пастухом?» Невозможно объяснить, что у меня — сироты, не было никакой оплаты деньгами, только еда да старые тряпки чтобы спрятаться от мороза. Неторопливо отсчитав половину суммы выданной мне, отдал её обратно женщине как вклад в наше общее дело. «Любое дело не может иметь сто процентов гарантированного успеха, — обратился к подельнице, — потому тебе, тётя Хильда, не стоит бросать работу, а при возможности брать дополнительную». Мне следовало избегать сознаваться, что я в курсе её работы на Австро — Венгерскую и Германскую разведки. Тебе нужно занятие позволяющее спокойно ездить по разным городам Европы. Журналистика, — самая подходящая работа. Постепенно, если наша работа пойдёт удачно, можешь брать отпуска, под видом творческих. Свободный график работы позволит тебе нанимать любых помощников и контролировать их. Насчёт моей безопасности, гарантий никаких нет, как ты правильно подметила. Потому и советовал, начинать с торговли лекарственными таблетками. В рекламных целях можно обозвать их любым красивым и запоминающимся словом. Например, — «Сибирская таблетка жизни». После, можно и сократить, убрав напоминание о Сибири. Обещаю, — таблетка будет действовать. «Завтра — же начну её приготовление, а потом научу и тебя» — пообещал я Хильде. До начала представления оставалось пятнадцать минут, когда мы выскочили из дверей отеля.


Как всегда, все билеты были раскуплены. Под конец концерта, когда вместо фокусов угадывания занялся определением болезней, от желающих попасть на сцену уже не было отбоя. Намеренно не брался за излечение, ограничился только определением вида заболевания, но уже одно это вызвало фурор в утренних газетах. «Не иначе постаралась тётя Хильда» — подумал я читая однотипные заметки в городской прессе. Сегодняшняя ночь прошла менее примечательно. Все финансовые проблемы Российской империи были решены, вложения семьи Романовых спасены. Все деньги переведены на новые счета на моё имя. Благодаря таким капиталам, мои документы сразу приняты для получения гражданства в нескольких странах. Главную задачу Европейского турне я выполнил за три дня непрестанной борьбы. Очень сомневаюсь, что сотни миллионов лежащие на счёте в Швейцарии, можно считать победой. Деньги, сами по себе, ничто, важно то как удастся их применить! Мне предстоит борьба превращения «виртуальных баллов» в реальные деньги моего времени. Всё происходящее ранее, только подготовка к этой моей главной битве. Но придёт ли ощущение торжества, когда получу деньги и куплю необходимое оборудование в том мире? Вряд ли…

«Нам нравится только борьба, но отнюдь не победа». Блез Паскаль (1623–1662)

Глава 4. Волшебство — это вера в себя

«Главное задание выполнил, значит можно немного и развлечься, — решил я направляясь к Инессе Арманд, — она сегодня утром меня вспоминала, читая с подругой местные газеты» — что такого, если маленький мальчик зайдёт в гости к тёте которая его приглашала? Пусть только попробует удивиться, если сама, только вчера приглашала в гости. На всякий случай, проходя мимо, не удержался и заскочил к первым своим хорошим знакомым в Цюрихе. Дядя Володя спал, так как засиделся за полночь над письмом Зиновьеву в Берн, а тётя Надя собиралась на рынок. Я беззаботно выразил готовность сбегать и закупить всё, что потребуется. Видя мою бодрость и резвость, хозяйка благодарно поцеловала меня, выдав список продуктов и деньги. По мальчишески похвастав пачкой купюр, выданную вчера Хильдой, отказался от денег и стремглав унёсся вниз по крутой лестнице. Перенесясь на рынок, быстро набрал самых лучших продуктов согласно списка. Закупил большую, оплетённую лозой, бутыль домашнего вина.


Хозяйка слегка удивилась, так быстро увидев меня уже с покупками на пороге. «Я, бывает по два часа хожу, а ты минут за двадцать обернулся» — встретила она меня удивлённым возгласом. Молча показываю плетёнку, комментируя: «Не удержался, взял попробовать, заодно отметить успешно завершившуюся половину моих гастролей». Всплеснув руками, обрадованная женщина побежала будить мужа. Едва успеваю крикнуть во след, что собираюсь ещё зайти к тёте Инессе и долго гостить мне у них некогда. Как и рассчитывал, Владимир Ильич поторопился. Сидит в майке и застиранных домашних штанах на подтяжках, протирая не умытые глаза. Радостно щурится на меня, как всегда находя мудрое приветствие: «Ты, Василий, всё с какой нибудь доброй вестью являешься» — перевёл весёлый взгляд на бутылку. «Вообще то, взял её для похода в гости к Инессе Арманд, — комментирую и одновременно оправдываюсь, — а с вами попробуем, чтобы знать, что мне не всучили на рынке какую — то гадость». Ленин радостно хохочет и грозит мне коротким пальцем, всё ещё измазанным чернилами от постоянного литературного труда. «Смотри, — заговорщически наклоняется ко мне, — если отравишь нас вместе с Надеждой Константиновной, будешь каждый день бегать за продуктами, пока мы за место на горшках будем ссориться» — сам же, раскатисто и заразительно расхохотался. Тётя Надя, уловившая последние слова, вспыхнула румянцем, но тут же оттаяла. «Васенька у нас медик, — вспомнила она, что меня не стоит стесняться, — вон как быстро тебя от вульгарного поноса вылечил» — не удержалась подколоть Ильича в отместку. Тот понял тонкость намёка и разразился ещё больше, пытаясь сдержать смех. Все довольные друг другом, мы продегустировали принесённый напиток. «Ого, да ты самое женское вино откопал! — воскликнул смеясь дядя Володя. — Малага самое лучшее вино по меркам французов» — он посмотрел на свет тёмно — рубиновую стопочку. В Париже двенадцатого века ему присвоили звание «Кардинал», а наша императрица Екатерина вторая только это вино разрешила ввозить беспошлинно, так оно ей понравилось. Знаниям и памяти Ульянова можно было только позавидовать. «Передавай Инессе привет от нас, да поспеши, она в десять часов уроки даёт, — предупредила Надежда Константиновна, — и не слушай дядю Володю про лучшее вино, тебе ещё рано». «Так я и сказал продавцу, — пропищал я нарочито шумно отхлёбывая, — что моей маме нужно самое дорогое и вкусное какое есть». Немного подождав, пока восстановится тишина, серьёзно продолжил: «Как же я к женщине в гости приду с дурным вином» — пока хозяева соображали как понимать такие мои слова, завершил — Она же может подумать, что и цели у меня такие же!? Тут уже все грохнули в голос, не в силах сдержаться. Дождавшись когда они чуть успокоятся, недовольно продолжил мысль: «Чтобы не подумала, что я пришёл подпоить её и обокрасть» — Она же меня только один раз видела и не знает так как вы. Ульяновым стало немного неловко за неверно понятые слова ребёнка, но переглянувшись они снова захохотали. Изображая обиженность я встал из за стола и мудро заметил: «Каждый судит о другом в силу собственной испорченности». Хозяева удивлённо поперхнулись смехом и уставились на меня испуганно. «Больше вам не буду наливать» — сказал абсолютно серьёзно глядя на них. Взял бутылку со стола и шкодливо подмигнул на прощание, обняв большую бутылку обоими руками. Взрывы смеха, раздающиеся со второго этажа, провожали меня даже на улице.


Инесса Арманд с подругой обсуждали письмо Александры Коллонтай из Америки, когда появился я с бутылкой вина. Представив меня подруге, Розе Гримм, замечает: «От тебя Василий очень вкусно и сладко пахнет, не иначе попробовал по дороге». Рассказал, как было дело. Передал привет от дяди Володи и тёти Нади. Пожаловался женщинам на обидевших меня насмешками, взрослых дегустаторов. Рассказав как всё было рассмешил и их. Уже совершенно раскрепощённые, мы выпили по первой и я вновь получил самые лестные оценки своему выбору. Инесса вспомнила, как совсем недавно они видели упоминание обо мне в местной газете. «Неужели это верно, — обратилась она ко мне с рюмкой в руке, — что ты можешь лечить всех людей, как мне говорила Надежда Константиновна». «Теперь вот в газетах пишут, — добавила Роза — не все же они обманываются в такой важной теме как здоровье». Не зная как найти оптимальный выход, чтобы и не соврать и не рассказывать слишком много, признался: «Конечно, чем — то я обладаю» — по детски отхлебнул из рюмки. «Но моя подельница, как журналистка, наверняка специально раздула шумиху». Обе революционерки заинтересовались незнакомым словом. Пришлось со смехом рассказать, что в моей родной Сибири все знают это понятие от кандальников, часто живущих у нас на ссылке. «Если вы будете проходить в суде по одному делу, то будете называться «подельники»» — заставил их снова рассмеяться простоте понятия. Таким не хитрым ходом удалось отвести разговор от щекотливой темы моих способностей. «Так в вашей деревне живут ссыльные?» — наивно поинтересовалась тётя Роза. Опять рассмеявшись, притворяясь слегка захмелевшим, отметил, что наша деревня слишком страшное наказание, чтобы селить туда провинившихся. Всех каторжников оставляют в уездном центре. «Женщинам наверное у вас очень тяжело живётся, раз такая глушь» — констатировала Инесса. Я заступился за своих как ребёнок. Чуть не стукнул кулаком по коленке, запальчиво утверждая: «В нашей деревне самые весёлые девки, песни поют как соловушки, пляшут как козочки, е…я как кошки». Уже слегка захмелевшие женщины, остолбенели с открытыми на полуслове ртами, понимающе переглянулись, едва сдерживая смех. Тётя Инесса осторожно спросила: «А кто тебе про кошек рассказал?» Я горделиво ответил: «Да парни в ночном, по секрету, хвалили наших девок». Хмель, и моя серьёзно надутая физиономия, вызвали у революционерок приступы неудержимого смеха. Абсолютно серьёзно, даже с лёгкой грустью, глядя на них, осуждающе покачал головой и заключил: «Нажрались!?» Инесса буквально покатилась от смеха, упав на диван. Вытирая выступившие слёзы, Роза Гримм, немного просмеявшись, попросила хозяйку: «Пожалуйста, не приглашай меня, когда у тебя в гостях будет Василий» — Боюсь в четвёртый раз родить. Наконец успокоившись, для чего даже выпили холодной воды, женщины уставились на меня. Конечно, я давно добавил в вино своих генов, а в кровь собутыльниц гормонов радости, серотонина, дофаминов и группы фенилэтиламинов. В нестабильном ощущении себя, которое часто случается после чересчур бурного веселья, дамы не решались первыми нарушить молчание. Высокий эмоциональный подъём мог бросить как в новый приступ смеха так и в бурю слёз. Роза как раз разводилась со своим мужем который забирал у ней по суду троих детей. Инесса очень бы хотела развеселить подругу, но опасалась всё испортить. Буквально полчаса назад сильная швейцарка плакала у ней на плече. Поняв весь расклад сил, спокойно и грустно заметил: «Наверное мне вино на базаре порченое всучили, — завис в раздумье, а потом добавил, — как у нас говорят со смехулёчками» — и по старушечьи — глубокомысленно, поджал губы. Как и ожидал моё простенькое выступление, с образцом самого примитивного юмора, спровоцировало истерически бурный взрыв веселья у обеих женщин. До плавного выхода из очередной вспышки эмоций, пока положительных, решил переключить внимание на другую тему, иначе всё может кончиться слезами. Схватив конверт лежащий на столе, отметил явно бросающийся факт: «Какая марка красивая, да ещё и не одна!» — положил пустой конверт обратно, и спросил заинтересованно: «Что же пишут интересного из таких далёких краёв?» Тётя Роза постучал по колену подругу и по французски посоветовала: «Вот возможность проверить, как народ принимает новые идеи свободы, предлагаемые Шурочкой». Хозяйка вынула письмо из корсажа платья и увлечённо прочитала: «…Для нас, — совсем неважно, продается ли женщина одному мужчине или многим сразу, является ли она профессиональной проституткой. живущей не на свой полезный труд, а на продажу своих ласк законному мужу или приходящим, сменяющимся клиентам, покупателям женского тела. Все женщины — дезертирки труда, не участвующие в трудовой повинности… подлежат на равных основаниях с проститутками принудительной трудовой повинности. И тут мы не можем делать разницы между проституткой или наизаконнейшей женой, живущей на содержании своего супруга, кто бы ни был ее супруг…». Инесса немного задумалась, спросив: «Ты хоть немного понял?» Роза возбуждённо закричала: «Мы с тобой уже полчаса этот её абзац обсуждаем, а ты от парня требуешь моментального ответа». Инесса извиняющимся тоном ответила, что Владимир Ильич охарактеризовал этого мальчика как чрезвычайного разумного и талантливого, а сомневаться в его оценке ещё никогда и никому не приходилось. У меня сразу всплыла цитата Гегеля, которую привёл недавно дяде Володе. Потому сказал, отталкиваясь от неё: «Раз есть тема для спора, значит определённая правда есть в этой мысли» — Противоречие есть критерий истины, отсутствие противоречия — критерий заблуждения. Там же, где нет никакого противоречия, нет и самой истины. Имел ввиду Гегель, высказываясь о всех идеях. «Ведь если свобода, — как говорил дядя Володя, — это самое главное ради чего стоит биться рабочему классу и трудовому крестьянству, то должна быть свобода и женщине иметь любого мужчину, а мужчине любую женщину» — Конечно, если обе стороны не будут против. У меня возникла мысль уже о своих делах: «Как строить межполовые отношения на наших, на секретных территориях?» Женщин там становится всё больше. Вскоре, как всё систематизируется, можно будет девушек из числа обычных жителей земли набирать. Конечно, если только эти женщины не оставили потомства и не оказали большого влияния на развитие цивилизации. Как только мои мини — государства наберут мощь, как только на земле не останется угрозы для нас, любая женщина может быть принята в наше гражданство. Мои «зомби» обязаны воспроизводиться. Хорошо, сейчас идёт война и приход спасённых от смерти «зомби» ожидается порядка пяти или шести миллионов. Наши поселения похожи на военные лагеря. Нет женщин и детей, только одни мужики призывного возраста. «Выходит, это я удачно заскочил в гости!? — радовался я, слушая сцепившихся в дружеской полемике женщин про 22-летнего сына Клары Цеткин, — Константина. Они гадали, с согласия ли матери он стал любовником 36-летней Розы Люксембург. Полезную мысль мне подкинули эти революционерки! Вообще, довольно необычно строится эта игра, если это конечно игра? Который раз замечаю, что следующее направление движения подсказывает персонаж встреченный случайно. Но случайно ли? Может прав тот же Гегель, утверждавший, что — «Случайность это непознанная закономерность»?


Так ли случайна посетившая меня, по дороге на работу, осенняя хандра? Спонтанно ли решение временно позаимствовать дорогой электроэнцефалограф для собственных исследований? Какова вероятность сочетания, так удачно, всех этих факторов и моего дедушки девяносто девяти летней давности, в теле которого сейчас функционирую, уже скоро месяц. Если сегодня пятое мая, пятница, то месяц наступит ровно через неделю, — двенадцатого мая. «Для такого малого срока, довольно значительные успехи, — задумываюсь я о своём, параллельно слушая интеллектуальную полемику, — сколько же придётся натворить в этой реальности через два месяца?!» Возвращаясь в анализу текущей ситуации вокруг меня, радуюсь, как удачно удалось выйти из ситуации чрезмерного веселья.

«Благоразумие от крайности бежит
И даже мудрым быть умеренно велит»

Сказал Мольер, но я бы уточнил.


— Быть умеренно мудрым невозможно, как невозможно быть умеренно живым. Нужно быть настолько мудрым чтобы уметь казаться «умеренным», когда необходимо. «Например сейчас, — оценил я увлечённость спором двух подруг, — самое время мне смываться» — что я с успехом совершаю, на прощание, молча чмокнув в щёчку каждую из них.


Как раз сейчас, мне сообщили из садово — промышленной базы под Курганом, что цементная подушка и посадочные места для металлорежущих станков готовы. Тут же, не обращая внимания на свидетелей, телепортировался в предместье Цюриха, на станкостроительное предприятие «Эрликон». Убедившись, что весь мой заказ подготовлен, заплатил чеком итальянского банка. Пока грузили станки прямо в заводские вагоны, директор позвонил в Италию и уточнил платёжеспособность чека. Крайне довольный, он разрешил бесплатно использовать свои вагоны хоть до границ Швейцарии. Операция со станками заняла довольно много времени, потому не дожидаясь отъезда бригады паравозников, прямо при них, телепортировал весь груз в Зауралье. Персоналу паровоза внушил, что груз мы оставили на крупной сортировочной станции.

Разгуливая по новым цехам, выросшим в пустом поле, подМендеркой, удивлялся скорости работы. Казачок Сергей доложил, что работа велась в две смены, не на минуту не прекращаясь. Самые тормозящие моменты случились из за задержки лопат. Но и в тот момент умельцы выстругали сосновые скребки и выгребали землю из траншей разрыхлённых деревянными кольями. Поинтересовался у молодого парня, отношением с женским полом в деревне. Единственной девкой на три тысячи мужиков, до недавнего времени, была совсем молоденькая казашка. Она давно возглавила животноводство территории, потому, как командир, не относилась к доступной категории женщин. «Слушай, — спросил я Сергея прямо, — тебе Азиза нравится как девушка?» Парень потупился, чтобы скрыть стеснение и промямлил: «Так она вся в делах, молчаливая вся из себя, гордая». Знания русского языка я давно внёс в информационную базу всех иностранцев, потому немного удивился причинам молчаливости двух важных руководителей моего подразделения. «Ты подожди, — приостановил беседу, — что мне её гордость, лишь бы дело своё хорошо исполняла» — А по животноводству, как я знаю у вас явные успехи. Даже для Байконура стадо молодняка уже готовите. У нас потребность в мясе только расти будет, так что её направление нужно усиливать. Кстати, строителей от тебя сейчас придётся забрать на другие объекты. Взамен дам специалистов по работе с металлом и оружейников, короче производственников. Для самых отличившихся тружеников, предполагаю давать разрешение на обзаведение семьёй. «Как ты смотришь? — прямо спросил главного управляющего. — Справишься, не с армией а с городом?» — Там ведь проблемы побольше будут? Детишки, садики, школы, больницы разные понадобятся. «Женщин вот только у нас маловато, — не замечая его растерянности продолжал, — пока будем награждать сотню отличившихся одной». - и выжидательно посмотрел на парня. Он, поняв смысл только что сказанного, удивлённо прошептал: «Как это, сотне мужиков одну бабу?» Пришлось разъяснять мою задумку подробнее. — Группе отличившихся мужчин даётся возможность того, что из них выберет себе мужа одна женщина. Причём все права за женщиной. Не покажутся симпатичными, — может никого не выбирать. Понравится кто, больше чем один, может и трёх — четырёх тащить в постель. «Как думаешь, такой матриархат пройдёт в ваших краях?» — посмотрел я на Сергея вопросительно. Не зная точного значения слова «матриархат» парень точно уловил суть вопроса. «Получается, Аза сама будет выбирать среди лучших? — задал он вопрос, казавшийся ему самым важным сейчас. — У ктоназначать лучших будет?» — уточнил, заискивающе заглядывая в глаза. Я не смог удержаться от смеха: «Как же начальство можно объявить наградой?» — Ты подумал, что говоришь? Скорее это для неё можно назначить наградой, выбор любого парня из имеющихся на базе.

Как деревенский житель, парень отлично знал, что к случке стремятся все одинаково, как самцы так и самки. Однако применить данное правило к экзотической и недоступной Азизе, он совершенно не мог. Я уже давно чувствовал страсть Сергея, непонятную пока даже ему самому, к этой стройной девчушке с кукольным азиатским личиком. На своём семнадцатом году жизни, парень никогда не влюблялся и был чистым девственником. Говорить с ним на тему воспитания детей и обустройства семейной жизни горожан, будущего поселения, до его женитьбы, явно преждевременно. «Давай сделаем так, — предложил я, как бы обдумывая ситуацию, — посоветуюсь с казашкой, одновременно предлагая наш вариант» — захочет за кого в замуж, — сразу сообразит и выберет, а нет, — изобразит, что даже не поняла. Она девчонка не глупая. Таким образом и её не буду напрягать неприятной просьбой, и вопрос щекотливый выясним. «Ты согласен, сам то?» — прямо задал ему конкретный вопрос. «Да я хоть сейчас готов, — моментально встрепенулся Серёга, — лишь бы она согласилась». Не стал над ним подшучивать, несмотря на то, как он наивно подставился, раскрыв свои тайные желания. Напрямую ведь ему я не предлагал, жениться на Азизе. Ясно что влюблён как салага. Видно, даже, как руки затряслись от волнения. Всё же я решил уточнить: «Вообще то не тебе предложил, а ей хочу предоставить возможность выбрать из сотни лучших, или даже из тысячи» — подождал пока он осознает свою промашку, только затем продолжил: «Конечно можно бы и тебя внести в список кандидатов, но кем руководителя заменить если с ней придётся на большие пастбища уехать?» Покраснел как рак и сопит как будто к драке готовится. Не стал его больше мучить, спросил: «Тебе самому то она нравится?» Здоровенный парень бросился на колени как перед батюшкой, и прерывающимся от волнения голосом выговорил: «Только о ней и думаю». Уж и работой себя загружаю, а из головы она ни как не идёт. Споможи моей беде, Василий Яковлевич, век Богу буду молиться. «Вы и живы то оба благодаря мне, — подумал я про себя, — одной благостью больше, какая мне напряга». Похлопав парня по плечу, успокоил: «Ну конечно поговорю с Касымовой» — Вот только обещать ничего не могу. Не захочет за тебя, неволить её не буду. Нарочно Азизу назвал по фамилии, чтобы парень понял официальность и серьёзность моего отношения. Любопытно, что скажет его зазнобушка?


Бараков для проживания рабочих настроили много, а отдельных домов только два. Отдельный, для трёх женщин. Двоих поварих телепортировал только вчера, для улучшения качества питания. Первая хозяйка, Азиза, ждала меня с отчётом по перспективам развития животноводства. Необходимые знания, по всем дисциплинам, включая генетику и селекционное дело, загрузил в её мозг, как только она проявила опыт заимствованный у своего отца, Базаркула. Пока я раздумывал как потоньше подойти к вопросу брачно — семейных отношений, она уже давно тараторила о своих запросах. Перечисляла породы крупного рогатого скота, лошадей, австралийских мериносов, даже диких северных оленей, для дешёвого открытого содержания, припомнила. «Подожди немного, притормози — остановил я её, — приобрести не проблема, но элитная животина, она же к условиям содержания более требовательна» — строго, в упор посмотрел в карие глаза, — переживёт нежная скотина нашу долгую, холодную зиму в стойлах, без движения?» Она сразу нашла ответ: «Брать надо адаптированных для холодов, например с высокогорных альпийских лугов Швейцарии». Я понял, что мне предстоят новые закупки по всему миру. Почему — то вспомнились ламы Южной Америки живущие в снежных горах Кордильер, тянь-шаньские яки вполне подходящие для разведения без строительства специальных помещений, прямо на свежем воздухе. Хорошую мысль она подкинула. Здесь конечно не получится, всю эту скотину содержать, а вот в приморском и красноярском регионах вполне возможно. Земель, там, более чем достаточно, для любого стада.


Вдруг, задумался о своём существовании здесь. Последние дни, совершенно не оставалось времени на иные размышления чем про эту виртуальность, вернее по успехи в ней. Всё глубже погружаюсь в «игру». Она уже нешуточно затягивает своими проблемами и подсказками, которые нахожу по дороге. Затрудняюсь подсчитать, сколько раз люди этой реальности помогали мне развивать и совершенствовать мою жизнь. Как вот сейчас. Собственно, в реальности только так и бывает. Более того, жизнь так и задумана, что сознавали уже древние: «Мы, люди, рождены для того, чтобы помогать друг другу, как рука помогает руке, нога — ноге, а верхняя челюсть — нижней». Марк Аврелий. Вот только мои современники, двадцать первого века, забыли старую мудрость в угоду другой: «Homo homini lupus est» — «Человек человеку волк». Как ни странно, верно и то, и другое! В реальности, мы все противопоставлены друг другу в борьбе за «место под солнцем». Бьёмся с конкурентами за первое место по успеваемости в классе. Не прекращая этой борьбы, вступаем в другую драку, за симпатию само завидного парня (или девушки) в нашем окружении. В институте бьёмся за лучшие оценки и возможность выбрать самую престижную работу. Получив свободу от всех видов обучения мы оказываемся в вечном рабстве от обязанности содержать семью. Мы вечно зависимы от всего на свете, так когда же нам «помогать друг другу, как рука помогает руке..»?


Жёны удивляются ненормальному зависанию мужей в компьютерных интернет-играх!? Но как же иначе нам почувствовать свободу от постоянно ощущаемой необходимости что-то давать ближним? Жене хорошо, — накормила мужа, вытребовав прежде у него деньги, может считать свою главную обязанность выполненной. Если ребёнка родила, обязанностей чуть прибавляется, но и те строго конкретны, как инструкция к импортной технике. А на нас вся ответственность достать средства для жизни всего семейства. Вот мужикам и остаётся только игра, лучше водки, выбивающая тягостные мысли. Как любая увлечённость своим делом, азарт выключает человека из реальных проблем, оставляя только заботы о любимом увлечении. Именно так я, в своё время, подсел на танки War Thunder, World of tanks ради любопытства и в Warframe резался. Кто знает, может именно моя увлечённость, развитая в этих играх, позволила забраться (перескочить) в эту виртуальную реальность? Как известно, во сне наши мысли не сдерживаются никакими ограничениями, именно потому мне удалось открыть этот путь, путём перебора множества вариантов. Я тогда находился в бешеном запале, обострённом горячечным состоянием вызванным простудой. Сейчас, в этом мире я уже столько «намутил», что повторное проникновение произойдёт гораздо проще, как в озеро с водоворотом посередине. Меня обязательно затянет в старую точку, раз я и есть причина этого круговорота. Вот и получается, что мутить дела дальше, велит вся структура моих отношений с моим «кланом». Например, — помогая Азизе развивать животноводство, — помогаю себе.


«Слушай, — говорю я девушке, — ты хорошее дело собираешься продвигать, только сложное и длительное» — она заинтригованно ждала продолжения. — Тебе обязательно нужны помощники и команда. Ты ещё не в курсе, но кроме Оренбургско — казахской группировки, мы начали разрабатывать огромные территории к северу от Ангары и на Дальнем Востоке. Именно там, нам крайне нужны огромные стада неприхотливых животных, способных круглый год находиться на без стойловом содержании. Племенных животных, конечно, тоже будем размножать. Ты должна будешь выводить новые, высокопродуктивные, породы на всех землях. Как смотришь на должность главы животноводства в целом? Азиза явно растерялась. «Значит мне отсюда уезжать? — растягивая слова спросила она, — Никогда здесь уже не появлюсь, раз тут мало пастбищ?» Отлично прочитал её огорчение. Ей нравился первый парень, который её встретил и опекал, по моему приказу, сразу после прибытия с братом от отца. Да и как могло быть иначе, когда Сергей, только что оторванный от семьи, увидел в ней свою младшую сестру о которой всё ещё скучал.

Я не стал её долго дразнить, потому честно сказал: «Приезжать сюда конечно тоже придётся, так как для собственных нужд обязательно оставим разной скотины и птиц». — Но бывать придётся реже, чем на более крупных базовках. Если тебе нужны люди, тебе уже известные по работе здесь, выбирай любых. На новых местах у тебя не будет никого знакомых, разве кроме отца и всей твоей семьи в Казахстане. Базаркул руководит всей территорией, потому тебе не помощник. Выбирай только из местных. Девчонка засмущалась, но расхрабрившись, спросила с вызовом: «А если я Сергея попрошу, дашь в помощники?» Поняв, что дело слажено, уже без моего участия, я сделал глубокомысленное лицо, насколько возможно у девятилетнего ребёнка. «Не слабо ты сразу гайки закручиваешь!?» — наконец произнёс, нарочито удивлённо качая головой. Я чувствовал как она испугалась сама огромности своего желания, но продолжала ждать моего ответа, не торопясь отказываться. «Отпустить такого ценного парня могу только в одном случае, — наконец прекратил её мучения, — в связи с неотложными личными обстоятельствами». Она поняла только то, что получила отказ, потому глаза её наполнились слезами и заблестели совсем сузившись, прикрывшись пушистыми ресницами. Едва сдерживая рыдания, просто по инерции, переспросила уточняя: «Это какие такие…?» На полуслове прервалась, опасаясь выдать себя неровным голосом или всхлипом. «Очень просто, — спокойно, как бы не замечая её огорчения, закончил, — в семье кто умрёт (не дай бог), брат или сестра свадьбу гулять будут, сам жениться вздумает, только тогда и отпущу». Глаза девушки моментально просохли, когда она отвлеклась мыслями об открывшейся возможности. Хитрая азиатка моментально сообразила как повернуть дело. «Он так нужен для дела, — заявила абсолютно уверенно, — что придётся ему жениться и ехать со мной». Жаль, что я не мог сканировать её мысли сразу при их возникновении, иначе бы они читала мои, — в этом была особенность взаимопроникновения сознания со спасёнными «клановцами». Но и без знакомства с её мыслями все чувства отлично просматривались на лице Азизы. «Существует две проблемы, — я поднял растопыренную пятерню и загнул левой рукой мизинец, — у нас не может быть фиктивных браков, нам как воздух нужны дети» — и загибая второй палец, не давая ей возможности ответить, продолжил: «Если ради дела согласна на детей от Сергея, остаётся только сказать ему об этом». Только тут она сообразил, что симпатия которую он всегда проявлял, ещё не означает предложения к женитьбе. Трудно найти мужика, во всём их трёхтысячном отряде, кто бы не проявлял к ней интереса. А у такого видного парня может быть невеста в родной Зверинке. Я не мог считывать её мысли без риска быть услышанным сам. Так уж установилось наше общение со всеми спасёнными людьми. Особого заглубления в её разум, в данном случае, не требовалось. Наконец я прервал молчание: «В чём проблема?» — Сомнения в себе или в нём? Наконец она выдала удобный, как ей показалось, вариант: «Может вы сначала выясните его мнение на этот счёт?» Я удивился такому вежливому обращению. Вот что значит личный интерес, уже на Вы перешла. «Вдруг он категорически против, или его ждёт невеста на родине. Главное, что ему придётся оставить такую ответственную должность!» — заметалась она в предположениях, пугающих её саму. Под её просящим, даже страдальческим взглядом мне стало неловко продолжать игру и я ответил не задерживаясь: «Не пойду я его спрашивать, бесполезно…». Азиза, испуганно сжала тонкие ладошки, поднеся их к горлу, как будто готовясь задушить готовый вырваться крик. «Глаза стали больше чем у иного русского» — заметил между делом. «Просто я уже спрашивал и знаю ответ» — медленно проговорил я, кивая утвердительно, но опуская голову всё ниже, чтобы не было видно глаз. Как и ожидал, она присела, чтобы следить за моими глазами, но всё же на колени не упала. «Нет, ну ты обнаглела, — сказал я уже смеясь и наблюдая её непонимающе — тревожное лицо, — он, когда тебя в жёны просил, даже на колени падал» — А ты только чуть — чуть поревела. Азиза, наконец, всё поняла и схватив меня в охапку закружилась по комнате, сбивая табуретки моими ногами. Поставив меня на пол, неумело поцеловала в щёку и прошептала, стесняясь: «Спасибо Василёк». Пока поздравлял её, задумался о другой проблеме. Как она сможет свободно передвигаться между удалёнными территориями?


Наземный транспорт невозможно использовать, не возбудив излишнего внимания аборигенов. Остаётся только воздушный. Самолёты, хороши для одного, двух пассажиров, номежду регионами должен наладиться обмен продуктами производства. Даже такой мелкогабаритный товар, как мясо, шерсть или молоко придётся перевозить в таких количествах, что не хватит никаких самолётов. Остаётся только развивать дирижаблестроение, как раз популярная сейчас ветка воздухоплавания, в будущем признанная неперспективной. Но другого выхода нет. Пожалуй, ради такого важного дела, мобилизую самое большое количество «зомби — клановцев» в научный отряд под условным названием, — «транспортный». Кроме доставки грузов по воздуху, им же придётся поручить исследование способов передвижения по бездорожью и полёты в космос. Тянуть нельзя, чем раньше начнём, тем раньше будем пользоваться удобствами спутникового наблюдения, интернетом, телевидением, беспроводной связью.


Увлекшись своими мыслями, чуть не забыл завершить приятное дело сводничества. Серёга ходит неподалёку от женской избы, — ожидает моего появления. Беру его за рукав, со словами: «Всё, что мог я сказал, но без твоих откровений такие дела не делаются». «Ты уж сам выскажи, чего ты хочешь» — подсказываю уже на крыльце шёпотом. Мне интересно посмотреть, но и мешать не хочется, потому прячусь в сенях. Пришедший в себя Сергей, казённым тоном спрашивает о чём мы договорились по животноводству. Азиза, так же сдержанно отвечает, о предстоящем ей, скором, отъезде. Мне начинает надоедать эта производственная тематика. Как будто услышав меня, Сергей обостряет беседу: «Так просто уедешь и ни о ком не вспомнишь?» — И скучать о нас не будешь? Девчонка понимает, что её провоцируют, потому нападет первая: «Это правда, что ты у Василия просил разрешения…?» — Недосказанность говорит больше всяких слов, но может быть только мне? Сергей, как чурбан, гнёт своё: «Ты и меня не вспомянешь, как нас кинешь?» «Не иначе сейчас подерутся? — удивляюсь я их долготерпению выяснения такого простого вопроса, — что бы не городить, лишь бы не касаться темы чувств». Вот как люди боятся обломать свои надежды, что высказывают их только в крайнем случае. Видимо мне придётся помочь им, впавшим в горячку околдованности друг другом. «Мы можем помогать ближнему, только относя его к какому-нибудь роду: больных, пленных, нищих и т. п. и тем унижая его. Индивидууму помочь нельзя». Ф. Ницше. Уж сейчас, их обоих, здоровыми, точно не назвать. Ещё недавно оба чуть с ума не сходили друг о друге, — сейчас же готовы сцепиться в предоставлении признаться в любви к себе другому. Мне даже интересно, кто из них окажется умнее и первым скажет, — «Люблю»? Хлопнул дверями, как будто только что вошёл. «Всё решили? — с порога спросил скучающим голосом, — а то мне долго у вас некогда рассиживаться». Они, обои, как с цепи сорвались, — бросились друг к другу и хором сказали: «Да!» Более глупого сватовства я не видел. Правда, лично мне в сватовстве никогда не приходилось участвовать, но известные примеры из фильмов и художественной литературы, подсказывают именно такой вывод. «Что, — «да», — не остановил я своё любопытство, — кто кого больше любит?» Опять хором они пропищали, срывающимися голосами, — «Я». Я не выдержал и заржал: «Из вас как на допросе, приходится слова, по буквам, щипцами тянуть». А кого любите — то? Может меня или только свою работу? Они схватили меня, уже вдвоём, и снова закружились по комнате, видимо по инициативе Азизы. «Понятно, кто в семье будет главным» — размышлял я, кружась по комнате, благоразумно подогнув ноги. Зря я за них переживал. Влюблённые, — возможно как психи, проявляют нечеловеческие качества. Только если помешанные становятся сильны физически, то повёрнутые на любви награждаются небывалой интуицией. Они, похоже, давно всё поняли. Возможно даже раньше чем собрались жить вместе. Наблюдение чужого счастья, как и несчастья, заставляет задуматься о себе. «Где — то моя Зиночка? — вспомнил бывшую туберкулёзницу, — Её мамочка уже давно стала моей «помощницей», когда должна была умереть, но выжила». — Не пора ли их навестить, благо они так близко. Внутренне чуть не засмеялся, осознавая, что расстояния для меня не имеют значения.

«Всё, кончайте эти карусели, — крикнул я влюблённым, — второй раз меня кружите. Своих заведите и качайте сколько влезет». Уже серьёзнее, присев на табуретку, завершил: «Я за вас очень рад, «совет и любовь» — как положено, — смотрите чтобы личное не мешало общественному». «Назначите свадьбу, мне сообщите» — и не прощаясь вышел торопясь к своей зазнобе.


Сегодня я опасался вживляться тело Зининой матушки, Капитолины Лукьяновны Кичигиной. Слишком потрясли девушку, в прошлый раз, фантастические превращения её мамы, заговорившей моими словами, чуждой ей манерой речи. Конечно, мог бы исправить шоковое воздействие, но мне не хотелось вмешиваться в психику девушки, которая мне нравилось такой как она есть. В памяти отлично сохранились многие картины помещений купеческой усадьбы Кичигиных, потому выбрал самое укромное и вряд ли сейчас востребованное, — парилку. Как и ожидал здесь был приятный полумрак соединённый с дачными запахами деревянной чистой бани и деревенскими звуками сонно кудахчущих вдалеке кур. Одно это спокойствие, после моего бешеного круговорота стран, людей и чужой речи, одно это забытое ощущение, стоило моего появления тут. Я лежал на полке и вчувствовался, во всю неброскую красоту окружающую меня. Наверное именно такие моменты, сказочники сравнивали с набиранием силы от земли — матушки, многочисленных богатырей русских. Только сейчас понял, как разогнал я свою нервную систему за последнюю неделю. Стоит взять за правило, раз в неделю, брать такие кратенькие паузы релаксации. Времени не много тратится, а эффект явно живительный, «устаканивающий» мысли и чувства. Вообще, заполошность, подобную последним четырём дням, не стоит больше повторять. Пора меняться понемногу, готовиться к роли солидного властелина огромных территорий и управляющего большим количеством людей. Особенно меня беспокоит народ. Слишком это нестабильный фактор, всегда готовый вырваться из под управления. Даже такое простое дело, как недавнее сватовство, прошло не по моему плану. С одной стороны хорошо, раз остаётся свобода воли, а с другой, — как же с прогнозируемостью результатов управленческой деятельности? Всё же хорошо, что на первых этапах, всем вновь прибывшим, прописал программу блокирующую сторонние моему делу мысли. Народ, реально ведет себя «зомбиподобно». Влюбиться, этим двум первым «помощникам», позволило только отсутствие у них этой программы. Они у меня самые первые. Выходит, что для будущего размножения моего клана, необходимо отключать старую программу, или писать новую, менее жёстко контролирующую. Оттягивать это дело тоже не стоит, женщины всё прибывают и оставлять такой потенциал развития не используемым, просто глупо. За пять минут набросал первую рабочую версию. По опыту знаю, что придётся не раз править и совершенствовать, тем более если вопрос касается такой тонкой материи как чувства людей. «Тут со своими бы разобраться, — задумался с иронией, — а меня уже тянет управлять чужими отношениями». Кстати, где моя любимая и мать моего ребёнка, а лучше двух. Вот ещё интересный вопрос всплывает: «Если мои клетки, смогут переделать ребёнка Берты Крупп обязанного родиться двадцать восьмого мая, возможно я могу увеличивать или уменьшать срок беременности?» Вопрос не такой маловажный как может показаться. Судя по моей повышенной половой активности, в первые недели после появления в городе, в декабре этого года у десятков девушек и женщин Кургана появятся двойни, в основном мальчиков. Конечно, при возникновении подозрений могу погасить массовые недоумения, определённым алгоритмом действий программы, но лучше, если такого, противоестественного, факта не сохранится в истории города. Имею очень серьёзные надежды на удачный эксперимент по ускорению протекания беременности. Страшно рисковать живыми, очень ценными для меня, детьми.


Через окно бани, неожиданно вижу проходящую по двору Зинаиду. Резко забываю все свои соображения и бросаюсь за ней вдогонку. «Зинаида Апполинарьевна, — обращаюсь очень тихо, чтобы не испугать, — добрый день». «Как поживает ваша матушка? — задаю дежурные вопросы, чтобы сбить напряжение от неожиданности встречи. «Ты хоть кричать не собираешься, — применяю я уже другой способ, шоковой терапии, — если я тебя прямо на этой скамеечке поцелую?» Наконец она расслабляется, улыбается и протягивает руки: «Василёк, как же я тебя ждала!» При дневном свете, она давно меня не видела, потому я слышу её горестные мысли: «Каким же ребёнком он выглядит». Эти мысли активизируют мои недавние размышления о беременности и моих детях. Решаюсь спросить Зинаиду прямо, как самую осведомлённую о моей настоящей природе: «У тебя будет двойня от меня, как и у трёх сотен жительниц деревни». — Предлагаю тебе родить чуть раньше в лучших условиях при моём наблюдении. Она широко распахнула глаза при моём первом категорическом сообщении о её беременности и ожидаемой двойне. Но предложение по совместным родам, под моим присмотром её неожиданно успокоило. Доверие выросло ещё тогда, когда я признался ей в своём происхождении из иного мира. Если я буду с ней, она ничего не боялась. За её жизнь и здоровье я тоже не боялся, а вот в благополучии детей, полной уверенности не было. Ещё раз, проверив плод нашей любви, проведя ладонью над её животом, задал максимальное ускорение деления стволовых клеток. «Есть, сейчас, будешь хотеть постоянно, — предупредил я девушку уже совершенно серьёзно, — найми ещё кухарку чтобы готовила». Перейдя в горницу я продолжил свои предложения. — Знаю, что мама назначила себя главной распорядительницей всех капиталов уже давно, когда готовилась умирать. Есть две рекомендации. Нужно продать всю вашу недвижимость и снять все деньги с русских банковских счетов. Это всё один совет, — предупредил я её попытки возразить. Другое предложение, — назначить твою матушку управляющей моим имением под Мендеркой. Там сейчас, как раз освобождается место директора. Знал, что она ездила смотреть это быстро растущее поселение, возбуждающее дикое любопытство всей округи. Вдруг почувствовал её испуг и недоверие. Передать последние деньги семьи, девятилетнему ребёнку, ей не давал здравый смысл. «Конечно она сломит в себе это недоверие, — твёрдо понял тут же, — но решил, всё же, немного помочь». Исчезнув у ней прямо на глазах, через несколько секунд вернулся с документами дома Романовых, которые отдал ей просмотреть. «Ты серьёзно должен получить такие деньги от Императора? — удивлённо подняла она стопку документов — Они тебе доверили деньги всей России?» С усмешкой весело ответил, что деньги совсем ещё не все. Но те, что получил, положил на своё имя, как и договаривались с Николаем Александровичем. Не стал её пугать информацией о грядущей революции, — меньше знаешь, — лучше спишь. Как и надеялся, хватило предоставленных доверенностей. Только и спросила: «Что нужно подписать?» Поблагодарив за доверие, обещал вспомнить разговор, как только вернусь из Швейцарии. Ради усиления воздействия, предложил положить документы, в Альпийский тайник, вместе. Без дальнейших разговоров взял её за руку и мы оказались на каменистой заснеженной площадке высоко в горах. Открыв сейф, положил документы и мы исчезли снова, очутившись уже в знакомой ей бане. «Ой, извини, — поцеловал я руку девушки, — так меня и притягивают приятные воспоминания недельной давности». Она покраснела так, что заметно стало в полутьме парилки. Я поцеловал её в губы, с готовностью раскрывшиеся мне, отстранился и с сожалением сказал: «Сейчас, ты вынашиваешь наших мальчиков с утроенной энергией, потому от всяких рискованных мероприятий придётся отказаться». — Мне самому за тобой следить некогда, потому очень прошу, веди себя крайне аккуратно. Даже на рессорной бричке не езди, а тем более в телеге. Перевезу вас с мамой на новую базу, лично сам. Ещё многое можно было сказать, но почувствовал активное мышление в сторону моей персоны. Как сказала бы моя бабушка, которую я уже видел здесь шестилетней малышкой: «Кто-то сильно вспоминает, аж до икоты, на тебя напавшей». В моём случае, кружкой воды от воспоминания не отвязаться. Приходится срочно «нырять» в Швейцарию, в мой отель, на кровать закрытого номера, в двери которого скребётся неизвестный мужчина, собственной воровской отмычкой.


Увидев меня, мирно спящего в постельке, взломщик удивляется, но не убегает. Он осторожно и тщательно обшаривает всю комнату, — шкаф, ящики письменного стола, чемодан, купленный мне недавно тёте Хильдой для сценической одежды. Я почти полностью прочитал все его мысли и намерения. Давно я так не волновался на пустом месте. Слишком неожиданно явился мужичок. Только-что целовался с девушкой, на тебе, приходится встречаться с лазутчиком. Именно так его и стоило характеризовать, как только познакомился с его намерениями ближе. Интернет подсказал мне необходимые сведения, — «Общая Украинская Рада (ОУР) была создана в Вене 5 мая 1915 г. и действовала до ноября 1916 г. Председателем ОУР был К. Левицкий». Вот чей представитель забрался ко мне. На самом деле это был агент Австро — Венгерской разведки. Поступившие имданные о налаживании моих связей с польским сопротивлением, очень заинтересовали руководство этой организации. Хильда работала в другом отделе этой разведки, потому её решили не раскрывать. Не придумав никакого другого повода выйти не меня, этому агенту поручили рассказать соратникам о появлении богатого мальчика с украинской фамилией пытающегося связаться с поляками. Он работал агентом в недавно созданной Общей Украинской Раде. созданной по инициативе Австро — Венгерской разведки в Вене. Германия и Австро — Венгрия поддерживали поляков, а также русских революционеров, — всех кто мог быть полезен в борьбе с Россией. Я оказался самым странным ребёнком, который проявил интерес ко всем двум их разработкам. Судя по моей украинской фамилии, Кузьменко, не вызвало сомнения, что и развал России с помощью украинского национализма я поддержу. Последней каплей, переполнившей чашу недоумения разведчиков, стал мой полёт в Берлин и получение в дар самолёта, от самого короля Германии. По всем данным, я представлял из себя ярого врага Русского самодержавия. Именно потому, было принято решение о проведении прямой вербовки в ОУР, так как все остальные, полезные Австро — Венгрии, организации я поддержал сам. Мой незваный гость, как украинский националист, укоризненно приступил к разговору на чисто русском языке: «Что же ты Василий, вроде как украинец по фамилии, а собираешься ляхов поддерживать?» Зная всю ситуацию в деталях, мне оказалось легко определиться со своим поведением. Протерев, для видимости, глаза, как бы со сна, удивлённо вперившись в гостя, спрашиваю: «А вы дяденька за кого будете?» Так и хотелось добавить, «за белых или за красных», но он бы таких шуток ещё не понял. «Мы за свободу украинского народа от москалей и ляхов» — гордо выдал мне заготовленную фразу. «Сегодня ровно год, как создана наша организация, почему мы предлагаем тебе примкнуть к ней как сознательному украинцу» — не стал мудрствовать лукаво. По видимому, мужик не считает меня за разумного человека. Трудно его обвинять, если он видит перед собой девятилетнего мальчишку с глупой, заспанной физиономией. Мне их организация совершенно не интересна. Тем более жить ей не так уж долго, по данным того же инета: «ОУР самораспустилась в знак протеста против провозглашения кайзером Германии и императором Австро-Венгрии манифеста от 5 ноября 1916 г. о восстановлении Польского государства». С другой стороны, может быть весьма полезно знакомство с врагами России. Как говорят мудрые: «Держи своих друзей близко, врагов еще ближе» — это сказал Макьявелли Никколо ди Бернардо (1469–1527) Кстати, неплохо бы познакомиться с Муссолини, которому тридцать три, и Шикельгрубером, — ему сейчас двадцать пять лет. У итальянца три сына и две дочери будет. А сколько любовниц и внебрачных детей, наверное и не посчитать. Было бы отлично с ним повидаться.

После длительного размышления, признаюсь гордо: «Да, я украинец!» — Протягивая паспорт, повторяю: «Самый настоящий украинец, о чём есть документ». А связаться с поляками меня попросил знакомый богатей из Сибири, когда узнал, что я еду в Европу. «Дал денег заранее, как же мог отказаться, — удивлённо спросил, — если деньги я уже взял?» Мужик про себя засмеялся, обозвав меня дурачком, но вслух похвалил: «Одобряю, с деньгами надо честно поступать». — А как ты к будущему украинскому государству относишься? Как и положено честному мальчишке, ответил не задумываясь: «Мне без разницы, не моё же государство будет». Почти не задерживаясь продолжил: «Вот если оно навредит русским буржуям, фабрикантам и купцам, тогда поддержу» — Я и коммунистов и поляков поддерживаю только потому, что они против русских богатеев борются. Так как моё гость отлично знал моё социальное происхождение, то не удивился ненависти ко всем состоятельным людям России. Трудно ожидать от нищего сироты, моего возраста, понимания причин своего голодного существования. Агент отлично знал человеческие слабости и умел их использовать в своих интересах. Потому ни сколько не удивился моему стимулу для всех поступков, казавшихся, по началу такими странными. «Зависть — один из наиболее действенных элементов ненависти. Оноро де Бальзак. Вот зависть и действовала так изощрённо, сводя меня, по его мнению, с такими антагонистическими группами. Он даже задумался, не открыться ли ему как шпиону Австро — Венгрии, так как понял, что у меня схожие с ними цели: «Вредить России всеми средствами, используя любые силы в качестве союзников». Решиться на такой серьёзный шаг он не мог без санкции руководства. Подумав немного, постановил, не просить такого разрешения, уж слишком глупым я ему показался. «Но придёт время, — отчётливо решил он для себя, — этот парень будет лучшим моим агентом!» Другого результата мне и не требовалось. Не успел порадоваться своим успехам, как агент вспомнил о моих подозрительных талантах. «Как это тебя хозяйка нашла в глухой Сибирской тайге? — задал он последний вопрос, очень надеясь развеять свои последние сомнения, — Способности у тебя, просто фантастические». Горячо, как истинный ребёнок, запальчиво ответил, что мне сейчас никто не хозяин. Горделиво намекнул, мол, неизвестно, кто кого использует. Продолжил обычную, детскую хвастню, чем совсем успокоил гостя. Уже совершенно расслабленно, всё для себя решив, он спросил: «Что же про твои номера говорят, что колдовству от Распутина научился, или дуришь зрителей?» То, как я парировал эту провокацию, подняло меня в его глазах на небывалый уровень.

«Волшебство — это вера в себя. И когда тебе это удаётся, то удаётся и всё остальное» — привёл ему цитату Гёте.

Глава 5. Люди, как растения

Агент украинских националистов, а по совместительству двух разведок, Германской и Австро — Венгерской, очень захотел пригласить меня на встречу с председателем, Левицьким Костянтином Антоновичем. Доктор юридических наук был гордостью и лидером укронационалистов в теоретической и идеологической части. Резиденция националистов, находилась в Вене, на расстоянии шестисот пятидесяти километров от Цюриха. Узнав о такой возможности, я сразу предложил встретиться: «Хоть прямо завтра, в десять утра». Новость, о том, что я управляю самостоятельно аэропланом, удивила шпиона больше чем слухи о всех моих талантах вместе взятых. Пообещав созвониться с Левицким и после перезвонить в отель, он очень уважительно расстался со мной. «Похоже, что поверил в мои таланты вундеркинда и страшно зауважал» — считал его чувства, такие сумбурные, что никак не могли оформиться в отдельные слова.


После ухода поддельного «украинца», продолжаю размышлять о националистических движениях в мире. Особенно интересует родная Империя. Из истории помню только о черносотенцах в России. Для уточнения обращаюсь к интернету, тут же получая очень полезную информацию. «25 июня 1916 года указ российского царя Николая II «О реквизиции», предусматривающий мобилизацию в армию на тыловые работы 400 тысяч человек «инородческого» мужского населения Центральной Азии и Сибири в возрасте от 19 до 43 лет, стал поводом для масштабных выступлений» — вот где ещё гибли русские, причём больше женщины и дети, оставшиеся в селениях Киргизии, Таджикистана и Казахстана. Мужики все были на фронте, а инородцев в те времена не брали в армию. Не знаю, кто Николаю подсказал, подсунул на подпись подлый указ, принёсший столько зла и смертей, но в моей реальности я этого не допущу. Всех выживших, как русских так и «инородцев», придётся индивидуально программировать для моего дела. Там в основном гибли крестьяне и безграмотные дехкане, которых можно бы оставить на местах проживания, как будущих агентов влияния. Необходимо всем, кто станет моими «зомби — помощниками», внести мои гены. Мудрить особо нечего, назначу «колдунов» из «зомби — помощников», тех же национальных районов. Кому как не народным лекарям «лечить» от порчи, сглаза и стандартных болезней весь народ. Кстати, подобные «сеятели» могут действовать во всех странах, распространяя мой, модифицированный участок генома, заброшенный из будущего из будущего. Похоже, что в этом виртуальном мире вообще нет ничего, кроме этого небольшого кусочка цепочки ДНК, способного принимать биологические излучения из моей реальности. Каждый человек источник слабого электро — магнитного излучения.


Каким — то образом, небольшой участок комплекта аминокислот, а возможно даже молекул воды, приобрёл возможность постоянно транслировать электромагнитное излучение. Попав в телочеловека этого времени, мой генный материал начинает делиться, прежде всего в органах размножения, со временем, проникая во все клетки. Как подсказывает опыт со спаниелем Алексея Романова, для размножения генов подходит и не человеческий организм. Как только что узнал из интернета, (http://testdnk.pro/informacia/dnk-cheloveka-i-banana.html)ДНК человека и банана схожи на пятьдесят процентов. Растения меня пока не интересуют, как и животные, но вот возможность программирования людей, всё более актуальна. Если в первые недели, после проникновения в этот мир, я исключительно развлекался, под маркой «размножения своих генетическихкопий», то последнее время мне такое занятие даже в голову не приходит. Возможно, что приток андрогенов в тело девятилетнего мальчугана, занятое мною, всё же преждевременен. Сейчас, происходит что — то вроде похмелья, после большого загула, — охлаждение половой потребности. Вероятен также самый простой вариант, — излишняя напряжённость по выполнению взятых обязательств, угнетает всякую мужскую активность естественным образом. Если про мужиков иногда говорят, что приток крови к гениталиям сказывается дефицитом кислорода в мозгу, то у меня произошло обратное действие. Недавно даже занялся сводничеством, как старый дед или бабка. Перестаю видеть в людях их человеческие качества, всё больше оцениваю в отношении степени полезности для себя и своего дела.


Кстати, как использовать Сергея, после вложения в него стольких трудов? Он у меня самый первый, самый дорогой и любимый «зомби». Может быть не особенно одарённый природными талантами, но информации я в него закачал преогромное количество. Его привязанность к Азизе, которой придётся мотаться между всеми четырьмя территориями, наталкивает меня на гениальное решение: «Сергей будет моим главным заместителем!» — Именно от его имени и будет твориться вся внутренняя политика, включая культуру и искусство. Особенно в областях творческой деятельности, людям свойственны ошибки и личные предпочтения. Подставлю вместо себя бывшего казачка, чтобы самому, тайно, руководить всеми делами. Рано или поздно придётся выходить из тени. Удобнее считаться вторым лицом, даже сыном или братом лидера. Моя функция будет подобна министру иностранных дел или внешних отношений. Это самое тонкое и сложное дело, которое никому перепоручать нельзя. Уже сейчас, фактически, занимаюсь прикрытием создания новых поселений, воздействуя на Николая второго. Следовательно, на перспективу, нет ничего важнее, чем подготовка почвы для будущего беспроблемного существования моих тайных организаций — территорий. Вот ведь как всё удачно опять получилось! Размышления о будущем Сергея, привело к уточнению моих собственных планов. Время уже перевалило за полдень. Пора навестить будущее руководство России. Как только что выяснилось, в налаживании этих контактов и есть моя главная задача сейчас.


Надежда Константиновна, в два часа дня, в своей маленькой комнатке, принимала гостей. Кроме, уже знакомой мне Инессы Арманд, находилась ещё одна женщина, которая подошла ко мне слегка прихрамывая и погладила по голове. «Познакомься Василий, это тётя Роза, — по праву хозяйки представила нас друг другу тётя Надя, — а это известный вундеркинд о котором мы только что говорили и чьё вино мы сейчас пробуем» — засмеялась Крупская. Бутылка оказалась большая, потому когда в гости к Инессе, только что окончившей уроки, пришла Роза Люксембург, они отправились допивать малагу на квартиру к Ленину. «Владимир Ильич, как всегда, в библиотеке, — объяснила мне его супруга, — а мы вот девичник проводим, решая некоторые вопросы женского феминистского движения» и весело засмеялась, тут же поддержанная остальными соратницами. «Тётю Розу опять ловят чтобы посадить в тюрьму, — уточнила Инесса, которой не понравилось слишком вольное трактование происходящей встречи, — ты, как житель Сибирских каторжных мест, что нам посоветуешь?» — всё же пошутила она. Ни на секунду не задерживаясь, я тут же выдал: «У нас говорят, — раньше сядешь — раньше выйдешь» — женщины засмеялись, но уже не очень весело. Новая знакомая отличалась серьёзностью и молчаливостью. Вполне возможно так сказывалось ожидание скорого ареста. С помощью интернета узнал, что эта маленькая еврейка кандидат юридических наук, имеет много литературных сочинений, переводов и очень уважаема Лениным. В своих трудах, он называл её «орлом, великой коммунисткой, представителем нефальсифицированного, революционного марксизма», подчёркивая, что её работы «…будут полейзнейшим уроком для воспитания поколений коммунистов всего мира». Ленин В.И. «К истории вопроса о диктатуре» (1920). «Пожалуй, стоит побеспокоиться о её спасении от расстрела в девятнадцатом году, — делаю себе отметку в памяти, — умные и авторитетные люди мне будут крайне необходимы после окончания конспирации». «Тётя Роза, — обратился я к новой для меня женщине, — что посоветуете мне почитать, чтобы быть в курсе проблем классовой борьбы?» Гостья чуть не поперхнулась чаем, услышав такой сложный оборот речи от девятилетнего малыша. На этот раз, Инесса и Надежда Константиновна захохотали во весь голос, самодовольно произнося по очереди: «Мы тебе о чём говорили… а ты не верила!?» Совершенно серьёзная дама бальзаковского возраста заметила, желая отвязаться, что необходимо знать несколько языков. Крупская, помня о моей цитате Гегеля, подтвердила, что Маркса и Энгельса я могу читать без перевода. Без тени удивления Роза спросила по немецки: «А как у вас разговорный язык и произношение?» Вежливо ответил на том же языке, что меня учил наш инженер получивший образование в Германии, потому надеюсь, что произношение не очень изменилосьс тех пор. Неожиданно, выслушав мой ответ, тётя Роза выразила на своём лице крайнюю степень удивления: «Где же мог учиться ваш земляк, что приобрёл такое аристократическое произношение?» Возможно удивление не казалось бы таким явным если бы не прежнее нейтральное выражение лица моей собеседницы. Я озадаченно развёл руками, вспомнив, как дублировал манеру говорить императора Германии Вильгельма второго, после длительной беседы с ним. «Получается, что немецкие лётчики, доставившие меня в Цюрих, тоже были аристократами?» — понял я, анализируя общение с асами. В пору расцвета воздухоплавания, как иавтомобильных гонок чуть позже, сложными техническими видами спорта и войны увлекались самые состоятельные и знатные господа. Легендарный лётчик, «Красный Барон» Манфред фон Рихтгофен (1892–1918) погибший в двадцать пять лет, лучшее тому доказательство. Начало войны он встретил в конной гвардии, как было положено воинам дворянского происхождения. Тяга ко всему передовому и опасному привела его в авиацию, а затем, он возглавил авиационную эскадрилью. Такого орла тоже было бы не плохо иметь в своём отряде. Только его гибель придётся обставить более туманно, чем на самом деле.


Возвращаюсь к теме нашего инженера, знатока немецкого языка, признаюсь: «Так он для Кургана как аристократ» — Его отец один из богатейших купцов первой гильдии. Конечно и сына своего пристроил учиться в Германии на лучшее место. Тётя Роза вставила с улыбочкой: «А возможно, он просто нанял ему лучших в Германии репетиторов немецкого языка, вот и всё». Инесса Арманд радостно поддержала: «Нашему Василию просто повезло брать уроки у такого богатого промышленника». Люксембург, с некоторым подозрением, поинтересовалась, за какие такие заслуги, богатей, давал мне уроки произношения. Пришлось рассказывать, как я нарисовал его потрет, который ему очень понравился. «Он предложил мне денег, — равнодушно сообщил слушателям, — но я отказался, попросив дать мне уроки правильного произношения, вот и всё». Женщины радостно заспорили, кто первой будет позировать. Подняв руку я предложил дать мне листок бумаги и карандаш, пообещав не занять много времени на рисунок. «Не картину же буду делать, — объяснил снисходительно, — на простой набросок и десяти минут хватит». Выдав мне требуемое, женщины продолжали спорить о природе гениальности человека, вундеркиндов в частности. Сошлись на мнении, что через некоторое время, большая часть способностей может исчезнуть. Тётя Надя вспомнила Евангелие от Луки (гл. 12, ст. 48), где сказано: «… И от всякого, кому дано много, много и потребуется; и кому много вверено, с того больше взыщут». Раздумывая над этой мыслью, понял верность своих громадных замыслов. Разве буду чувствовать себя полностью реализованным если ограничусь успехом у женщин и накоплением собственного богатства. Будь у меня сколь угодно много денег, сами по себе они не принесут мне радости. Финансы, это только возможности, весь вопрос как я их реализую. Как таланты, на меня свалившиеся в этой виртуальной реальности, всего лишь способности, которые должен применить в верном направлении. Направление, как мне кажется, выбрал вполне достойное, — помогать людям стать лучше. Конечно, я не педагог, но разве есть у человека задача значительнее, чем работать для совершенствования будущих поколений? Так или иначе, мы все и всегда заняты только этим. Неважно, кто и чем занят на работе, итоговая цель нашего общества поднять уровень сознания потомков чуть выше чем наш. За этими высокими размышлениями, увлёкшись, нарисовал слишком безукоризненно, все три женских портрета. Разглядывая свой, Роза Люксембург, глубокомысленно отметила: «Теперь понятно, почему богатей не пожалел времени для твоего обучения». Тётя Надя восторженно потрясла листком: «А какая я красавица получилась!» — И глаза уже не выкатываются. Инесса равнодушно заметила, внимательно разглядывая свой рисунок, что очи у ней уже и так нормальные. — похоже ты Наденька вылечилась наконец? Крупская достала из ящика комода зеркало на ручке и принялась внимательно разглядывать себя. «Ведь действительно, последствия «базедки» пропали» — ещё не веря полностью, прошептала она сама себе. — Василёк, неужели это твоё лекарство подействовало? Гостьи вопросительно уставились на хозяйку, ожидая продолжения темы. Первой не выдержала самая молодая, — Инесса: «Ты, Константиновна, не крути, давай всё докладывай». Тётя Надя подробно рассказала как в самый первый раз, при нашей встрече, я пообещал вылечить Владимира Ильича от поноса, а её от базедовой болезни. Инесса отлично помнила как встретила меня у Ленина, но разговоры о лекарстве приготовленном на капле мёда, посчитала шуткой или розыгрышем. «Тем более, — она вопросительно посмотрела на Крупскую, — после ухода Васи вы мне ничего толком и не рассказали». Хозяйка рассмеялась, признавшись, что Ленин запретил ей рассказывать о сомнительном «лечении» его поноса подхваченном в новом кафе «Вольтер» на сходке у дадаистов. Продолжающая спокойно сидеть Роза, спросила с интересом: «Ты нам Вася скажи лучше, что будет дальше с Наденькой?» — ей требуется продолжение курса лечения? Чего ждать в будущем, после такого серьёзного заболевания? Отлично видел её личный интерес, — если получится, с моей помощью, облегчить боли в хромой с детства ноге. «Не знаю точно, — произнёс задумчиво, — но в соседней деревне был подобный случай, так баба потом троих родила и была здорова». Тётя Надя заразительно рассмеялась и с трудом удерживая серьёзность, проговорила: «Так то баба, выросшая на свежем воздухе да на парном молоке, а я замученная каторгами и конспирацией революционерка». Не приняв весёлый настрой, всё так же серьёзно, я продолжил: «У меня женщины и в пятьдесят пять лет рожали, если хотели» — и равнодушно отхлебнул уже остывающий чай. В неожиданно наступившей тишине все уставились на меня. «А мне диагноз можешь поставить? — полюбопытствовала тётя Роза, — какое место у меня больное?» Женщины отлично всё знали, потому, затаив дыхание, ждали моего согласия. Я молча отставил чашку подальше от края стола и соскочив со стула, быстро подошёл к женщине. Взяв за руку, положил свою ладонь на её и уставившись в пол, выждал паузу, для нагнетания должной торжественности. «Страдания вижу с самого детства, — начал говорить сонным, безжизненным голосом, — боли от детей не вижу» — Наверное детей не было. — Болезненность и сейчас случается от того же, что и в детстве. Первой и единственной, захлопала в ладоши Инесса Арманд, выкрикивая радостно: «Угадал Василёк! Вот молодец!» Более спокойная Надежда Константиновна, поинтересовалась практической пользой моего видения прошлого. Обернувшись к хозяйке, деланно огорчённо и угрожающе окая, сказал: «Вот обижусь на кого из баб, того заставляю двойню рожать» — ты бы, тётя Надя поосторожнее с Сибирскими ведунами шутила. — и показал язык, рассмешив всех окончательно. Шутка сняла напряжение, чуть было не ставшее гнетущим. Молчаливая Роза Люксембург, проговорила сквозь смех: «Нам с Надеждой ещё можно тебя злить, а вот Инессе совсем опасно, ведь у неё уже четверо детей» — и все опять засмеялись вместе со мной. Успокоившись, обратился ко всем сразу: «Конечно я немножко блефую». Признался честно, что определил заболевание тёти Розы сразу, как только зашёл. «Правый ботинок имеет в три раза более толстую подошву, чтобы сделать удобнее ходьбу при укороченной ноге» — раскрыл секрет своей прозорливости. Одновременно, также серьёзно, успокоил: «Но от болей я точно помогу, стоит принять капельку того мёда, что я оставил тёте Наде с дядей Володей прошлый раз» — вопросительно перевёл взгляд на хозяйку, сразу поднявшуюся с места. «Чтобы помогло моё лечение, вам надо распространять, раздаривать, это «лекарство» на меду, всем встречающимся людям» — наставительно проповедовал, пока революционерка не принесла баночку с мёдом. Ещё раз повторил особенности размножения его лекарственных свойств и все женщины приняли по половине чайной ложечки медового элексира, запив рюмочкой малаги. Сославшись на юный возраст для слишком частой дегустации этого вина, попросил разрешения откланяться. На прощание, тётя Надя погладила меня по голове и произнесла, обращаясь ко всем присутствующим: «Каждый раз как Василий к нам приходит, он что нибудь да дарит, всё более и более ценное, — указала на рисунок в руках Инессы, — а сегодня он дал самое ценное, добрую надежду на будущее всем нам!» Повинуясь женскому материнскому инстинкту, все присутствующие подруги обняли меня и поцеловали, а тётя Роза, даже всплакнула, когда я обошёл всех перед уходом. Спускаясь по крутой и узкой лестнице, твёрдо решил помочь Розе Люксембург. Её труп будет легко подделать, так как после убийства её сбросят в Ландверканал около Тиргартен парка, где его найдут только спустя пять месяцев. Пробежав по Шпигельгассе, помахал рукой тёте Наде, наблюдающей из окна и поторопился свернуть на Обере Цойне, чтобы быстрее телепортироваться в Китай, где меня давно вспоминали.


Собственно в Китае я имел только одну разведанную точку для переноса. Заброшенное высокогорное плато над долиной рисовых полей, где пацаны угощали меня креветками, также было пустынно, как и в прошлый раз. На пятьдесят километров вокруг я не увидел человеческого жилья. Время в поднебесной было уже вечернее, но видимость оставалась отличной. Кроме этого места я не останавливался здесь, не видел никого кроме двух китайских «кашеваров», вернее креветко-заготовителей. Тем более удивительным казался такой сильный призыв, не оформленный в слова. Зависнув над знакомой площадкой, определил направление для следующего перемещения. Через три «скачка» спокойно входил в небольшое селение, никак не обозначенное на гугловской карте из интернета. Возможно к двадцать первому веку оно уже исчезло. Любопытно будет узнать, название реки сейчас то же самое, Феншуй ривер (Fenshui River)?

Всё оказалось проще, но одновременно и необычно для моего здесь пребывания. В одной из крайних тростниковых хижин собралась компания вызывающая именно меня! Оказывается, родители одного из парней обеспокоились рассказами сына о белом призраке не умеющем правильно есть креветок. Фантазия паренька была настолько живой и буйной, что он вообразил, что я исчез, как только скрылся из вида. Просидев с напарником ещё немного, любознательный парень решил проверить, куда я мог уйти помимо тростниковой рощи, вершины которой не качались от моего передвижения. Именно после этой проверки, он и сдвинулся, как считали многие в деревне. Справа и слева от моего передполагаемого пути были непроходимые болота. Дорога была только вперёд, но сколько он не пытался проходить, не касаясь стеблей молодого бамбука, этого никогда не получалось. Напарник его, наблюдая издали, сразу замечал движение. Но самое главное, на расстоянии трёх дней пути, никто в округе не видел белых людей. Сами мальчишки, тоже никогда не видели европейцев и знали о их облике только по рассказам. Взрослого белого, случайно попавшего к ним ещё можно было вообразить, но европеоидного ребёнка говорящего по китайски, просто невозможно представить. Два дня все соседи слушали его россказни о «белом демоне» по имени Ва Си Ли, пока родители не призвали китайского ву, из соседней деревни, выше по реке. Шаман поступил просто. Налив, всем заинтересованным лицам, вкусного чая с отваром мака, погрузил всех в гипнотический сон заставив думать о демоне Ва Си Ли. Всю информацию я считал из воспоминаний самого колдуна и родителей, обратившихся к нему. Парень находился в полном трансе, по причине психологической измученности все последние дни. Сам колдун, тоже попивал чай, но только без опиума. Минут через пятнадцать он всех разбудил, пообещав постепенное выздоровление сына. При осложнениях советовал поить «волшебным» чаем, который им тоже вручил. Внутренне колдун ликовал, за такую ерундовую работу он получил пять юаней серебром восемьсот девяностой пробы, весом в двадцать шесть грамм, да ещё шесть кур в придачу. «Вот сволочь, — подумал я, — за более полезные «лечения» у себя в деревне, я не брал больше двух кур». Проводив посетителей, «лекарь» собрался спать, когда перед дверями своей хижины он услышал осторожное и вежливое покашливание. Решив, что это очередной клиент, выбравший ночь для тайного посещения колдуна, пошёл открывать дверь снова. За приворотным зельем или за отравой, чаще всего, приходили именно по ночам. Подобные визиты сулили всегда большую выгоду. Он удивился бы, если бы в очередной деревне не нашлось селян не озабоченных этими вечными проблемами. Я сам, ещё не знал какой план действий выберу, когда он открывал дверь. Экзаменационный режим работы мозга включился автоматически. Просканировав в доли секунды всё его сознание, его прошлое и недалёкое будущее, принял оптимальное решение. Испытывая эмоциональный подъём от той безграничной власти над человеком, которая мне открылась, без приглашения метнулся в самый тёмный угол и уселся на циновку. Старания клиентов скрыть своё лицо не редкость в его работе, что я уже отлично знал. Говоря нарочито чужим голосом, мне легко удалось оправдать иностранный акцент, всё тем же желанием быть неузнаным. Кинув ему золотые двадцать крон Австро — Венгрии, всё также скрывая себя, изложил свою просьбу, помочь мне в благом деле. Опытный делец сразу почувствовал не малую выгоду. «Да, — поддержал я его невысказанные мысли, — работа предполагается не на один год» — и оплачиваться будет достойно. Хозяин немного испугался моей проницательности, но быстро успокоился, решив, что золотая монета, явно оплата, не за одно посещение. Решив придерживаться рамок естественности происходящего, информировал «лекаря» о новой болезни, которая идёт из Европы. «В борьбе с ней бессильны все лекарства, — пугал его без сожаления, — вымрут все без исключения» — и повернулся к нему. Он некоторое время смотрел с ужасом на моё европейское лицо, пока не грохнулся в обморок от страха. Только полчаса назад ему в подробностях описывали приметы, увиденные им сейчас воочию. «Теперь то от меня не скрыться, — весело строил планы по использованию это шарлатана, — теперь тебя не казнят по осени за распространение наркотиков» — а уж сдохнуть с перепугу, у меня на глазах, даже не стоит и мечтать. «Ты у меня ещё поработаешь на благо Российской Империи» — подошёл к нему с самыми серьёзными намерениями. Пока он валялся без сознания, заменил его пятидесятилетнее тело тридцатилетним и быстро привёл в чувства. Мужик очень перспективный, шустрый и деловой и упускать такого, просто грех. Е Сан Лун только начал подниматься, как я назвав его вежливо по имени, спросил, стоит ли представляться мне. Занятыйразмышлениями, пытаясь вспомнить как меня называл «одержимый» мальчик, он перестал бояться, что мне и требовалось. Наконец, припомнив всё, что говорил мальчик, назвал моё имя на китайский манер. В голове, в это время, он перебирал варианты причин моего появления. Шарлатан всё больше склонялся к моему интересу в том мальчишке, которого только что приводили родители. Не став его разуверять, поддержал версию: «Этот парень и ещё тысяча таких же, будут тебе помогать спасать Китай от грозящей беды». — Через год наступит страшный мор во всём мире, который можем предотвратить или задержать только мы с тобой. «Задача твоя проста, — безапелляционно информировал я его, — заранее готовить иммунитет своих земляков — китайцев к этой заразе. На удивление, ведун понял всё мною сказанное. Но самое главное, он принял моё поручение как должное, и потребовал приказов для начал его действий. Дальнейший разговор сводился к выяснению и уточнению деталей внесения в народ моего «лекарства». На минуту исчезнув из фанзы, вернулся с горшком мёда. Прямо при вербуемом китайце, внёс в содержимое горшка мой генный материал, как обычно капнув своей крови. Научил шамана способам дальнейшего использования «лекарства». Он спросил меня о возможности добавления капли «освящённого» мёда в еду, перед тепловой обработкой. С ответом на этот вопрос я немного завис, но чтобы не показать вида, быстро собрался и велел не греть мёд, так как он теряет свои лечебные свойства. Лучше перестраховаться, иначе много ценного продукта может быть испорчено кипячением. Приказал обустраивать бесплатные чайные, нанимая учеников и последователей, не объясняя нашей основной задачи. Давно почувствовал его безграничную веру в меня. — Объявишь, что тебе явился посланник от Бянь Цяо и дал это лекарство для продления жизни китайцам. Мой новый помощник низко склонился в поклоне, а потом и вовсе упал на пол. Его преклонение было абсолютно искренним. Колдун Ву готов был отдать всё, что имеет! В уме он подсчитывал, сколько может выручить, продав дом и землю, чтобы содержать учеников. Прервал его размышления смехом, указывая: «Дом с землёй не продавай, а лучше купи ещё земли и строй много жилищ для твоих последователей» — показал ему рукой, подниматься с пола. — Денег я тебе на первое время дам сколько нужно. Со временем буду присылать работников и помощников. — Как буду нужен, только подумай обо мне, постараюсь появиться быстрее, как сегодня. Улыбнулся, пожал руку на прощанье и на его глазах, театрально «испарился».


Сгустившийся сумрак, в этой части света, подсказывает мне возможность незаметного появления в других районах Азии. Знакомый мне Сиам, активно обрабатывается самим королём, но вот соседние регионы, — Вьетнам, Бирма, Бангладеш, Непал и Индия выпадают из моего внимания. Калимантан, Филлипины, Индонезия и Папуа — Новая Гвинея, Шри — Ланка, даже сама Австралия, пока колонии Англии. После победы Октябрьской революции, в мире начнётся подъём национально — освободительного движения. Не собираюсь свергать англичан, но ко времени моего открытия цивилизации, мне нужны будут симпатизирующие по всему миру. До тысяча девятьсот двадцатого года я обязан активно размножать моё клан. Рождённым в эти годы, ко времени начала Великой Отечественной Войны, будет по двадцать — двадцать четыре года. Самый активный и деятельный контингент всех революций и бунтов. Никто не удивится, когда молодёжь, благополучных Британских колоний, вдруг выступит против своих отцов и дедов, за свободу чужих им азиатов, негров или австралийцев. Во главе будущих свободных стран, встанут молодые малайцы, индийцы, китайцы — генетически связанные со мной. России останется, только обеспечить юным государствам неприкосновенность и поддержку во всех их начинаниях. Учитывая поголовную безграмотность и дикость, лучший вариант продвижения моих генов, — шаманы, лекари, руководители племён и народов.

За два следующих часа, посетил более десятка перспективных территорий. Теперь уверен, что за неделю освою все населённые места Земли. Через неделю — две, проверю и заменю другими, неактивных или неумелых помощников. Благо время ещё есть. Целых четыре года впереди! Самые важные регионы, расположенные в экваториальной зоне, отметил не одним, а несколькими агентами. Сингапур, Калимантан, Индонезия крайне необходимы для будущих пусков космических ракет. Я уже решил, для совершенствования своего виртуального переноса во времени, развивать и космические технологии совместно с компьютерными.


Если честно, идея запуска в космос собственного спутника, для фиксации реликтовых излучений галактики, пришла не так уж давно. Если моим компьютерщикам, через пять лет удастся построить собственный компьютер на углеродных нанотрубках, то средства появятся. Деньги и научный авторитет, в моём, реальном мире, я буду иметь достаточные, чтобы обосновать необходимость создания собственного спутника. Если, к тому — же, сам смогу построить космическую ракету в 2016 году, то запретить эксперимент мне никто не сможет. Когда получится записать звучание космического излучения более длительное время, кто знает, может быть я смогу проникнуть на большее время назад, в прошлое земли?

Оставить Азию пришлось по причине полной темноты и наступления ночи. На будущее, заметил, что все подобного рода вербовочныедействия, лучше проводить именно вечером или даже ночью. В темное время суток у человека появляется неуверенность, тревожность и страх. Пользуясь нестабильной психикой кандидатов, удаётся моментально убеждать их в своей сверхъестественности и склонять к работе на себя. Первый опыт подобной обработки я применил днём, на пикнике под Курганом. В целом тоже, никаких проблем с теми бандитами не имею, слушаются не за страх а за совесть. «А как же может быть иначе, — удивляюсь сам себе, — если я показываю «клиентам», что полностью читаю их мысли, что я сверхчеловек?» «Подожди…! — говорю сам себе, — есть много важных мелочей, которые на месте не сумела проанализировать. Занятый своими мыслями, во время их обработки, не прислушивался к невербальным тонким ощущениям рекрутируемых. К окончанию «гастролей», так уверился в своём успехе, что даже не слушал мысли аборигенов, — тупо читал текст, опробованный уже не раз, и ждал полного повиновения. Благо, что память оставалась поистине железной, вернее, — компьютерной. Каждую секунду разговора, с каждым из «окученных» фигурантов, мог повторить с точным сохранением всех интонаций. Некоторый языки были мне незнакомы, потому «беседу» проводил мыслеобразами, что оказывало ещё более устрашающее действие. Отлично помню все, самые мимолётные, чувства «собеседников». Ощущений мелькало столько, что вынужден был отсеивать, большую их часть, оставляя важные для моей миссии. Таким образом я пропустил очень интересный момент, присутствующий в ощущениях всех «новообращёных» сегодня. Они все, немного гордились! Действительно! Теперь припоминаю точно, именно это переживание ими ощущалось! Некоторые стыдились, прятали его как можно глубже. Во всяком случае, никто не зацикливался на нём настолько, чтобы доводить анализ ощущения до словесной формулировки. Почти все, приняли меня за дьявола, или что там у них бывает сверхъестественное. Тем не менее все гордились моим вниманием к ним. Ощущение избранности, заставляло гордиться, даже если выбран самым большим в мире злом для свершения величайшей беды! Кто — то, после моего опыта, ещё будет спорить о вреде авторитетов? Любой авторитет создаётся обществом для себя, чтобы не рассуждать, не анализировать, не тянуть драгоценное время, а поступать быстро и чётко согласно указаниям заслуженного мыслителя, чьи качества не подлежат обсуждению. «Получаетсянеразрешимая двойственность, — продолжаю спокойно теоретизировать в номере своего отеля, — авторитеты нужны и необходимы, в то же время вредны и тормозят прогресс, мешая молодым умам ломать ошибочные стереотипы. Самый простой пример, — утверждение, что земля центр вселенной продержалось тысячелетия, пока противникам удалось его заклеймить ошибочным. Если брать пример из моей практики; для компьютеризации нового, строящегося общества, я позволил отряду учёных выбирать собственный путь и не возразил, когда они остановились на совершенно новом, незнакомом мне способе построения ЧИПов. Меня постоянно беспокоит мысль, — верно ли я поступил? Моё мнение, несомненно авторитетно для исследователей. Потому моя уверенность в их успехе может сыграть решающую роль. Пожалуй, если авторитетный человек покажет учёным, как бы документальный, текст с описанием испытаний индивидуального ракетного ранца, без детального описания устройства, завороженные изобретатели сделают небывалое открытие, считая, что повторили изобретение других. Всё больше убеждаюсь, насколько верный путь выбрал, сосредоточив в своих руках научное руководство развитием моей «коммуны». В будущем, особенно при СССР, стоит применять и это название. Бытовые и технические текущие проблемы оставлю на плечи заместителей, таких как Сергей. КазачокСергей, будет мой главный управляющий, а ему в помощь необходимы начальники отделов строительства, питания, животноводства, медицины…, короче все структуры нормально функционирующего государства. Разве что министерство иностранных дел и военной безопасности я возьму на себя. Мои масштабные фантазии прерывает скребущийся звук в дверях. «Неужели опять взломщик?» — открываю, уже понимая причину прихода гостя.


Две девушки пришли погадать о своё будущем. Самый понятный интерес в их возрасте. Как всегда, из двух друзей, одна ведомая — другая ведущая. Самая высокая, Жаннет, представляющаяся первой, явно инициативный лидер. Миниатюрная белокурая, славянского типа, девушка, скромно назвалась Терезой. Обоим по семнадцать. Как раз сейчас заканчивают престижную женскую гимназию. Естественно, что самый главный вопрос, который их волнует, — как жить дальше. В принципе, у каждой отличные перспективы. Состоятельные родители обеспечили им значительное приданное. Авторитет и связи родственников девушек, позволят занять, будущим зятьям, выгодные позиции в любом бизнесе. Конечно всей информации они мне не докладывают. Подробно исследуя их нехитрые мысли, складываю полную картину, для принятия решения по моему поведению с ними. Свежие приёмы необычного психологического воздействия на жителей Азии, рождают идею смелого эксперимента. Создаю точку сохранения, для возможности возврата назад, на секунду теряя сознание. До начала очередного выступления остаётся чуть более четырёх часов.


Волнения особого не испытываю, но любопытство или азарт, явно зашкаливают, так как самопроизвольно включается механизм разгона психики. Включаются, — повышенная быстрота памяти, интуиция и напрягаются все мышцы, как перед дракой. Сейчас у меня будет бой, почти в прямом смысле этого слова. Я собираюсь завоевать души этих девчонок. Способ не важен, ценится только результат. В отличии от своих агентов в странах Азии, первыми пришли они, а не я к ним. Спокойно, с самым наивным детским видом, дожидаюсь их объяснения своего визита. Вопросы стандартные, как я и ожидал. Высокая Жаннет, интересуется, выходить ли ей за того, кого подыскали родители. Ей самой, будущий жених, не очень нравится. Тереза просто волнуется о своём будущем. Родители стремятся на историческую родину, в Польшу, которая вскоре должна получить независимость. Девушка не очень довольна предстоящим переездом, так как была на родине только один раз, в раннем детстве. Особой необходимости, расставаться с привычным Цюрихом, она не видит. Но и остаться в полюбившейся Швейцарии, всё же, не отваживается. «Иногда самое простое кажется более сложным, — изрекаю малопонятную им фразу и начинаю расшифровывать, — хотели бы вы работать на меня?» — Как вы понимаете фразу, — спрашиваю с улыбкой, — будущее закладывается в прошлом? Девушки озадаченно молчат, не понимая, как мои вопросы относятся к проблемам ими обозначенными. Терпеливо начинаю объяснять, осторожно вводя в курс известных фактов. «Жюль Верн, — как известно, — предсказал созданиесамолётов, подводных лодок, телефонных аппаратов, которые теперь уже созданы» — Народы всех стран мечтали о ковре самолёте, гуслях самогудах, волшебных зеркалах, мечах кладенцах убивающих на расстоянии без участия воина. Слушательницы согласно кивают головами, а Жаннет, удивлённо разводя руками, добавляет: «Это известные факты, но при чём тут наш вопрос о своём будущем?» Вместо ответа, продолжаю гнуть своё: «Значит вы согласны, что ваше будущее сокрыто в прошлом?» — Например ваше будущее может измениться от того, что вы сейчас узнаете. — С этим предположением вы тоже согласны? Рассудительная Тереза, давно уже насторожилась, слушая мои непонятные разглагольствования. Если её подруга инициатор всех начинаний, то полячка негласный мозговой центр. «Очень удобно, — для понимания буду разговаривать с одной, за решением буду обращаться к другой» — иронизирую про себя. Вслух, скромно спрашиваю: «Если вы не хотите фантастического будущего для себя, может мне не стоит рассказывать вам ничего лишнего?» — Ведь знания могут вас непоправимо изменить. Более легкомысленная француженка, смело отвечает: «Да не хочу я знать ничего, что не касается моей судьбы с Мишелем или другим парнем, более подходящим для брака». В моём буфете, хранится хорошее вино, предварительно заряженное моим генным материалом. Тут же находится мёд, лимонад и холодны чай. Девушки выбирают вино, разливая которое, нарочно выдерживаю молчаливую паузу. Как и ожидал, Тереза не выдерживает первой. Слишком сложна её проблема, чтобы ждать простого ответа. «Я согласна работать на вас и узнать информацию способную меня изменить, при условии, что моё будущее будет фантастически интересным» — говорит она спокойно, пока медленно встаёт за рюмкой. Удивлённая такой непривычной инициативой, сокурсница, поступает как и положено подруге, утвердительно кивает головой. «Если вы обе согласны, — тут же ловлю их на слове, вопросительно глядя на Жаннет, — приготовьтесь слушать». Не мудрствуя лукаво, изложил обкатанный вариант грядущей пандемии, способной унести всё человечество с лица планеты. На этот раз, приводил более наукообразные обоснования моей догадки. Под конец, для большей достоверности, признал возможность ошибки. «Может быть ни не всё человечество вымрет, — обнадёжил девушек, — только семьдесят процентов или всего половина». Ошарашенные серьёзностью темы беседы, девчонки не знали что сказать. Наконец Тереза спросила: «А чем мы можем быть полезны в такой огромной, глобальной беде?» — она к месту ввернула новое слово, слышанное недавно. Прежде всего, я напомнил им о своих способности видеть будущее, благодаря которой они и пришли ко мне. — Скажу честно, талант этот нестабилен, — продолжил придавать большей достоверности своим словам. Бывает точно вижу, что ждёт человека, а случается даже имени клиента определить не могу, а предсказывать то надо… Вот и вру часто. Моя откровенность, явно польстила девушкам. Но самая сообразительная, наконец спросила нужное мне: «Так вы действительно видите наше будущее и прошлое, как пишут в афишах, раз посвящаете нас в такие тайны?» — Вы угадали верно, развёл я руками. Например твоего отца, зовут Людвиг, младшую сестру, — Зося. Инициативная подруга перебила своими вопросами: «А как моего мужа будут звать, сколько детей у меня будет?» Почувствовал, что Терезе стало неудобно за свою глупую подругу, влезающую с обывательскими личными проблемами в серьёзный разговор. Слегка недовольно, отшил выступающую: «Какое бы имя я не назвал, сейчас вы меня всё равно не проверите» — Какой смысл знать будущее, если вы всегда сможете его изменить. Важнее попытаться изменить будущее основываясь на глубоких знаниях прошлого и настоящего. Например, уверен, что сегодня утром, одна из вас, мастурбировала в ванной. Белокурая гостья торопливо перебила меня, уточняя: «Так что же вы предлагаете нам, чтобы мы смогли своё будущее сделать чуть лучше?» Видел как покраснела и опустила глаза высокая Жаннет. Понял, что теперь она будет молчать, опасаясь продолжения моих видений из её прошлого. Обращаясь к обоим, сказал очень серьёзно: «Я не предлагаю сделать вам лучшее будущее» — Я предлагаю вам иметь его. Последние слова произнёс таким грозным шёпотом, что Тереза даже подскочила со стула. «Что же мы должны за этот дар? — перехватила она инициативу, — Ведь вы наверняка дорого попросите?» Читая мысли девушек, вдруг понял, что для полной их уверенности мне необходимо запросить немалую цену. Ну не принято в Западном обществе делать благодеяния не рассчитывая на выгоду. В любом случае, необходимо придумать правдоподобное объяснение причин моей заботы о будущем девушек и мира. Сказал просто: «Мне было видение, что я обязан спасти человечество» — Только таким способом я смогу заслужить собственную жизнь. Мне дано право помогать другим, для чего и хочу привлечь вас. «Работать вы будете на меня, — не давая опомниться, продолжал, — спасая всё человечество» — Чем больше спасёте, тем выше будет будущая награда. Можно привлекать других людей в свои помощники. «Если вы согласны, то к работе нужно приступить прямо сейчас» — завершил свою небольшую речь. Знал, что мой расчёт абсолютно верен. Молодость слушательниц и веяния социальной революции, давно подготовили почву для моих пафосных заявлений. «Призрак коммунизма» не зря «бродил по Европе» уже несколько десятков лет. Сработал также феномен избранности. Ну как же, они выбраны из миллионов Европейцев, Сибирским мальчиком — пророком, чтобы спасти мир. Больших отличий в вербовке по сравнению с азиатами я не заметил. Скорее, с интеллигентными людьми, всё происходило проще. Умные люди сами додумывали удобные себе причины согласиться с моим принуждением. «Вот в чём скрыта вся ловкость управления людьми, — понял я отвлекаясь от основной задачи, — убеди, что твоё предложение выгодно, тогда все силы ума своего человек приложит чтобы себя же обмануть!» Для закрепления результата, решил провести «обряд посвящения», который обязан убедить моих помощниц ещё больше. «Прежде, необходимо предохранить вас от будущего заболевания и смерти» — Сапожник без сапог не может считаться хорошим профессионалом. Вы, излечивая других, должны обладать универсальным иммунитетом ко всевозможным болезням. «Вы согласны получить «лекарство» повышенной эффективности действия, — спросил я с нажимом, — или как всем, просто накапать пипеткой в чай?» Более мудрая полячка опять отличилась, попросив прежде объяснить разницу. Даже добавила в конце, издевательски: «Если вам, конечно, будет не очень трудно, уважаемый Василий». Пришлось вернуться в своей, хорошо обкатанной, легенде влияния полового возбуждения на степень усвояемости «лекарств». Первой врубилась, тут же согласившись, любительница мастурбации — Жаннет. Мне оставалось только подтвердить её догадку. Да, вам нужно достичь определённой степени всплеска энергии либидо, чтобы моё «лекарство» оказало максимально действенное влияние на ваш организм. Белокурая полячка подняла руку как на уроке и дождавшись разрешения спросила: «Значит мы, должны вводить людям «лекарство» только добиваясь их вожделения?» Успокоил, что степень необходимого возбуждения могу определить только я, потому если им понадобится добиться максимального оздоровления, они должны вызывать меня. В её умной головке тут же начал формироваться другой вопрос, который я решил предупредить. — Да, меня вы можете вызвать в любой момент в любом месте земного шара. Я могу ещё больше вам рассказать удивительных нюансов, которые вам потребуется знать и уметь, но, следует делать всё по порядку. Сейчас вам нужно решить главное, будете ли вы сексуально возбуждаться или нет?


Западные девушки явно отличались, своим поведением, от западносибирских. Тереза молча закрыла на щеколду дверь и стала неторопливо раздеваться. Читая её мысли, понял, что она совершенно не воспринимает меня за мужчину. Её младший брат, чуть младше меня, отец и мать не стесняются ходить вместе в баню, почему такое важное дело требует особого отношения. Славянская подруга недолго удивлялась решительности одноклассницы. Тереза отлично знала простоту нравов Западного общества. «Ты так и будешь за нами подсматривать? — проворчала недовольно, — маленький ещё, а уже интересуешься» — и вопросительно поглядела на меня. Я встал и строго отметил: «Если мы с вами теперь одна команда, почему должны стесняться каких то естественных позывов?» — не спеша начал раздеваться. — Это чтобы вам не было так одиноко и непривычно. — Пояснил чуть погодя. — К сожалению, полноценных половых чувств мой организм ещё не проявляет, — Тереза глупо хихикнула. — Да, — продолжил я свою речь, — у меня пока не стоит как у взрослого мужика, но я могу точно определить, в какой момент вы испытаете достаточную степень вожделения чтобы действие лекарства оказалось максимально эффективно. «Кстати, — обратил я внимание на себя, — раздеться мне нужно было не только из солидарности с вами» — Планирую помогать вам, но сразу скажу, как только достигнем желаемого. Если захотите, можете продолжать без меня, дальше уже сами. Тереза заинтересовалась развитостью моих мускулов, потом игриво сказала: «Жаль, что у тебя не все мускулы ещё достаточно развиты» — и с озорством глянула на подругу. В ответ, так же иронично ответил: «Как раз мускулы полового члена я развил путём специальных тренировок» — смотрите? Через две минуты, извивающихся движений всем телом, мой половой член начал медленно расти и подниматься. «Держится только тридцать минут, — деловито проинформировал девушек, — если нужен, успевайте использовать». — Кстати, размеры и твёрдость могу увеличивать в больших параметрах, на любой вкус и настроение. «Меня научили женщины у нас дома» — пояснил равнодушно. Тереза попросила прикрыть шторы, для создания интимного полумрака. Почти пятнадцать минут наблюдал за их попытками возбудить себя классическим трением клитора, пока Жаннет не выкрикнула недовольно: «Не получается никак, наверное ты мешаешь, а ведь обещал помогать». Как неумелым ученицам, объяснил, что им нужно совершенствовать умение возбуждаться и возбуждать других. — Тех, кого вы решите наградить сверхздоровьем, как я вас. — Ничего сложного в этом нет. — Разве — что желательно побыстрее добиваться нужного результата. — Смотрите и запоминайте внимательно, то, что буду делать с Терезой. Уложив её на кровать, не переставал объяснять технические тонкости процесса возбуждения у мужчин и у женщин. От монотонной речи девушка начала успокаиваться. Ситуация изменилась, когда тем же успокаивающим голосом стал сопровождать массаж её спины, ягодиц и бёдер. Заметив, как у неё стали подёргиваться ягодицы, когда гладил внутреннюю поверхность бёдер, обратил жестами, внимание наблюдающей девушки. Поманив рукой Жаннет, показал чтобы она продолжала ласки вместо меня, а сам стал возбуждать новенькую. Моя речь не прекращалась, но воспринималась всеми как приятный фон, скрывающий главное. Этот приём я знал из классической психологии. Связанные приятными моментами факты, такие как звук и тембр голоса, запах, лицо человека … всё это врезается в память и в будущем будет служить своеобразным катализатором повторения приятных ощущений. Я просто пользовался поводом привязать к себе девушек не только рассудочно, но и на подсознательном уровне. Они обе молчали, пока я объяснял правила ускоренного возбуждения, замолчал, и принялся целовать там, где только что разогрел тело массажем. Жаннет была моим передаточным звеном. Но звеном благодарным, как я сразу заметил по прогибающейся спине девушки в ответ на мои ласки, её половых губ, осторожными поцелуями. Полячка Тереза уже не могла лежать спокойно на животе и встала на широко разведённые колени, задрав высоко попу, лицом зарывшись в подушку. Показывать порядок действий Жаннет уже не было необходимости. Она возбудилась не меньше своей подруги наблюдая сокращения мышц бёдер. С трудом оттащил мою «заместительницу», занял классическую позу кобеля над сильно вывернутым задом полячки. «Уволенная» девушка уселась прямо на пол засунув обе своих руки себе между ног. Закусив нижнюю губу она хотелалюбоваться процессом полового соития максимально близко. Выбрав оптимальную толщину члена я осторожно ввёл его во влагалище, дрожащей от нетерпения девушки. Возможно от перерыва в практике, но ощущения слияния в общем экстазе, на этот раз, воспринимались совершенно по новому. Мои собственные чувства, странным образом дублировались с её чувствами, которые я переживал так же ярко и сильно. Мой разум самца, как бы управлялся желаниями женщины в которой я находился. Она, или уже я ставший ею, мечтала о касании дна влагалища, о чуть большем давлении на верхнюю стенку моим поршнем, что я тут же выполнял. Не прошло и нескольких минут, как результатом работы странного тандема стал сверх оргазм, — сквирт, редко достигаемый в обыденной жизни. Такого экстаза я ещё не испытывал ни разу в этой виртуальности. Если быть честным до конца, в реальной жизни такого тоже не случалось. «Естественно, в реальности я никогда не мог ощущать себя одновременно в двух телах» — подумал я с улыбкой. Улыбка неимоверного блаженства застыла на моём лице, понял я, когда немного пришёл в себя. В коридоре послышались шаги и сразу же стук в дверь, обеспокоенного криками дежурного. Не говоря ни слова, приказал забыть ему последние пять минут жизни, что он тут же выполнил и пошёл, бормоча ругательства по поводу его необъяснимого появления на втором этаже отеля. Жаннет, напрягая все силы, стащила обалдевшую, всё ещё в эйфории, подругу с кровати. С трудом понял, что меня тянет в постель голая зарёванная брюнетка. Девушка тоже испытала экстаз, понял я чуть углубившись в её переживания. «Только один вид переживаемого нами с Терезой, вызвал подобную степень возбуждения» — радовался я за себя и недавнюю свою любовницу. Новая фаворитка жадно целовала моё лицо, повторяя все мои недавние действия по возбуждению её самой и подруги. Возбуждение овладело мной очень скоро, после чего взял инициативу в свои руки. Не знаю, мазохист ли я, когда стремлюсь доставить партнёру максимальное удовольствие. Теперь, когда я научился получать двойное наслаждение, удовольствие женщины это уже моё собственное. Они, теперь не существуют отдельно одно от другого, а как бы складываются, суммируются, что увеличивает воздействие и удовольствие. Почему этот эффект проявился только сейчас, понять не могу. Возможно организм отдохнул после гиперактивных последних дней и ночей, проведённых в Кургане. Нельзя исключать своеобразной награды меня за верно выбранный путь в этой виртуальности. Если, всё же есть кто то высший, наблюдающий мою «жизнь — игру», возможно таким способом он стимулирует меня на активность в интересной ему сексуальной области. В любом случае, который раз убеждаюсь, сексуальная привязанность привязывает людей больше всяких других мотивов. Людей, особенно женщин, положено любить и ухаживать за ними постоянно, только тогда можно ждать положительных результатов.

«Люди, как растения, которые не растут удачно, если за ними нет хорошего ухода». Шарль Луи Монтескье

Глава 6. Делать то, что доставляет удовольствие

Наше с девушками, «лечение» продолжалось более трёх часов. Последние дни, заметил за собой привычку отмечать время потраченное на то или иное занятие. Если верна пословица, — «Счастливые часов не наблюдают», то я стал несчастен. Но как можно считать напрасным, время, израсходованное на любовь. Мне всё в этой жизни доставляет удовольствие, а время отмечаю только для того, чтобы больше успеть испытать. Сегодня предпоследнее выступление в этом городе. Пятый раз выходить на одну и ту же сцену могло бы надоесть, если бы каждый вечер я не придумывал небольшие изменения в программе. Заметил, что новые выступления, начинаю всегда немного по иному. Делаю не только изменения для разнообразия, но меняю слова для лучшего восприятия зрителями. Самое простое занятие, со временем открывает столько нюансов и деталей, что только удивляюсь, как раньше мог их не замечать. Самым полезны достижением этой недели, считаю усовершенствование способностей считывать мысли больших масс людей. Первые концерты проходили совершенно не управляемыми. Теперь, уже научился чтению мыслей больших масс людей с вычленением отдельных размышлений, отклоняющихся от общего настроения толпы. Отлично понимал, что в скором времени, с наступлением народных волнений в России, мне придётся чаще разбираться с психологией толпы. «Когда сто человек стоят друг возле друга, каждый теряет свой рассудок и получает какой-то другой». Фридрих Ницше. Размышлял о предстоящем общении со Швейцарской публикой, ещё не простившись с моими гостьями.


Расставаясь со своими новыми помощницами, уже деловито и серьёзно, обговорил их обязанности по распространению моего «лекарства» среди населения Европы. По данным интернета, здесь погибнет от испанки, от двух до пяти миллионов человек. Грипп поражал совершенно здоровых, молодых и сильных, граждан. Мои территории, по скромным подсчётам, могли вместить до ста миллионов человек. Единственная проблема, недостаточная продуктовая базы для питания быстро растущей популяции. Моих помощниц, подобные вопросы не касались, потому выдав им медовые растворы, научил способам увеличения их количества. Тереза, как оказалось, могла стать моим распространителем в Польше, Белоруссии, Молдавии, Словакии и Западной Украине. Жаннет, благодаря своему французскому происхождению, бралась руководить тайным распространением противогриппозного «лекарства» во Франции и Бельгии. Раскрывать секрет строго запретил в целях предупреждения паники. Особо подробно беседовал с полячкой. Обсудили возможность её участия в правительственных структурах вновь создаваемой, независимой страны. Советовал заняться здравоохранением или культурой, где работают с большими массами населения. Как оказалось, её отец был одним из лидеров национально — освободительного движения Польшы, почему и вынужден был бежать в Швейцарию пятнадцать лет назад. Идея пробраться в политическое руководство, понравилась мне ещё больше. «Ведь тогда, ты можешь раздавать наши таблетки как профилактическое лекарство во всех учреждениях культуры, образования и промышленности» — радостно обнял я девушку. Жаннет, немного обиженная повышенным вниманием к подруге, ревниво заметила, что её дядя тоже занимает важный правительственный пост во Франции. Пришлось обнять и её. Посоветовал вести самую обычную жизнь для девушек их возраста и сословия. Обещал посодействовать замужеству с лучшими женихами Европы, чем рассмешил молодых гимназисток. Уже перед самым уходом, намекнул, что денежные проблемы не будут играть никакой роли, пока девушки будут работать для блага всего человечества. Чрезвычайно растроганные, обнадёженные и радостные, они дружно вышли из номера, громко пересмеиваясь.


Хильда и смотрительница зала уже не опасались моего опоздания, спокойно пили кофе, обсуждая местные сплетни. Билеты проданы уже на завтрашний день, так велик был спрос. Намеки тёти Хильды, остаться ещё на недельку, сразу отмёл. Слишком много дел накопилось в моих разросшихся территориях. Но ей ответил просто: «Соскучился по родным местам». Пошёл второй месяц моего пребывания в этой виртуальной реальности, но у меня присутствовало стойкое ощущение, что настоящими делами я ещё и не занимался. Мои выступления перед публикой, с песнями, игрой на музыкальных инструментах, подобны скоморошеству. Весь этот месяц, как будто бы играл в песочнице, тренируясь перед предстоящей серьёзной игрой. Возможно сказалось почти полное отсутствие проблем. Вернее, проблемы были, но только в плане выбора пути действий. Слишком много дорог открылось за последнее время. Сегодня, пользуясь удачно подвернувшейся массовкой, попробую способы массового гипноза. Судя по опытам Кашпировского и Чумака, доверие купить очень легко. Всё дело в одном главном условии, которым по умолчании наделены большие массы народа. Они, всегда и во всём чувствуют себя в полной безопасности. Трое сильнее одного, тридцать безусловно мощнее трёх — истина не требующая доказательств. Именно на этом, первом и главном обмане, основано преимущество одного перед тремя сотнями любопытных зрителей. Второй хитрый приём я уже озвучил, — любопытство! «Лекарство от скуки — любопытство. Но лекарства от любопытства нет» — Подметила Дороти Паркер. Собственно, все, кто пришёл на мои выступления уже пойманы в сети любопытства. Третья, самая главная особенность любой общности выявлена Шопенгауэром, сказавшим: «У толпы есть глаза и уши, но крайне мало рассудка и столько же памяти». Из трёх этих правил вытекает одна великая возможность, подсказанная поэтом, — «На дурака не нужен нож: ему с три короба наврешь — и делай с ним что хошь». Следовательно моя задача суметь наврать столько, чтобы делать с ними всё, что придёт в голову. Разумеется, прежде нужно проследить, чтобы все три первых условия соблюдались неукоснительно.


Концерт начался по заведённому, большинству зрителей уже известному, сценарию. На этот раз я сократил музыкально — развлекательную часть выступления. Взглянув на свои карманные часы, отметил, имеющиеся в моём распоряжении полчаса. Выйдя на середину зала, дождался полной тишины и объявил о желании подарить жителям города свой самый драгоценный дар. Общее чувство зала медленно достигло степени крайнего любопытства. Понятие «дара», да ещё «драгоценного», постепенно приняло, в воображении слушателей, приятные очертания дармового подарка. Уловив в некоторых головах внутреннее предостережение, что даром ничего хорошего не бывает, немного подкорректировал сказанное ранее. — Скоро, обязательно вернусь в ваш гостеприимный город. Для будущей нашей встречи, желаю оставить хорошую славу о себе. Считаю, несколько весёлых минут на концерте, для длительной доброй памяти, слишком мало. — Публика одобрительно хмыкнула, а кто и хихикнул. Чтобы у вас всех остались более значимые воспоминания, одариваю вас излечением от всех ваших болезней. Завтра, мой ассистент, выставит чашу с заряженной мною водой. Сейчас, покажу пример её действия на всех вас. Действие будет более кратковременное чем после принятия структурированной воды, которую можно разбавлять, после чего она снова приобретёт свойства первоначально заряженной. Сделав несколько пассов руками изменившимся, жёстким голосом приказал: «Закрыть всем глаза» — чуть подождав, продолжил тем же приказным тоном, диктуя — расслабить мышцы тела, ощутить как руки наливаются теплом, покалывают кончики пальцев… Все эти установки аутотренинга знал давно, когда в юности интересовался психологией и читал книги популярных авторов. Мне оставалось только скачать «Искусство быть собой» Владимира Леви и заимствовать несколько приёмов для своих целей. Дальнейшее действие было моей собственной импровизацией. Пользуясь моими авторскими возможностями, создателя этой реальности, приказал мысленно и продублировал устно, чтобы все шрамы и рубцы сгладились и исчезли. Нарочно, оставляя в памяти зрителей мои слова, с силой в голосе заставил перестать ощущать любые боли всю будущую неделю. По общему состоянию ментального фона толпы, отлично понял, что действие удаётся. Мысленно поблагодарил Кашпировского, своими телевизионными сеансами подсказавшего манеру моего поведения. Хотя, конечно, Анатолий Михайлович не был первым изобретателем. Он был первым популяризатором и визуализатором древней мысли. «Как меч с нажимом входит в тело человека — так и ваше слово с нажимом — должно входить в душу человека» — говорил Сенека. «Любопытно, — подумал я прямо не сцене, — моим читателям в интернете, эти знания тоже будут казаться новыми?» — С другой стороны, мои описания будут оформлены в виде фантастическо — эротической развлекаловки, возможно, никому не придёт в голову мысль глубоко задумываться. Разве может показаться серьёзной, любовная сказка, с предсказуемо счастливым концом? Отлично, что рассказ кажется несерьёзным! «Недостаточно ещё указать вещи, надобно людей соблазнить ей или поднять до неё. Поэтому знающий должен научиться высказать свою мудрость и часто так, чтобы она звучала как глупость!» Фридрих Ницше.

«Народ в зале действительно заснул, — замечаю удивлённо, — оказывается моя установка работает довольно эффективно». Времени, до окончания выступления остаётся пять минут, потому резко кричу в зал слова пробуждающие людей. Удовлетворённо отмечаю, что спасли все, даже администраторы концерта, включая менеджера музыкального магазина и тётю Хильду. Ещё раз напоминаю, о возможности получить специально заряженную воду, завтра, перед моим последним выступлением. Дежурно раскланиваюсь и ухожу, под непривычное молчание озадаченной публики. Компаньонка Хильда, недавно очнувшаяся, выступает со скоропалительнымипретензиями. Её крайне возмущает, почему не посоветовавшись с ней я изменил план выступления. Но больше всего, как я прочитал в её мыслях, женщину волнует то, что я начал лечение людей бесплатно. Последнее она не может мне сказать прямо при чужих людях, но я отвечаю, рассчитывая и на свидетелей. «Прошу извинить меня, тётя Хильда, что раньше времени рассказал о ваших планах по излечению страждущих» — произнёс очень смиренно. — Надеялся, что вам будет легче убеждать Европейцев поверить в мой дар врачевателя, после моего отъезда. — Как только накопится достаточное количество желающих, вы мне телеграфируйте и я сразу прибуду. — Просто завтра нужны емкости для воды, вот и пришлось предупредить людей заранее. — Уверен, новые зрители придут уже с бутылями и фляжками. — Рассказы излечившихся облегчат вашу работу по убеждению недоверчивых. Только тут, моя импресарио сообразила, что я помогал ей в будущей работе. «Сегодня раскрыл наш секрет специально, так как завтра, после концерта, надумал уезжать домой» — сказал я при свидетелях, чтобы они разнесли по городу эту весть. Я действительно торопился домой. Слишком много дел требовали моего личного участия. Ещё больше, можно и нужно было перепоручить моим помощникам. Всем этим валом проблем нужно срочно заниматься. Кроме того, земли мною захваченные между Магнитогорском и Байконуром, а так же к северу от Ангары и на Дальнем Востоке требовалось оформить юридически. ДарственныеЦаря Николая второго нужно срочно использовать по назначению, так как в феврале следующего года он будет лишён власти в России.

Моим размышлениям, в карете тёти Хильды, не мешали её болтовня по поводу ожидаемых богатств от будущих выступлений. Главным стимулом её жизни, как я давно понял, были только деньги. Видя моё равнодушие к ним она относила это на счёт моей бедности и дикости во время пребывания в деревне. В целях воспитания правильного отношения к деньгам Хильдаговорила со мной постоянно о преимуществах их использования. «Тебе сейчас надо будет самолёт обслуживать, — вспомнила она возможную причину пробуждения моего интереса к деньгам, — смазывать, заправлять бензином» — Даже за охрану его на стоянке нужно деньги платить. — Держать личный самолёт это сплошное разорение! Выходя из повозки, я наставительно заметил: «Зато прибыть к тебе, по первому же вызову, смогу за полдня полёта на аэроплане!» Провожая взглядом экипаж моей подельницы, чувствовал её гордые мысли, как ловко ей удалось привить мне здоровую любовь к деньгам.


В коридорах полупустого отеля, перенёсся, к давно ожидающей меня посреднице по закупкам земель Австралии. Как управляющая банком, женщина, прежде выяснила финансовое состояние всех хозяев перспективных территорий. Не зря я так высоко оценил её способности, ещё не общаясь с ней ближе. Она конечно не генеральный директор этой крупнейшей банковской группы (ANZ), ныне Bank of Australasia, но её власти хватило заготовить предписания по быстрейшей уплате просроченных кредитов интересным ей землевладельцам. Она никак не решалась отправить их по адресам, без моего одобрения. Начав действовать без моего ведома, тем самым, она бы показала свою излишнюю заинтересованность в сотрудничестве со мной. «Очень мудрая и тонкая помощница, — оценил я её предусмотрительность, входя в банк, — заиметь бы такую в качестве постоянной подручной?» — Жаль, что умирать она собирается только через сорок лет. Рождение у неё двойни в сорок шесть лет, я уже обеспечил, значит в любом случае она будет под моим контролем. Радость от моего появления была не особо явной, но тем приятнее было чувствовать бурю эмоций скрытую в глубине её сознания. Решившись сократить дистанцию, пригласил банкиршу Амелию в какое — либо уютное место, так как наши дела не касаются больше её профессиональных обязанностей. «Вы же мне просто помогаете, — пояснил своё желание уйти, — как гражданское лицо протежирует молодому неопытному иностранцу» — Улыбнулся, продолжив: «Хотелось бы посидеть в уютной неформальной обстановке за приятной и полезной беседой» — Кстати, как мне вас удобнее называть, — госпожа Амелия или миссис Смит? Хозяйка кабинета искренне рассмеялась и разрешила называть себя просто по имени. Вместо кафе или ресторана, видимо опасаясь лишних глаз, мы поехали к управляющей на дом. Меня представили младшей дочери, любопытной и симпатичной Анжеле. Старшая, уже два года жила отдельно, выйдя замуж. «Вы уже бабушка, — притворно удивлённо спросил хозяйку, — никогда бы не подумал раньше». Она немного застеснялась, как выяснилось не своего возраста, а того, что у дочери не получается подарить им внука. «А я бы очень хотела поиграть с маленьким племянником, — встряла в разговор шестнадцатилетняя дочка, — очень люблю детей и нарожаю их как можно больше». Мама испытала некоторую неловкость от излишней откровенности наследницы. Мне же сразу стала понятна её повышенная, даже излишняя, активность. «Девушка на самом пике половой охоты, — отметил заинтересованно и подмигнул ей исподтишка, — грех будет не воспользоваться». Продолжая разговор с мамой тет-а-тет, деловито признался, что обладаю некоторым даром и Сибирскими тайными средствами способными избавить любую женщину от бесплодия. «Причём, — многозначительно остановился, подняв шутливо палец, — могу даже пол будущему ребёнку назначить по вашему заказу». Госпожа Смит понимающе улыбнулась, а я продолжил всё также весело: «Если не родит ваша дочь мальчика или двух, обязуюсь выплатить неустойку в пятьдесят тысяч фунтов». Открыв двери своей гостиной, хозяйка прервала разговор, но забыть ей уже не получится, в этом я был уверен. За импровизированным чайным столиком, мы долго обсуждали наиболее выгодные способы моей интеграции в жизнь Австралии. Прежние намерения ограничиться покупкой земли, опытная банкирша признала мелкими для моих капиталов. «Земля слишком долго окупает вложения в неё, — подметила она мудро, исходя из собственного опыта, — гораздо быстрее будете получать дивиденды если вложитесь в банковскую сферу». Она уже имела на примете небольшой банк, еле держащийся на плаву, который можно купить «по дешёвке». Вдруг припомнились мои недавние сожаления о невозможности рекрутирования такой перспективной помощницы. «Кто ваш муж, — неожиданно прервал я тему разговора, — и где он работает?» Слегка раздосадованная отвлечением от важной темы, управляющая ответила, что сэр Алекс занимается пустыми переговорами с Британией уже более десяти лет. Ей не нравилось, что их результатом стало участие Австралии в первой мировой войне. «Чем бы не занимался её муж, — понял для себя, — его можно с успехом использовать для участия в политических делах страны». Дав возможность продолжать далее свои финансовые предложения даме, слушал вполуха, ускоренно перебирая варианты моих действий. Исчерпав все намеченные темы, умница с интересом спросила: «Каким же будет ваше решение, господин Безил?» По земельным вопросам целиком одобрил предложения моей управляющей делами. Непереходя к обсуждению следующего вопроса, поинтересовался: «Насколько сложно получить гражданство Австралии?» Собеседница без задержки ответила, что было бы проще если бы я уж являлся гражданином Англии или других, бывших Британских колоний, — Америки, Индии. Рассмотрение на право получения гражданства русскими всегда затягиваются. Хорошо, что я постоянно ходил с заплечной торбой. Аккуратно развязав самодельный рюкзак, выдал для ознакомления мой паспорт жителя США. Внимательная руководительница отметила свежую дату выдачи паспорта и передавая мне обрадовала: «Если паспорт настоящий, то гражданство может быть получено хоть сегодня» — Мой супруг как раз работал в отделе миграции, потому я так хорошо знаю все подводные камни на пути приезжающих к нам. «Может мне обратитьсяк сэру Алексу, — поинтересовался невинно, — чтобы он, по старой памяти, помог с эти простым делом?» Его супруга понимающе улыбнулась и забрала паспорт обратно. «Какой хитрый мальчик, — погрозила пальцем, — все свои дела устраивает по знакомству». Пообещав переговорить с мужем для ускорения моей регистрации, вернулась к главной теме. Давно почувствовал, что она имеет личный интерес в покупке мною того мелкого банка. Верно предположила, что для руководства им мы не сможем найти лучшего кандидата чем она. Работа управляющей, одним из подразделений в крупной банковской сети, материально была более выгодной, но женщине хотелось попробовать себя в роли полновластного руководителя. Не отвечая на главный вопрос, спросил: «Вы хорошо знаете организацию банка в котором вы работаете сейчас?» — Он принадлежит одному лицу или акционерному обществу? Медленно, пытаясь понять причины моего интереса, отвечает как на собеседовании: «Работаю в банке двадцать лет и знаю работу всех отделов досконально, так как мой отец готовил меня на должность директора заранее» — Он, один из крупнейших акционеров этого старейшего банка Австралии. — Именно поэтому я идеально подготовлена для руководства банком. «А зачем же вы советуете нам купить мелкий банк? — спросил, как бы случайно, обозначив себя во множественном числе. — Почему не предлагаете нам для приобретения ваш банк?» — Сомневаетесь в своей способности руководить большой сетью банков? Удивлённая женщина, взглянув на меня, разглядела лёгкую улыбку и рассмеялась в ответ. С сожалением заметила, что для такой покупки нужны три таких вклада, какие лежат на моём счёте. Я ещё немного колебался, анализируя информацию из будущего. Если к 2015 году (ANZ) достиг положения четвёртого по величине банка Австралии, то с моей помощью он не будет уступать первого места с самого начала. Конечно, можно второстепенную финансовую структуру поднять на первые позиции, но такой скачок вызовет лишние пересуды и нездоровые предположения. «Деньги не главное, — произнёс я вслух, — главное успех и быстрейшее получение выгоды» — Ведь если мы вложимся в Bank of Australasia отдача окажется значительно больше и пойдёт быстрее чем от предложенного вами? Только тут Амелия поняла, что я серьёзно собираюсь вложить втрое большую сумму чем хранится в банке. Немного помедлив, с подозрением спросила: «А вам разрешат самовольно принять такое решение, без консультации с руководством России?» Хотелось бы похвастаться и удивить финансового специалиста, тут же вынув чеки банка США, но сокрушённо вздохнул. — Вы правы, стоит срочно переговорить с моим начальством. — Уверен, что к вечеру дам вам точный ответ, пока вы выясните точную сумму необходимую для покупки банка и оформите документы о моём гражданстве. «Действительно, — всплеснула он руками, почти как в нашей деревне — у нас сегодня так много дел, а я вас задерживаю» — она улыбнулась и мило посмотрела на меня. На прощание я повторил своё решение по покупке земель. Одобрил рассылку писем для разорения будущих продавцов. Уже стоя в дверях, театрально стукнул себя по лбу, проговорив: «Я же предлагал вам заработать пятьдесят тысяч фунтов» — Теперь даже не знаю, браться ли за работу, ведь сейчас придётся считать каждый фунт. Только сейчас, хозяйка вспомнила как я предлагал излечить от бесплодия старшую дочь. Она засмеялась и проговорила: «Если у вас получится содействовать рождению моему внуку или внучке, мы готовы сами заплатить половину названной вами суммы» Многозначительно улыбнувшись, поймал её на слове и попросил проводить меня сейчас же к старшей дочери. Несостоявшаяся бабушка приказала служанке позвать младшую дочь. Анжела мигом прибежала, с интересом ожидая выяснения причины по которой она понадобилась. Мама приказала дочке проводить меня к замужней сестре, взяв их личный экипаж с кучером. Дав указания служанке она уже собиралась уходить, торопясь на работу, когда я попросил написать записку, для старшей Бригит, по поводу моего появления. Улыбаясь своей забывчивости, она быстро черкнула несколько строк в своём блокнотике и вырвав листок, подала его мне. Удивлённая дочь молча поглядывала на нас, раскрыв широко глаза от удивления. После уходя матушки, Анжелика, не на секунду не прекращала свой допрос о причинах по которым меня нужно отвезти к её замужней сестре. «Ну скажи, — она быстро перешла со мной на ты, — ну зачем тебе надо к Бригит?» В карете она уже совсем разозлилась на моё молчание и пустые отговорки. Шутливо принялась щипаться, стараясь как можно больнее ухватить. Я орал, хохотал, изворачиваясь изображал деревенского дурачка, пугая гуляющую вдоль дороги публику. Записку я зажал в кулаке, который она не могла раскрыть даже зубами. Только въезжая в ворота богатого дома, признался, что еду делать её сестре ребёнка. Конечно, моему последнему откровению, буйная попутчица совершенно не поверила. Каково же было её удивление, когда после чопорного знакомства в коридоре, Бригит прочитала записку матери вслух: «Этот мальчик поможет тебе родить ребёнка, слушайся его во всём». Теперь, отделаться от младшей сестры, не было никакой возможности.


Пока шли в спальню, лихорадочно планировал как подойти к делу чтобы добраться до тела. Две сестры имеют явное преимущество, хотя бы по суммарному весу, потому совершенно меня не опасаются. «Это самое первое условие для удачного психологического зомбирования» — успел подумать поднимаясь по крутой лестнице. Как оказалось это была спальня совмещённая со студией. Девушка писала композицию из цветов и фруктов, так как в Австралии сейчас была осень. Узенький топчан в углу за ширмой предназначался для хозяйки, когда она увлекшись работой забывала идти на семейное ложе. Я понял это сразу, как толькоувидел поднос со свежим завтраком и ещё смятую от сна постель. «Вот почему у вас детей нет, — констатировал я показывая на кровать, — а мама думает, что проблемы со здоровьем». Младшая сестра понимающе захохотала и одобрительно ткнула меня пальчиком в бок. Бригит смутилась, растерялась и наконец, нервно выкрикнула: «Может всё не из за меня, а проблема в моём муже». Спокойно и твёрдо ответил: «Всё может быть, но начинать проверку будем с вас» — Чуть прервался, чтобы чуть мягче продолжить: «Если, конечно, вы не будете против». Хитрая младшая сестра, повисла на руке начинающей художницы, умоляя разрешить ей остаться на осмотр. «Ведь я уже взрослая, — топнула она ножкой в негодовании, — ведь это я тебе привезла этого иностранного лекаря». Старшей и так было не очень удобно оставаться с молодым парнем наедине, потому она с радостью согласилась. Для порядка, изображая строгость, наказала ни в коем случае не мешать, глупыми советами или комментариями. Анжела показательно зажала рот двумя руками и уселась прямо на пол по турецки, расправив широкую юбку вокруг себя.

— Стоило бы проверить, сколько времени смогу уделить «лечению».

— Сейчас неудобно доставать хронометр из кармана. «Стоит приобрести наручные часики, чтобы незаметно следить за временем» — планировал, тщательно моя руки под краном с горячей и холодной водой. «Богато однако живут молодые художники в Австралии» — прикинул я всю обстановку в доме.

«Раздевайтесь полностью» — деланно равнодушным тоном скомандовал девушке, отвернувшись. Несколько секунд она колебалась, но затем кивнув сестре, путаясь в юбках, принялась снимать детали гардероба и передавать сестре. «Не торопитесь, — успокоил девушек, — вы разрешите?» — показал я на пустой альбом большого формата. «Конечно, конечно, — успокоенная моим интересом к её хобби, обрадовалась хозяйка, — можете порисовать, тогда я ещё и приготовлюсь к осмотру». Художница пошепталась с сестрой, указывая на небольшой медный таз и бронзовые краны. Взяв, явно дорогой угольный карандаш в специальной цанге, быстро набросал портрет Бригит, в самом выигрышном ракурсе, который мне запомнился за время нашего небольшого общения. Оторвав заполненный лист, на следующем, чуть тщательнее изобразил образ весёлой младшей сестры, так достававшей меня по дороге. Своей непосредственностью Анжела понравилась мне гораздо больше старшей сестрицы. На третьем листе отразил сценки раздевания и суетливую помощницу с тазиком в руках. Силуэт младшей сестры, снова понравился мне больше. «Но сейчас, мне всё внимание и любовь требуется выказать старшей» — говорил себе, проходя за ширму. Выбрав приятный запах, внушил его пациентке, предварительно открыв банку с мёдом. Лежащей на спине обнажённой девушке приказал открыть рот и положил микроскопическую частицу заряженного мёда на язык. Подскочившая тут же младшая сестра, молча, показала пальцем на мёд и вытянула свой язык. Улыбнувшись я передразнил девчушку, но всё же зацепил порцию «лекарства» и положил на кончик её языка старательно протянутого ко мне. «Даже глаза закрыла в предвкушении сладкого» — улыбнулся я про себя. Не удержался и поцеловал озорницу в щёчку, окатив её обонятельные рецепторы самым симпатичным запахом. Озадаченная таким двойным подарком, или нагрузкой к подарку, непривычно тихая девица уселась обратно на пол. Зная, что для раскрепощения пациентки необходимо общение, принялся объяснять принцип моего лечения по старой, давно обкатанной схеме. Когда подошёл к теме влияния полового возбуждения на усвояемость моего «лекарства», возбудилась и молчавшая до селе младшая сестра. Толкнув лежащую на спине девушку, она знаками, попросила разрешения говорить. «А у меня месячные очень болезненные, — протараторила она, — мне можно с этой бедой помочь?» Я взглянул на старшую сестру, та молча кивнула головой младшей, добавила: «Да говори ты пожалуйста, только ерунды всякой не болтай». Молодая сестра сбегала к двери, проверить замок, только после этого быстро разделась, разложив одежду на полу, улеглась на неё сама. «Минутку, — остановил я девушек, — вы сможете привести себя в нужную степень вожделения?» «Даже не представляю как это делается» — деланно наивно пропищала младшая лежащая на полу. Я уже знал, что во время походов в зоопарк они наблюдали половой акт бушменов, сидящих в клетках. Такое своеобразное развлечение было очень популярно в Австралии до 1949 года. Последняя «временная экспозиция» с неграми была создана в 1958 году в Брюсселе на выставке Экспо, где бельгийцы представили «конголезскую деревню вместе с жителями». Эту информацию я взял из интернета, потому не очень удивился вольному поведению моих новых австралийских знакомых. «Может ты тоже разденешься, — предложила самая шустрая и молодая, — а то нам трудно мужчину живого вообразить» — и лукаво склонив головку посмотрела на меня. Я изобразил растерянность на лице, затравленно моргая, взглянул на старшую. Бригит соизволила высказаться: «Если уж нас всех раздел, то и сам должен открыться, хотя бы из вежливости» — на самом деле ей важно было проверить степень моей половой зрелости. Умная женщина сразу сообразила чего нужно опасаться. Увидев мой член, как только я разделся, она чуть не засмеялась в голос, но серьёзно обратилась к сестре: «Анжи, ты лучше не смотри на Бэзила, иначе в будущем у тебя сложатся не верные представления о мужчинах». Увидев непонимающее лицо сестры, всё же не выдержала и громко расхохоталась. Моё лицо явственно покраснело. Играя рассерженного ребёнка, гордо признался, что даже не имея ещё мужского духа, уже научился наращивать нужный орган. В подтверждение силы своего негодования, произнёс несколько слов по русски. Австралийки прямо обалдели, от совершенно непривычной ритмики и музыкальности, незнакомой фонетики. Чуть успокоившись, не дожидаясь просьб, принялся показательно играть мышцами пресса. Несколько раз перевернулся в воздухе сделав подобие очень быстрого фляка на одном месте. После прекращения кручения «мельницы», гордо указал на, торчащий как гвоздь, детский писюн. Едва сдерживая хохот, старшая заметила: «Крутишься ты действительно здорово, но с таким «карандашиком» ты ещё не можешь называться мужчиной». Уже совершенно спокойно, ответил: «Меня сибирская знахарка учила помогать разным бабам» — Заставляла накачивать этот орган до любых размеров. — Одна проблема, его потом полчаса уложить невозможно. Закрыв глаза напряг мускулы всего тела и за полминуты «вырастил» член в два раза толще и больше чем он был. От такой, явно фантастической, картины, обе сестры открыли рты. Покопавшись в мыслях каждой, понял, что никакого вмешательства не требуется. В эпоху огромного количества открытий, выдаваемых за чудеса, любая чушь казалась правдой самым образованным людям. Когда сказка подтверждалась реальными фактами, буквально явившимися «перед носом», всякие сомнения отпадали окончательно. «Значит ты реально можешь помочь мне с ребёнком…, - задумчиво протянула Бригит, — а меня избавить от болей» — подхватила Анжела. «Если будем делать всё, как меня учила ведунья, — произнёс я пожимая плечами, — то наверняка всё получится». — Как уже говорил, вам надо испытать самую высшую точку наслаждения. — Только тогда лекарство, которое вам уже дал, подействует в полную силу. Анжела, сидя на полу, чуть не заплакала: «Но я же не знаю где у меня высшая точка!?» Старшая сестра поддержала, выразив подозрения, что подобная оговорка похожа на совет «никогда не думать про белых обезьян». — Хитрая колдунья давала лекарство, брала оплату и обещала его действие, только если больная смогла достичь «высшего наслаждения». — А…, где и кто, знает предел требуемого удовольствиям? «Да, вы правы, — признался сразу, — без меня ведунья сейчас не знает эту степень наслаждения» — Именно я был для неё датчиком и активатором этой точки. — Думаете случайно она меня научила отращивать такой хвост. Выпятив бёдра я помахал, серьёзных размеров, членом. Более рассудительная Бригит, подозрительно уточнила: «Но ведь если будешь «лечить» этой штукой, — она указала на «комок мускул», — Анжела перестанет быть девушкой». Абсолютно уверенно ответил, что в подобных случаях всё зарастало, как было раньше, через неделю. При желании, пообещал восстановить девственность и ей самой, даже после родов. Облегчённо махнув рукой, Бригит удобнее устроилась на кровати, ожидая начала «лечения».


Перевернув девушку на живот, прежде размял ей спину классическим согревающим массажем. В данной, не простой ситуации, пять минут разминки произвели явно возбуждающий эффект. Девушка активнее засопела, безотчётно прогибаясь когда мои руки касались её поясницы. Зад и порозовевшие ягодицы всё более выпячивались вверх. «Прямо как знамя» — ещё подумал я, перед тем как приступил к разминанию бёдер, голеней и пяток. Вдруг вспомнились женщины и девушки моего времени. — В двадцать первом веке, поднятая грудь, выпяченная попа, есть ничто иное как знамя! Накачанная селиконом попа играет роль штандарта, поднимаемого перед сражением боевым подразделением. «А у обезьян, красная задница, признак овуляции и готовности к осеменению» — вспоминаю какую-то научно-популярную передачу. Интернет даёт ещё больше информации: «Сигнальная роль зада сохраняется и у выпрямленных гоминид. Даже воспитанный человек, глядя на фигуру сзади, неосознанно концентрирует взор на попе и слегка раздувает ноздри. Нагнувшийся товарищ получает шлепок: ритуальное наказание. За некоторыми попами хочется идти, не сворачивая. Попа стала главным символом любви (якобы «сердечко» — но ничуть не похожее на сердце)». Я немного удивляюсь, — почти никаких возбуждающих действий, ни грамма гормонов не привнёс в кровь, а девушка уже готова меня изнасиловать. Подзывая младшую сестру, молча показываю, как нужно массировать поясницу и плечевой пояс. Мизинчиком, опущенным в разгорячённую вульву Бригит, приподнимаю её попу на удобный мне уровень. Она облегчённо сопит уткнувшись в смятую постель лицом. Анжела встала прямо над её головой, широко раздвинув ноги вокруг узенькой кушетки. Так ей удобнее массажировать спину сестры и наблюдать за моими действиями. Когда берусь за широкие бёдра девушки, она соображает, ктомассажирует её спину. «После, — шепчу я им обоим, — будешь помогать сестре». Вводя член очень медленно, слежу, не столько за своими, сколько за её ощущениями. По мере необходимости регулирую толщину и даже мускульную бугристость фаллоса, добиваясь максимально приятных ощущений у реципиента. Чувствую как Бригит Гарднер, в девичестве Смит, исчезает как личность передавая все свои рецепторы и ощущения в репродуктивный орган. Свод влагалища, как живой организм, напряжённо считывает малейшие колебания моего члена. Остаётся удивляться растущей тонкости моих собственных ощущений, а главное, взаимодействию с женским телом. Поистине, превращаюсь мифологический организм, андроген — предшествующий появлению современных людей. Правда, в доступных мне источниках, утверждается наличие обоих половых признаков, как мужского так и женского. Но разве способность ощущать, оба эти органа одновременно, не означает то же самое? Предугадываю наступление сверх-оргазма. Сквирт, доступный единицам на планете, легко вызывается мною без всяких дополнительных ухищрений. Нет нужны ни в кунилингусе не минете. Природа позаботилась идеально точно физиологически, ожидая, видимо, наших собственных усилий в поиске психологического слияния между мужчиной и женщиной. Все прошлые изощрения в сексуальных извращениях были не наградой, скорее, это преддверие к награде, тернистая дорога поиска на пути к истинной чувственности. Ловя все мысли партнёра, я дарю ей свои, и таким образом обучаю на практике высокому умению любви.

Всё, оттягивать кульминацию у меня нет сил. Дикий крик страсти потряс тишину мансардного помещения. Мне самому с трудом удалось подавить собственный стон. Глядя на расширившиеся от удивления и возбуждения глаза младшей сестры, медленно оставил ещё вздрагивающие ягодицы старшей. Понял, что она с трудом удерживается от желания схватить меня за ценный орган чтобы получить подобный подарок страсти. Едва вернув способность говорить, Бригит прошептала: «Какие ещё лекарства, когда я и без того чувствую себя помолодевшей на десять лет» — и нежно поцеловала мою руку. Громкий стук в дверь прервал наше крайне дружественное общение. «Это муж, — вся побелев, прошептала крикунья, — он точно узнал мой голос» — о ужас! — Он не поверит ни каким колдунам и ведунам. Чарльз учёный биолог не верящий в бушменские легенды. Мне стало немного обидно, что мою собственную сказку, испуганная девушка, обозвала «бушменской легендой». Бросившуюся к своим одеждам Анжелу, старшая сестра остановила, совершеннопотерянным голосом: «У Чарли свой ключ, бесполезно». Посмотрев в лицо Бригит, понял, что значит термин — «безнадёжность в глазах». «Отличный способ отомстить за навешивание ярлыков, — улыбнулся я про себя, — при чём тут вообще «бушменские легенды» — я ведь не бушмен.

Взяв из натюрморта большое настольное зеркало, с тяжёлым чугунным основанием, спокойно пошёл к дверям, от которых уже слышался звякание подбираемых ключей. «Жёнушка решила, что я его сейчас убью, — понял отчётливо и обездвижил её на всякий случай, — учудит ещё какую нибудь глупость». Выбрав удобную точку в середине студии, направил лучик — зайчик от зеркала на уровень человеческих глаз. Пришлось ждать почти минуту, пока биологу удалось справиться с механизмом замка. Войдя в комнату из тёмного коридора, парень буквально ослеп. «Спать! — крикнул я своим самым грубым и низким голосом, — кружится голова» — спокойно подхватил закачавшегося незваного гостя одной рукой. Поставив зеркало на пол, рядом, положил обмякшую «тушку» научного работника. Он спокойно спал, пока играя на публику, я выдал текст подходящего внушения. «Ты вошёл и увидел, что твоя жена играет с подростком — мальчиком, другом её младшей сестры» — начал я медленно и чётко проговаривая. — Совершенно меняя тембр голоса, повторил мантру ещё два раза. Заметил, как полуодетая Анжела с любопытством выглядывает из за ширмы. Отодвинув зеркало голой пяткой, поднял под локоть интеллигентного вида молодого человека и, как бы продолжая беседу, завершил с явным иностранным акцентом: «…вот мне и показывала тётя Бригита крик дикой обезьяны в зоопарке» — Но я думаю, что она просто шутила, потому что Анжела очень хохотала. — Если можно, я бы очень хотел обсудить с вами возможность разведения австралийских гигантских кенгуру и диких страусов в условиях лесостепей Сибири и Южного приуралья. С этими словами, ласково выпроводил, одурело улыбающегося хозяина за дверь. Повернувшись, увидел Анжелу закрывающую себе рот обоими руками. Лицо её покраснело от смеха и удивления. На ней оказалась одетой только кофта. Ниже пояса она оставалась абсолютно голой. Я тоже не смог удержаться от смеха над её внешним видом.

Всё ещё растерянная Бригит слабо улыбнулась моему появлению за ширмой. «Ты его околдовал? — спросила она, по детски доверчиво ловя мой взгляд, — он не вспомнит нас?» Тут я уже сам заржал над нашей смешной композицией. Голый ребёнок с лицом младенца и эрегированым членом мужика, стоит перед двумя голыми девушками активно заглядывающими ему в лицо. «Это, тебе Бригит, персональное наказание, — продолжил посмеиваясь, — за то, что моё, честное сибирское шаманство обозвала бушменским». Женщина озадаченно задумалась, и спустя некоторое время призналась о вырвавшейся, совершенно случайно, глупой фразе. Засмеялась сама, пытаясь сгладить неловкость, и пообещала искупить свою вину в меру её слабых возможностей. Я не принял её игривого настроения и серьёзно сказал: «Самой высокой наградой мне будет рождение, у вас с Чарльзом, двух мальчиков». Девушка, не вставая с лежанки обхватила меня за талию, крепко прижав к себе. «Он у тебя всё ещё не упал, — удивлённо заметила она только сейчас, — но ведь я чётко ощущала его подёргивания в себе, как во время семяизвержения». Спокойно и деловито разъяснил, что это симуляция, рассчитанная на пробуждение, древних и самых сильных, женских инстинктов. «Из него действительно выбрасывается жидкость, — продолжил я лекцию саморазоблачения, — но то не моча и не сперма» — Как разъясняла моя бабушка это первоматерия жизни, то, из чего будут расти живчики дающие жизнь. «Если бы я кончил, — показал я на свой топорщащийся клубок мышц, — он бы давно у меня упал».

— Тем более после длительных переговоров с вашим мужем.

— Он стоит сам по себе. — Ведь я говорил, что это будет продолжаться ещё полчаса, независимо от условий вокруг меня. «Ты хочешь сказать, — в размышлении склонила головку, уставившись на член девушка, — что он будет торчать, даже если я ещё пять раз залезу на него?» Нейтрально, как о давно привычном ответил, что максимальное излечено им было двадцать восемь женщин и девушек. «Наверное и больше могло быть, — признался, почёсывая спину под лопаткой, — только в нашей деревне, больше баб не набрать». Понял, что даже от разговоров о возможном повторении недавно испытанного блаженства, хозяйка возбуждается снова. Она молча перевернулась на живот и призывно прогнулась, чуть раздвигая ноги. Наблюдавшая рядом, младшая сестра, громко закричала: «Так нечестно! — Тебе и так всегда самое лучшее, а я после тебя донашиваю».

— У тебя вон и муж есть, а ты моего парня захватываешь. — Я же тебе его привезла. «Я маме пожалуюсь» — завершила она своё нытьё совсем смешной угрозой. От осознания её детской несерьёзности чуть не расплакалась снова. Старшая сестра, удивлённая таким всплеском эмоций, обычно послушной младшей, быстро встала и потрепала по красной щеке недовольно уворачивающуюся девчонку. «Ложись, несчастненькая, — произнесла Бригит с усмешкой, — я тебе массаж буду делать» — На твоём месте, я бы этого мальчишку обязательно оставила своим мужем. «Он за один раз столько радости дарит, которой будущий муж тебе за год не выдаст» — закончила она рассуждения, немного опечалено. Думая уже только о своём, Анжела, немного испуганно, укладывалась поудобнее. Былое возбуждения от любования половым сношением сестры, немного стёрлось из памяти, сильным чувством испуга от неожиданного прихода её мужа. Теперь она, почти не понимала с какой целью, так раскинулась перед сестрой и малознакомым мальчишкой. Отлично считывая её чувства, принялся успокаивающе — размеренным голосом рассказывать, как удаётся помогать женщинам на практике. Объяснил, что во время наступления высшей фазы, некоторое время, считываю все мысли пациентки. «Видимо, — предположил я глубокомысленно, — бабка ведунья наградила меня такими способностями для своих целей».

Бригит, бездумно поглаживающая обнажённую спину сестры, заинтересованно подняла голову: «Как это читаешь мысли? — удивлённо спросила, замерев на мгновение. — Может быть ты неверно перевёл, то, что хотел сказать?» Улыбаясь, тем же ровным тоном рассказал, что мысли я точно, считываю, но дар открывается именно в том момент, когда все мысли женщин направлены только на получение удовольствия. «Они даже себя не помнят и меня никак не называют, — изображая обиженного рассказывал, — им бы только мысленно подсказать мне, где и как их лучше потрогать или надавить» — А мне, почему — то, нет большей награды чем сделать им приятно. — Может потому, так сложилось, что давно привык к благодарности женской, нравится когда меня любят и обнимают от души. — Наверное потому, что я вырос сиротой, без мамы и папы. Последнее откровение вызвало искренние слёзы на глазах Бригит. Смахнув их тыльной стороной ладони, она деловито, с новой энергией, принялась массажировать спину сестры. Пришлось показать ей, чтобы прекратила своё вмешательство в моё лечение. Жест моей ладони оказался весьма красноречивым. Сложив руки на коленях, сидя на полу, она преданно смотрела на меня мокрыми глазами.

Классически разогрев дельтовидные мышцы спины, минуя ягодицы, перешёл на икроножные мышцы ног. Девушка оказалась не имеющей достаточного опыта полового возбуждения. Лёгкое поглаживание внутренних поверхностей бёдер, наконец чуть зацепило её чувства. Предостерегающе погрозив старшей сестре перешёл к нежным поглаживаниям ягодиц и лёгким покусываниям. Как и ожидал эффект проявился моментально. Только тут я вспомнил о своей способности искусственно увеличивать процент нужных гормонов в крови женщин. Но это так скучно, нажимать наопределённые кнопочки и просто ждать выполнения команды. Сверх-способности приберегу для сверхсложных случаев. Можно бы уже переходить непосредственно к соитию, как недавно с её сестрой, но я решаюсь усложнить игру. Рискуя сбить, с таким трудом взращённое вожделение, как можно осторожнее, переворачиваю девчушку на спину. Чуть не на половину упал её настрой на близость. Хорошо ещё, что она не открыла глаза. Продолжая беседовать, как ни в чём не бывало, убеждаю её, что такого красивого тела я ещё не видел. Лаская словами, дублирую их воздействие руками, — касаясь плеч, кистей рук, желобка между грудей, медленно опускаясь к животу и ниже. Наконец она явственно стонет и прогибается низом живота навстречу моим пальцам. В мыслях старшей сестры я слышу вздох облегчения. Оказывается она давно ждёт кульминационного момента, чтобы сменить родственницу подо мной. Знаю за собой слабость, ещё из прошлой жизни сисадмина, образца 2015 года, — не могу отказывать друзьям. Медленно поднимаю разведённые ноги Анжелы и плавно юркнув между ними, осторожно ввожу уменьшившийся член между покрасневшими, набухшими губами, жадно всасывающей, молодой вульвы. Показываю, одними глазами, чтобы Бригит поддерживала ноги сестры. Она догадывается даже поглаживать внутреннюю сторону бёдер. Убираю девице боль от дефлорации и медленно увеличиваю размеры своего «мускулистого друга» до максимально приятных партнёрше. Вдруг различаю не просто бесформенный вал эмоций, чувств и мимолётных ощущений, но чётко формулированные слова — приказы: «Хочу сына!» — Конечно, этим эмоциям ещё далеко до оргазмических, но для юной девушки, впервые пробующей реальный секс, вплетать в него ещё и рассудочные мысли, довольно сложный фокус. Только тут догадываюсь, что она подслушивала наш разговор с сестрой. Помнит пожелания той «охомутать» меня узами брака. Мне до слёз приятно такое искреннее доверие и желание девушки иметь меня, пусть даже, как красивую и полезную игрушку. Смело переворачиваю проказницу попой вверх, долго и с удовольствием, разжигаю в ней экстаз, прежде незнакомый.

Прокричав почти минуту, девушка расслаблено падает на спину бессильно раскину руки и ноги. Ко мне, сидящему на полу, подползает Бригит с медным тазиком. Вопросительно глядя на меня, осторожно тянется к мокрому, пульсирующему члену и осторожно моет его протирая тряпочкой. Склонившись и обнюхав, она вдруг вскакивает и обнюхивает промежность разметавшейся младшей сестры. «Он у тебя пахнет конфетами, — шёпотом удивляется она, — я всегда хотела узнать чем он пахнет» — Чарли не позволяет мне ничего нарушающего пуританскую мораль. — Он воспитан в Англии в самых строгих нравах викторианской эпохи. «Думаю именно поэтому у нас нет детей» — наконец признаётся она в том, что мучит её уже очень давно. Утыкается мне в диафрагму. Чувствую как горячие капли щекочут живот, затекают в пуп и капают с моих безволосых тестикулов. Яйцами, если честно сказать, эти придатки ещё трудно назвать. «Можно, — вдруг поднимает она голову, с надеждой глядя на меня, — можно я сделаю с твоим пенисом, что хочу, о чём мечтала в фантазиях, что никогда не позволит Чарльз?» Уже давно понял о чём она мечтала, потому прошу не повредить «моего кормильца».

«Нет, ну какие же хитрые люди, — размышляю, считывая мысли присосавшейся Бригит, — ведь она собралась проверить на что похожа по вкусу моя сперма» — Ведь говорил им, что там не совсем она. — Что делать, если у ней такая фантазия возникла, как протест, на излишне строгое поведение в постели её мужа. — Только недавно размышлял, как хорошо, что я избавился от всякого рода извращений и инверсий. — Вот на тебе! «Пожалуй, экспериментаторше придётся долго мучиться» — осторожно переворачиваю её в руках не «отрывая» от главного занятия. Она открывает от удивления рот, понимая, что я развернул её в воздухе как игрушечную куклу, но почувствовав нежный поцелуй в свой «пузик» хватается за член зубами. Мой «мускулистый червяк» стал для неё как загубник кислородной трубки для водолаза. Я быстро сдаюсь и мы кончаем одновременно. «О таком фокусе, — понимаю её ощущения, — она даже никогда не мечтала» — Даже не представляла возможность существования такого взаимодействия двух любящих тел. «Как же она теперь будет мучиться со своим заформалиненным мужем» — переживаю я за неё по человечески. «Кстати, — шепчу я фантазёрке, лёжа у топчана, — сегодня впервые считал слова во время высшего экстаза девушки» Бригит опирается на локоть, заглядывает в лицо: «Что я говорила?» «Не ты, — успокаиваю соседку, — твоя сестра просила сына». Немного помолчав, очень заинтересованно, но нарочито безразличным голосом, поинтересовалась: «Что же ты…?» Я отлично понял её ожидания и расчёт. Имея меня родственником, она вполне может надеяться на повторение подобных радостей в будущем. Сестра может ей разрешить, а возможно даже прикроет, их общее увлечение. — Кстати, вполне удачный вариант. — Становясь мужем Дочери директора моей банковской группы, убиваю «кучу зайцев»! — Даже муж Бригит может оказаться полезным, как новый родственник. — Всё же не зря я даю себе право расслабиться. Не заинтересовался бы Анжелой, не пришёл бы к такой выгодной перспективе. Посчитав, что пауза выдержана, со вздохом отвечаю Бригит: «Со мной такое впервые» — Не знаю на что заговорён мой организм. — Если высший разум посчитает нужным, Анжела получит сына. «Кстати, — повернулся я к ней, — ты кого хочешь и сколько?» Она нисколько не удивилась вопросу, ответила просто: «Сейчас бы хотела сына для Чарльза, потом дочку для себя и снова сына … для тебя» — На последних словах она уткнулась носом мне в грудь и по мальчишечьи, смешно, шмыгнула. «Так и будет, — уверенно приказал моим генам, неизвестно каким образом меня слушающимся, — а на Анджеле похоже придётся жениться» — Если конечно мама ваша разрешит. Улыбнулся от её безудержной и непритворной радости написанной на заплаканном лице. «Никогда больше не буду сдерживать свои желания и настроения» — решаю довольно. Сама жизнь подсказывала древним мудрецам, а моя виртуальность мне, что:

«Делать то, что доставляет удовольствие, — значит быть свободным» — словами незабвенного Вольтера.

Интересно, удастся ли мне с ним познакомиться лично? Почему — то у меня селится твёрдая уверенность, что знакомства будут ещё более необыкновенные.

Глава 7. Я совсем не знаю, что мне делать?

Уход из студии Бригит Гарднер оформил в лучших традициях любовных романов. Оставил мансарду выйдя через окно прямо на крышу. Мне не очень и хотелось совершать подобные чудачества, но мои новые подруги жаждали необыкновенного финала. «Очень похоже, — размышлял я шагая по козырьку крыши, — что создавая свой образ, сам того не сознавая, становлюсь его рабом» — От меня ждут определённых слов и поступков. Я сам поднял планку ожиданий и теперь окружающие, хотят видеть меня только на этой высоте. «Но так ли это плохо, — останавливаюсь на краю крыши, — я сам мечтаю взлететь выше». Вспоминаю старое, записанное мною изречение: «Всякое свершение обрекает на рабство. Оно обязывает к более высоким свершениям». Альберт Камю. Все мы, в какой то степени, рабы. Например, именно сейчас, меня захватывает идея достать денег не обращаясь к банковским вкладам. Жалко терять хорошие проценты.


Получается, что я стал рабом нужды, или жадности? «Совсем даже нет, — нахожу я веское оправдание, — деньги я отложил на чрезвычайный случай, когда рухнет Российская Империя и настанут годы безвластия». Вспомнив царя, облегчённо вздыхаю, сразу принимая решение. Уже высоко над землёй, обращаюсь к разуму адъютанта Николая второго. Мой «засланец» в ставке главнокомандующего, бывший лётчик Успенский, на это раз крепко спит. Только после сигнала испуга, брошенного в его мозг, он резко вскакивает в постели. Вызовы спокойными мысле-запросами он посчитал за сон. Николай оказывается на балу и всё ещё не спит. «А ты почему дрыхнешь, — спрашиваю своего человека иронично, — тебе отгул дали за физкульт-упражнения с фрейлинами?» Парень явно смущаясь сознаётся, что сегодня просто не его дежурство. «Да и вообще, — признаётся он недовольно, — меня здесь недолюбливают, считают безродным выскочкой» — Государь никогда меня не нагружает обычной работой как всех остальных. — Вы бы ему сказали, что — ли, а то ведь неудобно мне. Из его мыслей, без дополнительных вопросов, уже определяю где вечеринка. «По субботам у них всегда положены торжества, мог бы сразу догадаться» — вспоминаю примерные расписания этикета. Отвечаю парню, уже вслух, появляясь в его комнате: «Ты сюда поставлен не для собственного удобства, а для дела соблюдения важнейшей государственной тайны» — Мне сейчас надо с Государем дела обсудить. — Твоя задача найти его и незаметно сообщить о моём появлении, дальше будет ясно по обстоятельствам. Как лётчик, возможно, Александр Николаевич был хорош, но как царедворец и тайный агент, просто никудышен. Засветился при всём ночном собрании вельмож, — это раз. Не уходя из виду, куда нибудь в сторонку, сообщил Царю о моём появлении — это два. Свидетелями того, как «взбледнул» с лица царь, стали не только приглашённые но и многочисленная челядь. Эти обязательно разнесут в народе как царь пугается ночных сообщений адъютантов. «Ну и чёрт с ним, — огорчился я на себя, что не предугадал, — всё равно Николашку через полтора года хлопнут» — Авторитет самодержца уже не поднять и домкратом. Всё же, вселившись в голову моего посланца, посоветовал царюразговаривать со мной улыбаясь. Он ненатурально радостно, закивал головой, как по команде. «Царя, — подумалпечально, — я бы тоже не взял в разведку». Впрочем, что же я сам — то туплю!? Через пятнадцать минут, я, всей здешней массовке, сотру память об этом событии, всего то и дел! Придя к такому простому решению, приказал Николаю второму идти в телеграфную комнату, дать срочную телеграмму кузену — Королю Великобритании Георгу пятому. Текст простой: «Срочно переведи все мои деньги в Австралийский филиал. Кузен» За десять минут выполнив это простое действие, вернулись в зал тревожно перешёптывающийся в ожидании Царя. Я, голосом адъютанта, посоветовал царю ничему не удивляться и быстро оставил его. Выбрав собравшихся по радиусу охвата территории в полкилометра, стёр всем попавшимся память последних четверти часа. Царя, во избежании стирания памяти, просто отключил на несколько секунд. Пока возился в Царскосельском дворце, почувствовал открывшийся поток сознания из Англии. Получив телеграмму, озадаченные царедворцы, бросились будить короля. На всякий случай, во избежании лишней болтовни, придётся зачистить мозги и этой компании.


В Швейцарии только сейчас наступает полночь. Очень хочется броситься в свои родные края, к близким, ставшим почти родными, людям. К сожалению, я полностью уверен, мне не стоит беспокоить их мелочным контролем и приучать к постоянной помощи. Вся ценность помощников в их способности заменить руководителя, то есть меня. Можно бы нагрянуть инкогнито, не афишируя себя, но у меня имеются места на планете, ещё совершенно не охваченный моим вниманием. Если Северная Америка немного заряжена моими генами, то Южная, — абсолютная целина. Пустых территорий и формирующихся молодых государств там очень много. Заскочив за медовым раствором, зависаю над Панамским перешейком. Решаю начать от самой границы с США. Очень тщательно, пользуясь приобретённым вчера опытом, обрабатываю местное население для распространения моих «лекарств». За всю ночь, обработал только до половины Бразилии. Возможно, слишком плотно размещаю моих агентов. Слишком не уверен в местных кадрах. Впервые произошли два сбоя при переговорах. Показав несколько серьёзных фокусов, вместо ожидаемого поклонения, получил в лоб томагавком. Настроение для поиска других подходов уже пропало, потому стёр память аборигена и пошёл искать другого. Второй случай был более мирным. После строго дозированного шокового воздействия, испытуемый поступил самым необычным образом, он тихо скончался. Исследовал его будущее, из чистого любопытства, оказалось, — мог бы жить ещё тридцать лет. Оживив аборигена, поспешил скрыться, так и не поняв его кардинальной реакции на мои чудеса. Глубокой ночью покинул Бразилию, перенесясь в привычный гостиничный номер.

— Сегодня последний день в Швейцарии, а я так мало здесь увидел. Давно собираюсь приобрести наручные часы. Как выяснил в базе данных, наилучшие из них производятся в ста десяти километрах. Город Биль, выбрали для своего часового завода братья Брандт, тридцать шесть лет назад. Часы я уже выбрал, но интересно посмотреть какие у них есть ещё, а главное, познакомиться с производством. Сто километров, спокойно преодолею и на велосипеде, но в целях саморекламы решаю использовать самолёт. Только богатенькому малышу, такому как мне, хозяева без опаски покажут и расскажут все секреты их сложного часового производства. «Что не расскажут, так громко подумают» — усмехаюсь я про себя быстро накручивая педали. Через пятнадцать минут приземлялся на хорошо оборудованном взлётно — посадочном поле будущего международного аэропорта Гренхен. Ко мне подбегают более десятка удивлённых людей из обслуживающего персонала. Самое большое удивление вызвал не прикрученный к фюзеляжу цепями байк, а черные германские кресты. Этот аэродром выглядит гораздо надёжнее и оживлённее Цюрихского. Узнав цену за хранение, спрашиваю о желающих закрасить звёзды. Таких находится трое. Выясняю у них дорогу до часового завода. Гостеприимные хозяева предлагают довезти меня на машине аэропорта. «Появление на автомобиле будет более внушительно чем на велосипеде» — соглашаюсь на предложение не торгуясь. Огромный минус подобной роскоши, что скорость движения «чуда техники» растягивает моё путешествие ещё на полчаса. Начинаю переживать, так как простая покупка часов растягивается больше чем на час. Когда меня представляют хозяину, сразу понимаю, что производство, в условиях войны переживает не лучшие времена. Начинаю чувствовать себя коршуном стервятником или волком одиночкой, так как сразу ловлю себя на мысли купить всё производство на корню. Знаю, что по законам Швейцарии иностранцу не продадут часовой завод, как в Голландии двадцать первого века никогда не продадут ветряные электрогенераторы. Однажды приходилось переводить беседу нашего предпринимателя с голландцем. Технология ветряных генераторов величайший секрет Нидерландов, как и часовое производство в Швейцарии. Но недавняя идея о моей интеграции в Австралийское общество, подсказанная старшей из сестёр, путём женитьбы на младшей, рождает перспективу стать профессиональным брачным аферистом. «Уже знаю, кто будет моей женой в Швейцарии» — улыбаюсь, сидя в пыльном кабриолете.


Тридцати шестилетний Поль — Эмиль Брандт встречает меня уже предупреждённый звонком из аэропорта «Гренхэн». За такую внимательность к нуждам своих клиентов согласен называть их даже космодромом. Нарочито коверкая слова я представился как сын русского коммерсанта желающего вложить свои капиталы в западную недвижимость, в трудные для России времена. Хозяин, почти буквально, потирает руки в предвкушении солидного вливания. Он надеется, как минимум, всучить партию из сотни неликвидных часов, как максимум, — толкнуть акции своего завода на пару тысяч франков. Прежде всего, честно признаюсь своему визави, в своей полной некомпетентности в вопросах часов и их производства. При этом равнодушно ковыряюсь в носу. Хозяин кипит от радостного возбуждения. Аккуратно вытирая ручки платочком, довожу до сведения, что папенька требует полного отчёта о всех осмотренных мною цехах, станках и даже бытовых помещениях. Виновато развожу руками: «Приучает к подробному анализу производственной и людской базы». — Он мне строго наказывает смотреть столовые и туалеты. — У нас в Сибири у него был бунт на золотых рудниках как раз из за червей в супе. Опечалено киваю головой. Повеселевший дядя Поль, как он сразу разрешил себя называть, проводит меня по всевозможным углам и цехам, своего немалого владения. Замечаю у них собственное производство миниатюрных металлообрабатывающих станков, для проточки часовых валов, маятников и других мелких деталей. Никакой механизации, а тем более конвейерного производства не наблюдаю. Много закрытых цехов хозяин объясняет выходными, заботой о рабочих. На самом деле отсутствие заказов заставило отправить больше половины работников в отпуск без содержания. Через полчаса экскурсии делаю важные выводы. Буду получать Швейцарское гражданство и выкупать этот завод. Сидя в заводской столовой, кстати, довольно приличной, перешли к главному вопросу. «Когда вы переговорите с папочкой, — осторожно пытается обаять меня предприниматель, — заключать договор приедет он или всё доверяет вам?» Изображая обиженного недоверием к моим полномочиям, показательно надуваю грудь, выпрямляю спину становясь чуть выше, и юношеским, ломающимся баском, отвечаю: Я всё могу!» — Мне отец всё доверяет. Он ухватывается за возможность раскрутить меня «на слабо». Предлагает купить партию часов и акции предприятия на две тысячи, но как бы спохватившись, извиняется. Я, по мальчишечьи горячусь, выдёргиваю из кармана чековую книжку и спрашиваю: «Сколько акций можно купить мне?» Он удивлённый, медленно и со значением выговаривает: «Пятьдесят тысяч». «Сколько тех новых наручных часов, — вальяжно разваливаюсь на стуле, — с трехцветным эмалевым циферблатом, что мне показывали?» Понимая, что меня удалось зацепить, стараясь не сорвать меня с крючка, всё так же осторожно продолжает: «Пятнадцать рубиновых камней при диаметре корпуса в тридцать три миллиметра… это наша лучшая, самая последняя разработка!» Коммерсант переживает, что уже назвал себестоимость этой модели и даже успел похвастать по какой цене они будут отдаваться в розничную сеть. В тот момент он стремился отметить выгодность его бизнеса, указать на явную перспективность вложений в него. Вспомнив про обещанные финансовые вливания по акциям, он радостно соглашается. Когда я называю двести штук, он, не в силах скрыть радость улыбается. Я, воспользовавшись его оплошностью, изображаювспышку подозрительности и медленно прячу чековую книжку в карман. «Ясно, что вам выгодно продавать мне эти часы при такой низкой себестоимости» — говорю надув по детски губы. Испугавшись возможности потерять пятьдесят тысяч, дядя Поль, умоляюще сложив руки предлагает: «Берите всю партию по себестоимости». Склонив голову в театральных раздумьях, предлагаю другой вариант. — Даю вам полную цену всей партии часов, покупаю максимальное количество акций, и беру, на выбор, три из ваших маленьких настольных станочков. — У вас ведь они всё равно простаивают. — Тем более, если сами делаете, то сделаете новые. «По рукам? — поднимая руку выше головы, добавляю, — если скажете нет, то и договора нет». Он слабо сопротивляется, указывая на невозможность иностранцу вывезти такие станки через границу. «Вас, дядя Поль, не подставлю, — успокаиваю со смехом, — а авто стоит уже на территории завода» — Сейчас подписываем договор, я рассчитываюсь и забираю железяки. Горестно виня свою жадность и нужду, директор соглашается. Через десять минут под наблюдением продавца, мы с водителем, складываем первую партию из ста часов на тележки на мягких пневматических шинах. Проходя мимо закрытых цехов, прошу открыть. Мой выбор выглядит совершенно случайным. Почти не глядя, близко не подходя, указываю на три маленьких станочка. Пока рабочие отсоединяют их от передаточных ремней и от стола, признаюсь встревоженному руководителю, что собираюсь вытачивать ни них граммофонные иголки. «Сейчас все заграничные припасы в России израсходовали, война и не думает заканчиваться, а тут как раз я с этими иголками, вот озолочусь!» — и весело хохочу радуясь своей находчивости. Вижу как у нашего провожатого отлегло от сердца. Его постоянно грызло подозрение, что он плодит себе конкурентов. Уже прощаясь, уговаривая сам себя он думает: «Зачем им эта кропотливая работа, когда они золото в Сибири добывают». Станки, хоть и маленькие, но заметно осаживают на рессорах наш лёгкий рено. «Давно я не тратил столько времени при таких мизерных результатах» — соображал, пока пытался пристроить часы вокруг руки, лентой взятой из обвязки. «Гони быстрее, — попросил водителя, как только он завёл мотор, — устал я тут гулять». Глядя вслед нашей резко крутанувшейся машине, директор улыбался, уже полностью уверенный, что мне не довести в полной сохранности подаренные станки.


Кресты на фюзеляже и крыльях закрашены идеально, за что не преминул похвалить парней. Будучи польщены они, со скорбным видом признались, что полностью высохнет краска только через восемнадцать часов. «Но глянец будет просто идеальный» — уверил самый старший из маляров. Я внимательно осмотрел окрашенные места, мысленно приказав исчезнуть всей влаге. Передав мне в кабину все три станка, помощники — авиаторы недоверчиво качали головами, сомневаясь в способности взлететь. Я решил не мучить двигатель и после короткого разбега толкал аэроплан собственными мысленными приказами. Заметив, что всё получилось как намечал, решил экспериментировать дальше. Просто скомандовал программе, управляющей этой виртуальностью, уменьшить вес самолёта ровно в половину. Результат ошеломил меня. Продолжая опыт с уменьшением веса, нашёл оптимальное сочетание, чтоб не сдувало ветром. Скорость самолёта явно увеличилась, но только теперь понял почему я не попытался исследовать такую возможность. Мне не было необходимости реально лететь, если я мог переносить самолёт, вместе с собой, в любую задуманную точку этого пространства. В любом случае, уверен, это новое открытие произошло не зря. Где нибудь, но управляемая сила тяжести, обязательно востребуется. Представив себя над аэродромом в казахстанских степях, спокойно сел и осторожно передал, подбежавшим рабочим, новые станки и часы. Вспомнив о предстоящем сегодня ночном путешествии в Петроград, решил разведать аэродромные площадки, подходящие для приземления. Не удержался, приземлился под Питером на заброшенной лесной поляне. Вспомнил здесь только одних знакомых, которым мог показаться уже сейчас, ещё до официального появления в городе.


«Здравствуйте Александра Тимофеевна, — мягко, почти ласково обратился я к младшей хозяйке борделя, — поди уже и забыли наше краткое знакомство». Завершая фразу, вижу как у обернувшейся Сашки подгибаются от удивления колени. Телепортируюсь через всю кухню и спокойно подхватываю приседающую девушку. Она не собирается терять сознание, просто ослабели колени от неожиданной встречи. Мои тонкие но мощные пальцы напоминают ей первые касания неделю назад. «Мы с мамой тебе всем обязаны, — шепчет она, повисая на моей шее, — мне позвать её?» Мне нет нужды их расспрашивать об успехах и делах. Периодически сканируя сознание всех фигурантов, отмечал все изменения быстро разросшейся Питерской группы моих помощников. Моих «зомби — помощников» с фронта посылать сюда невозможно, слишком крупный город и к тому же столица. Но изменившаяся криминальная обстановка, с переменой теневой власти в городе, дали замечательные результаты. Все питерские спасённые, направлялись мною, как всегда автоматически, для помощи бандерше и её приёмной дочери. Серафима Никитична, или «Жила», как её именовали в определённых кругах, как я и предполагал, оказалось самым ценным знакомством в этом городе. Семейство Романовых я не отношу к Питерским жителям, раз познакомился с ними в Царском селе. Деловые качества Никитичны, нужно обязательно использовать в новых осваиваемых территориях. Бывшая бандитка ещё не перекинулась в разряд «зомби». Её должны были зарезать конкуренты через год. В изменённой мною реальности, этого уже не произойдёт. Сейчас она отлично действует как маруха смотрящего по «центральной зоне». После её омоложения и «рукоположения», она пустила слух, что выбрана подругой новому смотрящему. Сама придумала новую должность в воровском мире, сама сочинила легенду и приказала убить прежнего конкурента, как бы по велению нового. Всего лишь, спустя неделю после получения задания, она развернула такую масштабную деятельность, что нововведения смогут сказаться на ходе будущих исторических событий. Именно для изменения инструкций мне и нужно повидать сегодня моих старых подруг. «Пошли на совет к старшей, — погладил по голове Александру, всё ещё обнимавшую меня, — у меня времени не так уж много». От непривычной, давно забытой ласки девушка почти замурлыкала, прижавшись ещё крепче. «Ты лучше сбегай, предупреди хозяйку, что я на приём прошёл» — деловито и сухо скомандовал девушке. «Базар серьёзный к ней есть» — играя хулигана, криво ухмыльнулся. Нельзя мне допускать излишней влюблённости, всему должна быть мера. Слегка обидевшись и встревожившись, она умчалась выполнять поручение. Конечно, мог бы сразу заявиться к своей ставленнице. Но по соображения укрепления межличностных взаимоотношений, которые сейчас начал осваивать, мне необходимо относиться к ней более деликатно и тонко. Каким бы не были мои силы и возможности, мне не заменить людей на меня работающих. Может я и кажусь им Богом, пусть даже я действительно Бог, но пока нет людей меня ценящих и служащих не за страх а за совесть, я ничто. Робинзон казался пятнице полубогом, тогда как для остального мира он был вычеркнут из списка живущих. «Я ведь точно так же, — задумался в ожидании встречи, — моё сонное тело лениво лежит в кресле перед компьютером, а мои мозговые нейроны взаимодействуют с процессором компьютера, со структурированной, космическим излучением, водой, и ещё Бог знает с чем» — Короче, — моё тело куча сонной биомассы, а в виртуальных фантазиях я Бог! «Всё в мире относительно, — вспоминаю мудрую фразу. По мнению жены из двадцать первого века я лентяй и игроман, а в моих меж-временных путешествиях гений и сверхчеловек».


«Васенька, родной, — кричала она ещё только открывая двери кухни, — как же я тебя ждала!» Мудрая, битая жизнью женщина, понимала всю опасность моего появления. Боялась, потому так страстно хотела любить меня. Углубляясь в анализ её ощущений, — чувствовал, как искренне она хотела быть преданной мне. «Всё же не зря она мне понравилась в нашу первую встречу» — вспомнил, всё до мелочей, приключение недельной давности. Пожалуй только бандиты и жулики реально совершенствуют межличностные отношения людей. Кто, кроме них постоянно ходит по краю жизни и смерти? Кто вынужден уметь понимать каждого встречного с первого взгляда? Ошибка в оценке грозит не просто моральным разочарованием, но, часто и смертью. Кто понимает психологию людей настолько тонко и глубоко, что к нему, добровольно, несут деньги тысячами и миллионами? Преступники, — хищники человечества, выбравшие опасный путь войны со всеми, в том числе с себе подобными подельниками. Вечный страх их постоянный спутник, стимулирует работу мозга на максимальных режимах, разумеется тех, кто на такую работу способен. Неумех и лентяев, естественный отбор преступной селекции, безжалостно выбраковывает. Пожалуй, стоит искать себе помощников из подобных слоёв населения. Верно подмечено классиком: «Страх развивал ум людей больше, чем любовь, потому что страх хочет разгадать, что представляет из себя такой-то человек, что он может, чего он хочет: обмануться в этом было бы опасно и вредно! Наоборот, любовь имеет тайное побуждение видеть в другом столько хорошего, сколько возможно, или ставить его так высоко, как возможно: обмануться в этом было бы приятно и выгодно — любовь так и делает». Фридрих Ницше.

«Она страшно боится меня, — понял сразу, как только она вошла, — хочет любить и обожать, но боится себе это позволить, потому что не знает, чего ждать?» С улыбкой показываю на стол и выдвигаю стул для неё. Женщина нерешительно садится придерживаемая мною за ручку. Неожиданно целую руку и наклоняясь у ней спрашиваю: «Как сына то назовём, Серафима Никитична?» — Жена ведь ты сейчас моя, хоть и не венчанная, должон же я знать? Нарочито простонародным языком завершаю предложение. Она вспыхивает от радости и молчит, не зная какую линию разговора со мной держать. Быстро находится и точно повторяя мои интонации парирует: «Так ведь не знаю я ещё даже, будет ли дитятко — то, а тем боле, какого полу» — И наигранно стеснительно потупясь, ковыряет пальчиком скатерть. Продолжая тем же ироничным тоном я отвечаю: «Ежели есть сомнения, могём повторить экскремент, цельную неделю без тоби тоскую» — Нежно целую в шейку за ухом, где, как хорошо знаю, находится её эрогенная зона. Как не тороплюсь, понимаю, что для налаживания тёплых дружественных отношений необходимо закрепить устные выражения симпатий, практическими, чувственными. Она встаёт, а я крепко обнимаю её и мы тут же оказываемся, в моей комнате, в Цюрихе. Увидев резкую перемену обстановки, она пугается, но не успевает закричать, так как я закрываю её рот поцелуем. Успевая оглядеть комнату и даже пейзаж за окном, Серафима решительно отстраняет моё лицо с тянущимися к ней губами. «Меня же арестуют, что я совращаю такого маленького в гостинице» — печально кивает головой делая грустную улыбку, — мол, увы. Смотрю на неё некоторое время непонимающе, наконец хохочу в полный голос. Снова хватаю женщину и мы телепортируемся в студию — спальню Бригитт. В Австралии сейчас ночь и кровать свободна. Включив электрическое освещение, медленно раздеваю подругу. Только сейчас понимаю, что её задержка перед приходом ко мне была вызвана переодеванием в это новое платье. «Дурочка, — шепчу ей на ухо, — ты мне в любых нарядах дорога». На прошлой неделе я вернул ей тело тридцати восьмилетней, но сейчас решаю омолодить ещё на десять лет. На это топчане вспоминаются физические упражнения с сёстрами, потому делаю ей такой же массаж спины. Омоложенное тело хозяйки борделя реагирует моментально. Она пытается ухватить меня за член, чтобы делом показать степень своего нетерпения, но я не даю такой возможности. Медленно, как щуп, ввожу свой орган. Непрерывно и идеально чётко принимаю все её ощущения и переживания. Толь сейчас понимаю, что этот, казалось бы, чисто эротический дар, имеет и другое значение. Через глубинное понимание женщины мне удаётся привязать её к себе на физиологическом, бессознательном, уровне. «Определённо это новый дар, — решаю уверенно, — открывшийся за какие — то мои заслуги».

— Возможно, благодаря ему, влюблю в себя самую влиятельную из живущих женщин планеты?

— Нет, вряд ли в этом времени так много женщин имеют возможность влиять на мировую политику, скорее это связано с влиянием на мужчин.

— Но изображать гомосексуалиста, даже в шутку, я совершенно не настроен. Стоп! Этот дар — подсказка! Мне следует прекратить заказывать рождение своих подобий мужского пола. Вселяясь в женщину я точно так же смогу управлять мужиками, что скоро будет более важно. Чувствую, скоро наступит оргазм максимальной напряжённости. В этот момент мы оказываемся на небесах. Женщина никогда не испытывала ничего подобного. Весь опыт её половых сношений не очень отличался от изнасилования. Она почти теряет сознание от наслаждения. Что самое главное, я переживаю то же самое! Мимо нас начинает проноситься со свистом горячий воздух. Медленно приходя в себя любовница спрашивает: «Это мы где?» Честно отвечаю: «На небесах» — Над Тиморским морем, северное побережье Австралии. — Вот собираюсь Острова Тиви здесь купить, ты не желаешь составить компанию? «Да, мы падаем, — соображаю я, — но ведь только что, по дороге в Питер, мне удалось «уполовинить» вес самолёта!»

— Что мешает сделать наш совместный вес равным нулю? Нашу плотно сплетающуюся компанию стало сдувать в открытое море. Откорректировал вес до приемлемой величины, чтобы плюхнуться в воду как с двухметровой высоты. «Искупаться в коралловом море не желаешь?» — интересуюсь равнодушно. Как будто я сам купался в коралловых морях…


Эта девчонка, какой сейчас выглядит сорокапятилетняя женщина, оказывается, не умеет плавать. Кстати, слишком я её омолодил. Знававшие ранее, — могут заподозрить неладное. Хотя, за эту женщину бояться не стоит, она кому хочешь рот заткнёт, а при необходимости и навечно. Нисколько не опасаясь встречи с водой, твёрдо веря в меня, она ещё успела спросить: «А где тот номер гостиницы был». — Швейцария, Цюрих, — только и успеваю сказать, прежде чем мы входим в воду. Наверное я больше опасался приводнения, чем она. Ещё бы ей не быть уверенной, когда из Питерской кухни своего публичного дома она перенеслась сначала в Альпы, потом в Австралию, да ещё в обнимку с фантастически умелым любовником. Не знаю как в Мёртвом море, но в этой воде, Симе, не получилось поучиться плавать, так как мы болтались на поверхности как два воздушных шарика. Она попробовала сунуть голову в воду. Отряхнув мокрые волосы, сказала: «Тут захочешь утопиться так не получится». Я расхохотался, только сейчас вспомнив, что забыл отказаться от уменьшенного веса. «Сейчас будем намокать и медленно тонуть, — объявил я, ступенчато увеличивая нашу тяжесть, — учись у меня как надо плыть» — и показал лёжа на волнах как махать руками и ногами. Добравшись до берега, опять занялись любовью. Мы лежали голые, на белом коралловом песке, под яркими звёздами чужого полушария. «Вина хочешь?» — спросил я её под шум пальм. «Только не уходи от меня» — жалобно протянула девушка поглаживая мою руку. «Пойдём вместе? — взял я её за руку и сел, — готова?» — Тут же мы оказались на паласе швейцарского отеля. «Выбирай, — открыл я дверки письменного бюро приспособленного мною под винный бар, — рекомендую малагу, женщинам всегда нравится». Серафима упала на пол от смеха, дрыгая голыми ногами стучала ладонью об пол. «Вот ты и прокололся, — с трудом выговорила, сквозь смех, — а изобразил, что боишься меня подвести под статью за совращение малолетних» — Сам тут постоянно баб водишь и вином опаиваешь. Быстро соскочив, схватила меня за горло, шутливо потрясла и поцеловала. Борьба обнажённых, мужчины и женщины, снова закончилась дики криками страсти. Мы повторили игры любви третий раз за ночь, не прибегая к гормонам, оставив на коврике немалую горку коралловогоавстралийского песка, осыпавшегося с наших разгорячённых тел.


Наспех одевшись в студии Бригит, обнялись, и сразу оказались в знакомой кухне. Александра напуганная нашим неожиданным исчезновением два часа назад, не сходила с места ожидая возвращения. «Жила», какая бы она ни была бандитка, давно ей стала единственно родным человеком. Она чувствовала постоянную боязнь тети в отношению меня. Давно привыкнув доверять авторитету старших, ещё в деревне, Сашка и теперь ещё верила, но только приёмной матери. Я сразу ей понравился, необычайные способности укрепили веру в моё сказочное происхождение, но сложные отношения с Серафимой заставили её разрываться в определении своих симпатий. Она буквально ревела из за невозможности выбора между нами.

Подслушивая начало нашего разговора в кухне, Александра, вдруг потеряла звуки наших голосов. Вбежав в комнату никого не увидела и опять испугалась. Ноги снова подогнулись и она просидела так все два часа. У девушки в городе нет ни одного человека с кем могла бы посоветоваться сейчас. Ей некуда идти и не на что надеяться, если мы, самые ценимые и близкие люди, вдруг кинули. Она отлично понимала, что исчезновение хозяйки, грозит ей неминуемой смертью со стороны обиженных конкурентов. Именно об этом её предупредила Серафима прежде чем приступила к устранению противников по бизнесу. Даже Александра понимала, что от сиюминутной разборки их спасает только беспрецендентная наглость. Мудрые бандиты Питера, хорошо знали и ценили ум этой хрупкой женщины, сумевшей подняться среди сильных и наглыхмужиков. Они не могли представить, что «Жила» могла отважиться на подобный шаг не имея солидного прикрытия в лице серьёзного авторитета. Вот сегодня, этот «авторитет» забрал единственную надежду «для серьёзного базара», — как он сказал. Никакие мысли не лезли в голову и девчушка зачарованно смотрела на пустое место перед собой.


Лёгкое шуршание и непонятный писк заставили Александру поднят голову. Шуршало криво напяленное платье на Серафиме, крепко обнимаемой Василием. А писк оказался слабыми стонами страсти, издаваемыми девушкой. Если бы не знакомое платье, Сашка не узнала бы хозяйку. Вместо, выглядевшей напятьдесят лет бандерши, стояла стройная и счастливая девушка, попискивающая от избытка чувств. Александра истерически захохотала. Мы оба поглядели на неё с удивлением. «Любопытно, — сказал я холодным тоном исследователя беспозвоночных, — как можно реветь и ржать одновременно». Размазывая по щекам слёзы, всхлипывая, плакса выдала: «Вы помирились…а я думала смертоубилися». Тут уж, грохнули ржать мы. «А с чего ты взяла, что мы ссорились?» — спросила Серафима отсмеявшись. Осмелевшая приёмная дочь, храбро ответила: «Вон как ты его боялась» — Я ведь заметила, чай не дурочка. «А ты тоже ругаться хотел» — совсем уже обнаглела она, видя наши счастливые улыбки. «Было бы странно, — заметил я, — если бы меня не боялись» — А что хотел, то я и сделал. Повернулся к Симе: «Сколько раз…, а то уже со счёта сбился». Мы понимающе, объединённые одной тайной, дружно засмеялись и обнявшись поцеловались. Девчонка подбежала к нам, обняла всех и выкрикнула: «Противные, даже меня не взяли».


«Обсудим наши дела за чайком? — предложил девушкам, — Сейчас за штруделем сгоняю». Огромный ведёрный самовар стоял холодным. Хотя никто не упрекнул Сашу, она прохныкала: «Я же не знала, что нужен будет чай» — Если бы мне сказали, я б уж согрела. Улыбнувшись, посоветовал пока заваривать, обещав появиться через две минуты. Глянул на свои новые наручные часики, посмотрел на настенные с кукушкой. Мои размышления перебил визг младшей девушки. Она сунула пальчик под струю кипятка из крана. Серафима засуетилась в поисках сырой картошки, разрезав которую полезно приложить к ожогу. «Верить надо людям, — произнёс укоризненно, — я же чай велел заваривать а не палец» — Хорошо, руку не догадалась сунуть. Взяв за кисть, поднёс уже покрасневший палец и тихонько подул, тут же исчезнув из комнаты. Сначала, забрал три коробочки часов на базе «Тайга» и только потом, в знакомой кондитерской на углу Моренштрассе и Шарлоттенштрассе, купил пару отличных и свежих штруделей.


«Чай ещё не настоялся, — встретила моё появление Александра виновато улыбаясь, — где же такую красоту делают?» — восхитилась она непривычному кондитерскому запаху моей ноши. Предложил ей нарезать пирог, пока мы, с её приёмной мамой, подсели ближе к столу наклонившись друг к другу. «Всё, Сима, отлично у тебя получается, — начал я совещание, — молодец, что не боишься рисковать» — Тебя убить ни у кого не получится, будь в этом уверена. — Понимаю, что хочешь как можно больше людей одарить, раз появилась такая возможность. — Самый главный твой промах, — слишком ты стараешься. От неожиданности, собеседница даже хохотнула. «Не поняла, — вытаращила на меня голубые глаза, невинно хлопая ресницами, — это как так?» Пришлось объяснять прописные истины, что «слишком хорошо, тоже не хорошо», что желание помогать всем без разбору плодит в людях иждивенчество, что главная цель, не создавать города нищих возле бесплатных кухонь, а распространять наше «лекарство» в ширь. Посоветовал выгонять накормленных нищих из города, чтобы они распространяли весть о её кратковременной помощи нуждающимся по всей России. «Или, хотя бы в окрестностях Питера, — погладил её руку, успокаивая, — нам надо больше разных сёл и целых регионов охватить, а не одних и тех же откармливать». Деловая женщина моментально нашла новый вариант своей работы, предложив устроить передвижные кухни способные доставлять питание телегами, машинами и дрезинами. «Так можно хоть чухонцев самых дальних подкармливать, — улыбнулась и продолжила, — а по железке, так до самого Китая всех нуждающихся кормить можно». Я сильно хлопнул по массивному столу, и подпрыгнули, жалобно звякнув, выставленные уже чашки с блюдцами из тонкого кузнецовского фарфора. Сашка испуганно оглянулась на нас, пытаясь быстрее понять, что случилось. «Где же ты раньше то была!? — обнял я бывшую проститутку. — Быть тебе моей заместительницей и главным консультантом!» Счастливая Сашенька разливала чай и раскладывала слоистую сладость, облизывая пальцы. Дождавшись когда все сели, перед дымящимися чашками с чаем, вынул коробочки с часами и торжественно вручил своим ценным помощницам швейцарские подарки. Для женских запястий они казались великоватыми, но посоветовал девушками носить их на ленте. «Вас первыми награждаю, — сказал, когда завершил ритуал, — как самых ценных и любимых моих помощников из всех». Серафима, теперь уже полностью просчитавшая мою психологию, осторожно спросила: «А много ли помощников ты Василёк имеешь?» — В чём тебе помогают? — В том же, что и мы? Поблагодарив за верный вопрос, признался, что именно их я хотел бы первыми посвятить, полностью, в свои замыслы и планы. «Помощников имею много, — принялся признаваться, — но они в основном «кодированные», в разной степени». Объяснил, почему не боюсь, что про меня и моё влияние разболтают сплетни по всему свету. Не стал углубляться в технические возможности моих способностей, так как сам не знал их до конца. Намекнул только, что они почти безграничные, часто сам иногда не знаю, на что способен. «Как на море в Австралии? — понимающе подсказывает старшая слушательница. — Когда болтались на волнах как бычьи пузыри». «Вот ведь какая чуткая деваха!? — вспоминаю тот момент, — а я ещё надеялся, что она не заметит». — Да, моментов, когда открываются мои сверх — способности бывает много. — Многое могу делать, но не могу самого главного. — Не могу выбрать оптимально верно то, что нужно делать для успеха своих дел. «Вот как ты, только что, — положил я ладонь на руку Серафимы, — играючи нашла способ распространения моих «лекарств». Рассказал, как обходил и агитировал всех колдунов, ведунов, шаманов и лекарей работать на меня. Спросил мнение опытной предпринимательницы с криминальным прошлым. Никитична целиком одобрила мой вариант. «Условия других стран, — как бы размышляя говорила она, — не позволят организовать бесплатные кухни и раздавать бесплатные обеды как у нас» — Обязательно найдутся недоверчивые к иностранцам. — Местные паханы будут противиться появлению незнакомых, чужих имавторитетов. «Для заморских краёв, — уверенно сделала вывод, — вербовка местных крыс самое первое, что нужно делать» — Наверняка могут быть и другие варианты, но без подробного знакомства с местными привычками, ничего другого лучше не выдумывать. Прислушиваясь к её мыслям больше чем к словам, понял, что она от чистого сердца предана мне. Те, кто живут в мире без совести, должны отлично понимать истинную ценность чести и совести. Наивны обыватели предполагающие полное беззаконие царящее среди уголовников. Законы у них не гражданские, но соблюдаются гораздо строже мирских и божеских.


Спрашиваю младшенькую из женщин: «Хочешь, Александра, чтобы твоя мамка была смотрящей над всеми моими базами и территориями?» Она смеётся и так же шутливо отвечает: «Коль платить будешь хорошо, чего же отказываться?» — А далеко ли ехать на те заимки? — А свет то там проведён электрический? «Давайте так, — продолжаю я уже серьёзнее, — вы обе подумайте хорошенько» — Время у тебя, Серафима Никитична, аж до февраля будущего года. — До тех пору у тебя и здесь дел выше крыши навалится. «А к зиме, — снова прикалываюсь, — мы вам там электричество проведём и дома построим с бассейнами и оранжереями». Не принявшая моего игривого тона, Серафима интересуется реальным размером площадей и количеством народа который надо «пасти». Мне очень нравится такая её основательность и внимательность к моему предложению, потому отвечаю как есть.

— Сейчас, четыре мои территории, на зауральских землях, приближаются, по размерам, к площади Западной Европы. — Планирую, ещё столько же занять в Австралии, Сиаме, Южной Америке. — Население проживающее там пока не поддаётся точному прогнозированию. — Люди постоянно прибывают. — В скорой перспективе народа будет в три — четыре раза больше чем в Питере. — Думаю, около шести — семи миллионов. Чувствую, что она верит и не верит. Решаюсь привести все мои доводы.

— Конечно, сейчас ты не готова всё это хозяйство вести. — Начальные этапы строительства, как самые сложные, лежат на мне. — Говорю о своих планах насчёт тебя для того, чтобы ты знала к чему готовиться и привыкала к будущим масштабам работы. — Если всё пойдёт как задумывается, в марте — феврале семнадцатого года смогу передать тебе общее руководство, а сам буду заниматься более важными делами перспективного планирования. Конечно, не стал уточнять, что в конце июня 1917 года, когда по амнистии временного правительства выйдут восемьдесят процентов уголовников, Серафиму, вместе с приёмной дочкой, прирежут разбушлатившиеся братки. Не сказал и о базе данных, которыми смогу обогатить её изворотливый криминальный ум. Пусть кумекает как справляться будет на пустом месте, с теми мозгами, что имеет. Если понадеется на знания из двадцать первого века, — совсем хитрить и мудрить разучится. Последний день моего заграничного турне, проходит очень хорошо. «Даже слишком хорошо, — вспоминаю о необходимости распространения «лекарства» в регионах Южной Америки. Не помешает и в Северную заглянуть, особенно Канаду и на Аляску, в которых ещё не бывал. Африка вообще упущена из внимания. Во всех этих регионах свой самобытный уклад, не похожие друг на друга обычаи. Стоит следовать совету Серафимы и больше заниматься предварительным изучением перспективных регионов, намеченных для размещения моих генов.


Александра разрезает уже второй штрудель. Я с удовольствием уписываю третий кусок. Только сейчас фиксирую в памяти, что серьёзно не ел с тех самым пор как обедал у Николая второго, больше недели назад. Давно понял, что энергия моему организму поступает не от пищи. Кушанья интересны только по показателям их новизны и вкусовой необычности, как например сейчас. Все здешние люди виртуальны как и вся эта реальность. Потому так легко могу прокормить резко возросшее население зауральских баз. Сокращение пайка никак не сказывается на их работоспособности. Но совсем без пищи оставить нельзя по психологическим причинам. Рано или поздно вся история становления и развития моих баз будет известна широкой общественности. Следовательно, думать о будущем, правдоподобном её отражении следует беспокоиться уже сейчас. Научным работникам, самим попросившим обеспечить их концентрированным питанием, для сокращения непродуктивных трат времени, ещё можно нарисовать красивую сказку. Работягам, корчующим лес и ворочающим брёвна на строительстве домов и заводов, оправдать их голодный паёк будет невозможно. Вспоминая моих мужиков — помощников, вспомнил моих мужиков — детёнышей. «Серафима, — шумно прихлёбываю чай из блюдечка, как принято сейчас, — ты мне про ребёночка нашего так и не ответила?» — Я ведь серьёзно спрашиваю, тебе кого интереснее воспитывать, — мальчика или девочку? — Ты не стесняйся, заказывая любой пол и в любом количестве. — Лишь бы тебе было не лень рожать, хоть роту можем настрогать.

Серафима чуть не поперхнувшись крошками пирога, откашлявшись, отвечает: «Да какую роту милай, я ведь вообще не рожала, отбили мне смолоду «родилку» — то» — И несколько слезинок бандитки капнули в чай. Я грустно улыбнулся и посоветовал вспомнить сегодняшнюю ночь, — этот вот пирог — поднял я кусок штруделя. «Да ты взгляни на себя в зеркало — то, — махнул я в сторону большого трюмо в прихожей, — и скажи сколько тебе лет?» Уже вслед убегающей женщине прокричал: «Какие же могут быть шутки с моей главной помощницей». Крик радости из коридора возвестил одобрение моего омоложения женщины. «Так это же сколько мне сейчас?» — осторожно, ещё не веря в чудо, спросила Серафима. Покачав головой, ответил: «Сколько хочешь, столько тебе и будет» — Недоверчивая ты моя. — Могу моложе Александры сделать? — Даже такой — то, тебя не все бывшие подельники узнают. — Твои нервы поберёг, чтобы легче отбиваться от расспросов и нездоровых подозрений. «Говори, — какого пола ребёнка хочешь, — вернулся я к главной теме, — и сколько штук?» Рассмеялся, увидев как женщина упала на колени, при входе на кухню. «Неужто ты отцом моего ребёнка будешь, — батюшка?» — ткнулась она головой в пол, при своих последних словах. Сидеть далее было уже совсем не удобно, потому резко вскочил и поднял будущую мать, усадив на соседнюю лавку. «Кончай свои коленки бить, — приказал я тихо, — и спину гнуть прекращай» — Это всё сейчас моё. 

— Помнишь как на ковре в Цюрихе это всё пригодилось? — Заржал во всё горло, совершенно по детски, заметив как порозовели щёки бывшей хозяйки подпольного публичного дома. «Знаю, что мужикам парни нужны, — поторопилась перебить мой хохот она, — но я всегда, родить первой хотела, девочку» — И матери помощница на старости лет, и за младшими последит, как постарше станет. — Но если тебе надо парня… Указательным пальцем, вымазанным в начинке штруделя, прикрыл ей губы. Поцеловал, после облизав свой палец, и тихо подтвердил: «Мне как раз нужна дочь» — Нам страшно повезло, что наши желания сегодня идеально совпали. — Деньги, если ещё понадобятся, тотчас подброшу, сколько скажешь. — Если будут оставаться к концу года деньги, нужно все обязательно обменять на товары или на золото.

«Вообще, — уже усевшись за стол, продолжил семейный совет, — ты, жёнушка, давай не стесняйся, — обращайся» — Понимаю, что привыкла надеяться только на себя. — Более того, уверен, что справишься, но ведь и мне нужно поучиться у опытных товарищей. А при встречах, полезно и тебе будет узнать, как дела идут в наших владениях. Тебе же в них порядок поддерживать в будущем. «Кстати, — вспомнил я о демографическом перекосе моих территорий, — нам нужны женщины и как можно больше». — Ваши проститутки и нищенки, которых от голодной смерти спасаете, как раз нам пригодятся. — Знаю, что в русском народе только мужики в цене, что нам на руку. — Можешь свою агентуру рассылать по сёлам, нанимать девчонок — малолеток за любую цену. Родителям даже деньги отсылай в течении полугода, — всё равно деньги скоро обесценятся. — Советов вам много надавал. — Пора и честь знать. «Засиделся я у вас, родные» — встал я из за стола. — Позвольте откланяться и оставить вас. Расцеловал всех троекратно, по русскому обычаю, и телепортировался в отель. Заметив песок на паласе, подмёл и высыпал его в мусорное ведро, параллельно размышляя над планом дальнейших действий.


Самое главное сейчас, разбрасывать «семена» будущей жизни. Серафима верно посоветовала, подробнее изучать обстановку в местах вербовки своих помощников из местного населения. К сожалению, не имею лишнего времени на научно-изыскательскую работу. Как появятся у меня помощники, со способностями равными моим, тогда и буду глубже практическую психологию изучать. Беру приготовленные банки мёда, на высокой снежной скале в Альпах, продолжаю вербовать агентуру в Бразилии с того места где находил помощников в прошлый раз. Работа уже привычная, потому немного начинает надоедать. По своей старой привычке, пытаюсь разнообразить приёмы и манеры обхождения. В результате нескольких изменений в отработанной легенде, родился совершенно новый вариант. Не ошарашиваю людей своей сверхчеловеческой природой сразу, в лоб. Короче, отказывают от шоковой терапии. Мягко объясняю собеседнику предсмертное желание моего богатого отца, помогать местным жителям всей страны сохранять здоровье и жизни, благодаря новому, секретному лекарству. Признаюсь прямо, что всё состояние своё он нажил эксплуатируя бедняков.

«Нагрешил он много, — признаюсь смиренно, — вот и просил меня исправить содеянное». Нарочито оставлял несколько фантастических нестыковок в рассказе. Прибывал и исчезал без следа и свидетелей среди диких лесов на сотни километров. Конечно, никто не рисковал мне перечить в начале, по причинам святости возложенной задачи (согласно легенде), а после боялись ослушаться, так как уже понимали мою сверхчеловеческую природу. Определённо, если ещё проживу в этой виртуальности хотя бы год, точно изменюсь совершенно. События недели здесь, оставляют больше житейского опыта, чем год жизни в моей, серой и скучной реальности провинциального программиста. Другой особенность, стоит считать нечеловеческую память, доступную мне здесь. Запоминаю как компьютер, малейшие детали виденной картинки, пережитого разговора или эмоции. «Ведь действительно, — задумываюсь над любопытным последствием, — кем же я стану, после всего пережитого в этой игре, или, всё же жизни? — Всё ещё не определился зачем я здесь оказался? — Занятие себе придумал сам, посчитав его достойным. — Подтасовываю открывающиеся возможности, считая их наградой за верно выполненные задания, но знаю ли на самом деле, что я должен делать? Вдруг всё это событие, такое интересное и реальное только для одного, того о чём говорил Ницше?

«Я совсем не знаю, что мне делать? Я совсем не знаю, что я должен делать? Ты прав; но не сомневайся в том, что тебя делают, и притом каждую минуту!» Фридрих Ницше


Оглавление

  • Глава 1. Борьба
  • Глава 2. Те, кто достаточно умны
  • Глава 3. Нам нравится только борьба
  • Глава 4. Волшебство — это вера в себя
  • Глава 5. Люди, как растения
  • Глава 6. Делать то, что доставляет удовольствие
  • Глава 7. Я совсем не знаю, что мне делать?