КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424190 томов
Объем библиотеки - 578 Гб.
Всего авторов - 202066
Пользователей - 96190

Впечатления

ZYRA про Терников: Приключения бриллиантового менеджера (Альтернативная история)

Спасибо автору за информацию, почти 70% текста, на мой взгляд, можно было бы и в Википедии прочитать. До конца не прочёл, но осталось впечатление, если убрать нудные описания природы, географии, и исторического развития страны, то, думаю получится брошюрка страниц на тридцать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Михайловский: Война за проливы. Операция прикрытия (Альтернативная история)

Почитал аннотацию... Интересно, такое г... кто-то читает?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Олег про Рене: Арв-3 (ЛП) (Боевая фантастика)

Очередной роман для подростков типа голодных игр

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Гвор: Поражающий фактор. Те, кто выжил (Постапокалипсис)

Еще одна «знакомая» книга которую я когда-то читал и (естественно отчего-то) не откомментировал... (непорядок «Аднака»)) На этот раз (ради разнообразия) эту часть я читал «на бумаге» (откопав ее в очередной стопке на развале) и приобретя ее в очень (даже) приличном состоянии, после чего... она где-то полгода отлеживалась у меня на полке, «пока наконец и до нее дошли руки».

Вообще (до чтения) я думал что это «почти клон» Рыбакова («Ядерная ночь. Эвакуация», «Следопыты тьмы-1000 рентген в час») и ничего «нового» я здесь в принципе не увижу... Вначале: шок от того что «большие пушки все же загрохотали», потом анархия и новая гражданская, потом поход «за хабаром» и «все, все, все...».

С одной стороны — все так... В этой части описывается «очередной вариант» апокалипсиса «по русски» и «новый чудный мир» (наступивший после оного). Все так... но — небольшая поправка: да — все то же что и в книгах Рыбакова, однако гораздо «сильней и пронзительней», поскольку акцент сделан (не сколько) на послевоенной разрухе и мыслях «наладить технологическую цепочку» в (новом) каменном веке, а... на «прелестях гражданской войны», сменившей вспышки ядерного безумия...

Представьте себе — что все условности «старого мира» минуту назад были повергнуты в пыль... и теперь перед Вами встает множество (ранее) прозаичных (но очень животрепещущих) проблем вроде обеспечения «чистой едой и водой», безопасности (от заражения и других выживших) и просто отсутсвие целеполагания (извечные русские вопросы «шо делать и куды бечь»... И это очень легко сидеть на диване и думать «а что бы я сделал в первую очередь», а потом пойти попить кофейку... А в ситуации когда все рушится и нет «прежних» ориентиров можно вообразить «черти что»...

А теперь представьте в этой ситуации не только самого себя, а еще пару-тройку тысяч выживших... А ведь кто-то уже «догадался как решать эту проблему»... И пока Вы стоите и «тупите», в Ваш дом, уже кто-то врывается и... (варианты, варианты)

В общем — книга как раз об этом, хотя (справедливости ради) все же стоит сказать что постоянное «чередование мельком» главных действующих лиц (группами по местам «обитания ареала») несколько напрягает... Наверняка (субъективное мнение) эти периоды можно было сделать подлинее (что бы не вспоминать какой-там был аврал» на 5-й странице «до»))

А так (повторяюсь) — намного сильнее Рыбакова и (местами) весьма откровенно... Откровенно о том что надо делать — если действительно хочешь выжить, а не размышлять на тему «а тварь ли я дрожащая и имею ли я право?»

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Петровичева: Лига дождя (Фэнтези)

ещё даже не видя года "издания" уже можно всё понять. бизнесмену, пережившему буйные девяностые в 2020-м никак не может быть тридцать лет, значит - начало двухтысячных писево.
турьевск, воскресенск, волоколамск, суффикс "ск" - районный центр. когда я дошёл до "пед.института", уже не удивился. а что ещё в райцентре за вуз может быть?
такое нищебродное описание "торгового центра" из бывшего общежития только подчеркнуло, что - начало 2000-х, что райцентр. много кто сейчас "ТЦ" в помойках видел? серию магазинчиков в провинциальных подвалах - да, гордого "ТЦ" они не удостаиваются.
ну и вишенкой на торте стало: ггня-студентка "никогда не видела
сотовых телефонов". это - писево 90-х, даже никакого не 2005, как стоит у афторши.
чтиво вытащено даже и не из ящика стола, с запылённого 20 лет чердака. хорошо, что заблокировала, афтар.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Деревянко: Перемещение (Триллер)

В который раз удивляюсь тому как автор ухитрялся писать фактически фантастику в криминальной серии «Черная кошка»... Причем писать так — что бы «данный факт» не только не вызывал удивления, но и заставлял искать другие книги автора.

Очередной рассказ (из комментируемого мной сборника) продолжает тему справедливости и нашего отношения к беззаконию... С беззаконием у нас все стандартно:
- там где это касается лично нас (или упаси... близких) - мы уподобляемся «лицам вопиющим в пустыне», проклинающим «тех кто должен», и умоляющим «тех кто способен помочь».
- там же где беззаконие никак не задевает нас — это лишь тема для «беседы на кухне», после которой все «ужасы» сразу забываются, как и те (кто собственно «попал в жир ногами», в результате «дурости» или просто неповезло)...
- ну а если от беззакония (ты) имеешь вполне ощутимую и осязаемую выгоду (например в силу своей профессии), так и вообще... начинаются чудеса...

ГГ данного рассказа не считает «себя чем-то хуже остальных» и «выполняет свой приказ», а что касается всяких заумных рассуждений — то (в целом) для него (они) не так уж важны... Наверняка он видит мир лишь «очередным конвейером» где каждый «может попасть под пресс» (обстоятельств) и где неважно - что ты за человек, важно являешься ты «жертвой» или «охотником»... Находясь «в стае» ГГ послушно выполняет приказы и не задумывается о последствиях своей работы пока... пока все не меняется «кверх ногами». Прийдя домой, после трудного рабочего дня ГГ встречает жену которая смотрит (модный по тому времени) сериал «Скользящие» (с которого судя по всему у автора и родился «умысел» данного рассказа) и начинается))

Не буду пересказывать «суть метаморфоз» (происходящих с героем) и «выверты» параллельных миров — однако при всей кажущейся простоте (происходящего с героем) автор (словно бы) говорит нам: «...твое бездеятельное сочувствие или равнодушие мигом изменится, окажись ты на месте вчерашнего неудачника». И именно твои конкретные действия хоть что-то значат в этой жизни, а все твои «бездеятельные сочуствия» - лишь повод оправдать самого себя и позабыть скорее об этом... Мол — я конечно подлец (сделал «то и то»), но ведь в глубине-то души... я...

В общем — это очередной (из множества) рассказов (произведений) автора в которых он предлагает (каждому) осмыслить «степень своей вины» (в том или ином), и сподвигнуть (всех нас) на какие-то действия (если не сейчас — то в будущем). А не на молчаливый «равнодушный проход мимо» (как обычно), поиск причин «не вмешиваться» и оправданий "так лучше"...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Крапивин: Мальчик со шпагой (Детская фантастика)

Я на Крапивине вырос.) "Мальчик со шпагой", зачитанный, со стёршейся твёрдой обложкой из родительского дома давно перекочевал в мой.) Первая книга Крапивина, которая попала в мои руки.
Самое меньшее - в рожу, тому кто посмеет при мне обозвать великого детского писателя педофилом. Переломать руки и просто оторвать безумную голову больному психу, который посмел такое озвучить. Тот, кто посмел такое написать - больной!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Грифоны и другие монстры (fb2)

- Грифоны и другие монстры [ЛП] (пер. Группа «Мир фэнтези») (а.с. Приключения Тайрин-1) 1.5 Мб, 268с. (скачать fb2) - Шеннон МакГи

Настройки текста:



Шеннон МакГи Грифоны и другие монстры

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜

http://vk.com/club43447162


Оригинальное название: Of Gryphons and Other Monsters

Автор: Shannon McGee / Шеннон МакГи

Серия: Taryn's Journey #1 / Приключения Тайрин #1

Перевод: maryiv1205, thelostnorth, Jhscmrf

Редактор: BNasty

Глава 1

Ветер снаружи завывал. Хотя солнце только-только зашло за горизонт, я уже могла сказать, что это будет холодная ночь. Мы ожидали, что поздняя летняя жара прекратится на днях, и, кажется, она наконец всерьез закончилась.

Позади меня выстроились в ряд результаты моей вечерней работы: три с половиной пары сапог. Они мерцают, темные и влажные, в тусклом свете камина. Смесь пчелиного воска и сала не очень хорошо пахла, когда ее нагревали, но сейчас я была довольна тем, что сделала. Если бы сейчас пошел дождь, то моей семье не пришлось бы беспокоиться о промокших ногах или гнилых сапогах.

Я покрывала оставшийся дюйм последнего сапога непромокаемой смесью, когда довольно свирепый порыв ударил в сторону дома. Я подняла взгляд, когда оконное стекло позади меня загремело и поразилась, какой темной стала комната, пока я была погружена в свою работу. Тени собрались в углах комнаты, а кухня слева была совсем черной.

Справа от меня вязальные спицы моей матери продолжали неуклонно щелкать, пока она работала. Звук успокаивал, а одежда, над которой она трудилась, была моей юбкой кремового цвета неокрашенной шерсти. Как и я, она была так поглощена своей работой, что не заметила, как огонь потух.

Со вздохом поставив законченный сапог, я поднялась, чтобы положить больше дров в огонь. Спицы позади меня замедлились. Мать передвинулась в своем кресле-качалке, заставив его скрипнуть.

— Когда стало так темно? — ее нежный голос сдерживал веселье от ее собственной забывчивости.

Я усмехнулась, оглядев поленья, приготовленные для растопки. Некоторые из них были еще влажными — результат того, что их оставили снаружи, когда накатил утренний туман.

— Пока ты работала над моей юбкой. Выглядит мило, между прочим.

— Не так уж и плохо, да?

— Нисколько. Сапоги закончены.

— Это чудесно, дорогая, — сказала она рассеяно. — Знаешь, Томас был сегодня в пекарне, когда я отправилась в город.

Я застыла, протянув руку к полену. Ее тон казался обычным, но мне лучше знать. Мои голые пальцы сжимались и тревожно перебирали теплые камни, окружавшие камин. Я присела, чтобы положить полено в огонь, прежде чем ответить.

— Был? — рассеянно спросила я. Если бы казалось, что меня это не волнует, она бы, возможно, поняла намек.

Она промурлыкала «да», но было едва слышно из-за вспыхнувшего огня. Подпитываемый потоком воздуха, разворошенного костра, он начал прожорливо расплываться и щелкать вокруг сухого полена. Дерево потрескалось и быстро почернело, я добавила еще одно, пока ждала следующих слов матери. Зная, что это не последнее ее слово.

— Он спрашивал о тебе.

Я не взглянула на нее.

— Это было мило с его стороны.

— Он хороший парень. Красивый к тому же.

— Так и есть, — согласилась я.

— Его мать пригласила нас на последний летний пикник, пока не стало слишком холодно.

Я заставила себя встать.

— Думаю, я пойду открою свой камин.

— Ты могла бы одеть свою новую юбку! — крикнула она мне вслед, когда я убегала по коридору в свою спальню. — Мы все можем пойти!

Я отмахнулась, но смогла сделать только уклончивый звук согласия в ответ. Это было благословение, что она не увидела недовольное выражения моего лица.

В конце коридора было три двери. Вместо того, чтобы открыть свою по правой стороне, я толкнула ту, что прямо впереди. Мгновенно мой взгляд поймал быстрое движение в конце комнаты. Там стоял мой брат Майкл. Он казался виноватым с высоко поднятым плечом, его движения были четкими. Он только что закрыл свое маленькое окно, и когда повернулся ко мне лицом, я поразилась его чертам, так сильно напоминавшим мне мои собственные.

Майкл мой близнец, и мы разделили много характерных черт: от круглых веснушчатых носов и серо-зеленых глаз, до заплетенных светлых волос. Самое большое наше отличие в комплекции. Я была достаточно сильна, чтобы делать любую необходимую работу на ферме, но он был выше меня на голову и чуть более громоздким. Его фигура едва не заслонила окно за ним. А глаза широко распахнулись, когда он посмотрел на меня.

— Давно у тебя было открыто? — спросила я, потирая руки. — Здесь холодно.

— Нет. Не так давно.

— Тогда почему так холодно?

— Я знаю, что просил тебя стучаться прежде чем ты вломишься. Итак, у тебя должна быть веская причина для этого, — мягко сказал Майкл. — Что случилось?

— Мама, — сказала я в пояснении.

Выражение его лица смягчилось, и он пригладил несколько выбившихся прядей волос, которые торчали под странными углами на голове.

— Кого она предложила теперь?

— Томаса, — ответила я, закатывая при этом глаза. — Она хочет, чтобы мы отправились на пикник.

Майкл хрюкнул. Скрестив руки на груди, он прислонился к стене позади себя.

— Най тоже думает, что ты должна с ним поговорить, да?

Най была моей лучшей подругой, помимо брата. Она намекала, что я нравлюсь Томасу, хотя еще не сказала об этом прямо. Все из этого Майкл знал, потому что я уже рассказала ему. Вместо того, чтобы ответить, я сердито на него взглянула.

Невпечатленный, Майкл повернулся обратно к окну, запирая его и одновременно с этим сказал.

— Значит, он тебе не понравился, так ведь? Как и другие, которых тебе предлагали? Так им и скажи.

Так он и сделал бы. Майкл без проблем рассказал матери и отцу, что думает об их сватовстве. И даже я делала свои редкие попытки. Я ненавидела разочаровывать наших родителей. Возможно, потому что Майкл был таким упрямым, и я хотела, чтобы они чувствовали, что их усилия не были недооценены. Не было ничего плохого в том, что они хотели, чтобы мы были счастливы, и я хотела угодить им. Это не их вина, что Майкл и я не смогли найти никого в городе, кто бы нас удовлетворил.

Ногой я осторожно оттолкнула в сторону кучку одежды и носок. Где-то под беспорядком, который являлся его полом, была оторванная доска. Майкл обычно держал там какое-нибудь лакомство — кленовая конфета поднимала мне настроение. Он прочистил горло, заставив меня остановиться.

— Там у меня сейчас ничего нет.

Я все равно присела, чтобы поискать.

— Ты уверен?

Сделав несколько широких шагов, он встал на нужной доске до того, как я смогла ее поднять. Он был так близко, что его тень полностью меня накрыла.

— Уверен. И я хотел бы, чтобы теперь ты спрашивала, если хочешь туда залезть.

— Почему? Раньше ты не беспокоился.

— Ну, а сейчас — да.

— Не заходи в мою комнату без стука, — проворчала я с издевкой. — Не бери из моей конфетной заначки без спроса. Из-за света лампы позади него он казался всего лишь темным силуэтом. Я плюхнулась на пятую точку, чтобы лучше разглядеть его лицо. Он не улыбался.

— Я серьезно, Тайрин.

— Ладно, — сказала я, понимая, что у меня нет опоры, чтобы встать. — Полагаю, что это твое. Я бы хотела, чтобы ты спросил, если захочешь залезть в любой из моих ящичков.

Его губы дрогнули в улыбке.

— Спасибо за понимание. Слушай, я с удовольствием дал бы тебе прибежище, но я буду присматривать за овцами утром. Я надеялся вернуться пораньше.

Я смотрела на него преувеличенно бесчувственно.

— Где же семейное сопереживание?

— В семейной комнате.

Я подняла вверх руки.

— Как хочешь! Я пойду в свою комнату, спрячусь там, и точно не буду молиться богам, чтобы мать нашла тебе новую перспективу, или чтобы обращалась с тобой так же, как только что получилось со мной.

Майкл схватил мои протянутые руки и поднял на ноги. Теперь брат широко ухмылялся.

— Я уверен, что это было не так уж плохо, и тебе не стоит беспокоить этим богов. Так будет, даже если ты будешь желать противоположного. Вот почему я ремонтирую свою комнату, когда могу.

— Я не против проводить с ней время, — сказала я. — Просто я хочу, чтобы она перестала навязывать мне парней, которые такие… — я пренебрежительно фыркнула.

Рука сочувственно похлопала меня по плечу.

— Она поймет это рано или поздно.

— Как скажешь, — пробормотала я.

— Так и есть, — согласился он, выведя меня за дверь.

— Ну я…

Не успела я выйти за порог, как дверь позади меня захлопнулась с характерным щелчком. Я поплелась вперед, потирая бедро, в которое врезалась дверная ручка. По-видимому он был серьезен в намерении лечь спать. Я думала, он оставит дверь открытой подольше, чтобы согреть комнату теплом остальной части дома. Как минимум, он мог подождать, пока я не выйду, прежде чем закрыть ее.

В отличии от Майкла, я не собиралась оставаться одна, но и в семейную комнату возвращаться не собиралась. Мама будет там еще час или около того. Отец тоже недолго пробудет в амбаре, а это значит двое на одного. С последним угрюмым ударом кулака об дверь позади меня, я удалилась в свою комнату.

Пол был ледяным, но по крайней мере мне не пришлось топить камин заново. Мой камин был тем же самым, который освещал комнату, где я работала над сапогами. Обе его стороны были оборудованы тяжелыми металлическими створками. Когда одна его сторона была свободна, эту створку можно было закрыть, чтобы направить тепло от огня в другую комнату. Сейчас я ее открыла, прежде чем поспешно нырнуть в постель.

В действительности я не возражала против материнского сватовства. По крайней мере, не как Майкл. Любую попытку найти ему пару он воспринимал, как личную обиду. Я была бы благодарна, если бы мама помогла мне определиться с выбором. Конечно, богам все ведомо, мне же, естественно, не понять, что это было. Это были высокие или низкие парни, блондины или брюнеты. Я гуляла с парнями, которые любят охоту и с одним, который любил готовить. Чувствовалось, что во всех них чего-то недоставало.

Честно говоря, я была бы счастлива провести остаток дней с Най и не беспокоиться о парнях вообще. Я упоминала об этом раньше, и она считала, что это хорошая шутка. Мне это глупым не показалось. Какой смысл воспитывать мальчиков и девочек такими разными, а затем ожидать, что они найдут себе супруга, который им подойдет? Это казалось жестоким. Было бы гораздо проще найти девушку, которая поняла бы меня лучше, чем парень. Тем не менее, после этого я больше не упоминала ей об этом. Последнее, что нужно моим родителям, это слухи, что меня вообще не интересуют молодые люди во всем городе. Уж лучше дать им надежду.

Было бы неплохо обсудить эти мысли с Майклом. Он слышал их от меня раньше. Озвучивать свои идеи близнецу, пока проблема была не решена, для меня было так же естественно, как и дышать. Когда я рассказывала ему о том, что меня тревожит, было похоже на разделение бремени между нами. Но он не был настроен сочувствовать мне сегодня вечером.

А мама для обсуждения партий, которые ей казались интересными, время не выбирала. Она предпочитала находить удобные моменты в разговоре, чтобы упомянуть про них. Все, что я должна была делать, — это не тратить на нее слишком много времени, пока она не придумает что-то новенькое и надеяться, что мне оно понравится. Это было достаточно просто.

Я не собиралась вставать рано, но колка дров входила в ежедневные задачи, и мне порядком она надоела. Я зарылась поглубже в матрац, пытаясь лечь удобнее. Сон это то, что мне было нужно. Есть ряд вещей, от которых нужно отдыхать.

Сверчки снаружи пели в унисон с ветром, а жар от камина успел пройти через всю комнату в приятный мне кокон. Несмотря на мое беспокойство, не потребовалось много времени, чтобы я ускользнула в мир сна, где царствовал Сларроу — бог снов и пророков.


***

Должно быть я вымоталась больше, чем мне казалось. Уже следующим утром я балансировала на грани пробуждения. Я знала, что почти не спала, потому что уже дважды просыпалась.

Первый раз из-за шума снаружи. Звучало, будто стая диких гусей приземлилась во дворе. Впрочем они быстро затихли, поэтому я без особого труда снова заснула.

Второй раз я проснулась, когда мать пыталась меня разбудить перед своим отъездом в город. Хорошая дочь во мне все еще могла и хотела прислушаться к крикам «Тайрин! Поднимайся! Я не буду больше повторять!», но только смутно, и это не помешало мне сделать все возможное, чтобы вернуться обратной в свой сон, едва услышав, как дверь за ней закрылась.

С тех пор прошел почти час, и я наконец-то вернулась в некое сумеречное состояние, хватаясь за остатки сна, качаясь, входя и выходя из него. Естественно, именно тогда бледный солнечный луч решил пробиться через мои веки. Я сильнее зажмурила глаза, пытаясь отгородиться, но казалось, что ни одно облачко не желало преградить его путь. Битва за сон была проиграна. Сон был чудесным, но вернулся ко мне неясным, как и большинство снов, когда я уже полностью проснулась.

Была необъятная тьма, такая густая и глубокая, что я не могла видеть собственные руки перед собой. Я сидела в ней, когда слабый луч света засветил вдалеке. Фигура в центре света позвала меня, ее голос звучал как жуткий стон гагары, эхом отражавшийся в пустой темноте. Свет становился ярче, а жар, идущий от фигуры в его центре, становился сильнее. Я знала, хоть и не видя его ясно во снах, это был феникс в период линьки. Сильное пламя распространялось вокруг него, пожирая тьму.

Снаружи с шумом хлопали птичьи крылья, и, когда сон ускользнул, я проснулась. Я знала, что было уже поздно, чтобы вставать и приводить себя в порядок на день, а воздух за пределами кровати был холодным. С другой стороны мое одеяло было плотным и уютным. Я сделала глубокий вздох и снова попыталась вернуться в свой сон. Я действительно видела феникса в огне? Фениксы звучат как гагары, или это был настоящий, зовущий свою подругу за моим окном.

Последующий звук, который донесся со двора, резко прорезал утренний покой, заставив меня подскочить. Это был вой, не похожий на гагар, фениксов из сна, или гусей. Сдавленный шум походил на что-то среднее между трескучим криком вороны и шипением кошки.

Сев на кровати, я потерла все еще затуманенные после сна глаза. Когда я смогла ясно видеть, то отодвинула грубую коричневую занавеску, чтобы выглянуть в окно. Улыбка расползлась по лицу.

— Самое время, — пробормотала я.

Снаружи во дворе небольшая стая малых грифонов устроилась на холодной земле. В течение прошлой недели их несколько раз видели в городе — возможно, разведчики из стаи, но это была первая полноценная стая малых грифонов, которую я видела в этом сезоне.

У большинства таких грифонов, когда они клевали или копошились в траве, крылья были сложены за их, подобные кошачьим, тела. Я наклонилась ближе к холодному стеклу, едва сдерживая громкий смех, когда один коренастый, с коричневой как у воробья окраской, расправил крылья и ринулся на своего соседа. Яростно щебеча, они, к конце концов, упали, сцепившись в бою.

Их выходки привлекли внимание более крупного члена стаи с черной головой, как у ворона. Он каркнул, подобный звук я уже слышала раньше. Когда и это их не остановило, он захлопал крыльями, а его черный хвост начал дергаться, как сумасшедший. Один из грифонов-воробьев без колебаний отбежал назад, а второй распушил свои перья и мех, зашипев в ответ.

До меня дошло, что это шум их прибытия разбудил меня в первый раз. Только бы мама сказала мне! Если бы я знала, что это грифоны, я бы даже не пыталась снова заснуть. Я любила, когда они мигрировали на юг с гор, это знаменовало истинное начало осени в моей родной стране — Сомерларс.

Обиженный ворон-грифон отстранено бродил в стороне от остальных своих сородичей. Он усердно прихорашивался, притворяясь, что игнорирует их, вытянув лапу в воздухе, пробегая острым клювом по мягкой белой шерсти своего подбрюшья.

Заскучавший без своего трусливо сбежавшего приятеля воробей-грифон, сделал несколько шагов, подпрыгнул, поднялся в воздух и скрылся из поля зрения. Бабочки порхали у меня в животе, пока я смотрела. Даже после многих лет наблюдения за ними, они все еще могли заставить меня задерживать дыхание, когда пролетали над головой.

Малые грифоны были волшебством для такого маленького городка. На севере, где я жила, надеяться увидеть такое существо, как феникс, можно было лишь во сне или на картинках. Они ненавидели холод. Что касается других видов магии, например, которыми обладали некоторые люди, они были не очень распространены. Большинство людей с каким-либо волшебным даром, о которых было известно, отправлялись на юг, в столицу. Там была школа магического ремесла. Когда обучение заканчивалось немногие делали выбор в пользу возвращения к суровой жизни на далеком севере.

Конечно, в некотором смысле я вряд ли могла их обвинить. Даже если бы они были из тех людей, которые наслаждаются морозными зимами, для жителей Карпатских гор, включая меня, миграция малых грифонов напоминала, что их двоюродные братья не так далеко отстали. Вот ими уж никто не наслаждался. Моя улыбка померкла.

Рассеянно я постучала пальцами по холодному стеклу окна. Все до единого грифоны снаружи настороженно застыли. Семь пар темных глаз оглядывали двор в поисках источника шума. Они были непостоянными существами, и их настороженность не длилась долго. После небольшой паузы они забыли об угрозе и продолжили искать пищу.

Трудно было вспомнить, что эти смешные вредители передо мной были предвестниками появления горных монстров. Тем не менее они были связаны, и предупреждение, которое они предоставляли, было благословением. Вскоре обычные грифоны, также будут спускаться с высоких скал в лесные земли, которые граничат с цивилизацией. Если есть какая-то вещь, которую мы не хотели бы, чтобы она застала нас врасплох, то это те звери.

Напоследок задумчиво взглянув на зрелище снаружи, я отвернулась. К этому времени Майкл уже несколько часов был с нашими овцами. Он приступил к дежурству с рассветом, но я должна была сменить его в полдень. Если я сейчас не поторолюсь, то опоздаю.

Я умыла лицо и руки в тазике с водой у своего комода, пританцовывая от свежести на коже, и быстро оделась. Покусывание от холодной воды напомнило мне, что скоро я перестану оставлять кувшин с водой на ночь.

Для меня было странно, что Майкл оставил открытым окно на всю ночь. Даже с маленьким камином в моей комнате, я должна была встать раньше, чтобы нагреть воду, если я хотела умыться без боли. Комната Майкла, которая обогревалась теплом, просачивающимся из моего очага и из спальни наших родителей, была еще холоднее.

Я оделась с умелой быстротой, затем плотно зачесала свои волосы с обеих сторон головы. Перекинув с макушки верхнюю прядь, я переплела все три в одну тяжелую косу, которая достигала в длину четверть моей спины. В моей комнате не было зеркала; единственное в доме висело в родительской спальне, но мне не нужно было смотреть. В это время дня мою прическу оценить могли бы только овцы.

Я потратила немного времени, чтобы привести постель в какое-то подобие порядка, после чего все, что осталось — это захватить рабочую ременную портупею, которая висела на внутренней стороне двери моей спальни. Это была прекрасная вещь, с узором в виде листьев плюща, вытисненных на коже. Там были петли для крепления снаряжения и несколько небольших поясных сумок, в которых я могла хранить все, что мне могло понадобиться в течение обычного дня наблюдения. Сегодня в них уже было собрано все, что мне нужно, кроме еды.

Идя по коридору к кухне, я поправила ремни, привычно скользящие через мою грудь.

Хотя мама уже была в городе, она оставила большой горшок, кипящий над низким огнем очага. Сочное тушеное мясо заставило мой рот наполниться слюной, когда я сняла крышку. Ужин прошлой ночи стал утренним завтраком.

Поев, я сразу обулась, надела свой плащ и сумку, и вышла из дома через дверь позади кухни. Моя одежда была данью переменчивости осенней погоды, которая встретила меня, как только я ступила за дверь. Мои ноги обтягивали толстые колготки, заправленные в шерстяные носки. Яркая зеленая юбка идеально скрывала пятна от сидения на траве и в грязи весь день, а вязанный свитер с высоким горлом, который когда-то был черным, теперь был скорее серым, поджарил бы меня, если бы я надолго осталась на солнце. Дома в одежде было бы невыносимо жарко, но сейчас когда я оказалась снаружи, я была благодарна за это.

При моем появлении стая малых грифонов, топтавшихся по эту сторону дома и что-то клевавшая там, рассеялась. Каркая и крича на разные голоса, они немного отбежали, прежде чем подпрыгнуть и взвиться в воздух, облепив затем высокие дубы и сосны, что росли почти у самого дома. Их приход распугал воробьев, которые решили там обосноваться. Эти птицы бежали на крышу дома, и оттуда громко бранились на меня.

— Я не сгоняла вас с вашего дерева! — я позвала их обратно, но это, похоже, не имело значения. Они продолжали упрекать меня своими крохотными темными глазами, серьезными, как у городского священника. Я пожала плечами. — Как хотите!

Сами грифоны не были четко видны, но я замечала, как ветви двигались, когда они переступали своими лапами. Я обошла эти деревья по широкой дуге. Было замечательно наблюдать за грифонами сквозь стекло, и по большей части они были слишком пугливыми, чтобы беспокоить человека. Несмотря на это, в случайной драке между двумя из них могло достаться и прохожим, и это было совсем не то, с чего бы я хотела начать свое утро. Со своей стороны они хрипло хохотали надо мной, но воздержались от приближения.

Сарай был в нескольких минутах ходьбы от дома, темное крашенное дерево едва виднелось за деревьями. Спереди находились большие двустворчатые двери, чтобы овцы заходили внутрь. Маленькая же служила для обычного входа. Внутри топталась стая гусей, галдя и шипя на меня.

Добираясь до стойла пони, я словно пробиралась через реку перьев. Один гусь потыкал в мое бедро своим плоским клювом, будто ожидал, что я поделюсь с ним своим упакованным обедом. Я отогнала его. Мать наверняка накормила их всех, прежде чем отправиться в город.

Когда моя пони Крепышка увидела, что я приближаюсь к ней, она взволнованно затопталась, резко встряхиваясь. Ее светло-серая грива мерцала в утреннем свете, а большие насыщенно карие глаза светились от нетерпения, ей явно надоело находиться в одном помещении с гусями. Я не могла удержаться от улыбки, которая то и дело появлялась на моих губах.

— Это рабочий день, — предупредила я ее. — Мы не собираемся нигде веселиться. Мы просто отправимся на поле.

Крепышка тихонько заржала и ткнулась носом в мою руку, когда я надела на неё уздечку, а затем покрыла спину попоной и оседлала. Она была ветераном в путешествиях по гористой местности, и повседневная жизнь была ей известна, и мне не приходилось говорить, чтобы она меня понимала. Иногда я думала, что так было, потому что она относилась ко мне по-особому. Любой другой должен был проявить адское терпение, седлая её. Она дергала головой взад и вперед, и делала весь процесс суровым испытанием, но только не для меня.

Я села верхом, похлопав пони по плечу, и направилась к полю. Поездка занимала около часа, если ехать вдоль ручья, который отделял нашу землю от соседской. В месте переправы поток, заполненный валунами, был мелким, но если вы следовали за ним по линии разграничения собственности, он делался все шире и глубже. Из-за ледяной воды купаться здесь нельзя, но рыбы наловить за утро можно полную корзину.

Стая малых грифонов разбрелась вдоль берега у моста. Некоторые из них охотились на мелководье. Когда мы подъехали поближе, трое начали игру в догонялки, прыгая по скалам и камням. Те, что были заняты охотой, попытались их отогнать, так как играющие распугали всю добычу, в результате началась свалка, и клубок из сцепившихся в драке грифонов покатился по отмели.

Крепышка посмотрела на противоположный берег, услышав их пронзительные крики, и мне пришлось крепко держаться за ее поводья. В прошлом году она была сильно поцарапана, когда я случайно спугнула одного, он спрыгнул со стропил сарая ей на спину. Грифон улетел, как только опомнился, но успел нанести рану. У Крепышки все еще был небольшой шрам на левой ляжке, и твердое мнение, что маленьким тварям нельзя доверять.

Но для таких воспоминаний было слишком приятное утро. Вскоре запах сосны и утренняя прохлада полностью их прогнали. Когда мы ушли из дома и за пределы города, малые грифоны тоже убрались оттуда. Обогнув, наконец, последний холм, за которым начинались наши земли, я увидела своего брата, сидящего под одним из немногих деревьев, которые росли на поле.

Рядом с ним в полной готовности лежала одна из наших собак. Брукс был мохнатым зверем — карпатской пастушьей. Широкие плечи, короткая морда, темно-серая шерсть на спине плавно светлела до белого цвета на лапах, груди, носу и вокруг глаз. Его спокойные карие глаза уже смотрели в мою сторону, мягкие подвижные уши настороженно подняты. Когда он увидел, что это была только я, он откинулся назад, и его хвост слегка шевельнулся в приветствии. Брукс ничего не пропускал. Ему было пять лет, и он хорошо разбирался в работе охранника овец. Его родители были такими же, пока они не стали слишком старыми, чтобы совершать ежедневную поездку в поле.

Они присматривали за тридцатью овцами, которые жеманно двигались среди камней, торчащих из травы, ковыряясь в пучках зеленой и коричневой травы. Их «беее» звучали, как вопли, когда они общались друг с другом.

Майкл явно не обращал внимания на их шум. Он уткнул свой нос в толстый том, раньше я не видела, чтобы он его читал, но брат всегда искал что-то новое, только бог знает что. Его брови нахмурились, и издалека я видела, как его губы двигались, когда он читал. К сожалению, быть тем, кто много читает, в маленьком горном городке может означать только одно. Я знала, что с многими из толстых книг, которые он находил, у него были проблемы.

Он поднял взгляд на звук копыт Крепышки.

— Тайрин!

Его восклик пронесся по холмам, все равно, как если бы он мог стоять возле меня.

— У тебя есть что-нибудь поесть?

Я потешно покачала головой, выезжая ему навстречу, пока он собирал свои вещи в рюкзачок и поднялся с помощью посоха. Когда я была уже в нескольких футах от него, я насмешливо подняла брови.

— Не говори мне, что ты съел все, что собрал на день?

Он развел руками.

— Холодает, мне бы не помешало немножко жирка, чтобы бороться с ветром.

— Если тебе не помешает «немножко», то мне тогда нужно намного больше, — возразила я, уворачиваясь от Крепышки. — У меня не найдется еды для того, кто так безрассудно распоряжается своим пайком.

— Жадина, — мы пересеклись взглядами, и он меня крепко обнял.

Обняв тоже, я его отпустила, когда моей свободной руки коснулась холодная мордочка Брукса. Я присела на корточки, чтобы погладить его от макушки до хвоста, пока Майкл обернулся, чтобы напоследок оглядеть поле. Из поясного мешочка я выдала немного вяленого мяса, чтобы пес мог его погрызть. Он охотился на мелкую дичь, если был голоден, но я не могла его не побаловать.

Приложив пальцы к губам, Майкл резко свистнул дважды, протянув последнюю ноту. Крепышка потопталась, и Майкл протянул руку вслепую взъерошив ей гриву.

— Не ты, Крепышка.

Из-за холма слева от нас донесся звон колокольчиков, которые Майкл пришил к седлу своего пони. Вскоре показалась Херувим, тяжело ступавшая, но явно знавшая, как передвигаться по каменистой местности. Она была единокровной сестрой Крепышки, с медово-коричневой шерстью вместо серой и скорее милым нравом, чем осиным. Но в остальном она ничем не отличалась от моей лошади. Овцы слегка отодвинулись, чтобы дать ей пройти, в своей обычной шумной манере, и Майкл мягко улыбнулся.

— Итак, — я указала на поле, — какие-нибудь проблемы сегодня?

— Овцы были спокойны, этим утром я не отметил ничего необычного на обходе. Однако Гленн зашел и сказал, что ему показалось, будто он видел что-то, это могли быть грифоны.

Майкл встретил мой недоверчивый взгляд, едва сдерживая веселье.

Кроме малых грифонов, обычные грифоны были магией, без которой я могла жить. Они были хитрее любой дикой кошки, такие же большие, если не больше, и, по общему мнению, гораздо смертоноснее. Их головы формой напоминали местных хищных птиц, орлов или ястребов, а в окрестностях города Нофгрин их тела почти всегда были как у горных львов. Обычные грифоны — дело серьезное, но, к счастью, Гленн такого не видел.

— О, да, потому что действительно придет грифон и утащит одну из его тощих коров, — фыркнула я.

— Гленн — одинокий человек, который любит, чтобы в нем было что-то особенное, — Майкл пожал плечами.

— Гленн рассказывает сказки, потому что ему скучно с тех пор, как жена бросила его, он больше хвастун, чем мясник, — огрызнулась я.

Гленн также любил приходить и беспокоить меня, когда я дежурила по утрам. Он всегда держался слишком близко и слишком долго говорил ни о чем. Мне не нравилось, когда мужчины в городе слишком долго обращали на меня внимание, и меньше всего он. Я была рада, что на этот раз он поймал Майкла.

— Это правда. Тем не менее, сейчас сезон, я видел несколько малых грифонов по пути сюда. Хуже, чем если бы Гленн был прав насчет грифона, было бы то, если бы Гленн был прав, а мы бы ему не поверили…

— И из-за этого теряют скот. Да, я знаю, но ты ничего не видел? — я обхватила себя руками, когда сильный порыв ветра подул на нас.

Майкл посмотрел на поле, и перед его ответом лениво повисло молчание.

— Нет, я ничего не видел.

Если его не остановить, обычный грифон может убить пастуха или фермера. А вот их трудно убить, и они известны тем, что крались на пастбища и убегали с ценной овцой или коровой, если пастух не был внимателен. В отличие от своих младших братьев, они не боялись людей, а просто имели большое уважение к нам.

— С овцами, кажется, все в порядке? — настаивала я, сняла одеяло с седла Крепышки и накинула его на плечи при следующем порыве ветра. Херувим подошла к нам и остановилась, чтобы я погладила ее, затем ткнулась носом в Крепышку в знак приветствия, легко обойдя вокруг Брукса, она привыкла к собаке под ногами.

— С овцами все кажется в порядке, — он снова повернулся ко мне. — Я свободен от обязанностей?

Я отвесила преувеличенный поклон.

— Вы вольны скитаться по земле за этими полями, сир, насколько позволит ваш пони.

— Итак, домой или в город, — пошутил он. Херувим знала только два маршрута.

Что-то было в его голосе, но я решила не обращать на это внимания.

— Если ты выберешь последнее, то сможешь помочь маме со стиркой.

— Домой, — твердо сказал он, почесал Брукса за ухом и вскочил на спину Херувим.

— Счастливого пути. Увидимся сегодня вечером, — я похлопала его по сапогу, и пони тронулась с места.

Когда он двинуля в обратный путь, я вытащила из рюкзака самый длинный поводок и привязала один конец к упряжи Крепышки, а другой — к маленькому корявому кусту. Кустарник был голым, но вокруг росло достаточно травы, чтобы она чувствовала себя счастливой.

Поле было почти полностью огорожено, и обычно я позволяла ей бродить, как Херувим, но после того, как она вела себя сегодня утром с малыми грифонами, я решила этого не делать. Мне не хотелось, чтобы она испугалась и сбежала.

Разобравшись с ней, я заняла место у дерева и со вздохом опустилась на холодную землю. Почва на этом поле была твердой, каменистой и глинистой, не пригодной для земледелия, но овцам она нравилась. Хотя местность была холмистой, не было такого места, которое я не могла бы увидеть, взобравшись на вершину дерева, к которому прислонилась. Я провела всю свою жизнь, исследуя бугристые валуны и искривленные деревья этого поля. Иногда мне казалось, что я живу здесь, а не в теплом доме, который покинула сегодня утром.

Брукс поднялся на холм и лег рядом со мной. Его пушистое тело приятно согревало мою левую ногу, и я положила руку ему на спину. Его уши на мгновение повернулись ко мне, но миндалевидные глаза не отрывались от своих подопечных.


Глава 2

Через несколько часов после того, как Майкл ушёл, странное чувство зашевелилось внутри меня. На мгновение это была острая боль, а затем смутное чувство беспокойства. Я знала, что это такое, не задумываясь об этом. Это не было обычным явлением, но мы оба иногда могли сказать, когда другой был в беде. В эти дни Майкл попадал в неприятности чаще, чем избегал их.

С моих губ сорвался вздох. Я всегда была тем, кто должен сглаживать ситуацию. Но пока я была в поле, ничего не могла с этим поделать. С легкостью, выработанной долгой практикой, я заставила себя не думать о том, что произошло.

Отец все еще был в сарае, когда я вернулась домой тем вечером, а мать была на кухне. Она солила рыбное филе — отцовский улов. Ее волосы, более темные, чем у моего брата и меня, испещренные серо-стальными прядями, неряшливо вылезали ото всюду. Они обрамляли лицо и спускались по шее.

— Где мой дорогой брат? — Лениво спросила я, когда снимала верхнюю одежду. Было трудно пропустить беспорядок на столе, когда я подошла к ней и кухонному очагу. — Разве он не должен быть здесь и помогать тебе?

Мама вытерла покрытую чешуей руку о фартук и погладила меня по щеке. Я сморщила нос, но позволила.

— Со мной все в порядке. Он заперся в своей комнате с новой книгой. Когда я спросила, не голоден ли он, он хмыкнул. Посмотрим, сможешь ли ты выманить его?

Я поджала губы, готовая дать ему больше, чем просто разговор. У его двери я подняла руку, чтобы постучать, но остановилась. Тихий храп раздался еще до того, как я открыла ее.

Войдя, я обнаружила его на кровати, распростертым на спине. Его дыхание с открытым ртом подтвердило мои подозрения. Майкл заснул. Я закатила глаза, но, по крайней мере, это означало, что он не прятался от матери, когда она нуждалась в помощи.

Книга, которую он читал в поле, лежала открытой на его груди, и пальцы все еще крепко сжимали ее. Она была переплетена в темную кожу. Если на обложке и был какой-то заголовок, я его не видела. Хотя, зная вкусы Майкла, я все равно не стала бы ее одалживать.

Лампа на прикроватной тумбочке все еще горела. Я покачала головой. С такой скоростью он израсходует все свое масло. На цыпочках я подкралась к нему, чтобы выключить. Мои пальцы едва коснулись стекла, окружавшего крошечное пламя, когда Майкл снова захрапел. Я повернулась, чтобы улыбнуться ему, и мой желудок сжался.

Майкл то ли читал, то ли спал, засучив рукава. На предплечье, отчетливо видном даже в тусклом свете, виднелись четыре фиолетовые тени… отпечатки пальцев там, где кто-то грубо схватил его.


***

На следующий день я рано проснулась. Лежа в кровати, я слушала, как отец собирается на очередную рыбалку, а затем к слабому топоту копыт снаружи — Майкл выводил овец на поле. Когда мама зашла, чтобы разбудить меня, я была уже одета.

— Вот так сюрприз! — Она просто сияла, глядя на меня. И хотя пучок, в который были собраны ее волосы, был аккуратно уложен, мама растерянно пыталась поправить его. — Обычно мне приходится вытаскивать тебя из под одеяла.

Я ухмыльнулась, перегнувшись через дверной косяк, чтобы схватить ремень с крючка. Я пробурчала под нос, затягивая пояс вокруг талии.

— Сегодня утром я собиралась в город. Ты идешь?

— Нет, дорогая, — по пути на кухню она бросила через плечо. — Один гусь вчера ушел, и я хочу выяснить, как ему это удалось. Я надеялась на твою помощь. — Ее тон подразумевал, что она ожидала моей помощи.

Я последовала за ней и взяла тарелку с яйцами, когда она взяла ее с кухонного стола и протянула мне.

— Я ненадолго. Обещаю.

Ее рот скривился, когда она подумала об этом, и на мгновение я испугалась, что она попросит меня остаться, но потом она улыбнулась.

— Все хорошо. Передай Най привет от меня, ладно?

Мама считала, что я направляюсь к ней. Когда я удовлетворила ее просьбу, мама оставила меня в покое и занялась своими делами. Я подождала, пока она скроется из виду, и отправила яйца в рот так, как она, конечно, не одобрила бы, все еще стоя и едва жуя. Затем я помчалась в сарай, чтобы оседлать Крепышку.

Поездка в город была короче, чем в поле, и вскоре показалась кирпичная и оштукатуренная стена, окружавшая его. Она была в два раза выше меня и около трех футов толщиной, с двумя входами — по одному с каждой стороны города. Можно было обойти город и выйти на большую дорогу с другой стороны, но это означало, что придется идти через лес, поросший старой травой, а это значило оставить позади лошадей или караваны. Как правило, это было слишком неудобно для тех, у кого были добрые намерения.

— Мисс Тайрин, какой сюрприз! — С караульного поста меня приветствовал мужской голос. Лицо, высунувшееся из окна, сияло от уха до уха. — Как ты сегодня?

Оба входа (Северный и Южный) охранялись. Эти мужчины и женщины были предоставлены нам королем Лайонелом и его супругой, королевой Аманой. Их обучали в столице и отправляли в дальние уголки королевства, чтобы поддерживать хоть какое-то подобие порядка и собирать налоги. Некоторые охранники приходили и уходили быстро, а другие решали, что им достаточно нравится их положение, чтобы обосноваться там. Уильям, или Вилли, занимал свой пост последние двадцать лет. Он был хорошим человеком и часто чувствовался скорее дядей, чем гвардейцем.

— Я в порядке, — ответила я на его вопрос. — А ты?

— Не могу жаловаться. Где твоя мама?

Я спешилась, привязав Крепышку к столбу.

— Она занимается кое-какими делами дома. Уверена, она заглянет на этой неделе. Я останусь совсем ненадолго.

— Что ж, отметься тут, мисс. — Он предложил мне журнал, маленькую доску, сделанную для того, чтобы следить за людьми, входящими и выходящими из города.

Я сделала, как мне было сказано, обменявшись еще несколькими любезностями со старым гвардейцем, прежде чем продолжить путь. Крепышка тихонько заржала, когда я уходила, но я не обратила на это внимания. Я верила, что Вилли позаботится о ней, как никто другой.

Нофгрин был невелик, как ни напрягай воображение. Здесь не было ни экстравагантных парфюмерных лавок, ни магазинов инструментов, и если бежать, то можно было перебежать с одной стороны на другую меньше чем за десять минут… я знала это, потому что в юности бегать взад и вперед было обычным занятием.

Для меня размер города был частью очарования. Если тебе нужно что-то, чего нет в Нофгрине, можно делать то же, что и купцы. Они писали письма дальним родственникам в столицу и ждали, когда кто-нибудь из стражников или кто-то еще окажутся там. Летом раз в несколько месяцев приезжал торговец с большими фургонами, полными посылок. Но по большей части мы справлялись сами.

Единственное, что я сейчас искала, это свою лучшую подругу. Она должна знать, что случилось с Майклом, и, по правде говоря, может быть, даже лучше, чем он. Иногда мне удавалось застать ее у колодца, но я была готова поспорить, что она еще дома, помогает матери и отцу печь.

Я была в нескольких кварталах от места назначения, когда кто-то позвал меня.

— Тайрин, это ты! — Из окна верхнего этажа справа от меня высунулась голова с мягкой прической. Это была Бет, девушка всего на несколько лет младше меня, которая недавно присоединилась к Най, и мне в придачу. — Подожди минутку, пожалуйста. — Не дожидаясь моего ответа, Бет исчезла, и через несколько мгновений входная дверь дома распахнулась.

— Доброе утро, Бет. — Я осторожно замаскировала смех в голосе, когда Бет потянула юбку, которую зажала дверью. — Как поживаешь?

— У меня все хорошо. Собираешься навестить Най? — Я прикрыла улыбку рукой. Бет была милой, немного растрепанной. У нее были румяные щеки и большие карие глаза, которые делали ее похожей на лань. Две тонкие косички, искусно заколотые сзади, не давали остальным локонам упасть ей на лицо. Кроме этого, в ней, казалось, не было ничего особенного. Я была уверена, что Най позволяла ей болтаться рядом, потому что ей нравилось, когда ее боготворили, а Бет боготворила мою подругу.

— Да, — ответила я. — Хотела спросить, видела ли она вчера Майкла.

Бет прикусила губу, изображая чувство вины.

— Хм, об этом… то есть, думаю, мне следует поговорить с тобой об этом.

Я прищурилась.

— Ты его видела?

Теперь она заламывала руки, и ее слова прозвучали скороговоркой.

— Да, и клянусь, что сказала Кори остановиться, но только он не стал меня слушать… знаешь, какой он. Ты ведь не сердишься на меня? После этого я сказала ему, что нет причин ревновать, и что он не может так поступать. Он извинился. Пожалуйста, не говори Най! — Когда она закончила, ее голос стал таким высоким и быстрым, что я едва мог разобрать, что она говорит.

На мгновение во мне вспыхнуло раздражение. Было слишком рано для продолжения. Глубоко вздохнув, я медленно выдохнула, сдерживая свое терпение.

— Ладно, Бет, я не сержусь. Мне просто нужно, чтобы ты рассказала мне, что именно произошло. Медленно.

К сожалению, именно в этот момент появился другой человек, по-видимому, вовлеченный во вчерашнюю встречу. Кори, высокий молодой человек, которого в лучшем случае можно было назвать угрюмым, вышел из-за угла и остановился, увидев меня. Он сверкнул глазами.

— Я хотел узнать, не хочешь ли ты прогуляться утром по городу, — сказал он Бет, даже не поздоровавшись со мной.

Это значительно сократило дискуссию. Бет была откровенна, хотя и немного легкомысленна в своем первом рассказе. С появлением Кори она стала уклончивой и менее критичной в отношении роли своего кавалера во вчерашних событиях. Она либо горела желанием пойти с ним на прогулку, либо не хотела расстраивать Кори, рассказывая о случившемся.

Кори, казалось, было все равно. Он ждал, пока Бет закончит, прислонившись к стене дома. Его руки были скрещены на груди, и он сердито смотрел, в основном на меня. Это только что выяснилось. Каждый раз, когда Майкл ввязывался в драку, люди вели себя так, будто я тоже была в гуще событий… будто не я всегда сглаживала ситуацию.

Как только Бет рассказала мне все, что хотела, я поехала прямо на поле. Моя кровь кипела от бессильного отчаяния. Если бы я была там, я остановила бы это прежде, чем все началось. Бет следовало бы знать лучше. Откровенно говоря, им всем следовало бы знать, что такое драка на улице. Больше всего я винила Кори и Бет. Она была кокеткой, а Кори всегда был готов помахать кулаками. Однако, я не могла даже сказать этого без того, чтобы они не подумали, что я поддерживаю участие Майкла во всем этом. А я — не поддерживаю. Он тоже ошибался.

На поле я оказалась в рекордно короткое время, притормозила Крепышку рядом с Майклом и спешилась, все еще кипя от злости. Брукс встал, как бы приветствуя меня, но я жестом велела ему сесть, и он сел, хотя его уши печально опустились.

— Ты рано. — Майкл приветствовал меня, не отрываясь от книги.

— Не хочешь прокатиться верхом по полю?

Он покосился на страницу, которую читал, и несколько раз перелистнул ее, прежде чем ответить.

— Прямо сейчас?

— Мы можем поговорить об этом здесь, так же как и в седле, — сказала я, стараясь говорить непринужденно и дружелюбно.

— Поговорить о чем?

Я сделала все возможное, чтобы мой голос не стал обвиняющим.

— Вчера, покинув поле, ты отправился в город.

Он поднял глаза и отметил место в книге черной лентой, которая была прикреплена к переплету.

— Мне нужно было купить кое-что на день рождения матери.

— Ты столкнулся с Бет.

— Да.

— И Кори.

Его лицо помрачнело.

— Да.

— Не хочешь рассказать мне об этом?

Майкл осторожно положил книгу в сумку.

— Как я уже сказал, я искал подарок для мамы. Там была Бет, и я спросил ее о лентах, которые продаются. Появился Кори. Кори — идиот, — коротко сказал он, будто это все объясняло.

— Бет говорит, он думал, что ему есть к чему ревновать?

Майкл пожал плечом.

— Так я и сказал.

— Она расказала, что ты сказал ей при Кори, что она может найти лучшую цель в жизни, чем выйти замуж за сына свиновода?

— Это правда, и я скажу тебе, мне всегда приятно, что тебя не интересуют мужчины в городе. Они будут жить и умирать здесь, не делая ничего, кроме того, что делали их отцы до них. Это печально.

— Майкл, ты не можешь говорить такие вещи людям! — раздраженно воскликнула я, намеренно проигнорировав его попытку перевести разговор на мои чувства к мужчинам в городе. — И знаешь, когда ты это делаешь, они злятся и на меня. Они болтают обо мне, будто думают, что быть близнецами значит быть одним чертовым человеком! Видел бы ты, как Кори на меня смотрел!

Майкл действительно выглядел раскаявшимся.

— Мне очень жаль. Я даже не хотел с ним ссориться. Просто так получилось. Этот парень — скотина. Никакого изящества. Никакого самоконтроля. — Он почесал затылок. Движение его руки напомнило мне, зачем я поехала в город.

— Значит, он ударил тебя? — На этот раз мой тон был мягче.

Он моргнул, а потом отвернулся.

— Да. Он схватил меня прежде, чем я успел убраться с дороги.

— Он не тронул твое лицо, — заметила я. — Куда он тебе двинул? — После секундного колебания Майкл приподнял тунику, обнажив синяк размером с гусиное яйцо на животе. Я сочувственно ахнула. — О, Майкл…

Он позволил тунике опуститься обратно.

— Все в порядке. Пройдет немного времени, и такие люди, как он, не смогут даже приблизиться ко мне.

После этого мы немного поговорили. В основном Майкл говорил… ему было что сказать о том, чтобы отправиться на юг и стать чьим-то учеником, а я слушала. Майкл намекал на эти мысли уже несколько месяцев, пытаясь узнать мое мнение, но в последнее время он стал более раздражительным.

Когда он в первый раз спросил, что я думаю о нашем отъезде, я в самых простых выражениях ответила Майклу, что не могу этого понять. Я надеялась, что он это переживет, но постепенно поняла, что все не так просто.

— Майкл, — сказала я, когда он сделал паузу, чтобы перевести дыхание. — Большой город не будет добрее к тебе, чем Нофгрин. Никто в больших городах не знает своих соседей достаточно, чтобы даже пожелать им счастливого дня рождения. Города грязные и тесные, — я подсчитала на пальцах. — Не говоря уже о том, что земли вокруг столицы, например, четко очерчены и уродливы. Я видела эскизы в некоторых из книг, которые у тебя есть. Нет леса, чтобы спрятаться или прокормиться.

Майкл слушал в каменном молчании. Когда он ответил, голос его звучал так же серьезно, как и прежде.

— Но там для нас больше возможностей. Тех, о которых мы даже не мечтали здесь, в горах.

Я нахмурилась. Он снова сказал «мы».

— О каких, например?

— Например, библиотеки, полные знаний. В столице находится университет магов, и у него самая большая библиотека во всем Сомерларте.

— Да, но ты не маг, — заметила я.

Его глаза опасно сверкнули.

— Поверь, мне разрешат посмотреть.

— Как скажешь, — с сомнением произнесла я, не впечатленная его вспышкой гнева.

Его лицо просветлело, когда он отмахнулся от меня.

— В любом случае, не имеет значения, будут ли люди в городе более или менее добрыми. Суть в том, что есть способы, с помощью которых кто-то, кто был умен, мог подняться по служебной лестнице в больших городах и стать кем-то, у кого есть власть.

Я усмехнулась.

— Какая еще «власть» может нам понадобиться?

— Я имею в виду власть иметь все, что захотим и когда захотим. Власть, чтобы, если кто-то раздражает нас, мы могли удалить его, чтобы никогда больше не видеть. Кто не захочет такой силы?

— Все, чего я хочу, это чтобы мы четверо были счастливы и в безопасности, — твердо сказала я. В основном это было правдой, и я не давала ему ни малейшего намека на то, что пойму, если он бросит нас.

Конечно, на этом разговор не закончился. Возможно, он думал, что сможет заставить меня понять, но сколько бы он ни говорил, ничто из того не привлекало меня так. Его голова была полна мыслей об архитектуре, пище и источниках знаний, которые были вне досягаемости здесь, в горах. К тому времени, как он выдохся, его смена в поле закончилась, моя началась, и мы не приблизились к соглашению.

Я испытала постыдное облегчение, когда он поднялся, чтобы уйти. Я решила захватить с собой упряжь, к которой была прикреплена фляга, а у Майкла еще оставалось немного вяленого мяса, которое он мне дал, чтобы ему не пришлось ничего нести домой. Оставалось только надеяться, что мама не расстроится из-за того, что я не помогла ей с гусями. Перед отъездом Майкл пообещал извиниться за меня и помочь ей, если окажется, что она не смогла разгадать загадку самостоятельно.

Я взглянула на небо, такое синее, что на него было больно смотреть, и лишь несколько тонких облачков быстро плыли по ветру. Деревья в конце поля уже вовсю готовились к осени. Между рядами зеленых сосен проглядывали яркие красные, оранжевые и желтые вспышки. Мышцы, о существовании которых я и не подозревала, напрягались и расслаблялись, я стянула попону с плеча на ноги. Шерсть была некрашеная и немного грязная от использования, но толстая и удобная. Я вытащила из сумки кедровый брусок и достала из-за пояса нож. Мои мысли блуждали, а я строгала дерево.

Майкл не ошибся, в столице есть кое-что, чего нет у нас, и это хорошо. Ради этого не стоило покидать дом. У меня были свои проблемы с жизнью маленького городка, как знал брат. Но у нас был долг перед родителями и перед фермой, которой они посвятили свою жизнь. Одно дело, если бы он нашел любовь и уехал ради нее. Это я могла понять. Но просто так?

Дело в том, что в Нофгрине нас знали и заботились о нас. В городе его хозяин будет беспокоиться только о том, что он не сможет выполнить свою работу. Здесь, в Нофгрине, он имел статус единственного сына одного из самых успешных пастухов по эту сторону горы. Это было все, на что он мог надеяться, несмотря на то, что это приносило ему пользу. Как только он покинет горы, эта сила исчезнет. В городе люди покупали себе еду и одежду, даже не видя существа, от которого она происходила. Даже если они и заботились о том, кто производил их покупки, наш отец никогда не продавал их за пределами гор. Им все равно, кто он такой.

Кедровая стружка громоздилась у моей правой ноги, когда я придавала форму дереву. Хотя в голове у меня все перемешалось, пальцы медленно двигали нож, вспоминая, как больно было, когда лезвие соскользнуло. Овцы переговаривались между собой, и двигались с легкостью существ, которым нечего бояться. Двое из них были обременены новой жизнью и выглядели комично круглыми и капризными. Я помогу им, когда придет время, и через много лет сделаю то же самое для их детей. И Майкл тоже.

Я вздохнула и потерла лоб. Нет лучшей жизни для нас. Он умен и рано или поздно поймет это. Когда одна из девушек в городе, наконец, притянет его взгляд, он прекратит драться, прекратит разговоры об отъезде, и на этом все закончится.


Глава 3

Моя смена прошла без происшествий. Овцы бродили, Крепышка щипала траву вокруг, и Брукс прилежно смотрел на них в течение следующих шести часов. Когда пришло время уходить, кедровый брусок принял грубую форму маленького воробьиного грифона, которого я планировала посыпать песком, окрасить и подарить матери на день ее рождения в следующем месяце. Я аккуратно завернула его в кусок ткани и убрала в сумку вместе с инструментами.

На мое «Пора домой!», когда я отвязывала Крепышку и готовила ее к поездке, Брукс принялся за дело. У Брукса было толстое тело, но длинные ноги, и с мастерством, которое ему давал пятилетний опыт, он собрал овец в плотную группу резким лаем, щелкая челюстями… все ради шоу. Его обучение гарантировало, что он никогда не причинит вреда ни одной овце. К тому времени, как он приготовил их для меня, я уже сидела на Крепышке и с его помощью гнала их через поле к дороге, ведущей домой.

Овцы недовольно кричали на меня и Брукса, который, улыбаясь, высунув язык, радовался, что наконец-то взялся за настоящую работу. Верный своему племени, Брукс был верен и бесстрашен. Некоторые карпатские пастушьи, как известно, нападали на медведей и других гигантских зверей, которые могли напасть на стадо, что делало их идеальными в стране грифонов. Бруксу еще предстояло сразиться с большим грифоном, но дома он получал огромное удовольствие от стаи мелких грифонов. Он мог часами сидеть у подножия дерева, если знал, что тот высоко сидит. И все же я была уверена, что большую часть рабочего дня Брукс проводит в скуке. Иногда он хотел бы получить шанс попреследовать маленьких грифонов, но было редкостью, чтобы малые грифоны выходили на поле. Укрыться им было негде, а охотиться и подавно.

Мы были на полпути к ферме, когда раздался стук копыт, и появился Гленн, мчавшийся на полной скорости в моем направлении.

— Стоять! — прокричала я Бруксу, и он подошел ближе к стаду, чтобы овцы не двигались, а я отошла в сторону, чтобы не мешать Гленну. К моему удивлению, он остановился рядом со мной. Лицо его было бледно, глаза широко раскрыты. Он провел рукой по редеющим светлым волосам, явно пытаясь взять себя в руки.

— Я надеялся застать тебя до того, как ты ляжешь спать, — его гнусавый голос хрипел, когда он говорил. — Твой брат говорил о моем визите на этой неделе?

— Он сказал мне, что тебе показалось, будто ты видел грифона, — осторожно сказала я. Брукс рявкнул на овцу, пытавшуюся прорваться к деревьям в нескольких футах от дороги.

— Я был прав! Я отправил своего мальчика за растопкой, и теперь у меня есть отметки… на северо-восточной стороне моей территории!

Я поморщилась. Эта сторона граничила с нашей собственностью.

— У тебя ведь не было потерь, верно?

— Пока нет, но думаю, это случится со дня на день, — чуть ли не прорыдал он. — А я, при моей нехватке рабочих рук, буду работать в две смены до конца сезона, если не заплачу за помощь. Где я возьму деньги на что-то подобное?

— Я ценю предупреждение и дам знать отцу. Брат не сказал, что видел какие-либо знаки, когда я приехала, но мы проверим еще раз утром. — Я пожала ему руку в знак вежливой благодарности. Я вздрогнула: его хватка была слишком крепкой. — Когда Грифон увидит, что наши животные хорошо охраняются, он может двинуться к побережью.

— Я бы попросил твоего отца сходить сегодня вечером и проверить, — настаивал Гленн. — Если ты выйдешь утром и увидишь грифона, дремлющего на твоем дереве, это будет больше, чем катастрофа, — добавил он.

Еще одна овца попыталась двинуться вперед, и я торопливо помахала Гленну.

— Конечно. Я скажу ему, что ты передал. Я должна отвести стадо домой и уверена, что ты хочешь вернуться к своему стаду. Увидимся в храме.

— Конечно, Тайрин. Ты будешь в безопасности, увидимся в храме, — его улыбка выглядела натянутой, когда он повернулся, чтобы уехать в том направлении, откуда пришел, и мне стало жаль его лошадь.

Скорее всего, он снова придет в храм с визитом, как бы неприятна ни была эта мысль. И все же я не солгала. Он, вероятно, предупредил нас, и в следующем месяце спасет овцу, за это я была ему благодарна. Есть способы отпугнуть грифона, и лучше сделать это как можно скорее. Если грифон пометил нашу территорию как свою, мы сделаем все возможное, чтобы быстро доказать, что он ошибся. Я задержалась на мгновение, чтобы посмотреть на высокие сосны, окружающие нас. Мой желудок скрутило, и я встряхнулась.

— Брукс, пошли. — Брукс, который шел впереди стада, вернулся ко мне по часовой стрелке. Его движение заставило овец, мимо которых он проходил, принять более упорядоченную форму. Когда он подошел к правой стороне стада, я легонько подтолкнула Крепышку. — Брукс, вперед. — По этой команде мы пошли.

Грифоны не охотятся по ночам. Это было единственное благословение, дарованное их птичьими глазами, но сумерки и рассвет были для них легкой добычей. Настоящая тьма еще не опустилась на землю. Красный свет заходящего солнца просачивался сквозь сосны, бросая кровавый отблеск на белую шерсть овец, и Крепышка, должно быть, почувствовала мое настроение, когда ускорила шаг. Время от времени я поглядывала на Брукса, оценивая его настроение, надеясь, что его обостренные чувства ощутят хищника. Он казался внимательным к своей работе, но не нервничал.

Когда через полчаса показались амбар и загон, я пришпорила Крепышку, так как дорога расширилась, и я могла добраться до ворот первой. Используя посох, я зацепила защелку и проехала внутрь, в то время как Брукс гнал овец за мной. Выйдя за ворота, я заперла их на щеколду.

— Достаточно, Брукс. — Брукс, который был в положении надзирателя за овцами, взглянул на меня, а потом отключился от них, чтобы попить водички из миски.

К тому времени, как животных загнали и привели в порядок, уже сгустились сумерки, и самый яркий свет исходил из окна кухни. Было слишком темно для грифонов, больших или малых, но я знала, что это не значит, что в лесу не было других хищников. Я крепко сжала посох и поспешила из амбара к дому, дрожа без одеяла, которое защищало меня от вечернего холода.

Кухонная дверь скрипнула, когда я открыла ее, и мама подняла взгляд от котла на огне.

— Тайрин. — Она тепло улыбнулась и положила деревянную ложку, которой помешивала, чтобы подойти и обнять меня. Она была теплой и пахла щелоком и хлебом. Ее обычный пучок из волос ослаб за день. Она отодвинулась от меня, положив руки мне на плечи, ее добрые, серо-зеленые глаза, на которых мы с братом выросли, изучали мое лицо.

— Как вахта? Нет, подожди. Что-то случилось? — Ее брови мягко сошлись на переносице, когда она прижала теплую грубую руку к моей щеке.

Я печально улыбнулась.

— Я только вошла!

— Твоя мать умеет вынюхивать неприятности. Вот почему я женился на ней. — Мой отец говорил из-за нашего маленького круглого стола, где он сидел рядом с Майклом. Оба сидели с кружкой эля и миской тушеного мяса, но, похоже, еще не приступили к еде.

Мать отпустила меня и вернулась к очагу.

— Ну, что бы я была за мать, если бы с первого взгляда не поняла, что что-то не так? — Она положила мне в деревянную миску порцию тушеного мяса. Я держалась за нее даже после того, как заняла свое место слева от Майкла, позволяя теплу чаши просочиться в мои обветренные пальцы.

— Ну, думаю, с тобой было бы намного легче жить, — пошутил Майкл, и я улыбнулась ему.

Она пропустила это мимо ушей и прервала свои вопросы, чтобы закончить ужин. Принесла еду, тарелку хлеба, кусок масла и нож. Мы втроем жадно схватили по куску и намазали их маслом. Затем она принесла со стола кувшин эля и кружку для нас с ней. Я налила ей, пока она оглядывалась, словно желая убедиться, что ничего не забыла. Наконец, явно решив, что за столом все в порядке, она заняла свое место справа от отца и снова посмотрела на меня.

— Ну и что?

— Майкл сказал тебе, что Гленн был на поле на этой неделе? — спросила я.

Отец оторвал взгляд от ложки, которая была на полпути ко рту; его глаза встретились с моими. Он был высоким худощавым мужчиной с темно-серыми глазами, которые почти ничего не упускали. Там, где моя мать была мягкой, он был угловатым, со светлыми волосами, которые стриг слишком коротко для обычных кос, которые носили в нашей части гор. Прошлой зимой он отрастил волосы, но летом брился наголо, и они еще не успели отрасти.

— Да, он упоминал, что Гленн болтает без умолку.

— Гленн встретил меня сегодня по дороге домой. Он мчался во весь опор по главной дороге. Он сказал, что шел в поле предупредить меня… у него есть отметины, по его словам, на западной границе.

Майкл прикусил губу, и я посмотрела на него. Он исподтишка поглядывал на отца, и я готова была поспорить на приличную монету, он надеялся, что отец не думает, будто он проглядел что-то столь важное, как метка грифона.

— Отлично, — только и сказал тот и отправил в рот еще один кусок моркови с картошкой. Я сделала то же самое, жуя жирный кусок говядины, пока отец обдумывал эту новость.

— Утром нам нужно будет тщательно осмотреть нашу землю. Это значит, что ты встаешь на рассвете со мной и Майклом.

Я подавила стон при мысли о пробуждении на рассвете два дня подряд. Это только разозлит его. И было важно, не раздражать отца.

— Гленн не сказал, он ничего не потерял? — спросила мама, хватая второй кусок хлеба и намазывая его маслом.

Я обмакнула свой хлеб в тушеное мясо и помолчала, прежде чем откусить.

— Я спросила, и он пока ничего не сказал, но ты знаешь, Гленн в абсолютной панике.

Мать кивнула. Она закончила жевать и проглотила еще ложку, прежде чем обратиться к отцу.

— Ты должен спросить, позволит ли он тебе проверить отметки… — Майкл фыркнул, и она бросила на него кислый взгляд. — Не потому, что я ему не верю. Просто у Гленна есть привычка…

— У него привычка слетать с катушек из-за пустяков. Помнишь, два года назад, Винни? — Я наклонила голову, чтобы скрыть веселье, направленное как на прозвище моего отца для матери, так и на его удар по Гленну.

— Рейнард. — Мама умела делать такие вещи, когда поджимала губы и поднимала брови так высоко, что они почти касались линии волос.

— Ты видела следы, Винни, — настаивал он, откусывая кусок тушеного мяса. — Скорее всего, их сделал малый грифон или бродячая кошка.

Губы матери растянулись в кривой улыбке.

— Слышал бы ты Глэдис у колодца в наши дни.

— Она все еще сплетничает? — спросила я.

— Напротив! Она так счастлива теперь, когда она с Робертом, что ей не о ком говорить. Я потеряла свой самый надежный источник информации, когда она снова вышла замуж!

— Если это можно назвать источником, — пробормотал Майкл.

— Эй, мне нравится Глэдис. — Я легонько пнула его под столом. — Может, она и сплетница, но, по крайней мере, у нее хватило ума оставить Гленна.

— Да, после того, как она родила ему двух сыновей и дочь, — возразил Майкл. — Если она была так несчастна, ей следовало уйти, вместо того чтобы тратить свое и его время.

— Они все уже выросли больше чем наполовину, — заметила я. — Она подождала, пока они закончат учебу.

— Именно. — Отец сказал это сурово, полез в карман сбруи и достал банку табака и богато украшенную трубку с длинным чубуком. Чашечка трубки была украшена резьбой в виде пяти лепестков и вьющихся лиан, очень похожих на мою сбрую. — Заботиться о своей семье. Ты берешь на себя обязательства и выполняешь их, как можешь. — С этими словами он набил трубку.

Мать положила руку ему на колено. Он удивленно оторвался от своего занятия, но, увидев ее взгляд, улыбнулся в ответ. Смутившись, я залпом выпила эль, используя кружку, чтобы не видеть, как они строят друг другу глазки. Я заметила, что Майкл делает то же самое, и когда он увидел меня, то скосил глаза и перестал пить, чтобы высунуть язык.

Когда обед закончился, отец отнес часть объедков Бруксу и остальным собакам. Мы с Майклом вынесли посуду к насосу с парой тряпок и мылом, а мама занялась уборкой дома перед тем, как лечь спать. Мы с Майклом разговаривали, пока мыли, пытаясь отвлечься от холодной воды, льющейся из насоса.

— Ты же знаешь, разговоры о том, что семья должна держаться друг друга — чушь собачья. Глэдис не осталась, — сказал он мне. В его голосе звучало разочарование.

— Ну, нет, но она оставалась столько, сколько ей было нужно, чтобы убедиться, что с семьей все будет в порядке. К тому же, она все еще заботится о своих детях, и, как сказала мама, она счастлива теперь, когда они с Гленном разошлись. Так, наверное, лучше для них.

Майкл фыркнул.

— Ты можешь оправдать что угодно, если подумаешь об этом правильно.

— Терпеть не могу, когда спускаются грифоны, — сказала я ему, пытаясь сменить тему разговора и усердно скребя хлебную доску. — Дорога так густо обсажена деревьями, что куда бы я ни пошла днем, можно подкрасться ко мне, и я этого не замечу.

— Брукс должен знать. И Крепышка тоже, — напомнил он, не поднимая глаз.

Я закатила глаза.

— Хорошо, они предупреждают меня. А что потом? Я должна драться с грифоном?

Это его рассмешило.

— Хотел бы я посмотреть. Ты бьешь одного из этих огромных зверей своим посохом… или пытаешься попасть ему в глаз своей маленькой рогаткой!

— Эй! Ты не намного лучше. Это еще одна вещь, о которой я беспокоюсь. Ты, отец, мать и я… мы все живем сами по себе, спасаем животных. Если бы что-то случилось с тобой сегодня утром, пока я была в городе, я бы не узнала об этом раньше, чем через несколько часов. — У меня перехватило горло, и от этой мысли я перестала мыть посуду.

— Если только у тебя нет двойственного чувства, — сказал Майкл, надеясь на моё понимание того, что он имел в виду. Он толкнул меня коленом. — Я хочу поскорее лечь спать, так что не прекращай работать. — Я передала ему тарелку, чтобы он вытер ее и стала мыть следующую. — Как бы то ни было, ни один грифон в мире не сможет подкрасться к отцу незаметно, да и не быстрее его пальца на спусковом крючке.

Это правда, отец был потрясающим стрелком из арбалета. Иногда приходится стрелять, но не так часто. Хотя я никогда бы не попросила такой дорогой подарок, мне так хотелось надеяться, что арбалет будет моим подарком на день рождения в следующем году.

— А как же мама? — упрямо спросила я.

— Мама… — теперь настала его очередь прервать мытье.

Я ткнула его пальцем.

— Продолжай.

Он одарил меня саркастичной улыбкой и продолжил.

— Мама, я никогда не думал, что когда-нибудь буду волноваться. Глэдис, ее дочь и младший сын ходили с ней в город.

— Но Глэдис теперь живет в городе.

— Верно. Думаю, мама знает достаточно, чтобы оставаться в безопасности. Она прожила здесь чуть дольше, чем мы. И все же, если хочешь, мы можем спросить ее, хочет ли она, чтобы ты или я ходили с ней в город по утрам до конца сезона.

Часть меня противилась этой идее. Это означало вставать на рассвете, независимо от того, дежурила я первой или нет, а когда шел снег, дорога в город становилась просто невыносимой. Слова отца, сказанные за ужином, словно наказание, пронеслись у меня в голове. Заботиться о своей семье.

Я медленно кивнула.

— Я сделаю это. Она стареет, и я никогда не видела, чтобы она носила хотя бы нож. Может быть, ей никогда не приходилось думать об этом, или, может быть, она не хочет просить нас об этом, но мы должны предложить.


Глава 4

Мы внесли посуду в дом, неся корзину между собой. Мама была в главной комнате. Это была ближайшая к парадной двери комната, где мы проводили вечера, штопая и отдыхая. Отец все еще был в сарае. Он имел обыкновение слоняться там, проводя время с животными, прежде чем лечь спать.

Мы с Майклом вместе убрали посуду, а потом, когда он пошел за брюками, которые нужно было зашить, я присоединилась к маме. Она сидела в кресле-качалке, свет ламп и камина бросал на нее тёплые отблески, пока она напевала и вязала. Я нервно помедлила, стоя на краю гостиной.

— Мама?

— А? — Она уже наполовину расправилась с моей юбкой, и шерсть упала ей на колени, почти доставая до пола. Ожидая, пока я заговорю, она поправила пряжу.

— Я хотела спросить, не хочешь ли ты, чтобы я провожала тебя в город по утрам, когда у тебя работа? Знаю, ты ходила с Глэдис, и подумала, что сейчас тебе будет одиноко. Было бы неплохо иметь компанию.

Ее улыбка стала шире.

— Тайрин, ты боишься, что твою старую мать съест грифон? — Увидев мою слабую улыбку, она усмехнулась. — Уверяю тебя, я никогда не чувствовала себя в опасности, идя по главной дороге, даже в сезон грифонов… большие не имеют обыкновения приближаться к городу. И все же я знаю, что твоего отца это тоже беспокоит. — Ее взгляд упал на колени, где одна рука поглаживала мягкую шерсть. Она только на мгновение задумалась, прежде чем снова посмотреть на меня. — Думаю, это было бы неплохо.

— Ты уверена? — Майкл заговорил у меня за спиной, и я подпрыгнула. — Не знаю, встречалась ли ты с Тайрин по утрам в последнее время, мама, но она сама какое-то чудовище.

Я нахмурилась.

— Я не хуже тебя! Только овцы — твои единственные свидетели.

— Думаю, мы прекрасно поладим. Садитесь, вы двое, у меня болит шея. — Мы подчинились и заняли свои места на длинной кушетке, стоявшей у задней стены комнаты. — Тайрин, это может быть хорошо. Мы так далеко отсюда, что я чувствую, у тебя не так много шансов провести достаточно времени с мальчиками твоего возраста.

— Какая потеря, — пробормотал Майкл себе под нос, и я ткнула его локтем.

— Может быть немного одиноко, когда есть только Майкл и другие животные, с которыми можно поговорить, — сладко сказала я. — Но я провожу с ними достаточно времени, мама.

— Когда я была в твоем возрасте, у меня было много поклонников, — сказала мать, ничуть не смутившись. — Важно знать, чего ты хочешь от своего партнера, и ты не сможешь этому научиться, если не поговоришь с ним.

Майкл хмуро посмотрел на иглу, в которую вдел нитку.

— Вряд ли у тебя получится разговор лучше, чем у Крепышки с кем бы то ни было в городе.

— Знаешь, Майкл, тебе бы тоже не помешало почаще приезжать в город. — Мать беспечно проигнорировала наш выбор. Со стороны кухни я услышала, как открылась и захлопнулась кухонная дверь. — Бет спрашивала о тебе последние два раза, когда я видела ее у колодца.

— Мне нравится Бет, — сказал отец, присоединяясь к нам, снимая пальто и вешая его на один из крючков у камина. — Она тоже умная. Думаю, она могла бы дать тебе шанс, Майкл.

Я сжала губы, чтобы не захихикать. Однако взгляд на Майкла убил это веселье. Он не отрывал взгляда от шитья, но уголки его рта опустились.

— Я сейчас вернусь. — Я встала, пока говорила, и прошла в мою комнату.

Было новолуние, и хотя звезды сияли ярко, моя комната была окутана тенями. Я зажгла маленькую лампу, стоявшую на ночном столике у кровати; она зашипела, а затем засияла ровным светом, освещая маленькое пространство. Я огляделась, пытаясь найти, с чем бы повозиться.

Поскольку меня не было весь день, моя сторона камина была закрыта, и в комнате было холодно. Семеня на цыпочках, я подошла к створкам камина и приоткрыла их, чтобы тепло проникло в комнату. Сквозь треск дров, пожирающих поленья, я слышала взволнованный голос Майкла, отвечающего на уговоры матери.

Вздохнув, я подавила желание подслушать… я знала, о чем они спорили. Это был тот же самый спор, который у нас с Майклом был почти день назад, и тот же самый спор, который, казалось, вспыхивал раз в неделю.

Правда, я не очень-то старалась найти себе подходящую пару, но и не возражала против того, чтобы родители подыскивали мне подходящего партнера. Майкл, с другой стороны… даже если он еще не высказал родителям своего желания уехать из города, его манеры и отношение к людям за пределами нашей семьи говорили об этом. Было время, когда он ладил с мальчиками своего возраста. Его использовали, чтобы получить немного давления на девушек в городе. Однако, по мере того, как его интересы менялись, я вместе с родителями наблюдала, как он отдалялся от тех дружеских отношений, которые он теперь определил…

— Неинтересно! — Голос Майкла зазвенел в камине, и я вздрогнула от гулкого ответа отца.

Решив не обращать на них внимания, я отошла от камина. Я сняла сбрую, устроив ее на кровати, когда подошла к нижнему ящику комода, чтобы вытащить пакет, где лежали мои масла и ветошь. Вместо того чтобы сесть на кровать, я устроилась на полу и занялась ею. В первый год, когда у меня была упряжь, я чистила ее на кровати, но, конечно, однажды вечером я пролила масло на одеяло. Я на собственном горьком опыте убедилась, что эту дрянь невероятно трудно вывести с постельного белья.

Смазка заняла всего десять минут, даже при тщательном осмотре и чистке. Когда все было сделано, я убрала сумку и повесила ее на крючок с обратной стороны двери.

Я задумчиво поджала губы, пальцы нащупали основание косы. Что еще оставалось делать? Было еще немного рано, но не было причин не готовиться ко сну. Я переоделась в ночную рубашку и схватила расческу с комода. Я осторожно расплела косы и расчесала волосы, пока они не стали гладкими.

Я расчесывала последнюю косичку, когда тяжелые шаги пронеслись мимо моей комнаты, а затем хлопнула дверь в направлении комнаты моего брата. Через несколько мгновений открылась и захлопнулась задняя дверь.

Поскольку подслушивать было больше нечего, я полностью открыла заслонку, и меня обдало теплом. На мгновение я застыла, обхватив себя руками, закрыв глаза, позволяя жару обнять меня. Затем я прокралась обратно в гостиную. Мама все еще сидела в кресле-качалке и вязала, но ее плечи поникли, а глаза смотрели устало, когда она сосредоточилась на спицах. Когда я вошла, она подняла глаза и слабо улыбнулась мне.

— Я хочу, чтобы он был счастлив. — Она заговорила, только когда я была достаточно близко, чтобы ей не пришлось повышать голос.

Я села на ближайший к ней диван и подстроилась под ее спокойный тон, стараясь подумать о близости Майкла, не желая раздражать его еще больше, давая понять, что мы говорим о нем.

— Он думает, что будет счастлив в большом городе, — призналась я. — Он сказал мне об этом вчера.

Она покачала головой.

— Мы с твоим отцом однажды были в столице, когда были молоды и только что поженились. Мы остановились у его сестры. При всем своем волнении, это очень холодное место. Тайрин, ты не можешь поговорить с ним? Он не станет слушать нас, но вполне может выслушать тебя.

— Майкл любит вас обоих, — неуверенно произнесла я. — Ради тебя он готов пойти на край света, да и ради меня тоже, но не думаю, что смогу изменить его решение.

— Майкл любит нас, но для него мы — старики, привыкшие жить по-своему. Он думает, мы просто не понимаем. — Она вздохнула. — Может, он и прав.

— Значит, я тоже старуха, — решительно сказала я. — Потому что, видит Бог, не понимаю.

Майкл был умен, но не так, как отец или хозяин постоялого двора. Когда люди приезжали в город и разговаривали с ним, их глаза расширялись. Горожане думали, что мы не можем понять, когда они говорят с нами свысока, но мы могли, и как бы меня это ни раздражало, это жгло Майкла.

Но еще больше его злило то, что ему приходилось сдерживать себя, чтобы не говорить точно так же с людьми, с которыми он вырос. Он чувствовал себя не в своей тарелке и странно общался. Я хотела бы исправить это, но не достаточно хорошо ладила с людьми, чтобы преодолеть это расстояние между ним и остальными. Даже мы двое отдалились друг от друга. Я не могла даже попытаться сравниться с ним в обучении, и, честно говоря, мне никогда не хотелось, и он это знал.

— Пожалуйста, зайди и поговори с ним. Я поговорю с твоим отцом и постараюсь успокоить его, чтобы он извинился за свой крик, но ты же знаешь, он сделает это, только если подумает, что Майкл тоже сожалеет. Клянусь, они так достают друг друга, что мне хочется начать выдергивать волосы. — Она нахмурилась, отчего морщинки в уголках ее губ стали глубже, ии отложила вязание.

— Я пойду, поговорю с ним. — Я встала прежде, чем она закончила укладывать вещи, и зашагала обратно по коридору. Я тихонько постучала по внушительному дереву, стоявшему между ним и мной. — Майкл? — громко прошептала я.

— Я не в настроении, Тайрин, — последовал неприветливый ответ.

— Я не спрашивала, в настроении ли ты, Майкл, и ты не бросай на меня это настроение? — прорычала я ему в ответ.

Майкл расхохотался, а потом сказал.

— Заходи. — Я приоткрыла дверь и проскользнула внутрь. — Но я не хочу говорить об этом, — закончил он.

Он сел на кровать, прислонившись спиной к стене. Его колени были прижаты к груди, руки скрещены. Он был похож на маленького мальчика.

— Под половицей? — с надеждой спросила я.

— Там ничего нет, — пробормотал он.

— О.

Немного разочарованная, я присела на край кровати рядом с ним. Несколько минут я ждала, что он что-нибудь скажет, но теперь он уткнулся лбом в руки. Казалось, он не собирался двигаться.

— Отец так злится только потому, что думает, будто ты думаешь, что его поступки ничего не значат. Это место — вся его жизнь. Ну, это место и мы трое. — Я положила руку ему на колено. — Знаю, ты это понимаешь.

— Не думаю, что это место пустая трата времени. — Голос Майкла был напряжен. — Я просто знаю, что это не для меня.

Я отодвинулась, и мы сели рядом, слегка соприкасаясь плечами. Я уставилась на противоположную стену, на мгновение.

— Что такого замечательного в большом городе? Ты будешь беден и будешь во власти того, кто решит взять тебя.

— Я не буду беден. Я скопил приличную сумму и смогу выбрать себе хозяина. Вообще-то… — он заколебался, — У меня есть кое-кто на примете.

Мои брови взлетели вверх.

— Кто?

— Это человек, который приехал в город в начале весны. Я не уверен, что ты помнишь его… мастер Ноланд?

Я покачала головой. Имя показалось мне знакомым, но я плохо запоминала имена дворян. Слишком многие из них звучали одинаково. Разве я не слышала о мастере Нероне? Или это был мастер Николас?

— Я с ним встречалась? — спросил я.

— Может, и нет. Я отправился в город после полудня, потому что услышал от Гленна, что из далекого города приехал человек, желающий узнать о грифонах в обмен на деньги или свои собственные знания. К тому времени, когда я добрался до него, у него уже была вся необходимая информация, но я предложил купить ему еду в гостинице и все равно заставил его поговорить со мной. — Пока Майкл говорил, его волнение заставляло слова слетать с губ. — В итоге мы проговорили почти три часа, и к концу разговора он заплатил за нас обоих…

— Майкл! — сказала я, потрясенно.

— Нет, но все было в порядке, потому что, как оказалось, он был герцогом, Тайрин. Герцог Освелл — это на юго-западе, по направлению к столице. Он не какой-то академик. Он был хорош и действительно богат. Он мог бы попросить, кого угодно прийти и собрать информацию, но ему не нравилось посылать других, чтобы они занимались его исследованиями.

— Должно быть, это здорово, — пробормотала я. — И все же, какое это имеет отношение к тебе?

— Он сказал, что имеет привычку во время своих путешествий вырывать из памяти яркие умы и брать их под свое крыло, в своем поместье. Он сказал, что ему нравится держать свой круг наполненным умными мужчинами и женщинами, которые ему полезны. — В голосе Майкла послышался благоговейный трепет при воспоминании об одобрении этого великого человека. — Он сказал, что, если не ошибается, я попал в эту кучу. Он сказал, что я могу навестить его в середине зимы, когда его путешествие закончится. Я сказал ему, что пошлю весточку, когда узнаю ответ.

— Ты никогда не говорил…

Он пожал плечами.

— Я пытался кое-что выяснить.

Я задумалась, покусывая нижнюю губу. Было странное чувство — знать, что мой близнец что-то скрывал от меня. Мы говорили каждый день, обо всем. Он был первым человеком, к которому я пришла, когда начала бояться, что ни один из молодых людей в городе не вырастет в того, за кого я хотела бы выйти замуж. Это стоило мне немалых слов, потому что быть дочерью доброго пастуха — значит найти мужа и иметь детей, которым можно передать ферму. Я все равно сказала ему. Я не стала ждать и размышлять обо всем этом про себя.

Мы говорили о его желании покинуть Нофгрин. Почему он скрыл от меня эту деталь? Что-то не так с этим человеком? Предложение, которое он получил, казалось слишком хорошим, чтобы быть правдой. Нервный голос в моей голове прошептал, что это очень похоже на содержание людей в качестве домашних животных. И все же я знала, что в мире есть люди, у которых есть столько свободных денег, что они могут позволить себе проявить такую щедрость.

— Ты уже разобрался с этим герцогом и его землями? Ты спрашивал других путешественников, слышали ли они о нем, и что они слышали?

— Я не идиот. Герцог Ноланд из Освелла очень высокого ранга. Говорят, он умный правитель. Он не является исключительно публичным человеком и, похоже, придерживается своего внутреннего круга. Тем не менее, его земли процветали с тех пор, как король подарил ему их… после того, как предыдущий герцог Эррасвелл заболел и скончался десять лет назад. Никто из его народа или тех, кто путешествовал по его земле, не сказал о нем ничего плохого, — уверенно произнес Майкл. Я видела, как его пальцы крепко сжали колени, так что костяшки побелели.

Я была ошеломлена, и мой голос опровергал это.

— Ты поедешь весной? — Естественно, середина зимы не была вариантом, что было немного облегчением. Человек должен был бы летать, чтобы пройти через горные перевалы после того, как начались снегопады. И все же весна не ощущалась так, что можно потратить время на то, чтобы убедить его передумать.

Он удивленно посмотрел на меня и снова опустил подбородок на руки.

— Понятия не имею. Я хочу, но без их поддержки — без твоей поддержки — это кажется невозможным.

— Я поддержу тебя, что бы ты ни решил, но я беспокоюсь. — Я потянула прядь волос вперед, запустив в нее пальцы.

— О чем тебе беспокоиться? — спросил он. — Я тот, кто рискует всем, путешествуя по чужим землям.

— Да, будешь, — огрызнулась я. — И если мой близнец когда-нибудь вернется домой, он будет смотреть на меня, как на свою глупую сестру, и даже не будет знать, что сказать.

Он еще крепче прижался ко мне. Я хотела, чтобы он сказал: «Это неправда», но вместо этого он сказал:

— Ты могла бы пойти со мной, Тайрин. Добраться туда будет нелегко, а ты умна и сильна. Уверен, мастер Ноланд найдет для тебя занятие. Ты напрасно тратишь талант, как и я.

— Я не могу. — Теперь мои глаза защипало, и я закрыла их, проглотив комок, который внезапно болезненно застрял в горле. — Я не могу оставить Нофгрин, Майкл. Это мой дом. Особенно, если ты уйдешь, маме и папе понадобится кто-то, кто поможет им присмотреть за всем. В противном случае им придется кого-то нанять, и отец скорее убьет нового помощника, чем будет ждать, пока они научатся его методам.

Майкл засмеялся.

— Да, понимаю.

Некоторое время мы прислушивались к завыванию ветра. Мы сидели вместе, как это часто бывало, когда мы были детьми. Мы вдвоем подтаскивали мою кровать поближе к огню и ели конфеты из его тайного хранилища под расшатанной половицей. Мы заключали пари, сколько пройдет времени, прежде чем Гленн заявит, что видел грифона. Мы в шутку гадали, сколько времени пройдет, прежде чем отец одолеет Гленна, но он никогда этого не делал.

— Я не хочу, чтобы ты уходил, — яростно сказала я.

— Понимаю. — На этот раз слова прозвучали печально, и он снова опустил голову.

Я положила руку ему на плечо, и он напрягся.

— Но знаю, ты должен, по крайней мере, пойти и посмотреть. — Его плечи слегка расслабились. — Обещай, что будешь писать и навещать меня, хорошо? И если что-то не так, не чувствуй, что тебе нужно это терпеть… возвращайся домой.

Он крепко обнял меня.

— Тайрин, может, мне здесь и не место, но ты — часть меня. Всегда.


Глава 5

Рассвет наступил слишком рано, когда хриплый голос отца прогремел в коридоре, говоря нам с Майклом, что мы должны быть готовы. Пока я медленно выполняла эти приказы, в моем затуманенном сознании всплыло воспоминание о том, что отец и Майкл не помирились прошлой ночью. Я застонала и потерла глаза.

После того как мы с Майклом закончили наш разговор, мы вернулись в гостиную, но мама и папа еще не вернулись. Хотя мы ждали, их разглвор, скорее всего, затянулся далеко за полночь. Я думала, мы оба уснули на диване, но когда мама вошла и разбудила меня, подушки рядом со мной были пусты. Майкл, должно быть, решил отказаться от еще одной беседы на вечер и отправился в свою постель.

Мне не очень-то хотелось быть в поле с ними обоими. Одно дело, когда Майкл злился, и совсем другое — когда Майкл и отец злились друг на друга. Они походили на огромные грозовые тучи, грохотавшие и трещавшие друг на друга. Я вздохнула. Если повезет, они слишком устанут, чтобы набрасываться друг на друга.

Отец ждал нас на кухне, когда мы, наконец, спустились. Мать суетилась позади него, готовя провизию на долгий день. Оба они до отвращения рано проснулись. Мама что-то оживленно напевала за работой, а отец выглядел бодрым, будто успел погладить кремовую тунику, вышитый жилет и бриджи, хотя я знала, что это невозможно.

— Я поеду впереди тебя, Майкл, чтобы взглянуть на наше поле и отметины Гленна, — коротко сказал он. — Тесс быстрая, но постарайся гнать овец медленно, чтобы у меня было время убедиться, что все в порядке. Тайрин, мне сказали, что ты поедешь с матерью в город. Когда закончишь, можешь приехать на поле, и я дам тебе знать, если ты нам понадобишься.

Мы с ворчанием начали подъем, и он коротко кивнул. После он обнял жену, и поцеловал ее в щеку, приняв котомку, что она дала ему, а потом вышел за дверь, без лишних слов. Я широко зевнула, мои челюсти напряглись от движения.

— Завтрак есть? — спросила я.

— Я приготовила овсянку, и у нас осталось немного меда и молока, которое я принесла сегодня утром. — Мама поставила на стол горшочек с медом и кувшин с молоком, а я взяла миски. Я протянула одну Майклу, а другую оставила себе.

— Ты уже поела?

Мать покачала головой.

— Пока нет, не принесешь мне миску?

Я передала ей миску; Майкл принес нам кружки. Каждый из нас обслужил себя и занял свое обычное место за столом. Мы с Майклом положили в овсянку мед и молоко, а мама была чуть консервативнее. Я выпила полный стакан молока и налила себе еще, прежде чем приступить к еде. Несколько минут мы ели молча. Я только начала привыкать к бодрствованию, но подумала, что двое других просто не знают, что сказать.

— Хорошая каша, — пробормотала я, съедая ложку.

Майкл откашлялся.

— Да, это здорово. Спасибо за завтрак.

Мать съела пару ложек, прежде чем ответить. Она смотрела на Майкла, но он сосредоточенно выковыривал последние кусочки из миски.

— Вчера вечером я разговаривала с твоим отцом. Он собирается извиниться перед тобой сегодня. Постарайся не усложнять ему жизнь. — Майкл хмыкнул, все еще не поднимая глаз. — Тайрин говорит, ты хочешь поехать в большой город.

Майкл бросил на меня неприязненный взгляд, и мое сердце екнуло, когда я одновременно посмотрела широко раскрытыми глазами на маму.

— Большое спасибо, Тайрин, — выплюнул он мне и отодвинул стул. Когда он встал, мать остановила его.

— Сядь, Майкл. — Мама не часто чувствовала необходимость говорить твердо, но сейчас она это сделала, и Майкл откинулся на спинку сиденья, будто кости исчезли из его ног. Я чувствовала себя очень маленькой и сгорбилась, потягивая молоко и стараясь быть невидимой. — Как я уже говорила, — мама отложила ложку, — Тайрин сказала мне, что ты хочешь увидеть мир за пределами Нофгрина, и я говорила с твоим отцом прошлой ночью. Мы готовы помочь тебе поехать на год в столицу.

Челюсть Майкла отвисла одновременно с моей.

— Мы немного сэкономили, поэтому, если нам нужна дополнительная помощь, мы сможем ее получить. Очевидно, это произойдет не раньше весны, но ты знаешь, что сестра твоего отца вышла замуж и переехала на юг. Она сможет приютить тебя, хотя у нее есть свои дети. Он также построил рабочие отношения через нее, с несколькими людьми, которые живут на окраине самого города. Если все пойдет так, как мы надеемся, один из них позволит тебе остаться в обмен на некоторую работу. Ты можешь работать в течение дня и осматривать достопримечательности города вечером, и будут выходные.

— Как тебе удалось убедить отца? — воскликнула я, когда Майкл сидел в ошеломленном молчании. Я оперлась локтями о стол и слегка приподнялась со стула.

— Мы не хотим, чтобы вы чувствовали себя здесь как в ловушке. Это нехорошо ни для тебя, ни для семьи… ни даже для овец. Мы работаем усердно, потому что хотим лучшей жизни для вас. Для нас это ферма, но у вас должна быть возможность для большего, если вы этого хотите. Дороги отсюда в столицу весной оживленные, так что мне не придется слишком беспокоиться о тебе, и если повезет, один из знакомых твоего отца будет здесь весной, и ты сможешь вернуться с ними.

Я ожидала, что Майкл упомянет мастера Ноланда, но вместо этого он рухнул на спинку стула.

— Спасибо, мама. Это больше, чем я мог когда-либо мечтать.

Сегодня утром он был бледен, темные круги под глазами ясно говорили о том, как мало он спал. Когда он зубасто ухмыльнулся, все расплылось. Было приятно видеть, что он так улыбается, поэтому я придержала язык и о его потенциальном благодетеле. Я спрошу его об этом позже.

Возможно, мама, как и я, понимала, как тяжело быть паршивой овцой в таком маленьком городке. Во всяком случае, суровость исчезла с ее лица. Она встала и наклонилась, чтобы крепко обнять его, и он обнял ее в ответ.

— Через пару месяцев все будет готово, так что не благодари меня. Ты знаешь, что твой отец будет гнать тебя изо всех сил, пока ты не уйдешь. — Она начала собирать наши тарелки.

— При этой мысли я бы сказал, что мне пора двигаться дальше, иначе меня могут обвинить в безделье. — Теперь он тоже встал. Я не могла не заметить, что он избегает смотреть на меня. — Хочешь, я отнесу посуду к насосу?

— Нет, ты иди вперед. Мы с Тайрин займемся этим. — Она махнула ему свободной рукой, и он, крепко обняв меня, вылетел через заднюю дверь.

Я повернулась, чтобы посмотреть ему вслед, и на мгновение застыла в этой позе, задумчиво глядя на дверь. Мне не нравилось, что Майкл, очевидно, скрывал от меня мастера Ноланда, и теперь он делал то же самое с нашими родителями. Если этот человек действительно так хорош, как утверждал Майкл, почему бы ему не быть откровенным в своем приглашении? Звуки, которые издавала мама, убирая со стола пролитое молоко и липкий мед, вернули меня к действительности.

На мгновение показалось странным наблюдать, как мама суетится на кухне. Она была частью этого дома и этой фермы; она была такой же неотъемлемой частью мира, который я знала, как и сам дом. У меня закружилась голова, когда я представила неизбежный день, когда моя собственная дочь посмотрит на меня и подумает о том же. Я всегда думала, что будущее Майкла будет таким же, но теперь это была огромная зияющая пустота. Узнают ли его мои дети? Или это будет похоже на нашу тетю Терезу, которая посылала письма, но ни разу не была у нас?

— Как тебе удалось уговорить отца? Что, если он не вернется? — спросила я, пытаясь подавить эти зловещие чувства.

Мамина рука чуть не опрокинула кувшин с молоком, и из него выплеснулось еще больше капель, когда она провела тряпкой по столу. Она сердито выругалась. Я поставила кувшин на стойку и прислонилась к столешнице, пока она заканчивала свою работу.

Наконец она ответила.

— Это самый безопасный вариант. Если мы не сделаем этого, он найдет свой собственный путь, и есть люди, которые будут использовать молодого человека без связей.

— Майкл умен, — уклончиво ответила я.

— Эти люди умнее. — Она перестала убирать, чтобы потереть лоб. Она отвернулась от меня, но голос ее звучал устало. — Брать людей — вот что они делают. Здесь так безопасно… можно сказать, изолировано. Особенно с тех пор, как Его Величество взял на себя задачу охранять северные границы. Ты никогда не видела Нофгрин без гвардейца. Мне никогда не приходилось учить вас двоих таким вещам. Все приезжие должны зарегистрироваться у ворот; мы так далеко от фермы, что видим только четверть тех, кто приезжает в город. Майкл читал об этом, но вы оба молоды и думаете, что непобедимы.

— Это говорит женщина, которая идет в город одна на рассвете во времена грифонов! — Я показала ей язык и получила в награду слабый смешок.

— Да, хорошо, на этой ноте… давай продолжим наш путь.

Мы приготовились к отъезду в город. Из стенного шкафа, ближайшего к входной двери, мама вытащила большой пакет, в котором лежали ее швейный набор, щетки, тряпки и еще кое-что. Я редко видела ее перед отъездом, или когда она возвращалась домой, и была удивлена тем, как эта штука выпирала у нее на спине. Это делало ее похожей на непропорционально большую и комковатую раковину. Я предложила нести мешок, но она отказалась.

— Вы трое каждый день работаете в поле, чтобы оставаться в форме. — Она перекинула ремень повыше на плечо. — Пойдем.

Я размышляла о том, чтобы Крепышка шла позади нас, но, в конце концов, отбросила эту мысль. В последнее время Крепышка так нервничала, и, честно говоря, мне не хотелось иметь с ней дело, пока я не окажусь у нее на спине. Когда мы тронулись в путь, я почувствовала себя немного виноватой. Как ее владелец, я должна была найти время, необходимое, чтобы справиться с тем, что волновало ее.

Я посмотрела назад в сторону сарая на секунду, и в тоже время мать взяла быстрый темп. Быстрое движение ее коротких ног заставило простое коричневое платье зашуршать и взметнуть немного пыли. Я поспешила за ней. Она была старомодна в седле. Слегка наклонившись вперед, она обеими руками вцепилась в ремни, удерживающие рюкзак. Солнце уже поднялось над верхушками деревьев, но безоблачное небо предвещало солнечный день. Вещи и толстая одежда замедляли меня.

Когда мы с Майклом только начали работать в поле, мама ликовала, что у нас больше нет детей. Однако через несколько недель она начала жаловаться на то, что ей приходится гоняться за гусями, и кое-что из домашней работы свалилось на нее без помощи ее подопечных. Ничего не поделаешь. Мы с Майклом должны были научиться присматривать за овцами, и мама не возражала. К тому времени, как она привыкла работать без двух лишних пар рук, мы с Майклом были достаточно натренированы, чтобы нести вахту по отдельности. С нашей помощью, ее день внезапно показался полным времени, и вскоре она заявила, что собирается использовать его. Она хотела поехать с Глэдис в город и посмотреть, какую работу там можно найти.

До сих пор поездки в город случались гораздо реже. На нашей земле был небольшой огород, рядом с ним — наш собственный колодец, а так же с животными, не было никакой реальной необходимости совершать прогулку большинство дней. Однако, она хотела видеть людей, которые не были ее детьми или мужем, и никто из нас не мог винить ее.

Ее родители тогда были еще живы, и именно они нашли ей работу в городе. Большая часть работы была случайной для двух богатейших семей, живущих в Нофгрине. Купцы, избравшие наш город местом, где они могли бы вырастить свои семьи и состояние, ни в коем случае не были противными, но деньги мешали им. Кое-кто в городе насмехался над тем, как мало они участвуют в городских событиях. Мать, впрочем, не возражала: за работу ей платили солидную сумму. За последний год эти деньги пошли на необходимые нужды, такие как починка крыши и покупка лекарств. Она также завела много друзей, стирая, а также получала дополнительную работу у стирального колодца в городе.

С точки зрения постороннего, колодец был достаточно прост. Все, что там было — это большая каменная чаша, наполненная водой из горячего источника. Женщины в городе приходили к колодцу не только для того, чтобы постирать, но и для того, чтобы починить белье, и посплетничать, купаясь в горячем пару, поднимавшемся от воды. Для тех, кто не знал, это могло показаться смешным, но на самом деле, многие социальные круги делили бассейн. В каждый из них было так же трудно войти, как и в королевский склеп.

Хотя она выросла в городских стенах, и хотя они покупали у нас овечью шерсть, сыр и молоко, многие люди, жившие в городе, думали, что мама бросила их, чтобы жить в лесу с моим отцом, который вырос не в городе. Однажды мать вернулась домой, совершенно убитая горем, потому что была отрезана от всех разговоров, в которых пыталась участвовать. Даже Глэдис сидела на противоположной от нее стороне бассейна, чтобы не оказаться в одной группе с изгнанницей.

Мы с Майклом, хоть и были молоды, делали все возможное, чтобы утешить ее. К тому времени, как мы все легли спать, она притворилась, что чувствует себя лучше, но отец знал, что это не так. На следующий день он уехал в город, что делал редко, разве что по делу.

В детстве я была уверена, что он разобьет несколько черепов, как всегда угрожал. Он ничего подобного не сделал. Скорее, он приводил мужей тех женщин, которые причинили матери боль, в «Черный Грифон» — местную гостиницу и паб. Там он покупал кружку эля и договаривался с ними отправиться на охоту в земли вокруг нашего поля.

Словно по волшебству, мать снова была желанной гостьей среди старых друзей. Соответственно, как и мы с Майклом. Те же самые женщины, которые презирали ее, а также их семьи, иногда приходили к нам обедать. Иногда мы красиво одевались, чтобы навестить их в городе или устроить пикник в поле.

Это было тяжело для Майкла, который возмущался этим новым социальным обязанностям. Хотя он и старался изо всех сил, но так и не научился этому. Я тоже не слишком все это обожала, но именно так я встретилась с Най. Она взяла меня под свое крыло и очень помогла в социальном плане.

Пока эти мысли крутились в моей голове, мы шли в гомоне пробуждающегося леса. Птицы сонно перекликались друг с другом, а мелкие грифоны прыгали над нашими головами с дерева на дерево. Впереди из кустов выскочил кролик. Он застыл на дороге, не сводя с нас глаз. Деревья справа качнулись, и мама предостерегающе протянула руку, останавливая меня.

— Не смотри! — предупредила она меня, но было слишком поздно.

Справа из кустов выскочил здоровенный малый грифон. Какое-то время животные катались по земле, но, в конце концов, грифон отнес кролика на другую сторону дороги. Стая присоединилась к какофонии визгов. Кусты, в которых они пировали, сотрясались от их стремительных движений.

Мы обогнули лужу крови на дороге и поспешили от места происшествия.

— Это было ужасно. Они такие милые, пока не увидишь, как они охотятся на что-то живое.

Мать торжественно кивнула.

— Однажды я видела, как большой грифон забрал корову. Это было много лет назад. Они охотятся почти так же. Не боятся, что люди их увидят. Они прыгают на спину и… — она хлопнула в ладоши так громко, что звук отозвался эхом, и стая скворцов слетела с ближайшей сосны.

Я подпрыгнула на фут в воздух, когда она хлопнула в ладоши, и уставилась на нее, хотя не могла сдержать улыбки.

— Спасибо за это. Знаешь, я не буду хорошей компаньонкой, если ты заставишь мое сердце остановиться.

— Я просто пытаюсь держать тебя в тонусе, моя дорогая девочка, — поддразнила она.

Я подняла руку, чтобы остановить ее, прежде чем она снова двинется вперед.

— Подожди минутку. Кажется, у меня камень в сапоге.

Она подождала, пока я присяду, чтобы снять и вытряхнуть левый сапог. Когда ничего не выпало, я запустила руку внутрь. Я держала глаза открытыми, слепо нащупывая камень, который впился в мой большой палец. Похоже, стая, наслаждающаяся своей добычей, была единственной бандой грифонов в этом районе. Любое другое наземное существо, которое мы могли бы увидеть, убежало во время кровопролития. И все же, несмотря на то, что я согнулась, моя шея чувствовалась незащищенной и уязвимой.

— Ну вот, — сказала я с наигранной бодростью. Я бросила камень за спину, натянула сапог и выпрямилась. — Уже недалеко, верно?

Мы прошли еще двадцать минут, прежде чем показался город. Когда это произошло, мы также заметили Вилли. Он вышел из-за своей будки, наполняя поилку для лошадей, его живот трясся, когда он смеялся над чем-то. Увидев нас, он помахал рукой, и мы помахали в ответ.

Этим утром лицо Вилли было веселым и радостным, морщинки маленькими полумесяцами расходились от глаз. У меня были смутные воспоминания о Вилли, немного больше похожие на то, что можно было бы ожидать от охранника — худой и крепкий, но это было тогда, когда я была маленькой девочкой. Можно было бы подумать, что соседство с грифонами сделает Нофгрин опасным местом, полным действий, но это просто было не так. Не помогало и то, что Вилли женился на дочери булочника, а его свекровь проявляла свою любовь в виде пирогов.

— Доброе утро, леди, как поживаете в это прекрасное утро?

— У нас все хорошо, Уильям, — сказала мама. — Как дела в этой части города?

— Не жалуюсь. Не жалуюсь. — Он покачал головой. — Мисс Тайрин, рад видеть тебя второй раз за неделю. Как поживаешь?

— Чудесно, Вилли, спасибо, что спросил. Как Сара?

— О, она просто чудо. Плачет всю проклятую ночь, но она идеальна. — Его голос звучал серьезно, и мне пришлось рассмеяться.

— Ты ведь помогаешь своей жене, верно? — надавила я на него.

— Когда она и свекровь позволяют мне. Говорю тебе, они думают, что я уроню ее, если буду держать. — Он посмотрел на свои большие руки, с притворным недоверием. — Я сказал им, что я хорошо держу добычу, но это, кажется, не успокоило их. Отмечайтесь. — Он предложил нам доску и мел. Мы послушно подписали наши имена, дату и продолжительность пребывания. Он бегло просмотрел наши ответы и поманил через ворота. — Увидимся днем, мэм, а через некоторое время и с вами, мисс.

Когда мы приехали, бассейн был уже переполнен женщинами, молодыми и старыми. Одна группа пела во время работы, их голоса гармонировали от долгой практики, и несколько групп разговаривали, некоторые громко, некоторые тихо.

Глэдис уже была там, среди шумной парочки женщин, хотя говорила она мало. Она была ровесницей матери, высокая и худая, с седеющими светло-каштановыми волосами, заплетенными в длинную косу. В уголках ее глаз и на лбу появились морщинки. Мама говорила, что когда-то она была одной из самых красивых девушек в городе. Она улыбнулась и кивнула в ответ на рассказ, вытирая бриджи о стиральную доску. Увидев нас, она слегка помахала нам с мамой, отчего мыльные пузыри взмыли в воздух.

— Как дела сегодня утром? О, Тайрин? Редко можно увидеть тебя под утренним солнцем. — Сплетни на мгновение утихли, когда другие женщины поздоровались и спросили об отце и Майкле.

Сначала я ответила на вопросы о своей семье, а затем повернулась к Глэдис.

— Я провожала мать в город. Ты слышала, Гленну показалось, он видел грифона?

— Ну, сейчас осень, поэтому предположу, что это так. — Глэдис закатила глаза и стала тереть сильнее.

— Рейнард пошел проведать с Майклом, мы решили, лучше перестраховаться. Я уже не такая бойкая, как раньше. — Мать со стоном опустила рюкзак на край бассейна.

— Одно хорошо в жизни в городе. — Глэдис одной рукой сняла с шеи толстую косу, а другой потерла ноющие мышцы. — Как бы мне ни нравились наши совместные прогулки, приятнее всего несколько минут идти в любом направлении, чтобы попасть туда, куда нужно. Мои колени начинают болеть.

Малый грифон с головой и крыльями скворца приземлился на крышу слева от нас. Я резко повернула голову в сторону шума. Мгновение он смотрел на меня сверху вниз, а затем начал прихорашиваться.

— Клянусь, эти твари с каждым годом становятся все наглее, — пробормотала я, садясь рядом с Глэдис. Тепло пара приятно обдувало мои потрескавшиеся щеки.

Бет, которая была одной из девушек, спрашивавших о Майкле, сочувственно покачала головой, ее короткая стрижка закачалась в такт движению.

— Только на этой неделе у меня были открыты окна, и одна из этих проклятых тварей попыталась проникнуть внутрь, чтобы посмотреть, что я готовлю! Я вытащила метлу, и она продолжала глядеть на меня, пока я не замахнулась.

Справа от нее засмеялась рыжеволосая веснушчатая девушка лет на пять старше меня.

— Ты могла бы дать ему попробовать то, что готовила. Тогда все прошло бы без шума!

— Клэр, ты хочешь поговорить о суете? Тебе лучше надеяться, что Бет не скажет твоей матери, с кем она видела тебя, когда ты должна была быть в храме в прошлую среду. Это было бы суматохой. — Донеслось от Най, последней девушки в круге.

Наид была высокой, даже сидя. У нее были вьющиеся волосы, слегка крючковатый нос и ореховые миндалевидные глаза. Верная себе, она заговорила быстро, прежде чем младшая успела ответить. Хотя она дружила почти со всеми, она была остра, как нож, и мало кто был в безопасности от ее колкостей. Бет посмотрела на нее так, словно Най положила звезды на небо.

Не то, чтобы я могла винить Бет. Я организовала несколько ужинов, на которых пыталась заставить ее и Майкла общаться, возможно, влюбиться. Это была случайная попытка, которая не сработала.

Лицо Клэр побледнело вокруг веснушек, а затем покраснело.

— Най, кто тебе сказал? — Она прижала длинные пальцы к щеке, пытаясь успокоиться.

Пока они продолжали этот разговор, я наклонилась туда, где сидела мама.

— С тобой все в порядке? Я должна вернуться к отцу и Майклу. — В ответ на вопрос Клэр, мать только хихикнула и кивнула мне, раскрыв объятия, чтобы я обняла ее в ответ. — Я ухожу! — сказала я остальным членам круга.

— Если придешь завтра, постарайся задержаться подольше, чтобы мы с тобой могли кое-что наверстать, — сказала Най со злой усмешкой в сторону Клэр.

— Кто тебе сказал? — Клэр снова завыла, бросив тряпку в воду рядом с Най, и все снова расхохотались. Бет вытерла слезы радости, а Глэдис обняла себя за плечи.

— Я постараюсь, скучаю по тебе, Най. Как и по всем вам, леди, — быстро поправилась я. Они добродушно подшучивали над моими словами. Я печально взъерошила волосы и отошла от группы.

Как бы сильно я ни скучала по Най, я не могла оставаться сегодня дольше. Если я это сделаю, отца можно будет связать. Впрочем, это было к лучшему. Меня не интересовало, кто с кем целуется. Особенно когда я была уверена, что они устраивают шоу только друг для друга. Никто по-настоящему не заботился о мальчиках, с которыми они встречались. Бабочки в животе и тоска были лишь некоторыми из тех вещей, о которых девушки преувеличивали. Хоть я и старалась изо всех сил, но так и не научилась этому и всегда чувствовала себя глупо, подыгрывая.


Глава 6

В нескольких футах от влажного воздуха колодца осенний холод впивался зубами в любой кусок кожи, который я оставила открытым. Я поймала себя на том, что выдыхаю в воздух частички собственного пара, и поспешила обратно к посту охраны. Там собралась группа людей. Звук диссонанса достиг моих ушей прежде, чем ноги достигли кабинки. Я проскользнула мимо большого скопления тел, пока не оказалась рядом с Вилли. Сейчас он оживленно беседовал с крупным мужчиной, в котором я узнала одного из своих соседей. Фермера по имени Дэниел.

— И что ты собираешься делать? — Дэниел ткнул толстым пальцем в Вилли.

Не слушая ответа, я оглядела группу. Может быть, найдется кто-нибудь, кто не будет сейчас спорить и объяснит мне, что происходит. Справа я увидела Гленна, окруженного группой слушателей, его лицо было искажено страданием.

— Мертвы! — говорил он. — Пять моих лучших коров забиты и даже не съедены. Их разодрали и оставили гнить.

Я повернулась к Вилли, теперь мне гораздо больше хотелось услышать, что он собирается делать. Вилли поймал мой взгляд. Его рот был плотно сжат, и он слегка кивнул мне. Я протолкалась к его кабинке и обогнула кричащего мужчину, который остановился в моем присутствии.

— Вилли, что происходит?

— Ах, мисс, — кустистые брови Вилли поползли вверх; в его глазах, которые еще час назад были полны радости, теперь не было этого света. — Сегодня утром Гленн пошел проверить стадо. Амбар был открыт, и он нашел пятерых мертвыми. Остальные сгрудились в сарае, готовые умереть от страха.

Испуганно, моя рука взлетела к шее.

— Пятеро? Но грифоны никогда не убивают больше, чем могут съесть. Это была бы стая больших грифонов!

— Да, была бы, если кто-нибудь был бы съеден, но, по словам Гленна, их разорвали и оставили. Я должен взять напарника и сам пойти посмотреть, как обстоят дела, а это значит, что проход в город и из него будет закрыт до вечера.

— Ну, я ухожу. Мне тоже надо туда… там должны быть Майкл и мой отец.

Я взволнованно пробежала пальцами по всей длинне косички, пока говорила, рассеянно смотря на дорогу, которая вела к ферме, и еще дальше на поле.

Вилли, казалось, почувствовал мою настойчивость.

— Лора будет здесь через несколько минут, мисс. Я послал гонца за ней пятнадцать минут назад, и все, что ей нужно сделать, это закрыть ворота и запрыгнуть на лошадь. Ты можешь поехать с одним из нас, и мы доставим тебя туда.

— Правда? — серьезно спросила я. — Это было бы здорово!

Он поднял руку, останавливая мой энтузиазм.

— Мне будет лучше, если ты пойдешь по этой дороге одна.

— Никто не должен ходить в одиночку, если на охоту вышла чертова стая грифонов, — это снова был Дэниел.

— Следи за своим тоном, Дэниел. — Вилли взревел так громко, что шум на мгновение затих. — Мы посмотрим то, что нужно увидеть, и когда определимся, мы сделаем то, что нужно сделать. Ругань и брань ничем не помогут, так что тебе лучше вернуться к тому, чем ты занимался в такой прекрасный день, как этот.

Толпа зашевелилась, заворчала и медленно рассеялась. Несколько человек хлопали Гленна по плечу или бросали недоверчивые взгляды в сторону деревьев. К тому времени, как приехала Лора, группа сократилась до Гленна, его старшего сына Мартина, Вилли и меня.

Лора была коренастой женщиной с большими мышцами, я ни у кого таких не видела, и она держала свои темные волосы заплетенными в тугие косы подальше от лица. Она была моложе Вилли, чуть меньше чем на двадцать лет, она только недавно завершила свой круг по королевству, который был обязательным, прежде чем стража занимала постоянный пост. Она кивком поприветствовала собравшихся и подъехала на своем мерине к Вилли, который заканчивал работу по закрытию ворот и подготовке своего коня.

— Гонец говорит, что у нас может быть стая грифонов, вызывающих проблемы в пастушьем квадранте? — она говорила напряженно, но поводья были ослаблены.

Я видела, как Вилли проглотил страдальческий взгляд, и мне стало интересно, может ли он сказать, кто его партнер.

— Да, на земле Гленна, недалеко от Рейнарда. Это дочь Рейнарда, Тайрин. — Вилли говорил слишком терпеливо, и, когда он указал на меня, я улыбнулась ей. Она снова отрывисто кивнула. — Ты помнишь Гленна, а это его старший сын — Мартин.

— Прошу прощения, но разве гражданские не должны оставаться в стороне?

— Это были мои коровы, а Мартину нужно знать о таких вещах! — взорвался Гленн.

В то же время я выразила свои собственные протесты.

— Мой брат и отец ждут, что я присоединюсь к ним!

Вилли улыбнулся и беспомощно поднял руки.

— Видишь? С ними лучше не спорить.

Лора медленно моргнула, глядя на нас обоих.

— Да, понимаю. — Она повернула лошадь к дороге. По этому четкому сигналу, что она готова ехать, Вилли помог мне сесть перед ним на Фликера. Гленн и его сын сели на своих пони.

Когда мы выехали на поле, разговоров почти не было. Копыта лошадей едва касались земли. Вопросы Лоры о земле, куда мы направлялись, и о нападениях грифонов в прошлом были единственными звуками, которые перемешались с шумом ветра, когда мы ехали. Я была уверена, что она знала все ответы на эти вопросы. И все же я изо всех сил старалась сдерживать раздражение. Возможно, она старалась быть дотошной.

Отец встретил нас в начале пастбищ Гленна; я предположила, что Майкл был с овцами на наших полях, когда не увидела его.

— Видел ли ты этих тварей с тех пор, как Гленн пришел за нами? — спросил Вилли у отца, когда они закончили любезничать.

Отец покачал головой.

— Ни одного. Несколько малых грифонов летали близко, но я держал их подальше от коров.

— А как мои коровы? — проскулил Гленн. — Я имею в виду тех, кто остался в живых. Держу пари, они даже есть не могут. Это повредит их молоку!

— Они напуганы, — признал отец. — Но они хорошо питаются. Они в сарае.

Мы повели лошадей в том направлении, чтобы Гленн мог проверить их сам, а остальные могли привязать лошадей. Если они приблизятся к месту кровопролития, которое нам предстояло увидеть, то, скорее всего, испугаются и попытаются сбежать. Лицо отца было непроницаемо, он подошел ко мне и Вилли, когда мы спешивались.

— Тайрин, я хочу, чтобы ты отвела Тесс к Майклу. Я приеду, когда закончу здесь, и мы с твоим братом поедем домой вместе. Ты можешь забрать Херувим домой, когда закончится твоя смена.

Я моргнула пару раз, уязвленная.

— Ты не хочешь, чтобы я осталась и помогла тебе?

— Ты ничего не можешь с этим поделать, и тебе не нужно это видеть, чтобы понять. Майкл введет тебя в курс дела.

— Твой отец прав. — Вилли спешился, и его ноги глухо застучали по земле. — Я уверен, что твоему брату сейчас не помешают лишние глаза.

Отец кивнул ему через мое плечо и передал мне поводья Тесс.

— Скажи брату, что здесь все в порядке, и что один из нас заберет твою мать, а пока она будет в городе.

Я взяла поводья и снова села в седло. Отвернувшись от них, я легким галопом пустила Тесс к Майклу и овцам. Наша земля находилась всего в миле от того места, где был убит скот. Мы быстро преодолели расстояние.

Когда мы приехали, Майкл был на своем обычном месте. Однако сегодня он не читал. Его взгляд был устремлен на поле. А может, его внимание привлекли деревья за овцами.

Херувим была привязана к кусту, который я использовала для Крепышки накануне. Она, казалось, дулась, когда щипала траву. Она редко бывала заточена таким образом, и, будто знала, на кого должна обижаться, она натянула веревку так сильно, как только могла.

Брукс ударил хвостом по земле и тихо гавкнул, увидев меня. Он быстро поднялся и побежал навстречу нам с Тесс. Он не отставал от нас оставшееся расстояние, а на бегу все время поглядывал на меня, словно ожидая, что я буду отдавать ему приказы.

Тесс не нужно было привязывать, она никогда не забредала дальше, чем на несколько футов. Подъехав к дереву и спешившись, я предоставила ее самой себе. Честно говоря, я больше беспокоилась о Майкле, чем о лошади отца, которая, похоже, собиралась присоединиться к Херувим.

Этим утром Майкл выглядел измученным. Он был потным, и его кожа приобрела болезненный цвет. Он ответил на мое приветствие натянутой улыбкой. Когда он встал, я протянула руку, чтобы остановить его, и опустилась рядом с ним и Бруксом.

— Все было плохо?

— Они не дали тебе посмотреть?

Я пожала плечами.

— Отец послал меня прямо сюда, когда я приехала из города с Гленном, Мартином, Вилли и Лорой.

Он содрогнулся.

— Считай, тебе повезло. Весь следующий месяц мне будут сниться кошмары.

— Неужели все было так плохо?

— Ты правда не видела? — Я отрицательно покачала головой, и Майкл прикусил губу. — Да, все было так плохо. Я видел животных, на которых нападали раньше, но это было нечто совершенно другое. У них были разорваны грудные клетки. — Он провел пальцем по груди. — Ничего подобного ни я, ни отец никогда не видели. — Он помолчал, теребя подол рубашки. — Меня чуть не стошнило. Мне пришлось уйти.

— Тогда я очень благодарна, что избавилась от этого зрелища.

— Думаешь?

Я шумно вздохнула.

— Я не хочу видеть изуродованный труп. Я просто хочу знать, что происходит. Я была там. Ничего бы не стоило пройти еще тридцать футов по гребню и посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Все в городе говорят. Тебе разрешили посмотреть. — Я тихо добавила последнюю часть.

— Вероятно, своей реакцией я испортил тебе удовольствие. — Майкл скривился. — Если бы я знал, что ты так рвешься, я бы напомнил отцу, что у тебя желудок сильнее, чем у меня.

Я легонько толкнула его в плечо.

— Опять же, не то чтобы я хотела это увидеть. Я просто не люблю, когда мне запрещают. Как будто я не справлюсь.

— Отец прекрасно знает, с чем ты можешь справиться. Ты могла бы справиться с этим. Поверь мне, когда я говорю, что это то, с чем ты не захочешь иметь дело. Возьми слова «грудная клетка раскрыта и очищена, как моллюск на празднике» и дыши легче, зная, что все, что ты можешь прекрасно представить — это моллюски.

— Да, — пробормотала я, все еще не убежденная.

Майкл раздраженно фыркнул.

— Уверен, если бы отец знал, на что мы наткнемся, он бы тоже не подпустил меня ближе. Боги небесные и подземные, там воняло Тайрин. Хуже, чем твои мясные пироги!

Я высунула язык, лицо исказилось от отвращения. После минутного раздумья я спросила.

— Грифоны так не нападают. Они забирают добычу и съедают все мягкие кусочки. Они не ломают ребра, не так, как ты описываешь. Они не оставляют добычу на открытом месте, и они не убивают больше двух зверей за раз. Одного, если это один грифон или маленькая стая.

Майкл покачал головой.

— Все это твердые факты и вещи, о которых я спрашивал, но мы не знаем, что еще думать. Повсюду были следы.

Я издала звук понимания. Следы грифонов были очень похожи на следы горных львов, но, в отличие от настоящих кошек, грифон не мог убрать свои когти. Это означало, что их следы были оставлены огромными когтями, постоянно присутствующими в отпечатке. Ошибки быть не могло.

Я прислонилась головой к шероховатому стволу дерева, разглядывая редкие облака, плывущие по небу с самого утра. Интересно, будет дождь сегодня или завтра?

— Что бы это ни было, оно убивало по ночам, — сказал Майкл после некоторого молчания. От этих слов у меня по спине пробежал холодок страха.

— Откуда ты знаешь?

— Отец говорит, что именно так убивали. Он сказал, что, судя по тому, как замерзли коровы и насколько малые грифоны уже начали работать над ними, они должны были быть там за несколько часов до рассвета.

— Думаешь, у нас сумасшедший грифон? — Я не хотела этого говорить, но это было все, что я могла придумать.

Одна из овец блеяла особенно громко, и другие отвечали ей тем же. Мы с Майклом вскинули головы и одновременно огляделись.

Он не ответил на мой вопрос, и я продолжила.

— На этой неделе нам повезло. Я не поверила Гленну ни на йоту, а даже если бы и поверила, мы бы не стали держать овец взаперти из-за нападения грифонов. Они не охотятся по ночам.

Майкл обнял меня за плечи.

— Теперь мы знаем. Теперь мы будем более осторожны.

— Маме понадобится кто-то, кто будет сопровождать ее в город и из города каждый раз, когда она будет уезжать. Я также хочу начать серьезно практиковаться в арбалетной стрельбе. Я спрошу, могу ли заплатить, чтобы купить свой собственный, — твердо сказала я, сердито глядя, когда Майкл рассмеялся. — Я серьезно!

Он говорил со снисходительной улыбкой.

— Не пойми меня неправильно, я не в восторге от этого, но я еще не получил оружие, сестра. Тебе тоже не нужно. Это одиночная атака. Охотники и стражники выйдут не позднее конца недели, возможно, уже завтра. Они найдут грифона и прикончат его. Вот что будет.

Я поджала губы. Для мальчика, которого чуть не стошнило при виде того, что зверь сделал два часа назад, он выказал раздражающую беспечность.

— Если ты так думаешь, то я не позволю тебе практиковаться с моим новым арбалетом.

Он закатил глаза.

— Вряд ли мне понадобится это умение там, куда я направляюсь. — Тяжелое молчание последовало за его заявлением, и я потянула траву рядом с собой, не желая нарушать его. Не этим ли объяснялось явное безразличие Майкла к бойне? Весной его здесь не будет, так что, возможно, он не чувствует, что это на него влияет? Я почувствовала, как щеки вспыхнули от негодования. Прежде чем я успела выплюнуть в его сторону гневный ответ, он снова заговорил. — Я не это имел в виду, — он откинулся на спину и скрестив ноги, посмотрел на меня. — Я помогу тебе купить арбалет, если ты твердо решила. Если мама и папа помогут мне добраться до города, мне не понадобится столько денег. Тебе придется подождать, пока мы оба не поедем в город.

— Вот, вспомнила! — воскликнула я, не переставая раздражаться. — Ты не сказал им, что у тебя уже есть предложение, которое ты хочешь принять. Когда ты им скажешь?

— А я не скажу, — произнес он, как ни в чем не бывало, — И предпочел бы, чтобы ты им тоже не говорила.

— Почему? — Я повернулась, чтобы увидеть, как он сел.

Майкл наклонился вперед, упершись локтями в бедра, отчего косы на висках качнулись вперед.

— Тайрин, они не отпустят меня. Это так просто. Они хотят, чтобы я поехал в столицу, чтобы делал то же самое, что делаю здесь. То, что они устроили, даст мне лишь самое малое время увидеть то, что я хочу, а они хотят именно этого. Они не знают мастера Ноланда и не собираются ему доверять.

— Ты тоже его не знаешь.

Он умоляюще поднял руки.

— Я знаю достаточно. То, что он мне предлагает, бесконечно ценнее, чем работа на ферме.

Я скрестила руки на груди и уставилась на него. В этот момент солнце выглянуло из-за длинного тонкого облака, и волосы моего близнеца засияли золотом. Его упрямое выражение лица победило мои опасения. Он не станет никого слушать, если почувствует, что на него нападают.

— Я хочу, чтобы ты был в безопасности, как и наши родители, — напомнила я ему и обнаружила, что слова матери срываются с моих губ. — Знаю, что ты ужасно умный, но есть люди, которые умнее тебя, и я могу представить, как кто-то вроде тебя будет рад заполучить кого-то с таким потенциалом, как у тебя.

Майкл, казалось, обдумал мое предупреждение, выраженное в похвале. Его глаза скользнули вниз и влево. Наконец, он встретил мой взгляд своим непоколебимым взглядом.

— Я собираюсь быть в безопасности, и я собираюсь быть умным в этом, но мне нужно, чтобы ты доверяла мне, а не сдавала меня, потому что я иду, несмотря ни на что. Ты не встречалась с мастером Ноландом, но если бы встретилась, то не чувствовала бы себя так. Он умен, и он… он тот человек, в которого я хочу вырасти, и здесь нет никого, похожего на него, у кого я мог бы поучиться. Мне это нужно.

Я рывком поднялась на ноги. Слишком расстроенная, чтобы сидеть и смотреть на него, я обошла дерево, подошла к нижней ветке и подняла обе руки, чтобы ухватиться за нее. Кора под моими пальцами была шершавой и холодной, я крепко держалась за нее. Если бы я была в менее скверном настроении, я бы, возможно, подтянулась и повисла.

— Здесь тоже есть хорошие люди, Майкл. Возможно, не всех волнуют нелепые вещи, которые тебе нравятся, но ты не выше их всех.

— Вот как? И за кого ты собираешься выйти замуж, если они такие замечательные? Потому что я тоже не видел, чтобы ты проводила с ними много времени.

— Я выйду замуж за того, кто бросит тебя в реку, прежде чем ты уйдешь, осел! — закричала я, окончательно выходя из себя. Как он посмел использовать против меня то, что я ему доверила!

Майкл не ответил, и я повернулась, чтобы проверить его. Он снова прислонился спиной к дереву и теперь смотрел прямо в поле. Брукс заскулил, и я посмотрела на него из-за ствола дерева; его глаза метались между нами, и он лизнул руку Майкла. Майкл грубо почесал его спину, не отводя взгляда.

На другом конце поля линия деревьев сменилась порывом ветра, который еще не достиг нас. Кроны дубов, кленов и сосен покачивались, как красиво одетые танцоры, и мне отчаянно хотелось найти покой в этом зрелище. Вместо этого я стиснула зубы, решив переждать Майкла. Я не ошиблась, черт побери! Я хотела поддержать его, хотела, чтобы он был счастлив, но только не в том случае, если он решит выставить всех нас некультурными неряхами. Это было нечестно и нехорошо.

Звук шагов стал заметен в нашем неловком молчании, и я повернулась в ту сторону. К нам шел отец. Я не могла разглядеть выражение его лица с такого расстояния, но он, казалось, не слишком спешил. Майкл, должно быть, услышал его и лениво помахал рукой, не оборачиваясь. Отец помахал в ответ, и мы оба в напряженном молчании ждали, когда он подойдет к нам.

— Что вы все решили? — спросила я, как только он подошел достаточно близко, чтобы ответить на вопросы.

Его взгляд скользнул по Майклу, который не обернулся, а затем вернулся ко мне.

— Поохотимся завтра на рассвете. Вилли совершенно уверен, что с атакой такого масштаба мы можем собрать приличного размера группу даже в такой короткий срок. Мы хотим победить дождь, который идет в нашу сторону. Если мы этого не сделаем, выслеживание станет еще более невыносимым.

Я кивнула. В отличие от свих младших кузенов, которые обычно путешествовали в основном через полет, обычные грифоны держались низко, и это должно было означать легкий след. Они были тяжелыми, и не было ничего, что оставляло бы отпечатки, похожие на грифона. Однако они были умными зверями, и известно, что иногда они летали, когда знали, что за ними охотятся. В таких случаях охотникам приходилось искать мех, который мог зацепиться за высокие ветви, и перья, которые могли отвалиться во время полета. Дождь смоет эти улики, и тогда нам придется ждать, пока он снова приблизится.

— Я могу помочь? — предположила я, уверенная, что уже знаю ответ.

— Мне нужно, чтобы ты еще раз прогулялась в город с матерью, а потом понаблюдала за домом. — Он, казалось, почувствовал грубый тон молчания сына. — Майкл, то же самое касается и тебя. У тебя будут часы дежурства, а потом я хочу, чтобы ты проводил мать домой.

Я сделала еще одну попытку.

— Ты уверен, что тебе не нужна наша помощь?

— Нет. — Как будто это решило вопрос, отец двинулся дальше. — У нас есть запасной арбалет. Его нужно немного починить, но отныне он будет твои, как и часы. Я поработаю над ним, а потом вы двое сможете попрактиковаться как следует сегодня вечером.

Я удивленно моргнула, а затем радостно улыбнулась этой новости. Через несколько месяцев, когда Майкл уедет в город, арбалет будет моим по умолчанию, и я не возражала бы, если бы он был старым, только бы работал. Когда отец увидел, что мое лицо просветлело, его суровое выражение сменилось доброжелательной улыбкой. Казалось, в стремлении Майкла избавиться от нас было что-то хорошее.


Глава 7

Клубы дыма поднимались над землей Гленна, когда он сжигал тела пяти коров. Хотя ветер уносил от нас вонь, я все же уловила слабый запах горелого мяса и растопки, которую он использовал. Гленн начал готовиться к погребальному костру, как только отец оставил его. Мы сжигали добычу, оставленную грифонами, чтобы невезение не осталось и не привлекло больше. Мы делали нечто подобное, когда жизнь погибала от болезней или несчастных случаев. Если человека обвиняли в особо тяжком преступлении и признавали виновным, его часто постигала та же участь, хотя такого на моему веку не случалось. Я была рада этому, хотя это звучало жестоко.

Отец не предавался праздной болтовне и большую часть времени проводил, обходя наше поле по периметру. Он нашел следы грифонов на той части нашей земли, что ближе всего к Гленну, но сказал мне, что они ушли глубоко в лес. Закончив разведку, он спросил, не возражаю ли я остаться до конца смены Майкла. По моему нерешительному согласию он сказал, что вернется с Крепышкой и помчался на Тесс.

Майкл ясно дал понять, что не собирается со мной разговаривать. Держа между нами растояние, он читал ту же книгу, что и всю неделю. Для себя я вытащила деревяшку, из которой вырезала грифона. Задача выгравировать детали крыльев на дереве обычно успокаивала. И все же я не могла расслабиться. У меня были вопросы о нападении грифонов. В обычной ситуации я бы отшвырнула их брату, но вместо этого они запрыгали у меня в голове. К тому времени, как закончилась смена Майкла, у меня разболелась голова, и отец вернулся с Крепышкой на буксире. Когда он убедился, что со мной все будет в порядке, они оба ушли.

Хотя после того, как они ушли, я провела большую часть времени, подпрыгивая от повседневного шума поля, день прошел без каких-либо происшествий. Младшие овцы легкомысленно прыгали, а старшие испытывали мое терпение своей болтовней.

К вечеру из леса выглянули олени. Они увидели стадо и держались на расстоянии, но оставались достаточно долго, чтобы я смогла оценить, насколько они отличались от моих шерстистых подопечных… насколько они были тихи и спокойны.

Один раз Брукс поднялся на ноги, задрав нос кверху, но когда мое сердце заколотилось в горле, он снова лег. Облака неслись по небу, подгоняемые сильным ветром, спускаясь с гор. Я плотно закуталась в одеяло, которое отец привез с собой вместе с Крепышкой.

Когда моя смена закончилась, я погнала стадо домой, в сарай, а не в загон. Тесс и Херувим одновременно навострили уши и раздраженно фыркнули.

— Я не виновата, — сказала я им, перекрывая шум овец, которые были не большими поклонниками этих тесных помещений, чем лошади и пони.

Когда о животных позаботились, отец, Майкл и я практиковались в стрельбе из арбалетов, пока не стало слишком темно, чтобы продолжать. Отец сделал все необходимое для починки запасного арбалета, и тот стрелял гладко, хотя мне понадобится гораздо больше практики, прежде чем я стану хоть каким-то стрелком.

Ужин в тот вечер во многом походил на вчерашний, но хорошего настроения явно не хватало. Майкл перебивал меня, а отец был резок с Майклом. Мать говорила с отцом самым укоризненным тоном. Я изо всех сил старалась не попадать под прицел и с облегчением вернулась в спальню.


***

На следующее утро мои глаза уже были открыты и смотрели в потолок, когда первые лучи дневного света пробились сквозь занавески. Дождь начался через несколько часов после полуночи, сопровождаемый громом и молниями, которые разбудили меня задолго до того, как пришло время вставать с постели. В течение нескольких часов шторм был сильным, но в какой-то момент мне удалось снова погрузиться в беспокойный сон.

Когда я вытерла глаза тыльной стороной ладони, в голове глухо стучало от вчерашней боли, которая так и не прошла. С некоторым трудом я выбралась из постели. Отец еще не звал нас вставать, но поскольку я уже проснулась, то решила удивить его тем, что уже встала и была готова.

Когда я пошла умываться, стон сорвался с моих губ, я поняла, что не наполнила таз прошлой ночью. Под тазом стояло деревянное ведро с ручкой, и я наклонилась, чтобы поднять его. Когда мой шерстяной плащ был надежно обернут вокруг тонкой ткани ночной рубашки, я сунула ноги в сапоги, не утруждая себя чулками.

Я прокралась по коридору, чтобы не разбудить брата, и проскользнула мимо кухни. Там слышались бормотание матери и отца, и шипение чего-то жарящегося на огне. Я почувствовала запах бекона, и мой желудок заурчал. С новой поспешностью я вышла через парадную дверь.

У насоса у ворот все еще лежала посуда с прошлой ночи, и я отодвинула ее в сторону, чтобы освободить место для ведра. Капли холодной воды, падающие на кожу, пока я наполняла ведро, заставили меня вздрогнуть.

Я лениво оглядела двор, пока наполнялось ведро; в слабом утреннем свете он казался чужим. Трава блестела, с деревьев капало после ночного дождя. Легкий туман пробивался сквозь деревья и кусты, разрезая некоторые части пополам и полностью скрывая другие. Сквозь туман, в направлении амбара, мои глаза уловили зрелище, которое заставило мое сердце остановиться. В нескольких футах за деревьями виднелась безошибочно узнаваемая кремово-белая шерсть овцы, и я узнала звук копыт, хрустящих по опавшей листве. Сдавленный вздох сорвался с моих губ, и страх, который пробежал по венам, лишь слегка отступил, когда мозг отметил, что овца была на ногах и, казалось, паслась. Тем не менее, мир расплылся, когда, забыв о ведре, я, шлепая по грязным лужам двора, побежала прямо на кухню.

— Отец, овца на свободе! — проговорила я до того, как дверь полностью открылась.

Отец пришел в движение через долю секунды после того, как фраза слетела с моих губ. Он положил на стол кусок бекона, который только что поднес ко рту, и поднялся на ноги.

Я видела, как он бросил взгляд на мать, которая широко раскрыла глаза и дернула головой, снимая сковородку с огня. Он коротко кивнул в ответ и повернулся ко мне.

— Тайрин, разбуди брата. Пойду, посмотрю, что случилось.

— Ты не должен идти один! — взорвалась я. — А если это грифон?

Мама закрыла за мной дверь и положила руку мне на плечо.

— Я пойду с ним. Скорее всего, какой-нибудь мелкий грифон носом открыл дверь, чтобы спастись от бури, одна из овец испугалась, и теперь они все бродят. Там нет зверя, который охотится в потоках воды, которые у нас были прошлой ночью. Мы их соберем, и чем скорее ты вытащишь Майкла из постели, тем скорее сможешь помочь.

Пока мать говорила, отец исчез. Когда он вернулся, на нем был толстый плащ, шляпа и сапоги. На плече у него висел арбалет.

— Пойдем, Винни. — Мама схватила плащ и туфли. Отец кивнул мне. — Гляди в оба, Тайрин.

Мой рот слегка приоткрылся, а затем я кивнула в ответ, и повернулась, чтобы пойти и разбудить Майкла, когда они вышли из дома.

— Майкл! — Я постучала в дверь. — Ночью овцы вырвались на свободу. Пора вставать и приниматься за работу!

Майкл распахнул дверь и уставился на меня.

— Не надо кричать, — он остановился и прищурился. В мгновение ока он увидел мое бледное лицо, растрепанные волосы, я потянулась, чтобы пригладить их под его взглядом. Брызги грязи полетели с моей ночной рубашки. Он прикрыл улыбку рукой. — Тайрин, это не грифон. Прошлой ночью шел дождь, будто на нас обрушился океан.

Я ударила его.

— Заткнись. Ты не знаешь.

— Ладно, — он закатил глаза. — Я почти готов, дай мне упряжь и сапоги.

Вздрогнув, я поняла, что Майкл полностью одет, и его волосы уже заплетены в косу. Я оглядела себя и поморщилась.

— Я на секунду. Не уходи без меня!

Я выбежала на улицу и схватила ведро, которое было переполнено. Оно плеснулось мне на грудь, когда я подняла его. Прошипев все известные мне ругательства, я вылила воду на траву, чтобы ведро можно было донести, втащила его обратно. Я оделась, забыв про утреннюю стирку, и бросила мокрую ночную одежду в кучу в углу комнаты. Когда я закончила, Майкл уже был на кухне, в плаще и грязных сапогах… когда он успел выйти на улицу, чтобы набрать воды и умыться?

— Готова? — спросил он, самодовольно улыбаясь и хрустя кусочком бекона.

Я выхватила кусок бекона из его ослабевших пальцев и яростно впилась в него зубами.

— Пойдем.

Мы быстро тащились по мокрому двору к сараю, наши подошвы чавкали, погружаясь и вылезая из грязи. По крайней мере, боги сочли нужным дать нам одно благословение. Малых грифонов поблизости не было. Вчера у Гленна было несколько стай, привлеченных тушами. Возможно, они оставались рядом с ним в надежде на большее. Я поморщилась от этой мысли, бедный Гленн. Однако, по крайней мере, это, вероятно, означало, что новое убийство не привлекло их сюда.

Одинокой овцы, которую я видела раньше, нигде не было видно, и я предположила, что отец поймал ее на выходе. Когда мы приблизились к сараю, навстречу нам вышла собака, болтая языком. Это была Наг, мать Брукса, которую можно было отличить от Бенджи только по росту. В отличие от Брукса, мех Наг и Бенджи был пронизан сединой. Глаза Наг начали синеть, это означало, что она теряет остроту зрения. Когда она подошла к нам, я опустилась на колени, погладила ее по морде и стала ворковать.

— Привет, красотка. Что ты нашла, милая? — Наг завиляла хвостом и попыталась лизнуть меня в лицо, но я вовремя отстранилась, чтобы избавить себя от стирки. — Давай, где мама.

Наг навострила уши и рысцой побежала к сараю. Там мама заканчивала наполнять корыто, которое вытащила на середину открытого пространства. Горстка овец уже жадно набросилась на еду, и все вокруг пропахло мокрой шерстью. Если мои подсчеты верны, то двенадцать все еще отсутствовали. Я вопросительно посмотрела на мать.

— Половина из них уже была здесь, когда мы добрались до амбара, — объяснила она, закидывая мешок с кормом обратно на верхнюю полку на стене. — Большая часть другой половины толпилась снаружи. Ты закрыла ворота прошлой ночью, да? — В ответ на мой выразительный кивок она вздохнула и потерла шею. — Должно быть, ее открыла буря, потому что она была нараспашку. Твой отец, Бенджи и Брукс пошли за остальными. В дальнем конце загона была парочка, мы их пока оставили, но еще девять пропали без вести.

Мы с Майклом обошли овец и направились к стойлам, где стояли наши пони. Крепышка заржала, и я убрала прядь волос с ее мягких глаз.

— Знаю, для тебя это были трудные дни, — пробормотала я, выводя ее из стойла.

Она смотрела на овец, пока я маневрировала вокруг них. На полпути она остановилась, потому что один из них заблеял на нее, и я на мгновение подумала, что она может наброситься на это тупоголовое существо, но при звуке позвякивания Херувим позади нее, встряхнулась и продолжила движение.

— В какую сторону направился отец? — спросил Майкл, когда проверил уздечку Херувим, убедившись, что она в порядке.

— Он пошел в поле. Обычно, когда они освобождаются, то направляются в этом направлении. Ты же знаешь, эти глупые твари думают только о еде. Один из вас может последовать за ним, а другой проверить маршрут в сторону города.

Я открыла рот, чтобы ответить, но Майкл оказался быстрее.

— Я поеду в сторону города, — сказал он, прежде чем вскочить в седло и галопом выехать из амбара.

Я не возражала против того, чтобы идти в том же направлении, что и отец… на самом деле я считала, что было довольно глупо искать овец в городе, когда они, вероятно, вели себя так, как предполагали мама и папа. Возможно, я доберусь до отца, когда он будет гнать домой бродячих овец. Я вскарабкалась на спину Крепышки у широких дверей амбара, с нетерпением ожидая возвращения брата, когда мы с отцом закончим. Я буду сидеть у камина и пить горячий чай, пока он будет с трудом заходить, холодный и, возможно, мокрый от мороси, которая, казалось, хотела начаться снова. Я позволила себе ехидно улыбнуться.

— С ним все в порядке? — Слова матери вернули мое внимание к ней. — После нашей ссоры он стал таким далеким. Я думала, что наши новости все исправят, но… — ее плечи опустились.

Я поморщилась.

— Это могла быть я. Мы с ним поссорились в поле, после того, как я вчера ушла от тебя.

— Из-за чего?

Мне не понравилось, как она нахмурилась, словно я была виновата. Я чуть не настучала на него насчет мастера Ноланда. В конце концов, они имели право знать, что он задумал, и я поняла, в чем суть моей обиды.

— Иногда он ведет себя так высокомерно!

Она наклонила голову, рассеянно поглаживая правой рукой мягкие уши Наг.

— Даже по отношению к тебе?

— Раньше он этого не делал, — тихо сказала я, по-прежнему избегая смотреть в глаза. — Но теперь, да, даже по отношению ко мне.

Мама с минуту молчала, погруженная в свои мысли, и я начала нервничать, ерзая в седле. Наконец она указала на дверь.

— Извини, меня это тоже беспокоит. Я скоро найду ответ, обещаю. Иди и помоги отцу.

— Тебе не нужен ответ, мама, — я наклонилась в седле и поцеловала ее в щеку. — Что мне нужно сделать, так это подраться с ним, как в детстве. Если ты помнишь, я очень хорошо умею выбивать дурное настроение из моего дорогого брата.

Я ударила пятками, и Крепышка рванула вперед.

— Не дерись с братом! — крикнула мне вслед мать, в ее голосе смешались веселость и предостережение. — Я серьезно! Ты слишком взрослая, кто-нибудь пострадает.

Я помахала ей не оглядываясь, и повела Крепышку к дороге. Поворачивая направо, в сторону поля, я старалась не упустить из виду знакомую грязно-белую овцу. По обеим сторонам дороги росли кусты, и по большей части их возделывали поколения фермеров, создавая густую живую изгородь, которая удерживала на тропе всех, кроме самых упрямых животных. Тем не менее, были места, где овца могла проскользнуть, чтобы порезвиться в тенистом лесу. Мне хотелось, чтобы Наг была достаточно проворна, чтобы пойти со мной. Она была ветераном охоты за заблудшими овцами, и ее нос был лучше моих глаз.

Утро было пасмурным, и дождь действительно продолжал идти, тихо, но упорно. Я поймала себя на том, что жалею, что не захватила с собой широкополую промасленную шляпу и не надела промасленный плащ поверх шерстяной одежды. Конечно, мне было тепло, но скоро я промокну насквозь, и вряд ли одежда высохнет к тому времени, когда я снова выйду на улицу. Если я собиралась отвезти маму в город, она точно не успеет.

Я была уже на полпути к полю, а овец нигде не было видно, и отца тоже. Вода, однако, стекала по моим штанам и сапогам. Поджав пальцы ног, я получила в награду хлюпающий звук. Я заскулила и вытерла глаза от дождя.

— Тайрин. — Я чуть не выпала из седла, когда из леса появилась тень. Это был отец, поняла я, достаточно расслабившись, чтобы успокоить Крепышку, которую напугала.

— Где твой брат?

— Он пошел в город, на всякий случай, — пробормотала я. — Где Тесс и собаки? — я посмотрела вверх и вниз по дороге. — Овцы?

Отец мрачно улыбнулся, перешагнул через нижнюю часть изгороди и присоединился ко мне на дороге.

— Они в поле. Брукс и Бенджи держат их крепко, а Тесс привязана. Я хотел быть уверенным, что ничего не упущу в этих деревьях. Мне показалось, я что-то видел, когда выходил, а мы все еще не нашли одну. Ты не видела ее по пути сюда?

— Нет, извини. Я не видела. Я уже начала волноваться.

— Не стоит. Это был не грифон. Это все проклятое невезение богов, оно и только. И все же, благодаря тебе, нам повезло, что мы выехали пораньше.

— Но охота, — сказала я неубедительно.

Отец искренне улыбнулся.

— Охота не слишком пострадает в мое отсутствие, и им придется пройти мимо нас, чтобы я мог сказать им, что меня там не будет, и предупредить, чтобы они присматривали за нашими заблудшими овцами. Давай, помоги мне отвести овец домой. Надеюсь, твой брат вернется с последней.

Возвращение к овцам, а затем привлечение овец к сотрудничеству можно было бы назвать в лучшем случае изнурительным. Мы остановились, чтобы поговорить с охотниками, когда они направились к нашему полю. Задача удлинилась, поскольку отец был вынужден дважды заверить Гленна, что это не очередное нападение грифонов. Однако, несмотря на все это, Майкл не вернулся к тому времени, когда мы пришли домой. Мы с отцом загнали овец в сарай, где мать и Наг тоже отправили овец из загона, и присоединились к ней в доме. Бекон с рассвета остыл, но когда мы вошли, мокрые и подавленные, она начала жарить куски, которые не успела приготовить. Мы сбросили мокрую одежду и повесили ее у камина в гостиной, который она разожгла, и принялись за холодный бекон.

— Одна пропала, — задумчиво произнесла мама. — Все не так плохо, как могло бы быть.

— К тому же у нас может не хватать одного сына, — проворчал отец.

— Скажешь, и он придет, — пробормотала я, когда задняя дверь со скрипом открылась. До костей промокший и похожий на кошку, которую бросили в стирку, Майкл ввалился в кухню, оставляя за собой следы грязи.

— Привет, — сказал он. Мне пришлось зажать рот рукой, чтобы подавить смешок. Как один человек мог вместить столько поражений в одно слово, было выше моего понимания.

— Ты промок до костей! Завтрак почти готов! — воскликнула мать, помогая ему снять верхнюю одежду, чтобы повесить ее у огня. Она прижала руку к его щеке, прежде чем он смог отстраниться. — У тебя липкая кожа.

— Полагаю, ты не нашел ни одной овцы? — спросила я, невинно хлопая глазами.

Он сверкнул глазами, сбрасывая сапоги.

— Нет. Не нашел.

— Мы нашли всех, кроме одной, — сказал отец, переводя взгляд с одного на другого. — Надеюсь, что одна из них доберется до поля или до амбара в свое время.

— Это может случиться. — Мама поставила тарелки с едой перед нашими обычными местами. — Я не поеду в город сегодня, не в такую погоду, так что тебе не придется беспокоиться о том, чтобы ходить туда и обратно в мокрых вещах. У колодца никого не будет, и я больше заинтересована в том, чтобы быть здесь на случай, если наши овцы случайно забредут обратно.

Я с облегчением откинулась на спинку стула.

— Здорово. Мне бы не хотелось снова выйти под этот дождь, — я бросила взгляд на Майкла, но он демонстративно игнорировал меня, набивая рот завтраком.

— Хорошо. — Отец выпрямился в кресле. — Что между вами происходит? Вы стреляли друг в друга взглядами со вчерашнего дня, и пришло время все решить, что бы это ни было.

— Они немного поссорились. — Мать положила руку на плечо отца.

— Значит, ты сказала ей… большой сюрприз, — выплюнул Майкл.

— Я не все ей рассказала, — огрызнулась я. Майкл прикусил язык и уставился на меня.

— Этого достаточно. Вы оба, — мать предостерегающе подняла палец. Она уловила мой акцент на слово «все», по тому как посмотрела, но не стала настаивать. — Клянусь, иногда вы слишком похожи. Я серьезно. Я не хочу больше слышать от вас ни слова, если только это не что-то хорошее.

Майкл сделал движение, чтобы застегнуть пуговицы на губах. Я закатила глаза и съела еще кусок бекона. Как будто он был обижен в этой ситуации. Это он все менял. Это он ушел и назвал всех нас простаками. Это он лгал матери и отцу. К своему ужасу, я почувствовала, как слезы подступают к глазам, и быстро зажмурилась, не поднимая головы.

Когда я взяла себя в руки, мама и папа ели. Они явно думали, что вопрос решен. Майкл… подумала я. Майкл смотрел на меня так, что я ничего не понимала. Это не было извинением, как я надеялась. Это было умозрительно, будто я была странным словом, которое он пытался понять в новой книге. Мне не нравилось, когда на меня пялились в обычном смысле, но что-то превратило это выражение из странного в жуткое. Его зрачки были слегка расширены, будто в кухне, весело освещенной утренним светом, было темно.

Когда он понял, что я смотрю на него, он вернулся к еде, как ни в чем не бывало. Я моргнула и покачала головой. Возможно, я устала больше, чем думала, если мне мерещилось. Покончив со своей тарелкой, он повернулся к отцу, и проблема со взглядом исчезла, если вообще была.

— Может, мне отвести овец в поле?

Отец откашлялся и почесал затылок.

— Хорошо. Не забывай быть очень осторожным. Я хочу, чтобы ты взял Бенджи и Брукса, и можешь взять мой плащ. Он сухой.

— Спасибо. — Майкл встал и пошел собирать то, что ему понадобится на утро. — Тайрин, арбалет в твоей комнате? — спросил он из гостиной.

Я отодвинула стул и встала.

— Да, я принесу, — отозвалась я.

Я увернулась от слишком озабоченного взгляда родителей и прошла в другую комнату. Майкл стоял, прислонившись к кирпичу камина и уставившись в деревянный пол. Я поморщилась и прошла мимо него по тускло освещенному коридору к своей комнате. Когда я опустилась на колени и сунула руку под кровать, чтобы вытащить арбалет, он, наконец, заговорил.

— Ну же, Тайрин, в чем твоя проблема?

Мои пальцы дернулись на арбалете, и я повернулась, положив оружие на согнутое колено. Его силуэт был темным пятном в моем дверном проеме.

— В чем моя проблема?

— Да, в чем дело? Два дня назад ты не возражала, что я уезжаю, а теперь будто я кого-то убил.

— Меня это устраивало, Майкл, пока ты не начал врать и важничать.

— Я не важничаю! — воскликнул он. — Почему я не могу сказать, что у меня получится лучше, если ты не примешь это за личное оскорбление?

— Потому что это не то, что ты говоришь! Ты говоришь, что тебе здесь нечего делать. Нечего!

Он ткнул пальцем мне в лицо и заговорил, когда я встала, чтобы уйти.

— Я же сказал, что ты можешь пойти со мной. Ты сказала «нет».

— Только потому, что ты что-то делаешь, это не значит, что я должна! Я знаю свой долг перед родителями, и мне нравится наш дом! — Я сжала кулаки по бокам.

— Ну, если долг перед семьей означает быть несчастным, то я отказываюсь. И ты не можешь сказать мне, что в Нофгрине есть все, что ты хочешь. Я-то знаю.

Эти глупые слезы грозили снова пролиться. Я ткнула в него арбалетом.

— На.

Он осторожно взял его, и брови Майкла поползли вверх.

— Пожалуйста, не надо ненавидеть меня, Тайрин. Я этого не вынесу.

Держа арбалет в руках, он снова стал похож на моего брата. Я склонила голову набок. Но это было не так. Это был человек, в которого Майкл превратился, пока я не обращала внимания. Он не был плохим человеком, возможно, немного стремящимся показать себя и немного небрежным с чувствами других, но он искренне хотел сделать лучше для себя. Я вздохнула, и если это то, что, по его мнению, потребуется, то вряд ли он будет рад, если я заставлю его остаться.

— Я не ненавижу тебя. И ты это знаешь. Мне кажется, я боюсь, — призналась я.

— Чего?

— Того, кем ты стал. Кем я становлюсь. Я знаю нас не так хорошо, как мне казалось.

Глаза Майкла расширились, а затем выражение его лица смягчилось.

— Может, и хорошо, что ты не знаешь, во что мы превращаемся. Это будет сюрприз. — Он пытался дразнить меня, и я позволила себе слегка улыбнуться.

— Возможно. Я просто не хочу проснуться через пять лет и обнаружить, что ты незнакомец, а я деревенщина.

— Ты никогда не вырастешь деревенщиной, — пообещал он мне. — Это я знаю точно.

— Я боюсь, что ты идешь куда-то, куда я не могу пойти, — прошептала я. — Есть вещи, которых я хочу, но которых здесь нет. Я просто не могу представить, оставив все это позади, чтобы выйти в мир и получить их. Я не готова к этому. Не знаю, как ты вдруг смог.

— Что вы делаете? — Это была мама, в ее голосе звучали суровость и беспокойство. Они прорвались сквозь тишину, которая установилась между нами.

Вспомнив, что я сказала ей раньше и подавила усмешку.

— Она думает, что я тебя побью.

— Могу предположить, что это потому, что ты сказала ей, что собираешься это сделать? — Мое виноватое лицо сказало ему все, что он хотел знать. Майкл закрыл глаза, когда на его лице вспыхнула полная улыбка. — Тогда я должен пойти и облегчить страдания. Мы в порядке? — Он серьезно посмотрел мне в лицо.

Я хотела сказать ему «да», но моя улыбка была горькой.

— Нет. Я злюсь на тебя, Майкл. Я постараюсь вести себя хорошо, потому что знаю, что ты должен уйти, но ты должен дать мне немного времени.

Он покорно склонил голову.

— Ладно. Понимаю. Можешь хотя бы пообещать, что не расскажешь родителям о моем плане? — увидев мой неуверенный взгляд, он поспешил продолжить, понизив голос. — Я придумаю, как сказать им, обещаю, только не сейчас. Все это сложно, и я хочу, чтобы они привыкли к мысли, что я поеду, в первую очередь.

Я шумно выдохнула через нос, высоко подняв брови и плотно сжав губы, что, была уверена, являлось превосходным впечатлением от маминого фирменного выражения.

— Хорошо, но тогда ты не можешь злиться на меня, когда я сорвусь на тебя. Ты должен позволить мне злиться.

Он фыркнул.

— Я могу позвонить, Тайрин. Я не настолько хороший человек.

— Майкл? — На этот раз это был отец.

— Ладно, мне пора. Колчан?

— О! — Я присела на корточки, быстро подняла колчан, полный стрел, с того же места, где был арбалет, и протянула его Майклу. Он притянул меня в объятия, когда схватил их, и они больно ткнулись в мою грудь, но я не вырвалась из объятий.

— Все будет хорошо, Тайрин. У меня все под контролем, клянусь.

Его быстрый уход вызвал сквозняк из моей двери вслед за ним, и я обхватила себя руками. Еще есть время, может он передумает.


Глава 8

Утро было вялым и пасмурным. Я помогла маме вымыть посуду, а потом вымыть пол. В течение дня мы переворачивали одежду, лежавшую у камина, чтобы убедиться, что все высохло и ничего не обгорело.

Мы с отцом работали над моим прицелом в течение часа, прежде чем мне пришлось уйти. Мне нравилось тренироваться, но я была благодарна, когда пришло время выезжать на поле. Внимание отца всегда заставляло меня нервничать. Он был серьезным человеком и хорош во многих вещах, на которые обращал внимание. У него были годы, чтобы достичь такого уровня мастерства, я хотела, чтобы он гордился мной. Каждый раз, когда засов открывался, я съеживалась.

На улице дождь еще не успел полностью утихнуть, дул свежий ветер, но все, что я носила, было подогрето огнем. Я пустила Крепышку галопом, как только выехала на дорогу, и мы добрались до поля в рекордное время. Деревья со свистом проносились мимо нас, размытые красновато-коричневым пятном. Мы ехали слишком быстро, чтобы даже не думать о малых грифонах, которые глумились над нами из-за деревьев. Ехать на полной скорости верхом на Крепышке всегда было равно тому, что выйти из этого мира. На время поездки страх, поселившийся во мне за последние несколько дней, прошел.

Когда Майкл увидел, что мы быстро вылетаем в поле, он вскочил на ноги и вышел мне навстречу с выражением неудовольствия на лице.

— Что ты делаешь? — спросил он, когда я натянула поводья.

Мое настроение резко упало.

— Что? — угрюмо спросила я, соскальзывая со спины Крепышки. Майкл схватил меня, когда я попыталась протиснуться мимо него, и слегка встряхнул. Именно тогда я увидела страх на его лице. — Майкл, что?

— Ты не можешь ехать на ней так быстро, Тайрин. На улице мокро. Что если бы ты упала и сломала шею?

— Я? Да никогда!

— Там рыщет грифон. — Я заметила, что костяшки его пальцев побелели на руке, сжимавшей посох. — Бегать так — все равно что тащить наживку мимо форели! Не знаю, что буду делать, если тебя убьют.

Мое сердце болезненно забилось, и рука поднялась, чтобы тревожно потереть ключицу.

— Я не думала…

— Ну, тебе нужно. Это ты так беспокоишься о грифоне. Ты никогда не увидишь его приближения, и я не смогу остановить его, даже если он попытается убить тебя… если он нападет на тебя на дороге, вне досягаемости арбалета.

Я покачала головой, вспоминая, что видела в лесу, когда мы скакали через него. Вспомнила о кролике, которого мы с мамой видели по дороге в город. Малого грифона он тоже не видел. Я сглотнула.

— Спасибо. Майкл, клянусь, я об этом не подумала.

Майкл потер лоб.

— Да, ты знаешь, я бы тоже об этом не подумал, пока не увидел, как ты подъезжаешь. Хотя, честно говоря, я не езжу на Херувим галопом, если только мы с тобой не участвуем в скачках.

— Нет, не знаю. — Я прислонилась к теплому боку Крепышки и погладила ее по плечу. — Боги небесные и подземные, вот что я тебе скажу: если в этой жизни и было что-то, что я могла бы понять, почему ты хочешь уйти, то это сезон грифонов.

— Я бы так сказал. — Майкл в последний раз оглядел поле и деревья за ним, прежде чем вернуться к Херувим. — Конечно, есть и другие монстры, кроме грифонов.

— Верно, у нас здесь нет драконов, — согласилась я.

Майкл бросил на меня быстрый взгляд. И было что-то, чего я не могла понять в его лице.

— Верно, — только и сказал он.

Бенджи и Брукс стояли у дерева. Тот, что постарше, лежал с закрытыми глазами, и я гадала, сколько еще он сможет совершать даже эти случайные поездки в поле. Когда я приблизилась, он открыл глаза и завилял хвостом, но даже головы не поднял. Брукс подбежал ко мне, чтобы сердечно поприветствовать.

— Помимо моего собственного идиотизма, было ли что-нибудь примечательное сегодня? — Я пожалела, что упомянул о своей неудаче, как только слова слетели с губ. Я привыкла быть откровенной с Майклом и не хотела, чтобы это изменилось.

Майкл покачал головой, укладывая вещи.

— Нет. Не видел ни охотников, ни грифонов. Чуть раньше видел стадо оленей. Они тут ошиваются.

— Я видела их вчера. Должна сказать, что нахожу их успокаивающими. Они такие пугливые, что если там есть грифон, они убегают так же быстро, как чихают.

— Или, еще лучше, грифон будет довольствоваться олениной вместо телятины. — Майкл вскочил в седло и откинул назад длинные волосы. «Волосы надо подстричь», — подумала я. Они становились неуправляемыми.

— Вот это чувство я могу отбросить! — сказала я с наигранной веселостью. — Езжай спокойно, хорошо?

— Я буду скакать, как самая медленная улитка в саду, — сказал он любезно. — Увидимся дома.

Деревяшка, над которой я работала последние несколько дней, была почти закончена. На самом деле, она нуждалась в какой-то детальной проработке, с которой я не могла справиться из-за окоченевших от холода пальцев или рукавиц, поэтому я оставила ее в сумке.

В отличие от Майкла, который мог часами сидеть за книгой, я не получала удовольствия от чтения. Штопать также было не удобно, да и вещей не было. Я спела несколько старых пастушеских песен, эхом разносившихся по холмам. Я никогда не была бардом, но и голос у меня не был ужасным. Когда я выдала все, что было в моем репертуаре, тишина стала глубже, чем раньше.

Тогда я заставила себя двигаться по полю. Если бы там были какие-нибудь следы существ, которых там не должно было быть, я бы их нашла. Закончив тем, что следовала за свежими следами сапог по всему полю. Я с усмешкой признала, что они, должно быть, от Майкла, делающего ту же проверку. Это согрело меня. С его беспокойством о том, как быстро я ехала, и об этих следах, было ясно, что он не был таким отчужденным, каким хотел казаться. Он беспокоился о том, как близко грифон подходил к нашей земле… и ко мне.

Казалось, нам обоим не нужно было озираться по сторонам. Единственными следами животных были следы овец и оленей, а навоз был того же происхождения, что и от кроликов. Я знала, что если бы на земле было что-то еще, это было бы видно на грязи, и я попыталась успокоиться, но в груди все равно было тяжело.

К своему облегчению, я обнаружила, что овцы не склонны бродить в направлении владений Гленна. Тем не менее, они проверяли свои границы на предмет того, насколько близко они смогут подобраться к незащищенной части поля, прежде чем собаки приведут их обратно. Хорошо еще, что Брукс и Бенджи были со мной, потому что весь день приходилось держать овец в узде. Интересно, донесся ли до них запах бойни на западе? Это объяснило бы их пугливое поведение. Собаки, казалось, не изменились, но, с другой стороны, они не были добычей и чувствовали себя более комфортно с запахом крови.

Весь день моросил мелкий дождик. Он прекратился на полчаса, достаточно долго, чтобы у меня появилась надежда обсохнуть, а потом снова пошел дождь. Я захватила с собой широкополую шляпу, защищавшую глаза от дождя, но в конце концов мне пришлось оставить свое обычное место под деревом, чтобы присесть на валун.

За два часа до наступления сумерек охотники проехали через земли Гленна. Они были достаточно шумны, чтобы звуки громких сердитых голосов, звяканье сбруи и топот копыт перемешались с белым шумом дождя. Несколько криков согласия и несогласия — все, что я смогла уловить, когда они снова стихли. Я хотела собрать овец так быстро, как только могла, надеясь встретиться с охотниками по дороге домой, но не сделала этого. Расстроенная, я не осмеливалась подгонять овец, думая о предостережении Майкла.

К тому времени, как я добралась до дома, отец и мать уже прощались с Вилли и Лорой, которые отклонили приглашение остаться на ужин. Я поспешно провела овец мимо них.

— Как прошла охота? — Я повернулась в седле, чтобы спросить.

Вилли мрачно покачал головой.

— Твой отец расскажет.

— Загони овец в сарай, — только и сказал отец.

Когда я вернулась из амбара, Вилли и Лоры уже не было; мать и отец ушли в дом. Они были на кухне, заканчивали приготовления к ужину; Майкл, по-видимому, был в своей комнате. Запах пекущегося хлеба накрыл меня, как теплое объятие, когда я вошла внутрь и сбросила влажную одежду.

— Я слышала, как они возвращались с охоты, — сказала я нерешительно. — Звучит не очень хорошо.

Отец достал трубку и кивнул, попыхивая ею, чтобы как следует раскурить табак. Он глубоко вдохнул густой дым и выпустил его мягким, ароматным следом. Мама деликатно кашлянула и помахала рукой перед носом. Он повернулся ко мне так, чтобы дым от нее улетучился, и я подошла, чтобы сесть рядом с ним.

— Ну что, нашли что-нибудь?

Он сделал еще одну затяжку, а я недовольно фыркнула в знак протеста. Он вздохнул и опустил трубку.

— Они нашли овцу. Нашу пропавшую овцу, я бы сказал, так как больше никто не заявлял о пропаже. Ее убили так же, как и коров.

— Это ужасно. — Я обмякла. — Майкл сказал, что этот грифон даже не ел нормально, когда дело касалось коров. То же самое и с овцой?

Когда отец замялся, чтобы заговорить снова, мать подошла к нему сзади и положила руку ему на плечо.

— На той же поляне, что и овцы, паслись олени. Двое из них убиты тем же способом. Ничего не закончено, все разорвано в клочья. Лора выглядела такой бледной… Вилли едва мог говорить об этом. Не думаю, что они когда-либо видели что-то подобное.

Я в замешательстве нахмурилась, глядя на свои ладони.

— Сомневаюсь, что кто-то из местных. Это не имеет смысла. Грифоны не убивают без еды. Они не бросают все даром.

— Там были следы. — Отец говорил сквозь дым. Выражение его лица было озадаченным, будто он тоже пытался понять это. — Глубокие царапины на земле, а также отметины на дереве вокруг поляны. Вилли признал, что это может быть не в его силах. Он так и сказал охотникам. Когда Гленн услышал об этом, то обьявил нам, что вчера отослал своего старшего сына с письмом. Он поехал к наемникам, о которых знает Гленн. Даже не посоветовался с охранниками. Они будут здесь в течение недели, если они на регулярном маршруте.

— Вилли рассердился? — спросила я.

Отец склонил голову набок.

— Нет. Честно говоря, он испытал облегчение.

Я была удивлена, что Гленн не попал в беду. Командная цепочка существовала не просто так. Иногда Вилли вел себя непринужденно, но в подобных ситуациях, казалось, что он должен быть главным. Нофгрин был частью баронства Лорда Пейтера де Нофгрина… хотя тот не был в своих землях с тех пор, как имения перешли к нему. Даже если так, он должен был позвать на помощь. Я спросила отца, почему этого не произошло.

Он пожал плечами.

— Барон не был так далеко на севере больше десяти лет. Когда у нас были неприятности в прошлом… той суровой зимой несколько лет назад, помнишь? Мы послали ему письмо в поместье в Винтерстаге с просьбой прислать лекарства и тому подобное. Прошел месяц, прежде чем один из клерков ответил, что его светлость зимует в тепле столицы. Нам сказали, что письмо можно написать и отправить таким образом, если мы считаем, что оно действительно стоит того, чтобы беспокоить его.

Той зимой мы потеряли двух моих бабушек и дедушек. «Господи», подумала я с отвращением. О них некому было заботиться, кроме них самих. Так что, возможно, так оно и было. Будь я на месте Вилли, я бы с облегчением избавилась от необходимости иметь с этим дело.

— Мы знаем этих наемников? — спросила я вслух.

Он покачал головой.

— Гленн знал о них от Томаса — деда Клэр, а не от молодого Томаса. Их казармы немного южнее, чем наши, но я не помню, чтобы они когда-нибудь проезжали через город. Гленн говорит, что они обычно проходят по Козлиной дороге или Винтерстаг, в зависимости от года.

— Говорят, они специализируются на таких вещах, — вставила мама. — Охотники на монстров — так описал их Вилли. Он уже слышал о них в своих кругах. Он говорит, они — эксперты.

Я на мгновение задумалась.

— Кто же будет платить этим замечательным наемникам?

Это вызвало у отца смешок.

— Моя проницательная девочка! Скорее всего, за это заплатят те, кто считает это необходимым, и поделят между нами поровну.

Я взглянула на него.

— Ты думаешь, это необходимо?

Еще одно облако дыма продолжило его ответ.

— Обычно я говорю нет. Если бы это были грифоны, утащившие тушу или даже две, и съели их до костей, думаю, у нас не было бы проблем с тем, чтобы положить конец этому вопросу. Нормальный грифон знает, когда лучше оставить все в покое. — Он облизал губы. — Однако, то, что мы увидели за эти два дня, говорит о страстности. Может быть, даже безумии. Если поблизости есть профессионалы, думаю, будет лучше, если они придут и покончат с этим.

— Но тем временем какой-то бешеный Грифон… или, хуже того, несколько бешеных грифонов бродят по лесу? — Мне было трудно сдержать нытье в голосе.

— Мы будем держать стада внутри по ночам, и если в ближайшие несколько дней будут новые нападения, мы вообще не будем выводить их на пастбище. И все же я не думаю, что мы еще увидим нападения. Теперь, когда все знают, что существует угроза, они будут более пристально следить за скотом, и он перейдет к более легкой добыче.

— Ты не думаешь, что грифон придет на пастбище днем? — Голос матери звучал сурово. Она вынимала хлеб из духовки, стоя к нам спиной.

Отец посмотрел на нее.

— Из того, что я могу сказать, этот зверь все еще беспокоится о людях. Достаточно того, что, несмотря на все следы последнего убийства, охотники не смогли найти его в окрестностях. Похоже, он сбежал от них. Кроме того, он еще даже не дошел до нашего поля. — Мать издала горлом какой-то звук. — Если тебе от этого станет легче, я посижу с детьми.

— Я не ребенок и не нуждаюсь в заботе. — Майкл стоял в дверях. Он пришел так тихо, что напугал меня. — Грифону пришлось бы выйти из-за деревьев и пересечь открытое пространство, чтобы взять одну из наших овец в поле. За время, необходимое, чтобы сделать это, я бы сбил его. Тайрин может сделать то же самое.

— А по дороге в поле или с поля? — спросила я. Он был повсюду, когда дело касалось этого грифона. — Как ты и сказал, там гораздо теснее.

— Верно, и в таком случае я был бы уже мертв, прежде чем отец повернулся бы в седле. Я не пытаюсь быть пессимистом. — Он поднял руки к груди и поспешил продолжить, когда я открыла рот, чтобы сказать, что около двух дней назад он похвалил отца за то, что тот был хорошим стрелком. — Я просто хочу сказать, что у отца наверняка есть дела поважнее, чем нянчиться с нами каждый день.

Отец смутился, когда мать посмотрела на него, чтобы отрицать это.

— Я бы хотела начать оберегать дом запахами.

Защита запахами была одним из наиболее надежных способов отпугнуть грифона. Можно было распылить мочу другого грифона или, что менее эффективно, такого же крупного хищника. Нужно опрыскать по периметру владений, поливая деревья и втирая щеткой мочу. Грифон, почуявший запах и решивший, что это охотничья территория другого грифона, уйдет. Однако это был один из самых дорогих способов не впускать грифонов… потому что мочу грифона можно было получить только одним способом, и это была не дневная прогулка. У нас в сарае была маленькая бутылочка, которая использовалась только один раз.

Глаза матери сузились, и отец двинулся вперед.

— И поле тоже было бы неплохо, а это значит, что я проведу с ними хотя бы один день. — Он быстро затянулся трубкой. В комнате стоял густой запах вишни и табака поверх хлеба.

Я беспомощно пожала плечами. Мир должен был продолжать вращаться. Я была напугана, как и все, но один плохой грифон не означал, что наша жизнь остановилась. Если мы не убедимся, что овцы правильно питаются, то заплатим за это позже, когда их шерсть станет тусклой, а молоко — жидким.

— Я все еще могу поехать с тобой в город. Я буду чувствовать себя лучше, даже если Майкл прав насчет того, что это бессмысленно.

— Я не имел в виду, что это бессмысленно. — Майкл бросил на меня предостерегающий взгляд. Я признала свою позицию, поджав губы и склонив голову набок. Он повернулся к матери с добрым выражением лица. — Я все еще могу ездить домой с тобой.

— Я хотела бы завтра съездить в город. Не могу дождаться, чтобы услышать, что все говорят обо всем этом, — сказала она.

— Не возражаю, хотя, думаю, я поведу Крепышку, чтобы вернуться на ней.

Мать наклонила голову.

— Меня это устраивает, если ты думаешь, что с ней все будет в порядке. Неподалеку от города гнездится пара стай мелких грифонов, и я знаю, что она никогда не была им другом, особенно после того, как ее атаковали.

— В прошлом году было еще хуже, — призналась я. — Но с ней все будет в порядке.

Мы договорились на следующий день. Майкл и отец вместе выезжали на поле, где отец опрыскивал. Я провожала маму до города, а потом помогала отцу опрыскать загон. Запах не слишком нравился животным, но другого выхода не было. После этого я отправлялась к овцам, забирая у Майкла арбалет, прежде чем он забирал маму.

В тот вечер, готовясь ко сну, я думала о событиях дня. Наша бедная одинокая овца и олени, которых мы с Майклом так любили. Они были разорваны в грудной клетке, а затем оставлены, будто в этом не было никакого смысла. Я грызла обрывок кожи вокруг ногтя большого пальца. Это точно был грифон, все, кто видел следы, включая отца, согласились с этим. Но такого нападения еще не было. Я даже не знала, что грифон может подхватить такую болезнь, как бешенство. Сможет ли он распространить свой недуг, на других грифонов?

Я забралась в постель и натянула одеяло на плечи. Если что-то было не так с этим грифоном, то ситуация могла быстро стать ужасающей. В моем воображении возник слюнявый, болезненный грифон с убийственными глазами. По рукам побежали мурашки, когда ветер завыл за деревьями. Как близко к дому была овца, когда грифон схватил ее и унес? Если он достаточно голоден, попытается ли он войти в дом?

Впервые с тех пор, как я была маленькой девочкой, я заснула, натянув одеяло на голову.


Глава 9

Прошло семь дней. Мартин вернулся с известием, что наемники были недалеко. Из загона пропала свинья, и хотя не было никаких доказательств, что это сделал грифон, все были уверены — это был именно он. Каждое утро, когда я высаживала маму у колодца, все чаще слышались разговоры о том, что кто-то видел тень, проплывающую мимо их окна глубокой ночью.

Каждое утро Вилли выглядел все более и более измученным, и мне стало жаль его. Охотники рассказали своим семьям об увиденном, и те сделали собственные выводы о том, в какую беду мы попали.

Купеческие семьи отклоняли все приглашения на пикник, пока вопрос не будет решен, но из того, что я слышала, они были более чем готовы покрыть все расходы на наемников, если никто другой не захочет. К счастью для них, похоже, каждый фермер в городе был готов заплатить сколько угодно, лишь бы снова почувствовать себя свободно.

На девятый день прибыли наемники. Мы с мамой приехали в город, чтобы найти длинный список имен записанных за день. Пятнадцать человек, и два имени, написанные незнакомыми мне буквами. Судя по почерку, мы смотрели на копию, сделанную Лорой и отправленную Вилли посыльным.

— Они пришли сегодня рано утром, — сказал Вилли, забирая у нас дощечку. — Вообще-то их фургон ждал у ворот, когда Лора пошла открывать. После того, как они зарегистрировались, трое из них пришли ко мне.

— Какие они? — спросила я, наклонившись вперед, так что мои руки оказались на стенде. За моей спиной фыркнула Крепышка. Мать взяла у меня поводья и подвела ее к столбу, чтобы привязать, пока я не вернусь за ней.

Вилли подпер кулаком подбородок, пока думал.

— Они жестокие люди, мисс. Не те люди, с которыми хотелось бы жить, но они кажутся порядочными. С их стороны было очень любезно заглянуть сюда. Я бы не прочь пообедать с ними и послушать, что они видели. Их лидер, Эдит, она напоминает мне моего капитана в школе. Крепкая задница, но, кажется, справедливая.

— Они остановились в гостинице? — спросила мама.

Вилли поморщился.

— Я спросил Эдит. Они привезли палатки. Я сказал ей, что, кажется, будет холодно и сыро, и что гостиница даст ей хорошую цену, но она настаивала. Они стоят со своим караваном у южного входа в город.

Я почувствовала легкий трепет в животе при мысли о воинах в городе. Теперь, когда они здесь, угроза будет подавлена, и все вернется на круги своя. Не говоря уже о том, что у них будут истории, и, надеюсь, один или двое не откажутся поделиться ими с нами.

— Мама, мы можем сегодня поужинать в городе? — нетерпеливо спросила я.

Она бросила на меня понимающий взгляд.

— Спроси отца, но я не вижу причин, почему бы и нет, хотя ты знаешь, там будет многолюдно. Все захотят взглянуть на этих людей, а они могут даже не выйти сегодня вечером.

— Они захотят познакомиться с вашим мужем и Гленном. — Голос Вилли стал странно мрачным. — Как и с остальными охотниками, которые видели что-нибудь, как можно скорее. Эдит, казалось, человек дела.

Я внимательно осмотрела гвардейца. Сначала мне показалось, что он выглядит менее напряженным, чем в последние пару дней, но его голос звучал иначе. При ближайшем рассмотрении его глаза налились кровью, а над бровями залегли глубокие морщины. Я представляла, как трудно было нанять кого-то для защиты города, когда это была вся его работа. Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь доброе, но не знала как выразиться, поэтому снова закрыла его.

— Тайрин, ты ведешь меня к колодцу? — Мама уже двигалась в том направлении.

— Иду! Вилли, я рада, что ты с ними работаешь, — быстро сказала я и повернулась к маме. Я не осмеливалась ждать, что он ответит на такое неловкое замечание.

Сегодня колодец был забит всеми, кто мог выйти к нему. Мы направились прямиком к маминой группе. Глэдис, Наид, Бет и Клэр были на месте. Было еще одно дополнение — Франсин. Это была крупная рыжеволосая женщина, родственница Клэр по отцовской линии.

Франсин не часто спускалась. Она вышла замуж за торговца мехами и могла позволить себе, чтобы кто-то другой занимался ее стиркой. Сегодня, похоже, у нее было достаточно причин спуститься вниз. Как и всем остальным, ей не хватало белья для стирки из-за того, что на этой неделе она каждый день приходила посплетничать. С этими словами она аккуратно стирала носовой платок.

— Они полностью вспахали землю в южной части города, установили палатки и костры. Не знаю, почему они не могут остановиться в гостинице. Это прямо здесь, и боги знают, как это помогает городу иметь свое дело.

Бет вытерла лоб.

— Бенджамин говорит, что они, вероятно, боятся оставлять свой фургон слишком далеко, — сказала она, называя имя отчима. — Кто знает, какое оружие они прячут в этой штуке.

Наид злобно оскалилась на меня, сверкая зубами, когда увидела, что мы вернулись.

— Хотела бы я посмотреть, какое оружие они спрятали. Верно, Тайрин? — Я покраснела.

— Наид, сдерживай себя, — сказала мама сухо, когда садилась, а Наид смеялась.

— Мне очень жаль, матушка Винн. Я только хочу сказать, что Тайрин — любительница оружия. Все видели, как она пялилась на кузнеца, и мы знаем, что дело не в чем ином, как в стали в его окне!

Сегодня Клэр сидела справа от Наид и толкнула ее носком ботинка.

— Но ты была на ногах сегодня утром, когда они прибыли? Как они выглядели?

Наид вертела в руках чулок, явно чистый в горячей воде.

— Я как раз собирала баранину у мясника, когда они подъехали. Одим большим фургоном, управлял высокий мужчина с юго-востока… темные волосы, великолепный, — не преминула добавить она. — Двенадцать коней, окружающих эту штуку. Одна женщина шла впереди. Я бы принял ее за их босса, и скажу тебе, она была страшной! Она увидела, что я таращусь, и смотрела на меня, пока мне не пришлось притвориться, что мне нужно завязать шнурки! — В ответ послышался ропот. Природа Наид не допускала, чтобы ее можно было легко напугать. — Я видела еще пятерых женщин, остальные мужчины. Они все грубые, сильные на вид и одеты в кожаные доспехи.

— Если ты видела тринадцать, значит, двое уже были в фургоне или где-то еще в городе, — задумчиво сказал я.

Франсин пристально посмотрела на меня.

— А ты откуда знаешь?

Мама заговорила за меня, по-видимому, довольная, что у нее есть новости.

— Мы видели список, когда пришли утром. Пятнадцать новых имен. Вилли говорит, что лидера зовут Эдит.

Группа, стоявшая рядом с нами, подхватила эту информацию, и я услышала, как она медленно распространяется среди остальных мужчин и женщин. До моих ушей донеслись слабые отголоски наших слов, не всегда правильные. Я улыбнулась. Вы не смогли бы победить мельницу слухов маленького городка с ее эффективностью.

— Ладно, — я уперлась руками в колени. — Мне пора. Крепышка ждет меня.

— О нет! Останься! — запротестовала Наид. — У нас едва было время поговорить.

— Ты всегда можешь пойти со мной к воротам, но мне не нужно стирать, — сказала я ей.

Она шумно вздохнула и, выпятив нижнюю губу, обратилась к Клэр.

— Ты присмотришь за моим бельем? Я обещаю не дразнить тебя два дня, если ты это сделаешь.

Клэр закатила глаза.

— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать, Наид, но уходи. Тут станет гораздо спокойнее.

— О, я ранена! Ты не можешь так думать. После всего, через что мы прошли! — Наид схватилась за сердце и прижалась к Клэр, которая засмеялась и оттолкнула ее.

— Иди! Может быть, пока вы будете идти, узнаешь больше о новичках, и если вы это сделаете, я хочу быть первой, кто услышит новости.

— Нет, я! — Бет вскинула руку.

— Вы услышите это одновременно, как и все мы, — сказала Глэдис, и они с мамой обменялись раздраженными взглядами, которые кричали: «Дети, что тут поделать?».

— Пойдем. — Я рывком подняла подругу на ноги, и мы вышли из круга, держась за руки. Когда мы отошли на достаточное расстояние, взгляд, брошенный на нее, подтвердил мои подозрения. — Ты сделала прическу. — Я хихикнула, когда она наклонила голову. Ее длинные каштановые волосы, такие темные, что казались почти черными, пахли розовым маслом, были заплетены в косы и собраны в замысловатый пучок на затылке.

— Да. Я думала, что повод к этому есть. — Свободной рукой она быстро дернула свои красновато-коричневые юбки.

— По какому случаю? Они всего лишь наемники, и они не останутся.

Она пожала плечами, разглаживая платье свободной рукой.

— Это не значит, что они не захотят немного насладиться местной культурой, пока они здесь.

Я закатила глаза.

— Нет, разве ты не знаешь, что я хочу, чтобы ты вышла замуж за моего брата?

Най приложила палец к губам и задумалась.

— За Майкла? Думаю, мне больше повезет, если наемник останется здесь, чем твой брат. — Моя улыбка погасла, и я позволила нашим рукам разойтись. — О, Тайрин, он наконец-то сказал вам, что уезжает? — Она остановилась и потянула меня к обочине, схватив за руки, чтобы остановить, и серьезно посмотрела мне в лицо.

— Он тебе сказал? — Я попытался отдернуть руки, но она крепко держала меня.

— Нет! — Она сморщила нос. — Только… — она снова замолчала, и я нетерпеливо откашлялась. Она поспешно подчинилась. — Ты же знаешь, как я хороша, когда нахожусь в нужном месте в нужное время. Я помогала ему в пабе, когда он познакомился с тем жутким типом, который появился несколько месяцев назад. Я как раз наполняла кружку Фреда, когда услышала, как он сделал предложение. Все это звучало приглушенно. Майкл обернулся, увидел, что я подслушиваю, и заставил меня поклясться, что я никому не скажу. — Она закусила губу. — Пожалуйста, не сердись.

Я снова потянула назад руки, и на этот раз она отпустила. Я потерла зудящий нос.

— Значит, этот человек был жутким?

Видя, что я не расстроена, изможденное лицо Най слегка расслабилось.

— Он был совершенно зловещим, но это потому, что он был старым, знаешь, бородатым и в капюшоне. Думаю он дал хорошие чаевые, и не похоже, что он кого-то убил. — Мы снова двинулись в путь.

— Ты знаешь о нем что-нибудь еще?

Она покачала головой.

— Нет, извини. Была весна, и мы были заняты путешественниками. Я даже не знаю его имени. Эй! — Мы оказались на углу у мясника, и вместо того, чтобы повернуть налево, она повернула меня направо. — Хочешь посмотреть, нет ли сейчас в гостинице наемников?

Я застонала.

— Нет, мне нужно вернуться в дом, помочь отцу с опрыскиванием.

— Не раньше чем через три часа! Я знаю твое расписание. Мы заскочим, и если там кто-то есть, мы купим выпивку, а потом ты уйдешь, когда все закончится.

Она уже тащила меня в сторону гостиницы, и я не сопротивлялась. Мне было любопытно, кто будет рыскать по окрестностям пастбища. Я хотела знать, так ли они свирепы, как все говорят. Кроме того, завтрак уже закончился, а ланч еще нет, так что вряд ли они будут обедать в гостинице. На самом деле, было сомнительно, что они вообще будут присутствовать на постоялом дворе.


Глава 10

Мы шли по улице, хрустя сапогами по грязи и камням. Наш разговор варьировался от того, кого Най видела этим утром, до того, как я жила и работала так близко к лесу… Най жила внутри города, за стеной между ней и настоящим глубоким лесом. Обычно я не завидовала мысли о том, что каждую ночь нахожусь в ловушке за стенами. Тем не менее, эти недостатки не казались такими уж плохими, даже с недавними атаками грифонов.

Когда показалась гостиница, наш разговор замер, и мы посмотрели друг на друга. Детям, которые все еще ходили на ежедневные уроки, запрещалось посещать паб самостоятельно… это правило должно было держать молодежь сосредоточенной на учебе, а не на общении. А может, хозяева не хотели, чтобы дети оставляли после себя беспорядок. Как бы то ни было, нам с Най разрешали входить в «Черный Грифон», так как несколько лет назад нам исполнилось пятнадцать, но без семьи это случалось так редко, что до сих пор не утратило своего очарования.

Гостиница была скромной по сравнению с той, что можно было найти в городе, но это было большое здание для нашего города. Мать Най держала в городе закусочную под названием «Сладенькие», но она была гораздо меньше и по меню, и по размеру. Если человек хотел услышать новости из другого города или провести большое собрание, «Черный Грифон» был местом, куда можно пойти. Он был двухэтажным, с маленькими помещениями для персонала на первом этаже, расположенными рядом с конюшнями, которые выступали с задней стороны. Наружные стены были белыми и в конце каждой зимы покрывались свежими пятнами, так что в утреннем свете четко выделялся ореховый цвет резного дерева.

Стойка регистрации, где человек мог зарегистрироваться, чтобы остановиться наверху, также служила местом, где местные жители могли запросить стол. Когда мы с Най вошли внутрь, колокольчик, прикрепленный к двери, весело зазвенел, и женщина, дежурившая там, ясно появилась в поле зрения. Мод крепко спала и храпела. При нашем появлении она резко выпрямилась и с трудом поднялась со стула. С большим подозрением она посмотрела в нашу сторону.

Мод была сестрой хозяина гостиницы. Старая и более чем капризная, она была из тех женщин, над которыми маленькие дети в городе подшучивают. Я никогда не слышала подтруниваний, но слышала истории. Я не знала, что она будет охранять входную дверь, подумала я, когда она посмотрела на нас поверх очков.

— Дамы, вы пришли поесть или вам нужна комната? — властно спросила она.

Мой подбородок автоматически дернулся вперед в раздражении, но Най толкнула меня локтем прямо в ребра, прежде чем я успела что-либо сказать.

— Мод, ты сегодня чудесно выглядишь. Ты получила дополнительный отдых?

Взгляд Мод метнулся к креслу, в котором она дремала, а затем вернулся к милой улыбке Най.

— Мы подаем обед. Я провожу вас к столику.

— Это было бы здорово.

Мы с Най последовали за Мод в столовую. Она ответвлялась от главного входа и была заполнена несколькими длинными столами, а также несколькими маленькими круглыми столиками по углам. За несколькими столиками поменьше сидели посетители, и, когда мы проходили мимо них, люди демонстративно избегали смотреть на самый большой стол. Там сидели охотники, мой отец и отец Най Анвар, а также трое незнакомцев. Никто из них не отвлекся от совещания, когда мы вошли.

Мод усадила нас подальше от охотников, в самом левом углу комнаты. Маленький столик располагался рядом с камином, насколько мог. Даже в середине зимы низкие потолки так сильно сдерживали тепло, что ни один стол не мог находиться в пяти футах от него.

— На обед у нас баранина с бобами, или, если хотите, яичница и тосты с завтрака. — Мод говорила с улыбкой, которая выглядела болезненной.

Най отмахнулась.

— Дай нам минутку, пожалуйста?

— Как хочешь.

Если бы взгляд мог убивать, мы были бы мертвы. Я опустила голову, сосредоточившись на столе, и поджала губы, чтобы сдержать улыбку, пока Мод не вернулась в гостиную.

— Она плюнет прямо в твою баранину! — прошипела я, когда она ушла.

— Нет, — сказала Най пренебрежительно. — Она возвращается в постель, и Томас, вероятно, придет, чтобы обслужить нас. Он будет милым. Ты ему нравишься.

Я шикнула на нее и украдкой бросила взгляд на длинный стол. Двое мужчин из города заметили наше прибытие и дружески кивнули нам в знак приветствия. Анвар и мой отец склонились над картой. Она была распахнута, и в нее смотрела женщина, вокруг которой они сидели. По обе стороны от нее стояли еще двое.

Най и Вилли были правы насчет Эдит… это, должно быть, была она. Она была, по меньшей мере, пугающей. Где-то в районе тридцати пяти, у нее была аура человека, привыкшего, чтобы ему подчинялись. Кожа ее лица была обветренной и загорелой; трехзубый шрам тянулся от правого уголка тонкого рта через щеку и исчезал за воротником кожаной куртки. Ее каштановые волосы были волнистыми и жесткими, она носила их длинными и заплетенными в косу. Взгляд маленьких глазок быстро переводился с карты на каждого человека. Она не произнесла ни слова, хотя мужчины задавали ей множество вопросов.

Оба они были моложе своего предводителя, хотя трудно сказать, насколько. У меня сложилось впечатление, что им было за двадцать с небольшим, но, как и у Эдит, на их лицах были морщины и складки, свидетельствовавшие о тяжелой жизни. Мужчина слева от отца был явно высок… он сидел выше всех за столом. Мускулы были покрыты кожей цвета красного дерева. Его вьющиеся волосы были коротко подстрижены, и когда он заговорил, слова, казалось, грохотали у него в животе.

Мужчина справа от Анвара, казалось, был родом со Спиральных островов на юго-западе. У него были полуприкрытые глаза, а волосы, более черные, чем все, что я видела раньше, были собраны в низкий хвост на затылке. Его комментарии были более скупыми, чем у первого, и их было труднее уловить.

Ни у того, ни у другого не было заметных шрамов на лицах, но у того, кто был ближе к отцу, их было несколько в другом месте; они резко выделялись на коже его предплечий. Еще следы когтей, примерно на той же стадии заживления, что и у женщины. Все еще розовые, но уже не болезненные.

— Это человек, который вел фургон, — одними губами произнесла Наид, прикрыв рот рукой, на которую она притворилась, что положила щеку. Она указала пальцем на мужчину рядом с отцом.

Я кивнула в знак согласия.

— Он красивый, — ответила я одними губами, хотя не знала, что назову его красивым. Возможно, впечатляющим… оба впечатляли, но не были красивы.

Кухня располагалась за маленькой дверью позади их стола. Когда «Черный Грифон» занят, его следовало избегать любой ценой по вечерам, если только вы не хотели получить синяк под глазом. Когда дверь распахнулась, я с интересом наблюдала, как двое мужчин слегка подвинулись, чтобы видеть вошедших, не отвлекаясь от разговора.

Это был Томас. Не дедушка Клэр, а сын трактирщика. Он направился к нашему столу с кувшином воды в одной руке и корзинкой хлеба в другой. Поймав мой взгляд, он искренне улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Томас был на год младше меня и, как многие местные, заплетал свои светлые волосы в косы. Туника, которую он носил, была скромной, в тон крагам и сапогам.

Най понимающе улыбнулась мне, явно думая, что я смотрю на него. У меня не было возможности сказать ей, что, хотя Томас и хороший мальчик, он не в моем вкусе. Я думала, что, может быть, передумаю, но теперь была уверена, что нет. В тот момент, когда Эдит и другие наемники оказались у него за спиной, что-то в нем показалось мне неприятным, чего я никогда прежде не испытывала.

— Эй, вы двое, в это время дня вас обычно не видно. — Томас поставил свою ношу на стол. Когда кувшин грохнул, отец посмотрел в нашу сторону и поднял бровь. Томас выругался. — Черт! Мне нужно принести вам две чашки. Я сейчас вернусь! — Он поспешил обратно на кухню, а отец кивком головы подозвал меня.

— Най, — сказала я. — Уверена, тебе будет приятно узнать, что меня засекли.

— Вот как?

Най поискала глазами моего отца и весело помахала ему рукой. Я видела, как он на мгновение закрыл глаза, словно собираясь с силами, а потом тонко улыбнулся и кивнул ей.

Анвар проследил за взглядом отца, и выражение его лица было куда менее приветливым, но все же Най поднялась вместе со мной, когда я направилась к ним. Она лучше меня знала, что серьезное лицо ее отца скрывает человека, который души не чает в своей семье.

Разговор за столом замедлился, когда мы приблизились, и Эдит подняла брови. Когда она заговорила, ее взгляд не отрывался от карты, которая, казалось, включала наши с Гленном земли.

— Есть ли причина, по которой вы перестали объяснять последнее убийство, мастер Анвар? — Ее голос был выше, чем я ожидала, с едва заметным скрипом.

— Прошу прощения. Могу я представить вам мою дочь — Тайрин? — мой отец вздрогнул.

— И мою дочь Наид, — добавил Анвар.

Вес остальной части стола, смотревшей на нас, не шел ни в какое сравнение с тем, когда Эдит повернулась и уставилась на нас. Я почувствовала себя на два дюйма выше и заерзала, ожидая, что Най скажет что-нибудь умное. Когда она этого не сделала, я взглянула на нее и чуть не упала. Она изучала пол, ища трещинки и выбоинки, как ребенок, которого поймали, когда он шпионил за чем-то, за чем не должен был.

— Приятно познакомиться, мэм, — пропищала я. Ободренная собственным голосом, я продолжила. — Ничего, если мы посидим и послушаем, что происходит?

— У меня нет привычки кормить ферму сплетен, — сухо сказала Эдит. — И сомневаюсь, что то, что мы обсуждаем здесь, будет считаться подходящим для ваших ушей независимо от того, что вы услышите.

Мои щеки вспыхнули от этого упрека, но выражение лица отца сказало мне, что он не обязательно не одобрял мой вопрос, и мне удалось продолжить.

— Пожалуйста, я работаю на тех же полях, что Гленн и мой отец. Наверное, я помогала рожать овцам, которые пропали. Я хотела бы знать, каков ваш план.

Незнакомец справа от Анвара хрипло рассмеялся.

— Позволь ей остаться, Эдит. Вреда не будет, если они будут спокойны, а их отцы не будут возражать. — Он улыбнулся мне, его широкие ноздри раздулись от удовольствия. Я выдавила из себя благодарную улыбку в ответ.

Эдит скептически посмотрела на него, потом закрыла глаза и покачала головой, словно пытаясь прийти в себя.

— Отцы этих девушек, не возражаете, если они сядут за стол? — Наши отцы ответили отрицательно. — Тогда, честно говоря, я не смогла бы сделать и двух поворотов под землей. Садитесь или не садитесь, как будет угодно, но в любом случае ведите себя тихо. Если что-нибудь понадобится от меня, — мы поспешили выполнить ее приказ, она ткнула большим пальцем сначала влево, потом вправо. — Это Дей и Калеб. Поговори с ними. Они мои помощники.

Мы молча кивнули, широко раскрыв глаза. Томас вернулся и ловко заметил перемену мест. Когда разговор о резне возобновился, он перенес хлеб и посуду на новые места. Хотя он и улыбнулся мне, но не осмелился сказать больше ни слова, пока охотники говорили. Хлебница за этим столом была пуста. Я предполагала, что это было давно, так как наши новые обедающие товарищи слепо потянулись к нашим кусочкам, когда слушали. Мы должны были двигаться быстро, наливая себе воды, иначе рисковали остаться и без нее.

Мы сидели в конце стола, дальше всех от огня, не говоря уже об Эдит, но это позволяло мне лучше видеть, кто был там. Против часовой стрелки от Эдит шли Анвар, Дей, Гленн, Мартин, Фред, Роберт, Дэниэл, который был фермером со свиньями, а также его сын Кори, затем Калеб и мой отец. Мне было интересно, знают ли Лора и Вилли об этой встрече, но я предполагала, что отец сказал бы ему по дороге, если бы они не были теми, кто послал за ним.

— Насколько я понимаю, все животные были убиты одним и тем же способом. — Эдит приложила палец к губам. — Не могли бы вы рассказать мне об этом, Гленн?

Гленн вздрогнул.

— Я думал, что Мартин рассказал вам все об этом, — заикаясь говорил он, сжавшись под грозным взглядом Эдит. — Да. Лучше я расскажу. Видите ли, мои коровы, когда я добрался до них, они были на земле. Они были… они лежали на спинах, а ребра были сломаны. Это было похоже на то, как Грифон начал есть, а затем перешел к следующему. То же самое относилось к овцам и оленям.

— Но в каждом случае животные лежали вместе.

Дей промурлыкал.

— Это странно. В лесу это имеет смысл, если эта поляна была логовом, куда зверь тащил каждую добычу перед пиршеством. В открытом поле…

— Они так не действуют, — согласилась Эдит. — Он должен был убить их всех сразу, а затем питаться каждым по очереди. Или он убил одного, а потом погнался за другим, принес его обратно и так далее и тому подобное. Тела все еще там, чтобы мы их осмотрели?

— Конечно, нет! — пробормотал Гленн.

Эдит приподняла одну бровь. Этим навыком я бы хотела обладать.

— Где же вы их похоронили? Или где их убили? Я бы хотела взглянуть на эту землю. — Калеб покачал головой. Что-то в том, как уголки его губ опустились, говорило о том, что он забавляется ее ошибкой. Эдит перевела взгляд на него. — Да, вы что-то говорите?

— Он сжег их и землю, на которой они были убиты. Нофгрин — город, который сжигает Несчастные вещи. Да? — Калеб огляделся в поисках подтверждения.

— Ну, не говори так, будто мы странные, — пробормотал Фред.

— Но он прав, — сказал Роберт. — В противном случае неизвестно, какое зло привлечет нечто подобное.

— Это вера в то, что подобное притягивает подобное, но его можно очистить огнем, — согласился Анвар. Он знал и придерживался обычаев Нофгрина не хуже других, даже если был воспитан в других обычаях южных земель.

— К несчастью для нас, у вас не хватило предусмотрительности спасти то, что мы могли бы использовать для лучшего понимания ситуации. Скажите мне, овцы и олени тоже сожжены? — Охотники обменялись виноватыми взглядами, и Эдит опустила голову на руки. Когда она заговорила снова, ее медленная речь была слишком контролируемой, чтобы ее можно было спутать с чем-либо, кроме гнева. — Ладно. В будущем, если до конца всего этого, будет найдено другое животное… ваша свинья, например, Дэниэл. Я должна попросить вас не сжигать его или землю, на которой оно найдено, прежде чем я посмотрю.

Все, кроме Анвара, недовольно заворчали. Одно дело позвать незнакомца, чтобы он помог с грифонами. Совсем другое дело, когда эти чужаки отрицают ритуалы, которые защищают нас круглый год.

Я искоса взглянула на Най. Она уже делала то же. Ее губы плотно сжались, глаза округлились. Неудивительно, что ей это показалось забавным. Я отвернулась от нее и посмотрела в окно. Солнце поднималось все выше. Хотя казалось, что сегодня мы не будем опрыскивать, я знала, что мне все равно придется скоро уйти, если я хочу добраться до своего дежурства вовремя.

Най, казалось, почувствовала мою мысль и потянулась под столом, чтобы схватить меня за руку. Она покачала головой в почти невидимом знаке остаться еще немного. Я откинулась на спинку стула со вздохом, который был бы вполне допустим, если бы стул не заскрипел в унисон с ним. Эдит мгновенно набросилась на меня.

— У вас также есть, что сказать против того, чтобы не сжигать улики юная… Тайрин, не так ли?

Я снова выпрямилась. Мои ладони вспотели.

— Нет, мэм.

— Ты хочешь сказать, что мы не должны отбиваться от проклятой богами удачи? — запротестовал Гленн. — Я не собираюсь приглашать невезение в свой дом, если убьют еще одну мою корову.

— Прошу прощения, Гленн, но думаю, — медленно произнесла я, к своему собственному удивлению. — Что если еще одна из ваших коров будет убита, то несчастье уже пришло, и сожжение окажется бессмысленным.

Най расхохоталась, и Гленн побелел от ярости. Остальная часть стола взорвалась протестами в том же ключе, что и Гленн. Мои плечи поднялись к ушам, когда я поняла, что сказала.

Ни отец, ни Анвар ничего не сказали. Они были более спокойными людьми, довольствуясь тем, что сохраняли мир до тех пор, пока все не успокоились. Вот почему они ладили. Оба сидели, скрестив руки на груди, и смотрели на людей, которых привела Эдит. Я с некоторым удивлением поняла, что это сходство между нашими отцами и наемниками меня радует.

— Довольно! — взревела Эдит, когда перебранка закончилась. Почти мгновенно воцарилась тишина, хотя никто, казалось, не был счастлив прикусить язык. — Вы можете сжечь все, что захотите. Я не могу сделать и трех поворотов под землей. Все, о чем я прошу, это шанс взглянуть на них раньше вас! Боги сверху и снизу… успокойтесь! Они пробудут на вашей земле не дольше, чем я доберусь до них верхом, и это только в том случае, если мы не поймаем этого грифона прежде, чем он нападет снова. Где персонал? Мне нужна еда и чай, если я буду орать весь день. Давайте остановимся на минутку. Идите, облегчитесь, если нужно, и кто-нибудь скажите гвардейцам, что мы собираемся делать.

Гленн сделал знак Мартину, и тот неохотно поднялся на ноги. Он взглянул на нас с Най, и я увидела, что он что-то протестующе бормочет. Я догадалась, он говорит, что один из нас должен уйти. Тем не менее, мрачное выражение лица Гленна и низкий ответ заставили его быстро выйти за дверь.

Томас, должно быть, топтался у кухонной двери, потому что его появление последовало за вопросом Эдит. Он принес кувшин с водой и наполнил чашки, прежде чем принять заказ. Большинство за столом, включая наемников, хотели баранину с черным чаем, который «Черный Грифон» получал несколько раз в год. Отец и Анвар продолжали пить чай с мелиссой.

Когда Томас пообещал Эдит, что вернется с чаем, он обратился к своим ботинкам, а не к ее суровому лицу.

— Вы что-нибудь берете с собой?

Эдит потерла лоб.

— Гору меда. — Когда он повернулся, чтобы уйти, она крикнула ему вслед. — Пчелы должны найти в нем маленького милого мальчика! — Дей хихикнул и, подняв глаза, поймал мой изумленный взгляд. Кривая улыбка скользнула по его губам. — У меня горло болит от всех этих криков.

Я закрыла рот с громким щелчком зубов, и она повернулась, чтобы поговорить с Деем и Анваром. Я не могла отвести от нее глаз, даже когда Най обратилась ко мне.

— Она что-то другое, не так ли? Я имею в виду, у нас есть Лора, но даже охранники обычно мужчины, не так ли? У нее почти половина группы женщины. — Най отпила глоток воды, и мы склонили головы друг к другу, чтобы говорить тише, едва шевеля губами.

— Даже из охранников, которые являются женщинами, большинство не становятся лидерами. Глядя на нее, я не могу понять почему. Ты видишь ее мускулы?

Их было нетрудно разглядеть. Как и у ее спутников, у нее были прикрыты все руки, кроме предплечий, но одежда не могла скрыть туловища, которое было как у кузнеца… и я готова была поспорить на крупную монету, что она умела им пользоваться лучше, чем он. Я сделала глоток воды.

— К тому же она не такая злая, как кажется, — сказала Най, и я фыркнула. Несколько человек посмотрели на нас, но, очевидно, решили, что мы не заслуживаем большего внимания, и немедленно вернулись к своим разговорам.

— Как ты догадалась?

— Ну, я не хочу сказать, что она не могла заставить кабана поджать хвост и убежать, но посмотри на уголки ее глаз и губ. Эти морщинки означают, что она улыбается и много смеется. Также можно увидеть это в том, как ее помощники говорят с ней. Они не боятся подразнить ее.

Я задумчиво кивнула. Я не думала искать это, но Най была права. У нее были глубокие морщины от смеха. Наблюдая, как Эдит подняла руку, чтобы остановить Дэниэла от разговора с ней, я почувствовала волну зависти.

— Она также не боится говорить всем, чтобы заткнулись. Мне это нравится.

— По сути, ты велела Гленну заткнуться, — заметила Най. — Его лицо было бесценно. Не могу поверить, что ты это сделала.

Я теребила косу.

— Я просто не хотела, чтобы наемники думали, что мы все живем предрассудками. Мне действительно нужно идти.

Най проигнорировала последнее замечание.

— Майкла может волновать, что подумают посторонние, но не тебя. Ты пожизненна для этого места. Какое тебе дело, что они думают о нас? Наши пути работают хорошо, и не похоже, что они действительно заботятся. Они хотят закончить работу и уйти, как ты и сказала.

Обычно мне нравилось, когда меня называли человеком, прочно обосновавшимся в этом городе. Это заставило меня чувствовать, будто я делаю все правильно. На этот раз, однако, я не почувствовала себя легко… вместо этого, будто камень сидел в моем животе. Я скривила рот, обдумывая это.

— Понятия не имею. Может, они подумают, что могут обмануть нас. — Томас вышел из кухни, его младшая сестра следовала за ним, нагруженная тарелками с дымящейся едой. Я оттолкнулась от стола. — Мне действительно нужно идти. Я собираюсь попрощаться с отцом.

Най сдула с лица прядь волос.

— О, ладно. Предполагаю, что я тоже не задержусь. Уверена, что Клэр уже оставила мою одежду, чтобы ее забрали для гнезд грифоны. Я дам тебе знать, если что-нибудь еще будет сказано, прежде чем уйду.

— Спасибо. — Я обняла ее сзади и, обойдя вокруг стола, подошла к отцу. Я подождала, пока в разговоре наступит естественное затишье, и Томас обслужил четверых за столом. — Я ухожу, чтобы сменить Майкла. Ты хочешь, чтобы я позвала его сюда?

Отец покачал головой.

— К тому времени, как он приедет, мы уже закончим. — Он взглянул на Эдит, ожидая подтверждения, и она кивнула. Томас еще не принес столовые приборы, и она пальцами отрывала от кости кусок баранины. Сунув кусочек в рот, она одобрительно что-то пробормотала. Отец бросил на меня взгляд, запрещавший мне что-либо говорить. Как будто я могла. — Ты можешь сказать ему, что я поеду с твоей матерью домой, так что он свободен от этой обязанности.

— Мама согласилась поужинать сегодня в городе. — Я бросила взгляд на наемников и многозначительно посмотрела на отца.

— Хорошо, принято к сведению. Сегодня у нас не будет времени на опрыскивание, но увидимся вечером. — Он неловко повернулся и обнял меня одной рукой через спинку стула.

На выходе я встретила Мод. Как и предполагала Най, она дремала в кресле у маленькой печки, обогревавшей прихожую. Я улыбнулась, закатила глаза и толкнула дверь, выходя на затянутую облаками улицу. За моей спиной звякнул колокольчик, и я услышала, как она фыркнула и заскрипела стулом, вытянувшись по стойке смирно.


Глава 11

Зрелище, которое я увидела снаружи, заставило меня остановиться. Девушка, которая была ненамного старше меня, прислонилась к нише, у входной двери. Что было удивительно, так это поразительное сходство с капитаном наемников. Почувствовав, что дверь приоткрылась, она резко подняла голову, прикусила нижнюю губу и широко раскрыла темные глаза. Выражение лица было мгновенным, когда она увидела, что это всего лишь я, она расслабилась и окинула меня взглядом.

Мне не понравилась ухмылка, которая дрогнула на ее губах, когда она увидела мою простую одежду, я пригладила волосы на правом виске и посмотрела в ответ. Она была одета как наемница: отлично сшитая кожаная куртка поверх обтягивающей некрашеной хлопчатобумажной рубашки, рукава которой доходили до локтей. На ногах и ступнях соответственно были темные бриджи и крепкие коричневые сапоги. На поясе у нее висели мешочек и кинжал. Как и у Эдит, у нее были густые темно-каштановые волосы. В отличие от пожилой женщины, эта девушка носила их свободно, и они слегка завивались на концах. Убрав локоны с глаз, они тут же упали обратно, как только она убрала руку.

— Они там уже закончили? — спросила она.

Моя улыбка была лучшим впечатлением, когда я протянула руку.

— Доброе утро, я — Тайрин, а ты?

Она взяла мою руку в перчатке и пожала ее.

— Элла. Они закончили?

— А ты не можешь зайти и посмотреть сама? — невинно спросила я.

Ее хмурый взгляд мог сорвать краску со здания за моей спиной. Через мгновение она поднялась, провела рукой по волосам, держа их на затылке.

— Прошу прощения. Группа послала меня выяснить, что происходит, но если я войду внутрь, когда нас всех специально попросили остаться, Эдит будет не довольна.

— Даже если бы ты не осталась?

— Эдит любит правила, особенно когда дело касается нас с ней.

Я прищурилась и наклонила голову.

— Потому что вы родственники? — Это была азартная игра, но она заколебалась, а потом кивнула. — Она также ведет себя с твоим отцом, или он один из ее помощников? — Она не была похожа на Дей или Калеба, но кто знает.

Когда она смотрела, то выглядела как мать, ее лицо сияло.

— У меня нет отца, но если бы был, то да, у него были бы те же правила, что и у меня. Они там закончили?

Я запоздало поняла, что была груба. Эти наемники казались искренними и прямыми, но это не означало, что я могла расспрашивать их о личной жизни.

— Да… ну, я имею в виду, нет, — я поспешно попыталась отступить. — Прости, я хотела сказать, что они остановились перекусить. Прошу прощения. Я не должна была… — я замолчала, взволнованная ее непоколебимым взглядом.

Она закатила глаза и позволила руке опуститься к боку.

— Все в порядке. Я не обижаюсь, горожане всегда спрашивают.

Уязвленная, но решившая не показывать этого, я скрестила руки на груди.

— Горожане?

С этими словами я отодвинулась, чтобы не оказаться зажатой между ней и дверью. Мне не нравилось ощущение ловушки в ее тени. Что-то в этом заставило мое сердце тревожно забиться. Улица вокруг нас была пуста. Хотя на углу мясник вышел из своей двери, слегка откинувшись назад и широко зевая.

— Да, знаешь, все люди из захолустья, всегда озабочены такими вещами. Думаю, больше ничего не происходит. — Она небрежно пожала плечами.

Я забормотала.

— Меня это не беспокоило. Я вела праздную беседу! Для протокола, я не хотела тебя обидеть, но думаю, ты знаешь, это означает, что ты намеренно недобра.

Она изогнула бровь, почти как Эдит, и мой желудок перевернулся.

— Громкие слова.

— Это лучше, чем болтать без умолку, — огрызнулась я.

Она стиснула зубы и слегка подвинулась, чтобы больше не наклоняться. Мы уставились друг на друга, а потом… она засмеялась, тяжело откинувшись к стене. Напряжение сразу спало, когда я тоже нервно захихикала.

— Извини, — сказала она, вытирая глаза изящным пальчиком. — Твое лицо! Что ты собиралась делать… драться со мной?

— Если бы ты замахнулась первой, я бы нырнула, сильно ударила тебя и убежала, как сумасшедшая, — согласилась я.

— Значит, ты боишься меня, птичка из маленького городка. — Она приподняла бровь и хитро склонила голову набок.

— Только самым разумным способом. — Я расправила юбку с преувеличенной жесткостью, придав лицу чопорное выражение. — Знаешь, ты опытный воин, а я очень быстрый бегун.

— Мне пришлось бы позволить тебе уйти безнаказанной. Вообще-то мы не должны затевать драки с местными. По крайней мере, пока не выедем из города. — Она подмигнула мне, и я оглянулась через плечо на пустую дорогу, чувствуя, что язык у меня заплетается, я надеялась, что у меня будет остроумный ответ, когда я обернусь. — Я защищалась. Я не это имела в виду, — сказала она, когда мой ответ занял слишком много времени.

Я обернулась.

— Разве оборона не является инструментом для спора? — Я указал на ее наряд. — Вряд ли я могу винить тебя, не так ли? — Это вызвало еще один смешок.

— В любом случае, люди из таких городов, как этот, могут быть настоящими ослами, и лучше напугать их, прежде чем они начнут нападать на меня или мою маму.

— Нофгрин не такой. Я имею в виду, тебе не нужно беспокоиться о том, что люди будут недобры к вам здесь. Это хорошее место.

— Насколько тебе известно, — сказала она с сомнением. — Им придется иметь с тобой дело всю оставшуюся жизнь.

Дверь позади нее открылась, и она резко обернулась. Это была Най, и она, казалось, быстро оценила ситуацию, прежде чем заговорить.

— Мне показалось, что ты смеешься, Тайрин. — На мой насмешливый взгляд она пожала плечами и сделала комично-несчастное лицо. — Отец спросил, закончила ли я стирку, и когда я призналась, что оставила ее у колодца, ему ничего не оставалось, как вернуться и забрать наши вещи. Наемник съедает остаток моего обеда. Разве ты не должна была вернуться на поле?

Мой взгляд метнулся к солнцу, которое неуклонно поднималось вверх. Я поджала губы.

— Да, и, вероятно, я опаздываю.

— Прекрасно, Майкл, наверное, умирает от желания как можно больше времени проводить с овцами. — Най пожала плечами. — Привет тебе. — Она оценивающе посмотрела на Эллу.

Вспомнив о хороших манерах, я представила их друг другу.

— Элла, это Наид, моя самая близкая подруга. Най, это Элла, дочь Эдит.

Най и Элла пожали друг другу руки.

— Вижу… ты ее точная копия. Твой отец один из..? — она неловко замолчала, когда я покачала головой, как мне показалось, очень тонко, и сложила руки крестиком на талии.

Элла криво улыбнулась, очевидно, уловив мой сигнал. Я покраснела и отступила на полшага.

— Он из какого-то городка на Западе, где моя мать жила несколько лет. На побережье.

— Разве это не интересно? — Най тепло улыбнулась, когда они пожали друг другу руки, и, хотя Элла, казалось, ждала этого, в ее голосе не было и следа сарказма.

Они сражались бок о бок. У обеих были более темные волосы и кожа не такая как обычно на севере, и обе были выше меня. Однако там, где кожа Эллы была красновато-оливкового цвета, как у ее матери, тон Най был немного теплее и темнее. Нос Эллы тоже был острее и прямее, чем у Най, только слегка покатый и заканчивающийся острием. Ее губы были тоньше, а волосы чуть светлее, чем у Най, и завивались чуть больше. Моя подруга также была на полголовы выше новой девушки, и она была стройнее. У Эллы было тело человека, который много работает, с сильными ногами и толстыми руками. Най гордилась своей стройной фигурой, предпочитая носить платья с глубоким вырезом, который привлекал внимание к ее длинной шее и гладкой коже. Это были девушки, на которых пялились… я пялилась. Я моргнула и отвернулась. По крайней мере, это продолжалось достаточно недолго, чтобы они заметили.

— Прошу прощения. — Я слегка присела, не совсем в реверансе. — Мне действительно придется бежать, если я хочу успеть до того, как мой брат побагровеет. Элла, было приятно познакомиться с тобой и твоей мамой. Надеюсь, увидимся за ужином. Моя семья и я будем в гостинице сегодня вечером. — Элла ответила мне тем же, и я зашагала по улице быстрым шагом, почти рысью.

— Твоя мать страшнее грифона. Приятно познакомиться, — сказала Най Элле и побежала догонять меня. — Тайрин, подожди!

Я оглянулась.

— Я не могу остановиться. Догоняй.

Она сделала это быстро, ее ноги были длиннее моих. Пока я размахивала руками и пыхтела, она делала так, чтобы скорость казалась легкой. — Так это и есть пропавший без вести пятнадцатый член команды. У Эдит есть дочь, — задумчиво произнесла Най. — Она кажется такой же крепкой, как и все остальные.

— К тому же она великолепна, — добавила я. — У нее тоже хорошее чувство юмора, как и у ее мамы. Я подумала, что она собирается ударить меня, а потом мы просто смеялись.

— Почему она собиралась ударить тебя? — В голосе Най звучал ужас. — Агрессивная группа, не так ли?

— Что, наемники? — Я была невозмутима. Она не засмеялась, и я вздохнула. — Нет, это моя вина. Она очень чувствительна к своему отцу, и я ввязалась в это дело. Вот почему я сигналила тебе.

Она издала звук понимания.

— Бьюсь об заклад, ее это все время беспокоит. Если они вообще были женаты…

— Я в этом не сомневаюсь! — запротестовала я, шокировано.

— Мама с папой говорят, что в других местах страны разводы воспринимаются более неодобрительно, чем здесь. В некоторых местах это даже запрещено.

Я покачала головой, и моя коса качнулась, мягко коснувшись спины.

— Почему? Ты не можешь оставаться с тем, кто забивает тебе голову. Это нехорошо для всех вовлеченных. Посмотри на Гленна и Глэдис. Думаю, что она была в нескольких месяцах от поджога амбара, живя с этим человеком.

Най пожала плечами.

— Люди не поддаются учету, но думаю, что в своих путешествиях она видела все типы людей. Эдит, похоже, не знала о том, что мы сжигаем, оберегая себя от злых духов, а для меня это так же дико, как и все остальное. Они останавливались всего в нескольких городах к западу отсюда.

— Совершенно верно. Может, об этом никогда и не говорили. Не то, чтобы у нас тут был большой пожар с тех пор, как я родилась, и это не совсем хороший разговор. — Мы приближались к воротам, и Крепышка уже навострила уши. — Интересно, что они делают в других местах, когда им не везет? Они позволяют себе делать то, что хотят?

— Там, откуда родом отец и мать, некоторые практикуют так же, как мы. Тем не менее, они говорят, что их родной город был таким большим и не все в это верили, так что это не был город или… или, — она нащупала слово, — район. Преступники все еще иногда сжигались, но правила были немного другими. Дело было не в удаче.

— Не могу себе представить такое место.

— Это ты нагрубила Гленну насчет сожжения коров.

— Дело не в коровах! — Я решительно покачала головой.

— Что это значит?

Меня ужаснула мысль, что кто-то может подумать, будто я не верю в то, что можно сжечь несчастье.

— Мы не знали, что будут новые нападения, и не знали, что будем вызывать наемников. Знаю, ему пришлось сжечь коров, тем более что они паслись на его пастбище, рядом с нашим. Все, что я имела в виду, это то, что теперь, когда наемники здесь, он может подождать, чтобы сжечь что-нибудь новое. По крайней мере, до тех пор, пока они все хорошенько не посмотрят.

Лицо Най было задумчивым.

— Гленн знал, что наемники придут. Он послал Мартина за ними сразу после того, как убили его коров, не так ли?

Уголки моих губ опустились, когда я подумала.

— Нет, ты права. Это сделал Гленн. Даже когда он паникует, он правильно делает все неправильно. Хотя, ты можешь представить, как оставить эти тела снаружи, пока группа Эдит добиралась сюда? Хотелось бы знать.

Мы подошли к воротам, и Вилли улыбнулся нам из своей будки.

— Девушки. Мисс Тайрин, ты немного припозднилась, не так ли?

— Да, мы подслушивали разговор охотников. Но Най все равно расскажет тебе об этом. Я должна уехать.

— Если она не возражает?

— Вовсе нет. Думаю, они расскажут вам гораздо больше, когда вы встретитесь с ними, но не повредит узнать общую идею, не так ли? — Най бочком подошла к будке, желая поделиться новостями с охранником.

— Да, общую идею будет полезно знать, Наид. Счастливого пути, мисс Тайрин!


Глава 12

Обычно, если я опаздывала, то скакала галопом на Крепышке и успевала к месту назначения. Однако, сегодня предупреждение Майкла звучало у меня в голове. Лес казался темным, а серое небо не давало дополнительного света, и я не могла заставить Крепышку перейти на бег.

На ветвях деревьев у окраины города виднелись две отдельные стаи малых грифонов: воробьиные и грациозные. Они разбили лагерь по обе стороны дороги, где стояли лужи, служившие хорошими бассейнами для купания. Я похлопала Крепышку по шее и пробормотала слова похвалы, когда она решительно, но бесстрастно направилась к ним. Казалось, они отдыхали. Некоторые играли на земле у тропинки, прыгая и крича друг на друга. Когда мы приблизились, один из них перевернулся на спину. Ведя себя так, словно сверху свалился ненавистный враг, он быстрыми лапами колотил по падающему листу. Я хихикнула и почувствовала, как во мне поднимается беспокойство.

Мы почти миновали стаю, когда малый грифон с головой воробья и коричневым телом, галопом поскакал к копытам Крепышки, нацелившись на грифона с противоположной стороны от нас. Когда я прокричала ему проклятие, грифон, за которым он гнался, взмахнул крыльями и взлетел. Развернувшись, первый грифон бросился назад, издавая трель. Маленький монстр явно был доволен собой.

К сожалению, он не успел повернуть обратно. Охваченная паникой, Крепышка взвизгнула. Услышав шум, все грифоны бросились врассыпную в кусты, многие, наоборот, бросились через дорогу. Крепышка металась из стороны в сторону, ее глаза закатывались, когда она пыталась избежать встречи с животными. Я изо всех сил натянула поводья, пытаясь взять ситуацию в руки. К тому времени, как она успокоилась, грифонов уже не было видно. Я прерывисто вздохнула.

— Мне так жаль, Крепышка, — пробормотала я, действительно чувствуя это, поглаживая ее мокрую от пота шею. — Интересно, знает ли отец какой-нибудь способ помочь тебе с этим, — размышляла я вслух.

Крепышка издала низкое ржание. Ее бока вздымались от затрудненного дыхания, и я почувствовала уколы настоящего беспокойства. Если ее страх станет еще сильнее, ездить верхом зимой и осенью станет опасно… не то чтобы я винила ее. И все же я могла упасть. Зимой я бы, наверное, упала.

Мне пришлось заскочить в дом за припасами, так что к тому времени, как мы добрались до поля, я опоздала более чем на несколько минут. Майкл стоял и ждал меня. Херувим была уже снаряжена и стояла рядом с ним, не сводя глаз с того места, откуда я пришла. Увидев меня, он вскочил в седло.

— Прости, — сказала я, подъезжая к нему. — Я потеряла счет времени. Я слушала разговоры наемников и охотников в городе.

— Все в порядке. Честно говоря, я просто волновался. — Майкл потянулся через разделявшее нас расстояние и схватил меня за руку. — Может быть, нам нужно научить собак носить записки, чтобы мы могли дать друг другу знать, что нас не съели.

Я засмеялась, удивленная, но довольная, что он не сердится на меня.

— Ну вот, я точно не поела, только опоздала и прости. Могу я надеяться, что ты доберешься домой, не будучи съеденным?

— Как только заберу маму, — согласился он.

— О нет, ты не должен этого делать. — Я вспомнила. — Папа сказал, что заберет маму домой, когда закончит собрание, а потом мы все вернемся в город к ужину.

Глядя вверх сквозь челку, он поджал губы, как утка, и одобрительно кивнул.

— Это освобождает мне весь день.

— Ты можешь поработать над подарком для мамы.

На мгновение выражение его лица стало пустым, и я недоверчиво посмотрела на него. Он покачал головой, словно пытаясь прийти в себя.

— Ее день рождения! Да, он быстро приближается.

— Что ты для нее делаешь? — спросила я.

— Это сюрприз. — Он попытался подмигнуть, но это выглядело неловко. — Хорошо, ты достаточно долго держала меня в поле. Я иду домой, сестра. Оставайся в безопасности.

— И ты тоже!

Не прошло и десяти минут, как дождь начался снова. Это было отнюдь не приятно, но в тот день, когда отец проверил, нет ли на поле каких-нибудь отметин, он захватил с собой припасы, чтобы сделать складное укрытие на случай осенних дождей. Майкл установил его, пока отец работал. Укрытие состояло из двух больших кусков холста, сшитых вместе и смазанных маслом, затем туго натянутых на четыре шеста. Под ним была небольшая деревянная платформа, достаточно большая, чтобы на ней можно было сидеть, скрестив ноги. Неудобство этого сидения убедило меня в том, что в течение следующих нескольких часов я постоянно вставала, чтобы потянуться. Укрытие было недостаточно высоким, чтобы вместить меня полностью. Большую часть времени я сидела верхом на дереве, опершись руками о колени, затем выпрямляла ноги и выгибала спину.

У пони была такая же конструкция, которая была растянута на более высокой ветке дерева. Крепышка неодобрительно смотрела на меня из-под навеса; она предпочла бы находиться в своем стойле, где было тепло и сухо. Брукс лежал рядом на самом сухом клочке земли. Бенджи был слишком измучен, чтобы присоединиться к нам пятый день подряд, и ему дали передышку. Если бы он мог дойти до поля, ему не пришлось бы много работать. Овцы были вялыми и угрюмыми после недельного дождя. Их пугливость с первых дней после нападения также исчезла, и я подумала, что, возможно, дождь удерживает какие-то неприятные запахи на земле.

Это была неплохая смена. Несмотря на дождь и сильный ветер, я уютно устроилась под шерстяным одеялом, думая о наемниках, особенно об Элле, которая, похоже, была единственной из них, кто был близок к моему возрасту.

Она так отличалась от других молодых женщин в городе… у нас было много колючих людей, но было в ней что-то такое, чего я не могла понять. Это заставило меня не обращать внимания на ее оборону. Вообще-то, я хотела поговорить с ней больше. Приедет ли она и ее компания на ужин в гостиницу, или они будут ужинать в одиночестве? Судя по тому, что я видела в их группе, они мне нравились. Дей, Калеб и даже Элла казались добродушными. Хотя Эдит, несомненно, обладала внушительной внешностью, она и ее дочь произвели на меня впечатление, и я хотела узнать о них побольше.

У них наверняка найдутся интересные истории, и они будут такими, какие мне нравятся. Они бы знали, если бы захватчики чаще пересекали границу на востоке, и какие новые болезни были важны, чтобы следить за ними. У них также будут рассказы о разных странах и более древние истории о магических зверях внутри них. Я жаждала этого больше всего на свете.

Говорили, что сотни лет назад волшебных зверей не существовало. Не везде. Люди управляли миром, не уступая ни одному животному. Затем гильдия величайших магов того времени решила проверить свою магическую силу, и вместе они создали горстку монстров… амальгамы, как называл их Майкл, существ земли, воздуха и моря. Об причинах их создания судачили, но большинство людей считали, что им нужны были фамильяры.

Обычное животное, превращенное в фамильяра, могло быть привлечено, когда маг нуждался в дополнительной силе. Вполне логично, что люди, озабоченные властью, хотели создать запасы дополнительной силы, большей, чем те, что можно найти у обычных животных. Дело в том, что никто не знал, как им это удалось.

Будучи одной из крупнейших стран по эту сторону Западного моря, Сомерларт когда-то был домом огромных библиотек. В этих зданиях были огромные свитки и тома, подробно описывающие любую магическую теорию, о которой Майкл, возможно, пожелал бы прочитать, или любую историю, которую я могла бы надеяться прочитать о грифонах, драконах и тому подобном. Архивы превратились в заросшие руины.

Легенда гласила, что боги сочли создание новых животных богохульством и убили всех магов гильдии. Но на этом все не закончилось. В наказание за свое высокомерие и в качестве предупреждения всему человечеству, они не просто позволили этим созданиям жить, они заставили их процветать и размножаться. Они защищали своих приемных детей от воздействия большинства видов магии, а потом? Они разбросали их по всем землям, чтобы сеять опустошение.

Никто не знал всей правды. Мы даже не знали, когда именно они начали появляться. Когда прапрадед короля Лайонела, король Ричард, провел свои армии через семь королевств, в так называемом Великом Пожаре, он сжег огромное количество старых библиотек и артефактов. Где-то среди дыма и пламени была утрачена истина о происхождении грифонов, фениксов, драконов и прочих. В наши дни большая часть знаний и историй тех времен сводилась к тому, что передавалось из города в город через наемников и бардов.

Майкл не был настолько увлечен тем, что называл «бабушкиными сказками». Он хотел знать, как были созданы эти существа, а не почему. По-моему, это было глупо. Знание, однако, что птица и кошка собрались вместе, чтобы сформировать грифона, это не помешало тому украсть овцу.

Майклу также нравилось слушать о новых импортных товарах и магических изобретениях. Я могла это понять, но какое бы новшество ни охватило королевство, до нас ничего подобного не доходило, пока не пройдет целых двенадцать месяцев. Даже тогда приятные удовольствия, такие как шоколад или амулеты для подогрева воды в ванне, были редкостью.

— Я могла бы переехать в столицу, если бы могла получать шоколад каждый день, — призналась я своему слушателю Бруксу. Его хвост несколько раз ударил по земле в знак согласия.

Захватывающими историями были битвы, от которых волосы на моих руках встали дыбом. Не те части, которые нравились Майклу, например, то, что принц как-его-там был узурпирован Его Высочеством таким-то из соседнего королевства, чтобы получить часть его королевства. Я предпочитала узнавать об отважных героях, которые служили им… тех, кто победил вопреки всему. Кому какое дело, кто здесь главный? Насколько я могла судить, для таких людей, как мы, все сводилось к одному и тому же. Мне нравились обычные люди, которые делали необыкновенные вещи для тех, о ком они заботились больше всего.

Когда я, наконец, добралась домой в тот вечер, мои родители и Майкл были готовы и ждали, чтобы отправиться в город. Я ушла немного раньше, чтобы мы не опоздали в гостиницу. Тем не менее солнце едва показалось над кронами деревьев, когда я умылась и натянула кое-что получше полевой одежды.

Я надела платье, которое когда-то было ярко-василькового цвета, но выцвело после многих стирок. Несмотря на изменившееся состояние, это было мое любимое платье. Ткань была мягкой, а широкая юбка доходила мне до лодыжек и красиво складывалась. Это была одна из немногих вещей в моем гардеробе, что заставляла меня чувствовать себя нежной и женственной. Я надела его в паре с моими обычными ботинками… на улице, в конце концов, было грязно, но я думала, что это все еще выглядит нормально.

Платье закрывало широкие плечи, длинный торс и сильные толстые ноги… я не была такой гибкой красавицей, как Най. Хорошенькая — да, сильная — да. Я могла признаться в этом, но во многих отношениях я была женской формой Майкла. Сухая кожа от непогоды. Губы Купидона на сильных челюстях. Серо-зеленые глаза под густыми темными бровями. Там, где эти вещи могли сделать Майкла сурово красивым, они просто заставляли меня выглядеть грубой. Мне нравилось мое крепкое телосложение, но с такой подругой, как Най, которая тщательно следила за своей внешностью, было легко заметить, чего мне не хватало.

Вспомнив о том, как Элла недавно меня обхаживала, я перешла в комнату родителей, чтобы взглянуть на себя в зеркало. Не то, чтобы меня заботило, что она думает, но я скорчила гримасу при виде того, что увидела. Мои волосы были одной из немногих вещей во внешности, которые я действительно могла сказать, что люблю, и это было ветреное месиво. За то короткое время, что у меня было, я переплела их, разглаживая и снова скручивая косы ловкими пальцами. Я использовала немного подсолнечного масла из тонкой банки на мамином комоде, чтобы все было в порядке. Его запах приятно обволакивал меня. Мама часто пользовалась маслом, и от него пахло так, словно я несла на плечах ее частичку.

— Тайрин, ты готова? — прокричала она из кухни. — Мы идем в сарай.

— Иду! — крикнула я в ответ. Я аккуратно положила одолженные вещи обратно на комод родителей и, бросив последний нервный взгляд на свою внешность, бросилась назад по коридору.

Моя семья выходила через парадную дверь, и я поспешила за ними. С некоторым удивлением я заметила, что Майкл принес посох, но подавила желание поддразнить его. Если он думал, что сможет удержать грифона, то кто я такая, чтобы останавливать его? В конце концов, я слышала, как отец бормотал, что захватит с собой арбалет, и Майклу, по крайней мере, не придется проверять свое «оружие» у ворот.

Мать ехала с отцом на Тесс, которая была достаточно сильной, чтобы нести их обоих, в то время как мы с Майклом ехали на собственных пони. Мы могли дойти до города, и было еще достаточно времени, но проще доехать. Своевременное прибытие в город означало, что нам не нужно будет беспокоиться о том, что придется стоять и есть, или возвращаться домой в темноте и сырости. Как бы то ни было, нам повезло, что мы приехали так рано. В летние месяцы, когда солнце садилось позже, Вилли держал ворота открытыми, но с наступлением осени, когда он не мог видеть дальше мили по дороге, он крепко запирал город. Когда мы пришли, он уже закрывал будку, и следующим его шагом было запереть ворота.

— Рейнард и семья! — приветствовал он нас. — Вы как раз вовремя. Я собирался запереть дверь.

— Мы сможем вернуться домой сегодня вечером, если зайдем? — насмешливо спросила мама.

Вилли кивнул.

— Да, мэм. Я вернусь сюда примерно через час после ужина, а потом мы закроемся на ночь.

Рутину Вилли определяла не столько необходимость, сколько протокол. Хотя время от времени мы встречали бандитов, дни ежегодных набегов остались позади на несколько десятилетий, как и предыдущие правители Сомерларта, Король Терон и королева Мария. Мнение старого короля и его жены всегда разделялось. Они были первыми монархами, вложившими деньги в образование своих подданных, а не только богатых. Они также были первыми правителями Сомерларта за столетия, которые правили в полном мире. Однако это означало, что они оставляли в покое множество обид и неудобств, то есть позволяли налетчикам делать все, что им заблагорассудится, лишь бы не поднимать слишком много шума.

Когда они присоединились к Темной Леди — богине смерти — при ее дворе, слишком рано, как говорили некоторые, их сын Лайонел пришел к власти. Его первым актом в качестве короля было создание оперативной группы — группы воинов и магов, которые патрулировали наши границы. Они раздавили слишком длинные щупальца наших соседей на севере и востоке.

Король Лайонел также увеличил число охранников, развернутых по всему королевству. Непосредственно благодаря нему, у нас появился Вилли. Он завоевал сердца людей своей преданностью их безопасности. Хотя, если спросить кое-кого, он, возможно, устал терять свои доходы из-за воров, и он не слишком заботился о том, чтобы образование продолжало процветать.

Я наклонила голову, щурясь в сумерках, чтобы получше рассмотреть Вилли. Как и прежде, его плечи поникли, и теперь я заметила напряжение в его улыбке и слабые фиолетовые синяки под глазами. Между его новорожденным ребенком и этой безумной чепухой с грифоном, я задумалась, будет ли он писать о замене в столицу. Возможно, он уже сделал это. Если бы отец был на его месте, мать уже потребовала бы, чтобы он уделил время воспитанию ребенка, и оставил бы большую часть этого беспорядка кому-нибудь помоложе. Я подняла брови при этой мысли. Что будет с городом, если Вилли не станет встречать нас у ворот?

Мы спешились и провели наших лошадей мимо него, чтобы привязать их у внутреннего конного поста, когда отец зарегистрировал нас всех. Несколько других лошадей и пони уже были привязаны там. Я заметила лошадь Гленна, а также Дэниэла и нескольких других фермеров, которые жили за городскими стенами. Мы впятером подошли к «Черному Грифону». В последних лучах солнца, слабо освещавшего покатые крыши, и чуть более ярком свете факелов, горевших на каждом углу, я увидела Бет с родителями и еще нескольких знакомых. Вдалеке прогремел гром, обещая дождь. Я с опаской посмотрела на небо. Не говоря ни слова, мы ускорили шаг.

Внутри «Черного Грифона» встревоженная Мод направила нас к длинному столу у дальней стены, за которым днем сидели охотники. Теперь этот стол, как и большинство других, был почти заполнен. Огромные мужчины и женщины сидели в центре длинного стола, и я узнала среди них Эллу, Эдит, Дея и Калеба. Они смеялись вместе с соседями, пили и с удовольствием ели.

Звук иностранных акцентов смешивался со знакомой речью, известной в горах. Такие места, как наша деревня, и дома многих из прибывших воинов, говорили на особых диалектах. Из-за этого для любого, кто путешествовал, было важно знать немного всех языков, которые бегали по всей стране. Некоторые наемники, такие как Дей, говорили на юго-западном языке, быстро, гортанно. Некоторые говорили на медленном жаргоне срединных земель. Как и большинство людей в стране, наемники могли говорить на общем языке… его преподавали в школах наряду с простой математикой, так что это имело смысл. Однако, время от времени возникала заминка — кто-то подыскивал слово. Только большие города полагались на общий язык для повседневных разговоров, поэтому все мы были закостенелыми.

Я отметила про себя, кто, кажется, из срединных земель, и поклялась держаться от них подальше. Среднеземельный акцент сводил меня с ума. Жители крайнего севера и глубокого юга говорили на разных языках, но мы говорили на них одинаково. Замерзали ли мы в снегу или горели на солнце, мы понимали, что лучше выплюнуть наши слова и как можно скорее отправиться в путь. С другой стороны, жители Срединных Земель не знали, как погода влияет на их речь, и им требовалась целая вечность, чтобы добраться до сути.

Жена Вилли, Надя, увидев его, встала. Робкая, но добродушная улыбка появилась на ее губах, когда она стала раскачиваться взад и вперед, чтобы быть видимой сквозь постоянно меняющуюся толпу. Это была маленькая женщина, на десять лет моложе Вилли. Хотя годы были к ней добры, в ее светлых волосах все равно виднелось несколько седых прядей. Подойдя к ней, Вилли наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, и она обняла его за спину.

— Где моя дочь? — спросил Вилли.

— Она с моей матерью. Думаю, ты согласишься, что для нее это будет чересчур, — резко ответила Надя. Несмотря на мягкую внешность, Надя была похожа на любую женщину, родившуюся и выросшую в зимних горах.

— Конечно, дорогая. Как прошел день?

Мы отошли, чтобы дать им время догнать нас. Отец повел нас к Эдит. Когда он встал позади нее, она обернулась, чтобы поприветствовать его. Несмотря на то, что она все еще была женщиной, с которой можно было считаться по ее мускулам, этим вечером она расслабилась. С раскрасневшимися от вина щеками она лучезарно улыбнулась моему отцу.

— Рейнард! — Она взглянула на меня. — И Тайрин! Как вы сегодня? Ребята, это несколько человек, которые живут и работают на землях, на которых мы будем охотиться. — Это вызвало всеобщее ликование, и я с интересом заметила, что ни одна из женщин не обиделась, когда ее назвали мальчиками.

— Эдит, это мой сын Майкл и моя жена Виннифред. — Было бы невеликодушно назвать тон моего отца неодобрительным, но он был, по его собственным словам, «занятого человека», не из тех, кто пьет до беспечности.

Эдит пожала им руки.

— Замечательно встретиться с вами. Это моя дочь Элла. Вы все! — Последние слова она резко оборвала, не дав мне времени сказать, что мы с ее дочерью уже встречались. Она указала на трех женщин и Калеба, стоявших справа от нее. — Пересаживайтесь, пожалуйста. — Когда двое мужчин по другую сторону от этих четверых заворчали, она одарила их злобной улыбкой. — Ты не умрешь, если пойдешь и поладишь с горожанами. Ты не хуже меня знаешь, что здесь полно народу, потому что они хотят узнать нас получше. — Они колебались еще мгновение, и ее следующее слово было произнесено таким тоном, что у меня напрягся позвоночник. — Пошли.

Они молча собрали тарелки и чашки, и перешли к другому длинному столу, за которым сидел Вилли. Их представили друг другу, и в их голосах не было ни капли негодования, которого я ожидала. Когда я проверила, то обнаружила, что они улыбаются и пожимают друг другу руки, будто и собирались там сидеть с самого начала. Те, кто сидел за новым столом, любезно уступили место наемникам. Элла поймала мой взгляд и удивленно подняла брови. Я спрятала улыбку.

— Очень любезно с вашей стороны, мисс Эдит. Вам не стоило так утруждаться, — скромно сказала мама, садясь рядом с крупной женщиной. Отец сел рядом с ней, потом я и Майкл.

— Эдит любит любой предлог, чтобы заставить нас общаться. Она думает, что дорога делает нас нецивилизованными. — Калеб сверкнул белыми зубами.

Эдит усмехнулась в свою кружку.

— Он прав. Кроме того, я нахожу, что они работают больше, когда у них есть память о местных лицах, в восхищении внимающим их историями.

— Вы заставляете их чувствовать, что они должны что-то доказать? — спросил Майкл.

— Что-то, ради чего стоит жить, — возразила Элла с другого конца стола, прежде чем мать успела ответить. — Встреча с вами и разговоры с вами напоминают нам о стандартах, которые мы уже должны иметь. — Она буквально светилась, когда Эдит одобрительно кивнула.

— Мы легко забываем в трепете охоты или в унынии маршей, что сражаемся за жизнь людей, а не только за возможность снова увидеть немного денег и наши собственные теплые постели, — сказал мужчина рядом с Эллой. В его голосе прозвучала печаль, удивившая меня.

Это был худощавый человек с глубокими морщинами на лбу и в уголках глаз. Его голый череп был испещрен солнечными пятнами и блестел в свете костра. Маленькая девочка, подпрыгивая на коленях у матери, которая не могла найти няню на вечер, махала ему и лепетала какую-то детскую чепуху. Он улыбнулся и помахал в ответ. От улыбки туман в его зеленых глазах рассеялся, и они засверкали. Это было слабое эхо человека, которым он, должно быть, был, когда был моложе.

— Простите, но, кажется, мы не знаем вашего имени, сэр. — Мама наклонилась к столу, чтобы обратиться к нему.

— Виктор, мэм. — Его движения свидетельствовали о напряжении суставов, когда он потянулся через стол, чтобы пожать руку. — Очень приятно услужить.

Через плечо Томас в панике пробирался сквозь толпу. Казалось, он искал что-то или кого-то в комнате. Мать увидела его, и с таким видом, как кошка с канарейкой она поймала его.

— Ты уже поздоровалась с Томасом? — спросила меня мать, когда он подошел ближе, со злой улыбкой на лице.

Я сморщила нос. Она знала, что нет. Я не отходила от нее ни на шаг.

— Нет, мама, пока нет. Добрый вечер, Томас. Как проходит твоя ночь?

— В делах. Вы не сели на то место, которое указала Мод, — сказал он, наполовину жалобно, наполовину извиняясь. — Куда делись все, кто здесь сидел?

Я указала на четверых.

— Они пересели. Туда сели еще двое. — И показала на стол, за которым сидели остальные.

Томас издал еще один тихий стон.

— Что я могу для вас сделать? Сегодня у нас отличный жареный пирог с картошкой и морковью, или тушеное мясо, которое, если честно, почти то же самое. — Говоря это, Томас бросил взгляд на входную дверь, которая распахнулась, и в комнату ввалилось еще несколько человек. Он почти поник, прижимая к груди дощечку и кусок мела.

— Я бы хотела еще вина, — сказала Эдит. — Элла, еще вина?

— Немного, пожалуйста.

Посовещавшись с нами, отец попросил четыре порции жареного пирога, два бокала вина и две кружки эля. Томас принял еще несколько заказов от остальных сидевших за столом, которые хотели снова наполнить свои бокалы, а затем, попросил нас, чтобы мы не менялись столиками, по крайней мере, пока все не уляжется, и убежал обратно на кухню.

Коренастая женщина слева от Эллы смотрела ему вслед.

— Бедный малыш. Им больше некому помочь?

Я указала на младшую сестру Томаса. Ей было лет четырнадцать, и она была ниже ростом, чем большинство обитателей дома. Метаясь между столиками, она подавала слишком большое блюдо, которое держала высоко над головой… часто это была единственная часть ее тела, которую можно было увидеть.

— Это Мария, сестра Томаса. Их мать и отец работают на кухне в задней части дома, а тетя — впереди.

— Она отвратительна! Она должна вытащить палку, если хочет сесть? — Это сказал смеющийся мужчина слева от женщины, которая говорила раньше. Она хохотнула, соглашаясь, затем резко остановилась, бросив сокрушенный взгляд на мою семью.

Отец пожал плечами.

— Она плохо относится к незнакомцам.

— Или ко всем, — пробормотал Майкл, и я улыбнулась ему.

Дородная женщина пожала плечами, словно не слыша его.

— Не могу ее винить. Кстати, я Тесс, а это Гарольд.

— Очень приятно познакомиться.

— И мне тоже, — сказал Гарольд. Перед ним уже стояла тарелка, такая же, как у других наемников, и он тыкал вилкой в картофелину, поднося ее к своим толстым губам. Я оторвалась от них и увидела, что он наблюдает за мной. Он встретился со мной взглядом. Когда откусил кусочек с большей силой, чем было необходимо, я опустила взгляд.

— Но, — продолжала Тесс, то ли не видя Гарольда, то ли не обращая на него внимания. — Неужели нет никого, кто мог бы помочь? Должно быть, половина города пытается протиснуться внутрь. Должно быть, на кухне сумасшедший дом.

Быстрый осмотр помещения показал, что Тесс права. Пока мы разговаривали, все стулья были заняты, и теперь люди стояли. В большой комнате было тепло от тесноты и шумно от разговоров. Приятный звук добродушных разговоров прокатился по залу, прерываемый смехом, и некоторым людям пришлось кричать, чтобы быть услышанными. Анвар и его жена Сальма заняли места рядом с Вилли и Надей. Наид не было на их вечеринке, и не было свободных мест, которые могли бы для нее освободиться.

— Вполне вероятно, — сказала я, — что, пока мы тут разговариваем, они ищут помощи. Вы помните Наид? — спросила я Эдит. Она нахмурилась, будто нет, но кивнула. — Ее родители здесь, но ее нет, она не пропустила бы это из-за нового платья. Итак, Томас, вероятно, призвал ее на помощь.

Как по команде, Най вышла из кухни. На ней был завязан заляпанный фартук, а волосы собраны в хвост. Она ногой распахнула дверь, и те, кто был ближе к ней, попятились или получили удар. Когда она вышла за дверь, в поле зрения появились обе ее руки, балансирующие с полными подносами напитков. Несмотря на настоящее море людей, она направилась к нам с такой грацией, что подносы даже не дрогнули. Дойдя до нашего стола, она поставила подносы и демонстративно вытерла брови.

— Тайрин, посмотри на меня! Я пришла за горячей едой, и ты видишь, что происходит? Бедный Томас увидел меня и чуть ли не на коленях умолял. Что делать добросердечной девушке?

Я фыркнула, делая вид, что не замечаю оценивающего взгляда Эдит.

— Может быть, сказать Томасу, что его родители должны признать, что им нужно нанять тебя на полный рабочий день?

— Добрый вечер, Най, — сказала мать с ласковой улыбкой. — Как ты держишься?

— О, матушка Винни, мистер Рейнард, Майкл. Кухня похожа на духовку, и вы все, должно быть, стараетесь поддержать жидкость в теле, пока я быстро тут бегала. — В ее словах не было настоящего упрека. Она улыбнулась, передавая нам бокалы и кружки. — Элла, рада тебя видеть.

— Да, ты хорошо выглядишь… Наид или Най?

— Най, если только ты не злишься на меня, или ты не мои родители. — С этими словами, двигаясь против часовой стрелки, Най наполнила пустые чашки сидевших за столом, поставив бутылку вина и кувшин эля. — Вот и все. Я вернусь раньше, чем позже.

Попрощавшись, Най вернулась тем же путем, что и пришла, задержавшись у столиков поменьше и делая пометки на грифельной доске, которую выудила из передника. Хихикая над маленькими комментариями, сделанными ей на каждой остановке, комплиментами и поддразниваниями, она сглаживала любое недовольство медленным обслуживанием и оставляла улыбающиеся лица позади.

— Когда вы успели с ней познакомиться? — Эдит положила обе руки по обе стороны тарелки, чтобы пронзить дочь взглядом. Ее голос был ясен и слышен сквозь шум. — Сегодня днем ты же не подслушивала у двери, как ребенок?

Элла застыла на середине куска жаркого, потом судорожно сглотнула.

— Нет, ма.

Тесс и Гарольд обменялись понимающими взглядами. Когда Тесс открыла рот, чтобы что-то сказать, мне показалось, что Гарольд дернулся, словно ударил ее ногой. Конечно, она толкнула его локтем в ответ.

— Най столкнулась на улице со мной и Эллой. После того, как я оставила вас всех, я наткнулся на нее, и мы разговорились, — добавила я.

Эдит это не остановило.

— Где вы столкнулись?

— Рядом с мясником, ма. Я увидела ее и спросила, не знает ли она, где я могу купить мыло. Я изучала местность.

Я кивнула в знак подтверждения, Эдит пожала плечами и сделала еще глоток.

— Просто хочу убедиться. Ты знаешь правила.

— Да, — согласилась Элла. Она тут же отправила в рот ложку с картофелем и морковкой, стараясь не встречаться взглядом с матерью.

Снаружи сверкнула вспышка света, а затем раздался раскат грома, который вызвал радостные крики у тех в толпе, кто уже выпил слишком много. Вслед за этим послышался шум дождя по крыше гостиницы. Люди вокруг меня подняли голоса, чтобы перекричать шум, и мне стало трудно следить за разговором.

Примерно в это время Мария снова вышла из кухни. На этот раз она поставила полные тарелки передо мной и остальными членами семьи, к большому удовольствию моего пустого живота. Еда была горячей, и от запаха розмарина, которым были приправлены мясо и овощи, у меня потекли слюнки.

Когда первый ливень утих, и стало слышно снова, я обратила внимание на мать и дочь наемников, хотя и не перестала есть. Вино, казалось, немного смягчило Эдит, так как она уже отошла от своего ребенка. В данный момент она оживленно обращалась к мужчине слева от себя.

Элла привлекла мое внимание и одними губами произнесла: «Спасибо». Я пожала плечами.

Майкл уловил движение и наклонился, чтобы прошептать мне на ухо.

— Помогаешь маленькой наемнице избежать неприятностей?

Я заговорила уголком рта.

— Честно говоря, это не стоит того, чтобы из-за этого у нее были неприятности. Она хотела знать, что происходит, так же, как и я. Думаю, она у матери-медведицы на побегушках. — Я резала нежное мясо на тарелке.

Майкл взглянул на мать-наемницу, которая хлопала своего спутника по спине, посмеиваясь.

— Это я вижу.

— Она не такая трезвая, но на самом деле она удивительная. — Мои плечи приподнялись так, что почти касались уха.

Он пожал плечами.

— Не сомневаюсь. Она скандалистка. Они такие, да?

— Что ты имеешь в виду? — Я отправила в рот мясо, о котором беспокоилась.

— Я имею в виду, они дерутся и весь день истекают кровью. Все это время они держатся серьезно и стойко, а по вечерам выходят на свободу и ведут себя как животные. Я уверен, что Най пойдет домой с одним из них сегодня вечером. Вернее, в его палатку.

Мои глаза расширились от шока, и я была благодарна, что он произнес это не слишком громко для его обедающего компаньона справа. Это был Калеб, и мне нравился Калеб.

— Нехорошо так себя вести. Они здесь, чтобы помочь, и Най может делать все, что захочет. Не похоже, что ты имеешь право ей что-то диктовать.

Он закатил глаза.

— Я не осуждаю ни ее, ни их. Я бы тоже напился и разозлился, если бы моей единственной целью было избивать вещи до тех пор, пока я не перестану стоять. Если бы у меня было так же мало дел, и я был бы таким же хорошеньким, как Най, уверен, я бы тоже прошелся. — Мне было интересно, сможет ли мой взгляд расплавить металл ложки, которую он вертел между пальцами.

— Конечно, мы живем ужасной жизнью, говоря такими словами, молодой господин… Майкл, не так ли?

Майкл удивленно выпрямился, и мой взгляд метнулся через его плечо на Калеба, который не сводил с нас глаз. Длинный палец осторожно провел по краю кубка. Он все слышал. Я вслепую схватила свой и сделала глоток, которым осушила половину. Сидевшая напротив Элла оживилась. Она не слышала, что сказал Майкл, только ответ своего товарища, но, похоже, ее воинские инстинкты подсказывали ей, когда бой был неизбежен.

Удивление заставило моего брата начать подыскивать слова, но потом он принял надменное выражение, которое я начинала ненавидеть, и перекинул косу через левое плечо.

— Надеюсь, вы не обиделись. Вы боец, который не связан с официальной гвардией; для этого должна быть причина. Кроме того, шансы на то, что вы наткнетесь на что-то достаточно прибыльное, чтобы позволить вам удобно устроиться, невероятно малы. Тайрин, прекрати щипать меня.

— Я перестану щипать тебя, когда ты заткнешься, — прошипела я.

— Все в порядке, мисс Тайрин. Мастер Майкл разделяет очень распространенное мнение, что те, кто предпочитает путешествовать и сражаться по кажущимся случайными причинам, не имеют других видимых навыков, на которых они могли бы заработать. Это правда, мастер Майкл?

Майкл моргнул, и я поняла, что он не ожидал такого словарного запаса от человека, которого считал ворчуном.

— Полагаю, что в целом это можно с уверенностью предположить, да.

Голос Калеба был мягким, и хотя улыбка не сходила с его губ, я почувствовала, как холодок пополз по моей спине, превращая пот из теплой комнаты в ледяные капли. — Я бы сказал, что опасно предполагать, что человек — это только сумма того, что он делает, когда ты его видишь, не так ли?

Майкл слегка приоткрыл рот. Самодовольное выражение исчезло с его лица. Я испытала сомнительное удовольствие, увидев Майкла в растерянности.

— Полагаю, да, — выдавил он наконец. — Прошу прощения. Я был груб.

— Это семейная черта. Не думаю, что мы можем винить вас за это. — Элла сочувственно улыбнулась мне. Ее предыдущее отношение к моим вопросам имело гораздо больше смысла, учитывая вспышку брата. Несмотря на то, что она сказала, она не казалась расстроенной. Каким-то образом мне удалось расслабиться и улыбнуться в ответ.

Взглянув на Майкла, я поняла, что он все еще напряжен. Он запихивал еду в рот немного быстрее, чем раньше, не глядя ни на кого другого. Он был смущен, поняла я, заметив румянец на его щеках. В последнее время Майкл все чаще ввязывался в эти мелкие стычки, но поставить его на место было редкостью… по крайней мере, на словах.

Никто из наших родителей не заметил ничего подозрительного. Они разговаривали с соседним столиком, повернувшись так, чтобы иметь возможность общаться с Вилли, Надей, Анваром и Сальмой. Я оглянулась на Эллу, она гоняла по тарелке морковку, а ее спутники разговаривали с соседним столиком, за которым сидел Дей. Калеб отвернулся от нас к высокой черной женщине с бритой головой, которая была одной из тех, кто освободил для нас место. Многие посетители уже закончили есть и раскуривали трубки. Воздух над нашими головами начал наполняться ароматным дымом.


Глава 13

Когда я отодвинулась от стола, отец поднял глаза, но я отмахнулась.

— Я просто подышу свежим воздухом.

В шуме таверны перестал различаться гул дождя. Возможно дождь все еще шел, я была готова рискнуть. Обычно, я могла бы пройти через неловкую ситуацию, разговаривая с Майклом, но в эти дни…

Я пробиралась между стульями, которые были придвинуты к концам столов, и должна была извиняться, так как столкнулась с немалым количеством других посетителей. Я не была лучшим трезвым в толпе, и вино было крепким. Когда я выбралась в ночь, то увидела, что дождь промочил улицы насквозь, но он прошел так же быстро, как и начался. Я сделала глоток свежего воздуха и наслаждалась отсутствием вкуса, за исключением слабого намека на дым, который клубился из трубы позади меня. Деревянная табличка ударилась о дверь, когда я закрыла ее за собой.

— Спасибо, за все. — На деревянной поверхности еще оставалось несколько пылинок, прилипших к бороздкам от слов.

По дороге шуршали листья, гонимые стонущим горным ветром. Этот жуткий, но такой знакомый звук подчеркивался шорохом дождя, капающего с навесов. Послышался негромкий шепот; не я одна решила подышать свежим воздухом. Бет стояла спиной к стене гостиницы, и наемник, которого мне не представили, склонился над ней, одной рукой упираясь в стену, расстояние между ними было незначительным. Она краснела и застенчиво хлопала ресницами, прижав руку к его груди.

«Вот тебе и Кори», — с сожалением подумала я. Кори был нынешним ухажером Бет, по крайней мере, я так думала. Насколько я знала, он считал себя таковым. Будет драка, если он выйдет и найдет ее в таком состоянии. Он не был самым уравновешенным молодым человеком. Я пожала плечами и отвернулась. Это не моя проблема.

По другую сторону двери Мод быстро затягивалась, как мне показалось, своим обычным набором сладких листьев и табака, но дым от меня улетучивался. У нее больше не будет посетителей, и я не могла подавить гнев. Най работала, когда ей следовало сидеть и есть, а Мод курила на улице в прохладную ночь? Я пригладила несколько прядей волос, упавших мне в рот, и встряхнулась. Я скажу Най завтра. Выйдя за дверь, вместо того чтобы стоять рядом с Бет и ее «другом», или Мод, я решила прогуляться вокруг квартала.

На полпути мне стало холодно. Я не планировала гулять. Выйдя на улицу я надеялась побыть одна, поэтому оставила плащ на стуле. Я раздраженно выдохнула. Будет выглядеть глупо, если проделав весь этот путь сюда, я вернусь, только чтобы выйти снова. Кроме того, был огромный шанс, что в какой-то момент в этой толпе я застряну с кем-то, и, честно говоря, я не хотела этого, поэтому пошла дальше.

Все больше и больше я думала о том, какое это будет облегчение, когда Майкл уедет в город. Люди всегда говорили, что мы во многом похожи, но сравнение с ним по грубости, это заставило меня призадуматься. Ветер дул мне в спину, и я покачала склоненной головой. В прошлом году кое-кто в городе стал относиться ко мне по-другому. Я думала, что, возможно, что-то сделала не так, но я никогда не хотела причинить вреда, когда ошибалась. Может быть, из-за того, что сказал Майкл? Я потерла руки о рукава.

Звук шагов по гравию и скрип кожи о кожу заставили меня быстро обернуться. Элла. Узел в груди ослаб. Глупышка… что за опасность может грозить мне в городе? Она взмахнула над головой моим темным плащом.

— Майкл подумал, что тебе это может понадобиться. Он собирался принести его, но я сказала, что все равно иду в лагерь.

Я встретила ее на полпути, тут же приняла плащ и накинула его на плечи. Мгновенная блокада между моим замерзшим телом и ветром была даром божьим, и я горячо поблагодарила ее, пытаясь подавить чувство вины за то, что плохо подумала о Майкле за мгновение до того, как он пришел мне на помощь.

— Не могу передать, как нелепо я себя чувствовала на этом ветру и в одном платье, — сказала я.

— О, платье красивое. — Элла ухмыльнулась, и наклонившись, дернула меня за юбку. — Это делает тебя красивой. — Покраснев, я вырвала у нее ткань. Элла подняла руки, сдаваясь.

Я сунула руки под мышки, чтобы согреться.

— Что ж, конечно, прекрасно сидеть в жаркой гостинице, но не для осенней прогулки в темноте.

— С этим я согласна. Почему ты не вернулась за плащом? — Я скорчила гримасу, и она пошла. Я последовала за ней, держась рядом. — Давай, расскажи страшному наемнику, что у тебя на уме.

Она не смотрела на меня, но мне показалось, что она улыбается. Я не думала, что она смеется надо мной.

— В последнее время мой брат все чаще становится лошадиным задом, и я боюсь, что тоже могу стать такой, — сказала я, удивляясь самой себе.

Элла задумалась, и губы ее скривились, как у рыбы. Она сложила руки позади головы.

— Ты говоришь о том, что я сказала — о грубости как о семейной черте? — Я кивнула. Она склонила голову набок и снова сделала рыбий рот. — Ты об этом думала? Или у тебя тонкая кожа?

Я легонько шлепнула ее по боку тыльной стороной ладони.

— Не смейся!

Она потерла ребра в том месте, куда я ударила, бросив на меня обвиняющий взгляд.

— Нет нужды прибегать к насилию, мисс Тайрин.

— Я думала, наемники любят насилие, — поддразнила я, надеясь разрядить обстановку. — И давай просто Тайрин, пожалуйста.

— Хорошо, Тайрин. Ты, наверное, судишь людей, — я остановилась, чтобы посмотреть на нее, и она поспешила. — Но не думаю, что ты имеешь в виду что-то неприятное!

— От этого не легче. — Я вздохнула, плотнее запахивая край плаща.

Мы были уже в конце квартала. Элла пойдет дальше, к своему лагерю. Мне нужно повернуть направо, чтобы обогнуть квартал. Или же я могла развернуться и вернуться тем же путем, каким пришла.

По небу над нами плыли редкие серые облака, но, казалось, что буря прошла мимо нас только этим небольшим дождем. Звезды сияли, и яркая четверть луны освещала нас. Когда мой взгляд вернулся к Элле, на ее лице было странное выражение.

— Думаю, — сказала она, запинаясь и обдумывая слова. — Есть большая разница между тем, чтобы сразу же предположить, что незнакомец ниже тебя, — она снова сделала паузу; она все еще не отводила взгляда от моего лица. — И тем, чтобы встретить человека и предположить, что он похож на тебя, а затем задаться вопросом, хорошо это или плохо, когда ты обнаруживаешь, что это не так. — Ветер развивал ее густые волосы вокруг лица, и мне захотелось откинуть их, чтобы лучше видеть, как она смотрит на меня.

— Приятно слышать. — Я поднесла руку к горлу. Мой голос был хриплым. Я надеялась, что это не признак простуды. Я прочистила горло и продолжила легким тоном. — И все же ты знаешь меня меньше суток. Ты можешь поспрашивать и обнаружить, что я — худший человек в городе, с отвратительной привычкой спотыкаться о малышей.

Элла усмехнулась и отвернулась от меня, чтобы порыться в мешочке на бедре. Из него она извлекла тонкую полоску кожи и намотала ее на свои волосы, закрепив сзади, но несколько коротких прядей не удалось поймать. Они весело танцевали на ветру, щекоча ее щеки.

— Возможно, но я сомневаюсь.

— И почему же? — спросила я.

— Ну, во-первых, моя мать считает, что в тебе что-то есть, и она редко ошибается, когда дело касается людей.

Я моргнула, удивленная и польщенная тем, что капитан наемников уделила мне внимание.

— Что-то определенное? Что это значит?

— Как искра. — Она указала в сторону своей палатки. — Пройдемся еще немного?

Я оглянулась через плечо на яркий свет, которым была гостиница, а затем в том направлении, куда она направлялась Элла, освещенная только звездами и несколькими уличными фонарями. Расстояние было примерно таким же, как если бы я сделала петлю вокруг квартала. Я пошла в ответ на ее просьбу, и она присоединилась ко мне.

— Когда твоя мать упомянула об искре?

— Она не совсем употребила слово «искра». Она просто упомянула о тебе, когда вернулась к палаткам. Не по имени, но она сказала, что блондинка с косичкой и ее подруга действовали довольно смело для горных девушек. Я предположила, что она имела в виду тебя.

— Возможно, но на самом деле это Най хотела увидеть… — мой сапог зацепился за выбоину на дороге, и я слегка споткнулась. В тот же миг Элла протянула руку, и я крепко сжала ее. Мои пальцы вцепились в свободный хлопок ее рукава. Я была удивлена, обнаружив, что ткань была мягкой поверх твердых мышц. Как только я выпрямилась и опустила руки мы снова пошли. Я продолжала смотреть на землю в поисках новых ям. — Она единственная, кто имеет «искру».

— Да, если бы мы добрались до тебя чуть раньше. Теперь ты, вероятно, хороша только для выпаса и замужества.

Я возмущенно ахнула и резко повернула голову. Она ухмылялась. Я позволила своему хмурому взгляду превратиться в жалобную гримасу.

— Ты ведь так не думаешь?

— Тебя это беспокоит?

— Ну да! Не потому, что я хочу уехать и путешествовать, как Майкл, а потому что я не хочу. Я люблю своих родителей и свою работу. — Мне казалось, что в последнее время я слишком часто убеждаю людей в этом. — Но мне не нравится мысль, что я не смогу, даже если захочу.

— Не мне решать. Ты можешь делать что-нибудь еще?

— Ну, я, — я прикусила губу и быстро подумала. — Я неплохо стреляю из рогатки и учусь стрелять из арбалета. Мой отец говорит, что я буду великолепна. Я хорошо читаю, хотя и не так хорошо, как Майкл. Я умею шить, умею готовить и могу ловить рыбу. Я великолепна верхом… или, скорее, на пони.

— Но это базовые навыки для тех, кто заботится о стадах и домах, — заметила Элла. — Что тебя отличает?

Я вынула руку из-под плаща и погладила косу.

— Понятия не имею.

Элла подняла плечо и опустила его.

— Итак, выходи замуж за фермера и паси овец. Как ты и сказала, тебе это нравится.

Я закатила глаза.

— О да, это так просто. Позволь мне выбрать одного и покончить с этим.

— Знаю, что видела, как мальчик-слуга смотрел на тебя через стол. Он симпатичный, как все мальчишки. Выходи за него замуж, — сказала она, будто это было так же просто, как выбрать кусок мяса у мясника.

— Най говорит, что я ему нравлюсь, и он симпатичный, но она видит все там, где ничего нет.

— Не-а, Най права, — вставила Элла со злой усмешкой. — Он смотрит на тебя, как на тарелку очень вкусного жаркого.

— Думаю, что есть что-то, чего я не вижу в нем… и в остальных, — сказала я мрачным голосом, толкнула камень в нескольких ярдах впереди нас, и эхо от его удара заполнило тишину, последовавшую за моим заявлением.

— Думаешь, ты слишком хороша для них? — наконец спросила Элла. — Разве не поэтому твой брат не нашел постоянной возлюбленной?

Я сверкнула глазами.

— Нет. Дело не в этом. Не думаю, что дело в этом.

— Для тебя или для твоего брата?

— Для нас обоих. Или, по крайней мере, для меня. Поверь мне, я мучилась от этой мысли, особенно наблюдая за Майклом в эти дни. Но дело не только в этом. Томас, например, красив и добр. Мне нравится его семья. Я могу сказать, что он нравится маме. Я понимаю, почему он — хорошая партия. Я вижу это. Просто… — я замолчала, внезапно смутившись.

С Эллой было слишком легко разговаривать. Естественно, я рассказывала все это Майклу, но даже не поделилась своими мыслями с Най, а она была моей самой близкой подругой. Я несколько раз позволяла ей сводить меня с мальчиками, которые меня не интересовали, чтобы избежать разговоров.

— Может быть, человек, которому ты предназначена, нездешний, — предположила Элла, не обращая внимания на мои мысли. — Какой-нибудь славный парень может в любой день приехать в город и попытать счастья в овцеводстве. Твои мама и папа будут в восторге. Твой брат отведет его на пинту пива в гостиницу. Красивая свадьба. Красивый ребенок. Больше никаких забот.

— Может быть, — мрачно сказала я.

— Или, может быть, однажды ты проснешься и поймешь, что то, чего ты хотела, было здесь все это время. Не спрашивай меня. Я слишком много двигаюсь, чтобы знать что-нибудь о том, каково это кого-то ждать.

— Я не хочу покидать Нофгрин, но, если честно, я почти понимаю, почему тебе нравится такая жизнь, и почему Майклу не терпится оказаться где-нибудь в другом месте. Нет работы, которую я бы предпочла, но ты права, я даже не знаю, скучаю ли я по кому-то, потому что я не знаю, что еще там есть.

— Думаю, что много людей чувствуют подобное.

Най — нет. Как и Бет с Клэр. Моя мать — нет, и даже Глэдис дважды выходила замуж. Но Элла была повсюду. Возможно, она сумеет что-то понять, а если нет, то не уедет ли она через неделю или около того? Кому она расскажет?

— Элла, у тебя есть кавалер? В компании, или ты кому-то пишешь?

Голос Эллы звучал лукаво.

— Нет, конечно, нет. А что?

— Ты когда-нибудь чувствовала… — я снова замолчала. Это было тяжело.

— Ну? — Она подсказала мне.

Я не смогла посмотреть на нее и сказать это.

— Когда другие девушки в городе говорят о парне, который их интересует, я могу сказать, как сильно он им нравится. Им не терпится увидеть его снова. Они обмениваются записками. Они тоскуют по нему, хотят видеть его каждую минуту. Я никогда себя так не чувствовала. Несколько раз я целовалась с мальчиком, но я всегда думала…что между нами стена. Это не то, о чем они мечтают.

— Может, ты просто целовалась не с теми парнями?

— Я целовалась со всеми парнями в городе, с кем хотела бы, — сказала я кисло.

— Тогда, полагаю, тебе придется подождать, пока в город не переедет кто-нибудь другой. Раз ты не хочешь уходить.

Я застонала от разочарования.

— Хотела бы я быть такой, как ты.

— Что ты имеешь в виду? — В ее голосе звучало неподдельное любопытство.

— Никто ничего от тебя не ждет. Все, что тебе нужно сделать, это следовать за своим капитаном в больших приключениях. Если ты выйдешь замуж? Замечательно. А если нет? Ничего страшного.

— Но для тебя это не так?

Я вздохнула и потерла лоб.

— Моя жизнь должна идти определенным образом. Моя семья должна оставаться вместе и заботиться друг о друге. Мы должны вместе заботиться о ферме. Я должна выйти замуж и родить детей.

— Ну, почему ты не можешь? — Мы подошли к камню, который я пнула раньше, и на этот раз Элла пнула его вперед.

— Майкл уже хочет уехать, так что это одно дело. Я ничего не могу сказать, чтобы он передумал. — Я нахмурилась. — А что, если тот человек, который заставит меня чувствовать себя хорошо, никогда не приедет в город? Если он этого не сделает, то как я буду вести свою жизнь… правильно? Мне придется уйти, как Майклу, если я хочу найти любовь? Это разобьет сердца моих родителей, если мы оба сделаем это.

Мы находились в жилой части города, ближе к южной стороне, и факелов было гораздо меньше. Я почувствовала благодарность за отсутствие света. По крайней мере, было трудно понять, что Элла думает о моем признании, и это было к лучшему, потому что я не знала, что еще сказать. Единственный человек, которому я призналась в своих страхах, был мой близнец, и даже мы не говорили об этом с тех пор, как он начал говорить об отъезде. В эти дни он только и делал, что доказывал, то что ему можно уйти.

Мы шли молча, пока не показались палатки, по очереди пиная камень. Элла была единственной, кто, наконец, заговорил.

— У меня нет братьев и сестер, поэтому я не могу обсуждать твои проблемы с Майклом. Ты пробовала его побить?

Я фыркнула и покачала головой.

— Я не должна этого делать.

Она усмехнулась, но продолжила более серьезным тоном.

— Понимаю, когда дело доходит до ухаживания не за теми людьми… это все равно, что носить причудливое платье, сшитое по чужим меркам. В крайнем случае, подойдет. Оно красиво на твоих друзьях. Ты будешь хорошенькой и, возможно, прекрасно проведешь ночь, но это не для тебя. Плечи сидят неправильно, а подол слишком короткий. Это неудобно. — Я искоса взглянула на ее грубо скроенное тело. Когда она это заметила, настал ее черед притворно обидеться. — Я разбираюсь в дамских делах, спасибо. Это не единственная моя одежда. Иногда нас нанимают милые добрые люди, и нам приходится посещать скучные ужины.

Я рассмеялась, но ничего не ответила, задержавшись на мгновение, чтобы оглядеть лагерь наемников и обдумать ее замечание. Сами палатки были покрыты толстым брезентом, и над каждой из них под углом был натянут прямоугольник кожи, которая, как я предположила, была водонепроницаемой. Большинство строений были недостаточно высокими, чтобы в них можно было стоять. Наемники будут передвигаться на коленях или приседать внутри. Хотя для сна им было достаточно места. Ясно то, что это не те места, где они проводят много времени. Только одна палатка отличалась, она располагалась в заднем ряду справа. Палатка командира была достаточно высокой, чтобы стоять в ней, и достаточно большой, чтобы вместить две другие палатки.

Элла толкнула меня локтем.

— Я в двух шагах от палатки матери. Давай, и постарайся ступать легко. Несколько человек поужинали пораньше и, вернувшись, уже отключились. — Из одной палатки донесся храп, подтверждающий ее слова.

Мы молча зашагали по проходу между самой левой и средней палатками. В их лагере не горели факелы, поэтому нам приходилось полагаться на свет луны, звезд и на ровные ряды палаток наемников. Я поморщилась, когда мой ботинок на мгновение застрял в особенно мокрой грязи; я могла чувствовать ее холод через бока ботинка. Франсин была права, они перепахали двор своими лошадьми и тяжелыми ногами. Взглянув на основание палаток справа и слева от меня, я убедилась, что под ними тоже есть подкладка, чтобы они не промокли.

Когда мы подошли к последней палатке, Элла присела на корточки. Она принялась расстегивать крошечные крючки, закреплявшие переднюю крышку опытными пальцами. Затем заползла внутрь, оставив меня в темноте.

— Зачем ты сюда пришла? — прошептала я.

Она высунула голову, сияя.

— За фляжкой. Я подумала, что мы могли бы выпить ее на обратном пути в гостиницу. Это нас согреет. — Она снова исчезла в тайниках своей палатки.

Я побледнела.

— Ты заставила нас пройти весь путь до палатки, чтобы мы могли получить что-то, что сделает возвращение отсюда немного более приятным? — Я наклонилась, чтобы заглянуть в темное убежище. — Ты что, шутишь?

Элла нашла предмет, о котором шла речь, и помахала им передо мной.

— Это медовое виски.

— Холодно! — пискнула я. Кто-то фыркнул, и Элла шикнула на меня.

— Тогда зайди сюда на секунду, если все так плохо. Эти штуки такие маленькие, что хорошо сохраняют тепло, особенно если в них больше одного тела.

— Да, я уверена, — пробормотала я, но все равно заползла вслед за ней. Между ночным воздухом и температурой в палатке была заметная разница. Постоянный ветер стих, и я обнаружила, что снова чувствую щеки. Я плюхнулась рядом с ней на скатанную кровать.

— Так ты этого хотела? — Мои глаза привыкли к темноте палатки, и я увидела, что она с невинной улыбкой протягивает мне фляжку. Я выхватила ее и сделала большой глоток. Я ахнула, когда сладкая жидкость обожгла горло и тяжело свернулась в животе. Я зажала рот рукой, когда желудок мгновенно взбунтовался. — Не блюй в моей палатке, — предупредила Элла, забирая у меня фляжку.

Я закрыла глаза, и покачала головой.

— Я и не собираюсь. Это застало меня врасплох, вот и все. Я сегодня почти ничего не ела. — Это был удар. — О, боги сверху и снизу. Элла, я больше не могу здесь оставаться. У меня на столе еда, и мои родители будут гадать, где я. Мы можем выпить это на обратном пути, как ты сказала.

Элла положила руку на мою правую. Она была такой же мозолистой, как и моя.

— Разве вы все не останетесь там допоздна, слушая пьяные истории, рассказанные моими друзьями?

— Да, — уклончиво ответила я, — но… - ее пальцы обвились вокруг моих, и я чувствовала их через юбку. Они были теплыми и мешали сосредоточиться на том, что я говорила. Я забрала фляжку и сделала маленький глоток виски, пытаясь придумать хорошую причину, чтобы поспешить обратно. Я вернула ей фляжку.

— Твои родители действительно думают, что у тебя могут быть неприятности? Держу пари, в Нофгрине нет ни одного пьяницы.

Я наклонила голову.

— Иногда Дэниэл становится немного воинственным в праздничные дни, но в целом таковых нет. — Она передала мне фляжку, я отпила глоток и вернула ее.

— А большие грифоны нападают на город ночью и похищают девушек?

— Нет, — протянула я. — Но я голодна.

— Да, я и сама немного проголодалась. — Темные глаза Эллы не отрывались от моих губ.

Именно тогда я осознала, как близко мы сидели с Эллой. Мы касались друг друга от ног до плеч; она не убирала руки, и я чувствовала запах виски, который исходил от нее. То, как она смотрела на меня… я отшатнулась, вытаскивая свою руку из-под ее.

— Ты ко мне подкатываешь!

Она откинула голову назад, и беззвучный смех сотряс ее тело.

— Боги, я думала, ты никогда не поймешь.

— Тебе нравятся женщины?

Элла склонила голову набок.

— Мне нравятся люди, но в моей работе женщины, как правило, в большей безопасности. Моя мать первая расскажет, как неприятно застрять в одном городе на время, достаточное для того, чтобы ребенок вырос. Я что, совсем тебя не поняла? Ты и Най никогда..?

— Нет! — Мне пришлось напомнить себе, чтобы я говорила потише.

— Как жаль. Думаю, хорошо, что она сегодня работала. — Когда я не засмеялась, она закатила глаза. — Тебе никогда не было интересно, какие у нее губы? — Она переиграла страстный голос, явно пытаясь рассмеяться.

Мое сердце мучительно билось о ребра.

— Нет.

Палатка казалась неудобно маленькой, но почему-то мне не хотелось уходить. Я выдернула фляжку у нее из рук, наслаждаясь холодом, который скользнул по моему горлу, когда я сделала глоток, такой же как в первый раз. На этот раз, к моему облегчению, желудок не так скрутило. Вместо этого виски навело меня на правильную мысль.

— Значит, разговоры о том, что твоя мать думает, будто у меня есть искра, были только для того, чтобы привести меня в твою палатку?

— Ну, я бы, наверное, не упомянула об этом, если бы ты не была такой милой, но нет, она, кажется, заинтересовалась тобой за ужином.

— Ты делаешь это со многими людьми?

— Я не беру никого в свою палатку каждый раз, когда встречаю новый город, если ты об этом. — Элла отстранилась от меня. — Прости… я действительно расстроила тебя?

— Я не расстроена, — сказала я все еще немного резко. Когда решила выпить еще, она забрала фляжку.

— Довольно. Эта штука крепкая, и я видела, сколько ты выпила за столом. Я пойду дальше и предположу, что у тебя нет большой практики в искусстве пить под столом. Нет необходимости, чтобы начинать с меня.

Голова у меня слегка кружилась. В Нофгрине у целительницы был муж, и они оба были хорошими людьми. Другие пары такого рода путешествовали, надеясь начать новую жизнь в новых городах. Я знала, что это вариант. Просто я всегда считала такие отношения снисхождением для тех, кто мог позволить себе остаться без детей, чтобы заботиться о них и их земле, когда они были слишком стары, чтобы работать. Конечно, это было не то, о чем я когда-либо думала, больше чем мимолетный момент. Даже когда я пожаловалась Майклу, что мне никто в городе не нравится.

— С чего ты взяла, что у тебя есть шанс?

— Кроме дерзости? — спросила она, и я кивнула. — Пару лет назад я говорила себе совсем как ты. Метафора с платьем — это то, как я объясняла себе тогда. Я предпочитаю девушек. Я думала, ты пытаешься мне это сказать.

— Но я говорила о путешествиях, а не о том, чтобы сидеть дома, — заметила я.

Она покосилась на меня, и я упрямо выпятила подбородок.

— Ладно, может быть, я немного надеялась. — Она пожала плечами. — Неужели это так плохо?

Я посмотрела на свои руки и пожала плечами.

— Полагаю, это не имеет значения.

— Да, пожалуй, — согласилась она.

Я думала о времени, проведенном в поле, представляя свое будущее. Был ли это мужчина? Там был дом и дети, но мой партнер всегда был бесформенным пятном. Значит ли это, что в будущем у меня будет женщина?

Я ждала, сколько могла, прежде чем спросить.

— Итак, я очень многим поделилась с незнакомцем. Думаю, теперь твоя очередь. Когда ты поняла, что тебе нравятся девушки?

Она смотрела на стену палатки перед нами невидящими глазами, вспоминая.

— Мне было что-то около двенадцати? Для моей матери это не имело большого значения. Пара женщин и мужчин, которые были или есть в нашей веселой компании, были такими же. Хотя он был из довольно фанатичного городка на Западном море.

— Я думала, ты не знаешь своего отца, — сказала я, наклонив голову.

— Я сказала, что у меня нет отца, — резко ответила она. — Но я знала его достаточно хорошо. Место, где я выросла, люди там в основном поклоняются богу Солнца. Артуосу Пылающему. — Я снова почесала голову. — Пылающий был продолжением нашего собственного бога Солнца, отца очага — насильственной частью. Некоторые говорили, что король Ричард был избран десницей Пылающего. Они считают, что секс нужен для того, чтобы рожать детей, — продолжала Элла. — И что женщины должны оставаться на своем месте, прямо под сапогом мужа или отца. Ухаживая за огнем в камине.

Я поморщилась. Я слышала о таких местах. По большей части здесь, в Нофгрине, вопрос заключался в том, кто был наиболее квалифицирован, а не в том, что скрывалось под одеждой. Однако, несмотря на то, что королевство официально выступало против поведения, о котором она говорила, столица и ее законы были далеки от окраин королевства. Не существовало правила, запрещающего охранникам возвращаться в родной город и работать там, закрывая глаза на «старые обычаи». Гвардейцев можно было подкупить, и часто подкупали, чтобы они позволяли местным обычаям господствовать над законами страны. Я знала, что Бет и ее мать приехали в наш город в поисках убежища. Их синяки рассказывали истории, о которых я никогда не осмеливалась спросить.

— Не могу представить, чтобы твоя мать жила с таким человеком.

— Ты ее не знаешь. В те дни она была другой женщиной. Какое-то время она была наемницей, но, по ее словам, перед тем как забеременеть, сделала перерыв. Она работала в гостинице, пытаясь скопить достаточно денег, чтобы поехать на север. Потом появилась я и поймала ее в ловушку. — Элла сделала глоток из фляжки, прежде чем она снова заговорила. — У нее не было денег, чтобы уехать, а потом она не могла работать, пока была беременна или таскала за собой ребенка.

— Почему бы не попросить помощи у тех, кто ее вырастил?

Элла покачала головой.

— Она сказала, что сожгла этот мост, когда впервые ушла в наемники. Я никогда не встречала этих людей. Я спрашивала ее, почему она не приняла травяное лекарство, когда поняла, что беременна, и она ответила, что не хотела. Настоящая мыслительница, моя мать.

Я представляла, что в решении Эдит вложено гораздо больше мыслей, чем думала ее дочь, но придержала язык. Не мне было говорить ей об этом.

— Если город, в котором ты выросла, был таким суровым, почему ты сказала отцу, что любишь женщин?

— Он устраивал эти ужины с ужасными мальчиками, с которыми я выросла. Все они разделяли извращенное мнение моего отца, которое моя мама изо всех сил старалась не допустить в моей голове. Я знала, что отец хочет выдать меня замуж за одного из них.

— Двенадцать лет — слишком мало для начала брачного процесса, — задумчиво произнесла я. — Хотя знаю, что и здесь это обычное дело. В горах так много мальчиков и девочек все еще верят, что их лучший шанс на полноценную семью — это начать молодыми.

— В таких местах, как мой дом, детей старались держать под контролем как можно тщательнее. Я думала, что избавлю его от хлопот с провалом брачных переговоров. Честно говоря, я запаниковала. Я думала, — она вздохнула и неуверенно рассмеялась. — Что моя жизнь сузится до дома и домашнего очага, и после того, как услышала истории о том, как моя мать сражалась в мире, я не могла этого вынести. Я думала, что я его дочь и что это важнее, чем его идеологии.

— Но этого не произошло. — Это прозвучало не как вопрос, и она кивнула.

— Он ударил меня по лицу так сильно, что я упала на землю, прежде чем поняла, что произошло. — Она слегка потерла подбородок, словно вспоминая это чувство. — Он никогда не делал этого раньше. Конечно, он был страшен, он нависал надо мной и сердито смотрел, говорил, что если я не приведу себя в порядок, то огонь доберется до меня, но он никогда не бил меня. Я не могла в это поверить.

— Что сделала твоя мать?

— Она не знала, что я ему скажу. Может, она бы меня остановила. Когда я снова встала на ноги, она вошла в комнату и увидела, что произошло. Она попала ему прямо в лицо. Ты его не знаешь, но никто этого не делал. Она тоже кричала на него. Я помню, что испугалась, потому что он мог ударить ее, а я не хотела, чтобы он причинил ей боль. Потом ему надоело, что на него кричат, и он стал бить ее, и, клянусь Тайрин, я видела, как ее глаза похолодели. С того дня я видела это выражение только один раз. Все истории, которые она рассказывала мне о том, как ее учили сражаться, больше не были историями.

Я жестом велела ей вернуть виски. Она подчинилась, не глядя на меня. На этот раз я сделала более умеренный глоток. В палатке пахло мокрым холстом и землей; я теперь была в тепле.

— А что было потом?

— Мы уехали в тот же вечер и забрали все до последней монеты. Потом мы отсиживались в соседнем городке, и мама заплатила старой ведьме изрядную сумму, чтобы та посмотрела работу в ее старой гильдии. Они были в Порт-Орионе, еще одном морском городке, празднуя работу в Трис, которая заняла большую часть предыдущего сезона. Работа заключалась в разрешении спора между двумя семьями.

Я издала звук понимания. Трис была маленькой страной, и те немногие земли, которые она имела, были разделены между… я хотела сказать, пятью семьями, хотя не могла точно вспомнить в данный момент. Каждую весну, как только поля оттаивали, та или иная семья непременно заявляла, что сосед вторгся в их владения, и объявляла вражду.

Элла усмехнулась.

— Тогда я впервые увидела Калеба. Думаю, когда ведьма гадала для него, наши лица оказались в его напитке, он выругался и пролил его. Мы должны были снова заставить ее творить магию. На этот раз мы появились в эле, оставшемся на столе. Тогда-то он и сказал нам, что второй по старшинству, с тех пор как ма путешествовала с ними, она стала командиром. Это была хорошая новость для нас, потому что они были друзьями. Мы встретили их на полпути между Порт-Орионом и Трисом, и я немедленно начала тренироваться, чтобы быть полезной для них, и быть одной из них. Остальное — история.

— Боги, — пробормотал я. — Ты ведь не разыгрываешь меня, правда?

— Нет. Это моя жизнь. Конечно, кое-что осталось, но суть именно в этом. Так что, видишь ли, — сказала она, снова поддразнивая меня. — Если у тебя есть склонности к однополым отношениям, у тебя нет и половины причин бояться их исследовать, как у меня.

Я застонала и толкнула ее.

— Я не боюсь. Но ты права, Нофгрин не интересуется такими вещами. Два человека, Эндрю и его партнер Дэвид, жили на глазах у половины города меньше двух лет назад. Я просто никогда не думала о себе в таком ключе.

— Ну, тогда я не буду тебя подталкивать. — Элла встала на колени и поползла вокруг меня к двери. — Вряд ли это мое место. — Она вылезла в ночь и зашипела. — Черт возьми, я и забыла, как холодно.

Я неохотно последовала за потоком холодного воздуха, ворвавшегося в палатку.

— Признаюсь, я никогда никому не рассказывала столько, сколько тебе.

— Незнакомцы — как исповедальни. — Элла одернула куртку и пригладила выбившиеся пряди волос, но их тут же сдуло туда, откуда они взялись. — Мы въезжаем в город, ты расплачиваешься за свои грехи, а потом мы уезжаем. Мы в безопасности.

Мы пошли обратно тем же путем, каким пришли, передавая друг другу фляжку.

— Значит, каждый город, через который ты проезжаешь, похож на этот. Сколько раз ты вываливала свое прошлое на девушку в своей палатке? — Это ревность жгла меня изнутри или виски?

Элла облизнула губы, поймала нижнюю зубами и откусила кусочек потрескавшейся кожи.

— Я не всем рассказываю свою историю. Уверена, ты можешь себе представить, как мы заняты. Сегодня ты спросила, и я ответила. Если бы это была твоя подруга, я бы этого не сделала.

— Да, с Най ты могла бы продвинуться дальше, чем со мной, — сказала я, толкая камень в нескольких футах. — Насколько я знаю, ей нравятся парни, но кто знает? Она более предприимчива, чем я.

— Нет, я рада, что привела в свою палатку именно тебя… если бы мы говорили, она бы не позволила мне вставить ни слова.

— Вот почему? — Я рассмеялась, и она горячо закивала.

— Не пойми меня неправильно, она хорошенькая, — я сделала еще глоток, кивая. — Но ты интересная, Тайрин из овечьего племени.

— Най тоже интересная, — решительно сказала я.

Элла забрала фляжку.

— Прими комплимент.

— Нехорошо намекать, что моя самая близкая подруга не так интересна, как я. Особенно когда она такая. — Язык слегка заплетался, когда я говорила, и я нахмурилась.

— Боги, ты сварливая девчонка, тебе кто-нибудь говорил?

Я вытянула руки и повернулась на месте, затем остановилась, ожидая, когда мое зрение сфокусируется. Когда я заговорила, то делала это медленно, тщательно выговаривая слова.

— Я раздражительна, но я тебе нравлюсь.

Я снова повернулась, наслаждаясь тем, как моя юбка поднялась и развивалась над коленями, не обращая внимания на холодный воздух, который ударил по колготкам.

Элла схватила меня за правую руку и притянула к себе. С руками, зажатыми между нами, я чувствовала, как крепко она сложена. Я много работала каждый день, и мое тело все еще слегка покачивалось. Элла была как скала.

Рука, которую она держала на моей руке, скользнула вниз, чтобы взять меня за руку, а другая легла мне на поясницу. Мои свободные пальцы поползли вверх, чтобы схватить ее за плечо для поддержки. Она улыбнулась мне сверху вниз и, не говоря ни слова, легко закружила нас в танце. Наши сцепленные руки были вытянуты, как носик чайника; мы ныряли назад и вперед, когда кружились, и движение и ветер заставили мою юбку обернуться вокруг и между ее ног.

Я удивленно рассмеялась и вцепилась в нее, чтобы не упасть. Она развернула меня так, чтобы наши руки были полностью вытянуты. Другую руку я закинула за спину, чтобы сохранить равновесие. Она развернула меня обратно к себе, и я позволила инерции взять меня, не заботясь о ногах.

— Ты мне нравишься. — Я откинула голову назад, удивленная этим признанием. Она наклонила голову так, что ее губы оказались в дюйме от моих, и я почувствовала магнетическое притяжение между нами. Я опустила тяжелые веки, ожидая, что она сократит расстояние, но затем тепло ее дыхания покинуло мое лицо, и мы снова танцевали. — К сожалению, флирт с пьяными фермерскими девчонками — верный способ для наемника заработать плохую репутацию.

Мои глаза распахнулись.

— Я не пьяна.

— Ты едва ли трезва. Ты позволила мне танцевать с тобой, ни разу не упомянув о том, что тебе нужно вернуться в гостиницу, чтобы поужинать.

Я уперлась пятками, останавливая нас на повороте, и мои глаза метнулись к слабому свету в конце улицы, где располагался «Черный Грифон». На таком расстоянии я даже не слышала шума изнутри.

— Конский навоз.

Элла хихикнула.

— Это один из способов, чтобы попасть в него.

— Почему ты позволила мне скакать вокруг, как идиотке? — спросила я, таща ее за руки в сторону гостиницы. Она позволила тащить себя, не сопротивляясь.

— Это было весело и не заняло много времени. — Она позволила скуке, вызванной моей заботой, ясно прозвучать в ее сухом голосе.

В ряду домов, где мы находились, горел только один факел, в нескольких футах от нас. Именно из-за этого слабого света я чуть не проковыляла мимо Майкла, который стоял в узком переулке слева. Когда мой разум зафиксировал его там, я дернулась назад, открывая рот, чтобы поздороваться. Крик сорвался с моих открытых губ, когда мозг отметил распростертое тело Бет рядом с ним и темную лужу жидкости возле ее черепа. Майкл вскинул голову, в его глазах был страх, даже после того, как он узнал нас.

— Это Бет, — сказал он высоким торопливым голосом. — Быстро. Позовите на помощь… ее избили!


Глава 14

Я прикрыла губы пальцами, когда оттуда начали вырываться все более бессвязные звуки. Сначала мне показалось, что Бет вообще не шевелится, но когда я в ужасе уставилась на нее, то увидела, как ее грудь вздымается и опускается. Или зрение сыграло со мной злую шутку? Я протерла глаза, но это не помогло. Края переулка шевелились, будто они были сделаны из червей. Ноги у меня дрожали, будто вот-вот подогнутся, и я бросила беспомощный взгляд на Эллу.

— Я пойду, — сказала она, крепко сжав мою руку, а затем отпустила и побежала на полной скорости к гостинице.

Я застыла на месте, не сводя глаз с брата и подруги. Я вспомнила, как видела ее с наемником и забеспокоилась, что Кори увидит и расстроится.

— Ты не… — у меня перехватило горло, и голос отказывался работать. Я попыталась придумать, как спросить, не Кори ли это сделал. Я снова попытался заговорить. — Майкл, ты не…

Майкл, казалось, неправильно понял мой незаконченный вопрос. Глаза на бледном лице отчаянно расширились. На мгновение они вспыхнули гневом, а затем нетерпением, прежде чем остановиться на страхе.

— Нет! Это был не я. Я наткнулся на нее.

Я сделала несколько неуверенных шагов вперед и опустилась рядом с Майклом.

— Конечно, нет. Что случилось?

Он беспомощно покачал головой.

— Понятия не имею. Там было ужасно, поэтому я пришел сюда, чтобы выследить тебя и убедиться, что Элла передала тебе плащ. — Его взгляд не покидал бледного лица Бет, пока он говорил. — Я дошел до этого места и услышал стоны.

— Она тебе ничего не сказала? — Я протянула руку, чтобы убрать волосы со лба Бет, но позволила им упасть на полпути.

— Она была в сознании, когда я подошел к ней, но я не мог заставить ее оставаться в таком состоянии, и она ничего не могла сказать. Кажется, у нее сломана челюсть. — Он замолчал, и я грубо потрепала его по плечу. Его плечо замерзло, а щеки раскраснелись от холода.

Послышался отдаленный стук нескольких пар ботинок по гравию и булыжнику. Я с трудом встала, опираясь на стену, и выглянула из-за угла переулка. С этой позиции я увидела целую вереницу тел, устремившихся к нам во главе с Эллой. Лора, мать и отчим Бет, мои мать и отец, мать Эллы, а также врачи Эндрю и Дэвид, и еще один наемник, которого я не знала. Я показалась им, и когда они увидели меня, их шаги ускорились еще больше.

Бенджамин и Анна, не говоря ни слова, прошли мимо меня и опустились на колени рядом с дочерью. Бенджамин притянул ее к себе на колени, не обращая внимания на липкую кровь.

— Что это? Кто это сделал? — Яростно спросил он Майкла, но тихо, будто его дочь спала, и он боялся потревожить ее.

— Осторожнее с ней, — мягко упрекнул Эндрю, опускаясь на колени рядом с ними.

Я прижалась спиной к кирпичной стене, чтобы Эндрю, Дэвид и наемник могли пройти. Майкл поднялся, чтобы присоединиться ко мне, но не раньше, чем схватил свой посох с земли. Он, казалось, почти не решался прикоснуться к нему, и я могла понять почему. Помимо обычной грязи от лежания на камне и земле, дерево также забрало часть крови, сочащейся из нашей подруги. Стук в висках мешал сосредоточиться, и я заставила себя дышать медленно и ровно, желая, чтобы желудок не отвергал то немногое, что в нем содержалось. Я не могла поверить, что Майкла еще не вырвало. Он то и дело перекладывал посох из руки в руку, не зная как держать его, а свободную тер о штаны. Их придется выбросить, учитывая, какие они грязные. Никакая горячая вода не очистит их.

Эндрю взял Бет за запястье, она судорожно вздохнула, но глаз не открыла. Эндрю осторожно ощупал пальцами.

— Пульс ровный, но медленный. Думаю, у нее несколько сломанных пальцев. Нам нужно отвести ее в освещенное место, подальше от ветра.

За его спиной Дэвид поставил на землю большую медицинскую сумку и открыл ее. Немного покопавшись, он достал плотно сложенный кусок брезента. Мы с Майклом вышли из переулка, чтобы освободить место. Мама обняла меня, и я уткнулась носом в ее плечо, но все равно не могла оторвать глаз от происходящего.

Дэвид и Эндрю положили холст ровно и как можно ближе к распростертому телу Бет. Я сжала веки. Она была похожа на куклу, которую кто-то швырнул в стену, а потом бросил.

Эндрю перевел взгляд на зависшего наемника. Его голос был холоден.

— Третий медик не нужен, спасибо.

Женщина мгновение молчала, затем наклонилась и тихо заговорила с обоими мужчинами. Она стояла ко мне спиной, и пришлось напрячь слух, чтобы расслышать ее слова.

— Я целитель. Если у нее сотрясение мозга, я могу уменьшить опухоль вокруг него и предотвратить дальнейшие повреждения.

Дэвид зажег спичку, другой рукой приоткрыл Бет веко. Он помахал спичкой перед ее носом и не отрываясь от осмотра, сказал.

— Это не повредит, Эндрю, давай… — последовала выжидательная пауза.

— Белинда, — подсказала она.

— Пусть Белинда поможет. Бет не поблагодарит нас за отказ от помощи.

Эндрю с угрызениями совести посмотрел на распростертую Бет.

— Ладно. Но нам нужно двигаться дальше. Этот холод ей не поможет.

Сознательно, Белинда наклонила голову, кивая. Заправляя блестящие каштановые волосы за ухо, она оглянулась, словно собираясь с мыслями. Когда заговорила, в ее голосе слышалось облегчение.

— Ито.

— Я здесь, — раздался мягкий мужской голос позади меня.

Я резко повернула голову, чтобы найти говорившего. Я и не подозревала, что он стоял сзади. Прежде чем я успела разглядеть его, он повернулся ко мне спиной и о чем-то заговорил с Белиндой.

Нервно взглянув на медиков Нофгрина, она указала на нового человека.

— Это Ито. Он не целитель, но он маг. — Когда они не дали немедленного отпора, она снова заговорила с Ито. — Ты можешь ее передвинуть? Я пока не могу сказать, насколько глубоки ее раны. Так будет безопаснее.

— Конечно, — просто ответил он.

Без всяких предисловий тело Бет поднялось с земли. Мои глаза вылезли из орбит. Ее волосы и одежда едва касались окровавленных булыжников, поскольку, как я предположила, магия Ито плавно переместила ее на холст.

Мои глаза были сухими, но я не хотела моргать. Для меня было очень важно видеть, как девочку перемещали так, будто она легкая, как перышко. Из двух медиков только у Эндрю была магия, и он не делал ничего подобного. Эндрю однажды объяснил, что у него просто не хватает денег, чтобы тратить их на что-то, кроме исцеления. Если он даже передвинет несколько поленьев через комнату, у него может не хватить сил пережить зимний холод. Он мог получить фамильяра, чтобы расширить свои силы, но здесь, в горах, у нас не было учебных текстов, которые могли бы научить его этому процессу.

Если Эндрю и был недоволен этим проявлением силы, он держал его под контролем. Они с Дэвидом, молча, заняли противоположные концы полотна. Ито отмахнулся от них и движением руки поднял самодельные носилки в воздух, пока они не оказались на уровне пояса.

— В наш дом? — Голос у Анны дрожал, будто она не могла набрать в легкие достаточно воздуха.

Эндрю покачал головой.

— Это слишком далеко. Даже с помощью, я хочу начать работу немедленно.

— Мы не можем отнести ее в гостиницу. Это был бы сумасшедший дом, — проницательно заметила Лора. Казалось, она восприняла это проявление магии спокойно, хотя ее рука лежала на рукояти меча. — Мой дом рядом, и там безопасно. Мы можем взять ее туда. — Она оглядела толпу. — Дом не очень большой. Только медики и семья, пожалуйста. — Она выудила из кармана ключи и протянула их Эндрю, затем продиктовала ему свой адрес, хотя все знали, где живут охранники. Это был один из одноэтажных домов с соломенной крышей, перед которым мы с Эллой танцевали. Лора не сразу последовала за процессией, которая несла Бет. Вместо этого она повернулась, чтобы осмотреть кровавый переулок. — Мне нужно взглянуть на это, и мне понадобятся факелы, может кто-нибудь принесет их?

Майкл уставился невидящим взглядом в землю, поэтому я подняла руку.

— Я пойду.

Мама пристально посмотрела на меня.

— Ни за что на свете. Мы не знаем, кто это сделал. Они все еще бродят по улицам. Твой отец пойдет за факелами.

— Я тоже, и пока я буду в пабе, подсчитаю своих людей и уложу их спать. Элла, ты останешься здесь с охранницей Лорой, пока я не вернусь. — Исчезла веселая Эдит, с которой мы встречались в начале вечера. Ее лицо осунулось и выглядело усталым.

— Да, мэм, — ответила Элла таким же официальным тоном. Она стояла, выпрямившись, широко расставив ноги и сложив руки перед собой. Эдит и мой отец серьезно посмотрели друг на друга, а затем повернулись и быстро зашагали обратно в гостиницу.

Мама потрепала меня по плечу. С другой стороны, она сделала то же самое с Майклом, хотя он был почти на два фута выше ее, и ей пришлось протянуть руку, чтобы сделать это.

— Как только вернется твой отец, и Лора нас отпустит, мы поедем домой.

Я тупо кивнула. Когда я уходила, Бет была с наемником. Он заманил ее в этот темный переулок? Какой смысл бить девушку, которую ты только что встретил? Неужели Кори вышел и увидел их, как я и опасалась? Но ведь он скорее сразится с наемником, чем с Бет, не так ли? Если только он не решит, что наемник переиграл его, и не выберет более легкую цель. Я прикусила язык и отчаянно надеялась, что кто-нибудь еще упомянет о том, что видел Бет и наемника вместе. Конечно, Мод не станет утаивать эту информацию. Тогда они смогут прийти к собственным выводам.

Я украдкой взглянул на Эллу, но она не смотрела на меня. На самом деле, она не двигалась с места, где оставила ее мать, ее глаза были прикованы к темному пятну на булыжнике, ее рот был мрачно сжат. Видела ли она своего спутника и Бет, прижавшуюся к стене гостиницы, когда шла за мной? Хуже того: она видела их в переулке и не дала мне вернуться раньше?

По направлению к жилому кварталу поднялся шум, зажглись факелы. Было похоже, что Вилли отвлек тех, кто выходил из гостиницы на дорогу, ведущую домой. Это означало, что они не пройдут мимо этой сцены, хотя те, кто жил рядом с переулком, вытягивали шеи в любопытстве, отчаянно пытаясь заглянуть внутрь переулка. Лора стояла перед ним, скрестив руки на груди, и ее лицо было маской, которая заставляла их входить в свои дома с опущенными головами.

Вскоре вернулся отец. За ним следовали Эдит и ее солдаты, в разной степени опьянения. Тесс и Гарольд слегка покачивались на ходу, а Виктор двигался с болезненной неторопливостью, будто не был уверен, что стоит на ногах. Калеб и Дей двигались легче, и они также несли факелы, как мой отец и Эдит. Когда они подошли поближе, я заметила, что глаза Дея остекленели.

В центре группы я узнала человека, которого видела с Бет. На вид ему было лет двадцать пять, у него была взъерошенная борода и длинные ресницы. Его лицо не огрубело за годы службы, а волосы сияли… неудивительно, что Бет предпочла бездельничать с ним, а не с прыщавым Кори. Он был из тех воинов, о которых любят писать барды. В эту минуту я воображала, что рассказчики будут в восторге. Когда его взгляд метался по каждому камню или щелчку открывающихся занавесок, я задавалась вопросом, была ли его нервозность вызвана страхом перед законным или неправомерным возмездием. По тому, как они время от времени поглядывали на него, у меня сложилось впечатление, что они знали, что их товарищ был последним человеком, которого видели с Бет.

Элла встала слева от матери, и Лора наконец-то сказала.

— Ты понимаешь, что в этом будут винить тебя.

Эдит кивнула, и я была поражена, что выражение ее лица не изменилось, хотя ее рука что-то теребила в кармане плаща.

— До тех пор, пока вы понимаете, что мы профессионалы, выполняющие свою работу. Хотя мне и жаль, что девочка сильно пострадала, мои люди этого не делали.

Лора провела языком по верхним зубам и вытащила из сумки на поясе записную книжку и кусочек угля.

— Это еще предстоит выяснить. Ты и Тайрин. — Она указала между мной и Эллой. — Вы вышли на улицу чуть больше часа назад. Ты видела Бет?

Я вздрогнула, и Элла вздрогнула, когда ко мне обратились. Она быстро заговорила.

— Нет, мэм. Когда я уходила, снаружи никого не было.

— Тайрин? — Голос Лоры был суров.

Мои глаза метнулись к Элле, но она по-прежнему не смотрела на меня. Мама ободряюще сжала меня в объятиях. Я нерешительно заговорила.

— Да. Я видела Мод, — Лора сделала пометку в блокноте, — и… я видела Бет с тем мужчиной. — Я подняла тяжелую руку и указал на нервничающего наемника.

— Кто-нибудь из них казался взволнованным?

— Нет, они… э-э… разговаривали. — Лора пронзила меня взглядом, и я покраснела, прежде чем добавить. — Близко.

Лора сердито посмотрела на молодого наемника.

— Ну? О чем вы говорили?

Он уставился на меня широко раскрытыми глазами, а затем повернулся к Лоре.

— Клянусь, я не причинил вреда мисс Бет. Даю слово. Я вышел подышать свежим воздухом, и она последовала за мной. Да, мы разговорились, но это все! — Товарищи не смотрели на него, и голос его звучал сдавленно.

— Как тебя зовут? — резко спросила Лора.

— Я — Лукас… Люк, мэм. Клянусь, она была в порядке, когда я возвращался. — Его слова обрушивались друг на друга.

— Лукас, ты должен пойти со мной сегодня вечером. Это столько же для твоей защиты, сколько и для города. Когда об этом узнают, я не могу представить себе, чтобы кто-то из моих соседей жаждал крови.

Наконец, один из наемников заговорил.

— Мы прекрасно сможем его защитить. — Это был Виктор, и Люк посмотрел на него с благодарностью.

Лора покачала головой.

— Это не переговоры. Здесь было совершено серьезное преступление, и Лукас был последним, кого видели с жертвой. Я должна забрать его.

Губы Эдит были плотно сжаты во время этого разговора, и когда она заговорила, в ее голосе звучало сожаление.

— Люк, боюсь, что Лора права. Это не первый случай, когда кто-то использует наше присутствие для совершения злодеяний. — Лоре она сказала. — Без всяких затрат для тебя, я бы добавила к своей задаче поиск того, кто избил эту бедную девушку.

Лора встретила ее взгляд, не отступая.

— Все зависит от того, позволит ли город вам остаться. Вы понимаете. Когда это будет решено, я скажу вам, приму я вашу помощь или нет. — Ее слова прозвучали отрывисто, и я поняла, что она обиделась на предложение капитана наемников.

Шаги привлекли мое внимание за плечами наемников. Это был Вилли с кислой Мод на буксире.

— Расчистите путь. Извините! — Голос Вилли звучал добродушно, будто он разговаривал с друзьями, а не с наемниками. — А, Лора, вот ты где. Я нашел нам свидетеля.

— Уильям, Тайрин видела Бет с этим мужчиной, Лукасом, перед тем как отправиться на прогулку, хотя наемница Элла отрицает это. — Лора указала на Лукаса. Я видела, как Элла с впечатляющей сдержанностью проглотила возражение. Лукас открыл рот, словно собираясь снова заявить о своей невиновности.

Вилли отмахнулся.

— Мод, это тот наемник, которого ты видела с Бет?

Мод искоса посмотрела на Лукаса, окидывая его взглядом от сапог до волос, и я чуть не застонала… не потребовалось много времени, чтобы узнать человека, рядом с которым ты стояла! Она презрительно скривила губы.

— Да, это тот гвардеец.

Лукас снова попытался протестовать, но Вилли снова опередил его.

— Тайрин, ты вышла на улицу и увидела их вместе, а потом куда пошла?

Я глупо моргнула, но была более чем готова помочь ему в любом пути, который он преследовал. В его улыбке был жесткий блеск, который я редко видела у него.

— Я пошла на юг, к лагерю наемников. Я планировала обойти квартал, чтобы подышать свежим воздухом.

Вилли повернулся к Элле.

— Но их там не было, когда вы вышли?

Элла покачала головой.

— Я видела Люка перед тем, как уйти, он садился за стол, за которым, — она взглянула на мать, затем виновато посмотрела на Лукаса, — играли в кости. — Лукас, казалось, попытался сжаться на месте, и я увидела, как ноздри Эдит раздулись, а губы скривились от неудовольствия.

— А Бет?

— Я ее не видела, но и не искала, сэр. Я никогда не встречала ее до сегодняшнего вечера.

Вилли кивнул.

— Лора, насколько я понял, где-то между уходом Тайрин и появлением Эллы Бет исчезла.

— Мы будем доверять этой девушке, когда она скажет, что видела своего друга внутри? Она знает, что если его признают виновным, им не заплатят. Почему бы ей не защитить его? — пробормотала Лора.

— Моя дочь не лжет. — Слова Эдит были тихим рычанием.

— Ну, молодые женщины не исчезают в этом городе и не появляются с проломленными головами! — Лицо Лоры стало становиться пестрого фиолетового цвета.

— Спросите у людей, с которыми я играл в кости! — Лукас уже кричал.

— Ты думаешь, я этого не сделаю?

— Вилли, — донесся до меня мягкий голос матери, и крики прекратились. — Я хочу забрать детей домой.

— Да. И еще одно, прежде чем я закончу. Люк, пожалуйста, подойди ко мне. — Лукас перевел взгляд с Лоры на Вилли, недоверчиво глядя на них. Он неохотно подчинился, и остальные наемники расступились, пропуская его. Вилли многозначительно посмотрел на Лору, потом поманил отца факелом и опустился на колени перед Лукасом. Он потянулся, чтобы поднять один из ботинков Лукаса. Хотя это удивило его, Лукас подчинился. — Ты видишь его сапоги? — Он стоял, и кружил вокруг Лукаса, вытаскивая и разглядывая его одежду. — Ты видишь его одежду?

Лора начинала выглядеть угрюмо.

— К чему ты клонишь?

— Ни на сапогах, ни на одежде нет крови, ни царапин.

Майкл свирепо смотрел на Вилли, плечи его напряглись. Похоже, он перестал вытирать окровавленные руки. На его бриджах было так много крови, что это не помогало. Я прищурилась и покачнулась. Это сделает Майкла подозреваемым? Но, конечно, это было смешно. На нем должна быть кровь. Он баюкал ее. Я печально покачала головой. Я не позволю своему страху и пьянству заставить меня подозревать собственного брата. Решительно, я вернулась, чтобы присутствовать на беседе. Вилли задал вопрос.

— Люк был в гостинице, когда все наемники собрались вместе, и был там уже некоторое время, если верить моей памяти. Тайрин, Элла, вы видели мастера Люка во время прогулки?

Лора перебила мою попытку ответить.

— Этот переулок выходит на соседнюю улицу. Если бы они с Бет пошли по той дороге и вошли в переулок с другой стороны, Элла бы их не заметила. Он мог вернуться в палатки, когда они были в квартале, из которого он вышел! Если бы он убежал отсюда, то вернулся бы раньше, чем их заметили.

— На самом деле, — сказала я, мои плечи были на уровне моих ушей. — Мы были в палатках, и я не видела и не слышала его. Все спали.

— Почему ты была в палатках наемников, Тайрин? — спросил отец, его лицо было закрыто от меня пламенем. Я прикусила губу.

Элла заговорила в тишине.

— Мне нужна была фляжка. Тайрин согласилась прогуляться со мной, так как я еще не знаю города. Так же, как Люк не знает города. — На этот раз неодобрение Эдит обрушилось на дочь, но та решительно проигнорировала его.

Люк провел обеими руками по волосам.

— Клянусь, я ее не бил. — Он выглядел маленьким. — Клянусь. — Он повторил это еще несколько раз, но уже тише, пока Виктор не положил руку ему на плечо.

— Лора, кажется маловероятным, что парень это сделал, — сказал Вилли. — Посмотри на кровь. Как бы мне ни было больно, мы ищем кого-то в городе или другого гостя. Нам лучше подсчитать, кого сегодня вообще не было в гостинице.

Лора покачала головой.

— Мы должны задержать его и допросить.

Вилли повернулся к Эдит.

— Вы куда-нибудь собираетесь?

Она покачала головой.

— У нас есть работа. Нам не заплатят, пока мы не закончим ее, и если кто-то подставляет моих людей, чтобы отвести вину от себя, это больше повод для нас, чтобы продолжать.

— Это абсурд! — взорвался Майкл. Его голос граничил с истеричным. — Один из них, может, и не этот Лукас, хотя я в этом сомневаюсь, но один из них напал на Бет. Нельзя допустить, чтобы они бродили по городу и землям, как ни в чем не бывало!

— Следи за своим тоном, мальчик. Есть такая штука, как надлежащая процедура. — Ноздри Эдит расширились.

— Да, и есть довольно веская причина, почему наемники не могут найти работу в настоящих армиях!

Наемники перешептывались между собой. В хороший день, думаю, они не были склонны принимать такие оскорбления. Теперь, с обвинением и кишками, полными выпивки, они начинали волноваться.

Вилли снова заговорил.

— Майкл, не похоже, что это дело рук кого-то из наших новых знакомых, однако нет способа узнать это наверняка, и сомневаюсь, что ситуация улучшится, когда Луна поднимется выше. Если наступит утро, и наемники исчезнут в лесу, мы объявим их вину доказанной и обрушим закон столицы на их гильдию. — От наемников донеслось еще больше ворчания. — Если, однако, они останутся, и будет доказано, что кто-то другой совершил преступление, мы все будем удовлетворены, я думаю.

Эдит выглядела озадаченной, но дипломатичность Вилли произвела на нее впечатление.

— Мои люди устали после вечера, который едва не стал идеальным. Мы никуда не пойдем, клянусь. — Люк, казалось, был не в восторге от этого, но кивнул вместе с остальными.

Хотя Лора тоже не выглядела счастливой, она кивнула.

— Да. Кажется, это все, что мы можем сделать в данный момент. Но Лукас все равно должен попасть в тюрьму!

Лукас сделал шаг назад, но Эдит рукой остановила его протесты.

— Стражница Лора права. Для твоей безопасности, ты должен, по крайней мере, провести там ночь. Иначе мы рискуем ввязаться в драку, в которой никто не окажется победителем.

Вилли тоже согласился.

— Лора, когда все будет улажено, ты проводишь Эдит и ее людей до палаток, а потом подождешь меня там, пока я провожу Рейнарда и его семью к лошадям? Мы вместе отведем Лукаса в камеру.

Пока Эдит тихо разговаривала с Лукасом, мы молча вернулись к воротам. Гленн и еще несколько человек с нетерпением ждали освобождения. Как только мы скрылись из виду, уверенная улыбка Вилли померкла, и теперь он игнорировал вопросы, которыми его засыпали фермеры. Похоже, это было все, что он мог делать — собирать подписи и открывать ворота. Когда Дэниэл обнаружил, что гвардеец не реагирует, он обратил свой гнев на отца.

— Что, во имя богов, там произошло? Я пил крепкий напиток в гостинице, а потом нам всем сказали, что мы должны вернуться домой. Затем мы обнаруживаем, что должны ждать здесь, в темноте и холоде, потому что ворота заперты, и мы не можем вернуться домой! Где тебя черти носили, Рейнард?

Отец подождал, пока он сядет на Тесс, чтобы ответить.

— В городе возникла проблема. Я более чем уверен, что завтра к полудню все будут знать подробности. Вместо того, чтобы давать тебе информацию, которая сегодня вечером будет непропорциональной, я попрошу тебя подождать до тех пор. — Дэниэл запротестовал, но отец, не останавливаясь, протянул матери руку, и она уютно устроилась перед ним.

— Ты скажешь мне прямо сейчас! Или я не сдвинусь с места! — Дэниэл с вызовом скрестил руки на груди.

Мы с Майклом обменялись усталыми взглядами и вскочили на пони. Херувим и Крепышка были в плохом состоянии. Из-за позднего часа и вони крови, запятнавшей одежду Майкла и его ботинки, нам повезло, что они не бросили нас и не убежали. Отец и мать, казалось, заметили это, потому что помахали Вилли, который помахал в ответ. Потом они вывели нас за ворота.

Позади нас перебранка продолжалась.

— Дэниэл, можешь сидеть, где хочешь, но ворота будут открыты только две минуты! Я возвращаюсь домой к жене и малышу.

Я оглянулась через плечо. Дэниэл еще несколько мгновений свирепо смотрел на него, но здравый смысл, казалось, взял верх, когда он наконец вскочил на своего пятнистого серого пони.

— Я напишу в столицу. О безумных грифонах и всем, что случилось здесь сегодня. Ты еще получишь Уильям!

— Иди домой и ложись в постель, мастер Дэниэл. Пригрози мне завтра, когда я высплюсь.

Дэниэл мог бы прорычать прощальный выстрел, но мы были вне пределов слышимости. Темные деревья походили на грозных людоедов, и я закуталась в плащ, пока наши лошади быстро везли нас домой.

Мать заставила Майкла оставить окровавленные ботинки снаружи. Я не видела, что он сделал со своей грязной одеждой. Вся моя энергия ушла на то, чтобы забраться в постель и не обращать внимания на осторожные вопросы родителей о том, что произошло. Даже если они что-то упустили из нашего отчета, я надеялась, что Майкл даст мне знать, если останется что рассказать.

Это могла быть Най. Эта мысль пришла мне в голову, когда я улеглась спать. Или это могла быть я. К нам в город и раньше приезжали незнакомцы, некоторые из них были неприятными. Никогда не было проишествий такого масштаба. Я не могла не думать о том, когда все вернется на круги своя. Как все сможет вернуться к нормальной жизни?


Глава 15

Охотники прибыли в наш дом еще до того, как солнце встало над горизонтом. В дверь громко постучали, когда я запихивала в рот овсянку. Мама была в своей комнате, Майкл встал пораньше, чтобы почистить сапоги, и был в сарае, собираясь в поле. Отец тоже был там, готовился к охоте.

Проглотив последний кусок, я отодвинула стул, морщась от звука царапанья по деревянному полу. В одних носках я прошлепала к входной двери. Впервые с тех пор, как я была маленьким ребенком, я остановилась, чтобы заглянуть в глазок, прежде чем открыть ее. Строгое лицо Эдит смотрело сквозь маленькое круглое стекло рыбьими глазами, и я отперла и открыла дверь. Я все еще была в ночной рубашке, и хотя ее тело отделяло меня от остальных охотников, я не могла не скрестить руки на груди.

— Доброе утро, наемник Эдит, — я сделала неуклюжий реверанс, стараясь не смотреть ей в лицо.

— Тайрин… мисс Тайрин, твой отец готов присоединиться к нам? — я фподняла глаза, когда она впервые произнесла мое имя. В ее голосе звучало сожаление, но лицо оставалось таким же каменным, как и при нашей первой встрече.

— Да, мэм. Кажется, он сейчас седлает Тесс в сарае, — я колебалась. — Не хотите ли войти и подождать его?

Она покачала головой, легкая улыбка тронула ее губы.

— Боюсь, что хорошие манеры продиктовали бы тебе впустить остальных, а нас много, — она кивнула в сторону тридцати мужчин и женщин, собравшихся на дороге. — И прощу прощения, но не думаю, что у вас достаточно стульев.

Я не могла не улыбнуться в ответ.

— Нет, мэм, думаю, вы правы. Одному или двум из нас придется стоять, — еще одна пауза, затем, когда она повернулась, слова вылетели у меня изо рта. — Это был он?

Она резко остановилась, и ее брови опустились, когда она уставилась в землю, а затем снова посмотрела на меня.

— Люк новичок в моей компании по сравнению с остальными, но он работает у нас уже полтора года. Я уверена, что могу судить о его характере. Он симпатичный парень, и в каждом городе, мимо которого мы проезжаем, у него есть подружка. Возможно, у него бастарды по всей стране, но каждый раз, когда леди говорит ему «нет», он быстро уходит. За углом всегда найдется более желанный партнер. Он этого не делал, — она встретилась со мной взглядом своих карих глаз и четко произнесла последнюю фразу.

Я вспомнила испуганное лицо Люка прошлой ночью, освещенное светом факелов.

— Но вы не можете быть уверены.

— Вера за богами. Мы не можем быть уверены, что грифон убил ваш скот, если бы не оставленные им признаки, типичные для грифона. То же самое верно для любого зверя, который охотится. Он оставляет следы, которые можно читать. Я знаю, что значит оппортунист.

Я потерла ткань ночной рубашки, обдумывая ее слова. Сквозняк из открытой двери заставил подол юбки прижаться к голеням.

— Вы действительно верите, что это был кто-то из Нофгрина?

Она провела языком по передним зубам.

— Я верю, что кто-то, кто положил глаз на Бет, видел ее с Люком и наказал ее за это, когда она была одна.

— Но кто? Бет не была привязана ни к одному парню. Она встречалась с Кори, но не только с ним. Боги, моя мать также сказала, что иногда она спрашивала о моем брате, — Кори, я поняла, но оставила эту мысль при себе.

Эдит, казалось, задумалась об этом на мгновение.

— Это мог быть один из ее поклонников, правда, это мог быть ее отец, если ему не нравилось такое поведение.

Я тщательно следила за своим лицом, вспоминая, как Эдит и Элла общались с неодобрительными отцами. Детали были немного запутанными, как и все, что произошло прошлой ночью, но я знала, что они не были хорошими.

— Мужчина, с которым вы видели ее мать, ее отчим, и он никогда не причинит ей вреда. Бет и ее мать искали здесь убежища несколько лет назад. Она только недавно вышла замуж, но ее последний муж — давняя история. Он ни за что не придет сюда.

— Не думаю, что Вилли и ваша стена могут обеспечить такую безопасность, — Эдит говорила осторожно.

Я отвела взгляд, не уверенная, что она знает и притворяется.

— Нофгрин — северный город, который сжигает всех тех убийц и насильников, которых ловят и судят, мэм. Это единственный способ удержать плохую энергию от продолжения. Это то, что означает символ пламени, выжженный на воротах.

Сквозь ресницы я увидела, как ее глаза расширились от удивления. Это была доля секунды, но она была. Это было суровое правило, некоторые называли его варварским, но общее мнение сводилось к тому, что оно было не более варварским, чем совершение преступлений с самого начала. Конечно, всегда есть возможность предстать перед столичным правосудием, но такая судьба изнурительна и безрадостна. Пеший марш в столицу, где судья почти всегда был на стороне городского суда, а затем приговор — каторжные работы до самой смерти. Мало кто из преступников отстаивал право на это.

Она оглянулась через плечо на своих людей.

— А если ты ошибешься?

Я беспомощно пожала плечами.

— Понятия не имею. С тех пор, как я родилась, не было никаких сожжений, и, как вы понимаете, я не знаю подробностей.

Она издала звук понимания.

— Там, откуда родом Элла, сжигали тех, кто осмеливался не повиноваться их богу Солнца Артуосу. Полагаю, что, учитывая мои предпочтения, я бы выбрала путь вашей деревни, но… — ее глаза посмотрели через мое плечо, и я оглянулась. Из кухни появился Майкл. Должно быть, он вошел через заднюю дверь.

— Я хотел попрощаться с тобой и мамой перед работой, — он говорил со мной, но его глаза были прикованы к Эдит. — Отец направляется сюда. Вы должны сесть на лошадь, наемник, — он не добавил ее имя к званию, превратив его в кляксу.

Я не наказывала его за это. Майкл нашел бедняжку Бет, и ему пришлось сидеть с ней наедине в темноте, пока к ней подкрадывалась Темная Леди. Я даже представить себе не могла, что он чувствует к людям, которых считает ответственными за это. Тем не менее, я почувствовала оскорбление и посмотрела на капитана наемников, чтобы увидеть, не обиделась ли она.

Пустая маска, которую Эдит надела, когда Майкл вошел в комнату, не дрогнула. Она просто кивнула ему, а потом мне.

— Рада была видеть тебя сегодня утром, мисс Тайрин.

— Я тоже, мэм. Охотьтесь хорошо и будьте в безопасности.

Она отдала мне честь и направилась к своей лошади. Ее фигура не заслоняла мне обзор, и я могла видеть группу, собравшуюся в гостинице. Неужели это было только вчера? Были ли там все пятнадцать наемников? Нет. Я еще раз вгляделась в их лица. Элла пропала. Майкл подошел ко мне и закрыл дверь.

— Эй… — запротестовала я, но тут же остановилась, увидев выражение его лица.

— Ты впускаешь холодный воздух, и нам не нужно, чтобы наемник увидел и нацелился на тебя, — голос Майкла был холоден.

Я покраснела, глядя на свою ночную рубашку.

— Эдит говорит, что не верит, что это был он, — тихо сказала я. — Она говорит, что он у них уже больше года, и он не такой, как все.

— Мы знаем жителей этого города уже более семнадцати лет, — Майкл возвращался на кухню, и я последовала за ним. — Ты можешь представить, чтобы кто-нибудь из наших друзей и знакомых поступил так с Бет? — он внимательно посмотрел мне в лицо, и я отвернулась. — Именно.

— Ты думаешь, она солгала мне в лицо? — я села и придвинула стул поближе. Каша превратилась в одну студенистую массу. Я ткнула в нее ложкой.

— Люди так делают. Она, вероятно, не хочет тратить время на замену этого Лукаса, — он заметил мое смущение и вздохнул, заправляя прядь волос за ухо. — Думаю, она присматривает за своими людьми. Боги знают, может быть, она верит ему и думает, что говорит тебе правду.

— Может, и так, — я положила в рот ложку каши и проглотила, не чувствуя вкуса.

Запах подсолнухов и щелока ворвался в комнату раньше мамы. Она улыбнулась, но в ее глазах была озабоченность, которая заставила меня задуматься, как много она могла слышать об остальном из своей спальни.

— Ты уже уходишь? — спросила она Майкла.

Он подошел и обнял ее в дверях между гостиной и кухней.

— Да, я просто хотел попрощаться перед отъездом. Я люблю тебя. Будь осторожна по пути в город и из города.

Она погладила его по щеке.

— Я тоже люблю тебя, дорогой, и хочу, чтобы ты тоже заботился о себе. Никогда не знаешь, может быть, охотничий отряд спугнет грифона и погонит его не к горе, а к полю.

— Я буду держать ухо востро. Тайрин, — он наклонился и обнял меня за плечи. — Увидимся днем.

— Счастливого пути, дорогой брат, — мой тон был насмешливым, но объятия были искренними.

Когда он ушел, и моя овсянка была съедена, мы с мамой вынесли посуду, чтобы помыть ее. Единственным признаком того, что охотники были у нашего дома, была разбитая дорога. Отец не зашел попрощаться перед уходом. Мама сказала мне, что они с ним попрощались перед тем, как он ушел в сарай.

— Ему не терпится поскорее с этим покончить, — сказала она, оттирая с тарелки застрявший овес с большей силой, чем требовалось.

Моя рука соскользнула, когда я с силой терла миску, и вода с пеной брызнули на траву.

— От этого — к следующей катастрофе. Он, вероятно, надеется опередить то невезение, которое мы навлекли на себя.

Краем глаза я заметила, как из кустов выползает малый грифон, похожий на большого кота. Его тело было серым с темными полосами на спине, которые сливались с головой галки. Его взгляд был прикован к миске, в которой еще оставалось несколько желтых полосок от отцовского яичного желтка. Я небрежно начала наполнять миску водой.

Мать продолжала, ничего не замечая.

— Мы с ним разговаривали вчера вечером, когда вы легли спать. Он говорит, что это мог быть и отец Бет, и один из наемников. Это не новое невезение. Это старая удача, с которой не разобрались должным образом.

— Но как он вообще мог попасть в город? Ворота были плотно закрыты, и Вилли знает, что никто чужой не заходил. У него ведь есть имена? — я осторожно покрутила воду. Малый Грифон подполз ближе.

— Это правда, но полной уверенности нет, — она повторила мысли Эдит. — Он мог проскользнуть сюда в суматохе прошлой недели или использовать вымышленное имя. Даже мать Бет могла на мгновение проявить слабость и дать ему приют, — галка-грифон вытянул лапу вперед.

Я покачала головой.

— В это трудно поверить. Мы все видели ее, когда она впервые приехала в этот город. Она была вся в синяках от бровей до лодыжек, и они с Бет были кроткими, как мыши. Надо быть сумасшедшей, чтобы впустить его в город.

— Иногда сердце может быть слепо к недостаткам других, — ее строгий тон заставил мою руку откинуться назад, когда я выливала воду из миски на галку-грифона. В результате в нескольких дюймах передо мной раздался неприятный всплеск, и испуганное существо подпрыгнуло в воздух, сухое, как всегда.

Я уставилась на мать.

— Это не повредило бы ему, и я начинаю ненавидеть проклятых тварей. Они раздражают.

— Он тебе ничего не сделал. А теперь заканчивай с мисками и тарелками, одевайся, и мы пойдем.

Я не была уверена, согласится ли мама сегодня поехать в город. Я почувствовала облегчение, что это так. Возможно, Бет пришла в сознание. Если да, то мне оставалось только гадать, что Най успела узнать с тех пор, как взошло солнце. Мало того, Элла не пошла на охоту с другими наемниками, и мне пришло в голову, что я хочу снова увидеть ее. Даже очень. Эти мысли ускорили мою уборку, и я в рекордное время покончила со стопкой тарелок. Я даже взяла у мамы чистую стопку, чтобы отнести ее в дом и убрать.

Не думая об этом, я попыталась одеться с той же тщательностью, что и прошлой ночью. Я не могла носить голубое платье второй день подряд. Хотя я знала, что так не должно быть, мне показалось, что от него пахнет кровью. Зеленая юбка, которую я надела в начале недели, была наименее грязной, и я выбрала ее и чистый свитер, чтобы надеть поверх.

Я потратила еще немного времени, чтобы поправить косы, когда поняла, что делаю. Скрутив их и закрепив булавками, я сумела собрать волосы в аккуратный квадрат на затылке. Глядя на свое отражение в зеркале родителей, я убеждала себя, что мое прихорашивание не имеет ничего общего с возможностью увидеть Эллу. Тот факт, что я должна была говорить себе это, заставил меня усомниться в правдивости.

Когда я собралась уходить, я встретила маму в амбаре. Мы договорились, что поедем вместе на Крепышке этим утром. Колени матери причиняли боль, и, честно говоря, мы обе хотели как можно скорее добраться до города, чтобы узнать, какие новости появились за ночь.

Вилли не стоял на своем обычном месте у ворот. Вместо него там была Надя. Она была маленькой по сравнению с мужем, но суровая линия ее рта была решительной. За прилавком стоял крепкий посох, увенчанный железными шишечками. Он был почти одного с ней роста.

— Имена в список, — сказала она слишком громко.

— Доброе утро, Надя, — сказала мама, нацарапав свое имя. — Как ребенок?

Надя мягко улыбнулась.

— С ней все в порядке, мэм. Она с моей мамой.

— А как Вилли?

Улыбка слегка померкла. Она жестом велела мне подойти и подписаться. Ее голос снова стал громким.

— С ним все в порядке, мэм.

Мама не стала настаивать, и привязав Крепышку к столбу, мы направились в центр города. Мы обменялись взглядами, но мать ничего не сказала, поэтому я тоже не стала ничего говорить, я была ошеломлена, когда обнаружила, насколько тихо тут было. Пропало довольно много обычных людей. Я ожидала, что здесь будет полно народу. Это удивление немного уменьшилось, когда стало ясно, что это все молодые женщины. Без сомнения, их держали дома обеспокоенные родители. Даже Най не было. Однако все мамины подруги были на месте, и как только она устроилась, я попросила извинить меня.

— Най здесь нет, и я хочу убедиться, что с ней все в порядке после прошлой ночи. Она ближе к Бет, чем я.

— Ты останешься на главных дорогах?

— Да, мама.

— Тогда я не вижу причин, почему бы и нет, — сказала мама, макая тряпку в теплую воду и лениво вертя ее в руках. — Передай ей от меня привет. Увидимся сегодня вечером.

— Всего доброго. Прощайте, дамы, — сказала я другим женщинам, которые улыбнулись мне и тоже попрощались.

Я нервно потерла руку и отвернулась. Темные круги под глазами выдавали тревогу, которую не обсуждали их губы. Пустые места, где обычно располагались мои подруги, говорили о невысказанном напряжении еще больше.

Обычно накануне, когда храм был занят, все бегали за тем, что могло понадобиться завтра, так как все магазины были закрыты. Сегодня на улице ко мне присоединилась лишь горстка людей. Это больше, чем что-либо другое, подтверждало серьезность вчерашнего вечера. Подозрительные взгляды, которые люди бросали на своих соседей, заставили мой желудок болезненно сжаться.

Чтобы добраться до дома Най, самым быстрым путем была дорога, которая проходила перед тем местом, где нашли Бет. Вместо этого я пошла длинной дорогой… параллельной улицей, через квартал. К этому времени жители города уже замочили в воде оба здания, примыкающие к переулку, а сам переулок облили очищающими маслами. Они подожгли масло, изгнав чудовищную энергию, которая приходит с такими преступлениями, и опалили ступку, дерево и глину. Мне было невыносимо смотреть на обожженные кирпичи, которые оставили отметины на том месте, где было найдено тело Бет. Мой альтернативный маршрут также проходил мимо лагеря наемников, но если Элла была там, то она спокойно сидела в своей палатке. Место было так же пустынно, как и улица, по которой я шла.

Дом Най находился неподалеку. Он был не более роскошен, чем его соседи, и, конечно, не столь экстравагантен, как дома купцов на вершине холма, но в отличие от домов по обе стороны он все еще выглядел совершенно новым. Там, где другие люди позволили бы тростнику истончиться, а краске облупиться, Анвар тратил все свободное время на улучшение дома, в котором жил. Отец Най построил дом через полтора года, после того как он прибыл в Нофгрин. Он прожил в нем еще полгода, пока его достраивали, и обставил его, прежде чем к нему присоединились жена и маленькая дочь.

Я постучала в ярко-красную дверь, которая выделялась на фоне других дверей в квартале. Внутри что-то загрохотало, приглушенное стенами. Через несколько мгновений Сальма открыла дверь. Она была почти ровесницей моей матери, высокая, с широкими бедрами и выступающей родинкой над правой стороной тонкого рта. Ее густые волосы были убраны под ярко-зеленый платок. Запах острых специй и трав, которые она выращивала в маленькой стеклянной теплице в задней части дома, пронесся мимо нее и окутал меня.

Полоска муки резко контрастировала с темной кожей ее лба, будто она небрежно провела по ней рукой. Дома она делала много выпечки для продажи, особенно когда была взволнована, как сейчас.

— Тайрин! — у Сальмы был акцент, как у жителей юго-востока, и он был заметнее, чем у Анвара. Ее язык, казалось, ласкал каждое слово, прежде чем выпустить его. — Какой приятный сюрприз. Заходи.

Я подчинилась, снимая сапоги у двери.

— А Наид здесь? Ее не было у колодца, когда я провожала маму, и я хотела убедиться, что она вернулась домой прошлой ночью.

— Ты милая девушка. Да, она наверху в своей комнате, дуется. Сегодня вечером она снова хочет помочь в гостинице, и я ей не позволю. Будто я отпущу дочь так поздно после чего-то ужасного, — она резко остановилась и, казалось, пришла в себя. — Ты не останешься после наступления темноты, Тайрин?

— Нет, мэм. Я отправлюсь на поле до полудня и вернусь домой до сумерек.

Она покачала головой.

— Хорошо. Знаешь, мне нравится Уильям, но я была рада услышать, как Франсин говорила о письме в столицу, когда нас вели домой. Он не может быть везде.

— Франсин собирается написать в столицу?

Сальма погрозила мне указательным пальцем.

— Я оставлю кое-что для Наид, или она рассердится еще больше. Поднимись по лестнице, я уверена, она будет рада видеть тебя. Нет. Подожди, — она жестом велела мне остановиться и поспешила на кухню. Когда она вернулась, то принесла тарелочку с пирожными, от которых еще шел пар. — Возьми это и попробуй. Это новый рецепт, который я пробую.

— Благодарю вас, мэм, — я взяла у нее тарелку и с удивлением обнаружила, что она тяжелая. Аромат корицы и мускатного ореха ударил мне в нос, рот наполнился слюной. Она была единственной в городе, кто заказывал эти специи с юга. Они были дорогими.

— Не могу вспомнить. У тебя не аллергии на орехи? — спросила она, когда я направилась к лестнице.

— Вовсе нет.

— Хорошо, здесь есть орехи пекан и фисташки. Я выторговала их у последнего купца, который приходил. Очень вкусно, — она облизала кончики пальцев.

— Спасибо, — повторила я, она улыбнулась и повернулась, чтобы вернуться к своей работе. Поднимаясь по крутой лестнице, ведущей в прихожую, я держалась одной рукой за перила. Анвар натирал ступеньки воском раз в месяц, и я никогда не была уверена, какой сегодня день. Я провела языком по обломанному левому резцу.

Наверху лестницы была крошечная площадка, на которую выходили три двери. В центре находилась лестница, ведущая на чердак, левая принадлежала Най, а правая — ее родителям.

Дверь в комнату Най была закрыта, и я, не потрудившись постучать, повернула ручку и вошла. В ее комнате стоял запах выпечки, который доносился из кухни снизу. Летом было невыносимо жарко, а зимой уютно. Стены были увешаны яркими вышитыми драпировками, изображавшими красивых существ и романтические сцены. Тетушки присылали их ей каждый год на день рождения. До того, как мы с Майклом поменялись сменами, я любила приходить днем после овечьей вахты. Най рисовала фигуры на ткани и рассказывала мне истории, которые рассказывали ей родители о месте ее рождения.

В Нофгрине были грифоны, но семья Най по материнской линии происходила с родины драконов. По словам ее отца, они начинали маленькими, как ящерицы, но если их не ловить, они продолжали расти. Если их не сдерживать, они могут стать больше домов, но, в отличие от Карпатских гор, здесь не было больших лесных массивов, где они могли бы прятаться. Предполагалось, что под городом есть сложный комплекс туннелей, которые уносят отходы, и их часто приходится подметать для существ.

Окинув взглядом комнату, я поняла, что Най не там, где думала ее мать. Едва приоткрытое окно подсказало мне ее истинное местоположение. Я неохотно поставила тарелку с пирожными на комод и двинулась по полу, зарывшись пальцами ног в ковры, которые они с матерью сплели вместе.

Я приоткрыла окно, чтобы протиснуться внутрь, и осторожно двинулась по небольшому декоративному выступу, который тянулся вдоль стены дома. Она была выкрашена в тот же блестящий красный цвет, что и дверь, это делало ее видимой боковым зрением. Держаться за край крыши было трудно, и я двигалась так быстро, как только позволяла осторожность. Когда, наконец, крыша и поддерживающая ее стена наклонились достаточно, чтобы мои локти уперлись в край, мне удалось забраться на крышу.

Задняя сторона крыши не была видна с дороги, и у семьи Най не было соседей, кроме наемников, чей лагерь огибал владения их соседей, а затем позади обоих домов. Именно по этой причине я не боялась показать кому-нибудь свое нижнее белье, когда дергала ногами, чтобы встать.

Эта тропинка была ужасающей в первые пару раз, когда Най заставляла меня подниматься. Платье всегда путалось у меня под ногами, и однажды я чуть не упала. Я бы так и сделала, если бы Най меня не поймала. После того, как я отрастила ноги и много практиковалась в преследовании Най, я стала довольно хороша в этом. Тем не менее, всегда был момент, когда мое сердце трепетало, и все, что держало меня в подвешенном состоянии, были мои руки, которые я ненавидела.

Когда я подтянулась, то заметила свою темноволосую подругу на дальнем краю крыши. Я знала, что она, должно быть, услышала, как я поднимаюсь, но и глазом не моргнула. Она сидела, скрестив ноги, и практиковала то, что называла «осознанным дыханием». Насколько я могла судить, это просто означало, что она позволяла себе глубоко дышать, в отличие от обычных неглубоких вздохов, которые позволяли ей так быстро отвечать.

— Най, твоя мама прислала пирожные, — сказала я в знак приветствия.

Ее дыхание сбилось.

— Ты можешь сказать ей, что я не буду ее подопытной, если она будет вести себя так, будто я слишком хрупкая, чтобы работать.

Я поползла на четвереньках, пока не оказалась рядом с ней, а затем села обратно.

— Най, не надо так.

— Твоя мать выпустила тебя из виду.

— Ты не можешь винить свою мать. Ты видела Бет? — она открыла левый глаз, посмотрела на меня и покачала головой. — Она была в ужасном состоянии. Мой брат нашел ее, — я быстро пересказала все, что видела с момента прибытия на место происшествия и до нашего отъезда.

— Бедный Майкл, — она открыла оба глаза и приподнялась на локтях. — Должно быть, ему было очень тяжело.

— Да, он не очень-то любит кровь. Странно, что его не вырвало.

Она бросила на меня проницательный взгляд.

— Нет, я имею в виду то, как они с Бет флиртовали в последнее время. Я думала, что она перешла от Кори к нему, а теперь еще и это. Это еще одна причина, по которой Майкл хочет выбраться отсюда.

Я откинула голову назад, недоверчиво скривив губы.

— Майкл не флиртовал с Бет.

— А ты как думаешь?

— Потому что я бы знала? Бет спрашивала о нем, но он не заинтересовался.

— Ну, — она поиграла с трепетом. — Я бы тоже не поверила, но в последнее время она расспрашивала о нем твою маму. Потом я видела, как он подарил ей цветок неделю назад. Маленький синий.

Я разинула рот.

— Ты ничего не говорила.

— Ты всегда так стремишься, чтобы он нашел хорошую девушку. Я знала, что ты набросишься на него или на нее и все испортишь.

— Бедный Майкл, — прошептала я. — Неудивительно, что он так рассердился на наемников.

— И неудивительно, что мадам Франсин вопила о том, чтобы написать в столицу о новых гвардейцах. Удивительно, что она до сих пор не получила больше, чем наши двое.

— Франсин пишет в столицу? — спросила я, будто слышала об этом в первый раз.

Най откинула волосы назад, когда сильный порыв сдул волосы на глаза.

— Да. Она говорит, что нам нужна защита. Полагаю, это не повредит, не так ли?

— Думаю, что нет, пока они не собираются обвинять Вилли во всех неприятностях, которые мы видели в последнее время.

Она потрясла головой.

— Может быть, кто-то плохо помылся, и мы за это платим? Его нельзя винить за это.

— Думаю, что да. Люди так готовы злиться на наемников. Это не поможет выгнать их из города.

— И почему же? — спросила Най.

— Не думаю, что это сделали они. Теперь я думаю, что это был Кори. Думаю, он ревновал, видя, как Бет флиртует с Майклом, а потом с наемником, и он увидел возможность скинуть вину.

— Или, — Най с трудом выговорила это слово. — Наемник Лукас вышел из себя из-за того, что сделала или не сделала Бет, и использовал свою наемническую силу, чтобы проломить ей череп.

Некоторое время мы сидели молча, наблюдая, как горизонт становится веселым и голубым, когда солнце начинает подниматься. Потолок оранжереи был едва виден с нашей позиции. Дорогие стекла поблескивали в утреннем свете. Птицы порхали по небу, прерываемые более тяжелым полетом Малых Грифонов, которые преследовали их.

— Что мы вообще знаем о Кори? — спросила я. — Он всегда был немного задирой, не так ли?

Най вытянула пальцы, подсчитывая.

— Его отец — свиновод Дэниэл. Он хотел бы стать кузнецом. Он провел некоторое время с Клэр, но теперь он думает, что Бет милая, и… боги, я не знаю, Тайрин! Он сын Дэниэла. Я держалась в стороне, но он не из тех, кто бьет девушку! Мы его знаем.

Поглаживая прядь волос, я сочувственно кивнула.

— Просто вчера вечером я видела лицо Лукаса, и оно было испуганным.

— Ну да. Он выглядел виноватым, — ее тон ясно давал понять, что это должно быть очевидно, но я так не считала.

— Нет, не виноватым. Будто он знал, что его в чем-то обвинят, и не мог остановиться.

— Ты не можешь решить, что другой человек чувствует то же самое, — предупредила Най. — Ты не знаешь этого наемника. Его невинное «О нет» лицо могло быть очень похоже на виноватое.

— Но потом я поговорила с Эдит…

— Да, верно, капитан наемников. Хороший, беспристрастный выбор. Продолжай.

Я посмотрела на ее веселое лицо.

— Она хорошая женщина. До того, как я встретила Майкла и Бет, я гуляла с Эллой. Она рассказала мне о прошлом матери, и из того, что я могу сказать, она не из тех, кто будет мириться с избиением женщины кем-либо из ее людей.

Это заставило Най замолчать, и она откинула голову назад, чтобы посмотреть на облака над нами. Ее шея образовывала идеальную изогнутую линию, которая заканчивалась воротником желтого дневного платья. Я моргнула и отвернулась. Внизу, в лагере наемников, я видела палатку Эллы. Было так тихо, что с таким же успехом она могла быть пустой, как и все остальные.

— Что ты имеешь в виду? — спросила Най. Ее тон был ленивым, но я знала, что ее любопытное сердце напряглось в попытке казаться незаинтересованным.

Я скорчила гримасу.

— Это не моя история.

— Ну, в любом случае, — Най подняла палец и чопорно продекламировала. — Женщина может не выносить проступков в своей собственном окружении и не заботиться о них в чужом.

— Это из одного из наставлений бабушки Клэр?

Она усмехнулась.

— Может быть.

— Ну, в данном случае, я не думаю, что это применимо. Поверь мне, — я поколебалась, потом продолжила. — Ее собственный муж бил ее, и он бил Эллу. Вот почему они обе наемницы.

— Возможно, она отнеслась к обвинению серьезно, но она не может видеть всего. Все совершают ошибки.

— Вот именно, и обвинять кого-то в избиении девушки без каких-либо доказательств, кроме его профессии, как наемного работника, кажется мне большой ошибкой, тем более что его нынешняя работа — помогать нам. Кроме того, если поведение Эллы что-то значит, эти люди живут в согласии.

Най ухватилась за этот лакомый кусочек.

— Что это? Дочь капитана наемников приставала к тебе во время вашей прогулки? — она выглядела очень довольной такой перспективой.

Жар поднялся от шеи к щекам, и я не смогла сдержать улыбку. Я надеялась, что она спросит.

— Возможно.

Она повернулась ко мне, взяла мои руки в свои и наклонилась.

— Рассказажи мне все, — по выражению ее глаз я поняла, что она считает это самой важной информацией. Хотя я могла ей доверять. Най явно знала, чем поделиться и что держать под шляпой. На мгновение я вспомнила о Майкле и Бет. Почему он мне не сказал? Но затем я вернулась к нашему разговору. Я могла бы расспросить Майкла о деталях его флирта после того, как получу совет по поводу моего затруднительного положения.

— Хорошо, я скажу тебе. Но говори потише. Она не пошла на охоту с остальными.

— Может быть, ее мать тоже чересчур заботлива, — мрачно пробормотала Най, прежде чем вернуться к прежним мыслям. Ее внимание привлек лагерь внизу. — Значит, она там. Что случилось?

— Ну, ты можешь немного расслабиться, я сказала ей «нет» прошлой ночью, — я рассказала ей все, что произошло, не жалея подробностей. — Так что теперь я немного… запуталась, — заключила я.

— Потому что тебе показалось, что ты что-то чувствуешь, — это был не вопрос, и она задумчиво замурлыкала. — Ты знаешь, что это делает тебя предвзятой и в отношении Лукаса? — я махнула рукой, чтобы она продолжала. — Ну, честно говоря, Эндрю и его партнер могли бы дать тебе лучшее представление о романтической перспективе, — я мрачно кивнула. У меня была такая же мысль. — Но я целовалась с девушкой, если это поможет.

— С кем? — пробормотала я.

— Клэр, в последний новый год, после того, как родители отвезли тебя домой, тебя вырвало со спины пони, если я правильно помню. Мы с Клэр были пьяны и поцеловались на спор. Ничего страшного.

— Так… но… тебе нравятся женщины?

— Нет, — легко ответила она. — Я хочу сказать, что иногда, когда ты пьян, ты что-то чувствуешь, и это нормально. Это ничего не значит.

— Не думаю, что дело в алкоголе, — я закрыла глаза, пытаясь найти слова. — Это была она. Она была очаровательна и заставляла меня чувствовать себя интересной.

Если подумать, она заставила меня почувствовать что-то еще до того, как я выпила. У меня было такое чувство, будто меня осветили изнутри, но так говорить нельзя.

Най подняла палец.

— У тех, кто хорошо разбирается в искусстве постели с женщинами, в рукаве всегда припрятаны хитрости.

— Это руководство для леди?

Она легонько потрясла меня за плечо.

— Тебе не обязательно верить всему, что кто-то говорит о тебе. Кроме того, она не останется. Так, практически говоря, к какой девушке в городе у тебя были чувства?

Если бы у меня были чувства к любой девушке в городе, это была бы Най. Она была красивой и забавной, но нет. Никогда еще девушки так всепоглощающе не влюблялись в мальчиков, и наоборот. Я не теряла из-за этого сон и не ревновала, когда она целовала мальчиков. То, что я чувствовала к ней, никогда не было похоже на то, что я чувствовала прошлой ночью. Она была моей подругой. Я покачала головой и сказала.

— Знаю, ты, наверное, права. В смысле, я замечаю, когда девушка хорошенькая, но это нормально.

Най пожала плечами.

— Конечно, мне всегда хочется узнать, что носят другие девушки, или как они причесываются.

Я не совсем это имела в виду, но промолчала. Казалось, Най не понимала, несмотря на то, что у нее было больше опыта в поцелуях с девушками, чем у меня. Впрочем, я тоже ничего не поняла. Так какая разница? У меня возникло безумное желание отстоять идею, что я знаю, что мне нравится Элла, но в то же время я чувствовала себя обманутой, говоря это, и я хотела отрицать это. Все указывало на то, что бесполезно продолжать говорить об этом, пока я сама не разберусь с тем, что чувствую.

— Ты слышала что-нибудь о Бет со вчерашнего вечера?

Най разрешила переключение темы без комментариев.

— Эндрю проходил этой дорогой на рассвете. Он выглядел измученным. Я ждала его и, кажется, чуть не убила, выскочив за дверь. Он сказал, что она будет жить, но еще не проснулась. Скажу одно: нам очень повезло, что с наемниками был целитель. Эндрю сказал, что она училась в школе магов в столице, — она широко зевнула и откинулась на нагретый солнцем тростник.

— Ты хотела узнать, позволят ли они нам навестить ее? У меня есть немного времени, прежде чем я отправлюсь на поле.

Она снова уткнулась носом в тростник.

— Честно? Нет. Во-первых, сомневаюсь, что мама меня отпустит, а во-вторых, меня тошнит от любой крови, которая не вытекает из моего собственного тела. Я упаду в обморок и разобью себе голову, а потом Эндрю придется лечить две раны на голове. Плохая идея.

Внизу палатка Эллы задрожала, потом из нее высунулась рука и принялась открывать крючки один за другим, пока не показалась вся верхняя часть ее тела.

— Уверена? — спросила я, стараясь говорить небрежно.

— Мм, — Най все еще не открывала глаз, и я помахала Элле. Ее глаза уловили движение с натренированной быстротой, но настороженное выражение не исчезло. С замиранием сердца я поняла, что ожидала другой реакции. Она преувеличенно закатила глаза и приветственно вскинула голову. Когда Элла жестом пригласила меня спуститься, я взглянул на Най.

— Уверена? — спросила я вкрадчивым тоном.

— Боги над землей и под ней, Тайрин… да, я уверена. Обещаю, что увижусь с тобой завтра, но, честно говоря, я все еще в плохом настроении, — она открыла глаза, чтобы посмотреть на меня, но не села. Краем глаза я заметила, что Элла направляется к дороге.

— Все в порядке! Я только хотела убедиться! — я была немного ошарашена ее вспышкой, но, возможно, ей нужно было немного пространства. Игнорируя мысль, что я оправдываю себя пойти к Элле, я подвинулась, чтобы быстро ее обнять. — Завтра я расскажу тебе все, что смогу.

Она обняла меня в ответ. Когда я отстранилась, ее глаза блестели.

— Пожалуйста, не думай, что я холодная. Я хочу увидеть ее, просто… боюсь, как она будет выглядеть, — она отвернулась от меня, словно эти слова дорого ей дались.

Я откинулась на спину.

— Знаешь, вчера вечером я все думала о том, как благодарна тебе за то, что ты вчера работала в гостинице, — я снова обняла ее и на этот раз она сжала меня крепче, прежде чем отпустить. — Это могла быть ты, — закончила я.

— Понимаю, — она потерла ладонями бедра, глядя на них, не говоря ни слова. — Это не мог быть кто-то из Нофгрина. Ты должна это знать. Если так, то напали бы на меня, а не на Бет. Она моложе, и она… она спрашивала моего совета, когда дело касалось Кори. Она сказала, что он ей нравится, но она получает другие предложения. Я велела ей осмотреться. Веселиться, — толстая слезинка скатилась по ее щеке.

— Эй, эй, эй, — шикнула я на нее, потирая спину. — Это не твоя вина. Это даже не вина Бет. Вина за то, что случилось с Бет, лежит на том, кто ее ударил. Ни на тебе, ни на Бет. Нет закона, запрещающего флиртовать сразу с двумя мужчинами, но есть закон, запрещающий бить девушку до крови.

Она яростно потерла щеки, и слезы хлынули из глаз.

— Этот Лукас и я разговаривали до того, как Томас попросил меня помочь с обедом. Боги, Тайрин!

Бесполезно было вытирать щеки, по которым текли слезы. Я издала еще несколько звуков, которые, как я надеялась, были успокаивающими. Когда она положила голову мне на плечо, я позволила ей намочить мое платье спереди.

— Най, ты знаешь, почему мы сжигаем нападавших, а не кого-то еще, — сказала я. Она икнула в знак согласия, но я все равно продолжила. — Это потому, что только этот человек несет в себе плохую энергию. Если бы этого человека не существовало, то преступление не было бы совершено, независимо от любых других обстоятельств, — она шмыгнула носом, и я почувствовала, как она кивнула.

Мы оставались в таком положении несколько минут, и худшая часть меня чувствовала нетерпение оставить ее и попытаться поймать Эллу. Мой взгляд упал на тропинку, по которой молодая наемница направилась к дороге. Я велела этой части себя заткнуться и погладила Най по голове. От нее пахло мукой и специями, как от матери, и на сравнительно холодной крыше было тепло. Это успокаивало. Когда она снова пошевелилась, мне стало почти жаль ее. Она вытерла лицо краем юбки и рассмеялась мне в лицо.

— Я чувствую себя глупо, — сказала она.

Я пожала плечами.

— Это страшно, и я бы предпочла, чтобы ты вела себя так, будто тебе все равно. Прошлой ночью я была в отчаянии.

— Пожалуй, ты права, — она задумчиво посмотрела на меня, и моя рука поползла к шее.

— У меня что-то на лице? Ты оставила на мне сопли? — я попыталась пошутить, когда она не ответила сразу.

— Насчет Эллы. Ты же знаешь, что слишком много об этом думаешь? Я никогда не видела, чтобы ты так смущалась из-за парней, с которыми я тебя сводила. Одно это говорит мне, что это что-то. Подумай, каково это, когда она почти поцеловала тебя. Было бы лучше, если бы она это сделала.

— Ну, теперь я знаю, что ты чувствуешь себя лучше, если вмешиваешься в мою личную жизнь, — я поняла, что мои пальцы касаются покалывающих губ, и заставила себя опустить руку на колени. — Боги, я не знаю. Она не останется. Разве мы не можем просто жить вместе? Спать в разных кроватях и заботиться друг о друге в старости? Думаю, это немного упростило бы мою жизнь.

Она сверкнула зубами.

— Я знаю, правда? К сожалению, мои родители ждут внуков.

— Пожалуй, я никогда не выйду за тебя замуж, — проворчала я. — Ты будешь тянуть из меня жилы, и через год мы останемся без гроша, с овцами, облысевшими от твоих новых нарядов.

Она, казалось, обдумывала это.

— Теперь, когда ты упомянула об этом, я нахожу тебя дико привлекательной, — она захлопала ресницами.

Я печально вздохнула.

— Я не хочу больше об этом говорить, хорошо? Это слишком запутанно, — мне было легче сосредоточиться на своих руках, чем на ее лице.

Она пожала плечами.

— Все в порядке. Извини, я не хотела все усложнять.

— Нет, поверь мне, — я взяла ее руки и ободряюще сжала. — Я первая, кто подняла этот вопрос. Однако мне действительно нужно идти. Ты уверена, что не пойдешь со мной?

Она положила руку на лоб и снова откинулась назад.

— Нет, я не могу пойти с тобой, но обещаю, что буду тосковать в твое отсутствие!

Я проигнорировала это.

— Я оставлю пирожные в твоей комнате. Постарайся не дуться слишком долго. У твоей матери добрые намерения, и она могла бы сделать вещи и похуже, чтобы попытаться помочь тебе.

Она улыбнулась мне зубастой улыбкой.

— Будь в безопасности со своей наемницей!

Не говоря ни слова, я осторожно взобралась обратно на карниз и влезла в окно. Я почти прошла мимо пирожных, но повернула назад, чтобы взять одно. Я сунула его в рот и застонала от восторга и удивления. Не сводя глаз с тарелки, я схватила еще два, оставив Най три, и побежала вниз по ступенькам.

— Ты уходишь, Тайрин? — из кухни донесся голос Сальмы.

— Да, — согласилась я.

— Такой короткий визит?

— Мне нужно на поле, мэм. Пирожные были восхитительными. Я возьму одно с собой, — я спрятала второе за спину на случай, если она высунет голову из-за угла, но она этого не сделала. Из-за дверного косяка был виден изгиб ее спины, и казалось, что она раскатывает тесто на столе. Тесто слегка поскрипывало, раскатываясь взад-вперед.

— Это очень хорошо. Они будут на этой неделе в магазине… расскажи своим друзьям!

— Обязательно, мэм. Хорошего дня.

— Тебе тоже, дорогая. Оставайся на главных дорогах!


Глава 16

Выйдя на улицу в бледный утренний свет, я почувствовала, как легкий ветерок задрал мне юбку. Я толкнула ее обеими руками и осмотрела дорогу. В тени навеса Элла прислонилась к углу дома, напротив дома Най. Она увидела меня, но не двинулась с места, и я подошла к ней.

— Доброе утро, — сказала я, когда приблизилась.

— Доброе утро, — сказала она. Ее брови были низко опущены, а рот хмурился. Она не смотрела мне прямо в лицо, ее взгляд скользил вправо или влево от меня.

— Что? Я думала, ты подала мне знак встретиться с тобой. Я что-то не так поняла? — мое сердце упало от этого приема. Элла взволновала меня, а теперь, похоже, не разделяла моего энтузиазма.

Элла открыла было рот, но тут же закрыла его. Наконец улыбка сменила ее хмурое выражение лица.

— Ты похожа на побитого щенка.

Ее улыбка все еще была напряженной. Настала моя очередь хмуриться.

— Ты злишься. На меня?

Она откинула волосы со лба назад.

— Немного, но не только на тебя. Я уверена, что ты видела, как охотничий отряд ушел сегодня утром без меня. Мама оставила меня здесь в знак доброй воли. Будто я символ, а не воин.

— Как это случилось? — я предложила ей запасное печенье, и она взяла. — Разве не Лукас должен был остаться?

— Когда мы собирались уходить, несколько женщин последовали за своими мужчинами в наш лагерь. Они клялись, что если мы что-нибудь сделаем с их мужьями во время охоты, они натравят на нас богов и закон. Лукас — более опытный охотник, чем я, поэтому он был нужен на охоте. Ничто не заставило их замолчать, пока мама не пообещала, что я останусь с ними в городе до их возвращения. Как будто любой из вас смог бы удержать меня, если бы я захотела уйти, — она одарила меня злобной улыбкой.

— Они напуганы, — тихо сказала я.

Элла резко ответила.

— Это не моя вина, и не вина Лукаса.

— Вот почему ты на меня сердишься.

— Ты чертовски права! Почему ты сдала его прошлой ночью? — воскликнула она.

Я заговорила горячим шепотом, оглядываясь вокруг, чтобы проверить, есть ли кто-нибудь поблизости, но никого не было.

— Я не сдавала его, я честно сказала, что видела. Если бы я этого не сделала, то это сделала бы Мод, и меня поймали бы на бессмысленной лжи.

— Видела бы ты его сегодня утром. Сегодня он будет спать в моей постели, так как боится, что его вытащат и сожгут на костре!

Неприятная и неожиданная ревность вспыхнула в моем животе. Я свирепо посмотрела на нее.

— Мы не похищаем и не сжигаем людей, Элла.

— Но вы их сжигаете. Никого здесь, кажется, не волнует, что правда, если правда в том, что кто-то здесь в ответе, — она стояла близко, склонив голову набок и скрестив руки на груди.

— Если он невиновен, боги не позволят ему сгореть.

— Огонь так не работает, Тайрин!

Мы кричали. Я поняла, что мои руки сжаты в кулаки. Я разжала их и сделала глубокий вдох, медленно выдыхая.

— Я не верю, что Лукас обидел Бет, — Элла моргнула и отстранилась. — Думаю, это был ее кавалер. Многие думают, что это мог быть ее отец, — я подняла глаза и увидела, как голова Най быстро спряталась за крышу. Я потерла лоб и вздохнула.

Элла прислонилась спиной к стене дома. Казалось, она обдумывает мои слова. Я была благодарна, что никого не было дома, чтобы услышать наш спор.

— Эти люди склонны к вспышкам гнева?

— Да, ее отец. Кори? Не больше, чем любой из парней в городе. Тем не менее, он сын Дэниэла… Дэниэл — свиновод… и он уверен, что солнце можно назвать агрессивным.

— Ты рассказала родителям о своих подозрениях? — она откусила кусочек печенья, удивленно моргнула и пробормотала что-то одобрительное.

Я пошаркала ногой.

— Ну… нет, пока нет.

Она снова нахмурилась.

— Конечно, нет.

— Мои родители уже подумывали об ее отце, но у него меньше половины шансов попасть в эти стены. Кори и его друзья возненавидят меня, если я затею с ними драку. Что если я ошибаюсь? — я старалась не хныкать, но поняла, что это мне не удалось, когда она сморщила нос.

— Тогда, я не знаю, не тот человек сгорит за ужасное преступление. Какая трагедия, правда? — она фыркнула. — Жизнь на кону, а ты беспокоишься о своей репутации. Типично. — она доела пирожное.

— Если я тебе не нравлюсь, зачем приглашать меня на разговор? — вырвалось у меня в озлоблении. — Потому что у меня и так было довольно напряженное утро, а ты не рассказывала мне, чего мне не хватает. Просто для ясности.

— Да, я поняла, спасибо. С кем еще мне разговаривать, с моей лошадью? Это близкая раса, но она еще менее разговорчива, чем ты, — она усмехнулась.

Я уставилась на нее, а затем повернулась на каблуках и зашагала по улице к северным воротам. Сначала только шум моего торопливого хода по гравию и утрамбованной земле прорезал холодную тишину. Затем раздраженный вздох раздался у меня из-за спины, и я услышала, как она рысью заняла свое место рядом со мной.

Она схватила меня за руку. Я отдернула ее, но замедлила шаг.

— Брось… я не считаю тебя ужасной. Но это не делает тебя идеальной.

— О, как и тебя? — я повернулась к ней лицом и ткнула ей пальцем в грудь. — Бэт — моя подруга. Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую, и тебе все равно, — я издала сдавленный звук разочарования и продолжила путь. Элла последовала за мной.

— Думаешь, я хочу переспать с тобой? — ее голос был мягким и недоверчивым. — Новости, Тайрин: ты не настолько красива, и в городе есть более легкие любовницы, гарантирую.

Я покраснела, не замедляя шага.

— Так чего же ты хочешь?

— Я… я надеялась, ты поможешь мне улизнуть из города.

Это заставило меня замереть на месте. Я снова повернулась к ней, но на этот раз медленнее, мое лицо исказилось в недоверии. Я говорила нарочито медленно.

— Ты серьезно? Что в мире заставляет тебя думать, что я помогу тебе сделать это?

Она держала руки перед грудью, ладонями вперед.

— Это не для того, чтобы присоединиться к охоте или сбежать из города, клянусь. Я схожу с ума, если слишком долго остаюсь в стенах, и моя лошадь Юнипер тоже. Пожалуйста, Тайрин, я сойду с ума, если за мной будут шептаться весь день.

Пока она говорила, у меня отвисла челюсть, а когда она закончила, я закрыла рот. Я украдкой огляделась в поисках открытых окон. Ничего не найдя, я заговорила тихим шепотом.

— Если бы дело было только в тебе, может, я и смогла бы вывести тебя, но тебя и лошадь? Ты — псих. Это невозможно.

— Послушай, я прочесала каждый дюйм городских стен и не нашла ни одной трещины, через которую могла бы пролезть лошадь, но я знаю, что должно быть что-то. Вы все не оставались на ночь, как котята, не так ли?

Я скрестила руки на груди.

— Понятия не имею, что люди из города делают, чтобы уйти ночью, если они это делают. Я не живу в городе.

Элла открыла рот, чтобы ответить, но тут же была прервана воздушным голосом, донесшимся с крыши справа от нас.

— Я знаю, как выбраться из города на твоей лошади.

Обе наши головы откинулись назад, чтобы мы могли смотреть на крышу. Там, скрестив ноги, сидела Най, самодовольная, как маленький грифон с мышью во рту. Я осмотрела крыши, ведущие к дому Най. Даже самые дальние были достаточно близко, чтобы решительная девушка могла перепрыгнуть через разделявшую их пропасть с относительной легкостью. Она никогда не показывала мне этот трюк. Я сверкнула глазами.

— Слезай с крыши мисс Райна… у тебя будут неприятности! — прошипела я достаточно громко, чтобы она услышала.

Она улыбнулась, закатив глаза. Не сказав больше ни слова, она исчезла за крышей. На несколько минут воцарилось молчание, и я доела печенье. Элла вытерла руки о бедра… то ли от нервов, то ли от крошек. Из-за спины послышались мягкие удары. Несколько мгновений спустя из переулка, разделяющего два соседних дома, выбежала слегка взъерошенная и запыхавшаяся Най. Увидев, что мы смотрим на нее, она остановилась в тени дома позади. Она облизнула губы и улыбнулась.

— Круто, правда?

— Как я тебя не слышала? — Элла недоверчиво посмотрела на нее. — Я слышала, как вы обе болтали на крыше. Как ты умудрилась совершить эти прыжки, — она указала на узкие проходы между домами. — Без моего ведома?

Най небрежно пожала плечами и снова направилась к нам.

— Во-первых, тебе очень понравилось орать на мою подругу. Во-вторых, у меня это отлично получается, — она дернула головой в направлении, откуда пришла.

— Как это? — потребовала я. — Ты никогда мне этого не показывала!

В этот момент она добралась до нас.

— Короче говоря, тебе бы это не понравилось, и ты бы рассказала Майклу, — она подняла руку, чтобы остановить меня, и встретилась взглядом с Эллой. — Ты хочешь уехать из города или хочешь услышать, почему я знаю, что Тайрин нельзя доверять и половину секретов, которые я храню?

Они улыбнулись друг другу, и Элла покачала головой. Ее взгляд скользнул по фигуре Най так быстро, что я позволила себе надеяться, что мне показалось.

— Мне нужен этот потайной ход, пожалуйста, и ты можешь сказать мне, когда мы выберемся.

— Хорошо, твоя лошадь в конюшне гостиницы, верно? Тайрин, ты захочешь выйти обычным путем.

Я прикусила губу и нерешительно кивнула.

— Ладно. Встретимся на дороге?

— Это сработает. Я выеду так быстро, как смогу.

Элла улыбнулась мне, и они с Най ушли. Чувствуя себя растерянной, когда они вдвоем двинулись прочь, я некоторое время смотрела им вслед, прежде чем резко повернуться на каблуках и пойти быстрым шагом. Улыбка Эллы заставила меня ускорить шаг. Я замедлилась только тогда, когда стала видна сторожка.

Когда я отвязывала лошадь от столба, моя рука на мгновение замерла. Элла слышала нас с Най на крыше. Мои щеки горели, и я чувствовала головокружение от смущения. Надя, молча, взяла мою подпись. Если она и заметила мое лицо, то виду не подала. Она была не такой разговорчивой, как ее муж.

Ни Най, ни Эллы у ворот не было видно. Они не сказали, должна ли я ждать их, или они собираются спуститься, чтобы их не заметили. Я шла медленно, а мысли мои крутились вокруг двух девушек, которых я считала своими подругами, даже если этот титул и был сомнительно присвоен Элле.

Безопасно ли было отпускать Эллу на свободу? Мне казалось, что ей можно доверять, но у ее матери были веские причины держать ее в городе, как бы несправедливо это ни было по отношению к Элле. Если какая-нибудь из женщин в городе обнаружит пропажу Эллы, когда обещали, что она останется, с ними случится нечто большее, чем припадок. Они обвинят Эдит во лжи, и сомневаюсь, что у них появятся веские причины для исчезновения.

Най была непреклонна в том, что нападение совершил наемник. Если она не доверяет наемникам, зачем ей помогать дочери капитана? Най пыталась подружиться с новой девушкой, чтобы узнать больше о Лукасе? Или, что еще хуже, она пыталась саботировать их? Я не думала, что Най сделает это, но в последнее время, казалось, что у всех было больше секретов, чем они делились.

Я легонько погладила Крепышку по шее. Эта мысль была слишком удручающей. Возможно, это был план, который я задумала? Поначалу она намекала, что на мои чувства повлияли алкоголь и умение Эллы флиртовать. Потом она сказала, чтобы я все проверила.

У меня болела голова, и я тряхнула ей, чтобы очистить от паутины мыслей. В такие моменты я скучала по тем дням, когда были только мы с Майклом. Люди слишком сбивали меня с толку, и я жалела, что не выспалась.


Глава 17

Я была в десяти минутах езды от города, когда Крепышка нервно заржала. Что-то зашуршало в деревьях справа от меня, быстро направляясь в мою сторону. Кровь застыла у меня в жилах, когда я развернула Крепышку лицом к шуму. Она фыркнула и ударила копытом по земле под нами, ее тело извивалось между моих бедер, когда она отступила на несколько шагов.

Первой сквозь листву пробилась лошадиная голова. Это была шоколадно-льняная лошадь, бледный фетлок резко контрастировал с насыщенным шоколадным цветом морды лошади. Следом ехали всадники на спине кобылы. Най сидела перед Эллой, которая обхватила ее за талию, чтобы удержать поводья. Они оба усмехнулись, явно довольные тем, что напугали меня.

Мое сердце колотилось в груди от адреналина, который еще не покинул его полностью. Я опустила руки, которые дрожали, я была готова схватиться за арбалет, который был привязан к боку.

— Как тебе это удалось? — потребовала я. — Ты завела лошадь на крышу и прыгнула?

Най покачала головой, ее кудри подпрыгнули, и Элла откинула голову назад, чтобы избежать пощечины.

— Под «Черным Грифоном» есть подвал. Сейчас его используют для вина, но Мод говорит, что изначально он был построен, чтобы прятать женщин и детей, когда город только строился. Тогда у нас было много проблем с налетчиками-горцами, нужно было найти способ спрятаться или быстро выбраться из города. Есть туннель, который выходит в лес примерно на милю.

— Они не возражают, что ты пользуешься им для собственного удовольствия? — я подняла брови на нее в недоумении.

— Мэтью, хозяин гостиницы, — добавила она, обращаясь к Элле. — Как-то сказал мне, что его дед открыл эту тайну ему, когда тот был хозяином гостиницы. Думаю, принято оставлять дверь незапертой, чтобы молодые люди могли входить и выходить. В лесу нет четкой тропинки, поэтому кто-то должен сначала показать тебе дорогу.

— Наверное, наши родители тоже им пользовались, — задумчиво произнесла я.

— Ну, не мои, — хихикнула Най. — Но, возможно, твои мама и папа. Я рада, что никто не подумал запереть его со всем, что происходило в прошлом месяце.

— Они и грифона не запрут. А тот, кто обидел Бет, уже был в городе.

— Думаю, это мило, — сказала Элла, маневрируя лошадью вокруг стены кустов, чтобы присоединиться ко мне на дороге. Ее лошадь осторожно ступала, не наступая ни на что выше щиколотки. Забавно было на это смотреть. Она была намного крупнее Крепышки, и даже мой пони с большей вероятностью мог прорваться сквозь флору. — У нас дома не было такой закрытой стены, как здесь, и люди могли приходить и уходить из города, когда хотели, но между взрослыми и детьми не было взаимопонимания.

— Вообще-то Элла родом откуда-то с севера, откуда родом моя семья, — Най ухватилась за луку седла, чтобы не упасть, и мы молча двинулись вперед по дороге.

Элла кивнула.

— Еще немного к западу, но да. Пирожные, которые испекла твоя мама, были такими вкусными. Они напоминали мне те, что делала моя мать, когда я была маленькой. Сладкие и пряные. Здесь, на севере, все тяготеет к соленому.

Настала моя очередь усмехнуться.

— Ну, тут холодно, Элла. Нам нужна пища, чтобы уберечь наши кости от зимы.

— Это правда, — согласилась Най. — Я люблю мамину стряпню, но никто здесь не хочет карри… они хотят толстый кусок жаркого, сдобренный подливкой.

В животе у меня заурчало, и мы рассмеялись. Когда наступила тишина, я обнаружила, что она не была напряженной, и мы с комфортом ехали в ней несколько минут. Солнце поднялось почти до зенита, а это означало, что я снова опоздаю сменить Майкла. Он рассердится, но, возможно, не тогда, когда увидит, что я привела Най. При следующей мысли я побледнела. Он не будет рад видеть Эллу. Он может даже сказать маме, что она со мной в поле.

Я повернулась и посмотрела на нее.

— Вы двое, кажется, нашли общий язык. Ты пойдешь со мной в поле или покажешь ей леса поближе к городу?

Най повернулась, чтобы тихо посовещаться с Эллой.

— Трое — хорошая компания, — сказала она. — Если не возражаешь, я хотела бы посмотреть, где ты работаешь. Кроме того, если охотничья партия спугнет грифона, он может побежать к тебе, и я буду выдающимся активом в этом сценарии.

Моя рука поползла вверх, чтобы намотать косу на пальцы. Най заметила этот нервный жест и понимающе кивнула.

— Ты беспокоишься о Майкле.

Я с сожалением наклонила голову.

— Он взбесится, если увидит Эллу.

— Не проблема. Мы останемся в лесу, пока вы двое будете здороваться и прощаться, — Най оглянулась на Эллу, которая молча пожала плечами.

— Просто… — я замолчала, обдумывая слова. — Ты должна быть очень тихой и спокойной. Я не хочу, чтобы он услышал что-то странное и выстрелил в лес. Или, что еще хуже, понял, что это ты, и побежал болтать. Это усложнило бы вещи там, где они не должны быть сложными.

Элла фыркнула.

— Обещаю, что не позволю твоему брату поймать нас. Я умею прятаться, как и Юнипер.

— А я, кажется, доказала, что умею вести себя тихо, — сказала Най с фальшивой надменностью, словно насмехаясь над Эллой. Наша новая подруга уловила удар; ее губы изогнулись в застенчивой улыбке.

— Мы будем осторожны, — мягко поправила она. — Мы уехали из города, никому не попавшись, не так ли?

— Ладно, тогда все будет хорошо, — я повела плечами, пытаясь стряхнуть напряжение с мускулов, и вздохнула. — Так почему ты никогда не рассказывала мне о туннеле?

Най невозмутимо пожала плечами.

— Ты не живешь в городе. Для чего тебе его использовать… чтобы пробраться внутрь? — она говорила так, словно эта мысль была нелепой, но я помню много ночей, когда мне хотелось улизнуть, чтобы повидаться со своей лучшей подругой.

— Ты могла бы тайком переправить эль ей и ее брату. Напились бы до чертиков, — подсказала Элла.

Я заговорила в то же время, когда Най насмешливо фыркнула.

— Майкл никогда бы с этим не согласился. Он работает по утрам. Я покраснела от смущения.

— Видишь? — Наи махнула, отпуская меня. — Значит, туннель тебе был не нужен, а использовать его сейчас для большого открытия было забавно.

— Мы могли бы что-нибудь сделать сегодня вечером, — голос Эллы звучал неуверенно, и она смотрела то на меня, то на Най, будто ожидала, что мы ей откажем.

— Что? — спросила я.

— Если ты думаешь, что твой брат этого не одобрит, он может не приходить. Ты можешь сказать завтра утром, что плохо себя чувствуешь и попросить отпустить тебя на весь день. У меня есть листья мяты, которые ты можешь жевать, чтобы твое дыхание не слишком воняло. Если твоя подруга никогда не настаивала на безрассудной ночи, то это то, что нуждается в исправлении.

Идти без Майкла? Что ж, скоро мне придется многое делать без него.

— Я могу это сделать, — сказала я, сначала немного нерешительно. Затем более твердо. — Звучит забавно. Но, хорошо, что нам еще делать?

— Обычная чепуха. Напьемся в лесу. Осмелеем, порассказываем секреты и истории.

Най рассмеялась.

— Да, примерно так. Несколько лет назад, Бет, Клэр и я нашли хорошее место. Хотя обычно мы ездим летом, а не осенью. Нам придется одеться потеплее.

Крепышка заржала, глядя на деревья, и я издала жалобный звук.

— Грифон. Безопасно выходить, только если безумный грифон будет пойман сегодня на охоте.

— Видишь? — Най усмехнулась. — Вот почему я никогда не приглашала тебя с другими девушками. У тебя всегда будет причина не приходить.

— Сумасшедший Грифон — хорошая причина не ходить ночью в лес! Не сравнимая ни с каким другим «оправданием», которое я могла бы тебе дать, если бы ты когда-нибудь спросила бы меня.

Прежде чем Най успела ответить, вмешалась Элла.

— Тайрин, Най права, всегда найдется веская причина, чтобы не ехать, но половина удовольствия — это волнение от того, что может пойти не так. Кроме того, мы с тобой, по крайней мере, обучены владеть оружием, и, насколько я понимаю, это существо охотится днем, — Най кивнула в знак согласия. — Нет никаких известий о том, что кого-то покалечили, даже путешественников, так что вполне вероятно, что он все еще боится людей, несмотря на то, что с ним что-то не так. Охотничьего отряда часто достаточно, чтобы отпугнуть этих умных монстров.

Най и Элла были бесстрашны по совершенно разным причинам, а я была пастушкой Тайрин, которая собиралась испортить единственное маленькое приключение, которое ей когда-либо предлагали, еще до того, как оно началось. Я рассудила, что никогда раньше не видела грифона вблизи. Они старались держаться подальше от людей. За всю свою жизнь мама видела только одного.

Миллион «но» пронеслись у меня в голове. Майкл расстроится, если узнает. Элла и Най выжидательно смотрели на меня, но ни одна из них не торопила. Всегда была причина не делать ничего интересного.

— Ладно, — сказала я.

Най взвизгнула и заерзала в седле, отчего Юнипер дернула ухом и фыркнула. Эллу это позабавило, и она погладила шею лошади.

— Вот оно что.

Сердце бешено колотилось в груди, и я изо всех сил старалась держать поводья свободными. Я взглянула на Эллу, и когда увидела, что она смотрит на меня, невольная улыбка расцвела на моем лице. Она ответила понимающим кивком. Дорога была достаточно узкой, чтобы ее яркие глаза были хорошо видны. Они были изумительны, поняла я. Несмотря на то, как близко мы были всю ночь нападения, было темно, и я была слишком пьяна, чтобы как следует их разглядеть. Они были карие. Вспышка золота окружала черноту ее зрачков; за ней виднелся зеленый цвет дубовых листьев, переходящий в осенний, и все это было окружено тонкой полоской умбры. Они, казалось, притягивали меня, и мне пришлось оторвать от них взгляд, чтобы лучше слышать, что говорит Най.

— … и было бы хорошо, если бы ты захватила с собой дополнительное одеяло, чтобы было на чем сидеть, — она бросила на меня проницательный взгляд. — Ты поняла?

— Да, я могу это сделать, — поспешно согласилась я.

— Мы почти добрались до вашего поля? — спросила Элла, откашлявшись. Мне показалось, она была ошеломлена. Или я только надеялась, что произвела на нее такое же впечатление, как она на меня? Я слишком боялась смотреть.

Я продолжала смотреть прямо перед собой.

— Мы близко, примерно в полумиле отсюда, — я посмотрела на окружающий лес и задумчиво замурлыкала, пытаясь определить, где мы находимся. — Возможно, в ближайшие несколько минут вам обеим стоит нырнуть в лес. После этого деревья начнут редеть по мере приближения к полю, и спрятаться будет сложнее. Я продолжу, и как только Майкл уйдет, вы сможете присоединиться ко мне на поле.

Обе кивнули, и волосы Най снова коснулись лица Эллы. Она скосила глаза на затылок моей подруги. В горле у меня застрял смешок, и Най взглянула на меня.

— Что?

— Ты все время бьешь Эллу по лицу, а она слишком вежлива, чтобы что-то сказать, — объяснила я, уступая своему хихиканью от смущения Эллы.

— Все в порядке. Этого и следовало ожидать, учитывая тесноту седла, — сказала Элла.

— Ты должна была что-то сказать! — Най резко повернула голову и виновато посмотрела на Эллу, отчего ее волосы рассыпались по лицу девушки. Элла, со своей стороны, фыркнула, а я засмеялась еще громче.

— Не могу понять почему, — Элла убрала несколько прядей волос с губ.

— Я имею в виду… — Най порылась в сумке, висевшей у нее на плечах, и достала кожаный шнурок. — Я могла бы завязать их сзади, — она так и сделала, ловко заплела нижнюю половину волос в косу с рыбьим хвостом.

— Хорошо, думаю, мы воспользуемся этим моментом, чтобы скрыться в лесу, — сказала мне Элла. — Лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Отправь своего брата поскорее, ладно?

— Я сделаю все возможное, — я отсалютовала ей, она усмехнулась и повела лошадь к можжевельнику, где было больше места с противоположной стороны.

— Погоди минутку, — только и успела сказать Най, прежде чем Элла пустила Юнипер рысью, и лошадь перепрыгнула через кусты. Когда Юнипер взлетела, Най тихонько пискнула, но когда они приземлились и снова повернулись ко мне, ее лицо сияло от удовольствия.

— Мы будем за тобой наблюдать, — сказала она.

— Будьте в безопасности в лесу, — ответила я.

— Пока ты делаешь то же самое на дороге.

Элла только кивнула мне, я кивнула в ответ и пошла дальше, не дожидаясь, пока они исчезнут в листве. Я толкнула Крепышку, взволнованная тем, чтобы добраться до своего поста и отправить Майкла.

Он был раздражен моим опозданием и не был в настроении со мной болтать. На самом деле, самое большее, что я могла от него услышать, это односложные ответы. Я была немного обижена, но слишком взволнована возможностью провести смену с друзьями, чтобы позволить этому испортить мое настроение.

Я заканчивала укладывать свое одеяло под навесом, который служил тенью от солнца и был крышей от дождя, когда звук копыт привлек мое внимание. Элла и Най ехали по короткой тропинке от дороги к холму, на котором я сидела. Я помахала им, широко улыбаясь. Брукс встал, пронзив новоприбывших суровым взглядом. Я наклонилась, чтобы погладить его мягкие уши.

— Все в порядке, Брукс, — пробормотала я. — Это друзья. Ты знаешь Най.

Брукс чихнул и побежал им навстречу. Я прикусила губу, пока Юнипер разглядывала мою лохматую собаку, но, похоже, у Юнипер был опыт общения с клыками. После минутной паузы, во время которой Юнипер грациозно опустила голову, а Брукс обнюхал их всех, она неустрашимо направилась ко мне.

— Привет, щеночек, — проворковала Най. Когда они остановились, она спешилась и опустилась на колени, чтобы помассировать голову Брука.

— Этот зверь — не щенок, а пес, — запротестовала Элла.

— Все собаки щенки, — серьезно ответила Най, а потом сладким голоском добавила. — А ты, милый щенок? — Брукс высунул язык изо рта и полузакрыл глаза от ее ласк; он был воплощением собачьего блаженства.

— У вас ведь не было никаких неприятностей? — спросила я.

Элла покачала головой.

— Хорошо… Най, оставь Брукса в покое, он работает.

Най встала и присоединилась к нам.

— Готовы спланировать вечеринку?


Глава 18

Моя смена в поле пролетела незаметно, когда Элла, Най и я составляли план на вечер. У Эллы был более легкий доступ к алкоголю, чем у Най или у меня, так что она могла принести достаточно для всех нас. Най и Элла встретятся у гостиницы, и ускользнут вместе. Если бы Клэр могла уйти, она была бы с ними. Клэр была подругой Най, не обязательно моей. И все же я не хотела портить себе настроение, поэтому не стала жаловаться. Они встретят меня в полумиле от дома, и мы вместе продолжим путь к убежищу Най.

Дома я быстро справлялась со своими обязанностями. Работая, я слушала одним ухом, как отец рассказывал нам об охоте.

— Мы искали до сумерек, — сказал он. — Мы не нашли никаких следов грифона, сумасшедшего или нет.

— И никто не заметил никаких следов? — спросил Майкл.

Отец покачал головой.

— Кроме отметин, которые Гленн уже нашел, других не было.

Майкл что-то буркнул в ответ и, не сказав больше ни слова, вернулся к своим делам. В подробном рассказе отца не говорилось о том, как вели себя наемники, и мне не хотелось задавать этот вопрос. Я надеялась, что Майкл придумает еще вопросы, но после этого он казался почти не заинтересованным в охоте.

Отец сказал нам, что они прочесали лес, прилегающий к нашему с Гленном полю, на несколько миль. Земли было много, и то, что они ничего не нашли, не предвещало ничего хорошего. Возможно, Грифон отступил в горы. Я размышляла об этом позже, когда мыла посуду, бормоча уклончивые ответы брату, когда он спрашивал о моем времени в поле.

Когда с этим было покончено, Майкл ушел к себе в комнату почитать, а я тоже рано легла спать, притворившись, что у меня болит голова. Родители хоть и беспокоились, но были отвлечены, обсуждая грифона, а также Бет. Мама вопросительно посмотрела на меня, возможно, задаваясь вопросом, не поссорились ли мы с Майклом снова, и я покачала головой с мягкой улыбкой. Щель под дверью Майкла освещалась свечами, и я подумала, не пригласить ли его с собой, но прежде чем моя рука коснулась дверной ручки, я повернулась и пошла в свою комнату.

Несколько часов спустя, когда заслонка с другой стороны камина с лязгом захлопнулась, я почувствовала, как у меня внутри все перевернулось. Вскоре после этого мама с папой отправились спать. Когда дверь захлопнулась, я спустила ноги с кровати и натянула сапоги, но остановилась и сняла их, чтобы нести. Я не была экспертом в том, чтобы красться, как Най, но знала, что мои ноги в чулках были немного менее неуклюжи, чем грохот сапог по деревянному полу дома.

В коридоре было уже прохладно, камин был закрыт. Две другие двери в конце коридора были закрыты, чтобы не пропускать тепло из своих маленьких очагов. Уже завернувшись в шерстяной плащ, я не возражала.

Я выбрала кухонную дверь, чтобы выйти через нее, так как сквозняк не будет так заметен из спальни. Выйдя на улицу, я снова надела сапоги и легкой трусцой побежала к сараю. На небе был почти полумесяц, поэтому я не боялась споткнуться о палку или кротовый холм. Овцы, эти пугливые животные, блеяли на меня, когда я открыла маленькую боковую дверь, чтобы проскользнуть внутрь. Я заставила их замолчать, мое сердце бешено колотилось. Они знали меня, хотя и не одобряли моего позднего визита. За исключением нескольких прожорливых овец, которые следовали за мной по периметру загона, выпрашивая еду, они притихли.

Крепышка — совсем другое дело. Она чувствовала, как колотится мое сердце, и возбужденная энергия бурлила, когда я седлала ее. Я пошарила в полутьме сарая, ругаясь, поскольку мне не удалось дважды пристегнуть ее упряжь, прежде чем, наконец, это удалось. Особенно ей не понравились тряпки, которыми я обмотала копыта. Это было предложение Эллы, которое привело Най в восторг. Они заглушат стук ее копыт по земле.

— Полегче, — пробормотала я. — Это только до тех пор, пока мы не окажемся вне пределов слышимости моих родителей. Мы же не хотим их будить, правда? — она фыркнула и заерзала.

Я боялась, что Элла и Най подумают, будто меня поймали, или я струсила, и уйдут без меня. Когда я выезжала из нашего дома, дрожащий свет на дороге развеял этот страх. Элла несла маленький фонарь, который бросал теплый свет на нее, Най и Клэр. Я выдавила нервную улыбку для большинства из них.

Свободной рукой Элла подняла джутовый мешок, и внутри зазвенели бутылки.

— Ты готова, фермерша?

Заметив, как Клэр приподняла брови при этом прозвище, я зажгла свой фонарь, украденный из сарая, так что нас четверых окружил дрожащий круг света.

Мой ответ был полон больше бравады, чем я чувствовала.

— Так же легко, как дышать.

Все вместе мы повернули коней в нужном направлении, и Най поведала, как они покинули город.

— Мне пришлось убедить Томаса, что мы с Клэр одни, и что нам можно ехать. Конечно, он беспокоился о грифоне и о нападении на Бет. Он слышал, что охотники ничего не нашли, и я напомнила ему, что только горожане знают секретный выход. Никто не ожидал, что мы будем бегать по лесу прямо сейчас. В конце концов я убедила его. Все говорят, что, возможно, этот грифон объелся. Может быть, она была беременна или что-то в этом роде, и удалилась со всей этой суетой.

— Папа говорит, что наемники тянут время, чтобы им платили больше, — ехидно заметила Клэр, но тут же вспомнила о присутствии Эллы. — Не то чтобы я их винила.

Элла закатила глаза и предпочла промолчать. Поджав губы, я бросила едва заметный взгляд на Най, которая пропустила это мимо ушей. Она снова ехала с Эллой, на этот раз позади нее, и тянулась за мешком со спиртным.

— Мы далеко едем? — спросила я.

— Нет, вовсе нет, — сказала Клэр. — На самом деле это вдоль реки, прямо здесь, — она указала на точку, которую я обычно пересекал по пути на поле. — Я еще не была здесь этой осенью, но Бет…

Най получила фляжку от Эллы, когда той надоело, что моя подруга роется в ее мешке.

— Вот, выпей.

Клэр с благодарностью сделала маленький глоток, затем продолжила, ее голос был немного грубым.

— Бет сказала, что кто-то из ее знакомых был здесь несколько недель назад, и там цветут колокольчики.

— Так поздно в этом сезоне? — спросила я.

— Да, она сказала, что слышала, будто они покрывают весь лес. Это то, что мы ищем.

— Если она ничего не слышала от вас двоих, то от кого? — проницательно спросила Элла.

Най и Клэр обменялись взглядами, и я раздраженно вздохнула.

— От моего брата. Правильно? Об этом знали все, кроме меня?

Клэр кивнула.

— Бет сказала, что он подарил ей колокольчик, а потом пригласил покататься. Он сказал, что хочет показать ей целое поле. Она была очень впечатлена. Жаль, что у нее не было шанса. Я не знаю, почему она отказалась от кого-то вроде твоего брата или даже Кори, чтобы смешаться с отбросами.

— Хватит, Клэр, — твердо сказала Най. — Вы совершенно ясно выразили свое отношение к нашим гостям. Это не совсем тонко.

Я прикусила губу. Я кое-что хотела сказать.

— О, не останавливайся из-за меня, — холодно сказала Элла. — Ты могла бы все рассказать сейчас, пока я не напилась. Давай посмотрим, ты назвала нас мошенниками и подонками. Что-нибудь еще?

Клэр закатила глаза.

— Некоторые люди такие обидчивые. Ты ведешь себя так, будто не знаешь, что люди говорят о тебе.

— Люди говорят, что ты заносчивый ребенок, но ты не видишь этого, и мы поднимаем этот вопрос каждый раз, когда ты рядом, — пробормотала я. Слова прозвучали слишком громко в ночи.

— Что? — спросила Клэр, ее голос был резким, белки показались вокруг зеленых глаз. — Разве она не назвала тебя деревенской девчонкой? Почему это нормально, а я не могу назвать ее такой, какая она есть?

— Потому что она сказала это не для того, чтобы нагрубить, — ответила Най, прежде чем мы с Эллой успели. — Так и есть. А теперь остановись. Я бы не пригласила тебя, если бы знала, что ты будешь такой дождевой тучей.

— Я не… — Клэр надула губы.

— Так и есть, — настаивала Най. — А теперь прекрати. Элла — хороший человек. Если она наемница, что с того? Мы не держим на тебя зла за твою торговую кровь, — это вызвало смех, к которому она так стремилась, и напряжение между нами немного ослабло.

Вдоль реки в обоих направлениях тянулась небольшая охотничья тропа. По ней прошло достаточно рыбаков и охотников, чтобы мы могли проехать большую часть пути. В конце концов она сузилась, мы все спешились и повели лошадей дальше. Примерно через милю Клэр остановила нас и указала на деревья.

— Колокольчики должны быть здесь. Здесь слишком тесно, чтобы вести лошадей, но все равно есть тропа. Мы можем привязать их тут? — вопросительный тон в голосе Клэр граничил с беспокойством, но я не могла винить ее.

Я сглотнула, по шее побежали мурашки. Сделав вдох, я закрыла глаза, пытаясь сориентироваться. В лесу было не слишком тихо. Теперь, когда мы остановились, я могла слышать, как маленькие животные двигались среди деревьев, пробираясь сквозь подлесок. Эти звуки успокаивали меня больше, чем не успокаивали. Они означали, что животные — жертвы не чувствуют страха. И все же мне не хотелось оставлять лошадей дальше, чем это было необходимо. Вместе мы посмотрели на Най, которая обычно принимала такие решения.

Она властно тряхнула волосами, шлепнув Эллу по лицу, и та усмехнулась, уже привыкнув к этому.

— Я бы не хотела оставлять лошадей. Одно дело при дневном свете… тогда бы я не волновалась, но грифон здесь не единственный хищник. Я не хочу их пугать.

— Я бы сказала, нет, — поспешила согласиться Клэр. — Я думала о том же самом. Мы всегда можем выбежать на поле через некоторое время, но после того, как мы разожжем костер.

Мы привязали лошадей к колышкам и немедленно взялись за поиски дров. Никто из нас не был новичком в поисках растопки, хотя я была наименее опытна в охоте по ночам. Как наемница, Элла была знакома с поиском дров на темной, незнакомой территории, и Най с Клэр участвовали в нескольких ночных посиделках. Вскоре мы развели приличный костер на берегу реки. Тропа, по которой мы шли изгибалась и никто не боялся, что нас увидят с дороги, но мы держали огонь маленьким, чтобы не сжечь дрова слишком быстро.

Когда, наконец, лошадей подвели достаточно близко к воде, чтобы напиться, и костер горел ровно, мы все расселись вокруг огня. Каждый принес свое одеяло, и это было хорошо, потому что мы не смогли найти бревна, достаточно большие, чтобы на них сидеть. Это было приятно, поняла я, глядя через огонь на светящиеся лица моих друзей. Было очень интересно гулять по ночам, и мне нравилось знать, что я делюсь секретом с этими девушками.

— Итак, — сказала Элла с лукавой улыбкой. — Что бы мы все хотели выпить? — она осторожно перевернула мешок, и несколько стеклянных бутылок соскользнули на темную землю. Парочку я узнала. Там были медовое виски, а также, как я догадалась, водка в элегантной высокой бутылке. Была еще одна бутылка прозрачной жидкости, более приземистая, чем остальные. Этикетка, обернутая вокруг, была на языке, который я не могла прочитать. То же самое относилось и к спиртному в коричневой стеклянной бутылке.

— Водку. Передай бутылку, — немедленно сказала Най, и Элла подчинилась. Клэр приняла бутылку от Най, когда та предложила ее после глотка.

— Тайрин? — Элла спросила меня.

— У тебя есть медовое виски? Мне оно понравилось.

Она усмехнулась.

— Вот что опять в моей фляжке. — Она отпила из фляжки и передала ее мне. Мой глоток был умеренным. Я еще не была уверена, насколько хочу напиться.

— На самом деле, леди, — сказала Най, ее голос драматически изогнулся. — Если хотите, у меня есть игра на примете.

— Какая игра? — подозрительно спросила я. Даже «игры» трезвой Най могли превратить гамбит из невинного в дикого.

— Жаль, что мальчики не пришли. Твои игры всегда намного веселее с ними, — надулась Клэр.

— Мальчики? — пискнула я. Элла повторила тот же односложный вопрос, но ее тон был гораздо более угрожающим, чем мой. Я посмотрела на Най. — Ты никогда не говорила, что придут мальчики, я думала, это девичник.

У Най хватило совести хотя бы немного огорчиться.

— Знаю, но Клэр предложила, и я подумала, что это хорошая идея.

— Что? — прошипела я, делая еще глоток из фляжки, которую Элла деликатно забрала у меня.

— Ты никогда не могла выйти в такую ночь. Я подумала, почему бы не пойти немного дальше? Позволить тебе повеселиться, так как ты пропускала. К тому же, это был один из способов убедить Томаса отпустить нас.

— Это хорошая идея, — твердо сказала Клэр. — Четыре девушки, пьющие в лесу, не просто скучны, это небезопасно. Моя мама сойдет с ума, и она будет права.

— Да, потому что твоей маме больше понравилось бы, что ты гуляешь по ночам в лесу с мальчиками? — спросила я. — И у нас есть Элла! Она — настоящий воин.

Элла положила руку мне на плечо, заставив меня замолчать.

— Все будет хорошо, Тайрин. Уверена, мы не единственные, кому нужно выпустить пар. Най, ты знаешь, когда они должны быть здесь?

— Да, — протянула Най, глядя на руку Эллы, которую она небрежно опустила. — Они собирались уйти примерно через четверть часа после нас. Поскольку им не нужно было ждать Тайрин, они должны были быть здесь в любую секунду.

— Как насчет того, чтобы ты объяснила нам эту игру, чтобы мы знали, как играть, когда они приедут сюда.

Най была более чем рада услужить, и я слушала в угрюмом молчании. Игра была достаточно проста. Все усаживались вокруг костра, и по часовой стрелке шел приказ поворачиваться. Чья бы очередь ни была, человек справа от тебя спрашивал «правду» или «подвиг»? Тогда либо открываешь блестящую тайну, либо тебе прикажут совершить дерзкий или позорный подвиг. Человек мог лишиться очереди, сделав здоровый глоток алкоголя. Когда Най заканчивала объяснять Элле одно из ограничений, нас насторожил стук копыт по земле.

Вскоре Томас, Мартин и парень по имени Кристофер, который был немного старше Клэр, обосновались среди нас. Я была рада, что у них хватило здравого смысла не приглашать Кори и моего брата. Ни один из них не испытывал особого расположения к наемникам, и я хотела, чтобы это было приятное время для всех. Я не очень хорошо знала Криса, но Мартин был лучшим другом Томаса, и он был хорошей компанией, даже если и был сыном Гленна. Он был высоким и неуклюжим, с заплетенными в косы светлыми волосами и очками в проволочной оправе, которые блестели в свете костра.

Знакомство состоялось, и правила были объяснены мальчикам, которые быстро схватили суть, поскольку в прошлом играли по-своему. Хотя Крис, казалось, удивился, увидев Эллу, он держал свои мысли при себе, и вскоре я почувствовала, что расслабляюсь, так как все вокруг подшучивали друг над другом. Честно говоря, я чувствовала себя немного безопаснее, когда собиралась большая группа, и часть страха, который я не осознавала, ускользнул.

— Итак, кто первый? — спросил Мартин, хлопая в ладоши и нетерпеливо потирая их.

— Это должна быть Най, так как она придумала игру, — указала Клэр.

Най показала рыжеволосой девушке язык.

— У меня нет проблем с первым. Значит, мой собеседник… — она повернулась направо. — Кристофер!

— Ладно, правда или подвиг?

— Подвиг, — быстро ответила Най.

Кристофер на мгновение задумался. Его льдисто-голубые глаза сверкнули, когда он увидел то, что считал хорошим вызовом.

— Хорошо, — медленно произнес он. — Я приказываю тебе…

— Давай, приказывай! Я не боюсь, — нетерпеливо сказала Най, подпрыгивая на месте.

Он шикнул на нее.

— Попробуй перепрыгнуть через огонь.

Клэр взволнованно ахнула, явно впечатленная. Мальчики сами собрали дрова и, несмотря на наши протесты, развели огонь чуть выше нас. Теперь он горел, по крайней мере, в половину роста Най.

Най слабо улыбнулась и встала.

— Ладно. Вы все на другой стороне, освободите дорогу. Я не хочу приземляться на вас.

Клэр и Томас отошли в сторону, чтобы освободить место для Най, которая завязывала платье нескромно высоко. Я покраснела за нее, но ей, казалось, было все равно. Она отступила на несколько футов, когда Мартин и Крис подтолкнули ее. Томас продолжал говорить ей, что она не должна, если не хочет. Клэр наблюдала, засунув пальцы в рот. Я откинулась назад. Если и было что-то, о чем мне не стоило беспокоиться, так это за способность Най прыгать.

Когда она бежала и перепрыгивала через пламя, Клэр завизжала от страха. Най легко пролетела несколько дюймов и приземлилась под аплодисменты. Она встряхнула юбками и с самодовольным видом развернулась, чтобы занять место между Крисом и Мартином.

— Твоя очередь, Мартин.

Мартин сдвинул очки на нос и, прищурившись, посмотрел на нее.

— Ладно. Я предпочитаю правду.

Най скривила лицо в разочаровании.

— Неужели?

— Что, у тебя что-то на уме? — спросил он.

— Нет, но о правде думать труднее, — она фыркнула и задумчиво посмотрела вверх. — Говори честно, куда бы ты пошел, если бы мог жить где-нибудь еще… кроме севера?

Он на мгновение задумался.

— Наверное, в срединные земли. Они все еще более нормальны, чем далеко на юге.

Если кто-то из девушек, родившихся на юге, и думал о его мнении относительно того, что нормально, они молчали. Следующей была очередь Клэр, и Мартин спросил ее, почему она встречалась с Кори в прошлом году и разорвала отношения, когда казалось, что они становятся серьезными.

Она пожала плечами, изучая свои пальцы.

— Кори на самом деле довольно мил в частной жизни, но его отец — ужасный кабан. В конце концов тетя посоветовала мне порвать с ним. У нее есть идеи насчет другой партии для меня. Кого-то из Форклака.

— Наша Гильдия базируется там, — сказала Элла удивленно, но с удовольствием.

— О? Сомневаюсь, что ты его знаешь. Он клерк, из хорошей семьи. Правда или подвиг, Томас? — Клэр холодно задала вопрос, прежде чем Элла успела возразить. Я подавила желание протянуть руку и сжать ладонь Эллы. Она была жесткой, но Клэр была по-своему грозной.

Томас перевел взгляд с одной девушки на другую и робко спросил.

— Подвиг? — заставляя Клэр зубасто улыбаться.

— За твой подвиг, Томас, ты должен поцеловать Тайрин… в губы, разумеется.

Мои глаза расширились. Томас покраснел, как редиска. Най запрокинула голову и рассмеялась.

— О, прекрасно!

Томас откашлялся, и я повернулась к нему.

— Это… то есть я могу выпить, если хочешь?

Я не хотела целовать Томаса. Я также не хотела смущать его, говоря «нет» или быть первой, кто не будет участвовать в игре.

— Конечно… нет, все в порядке, — моя улыбка была слишком тонкой.

Томас наклонился вперед. Мне тоже нужно было наклониться; я так и сделала, чувствуя себя неловко и будто не знала, что делать со своими конечностями и носом. Наши губы встретились, но когда он поцеловал меня, я поняла, что не была захвачена этим моментом. Все смотрели и смеялись. Я почувствовала, как его руки схватили меня за плечи, и осознавала, какая, должно быть, я была каменной, когда руки безвольно лежали на коленях. Я отстранилась, прерывая поцелуй. Он открыл глаза, и я вернулась на прежнее место, удержавшись от того, чтобы вытереть губы тыльной стороной ладони.

— Хм, правда или подвиг Тайрин? — его голос был хриплым.

— Правда, — быстро сказала я. Я не была готова стать частью еще одного подвига.

— Тебе кто-нибудь нравится в городе?

«Вот что получается, когда пьешь с парнями», — подумала я, чувствуя, как от разочарования у меня сводит спину. Мне хотелось выпить, просто чтобы еще немного напиться, но я знала, что остальные воспримут это как признак неустойки, если я не подожду, пока не отвечу на вопрос. Скручивая косу, я шумно вздохнула.

— Да.

— Кто? — воскликнула Клэр. — Это Томас?

Я увидела, как Мартин улыбнулся Томасу, подняв вверх большой палец. Томас улыбнулся в ответ. Криса это, казалось, позабавило, но не обнадежило.

Най поманила меня.

— Ну?

Я мельком взглянула на Эллу. Она смотрела на меня, как и все остальные, но ее лицо было непроницаемо. Я не осмеливалась задерживать на ней взгляд дольше.

— Ответ уже был, — я прочистила горло. — Элла, правда или подвиг?

Круг взорвался стонами и смехом. Клэр, Най и Мартин пытались заставить меня признаться еще несколько минут. Они уговаривали, угрожали и торговались, но я оставалась непоколебима.

В конце концов, Крис поставил точку.

— Она обошла вопрос, честно и справедливо. Если хотите спросить ее снова, как следует, придется подождать, пока снова не придет очередь.

— Мы должны были сделать так, чтобы можно было спросить любого, кого захочешь, — заметила Клэр.

— Я думала, так будет справедливее, — пробормотала Най. — Я не знала, что Тайрин будет такой разборчивой.

Я дерзко улыбнулась ей и жестом попросила Эллу передать мне фляжку, из которой я победоносно отпила.

— Элла?

Она кивнула.

— Как насчет этого, я и… — она замолчала, глядя налево.

— Крис, — услужливо подсказал он.

— Мы с Крисом по очереди задаем вопросы, а потом любой спрашивает кого угодно? — когда все согласились… хотя и неохотно, в моем случае… Элла наклонила голову. — Ладно, тогда я выбираю правду.

Я была немного удивлена. Я ожидала, что наемник выберет подвиг. Может, немного покрасоваться. На мгновение мне пришлось задуматься над вопросом для нее.

— Может быть, ты спросишь ее, не Лукас ли напал на Бет, — пробормотал Томас в тишине.

Я ахнула, потрясенная.

— Томас!

— Томас, мы все здесь пытаемся не думать об этом, — одновременно упрекнула его Най.

Он опустил голову.

— Простите…

— Он прав, — сказал Крис. — Это ее люди, а она дочь капитана. Если кто и знает, так это она.

Все уставились на Эллу. Она закрыла глаза, словно собираясь с силами. Открыв их, она заговорила.

— Я знаю только, что Лукас — мой друг, и не думаю, что он кому-то причинил вред, — голос Эллы был ровным, но именно тогда я поняла, что она не похожа на остальных. Элла не сидела со скрещенными ногами или поджав их, как Клэр. Она сидела, поджав под себя одну ногу и согнув другую. Это было идеальное положение, чтобы вскочить на ноги, если настроение испортится. Ее глаза были смертельно серьезны, когда она продолжила. — Помимо этого? Я не могу сказать. Я не несу за него ответственности, но если выяснится, что он это сделал, я буду рада, если вы его накажете. С таким человеком я бы не стала сражаться бок о бок. Я не смогу ему доверять. Я убью его сама, если он попытается сбежать от вашего правосудия. Мы все уяснили?

Наступила тишина. Все почувствовали жар ее заявления, когда она пристально смотрела на каждого из нас. Наконец Мартин отхлебнул из бутылки виски, которую захватил с собой. Он закашлялся, когда слишком много глотнул, и Най постучала его по спине.

Отдышавшись, он сказал.

— Вы слышали, что она сказала, ребята. Мы можем продолжить игру?

— Думаю, теперь моя очередь спросить правду или подвиг, — произнесла Элла с улыбкой, похожей на лезвие бритвы. — Крис?

Крис не смотрел ей в глаза.

— Подвиг.

— Попробуй сделать стойку на руках, пожалуйста.

Он пытался, но не смог. Несколько раз. Он спокойно потягивал из бутылки всю первую половину вечера, и это не способствовало хорошему балансу. Его настойчивость и комичное падение по всей поляне вызвало несколько смешков и помогло снять напряжение, которое нависло над собравшимися.

После этого игра открылась, любой мог спрашивать кого угодно. Клэр не осмелилась задрать юбки и войти в реку… вместо этого она выпила. Крис поцеловал ее на спор. Най призналась, что за несколько месяцев до этого пропустила поход в храм, чтобы провести время с бардом. Мартин пил, чтобы избежать подвига, который требовал облизать морду лошади.

Мартин задал вопрос мне.

— Итак, — сказал он, указывая пальцем, и от алкоголя его взгляд слегка дрогнул. — Тебе нравится мой мальчик Томас?

Томас усмехнулся и бросил камешек в своего друга, но я видела, что он взволнован. Он сделал маленький глоток из бутылки с медовухой, демонстративно не глядя на меня.

Я повела плечами, пытаясь расслабить их. Нет смысла тянуть, от этого ему станет только хуже.

— Нет. Прости, Томас, — сказала я как можно мягче. Его улыбка исчезла, заставив мое сердце сжаться. Я не хотела причинять ему боль. Томас мне нравился, но не в этом смысле.

Он торопливо отпил из бутылки.

— Не за что извиняться, Тайрин. Я был почти уверен, что нет.

— Ты как Майкл, да? Слишком умная для любого в городе, — спросил Мартин. Его тон был легким, но губы скривились в усмешке. Он хотел ужалить, и так и было. Я закусила губу, чтобы не дать поспешного ответа. Гордость его друга была задета. Я могла бы не обращать на это внимания.

— Алкоголь делает тебя глуховатым, Мартин, — Най, казалось, не могла оставить это замечание без внимания. — Она сказала, что ей нравится кто-то в городе. Ей просто не нравится твой друг.

— Най, — простонала я.

— Так кто же это? К чему такая секретность? — спросила Клэр, явно раздраженная. — Он женат или что?

— Нет, не женат! И кого волнует, кто мне нравится? — воскликнула я. — Это не имеет значения. Ничего из этого не выйдет, и мне надоело, что меня об этом спрашивают!

— Боги, Тайрин, это игра, — Клэр закатила глаза и ухмыльнулась Мартину. Он пожал плечом в ответ.

— Ну, никто не спрашивает, кто кому нравится.

— Ну, я все равно устала от этой игры, — сказала Най, когда никто не ответил на мою вспышку. — Кто хочет пойти со мной проверить колокольчики?

Теперь, когда все были пьяны, они были достаточно бесстрашны, чтобы войти в черный как смоль лес. Пошатываясь и слегка спотыкаясь, они собрали принесенные фонари. Я вызвалась остаться с лошадьми и костром. По правде говоря, мне было неловко. Я знала, что права. Это никого не касалось, но я чувствовала, что испортила настроение, и Най прикрывала меня.

— Я останусь с тобой, — сказала Элла.

Я дернула себя за косу.

— Ты не должна этого делать.

— Да, понимаю. Ты не должна быть здесь одна, — твердо сказала она.

— Ладно, все нормально, — сказала Най приятно. Проходя мимо, она сжала мое плечо. — С тобой все будет в порядке?

Я похлопала ее по руке.

— Иди. Склеивай. Ни с кем не броди по уединенной долине.

Когда последний фонарь в их ряду превратился в булавочный укол, я повернулась к Элле.

— Прости, что эта ночь была такой странной. Я думаю, это было странно. А может, и нет?

Элла криво улыбнулась мне.

— Это определенно не самое неловкое собрание, на котором я была.

— Извини, — повторила я. Было немного холоднее без кого-то по обе стороны от меня. Я потерла руки.

— Тебе не за что извиняться, — сказала Элла, вставая. Она обошла вокруг костра, чтобы взять еще несколько поленьев для огня, и подбросила их обратно. — Думаю, было бы странно, если бы они ничего не говорили. Кроме того, я никогда не была в опасности.

Это вызвало у меня взрыв смеха, она подпрыгнула и подняла брови.

— Ты такая сильная, да? — спросила я. — Три деревенских парня для тебя ничто?

Ее лицо расплылось в дружелюбной улыбке.

— Может быть. К тому же, я не думаю, что дело дошло бы до драки, — сказала она, возвращаясь на свое место рядом со мной. Немного впечатленная, я заметила, что она дрожит не так сильно, как мои друзья.

— Почему это?

— Ну, потому что я тебе нравлюсь, и, может быть, поэтому Най думает, что со мной все в порядке. В конце концов, это вы двое заставили их успокоиться.

Я с трудом сглотнула.

— Кто сказал, что ты мне нравишься?

В ее глазах плясали искорки сдерживаемого смеха.

— Я имею в виду чисто по-дружески, фермерша. Или это неправильно? Разве мы не друзья? — она схватилась за сердце и скорчила страдальческую гримасу.

Я толкнула ее в плечо, не вкладывая в это много сил.

— Не дразни меня! Разве ты не видишь, что мне этого достаточно?

Она запрокинула голову и рассмеялась. Протянув руку, она поймала мою, прежде чем я успела отдернуть ее, сжала мои пальцы и отпустила.

— Бедный Томас. Не думаю, что у него хватило бы смелости спросить тебя об этом один на один. Если бы не его друзья, он, возможно, держался бы за свою маленькую фантазию, пока не влюбился бы в кого-то другого.

Я потерла затылок рукой, которую она сжимала. Мои пальцы покалывало.

— Ты не ошибаешься. Я надеялась, что мне сойдет с рук то, что я никогда с этим не разберусь.

— Ну, это неважно. Что сделано, то сделано, — она лукаво осмотрела ногти. — Могу я узнать, кто тебе нравится? Это не значит, что я собираюсь быть здесь гораздо дольше.

Мое сердце болезненно сжалось.

— Это… это не имеет значения. Честно говоря, я имела в виду то, что сказала им. Ничего не выйдет. Мы вращаемся в разных кругах. Я едва знаю этого человека. Просто…

Вдалеке кто-то закричал. Мой разум отметил, что это Клэр, когда Элла вскочила на ноги. В мгновение ока она выхватила топор из упряжи Юнипер. Я все еще неуклюже поднималась на ноги, когда она вернулась. Вытянув руку, она осторожно завела меня за спину и встала между мной и деревьями.


Глава 19

На лбу у меня выступил пот. Мне отчаянно хотелось иметь арбалет или хотя бы посох, который можно было бы использовать в крайнем случае. От волнения я забыла и то, и другое. Я была совершенно бесполезна.

— Что ты думаешь? — я замолчала. Из-за деревьев донесся шум, будто множество тел ломилось сквозь подлесок и ветви.

Вскоре появились огни фонарей. Затем все пятеро, кто отправился на поиски цветочного поля, один за другим прорвались сквозь деревья. Увидев наемника, нацелившего на них боевой топор, они остановились как вкопанные.

— Мы должны идти. Сейчас же, — сказала Най без предисловий. — Помоги нам потушить огонь, мы быстро и тихо выберемся отсюда.

— Что происходит? — мне пришлось наклониться к Элле, чтобы лучше разглядеть Най. Мартин и Крис, очевидно, решили, что Элла не собирается нападать на них, и уже забрасывали костер землей и раскидывали дрова. Клэр и Томас готовили лошадей.

— Среди колокольчиков есть добыча, — объяснила Най, хватая Джунипер. Лошадь, со своей стороны, не двинулась с места, пока Элла не пристегнула топор к поясу и не подошла, чтобы взять поводья.

— Как на месте убийства грифона? — у меня закружилась голова. Нас могли убить. Возможно, он все еще крадется за пределами света костра.

— Насколько мы могли судить при помощи нескольких фонарей. Мы не будем торчать здесь, чтобы узнать, находится ли он поблизости или пировал здесь, и двинулся дальше.

— Что именно вы обнаружили? — спросила Элла. Она схватила Крепышку вместе со своей лошадью и подвела пони ко мне. Дрожащими пальцами я развязала веревку, которая была привязана к ее уздечке.

— Невероятно, — покачал головой Мартин. Костер был потушен, и теперь только фонари освещали поляну, так что трудно было разглядеть выражение его лица. — Там были кролики, белки… кажется, я видел енота! Все они были освежеваны, будто тот скот. Мы чуть не наступили на них.

— Довольно! — Клэр вздрогнула, все ее тело дрожало от этого. — Я хочу уйти. Сейчас же!

В свете фонаря Томас казался призрачно бледным, голос его звучал приглушенно.

— Пошли. Я пойду впереди, — со своего коня он снял арбалет.

Выстроившись в шеренгу, мы двинулись обратно по тропинке. Томас шел первым, за ним Мартин, Клэр, я, Най, Крис и Элла. Никто не произнес ни слова. Когда мы наконец-то смогли ехать, то лишь слегка ускорили шаг, боясь стать мишенью хищника.

Хотя это могло быть вызвано суетой бегущих, лес теперь казался пугающе тихим. Я слышала хриплое дыхание Клэр, а также дыхание Най под звяканье сбруи и стук копыт по утоптанной земле. Когда, наконец, перед нами разверзлась дорога, я чуть не лишилась чувств от облегчения. Это не было настоящей безопасностью, но это было намного лучше, чем быть запертыми так плотно, как мы были.

— Я должна рассказать об этом отцу, — резко прошептала я, когда мы собирались сесть в седло. — Охотничий отряд должен знать о каких-либо зацепках, и если они свежие…

— Нет, — перебила Элла.

— Нет? — спросила я в замешательстве.

— А почему бы и нет? — Крис оглянулся на нее и подозрительно прищурился.

Элла подняла бровь.

— Потому что тогда все ваши родители узнают, что вы гуляли с наемником, когда взбесившийся грифон резвился, а девушку только что избил неизвестный убийца.

— Я не собиралась ничего говорить, но она права, — Най наклонила голову. — И все же, Элла, Тайрин права. Охотничий отряд должен узнать об этом.

— Я скажу маме, что сама отправилась на разведку, — мрачно сказала Элла. — Ей это не понравится, но я уже не в первый раз брожу по свету. Возможно, она даже оценит мою инициативу. Все в порядке? Таким образом, никто не попадает в беду, а информация все равно попадает туда, куда нужно.

— Очень любезно с твоей стороны, — сказал Мартин неохотно.

— Да, но они увидят огонь и следы копыт, — проницательно заметил Томас.

— Я скажу ей… я скажу ей, что организовала встречу, чтобы попытаться получить информацию от кучки подвыпивших горцев. Чтобы увидеть, могла бы я получить какие-нибудь зацепки на напавшего на Бет, — она сцепила пальцы за головой. — Охотничьи отряды всегда разделяются. Она и еще несколько наемников могут пойти на поле колокольчиков, и, может быть, они прикроют меня, а заодно и всех вас.

— Хорошая мысль, — осмелилась сказать Най. Оглянувшись через плечо, я увидела, что она смотрит на меня с беспокойством.

— Очень хорошая мысль… кто бы мог подумать, что ты такая хитрая? — мрачно сказала Клэр.

Они высадили меня по дороге от моего дома. Прежде чем уехали, я снова спешилась и прикрыла копыта Крепышки. Во второй раз было легче. Возможно, пони почувствовала, что я не в настроении для шуток.

— Хочешь, я провожу тебя до конца? — спросила Элла. — Я не против проехаться верхом, чтобы догнать остальных.

— Нет, — я покачала головой. — Со мной все будет в порядке. Спасибо… и спасибо, Най, за то, что собрала это маленькое собрание. Даже если оно закончилось немного страшно.

Най ущипнула меня за щеку.

— Но какую историю рассказать нашим детям?

Я увернулась и ударила ее.

— Конечно. Всем счастливого пути.

К тому времени, как я добралась до амбара, они свернули за угол и скрылись из виду. С тоскливым вздохом я встряхнулась и обеими руками открыла дверь амбара достаточно широко для нас с Крепышкой.

— Где ты была?

Я приглушенно пискнула, чуть не выпрыгнув из ботинок.

— Майкл, клянусь богами! Да что с тобой такое? — прошипела я.

Он стоял, прислонившись к стойлу Крепышки. Когда наклонился вперед в лунном свете, его лицо потемнело от гнева.

— Тайрин, скажи мне, что ты не гуляла с Най в этот час. Я думал, у тебя больше здравого смысла.

Я нахмурилась, ведя Крепышку мимо него в стойло.

— Ты мне не начальник. Ясно, что я в порядке, так какая тебе разница, что я делала?

Он схватил меня за плечо, и я отдернула руку.

— Тайрин, что на тебя нашло? Немного времени, проведенного с наемником, и вдруг ты думаешь, что тебя нельзя убить?

— Нет, — мои движения были напряжены, я расседлала Крепышку, которая заерзала на месте. Здесь она нервничала не меньше, чем в лесу.

— Тогда что? Бет чуть не убили, и ты чувствуешь, что должна доказать, что ты жива, сделав какую-то глупость?

— Нет! — я повернулась к нему лицом. Заблеяла овца. — Я хотела выйти и немного развлечься. Я знаю, для тебя это не новость, Майкл, но мы все время работаем. Моя лучшая подруга даже не думала, что мне будет интересно проводить время с другими людьми, потому что ты заносчивый, и потому что я чертовски скучная!

Майкл сердито посмотрел на меня.

— Ты так думаешь?

Я потерла лицо. Было уже поздно.

— Я не хочу драться, Майкл. Я не хочу. Я измучена, голова болит.

Его тон смягчился.

— В чем дело? Усталость? Или… — он фыркнул. Я посмотрела сквозь пальцы. Он скорчил гримасу. — Пьянство?

Я снова прижала пальцы к векам.

— Пили я, Най и… некоторые другие люди. Мы пошли в лес, разожгли костер и немного выпили. Я никогда не делала этого раньше. Я думала, будет весело. Потом некоторые ушли в лес, потому что слышали, что там еще цветут колокольчики. Они нашли грифона. Они так думают, — Майкл молчал, и я убрала пальцы, чтобы посмотреть на него. Он стоял неподвижно, широко раскрыв глаза. — Майкл?

— Ты все видела? — он взял меня за плечи и внимательно посмотрел мне в глаза.

Тронутая его беспокойством, я сжала его правую руку обеими руками.

— Нет, Майкл. Я осталась у костра. Мне было немного неловко, и я не хотела идти с ними.

— Ты разбудишь отца, и все ему расскажешь, когда войдешь, — сказал он.

Я покачала головой.

— Нет. Элла была там, — не дожидаясь, пока он выскажет свое неудовольствие, я поспешила продолжить. — Она все расскажет матери. Она постарается не упоминать наши имена, чтобы у нас не было неприятностей из-за того, что мы гуляли по ночам в лесу.

— Хорошо. Это очень мило с ее стороны. Боги. Не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось сегодня вечером, Тайрин, — он говорил, не глядя на меня, а глядя в окно.

— Она хороший человек, — серьезно сказала я. Было что-то странное в его тоне, но я была рада, что, по крайней мере, он не расстроился из-за присутствия Эллы. — На самом деле, когда мы услышали крик Клэр, она вскочила и схватила топор… она была такой свирепой! Ты бы… Майкл?

Майкл отошел от меня, казалось, направляясь к выходу из сарая. Услышав свое имя, он остановился и повернулся ко мне. Что-то было в его глазах. В этом свете они казались такими темными, будто полностью почернели. Его рука вцепилась в дверь сарая, словно та удерживала его на ногах.

— Уже поздно. Я был здесь только потому, что у меня было странное чувство, и когда я пошел проверить тебя, тебя не было. Раз ты в порядке, я возвращаюсь в постель.

Я прикусила губу.

— Прости, что побеспокоила тебя. Честно. В следующий раз, когда все эти беспорядки будут убраны, ты можешь пойти с нами. А ты как думаешь?

Он прочистил горло.

— Конечно. Это было бы прекрасно.

Уходя, он закрыл за собой дверь. В темноте амбар казался жутковатым, с блестящими глазами тех овец, которые не спали. Мне было жаль, что Майкл проснулся и беспокоился обо мне. Это никогда не входило в мои намерения, и теперь он знал, что я ушла развлекаться без него. Чувство вины терзало меня, особенно когда я думала о том, как мы попали в место, которое он нашел. Я склонила голову набок. Это сыграло свою роль в его страхе? Очевидно, Майкл был на поле колокольчиков один, по крайней мере один раз. Если бы он заходил туда недавно, то мог бы наткнуться прямо на грифона.

Я поспешила устроить Крепышку. Я хотела спросить, не видел ли он там чего-нибудь подозрительного, когда уходил в последний раз. К тому времени, как я прокралась внутрь, Майкл уже вернулся в свою комнату, по-видимому, спал. Я поговорю с ним об этом утром.

Я лежала в своей постели, чувствуя себя странно, будто парила над собственным телом. Адреналин выжег то немногое, что было в моем организме. Грифон, Элла, Майкл — все это нужно было переварить.

Мне нравилась Элла. Теперь мне это было ясно. Мне нравилось, когда она смотрела на меня, и нравилось, когда она произносила мое имя. Похоже, я ей тоже нравилась, по крайней мере, немного. Она извинилась, чтобы прикоснуться ко мне. Так поступают люди, когда им кто-то нравится, верно?

Возможно, сегодня я узнала бы больше, если бы они не наткнулись на грифона. Это была хорошая находка, и я не могла быть слишком расстроена этим. Теперь, когда мы знали, где он прячется, его можно было выследить и убить.

Когда Грифон уйдет, Элла и остальные наемники уйдут. У меня перехватило дыхание. Это было то, чего я хотела, не так ли? Она была милой — просто чудесной, но из моих чувств ничего не вышло бы. Отношения с наемником не могут длиться долго, и это не приведет новое поколение на ферму. Не лучше ли ей уйти?

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. По крайней мере, сегодня никто не пострадал. У Майкла даже не было возможности отправиться на мои поиски, поэтому он держался подальше от опасности. Он впадал в крайности в эти дни. С ним что-то происходило. Я просто не знала, что именно. Это как-то связано с Бет? Разве он не сказал бы мне, если бы это было так? Я крепче зажмурилась, но сон не приходил еще довольно долго.


Глава 20

На следующее утро я проснулась от шипения бекона и стука дерева по металлу. Мама готовила на кухне. Я широко зевнула и потянулась. Так как я не напилась, как планировала, не было причин не делать мой день нормальным. Я была немного опечалена этим, но было бы неплохо заняться нормальными вещами после вчерашнего волнения. Я провожу маму до города, расскажу, как закончилась ночь с Най. Если Элла все еще в городе, я могу спросить ее, что сказала ее мать о нашей маленькой эскападе.

— Тайрин? — позвала мама. — Ты встала?

— Я встала! — пропела я в ответ, очень приятно. Мне было хорошо. Обновилась. Возможно, нам с Майклом следовало проводить больше времени с другими ребятами из города. Нарушив монотонность рутины, я почувствовала себя легче, чем когда-либо. Я спрыгнула с кровати и направилась к умывальнику. Торопливо одеваясь, я практически вприпрыжку направилась к столу.

Мама подняла брови.

— Ты, кажется, в хорошем настроении, — сказала она, криво улыбаясь. — Какие планы на день?

— Ничего особенного, — я поцеловала ее в щеку и потянулась за несколькими уже поджаренными ломтиками бекона. — Провожу тебя. Загляну к Най. Присмотрю за овцами.

— Ну, мне нравится такое отношение. Оставь несколько ломтиков для брата! — она легонько постучала деревянной лопаточкой по моей руке.

Я ухмыльнулась, слизывая жир с пальцев и пятясь назад.

— Не могу поверить, что он еще не встал.

— Не думаю, что он хорошо спал прошлой ночью. Я проснулась около полуночи, и мне показалось, что я слышала, как он ходит по комнате.

Я неопределенно хмыкнула, доставая из буфета кружку. Чайник стоял на металлической подставке у огня, и я схватила его, наливая еще горячую воду на чай из лимонника. Пар устремился к моему носу, бодрящий и чистый.

— Не могла бы ты пойти и посмотреть, нельзя ли его разбудить? Я буду подавать здесь, — я сделала осторожный глоток чая и побледнела. Слишком горячо. Когда я не ответила, мать повернулась ко мне лицом, беспокойно подергивая лопаточкой. — Надеюсь, вы больше не ссоритесь?

— Нет, — поспешила я успокоить ее. — Я поднимусь к нему.

Она улыбнулась и обхватила мою щеку ладонью, ласково прищурив глаза.

— Спасибо, дорогая.

Майкл не ответил, когда я постучала. Он также не ответил, когда я назвала его имя. Я толкнула дверь, получив сопротивление, когда дерево ударилось о кучу одежды. Я закатила глаза. Ну да. Весь пол был покрыт одеждой и разными безделушками. Как ему удалось раздобыть грязную одежду? На этой неделе мама каждый день брала с собой груз.

— Майкл, дорогой брат, мама приготовила завтрак. Пора вставать, — пропела я вкрадчивым тоном. Я перевела взгляд на кровать. Она была пуста. Я моргнула. — Эй.

Закрыв дверь, я прошлепала на кухню. Мама ставила на стол последнюю тарелку. От запаха хрустящего бекона и яичницы у меня потекли слюнки. Увидев, что я одна, мама рассмеялась.

— Он упрямится?

— Его там нет. Может, он в сарае?

Уголки ее губ опустились, и она выглядела озадаченной.

— Я ходила туда перед тем, как позвать тебя, чтобы проверить, успеет ли отец поесть перед охотой. Что ж. Возможно, я его не видела.

— Он придет, когда попрощается с отцом, — я пожала плечами и плюхнулась в кресло. Оно грубо заскрежетало по полу.

— Легче, — мама усмехнулась. — Еда никуда не денется.

Я уже откусила несколько кусочков, когда дверь позади меня открылась, и я повернулась на сиденье. Отец снял с крючка у двери широкополую шляпу. Он надел ее, прикрыв светлые волосы.

— Винни, я знаю, что сказал, что не собираюсь, но не могла бы ты… — он взял сумку, которую она протянула ему. Там был обильный холодный завтрак для него, чтобы поесть на дороге.

Она легонько поцеловала его.

— Мы не можем допустить, чтобы ты упал в обморок в седле из-за того, что не поел.

Он смущенно улыбнулся ей.

— Спасибо, Винни. Тайрин?

Я села немного прямее.

— Да, отец?

— Тебе лучше?

Я растерянно уставилась на него. Понимание осенило меня, когда он посмотрел в мою сторону. Я сказала, что плохо себя чувствую перед сном.

— Да. Да. Гораздо лучше. Спасибо, — выпалила я.

— Хорошо, — протянул он. — Кто-нибудь из вас видел моего сына? Вчера он упражнялся с моим арбалетом, и он мне понадобится.

Мы с мамой озадаченно переглянулись.

— Он не был с тобой в сарае? — спросила она.

Отец покачал головой.

— Нет. Я не видел его со вчерашнего вечера. Думаю, мы разминулись, когда он схватил своего пони. Ничего, я его поймаю.

Он направился к спальням.

— Его там нет, — сказала я, прежде чем он успел выйти из комнаты. — Я только что была в его комнате.

— Странно, — пробормотала мать с тревогой в голосе. — Ты сказал, что Херувим в Амбаре не было?

— Ну, нет. Я думал, он передвинул ее, чтобы поесть и уйти, — отец направился к входной двери. Он рывком распахнул ее и, не увидев пони, вышел на улицу.

Я встала, чтобы последовать за ним, но он уже возвращался в дом, когда я вышла из-за стола.

— Нет Херувим? — спросила я.

Отец покачал головой.

— Нет.

— Овцы все еще в сарае? — спросила мать, когда отец зашагал по коридору.

— Майкл? — отец постучал в дверь Майкла и открыл ее. Я ждала его у входа в кухню. — Его там нет, — сказал он. Он выглядел расстроенным. — Где этот парень? Он знает, что ему нужно отвести овец в поле, а мне нужен мой хороший арбалет.

У меня начинало возникать жуткое чувство, глубоко внутри. Жизнерадостное настроение, с которого я начинала день, угасло. Майкл сказал, что у него было странное чувство, когда я была у колокольчиков прошлой ночью. Если бы с ним что-нибудь случилось, я бы это почувствовала. Верно?

— Проверю двор, — я направилась к двери, засовывая ноги в сапоги. Я как раз надевала плащ, когда отец остановил меня.

— Я посмотрю, — сказал он. — Ты помогаешь матери убираться здесь. Возможно, Гленну что-то было нужно, и он увидел Майкла, когда тот выводил Херувим. Я подъеду и посмотрю.

Он ушел прежде, чем я успела возразить. Я переминалась с ноги на ногу, и мама слабо улыбалась мне.

— Нет смысла беспокоиться об этом. Он был здесь прошлой ночью. Наверное, так сказал твой отец. Заканчивай завтрак, а потом мы все уберем.

Завтрак был закончен, посуда, кухня вымыты и прибраны, мама начала беспокойно вышивать юбку, которую вязала, а отец все не возвращался. Никто из нас не хотел уезжать в город до его возвращения.

Я извинилась и вышла на улицу. Ему негде было спрятаться, кроме огорода, но его там не было. Я обошла лес по периметру, выкрикивая его имя. Казалось маловероятным, что Майкл возьмет Херувим в лес, но его исчезновения я тоже не ожидала.

«Была ли Херувим в амбаре прошлой ночью?» — внезапно задумалась я. Да. Я была уверена. Я прикусила нижнюю губу. Однако я не видела, как Майкл добрался до дома. Неужели он сбежал? Что, если тот, кто причинил боль Бет… что? Ударил его по голове и забрал Херувим из амбара? Я с трудом сглотнула и удвоила усилия.

Мой голос прозвучал в тишине утра, но ответа не последовало. Его нигде не было видно. Рассветное солнце было слабым, но его было достаточно, чтобы осветить ярд передо мной, прежде чем деревья сгрудились слишком плотно.

В конце концов я сдалась и вернулась в дом. Я почувствовала дрожь, и закинула ногу на диван, когда садилась. Я хотела бы поработать над своей фигурой грифона, но это был сюрприз для мамы, и я не хотела оставлять ее одну, только чтобы поработать над ней. Ее лицо было слишком бледным, чтобы я могла поверить, что она действительно не волновалась. Через четверть свечи отец наконец вернулся. Я услышала стук копыт его лошади и бросилась открывать дверь.

Увидев меня, отец резко остановился.

— Гленн не видел Майкла, хотя проклятый дурак уверен, что слышал крики грифона сегодня рано утром. Я пошел в противоположном направлении, на случай, если он упадет во время утренней прогулки. Я подожду, пока сюда доберутся охотники. Вилли узнает, был ли он в городе.

— Уверена, что так, — мама не отрывала глаз от шитья, ее взгляд был сосредоточен на узорах, которые она выбирала иглой. Похоже, это были цветы подснежника.

— Я еще вернусь. Мне нужно найти запасной арбалет, — он попятился назад к двери.

Я потянула за косу. Возможно, так оно и было. Майкл мог бы поговорить с Най о нашем вчерашнем приключении. Возможно, он был больше расстроен нашей близостью, чем я думала. Но почему? Никто из нас не пострадал, и мы узнали, где гнездится грифон. Почему он должен расстроиться?

Вскоре после того, как отец ушел в сарай, раздался стук в дверь, и я поспешила открыть. Мать не встала с дивана, продолжая вышивать. Я заглянула в глазок, прежде чем отпереть замки и распахнуть дверь. Капитан и дочь наемников стояли, заложив руки за спину, и выглядели серьезными и зловещими так, как я давно перестала их видеть.

— Капитан Эдит, Элла, вы не видели моего брата? — спросила я, прежде чем они успели произнести хотя бы приветствие. — Никто из нас не видел его со вчерашнего вечера. На него не похоже, просто исчезнуть. Мы начинаем немного волноваться, — я знала, что это нервы делают меня разговорчивой. Мамина игла замерла, но она не подняла глаз.

— Можно нам войти? — Эдит не смотрела мне в глаза. Она будто говорила мне в лоб. Я поняла, что охотничий отряд не на дороге позади них.

Чувствуя себя смущенной и немного обиженной, я отступила в сторону, чтобы дать им пройти.

— Я поставлю чайник на место.

— В этом нет необходимости. Будет лучше, если твой отец будет здесь, если ты сможешь его найти.

Мама по-прежнему молчала, но перестала раскачиваться в кресле. Теперь она наблюдала за наемниками со странным блеском в глазах.

— Он в сарае. Я скоро вернусь, — я посмотрел на Эллу, но она разглядывала свои ботинки. Я бросилась бежать.

В амбаре отец сидел за верстаком и тщательно смазывал запасной арбалет. Его лицо осунулось, и он выглядел таким старым в слабых лучах света, льющегося через пыльные окна, что у меня заныло сердце. Услышав, как открылась дверь, он поднял глаза, и на его лице тут же расцвела надежда.

— Отец, здесь капитан Эдит. Она говорит, что будет лучше, если ты присоединишься к нам за новостями.

Когда мы вернулись, Эдит стояла, прислонившись к дверному косяку, ведущему на кухню, ее поза была обманчиво небрежной. Элла стояла рядом с матерью, уставившись в пол. Когда дверь в кухню закрылась за нами, мама наконец встала и подошла к мужу.

Прежде чем заговорить, Эдит посмотрела родителям прямо в глаза. Ее низкий голос странно заполнил тишину, и я вздрогнула.

— Винифред, Рейнард, рада снова видеть вас. Мне жаль, что так получилось при таких обстоятельствах. То, что я хочу сказать… не доставляет мне удовольствия. Вы все приветствовали меня и мою дочь.

Родители ничего не сказали. Мое сердце сжалось в груди, а дыхание застряло в горле. Майкл был ранен. Майкл был убит. Майкла похитили или…

— Майкл напал на девушку Бет. У меня есть доказательства этого, а также свидетель… сама жертва. Она проснулась, и наш целитель вылечил ей челюсть, чтобы она могла говорить. Сломать ее и ее пальцы… думаю, его мотивом было отвлечение, чтобы выманить моих наемников из вашего города. Он не рассчитывал, что у нас будет целитель.

Мать издала лай, слишком грубый, чтобы его можно было принять за смех.

— И зачем он это сделал? — отец притянул ее к себе.

— Мы считаем, что это он убивал скот.

Вспыхнул спор. Резкие возражения матери то и дело раздавались между отцом и Эдит. Подробности того, о чем они спорили, доходили до меня через что-то похожее на вату, закрывавшую уши. Мой разум метался от одной мысли к другой, соединяя точки, которые я должна была видеть. Близость и время убийств, время, когда Майкл был один. Цветы, окружающие жертв грифона; цветок, подаренный Бет. Грязные ботинки Майкла, когда он еще не был на улице.

Дело Майкла с незнакомцем в темном углу гостиницы. Майкл возле гостиницы, весь в крови Бет. Большой том Майкла в кожаном переплете, который он, казалось, старался скрыть от меня. Расшатанная половица в его комнате, где он разрешал мне прятать конфеты, но больше не подпускал близко. Как грязно было в его комнате, когда мать приезжала в город стирать почти каждый день последние несколько недель. Расшатанная половица. Грязная одежда. Расшатанная половица. Мои мысли прервались. Я медленно попятилась от разговора. Никто не взглянул в мою сторону. Добежав до коридора, я побежала, громко стуча ногами по полу.

В комнате Майкла царил беспорядок. Его кровать была не застелена, а грязная одежда свалена в кучу в центре комнаты. Как могла его одежда остаться немытой после того, как мама столько убирала? Ногой я сдвинула кучу, обнажив тусклое дерево пола. Я опустилась на колени и начала осторожно нажимать на разные части, внимательно прислушиваясь.

— Что ты делаешь? — я подпрыгнула, но не обернулась к Элле. Последняя панель скрипнула.

Я вытащила нож из сапога и вставила его в щель между панелью и следующим куском. Половица осторожно приподнялась, и из темноты под ней я вытащила дневник и стопку разрозненных бумаг. Я вслепую нащупала книгу, но больше ничего не нашла. Я повернулась и села на пол.

— Они все еще занимаются этим на кухне?

— Твой отец начинает слушать, но твоя мать… — я могла сказать, что она смотрит на меня сверху вниз, но не отвела глаз от своего открытия. — Она плачет. С тобой все в порядке?

— Нет, — сначала я просмотрела свободные страницы, но они не имели смысла. Я начала листать дневник.

— Я знаю, что это неожиданно. Если бы у меня была хоть малейшая зацепка прошлой ночью, я бы сказала тебе. Я рассказала маме о наших планах. Сегодня утром Бет проснулась рано. Все просто рухнуло. Мы не знаем, зачем он это сделал. Вот что не имеет смысла.

Я чувствовала себя больной. Я протянула ей бумаги, пролистывая до конца дневника. Страницы были забиты каракулями Майкла. Диаграммы и маркированные списки перемежались абзацами заметок. Я поднесла книгу к лицу, чтобы лучше читать.

Элла что-то пробормотала себе под нос, читая то, что я ей дала, и вдруг остановилась. Рука, держащая бумаги, опустилась.

— Я не могу читать это правильно, — она помахала передо мной бумагами. — Это безумие.

— Да, — я согласилась, во рту пересохло. Это было так. В записях Майкла подробно описывалась процедура. Мастер Ноланд дал ему книгу, в которой перечислялись методы, необходимые для обуздания разума другого существа. В частности, Майкл изменил его, чтобы применить к грифону. Мастер Ноланд намекал, что это возможно. Посредством кровавых жертвоприношений и жертвоприношений намеченной цели, Майкл верил, что сможет командовать одним из великих зверей гор. Его последние записи в журнале ссылаются на конкретного зверя, он вызвал Зеха. Это была самка грифона с телом снежного барса, крыльями и головой снежной совы. Она молода, податлива, отметил Майкл. За последние пять месяцев он заманил Зеха вниз по горе сердцами животных. Сначала с приношениями диких зверей, потом домашних… кур, потом свиней, потом крупного рогатого скота и овец.

Я чувствовала себя опустошенной. Где была моя голова? Были моменты, которые должны были меня просветить. В то утро, когда овцы пропали без вести, сапоги Майкла были уже в грязи, когда он вышел на улицу. Мне казалось странным, сколько крови было на нем в ночь нападения на Бет, но я не хотела этого видеть. Я знала, что Майкл что-то скрывает от меня в последнее время. Я знала, что что-то не так, но не следовала своим инстинктам. Я слишком боялась, если буду давить на него слишком сильно, то потеряю.

Элла присела рядом и положила руку мне на плечо.

— Мы должны отдать их моей матери и твоим родителям. Твой брат опасен, Тайрин.

— Мой брат в опасности, — возразила я резким шепотом. — Если грифон не съест его, деревня сожжет его. Этот список… — я указала дрожащим пальцем на правую сторону дневника. — В нем говорится, что грифон должен поглотить человеческое сердце и часть его, чтобы ритуал был завершен.

Сидя среди беспорядка в комнате Майкла, я дала носу время привыкнуть к нему; наконец, я уловила медный запах, который пронизывал все вокруг. Отложив дневник, я потянулась влево и перевернула стопку одежды Майкла. Я задохнулась от собственного шока. Быстрый вдох Эллы перешел в шипение. Нижний слой одежды был заляпан коричневой засохшей кровью.

Я перевернула стопку, подтянула колени к груди и на мгновение прижалась к ним лбом. Я медленно вдохнула через нос и выдохнула через рот. Как Най, когда пыталась успокоиться. Было трудно дышать. Думать было трудно. Теплая рука Эллы, как якорь, не давала мне уплыть.

Когда я подняла глаза, Элла убрала волосы с моего лица.

— Что ты хочешь, чтобы мы сделали?

Мое сердце остановилось, а затем ударилось о грудь, и я всмотрелась в ее лицо. Ее выражение было свирепым и вызывающим. Она была моей подругой, и она не разделяла веру города в то, что несчастье нужно спалить дотла. Возможно ли, что она сделает то, о чем я хочу ее попросить?

— Я должна спасти его. От него самого и от города. С ним что-то не так.

— Но… — Элла прикусила губу. — Он все равно это сделал, Тайрин. Он должен предстать перед судом. Именно поэтому я здесь.

— Это я знаю, — я быстро накрыла ее руки своими. — Думаю, что человек, который проезжал через город несколько месяцев назад, каким-то образом отравил его разум. Город не захочет вылечить его от того, что его мучает. Они захотят сжечь его. Они будут правы, — поспешно сказала я. — Но я не могу позволить этому случиться. Если я доберусь до него первой, возможно, я смогу заставить его понять причину. Мы можем отвезти его в столицу, чтобы там его судили, а не сожгли. Может быть, мы даже сможем свершить правосудие над человеком, действительно ответственным за все это.

— Кто тот человек, которого ты считаешь ответственным за это?

— Какой-то мастер Ноланд, — мрачно сказал я. Оливковая кожа Эллы побледнела. — А что?

— Мастер Ноланд?

— Майкл сказал, что именно он предложил ему место. А что?

— Мастер Ноланд — один из братьев старого короля, Тайрин.

— Брат старого короля? Я думала, у него только один брат? — я чувствовала себя неуравновешенной и сбитой с толку.

— Мастер Ноланд не из тех родственников, которыми можно хвастаться. Он самый опасный некромант из горных земель, — Элла понизила голос почти до шепота и оглядела комнату, словно ожидая, что кто-то выйдет из тени.

— Некромант? Но Майкл расспрашивал о нем… он занимался исследованиями. Он не стал бы связывать себя с кем-то подобным. Он сказал, что мастер Ноланд — доверенный член королевского двора.

— Как и он, и любой, кто говорит иначе, просыпается мертвым. Он прочесывает страну в поисках перспективных протеже и имеет самую впечатляющую поддержку магов во всем королевстве, не считая самой школы магов. Если короне нужна магия, они посылают за одним из учеников. Хотя все знают, — она с трудом сглотнула, и ее взгляд снова обшарил окрестности. — Все знают, что он окунает руки в кровь больше, чем следовало бы. И это говорит наемник.

— Майкл сказал бы мне, если бы человек, у которого он хотел учиться, был братом старого короля, — сказала я, но знала, что пытаюсь убедить в этом не только Эллу.

— Может, он не знал. А может, он солгал. Люди так делают.

Раздражающий голос в моей голове напомнил, что Майкл недавно говорил нечто подобное.

— Майкл не маг, — сказала я разочарованно. — Если это тот самый человек, почему мастер Ноланд выбрал его?

— Эти записи описывают магическую работу. Откуда ты знаешь, что он не один из них?

— Потому что если он один из них, то и я тоже. Я его близнец.

Признаюсь, я не была уверена, как работает магия, и мне никогда не приходилось учиться. Магия не была делом пастуха; у меня была настоящая работа.

— Ты уверена? Ты никогда не видела ничего в чашке с водой и не двигала вещи, не прикасаясь к ним?

Я уставилась на нее.

— Я уверена, Элла. Я бы сказала, если бы знала. Мы не маги. Мы пастухи!

Элла покачала головой.

— Маг он или нет, но Майкл верит, что может сделать то, что повелел ему мастер Ноланд. По какой-то причине мастер Ноланд поддержал эту веру, и теперь Майкл танцует в опасной близости от самого настоящего испытания, если может.

— Мы должны найти его, и я думаю, что знаю, где он будет, — Элла выжидающе посмотрела на меня. — Поле колокольчиков. Майкл исчез после того, как я рассказала ему, что мы там нашли. В его записях упоминается основное место для больших частей заклинания, — мои губы скривились в гримасе.

Я наблюдала, как Элла делает те же выводы, что и я. Она быстро встала и протянула мне руку.

— Если мы поедем быстро, то доберемся туда до полудня. Мы можем добраться до него прежде, чем город услышит новости и поднимет восстание против него.

— Только если мы не подождем и не объясним все снова моим родителям и твоей матери. Они могут позволить тебе пойти за ним с остальной частью твоей компании, но они оставят меня под домашним арестом.

Элла призадумалась.

— Ма, возможно, захочет привести его в столицу.

— Возможно, но Майкл ей не доверяет. Если он сейчас сделает какую-нибудь глупость, его могут убить.

Она наклонила голову.

— Согласна. Он тебя послушает?

Я нахмурилась и погладила косу. Он был моим братом. Моим близнецом. Несмотря на все, что он сделал за последний месяц, он всегда ясно давал понять, что хочет, чтобы я была в безопасности.

— Он не причинит мне вреда. По крайней мере, в этом я могу быть уверена.

Она коротко кивнула.

— Оставь книгу и заметки на виду. Моя мать знает, что с ними делать. Ты выйдешь через его окно. Я скажу всем, что ты легла в постель и тебе нужно время, чтобы успокоиться.

— Умно, — сказала я, впечатленная ее быстрой мыслью. — Хорошо, а ты?

— Я скажу маме, что возвращаюсь в лагерь, чтобы подготовить всех к возможному преследованию. Или поспешному выезду из города, если твоим гвардейцам не нравится, что мы обошли их, чтобы забрать Майкла, — добавила она печально.

— Твоему народу нужно это предупреждение? — несмотря на то, что я так спешила к брату, Элла и ее наемники были добры к нашему городу, они были добры ко мне. Я не хотела, чтобы у них были лишние неприятности.

— Они все будут готовы сами. Моя мать подумает, что я извиняюсь за неловкую ситуацию.

— Она рассердится на тебя.

Элла слегка встряхнула меня. Ее улыбка была свирепой и немного пугающей.

— Только если мы не привлечем Майкла, а мы собираемся это сделать.

Я встретилась с ней взглядом. Ее глаза блестели от возбуждения. Моя сдержанность окрепла.

— Ладно, — я коротко кивнула. — Давай двигаться дальше.

Я прокралась в свою комнату на шаг впереди Эллы. Шум спорящих взрослых стал тише. Мать все еще тихо плакала, но Эдит и отец, казалось, вели надлежащий разговор. Я схватила плащ и сбрую, мечтая о пропавшем отцовском арбалете. Я не осмеливалась взять запаску из сарая и оставить их без защиты. Вместо этого я схватила пастуший посох. Когда мои пальцы коснулись прохладного дерева, мои мысли вернулись к той ночи, когда мы обедали в «Черном Грифоне». Майкл принес свой посох той ночью. Я плотно закрыла за собой дверь спальни. Разговор на кухне прервался, и я затаила дыхание, но затем он возобновился снова.

Окно в спальне Майкла выходило в заднюю часть дома. Там, за деревьями, была тропинка, ведущая к сараю. Там можно было пройти незамеченной ни из одной части дома. Какая-то часть меня отделилась от остального. Это напомнило мне, что, несмотря на осеннюю прохладу, я знала, что он недавно открыл окно. Я просто не поняла. Утоптанная земля и скрюченная трава под окном Майкла свидетельствовали о том, что он шел этой дорогой не одну ночь. Это холодило меня сильнее, чем утренний воздух.


Глава 21

Через несколько напряженных минут мы встретились на дороге и, не говоря ни слова, пустили лошадей в галоп. Если наши подозрения верны, то нет никакой опасности, что из леса выскочит сумасшедший грифон, по крайней мере, пока мы не приблизимся к цели. Ветер отбросил мои волосы назад и хлестнул по лицу. Крепышка была полна нервной энергии, но она была счастлива, что бежит, и изо всех сил старалась не отставать от лошади Эллы.

Можжевельник походил на лавину, и казалось, что она катится по дороге, не касаясь ее. Бросив взгляд налево на Эллу, я увидела воина, который только намекал в Нофгрине. Тело низко склонилось над шеей лошади, плащ развевался за спиной, открывая кожаную куртку. Ее глаза были холодны и сосредоточены на дороге впереди, а губы сжаты в мрачную линию. Ее волосы были туго заплетены в косу и неподвижны впервые с тех пор, как я встретила ее. Даже пряди, к которым я привыкла, были зачесаны назад и спрятаны. За спиной у нее висел арбалет, а над левым бедром виднелась рукоять топора.

Мне было неловко осознавать, что моя юбка предназначалась для сидения дома, даже не подходящая для полевых работ. У меня не было времени переодеться, и ноги замерзли. Я была безумно благодарна Элле за ее присутствие. Я наклонилась, подражая ее позе на моем пони.

В рекордное время мы добрались до тропинки, которая вела в лес, где только накануне вечером мы смеялись и пили. Элла сделала нам знак остановиться и спешиться.

— Тайрин, я тебя прикрою, но ты должна успокоить брата. Я буду держаться в стороне. Увидев меня, он может испугаться и совершить какую-нибудь глупость. Я видела это раньше, — она заметила мои широко раскрытые глаза и с трудом сглотнула. — Если что-то покажется тебе странным, я открою огонь. Клянусь, — она протянула руку через промежуток между нами, ее кожаные перчатки обернулись вокруг моих предплечий и сжали, успокаивающе.

— Ладно, — прохрипела я и смущенно улыбнулась. — Ладно, давай сделаем это.

Я повела Крепышку в такой же полумрак леса. Верная своему слову, Элла держалась позади меня, пока я не перестала ее слышать. Я была благодарна дневному свету, струящемуся сквозь кроны деревьев. Вскоре, однако, танцующие тени листьев над головой выжали мои нервы, достаточно, чтобы я остановилась и успокоила Крепышку, которая чувствовала, что происходит что-то плохое.

— Знаю, — прошептал я ей. — Я тоже не знаю, как я попала в эту ситуацию, но мы должны найти Майкла и Херувим, не так ли?

Услышав имя своей спутницы, Крепышка успокоилась, но когда впереди показалась узкая тропинка, ведущая к полю колокольчиков, она остановилась и отказалась идти дальше. В обратном направлении тропинка свернула, и Эллы нигде не было видно. Я устало потерла лицо и привязала Крепышку к ближайшей сосне. Часть меня надеялась, что она будет со мной всю дорогу, даже если я не смогу на ней ехать. Я должна была догадаться. Крепышка была слишком пуглива для такого задания.

Я нежно обняла ее за шею

— Знаю, ты сделала все, что могла. Веди себя хорошо, и я вернусь за тобой.

Крепышка заржала, и ее уши дернулись вперед и назад.

Встряхнувшись и сделав вдох, который с дрожью вырвался наружу, я продолжила. Под ногами хрустели опавшие сосновые иголки и папоротник. Я использовала посох, чтобы отодвинуть большие куски с пути, и вздрагивала каждый раз, когда особенно громкий щелчок раздавался из-под меня, когда я шагала.

Не было ни птиц, ни белок, ни кроликов, чтобы нарушить гнетущую тишину. Либо они боялись меня, либо был более крупный хищник, от которого они уже бежали.

Постепенно и вдруг меня окружили колокольчики. Там, где цветы росли гуще всего, деревья росли тоньше, а земля, казалось, светилась голубым. Когда меня окружили трепещущие синие цветы, я могла поклясться, что слышала звон колокольчиков, исходящий от их изящных форм.

Я медленно обернулась.

— Майкл? — мой голос был едва громче шепота. Я закрыла глаза, испытывая отвращение к самой себе. Громче. — Майкл? Ты здесь? Я пришла помочь, — это был шум? Я остановилась, не смея дышать. Снова. — Майкл?

Стон, слабый-слабый.

— Тайрин.

Мои ноги уже несли меня на звук голоса брата. Не имело значения, в чем его обвиняли. Ему нужна была помощь. Звук был такой, словно он прошел через следующую группу деревьев.

— Майкл! Я иду, подожди, — я выскочила на соседнюю поляну, и ноги у меня подкосились.

Следующий стон сопровождался ужасающим новым контекстом. Майкл укладывал тело второй овцы на валун, где уже лежала первая. Они были еще живы, но очень крепко связаны. Их неглубокое дыхание было заметно по тому, как быстро поднималась и опускалась грудь, а темные блестящие глаза метались по поляне. Рядом с Майклом стояла наша тележка… я даже не заметила, что ее нет. Она была прикреплена к дрожащей Херувим. В повозке было еще больше веревок, зловещего вида нож длиной с мое предплечье, куча холста и книга, которую он читал последние несколько недель. Чуть позади повозки, почти за деревьями, лежала мокрая куча меха. Я почувствовала жужжание в ушах. Мухи. Когда Майкл уложил овец, он разрезал путы на их мордах, они издали жалобное блеяние. Мой желудок скрутило.

Он повернулся, чтобы приветствовать меня.

— Я надеялся, что ты меня найдешь, — его улыбка была совсем не похожа на обычную мягкую улыбку. Лицо было перепачкано грязью, а в волосах, хотя они и были причесаны и заплетены в косы, виднелось еще больше грязи.

— Тебе нельзя здесь находиться, Майкл. Никто из нас не должен, особенно с этими овцами. Грифон придет.

— Конечно, грифон придет, — он говорил так, словно я ему надоела, и его улыбка увяла. — Ты сказала, что пришла помочь. Скажи, что нашла мои записи. Ты их принесла?

— Майкл, — медленно проговорила я. — Бет проснулась. Она рассказала наемникам, что ты сделал, и скоро наемники расскажут об этом всему городу. Ты в ужасной опасности… не только от грифона.

Майкл опустил глаза вправо, обдумывая новую информацию.

— Да, я так и думал. Это меня сильно торопит. Даже больше, чем твоя маленькая компания, — пробормотал он.

Я осторожно двинулась вперед, раскрыв руки в мольбе.

— Майкл, пожалуйста, отпусти овец. Пойдем домой. Давай найдем способ исправить все это.

— Да, мне придется отпустить овец. Больше ни на что нет времени, — он все еще что-то бормотал, уставившись в землю, будто вообще не реагировал на меня.

Я была достаточно близко, чтобы дотронуться до него, и я сделала это так тихо, как если бы была пугливым ягненком. Его взгляд метнулся ко мне, и я чуть не отдернула руку. Собравшись с духом, я крепче положила ее ему на плечо.

— Все будет хорошо. Ты никогда не делал мне больно, и я знаю, что ты бы не сделал больно никому другому, если бы не чувствовал, что другого выхода нет. Мастер Ноланд что-то с тобой сделал… угрожал или заколдовал, но мы это выясним. Вместе.

Майкл перевел взгляд с моего лица на мою руку, и мало-помалу его напряженные мышцы расслабились. Он повернулся ко мне лицом и положил руки на плечи, и выражение его лица было серьезным.

— Слушай внимательно, Тайрин, потому что это важно. Мастер Ноланд ничего мне не сделал, и я ни о чем не жалею, — камень застрял у меня в животе. — Но это правда. Я не мог допустить, чтобы тебе причинили вред, сестра. Ты часть меня.

У меня по спине пробежал холодок; не успела я моргнуть, как он ударил меня по лицу. Я рухнула как подкошенная, инстинктивно вскинув руки, чтобы не упасть. Когда я попыталась встать на ноги, он пнул меня в висок. Чернота бросилась мне навстречу.

Подробности следующих нескольких мгновений были туманны. Отдалены. Сквозь туман и глухой стук в голове я чувствовала, как меня тащат и беззаботно тащат вверх. Огонь горел и угасал в каждой из моих рук по очереди. Когда я полностью пришла в себя, моя щека прижималась к холодной поверхности плоского валуна. Плоский валун, на котором ранее лежала овца, непрошено отметил мой мозг. Однако, в отличие от них, я не была связана. У него не было времени. Я не двигалась, пытаясь оценить ситуацию. Мои руки саднило там, где они касались пыльного валуна, и осторожный взгляд на них доказал, что у меня были свежие порезы, которые медленно кровоточили. Что-то, что сделает меня более соблазнительной для грифона? Они были мелкими. Это было благословение. По крайней мере, я не истеку кровью.

Я быстро заставила себя сесть. Мои руки, с которых я ободрала кожу при падении на землю, горели. Поляна вращалась перед глазами. Когда она устаканилась, Майкл уже отвязывал вторую овцу. Первой нигде не было видно. Возможно, у этого существа было больше здравого смысла, чем у меня, и оно убежало. Я нежно потерла голову и поморщилась от острой боли. Майкл поднял глаза на звук и рассеянно кивнул. Вторая овца, свободная, бросилась к деревьям.

— Этот пинок был немного излишним. Месть за то, что я в последний раз заставила тебя ждать меня в поле? — пошутила я, попыталась встать, и у меня закружилась голова. Я опустилась на колени, уперлась руками в бока и склонила голову. Где же Элла?

Майкл вытащил из-за спины отцовский арбалет. Зазубренный засов он направил на меня.

— Зеха скоро будет здесь. Ты будешь сидеть спокойно, пока она не придет.

— Майкл, это безумие. Даже если этот грифон придет и съест меня живьем, ты не маг, и она обратится против тебя!

— Я еще не маг, — признался он. — Мастер Ноланд научит меня.

— Этому нельзя научиться.

Неподалеку закричала овца. Меня прошиб холодный пот.

— Я никогда не добьюсь успеха настоящего мага. Это так, но я прочитал достаточно. Я уже достаточно натворил под руководством мастера Ноланда, чтобы понять, что могу подчинять законы природы своим потребностям, — одной рукой он постучал по книге за спиной. Он буквально светился от гордости. — Это тяжелая работа, но я не против тяжелой работы.

— Это чудовищная работа, — я говорила торопливо, мои глаза метались по поляне. Мой посох лежал там, где я упала, в футе от края валуна. — Майкл, если ты позволишь грифону растерзать меня, ты пожалеешь об этом. Ты не только потеряешь сестру, но тебя поймают и сожгут.

— Когда Зеха убьет тебя, она будет полностью моя. Мои исследования подтверждают, что все существо близнеца более чем равно одной части меня. Съев тебя Зеха позаботиться о последних двух частях ритуала сразу. Это означает, что наша связь будет сильнее, чем то, что даже заклинание первоначально дало бы мне. С ней под моим контролем я уеду этой же ночью в поместье мастера Ноланда. Перелетев.

Справа от меня послышался шум. Я медленно обернулась. Майкл сделал то же самое, и радость отразилась на его лице. Клюв, красный от крови овцы, которую она зарезала, и невероятно огромный, там была Зеха, и она смотрела на меня. Меня передернуло.

Она щебетала, звук был чем-то средним между птичьим щебетом и кошачьим мурлыканьем, странно нежным, исходящим от зверя, на которого так страшно было смотреть. Зеха, я имела возможность признать, была великолепна. Ее бело-серое пальто казалось мягким и светящимся. Ее крылья, тяжелые и огромные, были аккуратно сложены по бокам, а плечи, где они соединялись, были мускулистыми. Она наклонила голову и прищурила желтые глаза. Они обладали интеллектом, которого не было у Малого Грифона, и она перебросила свои мысли между братом и мной.

Она сделала шаг вперед, и непрошеный стон страха сорвался с моих губ. Мои глаза горели, когда я пыталась держать их открытыми, боясь, что если я их закрою, она меня атакует. Дыхание вырывалось изо рта и ноздрей, когда она вдыхала запах крови, все еще сочащейся из моих рук. Ее клюв был слегка приоткрыт, когда она вдохнула аромат, чтобы попробовать его на язык. За этим стояла мертвая тишина. Ни птиц, ни шороха грызунов в подлеске. Я не могла говорить, даже умолять о пощаде. Одна мысль пронзила мой разум:

«Сегодня я умру.»

Краем глаза я заметила, что Майкл что-то бормочет, а его руки рисуют сложные узоры. Это привлекло мое внимание на мгновение. Когда Зеха прыгнула, только инстинкт заставил меня скатиться с валуна на твердую землю. Мои руки ударились о землю, останавливая падение, и я оттолкнулась от нее, не сводя глаз с посоха. Я бросила взгляд на Майкла, чтобы выяснить, где он находится. Он отступил назад, его лицо оставалось бесстрастным. Видя, что он убрался с дороги, я смогла и ухватилась за свою единственную защиту, не останавливаясь в своем отчаянном стремлении к деревьям.

Зеха одним плавным прыжком преодолела расстояние между деревьями и скалой, и повернулась, чтобы последовать за мной. Самая густая группа деревьев, казалось, была в акрах от моего паникующего мозга. У меня закружилась голова, и неверный шаг поставил меня на колени посреди колокольчиков. Когда зелено-голубые пятна размазались по моей юбке, Зеха нырнула туда, где только что была моя голова. Наконец крик вырвался из моего горла, когда я съежилась, закрыв голову руками. Зеха приземлилась передо мной, ее хвост раскачивался в качестве противовеса. Она зарычала, и я снова закричала.

На этот раз мой крик был услышан. Когда Зеха направилась ко мне, в землю с глухим стуком вонзилась стрела, заставив ее остановиться. Она повернулась, чтобы посмотреть в замешательстве на то, что почти поразило ее, а затем ее глаза остановились на фигуре над нами. Элла.

— Тайрин, — прорычала Элла. — Вставай и беги! — она сидела на толстой ветке дерева у тропинки. Примостившись поближе к стволу, она направила арбалет на грифона.

Зеха посмотрела на нас обеих, потом повернулась лицом к Элле. Вопросительный звук, который она издала, не был мягким. Если бы она была человеком, она бы спросила: «Кто это, черт возьми?». Я зажала рот свободной рукой, чтобы подавить истерический смех, который грозил вырваться на свободу.

Пошатываясь, я встала, взгляд Зехи вернулся ко мне, и она начала поворачиваться. Вторая стрела просвистела в воздухе и попала бы в нее на этот раз, если бы она не отпрыгнула в сторону, расправив крылья, чтобы дать больше воздуха для ее шага в сторону. Настала очередь Зехи огрызаться.

— Подать мне зверя. Найди что-то, что не будет слабым и разбитым! — насмехалась Элла. Зеха издала гортанный рык и увернулась от еще одного выстрела.

— Не могу поверить, что ты привела наемника, — Майкл с отвращением наблюдал за Эллой. Она продолжала сыпать оскорблениями в адрес его любимицы, и попала один раз, но только скользящим ударом по плечу. Зеха приближалась, используя ближайшее укрытие и большую окружность дерева, чтобы дать себе время подобраться поближе, в то время как Элла поворачивалась, чтобы найти ее, прицелиться и выстрелить. — Ее собираются убить.

Кровь застыла у меня в жилах. Он мог говорить об исходе битвы… но он был прав. Грифоны были огромными и умными, и любая охота, о которой я когда-либо слышала, включала, по крайней мере, троих взрослых. Даже это давило на него. Если некому будет обойти грифона с фланга и заставить его гадать, зверь сократит расстояние между ним и нападающим. Как только эта брешь закрывалась, грифон использовал свои превосходящие размеры и силу, чтобы одолеть любого человека, который приходил на зов.

У меня было мгновение, чтобы осознать, что я не охотник на грифонов в любом смысле этого слова, прежде чем я закричала.

— Зеха! Оставь ее! — я издала серию громких криков, пытаясь привлечь ее внимание. Зеха нашла меня взглядом, а потом, несмотря на яркий цвет, внезапно исчезла из виду.

Элла резко повернула голову, чтобы посмотреть на меня, и сделала мне знак прекратить. Я проглотила свой последний крик. После того как Зеха скрылась за деревьями, наступило затишье, и несколько напряженных мгновений ее не было видно. Отмахиваясь от жужжания рядом с ухом, которое, должно быть, было мухами, и время от времени поглядывая на Майкла, я придвинулась к Элле. Он даже не попытался меня остановить.

Когда Зеха появилась, она была в линии деревьев ближе к Майклу и ко мне. Она выскользнула из тени и направилась ко мне.

Из плеча, по которому ударила Элла, текла кровь, красный цвет резко контрастировал с ее шкурой, и теперь она слегка задыхалась. Мне было почти жаль ее. Если бы Майкл не вмешался, она, возможно, никогда бы не встретила ни одного существа, которого могло бы считаться угрозой. Она могла бы вести мирную жизнь, найти себе пару и вырастить котенка. Теперь ее жизнь будет такой же. Еще больше насилия и убийств, кого бы ни решили Майкл или мастер Ноланд, и если Майкл хоть как-то намекал на то, что они оставят ее сражаться без помощи, даже если кто-то в нее стреляет. Даже один из ее собственного вида помог бы ей.

Я моргнула. Зеха остановилась. Она осмотрела меня, склонив голову набок. Могла ли она… могла ли она понять мои мысли? Это безумие. Напряжение борьбы мешало мне сосредоточиться на этой мысли. Я никогда не слышал о грифонах… ни о каком существе, способном читать мысли. И все же… если Майкл общался через магическую связь, и если я была больше, чем частью его, разве из этого не следовало, что я могла делать то же, что и он?

— Зеха… убей, — спокойно сказал Майкл, и грифон покачала головой, словно избавляясь от комара. Потом она снова зашевелилась.

Я провела посохом по земле.

— Зеха, — мой голос дрожал. — Пожалуйста.

В отчаянии я пыталась представить ей, какой может быть жизнь. Дом, ребенок, теплота и привязанность, хотя я не знала, стремился ли грифон к этому. Образы моей матери и дома смешались в моем воображении с будущим. Зеха, не переставая приближаться, замедлила шаг, фыркнула, и ее голова дернулась из стороны в сторону. Ее глаза превратились в узкие щелочки. Инстинкт кричал во мне, чтобы я повернулась и убежала, но я отказывалась сдаваться. Я знала, что если убегу, то Зеха потеряет контроль над собой и убьет меня.

Справа от меня Майкл возобновил свое бормотание, сопровождаемое слишком быстрыми движениями рук. Зеха испустила ужасный шум, на этот раз он, казалось, был пронизан болью больше, чем голодом. Она бросилась на меня, бешено дергая хвостом и не сводя с меня широко раскрытых глаз.

Мой брат закричал, и я резко повернула голову, чтобы посмотреть. Из его левого плеча торчала стрела, и он уставился на нее, выпучив глаза и разинув рот. Мое плечо автоматически заныло от сочувствия, когда моя рука взлетела, чтобы прикрыть призрачную рану. Его руки зависли над древком, но не дотронулись до него.

Мой взгляд поспешно вернулся к Зехе, но она уже не готовилась к прыжку. Она оглядывала поляну, словно не понимая, где находится. Когда, наконец, ее глаза остановились на Майкле, который издавал тихие панические звуки, она слизнула кровь со своего клюва и издала низкое, задумчивое рычание. Он оторвал взгляд от своей раны.

Из его рта вырвалось еще несколько слов, которых я не узнала, и Зеха послушно замолчала. Майкл окинул взглядом поляну, и я последовала его примеру. Эллы больше не было на дереве, что имело смысл. Она не могла попасть в него под таким углом.

— Наемник! — прокричал Майкл, грубым голосом. — Покажись. Не сражайся из тени, — он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал снисходительно, даже несмотря на то, что в плечо ему вонзилась стрела.

Позади меня Элла хрипло рассмеялась, но сделала, как ей было велено, и вышла на поляну. Я повернулась всем телом, чтобы держать двух других в поле зрения, наблюдая за ней. Как и грифон, она тяжело дышала и была покрыта потом от бега. Арбалет небрежно висел на боку. Ее волосы были взъерошены, но все еще крепко зачесаны назад. Элла встретилась со мной взглядом, и я ощутила толчок в груди. Она была так молода… так же молода, как и я, а я-то думала, что она придет и спасет положение. Как бы мне не хотелось умереть сегодня, еще больше я жалела, что втянула ее в это. Едва заметная улыбка тронула ее губы, и она подняла правую бровь. Я слабо улыбнулась в ответ. Она собралась, глядя на Майкла.

— Ты заманиваешь сестру на верную смерть без всякой защиты… ты устанавливаешь защиту, чтобы не было никакой надежды на спасение, и ты судишь, как я сражаюсь?

— Защиту?

Майкл выглядел самодовольным, если человек на вертеле мог выглядеть самодовольным. На Эллу это выражение не произвело никакого впечатления. Она казалась скорее раздраженной, чем впечатленной.

— Это как граница. Ты прошел прямо сквозь нее, а мне пришлось прорываться. Вот почему я опоздала. Твой брат обучен лучше, чем мы думали, или его хозяин вкладывает слишком много в него и его грифона.

— Защита принадлежит мне. Как я уже сказал, сейчас у меня есть своя сила. Мне бы очень хотелось знать, как ты это сделала. Есть еще наемники, бегающие по лесу?

— Может, и так, но зачем мне тебе говорить? — Элла вызывающе вздернула подбородок.

— Полагаю, это не имеет значения. Ты умрешь до того, как прибудет помощь. Зеха…

— Я заткну тебе все дыры еще до того, как она пройдет мимо Тайрин, Майкл.

Элла направила свой арбалет на моего брата, зазубренный и готовый к стрельбе. Я быстро заморгала. Боги. Она управлялась с этой штукой так же быстро, как отец. Возможно, быстрее.

— У нас есть несвежая пара, — вмешался я. — Разве мы не можем сложить оружие и мифических зверей, и уйти?

— Не говори глупостей. Я не могу уйти, не закончив ритуал, — Майкл повысил голос. — Мастер Ноланд не примет ничего, кроме грифона, за мое появление, и он должен быть готов отвечать только передо мной и ни перед кем другим!

Я моргнула.

— Думаешь, этот Ноланд возьмет твоего грифона и вышвырнет тебя вон, если ты не привяжешь его к себе?

Майкл побледнел, и кровь капала со стрелы в его плече, растекаясь по рубашке. Он провел рукой по влажному лбу. Зеха смотрела на него, не мигая.

— Нет, не глупи, но в данный момент, исключительно благодаря твоему идиотизму, я должен бежать из гор, как только закончу свои дела здесь. Если ты уйдешь… от меня несет добычей. Зеха уже будет искать мою плоть, чтобы закончить ритуал…

— Она убьет тебя, если мы уйдем. Она не просто возьмет кусочек, если ты попытаешься предложить ей свое тело, — прошептала я.

— Это не наша проблема, Тайрин, — напомнила мне Элла. — Он сам во всем виноват. Ритуал всегда требовал человеческого сердца и кусочка его, и магия добьется своего.

— Что ты знаешь о магии? — Майкл сделал шаг вперед, но движение задело его рану, и он остановился, морщась от боли.

— Явно больше, чем ты. Я знаю, что лучше не вмешиваться в это, когда оно не было даровано Богами.

— Боги ценят тех, кто борется, — возразил он.

Почти жалобно прощебетала Зеха, напоминая остальным о присутствии зверя, готового разорвать мне горло. Однако она не смотрела ни на меня, ни даже на Майкла. Ее взгляд был прикован к тропинке, по которой мы с Эллой пришли. Мы обратили наше внимание в этом направлении. Эдит и свита наемников стояли там… но не все, отметил я. Я окинула взглядом поляну и заметила еще четверых среди окружающих нас деревьев. Мой взгляд вернулся к Элле как раз вовремя, чтобы увидеть, как она кивнула матери, которая кивнула в ответ, ее глаза сияли от гордости.

Облегчение и беспокойство захлестнули меня, заставляя мои кости чувствоваться легкими и воздушными. Она рассказала им. Она все спланировала. Мы были в безопасности, но теперь Майклу предстояло отправиться на погребальный костер.

— Элла…

Она посмотрела на меня, и улыбка исчезла с ее губ, но когда она заговорила, то обратилась к Майклу и повернулась к нему лицом.

— Майкл, сын пастуха Карпатских гор в Нофгрине, ты обвиняешься в убийстве скота твоего соседа и отца, в жестоком нападении на Бетани, дочь Сюзанны из Карпатских гор в Нофгрине, — голос Эллы был бесстрастным и официальным, и мой желудок сжался от ее последней атаки. — А также в покушении на свою сестру Тайрин, дочь пастуха из Карпатских гор в Нофгрине.

Майкл дико переводил взгляд с одного наемника на другого, облизывая пересохшие губы.

— Я был избран учеником мастера Ноланда, доверенным советником короны… все, что я делал, было после его учения!

— Мастер Ноланд, хоть он и слуга короны, берет под свой контроль проекты, которые корона не одобряет, Майкл, — сказала Эдит.

С этими словами она сократила разрыв между собой и дочерью. Зеха прорычала и поглядела на все новых людей, входящих в ее пространство. Эдит сухо подняла бровь, когда каждый вооруженный человек вокруг нас поднял свое оружие. Майкл бросил на нее угрюмый взгляд и тихо зашептал. Грифон посмотрел на него, на нас и снова на него. Потом медленно легла, подергивая хвостом.

Обеспокоенный тем, что Майкл, будучи ранен, не сможет сосредоточиться достаточно хорошо, чтобы удержать Зеху от паники и нападения на всех нас, я сделала все возможное, чтобы дать животному свою собственную успокаивающую энергию. Она смотрела на меня большими задумчивыми глазами, вертя головой из стороны в сторону. Я сглотнула. Я не могла сказать, действительно ли я что-то делаю, или это просто совпадение, что она только прочно обосновалась на земле.

— Я знаю больше мастера Ноланда, чем ты. Он убийца и манипулятор. Вероятно, он что-то сделал с твоим мозгом, заставив тебя эффективно уничтожить любого, кроме него, — Майкл открыл было рот, чтобы возразить, но Эдит перебила его. — Как бы то ни было, королевское правосудие не пощадит тебя. Если мы приведем тебя к мастеру Ноланду в кандалах, он откажет тебе и конфискует твоего грифона как опасный магический эксперимент.

— Вероятно, именно это он и имел в виду с самого начала, — Калеб остался у входа на поляну, но его ровный голос легко пророкотал через расстояние между нами.

— Ты ошибаешься! — крикнул Майкл надломившимся голосом. Крылья Зехи согнулись беспокойно, и перья на ее шее поднялись. Я что-то прошептала ей, опустившись на колени так, чтобы мои глаза оказались на одном уровне. Связанная, она больше походила на испуганную кошку, чем на злобное чудовище.

— Мы не ошибаемся, мальчик, — в интонации Эдит не было злобы. Скорее, что-то похожее на жалость затеняло ее глаза. — Мы видели гораздо больше, чем ты. Тебя одурачили… и одурачили как следует.

Слезы навернулись на глаза Майкла, когда отчаяние или разочарование охватили его. Возможно, какая-то часть его все еще была… Мои собственные глаза наполнились слезами, и перед глазами все поплыло. Следовательно, это вид Зехи смазался. Я поспешно вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Майкл, — предостерегающе прорычала Элла, нацелив арбалет на Зеху.

— Я ничего не делаю, — поспешно сказал Майкл. — Зеха, остановись!

Зеха проигнорировала его и смотрела мне в глаза. Что-то вроде статического шока, но большее пронзило мою грудь. Почему-то впервые с тех пор, как я нашла записи Майкла, я не испугалась. Я могла чувствовать мысли Зехи. В моем сознании было что-то похожее на легкость падающего снега, а внутри — звенящая нота диссонанса.

Я держал одну руку на земле для равновесия, а другую подняла, давая знак Элле подождать. Она недовольно фыркнула, но я не отвела глаз от грифона. Зеха была в полуметре от меня, когда она остановилась и села, выжидательно глядя на меня.


Глава 22

Неуверенно, не веря в то, что происходит, но, казалось, вынужденная сделать это. Я протянула руку и потрогала клюв Зехи. Он был прохладным и липким от овечьей крови. Я сделала все возможное, чтобы проигнорировать последнее.

У меня возникло странное ощущение, что жужжание становилось все громче по мере того, как я находилась на поляне. Оно было у меня в голове, а не в ушах, как я думала раньше. Прикосновение к грифону кристаллизовало это знание. Я думала… нет, я знала, что это как-то связано между Зехой, Майклом и мной.

По спине стекал пот. Это было самое безрассудное, что я когда-либо делала, но я не могла отступить. Контакт подтвердил мои подозрения: снег, который я почувствовала, был Зехой, а неровная нота, звеневшая по всему телу — Майклом.

— Что происходит? — пробормотала Элла. Эдит шикнула на нее.

Мысли, которые не были моими собственными, говорили мне о звенящем сообщении, путающем Зеху. Он наполнил ее яростью, которая была для нее чужеродной. Она хотела освободиться от нее. А может быть, это я хотела отнять ее. Не могу сказать. Эти мысли были менее отчетливы, чем слова, они были больше похожи на чувства, и они текли между нами без четкого начала и конца.

Что я могла сказать, так это то, что воля Майкла была навязана ей. Чем больше я открывала ей свой разум, тем сильнее чувствовала это. Я со свистом втянула воздух. Это было не просто неудобно. Это было неправильно. Более того, я была уверена, что ее чувства — и мои чувства — постоянны. Эта звенящая нота не была чем-то, что она чувствовала из-за прямого приказа.

Я позволила себе взглянуть на Майкла. Даже с такого расстояния я видела, что глаза у него темные. Чернота его зрачков почти поглотила радужку. Сердце у меня екнуло, когда я увидела злобу в его глазах. Как долго он был в таком состоянии?

Зеха заулюлюкала, призывая мое внимание на более насущную проблему. Застигнутая врасплох, я поняла, что она не просто ухнула. Благодаря нашей связи она задала мне вопрос. Я прикусила губу.

— Не знаю, — честно призналась я, говоря вслух. Я не знала, понимает ли она мои слова так же хорошо, как и намерения, но я также понятия не имела, как направить свои мысли на нее таким образом. Я подняла глаза на Эдит. — Думаю, она верит, что я могу ей помочь… что я, — я поморщилась. — Что я похожа на Майкла или как-то связана с ним. Ты…

Майкл издал сдавленный звук, похожий на презрительный смех. Казалось, это открытие было слишком большим для его гордости, даже если в него целилось больше, чем горстка оружия.

— Неважно, что ты абсолютно не можешь владеть силами, как я, но ты просишь наемника рассказать тебе? Зеха… Зеха, иди ко мне, — его голос был полу-просьбой, полу-приказом. Пока он говорил, его кожа казалась еще более желтой. Будто то, что он делал, высасывало из его тела силы, которыми оно не обладало.

Зеха закатила глаза. Ее тело вздрогнуло и, как марионетка на ниточках, повернулось к моему брату. Несмотря на то, что это разрушило мой физический контакт с грифоном, в тот же самый момент боль пронзила мой череп. Не нужно быть опытным магом, чтобы понять связь с тем, что он делает с Зехой, чтобы добиться ее повиновения.

— Прекрати! — ахнула я, схватившись за лоб. — Майкл, прекрати!

Он остановился, заставляя грифона рухнуть на землю, но это не имело ничего общего с состраданием ко мне или к Зехе. Из противоположного плеча торчала еще одна стрела. Он закричал от боли и рухнул на землю, не в силах поднять руки достаточно высоко, чтобы использовать их для облегчения падения. Я дико огляделась в поисках источника, когда он осторожно коснулся своей новой раны.

Калеб махнул рукой, оскалив зубы в невеселой усмешке.

— Мы, наемники, может, и не обладаем всеми знаниями великих магов, но знаем достаточно, чтобы застрелить мага.

Я не могла улыбнуться в ответ, несмотря на то, что боль в голове немедленно прекратилась. Майкл издал гортанный звук, задыхаясь от боли. Мое сердце потянулось к нему. Я не знала, как он дошел до этого, но часть меня чувствовала, что я должна была увидеть это и остановить его. Что бы здесь ни происходило, я знала, что им руководит какая-то внешняя сила. Мой близнец был кем угодно, но он всегда любил меня, как и я его. Возможно, еще не поздно. Если бы что-то могло вывести его из этого безумного состояния, я бы подумала, что несколько стрел в грудь сделали бы это.

— Вы все дорого заплатите за это. Клянусь, — выплюнул он, разрушая эти оптимистические мысли. — Тайрин, тебе лучше провести время с Зехой, пока оно длится. Скоро она будет пировать тобой, а потом и мной…

— Заткнись, — резко сказала Эдит. — Или я помогу тебе. Мы были невероятно снисходительны к тебе. Тем не менее, не ошибись, ты живешь заимствованное время. Если ты еще раз попытаешься контролировать грифона, я тебя прикончу, — он уставился на нее, как рыба, но она уже смотрела на меня. — Возможно, ты можешь чем-то помочь этому существу… но у меня нет опыта в этом. Ито! — сказала она мне. — Ито — наш боевой маг. Хорош для вещей, на которые мы не хотим тратить нашего целителя.

С дерева, у которого сидел мой брат, свалился один из тех, кого я видела в ту ночь, когда Бет избили. Он был высоким и стройным, со светлой кожей и темными глазами; его черные волосы были собраны в низкий хвост. Ито насмешливо улыбнулся Эдит.

— То, что ты хочешь сделать, на самом деле почти как исцеление. Я, может быть, смогу руководить этой задачей, но только если зверь позволит мне.

Двое других наемников подошли к Майклу и начали стреножить его, и вынимать стрелы из плеч. Он проклинал их, и меня, и богов сверху и снизу. У Зехи снова был растерянный, ошеломленный вид, будто она снова взяла себя в руки. Увидев, как Майкл отчаянно борется с наемниками, она зарычала и сделала шаг вперед. Ее связь с Майклом была неполной, но она все еще настаивала на его защите.

Сама того не желая, я наклонилась вперед, зарывшись пальцами в пушистую гриву вокруг ее плеч.

— Успокойся, — непроизвольно вырвались слова, и вслух они прозвучали как язык, которого я никогда раньше не слышала. Длинные гласные и глубокие тона. Я почувствовала, как по ним пробежала волна силы. — Этот конфликт не из-за тебя, — Зеха повернулась ко мне, ее веки опустились, и она медленно легла на живот. Наконец ее голова упала на лапы.

Ито положил руку на мое плечо, и я вздрогнула от неожиданности, уходя неуклюже от Зехи. Избавив его от слабой улыбки, вызванной моей собственной нервозностью, я осторожно протянула руку, чтобы еще раз коснуться энергии грифона. Мой разум мгновенно наполнился мыслями и чувствами другого существа. Она испугалась. Образы арбалетов и мрачных лиц наемников, слегка искаженные, чтобы казаться более чудовищными с точки зрения Зехи, хлынули в мой разум потоком. Позади них маячило то, что должно было быть Майклом, человеком, погруженным в чернильную тьму, намного большую, чем он сам.

Ошеломленная, я присела на корточки. Крестьяне заплатили изрядную сумму за смерть этого грифона, и независимо от того, почему она вызвала разрушение, грифоны никогда не были друзьями горного народа. Если это мастер Ноланд приказал ее схватить, захочет ли он забрать ее, даже если сам Майкл не сможет ее освободить?

— Если ты вернешься в горы, мой народ не причинит тебе вреда, — Ито сказал это вслух, но я также почувствовала, как это прозвучало в моем сознании. И снова слова прозвучали не как на общем языке, но я их поняла. Зеха не впечатлилась.

— Ты ее слышишь? Ты можешь с ней говорить? — спросила я, волнение пробежало по моему телу.

— Я слышу ее через тебя, — просто сказал он, не сводя глаз с огромного зверя перед нами.

Я перевела взгляд с Ито на Эдит, на Эллу.

— Почему я вообще ее слышу?

Ито неодобрительно посмотрел на Майкла.

— Твои родители сказали Эдит, что вы не рождены магами, но твой брат владеет магией. В его записках говорилось, что ты должна стать заменой самопожертвования. Он планировал поставить защиту. Когда ты прошла ее, то подключилась к ритуалу. Вероятно, из-за этого ты разделила его связь с грифоном. Мило, — Майкл сердито посмотрел на него, с кляпом во рту и благословенно молча.

Я почувствовала поток неприязни от Зехи. Она была более умной, чем обычное животное, и она слушала. Она пошевелилась, словно собираясь встать. У меня перехватило горло.

— Мой брат предстанет перед правосудием нашего народа, — сказала я на этом странном языке.

Она обдумала это, недовольно помахивая хвостом. Казалось, я могу говорить с ней, и она способна рассуждать. Она также не ненавидела меня так, как Майкла. Тем не менее, она могла решить, что не хочет говорить, и я не могла заставить ее, как Майкл. Я не знала как. Я чувствовала, что мое сердце учащенно забилось от этой мысли. Если бы она решила напасть на нас, то проиграла бы бой в целом, но Ито и я были ближе всего к ее когтям.

— Таков обычай нашего народа, — твердо сказал Ито, и она фыркнула, глядя на него. Последовал короткий поединок взглядов. Если бы я не была достаточно близко к Ито, чтобы почувствовать запах пота под его зеленой туникой, я бы подумала, что он сражается с котенком, а не с грифоном. Независимо от всего, Зеха отвернулась. Ито взял время, прежде чем он откашлялся. — Мы готовы? Майкла нужно отвезти в город, чтобы он предстал перед судом, и проследить за тем, чтобы раны были обработаны.

Мое сердце колотилось слишком быстро. Все это чепуха. Я не была магом. Мы должны попытаться образумить Майкла. Он мог бы все исправить, если бы только пришел в себя. Я зажмурилась от безумной сцены передо мной.

— Все в порядке, — прошептала Элла. — Все будет хорошо. Просто дыши.

Я открыла глаза; она сидела на корточках рядом со мной, все еще держа арбалет наготове. Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Она и остальные наемники надеялись, что я отцеплю этого смертоносного хищника от моего брата. Если я смогу это сделать, то больше никто не пострадает. Ни здесь, ни в деревне. Это было наименьшее, что я могла сделать, чтобы компенсировать то, что сделал Майкл. Я кивнула ей. Я не решалась заговорить. Часть меня боялась, что этот странный язык будет исходить от меня, а не от обычного языка. Я чувствовала, как что-то гудит внутри меня, умоляя вырваться наружу.

У меня не было никакой системы отсчета для того, что я собиралась сделать, но я чувствовала, что Ито будет знать, что нужно удалить, и будет делать большую часть работы. Если я правильно поняла, Ито просто нужно было, чтобы я коснулась разума Зехи, так как магия Майкла связала нас. Я глубоко, прерывисто вздохнула и открылась им обоим, одна рука на Зехе, рука Ито на моем плече.

Из-под век лился яркий желтовато-белый свет. «Втяни это в себя, я не вижу». Это был Ито. Говорил в моей голове. Меня охватила паника, и я подавила ее. Мысленно я ухватилась за края своего света — овцы и поля, стружки, запах сена и кожи. «Да, вот так. Как плащ», он подбадривал меня. Я придвинула его ближе к себе. Сжав покрепче, я смогла лучше разглядеть то, что было Зехой. Снег и сосны, небо и этот резкий звон.

«У всех так?» — спросила я. Голос моего разума был полон благоговения.

Ито усмехнулся своим физическим телом.

«Да, в той или иной степени. Не заблуждайся, ты не маг. Ты не можешь взять магию земли и работать с ней. Майкл украл силу других живых существ, чтобы соединиться с колодцем силы. Иначе то, чего он хотел добиться, убило бы его. Поскольку он новичок, то позволил этой украденной магии просочиться в тебя через связь, которую создал, чтобы принести тебя в жертву».

Полное объяснение, я чувствовала шаги Ито через меня к Зехе. Диссонанс в снегу отступил от него, затем вернулся, чтобы обрушиться на него. Я почувствовала гримасу в его следующих мыслях.

«Мерзкая тварь тоже хочет связать меня. Плохо.»

«Чем могу помочь?»

«Нет, оставайся на месте.»

Ито был настоящим магом. Где бы он ни начинал, раздор не мог противостоять ему дольше нескольких мгновений. Как успокаивающая волна, он прокатился по телу Зехи, вытесняя из нее чужую энергию в другую метафизическую руку, где она собиралась в чернильную тьму.

— А вот и хитрость, — сказал он вслух, когда дошел до последней детали. — Всем поднять оружие. Она вот-вот освободится.

Вокруг нас раздавались негромкие звуки… наемники принимали боевые позы. Те, кто стоял позади нее, отодвинулись, чтобы дать ей возможность уйти.

— Предупреди ее, — шепнула нам Элла. — Убедись, что она знает, что мы не хотим ее останавливать.

Я ждала, что Ито скажет что-нибудь грифону, но он, казалось, ждал меня. Я нерешительно протянула руку и мысленно заговорила с ней, как и с Ито. «Ты скоро будешь свободна. Иди домой. Мы разберемся с человеком, который связал тебя. Никто тебя не остановит. Обещаю. Повернись и беги домой. Не оглядывайся.»

Немного волнения пошло от Зехи. Я боялась открыть глаза и выйти из странного пространства, в котором висела, которое было не совсем на той же плоскости, что и лесная поляна. Это была авантюра, но она заслужила шанс выжить. Она не виновата, что Майкл втянул ее в эту историю. Я только надеялась, что она не решит съесть меня вместо него.

— Сделай это, — сказала я.

Зеха с визгом торжества вскочила, когда последний кусочек магии Майкла оставил ее. Я открыла глаза, когда она встала на задние лапы, ее впечатляющие крылья сильно забились. Они подошли так близко к моему лицу, что почти задели меня. Затем она отвернулась от нас, ее янтарные глаза осматривали поляну. В поисках цели или выхода? На мгновение ее взгляд остановился на Майкле. Я увидела, как его глаза расширились от ужаса, и он попытался отползти назад, но наемники за его спиной преградили ему путь к отступлению.

Я зажмурилась, ожидая, что она набросится на него. Но этого не случилось. Когда я снова открыла глаза, ее уже не было. Я поняла, что плачу. Дрожащими пальцами, я смахнула слезы. Я была жива. Мы все были живы. Я с облегчением покачала головой, глядя на Ито.

— Мы еще не закончили, — напомнил он мне. — Скорее всего, магия, которая проникла в тебя, рассеется, но, вероятно, лучше собрать ее вместе с остальной, пока мы думаем об этом, — он говорил так, словно странствующая магия крови была простой уборкой, которую нужно было сделать.

Доверившись ему, я снова закрыла глаза.

— Ладно, что мне делать?

В мгновение ока, Ито присоединился ко мне в моем сознании. С присутствием его опыта, я могла более ясно чувствовать слои магии, которые пели в моих венах. Сама магия была чистой, как кипящая родниковая вода, но энергия Майкла и магия крови, которую он использовал, сидели как пленка поверх нее. Меня передернуло. Это было отвратительно.

«Не волнуйся,» — сказал Ито. Теперь, когда неминуемая угроза быть растерзанным грифоном миновала, его внутренний голос звучал гораздо спокойнее, хотя и немного устало. Интересно, сколько сил потребовалось, чтобы разрушить работу Майкла? — «Магия, как кусочек марли, проходит сквозь тебя. Майкл приколол ее на место. Все, что нужно сделать, это взять булавку, вытащить ее и положить вместе с остальной магией, которую он использовал на Зехе, чтобы я мог разобрать ее».

Пока говорил, Ито протянул руку, чтобы схватить магию, которая покрывала меня. Когда он потянул за нее, казалось, что открылся шлюз. Но что-то было не так, и мы оба поняли это слишком поздно. Вместо того, чтобы магия во мне присоединилась к тому, что он уже собрал, магия, которую он собрал у Зехи, хлынула в меня.

Я закричала и зажала уши руками. Жужжание ревело внутри. Мне казалось, что в моих венах сверкает молния. Я не могла дышать. Я открыла глаза, но ничего не могла разглядеть из-за яркого света. Я снова зажмурилась… по крайней мере, мне так показалось, но слепящий свет проникал и сквозь веки. Казалось, что моя кожа покрылась волдырями, но изнутри.

Мое тело содрогалось. Я слышала крики людей, но не понимала, о чем они говорят. Это было невозможно, но свет бил мне в уши. Я слышала крики и по шершавости горла поняла, что это кричу я. Я этого не вынесу. Никто не мог вынести эту боль. Это было уже слишком.

Затем, внезапно, прохладная, восхитительная тьма сменила огонь, который пожирал меня. Мое дыхание было поверхностным. Я не смела пошевелиться, боясь нарушить тишину в собственной голове. Я поняла, что снова чувствую пульс в своих исцарапанных ладонях. Я лежала на животе на холодной земле. Я чувствовала под щекой песок. Я слышала собственное дыхание. Я слышала чье-то дыхание. Я открыла глаза. Элла сидела на корточках рядом со мной, на ее лице застыла маска страха.

— Тайрин? — неуверенно спросила она. — Ты меня слышишь?

— Что? — прохрипела я. — Что случилось? — я попыталась сесть, и она подалась вперед, чтобы помочь мне. Я заметила долю секунды ее колебания, прежде чем она коснулась меня.

Слева от меня Белинда поддерживала Ито. Он был изможден, пот стекал по его лицу и пропитывал тунику. Он выглядел так, как я себя чувствовала.

— Мне так жаль, Тайрин. Я никогда не думал… я не ожидал… — его голос звучал грубо. Интересно, он тоже кричал?

— Магия отреагировала так, как он не ожидал, — объяснила Белинда, протягивая ему фляжку. — Вам обоим повезло, что вы живы.

— Майкл что-то сделал? — спросила Элла, глядя на моего брата.

Я поняла, что он смотрит на меня. Он казался задумчивым. Ни страха, ни вины. Это меня напугало. Я решительно отвернулась от него. Кем бы ни был этот человек, он не был моим братом.

Ито покачал головой.

— Нет. Магия тянет к себе сильнее, чем я ожидал. Боюсь, я был слишком самоуверен. Я не учел, что магия, приобретенная таким образом, будет вести себя беспорядочно. С тобой все в порядке?

Я подумала об этом. Грифон исчез. Я больше не чувствовала, как чужеродный огонь бежит по моим венам. Кто-то предлагал мне фляжку, и я взяла ее. Когда первый глоток оказался водой с измельченными листьями мяты, я сделала большой глоток, прежде чем ответить.

— Я в порядке.

— Хорошая девочка, — сказала Эдит. Это она протянула мне фляжку. — Пора двигаться. Ты можешь идти?

В ее глазах читалось одобрение. Это подбодрило меня настолько, что я дала ей, как я надеялась, уверенный кивок. Она коротко кивнула в ответ и принялась выкрикивать приказы.

По ее команде Майкла повели между двумя мужчинами вниз по тропинке. Херувим, все еще привязанную к повозке, повели за ним. Будь у меня силы, я пожалела бы бедное животное.

— Элла, — тихо пробормотала я, когда она поднялась с корточек. — Не думаю, что смогу встать сама.

Извинившись, она опустилась на колени и позволила мне обнять себя за плечи. Когда мы вместе поднялись на ноги, мне показалось, что они сделаны из желе.

— Хорошо? — спросила она.

Какое-то мгновение я смотрела на поле затоптанных колокольчиков, не видя их. Затем, покачав головой, вернулась в настоящее.

— Отведи меня к Крепышке, и там я буду в порядке.


Глава 23

Обратный путь к главной дороге казался нереальным. Какая-то часть меня хотела выбежать вперед, схватить Майкла за плечи и потребовать объяснений. Я все ждала момента, когда проснусь в своей постели и пойму, что все это было сном. Точные детали боя уже начали расплываться, когда мои нервы и тело начали сдаваться.

Когда на полпути к дому нас встретила толпа соседей, началась суматоха. Я находилась в хвосте шеренги наемников и никогда бы не подумала, что нахожусь в большей безопасности, чем рядом со своим народом. Это правда. Мрачная темнота была на их лицах, которые пугали меня почти так же сильно, как Зеха.

— Мы ведем Тайрин домой, — попыталась объяснить Эдит, ее голос почти заглушили люди, преграждавшие нам путь. — Потом мы везем Майкла в столицу.

— Боюсь, что это не так, — сказал Вилли, насмешливо соглашаясь. Из всех людей перед нами он больше всего походил на себя. В том, как он оглянулся на толпу, была какая-то неуверенность, будто он действительно должен был это сделать. — Мы везем Майкла на суд в город.

Последовала короткая дискуссия, но, в конце концов, Эдит уступила авторитету Вилли. Это было то, ради чего они были наняты, чтобы сделать, в конце концов. Они нашли монстра, который нападал на домашний скот, оказалось, что это мой брат. Когда она показала, что люди, держащие Майкла, должны отдать его, Калеб быстро двинулся вперед колонны наемников. Он наклонил голову, чтобы заговорить с Вилли, но я не расслышала, что они сказали, потому что толпа сдвинулась, скрыв их из виду.

— Что она делала в лесу с..? — один голос, похоже на шипение Гленна. Я вздрогнула и опустила голову.

— Она была на улице… в ту ночь, когда напали на Бет, — сказал другой голос, похожий на голос Бенджамина.

Снова послышалось бормотание. Каждый раз от злобы, с которой это было сказано, меня охватывал ужас. Мне было невыносимо смотреть, как на меня смотрят горожане. Будто они думали, что должны схватить и меня, хотя и не делали этого.

Майкл ни разу не оглянулся на меня. Я не знала, хочу ли я этого. Последний взгляд, брошенный на его лицо, показал, что оно выражало странное безразличие… даже скуку. После этого я не сводила глаз с гривы Крепышки. В конце концов, вся толпа ушла, с Майклом в центре. Когда они забрали Майкла, я ожидала услышать собственный голос, требующий, чтобы его отпустили. Я хотела сказать им, чтобы они его не трогали. Я хотела сказать, что все это неправильно, но не сказала.

Когда они ушли, остались только я и наемники. Элла протянула руку через промежуток между нашими лошадьми, чтобы сжать мое запястье, но отпустила, когда я не посмотрела на нее. Когда мы добрались до дома, помощники Эдит повели большую часть компании обратно в деревню, чтобы расплатиться.

Мать и отец встретили нас во дворе. Я чуть не свалилась с седла им на руки. Вдыхая их успокаивающий аромат, я разразилась тихими рыданиями, сотрясавшими тело. Это было уже слишком. Я не могла говорить. Эдит рассказала им о том, что произошло, а мама гладила меня по спине и успокаивала.

Войдя, мама усадила меня на диван с чашкой чая и одеялом, так как я отказывалась идти по коридору в спальни. Через несколько минут я уже дремала, слушая мать и отца, которые вполголоса разговаривали с наемниками на кухне. Время от времени я просыпалась, и кто-нибудь из родителей, или Элла, или наемники-маги заглядывали ко мне. Они улыбались мне, плотно сжав губы, а потом я закрывала глаза, и они снова исчезали. Только услышав топот скачущей лошади, я окончательно проснулась.

— Не двигайся, — сказал мне отец, приоткрыв дверь. Только увидев, кто это, он открыл ее полностью.

Я посмотрела назад в окно. Это была Най. Она соскочила с лошади отца, прежде чем та остановилась, и побежала прямо к дому, не привязывая ее. Ее волосы были распущены и растрепаны. Дальше по дороге, позади нее, фургон и лошади поднимали пыль, направляясь в эту сторону.

— Най, сейчас не лучшее время… — начал отец, но она оборвала его.

— Вы должны вытащить Тайрин отсюда. Бет проснулась и сказала, что это Майкл напал на нее. Она сказала, что у него есть какой-то план, чтобы поймать грифона, и она сказала, что он сказал, что Тайрин причастна. Теперь у них есть Майкл, только боги знают, что будет дальше. Есть группа людей, которые готовы прийти и забрать ее, чтобы отдать под суд. В таком состоянии, в каком они все находятся, — сказала она, ее тон ясно говорил о том, насколько справедливым, по ее мнению, будет суд. — Эти наемники из навозной кучи прямо за мной, но мы все еще можем спрятать ее, и тогда, возможно, мы сможем остановить их от… — она замолчала, оглядывая бронированных гостей, и, наконец, увидела меня на диване.

— Привет, — сухо сказала я, махнув рукой.

Най оттолкнула отца и бросилась обнимать меня так крепко, что мне стало больно.

— С тобой все в порядке? Выглядишь так, будто тебя прополоскали и повесили сушиться, — она повернулась к Эдит и трем другим наемникам. — Вы не можете ее забрать. Она ничего не сделала. Она никому не причинит вреда!

Мне хотелось рассмеяться, но я не могла. Для моих собственных ушей мой голос звучал хрипло.

— Найд, не ори. Они только что спасли мне жизнь. Это невежливо.

Она подозрительно посмотрела на меня.

— Что?

— Най, ты сказала, что они придут за Тайрин? — перебила ее Элла.

Най, казалось, увидела ее впервые.

— Да. Лора, Мартин, Роберт, Дэниел, может, еще кто-то, не знаю. Вилли пытался отговорить их, но они не слушали. Майкл говорит загадками, но как будто она была во всем, — как только они начали так разговаривать, отец помог мне улизнуть в конюшню.

У меня закружилась голова. Я ничего не сделала, но разве это имеет значение? Они были напуганы, и они были сердиты. Если бы моя сущность была достаточно близка к Майклу, чтобы завершить заклинание, разве они не были бы правы, предположив, что я была заражена тем же несчастьем, что и он? Они и меня сожгут. Им придется это сделать, чтобы защитить урожай, скот и семьи.

Когда несколько лет назад болезнь охватила горы Нофгрин, она унесла много жизней. Мои бабушка и дедушка были заражены. Город издали наблюдал за тем, как сжигали тела, чтобы предотвратить распространение заражения. Огонь бушевал так жарко и ровно, что, когда он погас, пепла едва хватило на каждую пострадавшую семью. На меня накатила волна тошноты.

— Ма, — настойчиво прошептала Элла.

Они смотрели друг на друга. Глаза Эдит метнулись в сторону. Она посмотрела на Ито и Белинду. Каждый из них едва заметно кивнул.

Снаружи фургон наемников остановился рядом с домом. Вокруг него толпились остальные. Калеб нырнул внутрь, кивнув моему отцу, который все еще стоял у двери, выглядя потерянным.

— Пора идти, — сказал высокий чёрный мужчина. — На мой вкус, жизнь в городе становится слишком захватывающей, — он переводил взгляд с отца на мать. — Мне жаль вас обоих. Этот процесс почти закончен. Майкл признался сразу, как только мы вытащили кляп. Возможно, у вас еще будет время попрощаться, если вы сейчас уйдете.

К моему удивлению мать покачала головой.

— Нет. Майкл сделал свой выбор.

— Мама, — запротестовала я.

Глаза отца потускнели.

— Ты заботишься о семье, а Майкл мне не сын. Если они придут за нашей дочерью, мы должны сосредоточиться на этом. Она не может здесь оставаться.

— Нам нечего предложить. Большая часть нашего богатства — овцы, — сказала мать. — Но сейчас ты уезжаешь. Мы отдадим тебе все, что у нас есть, если ты возьмешь Тайрин с собой из гор.

У меня под ложечкой все оборвалось, и я почувствовала, что падаю. Най держала меня за руки, и я видела в ее глазах мои широко раскрытые глаза. Оставить Нофгрин? Сбежать с наемниками? Но или это, или почти верная смерть от огня. Най сжала мои руки, и я ответила ей тем же.

Эдит не держала нас в напряжении.

— Нельзя терять времени. Собери все, что тебе понадобится, Тайрин. Мы поедем, как только ты соберешь вещи.

С помощью Най я встала. Отец вытащил из-под кровати дорожную сумку. В прошлом ей почти не пользовались, и кожа все еще была жесткой. В нее поместилось несколько платьев и других предметов одежды. Ничто в моей комнате не казалось мне подходящим для дороги. Мой посох мог бы, но его оставили на поляне. Я не собиралась просить, чтобы мы вернулись за ним.

Мой рабочий пояс я обернула вокруг талии. Отец заказал такой же комплект для нас с братом, когда мы стали достаточно взрослыми, чтобы нести вахты в одиночку. Я задумчиво погладила прохладную кожу, прослеживая узоры. Был ли Майкл в своем, когда его задержали? Я не могла вспомнить.

В мешанине упаковок я нашла маленького деревянного грифона, которого строгала. В дверях маячила мама, и я отдала его ей.

— На твой день рождения, — сказал я. — Извини, я еще не закончила.

Она обхватила мое лицо руками.

— Мне нравится. Я люблю тебя.

Когда ее лицо сморщилось, и на глаза навернулись слезы, она отвернулась от нас с приглушенным извинением. Она прошла по коридору, и тут до меня донесся слабый голос отца, успокаивающего ее в гостиной.

Я оглянулась на Най, зная, что именно здесь мы попрощаемся, и, не зная, как это сделать.

— Спасибо, — наконец сказала я. — Твое предупреждение, вероятно, спасло мне жизнь.

Ее улыбка была такой же яркой, как и всегда, хотя слезы текли по щекам, как и у всех нас.

— Ты моя лучшая подруга. Что еще мне оставалось делать?

— Я бы хотела, чтобы ты пошла со мной, — сказала я и, когда в ее глазах мелькнул страх, быстро поправила. — Я знаю, что ты не можешь. И не прошу тебя об этом. Я просто думаю, что мне было бы не так страшно, если бы ты была со мной.

— С такой девушкой, как она, ты скоро забудешь меня, — Най дернула подбородком через мое плечо. Я не смотрела, я знала, что она имела в виду Эллу.

Я крепко обняла ее. Когда сделала это, меня поразило сильное чувство, и прежде чем я отпустила ее, я прошептала ей на ухо.

— В комнате Майкла есть дневник с заметками. Возьми его. Спрячь. Хорошо? — я отстранилась, чтобы посмотреть ей в лицо. Она кивнула, широко раскрыв глаза. Я так редко просила ее хранить секреты, но я знала, что она сохранит этот.

На кухне я попрощалась с родителями.

— Будь храброй, — сказал мне отец. — Возможно, они успокоятся, и ты сможешь спокойно вернуться домой.

— Напиши нам, когда доберешься до безопасного места, — мама сунула мне в руки кошелек и пергамент со списком имен. — Это наши контакты из столицы. Люди, о которых мы думали, что Майкл может, — она запнулась, затем продолжила. — Попробуй добраться до них. Так мы узнаем, куда тебе писать. С ними ты будешь в безопасности, пока мы не скажем, когда ты сможешь вернуться домой.

Я знала, что никогда не смогу вернуться домой. Моя удача была запятнана тем, что сделал Майкл, не так ли? Даже если город передумает, я знала, что это не так. Я никогда не смогу вернуться домой и отравить жизнь родителей. Я этого не говорила. Вместо этого я крепко обняла их, зная, что это будет в последний раз.

Потом я выскочила за дверь и вскочила на Крепышку. На одном дыхании я помахала на прощание родителям. На втором ехала рядом с Эллой, и Лукас сочувственно говорил мне, что все будет хорошо. На третьем мы поднимались на вершину первой части горного перевала, и я смотрела вниз на Нофгрин. Он был так мал, что я почти не видела столба дыма, поднимавшегося от него в послеполуденное небо.


Оглавление

  • Шеннон МакГи Грифоны и другие монстры
  •   Глава 1
  •   Глава 2
  •   Глава 3
  •   Глава 4
  •   Глава 5
  •   Глава 6
  •   Глава 7
  •   Глава 8
  •   Глава 9
  •   Глава 10
  •   Глава 11
  •   Глава 12
  •   Глава 13
  •   Глава 14
  •   Глава 15
  •   Глава 16
  •   Глава 17
  •   Глава 18
  •   Глава 19
  •   Глава 20
  •   Глава 21
  •   Глава 22
  •   Глава 23