КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 426647 томов
Объем библиотеки - 584 Гб.
Всего авторов - 202959
Пользователей - 96600

Впечатления

Shcola про Мищук: Я, дьяволица (Ужасы)

В свои двадцать Виктория умирает при загадочных обстоятельствах. Вот тут и надо было закончить этот эпохальный шендевр, ой ошибся, ну да ладно, не сильно то я и ошибся.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Буревой: Сборник "Дарт" Книги 1-4. Компиляция (Фэнтези)

жаль автор продолжение не написал

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вознесенская: Джой. Академия секретов (Любовная фантастика)

если бы у этой вознесенской было бы книги 3 и она бы мне понравилась, я бы исправил, поставил бы ей её псевдоним "дар". а на 19 - извините.
когда вы едете из районного зажопинска в областной мухосранск, бабы, вы едете за лучшей жизнью, так? знаете почему? потому что прекрасно осознаёте, что устроить революцию даже в маленьком провинциальном райцентре тыщь на 20 вам, в одну харю, немыслимо.
так какого же х... хрена! в очередной раз пишете о том, что ОДИН (!!!) мужик на ВСЮ ВСЕЛЕННУЮ (!!!) в одну морду, обойдя миллионные службы сб всех планет!, войсковые штабы и части, органы правопорядка и какой-то таинственный "комитет-пси", переворот во вселенной чуть не устроил!!!??
он его и устроил, кстати, да богам не понравилось. а вот все остальные триллионы жителей - просрали.
у вас, бабьё деревенское, шикарный разрыв между "смотрю - и понимаю, что вижу". связки этой нет, шизофренички.
что касается опуса. настрогать 740 кб, где каждый абзац состоит из одного предложения - это клиника. укладывать бабу-ггню чуть ли не в каждой 5-й главе в регенерационную капсулу (когда только работа мозга подтверждена, а остальное - всмятку) - это клиника. и писать о "пси-импульсах", их генезисе, работе, пришлёпывая к богам и плюсуя эзотерику - это надо уметь хоть одну книжонку по теме прочесть, а потом попробовать пересказать своими словами, слова эти имея. точнее - словарный запас, знание алфавита здесь не поможет, убогие. это клиника.
сумбурно-непонятно-неинтересное чтиво. нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Кононюк: Ольга. Часть 3. (Альтернативная история)

Я немного ошибся «при подсчете вкусного».. Оказывается 40 страниц word`овского текста — в «читалке» займут примерно страниц 100... Однако несмотря и на такой (увеличившийся объем) я по прежнему «с содроганием жду обрыва пленки» (за которой «посмотреть продолжение» мне вряд ли удастся).

ГГ как всегда «высокомерно-пряма» и как всегда безжалостна к окружающим (и к себе самой). Начало войны ознаменовало для нее «долгожданный финал» в котором (наконец) будут проверены «все ее рецепты» по спасению РККА от «первых лет» поражений. Несмотря на огромный масштаб «проделанной работы», героиня понимает что (пока) не может кардинально изменить Р.И и... продолжает настаивать (уговаривать, обещать, угрожать и расстреливать) на том, что на первый удар (вермахта) нужно ответить не менее могучим, что бы «получить нокаут противника в первые минуты боя». В противном случае (как полагает героиня) никакие усилия не смогут «переломить ситуацию», и будут «работать» только на ее смягчение (по сравнению с Р.И).

Так что — в общем все как всегда: ГГ то «бьет по головам» генералов, то бежит из очередной западни, то пытается понять... что нужно делать «для мгновенной победы» (требуя нанести такой «удар возмездия», что бы уже в первый месяц войны Гитлеру стало ясно что «игра не стоит свеч»). Далее небольшой фрагмент от сопутствующего (но пока так же) безынтересного персонажа (снайпера) и очередные «интриги» по захвату героини «вражеской разведкой».

К финалу отрывка мне все же стало немного ясно, что избранная «тактика» (при любом раскладе) уже мало чем удивит и будет являться лишь «очередным повтором» уже озвученных версий (так пример с ликвидацией Ади мне лично уже встречался не раз... например в СИ «Сын Сталина» Орлова). Таким образом (как это не печально осознавать) первый том всегда будет «лучше последующих», поскольку все «открытия гостя и охоты за ним» сменяется канвой А.И и техническими описаниями происходящего...

По замыслу автора — первые сражения не только не были проиграны «в чистую», но завершились (для СССР) с крепким знаком «плюс», однако (думаю) что несмотря на тот «объем переданной информации (и масштаб произведенных изменений) корреного перелома и «аннулирования войны» все же «не планируется» (иначе я разочаруюсь в авторе)). Будут провалы и новые победы, будет предатели и новые герои, будет меньшим число потеря, но оно по прежнему будет исчисляться миллионами... Как то так...

В связи с этим я все-таки (по прошествии многих прочтений) намерен «заканчивать» с данной СИ. Продолжение? Честно говоря уже на него не надеюсь... Однако — если все же случайно встречу вторую (отсутствующую у меня) изданную часть, думаю все же обязательно куплю ее «на полку»... Все же столько раз читал и перечитывал ее))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
DXBCKT про Биленкин: НФ: Альманах научной фантастики. День гнева (Научная Фантастика)

Комментируемый рассказ С.Гансовский-День гнева
Под конец выходных прочитав полностью взятую (на дачу) книгу — опять оказался перед выбором... Или слушать аудиоверсию чего-то нового (благо mp3 плайер на такой случай набит до отказа), либо взять что-то с полки...

Взять конечно можно, но на (ней) находтся в основном «неликвид» (старые сборники советской фантастики, «Н.Ф» и прочие книги «отнесенные туда же» по принципу «не жалко»). Однако немного подумав — я все таки «пересилил себя» и нашел небольшую книжицу (сборник рассказов) издательства «знание» за 1992 год... В конце концов — порой очень часто покупаешь книги известных серий (например «Шедевры фантастики», «Координаты чудес», «Сокровищница фантастики и приключений», «МАФ» и пр) и только специально посмотрев дату издательства отдельных произведений (с удивлением) видишь и 1941-й и 1951-й и прочие «несовременные даты». Нет! Я конечно предолагал что они написаны «не вчера», но чтоб настолько давно)). Так что (решил я) и сборник 1992-года это еще «приемлемый вариант» (по сравнению с некоторыми другими книгами приобретенными мной «на бумаге»)

Открыв данный сборник я «не увидел» ни одного «знакомого лица» (автора), за исключением (разве-что) Парнова (да и о нем я только слышал, но ни читал не разу)). В общем — Ф.И.О автора первого рассказа мне ни о чем не сказала... Однако (только) начав читать я тут же частично вспомнил этот рассказ (т.к в во времена «покупки» этой книжицы — эти сборники были фактически единственным «окошком в мир иной» и следовательно читались и перечитывались как откровение). Но я немного отвлекся...

По сюжету книги ГГ (журналист) едет с соперсонажем (назовем его «Егерь») в некое место... Место вроде обычное. Стандартная провинциальная глухомань, в которой... В которой (тем-не менее) с некоторых пор водится нечто... Нечто непонятное, пугающее и странное...

Этот рассказ ни разу не «про ужасы», однако при его прочтении порой становится «немного неуютно». По замыслу автора — ГГ (журанлист) словно попадает из мирного (и привычного) мира на войну... Место где не работают «права и свободы», место где тебя могут сожрать «просто так»... Просто потому что кто-то голоден или считает тебя угрозой «для местных».

Как и в романе Уиндема «День Триффидов» здесь заимствована идея «вырвавшейся на свободу военной разработки», которая (в короткое время) подчинило себе окрестности и корреным образом изменило жизнь всех людей данной области... По замыслу рассказа (автор) так же (как и Уиндем) задается вопросом: «...а действительно ли человек венец природы»? Или кто-то (что-то) может внезапно прийти «нам на смену» и забрать у нас «жезл первенства»? По атору этим «чем-то» стали существа (отдаленно напомнившие умных мутантов Стругацких из «Обитаемого острова»). Они могут разговаривать с Вами, могут решать математические задачи и вести с Вами диалог... что-бы в следующий миг накинуться и сожрать Вас... Зачем? Почему? Вопрос на который нет ответа...

ГГ который сначала воспринимает все происходящее как очередное приключение быстро понимает что вся эта «цивилизационная шелуха» (привычная в уютном мире демократий) здесь не стоит ни чего... И самая главная (необходимая) способность (здесь) становится не умене «делать бабло» (критиковать начальство или правительство), а выживать... Такое (казалось бы) простое действие... Но вот способны это делать не все... А в наше «дебилизирующее время» - так вообще почти единицы... И это очередной довод для темы «кто кому что должен» (в этой жизни) и что из себя представляет «правильное большинство», имеющее (свое) авторитетное мнение практически по «любой теме» разговора.

P.S И последнее что хочется сказать — несмотря на массовую обработку сознания (ведущуюся десятилетиями) и привычное отношение к ней (мол «а я не ведусь»), мы порой (до сих пор) все же искренне удивляемся тем вещам которые были написаны (о боже!!!)) еще советскими фантастами... При том что раньше думали (здесь я имею прежде самого себя) что «тут-то вроде ничего такого, уж точно не могло бы быть»)) В чем искренне каюсь...

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
DXBCKT про Брэдбери: Ревун (Научная Фантастика)

Очередной рассказ из сборника «в очередной» уже раз поразил своей красотой... По факту прочтения (опять) множество мыслей, некоторые из которых я попытаюсь (здесь) изложить...

- первое, это неожиданный взгляд автора на всю нашу давно устоявшуюся и (местами) довольно обыденную реальность. С одной стороны — уже нет такого клочка суши, о котором не снято передачи (типа BBS или какой-то иной). И все уже давным давно изучено, заснято и зафиксированно... забыто, засижено и загажено (следами человеческого присутствия). Однако автор озвучивает весьма справедливую мысль: что мы (человечество) лишь «миг» в галактическом эксперименте, и что наше (всеобъемлющее и незыблемое) существование — может (когда-нибудь) быть (внезапно) «заменено» совсем другим видом. Видом живущим «среди нас», в привычной (нам) среде обитания... там, куда «всеядное человечество» еще не успело «залезть»... там — где может таиться все что угодно... там... о чем мы (до сих пор) имеем весьма смутное представление...

- по замыслу рассказа: некое сооружение («ревун»), маяк построенный для оповещения о скалах внезапно пробуждает (в самых глубинах океана) нечто... принадлежащее совсем другому времени, живущему сотни миллионов лет и помнящему... что-то такое о чем не знает школьный курс истории. Это «нечто» - слыша звук «ревуна», раз-за разом выплывает из тьмы моря что бы... в очередной раз убедиться в своем одиночестве.

- следующая мысль автора (являющаяся «красной нитью рассказа») говорит нам о том, что если ты что-то любишь, а твоя любовь к тебе не только равнодушна и безучастна, но при этом ВСЕГДА напоминает о себе - то (рано или поздно) наступает момент, когда (она) должна быть уничтожена... Так в финале рассказа (монстр) не выдерживает (очередной попытки) и убивает источник звука, который не дает ему «уйти в безмолвие прошлого» и там остаться навсегда...

P.S Но вот что будет после того как маяк будет восстановлен? Новый гнев и новая ярость? Автор об этом предпочел умолчать...

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
каркуша про (Larienn): Запретное влечение (СИ) (Короткие любовные романы)

Фанфик про любовь Снейпа и Гермионы с хэппи-эндом.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Рассказы. Часть 1 (fb2)

- Рассказы. Часть 1 [компиляция] (пер. Д. Павленко, ...) (и.с. Сборники от stribog) 745 Кб, 153с. (скачать fb2) - Ричард Карл Лаймон

Настройки текста:



Ричард Лаймон РАССКАЗЫ Часть 1

Составитель и автор обложки: mikle_69

Попутчик в пустыне

Richard Laymon. «Desert pickup», 1970

— Отлично! — он чувствовал, что ему повезло. Идя вдоль обочины, он уставился на встречный автомобиль и выставил большой палец. Солнечный свет сверкал на лобовом стекле. Лишь в последний момент ему удалось разглядеть водителя. Женщина. Вот кто это был. Вот так повезло.

Когда он увидел, как зажглись тормозные фары, он решил, что женщина притормозила, просто сбавляя скорость. Когда он увидел, что машина остановилась, он решил, что это будет «большая дразнилка». Он уже привык к этому. Машина останавливается, ты бежишь к ней, затем она отъезжает, бросая пыль тебе в лицо. На этот раз он не попадется на эту удочку. Он не спеша пойдет к машине.

Увидев, как зажглись фары заднего хода, он не мог поверить своей удаче.

Машина подкатила к нему. Женщина внутри перегнулась через переднее сиденье и открыла дверь.

— Могу я вас подвести?

— Конечно, можете, — он запрыгнул в машину и бросил свой брезентовый мешок на заднее сиденье. Когда он закрыл дверь, его обдал холодный воздух. Он, казалось, заморозил пот у него на футболке. Это было здорово. — Я чрезвычайно рад вас видеть, — сказал он. — Вы настоящий спаситель.

— Каким же образом вы очутились здесь? — спросила она, выезжая на дорогу.

— Вы не поверите.

— Расскажите, может, и поверю.

Ему нравилась её жизнерадостность, и он чувствовал себя виноватым из-за лёгкой нервной дрожи, которую он слышал в её голосе.

— Ну, один тип подбросил меня. По эту сторону Блайта. И он ехал через эту… эту пустыню… как вдруг он останавливается и говорит мне выйти и посмотреть на одно из колес. Я выхожу — и он уезжает! Вышвыривает мой брезентовый мешок на дорогу. Не знаю, почему кто-то может сделать что-то подобное. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Определенно да. В наши дни не знаешь, кому можно доверять.

— Это правда.

Он посмотрел на неё. На ней были сапоги, джинсы и выцветшая синяя рубашка, но у неё был класс. Это было написано на ней. То, как она говорила, то, какой загорелой была её кожа, то, как она носила волосы. Даже её фигура показывала класс. Ничего лишнего.

— Чего я не догоняю, — продолжил он, — так это почему этот тип вначале подобрал меня.

— Ему могло быть одиноко.

— Тогда почему он выбросил меня?

— Может, он решил не доверять вам. Или, может, он просто снова захотел побыть один.

— Как бы там ни было, это был гадкий поступок. Вы понимаете, что я имею в виду?

— Думаю, да. Куда вы направляетесь?

— Тусон.

— Прекрасно. Я еду в том же направлении.

— Почему вы не на главном шоссе? Что вы делаете здесь?

— Ну… — она нервно рассмеялась. — То, что я намерена сделать, не… ну, не совсем легально.

— Да?

— Я собираюсь украсть кактусы.

— Что? — он рассмеялся. — Ого! Вы имеете в виду, вы собираетесь выкопать несколько кактусов?

— Это я и имею в виду.

— Ну, я очень надеюсь, что вас не поймают!

Девушка выдавила из себя улыбку:

— За это полагается штраф!

— Ей-богу.

— Немалый штраф.

— Ну, я был бы рад протянуть вам руку помощи.

— У меня только одна лопата.

— Ага. Я видел её, когда укладывал назад свою сумку. Мне было интересно, для чего вам лопата. — Он посмотрел на неё, рассмеялся и почувствовал облегчение, что эта девушка, со всем её классом, собралась украсть несколько растений из пустыни. — Я видел много вещей, вы понимаете. Но никогда ещё не видел кактусоворов. — Он рассмеялся собственной шутке.

Она нет.

— Вы видите одного прямо сейчас.

Они молчали некоторое время. Молодой человек думал об этой классной девушке, едущей по одинокой дороге в пустыне, чтобы просто украсть кактус, и то и дело усмехался над этим. Он удивлялся, зачем вообще кому-то могла понадобиться такая вещь. Зачем брать пустыню с собой домой? Он не хотел ничего больше, чем выбраться из этого безлюдного места, и за всю свою жизнь он не сможет понять людей, желающих взять часть пустыни домой. Он пришел к выводу, что девушка, должно быть, сошла с ума.

— Вы не могли бы позаботиться об обеде? — спросила сумасшедшая девушка. Она по-прежнему говорила нервно.

— Конечно, наверное.

— На полу позади вас должен быть бумажный пакет. Там была пара сэндвичей и немного пива. Вы любите пиво?

— Шутите? — он потянулся за спинку сиденья и поднял пакет. Сэндвичи пахли хорошо. — Почему бы вам не съехать с дороги вон там? — предложил он. — Мы сможем перейти на те скалы и устроить пикник.

— Звучит неплохо, — она остановилась на обочине.

— Лучше отвезите нас немного дальше. Мы же не хотим парковаться так близко к дороге. Если только вы не хотите, чтобы я помог вам выкрасть несколько кактусов, когда мы покончим с ланчем.

Она взглянула на него с беспокойством, затем улыбнулась.

— Ладно, хорошо. Мы сделаем именно так.

Машина ринулась вперед, объезжая вокруг больших кактусов, продираясь через поросль. Наконец, она остановилась позади скопления камней.

— Как вы думаете, нас всё ещё могут увидеть с дороги? — спросила женщина. Её голос дрожал.

— Не думаю.

Когда они открыли двери, на них подул жаркий воздух. Они вышли, молодой человек нёс пакет с сэндвичами и пивом. Он сел на большой камень. Женщина села рядом с ним.

— Я надеюсь, вы любите сэндвичи. Они с солониной.

— Звучит неплохо, — он протянул ей один из них и открыл пиво. Банки были чуть холодными, но он решил, что прохладное пиво лучше, чем отсутствие пива вообще. Он взялся за целлофан, покрывающий его сэндвич, и спросил:

— Где ваш муж?

— Что вы имеете в виду?

Он улыбнулся. Это действительно поставило её в затруднительное положение.

— Ну, я просто случайно увидел, что вы не носите кольцо, вы понимаете, что я имею в виду?

Она посмотрела на полоску бледной кожи на своём безымянном пальце.

— Мы развелись.

— О? Как же так?

— Я узнала, что он изменял мне.

— Изменял вам? Не может быть! Он, должно быть, спятил.

— Не спятил. Ему просто нравилось причинять людям боль. Но я скажу вам кое-что. Изменять мне было самой большой ошибкой, которую он когда-либо совершил.

Они ели в тишине какое-то время, молодой человек периодически тряс головой с недоверием. Наконец, его голова перестала трястись. Он решил, что, возможно, он тоже изменил бы взрослой женщине, которой нравится красть кактусы. Хорошо выглядеть — это ещё не всё. Кто хочет жить с чокнутой девушкой? Он допил своё пиво. Последняя банка была теплая и заставила его поёжиться.

Он подошел к машине и взял лопату с пола за сиденьем.

— Хотите пройтись? Выберите те, которые вам понравятся, и я их выкопаю.

Он смотрел, как она комкает целлофан и засовывает его вместе с пустыми банками из-под пива в бумажный пакет. Она положила пакет в машину, улыбнулась ему и сказала:

— Чисто не там где убирают, а там где не мусорят.

Они оставили машину позади. Они шли рядом друг с другом, девушка оглядывалась, иногда наклоняясь, чтобы осмотреть подходящий кактус.

— Вы, должно быть, думаете, что я странная, — признала она, — подбирающая попутчика, как сделала я. Я надеюсь, вы не думаете… ну, это было преступлением со стороны того человека, оставить вас не пойми где. Но я рада, что подобрала вас. По какой-то причине я чувствую, что могу рассказать вам.

— Это хорошо. Мне нравится слушать. Как насчет этого? — спросил он, — указывая на огромный колючий кактус.

— Слишком большой. Я хочу нечто поменьше.

— Вот этот должен поместиться в багажнике.

— Я бы предпочла несколько меньший, — настояла она. — К тому же, я хочу кактус вида «Карнегия». Этот, наверное, будет слишком большой. Я хочу оставить место в багажнике для ещё кое-чего.

— Как скажете.


* * *

Они пошли дальше. Вскоре машина исчезла из поля зрения. Солнце словно горячая, тяжелая ноша, давила на голову и спину молодого человека.

— Как насчет этого? — спросил он, показывая на кактус. — Довольно маленький.

— Да. Этот почти идеален.

Девушка опустилась на колени рядом с ним. Её рубашка была темно-синей на вспотевшей спине.

Это будет хороший способ запомнить её, думал молодой человек, обрушивая лопату на её голову.


* * *

Он закопал её рядом с кактусом.

Пока он ехал по дороге, он думал о ней. Она была милой девушкой с очевидным классом. Сумасшедшая, но милая. Её муж должен был быть придурком, раз изменял такой симпатичной красивой девушке, как она, если, конечно, это было не из-за её сумасшествия.

Он думал, что это хорошо, что она рассказала ему так много о себе. Приятно быть посвященным в тайны.

Он задавался вопросом, как далеко она бы завезла его. Недостаточно далеко. Было намного лучше иметь машину самому. Теперь он не должен был об этом беспокоиться. И он нашел в её сумочке 836 долларов в качестве приятного бонуса. На мгновение он испугался, что не сможет найти ничего, кроме кредитных карт. Как ни посмотри, она была хорошей находкой. Он чувствовал себя очень везучим.

По крайней мере, пока машина не начала двигаться медленно. Он съехал с дороги и вышел из нее.

— О, нет, — пробормотал он, увидев спущенное заднее колесо. Он прислонился к автомобилю и застонал. Солнце било ему в лицо. Он закрыл глаза и потряс головой, чувствуя отвращение от ситуации и думая, как это будет ужасно, менять колесо в течение пятнадцати минут под таким жарким солнцем.

Потом он услышал в отдалении слабый звук двигателя. Открыв глаза, он прищурился на дорогу. Машина приближалась. Мгновение он обдумывал, не выставить ли палец. Но это, решил он, будет глупо, теперь, когда у него был собственный автомобиль. Он снова закрыл глаза, чтобы подождать, пока автомобиль проедет.

Но он не проехал. Он остановился.

Он открыл глаза и ахнул.

— День добрый, — окликнул незнакомец.

— Привет, офицер, — сказал он с колотящимся сердцем.

— У вас есть запаска?

— Думаю, да.

— Что это значит? У вас или есть запаска, или нет.

— Я имел в виду, я не уверен, что она в хорошем состоянии. Я давно не пользовался ей, вы понимаете?

— Конечно, я понимаю. Думаю, я останусь рядом, пока мы не выясним это. Это суровое место. Человек может умереть здесь. Если запаска не годится, я вызову по рации эвакуатор.

— Хорошо, спасибо, — он открыл дверь и вытащил ключи из замка зажигания.

Все в порядке, говорил он себе. У этого копа нет никаких причин подозревать меня в чем-либо.

— Вы съезжали с дороги?

— Нет, зачем? — даже спрашивая это, он вертел в руках ключи. Они упали на землю. Другой мужчина поднял их.

— Спущенные шины здесь обычно из-за шипов кактуса.

Он шёл следом за офицером к задней части машины.

Восьмиугольный ключ не подходил к багажнику.

— Не знаю, почему этим болванам в Детройте просто не сделать один ключ, который подойдет и для двери, и для багажника.

— Я не знаю, — сказал молодой человек, подражая тону отвращения другого мужчины и чувствуя себя уверенней.

Круглый ключ подошел. Багажник распахнулся.

Офицер сбросил брезент на землю, а затем навел пистолет на молодого человека, уставившегося на тело мужчины средних лет, у которого, очевидно, был класс.

Железная леди

Richard Laymon. «Shootout At Joe's», 1975

Вот говорят: все течет, все меняется. А на самом деле ничего подобного. Я прожил в Виндвилле всю свою жизнь, а «Бар и гриль Джо» каким был тридцать лет назад, таким и остался.

Тот же массивный стальной гриль, та же стойка, те же вращающиеся табуреты на высоких ножках… Разве что столики у стены в дальнем конце зала стали пообшарпаннее. Да еще скамейки в кабинках лет семь назад обтянули по-новой, но, поскольку Джо заказал тот же красный винил, что и прежде, никакой разницы не видно.

Изменилось другое — люди. Кое-кто из старых клиентов продолжает регулярно к нам наведываться, но некоторых из них просто не узнать. Например, Лестер Кихо после смерти жены сильно сдал и запил. А Хромой Седж, как получил инвалидность, потерял работу стрелочника и теперь каждый день таскается на станцию — смотреть на поезда, уносящиеся вдаль. Постоит немного на платформе — и стрелой к нам: пропустить по стаканчику на пару с Лестером и поплакаться на судьбу. Совсем плохой стал.

Сам же Джо отошел от дел и бывает здесь редко, все больше пропадает в горах, охотится, так что последние три года заведением заправляю я — с тех самых пор, как мне стукнул двадцать один год. Впрочем, когда Джо в городе, то иногда по утрам заходит на чашечку кофе с пончиками.

Но в то утро, когда сюда заявилась Элси Томпсон, он по своему обыкновению гонялся за оленями. Повезло старине Джо, ничего не скажешь!

В баре никого не было, кроме меня и Лестера, — я протирал стаканы, а он сидел на своем обычном месте за стойкой, собираясь опрокинуть первую стопку за день.

И тут на стоянку напротив входа въехала машина — старый, раздолбанный «форд», выглядевший так, словно пережил по меньшей мере десяток аварий. После того как водитель выключил мотор, он трясся и дребезжал, наверное, еще целую минуту.

Я позабыл обо всем на свете, просто стоял и смотрел. На пожилую тетку, выпрыгнувшую из «форда», посмотреть стоило: маленького роста, круглая, как колобок, вся в хаки, с короткой стрижкой и в круглых очках в металлической оправе. Она жевала резинку, причем с таким остервенением, словно грызла орех. В руке у нее была потертая кожаная сумка.

— Нет, ты только глянь! — сказал я Лестеру, но он и ухом не повел.

Дверь распахнулась, и тетка, по-военному печатая шаг, промаршировала к стойке в пыльных армейских ботинках со шнуровкой и взобралась на табурет прямо передо мной. Ее челюсть несколько раз дернулась вверх-вниз, и в какой-то момент мне почудилось слово «кофе».

— Сию секунду, мэм, — кивнул я.

— Спасибо, — буркнула тетка, получив дымящуюся чашку. — А теперь скажи-ка мне, молодой человек, не принадлежит ли это заведение некоему Джозефу Джеймсу Лоури?

— Ему и принадлежит, — ответил я, пристально глядя на нее.

Ее глаза за линзами очков открывались и закрывались в такт движениям челюсти.

— Ну наконец-то! — с довольной усмешкой прочавкала тетка. — Пока я искала Джо Лоури и его чертову таверну, пришлось прочесать все мелкие городки к западу от Чикаго, и в каждом мне обязательно попадалась забегаловка какого-нибудь Джо. Но я не сомневалась, что рано или поздно отыщу его берлогу. А знаешь, почему? Потому что у меня железная воля! Вот так-то! Когда он обычно появляется?

— Э… А зачем он вам?

— Он здесь бывает или нет?

— Конечно, бывает.

— Отлично! Странно только, что за стойкой не он сам.

— Стало быть, вы его знаете?

— Еще бы! — На секунду в ее глазах промелькнуло печальное выражение. — Когда он жил в Чикаго, мы знали друг друга оч-чень даже хорошо.

— Так, может, позвонить ему, сказать, что вы здесь?

— Не стоит. — Продолжая чавкать и ухмыляться, тетка открыла лежавшую у нее на коленях сумку и достала оттуда… здоровенный револьвер. Не такой, конечно, из каких палят ковбои в вестернах, но тоже ничего — длинноствольный «смит-вессон» 38-го калибра, очень неприятный на вид. Однако самое неприятное заключалось в том, что тетка, деловито взведя курок, наставила эту пушку на меня. — Я собираюсь его удивить. Мы его вместе удивим.

Хотя язык у меня в тот момент и отнялся, но кивнуть я все же смог.

— Во сколько появится Джо?

— Да скоро уже. — Я глубоко вздохнул. — Но… ведь вы же не собираетесь его застрелить?

— Так во сколько? — глядя на меня в упор, переспросила она.

— Ну… — Я помедлил, услышав вдали протяжный гудок локомотива. Экспресс 10.05 из Паркервиля. — Думаю, что скоро.

— Вот я его и подожду. А это что за хмырь?

— Где? А, это Лестер.

— Эй, Лестер! — окликнула его тетка, поигрывая пушкой.

Тот посмотрел в нашу сторону и увидел револьвер, но выражение его лица не изменилось. Оно осталось таким же, как всегда, — длинным и вытянутым, как у колли, только куда более унылым.

— Слышь, Лестер, — сказала тетка, — сиди и не рыпайся. Встанешь — схлопочешь пулю.

Лестер молча кивнул и одним махом влил в себя содержимое стакана. Тетка вновь повернулась ко мне.

— А тебя как звать?

— Уэс.

— Уэс, следи за тем, чтобы стакан у Лестера был полный. И не делай ничего такого, отчего мне бы захотелось тебя шлепнуть. Если придут другие посетители, веди себя так, будто ничего не происходит. В этом револьвере шесть патронов, а стреляю я без промаха. Мне нужен только Джо Лоури, но случись чего, так и знай: завалю эту забегаловку трупами от стены до стены. Усек?

— Усек. — Я подлил Лестеру и вернулся к ней. — Можно вопрос?

— Валяй.

— Почему вы хотите убить Джо Лоури?

Тетка прекратила жевать и насупилась.

— Потому что он испортил мне жизнь. Полагаю, это достаточно веская причина, чтобы убить человека. Тебе не кажется?

— Джо убивать не за что.

— Ты так думаешь?

— Да что ж он вам такого сделал?!

— Сбежал от меня с Мартой Дипсуорт.

— С Мартой?! Но это же его жена! Точнее, была.

— Она что, умерла?

— Три года назад.

— М-да? — Тетка хмыкнула и снова зачавкала. — Что ж, пустячок, а приятно. Надо было Джо жениться на мне — я-то живехонька и ничего еще. Будь у него мозги, он бы давно это понял. Да только с мозгами у него всегда была напряженка. Знаешь, что было пределом его мечтаний? Уехать на Западное побережье и открыть таверну. Ну не идиот ли?! Марта тоже считала, что это отличная мысль. «Что ж, — говорю, — раз такое дело, выходи за него. Если Джо настолько туп, чтобы так бездарно потратить свою жизнь, то на кой черт он мне сдался?» Это было тридцать лет назад.

— Если вы сами так сказали… — начал было я и замолчал: с женщинами вообще спорить трудно, а уж с вооруженной и подавно.

— Что?

— Да так…

Сдвинув языком жвачку в угол рта, она отпила кофе.

— Что ты хотел узнать?

— Ну… если вы сами сказали, что они могут пожениться, то, наверное, с вашей стороны не очень-то честно предъявлять ему претензии теперь.

Тетка поставила чашку на стойку и глянула на Лестера — тот по-прежнему сидел на своем обычном месте, но пялился уже не в стакан, а на ее револьвер.

— Я думала, что скоро найду себе другого. — Она грустно вздохнула и покачала головой. — Все ждала… ждала… пока наконец не поняла, что никто другой мне не нужен. Мне был нужен только Джо, а его-то я как раз и упустила. Вот я и решила поквитаться с этим мерзавцем.

— Но это же…

— Что?

— Безумие какое-то!

— Нет, милый мой! Это то, что он заслуживает!

— Может, у вас еще что-то заладится. С тех пор как Марта умерла, у него никого нет. Может быть…

— Слишком поздно.

Неожиданно Лестер спрыгнул с табурета и рванул к двери. Тетка лихо развернулась, вскинула свою пушку и, почти не целясь, нажала на курок. Стреляла она и вправду без промаха. Пуля начисто срезала Лестеру мочку левого уха, и он, взвизгнув, тут же затрусил обратно.

— Молитесь, чтобы никто ничего не услышал, — проворчала тетка.

Никто и не услышит, подумал я. Бар стоит на окраине, у самого шоссе, а ближайшее здание — это бензоколонка в квартале от нас. Не говоря уже о том, что в наших краях полно охотников, и на одиночный выстрел никто не обратит внимания, если только не пальнули у вас над самым ухом.

Тем не менее я занервничал. Целых пять минут мы ждали, затаив дыхание, пока наконец тетка не захихикала, словно только что выиграла приз в лотерею.

— Нам повезло.

— А Джо — нет, — сказал я. — И Лестеру.

Тот промолчал. Одной рукой он держался за ухо, а другой то и дело подносил ко рту стакан.

— А не надо бегать! — Тетка постучала дулом револьвера по стойке. — В том-то вся с вами, мужиками, и беда — все время норовите куда-нибудь слинять. Надеюсь, ты никуда бежать не собираешься?

— Нет, мэм, что вы!

— Смотри у меня! Шлепну, и дело с концом. Уж кого-нибудь я сегодня точно шлепну. Сегодня мой день, Уэс. День, когда Элси Томпсон поквитается с Джо!

— Нет, мэм, я никуда не побегу. Но и Джо вам застрелить не позволю. Так или иначе, но я вам помешаю. — Я подошел к Лестеру и подлил ему еще виски.

— А вот и не помешаешь! Ни ты, и никто другой. Потому что у меня железная воля. — Элси криво усмехнулась. — Сегодня я собираюсь умереть. А раз так, то меня ничто не остановит. Заруби это себе на носу. Как только я шлепну Джо, сяду в машину и уеду. Разгоню свой «форд» до семидесяти… или даже восьмидесяти миль… присмотрю дерево потолще и…

Я засмеялся.

— Думаешь, я спятила? — окрысилась на меня Элси.

— Нет, мэм. Просто стало смешно, что вы решили выбрать дерево. Понимаете?

— Нет.

— Это потому, что вы не в курсе, что случилось с Джо. Он тоже врезался в дерево — старый дуб неподалеку от города. С ним была Марта. Она погибла. Джо тоже досталось изрядно, и док Миллз даже думал, что ему крышка, но ничего, вытянул. Правда, лицо у него уже не то, что прежде, да еще левый глаз потерял. Теперь носит повязку, на пирата похож.

— Можешь не продолжать.

— Ему еще и ногу отняли!

— Говорят тебе, я не желаю этого слышать!

— Да-да, мэм, простите… Просто я подумал, что дерево — это не самый надежный способ.

— У меня получится.

— Почем вам знать? Можете кончить так же, как Джо: будете ковылять на протезе, без глаза, да еще с таким личиком, что и лучшая подруга не признает.

— Заткнись! — зарычала тетка и сунула мне пушку прямо под подбородок.

— А вот чтобы наверняка… — тоном заговорщика тихо продолжал я. — Примерно в миле от города есть отличная бетонная эстакада с толстенными опорами.

— Налей-ка мне еще кофе и помалкивай.

Я потянулся за кофейником… и вдруг услышал шаги — кто-то, громко топая башмаками, шел по деревянному тротуару, тянувшемуся вдоль фасада бара, явно направляясь к нам. Я покосился на Элси, которая, зловеще усмехнувшись, зачавкала жвачкой с удвоенной силой.

Сквозь оконное стекло я увидел знакомую седую шевелюру и покрытое шрамами лицо с повязкой на левом глазу. Заметив меня, человек улыбнулся и помахал рукой.

Я быстро глянул на Лестера — тот, не обращая на нас внимания и прижимая к уху бумажную салфетку, допивал очередной стакан.

— Ни звука! — прошептала Элси, ткнув меня в грудь револьвером.

Дверь бара медленно отворилась.

— Джо, падай! — закричал я.

От неожиданности вошедший замешкался и застыл на месте, ошалело озираясь по сторонам. А Элси, издав громкий, торжествующий вопль, спрыгнула с табурета и открыла по человеку беглый огонь. Первые две пули попали ему в грудь, следующая — в горло, еще одна — в плечо, отчего его развернуло на сто восемьдесят градусов, а последняя — в копчик.

Я метнулся к Элси, однако она была начеку и, проворно обернувшись, так врезала мне дулом револьвера, что я упал. А пока я ворочался на полу, пытаясь подняться, перепрыгнула через труп и выбежала на улицу. Я подскочил к двери как раз в тот момент, когда ее рыдван задним ходом выруливал на дорогу. Завизжали покрышки, запахло паленой резиной, и «форд» скрылся из виду.

Я вернулся в бар. Лестер сидел за стойкой, развернув табурет к двери и с ужасом глядя на труп. Устало плюхнувшись на скамью в ближайшей кабинке, я закурил сигарету.

Не знаю, сколько мы так просидели. Наверное, долго. Из оцепенения меня вырвал лишь приближающийся вой сирены. Через несколько секунд мимо бара в направлении эстакады промчалась машина шерифа, а за ней — «скорая».

— Надо думать, за Элси, — сказал я.

Лестер только пожал плечами.

А еще минут через пять дверь открылась вновь, и в бар вошел крепкий высокий мужчина, которого я очень хорошо знал.

— Господи! — Изумленно посмотрев на нас с Лестером, он опустился на колени возле трупа. — Хромой Седж! Вот бедняга! К сожалению, ему уже не поможешь. — Он похлопал старого стрелочника по плечу, встал и принялся отряхивать брюки. — Кто это его так?

— Какая-то сумасшедшая, — пробормотал я. — Явилась сюда и сказала, что не уйдет, пока не поквитается с тобой… папа.

Перевод: Д. Павленко

На лесной поляне

Richard Laymon. «Out of the Woods», 1975

Звук, похожий на шум шагов рядом с палаткой, вывел меня из полусна. Турист? Не похоже. Мы были далеко от главных троп, и никого не видели уже дня три.

Может, там никого не было. Может, просто с дерева поблизости упала ветка или шишка. Или запах съестного привлек к нам в лагерь какое-то животное. Крупное животное.

Я снова услышал его — глухой тяжелый звук.

Я боялся пошевелиться, но заставил себя повернуться и посмотреть, не спит ли Сэйди.

Она ушла.

Я глянул вниз на спальный мешок. Расстегнутую москитную сетку задувало внутрь. Холодный, пахнущий сыростью, ветерок коснулся моего лица, и я вспомнил, что Сэйди вышла из палатки. Как давно? Этого я сказать не мог. В любом случае, ей уже давно пора было возвращаться, чтобы мы могли закрыть палатку.

— Эй, Сэйди, ты чего не заходишь?

Я слышал только журчание ручья в нескольких ярдах от нашего лагеря. Он шумел так, словно, в лесу бушевал шторм.

— Сэйди! — позвал я.

Тишина.

— Сэээ-йдиии!

Она, должно быть, ушла далеко и не слышала. Ладно. Ночь была прекрасной: прохладной, но безоблачной, с такой круглой и белой луной, любоваться которой можно было часами. Чем мы, собственно, и занимались, перед тем, как пойти на боковую. Я не мог винить ее за то, что она решила выйти прогуляться на свежем воздухе.

— Отдыхай, — пробормотал я и закрыл глаза.

Мои ноги немного замерзли. Я поерзал ими, свернулся калачиком и поправил подложенный под голову сверток из джинсов. Я только начал устраиваться поудобнее, как кто-то возле палатки кашлянул.

Это была не Сэйди.

Мое сердце замерло.

— Кто там? — спросил я.

— Всего лишь я, — сказал низкий мужской голос, и палатка ужасно закачалась. — Выходи оттуда!

— Что ты хочешь?

— Быстро!

— Хватит раскачивать палатку! — Я достал нож из чехла на поясе джинсов.

Палатка остановилась.

— У меня дробовик, — сказал мужчина. — Выходи, пока я не досчитаю до пяти, или я разнесу эту палатку вместе с тобой. Один…

Я выскочил из спального мешка.

— Два…

— Эй, ты не можешь подождать, пока я оденусь?

— Три… Выходи с пустыми руками, четыре…

Я сунул нож в носок, рукояткой вниз, чтобы он не выпал, и выполз наружу.

— Пять, ты успел.

Я встал, чувствуя шишки и ветки под ногами, и посмотрел в ухмыляющееся бородатое лицо мужчины, имеющего какое-то неприятное сходство с Распутиным. Дробовика у него не было. Только мой ручной топорик. Я бегло осмотрел побережье ручья за ним. Никаких признаков Сэйди.

— Где твой дробовик? — спросил я. И закрыл рот на замок.

Мужчина сухо рассмеялся.

— Доставай нож из носка.

Я посмотрел вниз. На мне были только шорты и носки, и в лунном свете нож сверкал, как серебряный, на фоне моей ноги.

— Доставай его медленно, — предупредил он.

— Нет.

— Хочешь увидеть свою женушку снова? Если я дам знак, мой друг убьет ее. Разрежет на кусочки.

— Сэйди у вас?

— Там, за деревьями. Нож отдай.

— Ни за что. — Я сжал коленки, чтобы унять дрожь. — Вы все равно нас убьете.

— Не-а. Все, что нам нужно — ваша еда и снаряжение. Мы просто хотим немного пожить на природе. Понимаешь, мужик? — Он ухмыльнулся, словно вид его кривых зубов помог бы мне понять его лучше. И он помог.

— Что вы сделали, — спросил я, оттягивая время. — Банк ограбили?

— Ну, и банк ограбили тоже. Давай, избавляйся от ножа, или мне крикнуть Джейку пусть режет?

— Лучше кричи Джейку, — сказал я и выхватил нож.

— Ты уверен?

— Уверен. Хотя, сделай мне одолжение. Ты не будешь против, если я попрощаюсь с женой?

Он снова ухмыльнулся.

— Давай.

— Спасибо, — сказал я, и закричал — Прощай, Сэйди! Сэйди! Прощай, Сэйди!

— Хватит. — Он подошел, высоко подняв топорик, словно взвешивая его в руке. И все это время ухмылялся.

Мой нож полетел в него, отражая лунный свет, и ударил его прямо в грудь. Рукояткой вперед.

Он подходил все ближе и ближе. В конце концов, я уперся спиной в дерево. Его холодная, влажная кора впилась мне в кожу.

— Нет никакого Джейка, — сказал я, стараясь отвлечь его.

— И что? — ответил он.

Я поднял руки, чтобы закрыться от удара, и подумал, долго ли будет болеть.

Тут раздался леденящий душу горловой вой. Через ручей, шлепая по воде, несся мастиф. Огромный зверь, черный, как смерть. Обернуться Распутин не успел. Он успел только вскрикнуть перед тем, как Сэйди, рыча, сбила его с ног и вцепилась в глотку.

Перевод: А. Кемалидинов

Чемпион

Richard Laymon. «The Champion», 1978

— Ты никуда не пойдешь, — сказал человек, стоящий перед дверью.

Он был поменьше, чем Гарри Барлоу, недостаточно велик, чтобы быть достаточно убедительным. Но, с обеих сторон возле него была еще пара ребят. Гарри подумал, что он мог бы справиться с этими тремя, но решил не пытаться. Как и большинство здоровяков, его атаковали люди, желающие доказать свою силу. Он от этого устал. Он больше не хотел драться.

— Пожалуйста, отойдите — сказал он, обращаясь к мужчине.

— Только через мой труп, чувак. Ты останешься здесь. Это твоя великая ночь.

Весь ресторан взорвался аплодисментами. Гарри медленно повернулся, осматривая лица вокруг него. Большинство из них были мужчинами. Как ни странно, он не обратил на это внимания во время еды. На самом деле, он почти ни на что не обратил внимание, за исключением восхитительного говяжьего филе. Когда он впервые увидел «Бар Роя» и «Жаркое на гриле», он был удивлен большому количеству автомобилей на автостоянке. Городок, спрятанный в отдаленной местности, в лесистой провинции северной Калифорнии, казался слишком маленьким для стольких автомобилей. Но когда он попробовал невероятные стейки, то решил, что большинство из их владельцев, вероятно, пересекли мили, чтобы поужинать в этом баре. Он был рад, что он здесь остановился. До этих пор. Теперь он только хотел уйти.

Он сделал шаг по направлению к этим троим, блокирующим путь.

— Стоять! — крикнул кто-то позади него.

Гарри обернулся. Он уже видел этого человека. Во время ужина незнакомец обходил столы, смеялся и болтал с клиентами. Он обменялся несколькими словами с Гарри.

— Я — Рой, — обратился он к нему. — Вы здесь впервые? Откуда вы? Как еда? — Он выглядел вежливым и учтивым человеком.

Теперь-же он направлял на него дробовик.

— Зачем это? — спросил Гарри.

— Я не могу позволить тебе уйти, — сказал Рой.

— Но почему?

Кроме коротких, угасающих звуков столового серебра, в ресторане слышалось только тихое эхо.

— Ты соперник, — ответил ему Рой.

— Какой еще соперник? — спросил Гарри.

Ожидая ответа, он ощутил первые нотки страха.

— Не какой, а чей.

Гарри услышал тихий смех. Оглянувшись, он увидел, что все смотрят на него. Он потер руки о свои мягкие вельветовые брюки.

— Ладно, — сказал он. — Чей я соперник?

— Чемпиона.

— В самом деле?

Опять возобновился смех.

— Именно так. Разве ты до сих пор никогда не слышал про субботние ночные бои? Ну, и вот здесь, в «Баре Роя» и «Жаркое на гриле» у нас имеется своя версия.

По ресторану прокотились шумные аплодисменты. Рой подал знак рукой, чтобы они замолчали.

— Первый, кто прибудет сюда в субботу, после девяти часов вечером, является соперником. Tы пришeл в три минуты десятого.

Гарри вспомнил про стоявшую за дверью группу из семи или восьми человек, которые тихо, но оживленно разговаривали. Некоторые из них посмотрели на него по-особенному, когда он входил. Теперь он знал, почему они были там. Они дожидались девяти. Поскольку они знали правила, то просто мудро выжидали, пока какой-нибудь тупица не сунется внутрь первым.

— Послушайте, — сказал Гарри, — я не хочу ни с кем драться.

— Чаще всего так и бывает.

— И я не стану этого делать.

— Мы поймали одного типа пару лет тому назад, — сказал Рой. — Он был своего рода пацифистом. Он не хотел сражаться с чемпионом. Просто не хотел. Он побежал к двери, — Рой улыбнулся и помахал дулом ружья. — Я завалил его. Я и тебя пристрелю, если попытаешься удрать.

— Это безумие, — пробормотал Гарри.

— Мы просто отлично проводим время, — Рой повернулся к толпе: — Хорошо, ребята. Теперь я разъясню новый ночной бой за субботу.

Одна из официанток стояла рядом с ним, держа в руках чашу с красными билетами.

— В чаше находится сто билетов. Каждый билет имеет одно из значений периодa времени от трех секунд до пяти минут. До сих пор у нас не было боя, который длился бы больше. Вы платите пять баксов за каждую возможность. Сколько, по-вашему, будет длиться бой. Победитель получает сумму. Непроданные билеты остаются за нами, — oн погладил руку женщины, которая держала чашу. — Это Джули, она позволит вам «coхранить» время. Я — судья. Борьба заканчивается, когда один из двух участников умрет. Есть вопросы?

Вопросов не возникло.

— Подходите и приобретайте билеты. Поединок состоится через десять минут.

В течение следующих десяти минут, пока клиенты извлекали деньги из карманов и вытаскивали билеты из чаши, Рой был начеку. Гарри рассматривал возможность бежать к двери. Но он думал, что было бы разумнее противостоять чемпиону, чем оружию Роя. Чтобы быстрей убить время, он подсчитал, сколько билетов было продано.

Семьдесят два.

По пять долларов за штуку. Выходит, что собралось $360.

— Поединок начнется через минуту, — объявил Рой. — Последняя возможность купить билет.

Желающих больше не было.

— Элмер?

Тощий лысый старик кивнул и пошел к задней двери.

— Чемпион придет, в любой момент, друзья. Не помогли бы вы помочь мне передвинуть эти столы сюда…?

Шесть столов из центра помещения были сдвинуты в сторону, освободив место посередине, которое, по мнению Гарри, было ужасно тесным.

Толпа вдруг начала аплодировать и свистеть. Глядя прямо в заднюю дверь, Гарри увидел, что входит Элмер. А позади него высокий, худой человек.

— Дамы и господа! — прокричал Рой. — Чемпион!

Чемпион мрачно взглянул на толпу и, прохромав до центра, остановился. Выглядело так, как будто до сих пор он много раз был побит — его широкий лоб пересекал шрам. На левом глазу он носил повязку. Не было части его уха. Также отсутствовал указательный палец левой руки.

Посмотрев вниз, Гарри увидел, в чем заключалась причина неуклюжей походки Чемпиона. Между его ногами тянулась цепь длиной в метр.

— Я не буду драться с этим человеком, — сказал Гарри.

— О, напротив, — сказал ему Рой. — Элмер?

Хилый старичек встал на колени. Отпер замок, смахивая окову с одной ноги Чемпиона.

Гарри сделал шаг назад.

— Стой спокойно, — сказал Рой.

— Вы не можете заставить меня драться с этим человеком.

— Те, у кого цифры меньше, будут рады это услышать.

— Правильно! — крикнул, кто-то из толпы..

— Просто оставайся там, — сказал другой.

Все больше людей присоединялись к крикам, некоторые побуждали его пассивно ждать момента смерти, другие требовали сражаться.

Элмер посмотрел на железяку на левой ноге Гарри. Цепь теперь сковывала его с Чемпионом.

— Сколько? — спросил Рой.

Крики прекратились.

— Десять секунд до начала, — сказала Джули.

— Элмер?

Старик помчался к другому краю помещения. Он подошел к стойке и вытащил пару одинаковых размеров ножей.

— Пять секунд, — сказала Джулия.

У ножей были деревянные ручки с латунной защитой и 8-дюймовые лезвия из полированной стали.

— Мы не станем, — сказал Гарри Чемпиону. — Они не могут нас заставить.

Чемпион презрительно рассмеялся.

Элмер вручил один нож чемпиону, а другой Гарри. И быстро отстранился, когда Джули обьявила:

— Начинайте!

Гарри бросил свой нож. Острие ножа глубоко впилось в пол, сделанный из твердых пород дерева. Пока ручка все еще вибрировала Чемпион замахнулся в живот своего противника. Гарри отскочил. Цепь натянулась, и он упал. Чемпион ступил на его колено. Гарри закричал от сильной боли.

В приступе безумия Чемпион закричал, бросившись на Гарри. Обеими руками Гарри остановил его, чтобы тот не вонзил нож ему в лицо. Лезвие приблизилось. Он закрыл глаза и почувствовал, как ресницы левого глаза касаются стального наконечника. Извернувшись головой, он отвернулся в сторону. Лезвие разорвало его ухо и впилось в землю рядом с его головой. Сжав руку в кулак и ударив в нос Чемпиона, он оглушил его и использовал момент, чтобы выскользнуть из-под его тела, перекатившись. Он отполз от попыток схватить его за руки или за ноги.

— Хватит! — закричал он. — Хватит уже! Это должно прекратиться!

Толпа засвистела.

Чемпион поднял нож, вскочил на ноги и покачиваясь двинулся на Гарри. Лезвие рассекло переднюю часть его клетчатой рубашки.

— Прекрати!

Чемпион напал, издавая рычание. Он потянулся ножом к животу Гарри, но не мог дотянуться до него, потому что пропустил удар по руке. Напал снова. На этот раз ему удалось порезать Гарри, и он снова зaмахнулся. Гарри повернулся и отбил атаку. Захватив правое запястье и локоть Чемпиона, он со всей силы надавил коленом. Рука сломалась c уродливым звуком. Чемпион закричал, роняя нож, но поймал его левой рукой и замахнулся в диком экстазе, но Гарри вовремя отпрыгнул. Для большей опоры он присел на корточки и с силой дернул цепь. Нога Чемпиона взмыла вверх, и тот упал. Гарри вскочил с него. Обеими руками он прижал здоровую руку чемпиона к полу.

— Сдавайся! — прокричал он окровавленному лицу перед собой.

Чемпион кивнул. Нож выпал из его рук.

— Вот! — Гарри посмотрел на аудиторию. — Он сдался! Хватит!

Вдруг мужчина поднялся и впился зубами в шею Гарри. Ослепленный болью и яростью из-за обмана, распластавшийся на земле Гарри увидел нож. Четыре раза он пронзил тело своего противника, прежде чем челюсти того расслабились. Чемпион упал. Его голова, с глухим звуком, сильно врезалась в пол.

Гарри отполз в сторону, ощупывая рану на шее. Она не кровоточила так сильно, как он опасался.

Сидя на земле, он увидел, что Рой опустился на колени рядом с Чемпионом.

— Он мертв? — прозвучал вопрос.

Рой проверил пульс.

— Пока нет, — сказал он.

— Ну же! — крикнул кто-то.

— Действуй, дальше! — призывал другой.

— Прикончи его! — проверещала какая-то женщина.

Это продолжалось еще несколько секунд. Потом наступила тишина. Абсолютная тишина. Все уставились на Роя, стоявшего на коленях рядом с поверженным чемпионом.

— Он умер, — сказал Рой.

Джули нажала на секундомер:

— Две минуты и двадцать восемь секунд.

— Это мой! — возрадовался какой-то мужчина, размахивая билетом. — Мой! Вот он!

— Подойдите сюда, — сказал Рой. — Мы только сверим номера и затем вы сможете забрать свою прибыль.

Он повернулся к своему тощему помощнику.

— Элмер?

Элмер опустился на колени между Гарри и трупом. Он снял окову с мертвеца. Прежде чем Гарри успел отреагировать, железный зажим был застегнут на его правой лодыжке. Элмер запер замок на ключ.

Эй! — запротестовал Гарри. — Сними их! Я выиграл! Вы должны меня отпустить!

— Извини, но я не могу, — сказал Рой, улыбаясь ему. — Теперь, ты — Чемпион.

Перевод: Д. Епифанов

Вторжение мертвецов

Richard Laymon. «Stiff Intruders», 1980

— Что ты здесь делаешь? — спросил Чарли у трупа женщины.

Женщина не ответила. Она расположилась в садовом кресле Чарли, в том самом кресле, в которое собирался сесть он сам, в кресле, в котором он по утрам пил свои первые две чашки кофе. Эту часть дня он любил больше всего: так тихо, воздух все еще сохраняет ночную свежесть и прохладу, а солнце мягко пригревает. Но сейчас!..

— Эй! — окликнул он.

Она не пошевелилась. Просто сидела, скрестив ноги и сложив руки на коленях. Чарли отхлебнул кофе и обошел ее. На ней было блестящее голубое вечернее платье. «Какая неподходящая одежда», — подумал Чарли. Летнее платьице или купальник были бы тем, что надо, а строгое, официальное платье с открытыми плечами выглядело нелепо, даже претенциозно. Совсем не то, что нужно.

Чарли зашел на кухню налить кофе и, вернувшись, застал ее на том самом месте. Несправедливость ситуации накрыла его волной. Он решил столкнуть ее с кресла — пусть сама о себе как-нибудь позаботится.

Именно это он и сделал. Женщина плюхнулась и растянулась на газоне, и Чарли занял ее место.

Несколько мгновений спустя, он вздохнул в отчаянии. Он просто не мог пить кофе перед ней.

Выливая кофе на траву, он поднялся на ноги и устремился в дом. Он захотел вломиться в дверь спальни Лу, но это могло его разозлить, так что Чарли тихонько постучал.

— Не шуми! — закричал Лу.

— Можно войти?

— Если хочешь.

Чарли открыл дверь и вошел в комнату, пропитанную застоявшимся дымом. Лу лежал в кровати. Натянув одеяло до самого верха, так что виднелось лишь его лицо. Его пухлое лицо, приплюснутый нос и выпученные глаза всегда напоминали Чарли о мопсе по имени Снэппи, который у него когда-то был. Снэппи, который кусал всех, до кого мог добраться, и тот имел характер помягче, чем у Лу. Особенно поутру.

— Вставай, Лу. Я хочу тебе кое-что показать.

— Что?

— Вставай, вставай!

Лу вздохнул и сел.

— Надеюсь, мне это понравится.

— Нет, это тебе вряд ли понравится, но тебе стоит это увидеть.

Лу слез с кровати, надел халат и тапочки и пошел за Чарли во двор.

— Смотри, — сказал Чарли.

— Кто это? — спросил Лу.

— Откуда я знаю?

— Ты же нашел ее.

— То, что эта дама сидела в моем кресле, еще не значит, что я с ней знаком.

— И что она делала в твоем кресле?

— Ничего особенного.

— Как она оказалась на траве?

— Она сидела на моем месте, Лу.

— И ты ее скинул.

— Ну да.

— Как невоспитанно, Чарли. — Лу опустился на колени. — Неплохо одета, правда?

— Ну уж точно получше, чем ты оставлял своих, — сказал Чарли.

— Не буду обращать внимания на то, что ты сказал. — Он наклонил голову женщины назад и коснулся синяка на шее. — Нейлоновый чулок, — сказал он. — А может — шарф. Совсем не в моем стиле.

— Я тебя ни в чем не обвинял, — возразил Чарли.

— Не обвинял. Спасибо. Ты, должно быть, удивляешься.

Чарли пожал плечами.

— Ты же читал мою книгу?

— Конечно.

На самом деле, Чарли ее не читал. Он вообще не читал ни единой книги после «Сайласа Марнера» в школе. Но Лу гордился «Души до последнего вздоха: Правдивой историей Риверсайдского душителя, рассказанной им самим». И, бесспорно, имел право гордиться. Книга, написанная им за последние два года в тюрьме, стала бестселлером в твердой обложке. Права на издание в мягкой обложке принесли 800 000 долларов, а Эд Ленц подписал контракт на исполнение роли Лу в фильме студии «Юниверсал».

— Во-первых, сказал Лу, — они должны были быть блондинками. Во-вторых, я забирал их одежду и наряжал в нее дома манекенов. В третьих, я не пользовался шарфом, я пользовался пальцами. Поэтому меня и называли Пальцами.

— Конечно же, я все это знаю.

— В-четвертых, я не разбрасывал их по чужим дворам. Это невоспитанно. Я оставлял их на дорогах. — Он ткнул тело ногой. — Совсем не в моем стиле.

— Но полиция?..

— Вот именно. Надо от нее избавиться.

— И что мы будем с ней делать? — спросил Чарли.

Лу вытянул из кармана халата сигару, снял обертку и бросил ее на траву, сунул сигару в рот и зажег.

— Что мы будем с ней делать, — сказал он. — В банк положим.


Тело спрятали в багажнике «доджа» Чарли до темноты. Вечером они вышли покататься. Чарли, бывший автоугонщик, который увел немало машин и лишь раз прокололся, украл «форд — мустанг» со стоянки у многоэтажки в Студио-Сити. Лу ехал за ним на «додже». На темной, извилистой дороге на Голливудских холмах Чарли взломал замок багажника «мустанга». Женщину переложили в этот багажник и оставили «мустанг» у филиала Банка сбережений и займов в Санта-Монике.

— Неприятная это работенка, — пожаловался Чарли после.

— А мне понравилось, — сказал Лу.


Два дня спустя, читая утреннюю газету, Лу объявил:

— Они нашли наше тело.

— А?

— Вот что пишут: «Танцовщица найдена убитой. Тело двадцатидвухлетней балетной танцовщицы Марианны Тамли было найдено вечером в субботу. Очевидно, она тала жертвой удушения. Мисс Тамли, которая была ученицей лос-анджелесской балерины Мэг Фонтаны, исчезла вечером, после исполнения ее труппой „Лебединого озера“. Ее тело было обнаружено в багажнике автомобиля, брошенного в Санта-Монике, согласно официальным сообщениям полиции». — Лу забормотал под нос, не найдя больше ничего интересного.

— Ты же не думаешь, что нас привлекут за это?

— Ни за что.


Несколько дней Чарли пил свой утренний кофе во дворе, наслаждаясь свежим воздухом, лучами солнца и спокойствием одиночества. В субботу, однако, он наткнулся на тело худощавой брюнетки, занявшей его кресло.

Он посмотрел на нее. Она посмотрела в ответ.

— Да что это такое! — сказал он. — Ты не можешь испортить мне день сегодня!

Но она сделала это.

Несмотря на то, что Чарли уселся в плетеное кресло Лу, спиной к брюнетке, он почти чувствовал, как он изучает его сзади. Раздраженный, он пошел в дом снова наполнить чашку. Наливая кофе, он нашел выход. Пошел к шкафу для белья. Перед тем, как снова усесться в кресло, он накрыл голову женщины полосатой наволочкой. К сожалению, Чарли был почти уверен, что она будет из-под нее выглядывать. Каждые несколько секунд он оборачивался и смотрел на нее. В конце концов, это ему надоело. Он бросился в дом, и ввалился в спальню Лу.

— Лу! — закричал он. — Там еще одна!

Хмурое лицо Лу осветилось улыбкой.

— Занятой человек этот наш душитель.


* * *

Позже, этим вечером, они положили тело в багажник украденного «файрберда» и оставили машину на стоянке Международного аэропорта Лос-Анджелеса.

Пусть газеты и печатали статьи об исчезновении еще одной танцовщицы — исполнительницы роли в «Лебедином озере», — ее тело не могли найти до четверга. Это стало темой номера утренней газеты в пятницу.

Прочитав статью вслух, Лу зажег сигару.

— Мы хорошо с тобой поработали. Чарли. Если бы мы завернули ее получше, чтобы удержать аромат, она бы там еще неделю пролежала. Знаешь что я сделаю, следующую я…

— Какую еще следующую? — насторожился Чарли.

— Мы находим этих баб уже две недели подряд. Тело под номером три должно появится завтра, готов поспорить.

— Лу?

— Что?

— Давай устроим душителю засаду. Если он принесет очередное тело, мы его накроем!

— И что потом?

— Заставим забрать его обратно.

Лу проследил за ручейком дыма, поднимающимся из его сигары к потолку, и сказал:

— Хорошая идея. Прекрасная идея! Я совсем не против с ним встретиться.


Чарли сидел на стуле возле забора. Около полуночи он услышал шум автомобиля на аллее. Автомобиль остановился прямо перед ним за оградой. Он услышал, как заглох двигатель, и тихонько хлопнула дверь.

«Вот, значит, как он это делает, — подумал Чарли. Просто заезжает по аллее и приносит их сюда. Но ворота? Они же всегда закрыты. Как?..»

Позади Чарли что-то с глухим стуком ударилось о сосновый забор. Он повернулся и посмотрел вверх. Оттуда ему улыбалась блондинка. Он услышал чье-то кряхтение. Женщина, казалось, хотела перелезть через забор. На мгновение она зависла над Чарли и согнулась в талии. Чарли отскочил в сторону и изумленно посмотрел на неё. Кто-то за забором снова закряхтел. Стройные ноги блондинки взмыли вверх. В лунном свете они выглядели бледно-серыми. Женщина кувырком нырнула в траву и успокоилась.

Чарли посмотрел в сторону гаража. Боковая дверь открыта. В темноте Чарли видел красный огонек сигары Лу.

Он яростно замахал руками, маня Лу к себе.

Чарли быстро пригнулся возле забора и уперся спиной в дерево. Кто-то перекинул руку через забор, и, тяжело дыша — ногу. Перескочив забор одним быстрым движением, в траву упал мужчина. Он бесшумно приземлился на ноги меньше чем в ярде от Чарли.

Наклонившись, он поднял тело и закинул его на плечо.

— А теперь, — сказал Чарли, — аккуратно перекинь её через забор назад и забирай отсюда. Сори во дворе у кого-нибудь другого.

Не отпуская тела, душитель повернулся к Чарли и сказал:

— Что?

— Я сказал, забирай её отсюда!

— Почему? — спросил душитель. Он оказался младше, чем представлял Чарли. Его бритая голова блестела в лунном свете. Обтянутое тесной футболкой и джинсами, его коренастое тело выглядело опасным.

— Потому что, — ответил Чарли приглушенным голосом, — ты оставляешь их в моём садовом кресле.

— Я думал, вам это нравится.

— Нравится?

— Ну да.

Чарли почувствовал облегчение, увидев, как Лу ковыляет к ним, изо всех сил пыхтя сигарой.

— Вы хорошо о них заботились, — продолжал парень. — Знаете?

— Зачем ты приносил их сюда, — спросил Лу.

Душитель обернулся. Чарли едва увернулся от удара левой пяткой трупа.

— Ты знал обо мне? — спросил Лу. — Поэтому, да?

— Что знал?

— Я — Пальцы О'Брайен. Риверсайдский душитель.

— Правда?

— Ты читал мою книгу? — в голосе Лу звучал неподдельный интерес.

— Какую книгу?

— Проехали, — Лу, похоже, расстроился. — Ну и почему же ты оставляешь эту мертвечину у нас во дворе?

— Как я уже говорил вот ему, вы хорошо о них заботитесь. Ну, первую я принес сюда с аллеи. Тут темно, понимаете. Так что я просто бросил её сюда через забор.

— И как она оказалась в моём кресле? — спросил Чарли.

— Я думал, понимаете, будет ли ей удобно лежать на траве? Поэтому я перетащил её в кресло.

— Очень вежливо с твоей стороны, — сказал Лу.

— Мужики, а вы о ней хорошо позаботились.

— Спасибо, — сказал Лу.

— Поэтому я вернулся. Я подумал, почему бы вам не дать возможность позаботиться и о других?

— Скажи мне вот что, — сказал Лу. — Зачем ты это делал?

— Я же сказал, вы очень хорошо…

— Он хочет сказать, — пояснил Чарли, — зачем ты убивал их?

— О, — он улыбнулся, — это она мне приказала.

— Кто — она?

— Айседора.

— Кто? — спросил Лу.

— Айседора Дункан. Ну, вы же знаете — Айседора. Ей нужны балерины в труппу.

Лу стряхнул пепел с сигары.

— Вряд ли они будут ей чем-то полезны мертвыми.

Чарли тяжело вздохнул, потрясенный невежеством Лу.

— Она мертва, — объяснил Чарли, — Айседора. Её шарф попал в колесо машины. Давно. В двадцатые, кажется.

— Серьезно? — Лу кивнул молодому душителю. — То есть, ты подбрасываешь ей танцовщиц?

— Можно вопрос, — вмешался Чарли. — Насколько большая труппа ей нужна?

— О, большая. Очень большая.

— Насколько большая?

— Пятьдесят две.

Чарли представил еще пятьдесят два тела во дворе, сидящих в его кресле.

— Не нужно мне такое счастье! — выпалил он. — Лу!

— Боюсь это слишком много, парень.

— Слишком много?

— Ага. Прости.

Чарли видел, как женщина упала. Борьба была недолгой. У парня не было никаких шансов. Шарфа под рукой он не имел, а пальцы Лу всегда носил с собой.


Солнечным, прохладным утром в конце недели Чарли вышел во двор с чашкой кофе и удивленно остановился.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он.

Лу, в солнечных очках и кепке с эмблемой «Доджеров», сидел в своём кресле. Из его рта торчала сигара. Подперев коленкой, он держал блокнот на пружинках.

— Как это звучит? — спросил он. — «Танец перед смертью: Правдивая история Душителя „Лебединого озера“, рассказанная им самим»?

— Это звучит как вранье, — ответил Чарли.

— Можно делать с фактами что хочешь, — сказал Лу, — если ты — литературный негр.

Перевод: А. Кемалидинов

Город Доусон

Richard Laymon. «Dawson's City», 1984

Тони Мэтисон заметил женщину. Она проталкивалась сквозь толпу на платформе метро, пытаясь добраться до поезда. Но двери с шипением закрылись, прежде чем она смогла сделать это. Поезд пришел в движение.

Улыбаясь, Тони помахал ей через окно. Казалось, что она плачет.

— Не повезло, — пробормотал он и сел.

Поезд поспешил вперед, несясь через темные, грязные туннели. Тони держал куртку плотно закрытой и ждал появления огней следующей станции. Спустя несколько мгновений Тони увидел белые колонны станции и белые стены, покрытые красно-синими надписями.

Поезд остановился, и двери открылись. Усталые, несчастные люди устремились внутрь. С улыбкой на лице Тони пробрался через толпу. Он шел вприпрыжку через оживленную платформу.

В дальнем конце платформы Тони заперся в телефонной будке и убедился, что никто не смотрит. Затем он расстегнул куртку и достал сумочку женщины.

Легко, думал Тони. Проще простого.

Он расстегнул пуговицы и раскрыл сумочку, чтобы посмотреть, что внутри. Немного. В бумажнике было всего шесть долларов. Он увидел несколько кредитных карт, но он знал, что попадет в беду, пытаясь использовать украденные кредитные карты, поэтому не взял их. Сунув деньги в карман, он позволил сумочке и бумажнику упасть на пол будки.

Он проверил приемник возврата монет. Здесь пусто.


Тони быстро вышел из будки и покинул станцию. Лестница вывела его на улицу.

Был чудесный весенний день. Тротуар был заполнен людьми. Многие из них были похожи на бродяг, но он видел достаточно и тех, кто был хорошо одет — и почти у каждой женщины была какая-нибудь сумочка. Осмотрительные женщины держали сумочки плотно прижатыми под рукой. Довольно многие, впрочем, были не так осторожны. Они несли сумочки за ручку. И висящие сумочки делались легкой мишенью.

Тони шел, насвистывая. Он чувствовал себя очень хорошо. Он заработал лишь шесть долларов на последнем ограблении, но все еще чувствовал возбуждение от того, что все сошло с рук. И сердце его колотилось от волнения из-за того, что тротуар был полон женщин и сумочек.

В любой момент. В любой.

Просто выбрать одну, схватить и убежать.

Он смотрел на пару пожилых женщин, медленно идущих в его направлении. Они с трудом шли и поддерживали друг друга за руки. Сумочка ближайшей из них раскачивалась возле нее. Это будет просто.

Тони спросил себя, должен ли он попытаться.

Скорее, нет. Старые женщины обычно слабы, но они становятся бешеными, когда выхватываешь у них сумочки. Кроме того, чаще всего ты не получишь ничего, кроме бакса или двух за труды.

Ему следует подобрать молодую, хорошо одетую женщину.

Вроде вон той!


Женщина стояла на углу в полквартала впереди от Тони. Она хмурилась и поворачивала голову, словно пыталась найти кого-то. Она была молода, около 25, и очень красива. На ней были серые брюки и розовая блузка, по виду стоившая дорого. Она держала сумочку за ручку.

Когда Тони подошел поближе, он увидел мужчину, вылезающего из белого фургона, припаркованного у обочины. Мужчина сказал несколько слов женщине. Она кивнула, и он вернулся в фургон. Затем женщина повернулась и пошла прочь от фургона. Она шла по тротуару, двигаясь в быстром темпе в сторону Тони.

Он вытер вспотевшие руки о джинсы.

Но подождите — вдруг Тони вдруг осознал, что девушка выглядела знакомой. Он пытался вспомнить, где видел ее раньше. Могла ли она узнать его? Нет, вероятно, нет. Он знал — почти каждый незнакомец напоминал ему других людей.

Не из-за чего волноваться.

Он уставился на ее лицо, когда она подошла ближе. Ее карие глаза встретились с его взглядом и отвернулись.

Отлично! Это все решает. Она не знает меня.

Быстрым движением он выставил руку, схватил сумочку и дернул за нее.

— Эй! — закричала она.

Она потянулась к нему, но упустила.

Тони бросился вверх по тротуару, прокладывая себе путь сквозь пораженную толпу.

— Эй! — закричала девушка. — Стой, ты, псих!

Он оглянулся.

Она мчалась за ним, ее черные волосы развевались, сердитый взгляд на красивом лице.


Тони оттолкнул старика с пути. Тот отскочил к стене магазина и упал на тротуар. Это дало Тони дополнительное преимущество перед девушкой, потому что она остановилась, чтобы помочь ему встать.

Тони забежал за угол. Здесь было не так людно, и он прибавил скорость. Он почти летел! Но потом он посмотрел через плечо и застонал. Девушка преследовала его как спринтер, голова опущена, размашистые движения рук, длинные ноги несут ее вперед.

Забудь об этом, сестричка, кричал его разум. Ты не сможешь поймать меня. Не напрягайся понапрасну.

Но она нагоняла его!

Он сказал себе, что она скоро устанет и сдастся. Он мог убежать от любого. Никто никогда не поймал его — по крайней мере, не так. Он был пойман четыре раза, но ни разу своей жертвой. Три раза какие-то парни добирались до него спереди. Они видели, как он бежал и знали, что он не замышлял ничего хорошего. Один вырубил его ударом кулака. Другой выскочил из дверного проема и пригвоздил его блокировкой тела. Третий, старикашка, подставил ему подножку тростью. Четвертый раз он был пойман, когда его преследовала полицейская машина. Никто не может бежать быстрее машины.

Но он был уверен, что сможет обогнать женщину. Тем не менее, когда он обернулся, она была еще ближе.

Тони добежал до конца квартала. Светофор был напротив него, но он спрыгнул с тротуара и понесся на дорогу. Тормоза большой черной машины взревели. Автомобиль затормозил и остановился в нескольких дюймах от его ног. Он промчался мимо него. Прозвучал сигнал такси. Он знал, что такси не остановится. Он отпрыгнул как раз вовремя, крича на водителя, когда такси промчался мимо. Потом он бросился вперед перед автобусом и добежал до другой стороны улицы.

Он бежал изо всех сил. Пробежав полквартала, он оглянулся. То, что он увидел, удивило его. Женщина все еще преследовала его. Оживленная улица немного замедлила ее. Но теперь она мчалась за ним. И она быстро сокращала дистанцию.


Впервые Тони почувствовал укол страха. Что, если она сможет поймать его?

Тогда ей будет лучше поостеречься!

Тони попадался четыре раза. Он бывал в тюрьме, и он никому не позволит снова отправить себя туда. Если придется применить силу, он сделает это. В кармане джинсов он почувствовал складной нож. Он знал, что смог бы его использовать.

Он снова посмотрел через плечо. Девушка все еще гонится за ним.

Что, если она марафонец?

Тони резко бросился к входу в переулок. После освещенного солнцем тротуара, темный переулок казался темным как ночь. Он быстро побежал вверх по узкой улочке. Примерно на полпути по переулку дюжина больших, высотой по плечо, мусорных баков подали ему идею.

Он подбежал ко второму мусорному баку.

Его крышка была открыта. Он бросил сумочку девушки внутрь, затем схватился за металлический край, подтянулся и взобрался внутрь. Стоя внутри на мусоре, он бросил быстрый взгляд назад на вход в переулок. Девушки еще не было видно.

Он нырнул вниз и приготовился прятаться до тех пор, пока не будет в безопасности, чтобы выбраться. Мусор ужасно вонял. Он попытался задержать дыхание, но не смог. Он подумал, что может заболеть. Но потом вдруг он услышал быстрый топот в переулке. Звуки становились все громче. Он слышал тяжелое дыхание девушки, когда она пробегала. Затем звуки стихли.

Тони усмехнулся. Трюк сработал.

Она побежала дальше.

Несмотря на то, что он хотел выбраться из мусорного бака, он решил переждать еще несколько минут. Он знал, что должен дать девушке время покинуть этот участок. И ему нужно было время, чтобы отдышаться. Тони посмотрел на сумочку. Почему бы не выяснить, сколько он заработал на этой девушке. Судя по тому, как она погналась за ним, там должно быть довольно много.

Он щелкнул защелкой кожаной сумочки, сунул руку внутрь и достал бумажник. Когда он раскрыл его, бумажник чуть не выпал из его дрожащих пальцев, как только он вытаращился на блестящий золотой значок.

Значок детектива.

Девушка была копом!


Тони почувствовал тошноту. Из всех людей в Нью-Йорке он украл сумочку у копа в штатском! Неудивительно, что она погналась за ним. Неудивительно, что она была в такой хорошей форме, что чуть не поймала его.

Почему я? — думал он.

Ну, по крайней мере, он удрал от нее.

И, коп она или нет, у него есть ее сумочка. Он поискал деньги и обнаружил приятный сюрприз. Он вдруг побледнел. Он подсчитал двадцатки, десятки, однодолларовые.

Сто пятьдесят два бакса!

Внезапно он почувствовал себя очень хорошо.

Кто бы мог подумать, что коп будет при деньгах?

При деньгах.

Слово вызвало идею. У копа должен быть пистолет! Его сердце быстро забилось в волнении. Он подхватил сумочку и начал искать. Если бы у нее был хороший 38 калибр, он мог бы получить за него сто баксов. А еще лучше, оставить его себе.

Он дважды обыскал сумочку, но не нашел пистолет.

Что ж, думал он, ничего не поделаешь. Может быть, она носит пистолет в кобуре. Он не видел ее на ней. Должно быть, она спрятана под рубашкой.

Хорошо, что она не вытащила пистолет и не начала пальбу. Тони знал, что может убежать от людей — но никто не может убежать от пули.

Ему повезло. Очень повезло.

С наличными в кармане, он бросил сумочку и бумажник в кучу мусора. Он внимательно осмотрелся. Он выпрямил ноги и выглянул за край бака.

— Ни с места, говнюк! — закричала девушка.


Она стояла в 30 футах от него, прислонившись спиной к кирпичной стене, обеими руками сжимая револьвер. Ствол был направлен на Тони. Он больше не считал себя счастливчиком.

— Медленно вылезай, — приказала она, — и захвати с собой мою сумочку.

— Да, мадам, — пробормотал Тони. Обернувшись, он поискал в мусоре. Он поднял сумочку, смахнул с нее спагетти и положил внутрь бумажник.

— Выбирайся оттуда, — крикнула ему девушка. — Сейчас же!

Держа сумочку за ручки, он схватился за металлический край мусорного бака и перекинул ногу. В этот момент он вспомнил о ноже в кармане. Он перестал двигаться.

— Продолжай.

— Да, мадам.

Он спрыгнул в переулок. Его трясло. Этот нож — она найдет его, когда обыщет его. Спрятанное смертельное оружие. Это будет отягчающим фактором к тому, что он получил бы за кражу сумочки.

— Ладно, приятель, — сказала она. — Ложись на тротуар и положи руки за спину.

Он кивнул, но не сдвинулся с места.

По-прежнему целясь в него из револьвера, девушка потянулась за спину левой рукой. Она достала наручники.

— Я сказала…

Тони бросил в нее сумочку, развернулся и побежал.

— Стой!

Он продолжал бежать. В конце переулка улица была освещена солнечным светом. Только бы… Только бы…

— Стой, или буду стрелять!

Он пригнулся. Он бежал по переулку из стороны в сторону, надеясь уйти из-под прицела. Но у него не было шанса. Он знал это. Если этот коп стреляет хотя бы наполовину так же хорошо, как бегает…

Шум выстрела раздался в переулке.


Тони ждал, что пуля собьет его на землю.

Но он остался на ногах. Девушка промахнулась! Или это просто был предупреждающий выстрел?

Это не имело значения, потому что теперь он был на солнце, вне переулка. Теперь он был вне линии огня и бешено мчался вниз по тротуару.

Быстро посмотрев назад, Тони увидел, что девушке, должно быть, потребовалось несколько секунд, чтобы поднять сумочку и убрать пистолет, прежде чем погнаться за ним.

Теперь у него была небольшая фора. Но почему-то этого казалось недостаточно.

Он пытался убежать от нее. Он пытался перехитрить ее. Но она была слишком быстра и слишком умна.

Она все еще бежала за ним, наручники сверкали у нее в руке.

Тони хотелось закричать.

Как она могла так поступить с ним?

Прямо перед ним автомобиль подъезжал к обочине. Подбежав поближе, Тони увидел мужчину в деловом костюме, вылезающего из него. Мужчина посмотрел на него с удивлением и открыл рот. Тони ударил его кулаком. Мужчина упал на тротуар. Нагнувшись, Тони выдернул ключи у него из рук.

Тони бросился в машину. Он вставил ключ в замок зажигания. Двигатель завелся. Он переключил коробку передач на первую скорость, отпустил тормоз и нажал на газ. Автомобиль отъехал от тротуара.

Позади него захлопнулась дверь.

Нет!

В зеркале заднего вида он увидел лицо, которое было бы красивым, если бы не сердитый взгляд в глазах. Он почувствовал, как по шее пробежали мурашки, когда холодный стальной ствол пистолета прижался к виску.

— Ладно, приятель, — сказала девушка. — Хорошенького понемножку. Как насчет того, чтобы подвести меня в полицейский участок?


— Пожалуйста, — пробормотал Тони. — Я… я верну вам деньги. Как насчет этого? Да ладно тебе.

— И не надейся, — сказала девушка.

— Мне очень жаль!

— Извинений недостаточно, придурок.

— Ты не можешь арестовать меня! — воскликнул он.

— Посмотрим.

— Нет!

Он вдавил педаль газа в пол. Машина набрала скорость.

— Полегче!

— Нет!

Впереди дорога была перекрыта двумя рядами автомобилей, стоящих на красном сигнале светофора. Но Тони держал ногу на педали газа.

— Не надо! — закричала девушка.

Автомобиль врезался в зад такси. Тони ударился лбом о руль. Но он не отключился и видел, что столкновение бросило девушку вперед.

Ее тело было в ловушке между двумя передними сиденьями. Револьвер лежал на полу возле ноги Тони. Он нагнулся за ним.

Потом он почувствовал, как что-то ударило его по запястью. И услышал щелчок.

— Попался! — сказала девушка с улыбкой.

Тони в шоке уставился на наручники. Один наручник был пристегнут к его правому запястью. Другой пристегнут к левому запястью девушки.

— Ты только думаешь, что поймала меня! — крикнул ей Тони.

Левой рукой он схватил пистолет с пола. Он прижал его ствол к цепи, соединяющей кольца наручников, и выстрелил.

От выстрела у него в ушах стучало и звенело.

Сквозь звон он услышал отдаленный звук сирен.

Он посмотрел на наручники. Цепь вообще не была сломана.

Как это могло быть?

Он выстрелил снова, и снова шум выстрела раздался в ушах.

Цепь все еще соединяла его браслет наручников с браслетом женщины. Цепь выглядела так, словно не была тронута пулей.

Теперь сирена стала громче. Люди собирались вокруг машины.

Тони надавил стволом на цепь и нажал на курок еще раз. Выстрел вызвал боль в ушах. Но наручники по-прежнему оставались целыми.

— Что происходит? — закричал он.

— Холостые, — сказала девушка.


Коп в униформе открыл водительскую дверь. Тони позволил револьверу выпасть из его трясущейся руки. Второй коп нашел ключ, открывший наручники.

— Ты в порядке? — спросил второй коп девушку.

— Вполне, — сказала она. — В порядке вещей. — Она выбралась из пространства между сидениями. Она вылезла через заднюю дверь, когда первый коп толкнул Тони на машину и начал его обыскивать.

Пока первый коп искал наручники, ребенок на улице вдруг закричал:

— Эй, это она!

— Я бы… — донесся другой голос.

Коп, обыскивающий Тони, посмотрел на девушку и потряс головой.

— Это ты! — сказал он.

— Это я, все в порядке, — сказала девушка.

— Хэнк, взгляни, кто у нас здесь.

— Доусон? — удивленно произнес второй коп.

— Доусон? — спросил Тони.

— Именно. Лучший коп.

— Вот невезуха, — пробормотал Тони.

Второй коп рассмеялся.

— Этот идиот не знает о Городе Доусон. Что с тобой? Ты не смотришь ТВ?

— Телевидение?

— Да, — сказал второй коп. — Город Доусон— единственное телевизионное шоу, которое я никогда не пропускаю.

Пока Тони разговаривал со вторым копом, первый коп просил у Доусон автограф.

— Что здесь произошло? — спросил он, когда девушка начала писать свое имя.

— Ну, — сказала она, — мы снимали шоу со скрытой камерой на 42-й Улице. Потом появился этот придурок…

Перевод: А. Осминин

Сердечный приступ

Richard Laymon. «Cardiac Arrest», 1984

Джойс Уэлтер проснулась в понедельник утром от запаха кофе. Она ненавидела его вкус, но ей нравился его запах. Она слышала шипение и треск жарящегося бекона, пока одевалась. Бекон пах даже лучше, чем кофе. Она не могла ждать, пока дойдет до кухни.

Она почти не могла ждать.

Как только она расчесала свои спутанные волосы, она увидела журнал, лежащий на ее столике — Whispering Shadows Mystery Monthly. Джойс отложила расческу в сторону и взяла журнал. Она раскрыла страницу 99. Здесь крупными буквами было ее имя — ДЖОЙС УЭЛТЕР.

— Завтрак уже готов, — отец позвал из кухни.

— Сейчас буду, — ответила Джойс, не поднимая глаз.

Несмотря на чудесный запах кофе и бекона, завтрак мог подождать.

Ее глаза уставились на страницу 99 и на большие буквы — «ОПАЛОВОЕ[1] КОЛЬЦО» ДЖОЙС УЭЛТЕР.

Моё.

Над заголовком был абзац, который Джойс столько раз читала за прошедшие два дня, что знала его наизусть. Внизу остывал завтрак. Но Джойс потребовалось время, чтобы прочитать заметку еще раз.

Наш 582-й Первый Рассказ прислан очень талантливой 18-летней девушкой, изучающей Английский в Колледже Санта Моники. Джойс Уэлтер, дочь владельца ювелирной лавки Брюса Уэлтера и актрисы Моники Уэлтер (сейчас снимается в мыльной опере «Городской госпиталь»), объединила свои знания ювелирных изделий и ТВ, чтобы написать умную историю, которая сохранит загадку для читателей до последнего слова. Мы были рады найти такой талант в столь юном возрасте и можем только надеяться увидеть ее новые работы в ближайшем будущем.

Джойс усмехнулась отражению в зеркале.

У нее першило в горле так, словно смех оказался в ловушке внутри и пытался выбраться.

— Джойс! — отец позвал ее еще раз.

— Иду!

Джойс отложила журнал и бросила взгляд на яркую красную обложку.

«Очень талантливая», — прошептала она. Затем поспешила на кухню.

Вода кипела на плите. Джойс поприветствовала родителей, когда выключала огонь. Она потянулась за тяжелую железную сковородку и сняла чайник с дальней конфорки. Кружка с чайным пакетиком внутри ждала на столе. Она добавила кипяток, затем немного молока и ложку сахара. С чаем, приготовленным так, как она любит, она села за стол.

— Ну, — сказал отец, — как нашему знаменитому писателю сегодняшнее утро?

— Прекрасно. Вчера я придумала новый рассказ. Я хочу взяться за него прямо сейчас.

— Тогда, полагаю, у тебя не останется времени сходить со мной в торговый центр, — сказала ее мать.

С хмурым лицом Джойс начала подбирать яичницу с беконом с тарелки.

— Не знаю, — пробормотала она. Ей очень хотелось начать писать рассказ. С другой стороны, в торговом центре было два книжных магазина. Ей никогда не нравилось упускать шанс осмотреться в них. — А ты пойдешь, пап? — спросила она.

Он покачал головой:

— Мне нужно почистить бассейн.

Джойс откусила от яичницы и уставилась на стеклянную раздвижную дверь. Несколько листьев плавали в бассейне.

— Он выглядит не так уж плохо. Почему бы тебе не пойти с нами, а я помогу тебе с бассейном, когда вернемся?

— Ну… — Мистер Уэлтер, казалось, задумался.

— Пойдем, — сказала миссис Уэлтер, — у тебя сегодня выходной.

Ее муж улыбнулся.

— Уговорила. Может, мы сможем перекусить в греческ…

Звук открывающейся двери прервал его.

Джойс ахнула. Вилка выпала у нее из рук и с грохотом упала на тарелку.

Мистер Уэлтер вскочил на ноги так быстро, что опрокинул стул.

Миссис Уэлтер поднесла руку ко рту, словно пытаясь не закричать.

Через открытую дверь вошли двое мужчин с пистолетами. Мужчина впереди направил револьвер на отца Джойс.

— Никому не двигаться! — крикнул он.


— Что происходит? — спросил Мистер Уэлтер низким голосом. Его голос звучал скорее сердитым, чем испуганным.

— Ничего особенного, — ответил первый мужчина. — Сохраняйте спокойствие, и никто не пострадает.

— Мы не хотим никого причинять боль, — добавил второй мужчина.

— Никому, — сказала Джойс, и сразу же закрыла рот, когда мужчина наставил на нее пистолет. Она подумала, стоит ли сказать, что ей жаль исправлять его английский. Она решила промолчать.

— Эта девчонка чересчур умная, Мерф.

— Я уверена, она не имела в виду ничего … — начала мать Джойс.

— Заткнись, — сказал мужчина по имени Мерф. Грубые слова заставили миссис Уэлтер замолчать. Лицо ее сделалось ярко-красным.

— Теперь посмотрите сюда… — начал мистер Уэлтер.

— Нет, ты посмотри, — сказал Мерф. — посмотри прямо в дуло вот этого, — он наставил револьвер на лицо мистера Уэлтера. — Мы можем поступить жестоким или более мягким путем.

— Чего вы хотите? — спросил отец Джойс низким голосом.

— Вы Брюс Уэлтер, верно? Владелец ювелирной лавки на Пятой Улице?

Мистер Уэлтер кивнул.

— Ваш магазин сегодня закрыт. Он закрыт по воскресеньям и понедельникам.

— Вы хорошо подготовились, — сказал мистер Уэлтер.

Губы Мерфа растянулись в уулыбке.

Джойс заметила С-образный шрам у него на левой щеке. Она сделала заметку у себя в голове. Она поняла, что должна попытаться запомнить все, что сможет, о том, как эти мужчины выглядели. Все, что она сможет рассказать полиции, может пригодиться позже. Кроме того, она, возможно, захочет написать о парне вроде него в одном из рассказов.

Имя Мерф. Белый мужчина, около 25 лет, шесть футов роста, голубые глаза, аккуратно постриженные каштановые волосы. Одет в синий спортивный жакет, синий галстук, белую рубашку, серые брюки и блестящие черные туфли.

— Что ж, Брюс, — сказал Мерф, — у меня есть для вас небольшой сюрприз. Вы открыты сегодня утром. Я буду вашим единственным клиентом.

Вот почему он так одет, подумала Джойс. Так он не будет выглядеть странно, входя в ювелирный магазин вместе с папой.

— Вы собираетесь ограбить магазин! — выпалила она.

— Именно так, — сказал Мерф, не отворачиваясь от ее отца. — И для того, чтобы убедиться, что ты не станешь геройствовать, Брюс, мой друг здесь составит компанию твоим жене и ребенку, пока ты и я не вернемся с сувенирами. Пока все идет хорошо и гладко, он не станет вредить им. — Мерф улыбнулся другу. — Ты будешь милым и доброжелательным, не правда ли?

Второй мужчина кивнул.

— Мы никого не хотим причинить вред.

Никому, подумала Джойс. Но держала рот на замке.

— Есть вопросы? — спросил Мерф.

— Да, — сказал мистер Уэлтер. — Что будет, если… я имею в виду, я никогда не сделаю ничего, что подвергнет мою семью опасности, но… есть и другие владельцы магазинов по соседству, которые знают, что я сегодня закрыт. Если один из них увидит, что я собираюсь…

— Тогда тебе лучше придумать хорошую историю. Если мы не вернемся с гостинцами через полчаса — бах, бах.

Лицо мистера Уэлтера побледнело.

— Ладно, Бад, свяжи их.


— Ты в порядке, мам? — Джойс озабоченно взглянула на ее лицо.

Мать Джойс кивнула.

— Ты выглядишь не очень хорошо.

— Прекратить пустой разговор, — сказал Бад. Он стоял, прислонившись к холодильнику, глядя на них своими крошечными глазками. Джойс и ее мама были привязаны к кухонным стульям.

Джойс заметила, что второй мужчина, Бад, был одет не так хорошо, как Мерф. На нем были джинсы и футболка. Бад выглядел немного нервным. Он совсем не был похож на Мерфа. Даже со своего места за кухонным столом Джойс могла видеть пот на его лице. Он постоянно перекладывал пистолет из одной руки в другую и вытирал руки о джинсы.

— Это автомотический пистолет тридцать второго калибра? — спросила Джойс.

— Не разговаривай с ним, дорогая, — сказала ее мама.

— Я просто хочу узнать, — Джойс попыталась улыбнуться Баду. — Я писательница, — сказала она ему. — Я пишу детективные рассказы.

— Здорово, — пробормотал он. — Мне такие нравятся.

Джойс продолжила:

— Может, я смогу использовать все это в рассказе, как считаете? Я никогда не видела настоящий тридцать второй автоматический.

— Замолчи, девчонка, — огрызнулся на нее Бад. Он бросил быстрый взгляд на часы. Джойс тоже посмотрела на них. С тех пор, как ее отец ушел с Мерфом, прошло пять минут.

— Сколько человек вы застрелили этим пистолетом? — спросила Джойс.

— Джойс, пожалуйста, — нервно проговорила ее мать.

— Любопытный ребенок, — сказал Бад. Он вытер пот с верхней губы.

— Ну же, — сказала Джойс. — Вы можете сказать мне. Я всего лишь любознательный ребенок. Сколько человек вы застрелили?

— Если будешь такой любопытной, сестренка, то станешь первой.

— Выстрелите в нас, — сказала Джойс, — и вам предъявят обвинение в нападении с применением огнестрельного оружия. Или покушение на убийство. Или даже убийство. Я не знаю, как хорошо вы стреляете.

— Ты же не хочешь это выяснить, — сказал Бад.

— Как вы относитесь к смертной казни?

— Ты спятила? — Бад направил пистолет на Джойс. — Прекрати разговоры, малышка. Ты же не хочешь запугать меня.

— Я пытаюсь запугать вас, — сказала Джойс. — Просто люди вашей сферы деятельности должны задумываться о вещах вроде газовой камеры.

На этот раз Бад нацелил пистолет прямо на Джойс.

— Так и знал, что следовало заткнуть тебе рот кляпом в первую очередь, — сказал он. — С чего это я должен разговаривать с ребенком?

Мужчина выглядел немного больным. Он облизал губы и покачал головой.

— Джойс, — сказала миссис Уэлтер. — Пожалуйста, не…

— Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — спросила ее Джойс. — Ты выглядишь немного бледно.

— Я в порядке.

— Тебе не нужны твои таблетки? Может, Бад принесет их тебе, — она посмотрела на мужчину. Он выглядел хмурым. — У мамы есть маленькая коричневая баночка нитроглицерина в ванной. В аптечке. Может быть, вам стоит сходить и принести ее?

— Нитро?

— Для сердца. При всем этом стрессе… Я немного волнуюсь.

— Забудь об этом, — сказал Бад. Он вынул платок и вытер лицо.

— Послушайте, если у мамы будет сердечный приступ…

— Прекрати!

— Мы связаны, — сказала Джойс. Затем попыталась развязать веревки, чтобы показать, что не может освободиться. — Мы не собираемся сбегать, — сказала она мужчине. — Послушайте. Важно, чтобы вы принесли таблетки.

— Я не сдвинусь с места, — он бросил нервный взгляд на часы.

Джойс глубоко, прерывисто вздохнула. Ее мать, привязанная к стулу в углу стола, вдруг стиснула зубы.

— Мама!

— Все хорошо, — проговорила ее мать сжатым голосом. — Всего лишь… небольшая боль в руке.

— В левой руке?

Ее мать кивнула.

— Со мной все будет в порядке.

Джойс взглянула на Бада.

— Вам лучше принести эти таблетки!

— Это не мое дело.

— Вот как вы думаете? Если у мамы будет остановка сердца.… Разве вы не слышали об уголовном преступлении «убийство»?

— Хм? О чем ты говоришь?

— Это значит, что вам не придется ни в кого стрелять, чтобы стать убийцей, — сказала Джойс. Она посмотрела мужчине в глаза. — Вы, парни, совершаете уголовное преступление, удерживая нас здесь и грабя магазин. Закон гласит, что если кто-то умирает, пока вы это делаете — даже случайно — вы оба убийцы.

— Ты чокнутая, — он снова вытер лицо платком.

— Это то же самое, как если бы вы застрелили кого-нибудь.

— Это несправедливо!

— Это закон!

— Ох! — ахнула миссис Уэлтер. Ее рот раскрылся, обнажая зубы. От боли она зажмурилась и сражалась с веревками.

Бад сунул пистолет за пояс.

— Коричневая баночка?

— Скорее! Поспешите!

Он помчался из кухни.


Джойс сжала руки, пытаясь освободить их от веревок, пока ее мать задыхалась и дергала головой из стороны в сторону.

— Нет! — закричала Джойс. — Бад! Пожалуйста! Скорее!

Мужчина вбежал в кухню. Руки его были пусты. Лицо красное, глаза полны страха.

— Я не могу найти их! — выпалил он.

— Они должны быть там! Нет… подождите. Может быть, они в спальне. Попробуйте поискать в спальне. Посмотрите на комоде.

Он снова умчался.

Ножки маминого стула подскочили, когда она начала брыкаться и извиваться.

Затем стул упал набок. Он упал на пол с ужасным грохотом.

— Мама!

Ее мать лежала на боку, сражаясь за каждый вдох. Ее тело боролось с веревками. Опрокинутый стул стучал и скрипел на кафельном полу. Лицо ее сильно покраснело. Джойс увидела кровь, капающую у матери из носа.

Вдруг Джойс освободила одну руку. Ее левая рука была все еще привязана к спинке стула, и ноги были привязаны к металлическим ножкам. Но ее правая рука была свободна. Выкручиваясь, она начала развязывать узел на левом запястье. Узел был очень крепкий. Она услышала торопливые шаги, но продолжала хватать и дергать веревку. Это ничего не принесло.

— Прекрати! — крикнул Бад.

Джойс подняла глаза. Он вытащил револьвер из-за пояса, нацеливая его на нее.

— Я хотела помочь! — закричала она.

Потом Бад увидел женщину, лежащую на полу. Ее глаза широко раскрылись.

— О, леди — сказал он. — Не поступай так со мной!

— Таблетки, — выдохнула Джойс. — Вы нашли их?

Он покачал головой. Он провел рукой по лицу, вытирая пот.

— Освободите меня, — потребовала Джойс. — Я смогу найти их.

— Ни за что, — он продолжал смотреть на миссис Уэлтер. Его крошечные глаза были широко раскрыты.

Он облизал губы, пытаясь понять, что делать. Он ходил вперед и назад по кухне, словно нервный зверь, попавший в клетку.

— Если не освободите меня, тогда вызовите скорую!

— Ты спятила? — спросил он. Но остановился возле телефона.

— Быстрее! Еще есть время, чтобы спасти ее!

— Я не могу вызвать скорую, — сказал Бад. Он отошел от телефона.

— Вы хотите пойти на убийство?

— Я не могу позвонить… — он замолчал. Глаза его округлились. Мать Джойс прекратила дико трястись. Она лежала на боку, все еще привязанная к стулу, щекой прислонившись к полу. Ее глаза были закрыты. Казалось, она вообще не двигалась.


Несколько секунд Бад смотрел на обмякшее тело. Вдруг он бросился к стойке. Он засунул пистолет за пояс и схватил мясницкий нож.

Встав на колени, он начал перерезать веревки, привязывающие мать Джойс к стулу. Пока он резал большим ножом, Джойс пыталась освободить собственную леву руку. Веревка впилась в запястья. Развернувшись, она попыталась развязать узел.

— А ну прекрати! — закричал Бад, бросая на нее сердитый взгляд, когда перерезал веревку вокруг правой ноги женщины. — Оставайся на месте!

— Но я знаю, как делать искусственный массаж сердца! — кричала Джойс. — Освободите меня! Может быть, я смогу… я должна попытаться спасти ее!

Когда миссис Уэлтер была свободна от веревок, Бад схватил ее за лодыжки. Он потащил ее на середину кухни.

— Пожалуйста! — кричала Джойс.

Но Бад не хотел ее слушать. Он опустился на руки и колени рядом с телом миссис Уэлтер. Он поднял ее руку и схватил за запястье.

— У нее есть пульс, — сказал он. — Да, я думаю, у нее есть пульс. — Он говорил с облегчением, но в глазах у него по-прежнему был страх.

— Она дышит? — спросила Джойс.

Бад поднес руку ко рту миссис Уэлтер. Он подержал ее так. Он бросил быстрый взгляд через плечо на настенные часы.

— Ну же, Мерф, — пробормотал он.

— Она дышит? — закричала Джойс.

Его голова дернулась, словно от пощечины.

— Откуда я знаю? — закричал он на нее. — Нет, — сказал он мягче. Затем: — Я не знаю. Думаю, нет.

— Развяжите меня!

— Я не собираюсь тебя развязывать!

— Я знаю, как делать массаж сердца! Вы должны позволить мне попытаться спасти ее. Пожалуйста! Если она умрет, вы будете убийцей точно так же, как если бы застрелили ее!

Бад присел, раздумывая.

— Нет времени думать! — закричала Джойс. — Поторопитесь и освободите меня!

Бад сделал, что сказала Джойс. Он поднялся на ноги, перешагнул через тело миссис Уэлтер и опустился на колени рядом с Джойс. Он быстро разрезал веревку на запястье Джойс. Потом разрезал веревки, связывающие ей ноги. Джойс вскочила со стула. Она схватила Бада за локоть и потащила его за собой.

— Ладно, — вздохнула она. — У нас мало времени. Опуститесь и схватите маму за плечи.

— Хм?

— Просто сделайте так! Мне нужно нагреть немного воды.

Пожав плечами, Бад сел на колени возле миссис Уэлтер. Он схватил ее за плечи.

— А зачем горячая вода? — спросил он, выглядя смущенным.

— Разве вы ничего не знаете?

Джойс включила газовую горелку на плите под чайником.

— Хорошо, мам! — закричала она. — Давай!

Джойс схватила тяжелую железную сковороду и развернулась. Поднимая ее высоко над головой, она кинулась к стоящему на коленях мужчине. Бад вскрикнул от неожиданности, но миссис Уэлтер крепко схватила его за запястья. Пока он вырывался, Джойс ударила его сковородкой по голове.


Мистер Уэлтер вошел через парадную дверь впереди Мерфа. Быстро появилась рука, схватила его за локоть и резко потащила в сторону.

Полицейский у стены приставил револьвер к виску Мерфа. Еще два офицера, стоящих на полу на коленях, держали пистолеты, направленные ему в грудь.

— Не двигаться, — сказал офицер у стены.

Джойс, наблюдавшая из своего укрытия за диваном, поднялась на ноги. Ее мать выглянула из коридора.

Затем они поспешили к мистеру Уэлтеру, пока четверо полицейских забирали у Мерфа пистолет и надевали на него наручники.

— Вы обе в порядке? — спросил мистер Уэлтер, обнимая жену и дочь.

— Конечно, — сказала его жена. — Тип-топ.

— У мамы было кровотечение из носа, — сказала Джойс.

— Ну, я упала на пол довольно сильно.

— Что же тут произошло?

— Ничего особенного, — ответила ему Джойс. — Я придумала новую историю, а мама ее сыграла.

— Бад был прекрасной публикой, — улыбаясь, сказала ее мать.

Ее отец выглядел озадаченным.

— Я не понимаю.

— Ты расскажи ему, мам, — сказала Джойс, — ладно? Я не хочу ничего пропустить.

Отойдя от родителей, Джойс посмотрела, как обыскивают Мерфа. Мужчина выглядел потрясенным, но, по крайней мере, думала она, ему было лучше, чем Баду, который все еще был без сознания на кухне.

— Вы зачитали ему его права? — спросила Джойс.

— Еще нет, — ответил он из офицеров.

— Вы не могли бы подождать пару секунд, пока я принесу магнитофон? Для изучения, знаете ли. Я писательница.

Звонок

Richard Laymon. «The Caller», 1985

Кора удивленно подпрыгнула, когда зазвонил телефон. Она поставила шлакоблок на доску, которая будет служить в качестве книжной полки, и развернулась. Ей потребовалось время, чтобы найти телефон, покоящийся на картонной коробке в дальнем углу ее новой квартиры. Она поспешила к нему, обходя картонные коробки и мебель.

К чему такая спешка? — спросила она себя. Кто бы ни звонил, он или она, должно быть, ошиблись номером. Телефон был установлен только сегодня днем, и до сих пор она была слишком занята распаковкой, чтобы дать кому-то свой новый номер.

Она надеялась, что звонивший повесит трубку прежде, чем она дойдет до телефона. Не тут-то было. Он все еще звонил, когда она наклонилась над коробкой и взяла трубку.

— Алло? — спросила она.

— Алло, — голос мужчины не был знакомым.

— Кто это, простите?

— Кто это? — спросил он.

Она проигнорировала вопрос. Ну уж нет, подумала она, я не собираюсь говорить этому парню свое имя.

— По какому номеру вы звоните?

— По вашему, — сказал он.

— Боюсь, вы набрали неверный номер. Кому вы пытались позвонить?

— Вам.

— Вы даже не знаете, кто я, — сказала она, пытаясь сохранить спокойствие в голосе. Либо этот человек был слишком смущен, чтобы понять, что он попал по неправильному номеру, либо он был психом. Может быть, он развлекается, звоня людям наугад. Кора решила, что он просто смущен. — Это номер 555-3765, — сказала она ему.

— Я знаю, — сказал он.

Кора вздохнула.

— Послушайте, я только сегодня получила этот телефон. Может быть, человек, которому вы пытаетесь позвонить — тот, у кого раньше был этот номер.

— У вас очень приятный голос.

Кора почувствовала укол страха. Он псих, подумала она. Первый позвонивший в мою новую квартиру оказался психом.

— Спасибо, — пробормотала она.

— Я хочу быть вашим другом.

Не говоря ни слова, она повесила трубку.


— Алло?

— Привет, Фрэнк, это Кора.

— Что случилось?

— С чего ты взял, что что-то не так?

— Главным образом потому, что сейчас одиннадцать вечера. И голос у тебя не такой веселый, как обычно.

— Прости. Я разбудила тебя?

— Нет. В чем дело? Я надеюсь, ты не передумала насчет завтрашнего похода на пляж.

— Дело не в этом. Я просто хотела дать тебе свой новый номер, — она зачитала ему номер с пластиковой полоски чуть ниже кнопок.

— Записал, — сказал Фрэнк. — Но ты позвонила мне в такой час не только для того, чтобы сказать мне свой номер. Тебе одиноко? Накатила субботняя вечерняя тоска? Ждешь, что кто-то тебя пригласит?

Она улыбнулась.

— Я скучаю по тебе, — сказала она.

— Это ведь ты никуда не выходила сегодня вечером, чтобы распаковаться.

— Я знаю. Я чувствую себя немного подавленно, вот и все. Мне только что позвонил какой-то псих, который сказал, что у меня приятный голос и что он хочет быть моим другом. Это меня немного напугало.

— Как он узнал твой номер?

— Сама не понимаю. Наверное, он набрал первое, что пришло ему в голову.

Фрэнк молчал несколько секунд. Когда он снова заговорил, его голос звучал серьезно.

— Ты не сказала ему свое имя или адрес, надеюсь.

— Ты шутишь?

— Ну, до тех пор, пока он не знает, где тебя найти …

— Я знаю. Хотя это все равно заставляет меня нервничать. Тот факт, что его голос может добраться до меня.

— Отключи телефон.

— Я могла бы вообще не иметь телефона, если собираюсь оставить его отключенным. Кроме того, ты можешь захотеть позвонить мне.

— Верно. Ну, если он опять позвонит, лучшее, что можно сделать, это не говорить ни слова. Просто повесь трубку. Парни, которые делают подобные звонки, хотят услышать что-то на другой стороне провода. Скорее всего, он очень быстро потеряет интерес, если ты не поговоришь с ним.

— Хорошо, я попробую.

— И не волнуйся. Скорее всего, он безобиден. Парни вроде него обычно боятся собственной тени. Вот почему они сидят дома и делают милые, безобидные звонки незнакомцам.

— Похоже, ты много знаешь об этом, — сказала Кора, улыбаясь.

— У тебя холодильник работает? — спросил он.

— Лучше пойди поймай его![2] — сказали они оба одновременно. Кора рассмеялась вместе с ним.

— Псих, — сказала она.

— Ты тоже.

— Слушай. Мне бы лучше позволить тебе идти смотреть сладкие сны, — сказала она ему. — До встречи утром.

— Если этот парень… Не бойся позвонить мне снова, если будешь волноваться. В любое время. Я у телефона.

— Ладно.

— И если захочешь, чтобы я приехал, только скажи.

— Нет, все в порядке. Я не сдрейфлю.

— Вот моя девочка. Спи крепко.

— Ты тоже.

Успокоившись, Кора пожелала ему спокойной ночи и положила трубку. Как только трубка щелкнула по пластиковому рычагу, ее сотряс резкий рев внезапного звонка.


Вздрогнув, Кора уставилась на телефон. Телефон зазвонил сразу же, как только она повесила трубку. Фрэнк не смог бы набрать ее номер так быстро.

Нет закона, который гласит, что я должна ответить на него, подумала она.

Она неподвижно стояла рядом с телефоном, смотря на него. Пластик выглядел ярко и блестяще, но, смотря на него, она почти видела человека на другом конце провода. Он сидел в тускло освещенной убогой маленькой комнате. Он держал грязную телефонную трубку возле уха. Его глаза были водянистыми, и он тупо уставился в пространство.

Повесь трубку, думала она. Оставь меня в покое!

Но телефон продолжал звонить. Снова и снова его звонок трезвонил, требуя ответа. Кора вздрагивала при каждом звонке, затем ждала секунды тишины, надеясь, что звонивший сдастся и бросит трубку. Он не бросал. Напуганная и рассерженная, Кора наконец подняла трубку. Она держала ее возле уха и ничего не говорила.

— Кора?

Она ахнула. Это был голос незнакомца. И теперь он знал ее имя. Дрожащим голосом она сказала:

— Кто это?

— Я хочу быть твоим другом, но ты не была любезна.

— Как вы узнали мое имя?

— Я знаю больше, чем ты думаешь. Тебе не следовало бросать трубку. Это было не любезно. Я просто хотел поговорить с тобой.

— Я не хочу разговаривать с вами.

— Я одинок, Кора.

— Это не дает вам никакого права беспокоить меня. Множество людей одиноки, но они не делают идиотские звонки посреди ночи. Если вы не оставите меня в покое, я вызову полицию.

— О, нет, не вызовешь, — сказал он дразнящим голосом. — Я не позволю тебе.

— Хотела бы я посмотреть, как ты попытаешься остановить меня, — рявкнула она и потянулась к рычагу, собираясь нажать одну из кнопок отключения вызова.

— Не вешай трубку, или пожалеешь, — сказал он, его голос вдруг стал твердым.

У нее перехватило дыхание. Ее словно ударили в живот. Ее трясущийся палец остановился над кнопкой.

— Да, Кора, я тебя вижу.

Развернувшись, она пристально посмотрела через захламленную комнату на панорамное окно. На нем не было занавесок. На стекле было тусклое отражение ближайшей лампы и стула, коробок на полу. Позади него виднелась черная ночь.

Его здесь нет, думала Кора.

— Ты очень красивая, — прошептал он ей в ухо. — Мне нравится смотреть на тебя. Я хочу, чтобы ты была моим другом.

Она швырнула трубку и бросилась к окну. Крик чуть не вырвался у нее из горла, когда в поле зрения возникла фигура. Она прижала руку по рту, чтобы не закричать — и то же сделал человек в окне.

— Это я, — тихо сказала она.

Но он где-то рядом, наблюдает за мной.

Опершись на стул, она выключила лампу. Тьма окутала комнату.

Теперь он не сможет меня видеть, сказала она себе и подошла к окну. На углу улицы тремя этажами ниже была телефонная будка, которой она несколько раз пользовалась, прежде чем был установлен ее собственный телефон. Несмотря на то, что будка была темной, кто-то все еще может быть внутри. Оттуда, однако, человек не сможет смотреть в ее квартиру.

На другой стороне улицы стоял восьмиэтажный жилой дом. Из нескольких окон сиял свет, но большинство были темными.

Он наблюдает за мной из одного из темных, думала Кора. Может быть, с помощью телескопа. Может быть, с увеличением достаточно мощным, чтобы разобрать мой номер с пластиковой полоски. Это возможно? — спросила она себя. Но как еще он мог узнать мой номер?

Если только он не был здесь, в квартире.

От этой мысли у нее появился неприятный холодок в животе.

Его сейчас здесь нет, говорила она себе. Я только что повесила трубку. Он использует свой собственный телефон. В своей собственной квартире. На другой стороне улицы. С телескопом, направленным на мое окно.

Пока он не знает, где тебя найти, говорил Фрэнк.

Но он знает!


Осторожно, чтобы не споткнуться в темноте, Кора пробралась обратно по полу. Она без труда нашла телефон. Его блестящий пластик казался светящимся. Но как она сможет набрать номер Фрэнка, не включая свет?

Опустившись на колени рядом с коробкой, она подняла трубку. Пока гудок повторялся у нее в ухе, она нащупала пластиковую кнопку, которая была в середине нижней строки. Она нажала на нее. В ухе возник слабый звук вызова.

— Оператор, — сказал женский голос.

— Да. Я слепая. Я бы хотела, чтобы вы набрали номер для меня.

— Конечно.

Она сказала женщине номер Фрэнка. Она услышала серию гудков, потом сигнал вызова.

Звон прекратился.

— Мммм?

— Снова я. Мне жаль, если я разбудила тебя, но, помнишь, тот парень, о котором я тебе говорила, тот псих, что звонил мне? Ну, он следит за мной. Он снова мне позвонил, и он угрожал мне, и он может видеть меня! Я думаю, он в квартире на другой стороне улицы. Мне страшно, Фрэнк. Я знаю, уже поздно и все такое, но я хочу, чтобы ты приехал прямо сейчас. Пожалуйста. Я боюсь, что он может… приезжай.

— Я только хотел быть твоим другом, — сказал голос в трубке.

— Фрэнк! Ты слышал это? Он на линии!

— Я на линии, — сказал мужчина. — А Фрэнк нет.

— Нет! — закричала она.

— О, да. И я недоволен тобой, Кора. Разве я не предупреждал тебя не звать на помощь?

— Как ты…? — она покачала головой. Был только один способ, которым он мог ответить по телефону Фрэнка. Он в квартире Фрэнка! Каким-то образом он узнал, где живет Фрэнк, и пошел туда, и… — Если ты причинил вред Фрэнку, ты, подонок, я… Я хочу поговорить с ним.

— Я не хочу, чтобы ты говорила с ним. Я хочу, чтобы ты говорила со мной.

— Позови его к телефону, или я вешаю трубку.

— Вешание трубки не принесет ничего хорошего, Кора.

— Чего ты хочешь?

— Я хочу, чтобы ты поговорила со мной. Я хочу, чтобы ты была любезной со мной. Я хочу, чтобы ты была моим другом. Я не сделаю тебе ничего плохого. Я хочу звонить тебе всякий раз, когда захочу, просто поболтать.

— Как часто? — спросила она, чувствуя себя побежденной.

— О, один или два раза в день. Ты можешь совершенно свободно говорить обо всем, о чем пожелаешь. Расскажи мне, как прошел твой день, или о книгах, которые ты прочитала, или о фильмах, которые ты посмотрела. Расскажи мне о Фрэнке, если хочешь. Я не ревнивый тип. Конечно, я хотел бы узнать тебя получше. Я хотел бы услышать такие вещи, которыми ты могла бы поделиться с очень близким другом — твои радости, проблемы и страхи.

— Если я пообещаю делать это, ты не причинишь вреда Фрэнку?

— Я не причиню вреда Фрэнку, — сказал он ей, — и я не причиню вреда тебе.

— Ладно, — сказала она.

— Прекрасно. Давай поболтаем в первый раз прямо сейчас. Но сначала включи лампу, чтобы я мог лучше тебя видеть.

Кора нахмурилась в замешательстве. Он знал, что свет был выключен.

— Ты не у Фрэнка! — воскликнула она и бросила трубку.


Он сразу же зазвонил вновь. Она подняла трубку.

— Кора, мы заключили сделку.

Она швырнула трубку на ковер. Голос по-прежнему едва слышался из наушника, словно издалека.

Она потянулась к корпусу телефона и схватила шнур. Держа его в руках, она поползла по полу в направлении розетки в стене. Она боролась с желанием вырвать шнур. Она осторожно отключила его.

— Вот тебе, говнюк, — пробормотала она в темноту. — Попробуй теперь позвонить мне.

Встав, она прислонилась к стене. Она хватала ртом воздух, ее сердце бешено колотилось.

Он только лишь через улицу, предупреждал ее разум. Что, если он достаточно безумен для того, чтобы прийти? Она уставилась на телефон, желая подключить его и позвонить Фрэнку или в полицию.

Он мне не позволит.

Каким-то образам он контролирует телефон.

Но если он уже идет сюда, он не сможет заблокировать мой звонок.

Фрэнк сможет добраться до ее квартиры за десять минут. Полиция может даже быстрее. Но что, если мужчина доберется сюда первым?

Она не могла рисковать. Оттолкнувшись от стены, она прошла мимо телефона. Она остановилась у двери, боясь открыть ее. Что, если он был по другую сторону? Нет, это было невозможно. Даже если он вышел из своей комнаты через дорогу, как только она выдернула штепсель, он еще не мог быть здесь.

Она распахнула дверь. Высунувшись, она уставилась на длинный коридор. Она никого не увидела. Двери остальных квартир были закрыты. Если бы только она жила здесь достаточно долго, чтобы познакомиться с кем-нибудь из соседей! Она знала, что не сможет заставить себя постучаться в дверь незнакомца. Не в это время ночи.

Он может даже не прийти, подумала она.

Но она не могла рассчитывать на это. Она должна была выбраться.

Она потянулась руку назад, чтобы закрыть дверь.

Зазвонил телефон. Ее рука замерла на дверной ручке.

Он не может звонить!

Но он звонил.

Я схожу с ума, подумала она.

Развернувшись, она наощупь водила рукой по темной стене, пока ее палец не нашел выключатель. Над головой зажегся свет. Ее глаза устремились к длинному, белому шнуру. Он лежал, свернувшись на ковре, словно мертвая змея. По-прежнему отключенный.

Телефон звонил снова… и снова.

Покоящийся на картонной коробке, он затрясся, когда внутри него раздался звонок. Трубка была на полу, там, где она бросила ее.

Этого не может быть, думала Кора.

Она сделала шаг назад.

Шнур набросился на нее и обмотался вокруг лодыжек. Не успела она двинуться, как он дернул ее за ноги. Она тяжело ударилась спиной об пол. Подняв голову, она увидела, как корпус телефона прыгнул с коробки. Она вскинула вверх руки, чтобы защитить лицо. Телефон хлопнулся ей на живот, так, что у нее перехватило дыхание. Она схватила его. Но прежде чем она успела сбросить его, трубка ударилась о ее голову.

От удара она почувствовала головокружение и слабость. Ее руки тяжело упали по бокам.

Трубка прижалась сбоку к голове, наушник вплотную прижался к уху, микрофон прижался к подбородку.

— Я лишь хотел быть твоим другом, — сказали в трубке.

— Хорошо, — выдохнула она.

— Слишком поздно.

Шнур скользнул вверх по ее телу. Он был холодный и гладкий, пока обвивался вокруг ее шеи.

— Я сделаю… все, что ты хочешь, — сказала она.

— Слишком поздно.

Шнур туго натянулся. Она потянула за него. Это не помогло.

Она услышала тихий, шипящий смех у себя в ухе.

Она не могла дышать.

Но ее ноги, уже не связанные шнуром, были свободны. Перевернувшись, она встала на корточки. Шнур все еще душил ее. Корпус телефона остался на животе, как будто цепляясь за нее.

— Ты не сможешь сбежать, — сказал голос ей в ухо.

Поднявшись на ноги, она, пошатываясь, шла по полу. Она схватила конец шнура. Он вертелся и крутился у нее в руке, но не высвободился. Середина шнура продолжала душить ее, когда она наткнулась на лампу. Она сбила абажур. Покалывающими, онемевшими пальцами она выкрутила лампочку. Она нажала на выключатель. Она сжала конец телефонного шнура обеими руками и сунула его в пустое гнездо лампы.

Шипя и треща, ток ударил в шнур. Он пытался вырваться. Корпус стучал по ее животу. Ужасный крик заполнил ее ухо. Телефон начал звонить, звонить без остановки.

Клубы белого дыма взвились из крошечных отверстий микрофона. Шнур вокруг ее шеи прыгал и извивался, перестав душить ее.

Вдруг телефон замолчал. Крик смолк. Как и звонок. Телефон упал с ее живота. Шнур не дал ему упасть. Пока он раскачивался у ее коленей, трубка упала на ковер и подпрыгнула.

Хватая ртом воздух, Кора размотала шнур с шеи.

Она держала телефон в руках.

На мгновение она посмотрела на себя в окно, потом швырнула телефон. Он ударился о стекло, разбил его и исчез в ночи.

Перевод: А. Осминин

Катафалк

Richard Laymon. «The Hearse», 1985

— Вот, возьми, Маккой.

Том Харрис, нервно сидевший возле двери, наблюдал, как его новый босс протягивал лист бумаги Маккою.

Здоровяк с минуту читал его. Затем он усмехнулся:

— Охренеть, — сказал он.

— Какие-то проблемы? — спросил босс.

— Никаких проблем, — ответил Маккой.

— Ну, это заставило Бимиса попотеть. Я послал его за этим вчера ночью, и он удрал. Наверное, уехал и напился. Не показывался здесь с тех пор.

— Бимис никогда не отличался мужеством, — сказал Маккой.

— Возьми с собой Харриса.

Том выпрямился, когда Маккой повернулся к нему. От того, как мужчина улыбнулся, его желудок завязался в узел. Том попытался улыбнуться в ответ. При мысли о том, что он останется наедине с Маккоем, он чуть не пожалел, что взялся за эту работу.

Маккой выглядел свирепо. Хотя он был молод, не старше тридцати, его голова была лысая, не считая густых бровей, нависших над маленькими свиными глазками. У него, казалось, не было шеи. Его футболка, плотно стянутая над выпуклыми мышцами, казалось, разорвется на части, если он сделает глубокий вдох. На передней части футболки говорилось «Не злись, отомсти».

— Ты Харрис? — спросил он.

— Да, сэр, — сказал Том.

— Это первое задание Харриса, — сказал босс. — Я хочу, чтобы ты ввел его в курс дела.

— Буду рад.

Тому не понравилось то, как он это сказал. Ему также не понравился блеск крошечных глаз Маккоя.

— Хорошо, — сказал босс. — За дело.

Маккой подобрал черный ящик с инструментами. Том открыл ему дверь и последовал за ним в гараж. Они забрались в старый Плимут, Маккой сел за руль.

— Итак, малыш, это твоя первая ночь?

— Да, сэр.

— Зови меня Маккой. Никаких «сэр» и прочего, договорились?

— Да.

Он выехал из гаража. Улицы города были практически пустынны.

— Когда-нибудь угонял автомобиль? — спросил Маккой.

— Нет.

— Я так не думал. Ну, это раз плюнуть. Держу пари, всегда хотел быть частным детективом.

— Да.

— Ну, это не так уж плохо для начала. Конфискация машин — это нижняя ступень, но кто-то должен это делать. Мир полон психов, покупающих вещи, которые им не по карману. По мне, так они ничем не лучше воров. И они зовут нас ворами.

— Ворами? — спросил Том.

— Конечно. Они видят, как ты удираешь с их машинами, и ведут себя так, как будто они принадлежат им. Однажды меня ранили ножом. Вот почему мы работаем в это время ночи. Если тебе повезло, придурки спят и не упрекают тебя. Следующее, что они знают — они просыпаются утром, а их машина пропала. Почти всегда идиоты думают, что их ограбили, и вызывают полицию.

— Полиция когда-нибудь доставляет неприятности?

— Конечно. Если они схватят тебя с поличным. Для них ты просто еще один угонщик машин. Иногда это создает проблемы. Хотя достаточно показать им ведомость конфискаций. Беспокоиться следует о владельцах. О владельцах.

Он фыркнул.

— Они просто думают, что они владельцы. Но они по-настоящему сходят с ума, увидев тебя. Всегда следи за ними. В прошлом году у нас был парень, который был пойман за конфискацией Ягуара, и это погубило его.

— Убит? — спросил Том.

— Обрез двенадцатого калибра любого убьет.

— Боже, — сказал Том, постаравшись, чтобы голос звучал не слишком испуганным.

— Похоже, работа довольно захватывающая?

— Может, даже слишком захватывающая.

— Как тебе такое? — спросил Маккой и остановился на обочине. Он указал толстым пальцем на другую сторону улицы.

На стоянке Морга Грин Филдс стоял длинный черный катафалк.


— Вы шутите, — сказал Том.

Маккой посветил маленьким фонариком на ведомость конфискаций.

— Думаю, это наша малышка, — сказал он. — Крайслер 1983 года, лимузин, похоронная модель, куплен неудачником по имени Урия Стаббинс. Должен за нее более восемнадцати тысяч, и не делал взносов три месяца.

Маккой усмехнулся.

— Неплохо, — сказал он. — Директор похоронного бюро — голодранец.

Том не хотел смеяться.

— Мы должны угнать катафалк?

— Не угнать, малыш. Мы изымаем его в пользу кредиторов.

— Но катафалк.

Маккой ухмыльнулся:

— Да, и я готов поспорить, он отвез кучу трупов на кладбище.

Он смеялся еще немного, потом вылез из машины. Он взял ящик с инструментами с заднего сиденья и тихо закрыл дверь. Том шагнул на обочину и прикрыл свою дверь.

Он смотрел на другую сторону улицы. Освещенный знак Морга Грин Филдс отбрасывал бледное свечение над газоном. В окнах самого здания, частично скрытого кустами, свет не горел.

— Как думаете, он здесь?

— Стаббинс? — спросил Маккой. — Вполне возможно. Если он настолько бедный, что не может заплатить за катафалк, он, возможно, живет в задней комнате.

Они перешли на другую сторону улицы и пошли по длинной подъездной дорожке.

— Я бы не хотел жить в подобном месте, — сказал Том.

— Ты не гробовщик. Эти парни любят свою работу. Дом полон трупов, то, что надо. У меня был приятель, который работал в одном из таких мест. Его босс жил в задней комнате и спал в гробу.

— Мерзость.

Маккой остановился возле катафалка. Он посветил фонариком на номерной знак и сверил номер с ведомостью конфискаций.

— Это он, все верно.

Луч фонарика упал на заднее стекло, и Том заметил занавески, висящие внутри.

— Ладно, — сказал Маккой, — давай возьмем ее.

Он выключил фонарик.

Они подошли к двери водителя. Маккой проверил фасад мрачного морга. Том проследил за его взглядом, когда он смотрел на улицу. Машины не проезжали.

— Гляди в оба, малыш.

Том смотрел на улицу и здание, продолжая поглядывать на Маккоя. Здоровяк попытался открыть дверь. Она была заперта. Он присел и открыл ящик для инструментов. Он достал длинный, тонкий металлический прут, изогнутый на одном конце. Он засунул согнутый конец в щель на краю двери. После резкого движения запястья подскочила кнопка блокировки.

— Проще простого, а?

— Да.

— В большинстве случаев ты не сможешь открыть дверь таким способом. Тебе придется взламывать замок. Ты знаешь, как это сделать?

Том кивнул.

— Я обучался на слесаря.

— Хорошо. Тогда ты все знаешь об этом. Однажды ночью я провел четыре часа, пытаясь забраться в Кадиллак. Никак не получалось.

Он взял ящик с инструментами, открыл дверь катафалка и сел за руль.

Том взглянул на морг. Окна по-прежнему были темны. Он никого не увидел. Он посмотрел по обе стороны улицы.

— Вы оставили Кадиллак? — спросил он.

— Только не я. Ждал, пока придурок не вышел из дома, и потребовал у него ключи.

— Он без проблем отдал их?

— Он был труслив. Ты знаешь, как вытащить блок зажигания, малыш?

— Да.

— Конечно, это проще, чем замыкать провода. Долой старое, да здравствует новое.

Наклонившись вперед, Том наблюдал, как Маккой взял блок зажигания из ящика с инструментами и вставил его в отверстие на рулевой колонке.

— Ничего сложного, — сказал мужчина. Он повернул ключ, и двигатель завелся с плавным, тихим мурлыканьем. Он оставил мотор работающим, собрал инструменты и вышел.

— Она вся твоя, малыш.

Сердце Тома заколотилось.

— Моя?

— Один из нас должен отвезти ее в гараж. Это будешь ты. Я возьму Плимут.

Том не хотел садиться в катафалк. Но он не хотел показаться перед Маккоем трусом.

— Ладно, — пробормотал он.

Он сел на место водителя и потянулся к дверной ручке. Маккой уже шагал в сторону дороги. Он закрыл дверь. Он отпустил аварийный тормоз. Он вытер потные руки о джинсы и переключил скорость на задний ход.

Он сделал глубокий вдох. В воздухе пахло цветами. Он застонал.

Готов поспорить, он отвез кучу трупов на кладбище.

Он быстро опустил стекло и сделал глубокий вдох свежего воздуха.

Затем он медленно выехал задним ходом вниз по дорожке.

В тот момент, когда задние колеса выехали на дорогу, сзади донесся быстрый стучащий звук. Том подскочил от испуга и нажал на тормоза.


— Повезло тебе, — сказал Маккой, подойдя к окну. — У развалюхи спустило колесо.

— Хотите, чтобы я помог сменить его?

Он покачал головой.

— Запаски нет. Мы должны оставить ее и беспокоиться об этом позже.

Том вздохнул с облегчением, когда Маккой обошел вокруг передней части катафалка. Он отпер дверь, и здоровяк забрался внутрь.

— Готов поспорить, ты рад компании, а?

Том пожал плечами.

— В любом случае, со мной все хорошо, — он чувствовал, что сердце бьется уже не так быстро. Он был очень рад компании.

Он выехал на улицу, переключил скорость и помчался прочь от Морга Грин Филдс.

— Чисто сработано, — сказал Маккой. — Бедный Урия завтра проснется и решит, что его обокрали.

— Я надеюсь, у него на завтра не назначены похороны, — сказал Том. Его голос звучал немного неуверенно.

— Ну разве не позор? Так неплательщику и надо. Пусть засовывает труп в такси.

Том рассмеялся.

— Воняет здесь, — сказал Маккой.

Он упустил свое окно. Он откинулся назад, повернулся к Тому и оперся локтем на верхнюю часть своего сиденья.

— Как тебя зовут, малыш?

— Том.

— Что ж, Том, ты был действительно хорош для первого задания. У тебя есть мужество. Мне это нравится. Другой бы на твоем месте от страха сидел бы ни жив ни мертв в катафалке, — Маккой усмехнулся своей маленькой шутке, и Том улыбнулся. — В следующий раз я буду стоять на стреме, и мы посмотрим, насколько ты хорош во взломе машин.

— Было бы здорово.

— Если ты спросишь меня, у тебя есть то, что нужно. Иметь мужество — это полдела в этой работе. Хэнк оставит тебя на конфискации машин на какое-то время. Далее он может поручить тебе заниматься расследованиями. Тогда ты можешь взмахнуть своей охотничьей кепкой и стать как Шерлок Холмс.

— Я не против.

— Ага.

Том остановился на светофоре.

Маккой посмотрел через плечо.

— Милые занавески, — он потянулся назад и коснулся их. — Бархат, — сказал он. — Действительно неплохие.

Затем он раскрыл занавески.

— Знаешь, что? У нас есть компания.

Повернувшись, Том заглянул в заднюю часть катафалка и увидел тусклые очертания гроба.


— Как тебе это? — сказал Маккой. Казалось, это забавляло его.

Тому было совсем не смешно. Его сердце бешено колотилось. У него затряслись коленки. Во рту стало сухо. Боясь, что его голос будет дрожать, он сделал глубокий вдох и громко сказал:

— Что будем делать? — его голос прозвучал лучше, чем он ожидал.

— Тебе бы лучше съехать на обочину. Хэнк вряд ли захочет держать труп у себя в гараже.

— Труп?

— Конечно. Ты ведь не думаешь, что гроб пуст, не так ли?

— Может быть, — сказал Том. Он действительно надеялся на это.

— Пустой он или нет, у нас нет никаких прав на гроб.

Загорелся зеленый свет светофора. Том проехал перекресток и остановился на обочине перед закрытым магазином бытовой техники.

— Что теперь? — спросил он.

— Выбора нет, Том. Мы должны отвезти гроб обратно к Урии.

— Что он делает здесь в это время ночи?

— Может быть, ранние похороны, кто знает.

— Боже.

Маккой тихо засмеялся.

— Тебя пугает поездка с трупом?

— Кого, меня? — Том притворно рассмеялся. — Нечего беспокоиться, пока он остается в гробу.

— Ага. Это было бы что-то, если бы он подкрался и схватил нас. Как они называют их, зомби?

Том кивнул.

— Когда-нибудь видел мертвеца?

— Нет.

— У тебя есть отличный шанс.

— Вы шутите.

— Ты ведь не трусишь, правда?

— Нет, но…

— Что скажешь, если мы поднимем крышку и заглянем?

— Мы не можем сделать это, — сказал Том, пытаясь не допустить страх в голосе.

— Почему нет? Кто об этом узнает?

— Это… это просто неправильно. Мы не должны дурачиться с тем, кто мертв.

— Если он будет недоволен, мы скажем ему, что сожалеем. Давай. Разве тебе не любопытно? Не каждую ночь получаешь шанс взглянуть на труп. Это пойдет тебе на пользу. Ты когда-нибудь слышал о брезгливом частном детективе?

— Нет, но…

— Посмотри, сможешь ли ты посветить на него.

Том повернул регулятор фар. Приборная панель засверкала. Он повернул регулятор еще. Раздался легкий щелчок, и над головой зажегся свет. Он оглянулся. Ряд огней на потолке отбрасывал желтоватое свечение на гроб.

Он был сделан из темного полированного дерева с блестящими ручками с каждой стороны.

— Мы не должны, — сказал Том.

Маккой подмигнул ему.

— Давай, Том.

Затем он опустил ящик с инструментами на пол. Он перелез через свое сиденье и полез к гробу.

Том застонал. Он представлял, как выпрыгивает на улицу и убегает прочь. Но если бы он сделал это, он бы никогда больше не смог смотреть в глаза Маккою.

— Ты так и будешь сидеть там? — спросил Маккой.

Развернувшись, он заерзал сиденье. На корточках он пробрался к гробу.

Маккой уже занимался откручиванием винтов вдоль крышки.

— Помоги мне, — сказал он. Том перерыл набор инструментов, нашел еще одну отвертку и пополз по другую сторону гроба.

Его сильно трясло. Он с трудом установил наконечник отвертки в головку первого винта, одной рукой взялся за лезвие, а другой крутил рукоятку. Винт вращался легко. Отвинтив его, он двинулся в сторону следующего.

Маккой усмехнулся.

— Десять баксов на то, что это парень.

— С чего вы взяли? — спросил Том.

— Ни с чего. Просто ставка всегда добавляет остроты. Как насчет этого? Шансы равны. Я говорю, что это парень, ты говоришь, что девчонка.

— Ну, ладно.

Они закончили с винтами. Маккой опустился на колени у подножия гроба, а Том во главе.

— Готов? — спросил Маккой.

— Готов.

Они подняли крышку и откинули ее в сторону. Маккой вдруг дернулся, словно его ударили в спину. Его крошечные глаза широко открылись.

— Твою мать

спутанные. На подбородке была щетина. Его глаза были закрыты, но рот раскрыт.

Глядя на него сверху вниз, Том почувствовал себя нехорошо.

Маккой тяжело дышал, словно ему не хватало воздуха в легких.

— Вы в порядке? — прошептал Том.

Маккой провел рукой по своей лысой голове.

— Мужчина, — сказал он.

— Ага. Похоже, вы выиграли десять баксов. Теперь мы можем его закрыть?

Маккой покачал головой.

— Это… это… — его лицо вдруг побледнело.

Том посмотрел на тело.

Глаза трупа вдруг раскрылись.

Изо рта донесся тихий стон.

Том отпрянул. Его голова ударилась о потолок. Он упал на колени и свалился к открытому гробу, когда тело приподнялось.


Маккой за один конец и Том за другой, они несли гроб по темной дорожке к входной двери Морга Грин Филдс. Маккой высвободил одну руку и нажал на дверной звонок. Внутри раздался звон.

Они ждали.

Маккой снова позвонил.

Наконец, на крыльце зажегся свет, и дверь распахнулась. Худощавый мужчина смотрел на них запавшими глазами. На нем были пижама и халат. Его черные волосы были зачесаны назад, словно он расчесал их, перед тем как открыть дверь. Он нахмурился, увидев гроб.

— Урия Стаббинс? — спросил Маккой.

— Да. Что…?

— Мы забрали ваш гроб по ошибке.

— Боюсь, я не… — он отшатнулся от дверного проема, когда Маккой подошел к нему. — Что вы делаете?

— Несем его вам.

Едва зайдя в дверь, они уронили гроб на ковер. Урия начал разворачиваться, но Маккой схватил его.

Том отшвырнул крышку гроба. Он был пуст.

— У нас для вас сюрприз, — сказал Маккой вырывающемуся гробовщику.

Через входную дверь шагнул блондин в джинсах и грязной синей рубашке.

— Что ты собирался сделать? — спросил Маккой Стаббинса. — Похоронить его заживо? Ты подонок. Он просто пытался делать свою работу, а ты пытался убить его.

— Я поймал его прошлой ночью, — закричал Стаббинс. — Он пытался угнать мой катафалк!

— Не угнать, — сказал Маккой. — Изъять его за неплатеж. Ты должен был оплачивать счета.

Бимис остановился перед Урией. Его кулак ударил тощего человека в живот.

Урия свалился на пол.

Том наблюдал, как Маккой и Бимис подняли задыхающегося мужчину. Они бросили его в гроб. Бимис удерживал его, в то время как Том и Маккой подняли крышку и поставили ее на место. Это приглушило крики Урии.

Ухмыляясь, Бимис сидел на крышке, пока Том и Маккой привинчивали ее.

— Идем, — сказал наконец Маккой. — Мы оставим его так на некоторое время, а потом позвоним кому-нибудь, чтобы его выпустили.

— Да, но сначала мы позволим ему попотеть, — сказал Бимис.

Трое мужчин оставили гроб внутри Морга Грин Филдс и шли по прохладному ночному воздуху к ожидающему катафалку. Маккой хлопнул Тома по спине.

— У тебя есть то, что нужно, приятель. Мужество.

Кобра

Richard Laymon. «The Cobra», 1985

— Вот она, — сказал Декер, приступая к еде.

Блейк Дуглас надкусил гамбургер, глядя на молодую женщину вошедшую в «Лучшие Бургеры». Ей было не больше тридцати, светлые волосы доходили до плеч. Одета в толстовку, джинсы и кожаные ботинки. На плече висела сумка на длинном ремне. Блейк был уверен, что внутри — пистолет.

— Симпатичная, — подметил он.

— Не позволяй её внешности одурачить тебя, — ответил Декер. — Она змея, иначе она не состояла бы в Народном Силовом Обществе.

Блейк сделал глоток молочного коктейля. Женщина, которую звали Лана Джефферс проследовала к барной стойке, присела на табурет, и потянулась к меню, находившемуся за подставкой для салфеток. И как кто-то столь симпатичный может быть террористом?

— Она приходит сюда в пять часов вечера каждый понедельник, среду и пятницу, как по будильнику, — сказал Декер. — Мы думали, что парень за стойкой может быть её контактным лицом из НСО, но не заметили ничего подозрительного. Надеюсь, она просто любит гамбургеры.

— Они не так плохи, — ответил Блейк, откусив ещё кусок.

— Мы надеемся, что она приведёт нас к остальным, — Декер отодвинулся. — Но пока безуспешно. До твоего появления.

Блейк кивнул. В животе появилось неприятное ощущение, будто внутренности сжались в тугой узел, но он знал, что бургер здесь не при чём. Это была реакция на то, что ему придётся стать другом Ланы Джефферс только для того, чтобы предать её.

Декер посмотрел на него беспокойно нахмурившись. — Что-то не так?

Тот покачал головой.

— Просто немного не уверен, готов ли я стать шпионом. Это как играть не по правилам.

Декер подался вперёд, уперевшись локтями в крышку стола, он сощурил глаза, и уставился на Блейка.

— Если на то пошло, то Народное Силовое Общество вообще никогда не играет по правилам, приятель. Вспомни, что они сделали в прошлом месяце в Лос Анжелесе. Они застрелили охрану и двух невинных человек в банке. Так что не надо говорить мне о грязной игре. В борьбе с ними хороши все средства.

Во время обеда Лана Джефферс разговаривала с человеком за стойкой. Принятый от неё заказ он записал в блокнот.

— Лана была с ним в Лос Анжелесе? — спросил Блейк.

— Была, — ответил Декер. — Полиция прижала ещё троих, но ей удалось уйти. Она скользкая штучка, приятель.

— Она стреляла в кого-нибудь? — спросил Блейк.

— И не раз. Я чуть было не решил, что у неё своя карандашная фабрика[3].

— Убивала?

— Нет, — признался Декер. — Но разве это делает её ангелом? Скорее плохим стрелком. Что с тобой, Дуглас?

Блейк пожал плечами. — Не знаю… она славная. И совсем не похожа на тех, кто…

— Да она в собственную мать шмальнёт, если это пойдёт на пользу их делу. — Декер сурово взглянул на Блейка. — Ты с нами или нет? Если нет, то лучше скажи об этом сразу. — Он посмотрел на свои наручные часы. — У тебя две минуты и тридцать секунд.

Блейк поднёс бургер ко рту, готовясь совершить ещё один укус, но понял, что аппетит пропал, и поэтому положил бургер обратно.

— Решай, ты с нами или нет, — продолжал Декер. — Если ты трусишь, то нам не по пути. Может это просто не твоё. Может лучше вернуться в патрульную машину, снова напялить славную голубую форму.

Блейк перехватил пристальный взгляд Декера.

— Я в деле, и не собираюсь выходить, — ответил он.

Внезапно он повернул голову в направлении входной двери закусочной — она распахнулась, и на пороге показались двое мужчин. Хантер и Мак Бейн.

— Они новички, — пояснил Декер.

Оба были одеты в костюмы с пиджаками, из под которых они извлекли револьверы, направляясь к табурету, на котором Лана Джефферс дожидалась своего ужина. — Полиция! — Выкрикнул Хантер, находясь позади неё. Она продолжала сидеть прямо.

В закусочной повисла тишина. Все обратили свои взгляды к двум полицейским и женщине. С колотящимся сердцем, Блейк отодвинул свой стул от стола.

Мак Бейн взялся за сумку Ланы Джефферс. Длинный ремень соскочил с её плеча. Она хотела повернуться.

— Не двигаться, — скомандовал Хантер. — Вы арестованы.

Блейк медленно встал, и сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

— Хорошо, Мисс Джефферс, — продолжил Хантер. — Теперь медленно поднимите Ваши руки, и сомкните пальцы над головой.

Лана повиновалась.

Мак Бейн сунул руку под пиджак, и достал наручники.

Блейк так же сунул руку в карман, и извлёк её с пистолетом «вальтер» П-38.

— Ни с места! — крикнул он.

Копы обернулись. Хантер успел выстрелить, но промахнулся, сам получив пулю. Он застонал, и упал на землю. Мак Бейн направил пистолет на Блейка, но выстрелить не успел. Блейк нажал на курок четырежды. Звуки стрельбы едва не оглушили его. Мак Бейн дёрнулся, потерял равновесие, опрокинув табурет, и упал сам. Хантер, лежавший на земле, вскинул оружие для ещё одного выстрела, но Блейк вновь опередил его, разрядив в противника обойму. Хантер дёргался после каждого выстрела, по голубой рубашке разошлись красные пятна крови..

Лана Джефферс смотрела на лежавших перед ней офицеров. Лицо её было бледным, почти серым. Затем она взглянула на Блейка. Лишь на единое мгновение он уловил в её глазах отвращение и ужас. Но они быстро покинули её. Она изобразила натянутую кривую улыбку, спрыгнула с табурета, и забрала с тела Мак Бейна свою сумку.

— Пойдём, — обратился к ней Блейк.

Кивнув, она поспешила следом за ним. Блейк повёл пистолетом по окружавшим его посетителям заведения. — Всем оставаться на своих местах! — приказал он, и двинулся спиной к двери. Декер, всё ещё сидевший за столом, едва заметно улыбнулся самому себе.

Лана уже ждала Блейка за дверью.

— У тебя есть машина? — спросил он.

Она кивнула.

— Ладно, поедем на моей. — Схватив девушку за руку, он увлёк её вдоль тротуара. Она бежала следом за ним, сверкая белизной ботинок над серым полотном дорожного покрытия. Взгляд её был устремлён далеко вперёд, мимо его головы, будто она боялась на него посмотреть. Машина оказалась припаркована за углом на обочине. Блейк дёрнул пассажирскую дверь, отворив её для Ланы, и поспешил сам усесться за руль. Оглядевшись по сторонам, он убедился, что улица пуста, совершил разворот, и унёсся прочь.

— Не гони так, — заговорила Лана после нескольких секунд езды. — Ты же не хочешь, чтобы нас остановили за превышение скорости.

— Верно, — ответил Блейк, отпуская педаль газа.

На протяжении долгого времени оба хранили молчание.

Блейк не спеша ехал по улицам Сан Франсиско, размышляя над тем, о чём бы заговорить, однако Лана опередила его. — Славно ты прихлопнул этих растяп.

Он посмотрел на неё. От усмешки на её лице по спине пробежал холодок. Блейк попытался улыбнуться, но лицо плохо слушалось его.

— Да, неплохо.

— Двумя копами меньше, — кивнула Лана. — Спасибо. Я не знаю кто ты, но…

— Зато я знаю кто ты, — ответил Блейк. — Лана Джефферс.

Она казалась заметно удивлённой.

— Ты делаешь отличную работу для нас, — добавил Блейк.

— Ты один из нас? — спросила она.

Он кивнул.

— Меня направил Карлос.

— Карлос? — Она едва слышно, шёпотом, повторила имя главы НСО. — Карлос лично послал тебя? Кто ты такой?

Вытащив пистолет, он протянул его Лане.

— «Вальтер» П-38, — тут же опознала она оружие. Но вот взгляд её привлекла небольшая змея из слоновой кости, украшавшая рукоять. Змею эту вмонтировал туда шурин Декера, работавший ювелиром. — Кобра, — шепнула Лана, уставившись на Блейка широко раскрытыми глазами. — Ты и есть Кобра?

— Именно, — ответил он.

Лана продолжала смотреть на него, как подросток на любимую рок-звезду.

— Ну надо же. — Я о тебе столько слышала, — она протянула ему пистолет обратно. — Кобра. Поверить не могу. — Она улыбнулась Блейку. — Я всегда представляла тебя здоровым уродливым мужланом со шрамами. А ты… симпатичный.

— Спасибо, — ответил он. Ему было приятно, и в то же время он почувствовал лёгкое смущение от её слов. Но гораздо приятнее было то, что она поверила в его легенду. Декер говорил ему, что мало кто из Народного Силового Общества видел Кобру своими глазами. Этот главный головорез группы работал в одиночку, получая указания лично от Карлоса. Покажи ей пистолет, и дело в шляпе. Слава Богу, он был прав.

— Что ты делал в ресторане? — спросила Лана.

— Собирался поесть. А потом вошла ты. Мир тесен.

— Ты в городе по делу? — она снова задала вопрос.

— Не могу говорить об этом.

— Да, — понимающе закивала головой она. — Конечно.

— Нам лучше не околачиваться сейчас по улицам.

— У нас есть убежище, — предложила Лана. — На Тейлор, чуть выше Северного Пляжа. Поедем туда. Повидаешься с остальными.

Блейк нахмурился, но сердце его забилось чаще. Это то, что ему было нужно. Лана не просто была согласна на его визит, она сама приглашала его повидаться с остальными членами её группы атаки. Но он понимал, что должен скрыть своё нетерпение.

— Не знаю, — пробормотал он. — Это не очень хорошо, что ты видела моё лицо. Чем меньше людей могут меня опознать, тем больше мне это нравится.

— Им ты можешь верить, — настаивала она.

— Их много?

— Четверо, — убеждала Лана. — Они все хорошие люди, преданные делу. Им можно верить, — повторяла она.

— Это уж мне решать, кому я могу верить. Назови их имена.

— Вили Джексон, Ирма Гетс, Блайтсер Хоган и Герб Леонард.

Блейк кивнул.

— Я слышал неплохие отзывы о Гетс и Хоган, — добавил он.

Разумеется, он слышал о них, но ничего хорошего. Эта парочка значилась в розыске «особо опасных» у ФБР за более чем десяток различных правонарушений.

— Если это те самые Гетс и Хоган, — добавил он, — вы, должно быть, планируете ограбление банка.

— Первого Федерального на Грант Стрит. Завтра. Что скажешь? Уверена, для них будет честью встретиться с тобой. Ты ведь почти легенда.

— Если ты думаешь, что я пойду в с вами в банк, — покачал головой Блейк, — забудь. Это не мой профиль.

— Нет. Я бы никогда не попросила тебя об этом. Ты слишком ценен, чтобы рисковать тобой в таком деле.

— Вот и отлично. Показывай дорогу.

Лана указала направление, и спустя несколько минут Блейк свернул на Тейлор Стрит. Дорога над Бродвейским тоннелем, ведущая к Северному пляжу, шла под крутым уклоном вверх, между двумя рядами жилых домов. Когда он хотел припарковаться у ограждения, то машина двинулась слишком сильно вперёд, и Блейк почувствовал, как стальная хватка ужаса сжала его желудок. На мгновение показалось, что автомобиль вот-вот перевернётся, однако этого не произошло.

Он открыл дверь, но потяжелевшая от наклонного положения, она тут же вырвалась из его руки, и широко распахнувшись, ударила припаркованный рядом чёрный фургон. Блейк выбрался наружу. Лана даже не пыталась открыть пассажирскую дверь. Вместо этого она перепрыгнула на водительское сидение, и выбралась вслед за Блейком.

— Сюда, — подсказала она.

Двигаясь вверх по тротуару, Блейк последовал за ней. Обернувшись, она сделала несколько шагов назад, и улыбнулась ему. Дуновение ветра взвило её длинные волосы, бросив их ей в лицо. Улыбнувшись в ответ, Блейк почувствовал укол сожаления. Какой позор, подумалось ему. Она так красива. Он запросто мог бы в неё влюбиться. Но как влюбиться в хладнокровного террориста?

— Она змея, — говорил Декер.

Но на змею она была совсем не похожа. Тем не менее, Блейк должен был выполнить свою работу независимо от того, на кого она похожа.

Следуя за ней, он приблизился ко входу в дом. Нажав одну из кнопок на двери, она позвонила в одну из квартир.

— Это Лана, — сообщила она в микрофон.

— Кто это с тобой? — спросил грубый мужской голос. Должно быть, за ними наблюдали через окно.

— Он свой. Один из нас. Кое-кто, кого ты знаешь.

— Не знаю я его, — ответил голос.

— Знаешь, — настаивала Лана. — Всё в порядке. Открывай.

Раздался гудок, и Лана распахнула дверь. Блейк вошёл в фойе следом за ней. Остановившись в метре от пустынной лестницы, он вытащил из-под серо-зелёной куртки пистолет.

Лана посмотрела на него подозрительно сощурив глаза.

— Это ещё зачем?

— Если бы я не соблюдал осторожность, меня бы уже не было в живых, — ответил Блейк. Нажав на кнопку, он освободил магазин, зафиксированный в рукоятке пистолета. Едва только металлический контейнер торцом коснулся его ладони, как Блейка тут же бросило в жар. Неужели он потратил все патроны на Хантера и Мак Бейна? Конечно, потратил. Он заколебался. Что, если он ошибся? Что если у него остался единственный холостой патрон, и Лана видела это? Нет, я не ошибся, — убеждал он себя, — но на всякий случай отвернулся. Блейк выложил магазин себе на ладонь. Тот оказался пустым.

Вытащив из кармана новый магазин, он втолкнул его в зарядник, и убедился, что пистолет снят с предохранителя.

— А ты не очень доверчив, — Лана взглянула ему в глаза.

На мгновение Блейк почувствовал зарождающуюся в нём панику. Нет, сейчас нельзя говорить с ней о копах под прикрытием. Он не должен подбрасывать ей в голову подобных идей. Но сказанного не воротишь.

— Нет повода волноваться, — успокоила его Лана. Её голос едва заметно дрожал. — Пойдём, — позвала она.

Поднимаясь по лестнице, Блейк чувствовал предательскую слабость в ногах. Рукоять пистолета сделалась скользкой в его вспотевшей руке. Дёргай отсюда! — уговаривал он сам себя. Нельзя идти к ним всем. Они обязательно будут вооружены, так, на всякий случай. И если Лана скажет хоть слово, то всё кончено.

Но он не мог позволить себе отступить, и продолжал подниматься за ней по лестнице, пока не очутился перед дверью 2Б. Повернувшись к нему, Лана предупредила:

— Лучше убери оружие. Если ты войдёшь с этим в руке… — Она покачала головой.

— Хорошо, — согласился Блейк, и заткнул пушку за пояс.

Лана постучала, и через мгновение дверь распахнулась. Они вошли внутрь. Посреди комнаты стоял тощий длинноволосый мужчина с автоматической винтовкой M-16. Дуло было нацелено на Блейка. На мгновение представил себя отскочившим в сторону, перекатившимся по земле, и выхватившим собственный пистолет. Но прежде, чем он успел приступить к действиям, заговорила Лана:

— Всё в порядке, Вилли. Опусти оружие. Встречай Кобру.

Вили был изумлён. Он опустил автомат, и прислонил его к стене.

— Кобра? — переспросил он.

Ирма Гетс уставилась на него из-за карточного стола, где играла с крепкого вида бородатым мужчиной.

Дверь захлопнулась за спиной у Блейка. Он обернулся и встретился глазами с Блайтсером Хоганом. Тот сунул пистолет в наплечную кобуру, и спросил:

— Так ты Кобра?

Лана ответила за Блейка.

— У него «вальтер» со змеёй. Покажи им.

Возможно, это уловка, чтобы обезоружить его, предположил Блейк, но это не лучшее время, чтобы что-то предпринять в ответ. Они слишком рассредоточены, и слишком близки к оружию. Решив подождать более подходящего шанса, он вытащил из-за пояса пистолет, и протянул его Блайтсеру.

Пока тот рассматривал змею из слоновой кости, вмонтированную в рукоять, снова заговорила Лана.

— Он спас меня от копов. Так мы и встретились. — Она открыла свою сумку.

— Я собиралась поужинать в «Лучших Бургерах», и… — Неожиданно она вытащила пистолет, и нацелила его… Хогану прямо в живот.

— Брось пушку, Блайтсер, — скомандовала она.

— Что за…! — промямлил тот, повергнутый в шок.

— СЕЙЧАС ЖЕ! — прикрикнула Лана.

«Вальтер» выпал из его рук. Вили бросился к М-16. Лана обернулась и выстрелила. Вили свалился на землю, тогда она снова нацелила оружие на Блайтсера. — Не двигаться! ФБР! Вы арестованы! Вы все арестованы!

Гетс и Леонард, сидя за карточным столом, продолжали смотреть на Лану, не в силах поверить своим глазам. Она повернула оружие к ним.

— Даже не вздумайте шелохнуться!

Вместо них спастись попытался Блайтсер, но Блейк с размаха вогнал ему колено в живот, и нагнувшись, подхватил с земли «вальтер».

Оружие Ланы метнулось к нему.

— Не стрелять! — предупредил он. — Дуглас, полиция Сан Франсиско!

Её глаза расширились от удивления.

— Святые угодники. — единственное, что она сумела выговорить.


— По крайней мере четверых мы вывели из игры, — удовлетворённо сказал Блейк, сидя в участке за чашечкой кофе.

Лана покачала головой.

— Я думала, что возьму Кобру, иначе бы ни за что не выдала себя.

— Прости, — извинился Блейк.

— О, это не твоя вина. Между местной полицией и нашим агентством никогда не было хорошей связи. — Она пожала плечами. — В любом случае, приятно осознавать, что всё позади. — Она взглянула на него своими ясными голубыми глазами. — И ещё, я очень рада, что ты не Кобра. Потому, что ты мне нравишься. Сразу понравился. И жаль было осознавать, что ты убийца.

Блейк почувствовал тепло румянца, распространившегося по лицу.

— Эй, — сказал он. — Ты ведь так и не поужинала. Не хочешь перекусить?

— Ты платишь.

— Как на счёт «Лучших Бургеров»? — спросил он.

— Терпеть их не могу, — усмехнулась Лана. — Я ела там только потому, что парень за стойкой был моим контактным лицом.

— Что ж, тогда какие будут предложения? — спросил Блейк, улыбаясь. — В такой компании меня устроит любое место.

Перевод: И. Варивода

Марафон

Richard Laymon. «Marathon», 1985

— Клеймор, — сказал служащий, — ваш номер сорок шесть. — Он сверил имя Рода Клеймора в таблице с номером и дал ему квадратную накладку из ткани с номером «46». — Удачи, Клеймор.

Род кивнул и отошел в сторону. Он взял четыре булавки со стоящего рядом стола, затем пересек дорожку к покрытой травой земле. Здесь он приколол номер к передней части беговой футболки.

Он нашел чистое место, сел на землю и начал делать упражнения на растяжку.

Не считая дрожи в коленях, он чувствовал себя хорошо.

С тех пор, как он два месяца назад записался на марафон, он ждал этот день с тем же страхом, что и в ожидании визита к стоматологу. Но это будет намного хуже любого приема у стоматолога. Это будет убийственно. Марафоны всегда были такими.

Этот будет седьмым. Он знал, как он будет проходить. Он пробежит 26 миль и 385 ярдов[4] за два часа и пятнадцать минут — возможно, сегодня быстрее — и проведет следующие два месяца, страдая от этого.

Для тех, кто не бегал на длинные дистанции, это кажется безумием. Иногда это казалось сумасшествием даже для Рода. Почему он должен подвергать себя таким мучениям? У него всегда был один и тот же ответ. Потому что марафон — величайшее испытание для бегуна. Просто финишировать в забеге такой длины уже настоящая победа. Выиграть, разорвать ленту первым в группе из 50 или 100 бегунов — ни с чем не сравнимое ощущение.

Он выиграл два своих последних марафона. Он собирался выиграть еще один.

Подняв голову, он посмотрел на трибуны стадиона. Вне всякого сомнения, кто-то в толпе слышал о Роде Клейморе. Вероятно, у многих были фавориты из родного города, а Род для большинства из них был просто еще одним незнакомцем. Однако через два с половиной часа все они будут стоять на ногах и восхищаться им, когда он прибежит на стадион впереди остальных. Голос диктора будет гудеть из громкоговорителей: «Это номер сорок шесть, друзья! Род Клеймор!». Он больше не будет просто еще одним безымянным незнакомцем. Он будет победителем. И это будет ценой за боль.

Он наклонился вперед, посмотрел на колени и схватил подошвы своих ботинок. Он чувствовал себя свободно. Он чувствовал себя хорошо. Он знал, что мандраж исчезнет при выстреле стартового пистолета.


— Привет! — сказал кто-то.

Род поднялся и кивнул худому молодому человеку, на вид около семнадцати лет. На футболке у него был приколот номер «32». У него были рыжие волосы.

— Привет, — сказал Род.

— Я Августин, — подойдя поближе, он нагнулся и протянул руку. Род пожал ее. — Августин Генри. Обычно меня зовут Тэкс.

— Как дела, Тэкс? Я Род Клеймор. Обычно меня называют коллекционер.

Тэкс рассмеялся, но его взгляд был по-прежнему нервным. Он тоже, видимо, боится забега.

— Ты из этих краев? — спросил он.

— Орегон. Держу пари, ты из Штата Лонгхорнов,[5] — сказал Род, улыбаясь.

— Я такой, — ответил Тэкс.

— Ты далеко от дома.

— Ну, сэр, для меня это большая гонка. Я считаю, эта поездка стоит того, если я выиграю. И я настроен добиться победы.

— Тебе придется довольствоваться вторым местом, партнер.

— Второе меня не устроит, — сказал Тэкс.

— Ты когда-нибудь выигрывал марафон? — спросил Род.

— Не-а. Я пришел вторым в Далласе в прошлом году, но с тех пор я сокращал пару минут от своего времени. Так что я собираюсь выиграть эту.

— Удачи, — сказал Род. — Она тебе понадобится.

— Насколько я это понимаю, это не вопрос удачи. Это вопрос характера. Победитель — это тот парень, который хочет победить больше остальных. И это я.

— Ты взял с собой револьвер, Тэкс?

Он криво усмехнулся.

— Нет, я оставил его дома.

— Очень жаль. Если бы взял его с собой, то мог бы уже вырубить меня в спину, и у тебя был бы шанс.

Тэкс рассмеялся.

— Знаешь что? Ты немного чокнутый, Род.

Род тоже рассмеялся.

Голос в громкоговорителе сказал марафонцам занять свои позиции.

Лицо Тэкса слегка побледнело.

— Похоже, пора, — сказал он. Он вытер руки о шорты.

Род поднялся на ноги. Он протянул руку, и Тэкс пожал ее.

— Удачи, — сказал Род.

Затем они пошли на дорожку и присоединились к толпе бегунов. Некоторые кивнули, приветствуя их.

Род сделал глубокий вдох. Он коснулся пальцев ног. День был теплый, но пелена облаков спрятала солнце. Казалось, будет легкий ветерок.

— На старт.

Тишина повисла на стадионе. Род напрягся. Он взглянул на Тэкса. Паренек вытирал пот с лица.

— Внимание.

Вот оно, подумал он. Его желудок словно завязали в узел.

Прозвучал выстрел стартового пистолета, и более 100 бегунов стартовали.


Род стартовал медленно. Он оставался в середине бегущих, когда они обогнули дорожки стадиона. Тэкс, видел он, был немного впереди. По тому, как парень разговаривал, Род подумал, что он может поспешить захватить лидерство. Это было бы большой ошибкой.

Если эта гонка пройдет, как большинство других, тогда те, кто быстро начнут, быстро выдохнутся и закончат далеко позади тех, у кого хватило мозгов сдерживаться. Всегда стараешься держать лидеров в поле зрения. Но придерживаешься собственного темпа и сохраняешь силы для заключительной трети гонки.

Род бежал трусцой. После двух кругов по стадиону бегуны пробежали через тоннель и оставили стадион позади. Разрозненные кучки людей приветствовали их с тротуаров. Он остался возле правой обочины. Многие другие бегуны рассеялись по улице, словно не знали, или им было все равно, что через четыре квартала им придется вернуться на эту сторону для поворота. Они тратили впустую шаги, сами себе удлиняя гонку.

Тэкс, однако, остался рядом справа.

Он свое дело знает, подумал Род.

Тэкс повернул на полквартала раньше него.

В течение следующих нескольких миль толпа бегунов поредела, образовав узкую линию, растянувшуюся далеко вперед Рода. Линяя позади него была, наверное, даже длиннее, но он не оглядывался. На это потребовалась бы энергия. Кроме того, если бы он взглянул назад, он мог наступить на что-то, подвернуть ногу, упасть. Даже небольшое повреждение, в любой точке маршрута, может стоить ему гонки. Так что он смотрел только вперед.

Он не беспокоился о бегунах впереди него. Он беспокоился только о сохранении собственного темпа. Рано или поздно он обгонит большинство из них, не ускоряясь. Они просто выдохнутся и замедлятся.

Милю за милей все шло именно так. Хотя несколько бегунов обогнали его, гораздо большее число отставали. Даже лидер, в середине улицы в двух кварталах впереди, замедлился и зашатался еще до того, как они пробежали полпути.

Тэкс, с рыжими волосами, в желтой футболке и ярко-зеленых шортах, шел четвертым.

Неплохо, подумал Род. Он задался вопросом, как скоро Тэкс измотается.

Может, он не измотается.

Милю спустя дорога пошла в гору. Род налег на нее. Он пыхтел, сохраняя темп, но склон был тяжелый. Он иссушал его силы. Он моргнул, избавляясь от пота на глазах.

Посмотри на хорошую сторону, сказал он себе. Это изматывает и их тоже.

На подъеме горы он обошел еще шестерых. Один из них, отстававший от Тэкса на несколько ярдов, сошел с дороги и лег на тротуар. Он плакал, когда Род пробежал мимо.

Наконец, дорога выровнялась.

Род насчитал впереди десять бегунов. Тэкс, сейчас третий, не торопился бороться за лидерство. Он был на два длинных квартала впереди Рода.

Род медленно отклонялся влево, планируя достичь дальнего угла как раз к повороту на Бульвар Вашингтона.

Поворот будет отметкой двух третей гонки. Семнадцать миль пройдено, девять осталось.

Он обогнул поворот.

Пришло время действовать.


Род ускорил шаг. Его длинные ноги вытянулись, пожирая дорогу между ним и теми, впереди. Некоторые слышали, как он приближается, и ускорялись, чтобы не дать ему приблизиться. Их усилия продлились недолго. Одного за другим он оставлял их позади. Квартал за кварталом он приближался все ближе к тем, кто был впереди.

Тэкс, не далее 50 ярдов, шел голова в голову с лидером. Затем он стал первым.

Род нагонял его. Он удлинил шаг, ноги шлепали по дороге, руки раскачивались. Его легкие горели. Все его тело было словно в огне. Но он знал, что сможет стерпеть боль.

Он мчался по Палм Авеню.

Осталось шесть миль. Он мог потерпеть боль шесть миль. Чуть больше пяти минут на каждую, и он достигнет финишной линии через немногим более полчаса. Он мог выдержать столько. Он мог.

Он обошел последнего оставшегося бегуна между собой и Тэксом. Тэкс был все еще на 30 ярдов впереди.

Его полубессознательный разум скандировал кричалки чирлидерш, которые он помнил со старшей школы. Ты сможешь сделать это, ты сможешь сделать это, ты сможешь, ты сможешь…! Слова стучали у него в голове снова и снова, с ударами кроссовок о дорогу.

Он начал думать о ручье, несущемся через гору около его дома. Он видел самого себя, ныряющего в него. Он почти чувствовал ледяную воду. Он почти чувствовал ее вкус.

Сосредоточься на гонке, предупредил он себя.

Ты сможешь сделать это, ты сможешь сделать это, ты сможешь, ты сможешь!

Десять ярдов до Тэкса.

Пять.

Тэкс оглянулся.

Ошибка!

Четыре ярда.

Я же говорил тебе, что выиграю, ковбой! Род придумал слова, но не сказал их. Слишком больно было говорить.

Тэкс набрал скорость.

То же сделал и Род. Он преследовал парня, квартал за кварталом, не в состоянии ликвидировать разрыв.

На Мэпл Авеню Тэкс широко свернул. Род выиграл у него ярд. Теперь он был всего в девяти футах позади. Всего несколько шагов.

Осталось всего три мили. Пятнадцать-шестнадцать минут.

Через несколько кварталов будет еще один поворот. Если Тэкс повернет так же и в этот раз, думал Род, у меня будет шанс отыграть как минимум ярд.

Собравшись с силами, Род увеличил скорость. Он подходил все ближе и ближе к Тэксу. Поворот был прямо перед ним. Он срезал угол, ворвавшись между обочиной и Тэксом.

Тэкс не ошибся на повороте.

Носком ноги Род зацепился за ногу Тэкса. Задыхаясь, паренек хватался за воздух и растянулся на дороге.


Род оставался на ногах. Он пробежал еще несколько шагов, затем оглянулся.

Тэкс, стоя на четвереньках, пытался встать. Его левое колено было в крови.

Род поплелся назад к нему. Он подхватил Тэкса под мышки и помог ему встать.

— Извини, — выдохнул он. — Я не… хотел…

Тэкс высвободил руку и побежал снова. Он скорее ковылял, чем бежал. Род быстро нагнал его. Лицо парня было искажено болью, зубы оскалились в подобие ужасной улыбки. Он дышал с всхлипами, но слез на глазах не было. Его глаза смотрели жестко и упрямо.

Он все еще думает, что сможет выиграть, подумал Род.

Не выйдет. Не с таким разбитым коленом. Не за почти три мили до финиша. Каждый раз, когда он опускал ногу, лицо его вздрагивало. Род словно сам чувствовал боль.

Брось, думал он.

Но Тэкс продолжал хромать, скорость его была чуть быстрее пешего шага.

Род оставался возле него.

Сначала они были далеко впереди остальных. Род знал, что нарушает свое правило не оглядываться, но он продолжал смотреть через плечо. Первым бегуном, появившимся в поле зрения, был тощий парень с длинными, развевающимися светлыми волосами. Он был примерно в двух кварталах позади, когда Род заметил его.

— Соберись, — сказал Род.

Тэкс простонал в ответ.

— Давай, ты сможешь сделать это.

Парень поднял подбородок и захромал немного быстрее.

Позади блондина появилось три бегуна, потом четыре. Он был уже значительно ближе и набирал скорость, видимо, собравшись с силами теперь, когда лидеры появились у него в поле зрения. Вскоре он был всего на квартал позади.

— Он… собирается догнать нас, — сказал Род.

— Беги, — выдохнул Тэкс.

Род оставался с Тэксом, подстраиваясь под его медленные шаги.

Потом он услышал позади быстрые шлепающие шаги.

Он оставался с Тэксом.

Затем блондин обогнал его.

— Ну уж нет, — подумал Род.

В последний раз посмотрев на Тэкса, он побежал за новым лидером. Я зашел так далеко не для того, чтобы сдаться, думал он.


Его тело стало тяжелым и жестким от бега в медленном темпе. Его мышцы и легкие работали так, словно гонка уже закончилась. Они были готовы к отдыху, а не для еще большей боли. Но Род заставил себя двигаться дальше.

Парень оставил бы меня, говорил он себе. Он продолжал двигать ногами вперед. И он пытался не думать о Тэксе. Я даже не знаю этого парня, думал он. Почему я должен чувствовать себя виноватым? Каждый сам за себя.

Род быстро оглянулся через плечо. Позади поблизости не было ни одного бегуна. Ему показалось, что он видел Тэкса, полубегущего, полухромающего примерно в двух кварталах позади, но он не был уверен. Что ж, малыш не собирается сдаваться.

Только один парень волнует меня, думал он. Он пытался думать только о блондине, бегущем впереди. Он заставил себя не обращать внимания на боль в легких. Поднажми, поднажми, ты сможешь сделать это. Ты сможешь догнать его.

Я не могу позволить этому парню победить меня, думал он. Стиснув зубы, он заставил ноги бежать еще быстрее.

Он знал, что сможет догнать этого парня. В конце концов, он уже делал это.

Сделай это снова, говорил он себе.

Ты сможешь сделать это.

Он размахивал ноющими руками быстрее. Он вскидывал ноги быстрее. Его сердце громыхало. Его легкие были словно разрезаны ножом. Он слышал собственное хныканье, когда хватал ртом воздух.

Квартал за кварталом он преследовал лидера. Он не мог уменьшить отставание.

Смаргивая пот с глаз, он бросил взгляд на уличный знак. Олив Лейн. Всего полмили до стадиона. Потом еще один круг по стадиону. Осталось три четверти мили.

Ты сможешь сделать это.

Через несколько минут все будет кончено.

Давай!

Он заставил тело набрать скорость.

Род увидел стадион через квартал впереди. Вдоль улицы тянулись люди. Они поддерживали парня впереди. Они поддерживали Рода, когда он пытался обогнать его.

Беги, беги, беги, кричал его разум.

Он нагонял лидера. Его кулаки размахивали в воздухе. Его ноги стучали по дороге.

Парень обернулся.

Род остановился. Он развернулся.

И побежал в другую сторону.

Люди кричали ему. Они махали ему в обратную сторону. Казалось, они думали, что он потерял направление. Мужчина в бейсболке выбежал с обочины и попытался развернуть его.

— Туда, — говорил мужчина, указывая назад к стадиону. — Вон туда.

Род освободился от него и побежал снова.

Он не слушал криков.

Он бежал в направлении других бегунов. Двое из них, в борьбе за второе место, промчались мимо, даже не взглянув на него. Следующий глядел так, будто подумал, что Род спятил. Последний из четырех развернулся и последовал за ним. Может быть, он думал, что остальные сделали где-то неправильный поворот. Род рукой показал ему повернуть обратно и продолжил бежать.

Продолжая двигаться в неправильном направлении, он чуть не рассмеялся вслух. Он представлял сконфуженные лица в толпе и лица других бегунов, которые направлялись к финишу. Ему казалось, словно он ехал не в ту сторону по улице с односторонним движением.

Он бежал, пока не добрался до Тэкса. Паренек, ковыляя и охая, уставился на него.

— Что ты…?

— В следующий раз, — выдохнул Род, — я обыграю тебя в следующий раз… ковбой.

Паренек посмотрел на него и слегка улыбнулся.

— Я бы обыграл тебя сегодня, — слабо сказал он. — Я обыгрывал тебя, — добавил он.

— Ты никогда не видел мой финишный рывок, ковбой, — сказал Род. — Я покажу тебе его в следующий раз.

Бок о бок они медленно приближались к стадиону.

Ночные игры

Richard Laymon. «Night Games», 1985.

Дженис собиралась сделать глоток кофе, когда стул возле нее вдруг отодвинулся. Рука дернулась, и горячая жидкость выплеснулась на подбородок и стекала на блузку.

— Упс, — услышала она.

Она перевела взгляд на молодого человека, стоящего позади стула.

— Ты, — пробормотала она.

— Я не хотел тебя напугать, — сказал он.

— Конечно, нет. Не хотел.

— Не возражаешь, если я сяду?

Дженис не ответила. Она схватила салфетку и вытерлась, пока он садился. Он хлопнул по книге таинственных историй Эдгра Аллана По на столе и улыбнулся.

— Что ты тут делаешь? — спросил он.

— Я занималась.

— Студентам негде заниматься.

— Рядом с тобой нет.

Он рассмеялся.

— Как ты права. Я уйду, но сначала пообещай, что пойдешь со мной в кино сегодня вечером. Там отличный выбор, Рассвет мертвецов и …

— Ты, должно быть, шутишь. После той твоей шутки, когда мы смотрели Техасскую резню бензопилой, я никогда больше не пойду с тобой в кино. Я никуда не пойду с тобой.

Он улыбнулся.

— Перестань. Я никому не навредил.

— Ты испугал тех дурацких детей. Это все, что ты всегда хочешь делать — пугать людей. Тебе почти двадцать, Лайл. Почему ты не повзрослеешь?

Он нахмурился, делая вид, что недоволен.

— Это значит, что ты не хочешь идти со мной в кино?

— Точно.

Он вдруг улыбнулся.

— Как насчет полуночного пикника на кладбище?

— Нет, спасибо, — сказала она. — Найди кого-нибудь другого для своих ночных игр.

— В любом случае, сегодня слишком холодно для игр на открытом воздухе.

Дженис покачала головой.

— Перестань. Ты не ступишь в это старое место и за миллион баксов. Когда доходит до дела, ты трусишь, Лайл.

— Ах, так? Я пойду. Но держу пари, что ты нет.

— Сколько? — спросила Дженис.

— Десять баксов.

— Ты прав. За десять баксов я не и рядом с тем местом не пройду.

Она отхлебнула кофе.

— Как насчет сотни?

— Ты шутишь? — спросила она.

— Найдется ли у тебя смелости?

— За сто долларов у меня ее достаточно.

Даже когда она это говорила, то чувствовала дрожь. Лайл наклонился ближе, облокачиваясь на стол.

— Разве ты не боишься, что тебя схватят призраки? — сказал он низким голосом, пытаясь говорить жутко.

— Я не верю в призраков.

— Говорят, Грикмосс тоже не верил, пока нечто не выползло из темноты и не разорвало его на куски.

— Это чушь, — сказала Дженис.

Он усмехнулся.

— Так ты пойдешь со мной в тот дом?

— За сто долларов пойду.

— Что если я дам тебе пятьсот?

— За что?

— За то, что переночуешь в доме одна.

Сердце Дженис заколотилось. Ей вдруг стало холодно и больно внутри.

— Ты спятил? — пробормотала она.

— Ты сказала, там нет призраков. Так чего бояться? Все, что тебе надо сделать, это остаться там до утра, и я дам тебе пятьсот баксов.

Она начала поднимать чашку кофе, но рука тряслась так сильно, что она поставила ее обратно. Пятьсот баксов было больше, чем она зарабатывает в месяц, работая неполный рабочий день в университетской библиотеке.

— У тебя есть такие деньги, чтобы ими разбрасываться?

Он рассмеялся.

— О, они не будут потрачены впустую. Потому что задолго до рассвета ты с криком выбежишь из дома. Если это произойдет — а так и случится — я не должен тебе ни пенни.


Во второй половине дня Дженис пошла в торговый центр около кампуса. Она сильно нервничала. Однако она почувствовала себя лучше после покупки кашемирового свитера, который давно хотела купить. Он дорого стоил. Но завтра она станет на пять сотен долларов богаче, так что она считала, что может себе его позволить.

В магазине спортивных товаров она нашла то, что искала, рядом с витриной с огнестрельным оружием.

— Я куплю вот это, — сказала она.

Продавец странно на нее посмотрел, и она покраснела

С покупками в руках она поспешила домой. Небо на севере было темным и облачным, и по запаху свежего бриза она поняла, что скоро будет шторм. Она была уже дома, в безопасности, когда он начался. Стоя у окна, она увидела молнию, разрезающую небо. Дождь стекал по стеклу. Прогремел гром. На холме, далеко за городом, над качающимися верхушками деревьев была видна крыша дома старого Грикмосса.

Через несколько часов она будет одна в этом ужасном месте. Она потерла руки. Они были покрыты гусиной кожей.

Она подумала об отказе от задуманного.

Но она уже потратила почти сто долларов. Теперь ей действительно нужны были деньги Лайла.

Призраков не существует, говорила она себе.

Оно выползло из темноты и разорвало его на куски.

Чушь!

Она переоделась, надев джинсы, фланелевую футболку и ботинки. Приготовила спагетти на ужин, но почти ничего не съела. Время шло слишком медленно. Она пыталась заниматься, но не смогла сосредоточить внимание на учебнике. Она включила телевизор. Наконец, без пяти десять она надела куртку. Она надела потрепанную старую ковбойскую шляпу, чтобы укрыться от дождя, взяла спальный мешок и сумочку и спустилась вниз.

Дойдя до прихожей, она увидела мустанг Лайла, сворачивающий к обочине. Она толкнула одну из стеклянных дверей и побежала по ливню. Лайл открыл ей дверь. Она забралась внутрь и захлопнула ее.

— Какая чудесная ночь, — сказал Лайл, — для призраков и вурдалаков.

— У тебя есть деньги?

— Ну конечно. Я съездил в дружеский банк. — Он достал бумажник, включил свет и отсчитал десять пятидесятидолларовых купюр.

— Хорошо, — сказала Дженис.

Он положил их обратно в бумажник.

— Ты ведь правда попытаешься сделать это, да?

— Я собираюсь не пытаться, я собираюсь добиться успеха.

— Почему у тебя дрожит голос?

— Потому что мне холодно.

— О, а я думал, что тебе немного страшно, — сказал он.

— Поехали, — сказала Дженис, игнорируя его подколку.


Сначала вдоль дороги было много домов, потом все меньше и меньше, и, наконец, ни одного.

Не было уличных фонарей. Пока они ехали в темноте, мокрая поверхность дороги впереди светилась в ярком свете фар.

Лайл замедлил ход и свернул на узкую дорогу. Она вела к лесистому холму.

— Мы почти приехали, — сказал он. — Как ты?

— Просто прекрасно, — ответила ему Дженис.

Он засмеялся. Смех был нервным, он был не из тех, кто станет ночевать в Доме Грикмосса.

Когда они добрались до вершины холма, изогнутая молния пересекала небо. В ее свете Дженис увидела старый дом — его призрачное крыльцо, заколоченные окна, крышу и башню. Когда тьма вернулась, Дженис закрыла глаза и представила, что находится в другом месте. Гром гремел в ушах.

— Вот мы и приехали, — сказал Лайл.

Дженис выглянула в окно, когда машина остановилась перед открытыми воротами.

— Ты ведь останешься здесь? — спросила она.

— Всю ночь, если потребуется. Но это не потребуется. Я даю тебе не больше десяти минут.

— А что если я не смогу войти?

— Нет проблем. Я позаботился об этом. Я пришел сюда днем и взломал для тебя дверь.

— Спасибо, — пробормотала она. За воротами был заросший двор. Несколько

ступенек вели к крыльцу. Крыльцо казалось черным. — Дверь здесь? — спросила она.

Он кивнул.

— Ты ведь не собираешься делать всякие смешные вещи, верно?

— Например?

— Например, тайком напугать меня, — ответила она.

— Кто, я?

— Если ты так сделаешь, я заберу деньги независимо от того, останусь на всю ночь или нет.

— Не волнуйся. Я туда не пойду.

— Обещаешь? — спросила она.

— Да, конечно. Я останусь здесь.

— Я хочу, чтобы на рассвете ты пришел за мной.

— Ну…

— Ты должен пообещать.

— Хорошо, обещаю. Но поверь мне, ты не продержишься так долго.

— Продержусь.

— Хочешь ли ты, чтобы я кому-то передал что-нибудь, если тебя схватит призрак?

— Очень смешно, — сказала она. Она взяла спальный мешок, распахнула дверь машины и выбралась наружу. Глядя на землю, она бросилась через ворота. Дождь барабанил по шляпе и спине, когда она бежала сквозь заросли. Ее ботинки застучали по ступенькам на крыльце.

Стоя в темноте, она открыла сумочку, достала фонарик и посветила на дверь. Замок висел на раме, но металлическая пластина, которая должна быть привинчена к двери, была содрана. Она сжала пальцы вокруг холодной дверной ручки и медленно открыла дверь. Та заскрипела. Скрип заставил Дженис стиснуть зубы.

Никто не мог услышать скрип, говорила она себе. Никто не живет здесь уже тридцать лет. И здесь нет призраков.


Дженис открывала скрипящую дверь медленно, стараясь не шуметь. Потом стало тихо, не считая шума дождя. Она долго стояла рядом с дверью, не двигаясь. Она едва осмеливалась дышать.

У нее было чувство, что она не одна в доме.

Это всего лишь нервы, подумала она.

Но что если кто-то зашел после того, как Лайл сломал замок на двери? Или что если Лайл подговорил друзей подождать внутри и напугать ее? Он мог бы сделать так.

Дженис подняла фонарик. Его бледный луч осветил лестницу впереди. Вдоль прихожей была лестница. Слева и справа от нее были двери в комнаты. Дженис повернула налево и тихо прошла через открытую дверь.

Должно быть, это гостиная, подумала она. Свет от фонарика высветил голый деревянный пол и стены. Не считая парогенератора, комнаты была пуста. Она увидела дверь в дальнем конце комнаты.

Если бы она разместилась здесь, то могла бы быстро уйти. Но это не входило в ее планы. Кроме того, эта комната имела два входа. Ей это не понравилось. Ей нужна была маленькая комната с единственной дверью.

Например, спальня.

Она вернулась обратно в прихожую, почувствовала озноб на шее от мысли, что кто-то крадется позади нее, и развернулась. Никого там не было. Она издала прерывистый вздох и осветила лестницу.

Она не хотела подниматься наверх. Тело старого Грикмосса, говорили ей, было найдено в спальне на втором этаже.

Это было много лет назад, говорила Дженис сама себе. Его убийцы уже давно здесь нет.

Она начала подниматься по лестнице. Ступеньки скрипели и трещали. С каждым шагом она становилась все более уверена, что кто-то крадется в коридоре позади нее, вне поля зрения, ожидая момента, чтобы выскочить. Может быть, друг Лайла. Может, кто-нибудь еще. Или что-то.

Не сходи с ума, подумала она. Никого здесь нет.

За два шага до верха она остановилась и прислушалась. Ее собственное сердце билось очень громко. Кроме этого она слышала только дождь, стучащий по крыше. Затем возник длинный низкий стон, от которого у нее мурашки побежали по спине.

Это всего лишь ветер, твердила она себе.

Пожалуйста, это только ветер.

Затаив дыхание, она проскочила последние две ступеньки. Осветила фонарем узкий коридор внизу, развернулась и посветила в другую сторону. Она никого не увидела.

Она быстро шагнула к ближайшей двери. Открывая ее, она заглянула внутрь. Эта комната была меньше, чем та, внизу, и пустая, за исключением батареи возле стены. Когда гром прогрохотал над домом, она впрыгнула в комнату. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, тяжело дыша.

Из сумочки она достала деревянный клин с гвоздем на толстом конце. Скорчившись, она сунула узкий конец в зазор между дверью и полом, плотно задвинула его. После этого она попробовала открыть дверь, но та не сдвинулась с места. Клин сработал в качестве блокировки.

Она вынула катушку с проводом из сумочки и обмотала один конец вокруг гвоздя. Когда она дернула за провод, клин выскользнул из-под двери. Она затолкала его обратно, затем медленно пошла назад, разматывая провод, пока не дошла до батареи.

Здесь она расстелила на полу спальный мешок.

Она нашла маленький блестящий ключ в сумочке. Единственное окно в комнате, со ставнями снаружи, было в нескольких ярдах от нее. Она подошла к нему и положила ключ на подоконник.

Потом она вернулась к батарее и забралась в спальный мешок. Она взяла из сумочки наручники, которые купила в торговом центре, закрепила один браслет вокруг правого запястья и защелкнула второй вокруг ножки батареи.

Я даю тебе не больше десяти минут, говорил Лайл.

Он ошибся. Она пробудет здесь до рассвета. Прикованная к батарее, с ключом вне досягаемости, она не сможет уйти, даже если захочет.

Через несколько часов она станет на пять сотен долларов богаче.


Дженис попыталась уснуть. Ей было достаточно тепло, но пол был слишком жестким. С прикованным к батарее запястьем она могла лежать только на спине или на одном боку, и ни одно это положение не было удобным.

Кроме того, она была слишком напугана, чтобы спать.

Ветер свистел, стонал и завывал вокруг дома. Время от времени рев грома заставлял ее подпрыгнуть. Затем донесся тихий звук скрипа доски.

Она вслушалась, не смея дышать, и услышала скрип снова. Звук был такой же, как тот, когда она поднималась по лестнице. Дрожь пробежала по спине. Она залезла глубже в спальный мешок.

Это ничего, говорила она себе. Ничего здесь нет.

Но скрип продолжался. Он был ближе и ближе.

Он в коридоре! кричал голос у нее внутри.

Она тихо хмыкнула и прижала левую руку ко рту, когда лязгнула дверная ручка.

Успокойся, думала она. Это Лайл. Должно быть, это Лайл. Он спятил? Он обещал отдать ей деньги, если попытается напугать ее.

Что если он сошел с ума? Может, это была уловка, чтобы заставить ее остаться одной.

Она напряглась, когда что-то ударило в дверь.

— Лайл! — завопила она. — Ты, ублюдок, я знаю, это ты! Ты обещал не идти сюда!

Стук опять сотряс дверь.

— Убирайся отсюда! Ты обещал!

Она услышала стон, который не мог быть ветром, потому что шел со стороны двери.

— Прекрати! — потребовала она.

Стон становился громче, нечеловеческий звук, который пробирал Дженис до костей. Он превратился в рев и медленно исчез.

Она вздрогнула, когда дверь сотряслась от нового удара.

Приподнявшись, она нашла фонарик. Нацелила его на дверь.

— Лайл? — спросила она. — Это ты, верно?

Тишина.

— Ответь мне. Пожалуйста.

По-прежнему тишина. Дженис выдохнула. Сердце ее билось так сильно, что она думала, что оно может выпрыгнуть из груди. Бледный луч фонарика дрожал на двери.

— Ответь, — сказала она дрожащим голосом. — Просто скажи, что это ты, Лайл. Можешь оставить деньги себе, если хочешь, просто скажи, что это ты.

Дверь слетела с петель и рухнула на пол. В комнату шагало что-то, что не было Лайлом.

Это вообще был не человек.

Это было слюнявое, мертвенно-белое чудовище прямиком из кошмара.


— Дженис? — голос Лайла эхом раздался по дому. — Дженис, где ты?

— Наверху, — позвала она. Она смотрела в окно. Солнечный свет пробивался сквозь щели в досках, посылая пыльные лучи на пол.

— Должен отдать тебе долг, — ответил он, и она услышала, как он поднимается наверх. — Никогда бы не подумал, что ты сделаешь это. — Он появился у двери и посветил фонариком. — О нет… что…? Что произошло?

— Это? — Нахмурившись, она поднесла прядь волос к лицу и посмотрела на них. — Думаю, я могу покрасить их, — пробормотала она.

— Что случилось? — спросил он снова.

— Оно пришло. Ты не мог бы дать мне ключ от наручников? — она показала на подоконник.

Он бросился через комнату, схватил ключ и присел рядом с ней.

— Приходил призрак? — спросил он. Его голос был приглушен страхом.

— Не призрак. Кое-кто другой.

— Кто?

— Я не знаю.

— Он причинил тебе боль?

Она покачала головой.

Лайл снял наручники и освободил ее руку.

Схватив его за куртку, Дженис сильно дернула его. Он упал на нее. Его голова ударилась о металлические трубы батареи.

Дженис надела наручники на его запястье.

Пока он лежал там, стоная, взяла ключ. Она взяла свои пятьсот долларов из его бумажника.

— Что ты делаешь? — пробормотал он. — Отпусти меня.

Дженис покачала головой.

— Оно хочет тебя, Лайл. Оно хочет тебя, не меня. Оно вернется сегодня ночью.

Одинокая

Richard Laymon. «The Lonely One», 1985

Взявшись за поручень, Дорин сунула ноги в стремена, и села на спину ярко раскрашенной карусельно лошади. Дожидаясь, пока аттракцион придёт в движение, она наблюдала как остальные так же взбираются на лошадей: родители с маленькими детьми, молодые пары, люди постарше. Никто из них не был один.

Кроме Дорин. Вздохнув, она положила голову на металлическую перекладину, упершись лбом, и закрыла глаза. В горле появилось напряжение.

Но вот зазвучала весёлая музыка. Она подняла голову, и карусель стала медленно приходить в движение. Её лошадь мягко поднималась вверх, и опускалась вниз. Скорость возрастала. Карусель раскрутилась, а лошадь поднималась и опускалась.

— Привет.

Дорин обернулась. Следом за ней, во внешнем ряду, ехал на лошади молодой человек. Он улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ просто из вежливости, и тут же отвела взгляд.

— Здесь снова чувствуешь себя ребёнком, да? — спросил он.

Она не ответила. Лишь крепче сжала поручень. В её вспотевших ладонях он сделался скользким.

— Ты часто приходишь сюда?

Она смотрела прямо перед собой. Почему он разговаривает с ней? Почему не может не лезть не в своё дело?

— Я помешал Вам? — спросил он.

Дорин кивнула.

— Простите, — ответил он. — Это лишь потому, что Вы выглядели одинокой и грустной. Не люблю, когда кто-то одинок и грустен на карусели. Полагается быть счастливым, когда едешь на одной из этих лошадей.

Пока он говорил, подбородок Дорин начал дрожать. Она повернулась к молодому человеку. — Я не хотела показаться грубой, — сказала она.

— Как насчёт улыбки?

Она попыталась улыбнуться.

Молодой человек пристально посмотрел ей в лицо, и кивнул. — Уже лучше. Немного практики, и у Вас всё получится. Как на счёт ещё одной? — Дорин снова улыбнулась. Когда её лошадь опускалась — его поднималась. Она продолжал смотреть на него, и пространство за его спиной казалось большим вращающимся пятном. — Как тебя зовут? — спросил он.

— Дорин.

— Я Рон. Я всё ещё мешаю тебе?

— Уже не так сильно, — ответила она. Он казался хорошим. И она не хотела обидеть его, сказав правду.

Он усмехнулся. Его голубые глаза блеснули. На вид ему было не больше двадцати, и он был очень красив. Золотистые волосы подпрыгивали в такт движению лошади. Ворот белой рубашки был расстёгнут, частично скрывая цепочку, блестевшую золотом на фоне загара.

— Вы пришли на пирс сами? — спросил он.

Дорин кивнула.

— Такая юная и красивая леди субботним вечером гуляет одна?

— Мне нравится беречь себя, — ответила она, надеясь, что он поймёт намёк.

— Глядя на Вас, не скажешь, что Вы от этого в восторге, — сказал он. — Я в первый раз на пирсе. Не хотите составить мне компанию?

— Нет, спасибо, — она покачала головой.

— Да ладно Вам. Одной не так уж и весело. Я обещаю вести себя хорошо.

— Дело не в этом, — ответила она.

— А в чём же тогда?

— Не важно. — Она помотала головой и отвернулась. Но краем глаза она видела, что Рон по-прежнему смотрит на неё.

— Я куплю Вам сахарную вату, — настаивал он.

— Нет, спасибо.

— Я выиграю для вас плюшевую зверушку.

Она снова обернулась. — Простите, — сказала она. — Просто забудьте обо мне, ладно? Дольше проживёте.

Карусель замедлила движение и остановилась. Дорин слезла с лошади. Не глядя на Рона, она спустилась с платформы, и быстрым шагом направилась ко входным воротам, однако путь ей преградила семья с тремя маленькими детьми.

— Вам так просто не уйти, — послышался голос Рона позади.

— Пожалуйста, уходите, — сказала Дорин в ответ.

— Что вы имели в виду? На счёт того, что я проживу дольше?

— Ничего.

Пока Дорин пыталась покинуть территорию аттракциона, Рон подошёл ближе. Снаружи, огни пирса Санта Моники были окутаны туманом. Они казались тусклыми и нечёткими, будто были обёрнуты тканью. Дрожа от прохлады ночного воздуха, Дорин потёрла руки.

— Что Вы имели в виду? — снова спросил Рон.

Она повернулась к нему. Он хмурился. — Просто хотела отпугнуть Вас.

— Зачем?

— Потому что, похоже, Вы славный парень, и я не хотела, чтобы с Вами случилось что-нибудь плохое.

— А почему оно должно со мной произойти?

— Всегда происходит. Почему, Вы думаете, я одна? Мне не нравится одиночество. Я ненавижу его. Но я как ходячее проклятие.

— Не говорите глупостей.

Рон взял её руку в свои, но она тут же вырвала её обратно. — Не вижу в этом ничего глупого, — сказала она. — Это происходит постоянно. Снова и снова. Каждый раз, когда я встречаю кого-то, он погибает.

Рон вскинул брови.

— Шутите!

— Если бы.

— И сколько раз это происходило?

— Это происходило чаще, чем я хотела бы об этом вспоминать. Я пыталась предупреждать парней, как сейчас. Но бесполезно. Они все не верили мне, или же думали, что с ними ничего такого не случится. Но это всегда происходит.

— И что, они правда все умерли?

— До единого.

Он покачал головой, будто не готов был поверить в сказанное. — А что убило их?

— Я.

— Ну же, Дорин, не нужно винить себя. Это не может быть ни чем иным, кроме как серией неудачных совпадений. И происходит это вовсе не потому, что Вам кто-то понравился. Это же нелепо.

— Как Вы можете так говорить? — спросила она. — Вы ведь ничего об это не знаете.

— Но я же не слепой. И я прекрасно вижу, что Вы одиноки и разбиты.

— Вы правы. — Её голос дрогнул, она изо всех сил пыталась не зарыдать. — Я одинока. Разбита. Живу одна. Работаю одна. Ужинаю одна. Не хожу на свидания годами. Никого не знаю. Даже не помню, когда в последний раз разговаривала с кем-нибудь кроме продавцов в магазинах, или тех людей, которые звонят по телефону, и предлагают купить всякие вещи.

— Так жить нельзя, — мягко сказал Рон.

— Я знаю! Но не могу иначе. Поставьте себя на моё место. Что было бы, если бы каждый раз, когда Вы встречаете девушку, её сбивала бы машина, или она бы тонула, или ещё что-нибудь? — Дорин больше не могла сдерживать слёзы. Когда она заплакала, Рон мягко обнял её. — Уходите, — говорила она навзрыд. — Пожалуйста. Пока ещё не поздно.

— Я не боюсь рисковать, — ответил он.

Прекратив плакать, Дорин отошла в сторону, вытерла слёзы рукавом, шмыгнула носом. — Я в порядке, — сказала она глядя Рону в глаза. — Но я предупредила тебя.

— Рано или поздно твоя чёрная полоса должна закончиться. Может этой ночью.

— Надеюсь, что так, — пробормотала она.

— Пойдём, развеемся, повеселимся. — Он обнял её, и повёл к пирсу. Они блуждали мимо сувенирных лавок, рыбного рынка и ещё нескольких мест с едой. — Как насчёт сладкой ваты? — спросил он, остановившись у стеклянного продовольственного стенда.

— Я не голодна.

— Неужели ты ничего не хочешь? А как жареные моллюски? Картофельные чипсы? Хот дог? Холодные напитки?

— Ничего, правда, — ответила она.

Взяв её за руку, Рон подошёл ближе к витрине, и купил сладкую вату. Она была розовой и пушистой. Он поднёс её ко рту Дорин, но её губы сжались плотнее, а голова отвернулась. — Давай же, откуси немножко. Что за ночь на пирсе без сладкой ваты?

— Нет, спасибо, — сказала она твёрже.

Рон пожал плечами, и сам откусил немного. — Ммм, тает во рту. — Он улыбнулся и сжал руку Дорин. — Ты что, за здоровую пищу?

— Да, я не ем ничего вредного.

— Я тоже. — Он рассмеялся, и ещё раз укусил вату. Пушистый кусочек приклеился к его носу, но он тут же смахнул его. — Нездоровая пища может быть вредной для тела, но она умиротворяет душу.

Он увлёк её к прогулочной дорожке, где они сели на скамейке у перил, и пока Рон ел, Дорин смотрела вниз, на океан. Он был чёрным. Прибой оставлял белую кромку пены на пляже. В воде никого не было, но у берега гуляли несколько человек. Вдали светились малые огоньки.

— Хочешь спуститься? — спросил Рон. — Это романтично.

— Это опасно, — ответила Дорин.

— Я не имел ввиду, что мы будем купаться.

— Перед пирсом вечно околачиваются всякие психи и бездельники. К тому же там темно. Они прячутся за сваями, выскакивают, чтобы схватить тех, кто подошёл слишком близко.

— Ты шутишь.

Она посмотрела на него.

— Нет, ты не шутишь. Хорошо, тогда останемся здесь, раз тут безопасно. Нет смысла испытывать судьбу. — Он оторвал последний кусок ваты, и выбросил бумажный стакан в мусорное ведро. — Что дальше? — спросил он.

— Ты сказал, что выиграешь для меня плюшевую зверушку.

— Для этого приложу все усилия. — Он взял её за руку, и поднялся. — Если даже и промахнусь, то куплю тебе её в магазине.

— В этом нет нужды, — сказала Дорин по пути к игровым точкам.

На стендах с полками были выставлены плюшевые медведи, коты, собаки самых разных размеров, и почти все яркого окраса — розовые, жёлтые, красные. Люди вокруг пытали счастье в метании дротиков в воздушные шары. Кто-то бросал бейсбольные мячи в выставленные пирамидой кегли, кто-то стрелял из ружей по бумажным мишеням в виде звёзд. Сотрудники заведений принялись наперебой зазывать Рона и Дорин, едва только завидели их.

— Выиграйте приз для юной леди!

— Все выигрывают! У нас нет проигравших!

— Заходите к нам! Три попытки за полдоллара!

— А, — сказал Рон. — Вот это по мне. — Он повёл Дорин в кабинку с тремя баскетбольными кольцами.

— Да, сэр, — отозвался молодой человек за ограждением. — Попробуйте свои силы в баскетбольном броске. Три мяча за полбакса. Попадите один раз, и победа Ваша. Чем больше попаданий, тем ценнее приз.

Рон дал ему два четвертака.

Парень вручил ему мяч, и подмигнул Дорин. — Поцелуйте его на удачу.

Рон посмотрел на неё улыбнувшись. Она наклонилась вперёд, и быстро поцеловала его в щёку. — Удачи, — добавила она.

Он дважды ударил мяч о землю, и сделав глубокий вдох, пристально посмотрел на корзину. Затем, подняв его на уровень подбородка, совершил бросок.

Едва только мяч вылетел из его рук, как Дорин резко развернулась, и кинулась бежать.

Она мчалась по пирсу вниз, лавируя между людьми, возникавшими на её пути, пока не достигла лестницы, ведущей к пляжу. Здесь, взявшись за перила, она обернулась. Мгновение глаза её разглядывали толпу. Рона нигде не было.

Дорин поспешила вниз по ступенькам, пока её туфли не ступили в песок. Она снова остановилась, и наклонившись, решила перевести дыхание.

К счастью ей удалось отделаться от Рона, однако теперь стоит соблюдать осторожность. Если она будет стоять на открытом пространстве, он наверняка сможет вновь отыскать её.

Дорин решила спрятаться под пирсом. Пробираясь в темноте, среди свай размером с телефонные столбы, она не видела ни души. Лишь шум прибоя, омывавшего сваи и пляж, доносился до её ушей. Укрывшись за одним из столбов, она посмотрела на пляж.

Из своего укрытия она хорошо могла видеть ступени лестницы, по которой спустилась вниз, однако они оставались пустынны.

Даже если Рон будет искать меня на пляже, размышляла Дорин, он вряд ли заглянет сюда.

И в конце концов прекратит поиски.

Но вот чьи-то ноги показались на лестнице, и опасаясь выдать себя, она задержала дыхание. Однако этот человек был одет в шорты, а не в джинсы, как Рон. И ещё за ним следовала женщина. Спустившись, они повернули в сторону, и побрели по песку к автостоянке.

— Попалась!

Чьи-то руки схватили её за плечи, и, дёрнув назад, повалили на землю. Перед ней стоял мужчина. Огромный, с растрёпанными волосами и густой бородой. Прежде чем Дорин успела пошевелиться, он ударил её ногой в бок, а затем, наклонившись, схватил за запястья и потащил глубже во тьму.

— Моя, — проворчал он.

Рывком Дорин освободила одну руку, и извернувшись, уперлась коленями в песок. Мужчина отпустил её вторую руку, но вместо этого ухватил за волосы, и рванул в сторону. Она ударилась лицом о металлическую сваю.

— Эй! — послышался чей-то выкрик.

Мужчина резко обернулся. Дорин подняла голову, и увидела, как чёрная фигура мчится к ним мимо столбов.

Мужчина взревел, и выхватил огромный нож.

Фигура не остановилась.

Бородатый помахал ножом в воздухе. — Зарежу! — пригрозил он.

Дорин встала на четвереньки.

— Беги! — выкрикнула приближающаяся фигура.

Это был голос Рона.

— Не подходи! — крикнула она в ответ. — У него нож! Он убьёт тебя!

Пока Рон продолжал бежать, она кинулась к бородатому, вцепилась ему в ногу, и укусила чуть ниже колена.

Тот вскрикнул, и Дорин почувствовала обжигающую полосу на спине. Она знала, что мужчина резанул её ножом, но лишь плотнее сжала зубы на его ноге.

В следующий момент Рон сбил его с ног, и они вместе покатились по песку. Стоя на коленях, Дорин вытерла рукой кровь вокруг рта.

Обе руки Рона оказались прижаты к земле, противник нависал над ним, и даже попытался нанести удар ножом, но тот пришёлся мимо цели. Дорин поспешила на помощь, и схватив мужчину за запястье, рванула на себя. Ей удалось прижать его руку к земле, в то время как Рон осыпал его градом ударов.

Но вскоре они прекратились. — Готов, — подытожил Рон.

Дорин высвободила нож из его обмякших пальцев, и отшвырнула дальше во тьму.

Они поднялись на ноги, но мужчина по-прежнему неподвижно лежал на земле, лишь грудь его медленно вздымалась и опадала от выдохов и вдохов.

— Он сильно ранил тебя? — спросил Рон.

— Я в порядке.

Он развернул её, и посмотрел ей на спину. — Странно, — сказал он. — Я думал, этот парень серьёзно тебя порезал.

— Надеюсь, он промахнулся.

— Ну, в любом случае тебе понадобится новая куртка.

— А ты в порядке? — спросила она.

— Да, всё хорошо. Нам обоим сопутствовала удача.

Она повернулась к нему. — Спасибо, что спас меня.

Он положил руки ей на плечи, и посмотрел ей в глаза. — Почему ты сбежала от меня?

— Я за тебя волновалась.

— Я же говорил тебе, что удача обязательно вернётся. И вот доказательство моей правоты. — Рон кивнул на мужчину, распростёртого на земле. — Он должен был убить меня, верно? Но не смог. Вот видишь? Нет на тебе никакого проклятия. И тебе не нужно больше быть одной.

— Ты не прав. Ты не понимаешь. Пока ты рядом со мной, ты в опасности.

— Ты всё ещё так думаешь?

— Я знаю. Уходи, Рон. Пожалуйста. Если ты останешься со мной, то обязательно случится что-то ужасное. Оно уже начало происходить! Я чувствую! Уходи! Скорее!

— Дорин, — умолял он.

Она развернулась, и хотела убежать, но Рон поймал её за руку. — Нет! — вскрикнула она. — Уходи!

Он привлёк её ближе к себе.

— Рон! Я.

— Всё в порядке, — успокаивал он.

— Я предупреждала тебя! — Она прыгнула на него, схватив одной рукой за горло, а другой за ворот рубашки. Рванув воротник в сторону плеча, она сорвала несколько пуговиц, и обнажила свои зубы.

— Нет! — выдохнул Рон, и подался назад.

Вцепившись в него, она понимала, что не желает, чтобы всё происходило так, но выбора у неё не было. У неё никогда не было выбора. Если бы только он послушался её!

Рон упёрся спиной в столб, а Дорин с широко раскрытым ртом потянулась к его горлу. Но вот она заметила то, что свисало на цепочке с его шеи.

Крест!

Она отшатнулась от Рона.

Развернувшись, он бросился во тьму, и минуя тёмные столбы, устремился к лестнице.

Дорин опустилась на колени, закрыла лицо руками, и заплакала.

Она была одинока. И всегда будет одинокой.

А Рон должен был послушать её. Но в одном он оказался прав — удача действительно оказалась изменчива. По крайней мере, в этот раз парень, который был с ней — выжил. И за это она благодарна ему.

Её голод по-прежнему пылал, но Рон теперь был в безопасности.

Вытирая слёзы с глаз, она поднялась на ноги, и посмотрела назад. Мужчина, который напал на неё, и полоснул ножом, которым никак не причинить ей вреда, всё так же лежал на песке в нескольких метрах, не приходя в сознание.

Дорин облизнула губы, вспомнив вкус крови.

И направилась к нему.

Перевод: И. Варивода

Бесследное исчезновение

Richard Laymon. «Thin air», 1986

— Вот где это произошло, — сказал Деннис, остановившись на вершине холма. Корзинка для пикника была все еще на земле, там, где он оставил ее. — Пэгги сделала сэндвичи с яичным салатом. Мы даже еще не начали есть. — Его голос дрогнул. Слезы навернулись на глаза.

— Все в порядке, — сказал полицейский. — Не волнуйтесь. Мы найдем ее.

Деннис покачал головой.

— Вы не сможете. Она пропала.

— Никто не растворяется в воздухе.

— Пэгги растворилась, — Деннис вытер глаза.

Полицейский, офицер Хэнк Бишоп, смотрел через пологий склон вершины холма, словно ожидал увидеть Пэгги, собирающую одуванчики. Трава и дикие цветы были не больше фута высотой. Здесь не было деревьев, за которыми она могла спрятаться.

— Вы смотрели вокруг? — спросил Хэнк. — Может быть, она упала в яму, или…

— Она не падала в яму, — сказал Деннис. — Я смотрел на нее. Она пошла рассмотреть бабочку возле вон того камня, — Деннис указал на серый камень в нескольких ярдах от корзинки для пикника. Он был не намного больше шара для боулинга. — Она исчезла. Она не упала, она просто… исчезла. Это выглядело так, словно она вдруг стала невидимой.

— Я не понимаю, как это возможно.

— Я тоже, — сказал Деннис.

— И вы не искали ее?

Деннис покачал головой.

— Какой был смысл? Она исчезла. Я звал ее по имени несколько минут, но она не ответила. Я не хотел подходить туда. Я боялся…

— Что вы тоже могли исчезнуть, — сказал полицейский. Он сказал это так, как будто был невысокого мнения о Деннисе. — Будь это моя жена, я бы не стал так быстро убегать.

— Вас здесь не было, — сказал Деннис. — Вы не знаете, как это было.

— Конечно, — сказал Хэнк. Он подошел к камню, осматривая землю. Он осторожно поставил ногу, словно считал, что земля может провалиться. — Как близко она была к камню, когда…

Голос Хэнка Бишопа оборвался в тот же момент, как он исчез. Деннис уставился на то место, где был полицейский. Он упал на колени и прижал руку ко рту.

Он был один на вершине холма. Теплый ветерок прокатился по одуванчикам и траве. А потом он услышал крики.

Кричал он сам.

Он не мог остановиться.

Он думал, что может никогда не перестать кричать, но вдруг замолчал, когда увидел Хэнка Бишопа, натолкнувшегося на него. Лицо полицейского было мертвенно белым. В его глазах был дикий страх. Он упал и оглянулся через плечо. Поднявшись снова, он пробежал мимо Денниса.

— Эй! — позвал Деннис. — Подождите! Что…?

Хэнк не останавливался. Деннис погнался за ним вниз по склону. Он догнал убегающего полицейского, только когда они добежали до патрульной машины.

— Что это было? — выдохнул он. — Что случилось? Где вы были?

Хэнк покачал головой.

— В каком-то плохом… ужасном месте. Я не знаю.

— Вы видели Пэгги?

— Нет.

— Но она там? — спросил Деннис.

— Должно быть, — Хэнк сделал глубокий вдох.

— Давайте… выбираться отсюда.

— Мистера Уильяма

— Мистер


Клинт открыл для Терезы дверь и проследовал за ней в полицейский участок. Женщина в форме провела их в небольшой кабинет.

Уильям

Офицер встал. Он был толстым и не намного выше Терезы.

— Хэнк Бишоп, — сказал он, пожимая ему руку. — А это Деннис Уэйн, — добавил он, кивнув в сторону мужчины, одетого в джинсы и клетчатую рубашку.

Тереза улыбнулась Деннису. Он не улыбнулся в ответ. Он выглядел уставшим и взволнованным.

— Вам потребовалось довольно много времени, чтобы добраться сюда, — сказал он.

Клинт бросил на него острый взгляд.

— Нам пришлось лететь из Калифорнии, — сказала Тереза, пытаясь сохранить голос спокойным. Мужчина мог быть расстроен, думала она, но не было никакого оправдания грубости. В конце концов, она и Клинт приехали сюда, чтобы помочь. Скорее всего, они будут подвергать свою жизнь опасности для него. Он мог бы, по крайней мере, быть вежливым.

— Зачем они прислали девочку? — сказал Деннис.

Тереза почувствовала, что раздражается.

— Мне это не нужно, — сказала она.

Клинт удостоил мужчину свирепым взглядом.

— Мы не обязаны были приезжать сюда, приятель. На самом деле, нам не очень хотелось ехать сюда. Мы приехали по одной причине — ваша жена в беде, и кто-то должен помочь ей.

— Хорошо, — сказал Деннис. — Мне очень жаль, ладно? — он выглядел сожалеющим. Сожалеющим не из-за того, что нагрубил Терезе, а из-за того, что разозлил Клинта. Тереза едва не улыбнулась. Несмотря на то, что он был одет в костюм в серую полоску, Клинта никак нельзя было бы принять за банкира. Он был похож на того, кем и был — высокий, грубый коп. Парень, которого вы хотели бы видеть на своей стороне и уж точно не хотели бы быть его врагом.

— Мы, кажется, мы неудачно начали знакомство, — сказал Хэнк Бишоп. — Я прошу прощения за поведение мистера Уэйна. Он испытал сильный стресс…

— Все в порядке, — сказала Тереза.

— Мистер

Приветствую!

Вид Малькольма развеселил Терезу. Он был одет в свой счастливый клетчатый пиджак. Его зеленый, желтый и оранжевый цвета были настолько яркими, что ей захотелось зажмуриться. Пиджак был расстегнут. На его красной футболке было изображение Чарли Брауна[6] с бейсбольной перчаткой. Его клетчатые брюки были подтянуты так высоко, что они закрывали Чарли до колен. Манжеты на брюках были подняты так высоко, что выставили светящиеся желтые носки. На нем были его потрепанные синие кроссовки.

У него с собой не было его черной кожаной сумки врача. Может быть, это хороший знак, подумала Тереза. Оба раза, что он появлялся, неся сумку — с молотком и заостренными кольями внутри — все получалось очень плохо.

— Давно не виделись, — сказал он Терезе и раскрыл объятия.

Она быстро его обняла и чмокнула в щеку.

Он пожал руку Клинту.

— Как у тебя дела, мой бесстрашный друг?

Клинт улыбнулся.

— Просто прекрасно. Рад видеть, что у тебя все тот же портной.

— Ну конечно, — ответил Малькольм.

— Что это, — пробормотал Деннис, — семейное воссоединение?

Малькольм усмехнулся над ним:

— Дядя Герби?

— Кто этот тип?

— Прекратите, — рявкнул Хэнк.

Клинт посмотрел на Денниса.

— Этот тип — сын Уильяма Фицджеральда, Малькольм.

— Он ребенок.

— В апреле мне будет двадцать один, — сказал Малькольм, по-прежнему улыбаясь. — Я не ребенок. Тереза ребенок. Сладкие шестнадцать…[7]

— Восемнадцать, — поправила его Тереза. — И ты знаешь это.

Деннис сморщил нос.

Малькольм пожал плечами.

— Как обидно, а? Вы здесь ожидаете кавалерию, а вместо этого получаете типа, девочку-подростка и разодетого черного детектива.

Тереза рассмеялась.

Клинт расплылся в улыбке.

Даже Хэнк выглядел довольным.

Но не Деннис.

— Вы правы. Это обидно. Этот парень Фицджеральд должен был прислать помощь. Что он за придурок?

Малькольм перестал улыбаться.

— Он не придурок, он мой отец.

— Он должен был приехать сам, а не отправлять своего странного ребенка…

— Хватит, — сказал Клинт. Он направился к Деннису.

Деннис захлопнул рот. Он пятился назад, пока не врезался в стену.

Клинт обратился к Хэнку Бишопу.

— Этот парень идиот, — сказал он. — Но это не вина его жены. Мы здесь для того, чтобы вернуть ее, если это возможно.

— Ну, я, например, рад, что вы здесь, — сказал Хэнк. — Хотя мне и любопытно. Вы, ребята, профи в этом — в устранении странные проблем?

— Мы сталкивались с подобными вещами, — сказал ему Клинт.

Это точно, подумала Тереза.

— Можно сказать, что нас арендует правительство, когда такие проблемы появляются. Я из отдела расследования убийств Департамента Полиции Санта Моники. У Терезы свой собственный бизнес. Она медиум-консультант. Малькольм работает с отцом в Вашингтоне.

— Я трачу большую часть времени на учебу, — добавил Малькольм.

— Мало кто знает больше него, — сказала Тереза, — о гоблинах и чудовищах.

— Мой отец, Фиц, настоящий эксперт, — объяснил Малькольм. — Он сам разбирался с такими вещами, но в прошлом году был очень тяжело ранен во время работы над случаем.

— Мне жаль слышать это, — сказал Хэнк.

— Теперь мы делаем грязную работу за него, — добавил Малькольм. — И нам лучше начать. Расскажите нам, что происходит.


— Деннис, — сказал Хэнк, — почему бы вам не ввести всех в курс дела?

Деннис сунул руки в карманы джинсов и уставился в пол.

— Слушайте, я сожалею о том, как поступил, хорошо? Я знаю, вы, ребята, пришли сюда, чтобы помочь, а я вышел за рамки. Я просто сам не свой. После всего этого я чувствую себя немного сумасшедшим.

— Все в порядке, — сказал Клинт.

— В общем, Пэгги и я поднялись на этот холм в нескольких милях от города. Без причины. Был прекрасный день, и мы просто решили прогуляться. Мы подумали, что с вершины холма должен быть красивый вид. Мы взяли с собой корзинку для пикника. Мы собирались начать есть, когда Пэгги увидела желтую бабочку. Она… считала, что та была красивая, — голос Денниса дрогнул. Казалось, сейчас расплачется. Он сделал глубокий вдох. — Она пошла посмотреть на нее, и… внезапно ее там просто больше не было. То же самое произошло с Хэнком, только он вернулся.

— Мне повезло, — сказал Хэнк.

Малькольм уставился на Хэнка, его глаза расширились за стеклами очков.

— Вы исчезли и вернулись обратно?

Хэнк попытался улыбнуться, но это лишь сделало его выражение лица кривым и нервным. Он побледнел.

— Я пошел посмотреть поближе на участок, где пропала миссис Уэйн, и… и что-то пошло не так. Я не стал невидимым. Я имею в виду, что я все еще мог себя видеть. Но это было так, будто я шагнул в другой мир. Деннис исчез, — он посмотрел на свои дрожащие руки, потом положил их на стол. — Это было ужасно. Это было похоже на какой-то кошмар. Было жарко, туманно и красно. Я не знал, что происходит. Я знал только, что должен поскорее оттуда выбраться. У меня было такое чувство — или, может, просто надежда, — что я смогу выйти оттуда так же, как и попал туда. Как будто позади меня была дверь. Так что я развернулся и отпрыгнул назад, туда, где я шел. И вот я снова на вершине холма.

— Поразительно, — сказал Малькольм.

Чувство гордости вытеснило ее страх.

Мы хороши в том, что мы делаем, думала она. И мы единственные, кто делает это.

— Имеет ли это для вас значение? — спросил Хэнк после нескольких секунд молчания.

— О, да, — сказал Малькольм. Он улыбался. — Вы и миссис Уэйн не единственные люди, которые бесследно исчезали. На самом деле, это происходит довольно часто. Тысячи людей исчезают каждый год. Я уверен, многие из них — жертвы похищения или убийства. Другие сами инсценируют собственные похищения. Они начинают новую жизнь под другим именем. А некоторые просто исчезают.

— Но как? — спросил Клинт.

— Некоторые винят пришельцев из космоса. Ну, знаете, «Поднимай их, Скотти».[8] Но, согласно одной теории, может быть другой мир — или множество — которые существуют вокруг нас. Они могут сильно отличаться от нашего, но мы ничего не знаем об этом, потому что они существуют в другом измерении.

— Получается странно, — сказала Тереза.

— Совсем немного, — ответил Клинт.

Хэнк кивнул, словно он точно знал, о чем говорил Малькольм.

— Теперь вот в чем дело, — продолжил Малькольм. — Если там другой мир вроде нашего, должен быть проход в него. Трещины на занавесках, так сказать.

— Вот это да, — сказала Тереза.

— Это то, через что я прошел, — сказал Хэнк Малькольму. — Одна из таких трещин.

— Верно, — сказал Малькольм. — Вам посчастливилось найти выход.

— А Пэгги нет, — добавил Деннис, глядя в пол.

— Вот именно.

Деннис поднял глаза.

— Так вы говорите, она может быть в ловушке в том, другом мире, этом измерении, которое мы не можем увидеть?

— Ага, — ухмыльнулся Малькольм. Он потер руки. — Именно так.

— Что? — спросила Тереза.

— Ну, — сказал Малькольм, — мы знаем, где проход. Так что мы войдем, найдем Пэгги и выведем ее.

Хэнк побледнел.

— Не я, — сказал он.

— Мы войдем, — сказал Малькольм. — Клинт, Тереза и я. Вот зачем мы здесь.

Клинт и Тереза посмотрели друг на друга. Он выглядел так, как она чувствовала — будто его желудок был полон кубиков льда.

— Идемте же, — сказал Малькольм. — Я не могу ждать!


— Мы должны взять с собой туристское снаряжение, — сказал Малькольм с заднего сидения, когда они ехали вслед за полицейской машиной из города.

— Я не собираюсь быть «внутри» дольше, чем нужно, — ответил ему Клинт мрачным голосом.

— Это будет позором, — сказал Малькольм, — не остаться на несколько дней и по-настоящему не исследовать это место. Насколько я знаю, никто кроме Хэнка, кто побывал в другом измерении, не вернулся обратно. И Хэнк пробыл там не так долго, чтобы много узнать выяснить об этом.

— Из того, что он сказал нам, — сказал Клинт, — это не похоже на Вайкики.[9]

— Где твой дух приключений? — спросил Малькольм.

Клинт не ответил.

— Я просто надеюсь, что мы сможем найти Пэгги и быстро выйти, — сказала Тереза.

Клинт кивнул:

— Она, скорее всего, недалеко от прохода.

— Она, должно быть, страшно напугана, — добавила Тереза.

— Я уж точно напуган, — сказал Клинт, — а мы ведь еще даже не там.

Патрульная машина впереди них свернула с дороги и остановилась. Клинт на арендованной машине остановился позади нее. Они вышли.

С одной стороны дороги через плоскую равнину протянулось пшеничное поле. Тереза увидела вдалеке фермерский дом. Позади него был старый красный амбар и силосная башня, как гигантская пуля, направленная в небо. Серебряный купол силосной башни блестел в дневном свете.

С другой стороны дороги стоял низкий холм. Зеленая трава на нем была покрыта желтыми одуванчиками.

— Наверху, — сказал Хэнк, указывая на вершину холма. У него на плече висел моток толстой веревки. Денннис стоял рядом с ним, рот плотно закрыт, руки засунуты в карманы джинсов.

Тереза обернулась, когда багажник арендованного автомобиля распахнулся. Клинт, переодевшийся в участке в джинсы, грубую шерстяную рубашку и сапоги, наклонился в багажник и достал чехол для винтовки. Малькольм достал небольшой чемоданчик. Клинт захлопнул багажник и закрыл его на замок.

Они взобрались на вершину холма.

— Это примерно в ярде перед тем камнем, — сказал Хэнк. — Просто идите прямо к камню, и первое, что вы поймете, это что вы окажетесь в кошмарном месте.

— Если разрыв все еще здесь, — сказал Малькольм.

Тереза и Клинт одновременно повернули головы, чтобы взглянуть на Малькольма.

— Что ты имеешь в виду, — спросил Клинт, — если он все еще здесь?

— Ну, его может и не быть. Я имею в виду, это вполне вероятно. Мы скоро это выясним, не так ли? — как будто это ответило на вопрос, он открыл свой чемоданчик и вынул кобуру в стиле вестерн, которую носил в Кэмп Кондор этим летом. Он пристегнул ее вокруг своего клетчатого пиджака.

— Постой-ка, — сказал Клинт. — Ты хочешь сказать, что эти разрывы пропадают?

— Никто не знает, — сказал Малькольм. Он был занят застегиванием ремня кобуры к ноге. — Может быть, они перемещаются. Может быть, они заживают, как порез. А может, они остаются на месте.

— Но никто не знает? — сказала Тереза.

— Верно. — Малькольм попробовал быстро выхватить свой 45-й, закрутил его и засунул обратно в кобуру.

— Значит, разрыв может закрыться, пока мы будем на другой стороне, — сказала она.

— Это возможно, — признался он.

Тереза чуть не спросила, Что тогда? Но она не хотела услышать ответ Малькольма. Она знала, что случится. Они никогда не вернутся в свой мир. Она никогда больше не увидит родителей, никогда больше не будет обнимать Боба. Никакого больше серфинга, никакого кино под открытым небом, никакого телевидения или пиццы, или картофеля с соусом чили. Она смогла бы жить без серфинга, кино и других вещей, но она не сможет смириться с мыслью о потере людей, которых любила.

— Это все меняет, — сказал Клинт. — Если этот разрыв закрывает нас… — Он покачал головой. Тереза подумала о жене Клинта и его трех маленьких детях. — Мы не пойдем, — сказал он.

— Я пойду, — сказала ему Тереза, встретив его обеспокоенный взгляд. — Я не могу оставить там Пэгги.

— Ты даже не знаешь ее.

— Но, думаю, я знаю, что она переживает. Она отрезана от мужа, отрезана от всего, что знает или любит.

— Это может случиться и с нами, — объяснил Клинт, — если пойдем искать ее.

— Может, — сказала Тереза. — Но может и не случиться.

— Если разрыв продержался так долго, — добавил Малькольм, — я думаю, мы можем считать, что он будет там еще какое-то время. Хотя нам, наверное, стоит поторопиться.

— Ты хотел остаться внутри на несколько дней, — напомнил ему Клинт.

— Кажется, я передумал.

— Если мы собираемся сделать это, — сказал Клинт, — давайте сделаем. — Он снял свою наплечную кобуру. — Возьми это, — сказал он Терезе.

Он помог ей надеть ее. В лесах, на задании о Снежном Человеке, ей не пришлось стрелять из оружия. Но может в этот раз…

Клинт вынул винтовку из кожаного чехла. Он поднял его.

— Все готовы? — спросил он, переводя взгляд с Малькольма на Терезу.

— Ага, — сказал Малькольм.

— Я готова, — сказала Тереза спокойным голосом. Странно, она уже больше так не боялась, как всего несколько минут назад. Ее страхи, казалось, исчезли с пониманием того, что Пэгги Уэйн, должно быть, страдает. У нее было сильное желание вывести оттуда женщину. Обратно в реальный мир. Обратно к Деннису и к жизни, которую она знала.

— Эй, — сказал Деннис. — Удачи. — Сделав шаг вперед, он пожал им руки. Его глаза были влажными. — И спасибо вам.

Хэнк дал один конец веревки Клинту. Он держал остальную ее часть в руках и теребил ее, когда трое шли одной колонной к маленькому серому камню.


Клинт впереди Терезы исчез. Крепко сжимая веревку, она сделала еще один шаг. Потом еще один.

Вдруг Клинт опять был здесь, стоя по колено в густом тумане. Небо было багровое. Тереза обернулась. Веревка была словно отрезана прямо за ее рукой. Никого там не было. Они стояли на равнине, простиравшейся до удаленного хребта черных зубчатых гор.

Через мгновение появился Малькольм.

— Приветствую, — сказал он. Затем у него отвисла челюсть. Он огляделся. — Ничего себе, — прошептал он.

У него за спиной появилась голова Хэнка. У нее не было тела. Кончики пальцев одной руки появились в поле зрения.

— Это словно дверь дверной проем, — сказал он. Рука двигалась из стороны в сторону. — Похоже, оно около трех футов шириной. Я буду здесь, — сказал он. — Постарайтесь управиться быстро. — Его голова и рука исчезли.

— Давайте управимся очень быстро, — сказал Клинт. Затем он выкрикнул имя Пэгги.

Его голос громко прогремел в тишине. Когда звук исчез, Тереза вообще ничего не услышала, никакого другого звука.

Она посмотрела вдоль низкий туман. Не считая горы далеко позади, она видела только деревья. Она предположила, что это были деревья. На их ветках не было листьев, а кора была похожа на кожу. Одно стояло всего в нескольких футах от нее.

Отпустив веревку, Тереза шагнула к нему. Она потянулась к его стволу.

— Осторожно, — предупредил Малькольм. — Оно может быть не тем, чем кажется.

Тереза одним пальцем осторожно надавила на ствол. Поверхность была как кожа.

Клинт подошел к ней. Он дотронулся до дерева.

— Я думаю, один из нас должен забраться на него, — сказал он, — но это может быть не очень хорошей идеей.

— Интересно, забиралась ли на него Пэгги, — сказал Малькольм, — чтобы осмотреться.

— По крайней мере, она могла коснуться его, — признал Клинт. Он посмотрел на Терезу и поднял брови.

Она знала, о чем он думал.

— Ладно, — сказала она. — Стоит попробовать. — Закрыв глаза, она положила руки на ствол. Он был гладким и теплым. Она медленно двигала руками, желая убрать руки. Но если Пэгги прикасалась к нему, телепатические способности Терезы позволят ей увидеть, что случилось. И Пэгги появилась.

Тереза вдруг очутилась здесь, стоя рядом с темноволосой женщиной. Пэгги Уэйн выглядела не старше двадцати пяти. Она была одета в желтый сарафан. Она глядела вверх на бледные ветви, касаясь дерева. Прерывисто дыша от шока от прикосновения к мясистой коре, она убрала руку. Она скривила лицо от отвращения и вытерла руку о платье. Тереза оставила руки на дереве.

Пэгги медленно развернулась. Она издавала тихие стонущие звуки. Закрыв лицо, она опустилась на колени и почти исчезла в густом коврике из тумана. Через несколько секунд она встала. Она начала идти.

Тереза смотрела еще некоторое время, а потом убрала руки с дерева. Хотя они и не выглядели грязными, она упорно вытирала их о брюки.

— Ты видела ее? — спросил Малькольм.

— Да, — она указала на дальний далекий лес из странных деревьеподобных. — Пэгги пошла туда, — сказала она.

Клинт повесил винтовку на спину. Потянувшись вверх, он обернул конец веревки о ствол и завязал ее.

— Дай мне свой пиджак, — сказал он Малькольму.

— Мой счастливый пиджак?

— Сейчас достаточно ярко ясно, чтобы видеть на милю вперед. Мы должны будем найти это дерево, или не сможем выбраться отсюда.

Малькольм вздохнул.

— Что ж, хорошо, — он снял пиджак.

Клинт привязал его рукава к верху веревки. Он висел неподвижно. Не было ни малейшего дуновения ветра.

Они пошли. Земля под ногами у Терезы была мягкая и пористая. Она жалела, что не могла видеть ее, но красноватый туман спрятал все ниже колен. Она шла вплотную за Клинтом и пыталась идти по его следам.

Время от времени Клинт выкрикивал имя Пэгги. От его криков Тереза вздрагивала. Его голос, думала она, должен далеко разноситься в тишине. Она задалась вопросом, что — или кто — может услышать его.

— Давайте сделаем пару выстрелов, — сказал Малькольм.

— Хорошая идея, — ответил Клинт.

Не успел Клинт ответить, как Малькольм вынул револьвер и выстрелил в воздух. Выстрел грохнул в ушах Терезы и оставил в них звон. Но сквозь звон послышался высокий визг.

Он шел откуда-то далеко спереди.

— Что это было? — спросил Клинт.

— Это была не Пэгги, — сказал Малькольм. — Это уж точно.

Под туманом что-то обвилось вокруг лодыжки Терезы.


Ахнув, она отпрыгнула в сторону и попыталась высвободить ногу. Оно не выпустило ее. По ощущениям оно было похоже на змею.

— Клинт! — закричала она. Она вытащила револьвер из своей наплечной кобуры, пока существо ползло вверх по ее ноге.

Малькольм подхватил ее сзади, чтобы не дать ей упасть.

Клинт нагнулся в туман. Он схватил нечто обеими руками и потянул. Нога Терезы поднялась из тумана. Она закричала, увидев, что было оплетено вокруг нее.

Это была не змея.

Оно имело мех.

И человеческое лицо.

Голова обернулась, огрызаясь и рыча на Клинта. Тереза приставила ствол пистолета ко лбу существа. Клинт отпустил его и шагнул в сторону. Тереза нажала на курок. Пистолет подскочил, и верхняя часть головы существа разлетелась на части с брызгами крови.

Клинт снова взялся за него. Он размотал его с ноги Терезы и поднял. Ярд змееподобного существа поднялся из тумана. Ниже было еще больше. Он сильно потянул, но не смог поднять еще. Внезапно оно выскочило у него из рук.

— Ой-ой, — сказал Малькольм.

Это лишь часть чего-то большего, подумала Тереза. Их здесь может быть несколько — два, или дюжина, или сотня — все часть какого-то ужасного зверя, спрятанного под туманом.

— Идем, — сказал Клинт. Они побежали. Сердце Терезы бешено колотилось. Она сморгнула пот с глаз. В любой момент, думала она, другая рука этого нечто может схватить одного из них… может укусить.

Оглянувшись, она увидела пиджак Малькольма, висящий словно флаг. Он казался таким далеким.

Впереди стоял целый лес странных мясистых деревьев. Где-то там, думала она, находится Пэгги.

Если только чудовище не добралось до нее.

Они остановились, добежав до края леса.

— Пэгги! — заорал Клинт. — Пэгги!

В ответ лишь тишина.

Малькольм схватил револьвер и поднял его над головой. Но не выстрелил.

— Может, лучше не надо, — сказал он.

Клинт кивнул.

Тереза была рада видеть, что Малькольм убрал револьвер. Слишком многое произошло после первого его выстрела.

— Пэгги! — снова крикнул Клинт. Затем он посмотрел сначала на Малькольма, потом на Терезу. — Если она не ответит, мы никогда не сможем найти ее.

— Может, она не заходила так далеко, — сказал Малькольм.

— Есть идеи? — спросил Клинт у Терезы.

— Мы могли бы продвинуться в поиске, если бы нашли что-то, чего коснулась Пэгги. Но я думаю, она бы держала руки подальше от деревьев. Прикосновения к одному было для нее достаточно. Я думаю, оно схватило ее.

— Так что все, что мы можем сделать, — сказал Клинт, — это продолжать поиски и надеяться…

Издалека донесся крик. Тереза обернулась и осмотрела туманную равнину.

Рядом с деревом, отмеченным пиджаком Малькольма, стоял Хэнк Бишоп. Ниже пояса он был окутан туманом. Он махал руками и кричал, но она не могла разобрать слов.

— Он пытается нам что-то сказать, — сказал Клинт.

Малькольм покачал головой.

Они смотрели, как Хэнк размахивал руками. Они слушали его голос.

— Я не могу уловить, что он говорит, — сказал Клинт.

— И я ничего, — сказал Малькольм.

— Он кажется встревоженным, — добавила Тереза.

— Я думаю, — сказал Малькольм, — он, должно быть, пытается предупредить нас.

— О чем? — спросил Клинт.

— Я не знаю, — ответил ему Малькольм. — Но у меня есть идея.

— Какая? — спросила Тереза.

— Я думаю, он, возможно, пытается предупредить нас, что разрыв сокращается.


— Не нравится мне то, что ты сказал, — пробормотала Тереза.

— Это всего лишь предположение.

— Может быть, Пэгги вышла, — сказала она.

— Нет, — сказал Клинт. — Будь это так, он бы взял ее с собой, чтобы показать нам.

Когда они снова посмотрели на него, Хэнк помахал им вернуться.

— Это, должно быть, проход, — сказал Малькольм.

— Что будем делать? — спросила Тереза.

Клинт покачал головой.

— Поиск Пэгги не принесет никакой пользы, если разрыв закрывается. Мы все застрянем здесь. Нам лучше сдаться и…

В нескольких ярдах от них из тумана поднялась голова.

Тереза ахнула.

У Малькольма отвисла челюсть.

Клинт снял винтовку со спины.

Это была лысая мужская голова. Но его глаза были по бокам лица. Они были посажены так далеко друг от друга, что он не мог смотреть ими обоими одновременно. Он быстро поворачивал голову, глядя сначала одним глазом, а потом другим.

Еще пять голов появились из тумана. Все были лысые и с такими же странными глазами.

Тереза вытащила свой пистолет.

— Не стреляй, — сказал Клинт.

Тереза смотрела мимо поверх голов шестерых мужчин. Она увидела дерево с пиджаком Малькольма. Хэнк исчез.

— Стоит ли нам пройти мимо них? — спросил Малькольм. — Если мы не вернемся…

Прежде чем он успел закончить, мужчины начали атаковать. Их плечи толкали поднялись вверх из тумана. Они с воплями трясли дубинками и заточенными палками над головой. Но они горбились и двигались медленно.

Клинт покосился на них. Он закусил нижнюю губу. Затем перекинул винтовку за спину и поднял руки.

— Ты спятил? — выпалил Малькольм.

— Уберите пистолеты, — сказал Клинт. — Мы же не хотим устроить бойню.

Малькольм застонал. Он положил в кобуру свой револьвер. Тереза тоже убрала свой. Они оба подняли руки.

— Привет, парни, — сказал Клинт голосом, прозвучавшим почти спокойно.

Нападавшие казались смущенными. Они поглядели друг на друга и затараторили. Их слова были бессмыслицей для Терезы. Некоторые из них опустили оружие. Они вышли вперед и встали вокруг Терезы, Малькольма и Клинта.

Тот, который первым выскочил из тумана, похоже, был вожаком. Он обратился к Клинту и показал в сторону леса.

— Идемте с ними, — сказал Клинт. — Может быть, Пэгги у них.

— Но разрыв, — напомнил ему Малькольм.

— Я знаю, знаю, — сказал Клинт.

Двое мужчин побежали вперед, чтобы показывать путь. Другие остались сзади, как охранники. По крайней мере, они не забрали у нас пистолеты, думала Тереза. Видимо, они никогда раньше не видели оружие. Может быть, они не знали, что пистолеты это оружие. Или, может быть, они не видели, как она стреляла в существо на своей ноге. Причина не имеет значения, говорила она себе. Это значит только, что мы все еще можем вырваться из этой из этого бардака.

И Клинт прав. Эти же люди, возможно, схватили Пэгги. Нужно отправиться вместе ними, это может быть единственным способом найти ее.

Но если проход закрывается…

Я не буду думать об этом.

Но я не могу не думать об этом.

По крайней мере, мы трое вместе. Но как долго мы сможем остаться в живых в этом ужасном мире?

Кто-то прыгнул на спину Терезы, повалив ее на колени. Упав, она увидела, как один из дикарей бил Малькольма по голове дубинкой. Еще двое прыгнули на Клинта. Затем туман ослепил ее.


Лежа на земле, Тереза пыталась освободиться от нападавшего. Она вертелась и брыкалась. Она схватила руку, которая была у нее на шее, и попыталась стащить ее. Дикарь был слишком силен. Другая его рука выдернула револьвер из кобуры. Затем он перестал душить ее. Он слез с ее спины. Вцепившись ей в волосы, он резко потащил Терезу на колени.

Она встала.

Малькольм был уже на ногах. Он шатался. Один из дикарей висел у него на руке, чтобы не дать ему упасть.

Другой держал револьвер Малькольма возле одного глаза, поворачивая его и щурясь в ствол.

Клинта не было видно, как и остальных мужчин. Из звуков ударов и ворчания, раздававшихся неподалеку, Тереза узнала, что они были погребены под туманом, по-прежнему дерущиеся. Она хотела помочь Клинту. Она резко бросилась к месту, откуда слышались звуки. Но не успела она сделать и трех шагов, как ее снова схватили за волосы и дернули назад.

Она стояла и смотрела. Вскоре шум борьбы прекратился.

Клинт поднялся из тумана.

Он поднял винтовку и выстрелил.

Дикарь, держащий револьвер Малькольма, развернулся, словно от удара в плечо. Он упал и исчез из вида.

Клинт направил ствол на того, который стоял позади Терезы. Визжа от страха, тот бросил пистолет, развернулся и убежал. Последний из трех побежал за ним. Клинт выстрелил поверх их голов.

Странный высокий визг послышался после выстрелов.

Мальколм потер затылок там, где били дубинками. Он улыбнулся.

— Хорошо сработано, — сказал он Клинту.

— Они думали, что смогут обмануть нас, — сердито сказал Клинт. — Им не следовало этого делать. Посмотрим, сможем ли найти ваши пушки.

Тереза нагнулась в туман. Она водила рукой по земле, пока ее пальцы не коснулись металлического ствола. Она подняла револьвер и выпрямилась.

Клинт наклонился вперед. Он поднял одного из дикарей. Это был вожак. Кровь текла у него из носа, а глаз с левой стороны головы распух. Он выглядел, как проигравший боксер.

Клинт потряс его.

— Где женщина? — рявкнул он. — Где вы схватили ее?

— Он не понимает тебя, — сказала Тереза.

— Лучше бы ему понять.

Малькольм встал, убирая револьвер.

— Может быть, я смогу помочь, — сказал он.

Он и Тереза направились к Клинту и хрипящему вожаку. Клинт держал его за переднюю часть наряда, который тот носил. Он был похож на кору с мясистых деревьев.

Как только Тереза шагнула в сторону Клинта, ее нога споткнулась о тело. Она отпрыгнула назад. Мгновение спустя из тумана выступила лысая голова. Затем дикарь бросился прочь, пригибаясь, чтобы укрыться в тумане.

— Извините, — сказал Клинт. — Я должен был предупредить вас. Где-то здесь внизу еще один.

— Думаю, я стою на нем, — сказал Малькольм.

Он казался выше.

Он шагнул назад и подошел к вождю. Он постучал по плечу мужчины, заставляя его повернуть голову так, чтобы правый глаз смотрел на него.

Он указал на себя, сказав «Малькольм», и поднял один палец. «Тереза», сказал он, показывая на нее и поднимая второй палец. Он показал на Клинта, назвав его имя, и выставил третий. Потом он поднял мизинец, делая четыре. «Пэгги», сказал он и пожал плечами. Другой рукой он сжал свой мизинец и потряс его.

Он убрал остальные пальцы, а мизинец оставил поднятым. Дикарь уставился на него.

— Пэгги, — сказал Малькольм.

— Огга дрош, — рявкнул мужчина.

— Это значит «сдохни», — сказал Клинт.

— Пэгги, — повторил Малькольм. Он помахал мизинцем перед мужчиной, затем пожал плечами. Он повел другой рукой в сторону леса. — Где она?

Мужчина зарычал, его полуоткрытый рот демонстрировал короткие зеленые зубы.

— Я думаю, он знает, о чем ты спрашиваешь, — сказала Тереза.

— Я тоже так думаю, — добавил Клинт.

— Пэгги, — сказал Малькольм спокойным голосом. Он пошевелил мизинцем. — Пэгги, — сказал он снова. Он молча вынул свой револьвер, дал вождю много времени, чтобы смутить его стволом. Потом он откинул пистолет вверх и выстрелил. Дикарь подпрыгнул. Он выпучил глаза.

Когда грохот от выстрела ушах Терезы прошел, она снова услышала пронзительный визг.

Ужас исказил лицо мужчины.

— Кроггот, — прошептал он. Он откинул назад голову и посмотрел из стороны в сторону, смотря на кроны деревьев и небо. — Кроггот, — сказал он снова.

— Пэгги, — сказал Малькольм. Он нацелил револьвер на глаз мужчины.

— Ниш! Кроггот. — Глаз закрылся. Мужчина выпрямился, приготовившись к выстрелу.

Он не собирается говорить, — сказал Клинт.

— Ну что ж, — сказала Тереза. — Снова-здорово. — Она схватила мужчину за руку. Его кожа была жаркой и влажной.

Она закрыла глаза. У себя в голове она смотрела сквозь высокие голые ветви в лесу. Она услышала громкий визг. Затем существо, похожее на летучую мышь, взмыло вверх в красное небо. Его огромные крылья были похожи на черную кожу. У него были голова и тело гигантской крысы. В когтях у него был один из дикарей. Оно откусило от него, пролетая над деревьями.

— Кроггот, подумала она. Вот что такое Кроггот.

— Пэгги, — сказала она, надеясь переключить мысли вождя на пропавшую женщину.

Образ в ее голове изменился. Она была на поляне. Пэгги была у дикарей. Они привязывали ее к платформе, возвышающейся над туманом.

Это не так далеко отсюда, подумала она. Это там, где дикари схватили их, перед тем как попытались заполучить пистолеты.

Она убрала руки.

— Ты видела что-нибудь? — спросил Клинт.

— Они забрали Пэгги, — сказала Тереза. — Они связали ее и оставили Крогготу. Они хотели, чтобы оно забрало ее вместо кого-то из их племени. У них были те же планы на нас.

— Где? — спросил Клинт.

— Впереди, — ответила она и бросилась бежать.


Клинт отпустил дикаря и погнался за Терезой. Малькольм бежал позади него.

Тереза бежала через лес, уворачиваясь от деревьев на своем пути. Здесь туман доставал ей до талии. В других местах он висел ей по колено. Она жалела, что не видит землю. С каждым шагом она боялась наступить на что-то, что может заставить ее вывихнуть лодыжку. Она надеялась, что двигалась слишком быстро, чтобы что-то успело схватить ее за ногу.

Проскочив через узкую щель между двумя деревьями, она вдруг очутилась на краю поляны. В пятидесяти ярдах впереди стояла платформа, которую она видела во время транса. Наверху было тело.

— Она здесь! — закричал Клинт.

— Все в порядке! — выдохнул Малькольм.

Пока они бежали через поляну, глаза Терезы взметнулись к красному небу. Страшное существо нигде не было видно.

— Пэгги! — позвал Клинт.

Женщина подняла голову и уставилась на них.

Через несколько секунд они добрались до платформы.

— Все хорошо, — сказал Клинт Пэгги. — Мы вытащим тебя отсюда.

Лицо Пэгги скривилось. Она начала плакать, ее тело сотрясалось от рыданий. Малькольм достал складной нож. Он разрезал кожистые ленты, которые привязывали ноги Пэгги к платформе. Тереза развязывала узел на правом запястье Пэгги, а Клинт освобождал левою руку.

Вдруг на них упала тень.

Они посмотрели вверх.

Кроггот кружил над их головами.

Пэгги закричала.

Голова существа повернулась вниз, чтобы посмотреть на них, пока оно парило на 30-футовых крыльях. Его рычащий рот показал ряды острых зубов.

Малькольм поспешил в сторону Клинта и освобождил руку Пэгги.

С визгом, от которого у Терезы по спине поползли мурашки, огромное чудовище развернулось в воздухе. Ветер от взмахов крыльев развевал туман над землей. Оно поднялось высоко над головой, а потом спикировало к ним.

Клинт снял винтовку со спины, но Тереза видела, что он был недостаточно быстр.

Малькольм выхватил пистолет и выстрелил. Его пуля прострелила одно из крыльев. Кроггот продолжал лететь к ним. Правая рука Пэгги все еще была привязана к платформе. Тереза потянула свой револьвер из наплечной кобуры. Она выстрелила прямо по кожистой веревке.

Пэгги перекатилась к ней.

— Берегись! — закричал Клинт.

Тереза вытащила Пэгги с платформы. Затем она вскрикнула от боли и ужаса, когда когти чудовища впились ей в плечи. Взмахнули крылья. Ее ноги оторвались от земли.

Нет, думала Тереза. Этого не может быть!

Тишина взорвалась от выстрелов стрельбы Клинта и Малькольма.

Существо вскрикнуло. Его когти раскрылись.

Тереза упала. Ее ноги ударились о землю. Колени сложились, и она упала в туман.

Клинт и Мальколм помогли ей подняться.

— Ты в порядке? — спросил Клинт.

Терезу трясло. Ее зубы стучали. Она плотно сжала рот, чтобы остановить их. Она кивнула.

Неподалеку одно из крыльев сваленного чудовища торчало из тумана, словно блестящий черный парус.

— Давайте выбираться отсюда, — сказал Малькольм.

— Как думаешь, сможешь идти? — спросил Клинт у Терезы.

— Я бы лучше побежала, — сказала она.

Вчетвером они промчались через поляну и в лес. Там Клинт схватил вождя.

Мы возвращаемся домой, подумала Тереза. Через несколько минут мы выйдем отсюда.

Если только дикари опять не нападут.

Если только нечто с другой стороны леса не попытается схватить нас.

Если только дверь в реальный мир уже не закрылась.

Без паники, сказала она себе.

Мы сделаем это. Мы должны!

Ее ноги ныли. Ее раскачивающиеся руки были тяжелыми. Ее легкие горели. Но она не замедлила бега.

Впереди вожак дикарей поднялся из тумана. Тереза могла видеть, что это был именно вожак. Он быстро повернулся и посмотрел на них.

Не делай ничего, думала она. Пожалуйста. Мы разобрались с Крогготом. Мы оказали вам большую услугу.

Вожак нырнул в туман.

Они пробежали мимо того места, где он спрятался. Вскоре они оставили лес позади. Пока они мчались через поле, глаза Терезы осматривали равнину впереди. Она заметила дерево с ярким пиджаком Малькольма, висящим на веревке.

Клинт упал!

Он исчез в тумане. Тереза споткнулась об него.

— Оно поймало меня, — выдохнул он.

— Нет! — заорала Тереза.

Малькольм пробрался к ним. Он вытащил нож.

— Моя нога! — закричал Клинт.

— Извини, — сказал Малькольм. — Здесь. Пойдем!

Они вскочили на ноги и бросились к дереву.

Деннис вдруг появился перед с ними.

— Быстрее! — закричал он. — Оно закрывается!

Пэгги бросилась в его объятия. Он подтолкнул ее в сторону, и она исчезла. Потом он тоже исчез.

Клинт схватил Терезу за руку. Он потянул ее к месту, где веревка висела в воздухе, и подтолкнул ее в проход.

Хэнк Бишоп поймал ее на другой стороне.

Когда они упали о траву, Тереза оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть Клинта, протискивающегося через разрыв.

Он оглянулся.

— Малькольм! — закричал он. — Забудь про пиджак!

Голова Клинта исчезла, словно ее отрезали. А потом и одна рука. Затем он упал на спину на дневной свет. Он держал Малькольма за руку.

Малькольм появился, цепляясь за пиджак. Он грохнулся на Клинта.

— Вы сделали это! — крикнул Хэнк. — Вы сделали это!

Клинт и Малькольм поднялись на ноги.

Да, подумал Клинт, мы снова сделали это. Теперь мы должны убедить остальных никому не рассказывать об этом. Пэгги, Деннис и Хэнк должны быть готовы согласиться в этом с нами. Мы помогли им выбраться из передряги. И они хотят, чтобы общественность народ впадала в панику, не больше нас. Они знают, что это за страх.

Малькольм уставился на свой пиджак. Большая часть одного из рукавов отсутствовала. Он выглядел так, как будто был аккуратно отрезан ножницами.

Он нахмурился.

— Мой счастливый пиджак. Только посмотрите на него. Он уничтожен.

Клинт рассмеялся.

— Я куплю тебе новый, дружище. Я твой должник. — Наклонившись вперед, он развернул волосатую змееподобную вещь со всей ноги. Возле его лодыжки она заканчивалась кровавым обрубком. — И я куплю тебе новый складной нож.

Малькольм усмехнулся.

— Забудь про нож. Я хочу это.

Клинт передал ему останки существа. Малькольм внимательно посмотрел на них.

— Отвратительно, — сказал он. — Фууу.

Тереза легла на длинную теплую траву. Небо было голубое и безоблачное. Стая воробьев пролетела мимо.

Мы справились, подумала она. Мы действительно здесь.

Затем она заплакала.

Перевод: А. Осминин

Новичкам везёт

Richard Laymon. «Beginner's Luck», 1986

— Пять? — спросила продавщица в книжном магазине, когда Джойс положила копии «Whispering Shadows Mystery Monthly» на прилавок.

— В нем мой рассказ, — ответила ей Джойс. Она улыбнулась, почувствовав, как щеки залились румянцем.

— Правда? Здорово!

— Это мой второй рассказ. Первый я продала им несколько месяцев назад.

Продавщица, молодая девушка, которой на вид было 19, как и Джойс, раскрыла один из журналов. Она водила пальцем по странице с содержанием, по списку авторов. Она остановилась на имени Джойс.

— Держу пари, вы Джойс Уэлтер, — сказала она.

Джойс просияла.

— Верно! Как вы узнали?

— Элементарно, мой дорогой Ватсон. Я поклонница этого журнала. Я прочитала ваш первый рассказ, когда он вышел. Кстати, он был очень хорош. Кроме того, ваше имя застряло у меня в голове, потому что во введении сказано, что вы живете здесь, в городе. И я, к тому же, была в магазине вашего отца. — Усмехнувшись, она отбросила назад волнистые каштановые волосы и показала Джойс золотую серьгу. — Потом, конечно, вы были в новостях после того, как поймали тех головорезов. При всем при этом, как я могла забыть ваше имя?

Джойс помотала головой, пораженная.

— Вы бы могли написать хороший детектив, — сказала она.

Других покупателей не было, так что продавщица поспешила к стеллажу с журналами. Она помчалась назад к прилавку с другой копией журнала.

— Можно автограф? — спросила она. — Подпишите для Сьюзи.

Обрадованная, Джойс открыла страницу 63. Чуть ниже своего напечатанного имени она набросала: «Для Сьюзи, настоящего Шерлока Холмса. С наилучшими пожеланиями, Джойс Уэлтер».

— О, здорово, — сказала Сьюзи, прочитав, что написала Джойс.

— Я надеюсь, вам понравится рассказ, — сказала ей Джойс.

— Если он хотя бы наполовину так же хорош, как первый, я уверена, что понравится.

Джойс все еще краснела от удовольствия, когда расплатилась за журналы и покинула книжный магазин. Повернув направо, она направилась вниз по широкому, переполненному коридору торгового центра. В дальнем конце был еще один книжный магазин. Она собиралась остановиться там и купить еще несколько копий журнала. Позже она собиралась объездить всю Санта Монику, чтобы купить намного больше.

Издатель журнала дал ей обычное количество копий для авторов — три. Но ей нужно было, по крайней мере, 15 для одних только родственников и друзей. И она хотела еще 15 или 20 оставить себе. «Нельзя иметь слишком много, — думала она. — Их будет практически невозможно достать, как только поступит в продажу новый номер».

— Простите, мисс, — сказал голос, прерывая ее мысли.

Она повернула голову и увидела молодого человека, оказавшегося вдруг рядом с ней. Он был красивый, со светлыми вьющимися волосами и приятной улыбкой. Под застегнутой коричневой курткой виднелась футболка.

— Да? — сказала она.

— Это ваш синий Форд припаркован на первом уровне парковки торгового центра? — он взглянул на клочок бумаги в руке. — Номерной знак 633 TME?

В животе у Джойс неприятно заныло.

— Да, мой, — сказала она. — А что?

— Мы с напарником заметили вора. Мы думаем, он влез в вашу машину.


Джойс вдруг почувствовала себя плохо, когда смотрела на молодого человека.

— Он забрал что-нибудь? — спросила она.

— Мы не уверены. Мы заметили его, только когда он убегал. Мой напарник погнался за ним, а я пошел искать вас.

— Как вы узнали, что я была одна за рулем этой машины? — спросила Джойс.

Он помотал головой.

— Нелегко было искать вас. Там была женщина, которая видела, что происходит. Она сказала мне, что парковалась рядом с вами и видела, как вы выходили из машины. Она описала вас. К сожалению, в этом торговом центре, кажется, полно молодых девушек со светлыми волосами, которые носят клетчатые юбки. Я проверил семерых или восьмерых, до того как нашел вас. Теперь, если вы не возражаете, я бы хотел, чтобы вы прошли со мной. Мы осмотрим вашу машину и посмотрим, украл ли он что-нибудь у вас.

— Хорошо, — сказала Джойс. Они пошли через торговый центр.

— Кстати, я офицер Стивенс, Департамент Полиции Санта Моники. А как ваше имя?

— Джойс Уэлтер, — ответила она. На мгновение она была разочарована, что он, казалось, не узнал ее имя. Не будь дурой, сказала она себе. Прошло шесть месяцев с тех пор, как ты помогла поймать тех грабителей. Не стоит ожидать, что каждый сотрудник полиции помнит тебя.

— У вас были какие-нибудь ценности в машине?

— Были. Бинокль и камера моего отца были под водительским сиденьем, — она вспомнила, как отец смеялся, когда она попросила одолжить их. «Дай угадаю, — говорил отец. — Они нужны тебе на тот случай, если вдруг столкнешься с преступлением». Она признала это, и они оба рассмеялись. Как оказалось, однако, Джойс могла бы обойтись без бинокля и камеры. За все время, что они были у нее, она ни разу ими не воспользовалась. «Тоже мне, детектив, — подумала она. — Я должна была оставить папино оборудование дома, в безопасности».

— Вор, — спросила она. — Нес ли он что-нибудь?

— У него, кажется, были что-то спрятано под курткой.

— О, боже, — пробормотала она.

В конце коридора офицер Стивенс распахнул стеклянную дверь и придержал ее для Джойс. Они вышли к парковке.

— Может быть, нам повезет, Джойс. Мой напарник быстро бегает. Он, вероятно, догнал подозреваемого.

— Очень надеюсь, что так и есть.

Они пересекли дорогу и прошли мимо задних бамперов припаркованных автомобилей. Машина Джойс было за поворотом, вне поля зрения. Но она разглядывала стоянку, пытаясь найти напарника Стивенса. Те несколько человек, которых она видела, выглядели как простые покупатели, идущие в торговый центр или из него.

Стивенс схватил Джойс за руку и отдернул ее от выезжавшего универсала. Его задний бампер коснулся ее юбки.

— Эй! — Стивенс постучал ладонью по крыше. Машина резко затормозила. Наклонившись вперед, он заглянул в открытое пассажирское окно. Задняя часть его куртки скользнула вверх. Под ней Джойс увидела сверкающий изгиб металла — обод наручников. — Вы чуть не сбили эту юную леди, — строгим голосом сказал Стивенс водителю. — Мне бы следовало задержать вас за опасное вождение. Но у меня есть дела поважнее. В следующий раз будьте осторожней.

— Да, сэр, — испуганно сказал водитель.

— Проезжайте, — приказал Стивенс, отходя назад, чтобы позволить машине выехать. Он повернулся к Джойс. — Вы в порядке?

— Все нормально, — сказала она. — Спасибо, что остановили меня.

— Не за что, — сказал он. Улыбаясь, он погладил ее по руке. — Вам бы следовало внимательнее смотреть, куда идете, — предупредил он мягким голосом. — Не хотел бы я, чтобы что-то плохое случилось с такой хорошенькой юной леди, как вы.


От его комплимента, плюс то, как он погладил ее по руке, Джойс почувствовала себя неуютно. Он вел себя слишком дружелюбно для полицейского, думала она. Но он, в конце концов, просто не позволил машине сбить ее. Из-за этого, возможно, он почувствовал особенное покровительство.

Когда они обогнули поворот, она подняла глаза и заметила свою машину. Она ожидала увидеть рядом с ней напарника Стивенса, с арестованным подозреваемым. Но там никого не было.

— Где ваш напарник? — спросила она.

Нахмурившись, Стивенс покачал головой. Он ответил не сразу. Когда они подошли к ее машине, он наконец ответил:

— Знаете, что, по-видимому, произошло? Рик, должно быть, поймал его. Я не могу представить себе никого, кто убежит от Рика — он был звездой спринта в колледже. Должно быть, он поймал его и отвел его.

— В полицейский участок? — спросила Джойс.

— Наверное, так он и сделал, — сказал он, качая головой так, словно был доволен своим напарником. — Рик настоящий ловкач. Он, наверное, потащил парня в одиночку. Тогда ему не придется делиться со мной добычей.

— Разве это не сводит вас с ума? — спросила Джойс.

Стивенс пожал плечами, затем беззаботно улыбнулся.

— Я беззаботный добродушный парень. Чтобы свести меня с ума, требуется намного больше.

Они остановились около машины Джойс. Она была рада увидеть, что ни одно из окон не разбито. Кнопки блокировки, казалось, все были в опущенном положении. Она вздохнула с облегчением.

— Не похоже, что он забрался в нее.

— Нам лучше убедиться, — сказал Стивенс. Джойс достала чехол с ключами из сумочки.

— Позвольте мне, — сказал он ей. Она отдала ему кожаный чехол. Выбрав подходящий ключ, он сунул его в замок, повернул его и потянул ручку.

Джойс присвистнула сквозь зубы.

— Что? — спросил он, глядя через плечо.

— Ничего, — сказала она. — Я просто немного нервничаю.

Если вор влезал, вы, наверное, просто испортили его отпечатки пальцев, подумала она. Но не сказала этого, потому что не хотела смущать его.

Стивенс низко наклонился и скользнул рукой под водительское сиденье. Он медленно выпрямился, покачал головой и повернулся к Джойс.

— Ничего нет, — сказал он. — Боюсь, он забрал камеру и бинокль. Возможно, он забрался, используя крючок, чтобы повернуть вверх кнопку блокировки. Но не волнуйтесь. Ставлю месячную зарплату, что у Рика парень уже за решеткой.

— Очень на это надеюсь, — сказала Джойс.

— Мой фургон вон там, — он кивнул в сторону ряда машин, припаркованных через ряд. — Я отвезу вас в участок. Если нам повезет, вещи вашего отца будут там, и вы сможете заполнить заявление.

— Если он там, — сказала Джойс, чувствуя себя обескураженной.

— Не волнуйтесь, он будет там.

Джойс последовала за ним между красивой блестящей машиной и повидавшим виды зеленым фургоном. У фургона была разбитая задняя фара, номерной знак Невады и помятая боковая панель.

Стивенс открыл пассажирскую дверь фургона.

Джойс остановилась.

— Он ваш?

Он смущенно улыбнулся.

— Неприятно выглядит, не так ли? Мы используем его для работы под прикрытием.

— Если это ваш фургон, — сказала она, — как же Рик доставил вора в участок?

— В этой машине. Мы иногда встречаемся здесь, потому что этот торговый центр намного ближе к квартире Рика, чем участок, — улыбка Стивенса просветлела. — Что происходит в вашей хорошенькой голове?

Джойс сделала глубокий вдох. Она становилась очень нервной. Она не хотела показаться грубой, но что-то во всем этом было не совсем правильно. Вытирая вспотевшие руки о юбку, она сказала:

— Не могли бы вы показать мне какое-нибудь удостоверение?


— Я не возражаю, — сказал он. Но по выражению его глаз было ясно, что он оскорбился просьбой Джойс. Когда он тянулся в сторону заднего кармана брюк, его рука подняла куртку, и Джойс увидела его пистолет. Он был в кобуре на левом бедре. У него были плоская рукоятка полуавтоматического, и она заметила основание его обоймы, прежде чем его куртка опустилась, закрыв их.

Взмахнув рукой, он открыл бумажник. Она мельком увидела золотую звезду, прежде чем он захлопнул бумажник.

— Пойдет? — спросил он.

— Хорошо, — сказала Джойс. Она натянуто улыбнулась. — На минуту, я начала удивляться.

— Ну, я не могу винить вас за то, что вы осторожны. Вас, наверно, всю жизнь предупреждают о разговорах с незнакомцами.

— Полицейские не считаются незнакомцами, — сказала Джойс. Она залезла в фургон и села на рваное пассажирское сиденье.

Стивенс закрыл за ней дверь. Он обошел машину, открыл дверь и сел за руль. Он повернул ключ зажигания, и мотор сразу же завелся.

— Это точно портит мой день, — сказала она, когда они тронулись с места. — Я собиралась обойти около дюжины книжных магазинов.

— О? — сказал он, медленно выезжая с парковки.

— Да, — ответила ему Джойс. — У меня детективный рассказ в журнале, который только что вышел.

— Вы писательница? — спросил он.

— Точно. Пока что я продала два рассказа. Вы уверены, что не слышали обо мне? Джойс Уэлтер?

— Я мало читаю, — признался он.

— Ну, я помогла полиции несколько месяцев назад. Мне даже вручили специальную награду. Я помогла поймать пару парней.

Стивенс взглянул на Джойс и поднял брови.

— О, точно, я помню. Джойс Уэлтер. О вас говорили в участке.

Она кивнула.

— Один парень удерживал мою маму и меня в заложниках, а его напарник заставил моего папу отвести его в магазин нумизматики. Дело в том, что им нужны были папины редкие монеты.

— Точно, теперь я вспомнил.

— Я отчасти вроде детектива-любителя. Я по-настоящему увлечена работой полиции.

Стивенс строго на нее посмотрел.

— Вам следует оставить работу полиции профессионалам. Это может быть опасным, знаете ли.

— Я могу о себе позаботиться, — сказала ему Джойс. Она надеялась, что была права.

Она молча смотрела в грязное ветровое стекло. Она прищурилась от солнечного света, когда фургон оставил парковку позади и начал двигаться по улице.

Если я не могу о себе позаботиться, думала она, у меня большие неприятности. Потому что человек за рулем этого фургона не был полицейским.


Она впервые начала задумываться об этом, когда он открывал дверь ее машины. Он не предпринимал никаких попыток сохранить отпечатки пальцев, которые подозреваемый мог оставить на ручке двери. Хотя это могла быть просто неосторожность. Из многочисленных прочитанных криминальных детективов она знала, что сотрудники полиции иногда портят доказательства.

Однако разбитый зеленый фургон, со сломанным задним фонарем и номерным знаком Невады, забил тревогу у нее в голове.

Тогда она захотела посмотреть его удостоверение и взглянуть на его пистолет. Она знала, что в департаменте полицейским выдавали револьвер 38-го калибра.

Этот парень носил полуавтоматический. Но сотрудникам в штатском могло быть разрешено самим выбирать оружие. Она просто не была уверена в этом.

Она была уверена насчет его значка. Он выглядел, как звезда шерифа округа Лос Анджелеса, а не как бляха Департамента Полиции Лос Анджелеса. Стивенс утверждал, что он из департамента полиции. Его быстрый показ неправильного значка сменил подозрения Джойс на твердую уверенность.

Чтобы окончательно убедиться, она привела историю поимки грабителей. «Точно, — сказал он, — теперь я вспомнил». Однако если бы он действительно вспомнил ее случай, он бы знал, что тем двоим нужны были не редкие монеты. Ее отец владел ювелирным магазином, а не магазином нумизматики. Доказательства были полностью против него.

Он не был копом. Скорее всего, он был в своем фургоне, когда Джойс подъехала к своему парковочному месту. И он видел, как она вылезла из машины. Вот как он соотнес ее с ее машиной. Он не видел никакого вора. У него не было напарника. На самом деле, подумала Джойс с некоторым облегчением, камера и бинокль, вероятно, все еще под сиденьем. Она полагалась только на его слова, что они были украдены. А он врал обо всем остальном. Нет худа без добра, подумала она.

Не много поводов для веселья.

Не когда ты едешь через деловой центр Санта Моники с похитителем — или того хуже.

Джойс почувствовала, что начинает паниковать. Успокойся, думала она. Если ты расклеишься, он поймет, что ты раскусила его. Пока что ты его одурачиваешь.

— Я могла бы стать женщиной-полицейским, — сказала она, прерывая молчание. — Я брала несколько курсов полицейской науки в колледже. Видите ли, я изучаю литературу, но мне, наверное, следует иметь какую-то работу на тот случай, если я не смогу зарабатывать на жизнь писательством. — Она была рада, что голос у нее прозвучал твердо.

— Хорошая идея, — сказал Стивенс. Он свернул направо.

— Могу я взглянуть на ваш служебный пистолет? — спросила она.

Он посмотрел на Джойс так, словно подумал, что она сошла с ума.

— Я буду осторожна, — сказала она.

— Это против правил, — сказал он.

Ты хорош, думала Джойс. Но недостаточно хорош.

На самом деле она не ожидала, что Стивенс даст ей в руки пистолет. Но стоило попробовать.

После остановки на светофоре он набрал скорость, пересекая перекресток. Джойс решила, что он ехал примерно со скоростью 20 миль в час по крайней правой полосе, когда она размахнулась правой рукой. Сумка, зажатая у нее в руке, с пятью журналами внутри, крепко ударила его по носу. Стивенс удивленно вскрикнул. Повернувшись на своем сидении, Джойс другой рукой потянулась и изо всех сил крутанула руль. Фургон накренился вправо и выехал на обочину. Она кинулась к двери, дернула за ручку и вывалилась наружу.

Ей казалось, что она падает долгое время. Ее плечо ударилось о тротуар. Она вскрикнула от боли и схватилась за голову, упав на бетон. Она все еще катилась, когда услышала оглушительный грохот фургона.

Шатаясь, она поднялась на ноги. Фургон ударился прямо в стену банка.

Охранник выбежал из двери банка, держа руку на кобуре.

— Схватите его! — заорала Джойс охраннику. — У него пистолет! Он похитил меня! — Нахмурившись, охранник выхватил револьвер и побежал к фургону.

Джойс последовала за ним, оставаясь чуть позади.

Она смотрела, как охранник сунул свое оружие в окно водителя. Затем, отступив назад, он распахнул дверь. Стивенс упал на тротуар и не двигался.


— Ты совсем еще молодая, — сказал лейтенант Гарольд Кэмерон в главном управлении полиции. — ФБР пыталось поймать Моргана несколько месяцев. Это его настоящее имя, Джек Морган. Он разыскивается за целый ряд похищений. Он просто выбирал своих жертв наугад. Потом он держал их в своем фургоне, пока не получал на руки деньги за выкуп.

— Это не кажется удачным способом поживиться, сказала Джойс. — Вы хотите подобрать богатых жертв, и…

— Он считал себя очень умным. Он полагал, что привлечет слишком много внимания, если попытается похищать богачей. Так что вместо этого он остановился на множестве маленьких похищений. И метод работал просто прекрасно, пока не появилась ты.

— Я рада, что смогла помочь, — сказала Джойс. — Я знала, он не замышлял ничего хорошего. Я имею в виду, какой-то парень притворяется полицейским…

— Ты сказала, у тебя были сомнения насчет него еще до того как ты попала в фургон. Так зачем же ты пошла с ним?

— Я не думала, что у меня было бы больше шансов, если бы я попыталась сбежать на стоянке. Не забывайте, я видела у него пистолет. Я не хотела словить пулю. Я считала, что у меня будет больше шансов, если я смогу заставить его врезаться где-нибудь на оживленной улице. Я не пристегнула ремень безопасности, когда забралась в фургон. Я думала, что так мне будет легче выпрыгнуть, если мы врежемся. Потом, когда я увидела, что мы проезжали мимо банка…

— Ты страшно рисковала, — сказал лейтенант Кэмерон.

Джойс пожала плечами, как будто это было ничего.

— Я могу о себе позаботиться, — сказала она.

— Это были, возможно, последние слова тысяч жертв, мисс Уэлтер.

Ее улыбка чуть потускнела.

— Ну, — сказала она. — Все оказалось в порядке.

— В этот раз.

— Не беспокойтесь, — сказала она. — Теперь я не буду доверять никому — даже одетому в форму и сидящему за столом в полицейском управлении. Кстати, у вас есть какое-нибудь удостоверение?

Банкетный зал

Richard Laymon. «Mess Hall», 1989

Жан не слышала шагов. Она слышала только, как журчит поблизости ручей, а еще свои стоны и горячее дыхание Пола, который только что вошел в нее. Первое что она услышала, почувствовав появление человека, был его голос:

— Похоже на развратные действия в общественном парке.

Ее сердце сжалось.

«О Боже, нет.»

Боковым зрением она увидела расплывчатые очертания мужской фигуры в лунном свете, которая присела примерно в метре от нее. Она посмотрела на Пола. В его глазах читалась тревога.

«Этого не может быть», — подумала Жан.

Она чувствовала себя абсолютно беспомощной, застигнутой врасплох. Конечно, вряд ли этот человек видел что либо, кроме голого торса Пола. Он просто физически не мог видеть того, что блузка ее была расстегнута, лифчик находится где-то на уровне шеи, а юбка задрана выше талии.

— Вы знаете, что это незаконно? — Спросил мужчина.

Пол оторвал свой язык изо рта Жан и повернулся к говорящему.

Жан почувствовала, как его член обмяк у нее внутри.

— Не говоря уж о том, что это просто неприлично. — Добавил человек.

— Мы не хотели сделать ничего плохого… — Пробормотал Пол, вставая.

Жан крепко сжала его спину, просунув ногу между ягодиц.

— Вы не думали о том, что здесь могут гулять дети? — Спросил мужчина.

— Мы очень сожалеем… — сказала Жан, не смея повернуться в сторону мужчины и глядя на Пола. — Мы уже уходим.

— Только поцелуйтесь на прощание. Прямо сейчас.

Это была очень странная просьба, но Пол послушался. Он прижался своими губами к губам Жан, в то время, как она думала от том, как бы лучше прикрыть свое тело. Ведь, как только поцелуй закончится, Пол встанет с нее, и этот человек увидит…

Только спустя мгновение она узнает, что у мужчины в руках был дробовик.

Она не видела его, а ведь достаточно было всего лишь одного быстрого взгляда, чтобы понять, что у него оружие…

Пол целовал ее, а она думала о том, как лучше скрыть свою наготу, как вдруг громкий раскат выстрела прервал ее размышления. Глаза Пола вылетели из глазниц и упали прямо в ее глаза. Она дернула головой, чтобы отстраниться от них. Но вскоре пожалела об этом. Повернув лицо в сторону, ее взгляд упал на фонтан крови, брызнувший на ствол ближайшего дерева. Она увидела, как оторванное ухо шмякнулось о его ствол, и, зацепившись на мгновение за кору, упало вниз.

То, что осталось от головы Пола тяжело упало на ее лицо. Поток крови ослепил глаза.

Она закричала.

Человек скинул с нее тело Пола, и, сильно пнув ногой в живот, взвалил ее себе на плечо и бросился бежать. Она хрипела, пытаясь дышать. От удара ногой она, казалось, начала терять сознание. Все плыло, как в тумане, и ей захотелось отключиться, но мозг продолжал работать…

Уж лучше быть в полной отключке, чем осознавать то, что сейчас происходит.

Человек перестал бежать. Он остановился, и скинул Жан с плеча. Она ударилась обо что-то. Сквозь застилающий глаза туман, ей удалось разглядеть лобовое стекло автомобиля. Он положил ее на капот, и теперь она лежала там, свесив ноги вниз.

Жан попыталась поднять голову, но ей это не удалось. Оставалось только лежать, жадно глотая воздух.

Человек вернулся.

Он что, уходил?

Жан поняла, что только что упустила свой шанс на спасение.

Он наклонился, и, схватившись за края расстегнутой блузки, резко дернул, приведя Жан в сидячее положение. Он защелкнул наручник на ее правом запястье, а затем, заведя цепь под колени, проделал ту же операцию с левым. Затем поднял ее с капота, и, кинув на пассажирское сиденье автомобиля, захлопнул дверь.

Глядя в лобовое стекло, Жан увидела, как он обходит машину спереди. Она попыталась приподнять колени. Они уперлись в подбородок, но Жан удалось протащить цепь наручников до самых икр, пока она не врезалась в единственный кроссовок. С трудом, Жан освободила ноги от цепи наручников и схватилась за ручку двери. Дверь открылась, и, навалившись на нее плечом, Жан стала выбираться из автомобиля, как вдруг почувствовала резкую боль в голове, будто кто-то схватил ее за волосы и выдирал их. Крепкая рука со стороны водительского сидения обхватила ее макушку. Другая вцепилась в подбородок. Размахнувшись, ее ударили лицом прямо об колесо, и повторили это еще и еще раз, пока она не потеряла сознание.

Придя в себя и открыв глаза, она поняла, что ее голова лежит на коленях у мужчины. Рукой тот сжимал ее грудь. Автомобиль мчался очень быстро и по звукам двигателя и трения шин об асфальт, Жан догадалась, что едут они по Межгосударственному Шоссе. Мужчина повернул к ней тускло освещенное отбрасываемым от дорожных фонарей светом лицо и улыбнулся.

Фоторобот, сделанный полицейскими, оказался не совсем верным. Да, у него действительно была прическа «ежик» и абсолютно безумный взгляд, но нос оказался гораздо больше, да и губы потолще.

Жан попыталась поднять голову.

— Лежи спокойно. — Предупредил он. — Пошевелишься — разнесу нахрен мозги. — И вдруг он рассмеялся: — Разнесу мозги, как твоему дружку. Видела, как они разлетелись по дереву?

Жан ничего не ответила.

Тогда он ущипнул ее.

Она только сжала зубы.

— Кажется, я задал тебе вопрос?

— Я видела. — Ответила она.

— Круто было, да?

— Нет.

— А глаза? Я никогда еще не видел ничего подобного. Оказывается, вот что может сделать двенадцатый калибр с парнем. Сказать по правде, мне никогда еще не доводилось убивать парней. Только симпатичных цыпочек вроде тебя.

Вроде тебя.

Странно, но эти слова не произвели на Жан никакого впечатления. Они не вызвали ни удивления, ни шока. Она видела, как он убил Пола, и знала, что ее тоже собирается убить. Так же, как и остальных своих жертв.

«А может быть, он не убивает их, — подумала она. — Ведь найдено было только одно тело. Всюду только и говорили, что Потрошитель убил еще шестерых, но на самом деле, эти шестеро являлись только пропавшими без вести.

Возможно, он вывозит их куда-то и держит там?

Но ведь только что он сам сказал, что убивает „симпатичных цыпочек“. Означает ли это, что он все-таки убил их всех? Или он просто пытается обмануть меня и запугать?»

— Куда вы меня везете? — Спросила она.

— В очень уединенное местечко в горах. Поверь, никто там не услышит твой крик.

От этих слов ее окутало холодом.

— О-о-о… Мурашки по коже… Обожаю их! — С этими словами он принялся скользить по ней руками. Жан еле подавила в себе желание укусить его.

Но если бы она сделала это, он снова причинил бы ей боль.

«Вся боль еще впереди, — подумала она. — Сейчас он пытается заставить меня кричать. Лучше, пожалуй, быть тихоней, и не сопротивляться. Тогда, возможно, он немного расслабится, и…»

— Знаешь, кто я? — Спросил он.

— Да.

— Так скажи.

— Потрошитель.

— Прекрасно! А я знаю, кто ты. Причем, очень даже хорошо.

«Он знает меня! Но откуда? Возможно, он выслеживал меня? Или расспрашивал кого-то?»

— Ты — номер восемь! — Сказал он. — Только подумай об этом! Ты станешь знаменитостью. О тебе будут писать во всех газетах и рассказывать по телевизору, а в конце концов, ты еще и попадешь в одну из глав книги. Читала когда-нибудь такие книги? Там, наверняка будет твоя небольшая биография, всякие интервью с родителями и друзьями, и конечно же, трогательная история твоего романтичного, но такого короткого романа с этим парнем. Кстати, как его звали?

— Пол… — пробормотала она.

— Пол. Знаешь, Пол тоже попадет в историю, как первый парень, убитый Потрошителем. Конечно, все будут понимать, что он просто попал под «горячую руку», ведь в жертвы то я выбрал именно тебя. Полу просто не повезло. Он оказался в неподходящем месте в неподходящее время. Забавно получается, правда? Может быть, я даже сам напишу книгу. И обязательно расскажу там, как он вышел из тебя и сразу же получил выстрел в башку. Или он не успел выйти? Скажи, он успел?

— Почему бы тебе не заткнуться?

— Потому, что мне не хочется затыкаться. — Сказал он и прочертил ногтем царапину на ее животе.

Жан съежилась от боли.

— Ты должна быть повежливее со мной. — Сказал он. — Все-таки я делаю тебя знаменитостью. Конечно, я понимаю, что многое в этой процедуре тебе не нравится, но все же… В той книге, о которой я говорю, будет описан последний день твоей жизни. И уж поверь мне, я постараюсь описать его во всех красках. И про то, чем вы там занимались с этим Полом, тоже упомянуть не забуду. Людям, которые будут читать ее, наверняка будет очень интересно узнать, как вы оказались в парке, что привело вас туда… Ну же, расскажи мне, ты ведь еще помнишь все подробности?

Она помнила:


— А ты не боишься Потрошителя? — Спросила она, как только фильм закончился и Пол предложил отправиться в парк.

— Пускай этот Потрошитель подыщет себе собственную девушку.

— Мне все-таки кажется, что парк — это не очень хорошая идея… Может, пойдем лучше ко мне?

— Ага, чтобы твой психованный сосед по комнате опять подслушивал через стену, чем мы занимаемся?

— Я говорила с ним, и он обещал, что не будет больше так делать.

— Да ладно тебе, такая прекрасная ночь… Сейчас мы найдем какое-нибудь уютненькое местечко у ручья…

— Ну не знаю… — Сказала она, крепче сжимая его руку. — Предложение, конечно, заманчивое, но…

— Дерьмо! Ну почему все так боятся этого Потрошителя? Он же орудует не здесь, а в Портленде!

— Но Портленд всего в получасе езды отсюда.

— Ладно, все, забыли… Дерьмо…

Пол нахмурился и умолк. Так они прошли практически полквартала, и, решив как-то исправить ситуацию, Жан скользнула рукой в задний карман его брюк и произнесла:

— Так что ты там говорил насчет прогулки в парке?


— Ты ведь еще помнишь все подробности?

Он больно шлепнул рукой по ее обнаженной коже.

— Да!

— Тогда не надо игнорировать меня. Я задаю вопрос — ты отвечаешь. Понятно?

— Да.

Автомобиль замедлил ход. Работая только левой рукой, Потрошитель вывернул руль, и Жан, прижатая щекой к пряжке его ремня, почувствовала, как машина разворачивается.

«Кажется, приехали», — подумала она.

Машина остановилась, и резко развернувшись, снова поехала.

Жан снова охватила ледяная дрожь.

«Куда мы едем? О, Иисус… Что же будет дальше?» — думала она.

— Ты, наверное, считала, что подобная история никогда не произойдет с тобой? — Спросил он. — Я прав?

— Нет.

— Но если ты предполагала, что может произойти нечто подобное, нахрена тогда поперлась ночью в парк?

— Я боялась, что Пол обидится… — Голос ее дрожал.

— Обидится… Ненавижу тех, кто обижается и хнычет. Я, например, никогда не обижаюсь и не плачу. Зато я обижаю и заставляю плакать других.

Он замедлил машину и снова крутанул руль.

— Я тоже ненавижу нытиков. — Жан старалась, чтобы ее голос не дрожал. — Они отвратительны. Я считаю, что они не заслуживают того, чтобы жить.

Он посмотрел на нее сверху вниз, и, увидев, как освещено его лицо, Жан поняла, что дорожных фонарей больше нет. Теперь они едут по местности, освещаемой только лунным светом.

— Мне кажется, что мы очень похожи. — Сказала она.

— Ты правда так думаешь?

— Да. У меня есть одна тайна, которую я никогда никому не рассказывала, но думаю, что именно тебе можно довериться. Однажды я убила девушку.

— Правда?

«Он не поверит мне!»

— Это случилось два года назад. Я тогда встречалась с одним парнем. С Джимом Смитом. Я… Действительно любила его. Мы даже были обручены. А потом, ни с того ни с сего, он начал встречаться с этой сучкой Мэри Джонс.

— Смит и Джонс, да? — Он усмехнулся.

— Я не виновата, что у них обоих были такие глупые имена. — Сказала она, пожимая плечами, и одновременно проклиная себя за то, что не придумала имен пореалистичнее. — Он проводил со мной все меньше и меньше времени, а потом я узнала про эту Мэри. И однажды ночью я прокралась в ее комнату в женском общежитии и придушила подушкой. Я убила ее. И мне это понравилось. Я хохотала, глядя как она умирает.

Погладив Жан по животу, он сказал:

— Да уж. Мы действительно похожи. Может быть, ты хочешь стать моей сообщницей? Мне кажется, что это очень хорошая идея: ты могла бы, например, заманивать девушек ко мне в машину… Что скажешь?

Жан готова была разрыдаться. Он сказал именно то, что она хотела услышать. Он просто напросто знал, что она хочет услышать именно этот ответ. Знал.

Но, на всякий случай, она решила продолжить:

— Думаю, что мне действительно хотелось бы этого.

— Ну вот, уже пятьдесят процентов. — Сказал он, с силой вжав Жан лицом в пряжку ремня. — Пятьдесят процентов из вас пытаются спровоцировать меня этим дурацким трюком. Знаешь о том, что ты уже четвертая из тех, кто говорит что-то вроде: «Не убивайте меня, давайте станем партнерами». Четвертая из восьми. Хотя, надо отдать должное, ты только вторая, кто признался в «убийстве». Первая рассказала, как она столкнула свою младшую сестру с домика на дереве. Из восьми моих жертв четыре набиваются в сообщники и две — «убийцы». Ты бы поверила в такое? Что скажешь?

— Это просто совпадение… — Пробормотала Жан.

— Хорошая версия.

Он продолжал ласкать ее своей правой рукой, в то время, как левой резко выкручивал руль из стороны в сторону. Автомобиль поднимался в гору.

Жан подумала о том, что можно попытаться выхватить руль из его руки и резко крутануть, так, чтобы попасть в аварию, но автомобиль ехал настолько медленно, что если бы даже она и предприняла такую попытку, вряд ли бы это к чему нибудь привело.

— Теперь, наверное, ты начнешь рассказывать про своего очень богатого папашу. — Сказал он.

— Иди к черту.

Он рассмеялся:

— Ну же, не порти счет. Если ты расскажешь сейчас историю, про богатого папу, который заплатит мне кучу денег, если я верну тебя домой целую и невредимую, то ты будешь восьмая из восьми. Сто процентов.

Она решила попытаться устроить аварию.

Но не успела. Машина остановилась. Он снова крутанул руль и медленно поехал. Автомобиль шатало и потряхивало. Под шинами что-то хрустело.

— Мы почти на месте, — сказал он.

Она уже догадывалась об этом.

— Скоро начнется самое интересное для тебя. Для большинства все начинается прямо здесь, когда они начинают умолять меня не вытаскивать их из машины.

«Я не буду умолять, — подумала Жан. — Сделаю все, что смогу.»

Он остановил машину и выключил двигатель, но ключ из замка зажигания доставать не стал.

— О'кей, дорогуша, теперь медленно сядь и открой дверь. Не забывай, что я рядом.

Она выпрямилась и повернулась к двери, но не успела дотронуться до ручки, как он схватил ее за воротник блузки и не отпускал хватки, пока она не вылезла. Он вылез следом, и, до боли сжав шейные суставы, захлопнул дверь. Обойдя автомобиль спереди, они направились к лесной поляне.

Поляна была залита лунным светом, отчего приобретала слегка молочный оттенок. В середине ее стояло старое, мертвое дерево, а под ним располагалось кольцо, выложенное из камней, какие обычно выкладывают для разведения костра. Посредине была разложена куча сломанных веток и дров.

Потрошитель вел Жан к дереву.

Куча сломанных веток, сложенная в кругу камней, уже была готова к тому, чтобы ее поджечь. Значит, он побывал здесь раньше и заранее все подготовил.

У подножия дерева она увидела прямоугольный ящик.

Ящик с инструментами?

Ей снова захотелось плакать, она попыталась сопротивляться, но он грубо толкнул ее вперед.

— Пожалуйста, пожалуйста, не надо! Я сделаю все, что вы попросите! — поддразнивал Потрошитель, имитируя ее голос.

— Пошел ты! — сказала Жан.

— Интересно, какие у тебя кишки? Уже совсем скоро мы сможем рассмотреть их в мельчайших деталях.

Он развернул ее и прислонил спиной к дереву.

— Сейчас мне придется отстегнуть один наручник, — сказал он, и, достав из правого кармана брюк ключ, потряс им перед ее лицом. — Ты же не будешь пытаться удрать?

Жан покачала головой.

— А я вот думаю, что будешь. — С этими словами он ударил ее коленом в живот, и ухватил рукой за подбородок. От удара Жан обмякла и начала сползать вниз по стволу дерева, цепляясь блузкой за кору и царапая кожу. В конце концов она ударилась копчиком о корни и начала заваливаться вперед, но он опустился перед ней на колени, блокируя падение. Откинувшись спиной на ствол и тяжело дыша, она почувствовала, как он отстегнул наручник с ее правого запястья. Это был именно тот момент, которого она так ждала. Единственный, последний шанс на спасение.

Но она не могла его использовать. Она задыхалась от удара, не в силах пошевелиться. Борьба в такой ситуации была бессмысленной. Она поняла, что проиграла.

Как бы странно это ни звучало, ей было уже все равно.

Ей начало казаться, будто она наблюдает за всей этой картиной со стороны. Вот она видит, как ее хватают за подмышки. У нее создалось ощущение, что она смотрит кинофильм, в котором героиню готовят к мучительным пыткам. Вот ее руки уже подняты над головой, и свободное кольцо наручников, перекинутое через толстую ветку дерева, снова замыкается на правом запястье. Потрошитель подвесил ее к стволу. Подвесил не очень высоко, так, что, по крайней мере, не приходилось стоять на цыпочках.

Наконец, Потрошитель отошел от своей пленницы, присел на один из камней и чиркнул спичкой. Ночь осветила яркая вспышка огня. Он поднес ее к куче из дров и веток и поджег. В воздух поднялось тягучее облако дыма. Он встал и вернулся к девушке.

— Немного света нам не помешает. — Сказал он ей голосом, похожим на треск огня, горящего за его спиной.

«Все в порядке, — думала она. — Это происходит не со мной. Это не я, а кто-то другой.»

Но увидев, как в руке Потрошителя блеснул нож, Жан снова вернулась в реальность.

Закоченев, она вперила взгляд в это темное лезвие. От страха она начала задыхаться, не в силах восстановить дыхание. Сердце стучало, как отбойный молоток, готовое в любой момент выскочить из груди.

— Нет… — Выдохнула она. — Пожалуйста…

Он улыбнулся.

— Я знал, что ты все-таки будешь умолять.

— Я же не сделала тебе ничего плохого…

— Зато я сейчас сделаю тебе много плохого.

Нож задвигался. Она чувствовала на коже его прохладное лезвие. Но боли не было. Он не резал. Точнее, резал, но не Жан. Он срезал лямки лифчика, рукава блузки и пояс юбки.

Потрошитель срезал всю одежду и поднес ее к костру.

— Нет! Не делай этого!

Улыбнувшись, он бросил все в огонь.

— Она больше не понадобится тебе. Теперь ты останешься здесь. В Банкетном Зале. Знаешь, почему я называю это место именно так?

Где то вдали завыл койот.

— У меня имеется договоренность с одним из этих приятелей: я оставляю здесь пищу для него и его лесных друзей, а они уничтожают все улики. Никаких дурацких ям и могил. Я просто оставляю тебя здесь, и завтра ты просто-напросто исчезаешь. Они придут после того, как я закончу играть с тобой. Целая голодная стая. Они все здесь вычистят. Снова станет спокойно и чисто. И тебе, сладенькая, не придется волноваться из-за того, что ты появишься в колледже с голой задницей.

Присев возле костра на корточки, он раскрыл ящик с инструментами и достал оттуда отвертку и клещи. Клещи он положил на один из камней и, взяв в руки отвертку, принялся раскалять ее на огне. Жан увидела, как ее охватывают языки пламени и она краснеет.

— Нет! — закричала она. — Пожалуйста!

— Нет! Пожалуйста! — Передразнил он, и, улыбаясь, повернулся к ней, держа отвертку в руке.

— Думаешь, что я уже собираюсь начать? — Он покачал головой. — Подождем еще несколько минут. К чему нам спешка? Давай насладимся ожиданием…

— Ублюдок!

— Это все, что ты можешь сказать?

— ПОМОГИТЕ! — Закричала она. — ПОМОГИТЕ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОМОГИТЕ МНЕ!

— Тебя все равно никто не услышит, кроме койотов.

— Ты не сделаешь этого!

— Поверь мне, сделаю. Я проделывал это уже не один раз.

— Пожалуйста! Не надо! Я сделаю все, что…

— Я и так знаю, что ты будешь делать, а, поверь мне, ты будешь это делать: кричать, дергаться, опять кричать, биться в агонии, умолять о пощаде, пускать слюни… и кровоточить. Конечно, не обязательно именно в таком порядке, как я сказал.

Он встал, и, держа клещи в одной руке, а отвертку в другой, медленно подошел к Жан. Стержень отвертки был раскален докрасна и испускал дым.

Он остановился перед ней.

— Ну, с чего мы начнем? Такой огромный выбор… — Он занес отвертку над ее левым глазом. Жан отвела лицо в сторону. Кончик отвертки приблизился ближе. Она зажмурила глаза, чувствуя жар, исходящий от стержня. Внезапно жар исчез.

— Нет, пожалуй, глазами я займусь потом. Хочется, чтобы ты тоже получала удовольствие, созерцая то, что я буду делать.

Она вскрикнула и вздрогнула, почувствовав, как что-то опалило ее живот.

Потрошитель рассмеялся.

Посмотрев вниз, она поняла, что он просто коснулся ее кончиком клещей.

— Это сила внушения. — Сказал он. — А теперь, пришло время проверить, как ты реагируешь на настоящую боль.

Он начал медленно продвигать отвертку к ее левой груди. Жан хотела отдернуться, но наручники крепко держали ее. Тогда она извернулась, уклоняясь от оружия, и вдруг почувствовала острую боль в ноге. Он водил по ее бедру раскаленной отверткой. Она завизжала.

Он усмехнулся.

— Не делай так больше, сладенькая, а то будет еще хуже.

Рыдая, она смотрела, как отвертка снова приближается к ее груди.

— Нет… Не надо… Пожааалуйста…

Внезапно в голову Потрошителя полетел камень. Он ударил его по голове, отскочил в Жан, и упал. На мгновение Потрошитель застыл на месте, затем опустился на колени и завалился вперед, уперевшись лицом прямо в пах Жан. Она отклонилась и Потрошитель упал на землю.

Она смотрела на него сверху вниз, с трудом веря своим глазам. Ей казалось, что она просто потеряла сознание и все это ей лишь мерещится, и что вот прямо сейчас она снова придет в себя от ужасной боли. Она молила бога, чтобы это ей не мерещилось. Пожалуйста!

Внутренний голос шептал, что это происходит на самом деле.

Она посмотрела в то место, откуда кинули камень.

И увидела темную фигуру, стоящую под деревом на противоположном конце поляны.

— Вы вырубили его! О Боже, вы вырубили его! Отличный бросок!

Фигура не двигалась и ничего не отвечала. Внезапно она развернулась.

— Нет! — Закричала Жан. — Не уходите! Он очнется и убьет меня! Пожалуйста! Я прикована наручниками! Ключ у него в кармане! Пожалуйста, освободите меня!

Фигура снова зашевелилась, и, развернувшись, шагнула в ее сторону. Чем ближе она подходила к огню, тем лучше Жан удавалось разглядеть ее, и, вскоре она поняла, что ее спаситель — женщина.

Вслед за ней, на поляне начали появляться другие.

Одна вышла из за дерева, другая появилась из кустов. Жан почувствовала движение справа, и, посмотрев туда, увидела четвертую женщину. Услышав рычание за спиной, она обернулась и ахнула от увиденного. К ней приближалось какое-то существо (она все же надеялась, что оно двигается не к ней, а к Потрошителю), голова его была абсолютно гладкой и в ней бликовал свет костра, как будто существо было скальпировано, плоть с одной стороны спины была обнажена, и, прежде чем отвернуться, Жан удалось разглядеть изогнутые ребра.

Прямо перед ней стояло пять фигур, и в свете костра она могла видеть их достаточно ясно.

Она смотрела на них…

И снова вошла в состояние наблюдателя. Снова картина предстала перед ней так, будто она смотрит кинофильм.

У той, что бросила камень, на месте левого глаза зияла черная дыра, и героиня фильма, который «смотрела» Жан, поразилась тому, как ей удалось так метко попасть в голову Потрошителя, имея всего лишь один глаз.

А еще более удивительным для нее оказалось то, что она была похожа на мертвеца. Вернее сказать, она и была мертвецом. Огромная связка кишок свисала из ее вспоротого живота и болталась между ног, словно набедренная повязка у индейцев. Правая нога по колено была обглодана до кости. Что это? Работа той самой стаи койотов, про которую говорил Потрошитель?

Как она может ходить?

Как все они могут ходить?

Та, что, очевидно, была самой первой жертвой, вообще практически не имела мяса на ногах. Должно быть, стая хорошо попировала над ней. Одна рука полностью отсутствовала. На другой, начиная с локтя и ниже, оставались только лишь кости. Те немногочисленные места, на которых еще оставалась плоть, были полностью прогнившими. Грудная клетка в правой части была взломана. Сквозь решетку ребер можно было разглядеть сморщенные легкие. На лице не было ни глаз, ни носа, ни губ, и оно застыло, будто в страшной ухмылке. Девушка, прикованная к дереву, попробовала улыбнуться ей, но та никак не среагировала на улыбку. Еще бы. Как она может видеть?

Как она может ходить?

У одной из них сохранились оба глаза. Но, почему-то они были неестественно широко раскрыты, и выглядели остекленевшими.

У нее не было век, вот в чем дело. Должно быть, Потрошитель отрезал их. И грудь тоже. Там где должны были находиться груди, зияли мясистые черные круги. И она так же вся была объедена койотами.

Девушка рядом с ней, казалось, была практически без кожи. Неужели он содрал ее с нее? Она была вся черной, за исключением белизны зубов и сотни каких-то белых вещей, которыми вся она была покрыта, словно ее обсыпали рисом. Но этот рис двигался. Что это? Личинки?

Последняя из пяти девушек, находящихся впереди, тоже была вся черная. Но у нее не была содрана кожа, она была сожжена. Все ее тело было покрыто страшными ожогами и шрамами, из которых стекала слизь, мерцая в свете костра. Она лишь отдаленно напоминала человека, походя более на глиняную фигурку, которую слепил ребенок и забыл добавить ей пальцы на руках и ногах, грудь, нос и уши, а чтобы сделать глаза просто проделал пальцами дырки. При движении, ее кожа издавала звуки похожие на те, которые издает бумага, когда ее мнут.

«Ну и компания», — подумала прикованная наручниками девушка.

Она размышляла о том, додумается ли кто-нибудь из них достать из кармана Потрошителя ключ от наручников и освободить ее.

Она сомневалась.

Казалось, что они даже не замечают ее присутствия, а двигаются только к одной цели — к Потрошителю.

Тем временем, он пришел в себя, и, поняв, что происходит вокруг, неистово закричал. Этот крик снова вернул Жан в реальность, и теперь она, прикованная наручниками к дереву, старалась хоть немного отойти от него, но это оказалось невозможно. Голые мертвые девушки приближались. Жан почувствовала невероятный прилив ужаса и отвращения… Но к этим чувствам примешивалось еще одно — надежда.

Без сомнений, все они были его жертвами.

И пришел час расплаты.

Он продолжал кричать, и Жан посмотрела в его сторону. Он стоял на четвереньках. Скальпированная девушка приблизилась к нему, и, опустившись на колени, зажала в своих руках его голову и принялась кусать ее. Жан услышала мокрый, чавкающий звук, когда та содрала оттуда кусок кожи вместе с волосами.

Он упал и откинулся назад, попав в руки той, что кинула камень и той, с которой была содрана кожа. Каждая из них схватила его за ногу. Скальпированная девушка поползла к ним, но, крякнув, остановилась, чтобы попытаться поднять с земли клещи. Но, поскольку, на ее правой руке отсутствовали пальцы, ей не удавалось это сделать. Скуля от разочарования, она все же, с трудом сделала это, воспользовавшись единственным оставшимся большим пальцем, и двумя, сохранившимися на другой руке. Подняв клещи, она поспешила к своей добыче. Когда она проползала мимо Жан, та увидела, что одна из ее ягодиц объедена до костей. Добравшись до Потрошителя, она зажала в клещи хрящ его уха, и, потянув, выдрала кусок.

На полпути между Жан и костром, остальные девушки тоже опустились на четвереньки.

Теперь все шестеро набросились на Потрошителя.

Он дергался и извивался, пытаясь вырваться, но его осадили очень плотно. Некоторые держали его снизу, некоторые со стороны спины, кто-то рвал одежду, а кто-то его самого. Скальпированная вцепилась клещами в его правое веко и с корнем вырвала его. Сгоревшая, раскрыв свой безгубый черный рот, впилась зубами в руку, с жадностью пережевывая пальцы. В это время, девушка, у которой были обглоданы руки, радостно прыгала и скакала, словно безумный скелет, и Жан видела, как легкие подпрыгивают в такт в ее грудной клетке.

Рубашка Потрошителя была разорвана в клочья. Брюки с трусами болтались на уровне ковбойских сапог. Скальпированная, успев выдрать второе веко, вцепилась клещами в нижнюю губу и наслаждалась его жутким визгом. Та, что кинула камень, стояла перед ним на коленях, вцепившись в живот. Ей явно хотелось добраться до кишок. Сожженная, откусив правый сосок, с наслаждением прожевала и проглотила его. Девушка, с которой он заживо содрал кожу, склонилась над его головой, и, собирая личинки со своего тела в горсть, набивала ими его рот. Он больше не мог кричать, только задыхался и хрипел.

Танцующий скелет упала на колени, и, склонившись над его членом, звонко клацнула зубами, после чего потянула и вырвала его, принявшись жевать. На секунду он замер, а затем издал такой душераздирающий крик, что в ушах у Жан зазвенело.

Скальпированная девушка оторвала нижнюю губу, и, размахнувшись, бросила ее в сторону.

Жан наблюдала за всей этой жуткой сценой, как вдруг почувствовала, как что-то мягкое коснулось ее бедер. Оно присосалось к коже, словно пиявка. Жан топнула ногой, но оно не отцеплялось.

«Наверное, это губа», подумала Жан.

И ее вырвало. Она наклонилась вперед настолько, насколько позволяли наручники.

Она никак не могла поверить в то, что происходит. Это просто не укладывалось в ее голове. Отвратительные, изуродованные трупы, которых она не видела даже в своих самых жутких ночных кошмарах, рвали Потрошителя на части, будто какой-нибудь торт.

Ее рвало так сильно, что она боялась, что вот-вот, и кишки полезут наружу. Мощная струя извергалась на землю, забрызгивая голени.

Наконец, рвотные позывы прекратились, и она принялась хватать ртом воздух, учащенно моргая, поскольку в глазах стояли слезы.

Тут она увидела, что скальпированная девушка смотрит на нее.

Все остальные продолжали «работать» над Потрошителем. Он уже не кричал, а только поскуливал, задыхаясь.

Скльпированная, глядя на Жан, вогнала клещи Потрошителю прямо в горло, миновав рот и пробив верхние резцы, и поползла в ее сторону.

— Возвращайся к нему — шептала Жан, — он же там.

Вдруг, у нее промелькнула надежда, что скальпированная хочет помочь ей.

— Возьмите пожалуйста ключ. От наручников. Он в кармане его брюк.

Но, казалось, что девушка не слышит ее. Остановившись в луже рвоты, она наклонилась и опустила туда лицо. Жан услышала приглушенные чавкающие звуки. Через некоторое время девушка подняла голову, посмотрела на Жан, и, облизав губы, с которых еще капала рвота, поползла вперед. Прямо к ней.

— Нет! Не приближайся ко мне!

Скальпированная уже раскрыла рот.

О Боже!

Жан, что было сил, ударила коленом в лоб девушки. Голова той откинулась, она отлетела назад и упала.

Жан охватил ледяной озноб. Она с головы до ног покрылась мурашками, а волосы на всем теле стояли дыбом. Сердце бешено колотилось.

Убийство Потрошителя не остановит их.

Я следующая!

Скальпированная девушка повернулась и начала подниматься.

Жан подпрыгнула.

Ей удалось зацепиться за ветку дерева, к которой она была прикована руками и ногами. Но, попытавшись подтянуться, она сорвалась. И предприняла вторую попытку.

Резкий прыжок.

Руки цепляются за ветку. Теперь ноги.

Получилось. Теперь остается подтянуться…

Повернув голову вниз, Жан увидела, что скальпированная снова ползет в ее сторону.

Но она не шла, а ползла.

Если она не может встать, то пока все в порядке.

Но ведь все остальные-то стоять могли!

Пока они еще были заняты Потрошителем. Они уже копались в его внутренностях, рвали их зубами. Но он все еще был жив, и издавал хриплые звуки сквозь клещи, вогнанные в горло. Жан увидела, как обугленная девушка склонилась над костром и сунула обе руки в огонь. Когда она разогнулась, в руках ее было две большие пылающие палки, которые она держала тем, что осталось от пальцев. Неуклюжей походкой, она подошла обратно к Потрошителю и подожгла на нем брюки.

Брюки были спущены вниз и доходили ему чуть ниже колен.

Уже через несколько секунд они были охвачены пламенем.

Потрошитель снова попытался кричать. Он корчился и сучил ногами. Жан поразило, сколько же сил, оказывается, еще было в нем…

И тут она подумала про ключ.

Придется искать его в пепле.

Если, конечно, повезет.

Жан начала передвигаться вдоль ветки. Кора больно царапала руки и бедра, но она терпела и продолжала двигаться. Ветка немного просела, но Жан продолжала двигаться дальше и дальше.

Вдруг раздался слабый треск, и Жан почувствовала, что на ее пути возникло препятствие в виде сучка, который блокировал цепь наручников, не позволяя продвинуться дальше.

— Нет! — выдохнула она, и резко дернувшись вперед, протаранила и надломила сучок. Это, конечно, помогло, но недостаточно. Она услышала, как на дальнем конце несколько веток упало вниз. Сучок, который мешал проходу, был толщиной примерно в три дюйма, а чуть повыше он сужался, и разломить его там было гораздо проще. Но Жан, как бы ни старалась, все равно не смогла бы дотянуться до туда, уж очень коротка была цепь наручников. Необходимо было что-то делать, скальпированная, кажется, уже поняла, что Жан застряла на ветке, и, видимо, дожидалась, когда остальные закончат с Потрошителем и переключатся на нее.

Жан подтянулась немного и попыталась перегрызть сучок зубами. Зубы заскрежетали, и, как ей показалось, оставили на сучке лишь небольшую вмятину.

Она повернула голову и сплюнула грязь и песок изо рта, а затем посмотрела в сторону Потрошителя.

Он уже не издавал никаких звуков. Над тем местом, где были его штаны, теперь клубился бледный дым. Обугленная, та, которая подожгла его, теперь жарила на костре его оторванную руку. Другая копошилась в ноге. Та, что была без кожи, вытащила клещи из его горла. Сначала Жан показалось, что она щипает ими сама себя, но приглядевшись, поняла, что та давит личинок, ползающих по животу. Голова той, что бросила камень, была погружена в живот Потрошителя. Периодически, она задирала ее кверху, жадно жуя, и Жан успела увидеть свисающие изо рта кишки. Гнилая девушка без рук лежала у него между ног, вгрызаясь в то место, где раньше были гениталии.

Хоть он уже абсолютно точно был мертв, его жертвы, казалось, до сих пор упивались наслаждением от расправы.

В данный момент.

Осторожно глянув вниз через плечо, Жан увидела скальпированную. Она находилась прямо под ней и стояла на коленях, тянясь к ней руками.

«Она не сможет достать меня», — сказала Жан себе.

Но другие смогут!

«Как только они закончат с Потрошителем, сразу же обратят внимание на эту суку, и она напомнит им обо мне!»

Как же ей хотелось, чтобы эта скальпированная убралась из-под нее!

УБРАЛАСЬ, КО ВСЕМ ЧЕРТЯМ!

Жан захотела было крикнуть ей это, но не решилась. Крик могли услышать остальные, и повернуться на ее голос.

«Если бы только я могла ее убить!»

Что-то надо делать!

Стиснув зубы, Жан, как можно сильнее схватилась руками за ветку.

«Даже не пытайся сделать это, — думала она. — Вряд ли я смогу причинить ей хоть какой-то вред, зато сама окажусь в зоне ее доступности.

Но, возможно, хороший удар по голове сможет остановить ее…»

Это шанс!

Резко скинув вниз ноги, и держась руками за ветку, Жан, что было сил, нанесла удар, на какой только способна женщина.

Нога, которая была в единственной кроссовке, ударилась во что-то. Жан очень надеялась, что это лицо скальпированной.

Она резко качнулась вверх, и, снова схватившись ногами за ветку, посмотрела вниз и увидела ее. Та все еще стояла на коленях.

Тогда Жан размахнулась снова, создав при размахе еще большую амплитуду.

На этот раз удар пришелся сучке прямо в горло, подняв ее с колен и отбросив назад.

Получилось!

Медленно раскачиваясь взад и вперед, Жан висела на руках. Она напряглась и попыталась снова закинуть ноги на ветку. Но промахнулась, и случайно разжала руки. Ужасная боль пронзила ее запястья, когда в них впились стальные браслеты наручников. Ее ноги коснулись земли.

Скальпированная девушка перевернулась и поползла к ней.

Жан подпрыгнула и снова ухватилась руками за ветку. Размахнувшись, она попыталась закинуть ноги вверх, но не успела.

Скальпированная вцепилась своими руками в ее лодыжки. Она тянула ее вниз, пытаясь сорвать. Жан сопротивлялась, как могла, извивалась, брыкалась, но ничто не могло согнать скальпированную с места. Руки были страшно напряжены. Ладони становились скользкими и начинали съезжать с ветки. И вдруг зубы разорвали ей бедро, и она завизжала от боли.

Раздался громкий треск, и ветка сломалась между Жан и стволом дерева.

Жан полетела вниз.

Во время падения она раскинула ноги в стороны, и приземлилась коленями прямо на девушку, ударившись плечом. Она чувствовала, как голова девушки извивается прямо под ее бедром. Причем зубы та так и не разжала, вцепившись в ее ногу изо всех сил.

Наконец, сильно тряся головой, скальпированной удалось выдрать из бедра Жан кусок мяса, и она ослабила хватку.

Схватившись за сломанную ветку, Жан потянула ее вниз, опираясь на плечо. Она чувствовала, что упирается спиной и копчиком в дерево. Место, в котором ветка сломалась, находилось в четырех или пяти футах от ее головы. Немного приподнявшись, Жан ударила скальпированную девушку коленом. Та зарычала и впилась руками ей в икры. Но, поскольку практически все пальцы на ее руках отсутствовали, хватка получилась несильной. Она оскалилась, и прошлась зубами над ее правым коленом, оцарапав кожу. Жан одернула ногу, согнула, и, размахнувшись, резко выпрямила. Удар пришелся прямо по лицу скальпированной, выбив ей несколько зубов. Жан отскочила от нее и поднялась, опираясь на сломанную ветку.

Выпрямившись и опираясь на ветку, она, пошатываясь, отошла от девушки на несколько шагов.

И увидела остальных. Все они двигались к ней. Все, кроме скелета, которая продолжала вгрызаться в то место, где когда-то были гениталии Потрошителя.

— Нет! — Закричала Жан. — Оставьте меня в покое!

Они подходили ближе.

Обугленная сжимала в руках оторванную и обжаренную руку Потрошителя, словно дубину. Девушка с отрезанными грудями и гниющей кожей надела на себя оба его сапога. Ее руки были вытянуты вперед в желании схватить Жан, хоть и находилась она еще достаточно далеко от нее. Та, что кинула камень, теперь сжимала в руке еще один. У девушки без кожи в руках были клещи, она уже практически добралась до нее, вытянув вперед руку с ужасным инструментом.

— НЕТ! — Снова закричала Жан.

Она увернулась, и, схватив сломанную ветку, прижала ее к груди и сделав резкий поворот вокруг оси, нанесла удар. Рассекая воздух, ветка проделала амплитуду, сбив с ног троих из наступающих. Четвертая, та, что была обгоревшая, попятилась назад, чтобы увернуться от палки, но споткнулась о тело Потрошителя. Жан не успела посмотреть, упала ли она, поскольку готовилась к удару по подползшей уже практически совсем близко скальпированной. Удар пришелся прямо по лицу, и та снова упала назад. Осмотревшись по сторонам, Жан увидела, что все девушки лежат. Все, кроме метательницы камней. Жан не достала до нее, она была вне зоны досягаемости, и теперь стояла, с камнем в замахнувшейся уже руке, готовая к броску.

Размахнувшись, Жан кинула в нее палку.

При размахе та сильно оцарапала ее грудь и живот.

Ветвь вылетела из рук Жан, как настоящее копье.

А метальщица в это время сама успела кинуть в Жан камень. Жан развернулась, стараясь уклониться от него, но тот все же задел ее за ухо, свалив тем самым на колени. Лицом к скальпированной. Та уже снова, рыча, ползла ее сторону.

Оперевшись кулаком о землю, Жан поднялась на ноги, и, сделав два быстрых шага в сторону скальпированной, нанесла ей удар по лицу. Та снова упала назад, и Жан получила возможность оглядеться по сторонам.

Метательница камней, лежала в кустах, сбитая «копьем», остальные же начинали вставать.

Подняв закованные в наручники руки над головой, Жан побежала прямо через них, уворачиваясь от попыток схватить ее.

Все они уже оказались за ее спиной. Все, кроме тела Потрошителя и скелета, растянувшегося между его ног и продолжавшего копаться лицом в гениталиях.

«А так уж ли мне необходим ключ от наручников?», — подумала она.

В принципе, браслеты не должны особо помешать при вождении автомобиля. Она помнила о том, что ключ от машины остался в замке зажигания.

Она перепрыгнула Потрошителя.

И, пошатываясь, остановилась с другой стороны его тела.

Задыхаясь, она наклонилась и подняла один из камней, что были выложены вокруг костра, и, превозмогая боль, подняла его над головой.

На мгновение она обернулась.

Трупы его жертв подбирались все ближе.

Но еще не так близко.

— ВОТ ТЕБЕ НОМЕР ВОСЕМЬ! — Закричала она, и бросила камень вниз, на то, что осталось от лица Потрошителя. Раздался чавкающий хруст. Но камень не скатился с его лица. Он так и остался лежать там, будто в гнезде, которое соорудил сам для себя.

Жан с силой ударила по нему ногой, загнав еще глубже.

Затем развернулась, и, перепрыгнув через костер, направилась в сторону автомобиля.

Перевод: Н. Гусев

Примечания

1

Опал — минералоид, широко используемый в ювелирном деле.

(обратно)

2

Популярная фраза для телефонных розыгрышей. «Is your refrigerator running?» переводится как «У тебя холодильник работает?» и как «У тебя холодильник убегает?»

(обратно)

3

Судя по всему, Декер подразумевал специализацию карандашных фабрик на военное время — производство гильз.

(обратно)

4

Примерно 41 километр 832 метров.

(обратно)

5

Лонгхорны (longhorn — «длинный рог») — дикие коровы Северной Америки, один из символов Техаса.

(обратно)

6

Чарли Браун — один из главных персонажей серии комиксов Peanuts, созданный Чарльзом Шульцем и впервые появившийся в комиксе 2 октября 1950 года. Чарли Брауна описывают как милого неудачника, обладающего бесконечной решимостью и надеждой, но который постоянно страдает от своего невезения.

(обратно)

7

«Сладкие шестнадцать» («Sweet Sixteen») — песня Билли Айдола (Billy Idol) с альбома Whiplash Smile, вышедшего в 1986 году. В песне поется о приятных воспоминаниях, которые юноша пережил в 16 лет.

(обратно)

8

«Beam me up, Scotty» — цитата из сериала «Звёздный путь» (1966–1969), повествующего о пятилетней научно-исследовательской миссии звездолёта «Энтерпрайз» (NCC-1701) под командованием капитана Кирка. Монтгомери «Скотти» Скотт — главный инженер корабля, и так к нему обращаются экипаж, когда просит транспортировать с планеты на борт. Можно встретить несколько вариантов перевода фразы: «Поднимай меня, Скотти», «Телепортируй, Скотти», «Засвети меня, Скотти» и т. д.

Входит в 100 самых популярных цитат западного кинематографа.

(обратно)

9

Вайкики — пригород Гонолулу на южном побережье острова Оаху, Гавайи, где расположены знаменитые пляжи и многочисленные отели.

(обратно)

Оглавление

  • Попутчик в пустыне
  • Железная леди
  • На лесной поляне
  • Чемпион
  • Вторжение мертвецов
  • Город Доусон
  • Сердечный приступ
  • Звонок
  • Катафалк
  • Кобра
  • Марафон
  • Ночные игры
  • Одинокая
  • Бесследное исчезновение
  • Новичкам везёт
  • Банкетный зал
  • *** Примечания ***