КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 404884 томов
Объем библиотеки - 534 Гб.
Всего авторов - 172229
Пользователей - 92002
Загрузка...

Впечатления

Stribog73 про Конторович: Чёрные бушлаты. Диверсант из будущего (О войне)

Читал давно, в электронке, когда в бумаге еще не было. На тот момент эта серия была, кажется, трилогией. АИ не относится к моим любимым жанрам в фантастике - люблю твердую НФ, КФ и палеонтологическую фантастику (которую в связи с отсутствием такого жанра в стандарте запихивают в исторические приключения), но то как и что писал Конторович лично мне понравилось.
А насчет Звягинцева, то дальше первой книги Одиссея читать все менее и менее интересно. Хотя Звягинцев и родоначальник российской АИ.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Конторович: Чёрные бушлаты. Диверсант из будущего (О войне)

Давным давно хотел прочесть данную СИ «от корки до корки» в ее «бумажном варианте... Долго собирал «всю линейку», и собрав «ее большую часть» (за неимением одной) «плюнул» (на ее отсутсвие) и стал вычитывать «шо есть»)

Данная СИ (кто бы что не говорил) является «классикой жанра» и визитной карточкой автора. В ней помимо «мордобития, стрельбы и погонь», прорисована жизнь ГГ, который раз от раза выходит победителем не сколько в силу своей «суперкрутости или всезнайства» (хотя и это отчасти имеет место быть) — а в силу обдуманности (и мотивировки) тех или иных действий... Практически всегда «мы видим» лишь результат (глазами автора), по типу : «...и вот я прицелился, бах! И мессер горит...». Этот «результат» как правило наигран и просто смешон (в глазах мало-мальски разбирающихся «в вопросе»). Здесь же ГГ (словами автора) в первую очередь учит думать... и дает те или иные «варианты поведения» несвойственные другим «героическим персонажам» (собратьев по перу).

Еще один «плюс в копилку автора» — это тщательная прорисовка главных (и со)персонажей... Основными героями «первой трилогии» (что бы не говорили) будут являться (разумеется) «Дядя Саша» и «КотеНак»)) Остальные герои и «лица» дополняют «нарисованный мир» автора.

Так же что итересно — каждая книга это немного разный подход в «переброске ГГ» на фронта 2-МВ.

Конкретно в первой части нас ожидает «классическая заброска сознания» (по типу тов.Корчевского — и именно «а хрен его знает почему и как»). ГГ «мирно доживающий дни» на пенсии внезапно «очухивается» в теле зека «времен драматичного 41-го» года...

Далее читателя ждут: инфильтрация ГГ (в условиях неименуемого расстрела и внезапной попытки побега), работа «на самую прогрессивный срой» (на немцев «проще сказать), акты по вредительству «и подлянам в адрес 3-го рейха» и... игра спецслужб, всяческих «мероприятий (от противоборствующих сторон) и «бег на рывок» и «массовое истребление представителей арийской нации».

Конечно, кому-то и это все может показаться «довольно скучным и стандартным».. но на мой субъективный взгляд некотороые «принципиальные отличия» выделяют конкретно эту СИ от простого рядового боевичка в стиле «всех победЮ». Помимо «одного взгляда» (глазами супергероя) здесь представлена «реакция» служб (обоих сторон + службы «из будуСчего») на похождения главгероя — читать которую весьма интересно, ибо она (реакция) здесь выступает совсем не для «полновесности тома», а в качестве очередного обоснования (ответа или вопроса) очередной загадки данной СИ.

Именно в данной части раскрывается главный соперсонаж данной СИ тов.Марина Барсова (она же «котенок»). В других частях (первой трилогии) она будет появляться эпизодически комментируя то или иное событие (из жизни СИ). И … не знаю как ВАМ, но мне этот персонаж очень «напомнил» Вилору Сокольницкую (персонажа) из СИ Р.Злотникова «Элита элит»...

В общем «не знаю как ВЫ» — а я с удовольствием (наконец) прочел эту часть (на бумаге) примерно за день и... тут же «пошел за второй...»))

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
argon про Гавряев: Контра (Научная Фантастика)

тн

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Шляпсен про Ярцев: Хроники Каторги: Цой жив (СИ) (Героическая фантастика)

Согласен с оратором до меня, книга ахуенчик

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
greysed про Шаргородский: Сборник «Видок» [4 книги] (Героическая фантастика)

мне понравилось

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
kiyanyn про Маришин: Звоночек 4 (Альтернативная история)

Единственная здравая идея: что влияние засрапопаданца может резко изменить саму обстановку, так что получает он то же 22 июня, только немцы теперь с куда более крутым оружием...

Впрочем, это, несомненно, компенсируется крутостью ГГ, который разве что Берию в угол не ставит, а Сталина за усы не дергает, так что он сам сможет справиться с немецкой армией врукопашую (с автоматом для такого героя было бы уже как-то неспортивно...)

Словом, если начинается, как чушь, то так же и закончится.

Нет, конечно, бывают и исключения, когда конец гораздо хуже начала...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Маришин: Звоночек 2[СИ, закончено] (Альтернативная история)

мне тоже понравилось. хотя много технических подробностей

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Пусть будет иначе (fb2)

- Пусть будет иначе 852 Кб, 183с. (скачать fb2) - Владимир Николаевич Коваленко

Настройки текста:



Коваленко Владимир Николаевич
Пусть будет иначе

Пусть будет иначе.


Мне этот бой не забыть нипочем -

Смертью пропитан воздух, -

А с небосклона бесшумным дождем

Падали звезды.


Снова упала - и я загадал:

Выйти живым из боя, -

Так свою жизнь я поспешно связал

С глупой звездою.


В. Высоцкий.



Глава 1.


Что ни говори, а одежда, кроме того, что защищает нас от неблагоприятных погодных условий, имеет еще одну важную функцию: она дает ясно понять, из какой общественной группы этот человек. Это только на словах мы все равны и принадлежим к одному классу. На деле же, мы все разные, и между нами стоят почти непреодолимые барьеры. Барьеры же эти выставляются, вероятно, для того, чтобы по ошибке не попасть в неудобное положение. Даже во времена господства коммунистической морали, в народе ходили анекдоты, вроде: "пыжики стоят, а кролики идут", отражающие разделение людей по одежде на различные группы, а уж что говорить теперь? Разве могут, к примеру, металлисты найти общий интерес с рэперами, или скинхеды с гасторбайтерами. Впрочем, даже, если человек не принадлежит к одной из неформальных группировок, то, все равно, по его одежде можно судить о его положении в обществе. Замечу, что люди, как правило не ошибаются в таких тонкостях, хотя, очень редко, но попадаются люди, которых трудно отнести к какой-нибудь определенной группе.

Вот почему Виктор с таким интересом наблюдал за этой девушкой. На вид ей можно было дать лет восемнадцать. Безусловно, она была красивая, но красота эта абсолютно не соответствовала современным стандартам. Во-первых, она не была блондинкой, а это уже не стандарт Голливуда. Нет, у нее были роскошные темные волнистые волосы, и сложены эти волосы были в прическу, которых, в последнее время, в жизни, Виктор не встречал, но в то же время, что-то она ему напоминала. К тому же, эта девушка имела правильные черты лица, красивый прямой носик, очаровательные синие глаза и стройную фигуру.

"Одним словом, хороша", - подумал Виктор, оглядывая незнакомку оценивающим взглядом.

Но, в то же время, он не мог не удивляться ее странному наряду и, какому-то, несовременному виду. В самом деле, что это на ней за платье, ниже колен, подпоясанное обыкновенной лентой из той же ткани? Что это за старинные туфли на толстом каблуке и с круглыми носками? А если учесть, что, в дополнение ко всему, на ней были надеты самые обыкновенные носки, то складывалась впечатление, что она сошла со старой фотографии. Чем больше Виктор наблюдал за этой странной особой, тем больше его охватывало чувство несоответствия этой девушки и окружающей ее действительности. Чувство это усиливалось еще и потому, что поведение самой девушки тоже не укладывалось в норму. Казалось бы, если ты красавица и тебе восемнадцать лет, то живи и радуйся жизни. Какие у тебя могут быть проблемы? Ну, разве что, поссорилась со своим другом, или поругалась с подругой? А тут было видно, что незнакомка растеряна и близка к панике. Она явно не знала, что ей делать и оглядывалась вокруг, сбитая с толку и испуганная, словно ища чьей-то помощи. Вот она посмотрела в его сторону, и на секунду их глаза встретились. Этой секунды хватило Виктору, для того, чтобы прочесть в ее взгляде эту просьбу и немедленно на нее откликнуться. Он издали поклонился незнакомке и направился в ее сторону, продолжая изучать девушку взглядом. Она же побледнела, нервно сжала в руках свою сумочку, но осталась на месте, дожидаясь, когда молодой человек к ней подойдет.

Привет, - поклонился он, может быть чересчур церемонно, - Меня зовут Виктор. Мне показалось, что вам нужна помощь. Если это не так, то я сразу исчезну, - и увидел, как облегченно она вздохнула.

- Слава богу, а то я уже и не знала, что подумать? Кругом какие-то непонятные люди, все так странно одеты, и все куда-то торопятся. Я уже испугалась и подумала, что попала за границу. Но вы, вижу, наш, советский.

Его неприятно царапнуло это слово, "советский". Любой человек сказал бы, на ее месте, "русский" или же, просто, "наш". Но, только успел он об этом подумать, как незнакомка опять его удивила и на этот раз, по-настоящему.

- В любом случае, товарищ, - продолжила она, - Проводите меня к сотруднику НКВД.

Виктор вздрогнул и внимательно посмотрел на девушку. Что это, неуместная шутка? Но каким образом она могла прозвучать из уст молодой современной женщины? Он-то полагал, что такое слово вообще неизвестно молодым женщинам, как неизвестна и сама эта организация? Скажем, он ее наименование знает, но только из книг, и таких молодых людей, как он, которые читают или читали эти самые, военные книги, в мире не так и много. Но, во взгляде незнакомки не было и намека на шутку. Напротив, в нем явно светилась решимость, направиться в этот самый НКВД.

"Интересно", - подумал Виктор, - "Зачем ей туда нужно"? - и тут же сам осознал всю нелепость своего вопроса. Ведь нет же никакого НКВД, шестьдесят лет, как нет.

"Бред какой-то", - разозлился он, но почему-то спросил, - А с какой целью вам туда нужно?

Об этом я буду говорить только с сотрудниками этого комиссариата, - твердо ответила незнакомка.

Ну, как знаешь? - пожал плечами молодой человек, которому, видимо, надоела эта затянувшаяся игра. - В таком случае, ничем не смогу тебе помочь. Должен сказать тебе, что в нашей стране нет такого комиссариата, да и слова такого уже люди не знают, и если тебе захотелось поиграть в шпионов-диверсантов, то, боюсь, что никто твоей игры не поддержит.

При этих словах, лицо девушки вспыхнуло, она бросила на него гневный взгляд, потом прикусила губу и оглянулась по сторонам. Через минуту, видимо, связав, сказанное молодым человеком, с тем, что она видела вокруг, она подняла на него свои синие глаза, ставшие вдруг растерянными, и недоуменно спросила,

Разве это не СССР?

Уже нет, - ответил Виктор, который никак не мог понять ее поведения, - Советского Союза уже семнадцать лет, как нет на карте мира.

При этих словах мертвенная бледность покрыла щеки незнакомки, и она только спросила,

Финны?

Этот вопрос, и то, как он был задан, заставил Виктора вздрогнуть и, в который раз, с удивлением посмотреть на незнакомку, уж слишком много в нем было боли и тревоги. Невозможно себе представить, чтобы современная девушка так убивалась, по поводу безвозвратно погибшего Советского Союза, а насчет финнов - хорошая шутка.

"Да, в общем-то, им теперь наплевать, девушкам, где жить, лишь бы только жить было хорошо. Не могло быть теперь такой девушки. Не могло, и все тут. И встречи такой не могло быть, и разговора такого быть не может. Мы с ней сейчас должны стоять и трепаться ни о чем, договариваться о том, чтобы пойти в ресторан, или, на худой конец, просто пройтись по городу. Это было бы нормально. Это было бы понятно. Понятно было бы, если бы тебя интересовал я, как мужчина, а не судьба страны, которая приказала долго жить много лет назад, так и не дав жить по-человечески своим гражданам, за исключением кучки правителей".

Какие финны? Откуда ты их взяла?

Он понял, что в таком ключе разговор продолжать глупо. Но и бросать ее, вот так, ему не хотелось. Он уже отдавал себе отчет в том, что, не смотря на всю нелепость ее поведения, девушка ему очень понравилась. Если у нее такая игра, то он готов в нее поиграть, ради знакомства с такой красавицей. Если это что-то другое, надо будет во всем разобраться. Поэтому он аккуратно взял ее под руку и предложил пойти отсюда в какое-нибудь удобное место и обо всем поговорить.

"Ну, скажем, в кафе и там побеседовать и, заодно, перекусить немного".

- Ты, наверное, голодна?

При этих словах, он заметил ее колебания, но, видимо, она, в самом деле, была голодна, потому что, после небольшой заминки согласилась.

Отсюда, от Московского вокзала, где они в данный момент находились, до места, в которое он повел незнакомку, было совсем близко. Достаточно было перейти на другую сторону площади Восстания, чтобы оказаться в кафе "Сфинкс". Конечно, можно было пообедать и на вокзале, но, почему-то, Виктор недолюбливал вообще все вокзальные точки питания, полагая, что в них и обслуживание хуже, и цены неоправданно высокие. Таким образом, они оказались за столиками "Сфинкса", где он и сделал заказ на две персоны. От его взгляда не укрылось, какими глазами незнакомка глядела на город, людей и машины, пока они переходили через дорогу. Ничего наигранного в поведении девушки он не смог заметить, наоборот, ее удивление показалось ему абсолютно искренним. Прежде всего, дожидаясь заказа, они познакомились. Оказалось, что ее звали Татьяной.

"Итак, она звалась Татьяной", - вспомнил он строчки из "Евгения Онегина" и улыбнулся.

Чему вы улыбаетесь? - спросила она.

Так, вспомнил Пушкина, - ответил он.

Понимаю, - кивнула она головой, - Многие так говорят, услышав мое имя. Но имена не выбирают, и мне мое имя, кстати, нравится. Я считаю, что это лучше, чем у моей подруги: Револена.

Как? - удивился Виктор.

Револена, - засмеялась девушка, - Сокращенное, от Революция и Ленин.

Да уж! - покачал головой Виктор, подумав, как должно быть, трудно жить той девушке с таким нелепым именем, - Ничего не скажешь, удружили ей родители.

В этот момент официант подал им тарелки с супом, и разговор их на некоторое время прервался, так как новая знакомая оказалась очень голодна. По крайней мере, то, как она ела, привело Виктору к такому выводу. Она вычерпала всю свою тарелку до последней капли и съела весь свой хлеб, без остатка.

Мне говорили, что в Ленинграде с продуктами лучше, чем у нас, в Таловой, сказала она, покончив с первым. Ведь, мы в Ленинграде?

Виктор утвердительно наклонил голову, почему-то не желая сообщать ей, что это не Ленинград, а Санкт-Петербург.

Татьяна, - спросил он, когда она отложила ложку, - А как ты сюда приехала?

Такой простой вопрос, однако, поставил девушку в затруднительное положение. Несколько раз она открывала рот. Казалось, она хочет что-то объяснить, но всякий раз замолкала, и, наконец, выдавила из себя,

Не знаю.

Теперь уже Виктор недоуменно замолчал, глядя на новую знакомую.

Наконец, он решил зайти с другой стороны,

Хорошо, ты не помнишь, как ты сюда попала, но для чего-то ты хотела пойти в НКВД? Что-то ты им хотела сообщить?

В том то и дело, - заволновалась девушка, - Мне кажется, что я открыла шпионскую организацию, или, во всяком случае, их явку.

Э-э, милая, да у вас шпиономания, - насмешливо протянул Виктор.

Никакая я тебе не милая, - возмутилась девушка, - Просто, нужно всегда быть начеку. Вот и товарищ Сталин так говорит.

Товарищ Сталин давно уже ничего не говорит, - резко оборвал ее Виктор. Но, заметив, как дернулась девушка и отодвинулась от него подальше, он сбавил тон и продолжил уже мягче, - Хорошо, для начала, давай с тобой выясним, какой сейчас год?

Сорок первый, - удивленно ответила Татьяна, но потом запнулась, оглянулась по сторонам и с испугом прошептала, - Или ты хочешь сказать, что это...

Другое время, - договорил за нее Виктор, - Две тысячи восьмой год. И мы с тобой не в Ленинграде, а в Санкт-Петербурге. И товарищ Сталин давно уже помер, и весь вопрос в том, нарочно ты меня дурачишь, или ты, в самом деле, попала к нам из прошлого? Во всяком случае, я не удивлюсь, если ты сейчас засмеешься и скажешь: "Улыбнитесь, вас снимают скрытой камерой".

После этих его слов, наступило долгое молчание. Наблюдая, как осунулось лицо девушки, потемнели ее глаза и нахмурились ее брови, Виктор понял, что она, в самом деле, испытала настоящий шок от его сообщения. Сыграть так она не смогла бы, в этом он был абсолютно уверен. Ее горе было настолько велико и неподдельно, что ему невольно захотелось ее успокоить и приласкать. Но единственно, что он позволил себе сделать, это дружески накрыл ее ладонь своею ладонью и мягко сказал,

Давай разберемся, как ты сюда попала? Может быть, это даст нам возможность понять, каким образом тебе вернуться назад? Хотя, если быть честным, то не советовал бы я тебе туда возвращаться.

Почему? - вскинула она на него свои синие глаза, и он только сейчас обратил внимание, что у нее не накрашены ресницы.

Потому, что там, откуда ты прибыла, скоро начнется большая война.

С кем? - удивилась девушка.

С немцами.

Нет, - покачала она головой, - Я тебе не верю. У нас с немцами мирный договор. Мы с ними теперь друзья. Все ты врешь.

Ну как, скажите, разговаривать с такой? - чуть не подумал, - "Идиоткой". Но, тут же, даже мысленно, себя одернул. Уж больно хороша была эта особа. Тем не менее, поставить её на место следовало,

Двадцать второго июня сорок первого года эти "друзья" перейдут нашу границу, и пойдут по нашей земле, разве что не с песнями, почти не встречая сопротивления до самой Москвы.

Не верю - крикнула Татьяна так громко, что на них стали оглядываться люди, сидевшие за другими столами, - Красная Армия непобедима. Даже, если бы такое случилось, мы бы не пустили врага на свою территорию.

Ну, конечно, - съязвил Виктор, - Слышал, "Малой кровью и на чужой территории".

Да, именно так, - подтвердила Татьяна, и посмотрела на него, как на врага народа. - Именно так говорил товарищ Сталин.

Нет, эта девушка, безусловно, была хороша даже в гневе. Щеки её вспыхнули как алые розы, а глаза метали синии молнии. С ней бы сейчас не спорить, а целоваться где-нибудь под кустами цветущей сирени. Но Виктора уже разозлила эта безапеляционность её суждений. Может показаться странным, но он, молодой человек, родившийся в 1983-м году, не любил этого диктатора. Причем, не любил не потому, что так нынче было модно, а потому, что прочел, в своё время некоторые книги, которые раскрывали "Отца народов" с той стороны, которую всячески умалчивали до начала 90-х.

Из-за этих лозунгов и тупости вашего руководства, в частности, вашего товарища Сталина, погибло двадцать миллионов человек, - сказал он холодно. - Не умением, а человеческими телами загородили путь в Москву эти командиры. Я понимаю, тебе в это трудно поверить, но это все было и от этого никуда не денешься. Вот почему я тебе не советую туда возвращаться.

Заметив, что на глазах у девушки выступили слезы, он предложил ей,

Вот что, давай пока на эту тему говорить не будем. Ты поешь, успокойся, а дальше, что-нибудь придумаем.

Некоторое время Татьяна хлюпала носом и молча ковыряла вилкой в тарелке, затем подняла на него свои заплаканные глаза и тихо спросила,

Что же мне теперь делать?

Я думаю, лучше остаться здесь, у нас, - совершенно искренне ответил ей Виктор. - Конечно, будут проблемы с приобретением паспорта, но, что-нибудь мы придумаем. Поживешь, первое время, у меня, а потом, снимешь комнату, а там, как знать, может быть все у тебя будет хорошо?

Он замолчал на время, изучая, какое впечатление на девушку оказали его слова.

"Может быть", - думал он, - "Весь этот спектакль был ею специально затеян, чтобы ее пожалели и приютили на время? В таком случае, девушка просто гениальная актриса. Втирается в доверие к таким простакам, как я, а потом выносит из их квартиры все вещи, подчистую. В таком случае, у нее должны быть сообщники, которые, наверное, сейчас сидят где-то рядом, наблюдают за нами и умирают от смеха".

Но, неожиданно для него, девушка отказалась от такого варианта.

Нет, - покачала она головой, - Мне надо обратно. Если там начнется война, надо предупредить наших, чтобы были готовы. И надо спешить. Я ушла оттуда 14 июня, значит осталась всего неделя.

Виктор даже руками всплеснул от удивления. В самом деле, эта девушка никак не вписывалась в рамки знакомых ему женщин. Любая из них с радостью осталась бы в безопасности и не подумала бы рисковать своей жизнью ради других, правда, если бы это не касалось ее собственного ребенка. Но у этой-то никаких детей нет и быть не может, уж слишком она молодая. Да и в самом деле, она какая-то другая.

Брось, - он безнадежно махнул рукой, - Предупреждали уже и не один раз. Докладывали непосредственно товарищу Сталину, гению вашему, но в том-то и дело, что он настолько туп, что не верит никому, кроме самого себя. Так что сделать ничего нельзя. Война неотвратима. Лучше ты мне скажи, каким образом ты к нам попала?

Сама не успела понять, - покачала головой Татьяна, - Все произошло так быстро: раз, и я уже здесь.

Нет, - Виктор даже разозлился от ее бестолковости. - Это не ответ: "Раз, и я уже здесь", - передразнил он свою собеседницу.

Давай все по порядку. Что ты делала до того, как очутилась в нашем времени?

Девушка на минуту задумалась, словно вспоминала все свои действия, а потом начала рассказывать,

Сегодня вечером, - и сама себя перебила, - Видишь, как глупо получается? Сегодня еще день, но там был вечер, и, тем не менее, это все было еще сегодня. Итак, - продолжила она, - Сегодня вечером мы договорились с Машкой пойти в клуб на танцы, ведь танцы в клубе бывают только по субботам. Договорились мы встретиться с ней в семь часов возле почты. Итак, стою я возле почты и жду Машку, а сама, понятное дело, волнуюсь. Уже пятнадцать минут восьмого, танцы начались, а ее все нет. Я уже вся на взводе, стою, смотрю по сторонам и вдруг вижу, на тропинке, за домом, мелькнуло ее платье. Я крикнула ей, чтобы она меня подождала, но никто мне не ответил. Только видно было, как удаляется от меня светлое платье. Тогда я побежала следом за ней. Когда я выбежала на эту тропинку, то успела заметить, как с нее свернули за кусты девушка и парень. Девушка показалась мне похожей на Машку, и я побежала следом за ними. Конечно, я разозлилась, хороша подружка, договорилась встретиться со мной, а сама отправилась с кавалером на танцы. Обо мне же она просто забыла. Больше того, мне показалось, что это не просто кавалер, а Колька, а это было уже слишком.

А кто это, Колька? - перебил ее Виктор, - Парень твой, что ли?

Татьяна покраснела, поняв, что сболтнула лишнее, но потом ответила злым голосом,

А это к делу не относится.

Ну, хорошо, - пожал плечами Виктор, - Не относится, так не относится. Что дальше?

А дальше, эти двое пошли по дороге, ведущей к клубу и вдруг свернули на территорию подстанции. Ясное дело, что и я пошла за ними, потому что: во-первых, мне стало любопытно, что им понадобилось на подстанции, а во-вторых, я, кажется, догадывалась, что им там нужно. Но вот, почему именно на территории подстанции? Хотя, может быть, у них там было укромное местечко, а в таком месте, как подстанция, да еще поздно вечером, их, понятно, никто не побеспокоит. Все это я поняла, когда увидела, как эти двое открыли металлическую дверь и скрылись за нею. Я прокралась за ними и остановилась перед дверью в нерешительности, потому что на двери была надпись: "Стой - высокое напряжение", там же был нарисован череп и две скрещенные молнии. Признаться, я очень боюсь электричества и никогда бы туда не полезла, если бы не видела, как эти двое, только что скрылись за этой дверью. Когда же я представила, чем они там сейчас занимаются, то стиснула зубы и решительно открыла дверь. Внутри было темно и тихо. Подумав, что эти двое, наверное, сейчас испугались и прячутся в темноте, я нашарила справа от двери выключатель и нажала на клавишу. Тут меня как шарахнет током. Наверное, я долго лежала без сознания, потому что когда очнулась, то вокруг было совсем темно. После того, как меня ударило током, мне уже было наплевать на Машку, да и на Кольку, тоже. Мне хотелось только одного, выбраться из этой подстанции на свежий воздух. Я открыла дверь и чуть не закричала от испуга, потому, что, во-первых, на дворе был яркий день, а не вечер, а во-вторых, передо мной была совсем незнакомая местность. Это была какая-то стройплощадка, вся изрытая тракторами. Эти машины стояли здесь же, приводя меня в изумление, потому, что я никогда не видела таких огромных тракторов. Тогда я обогнула забор и очутилась на широкой улице, полной народа, по которой мчались громадные автомобили. Мне казалось, что все смотрят на меня, и я поспешила покинуть это место. Мне кажется, что я прошла совсем немного и увидела огромное здание вокзала. Я вошла в него и там встретила тебя. Это все, - развела она руками.

Несколько следующих минут Виктор обдумывал то, что услышал от этой девушки. Получалось, что имеется возможность совершать переход из сорок первого года в наше время. Что это, простая природная аномалия, или создание рук разумных существ? Просто ли это дверь, открытая между этими двумя датами, дорога ли в один конец, или настоящая машина времени, позволяющая совершать переход в любые точки времени? Куда делись эти самые Колька и Маша, за которыми следила Татьяна, и были ли это они? Словом, вопросов, после этого рассказа появилось больше, чем ответов. При этом он понимал, что его знаний не хватит, на то, чтобы ответить на эти вопросы. Что, если, решив помочь этой девушке, он сам провалится в сорок первый год? И потом, будет ли возможность вернуться оттуда вновь? Меньше всего ему хотелось бы перейти в сорок первый год и остаться там навсегда. Одновременно, он понимал, что вряд ли его подготовки хватит для того, чтобы разобраться, каким образом действует эта машина, если это все-таки окажется именно машина. Кроме того, если это окажется все-таки машина времени, то надо понимать, что кто-то эту установку изготовил и ею пользуется: не стоит забывать о тех двоих, которые прошли через нее до Татьяны. Поэтому, осторожность в этом деле не помешает. Но, сначала, необходимо удостовериться в том, что такая установка действительно существует.

Он перевел взгляд на Татьяну. Девушка, тем временем, доедала блинчики с мясом и запивая их апельсиновым соком.

- А девушка, в самом деле, голодна, - подумал он и недовольно покачал головой, - Видать, там у них не век изобилия. Пошли, - сказал он, когда его знакомая доела свою порцию.

Куда? - не поняла та.

Покажешь место, из которого ты к нам вышла.

Он взял ее под руку и пошел с ней к выходу из кафе.

- Вот этот забор, - указала Татьяна, когда они подошли к стройке, возле Московского вокзала.

Пройдя вдоль забора до того места, где находился вход на стройку, Виктор окинул взглядом стройплощадку: вырытые траншеи, трубы водяного отопления, складированные в нескольких местах, грязь и строительная техника, словом, все, как и на большинстве таких объектов. В углу огороженной территории находилось одноэтажное кирпичное здание, по виду, трансформаторная станция. Именно на нее и указала Татьяна, как на место, из которого она выбралась. Именно к ней и отправился Виктор, в сопровождении новой знакомой, когда его остановил окрик,

Эй, а вы куда направились? - из будки, около въезда на стройплощадку, к ним направлялся с грозным видом мужчина в форме охранника.

Подождав, пока тот подойдет поближе, Виктор смерил его взглядом и представился,

Кабельная сеть Центрального района.

Ну и что? - пожал плечами охранник, - А мне все равно, кто ты, - Не положено здесь находиться посторонним.

Это я посторонний? - Виктор действовал нахрапом. - Видишь то здание? - он указал на трансформаторную подстанцию, - Оно чье, по-твоему?

Не знаю, - смутился охранник.

А должен бы знать, если ты поставлен охранять объект, а нет, так я закрою в два счета всю вашу стройку, и пока мне ваш главный не принесет всех согласований, ни один из вас не получит заработной платы. Во всяком случае, я бы на месте вашего руководства вам ее не выдал. Так что лучше меня не нервировать. У вас своя работа, у меня своя. А если мы пойдем на принцип, то вам будет только хуже.

Он повернулся к испуганному охраннику спиной и, взяв Татьяну под локоть, направился с нею к кирпичному зданию.

В самом деле, при ближайшем рассмотрении, оно оказалось трансформаторной подстанцией. Но, на первый взгляд, дверь ее казалась закрытой. Присмотревшись внимательней, Виктор понял, что она держится только на защелке, запираемой трехгранным ключом таким, как в поездах.

Выходя отсюда, ты захлопнула за собой дверь? - спросил он у Татьяны, но та, к сожалению, этого не могла вспомнить.

Ладно, с этой защелкой, я, надеюсь, справлюсь.

Он с силой прижал дверь плечом и повернул пальцами треугольник. Замок открылся и дверь отворилась. Зайдя внутрь, Виктор включил свет, для чего, нажал на клавишу выключателя, которая, как и в рассказе Татьяны, находилась справа от двери. Впрочем, это ни о чем не говорило, так как именно там и должны находиться электрические выключатели. Оглядевшись вокруг, Виктор убедился, что это, в самом деле, трансформаторная подстанция, так как основное место в ней занимали два понизительных трансформатора по 5000 киловатт каждый, и, судя по их гулу, оба они работали. Он медленно пошел вдоль стены, вокруг трансформаторов, оглядывая помещение. Стол у стены, верстак, стеллаж, все это могло быть в трансформаторной подстанции. Ячейки с автоматами, между трансформаторами, тоже, но вот назначение шкафа возле одной из стен, ему было не понятно. Шкаф КРУ? Нет, тот не такой. Виктор остановился перед этим шкафом, изучая приборы на его дверце. Наверху были два прибора, внешне походившие на вольтметр и амперметр, но что они измеряли, на самом деле, ему было не понятно. Далее, ниже, находились три рукоятки с лимбами, на которых были деления и цифры и две кнопки. Набравшись смелости, Виктор открыл дверцу шкафа и увидел, что внутри он пуст, а дальняя стенка его, представляет, из себя еще одну дверцу. Отворив заднюю дверь, он уперся в оштукатуренную стенку самого здания. Таким образом, эта дверь никуда не вела. Тупик.

Закрыв дверь, Виктор вылез из шкафа и задумался.

Ну, так я пойду? - спросила у него Татьяна, и сделала попытку протиснуться мимо него, в шкаф.

Куда? - не пустил ее Виктор.

Как, куда? - удивилась девушка, - Домой.

Хотелось бы знать, где твой дом? - хмуро ответил ей Виктор.

Как где? - Татьяна в испуге подняла на него глаза.

Смотри, - Виктор открыл заднюю дверь и отошел в сторону, давая Татьяне рассмотреть стену за нею.

Так куда ты собираешься идти? - и сам испугался, увидев, как мертвенная бледность залила ее щеки.

Ты хочешь сказать, что я навсегда застряла у вас, и теперь, мне никогда не вернуться домой, к маме? - и она заплакала горькими слезами.

Горе ее было так глубоко и искренне, что у Виктора невольно сжалось сердце. Он шагнул к этой несчастной девушке, прижал ее к своей груди и, успокаивая, гладил ее волосы.

Ну, все, все, хватит, - наконец сказал он, вытирая ее слезы. - Успокойся.

Обещаю тебе, что я что-нибудь придумаю и обязательно верну тебя домой.

Так, все-таки, ты думаешь, что это возможно? - с надеждой посмотрела на него Таня.

Надеюсь, что да. Судя по тому, что мы здесь видим, это творение рук человеческих, а раз так, то полагаю, что есть дорога и в тот конец. Кроме того, я знаю человека, который сможет разобраться во всем этом, и этот человек - мой хороший друг. А значит, выше нос, гостья из прошлого. Не все еще потеряно.

Он ободряюще подмигнул девушке и поспешил увести ее из этого строения.






Глава 2.



Выбравшись со стройки, Виктор отвез Татьяну к себе домой. Всю дорогу домой он с интересом наблюдал за ее реакцией на все окружающее. В самом деле, ей, выросшей в маленьком довоенном городе, все было в диковину. Огромные многоэтажные здания, широкие дороги, заполненные автомобилями, сам автобус, на котором они ехали, все вызывало ее удивление и даже восторг. Уже сойдя с автобуса и разглядывая точечную многоэтажку, в которой он проживал, она не выдержала и воскликнула,

Вот так, наверное, и должен выглядеть коммунизм! Когда вернусь домой, то непременно расскажу своим знакомым, что мы его все-таки построили.

А вот этого делать не надо, ни в коем случае, - предупредил ее Виктор.

И вообще, желательно, чтобы о твоей поездке никто не знал.

Почему? - удивилась Татьяна, - Разве плохо будет, если о нашем будущем узнают все?

Ну, прежде всего, потому, - охладил ее пыл Романов, - Что коммунизм мы так и не построили. Больше того, будем называть вещи своими именами: мы построили капитализм.

При этих словах испуг отразился в глазах девушки. Она нервно сжала руки в кулаки и оглянулась по сторонам.

Да, да, - утвердительно кивнул головой Виктор, в ответ на невысказанный ею вопрос, - Все это вокруг, капиталистическая страна, и снова нами правят буржуи, но только более наглые и менее воспитанные, чем до революции. Так что, сказать об этом в твое время, значит попасть в подвалы НКВД, куда ты так стремилась. А там, уверяю тебя, сидят не добрые дяденьки, а животные, которые отправят тебя в ГУЛАГ, или сразу расстреляют. Говорю тебе это для того, чтобы у тебя не было иллюзий.

Нет, - тряхнула головой девушка. - Расстреливают врагов народа, а мне бояться нечего. И, вообще, я из твоих слов не пойму, сам-то ты кто? Большевик или буржуй? Вроде тебе буржуи не нравятся, а с другой стороны, и наших ты боишься.

Виктор посмотрел на девушку и на этот раз улыбнулся,

Прямо в точку. Это все про меня. Я и коммунистов людьми не считаю и буржуев ненавижу. Потому, что я именно тот, кто вынужден продавать за гроши свою рабочую силу.

Не понимаю, - горячилась Таня, - Значит ты рабочий. Почему же, тогда ты не любишь коммунистов?

Да потому и не люблю, что я-то наш, а вот они, не наши. Для того, чтобы понять меня, ты должна прочитать все те книги, которые я читал, и узнать то, что я знаю, а пока, прошу тебя, просто верь мне. Я желаю тебе только добра, и потому, прошу тебя, если у нас все получится, и ты вернешься к себе домой, никому ничего не говорить. Теперь, пошли.

Он взял девушку за руку и повел через дорогу. Поднявшись на лифте на одиннадцатый этаж, он открыл ключом свою квартиру и пропустил в нее Татьяну.

Та вошла, огляделась по сторонам и заметила,

Ну, квартира у тебя не больше моей.

Чем богаты, - улыбнулся Виктор, подал ей тапочки и предложил пройти, сначала, в ванную.

Там, в ванной комнате, девушка не могла скрыть своего восторга, при виде керамической плитки, которой были отделаны стены и пол, а также от блестящего смесителя, и полотенцесушителя.

Какая прелесть, - восхищенно шептала она, поглаживая руками ванну и умывальник, и разглядывая свое отражение в зеркале.

Это ты о ванной, или о своем отражении, - уточнил Виктор.

Что? - не поняла его Татьяна.

Ты говоришь: "Какая прелесть!" - о себе, или о ванной?

Да ну тебя! - покраснела девушка, - У тебя тут, как в сказке.

Ты еще не видела, как другие живут, - усмехнулся Виктор.

Он помог девушке открыть кран, показал, где тут горячая вода, где холодная, научил пользоваться шампунем и вышел из ванной, сказав напоследок,

Ладно, помой руки и выходи, а я пока соображу чаю.

Он поставил на плиту чайник, и пока Татьяна мылась в ванной, о чем-то говорил с кем-то по телефону. Потом подошел к сейфу, который располагался под письменным столом, открыл его и взял из него пластиковую карточку.

Весело напевая что-то себе под нос, из ванной комнаты выпорхнула Татьяна.

Так, а тут у тебя что? - спросила она, выходя на кухню.

Давай-ка, мы с тобой попьем чайку, - предложил Виктор, - А потом съездим в одно место.

Куда это? - поинтересовалась гостья, усаживаясь за стол и пододвигая к себе чашку.

В магазин, купить тебе одежду.

Щеки девушки вспыхнули красным цветом. Она опустила глаза и прошептала,

А эта, что, такая страшная?

Вовсе нет, - поспешил ее успокоить Романов, - Просто, в ней ты привлекаешь к себе слишком много внимания.

Через десять минут они спустились вниз на лифте.

- Садись, - Виктор подвел Татьяну к своему автомобилю, стоявшему на стоянке, возле дома.

Это что, твоя? - не могла поверить девушка, забираясь внутрь его "Форда", и оглядываясь по сторонам.

Моя, моя, не беспокойся.

Виктор сел за руль, завел машину и выехал на дорогу. Удивительно, но он заметил, что ему самому доставляет удовольствие приятно удивлять свою гостью.

Пять минут езды, и они подъехали к Купчинскому универмагу. Припарковав автомобиль возле магазина, Виктор помог своей знакомой выбраться из салона и проводил ее к дверям универмага. Он не смог скрыть улыбки, когда увидел, как округлились глаза девушки, при взгляде на прилавки. Пожалуй, ей даже во сне не могло привидеться такое изобилие. При этом была у них одна сложность: ни Виктор, ни Татьяна не знали всех тонкостей современного женского туалета. Но с помощью предупредительного продавца эту проблему быстро решили. Через час они покинули магазин, нагруженные коробками, зато бумажник Виктора значительно облегчился.

Теперь домой - переодеться, а потом навестим одного моего знакомого, - объявил Виктор, заводя двигатель своего "Форда".

Дома, предоставив в распоряжение Татьяны комнату, сам он вынужден был дожидаться на кухне конца ее переодеваний, которые, как вы понимаете, заняли очень много времени. Понятно, что девушка должна была примерить все платья. Наконец, дверь комнаты открылась и на пороге появилась такая красавица, что Виктор невольно застыл на месте с раскрытым ртом. Он, конечно, и раньше видел, что Татьяна красива, даже очень, но когда он увидел ее в новой модной одежде, в туфлях на высоких каблуках, то понял, что никогда раньше не встречал такой красавицы.

Ну, как? - спросила девушка, хотя, по его изумленному виду, уже поняла, что все очень даже неплохо.

Слов нет, - развел руками Виктор, наконец, приходя в себя от удивления.

Сказать, по правде, ты можешь зарабатывать деньги как манекенщица, хоть сейчас.

Ну, вот еще! - возразила она, - Скажешь тоже, манекенщица. Я хочу серьезную профессию. Например, стать врачом.

Не возражаю, - улыбнулся Романов, - Врачом, так врачом. Только если ты станешь врачом, то будешь самым красивым врачом в мире.

Перестань, - смутилась Таня, но было видно, что слова Виктора доставили ей большое удовольствие. - И куда мы теперь? - спросила она, когда они снова сели в автомобиль, и Виктор выехал на дорогу.

Надо навестить одного приятеля. Полагаю, он нам будет полезен.

Несколько минут Виктор сосредоточенно крутил руль, и, наконец, проехав оживленный перекресток и вырвавшись на относительно свободную трассу, продолжил свою речь,

Понимаешь, мне одному никак не разобраться с этой штуковиной, а Колька Сергеев, он гений в технике. Ему эта машина по плечу. Не удивлюсь, если он вообще разберется, как она работает? Тогда у нас появится возможность, доставить тебя домой, скажем, в тот же миг, когда ты ждала свою подругу возле почты.

Проехав по Бухарестской улице до ее пересечения с улицей Олеко Дундича и свернув на нее, они остановили машину возле двенадцатиэтажного дома, в котором и жил Колька. Вынув из кармана мобильник, Виктор позвонил по нему Николаю и убедился, что тот дома. Заметив, какой интерес проявила Татьяна к мобильному телефону, он дал его Татьяне в руки.

Это, что же, вроде радио, получается? - удивлялась девушка, разглядывая телефон. - А где же тогда радиостанция?

Я в этом не специалист, но, по-моему, все в этой трубке, и приемник и передатчик. Правда, передатчик слабый и он передает волны до ближайшей антенны, которая находится, где-нибудь на крыше дома, а уже она усиливает сигнал и отправляет его дальше. Таким образом, при помощи этой трубки ты можешь позвонить в любой уголок мира.

Похоже было, что на Татьяну мобильный телефон произвел большее впечатление, чем все остальное, виденное здесь, в будущем.

Никогда бы не подумала, что такое возможно, - призналась она, - Буду кому рассказывать - не поверят.

В ответ на эти слова, Виктор только сокрушенно покачал головой.

Опять ты за свое, Таня. Сколько раз тебе говорить, нельзя тебе никому рассказывать о том, где была. Нельзя, и все тут.

Ну, почему нельзя? - никак не могла она взять в толк, - Это же, просто здорово, что я здесь увидела. Расскажу об этой трубке ученым, глядишь, они такую же сделают на сорок лет раньше. Разве это плохо?

Что они сделают, я тебе скажу, - рассердился Виктор. - Если ты всем расскажешь, что была в стране победившего капитализма, то тебя отведут к первой стенке и расстреляют, как врага народа.

Ну, знаешь! - не выдержала девушка, - Не смей так говорить. У нас расстреливают только шпионов и настоящих врагов народа.

Нет, это ты не знаешь. Это ты вместе со всеми поешь славу Отцу народов. А он самый настоящий бандит. И нечего на меня дуться. Я, по-моему, ничего плохого тебе не сделал. Ты лучше послушай. Когда власть коммунистов рухнула, а, кстати, никакой контрреволюции и не было, просто коммунисты разворовали страну, довели ее до ручки, а потом продались на американские подачки. Так вот - тогда и стали известны все факты, из их же документов. Вот тогда и стало окончательно ясно, что это были за твари. Поэтому, ради твоего же блага, прошу тебя, никому ничего не говори.

Было видно, что Татьяне неприятно было слышать все, о чем ей говорил Виктор, и что шло вразрез со всем ее прежним воспитанием, но она видела, что говорит он это из хороших побуждений. Поэтому, в ответ она только заметила,

Думаешь, что ваши, нынешние, не воруют? - и была очень удивлена, когда услышала в ответ,

Думаю, что воруют и даже больше, чем ваши. К тому же, почти все они вышли из коммунистов. То еще воспитание. Но, в одном, все-таки, есть разница: у нас людей вагонами на каторгу не везут, тысячами не расстреливают и не хоронят в оврагах. А значит, все-таки, что-то изменилось к лучшему.

Окончив этот, ставший неприятным для обоих разговор, они подошли к подъезду, где Виктор набрал по домофону номер квартиры Николая. После трех гудков из динамика донесся голос Николая.

Коля, это я, Виктор, - ответил Романов, - И учти, со мной девушка.

Раздался щелчок, открываемой двери, и молодые люди вошли в дом. Пока они поднимались на лифте на четвертый этаж, Николай, вероятно, судорожно наводил порядок у себя в доме, потому что, когда он открыл дверь, вид у него был всклокоченный, и дыхание сбившееся.

Знакомься Николай, это Таня, - представил Виктор другу свою знакомую и не мог сдержать улыбки, когда увидел, какое впечатление произвела на того эта девушка.

Николай сначала побледнел, потом покраснел, нервно начал застегивать пуговицы на своей рубашке, потом все-таки пожал руку, которую протянула ему Таня, и пригласил их войти в квартиру. Пропустив девушку вперед, он негодующе прошептал приятелю на ухо,

Мог бы и предупредить, заранее, я бы хоть приготовился.

Так тебе и надо! - поддразнил его Виктор, - В следующий раз будешь поддерживать у себя дома порядок. Мало ли, вдруг Татьяна еще раз к тебе заглянет?

Садист, - буркнул Колька, - В таком случае, придется тебе развлекать свою подругу на кухне, пока я порядок не наведу.

Он проводил своих гостей на кухню, предложил им чаю, а сам юркнул в комнату. Несколько минут оттуда доносился какой-то грохот, а затем двери открылись, и показался сам хозяин квартиры. Хоть он и шел, подчеркнуто не спеша, но, взглянув на него, Виктор не смог удержать улыбки, такой у него был взъерошенный вид, что было понятно, как Николай спешил там, за дверью.

Познакомься Николай, это Татьяна, моя новая знакомая, а это Николай, мой старый и проверенный друг, - представил Романов молодых людей друг другу.

И пришли мы к тебе, Коля, за помощью.

При этих словах Николай весь подобрался, и внимательно посмотрел на своего друга. Слишком это было непохоже на Виктора. Обычно, к нему все обращались за помощью, и, надо сказать, тот своим друзьям в помощи никогда не отказывал. Что же могло произойти такое, чтобы Виктору, вдруг понадобилась его, колькина, помощь?

А Виктор, тем временем, продолжал,

Помнишь, ты говорил мне о своей работе? Я имею в виду твой проект со временем?

Не понимаю, - остановил его приятель, - При чем тут моя работа и проблемы времени?

Не спеши, Коля, - попросил его Романов, - Дай мне договорить, и ты все поймешь. Разреши, я еще возьму? - он показал на пряники в вазе,

Да, бога ради! - Николай вскочил со стула, пододвигая пряники своим гостям, - Ешьте, не стесняйтесь, какие могут быть вопросы?

Кстати, насчет времени, - Виктор указал на Татьяну, - Познакомься.

Да мы уже знакомы, - удивился Сергеев, - Ты что, забыл?

Нет, - покачал головой Виктор, - Ты снова познакомься, потому, что Татьяна имеет ко времени самое прямое отношение. Она к нам прибыла из сорок первого года.

Надо было видеть в этот момент Николая. Он посмотрел на девушку, потом на своего приятеля, покраснел и только смог из себя выдавить,

Решили пошутить? Так не надо. Не ожидал я такого от тебя, Виктор. А вы, Таня, зря ему подыгрываете.

Простите, Николай, - ответила девушка, - Но я бы никогда себе такого не позволила. Не смотрите, что я в современной одежде. Эту одежду мне купил Виктор, только час назад, за что я ему очень благодарна, но я, в самом деле, родилась в двадцать третьем году и еще сегодня утром находилась в сорок первом. Поэтому, прошу вас, помогите мне вернуться к себе домой. Во всяком случае, ваш друг сказал, что вы на это способны.

Николай по ее тону понял, что она не шутит. Он взглянул на Романова, и тот, подтверждая все сказанное, серьезно кивнул головой.

И каким же образом вы сюда попали? - Сергеев обратился к девушке, но ответил за нее Виктор.

Что-то похожее на машину времени. Открываешь дверь, проходишь через короткий туннель, и выходишь уже в другом времени. Собственно, саму эту штуковину мы тебе и предлагаем изучить. Твоя же задача - настроить ее таким образом, чтобы Татьяна попала в сорок первый год, хотя, я ее и не хотел бы туда отпускать.

Было видно, как при этих словах загорелись глаза у Николая. До конца понять его мог бы только тот, кто, как и он работал бы несколько лет над проблемой временных переходов и вдруг услышал бы, что оказывается, машина времени уже давно существует и работает. Задав несколько уточняющих вопросов, он заявил, что теперь ему надо подготовиться к эксперименту, на что у него уйдет сегодняшний вечер, а вот завтра, к десяти часам утра, он будет готов. На этом они и расстались.

А он, в самом деле, такой большой ученый, как ты говорил? - спросила Таня, когда они сели в автомобиль, и Виктор стал прогревать двигатель.

Гений, - убежденно ответил молодой человек, - А ты что, в нем сомневаешься?

Да нет, - не уверенно ответила девушка, - Просто меня удивило, почему, в таком случае, у него квартира, вроде, беднее, чем у тебя? Или ты тоже какой-нибудь гений?

Вот уж, нет. К сожалению, я самый обыкновенный инженер, - Виктор виновато улыбнулся, - И если честно, мне до Кольки, по части науки, как до луны. А то, что ты сказала насчет денег, это все верно. К стыду нашему, в нашей стране, настоящие ученые живут хуже, чем продавцы на рынке. Это наша беда и наш позор. Поэтому большинство талантливых ученых давно уже от нас сбежали. Остались только такие вот бессеребренники, как Колька. А теперь, мадам, - сказал Виктор, глядя на свою знакомую, - Предлагаю провести этот вечер так, чтобы тебе было о чем вспомнить там у себя, в прошлом. Возражения есть?

Возражений не оказалось, и он помчал свою машину на площадь Искусств, к Мариинскому театру.


Безусловно, этот вечер запомнится Татьяне на всю жизнь. Ей, девушке из скромного районного центра, прежде никогда не доводилось бывать в театре, и поэтому, великолепие убранства Мариинского театра произвело на нее огромное впечатление. Когда же в зале погасили свет, зажглись огни рампы, и полилась волшебная музыка Чайковского, то она словно перенеслась в чудесную сказку. В этой сказке в мирное королевство пришло зло. Королевский дворец и все государство, в целом, было захвачено злобными серыми мышами. Сам король и вся его армия оказались бессильными, перед лицом врага, а спасли всех старая игрушка - щелкунчик, и безродная дурнушка. Зато, в конце действия дурнушка превратилась в красавицу, а уродливый щелкунчик - в прекрасного принца.

Музыка уже отзвучала, зрители аплодировали, солисты раскланивались на сцене, принимая букеты цветов от восхищенных поклонников, а Татьяна все продолжала сидеть в каком-то сладостном оцепенении. Наконец она пришла в себя, повернулась к своему спутнику и поцеловала его в щеку. В ответ на его удивленный взгляд, она только смогла ответить,

Спасибо! Это был лучший вечер в моей жизни.

Уходили они из зрительного зала одними из последних. До самого дома Татьяна была задумчива. Видно было, что она находилась под впечатлением от увиденного балета. Дома она тоже была неразговорчива. Поужинав, молодые люди легли спать - Татьяна в комнате, а Виктор на раскладушке на лоджии. Неизвестно, что им снилось, только Виктор долго ворочался на своей раскладушке, не в силах заснуть, смотрел на звезды, вздыхал и о чем-то думал.

С утра, пораньше, пока Татьяна умывалась и приводила себя в порядок, Виктор сделал легкую гимнастику, которая, может быть, удивила бы постороннего наблюдателя, будь он неподалеку, но, поскольку рядом никого не было, то только мы с вами, уважаемый читатель, и знаем о том, что это была смесь китайского цигуна, тай-тзы чуаня и упражнений на гибкость. Приведя, таким образом, себя в порядок, перед ответственным днем, молодой человек, полный сил и здоровья, отправился в ванную комнату, которую его новая знакомая, к тому времени, как раз освободила. Обменявшись приветствиями, они, наконец, собрались на кухне за утренним чаем, когда Виктору по мобильному телефону позвонил Николай.

Ну, как, вы готовы? - спросил он Виктора, - через пятнадцать минут я буду у вашего дома.

Договорились, - Виктор дал отбой и повернулся к своей новой знакомой,

Как настроение? Возвращаться не передумала?

Девушка с сожалением посмотрела вокруг. Было видно, что ей здесь очень нравится. Вряд ли там, у себя, она видела такой комфорт и изобилие. Наверняка жила в маленьком доме, с удобствами на улице, или, того хуже - в бараке, где ютились еще восемь семей, где не могло быть никакой личной жизни, просто потому, что куда ни повернись, везде люди. Где, все вместе, они строят светлое будущее, просто потому, что про настоящее и думать противно. И все-таки она отрицательно покачала головой,

Нет, Виктор, не передумала. У вас я жила как в сказке, и буду вспоминать этот день всю свою жизнь. Но я тут чужая, и все мои друзья, и родные там. Мне надо вернуться.

Ну, смотри, Таня, как хочешь, - Виктор с сомнением посмотрел на девушку.

В одном я могу тебя заверить, ты здесь не чужая. Что-что, а друзья у тебя уже здесь есть. По крайней мере - двое. И уж больно страшное время наступает у вас там, в сорок первом. Поверь мне, это не Гражданская война, и даже не Первая Мировая. Слишком много будет смертей. Я просто очень боюсь за тебя. Больше того, я не хочу, вот так, расстаться с тобой, навсегда.

Он покачал головой и досадливо махнул рукою, понимая, что не смог убедить девушку,

Ладно, пошли.

Татьяна опять оделась в свое старомодное платье, и они вышли из дома. Возле парадной стоял старый "Соболь", до краев заполненный разной аппаратурой. Рядом с ним, приветливо улыбаясь, ждал их Николай. Он поздоровался с Виктором и поприветствовал Татьяну, заодно с любопытством оглядев ее одежду.

Ну, что, поехали? - спросил он, убедившись, что молодые люди устроились в автомобиле, и медленно вырулил на проезжую часть.

Виктор смотрел, как за окном автомобиля мелькали знакомые картины его родного района и не мог не отдавать себе отчет, насколько тяжело у него на душе. Наконец, они подъехали к забору, возле здания Московского вокзала.

Поезжай к проходной, внаглую, - подсказал Виктор.

Николай последовал совету своего друга, остановился перед шлагбаумом, загораживающим въезд на территорию строительства, и требовательно нажал на клаксон. Спустя минуту, из будки охраны вышел человек и направился к ним,

Вам чего надо? - довольно грубо осведомился он у наших друзей.

Петербургская кабельная сеть, - отрекомендовался Виктор, - А надо нам попасть в нашу трансформаторную будку.

Ничего не знаю, никого из посторонних не велено пускать, - отозвался охранник.

Кем не велено? - спросил его Романов.

Начальником стройки, товарищем Кубасовым.

Вот, что, - нахмурил брови Виктор, - Ты, наверное, не отдаешь себе отчета, с кем разговариваешь? Сейчас объясню: если ты не пустишь нас на наш объект, то сегодня же, я отрублю вам все электричество, а дальше, работайте, как хотите. А ну, быстро свяжи меня с Кубасовым!

Вероятно, тон, которым это было сказано, произвел должное впечатление на охранника, потому, что тот уступил напору нашего знакомого, и начал оправдываться,

Ну что шуметь, ей богу, где я в выходной день найду Кубасова? А относительно вас он мне никаких инструкций не оставлял.

Хорошо, - продолжал наседать на него Виктор, - Но у тебя же голова на плечах имеется? Видишь ты эту трансформаторную будку? Можешь ты понять, что один из трансформаторов находится в аварийном состоянии? Если мы не проведем сейчас ремонт, то может произойти авария и тогда весь район окажется без света. Приедут сюда телевизионщики, и мы укажем им на тебя и объявим на всю страну: "Из-за этого человека город понес убытки в двенадцать миллионов рублей". Как ты думаешь, сойдет это все тебе с рук? Вот то-то и оно, - добавил он, увидев, как изменился в лице его собеседник, - Так что лучше пропусти нас, от греха подальше.

Когда шлагбаум поднялся, и их автомобиль подъехал к трансформаторной будке, Николай принялся выгружать свои приборы и с помощью Виктора переносить их к щиту. Потом он долго расставлял, подключал их к различным клеммам, внутри шкафа и занимался настройкой своей аппаратуры. На все это ушло долгих три часа, во время которых, Виктор, и, особенно, Татьяна чуть не умерли от скуки. Они не мешали Николаю своими вопросами, но взгляды, бросаемые ими в его сторону, были весьма красноречивы.

Ничего не поделаешь, - пожал плечами Николай в ответ на эти взгляды,

Дайте мне еще немного времени. Схему действия этих приборов я уже понял, а принцип действия для меня пока остается загадкой. Но, во всяком случае, мы очень скоро попытаемся отправить Татьяну к ней домой. Беда в том, что я пока не могу гарантировать точность даты возвращения, и вообще, похоже, что время перехода дискретно. То есть, - объяснил он, увидев недоумение в глазах слушателей, - Этот аппарат не позволяет совершить переход в любую, произвольно взятую дату и в любое время. Кстати, Татьяна, а какое число было, когда ты воспользовалась этой машиной в первый раз?

14 июня, суббота, - ответила девушка и увидела, как побледнел Сергеев.

Вот, значится как? - протянул Николай и нахмурился.

Да что это с вами? - воскликнула девушка, - Перестаньте меня пугать. Что еще случилось?

Война, - ответил за друга Виктор, - Как я и говорил, большая война, и времени у тебя остается всего неделя.

Если бы, - исправил своего друга Коля, - Не пойму пока, почему? Но эта чертова дверь открывается только с интервалом в две недели, а значит, выйти вы туда сможете только 29 июня, а что-то я не помню, где проходила линия фронта в июле сорок первого года. Кроме того, хотелось бы получше разобраться с этой машиной, а на это мне потребуется еще месяц.

Приятели ненадолго снова замолчали, время от времени, бросая взгляды на Татьяну.

Послушай Таня, - наконец прервал это молчание Виктор, - А может ну его? Плюнь ты на все и оставайся с нами. Мы же знаем, что все равно наши победят, вот тогда и вернешься, сразу в сорок пятый.

Да? - слегка дрогнувшим голосом спросила его девушка, - И как ты это себе представляешь? После войны я прихожу домой и говорю своим родным: "Здравствуйте, вот и я!" А что я им отвечу на вопрос: "А где ты была дочка, когда, все твои знакомые гибли на фронте?" Сказать им: "Я гуляла по магазинам в будущем? Нет уж - увольте".

И столько горечи и презрения было в ее голосе, что Виктор невольно покраснел и тихо ответил,

Ладно, проехали. Только тогда уж извини, но одну я тебя туда не отпущу.

Как это? - не поняла его девушка.

А вот так. Пойду с тобой.

Да тебе то зачем это надо? Ведь ты не оттуда.

Сказал пойду, значит пойду - отрезал Виктор, - И все об этом.

Николай в изумлении посмотрел на своего друга, потом покачал головой,

Узнаю Романова. Сначала делает, потом думает. Но отговаривать тебя не буду - знаю, что бесполезно. Скажу только одно: Каждый месяц, двадцать первого и шестого числа, целые сутки дверь к нам будет открыта. Кроме того, я буду работать, как вол, но пойму принцип работы этой штуки, и сделаю все, чтобы вытащить тебя оттуда, но, в остальном, надейся только на себя. Ну, ладно, давайте прощаться, - Николай подошел к своему другу, обнял его и похлопал руками по спине. Потом он повернулся к Татьяне,

Не хочу говорить "прощай", до свиданья, Татьяна, - и он, внезапно обнял девушку и поцеловал ее в губы. Потом так же внезапно отпрянул от нее и отошел к своей аппаратуре, - Идите.


Глава 3.



Он нажал черную кнопку. Романов открыл дальнюю дверь шкафа. На этот раз, вместо глухой стены, за нею было черное пространство. Включив электрический фонарик, Виктор посветил по сторонам. Луч света вырвал из темноты пустую комнату с оштукатуренными стенами. Следом за ним в дверь проскользнула и Татьяна. На секунду Виктору стало не по себе, когда он понял, что весь его мир, в котором он родился и вырос, остался по ту сторону от этой двери. Он успел порадоваться тому, что здесь было темно, и его спутница не могла видеть выражения его лица в этот момент, но уже в следующий миг, он постарался взять себя в руки и шагнул к выходной двери. Он открыл эту дверь, выглянул наружу и застыл от изумления, так как снаружи ничего такого, о чем рассказывала Татьяна, не было. В первый момент он вообще подумал, что дверь открылась в никуда, так как за ней было абсолютно темно. Однако, посветив вокруг себя фонариком, Виктор определил, что находится в пещере, в одном конце которой был виден ход.

Куда-то мы не туда попали, - доложил он Татьяне и заметил, как испуганно дрогнули ее ресницы.

Погоди, дай я посмотрю, - сказала она и выглянула наружу.

Когда она снова повернулась к нему, можно было ни о чем ее не спрашивать: все и так было понятно по ее лицу.

Погоди Таня, я сейчас, - Виктор вернулся к еще открытой двери установки и позвал Николая,

Коля, ты слышишь меня?

Слышу, слышу, - в дверном проеме появилась знакомая фигура приятеля,

Что у вас там?

Мы не туда попали, там вместо подстанции, какая-то пещера.

Несколько секунд Николай молчал, обдумывая услышанное.

Получается, что они сменили место выхода, - наконец произнес он. - Самое обидное, что прежних настроек я не знаю, так что придется пользоваться этими, по крайней мере, до тех пор, пока я не разберусь, как действует эта аппаратура. Полагаю, что в данном случае, следует просто вылезти наружу, определиться, что это за место, привязать его к карте и узнать точное число. На этом предлагаю первую вылазку закончить.

Хорошо, я так и сделаю, - согласился с ним Виктор. - Ты только не закрывай эту дверь. Мы скоро вернемся.

Он возвратился к Татьяне и передал ей этот разговор.

Ладно, - согласилась та, - В любом случае, нам нужно выбраться из этой пещеры и осмотреться на местности. А там уже будем принимать решение.

И она, к большому неудовольствию Виктора, первой двинулась по узкому проходу, к возможному выходу из пещеры. К огромному облегчению наших героев, впереди вскоре забрезжил свет, что могло оказаться и, в результате, оказалось концом расселины. Они находились на горном кряже, на высоте, примерно ста метров, и под ними простиралось бескрайнее зеленое море. На сколько хватало взора, везде был один нескончаемый лес. Он тянулся сплошной стеной до самого горизонта, и нигде не было видно ни людей, ни какой-нибудь техники. Успокоенный этой картиной, Виктор обрадовано произнес,

Слава богу! Все тихо. Не похоже, чтобы здесь, где-нибудь шли бои. Возможно, мы все-таки вышли до начала войны. Хорошо бы теперь определиться, в какую сторону нам идти?

Полагаю, идти нам следует на восток, - высказала свое мнение Татьяна, - А это, судя по солнцу, туда, - и она махнула рукой направо.

Объясни, - удивился Виктор, как это, по солнцу, ты определила стороны света, не зная времени? Ведь здесь может быть и не утро, как на наших часах, а вечер.

Хорошо, - не стала спорить с ним Татьяна, - Что ты предлагаешь?

Я предлагаю понаблюдать немного за солнцем.

Он срезал с куста ветку, очистил ее от листьев и воткнул ее в землю, отметив на земле место, куда доходила тень, после чего, сел на камень и принялся созерцать окружающую его природу, заодно, принимая солнечные ванны. Татьяна же вынуждена была смириться с его поведением, хотя и бросала на него, время от времени, нетерпеливые взгляды. Наконец, когда ее терпение уже готово было иссякнуть, Виктор поднялся с камня, подошел к ветке, воткнутой в землю, и измерил ее тень.

Смотри, - указал он девушке, на отметки, сделанные на земле, - Тень стала длиннее, значит, время уже перевалило за полдень. Судя по высоте солнца на небе, в таком случае, сейчас где-то в районе шестнадцати часов. Это в том случае, если мы находимся на широте Москвы или чуть южнее, а на это указывает характер растительности. Значит, идти нам надо налево. На удивление, Татьяна не стала спорить, она только легкомысленно махнула рукой,

Значит, пойдем налево. Лишь бы идти.

А по мне, так лишь бы дойти, - заметил Виктор, - А теперь, - заметил он, - Позволь мне, все-таки, идти впереди, хотя бы потому, что я мужчина.

И он пошел вдоль хребта, медленно спускаясь к его подножию.

В лесу стояла торжественная тишина, нарушаемая только жужжанием шмелей, да птичьим пением. Все это настолько не вязалось с войной, что Виктор уже подумал, что Николай что-нибудь напутал и забросил их в какой-то мирный год, когда вдруг издалека до него донеслись звуки канонады. Прислушиваясь к этим звукам, Виктор мрачно покачал головой: самым неприятным было то, что канонада звучала там - на востоке. Это означало, что они с Татьяной оказались в тылу у врага. Теперь, для того, чтобы попасть к своим, им надо было перейти через линию фронта. Как это можно сделать, да еще вместе с девушкой, Романов понятия не имел. Вообще-то, единственно правильным решением, в данной ситуации, было - повернуть назад и, пока не поздно, возвращаться домой в 2008-й год. Но он отчетливо понимал, что Таня на это не согласится, а бросить ее здесь одну он не мог. Не позволяла ему это сделать, если хотите, мужская гордость, и он был вынужден тащиться вперед, хотя все его существо восставало против этого. Наконец, уже на исходе дня, они вышли на просеку, вдоль которой стояли новые деревянные опоры линии электропередач. Причем, проводов на опорах еще не было. Очевидно, их еще не успели протянуть, так как возле опор Виктор заметил катушку, полную провода, подготовленного для раскатки. Но не это бросилось ему в глаза в первую очередь, а обгоревшие корпуса наших танков и мертвые тела наших солдат, лежавшие то тут, то там, между воронками от авиабомб. Видно было, что в этом самом месте, авиация Вермахта застигла наши войска на марше. Судя по положению машин, они двигались еще на запад, в сторону фронта. Танки сгорели, так и не поучаствовав ни разу в бою, так и не добравшись до фронта. С тяжелым чувством Виктор осматривал мертвые тела наших солдат. Конечно, он видел много фильмов про войну, но оказывается, увидеть смерть, вот так, воочию и при этом знать, что на месте этих солдат можешь оказаться и ты сам, это совсем другое дело. Он подобрал с земли винтовку, набил полные карманы патронами и сразу почувствовал себя немного спокойнее. Хотя, если разобраться, то чем могла помочь ему винтовка, доведись ему встретиться с танками противника, или даже несколькими пехотинцами? А, поди ж ты!

"Все-таки, не с голыми руками", - подумал он, - "В крайнем случае, будет из чего застрелиться".

На земле, возле сгоревшего автомобиля, он обнаружил тело молодого красноармейца. Судя по прямоугольникам на петлицах, это был капитан. Что неприятно удивило Виктора, это то, что убитый был на него похож. Что ни говори, а подобное сходство с покойным, не доставляет особой радости. Расстегнув его гимнастерку, Виктор достал его документы и сунул их себе в карман.

Пошли быстрее отсюда, - скомандовал он Татьяне, - Нечего нам стоять на открытом месте.

Оказавшись снова в лесу, они вздохнули несколько свободнее.

Выходит, все это правда? - сокрушалась девушка, - А я то думала, что вы меня просто пугаете, чтобы я с вами осталась. Но ничего, - добавила она, успокаиваясь, - Красная Армия быстро прогонит врага.

Господи! - в сердцах взвыл Романов, - Ну почему эти женщины такие дуры?

И уже обращаясь к своей знакомой, продолжал,

Не прогонит она врага быстро, как ты говоришь. Ты разве не видела, что там, на просеке стояли только наши танки, и лежали только наши солдаты? Это тебе еще ни о чем не говорит?

Нет, - упрямо ответила девушка, - На них просто напали из-за угла. Пройдет несколько дней, наши соберутся с силами и погонят врага со своей территории.

Хватит! - заорал на нее Виктор, - Прекрати! Не можешь думать - молчи и смотри вокруг, а теперь пошли дальше.

Он повесил на плечо винтовку и двинулся дальше, на восток, проклиная свое малодушие и понимая, что совершает сейчас самую большую глупость в своей не такой уж долгой жизни.

Судя по звукам, раздававшимся впереди, линия фронта была от них километрах в десяти. Все чаще слышалась канонада. Один раз они видели строй немецких самолетов, которые проплыли над ними, в направлении фронта. Что это были за самолеты, Виктор сказать не мог. К своему стыду, он слабо разбирался в вооружении первой половины двадцатого века. Ясно было, что это не истребители. Уж слишком тяжелы и тихоходны были эти машины. Да и не должны были истребители летать такими большими звеньями.

Скорее уж - бомбардировщики, - Решил про себя Виктор и пересчитал самолеты. Их оказалось двадцать два.

Когда, через полчаса, те же самолеты, таким же ровным строем, пролетели в обратном направлении, их было, все так же, двадцать два.

Черт возьми! - вышел из себя Романов, - Да что же это такое? Ну, хоть бы одного из них сбили. Ну, хоть бы один из них сломался, что ли? Чтобы не казалась этим холеным немцам война веселой прогулкой. Так, нет же! Все, до единого, отбомбились, в свое удовольствие, строем вернулись на свой аэродром и пойдут после шнапс пить, хвастаясь друг перед другом, кто из них сжег больше нашей техники.

Виктор почувствовал, как в нем поднимается лютая злоба, не только к этим холеным арийским летчикам, орлам из Люфтваффе, которые чувствовали себя эдакими сверхчеловеками, сеющими смерть на поля отсталых народов, но и к тем, кто довел нашу страну до такого позора - своим сверхчеловекам, которые обрекли миллионы людей на гибель, ради жажды власти и своих амбиций.

Но ненависть - плохой советчик. Он знал, он чувствовал, что ненависть должна прятаться глубоко внутри и оставаться холодной, не мешая человеку спокойно принимать обдуманные решения. Только тогда от нее будет толк. Поэтому он подавил свои эмоции и повернулся к своей спутнице, и впервые с момента их спуска с горы, вдруг подумал, как тяжело должно быть ей здесь, в лесу. В самом деле, легкие босоножки - не самая удобная обувь для прогулок по лесным кочкам, а голые ноги - удобная мишень для полчищ комаров и слепней.

Извини, Таня, - обратился он к девушке, что я завлек тебя в такую историю. Не должен был я, взрослый человек, дать себя уговорить на эту авантюру.

Нет, Витя, - устало улыбнулась девушка, - Это я во всем виновата. Никогда себе не прощу, если из-за моей глупости с тобой что-нибудь случится. Обещаю тебе, что в дальнейшем, буду тебя во всем слушаться.

После этих слов, Виктор, неожиданно для самого себя, шагнул вперед и сделал то, что ему хотелось сделать с того самого момента (он только сейчас это понял), как увидел эту удивительную девушку на Московском вокзале. Он обнял ее и поцеловал, и к своему облегчению и радости своей, почувствовал на своих губах ее ответный поцелуй. Казалось, этот поцелуй длился целую вечность, и Романов, к своему удивлению, вдруг понял, что если бы снова была возможность выбора: идти сюда, или остаться там, дома, в безопасности, то он опять совершил бы то же самое, за один только этот поцелуй.

"Карма", - подумал он, - "Предопределение, и, надо сказать, приятное".

Наконец им удалось оторваться друг от друга.

Извини, Витя, - прошептала Таня, - Нам надо идти.

Еще четыре часа брели они по лесным тропинкам, прислушиваясь к раскатам взрывов, пулеметным очередям и россыпям винтовочных выстрелов, которые все приближались. Наконец опустился вечер, солнце село, и в лесу сразу стало темно. Звуки боев, впереди, как по команде, стихли.

"Это только первые дни войны", - подумал Виктор, - "Немцы еще воюют по расписанию. По этому самому расписанию у них сейчас ужин, а затем сон. Наши же, пока и не думают о контрнаступлении. Им бы только с силами собраться, преодолеть полную неразбериху в своих рядах. Вот пройдет год, тогда начнется совсем другая война. Тогда вы, господа немцы, уже не будете себя чувствовать как на параде, поймете, наверное, что зря ввязались в эту авантюру, да поздно уже будет. Но, к сожалению, до этого еще нужно дожить, и дожить до этого, из тех людей, кто с первых дней был на фронте, смогут лишь единицы".

Однако, то, что линия фронта еще не сложилась, давало им с Таней шанс проникнуть на нашу территорию, пользуясь темнотой, неровностью местности и уповая на госпожу удачу.

Внезапно, впереди, из темных кустов, послышалась немецкая речь. Притаившись в тени деревьев, закрывая собой Татьяну, которая была в светлом платье, Виктор чувствовал, как сильно бьется его сердце. Тем временем кусты в двух шагах от них раздвинулись, и из них появился темный силуэт. Было видно, как немец пригнулся, осматривая траву у себя под ногами, затем расстегнул свои штаны и уселся справлять большую нужду.

Из-за темных кустов его весело окликнул другой немец, который ему что-то крикнул и рассмеялся.

- Niht - прокричал ему, справляющий нужду, и из-за кустов раздался новый взрыв смеха.

Виктор сунул руку в карман куртки и вынул из него складной немецкий нож, купленный в оружейном магазине, и в обычной жизни служивший ему на охоте и рыбалке. Затем он медленно и осторожно шагнул к сидевшему на корточках немцу, зажал ему рот рукой и полоснул ножом по горлу. Подержал его так немного, пока тот не перестал дергаться, после чего отпустил его в им же наложенную кучу.

"Да, немец", - вроде бы не ко времени, подумал он, - "Со смертью тебе не повезло".

Из-за кустов снова послышался насмешливый голос немецкого приятеля. Очевидно, отправление большой нужды на природе для этих немцев было очень веселым занятием.

Ya-Ya - ответил Виктор натужным голосом, чем вызвал новый приступ смеха жизнерадостного немца, раздвинул кусты и скрылся за их темной стеной.

Спустя пару минут, показавшихся Татьяне целой вечностью, кусты снова зашевелились, и из-за них показался чей-то темный силуэт. Человек этот, молча, направился в ее сторону. Девушка уже хотела было закричать, когда до нее донеслись русские слова,

Тсс, тихо, теперь быстро уходим.

Виктор, а это, слава богу, оказался он, взял ее за руку и повел за собой сквозь лесную чащу.

Всю ночь они шли лесом, иногда цепляясь одеждой за кусты, падая и ругаясь про себя. Наверное бог хранил их, а может быть, в самом деле, в первые дни войны еще не сложилась сплошная линия фронта, но только, когда первые лучи солнца позолотили верхушки деревьев, путь их был прерван окриком из кустов орешника,

Стой, кто идет?

Только тут Таня почувствовала, насколько она устала, и еще она поняла, что им все-таки удалось дойти до своих. Она опустилась прямо на мох, устилавший землю и заплакала от радости. Ветви орешника, перед ними, раздвинулись, и в просвете между ветвями показалось молодое, веснушчатое лицо парня, а вскоре и весь он вышел на поляну, сжимая в руках винтовку.

Кто такие? - спросил красноармеец, недоверчиво глядя на них и, по-прежнему, не спуская с них винтовки.

Свои мы, советские, - успокоил его Виктор.

А что-то не похожи, - возразил ему солдат.

Ты еще скажи, что мы немцы, - пошутил Виктор, но тот шутки не понял.

Ну, немцы, не немцы - разберемся, - он указал стволом направление движения, - А ну, пошли!

Так, ведомые под конвоем, прошли они метров триста и вышли на поляну, на которой стояли палатки, между которыми оживленно сновали военные люди. Тут же, но несколько в отдалении, Романов заметил пушки и смешные армейские грузовики. Все это он окинул одним взглядом, пока они шли к ближайшей палатке, в которую и ввел их бдительный часовой. Отметим, что появление в лагере Виктора мало кого заинтересовало, чего нельзя было сказать о появлении его спутницы. И взгляды, бросаемые на Татьяну красноармейцами, Романову совсем не понравились. Очевидно, правду говорят, что в моменты смертельной опасности у людей обостряется чувство сексуальной активности. Как бы то ни было, а сам он предпочел бы находиться с Татьяной в лесу, а не быть здесь, рядом с этими людьми.

В палатке, куда их ввел часовой, очевидно, располагался штаб артиллерийского дивизиона, точнее, того, что от него осталось. За столом, на складных стульях расположились три командира, старшим из которых, судя по петличкам, был майор с забинтованной головой. Выслушав доклад часового, доставившего задержанных, офицеры некоторое время рассматривали их молча, после чего майор спросил,

Кто такие будете, что делали на вражеской территории?

Я капитан Павлов, - неожиданно для себя самого ответил Виктор. Первый раз слышу, что территория восточней Днепра является вражеской территорией. Сам я был контужен после налета вражеской авиации на нашу танковую колонну. Выхожу из окружения вместе с этой девушкой, которая тоже попала в окружение, так как ехала на поезде, атакованном немецкими бомбардировщиками и оказалась на территории, занятой врагом, после прорыва фронта танковыми группами противника.

Что-то вид у тебя странный, - задумчиво глядя на него, произнес один из присутствующих в палатке офицеров, судя по шпале на рукаве, политрук. - Предъяви свои документы.

Виктор вынул из кармана удостоверение погибшего красноармейца и подал его в руки политрука. Тот долго и сосредоточенно изучал их, время от времени, бросая косые взгляды на задержанного. Наконец, он передал документы майору, а сам продолжил допрос,

Почему не в военной форме?

Моя форма, частью разорвана, частью сгорела. Поэтому я одел ту, что мне удалось раздобыть.

А может быть, просто решил дезертировать? - поинтересовался политрук, да к тому же у тебя и пистолет немецкий и нож, не понятно какой, - продолжил он, рассматривая нож Виктора, - Надпись сделана по-английски. Смотри-ка, Ефимыч, - подтолкнул он локтем своего соседа, тоже майора, однако, годами явно постарше этих двоих.

Тот взял в руки нож Романова и прочитал вслух надпись, сделанную на его клинке,

KIZER.

В самом деле, не понятно, - поднял он на Романова свои утомленные, но, в то же время, хорошие, как почему-то отметил про себя Виктор, глаза.

Чего ж тут непонятного? - ответил тот, на ходу придумывая версию, - Нож еще довоенный, мне достался от немцев еще в сороковом году, тогда мы с ними, на границе бывшей Польши, еще союзниками были. Вот мне и презентовал один Фриц этот нож в обмен на гармошку.

Говоря так, Виктор видел, как недобро ухмыльнулся политрук и уже приготовился к самому плохому повороту событий и, как показали дальнейшие события, оказался прав.

Если не возражаешь, майор, я его забираю, - политрук произнес это таким тоном, что было ясно, кто тут, на самом деле, командует.

Но, к его удивлению майор, на этот раз проявил несговорчивость,

Именно, что возражаю, - и, повернувшись к приведшему Виктора часовому, отдал приказ, - Проводи его к старшине. Пусть его переоденет, да отведет на позицию.

Как только Виктора вывели из палатки, политрук резко высказал свое недовольство решением майора,

Потакаешь предателям и дезертирам, Ефимыч. Предупреждаю, что буду вынужден подать рапорт на твои действия в политотдел дивизии.

Остынь Павел Андреич, - охладил его майор, - Чтобы рапорт подать, надо еще этот день пережить. Нам каждый человек сейчас, на вес золота, каждый патрон на счету, а этот и сам из окружения вышел и девушку вывел и еще оружие трофейное с собой принес.

Если только трофейное, - не хотел сдаваться замполит.

Татьяна почувствовала, что пора и ей вставить слово,

Между прочим, - сообщила она этим командирам, - Этот человек, своим ножом при мне двух фашистов убил.

Вот как? - удивился командир дивизиона, имени которого Таня пока не знала, - Как же это он так сумел?

В лесу, ночью, когда мы наткнулись на немецкий лагерь.

Ну, если все так, как ты нам рассказала, то видать, что он боец неплохой, - одобрительно покачал головой пожилой майор, тот самый Ефимыч.

Только политрук не склонен был верить и этой незнакомке.

С тобой самой сначала надо разобраться, кто ты такая? Может быть немецкая шпионка?

А эту - в санитарки, - приказал всё тот же Ефимыч, указывая на Татьяну.

Да поищите, во что бы ее переодеть.

Вот таким образом решилась дальнейшая судьба наших героев.


Старшина батареи, немолодой уже мужчина, с густыми усами и висками, тронутыми сединой, протянул Виктору гимнастерку с лейтенантскими петличками.

На, одень, хоть будешь на своего похож.

Виктор снял с себя куртку и напялил вместо нее эту гимнастерку, снятую, скорее всего, с убитого лейтенанта.

"Будем надеяться, что новому твоему владельцу повезет больше", - при этом подумал он.

Все, времени в обрез, - поторопил его старшина. - Надо успеть на позицию.

Виктор понимающе кивнул и последовал за своим провожатым на передний край, где с вечера наши бойцы копали траншеи. Еще в армии Виктора учили: хочешь быть живым - зарывайся в землю. Поэтому, взяв в руки саперную лопатку, он принялся яростно копать себе окоп. После 2-х часов непрерывной работы, он вырыл себе окоп 2х1 м и глубиной метр сорок. Перед ним сделал бруствер, замаскировал его нарезанным дерном и приготовился к атаке противника. Теперь у него было время, немного отдохнуть и, заодно, осмотреться. Перед ним лежал пологий берег реки, через которую немцам необходимо было провести переправу. То, что через реку не был наведен понтонный мост, с одной стороны, радовало, но, с другой стороны, у немцев, в начале войны, уже были танки, способные форсировать неглубокие водные преграды, так что такая река не могла быть для них серьезным препятствием. Справа - сзади от Виктора, на расстоянии ста метров, возвышался лес. Слева простиралась равнина, кое-где усеянная кустарником. По идее, именно там и стоило ожидать основную атаку противника.

"Ну, да ладно", - подумал Романов, - "Мне бы не о том сейчас думать".

Он огляделся вокруг. От реки, тихой в этот предрассветный час, поднимался туман. Иногда слышался всплеск крупной рыбы и по поверхности воды расходились круги. На востоке небо начало уже алеть, и в кустах, неподалеку, раздалось птичье пение. Как всегда, перед смертью, жизнь казалась необыкновенно прекрасной. Внезапно, в эти мирные предрассветные звуки стал вплетаться какой-то инородный шум. Навострив уши, Виктор явственно различил тихий далекий гул. Этот гул все усиливался, и вот уже из-за верхушек деревьев, на той стороне реки, показались темные силуэты немецких бомбардировщиков.

"Ну, началось", - подумал он, надевая на себя металлическую каску и опускаясь пониже в своем окопе.

А оно и в самом деле, началось. Земля содрогнулась у него под ногами. Раздался оглушительный взрыв, и сверху на него посыпались комья земли. В течение нескольких минут, которые показались Виктору вечностью, вокруг него был настоящий ад. Взрывы гремели беспрестанно, грозя разорвать его на куски, а может быть и на молекулы. Все это время он лежал на дне своего окопа, уткнувшись лицом в землю и только молился, чтобы, на этот раз, пронесло. Наконец, бомбежка прекратилась, и в воздухе разлилась тишина, которая после этого адского грома казалась непереносимой. Отряхнувшись от земли, забросавшей его толстым слоем на дне окопа, Романов пришел в себя и, ощупывая свое тело, с удивлением обнаружил, что он жив и даже не ранен. Тогда приподнявшись, он осторожно выглянул из окопа и посмотрел на реку. То, что он там увидел, не доставило ему никакой радости. С того берега в реку спускались, один за другим, немецкие танки. Их было не два и не три. Десятки тяжелых машин шли в атаку. И на всю эту железную армаду, с их стороны было только шесть 45-мм пушек и четыре 76-мм . Да и то, если они не пострадали при авианалете. Никаких ручных переносных противотанковых орудий у наших не имелось, кроме противотанковых гранат. Виктор с тоской посмотрел на свою гранату. Вот так, умри, но не дай пройти противнику. Умереть он сможет - это точно, но даже при самом удачном раскладе, он сможет забрать с собой только один танк.

Тем временем, танки уже стали вылезать на наш берег, медленно, эти неуклюжие, но страшные машины выезжали из воды и направлялись в сторону наших окопов. И только теперь, наконец-то, наша артиллерия открыла огонь. К сожалению, судя по звукам выстрелов, в строю у нас осталось всего несколько пушек. Первые снаряды легли с недолетом, но потом наводчики смогли подогнать прицел, и один вражеский танк закрутился на месте. Еще через мгновение черный дым повалил из его башни, затем башенный люк открылся, и из него на землю выскочили два немецких танкиста. Тут же, слева от Виктора, из наших окопов, ударил пулемет. Один из танкистов упал на землю, скошенный очередью, а второй, как показалось Виктору, просто залег, прячась от огня. Наши орудия продолжали вести обстрел, но, к сожалению, остановить танковую дивизию противника, они были не в силах. Со страхом, гневом и горечью смотрел Романов, как реку форсируют все новые и новые танки, и вся эта стальная армада неотвратимо движется на его окоп. Краем глаза он видел, как некоторые из красноармейцев, в панике бросают свои винтовки и бегут к лесу. В следующую минуту из-за деревьев ударили автоматные очереди и срезали бегущих бойцов.

"Так", - зло подумал Виктор, - "Вот он, НКВД, в действии. Вам немцев мало! Вы, сволочи, в окопах не лежите, под танковые гусеницы не прыгаете, а нас "пушечным мясом" сделали"? - и лютая, нечеловеческая злоба наполнила все его существо.

А на него, между тем, накатывал "Т-4". Вылезти из своего окопа и броситься наутек Романов не мог, а стрелять в эту махину из винтовки не имело ни малейшего смысла. Оставалось только вжаться в окоп, зажмуриться от страха и ждать. Земля дрожала вокруг от тяжести этой машины, когда она закрыла все небо своим железным днищем. Виктор молил бога только об одном, чтобы не обрушился его окоп и не похоронил его здесь заживо. Время, казалось, остановилось. Все происходящее шло как в замедленной пленке. Казалось, что танк ползет над ним целую вечность. Наконец, когда показался над ним просвет неба, Романов, все так же, медленно, как во сне, схватил противотанковую гранату, сорвал с нее кольцо, размахнулся и бросил гранату в башню, проехавшего танка. Сам он упал лицом вниз в свой окоп, но, одновременно, словно видел, как его граната врезается в башню танка. Дальше Виктор почувствовал страшный удар и провалился в темноту.

Когда он пришел в себя, то вокруг было темно. Отплевывая землю, забившую ему рот, он попытался подняться, но сильная боль в ноге заставила его застонать и снова опуститься на землю. Пришлось ему снять левый сапог и осмотреть свою ногу. К счастью для него, кости были в порядке. Осколком вражьего снаряда его лишь слегка зацепило. Правда он потерял довольно много крови, но могло быть и хуже, а так, нога скоро выздоровеет. На этот раз Виктор осторожно выглянул из своего окопа и посмотрел по сторонам. В нескольких метрах от него чернел остов подбитого им танка. Еще три машины неподвижно застыли на равнине и все. Никого из людей: ни немцев, ни наших, он не увидел. Очевидно, прорвав оборону их батареи, немцы продолжили свой бросок на восток, стремясь пройти за день, как можно дальше вглубь нашей территории. Именно так они и воевали в первые месяцы войны. Вклинивались танковыми дивизиями вглубь нашей обороны, замыкали кольцо и двигались дальше. Окруженные силы противника добивали потом моторизованные пехотные части и авиация. Значит, он снова очутился в тылу у врага, на оккупированной территории. Куда же ему идти теперь, когда он остался один, без Татьяны? С одной стороны, он довел ее до своих и имел право возвращаться назад, тем более что движение вглубь захваченной немцами территории, как это ни странно, представлялось ему более безопасным. Ведь ему не придется снова переходить линию фронта и становиться перед наступающим противником, подставляя себя под атакующий удар. С другой стороны, он не мог покинуть Татьяну, не будучи уверенным, что она находится в безопасности. Минуту подумав, он пришел к одному выводу: в любом случае ему необходимо как можно быстрее покинуть открытую местность и укрыться в лесу. Поэтому он пополз в сторону деревьев, находившихся в каких-нибудь ста метрах у него за спиной. Время от времени, он останавливался, чтобы передохнуть и прислушаться к тому, что происходило вокруг. Но вокруг стояла патриархальная тишина. Слышны были только крики какой-то птицы с реки, да, изредка, всплеск рыбы. Даже не верилось, что идет война. Ему даже пришло в голову, что все, что случилось в последнее время, ему просто приснилось, но стоило оглянуться, и он увидел темный силуэт подбитого танка, да и поле, по которому он полз, было все изрыто воронками от снарядов и авиабомб. Так что, к сожалению, все это был не сон. В лесу, среди деревьев, Виктор позволил себе выпрямиться во весь рост. Предстояло решить, куда теперь двигаться? Несколько секунд он колебался, но потом все-таки повернулся и пошел на восток, шепотом ругая себя последними словами. Еще не поздно было повернуть и уходить на запад, к той пещере, которая одна только и давала ему шанс, вернуться домой в тихий и спокойный 2008-й год. Но одна только мысль о том, что он может оставить здесь Таню одну, заставляла его забывать всякое благоразумие. Ему даже не пришел в голову простой довод о том, что он доставил ее по назначению и, тем самым, получается, выполнил свою задачу, так что, вроде бы, здесь он лишний и может спокойно вернуться домой. Нет, вместо этого, он упрямо двигался к линии фронта, где его снова будет поджидать опасность, как от немцев, так и от своих.



Глава 4.



Последние дни горстка красноармейцев-артиллеристов с одной 45-мм пушкой (все, что осталось от артиллерийского дивизиона), почти не спала. Люди были измотаны до последней крайности непрерывными боями с наступавшими силами противника. Единственная лошадь, тащившая эту пушку, пала сегодня после полудня. Все что у них оставалось из боеприпасов, это два артиллерийских снаряда, семь гранат и несколько десятков патронов на всех, но, не смотря на это, они не бросали орудия. С одной стороны, им мешала это сделать непонятная гордость, а с другой стороны, боязнь быть сочтенными за дезертиров. А уж кому доложить о таком нарушении приказа, как оставление врагу своего орудия, всегда найдется. Шли они на восток, шатаясь от усталости, не зная, где враг, а где свои? Очень может быть, что немец уже обошел их с флангов и закрыл в котел. После полудня, когда группа сделала небольшой привал, чтобы, хоть как-то собраться с силами, сзади, недалеко от них раздвинулись кусты, и на поляну вышел человек в форме лейтенанта советской армии. Все нервно схватились за винтовки, но тот поспешил подать голос,

Не стреляйте, я свой.

Не веря своим глазам, майор смотрел на подходившего к ним бойца. Это был тот самый лейтенант, который уже один раз догнал их у переправы. Но ведь он сам, своими глазами видел, как тот взорвался в окопе вместе с немецким танком.

Не стрелять! - отдал приказ майор и поманил капитана к себе, - А ну, герой, иди сюда, садись.

Тот подошел, присел рядом, вынул из кармана кисет с табаком, предложил его остальным,

А ну, друзья, кто табачку хочет? Угощаю.

Услышав эти слова, замученные солдаты стали подниматься с земли и собираться вокруг вновь прибывшего лейтенанта.

Откуда табачок? - спросил у угощавшего один из молодых солдат, сержант Дробышев, затянувшись наскоро скрученной самокруткой и блаженно закрывая глаза.

В самом деле, откуда табак? - насторожился майор, - Прошлый раз, когда тебя обыскивали, вроде, у тебя его не было. А здесь, в лесу, магазинов я что-то не видал.

Трофейный табачок, - пожал плечами лейтенант, а впрочем, по документам он был капитаном, как вспомнил Ефимыч.

Не пойму я тебя, брат, - покачал головой майор, - Уж больно ты ловок. То у тебя пистолет трофейный, то табак. Если бы сам не видел, как ты танк немецкий взорвал, то честное слово, подумал бы, что ты шпион, к нам засланный.

Скажешь тоже, шпион, - усмехнулся капитан. - Это у вас просто шпиономания какая-то. Ладно бы это говорил тот придурок - политрук, а от тебя, товарищ майор, я такого не ожидал. Ну, сам подумай, на кой ляд немцам своего человека забрасывать в окруженную батарею, у которой шансов добраться до своих, один на тысячу? Думаешь, им свои агенты мертвыми нужны?

Так-то, оно так, - подумав, согласился майор, - Только, все же ты странный, какой-то, капитан, не такой, как все.

Это, может быть, - легко согласился тот, - Уж таким меня мать родила.

Он блаженно растянулся на земле, закинув руки за голову и, щурясь, разглядывал облака, плывущие на голубом небе. Спустя пару минут этого блаженства, Виктор, а это, как вы уже догадались, был именно он, вдруг напрягся и прислушался к каким-то звукам, слышимым только ему одному из всех, бывших на поляне военнослужащих.

Быстро, все под деревья, - скомандовал он, вскочил и бросился в кусты.

Следом за ним, машинально, бросились и остальные солдаты. Только они успели скрыться, как в воздухе над ними пронеслись несколько немецких самолетов, летящих на небольшой высоте, и, видимо, прочесывающих местность на предмет обнаружения отступающих сил противника.

А ты молодец, чуткий парень, - уважительно посмотрел на новичка майор.

Потому еще и живой, - серьезно ответил Виктор.

Уставшие люди снова пустились в путь, таща с собой через чащу по большому счету никому уже не нужное орудие.

- Послушай, майор, - наконец сказал Романов, которому надоело смотреть на напрасные мучения артиллеристов, - Сколько у вас снарядов?

Два, - угрюмо ответил майор.

Так какого же черта вы тащите на себе эту дуру?

Ты что, приказа по армии не знаешь? - вскинулся Ефимыч, - Не оставлять врагу оружия?

Приказ - это дело хорошее, покачал головой Виктор, - Только еще Петр I учил, что не надо держаться устава, аки слепой за стенку. С этим орудием мы и сами к своим не пробьемся и его не спасем. Потому, предлагаю его бросить, а не хочешь просто бросать, так давай вывезем ее ночью на дорогу, да прямой наводкой по врагу. Два выстрела дать успеем, а дальше уже, как бог даст.

Прыткий ты больно, - осадил его майор, но сам задумался над его словами.

Между тем, судя по звукам канонады, которые раздавались уже далеко впереди их, было понятно, что немцы обошли их и все дальше продвигаются на восток, оставляя недобитые группировки Красной Армии у себя в тылу, в окружении. Весь день пробирались артиллеристы по лесу, еле живые от усталости. К вечеру, когда уже начало темнеть, перед ними открылась грунтовая дорога, идущая с северо-запада на юго-восток.

Привал, красноармейцы! - скомандовал майор, и измученные солдаты стали падать на землю, даже не выбирая места для отдыха.

Дробышев, осмотри дорогу, Да осторожнее там.

Минут через десять, сержант вернулся и рассказал, что на дороге все тихо, судя по следам, недавно по ней прошли немецкие танки.

Значит здесь и будет наш последний бой, - как-то спокойно произнес Ефимыч.


Когда, через полчаса, с северо-востока послышался шум моторов, артиллеристы вывезли на дорогу свою пушку и прямой наводкой дали два выстрела по колонне немецких грузовиков, перевозящих солдат. Не ожидавшие такого нападения вдалеке от линии фронта, немцы в панике спрыгивали с грузовиков в придорожные кусты.

Все в лес, - в последний раз скомандовал майор, и красноармейцы из последних сил бросились под защиту деревьев.

Оторвавшись на сотню метров от немцев, Виктор начал забирать вправо и по дуге уходить дальше на запад. Обернувшись на шум шагов у себя за спиной, он увидел Дробышева.

Решил со мной? - подождав, когда тот подойдет поближе, шепотом спросил Романов.

Я решил, что ты парень везучий, может и мне повезет?

Может и повезет, - ответил Виктор, прислушиваясь к звукам выстрелов, которые постепенно уходили на восток. - Ну, пошли, соратник.


Глава 5.



Когда в землянку комсостава часовой ввел двух человек, покрытых грязью и шатающихся от усталости, политрук Гнилин не смог удержаться от удивленного возгласа. В одном из них он узнал того самого капитана, который уже появился в их подразделении при схожих обстоятельствах.

Вот это номер! - воскликнул он, поднимаясь со стула и подходя поближе к задержанным. - Явление Христа народу! И что же, ты опять будешь утверждать, что вышел из окружения?

А откуда же еще? - пожав плечами, ответил ему Виктор.

Как-то ловко у тебя получается, - недобро усмехнулся политрук, - Опять все твои товарищи убиты, а ты снова цел и невредим. Так что ли?

Почему же, все? - возразил ему Романов, - Вот, сержант Дробышев, вышел со мной, на этот раз. Вы его должны бы помнить. Когда в прошлый раз, ты со своими молодцами дал деру от брода, он вместе со своей батареей до последнего сдерживал танки противника, а потом отступил вместе с остатками батареи и на своих плечах тащил это орудие пятьдесят верст.

Ну и где это орудие? - перебил его политрук.

Когда осталось всего два снаряда, мы вывели орудие на проезжую дорогу и выстрелили в немецкую колонну.

Ну, сержанта мы отдельно допросим, - сказал политрук и бросил на того взгляд, не обещавший ему ничего хорошего, - Эй, Потапенко, где тебя черти носят?

В ту же секунду полог палатки отодвинулся и внутрь зашел сержант с мрачной физиономией.

Посади этих голубчиков в разные камеры, да не спускай с них глаз. Этого в штрафную команду, - кивнул на Виктора особист, - А этого я заберу к себе на допрос.

Внезапно на Виктора нахлынула такая злость, что кулаки его невольно сжались, и он хотел, было, уже дать этому политруку в зубы, но тут же почувствовал, как штык уперся между его лопатками.

Да ты не дергайся, хлопчик, - услышал он за спиной голос сержанта, - Стый спокийно.

Подталкиваемый в спину карабином, Виктор шел в направлении бревенчатого сарая, который находился чуть в стороне от палаток. Единственное окно сарая было заколочено, дверь закрыта на амбарный замок, и возле нее стоял часовой.

Принимай еще одного, - сказал сержант, подходя к часовому и указывая ему на Виктора.

Часовой с безразличным видом отпер замок, раскрыл дверь и затолкнул в нее арестанта.

Когда дверь за ним со стуком закрылась, Виктор очутился в полной темноте, но за то время, что она была открыта, он успел разглядеть в сарае еще одного человека.

Несколько секунд, может даже минут, прошли в полной тишине. Виктора душила злоба от того, как с ним обошлись соотечественники.

"Вот ведь уроды"! - думал он, - "Немцы их завтра гусеницами в землю закатают, а они своих же солдат расстреливают и за что, или во имя чего"?

И чем больше он думал об этом, тем больше он ненавидел этих политруков и вообще всю эту власть. Да, если честно, то и особенно большой любви ко всем остальным предкам он не чувствовал, за исключением Татьяны, а ведь именно ей, как он понимал, в настоящий момент и грозит опасность.

Ну, здорово, земеля, - услышал он из темноты тихий голос. - Значит и ты сюда попал?

Значит и я, - согласился Виктор. - Звать-то тебя как?

Зови Федором, - отозвался из темноты голос.

А я Виктор, - представился наш герой. - Давно ты здесь, Федор?

Здесь долго никто не сидит, - усмехнулся в ответ Федор. - Завтра же нас бросят под гусеницы танков, и уверяю тебя, пристроят так, чтобы кончить наверняка.

Я тебя понял Федор, - произнес Сидоров, немного помолчав, - Только, признаюсь тебе, у меня другие планы.

Ну, наконец-то, - как показалось Виктору, обрадовано произнес Федор.

Наконец-то я встретил человека, который не идет на убой, с покорностью телка. Так, что, друг, будем выбираться?


Часовой, дежуривший у сарая, где содержались арестованные, уже начал клевать носом, когда его привел в себя шум драки и крики, доносившиеся из барака.

Ты что? Мать твою...- кричал срывающийся мужской голос, - Да я же тебя, паскуду в землю зарою!

И совсем уже в надрыве от ужаса, с каким-то повизгиванием, в ответ ему раздался крик второго арестанта,

Не подходи, не подходи! - а потом - леденящее душу, - Помогите!

Причем крик этот прервался и перешел в какой-то хрип. Ошалевший от неожиданности часовой, дрожащими пальцами повернул в замке ключ и распахнул дверь. В темноте он не мог разглядеть, что там делается в дальнем углу, из которого раздавались сдавленные хрипы. Он вскинул винтовку, сделал два шага внутрь помещения и только собирался навести здесь порядок, как его кто-то сильно ударил сзади по голове, и он без сознания рухнул на пол.

Да, ребята, плохо же вас готовили, - сквозь зубы пробормотал Виктор, отбрасывая в сторону полено, которым только что приложился по голове несчастного охранника.

Да ничему его и не учили, - заступился за несчастного Федор. - Он не из политруков, простой артиллерист, к тому же призванный только в этом году.

Ну, тогда пусть живет.

Виктор снял с бесчувственного тела поясной и брючный ремни, связал солдату руки и ноги, после чего разорвал его гимнастерку, сделал из нее кляп и заткнул солдату рот.

Теперь, идем.

Выйдя из сарая, они заперли его дверь и двинулись в разные стороны.

Куда ты? Нам туда, - показал Федор Виктору в сторону леса.

Нет, у меня есть здесь еще одно дело, - упрямо замотал головой Виктор.

Ты сам иди, а я еще на какое-то время задержусь.

Он взял в руку винтовку и направился в сторону большой палатки, расположенной на окраине лагеря. Еще не доходя десяти метров до палатки, он услышал донесшийся из нее сдавленный стон и возню. Неслышно подойдя ко входу, Виктор тихо раздвинул полог палатки и заглянул внутрь. Там, в сумраке на полу возились два человека. В темноте можно было не разобрать, кто они такие и чем занимаются, но внутренний голос сразу подсказал Виктору, чему он стал свидетелем? Сжав за цевье винтовку, он решительно шагнул вперед. Штык вошел в спину политрука, как нож в масло. Тот только дернулся и сразу ослаб, упав на грудь девушке, которую только что насиловал. Та вскрикнула и забилась в истерике.

Ну, все, все, успокойся, - успокаивал Татьяну Виктор, - Это я. Ты меня узнаешь?

Девушка в ответ только испугано закивала головой и сжалась в комок.

Ну, что, нашла свой НКВД? Теперь-то, ты что-нибудь поняла? - Виктор откинул мертвое тело в сторону, после чего опять обратился к ней, - Приведи себя в порядок и пойдем.

Куда? - не поняла его девушка.

Назад, - твердо произнес Виктор, - Я тебя здесь не оставлю.

Еле живая, от стыда и страха, девушка, по-прежнему сидела на полу, сжавшись в комочек, закрывая руками расстегнутую на груди гимнастерку, никак не реагируя на его слова. Пришлось ему силой поднять ее на ноги и встряхнуть хорошенько, чтобы привести в чувство. Постепенно ее отпустило, и она уткнулась ему лицом в грудь, заливаясь слезами.

Ну, всё, всё, успокойся, - говорил Виктор, гладя ее рукой по голове и целуя ее волосы. - Всё, теперь нам надо идти.

Осторожно откинув полог палатки, они выскользнули наружу и направились в сторону ближайших деревьев. Хоть тут им повезло, так как на их пути не было часовых. Только зайдя в тень деревьев, они услышали тихий свист, и из ближних кустов выскользнула какой-то темный силуэт. Загородив собой девушку, Виктор вскинул, было, винтовку, но незнакомец прислонил палец к губам,

Тс-с, это я, Федор.

Это свой, - успокоил Татьяну Виктор, и, обращаясь к Федору, спросил, - Что ж ты один не ушел?

Да вот, решил подождать тебя, потому как думаю, что нам лучше вместе держаться.

Может ты и прав, - заметил Романов, - Только мы пойдем не на восток, а на запад.

Не понял, - удивился новый знакомый, - А что вам делать на западе?

А что делать на востоке?

Это верно, - согласился Федор, - Там свои расстреляют, там немцы, но я вот, что скажу: если мне хоть одного немца убить удастся, то все ж какую-то пользу я принесу.

На востоке, ни одного немца ты не убьешь. Там тебя свои у первой сосны хлопнут, а мы вовсе не к немцам идем. Если все получится, то я вас всех отсюда вытащу. Ну, так как? Ты с нами?

А куда мне еще деваться? - развел руками Федор, - Альтернативу ты мне слишком хорошо описал.

Ну тогда в путь.

Так, под темным пологом леса, начали они свой путь на запад, в тыл врагу, надеясь, что им повезет и удастся добраться до пещеры, в которой находился проход во времени. Двигались они осторожно, выслав вперед Федора, который по его собственным словам, был таежником и в лесу себя чувствовал, как дома. Это несколько заинтересовало Виктора, так как в этом человеке чувствовалось воспитание и образование. Где он мог его получить, если был, как говорил, таежником, было не понятно. Но такие вопросы можно было отложить и на потом. Сейчас же, первым и основным делом для них, было, перейти линию фронта. Романов понимал, что слишком искушает судьбу, дважды преодолевая этот рубеж, но, если уж повезло в первый раз, то, почему бы и не повезти во второй? Во всяком случае, неразбериха первых дней войны и бешеный темп, с которым наступал противник, могли сыграть им на руку. Как бы то ни было, а Виктор видел впереди по-настоящему только одну опасную преграду - реку, на берегу которой он подбил немецкий танк, и которую снова им необходимо было форсировать. Хотя, как знать? На немцев можно было наткнуться в любой момент, прямо здесь, в лесу. К счастью, удача была явно на их стороне. В камышах, на берегу реки, куда наши окруженцы вышли темной ночью, они натолкнулись на спрятанную там лодку-плоскодонку. Спрятана лодка была, вероятно, еще до войны, каким-нибудь местным рыбаком, и как ее до сих пор никто не обнаружил, одному богу известно. Скорей всего, что на этом берегу ее не очень-то и искали, ведь плавсредства были необходимы для переправы с того берега на этот. Впрочем, может быть, она была очень хорошо замаскирована. Во всяком случае, нашим беглецам невероятно повезло, потому, что они в темноте просто натолкнулись на эту лодку. Это была удача. Можно сказать, что это был просто знак судьбы. Во всяком случае, именно так отнесся к этому Виктор, который, если честно, не представлял, каким образом можно переправить на тот берег Татьяну. Здесь же, в лодке было и одно весло, которым можно было управлять этой посудиной. Стараясь не шуметь, Виктор с Федором спустили лодку на воду, после чего трое беглецов погрузились в нее, и Федор, как привычный к гребле одним веслом, расположился на корме и потихоньку, стараясь не шуметь, направил лодку к противоположному берегу. Судьба явно хранила наших героев, так как в момент переправы небо было задернуто тучами и ни луна, ни звезды не освещали гладь реки. Все это время Виктор молил бога, чтобы небо не прояснилось. Не знаю, как на земле, а в небе, похоже, сила господа была неоспорима, так как облака, его закрывавшие, ни разу не разомкнули своей пелены. Благодаря чему, никто не мог заметить, как легкий челн, пересек гладь реки и благополучно коснулся противоположного берега. Федор, будучи человеком основательным, не захотел оставить лодку в воде и спрятал ее на берегу, после чего наши воины поспешили углубиться в лес, где вероятность наткнуться на неприятеля была меньше, чем на берегу реки. Надо отметить, что еще в одном им повезло: недалеко от берега, они натолкнулись на группу убитых соотечественников, вероятно столкнувшихся с немецкой пехотой. Как ни была печальной картина павших защитников отечества, но одно было очень кстати. Вероятно в спешке наступательного боя, немцы не забрали их оружия. Поэтому теперь Виктор с большим удовольствием воспользовался найденной рядом с павшим солдатом винтовкой. Пополнили наши герои также запасы патронов, а Романов нашел себе финку, взамен отобранного у него немецкого ножа. Как ни было это печально, но хоронить погибших они не стали. На это не было ни сил, ни времени. Да и много их теперь лежит по лесам и полям нашей Родины, павших, в первых, самых страшных, боях. Страшных своей неожиданностью и полной неготовностью наших войск к этой войне.

До самого рассвета, наши беглецы двигались по лесу в полном безмолвии. И только с первыми проблесками зари, Федор повернулся к своим спутникам и шепотом произнес,

Привал, - после чего присел на хвою, возле ствола старой сосны.

Усталые Виктор с Татьяной, с удовольствием тоже опустились на землю.

Далеко это твое место? - поинтересовался Федор.

Если все пойдет хорошо, за сутки доберемся.

Виктор откинулся на спину и стал смотреть наверх в небо, которое местами просвечивало сквозь ветви деревьев. Одновременно прислушиваясь к лесным звукам. Сквозь шелест листвы был слышан птичий перезвон. На сосне раздался веселый стук дятла. А вон и сам дятел с деловым видом прыгает по стволу дерева, выискивая, вероятно, себе пропитание. Если забыться, то можно подумать, что вокруг нормальная мирная жизнь, но вот только забыться теперь Виктору никак не удастся. Невероятно, но вокруг него идет война, и еще более невероятно, что это война, которая давно уже кончилась, точнее всего, должна была кончиться, а, поди ж ты, она все идет, и на ней тебя могут убить, так же, как и этих людей, которые теперь стали для него самыми близкими людьми в мире.

Как бы он ни размечтался, а ухо его продолжало чутко улавливать все лесные звуки, поэтому треск валежника под чужим сапогом не прошел мимо его внимания, как, впрочем, и внимания его спутников. Федор молча приложил к губам палец, призывая всех к тишине, поднял с земли винтовку и перебрался к другой сосне, прячась за нею, и ожидая, того, кто, судя по звукам шагов, продолжал двигаться в их сторону. Между тем, скоро стали слышны не только шаги, но и голоса приближавшихся к ним людей, и голоса эти, несомненно, принадлежали своим, так как люди эти говорили по-русски. Вслед за этим и сами люди, производившие столько шума, показались в просветах, между деревьями. Это были два молодых красноаармейца с винтовками, которые, о чем-то споря, между собой, брели в восточном направлении.

Стой! - Приказал им Федор, внезапно появляясь из-за дерева. - Кто такие?

В первый момент, молодые военнослужащие испугались, потом схватились было за свои винтовки, но потом до них дошло, что это свои, и они опустили оружие, стволами вниз.

Повторяю вопрос, кто такие? - Федор угрожающе повел стволом своей винтовки.

Красноармейцы 388-го стрелкового полка, 172-й дивизии, Юран и Колбун - поспешно доложил тот из красноармейцев, который был повыше ростом.

А что же развели здесь в лесу такой шум? - строго спросил Виктор, внезапно появляясь из-за своего дерева, чем заставил этих новичков вздрогнуть от неожиданности.

Это все он, - указал высокий на своего спутника, - Говорил, что нам не надо идти к своим, на восток.

Вот как? - Виктор с интересом окинул взглядом второго. Тот был невысокого роста, плотный, и видно, что физически сильный молодой человек, лет двадцати, русоволосый и скуластый. - А куда, в таком случае идти надо?

Видно было, что под чужим пристальным взглядом, тот чувствует себя неловко. Но, тем не менее, парень нашел в себе мужества, чтобы ответить,

Я считал, что сейчас к своим не пробиться, и лучше пробиваться на запад.

А на западе, что? - Виктор продолжал сверлить его взглядом.

А ничего, - парень вдруг зло сверкнул на Виктора глазами, - Если повезет, то сможем убить несколько фашистов. Все не зря погибнем.

А что же шел тогда за этим?

А дурак, потому что, - совсем уже спокойно ответил молодой человек.

Теперь, слушай мою команду, - произнес Виктор.

Я капитан Красной Армии, Романов Виктор Сергеевич. Выполняю в тылу у врага секретное задание. Вы оба поступаете под мое руководство. Задание наше такое: добраться до определенной точки в тылу у врага, где нам предстоит выполнить некую акцию. Подробности, по достижении нужного места. Только запомните одно. Во время марша по территории занятой противником, никаких разговоров и никакого шума, а то ломитесь через лес, как танки. Не могу понять, как вы еще до сих пор уцелели? Теперь вперед. Федор - первый, я замыкающий.

Таким образом, их маленький отряд увеличился на двух человек. Как это ни странно, но здесь, в тылу у врага, в настоящее время находилось довольно много наших солдат. Все они двигались на восток, пытаясь выйти из окружения и пробиться к своим. Встречаясь с нашим отрядом, некоторые из них заражались уверенностью Виктора и присоединялись к нему. Незаметно для себя, Романов, вдруг, оказался во главе решительно настроенных десяти человек, которые в эту труднейшую пору Войны верили в победу и готовы были воевать где и с кем угодно. Возможно, этому способствовало то, что все верили, будто их отряд выполняет особо секретное задание в тылу врага. А согласитесь, есть большая разница в том, отступаешь ли ты в панике, или спокойно делаешь свое дело? На второй день пути, Виктор начал уже волноваться, не заблудился ли он? Пора уже было показаться плоскогорью, а ничего похожего он на горизонте не видел. К сожалению, очевидно, свою долю везения их отряд исчерпал, потому что в полдень разведчики их отряда неожиданно напоролись на немецких автоматчиков. Произошло это по нелепой случайности: кому-то из немцев понадобилось справить большую нужду, и он присел за кустиком. Поэтому его и не заметил наш разведчик, прошедший совсем рядом с притаившимся немцем. Опешивший с перепугу немец, придя в себя, не нашел ничего лучшего, как громко закричать и выстрелить в него из своего шмайсера. Это была последняя глупость немца, так как, находящийся недалеко от этого места, Федор тут же пустил в него пулю из своей винтовки, но шум был поднят, и на подмогу своему товарищу уже бросились его соратники. Завязался бой в густом подлеске. При этом у немцев было то преимущество, что пуль они могли не жалеть, а потому густо посыпали окрестные кусты автоматными очередями. К тому же немцев было больше, правда, они об этом не знали и не рисковали бросаться вперед, не ведая, с какими силами противника имеют дело. В сложившейся обстановке, единственное, что могли сделать наши воины - это отойти в максимально возможном порядке, что они и сделали. Оказалось, что весь тот шквал огня, который открыли немцы, не принес им никаких результатов. Две, три царапины - вот и все потери наших. Плохо было другое. Путь на запад был закрыт. Более того, отряду приходилось отступать, потому что противник, окончательно придя в себя, бросил против них нешуточные силы. Отряд Виктора поспешно отходил назад, в то же время, забирая к югу. К сожалению, Виктор понимал, что люди его были измотаны до предела, и долго двигаться в таком темпе они не смогут. Не было даже возможности оставить сзади часть отряда, чтобы навязать противнику бой, и ценой жизней одних бойцов, дать другим время, уйти от погони. Для этого у них было очень мало патронов, и этого не позволял рельеф местности. Ведь согласитесь, в лесу, загородительный отряд могли просто обойти с флангов, окружить и потом уничтожить. Так что положение их было совсем безнадежное, когда Федор идущий впереди указал рукой в просвет между деревьями и сказал,

Высота.

В самом деле, они прошли еще десяток шагов и все увидели низкое плоскогорье, с крутыми склонами, местами поросшими густым кустарником, местами же голыми из-за оползней. Увидав это плоскогорье, Виктор почувствовал, как радостно забилось его сердце. Ведь это было то самое место, к которому они и шли.

Внимание! - крикнул он громким голосом, чтобы его слышали все его бойцы.

Мы дошли до нужного места. Осталось преодолеть двести метров склона, и мы в безопасности. Вперед!

С утроенными силами, все кто сумел вырваться из окружения, бросились вперед. Федор, все время поддерживал Татьяну, которая шла уже только на морально волевых. Виктор шел впереди, указывая путь остальным. Еще десять шагов по узкой тропинке, и справа открылся вход в пещеру.

Быстрей, быстрей, - торопил он своих солдат, которые напрягая последние силы бежали к нему.

Едва только последний из них пробежал мимо Виктора, как из леса ударил пулемет. Очередь прошила склон совсем рядом у ног Романова, взрывая столбики пыли.

Сержант Крутиков! - скомандовал Виктор, - Взять двух бойцов и организовать оборону! Держаться до моего возвращения.

Есть! - ответил сержант Крутиков, рыжий невысокий хлопец, с веснушками на курносом юношеском лице.

Он снял с плеча винтовку, кликнул двух красноармейцев и деловито залег у входа. Виктор же, не теряя времени, бросился вперед в пещеру к тому месту, где была дверь в его мир. Он уже вбежал в то место, где стены пещеры расширялись, образуя большой зал, и стал шарить руками по противоположной стене, но никак не мог обнаружить дверь. Тогда он крикнул в темноту,

Фонарь или спички у кого-нибудь есть?

Так точно, товарищ капитан, - услышал он из темноты молодой голос, и в следующую секунду тьму пещеры осветил дрожащий огонь спички.

В тщетной надежде смотрел Романов на темную стену пещеры. Никаких следов двери на ней не было.

Федор с Татьяной остаются здесь, - силясь скрыть свое разочарование, скомандовал Виктор, - Остальные со мной, организовываем оборону выхода из пещеры.

Он повернулся и пошел к выходу, взывая к своему другу Николаю, и моля бога, чтобы друг его услышал. Все, что мог, лично он, Виктор Романов, сделал. Теперь оставалось держаться и надеяться, что дверь в его мир откроется все-таки раньше, чем их здесь перебьют немцы. А между тем, бой у входа в пещеру разгорался нешуточный. Вход в нее простреливался из пулеметов, из леса, расположенного в каких-нибудь семидесяти метрах от обрыва. Так что защитникам пещеры не давали буквально поднять голову. Сержант Крутиков был ранен в плечо и истекал кровью. С минуты на минуту можно было ожидать, что немцы подберутся к входу в пещеру и забросают их гранатами. Нужно было отступать.

Все отходите вглубь, - скомандовал Романов, - Хотя и понимал, что без прикрытия у входа, их накроют через три минуты. Но трудно это - распоряжаться чужими жизнями, а оставить человека у входа, это значило - оставить его на смерть.

Вы идите, - словно понял его лейтенант Потапенко, - смуглый молодой парень из Харькова, отступавший от самой границы и потерявший уже всех своих сослуживцев, - Я их задержу.

Романов молча пожал ему руку, снял с пояса последнюю гранату и протянул ее лейтенанту. Потом повернулся к остальным,

Всем отступать вглубь пещеры!

Вернувшись в темноту подземного зала, он с надеждой посмотрел на стену, и понял, что все напрасно. Тем временем, сзади раздались выстрелы из винтовки "Мосина". Это стрелял лейтенант Потапенко. "Сколько у него патронов"? - мелькнуло в голове у Виктора мысль, - "От силы - десять". Затем выстрелы прекратились, и через какое-то время раздался глухой взрыв. Романов дернулся, было, чтобы рвануться туда, но сразу понял, что этот взрыв значил. Это оставшийся без патронов лейтенант подорвал себя, чтобы не попасть в руки врагу.

"Да что же это? Помереть так глупо, в двух шагах от спасения"? - успел подумать Виктор, и в это мгновение в темной стене пещеры вдруг открылась дверь, из которой хлынул ослепительный свет. Невольно Виктор зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел, как в этом проеме показалась фигура Николая, и услышал радостный крик Татьяны.

Виктор понял, что Николай не может разглядеть их в темном зале пещеры и поэтому закричал,

Коля! Это мы. Быстрее пропусти нас всех внутрь и закрывай дверь.

Действительно, время уже пошло на секунды. В любой момент из коридора могли появиться немцы, или, хуже того, прилететь граната. Поэтому Романов повысил голос и отдал своим людям приказ,

Все, вперед, по одному, бегом марш!

Измученные бойцы не заставили себя упрашивать дважды. Через минуту, никого, кроме Романова в пещере не было. Он последний раз бросил взгляд в темноту, прошептал,

Прости, Потапенко, - проскользнул через дверь и прикрыл ее за собой.



Глава 6.



Оказавшись в уже знакомом помещении подстанции, он крикнул, несколько, оторопевшему от неожиданности Николаю, - Вырубай ее к чертовой матери!

Очнувшись, от этого крика, Николай прыгнул к электрошкафу и нажал какую-то кнопку. Зеленая лампа, горевшая над дверью, тут же погасла. Тогда, уже приходя в себя, Коля подошел к Виктору и крепко обнял его.

Погоди, - сказал Виктор, отстраняясь из его объятий, - Обними лучше Татьяну.

В самом деле, что же это я? Где она? - Николай обернулся, отыскал взглядом девушку, которая плакала от счастья в углу комнаты, и поспешил заключить ее в объятия.

Ну, всё, всё, успокойся, - повторял он, целуя ее глаза, лоб и гладя ее грязные, мокрые волосы, - Всё прошло. Теперь все вы в безопасности.

Только теперь Виктор вспомнил, что он является командиром этих людей, которые не понимали, где они находятся и полагали, что немцы могут сломать дверь и ворваться сюда в любую минуту. Поэтому он повернулся к ним и сказал громким, но уже спокойным голосом,

Все вы сейчас находитесь в полной безопасности. Благодаря секретной установке, мы перенеслись очень далеко от противника. В настоящее время вы будете небольшими группами доставлены в места своей дислокации. Сейчас соблюдайте тишину и порядок.

Почему, небольшими? - улыбнулся Николай, - В мой "Соболь" все влезут.

Тогда, все на выход, - скомандовал Романов.


Десять человек, пусть и с трудом, но поместились в автомобиле Николая, и старый "Соболь", пусть и осевший от тяжести, медленно выехал со стройки и направился в сторону Викторова дома. Виктору было интересно наблюдать за своими спутниками, которые пребывали в состоянии глубочайшего удивления. Большинство из них были выходцы из деревень, ничего, кроме своих пашен не видевшие. Если бы не служба в армии и не Война, то так бы и сидели они в деревне, а самыми большими чудесами техники для них были тракторы и автомобиль председателя. Тут же на них обрушилось столько разных впечатлений, что рассказывать об этом можно будет всю оставшуюся жизнь. Правда, несмотря на столь обильные впечатления, шока, от случившегося, они не испытывали. То, что они перенеслись сюда из лесов фронтовой полосы? Так на то и есть секретное вооружение Красной Армии. А как выглядит Ленинград, или, скажем, Москва - они и не знали. Наоборот, увидев все это своими глазами, они только уверились, что скоро наша страна справится с немцами. Нельзя же победить такую державу, в которой столько машин, и где строятся такие здания? Но были среди бойцов и такие, которые жили в больших городах и даже учились в институтах, например лейтенант Миловидов, или Федор. Впрочем, Федор - это статья особая. С ним, Виктору все было не до конца ясно. Так вот, этим сразу стало понятно несоответствие уровня развития техники этого места, в которое они прибыли, с тем, что существовало в их время. Поэтому они сидели притихшие и только жадно глядели по сторонам, изучая город из окна автомобиля. Когда подъехали к дому Виктора, тот вопросительно посмотрел на Николая,

Ну, что, Коля? Пятерых я возьму к себе, а трех ты уж приюти, на время?

Без вопросов, - улыбнулся тот, - Только одно условие. Татьяну я беру к себе.

Виктор посмотрел на девушку и увидел, что та облегченно вздохнула. Что-то все-таки надломилось в их отношениях, после того, как Виктор убил особиста. Скорее всего, Татьяне было просто стыдно, за то, что произошло там, в палатке.

Конечно, Коля, - ответил Виктор. - Вещи ее я тебе сегодня завезу.

Оружие оставить в машине. Лейтенант Миловидов и ты, Федор, остаетесь с Николаем. Остальные следуют за мной.

Он вышел из машины, моля бога о том, чтобы не встретиться в подъезде со своими соседями. Следом за ним вылезли еще шесть человек, построились в колонну по двое и двинулись к парадной двери. В два приема они поднялись на одиннадцатый этаж, и он запустил солдат в свою квартиру.

Заходите, чувствуйте себя, как дома, - напутствовал он их.

Было видно, что этим людям в его квартире все было в диковинку, поэтому он взял на себя обязанности экскурсовода, показав, как пользоваться ванной и туалетом. Объяснив устройство холодильника и газовой плиты. Под конец, разрешив им выйти на лоджию. Все эти невиданные диковинки привели солдат в полный восторг. Но Виктор его пресек, отдав приказ личному составу, принять душ, вымыться с мылом и постирать все свои грязные вещи.

Главный - сержант Крутиков. Кстати, товарищ сержант, после душа займитесь своими ранами. Вот вам аптечка. - С этими словами Виктор вытащил из шкафа все, чем был богат: бинты, йод, зеленку, пенициллин, вату, и отдал их Крутикову.

Да, вот вам кое какая одежда, на первый срок, чтобы не ходить совсем голыми, пока ваша сохнет, - он достал из шкафа все нижнее белье, что у него имелось, включая и китайский махровый халат. - Извините, чем богат. Сам же я, с вашего разрешения, вымоюсь первый и поеду. Сейчас нужно решить очень много дел.

Полдня Виктор потратил на езду по магазинам, покупку хозяйственных товаров, еды и кое-каких вещей для своих людей. Потом он направился к Николаю. В квартире у Николая он застал примерно ту же картину, что оставил у себя дома. На балконе висело и сушилось белье, а сами бойцы слонялись по квартире в одежде из гардероба Николая. Татьяна тоже была закутана в его старый халат.

Ну, как, обживаетесь? - поприветствовав товарищей, спросил у них Виктор.

Обживаемся помаленьку, - ответил Федор, - Хотя и много вокруг непонятного.

Обо всем непонятном мы с вами поговорим сегодня, только чуть позже, - заметил Романов, - А пока я привез вам еду, а Татьяне ее одежду.

С этими словами он передал Татьяне две сумки, доверху набитые ее вещами. Девушка радостно вскрикнула, схватила эти сумки и скрылась с ними в ванной комнате. Когда, через пятнадцать минут, она вышла оттуда, то челюсти у Федора и лейтенанта Миловидова отпали, а глаза округлились от удивления. Да что там говорить о детях предвоенного времени, даже сам Виктор был поражен. Он тоже уже привык к ее солдатской шинели. Поэтому вид красавицы в шикарном современном платье его просто поразил.

Да...це гарна дивчина! - протянул Миловидов, - чем вызвал краску на лице Татьяны. Правда не понятно было, что вызвало эту краску, смущение или удовольствие.

Ну, что, друзья, теперь за стол! Давайте немного отпразднуем наше возвращение, да, заодно, подумаем, как нам с вами дальше быть?

Товарищ капитан, - неуверенно проговорил лейтенант Миловидов, когда они уже сидели за столом и успели выпить по фужеру шампанского за удачный выход из окружения, - Нельзя ли сделать так, чтобы мы все вместе были направлены в одно подразделение? Все-таки лучше служить с теми, кого уже знаешь.

На секунду, за столом повисла тишина. Виктор, признаться, просто растерялся от такого предложения и сразу не мог собраться с мыслями. Николай отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Татьяна смотрела на молодого лейтенанта удивленными глазами, и даже Федор, казалось бы, бывший в неведении о настоящем положении дел, покачал головой.

Видишь ли, товарищ лейтенант, - задумчиво проговорил Виктор, и тут же сам себя перебил, - Впрочем, что я все "лейтенант" да "лейтенант"? Звать-то тебя как?

Анатолий, - сказал тот, бросил взгляд на Татьяну и густо покраснел.

Так вот, Толя, - продолжил Виктор, с улыбкой глядя на молодого человека, - Хочу вас ввести в курс. Мы, не просто с вами удалились от фронта. Мы с вами удалились от него на 67 лет. В настоящее время мы находимся в Санкт-Петербурге, бывшем Ленинграде, и на дворе сейчас идет 2008-й год. А война осталась в далеком прошлом. Поэтому, что нам теперь делать, надо как следует подумать.

При этих словах Романова, молодой человек недоуменно посмотрел на всех, сидящих за столом, пытаясь понять, не разыгрывают ли его, и когда понял, что все это серьезно, то испытал самый настоящий шок. Он встал, подошел к окну, и некоторое время смотрел на дома, напротив, на людей, спешащих куда-то по своим делам. Потом он повернулся. Лицо его было бледным и сосредоточенным.

Товарищ капитан, - тихим, но твердым голосом произнес он, - Прошу отправить меня обратно.

Куда? - удивился Виктор, - В пещеру, занятую противником? В немецкий плен?

Все равно, - упрямо тряхнул головой Анатолий, - Мне нужно туда.

Вот что, - взорвался Романов, - Ты, товарищ лейтенант, перестань горячку пороть. Мне, может, не меньше твоего хочется отомстить этим гадам, да и не только им. - Тут он бросил быстрый взгляд на Татьяну и сразу отвел глаза, - Только вот так, сгоряча, такие дела не делаются. Все обдумаем, обсудим. Если будет такая возможность, всех желающих вернем в прошлое, но не голых и безоружных, а готовых к длительным боевым действиям. Пока же, будешь отдыхать, набираться сил и учиться. Это приказ.

Слушаюсь! - вытянулся лейтенант Миловидов. Похоже, ему самому стало легче, после того, как он получил эту взбучку и приказ от старшего по званию. Теперь, по крайней мере, ему не надо было мучиться выбором.

А мы с тобой, - обратился Виктор к Николаю, - Пойдем, погуляем.

Они вышли на улицу и сели на скамейку, так, чтобы их не было видно из окон Николаевской квартиры.

Ну, что теперь делать будем? - спросил Виктор у Николая, уныло глядя по сторонам.

Так, ведь, вытащили их из самого пекла, можно сказать, жизнь им спасли, - удивленно посмотрел тот на друга. - Что им еще надо?

Ты же сам слышал, что? - сердито сказал Виктор. - Не смогут они тут спокойно жить, когда там их друзья и родные погибают. Не смогут и всё.

Он долго молчал, глядя в землю, играя желваками, потом тихо добавил,

Да и я не смогу.

И столько было злобы и решимости в этих словах, что Николай внутренне содрогнулся. Сколько же, наверное, пришлось пережить его другу за те несколько дней, что он прожил в 41-м году?

Ты что, Витя? - Николай посмотрел на него как на больного, - Ладно, их понять можно - это их мир. Но ты-то куда лезешь? Не мне тебе говорить это, но война та давно кончилась. Что бы там на ней ни было, но ее больше нет. Это уже история. Ничего изменить нельзя. Да и нельзя ничего менять. Если хочешь знать - это табу.

Виктор поднялся со скамейки и прошелся возле нее туда и обратно. Потом он остановился, и посмотрел на Николая какими-то чужими глазами, и столько боли было в этих глазах, что Николаю стало не по себе.

А ты видел немецкие танки, которые сокрушают все на своем пути? А ты видел наших бойцов, которых бросают на эти танки, даже не дав им патроны? А ты видел эти сытые, наглые морды НКВДэшников, которые пулеметным огнем не дают этим бойцам отступать, обрекая их на верную гибель? Почему двести дивизий противника скопилось у нашей западной границы, а наши войска вели себя так, словно там никого нет? Они что, не знали, что враг готовит наступление? Не смеши меня. Это не вылазка террористов. Двести дивизий нельзя не заметить. Почему нам запрещали готовиться к Войне? Семьдесят лет прошло с той поры, а нам так и не сказали правду о тех событиях. Ты считаешь, что живешь в свободной стране? А я теперь так не считаю. Если нам не хотят открывать тайны, касающиеся гибели двадцати миллионов наших сограждан, значит эти тайны скрывают те, кому не выгодно, чтобы мы знали правду. Значит мы с тобой, по-прежнему, пушечное мясо и рабочий скот для этой мафии. Вот откуда вся эта мразь на нашей земле. Вот откуда эта боль и унижение, которые остались и сейчас. Вот откуда все эти "...промы" и прочая гадость. Нет, Коля, если это наша история, то я докопаюсь до самых ее корней. Ты говоришь, что это табу? Не для меня.

Внезапно он подошел к Николаю, взял того за грудки, вплотную придвинул к себе и посмотрел ему прямо в глаза. Секунд десять он так смотрел на него, и Николай увидел, какая боль, близкая к сумасшествию, в глазах его друга. Потом Виктор, все-таки, взял себя в руки и отпустил Николая.

Извини, - смущенно проговорил он, - Это все нервы.

Они немного помолчали. Потом Николай примирительно сказал,

Ладно, друг, проехали. Чем лично я могу вам помочь?

Для начала, расскажи мне, как у нас с выходом в прошлое?

Из дальнейшей беседы, Виктор узнал, что его друг не тратил времени даром. Так удачно легло, что эта установка помогла ему привести в порядок все свои предыдущие работы. Как часто бывает, он сам был близок к этому открытию, но не хватало какой-то малости. Зато теперь, когда он уверился в реальности такого проекта, все быстро встало на свои места. Теперь его самого удивляло, почему раньше он до этого не додумался?

Понимаешь? - возбужденно говорил Николай своему другу, - Ведь все, в принципе, элементарно, а вот что-то не позволяло мне этого сделать. Но теперь, буквально две недели, и я доведу до ума свой собственный образец. Вот тогда мы сможем оказаться в любом месте Земли, и, практически, в любое время. Ты понимаешь, что это значит?

Виктор посмотрел на возбужденное лицо друга и невольно улыбнулся,

Я-то понимаю, а вот ты сам, понимаешь, что это значит?

Ну, как же! - восторженно воскликнул Николай, - Это же грандиозное изобретение. Может быть, самое грандиозное в истории человечества. Человечество получит шанс, которого не имело никогда, прежде!

Ничего ты не понимаешь, - перебил своего друга Виктор. - Николай, ты, как и большинство гениев, в жизни, просто ребенок, поэтому, извини, но придется тебе кое-что объяснить. Нельзя, чтобы о твоем изобретении узнала хоть одна посторонняя душа. Потому, что это будет означать неминуемую гибель всех нас, кроме, разумеется, тебя. Ты же сам будешь посажен под прочнейший колпак, и будешь всю жизнь вкалывать на ФСБ и прочие организации, в интересах тех самых мерзавцев, о которых я только что говорил.

Николай обиженно замолчал. Молчал он довольно долго, обдумывая все то, что ему сказал Романов, и по его лицу можно было читать все его мысли. Наконец, он повернул свое лицо, которое приняло растерянное выражение, к Виктору и спросил,

Так, что же, теперь, делать?

Продолжать работу над своей установкой, но делать это так, чтобы о ней не знала ни одна душа. Если возможно вести эту работу в домашних условиях, то увольняйся из института. Если нет, то сделай так, чтобы никто не понял, чем ты занимаешься? После того, как создашь установку. Будем думать, что делать дальше? Людей я через два дня от тебя увезу. Есть у меня одно место возле Онежского озера. Только мне надо сначала одному туда смотаться. Когда вернусь, обо всем поговорим. Пока же, пошли в магазин, еще еды купим.


Глава 7.



Через три дня две автомашины, "Форд" Виктора и "Соболь" Николая, двигались по Выборгскому шоссе. В них сидели все красноармейцы, вышедшие с Виктором из окружения. Шесть человек разместились в "Соболе", а сам Виктор с Федором ехал на своем "Форде" впереди, указывая дорогу Николаю.

Поживете, пока, у Дмитрича, - говорил Виктор своему приятелю, крутя руками баранку и следя за дорогой. - Это лесник, мой хороший знакомый, друг моего отца. В нем я уверен, как в себе. Места там прекрасные. Сам увидишь. В Сибири я, правда, не был, но думаю, что тебе здесь понравится. Рыбалка там чудесная. Для охоты не сезон, но что-нибудь придумаете. Недели три - четыре придется там перекантоваться. Следи за дисциплиной. Проводи ежедневные тренировки личного состава. Когда мы туда прибудем, чтобы все были в форме. И учти, ничему не удивляться. Всему личному составу объясни, что они находятся в тренировочном лагере. Через некоторое время им предстоит выполнение серьезной боевой задачи.

Да я все понимаю, Виктор, - отвечал Федор, кивая головой.

Вот уж тоже загадка, этот Федор. Казалось бы, темный человек, из тайги, а у Виктора складывалось такое впечатление, что он его современник и городской житель. Во всяком случае, он сразу сообразил, что попал в будущее и особого удивления при этом не высказал. И еще, Виктор готов был дать голову на отсечение, что образование у этого Федора, чуть ли не лучше, чем у него самого. Надо будет с ним, как-нибудь, поговорить по душам. Пока же, все было, как-то недосуг. Хотя, недосуг - не то слово. Мало он просто думал о людях, с которыми его свела судьба. Он укоризненно покачал головой,

Слушай, Федор, а ведь я даже фамилии твоей не знаю.

А фамилия моя известная, - улыбнулся Федор, - Иванов я.

Да, фамилия известная, - согласился Виктор. Вот, что я думаю, Федор, с этой минуты ты у нас будешь капитаном.

Не имеешь ты, товарищ капитан, полномочий, чтобы присуждать такие должности.

Это почему не имею? - возмутился Виктор. - Я так думаю, что в нашей армии я такими полномочиями наделен. Что там будет в будущем - не знаю, но здесь и сейчас, ты, отныне, капитан. Так что принимай командование над людьми. Погоны скоро получишь. Приказ перед личным составом я сегодня вечером зачитаю.

Шесть часов езды по шоссе, и вот автомобили свернули на проселочную дорогу. Виктор посигналил тормозными огнями и остановил свой автомобиль на обочине дороги. Николай медленно подъехал и остановил свой "Соболь" сразу за ним.

Виктор вылез из своего автомобиля и потянулся, разминая затекшие мышцы,

Привал! - скомандовал он. - Можно оправить надобности!

Пассажиры стали вылезать из машин, также потягиваясь и перекидываясь шутками.

Желающие могут курить!

Солдаты достали сигареты, которые заменили им привычные папиросы, и с удовольствием начали дымить.

Что-то ты совсем, того, - заметил Николай, подходя к своему другу.

Чего, того? - не понял тот.

Раскомандовался, Мы же, все-таки, не в армии.

Нет, Коля, - не согласился Виктор, - Иначе нельзя. Ты пойми. Для этих людей война не закончена. Мы на войне, и это только передышка, и я для них остаюсь командиром. Так что, ты уж потерпи мой командирский тон.

Ну, нельзя - так нельзя, - согласился Колька. - Ехать-то еще далеко?

Километров сто осталось, - Виктор прикинул в уме, - Часам к семи, думаю, будем на месте.

Так оно и случилось. К семи часам, впереди, среди деревьев мелькнул просвет, а еще через триста метров пути, с дороги открылась взору широкая гладь озера, сверкающая в лучах заходящего солнца.

Матерь божья! - восхищенно вздохнул Федор, - Красота-то, какая!

Это что? - улыбнулся Романов, - Ты еще из машины выйди. Рай, честное слово. Тут бы церковь на холме поставить и непременно деревянную.

А ты что, командир, никак в бога веруешь? - удивился Федор.

В городе, об этом, как-то не задумываюсь, - сознался Виктор, - А тут верую. Да и как не верить, когда такое кругом?

Между тем, дорога, которая давно уже превратилась в узкую грунтовку, почти полностью заросшую травой, свернула влево, и впереди показался бревенчатый дом с хозяйственной пристройкой. Вокруг дома даже не было забора. Да и зачем нужен забор, если и соседей рядом нет никаких. Правда собачья конура возле дома имелась, но собака в ней была не сторожевая, а охотничья - лайка. Вот она и бегала рядом со своей конурой и лаяла на незнакомых людей. На ее лай из дома показался пожилой, но все еще здоровый мужчина, заросший седой бородой. Он, приложив руку козырьком к глазам, всматривался в прибывших людей. Узнав автомобиль Виктора, он заулыбался и пошел навстречу гостям.

Будь здоров, Дмитрич! - приветствовал хозяина Виктор, вылезая из автомобиля,

Принимай гостей. Уж извини, что побеспокоили. За постой заплатим, как и договаривались. Заодно, если что нужно по хозяйству сделать, сделаем.

Здорово и тебе, Виктор, - улыбаясь, ответил хозяин, - Спасибо за предложение. Ты уж не сомневайся, я тебя на слове поймаю. Будете у меня пахать целыми днями.

Он замолчал, разглядывая молодых людей, вылезших из автомобиля, потом радушно улыбнулся и указал на дверь дома,

Ну, что ж, заходите, гости дорогие.

Пока красноармейцы, впрочем, все переодетые в камуфляжную форму, купленную по такому случаю Виктором в магазине, проходили в дом Дмитрича, Романов отвел в сторону Федора и сказал,

Ты распорядись, чтобы ребята сразу разбили палатки. Нечего Дмитрича в доме стеснять.

Будет сделано, - кивнул Федор и побежал отдавать распоряжение.

Красота то, какая! - Николай полной грудью вдохнул в себя воздух. - И дышится как легко! Честное слово, даже не хочется сразу отсюда уезжать.

А зачем уезжать? - улыбнулся Виктор, - Уж, если нам довелось тут побывать, то, полагаю, ничего не случится, если мы с тобой сегодня вечером рыбу половим.

Красноармейцы, привыкшие за свою жизнь к минимуму удобств, быстро устроились в палаточном лагере, метрах в ста от хозяйского дома. Федор назначил дневальных, а остальные приводили в порядок территорию. Поглядев на то, как быстро и слажено работают его люди, Виктор удовлетворенно сказал Николаю, вот видишь, какие молодцы? Их еще подучить маленько, дать им вооружение, и такие дела с ними делать можно. К его удивлению, Николай согласно кивнул головой и добавил,

В таком случае, я хочу тебя кое-чем обрадовать.

Ну, обрадуй, - Виктор удивленно посмотрел на своего друга.

А давай возьмем у хозяина лодку, да забросим удочки, пока еще не стемнело, - неожиданно предложил Николай.

Виктор понял, что Николай хочет с ним уединиться, и не стал возражать. К тому же, мысль порыбачить, появилась у него самого, еще раньше. Поэтому, не прошло и десяти минут, как они с Николаем уже сидели в лодке. Виктор не спеша греб веслами, подплывая к камышам. Здесь, у края камышей, они остановились и стали готовить снасти. Для начала, ловили на поплавочную удочку. Насадкой служил земляной червь. Первая поклевка не заставила себя долго ждать, и вот уже полосатый окунек, размером в ладонь, прыгал на дне лодки.

Первого бы надо отпустить, - заметил Николай.

Это зачем? - не понял Виктор.

Примета такая. Тогда клев пойдет.

Нет, Коля, - возразил Виктор, - Это не примета, а анекдот. Перед этим, его еще надо водкой напоить. Вот тогда клев будет сумасшедшим. А так как водки мы с собой не взяли, то и смысла, выпускать его, нет.

С этими словами, Виктор подсек еще одного "матросика", как бы подтверждая только что сказанное. Дело у них пошло, и минут двадцать, друзья были заняты тем, что следили за поплавком и дергали из воды окуней. Наконец Виктор посчитал, что можно продолжить разговор, начатый еще на берегу,

Так чем ты хотел меня обрадовать?

Николай как-то помялся и сказал,

Ты хотел вооружить своих солдат? Так вот, я, кажется, знаю, как это сделать?

Виктор внимательно посмотрел на своего друга,

Кажется, или знаешь?

Знаю, - ответил Николай, а потом добавил, - Я так думаю.

Ну не тяни, выкладывай, все, что ты думаешь, - Виктор даже забыл про свою удочку.

Ведь то, что сказал сейчас Колька, могло перевернуть все их планы. С оружием многое стало бы возможно. Вопрос еще в том, что это за оружие, и сколько его можно достать? Так он и спросил у друга.

Оружие, практически, любое, из имеющегося на Земле, и в любом, разумном количестве.

Ну, давай, не томи, - взмолился Виктор.

Все очень просто, - пояснил Николай, - Моя установка позволяет не только совершать переходы во времени, но и в расстоянии. Собственно, эти два параметра регулируются. Так вот, представь себе. Мы открываем проход на любой склад техники и вооружения и потом просто выносим оттуда все, что можно.

То есть, попросту говоря, воруем? - уточнил Виктор.

Ты совершенно верно определил наши действия, - спокойно подтвердил Николай.

Виктор на минуту задумался. Но потом лицо его разгладилось и осветилось улыбкой.

А ты знаешь? Ничего предосудительного я в этом не вижу. Завладеть у врага его оружием для достижения благородной цели, это не зло. Вот, только, удастся ли тебе это сделать - совместить пространства?

Полагаю, да, - скромно ответил Николай, - Но точно ответить тебе я смогу через две недели.

После этого разговора, Виктор уже не мог ловить рыбу. Его переполняло желание бросить все и немедленно куда-то бежать и что-то делать. В противоположность ему, Николай с удовольствием продолжал таскать окуней. Он даже попробовал пройтись вдоль камышей со спиннингом, и был вознагражден за свои старания поимкой трехкилограммовой щучки, но потом, видя состояние своего друга, он все-таки смотал свои удочки, и они поплыли к берегу.

На берегу, они передали свой улов дневальному и попросили сготовить уху на весь личный состав.

Вечерело, солнце садилось за деревья на этом берегу озера. Потом оно совсем скрылось из глаз, а небо на западе окрасилось в красный цвет. С озера раздавался протяжный тоскливый крик выпи, а на душе у солдат было светло и спокойно. В этот миг им забылась война и вспоминались места их детства. Полыхали поленья в костре, в котелке кипела уха, распространяя вокруг ароматный запах. Это был тот редкий час, когда благодать разливается в воздухе, когда знаешь, что тебе не надо никуда спешить, и ты в полной безопасности.

"Отдыхайте, орлы", - думал Виктор, глядя на совсем еще молоденьких солдат, - "Вы еще не знаете, что я вам уготовил".

В шесть часов утра, когда солнце только взошло, Федор объявил всему личному составу подъем, и вывел людей на зарядку. Десятиминутная пробежка по окрестности лагеря, небольшая разминка и купание в озере окончательно выгнали из людей остатки сна. К тому времени, как проснулись Николай с Виктором, уже был готов завтрак. Позавтракав вместе со своими красноармейцами, Виктор простился с личным составом, напоследок отозвав в сторону Федора и лейтенанта Миловидова, и передав им, что вернутся они через три недели. Также он наказал, чтобы люди находились в хорошей спортивной форме, потому что, когда они вернутся, то начнутся настоящие занятия и тренировки. После этого Виктор с Николаем сели в свои машины и тронулись в обратный путь. Конечно, хотелось еще отдохнуть здесь, порыбачить, но надо было спешить. Столько дел предстояло им сделать за эти три недели, что голова шла кругом. Когда им еще удастся отдохнуть? Бог знает, но то, что жизнь их теперь не будет скучной - это точно. Уже в Новой Ладоге они остановились для того, чтобы отдохнуть и перекусить в местном кафе. Пока официантка приносила им заказанные блюда, Виктор завел разговор о предстоящей работе.

Ты знаешь, о чем я все время думаю? - спросил он Николая, и, поймав его вопросительный взгляд, продолжил, - Пора тебе уходить из своего института. Ведь как только ты закончишь свою работу над этой машиной, результаты станут известны твоему руководству, и все - пиши, пропало.

Не могу я сейчас этого сделать, - возразил Николай, - Мне в другом месте не удастся довести работу до конца, но ты не беспокойся, никто в лаборатории не понимает, чем я занимаюсь. Все считают, что валяю дурака. Не исключаю варианта, что меня уже хотят сократить, как не перспективного. Но я уже все продумал. Как только мне удастся довести аппарат до ума, я сразу начинаю собирать дубликат в новом месте. Ну, хотя бы там, у озера, а еще лучше, найдем себе место где-нибудь в горах Алтая, или в сибирской тайге. Слава богу, что у нас в России места пока хватает. Вокруг выставим посты, так что ни один посторонний не пройдет. Собираю дубликат, рядом ставим передвижную электростанцию, и всё, мы в автономном плавании. Тогда этот аппарат разбираем. Я увольняюсь, и дело закрыто.

Думаешь, получится? - усомнился Виктор.

Не боись, все будет чики-чики, - усмехнулся Николай.

Ну, дай бог. Если все получится, то тогда мы развернемся по-настоящему.

Друзья пообедали, расплатились с официанткой, и их автомобили снова покатились к Санкт- Петербургу, навстречу новым приключениям.


Глава 8.



Николай теперь, после возвращения с озера, сутками пропадал в своем институте. Если он и забегал домой, то только пообедать, переодеться, да выспаться, как следует. О том, как продвигаются дела с аппаратом, он не рассказывал, а Виктор предпочитал его не расспрашивать. Татьяна снова переехала к Виктору, чтобы не сидеть в одиночестве в четырех стенах у Николая. Да и похоже было, что она отошла от потрясений. Постепенно забылось то унижение, которое она испытала на передовой, и стыд, когда Виктор ее спас от особиста. Правда, теперь это была уже не наивная девушка, полная светлых идеалов. Она как-то сразу повзрослела. Но это не делало ее хуже в глазах Виктора. Наоборот, после всего, что они вместе пережили, она нравилась ему еще больше.

Порой, Виктор звонил Федору, чтобы справиться, как у них дела, и еще, он очень много думал, как им быть дальше? Кое-какие планы у него появились. Но для уточнения деталей, Виктору необходима была информация. Поэтому последние дни он тоже проводил не дома, а в публичной библиотеке. Там он читал какие-то книги и постоянно что-то записывал в толстую тетрадь.

Так прошло три недели. Наконец, Николай позвонил Виктору и торжествующим голосом произнес,

И все-таки, она вертится!

Ты хочешь сказать, что Земля вертится? - уточнил Виктор, на всякий случай.

Вовсе нет. Я хочу сказать, что вертится моя машина.

Колька, ты гений! - воскликнул Романов.

Я знаю, - скромно заметил Николай.

Ну и каковы же теперь наши планы?

Действия наши - самые простые. Вы с Татьяной сейчас одеваетесь, как для поездки на озеро, и ждете меня. На все сборы даю вам полчаса, - и Сергеев отключил телефон.

Татьяна немного удивилась, когда Виктор попросил ее подготовиться для поездки за город, но спорить не стала. Она только уточнила, куда они поедут. Когда же Романов сказал, что отправляются они к ребятам на озеро, то она ушла в комнату, некоторое время шуршала там своими вещами, выдвигала ящики комода, но, когда через пятнадцать минут, она вышла на кухню, то была одета в джинсы, кроссовки и легкую ветровку. Виктор, взглянув на нее, невольно улыбнулся: уж очень быстро она адаптировалась в этом мире. Сейчас она выглядела современной девушкой, очень красивой и уверенной в себе. Даже прическа теперь у нее была другая. В данный момент она просто перехватила свои волосы резинкой и сделала себе "конский хвост".

Всё, я готова, - доложила она, - Только нужно захватить с собой в дорогу что-нибудь поесть.

Она прошла на кухню, а Виктор, наоборот, пошел в комнату и тоже переоделся. Только он надел на себя камуфляжную форму, правда, прихватил с собой еще плавки и туалетные принадлежности.

Ну, что, пошли? - спросила Татьяна, когда он в таком виде вошел в кухню.

Погоди, - ответил Виктор, - Подождем Николая, да, кстати, и перекусим на дорожку.

Он поставил на плиту чайник, достал из холодильника недоеденный борщ, и тоже поставил его разогреваться. Только разлили они борщ по тарелкам, как вдруг, услышали посторонний шум в комнате. Не успела еще Татьяна испугаться, как дверь в комнату открылась, и оттуда вышел Колька, собственной персоной.

Приветствую вас, господа, - проговорил он, оглядывая стол с тарелками аппетитно пахнущего борща, - А вы, я вижу, тут закусываете. Признаться, и я бы от тарелочки борща не отказался.

Коля? - удивленно воскликнула Таня, приходя в себя от изумления, - Как ты сюда попал?

Минуту терпения, и вы все узнаете, - улыбнулся Сергеев, - Сначала угостите меня борщом.

Конечно, конечно, - Татьяна тут же вскочила из-за стола и налила ему тарелку.

Только едим быстро, - предупредил тот, - А то, у меня там канал открыт.

Что открыто? - не поняла девушка.

Не отвлекайся, ешь борщ, - смеясь, ответил ей Виктор.

Покончив с борщом, Николай встал из-за стола и поторопил Виктора, - Мой тарелки и вперед.

Когда молодые люди прошли за ним в комнату, то Таня даже вскрикнула от неожиданности. Дальняя стена комнаты исчезла, и в образовавшемся проеме виднелось большое помещение, сплошь заставленное различной аппаратурой.

Смотри, Татьяна - это моя лаборатория, - объяснил Николай. - Теперь берите свои вещи для дороги, и проходите сюда.

Осторожно, словно боясь наткнуться на невидимую стену, Виктор с Татьяной прошли в это помещение. Тут они остановились, оглядываясь по сторонам.

А вот это и есть мой аппарат, - Николай подошел к пульту, расположенному в углу лаборатории.

На пульте была клавиатура, как у компьютера, плоский жидкокристаллический экран, а также еще какие-то кнопки, шкалы приборов, и еще бог весть что, что вызывало у непосвященного человека священный трепет и уважение к создателю этого чуда.

Сам аппарат находится в этих корпусах, - Николай указал рукой на металлические и пластмассовые коробки, занимавшие весь угол лаборатории, а зона перехода - между этими стойками, - он указал на возвышавшиеся в центре зала шесты, на которых висело нечто, напоминавшее изоляторы.

Теперь, друзья, напоминаю вам, что у нас не так много времени. До 19-00, мы должны перенести всю эту установку в лагерь, у озера, а здесь оставить только коробки, наполненные ничего не значащими схемами. Итак, приступим.

Он сел за пульт управления и принялся щелкать клавишами, объясняя попутно свои действия приятелям.

Прежде всего, нам необходимо приобрести дизельную электростанцию, киловатт, этак, на сто. Я покопался в справочниках и выбрал дизельэлектростанцию "VOLVO", с низким уровнем шума. Вещь, конечно, дорогая, но для нас это не имеет значения.

Говоря так, он продолжал работать клавишами. На экране пульта, между тем, появилось изображение какого-то склада, в котором стояли огромные ящики. Теперь, Николай перешел от клавиш к рукоятке, наподобие джостика. Подогнав изображение одного из ящиков поближе к экрану, он с удовлетворением прочитал на нем этикетку, "сто киловатт". Затем он нажал на красную кнопку на пульте, и Татьяна даже вскрикнула от испуга, потому, что в середине пространства между стойками, появился огромный ящик.

Отлично! - сказал Николай, нажимая какие-то клавиши на своем пульте и убирая с экрана изображение склада, - Полдела сделано. Осталось только доставить эту посылку до места назначения. Он опять повернулся к пульту. Пять минут работы, и вот уже на экране вспыхнуло изображение их военного лагеря. Видно было, как дневальный нес свою службу, подметая территорию лагеря.

Давай возьмем чуть в сторонку, - проговорил вполголоса Николай, и не успела Татьяна охнуть, как, тут же, между стойками стали видны могучие сосны, растущие вдалеке, а под ящиком оказалась песчаная земля, поросшая травою.

Прибыли, - объявил Николай, - Выгружайтесь.

Виктор с Татьяной вышли на поляну возле палаток, и увидели удивленного и перепуганного солдата, который оказался свидетелем внезапного появления из воздуха, сначала огромного ящика, а потом и их самих.

Отставить панику! - скомандовал Романов, появляясь со своей подругой, из ниоткуда, перед опешившим дневальным. - Доложите обстановку.

Привычка к выполнению приказов, к счастью, победила, и дневальный, превозмогая свой испуг, вытянулся по стойке смирно и отрапортовал.

Отделение находится на тренировочном занятии, во время моего дежурства никаких происшествий не случилось, - и потом добавил неуверенно, - Кроме вашего появления и появления этого ящика, ниоткуда. Дневальный Морозов.

Вольно, Морозов, - скомандовал Виктор. Потом он взял солдата под руку и подвел его к ящику, - Это очень важная аппаратура, кроме нее, здесь и сейчас появятся еще и другие аппараты. Ваша задача, дневальный, охранять эту территорию, и не допускать появления на ней никого из личного состава, в радиусе двадцати метров от этого ящика. Задача ясна?

Так точно! - вытянулся солдат.

Выполняйте!

Сам же он повернулся к Татьяне,

Таня, ты погуляй пока, вокруг, не приближаясь к этому ящику, осмотрись здесь, а мы с Николаем еще поработаем.

С этими словами, он снова вернулся через пространственный переход в лабораторию.

Ну, что теперь? - спросил он у друга.

Теперь нам надо позаимствовать цистерну бензина, несколько канистр, огнетушителей, а потом заняться переправкой самого нашего аппарата.

Доставка цистерны с дизельным топливом, и канистр не заняла у них слишком много времени, а вот с самим аппаратом пришлось повозиться. Много времени потратили они на изготовление муляжей, но, тем не менее, к половине седьмого вечера, все было готово, для окончательного перебазирования. Николай хотел, было, уже нажимать на красную кнопку, когда Виктор неожиданно удержал его, хлопнув по плечу,

Стой!

Ты что? - удивленно посмотрел на него Николай.

Не хочу никаких неожиданностей. А что, если у нас этот аппарат украдут или попробуют отобрать силой?

Кто это у нас попробует отобрать его силой? - еще больше удивился Николай.

Не важно, кто, - пожал плечами Виктор, - Да кто бы ни был? Поэтому пока еще мы не демонтировали эту установку, ты мне сделай десяток автоматов АКМ и два пулемета ПК, образца 64-го года.

Ну где я тебе сейчас ПК найду? - возмутился Николай, - У нас времени в обрез. Давай так. Сейчас делаем десять АКМов и ящик патронов к ним. А уже потом, в спокойной обстановке, найдем все, что пожелаешь.

Хорошо, уговорил, - махнул рукой Виктор, - Потом, так потом.

К 19-00, как и планировалось, Николай нажал на клавишу, уже находясь на поляне, рядом с палатками и закрыл камеру перехода.

К этому времени красноармейцы под руководством Виктора изучили новые, неизвестные им автоматы, научились их разбирать и собирать, снаряжать магазины. Стрельбу из автоматов Виктор пока не разрешил. Ограничились лишь прицелом, да спуском курка без патронов. Сразу после этого был выделен наряд из трех человек, для охраны объекта.

На Николая, после всей этой работы, даже смотреть было больно, настолько он вымотался. Лицо его осунулось и побледнело. Видимо парень не спал уже вторые сутки.

Всё, Коля, пойдем, - подошел к нему Виктор и обнял его за плечи, - На сегодня хватит. Все остальное доделаем завтра, а мы с тобой пошли, посидим, с хозяином выпьем по стаканчику, и спать. Заодно, надо успокоить хозяина на счет этой штуки, да и цистерны с бензином.

К счастью, хозяин был мужик не вредный, и когда ему обещали убрать все, вообще, в течение одной недели и оставить после себя полный порядок и стерильную чистоту, он успокоился. А когда они еще распили с ним бутылку "Абсолюта", да под свежую ушицу, то вообще махнул на все рукой, мол, живите, сколько хотите. Пока же было решено, что Татьяна будет ночевать в доме, а все мужчины - в палатках. Видя, как смыкаются глаза у Николая, Виктор простился с хозяином и отвел друга в отведенную им двоим палатку.

Всё, спи. Все дела - утром.

Он убедился, что Николай удобно устроился и, оставив его одного, вышел на свежий воздух. Не смотря на поздний час, было еще хорошо видно. Солнце уже село, но небо на западе было светло. Еще месяц будут длиться белые ночи, а уже в августе исчезнет это очарование севера. Сзади кто-то деликатно кашлянул. Виктор обернулся, за ним стоял Федор.

Красиво, - тихо сказал Федор, - указывая глазами на открытую панораму озера.

Да, красиво, - согласился Романов. - Только надо нам отсюда уезжать.

Куда же теперь? - спросил его Федор, по-прежнему, глядя на озеро.

А черт его знает? - пожал плечами Виктор. - Только желательно куда-нибудь подальше, где нас ни одна собака найти не сможет.

Вот даже как? - Федор внимательно посмотрел на своего командира.

Именно так, - устало подтвердил Виктор, а потом сорвался, - А ты что хотел? Неужели тебе не понятно? Мы с вами сейчас в будущем. Война уже шестьдесят лет как кончилась, и никто, ты слышишь, никто на свете не согласится ее переигрывать. И только я не могу забыть, как вражеские танки утюжили наши позиции, и только мне не дает покоя то, что в нашей стране, да и во всем мире, у власти стоит такая ... - видно было, что он очень хотел выругаться, но сдержался и только горько взмахнул рукой, - И, если хочешь, только я понимаю, что вам надо жить в своем времени. Вот только время ваше отравлено сталинской мерзостью. Да попади мы туда опять, и нас снова отправят в лагеря. Так что же нам делать? И еще одно: мой друг, гениальный ученый, создал машину времени. Если об этом узнают наши власти, то всем нам крышка. Пока ясно только одно - это изобретение не должно попасть в чужие руки. Но, с другой стороны, кто-то уже им владеет и пользуется на Земле. Кто? Видишь, какой клубок проблем? Так что тут есть о чем подумать.

Они еще помолчали, а потом Федор неожиданно сказал,

Насколько я понял, проблем у нас много. Поэтому предлагаю их решать в порядке очередности. Сейчас, если я не ошибаюсь, первоочередная проблема, это убраться в тихий укромный уголок. Поэтому предлагаю отправиться ко мне, в тайгу. Я вас там так спрячу, ни один человек вовеки не найдет.

Романов удивленно посмотрел на Федора, "А ведь верно, похоже, что это выход - спрятаться в тайге, устроить там свою базу, а потом уже решать другие проблемы".

- Идет, - он хлопнул Федора по плечу, - Пожалуй, что это выход. А пока, Федор, проверяй посты. Помни, эта штука, - он ткнул пальцем в сторону аппарата, - Для нас - всё.




Глава 9.



На следующий день Николай с Виктором распаковали и заправили дизельную электростанцию и подключили к ней свой аппарат.

Ну, показывай, где твоя тайга, где нас ни одна собака найти не сможет, - обратился к Федору Виктор. - Вот тут у меня атлас. Ты укажи нам свое место, хотя бы приблизительно, а дальше мы его точно сыщем.

Федор взял атлас у Виктора, открыл на нем карту Красноярского края и указал место.

Ну, что, Николай, попасть сможешь? - Романов повернулся к другу.

Нет проблем, - Сергеев сел за пульт управления и начал что-то долго набирать на клавиатуре, изредка бросая взгляд на экран. Наконец он подозвал к себе Федора,

Смотри, где тут твое место?

Федор подошел, посмотрел на экран. Минуты две он внимательно изучал изображение, наконец, видимо, он узнал местность.

Отсюда надо взять пять километров на север, - сказал он Николаю.

Хорошо, давай возьмем, - согласился тот и снова стал нажимать клавиши.

Так, так, вот оно! - воскликнул Федор.

На экране появилось изображение поляны, окруженной могучими деревьями. На краю поляны стояла полуразвалившаяся сторожка.

Да, видать тут людей уже лет сорок не было, - удовлетворительно заметил Николай.

Видать так, - согласился Федор, но голос его был скорее печальным.

Виктор бросил быстрый взгляд на знакомого, как знать, кого он оставил там, в этом доме? Но лирику - в сторону. Сейчас перед ними стоит реальная задача - высадиться в этом месте.

Подготовиться к высадке! - скомандовал он. - Старший я. Со мной идут капитан Иванов и рядовой Полыхаев.

Вооружившись автоматами, три бойца были готовы к высадке на выбранную территорию. Что их там могло ждать - неизвестно, поэтому они были максимально собранны.

Давай, Коля, - Виктор кивнул приятелю, сидевшему за клавишами, и тот нажал на красную кнопку.

Тут же, мир вокруг них дрогнул и изменился. С одной стороны, все еще были видны палатки, а с другой стороны появились ряды столетних кедров. Несколько секунд оба эти изображения соседствовали друг с другом, а потом палатки пропали, и их окружила глухая тайга. В двадцати шагах от них находилась старая избушка, с почерневшими от времени бревенчатыми стенами и заросшей мхом крышей. Виктор знаком показал Федору, чтобы тот шел к избушке, рядовому Полыхаеву, чтобы шел вправо, а сам направился налево и встал возле угла дома, сжимая в руке автомат. Федор подошел к самой двери, которая оказалась не запертой и, слегка приоткрыв ее, спросил в темноту,

Эй, хозяева, есть кто дома?

Он подождал, но, не услышав ответа, распахнул дверь и решительно вошел в дом. Минуты две, из дома не доносилось ни малейшего звука, после чего, наконец, дверь снова отворилась, и Федор вышел на порог.

Никого нет и, судя по всему, уже несколько лет не было. Так что, все чисто.

Виктор и рядовой Полыхаев подошли к Федору.

А раньше здесь кто жил? - спросил Виктор, разглядывая это неказистое, но прочное строение.

Эту сторожку построили мы с отцом в тридцать седьмом году. О ней ни одна душа не знала. На пятьсот верст отсюда никто постоянно не жил. В трехстах метрах к западу приток Енисея. Так что, думаю, для нашей базы лучшего места не найти.

А как насчет полигона? - уточнил Виктор. - Что, если у нас появятся танки и артиллерия?

Даже так? - удивился Федор.

А ты как думал, мы, что, дурака валять собрались?

Будет вам и полигон. В километре отсюда есть прекрасное место.

В таком случае, возвращаемся. Разведка закончена.

Они снова отошли в то место, куда прежде высадились, и Виктор дал рукой отмашку. Тут же картина снова поменялась, и они снова увидели свои родные палатки.

Послушай, Николай, - обратился Виктор к своему другу, сидевшему за пультом аппарата, - Мы можем обследовать с экрана все окрестности этого места?

Давай, попробуем, - Николай стал нажимать на клавиши, двигая экран.

Минут сорок, они, вместе с Федором, изучали всю местность и остались довольны всем увиденным. Прежде всего, во всем этом районе не наблюдалось присутствия людей. Совершенно девственная природа, не испорченная человеком. Потом, недалеко друг от друга находились и река и лес и лесостепная зона. Это давало возможность использовать моторизованную технику.

Ну, что, Николай? Сдается мне, что лучшего места мы не сыщем. Так что, давай готовиться к переброске.

Капитан Иванов, - обратился Виктор к Федору, - Распорядитесь личному составу собрать палатки и подготовиться к передислокации.

Пока солдаты собирали свое имущество, Николай решал вопросы переброски. Пришлось "достать" еще одну дизельэлектростанцию и переправить ее на новое место.

Кстати, нужно сделать второй экземпляр нашей установки, а то, вдруг, в одном, что-то выйдет из строя? Что тогда? Сидеть на Енисее всю жизнь? - заметил он Виктору.

Разумно, - согласился Романов, - Вот только на это уйдет уйма времени.

Ничего, я этим займусь там, на месте.

Пока же они занялись переброской всего личного имущества. Опуская все эти, не такие уж интересные операции, замечу, что последними, уже после того, как территория лагеря была приведена в полный порядок, отсюда убыли Виктор с Татьяной. Перед этим они попрощались с хозяином дома, Дмитричем.





Глава 10.



На новом месте сразу закипела бурная деятельность. Прежде всего, люди стали разбивать лагерь и облагораживать территорию.

Все это не серьезно, - как бы про себя сказал Федор, глядя на палатки, - Надо бы дома срубить, если хотим расположиться здесь надолго.

Значит будем дома ставить, - поддержал его Виктор. - Только не рубить, а соберем их из сэндвич-пакетов.

Это еще, что за штука? - удивился таежник.

А вот скоро узнаешь, - усмехнулся Романов. - Человечество, брат, вперед ушло за последние пятьдесят лет и в домостроении, тоже.

У Николая наступили трудные времена. Целыми днями он изучал многочисленные рекламные проспекты и справочники, находя в них заказываемые ему предметы, а потом, изымая их с центральных складов фирм. Виктор же измывался над своим приятелем, выдумывая все новые и новые вещи, необходимые им в их жизни. Так, в тайге появились три дома из сэндвич- пакетов, с двойной теплоизоляцией. В каждом из них находился сан узел, электрокотел с водяным отоплением и просто котел, на случай, если будут перебои с электроэнергией, умывальник и душ. Внутренние убранства домов помогла сделать Татьяна, у которой оказался очень хороший художественный вкус. В помощь ей, Николай предоставил целую стопку журналов по интерьерам. Специально для Федора, Виктор достал охотничье ружье "Ремингтон", и теперь Федор регулярно поставлял к общему столу дичь. Кроме того, были приобретены различные спиннинги и удочки, со всеми возможными снастями, и солдаты, любители рыбной ловли, получили возможность заняться любимым делом, также, регулярно поставляя к столу свежую рыбу. Немного наладив быт, Виктор снова задумался над их дальнейшей судьбой.

И вот, в одно прекрасное утро, когда Николай вышел из дома и стоял на пороге, блаженно щурясь от яркого солнца, Виктор подошел к нему и сказал, глядя на окружающую картину,

Да, поработали мы на славу. Так бы жить и жить, сквозь годы мчась.

Что-то ты, похоже, задумал, товарищ майор, - повернулся к своему другу Николай, - И, зная тебя, могу предположить, что это "что-то" мне не доставит никакого удовольствия.

А что делать? - пожал плечами Виктор, - Всю жизнь здесь не просидишь, да и пора выполнять требования личного состава. А люди, как это ни странно, просят вернуть их обратно, домой.

Ну и что, опять туда? - Николай недоуменно посмотрел на своего друга.

Опять туда, - мрачно подтвердил тот, - Только, сначала, я решил провернуть одну штуку.

Ох, боюсь я твоих штук, - покачал головой Николай, - Ну, выкладывай, что ты еще придумал?


Глава 11.



Майор Непряев, прошел через КПП, не ответив на приветствие дежурного. На душе было так тошно, что хотелось послать все к чертовой матери. Он сам не понимал, что его еще удерживает на этой службе. Нужно было давно все бросить, подать рапорт и убираться отсюда на вольные хлеба. Откровенно говоря, там, на "гражданке", делать тоже было нечего, но, все-таки, вдруг повезет устроиться в какую-нибудь организацию охранником? А нет, так будет работать "челноком". Живут же другие люди? Может тогда удастся вернуть Настю?

Эта мысль, о Насте, которая долго терпела все невзгоды гарнизонной жизни жены военнослужащего, но, наконец, бросила все и ушла, настроения ему не подняла. Он резко повернул направо и направил свои стопы к ближайшему магазину. В кассе он выбил 0,5 водки, вышел на улицу и стал озираться по сторонам, ища место потише, где можно было бы распить содержимое бутылки.

"Вот черт"! - мелькнула в голове его мысль, - "Пить в одиночку - докатиться до алкоголизма", - но не приглашать же кого-то, распить с ним бутылку. Да и повод напиться, был таков, что никому душу изливать он не собирался. В самом деле, не объяснишь же постороннему человеку, что у него сердце кровью обливается, глядя на то, что сделали с Советской Армией эти уроды? Как объяснить незнакомому человеку, которому на тебя, в общем-то, наплевать, что не можешь ты жить без армии, а в то же время, в армии ты тоже служить не можешь, потому, что тебе просто не на что жить? Да и стыдно: перед собой, перед другими, перед той же Настей, за то, что не можешь заработать денег.

Едва майор завернул за угол магазина, где был столик, за которым можно было посидеть и распить, не спеша, бутылочку, как увидел там, к своему неприятному удивлению, незнакомого молодого мужчину, или парня, лет двадцати пяти, который уже облюбовал этот столик и сидел за ним, дружелюбно разглядывая Непряева.

"Вот досада"! - подумал Непряев и совсем уже собрался уходить, как незнакомец остановил его приветственным жестом, а потом произнес, указывая на скамейку, напротив себя, за тем же столиком,

Прошу вас, присоединяйтесь, я вам не помешаю.

Поглядев на открытое и мужественное лицо незнакомца, Непряев, неожиданно для себя, принял это предложение. Он присел на скамью, думая при этом, что неудобно, как-то будет в присутствии такого симпатичного парня, пить водку из горлышка.

Эти соображения майора, были прерваны незнакомцем, который выложил на столик дипломат, открыл его и стал выкладывать перед опешившим Непряевым бутылку очень дорогого коньяка, апельсины, шоколад, помидоры и даже палку полукопченой колбасы. Глядя на эти сказочные продукты, Непряев никак не мог прийти в себя от удивления. Что и говорить, если все это стоило больше, чем он зарабатывал за месяц своей службы, так ведь еще и достать их сейчас не было никакой возможности?

А парень, словно и не замечая его удивления, разложив все это богатство, вынул из дипломата два металлических стакана, на сто грамм, с тонкой чеканкой и обращаясь к Непряеву, сказал,

Спасибо, что выручили, а то ведь я терпеть не могу пить в одиночку. Так что у меня к вам огромная просьба, разделить со мной эту трапезу.

Глядя на все это богатство, Непряев только и смог, что кисло улыбнуться. Сознание его по-прежнему отказывалось воспринимать все это, как действительность. Парень же, между тем почистил апельсин, разломил его на равные части, потом наполнил оба стаканчика из своей бутылки, отчего над столом поплыл сильный коньячный аромат и, поднимая свой стакан, произнес,

Ну, давайте, майор, за встречу!

Где-то на краю сознания майора зазвенел тревожный звоночек. Майор знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке, но, посмотрев на открытое лицо незнакомца, решил, что это не тот случай. К тому же, если что, за себя постоять он всегда сможет, не даром же он кадровый десантник, имеющий за плечами три года войны в Афгане.

Они чокнулись, выпили по стакану, причем Непряев сразу отметил, что коньяк отменного качества. Такого ему пить еще не приходилось.

Давай, хотя бы познакомимся, - выпив коньяк и закусив его апельсином, предложил он, - А то, не удобно, как-то, получается.

Давай, - сразу согласился незнакомец и протянул ему руку, - Виктор.

Алексей, - ответил Непряев и пожал руку новому знакомому.

Хоть Виктор и был лет на пять младше его, но такая разница в годах не ставила между ними непреодолимого барьера для общения. Вот десять лет, это, пожалуй, уже другое поколение. Тогда уже и тему для разговоров не найти общую. Вместе с тем, Алексей чувствовал в своем новом знакомом, что-то необычное. Он пока сам не мог понять, что, но что-то в нем было не так. Одежда, поведение, даже речевые обороты его были не совсем такие, как у других его сверстников. Непряев не считал себя глубоким психологом, но сразу отметил эту деталь.

А я, как видишь, тоже не с пустыми руками, - усмехнулся Алексей, и выставил на стол свою бутылку водки.

Вижу, Алексей, вижу, - серьезно сказал Виктор, - Я как тебя увидел, так сразу понял, что вот еще один человек, которому надо забыть, хотя бы на время, свои проблемы.

А что, у тебя они тоже есть? - удивленно спросил Алексей, и показал на продукты, выставленные на столе, - А так, по виду, и не скажешь.

У меня проблемы другие, - ответил странный знакомый, - А вот твои проблемы я с удовольствием выслушаю. Глядишь, чем и помогу. Только давай мы с тобой еще выпьем.

С этими словами он снова наполнил стаканы. Они выпили.

Ты закусывай, не стесняйся.

Виктор достал из кармана складной нож с кнопкой на лезвии. Одной рукой открыл его и отрезал несколько кусков колбасы.

Закусывай, закусывай. Не пропадать же добру.

Оно, конечно, - согласился Алексей, беря рукой кусок колбасы, отправляя его в рот и отмечая про себя, что колбаска отличная. Коньяк, между тем, уже впитался в кровь, поднял ему настроение и снял некоторую скованность.

Живешь ты, Виктор, судя по всему, богато, так что мои проблемы тебе понять трудно. А проблемы простые. Я восемь лет уже оттрубил в армии. Дослужился до майора ВДВ, три года воевал в Афгане, друзей хоронил, а теперь, получается, что все это никому не нужно. Чем мне моя страна платит за все это? Понимаешь ты, мне за все суют жалкую подачку, и говорят: "Живи как можешь, а не доволен, пошел вон", и вышвыривают, как щенка за порог. А ты понимаешь, Виктор, что я больше ничего делать не умею, как только воевать? Да я и не хочу больше ничего делать. Я военный, понимаешь ты? Да нет, - махнул он рукой, - Ты же не военный, где тебе это понять?

К удивлению его, Виктор, который был младше на пять лет, держался с ним, как с равным. Он спокойно выслушал эту гневную тираду, невольно вырвавшуюся из уст майора, и не стал над ним насмехаться. Напротив, он серьезно посмотрел на своего собеседника и ответил,

Думаю, что я тебя понимаю. Хочется только уточнить, чего же ты хочешь?

Чего я хочу? - Алексей на секунду задумался. Конечно, легко вот так, выпив двести грамм коньяку, ругать всех и вся, а чего он, на самом деле, желает? И он постарался ответить на этот вопрос максимально честно, - Хочу делать свое дело и получать за это такие деньги, чтобы не стыдно было в глаза людям смотреть. Хочу, чтобы подчиненные меня уважали за мое мастерство, а посторонние люди - за то, что я успешный, в их понимании, человек. Вот и все.

Он замолчал и подумал, что ни к чему, в общем-то, этот разговор. Никому от него легче не станет. Станет только хуже. Будет только горько на душе и по-настоящему больно. Он уже хотел подняться, попрощаться и уйти. Выпить где-нибудь свою бутылку. Напиться так, чтобы забыться, хотя бы, на время, но в это время его собеседник удержал его простым предложением.

А что ты скажешь, если я предложу тебе работу и оклад, скажем, в пять тысяч долларов?

Эти слова произвели на майора действие такое же, как удар по голове дубинкой. Они его ошеломили. Сумма, названная молодым человеком, была настолько невероятна, что не укладывалась у Алексея в голове. Разве, что это была шутка?

Майор Непряев еще раз внимательно посмотрел на своего нового знакомого, но не увидел у того на лице и намека на улыбку.

"Если этот молокосос надо мной издевается - дам ему в морду", - подумал Алексей, но, на всякий случай, решил уточнить,

Пять тысяч долларов - в год?

Отчего же? В месяц.

Но ведь я ничего не умею делать, разве что, воевать.

Молодой человек серьезно посмотрел ему в глаза и произнес,

Поэтому мы и обратились, именно к вам.

Кто это, мы? - удивленно посмотрел на него Алексей.

Мы, это группа советских людей, которая ведет войну с нашим общим врагом. До подписания контракта, я не имею права рассказывать вам всего, но вы можете быть уверенными в том, что мы не бандформирование, что мы действуем в интересах нашей страны, как мы их понимаем, и военные действия, в которых вам придется участвовать, в случае, если вы согласитесь на службу, будут настоящими. Кроме того, в контракте, который вы подпишите, поступая к нам на службу, будет пункт, согласно которому вы имеете право не выполнять приказ командира, если считаете его преступным.

Молодой человек посмотрел на Непряева с улыбкой, потом поднялся из-за стола. Я вас теперь оставлю. Подумайте о моем предложении. Если оно вам подходит, то жду вас здесь же, завтра, в это же время. Чтобы вы не посчитали все это неудачной шуткой, оставляю вам задаток в тысячу долларов. Дипломат и все его содержимое, разумеется, тоже ваш. На этом разрешите откланяться. Молодой человек встал, поклонился Алексею и скрылся за углом магазина, а майор Непряев так и остался сидеть за столом, в состоянии оцепенения. Придя в себя от удивления, он, прежде всего, развернул бумажный сверток, оставленный Виктором на столе. Там, как и говорил Виктор, оказались доллары - десять стодолларовых банкнот, перетянутые резинкой. Алексей вынул одну из них, из середины пачки, посмотрел ее на свет, ощупал руками. Банкнота была настоящей. Завернув их снова в бумагу, Непряев сунул деньги во внутренний карман и огляделся по сторонам. Вроде бы, за ним никто не наблюдал. Завинтив пробку коньячной бутылки, он убрал ее в дипломат. Туда же положил он и всю закуску. Хмель сразу весь выветрился. Алексей бодро встал и твердым шагом отправился к себе домой, точнее, на квартиру, которую он снимал недалеко от части. Войдя в свою квартиру, он, первым делом, вынул из кармана пачку долларов, теперь, уже внимательно и не спеша, изучил каждую купюру. Закончив это занятие, которое заняло у него пять минут, он снова сложил все купюры в пачку, перевязал ее резинкой и спрятал пачку в ящик письменного стола. Все доллары оказались настоящими. Выходило, что все сказанное этим парнем - правда. Тогда, что же это получается? Что какая-то группа людей ведет на территории нашего государства войну, или собирается ее вести? Хотя, почему на территории нашего государства? Может быть, наоборот, государство набирает наемников, чтобы вести войну на чужой территории, а делает это таким образом, что, вроде бы, не имеет к этим действиям никакого интереса? А может быть, просто готовится государственный переворот? Алексей нервно прошелся по комнате. А если и так, то что? По правде говоря, в том, что сделали эти уроды со страной, не было ничего хорошего. Под этими уродами Алексей подразумевал всех сразу: и прежнюю власть, и нынешнюю. Довели страну до карточек. Люди голодают. Дикость какая-то. Ведь он сам только сегодня ругал эту власть, так что же сейчас, когда есть шанс изменить все, он стал нервничать? Испугался? Алексей прислушался к своим ощущениям и должен был признаться, что страх в его душе присутствовал. Все-таки воспитание давало себя знать. Неожиданно Алексей понял, что в него, как и в любого другого человека нашей страны с самого детства постоянно и настойчиво вбивалась идея послушания и подчинения власти. Эта идея пронизывала все книги, фильмы и радиопередачи. Об этом постоянно твердили с экранов телевизоров, об этом постоянно говорили им в школе. Об этом нараспев читали с амвона попы в церкви. Оказывается все воспитание человека, по крайней мере, в нашем обществе, сводилось к тому, чтобы сделать из него раба. И сейчас, когда Алексей это понял, он испытал самый настоящий шок. Но потом его сменила холодная злость. Нет, господа правители, он больше не будет рабом. С этого дня, он постарается чувствовать себя человеком. Кто бы ни был этот Виктор, но, за такие деньги, Алексей согласен рисковать своей жизнью, ведь на то он и военный. Кроме того, помнится, что в контракте должен быть пункт, позволяющий не выполнять преступные приказы. Это было что-то новое для майора Советской Армии, но звучало обнадеживающе. Таким образом, решение он уже принял, а там, будь, что будет. Теперь Алексей уже с нетерпением ждал предстоящей встречи с этим Виктором.


Глава 12.



На следующее утро, придя на службу, он как всегда зашел в расположение своей роты, выслушал доклад дежурного по роте, старшего лейтенанта Петрова. После чего прошел по расположению, осматривая порядок. Невольно он поймал себя на том, что делает это с чувством сожаления, словно прощается со всем этим навсегда. Только тут, до него окончательно дошло, что в душе он решение уже принял, и это, в самом деле, его последний день в армии. Хотя, почему последний? Ведь нужно же еще написать рапорт, получить документы. На все это уйдет еще недели две. Но чувство скорого расставания, от этих мыслей не исчезло.

"Вот ведь, глупое животное, человек"? - подумал Алексей, - "Сам же плакал, что жизнь такая собачья, что в пору удавиться, а бросить все - жалко. Ну, нет. Решил, значит - решил", - и он подозвал к себе дежурного.

Что у нас сейчас по плану?

Политзанятия, - доложил дежурный.

Отставить политзанятия! Первому взводу подготовиться к полосе препятствий.

Через пятнадцать минут первый взвод, в полном вооружении, построился перед казармой. По лицам солдат было видно, что они не в восторге, от замены расписания. Оно и понятно, на политзанятиях можно было подремать, а на полосе препятствий придется рвать жилы. Хотя были среди этих ребят и такие, которым такие занятия нравились. Их было всего человека три, от силы четыре, но это были настоящие десантники, хоть пороху они, по большому счету, и не нюхали.

"Опять распустил сопли", - одернул сам себя Алексей, и скомандовал,

Лейтенант Жидков, командуйте!

Рота, направо! Правое плечо - вперед, шагом марш! - раздался голос лейтенанта.

Рота повернулась направо и двинулась вперед.

Прямо! - продолжал командовать лейтенант.

"Хороший парень", - отметил про себя Алексей, - "Такой бы мне пригодился там".

Где, "там", он и сам не знал, но, где бы он ни был, а лейтенант там быть должен.

Пройдя на полигон, майор дал людям десятиминутный отдых, после чего началась сама полоса. В этот раз, вместе с солдатами преодолевали препятствия и лейтенант, и прапорщик, и сам майор. Вообще-то, до сих пор, никогда он этого не делал вместе с личным составом. Поэтому солдаты первого взвода были безмерно удивлены этим. Еще больше были они удивлены тем, что майор преодолевал полосу препятствий быстрее и красивей, чем они сами.

"Знали бы вы, салаги, сколько меня по этой полосе гоняли"? - с улыбкой подумал Алексей, ловя на себе удивленные взгляды подчиненных.

К обеду, вспотевшие и измученные, они все лежали возле преграды, имитирующей стену трехэтажного дома.

Товарищ майор, а здорово вы по стене лазили! - подал голос Рядовой Гогия.

А ты, наверное, думал, что майор ничего делать не умеет? - улыбнулся Алексей, - Нет, рядовой, чтобы стать майором десантником, нужно пять лет в училище оттрубить, а там нас куда сильней гоняли, чем вас здесь. Не веришь, спроси лейтенанта Жидкова, он тебе расскажет. Да только если бы меня там не гоняли, то сейчас я с вами тут бы не лежал, а лежал бы где-нибудь на кладбище, потому что, в настоящем бою все это очень вам пригодится. Вы десантники, гордость армии, но учат вас не для того, чтобы на гражданке вы перед девчонками бахвалились, да о свои головы пустые бутылки разбивали, а для того, чтобы были готовы в любой момент, по приказу своего командира, выступить против любого врага. Вот вам и все политзанятия.

Он окинул взглядом внимательно слушавших его солдат,

А теперь, подъем, идем в казарму.

Уже в казарме, к майору Непряеву подошел дежурный и передал ему, что его вызывает к себе начальник политотдела дивизии полковник Степаненко.

Вот суки! - удивился про себя Непряев, - Уже доложили.

Здание штаба дивизии находилось недалеко от КПП. Подойдя к трехэтажному кирпичному дому, окрашенному розовой краской, майор Непряев прошел мимо дежурного, который отдал ему честь, поднялся на второй этаж и вошел в кабинет начальника политотдела.

Командир третьей роты воздушно-десантного полка, майор Непряев по вашему приказу прибыл, - доложил он.

Начальник политотдела, полковник Степаненко, был одновременно похож и на Хрущева и на Брежнева. Он был одновременно и лысый и толстый и имел широкие брови. Он грозно посмотрел на вошедшего Непряева и, не предложив ему сесть, чего от армейского полковника и не дождешься, спросил, грозно хмуря свои широкие брови,

Кто вам позволил отменить политзанятия в первом взводе?

Я их не отменял, а заменил на полосу препятствий, - ответил Алексей, - А сделал это, потому, что убежден, что для личного состава это нужнее.

Вот как? - вскинулся полковник, - Ты убежден? А я убежден, что твое дело, майор, выполнять приказы своих командиров, и только. Ты это понял?

Непряев смотрел на этого лысого хохла, и ощущал огромное, почти непреодолимое желание дать ему в морду. Наконец, потратив определенные усилия, он загнал это желание в самый дальний угол своей души и ответил,

Ну, раз у нас пошел такой разговор, то я считаю, что твои политзанятия, в том виде, в каком они существуют, вообще вредны для армии, также как и такие козлы, как ты сам.

Это надо было видеть: физиономия полковника Степаненко пошла красными пятнами, он открывал рот и не знал что ответить. Вместо него сказал сам Непряев.

И хватит тут жабры раздувать, а то еще удар хватит, - он повернулся и вышел из кабинета.

Затем майор зашел в приемную командира дивизии, написал рапорт об увольнении и вышел из штаба. По зрелому размышлению, он решил не идти в свою роту, а вышел из КПП и покинул территорию части.

Вот и все, - подумал он, - Все само собой решилось. Только бы теперь не подвел этот Виктор.

Непряев зашел домой, переоделся в гражданскую одежду, два часа болтался по городу, а к шести часам направился к условленному месту, возле магазина. Нервы его, надо сказать, были напряжены, поэтому, когда он свернул за угол и увидел на скамейке, возле стола, вчерашнего знакомого, то почувствовал себя так, словно груз свалился с его плеч.

Рад, что ты пришел, - улыбнулся, поднимаясь со скамьи, Виктор и протянул ему руку.

И я тоже рад, - честно признался Алексей, эту руку пожимая.

С чего начнем? - поинтересовался Непряев.

Прежде всего, мы с вами, быстренько, смотаемся в одно место. Это необходимо, так как без этой поездки, весь мой рассказ не будет для вас ничего значить. Итак, готовы? - спросил Виктор у Непряева.

Готов, - пожал тот плечами, - Почему бы и нет? Только далеко едем?

Нет, тут, метров триста, - почему-то усмехнулся Виктор.

Они пошли по шоссе, прошли метров триста, после чего Виктор, неожиданно повернул в сторону леса. Ничего не понимая, Алексей пошел за ним, но на всякий случай, приготовился к любой неожиданности. Пройдя метров пятьдесят, Виктор остановился и произнес,

Ну, вот мы и пришли.

И не успел Алексей удивиться или возмутиться по поводу этой глупой выходки, как вдруг, картина леса, вокруг них, резко изменилась. Только что это были березы, и, вдруг, на их месте оказались сибирские кедры, но, что еще больше удивило Алексея, так это вид трех коттеджей, а также нескольких человек, которых только что тут не было, а теперь они стояли вокруг и улыбались им, как своим знакомым.

Я же говорил, что мы прибыли, - заметил Виктор и указал на людей, - Знакомься Алексей, это твои друзья, а часть из них - твои подчиненные.

Еще мало что понимая, Алексей пожимал руки встречавших его людей, называл свое имя и в ответ выслушивал их имена, впрочем, не запоминая их. Единственно, кого он запомнил, была очень красивая девушка, Таня.

Теперь, когда ты все это видел, и не сочтешь меня лгуном или больным человеком, - продолжил Виктор, после окончания знакомства, - Прошу тебя ко мне в комнату, где мы сможем как следует поговорить.

Виктор провел Алексея к одному из домов. Открыл дверь и пригласил его внутрь. Алексей перешагнул через порог и остановился, удивленно озираясь. Конечно, дом и снаружи ему понравился, но он не ожидал увидеть внутри такой роскоши. Начиная с паркета, который был из не известного ему желтого дерева, и кончая самыми мелкими деталями, дом был великолепен. После жалких общежитий и квартир, которые он снимал во время службы, этот дом показался ему образцом роскоши. Живут же, оказывается люди и в наши дни? Только, где все это можно достать?

Да! - только и смог он сказать, - Хорошо живете. А, где, хотелось бы мне знать, мы сейчас находимся и как понимать весь этот фокус в лесу?

Мы находимся с вами в Красноярском крае, недалеко от Енисея, - ответил Виктор, - Но, это еще не все. Самое главное, что мы находимся в 2008-м году. Собственно, отсюда и все эти материалы, которых вы, дорогой друг, наверное, и не видели у себя в Советском Союзе.

Как ни был удивлен Непряев этим сообщением, но он не пропустил мимо ушей этой фразы: "У себя, в Советском Союзе". Внимательно посмотрев на говорящего, он спросил,

Что значит ваша фраза, молодой человек? Разве теперь эта страна называется по-другому?

Теперь она не только по-другому называется, - грустно усмехнувшись, ответил Виктор, - Теперь, вообще, нет такой страны - Советский Союз, и, увидев, как побледнел Алексей, поспешил добавить, - Впрочем, никто ее не завоевывал, все гораздо проще. К 91-му году Горбачев развалил страну настолько, что оставалось только дунуть на нее, и она рассыпалась бы. Что и сделал Ельцин. Этот орел, за возможность править, просто развалил страну на пятнадцать отдельных частей. Теперь мы живем, по существу, в РСФСР, а называемся гордым именем, Россия. Как всегда получается, к власти во всех республиках, образовавшихся после развала СССР, пришла самая мразь, и понеслось. Так что, ты, Алексей, живешь сейчас в самом преддверии всего этого процесса. Сам, наверное, убедился, что твои командиры продают оружие направо и налево, а судьба страны их меньше всего интересует. Так что, с горечью должен тебе заявить, что холодную войну мы проиграли. Оказывается, не нужно бомбить Советский Союз атомными бомбами, достаточно подкупить в нем несколько десятков негодяев, и всё.

На Алексея сразу обрушилось слишком много информации. Мысли его разбегались, и он не знал о чем думать. Наконец он собрался и попытался усваивать всю информацию маленькими частями.

Стоп, - сказал он, протестующее подняв руки, - Давай все по порядку. Ты сказал, что мы находимся за несколько тысяч километров и за двадцать лет от того места, где были час назад. Как это может быть?

Правильно, - согласился Виктор, - Давай по порядку. Так будет лучше.

Он уселся на кожаное кресло и рукой показал Алексею, чтобы тот устраивался на таком же кожаном диване,

Ты садись на диван, Алексей, разговор у нас долгий. Что касается твоего первого вопроса, то сюда мы попали при помощи аппарата, сотворенного Николаем. Ты с ним уже виделся. Николай, это мой школьный друг, а заодно гениальный изобретатель. Не скажу, чтобы он сам придумал этот аппарат, кое-что он все-таки подсмотрел у других, но и без этого, я думаю, он бы его изобрел, только значительно позже. А теперь, извини, я буду рассказывать с самого начала, а ты меня не перебивай.

Он поудобней устроился в своем кресле, закрыл глаза, словно вспоминая все эти события, а потом начал:

Я всегда думал, что одежда, кроме того, что она защищает нас от неблагоприятных погодных условий, имеет еще одну важную функцию: она дает ясно понять, из какой общественной группы этот человек...



Большие напольные часы с маятником пробили в углу

комнаты, когда Виктор наконец закончил свой удивительный

рассказ,

Ого! - удивился Виктор, - Что-то мы засиделись. Уже девятнадцать часов. Похоже, я тебя заговорил до полусмерти. Ты же, небось, ничего сегодня не ел? Давай так. Сейчас прервемся, да пойдем, поужинаем. Там ближе познакомишься с нашими людьми. А потом, я отвечу на твои вопросы. Как, идет?

Хорошо, - вынужден был согласиться Алексей, который вспомнил, что с утра у него не было во рту хлебной крошки, - Только ответь мне на один вопрос. Это что, всё люди из сорок первого года?

Да, - кивнул головой Виктор, - Это всё окруженцы, которые не смогли пробиться к своим из лесов под Могилевом. Они спят и видят, как вернутся обратно. Я им это обещал. Но я знаю, что там, у своих, их ждет, в лучшем случае, штрафной батальон или лагеря, в худшем - расстрел у первой сосны. Вот и давай, с тобой, командир, подумаем, как нам быть? Пока можешь мне ничего не говорить, но я предлагаю собрать таких, как они, окруженцев, человек тысячу; обучить их здесь, вооружить, а потом высадить во вражеском тылу. А там посмотрим, как немцы у нас попляшут.

Да, но имеем ли мы право вмешиваться в историю? - усомнился Алексей. - Ведь война давно уже закончилась.

Закончилась, говоришь? - было видно, как задели Виктора эти слова, - Для кого закончилась? Для этих людей, которым завтра придется погибнуть под гусеницами танков без гранат, без патронов, когда даже застрелиться нечем, а сзади сидят сытые сволочи с красными кубарями и косят из пулеметов своих же? - Виктор вскочил с дивана. Лицо его исказилось ненавистью. Он подбежал к Алексею, и, казалось, хотел броситься на него с кулаками, но потом только махнул рукой, - Эх, майор, ну как же так? Ты же сам воевал, терял товарищей, так у вас, хотя бы патроны были. Вам хоть свои в спину не стреляли. Так что же ты? Эх! - он снова махнул рукой, потом усилием воли взял себя в руки, - Ладно, может я напрасно так на тебя? Пошли ужинать.

Нет, постой, - задержал его Непряев, - Чтоб ты знал. Я никогда трусом и сволочью не был и друзей в беде не бросал. Не знаю, может быть мы делаем какую-то глупость, но я этих людей не брошу. Считай, что я в вашей команде.

Вместо ответа, Виктор подошел к нему и крепко его обнял,

Я рад, майор, что ты с нами. А теперь, неплохо бы это дело отметить.

В гостиной второго дома, отделанной не хуже, чем та, в которой уже был Непряев, собралось небольшое общество. Это Николай, Федор и Татьяна. Когда к ним пришли Виктор с Алексеем, то на столе уже стояли салаты, различные рыбные блюда, фрукты, а также красовались бутылки с такими этикетками, что Алексей удивленно поднял брови. В самом деле, трудно было ожидать, что в глубине сибирской тайги ему придется пробовать коньяк "Наполеон", бургундское вино, или шампанское "Мадам Клико". Но, все это было так.

Поздравляю вас, - произнес Виктор, - Алексей с нами.

Его слова заглушили приветственные крики.

Товарищи! Предлагаю отметить это событие, - Николай открыл шампанское, хлопнув пробкой в потолок, и разлил вино по фужерам.

Теперь у нас есть профессионал, настоящий командир, а значит наши перспективы теперь выглядят более радужно. Предлагаю тост за нового командира, майора Непряева. Ура!

Все хором встали, сдвинули бокалы и дружно отпили из них. Все это было, слишком весело и, как показалось Алексею, нарочито весело. Поэтому он хоть и выпил свое шампанское, но от следующего фужера отказался. Но, так как он был, в самом деле, голоден, то от салатов и рыбы отказываться не стал. Заметив это, Виктор, обращаясь к Федору, сказал,

А нет ли у нас чего мясного, на второе?

Отчего же нет? - удивился тот, - А не хотите ли жареной кабанятины? Сам лично вчера пристрелил поросенка.

Федор у нас охотник, - пояснил Романов, - Пополняет наши съестные запасы.

А кто пополняет ваши винные запасы? - поинтересовался Алексей.

Этим занимается Николай, - усмехнулся Виктор, - Он у нас, по совместительству, начальник снабжения.

Нельзя сказать, что Алексей из этого ответа понял, каким образом Николаю удается в тайге достать коньяк и шампанское, но он сделал вид, что его это объяснение удовлетворило.

Наконец, после того, как Непряев утолил чувство голода, чему немало способствовала настоящая свиная отбивная из кабанятины, он задал вопрос, который его больше всего беспокоил.

Скажите, а что у вас имеется из вооружения? С чем вы собираетесь воевать? И вообще, как все это вы себе представляете? - и он внимательно оглядел своих собеседников, лица которых тут же приняли серьезное выражение.

Ну, что ж, - покачал головой Виктор, - Может быть ты и прав, нечего откладывать эти вопросы. Только вопрос ты, майор, ставишь не правильно. Мы пригласили тебя сюда, в качестве военного специалиста. Ты сам, на месте, реши, какое нам нужно вооружение, численный состав и род войск, а потом мы обещаем предоставить тебе все, что ты запросишь. Только исходи из того, что ядерное оружие и реактивные истребители ты не получишь. Кроме того, желательно бы найти еще командиров из современных тебе военнослужащих. Если имеешь дельных людей на примете, то давай. Подумай, не спеши. Исходи из того, что воевать мы будем в тылу у врага, правда, на своей территории. За боеприпасы и горючее не беспокойся. Обстановку в районе предполагаемых действий, думаю, ты знаешь. Если нет, то вот тебе книги, по которым сможешь кое-что представить. Есть у нас еще компьютерная игра, под названием "Война на Востоке". По ней очень наглядно можешь увидеть, где и какие силы находились в тот или иной день. Но, полагаю, что всем этим ты займешься, завтра утром, потому, что такие вещи с вечера не начинают. Сегодня же отдохни, выпей, пообщайся с людьми, а потом спать.

Собственно, так он и поступил. Вечер прошел удивительно хорошо. Николай поставил на магнитофон прекрасные записи. Собеседниками его новые знакомые оказались интересными, и самое главное, Алексей почувствовал, что он находится в дружеской компании, а, ведь, именно такой компании у него не было уже, пожалуй, с того момента, как он закончил школу. Потом были друзья в училище, но все равно, там было немного другое.

Когда вечер был закончен, и Виктор проводил его в отведенную ему спальню, Алексей разделся, лег в кровать, с белоснежной простыней, накрылся одеялом, и уже засыпая, подумал, что так на самом деле не бывает.


Утром Алексей проснулся с удивительно свежей головой. Он открыл глаза, и огляделся по сторонам. Признаться, у него было подозрение, что все случившееся с ним за последний день, это лишь сон, но вокруг него была обстановка именно той спальни, куда его привел вчера вечером Виктор. Следовательно, все случившееся с ним это не плод его больного воображения. За окном слышался голос, отдававший команды. Это привело его в бодрое расположение духа. Значит, здесь его ждала, в общем-то, привычная жизнь. Одевшись, он вышел на крыльцо. Четыре человека делали во дворе зарядку. Командовал ими Федор. Увидав Алексея, Федор скомандовал,

Смирно! - люди вытянулись по стойке смирно, но Алексей тут же дал команду,

Вольно! - и добавил, - Продолжайте занятия!

"Ну, что ж, дисциплину личный состав поддерживает, а это уже не плохо. Если еще учесть, что все они принимали участие в боевых действиях, то значит, на них можно положиться. Хотя, какие там боевые действия? Десять дней войны? Правда, может быть, кто-то из них участвовал в других конфликтах. Этих конфликтов тогда было не так и мало: Халхин - Гол, Финляндия, Испания. Хотя, в Испании, вряд ли - слишком молоды", - подумал Непряев, спускаясь с крыльца. Сам он сегодня решил обойтись без зарядки, а назавтра, найдет себе форму, тогда и приступит.

Его окликнули. У второго дома стоял Виктор и приветливо ему улыбался.

Как настроение? - спросил Романов, пожимая ему руку.

Настроение - работать.

Тогда, после завтрака, я в твоем полном распоряжении.


Завтрак проходил за общим столом, где собрались все те же, что и вчера, плюс лейтенант Миловидов, совсем еще молодой человек, в основном молчавший и слушающий своих собеседников. Снова, как и вчера, Непряев обратил особое внимание на Татьяну - очень красивую девушку. Теперь он знал, что она и есть, собственно, главная виновница всей этой невероятной истории. Но дело было даже не в этом. Просто она была очень красива, причем, не смотря на то, что одежда ее была самая современная, а вернее, даже из будущего для Алексея времени, все равно чувствовалось, что она не такая, как девушки девяностых. Объяснить этого чувства словами он не мог, но сознавал, что это ему нравится. При взгляде на эту девушку, в голове его мелькнула мысль, что хорошо было бы, если его Настя была бы сейчас с ними. Но он эту мысль отогнал. Хотя, может быть, позже?

Завтрак прошел быстро. Настроение у всех было приподнятое. Как понял Алексей, все присутствующие связывали с ним большие надежды. Да, собственно, они этого и не скрывали. Чего ради, в противном случае, они стали бы его разыскивать и доставлять сюда, через такие расстояния.

Ну, что, теперь за работу? - спросил его Виктор, когда завтрак был закончен.

Они с Виктором уединились в кабинете. Тут стоял большой письменный стол, обтянутый зеленой кожей, В книжном шкафу рядами стояли книги. На столе лежал прибор, похожий на дипломат, который, по словам Виктора, являлся компьютером.

Обрати внимание, - Виктор указал на книжный шкаф, - Здесь подобраны книги, освещающие события сорок первого года. Это воспоминания наших и немецких военачальников, с картами и схемами сражений, справочник вооружений на тот год и на начало девяностых. Образцы военной формы. Все это можешь использовать в своей работе. В двух словах, что бы хотелось сделать. Выйти в тылу врага, на захваченной им территории и открыть там новый фронт. Если хочешь, то вести партизанскую войну, как Денис Давыдов, как можно меньше соприкасаясь со сталинским командованием. При этом предлагаю использовать современную военную технику, как то: Танки, боевые машины пехоты, самонаводящиеся реактивные снаряды, автоматы и пулеметы, но под патроны образца 43-го года. Будет лучше, если оружие будет наше, советское, но, в принципе, мы можем достать любое вооружение, только желательно, чтобы вооружение не было нарочито новым. Думаю, что мы не сможем доставить на фронт современный ракетоносец или подводную лодку, или, скажем современный реактивный истребитель. А, в общем, фантазируйте, все в ваших руках. Еще, полагаю, что нам понадобятся специалисты, для эксплуатации современной техники, обучения этому личного состава и командования в бою. Если у вас есть такие на примете, давайте их. Материальную сторону дела мы берем на себя. Теперь я вас оставлю. Если вам будет необходима помощь в обращении с компьютером, то зовите меня, не стесняйтесь.

Сказав все это, Виктор покинул кабинет, оставив Алексея одного. Тот окинул кабинет взглядом, потом подошел к книжному шкафу и углубился в изучение его содержимого.

Когда, через пять часов, Виктор зашел в кабинет, позвать Алексея к обеду, он застал того за письменным столом, заваленным различной литературой. Кроме того, перед ним лежала открытая общая тетрадь, в которую он аккуратно что-то записывал.

Ну, как дела? - поинтересовался Виктор.

Дела? - поднял на него несколько недоуменный взгляд Алексей, - Дела хреновые. К стыду своему, я до этого не знал, какими силами немцы вторглись в СССР в 41-м году. Нет, конечно, я изучал это по истории, но вот так, детально. Это же страшная сила. Теперь, признаться, меня мучит один вопрос, который несколько отвлекает от моей задачи. Как можно было не знать, что у твоей границы стоят 190 дивизий противника, пять с половиной миллионов солдат, в ожидании приказа к наступлению. Они, что, на пикник пришли к твоей границе? Куда же, простите, смотрела наша разведка? О чем же думал гений, товарищ Сталин?

Правильно говоришь, - горько усмехнулся Виктор. - От себя же добавлю, что нам, бывшим советским, а ныне российским гражданам всю жизнь об этом врали, потому, что нельзя просто так сказать, что товарищ Сталин - дурак, как и большинство тиранов. Сначала он верил, что Гитлер, в первую очередь, нападет на Англию, и думал, что тут-то мы их, ослабленных войной, возьмем голыми руками. Потом, когда до него дошло, что его обманули, то просто испугался и попытался хотя бы выиграть время, да было уже поздно. Что касается разведки, то Сталину столько раз говорили, что в июне 41-го года Гитлер нападет на СССР, и, причем, из разных источников, что и дурак должен был бы призадуматься. Но дело в том, что этот тиран окружил себя лизоблюдами, которым грош цена, как специалистам. Они хорошо умели делать только одно - угадывать желания хозяина и говорить то, что он хотел услышать. Так начальник военной разведки, генерал-лейтенант Ф. И. Голиков на докладных Зорге ставил резолюции: "В архив", "Подшить в дело", "В перечень сомнительных и дезинформирующих донесений". А "гений" Сталин приказывал, "впредь, подобную дезинформацию мне не докладывать". И это казалось не только Зорге. Советский военно-морской атташе в Берлине, капитан 1-го ранга М.А. Воронцов, венгерский коммунист Шандор Радо, посол А.Е. Богомолов, военный атташе И.А. Суслопаров, президент США Ф.Д. Рузвельт, даже сам немецкий посол в Москве, Шуленбург, предупреждали о готовящемся нападении на СССР в июне 41-го года. Не был секретом и сам план "Барбаросса", но тупость Сталина была непробиваема. В результате, за эту тупость наш народ заплатил десятками миллионов лишних жизней. И об этом до сих пор предпочитают стыдливо умалчивать. Я к этому еще вернусь, но сейчас давай думать над поставленной задачей. Только уже после обеда.

Пообедал Алексей довольно быстро, наскоро затолкав в себя еду, и поспешил покинуть помещение столовой.

Что это он так? - удивился Федор, глядя ему вслед.

Все нормально, - успокоил его Виктор, - Человек окунулся в наши проблемы и неожиданно для себя ощутил, насколько они большие.

Ну и как, думаешь, справится? - насколько бестактно спросил Николай.

Думаю, да. Мужик, судя по всему, стоящий, - уверенно произнес Виктор.


К вечеру, "стоящий мужик" принес Виктору несколько страниц своего журнала, исписанных четким каллиграфическим почерком.

Это то, что необходимо приобрести, в первую очередь, для осуществления нашей операции.

Виктор взглянул на листки и присвистнул.

А ты как думал? - предупредил его вопросы Алексей, - Или делать все серьезно, или нет никакого смысла вообще все устраивать. Я же так понял, что идея не только в том, чтобы вернуть ребят в их мир. Будь это так, можно было бы проделать это как-нибудь по-другому. Полагаю, идея в том, чтобы повлиять на саму историю, изменить сам ход этой войны.

В общем-то, ты прав, - согласно кивнул Виктор, - Но, не только самой войны. Сейчас пойду, озадачу этими твоими заказами Николая. Вот он обрадуется! - и Виктор озорно засмеялся, представив, какую Колька скорчит физиономию, увидев в списке: сто танков, пятьдесят боевых машин пехоты, двадцать установок "Град", двадцать установок ПВО, тридцать пять ПТУРСов, пятьдесят пушек, семьдесят пять пулеметов бельгийского производства FN MAG, пять тысяч автоматов АКМ и совершенно страшное количество гранат и патронов.

Кроме всего перечисленного, в списке значились еще палатки и военная амуниция.

Тут я не детализировал, - пояснил Непряев, - Необходимо заключить контракты со старшинами сверхсрочниками из соответствующих родов войск. Все остальное пусть они допишут. Также необходимо заключить контракты с командирами и специалистами: танкистами, артиллеристами, ПВО, и общевойсковиками. Нельзя забывать также о санчасти. Считаю также, что общее руководство боевыми действиями должен взять на себя офицер общевойсковик, закончивший академию Генштаба, и прошедший Афган. Если не возражаете, то у меня есть такой человек на примете.

Не возражаю, - поддержал его Виктор, - Только напоминаю, Алексей, что информация о нас не должна дойти до органов КГБ и разведки.

Понимаю, буду максимально осторожен. Что я могу предлагать офицерам, в качестве вознаграждения?

Предлагайте суммы, озвученные мною вам, - улыбнулся Виктор, - Конкретную зарплату мы окончательно установим, исходя из должности и званий.

Виктор еще раз просмотрел листы, исписанные Алексеем, потом озорно улыбнулся и покачал головой,

Ну, пойдем, покажем этот список Николаю. Представляю, что с ним сейчас будет.

Николай, в самом деле, чуть не упал со стула, когда увидел этот список,

Вы, что, ребята, шутите? - он поднял на них удивленные глаза, надеясь, что это так, но скоро убедился, что ребята не шутят. Тогда он только махнул рукой и сунул листы себе в карман. - Как скоро все это нужно?

Я думаю, что завтра, с утра, мы этим и займемся, - подытожил Виктор.

Чтобы не тянуть времени, - предложил Непряев, - Отправьте меня сейчас в Краснодар. Хочу навестить полковника Конева.

Можешь, Коля? - посмотрел на своего друга Романов.

Могу, я теперь все могу, вот только обратно - уже утром.

Майор Непряев снова переоделся в свою гражданскую одежду, в которой сюда и прибыл и подошел к установке, которую Николай уже настраивал.

Ну, Алексей, давай искать с тобой твоего полковника, - сказал он, приглашая Непряева поближе к экрану.

На экране мелькали улицы Краснодара. Увидев знакомые очертания сквера, Непряев остановил Николая,

Стоп! Теперь, в ближайшем переулке, где нас никто не увидит.

Николай провел изображение в разные стороны и удовлетворенно хмыкнул - переулок был безлюден.

Ну, я пошел, - Алексей поднялся и направился к переходной камере.

Постой! - остановил его Виктор, - Возьми представительские, - и он сунул ему в руку конверт, набитый купюрами.

Да, насчет возвращения, - напомнил Николай, - Завтра, ровно в двенадцать, я тебя жду на этом самом месте. Ну, все, давай.




Глава 13.



Алексей шагнул в камеру, в следующий миг, мир, перед его глазами дрогнул, и вот уже он стоял в узком переулке южного города. Непряев все еще не мог привыкнуть к таким вещам, как "переход". Что-то в этом было запредельное. Только что, он стоял посреди сибирской тайги и вот уже в Краснодаре, за тысячи километров оттуда. Но, времени на удивление у него не было, надо было искать своего знакомого - полковника Конева. Алексей понимал, что со своими предложениями он мог обратиться только к нему. Во-первых, не каждый человек способен поверить такому рассказу, во-вторых, поверив ему, не каждый согласится участвовать в такой афере, и, в-третьих, многие могут просто настучать в соответствующие органы. Кроме того, сейчас Непряеву нужен был не абы кто, а по-настоящему талантливый командир, способный возглавить их маленькую армию. Конев это мог и доказал это своими действиями в Афганистане. По большому счету, таких командиров, как Конев, надо сразу выдвигать на маршальские должности, но кто же ему это даст? На таких должностях, как правило, сидят старые пердуны, которым в армии уже делать нечего. И, вообще, не любят у нас талантливых, так что удивительно еще, как Коневу дали полковника.

Осмотревшись по сторонам, Алексей быстрым, решительным шагом направился к набережной. Здесь, на берегу Кубани, в здании послевоенной постройки, снимал квартиру Валентин Конев. Поднявшись на третий этаж, Алексей нашел тринадцатую квартиру и нажал на кнопку электрического звонка. За дверями раздались переливчатые трели, потом тишина, и, наконец, чьи-то шаги. Дверь открылась. На пороге стоял молодой еще, крепкий человек, с тяжелым подбородком и внимательным взглядом ясных синих глаз. Несколько секунд он изучал посетителя, потом, вдруг, его лицо озарила радостная улыбка, он шагнул вперед и крепко обнял Алексея.

Лешка, жив? Ну, проходи друг. Гостем будешь, - он засуетился, что было удивительно для такого крепкого, с виду нелюдимого человека. - Вот не ожидал. Какими судьбами?

Алексей прошел в комнату в сопровождении Валентина. Ничего особенного, обыкновенная комната съемной квартиры. Довольно бедный быт советского полковника. К сожалению, прошли уже те времена, когда, по сравнению с остальным населением нашей страны, военнослужащие считались хорошо обеспеченными людьми. Теперь же, они были, чуть ли не самыми бедными.

"Нет, Виктор, безусловно, в чем-то прав", - подумал Алексей, - "Нужно все это менять".

Ну, садись, Алексей, - Валентин указал ему на стул, возле стола, накрытого белой скатертью, а сам подошел к буфету, и вынул оттуда бутылку водки, как показалось Алексею, с сомнением посмотрел на нее, но потом выставил на стол.

Погоди, я сейчас что-нибудь на закусь придумаю, - он скрылся на кухне.

Алексей услышал, как хлопнула дверь холодильника. Через некоторое время Конев вернулся, неся с собой нарезанный хлеб, банку килек в томате и бутылку газированной воды.

Ты уж извини - чем богат, - Валентин виновато развел руками. - Ну, да ничего. Думаю, что ты знаешь, каково сейчас нам, военным.

Знаю, Валентин, знаю, - кивнул головой Непряев, - Может, потому и пришел.

Конев бросил на него быстрый внимательный взгляд, а потом открыл бутылку, разлил по полстакана, поднял свой стакан и произнес.

Для начала, давай выпьем за нашу армейскую дружбу, а все остальное после.

Они чокнулись, выпили до дна, потом закусили килькой. Немного помолчали.

Ну, рассказывай, - произнес Валентин, - Вижу, что с чем-то ты пришел. Что-то случилось?

Случилось, - кивнул Алексей, - Для начала, я написал рапорт об увольнении.

Вот как? - Конев кивнул головой. Причем, непонятно было, осуждает он поступок друга, или относится к нему с пониманием.

Да нахамил начальнику политотдела, и тут же написал рапорт.

Понимаю, - кивнул Конев, - Веришь? Порой и сам еле сдерживаю себя, когда разговариваю с этими козлами. Только, теперь, куда? Мы же с тобой ничего, кроме, как воевать и не умеем. Да и не хочу я другим заниматься. Правда и так дальше жить нельзя. Признаюсь тебе, я же со своей Зинкой разошелся. Точнее, не я. Просто она меня бросила и ушла к своим родителям. Стыдно, я взрослый мужик, полками командую, людей на гибель посылаю, а мне государство не может денег на нормальную жизнь дать. Черт! Давай еще выпьем.

Он разлил еще по полстакана и выпил, теперь не чокаясь.

"Вот ведь, как"? - удивленно думал Непряев, глядя на своего друга, - "И у него, как у меня, прямо, под копирку. Хотя, чему тут удивляться. Все живем как скоты. Не нужны мы своему государству. Ну и пошло оно...".

А я и не собираюсь с армией порывать, - ответил он и увидел, как удивленно бросил на него взгляд Валентин, - Наоборот, я собираюсь служить в армии. Больше того, я собираюсь воевать.

Не понял? - килька застряла во рту Конева. Весь его вид выражал удивление. - С кем же, если не секрет, ты воевать собрался? По-моему, в настоящее время мы ни с кем не воюем. Или я чего-нибудь не знаю?

Воевать я собираюсь с фашистами, - ответил Алексей, - В настоящее время собирается полк для переброски в театр боевых действий. Собственно, я к тебе прибыл для того, чтобы уговорить тебя возглавить этот полк, даже не полк, а дивизию.

Брось, майор, - вспылил Конев, - Что за чушь ты несешь? Скажу больше, если бы не знал я тебя, как верного товарища и отличного командира, то выгнал бы сейчас из дома. Мне не хватало здесь только провокаторов.

Остынь, полковник, - Непряев холодно посмотрел на своего знакомого, - Не наговори сейчас слов, которых после сам будешь стыдиться. Если тебе водки вредно пить, то давай прекратим этот разговор, до той поры, пока не протрезвеешь.

Конев понял, что перегнул палку и попытался смягчить ситуацию,

Хорошо, извини. Но, признайся, что это странно, когда к тебе, вот так, приходит человек и начинает рекрутировать тебя на войну, не понятно с кем и за кого?

К тебе не просто человек пришел, - поправил его Непряев, - К тебе пришел твой друг, с которым ты вместе воевал, и которому, напомню тебе, ты обязан своей жизнью. Главное же, что я предлагаю тебе заняться своей работой. Не сидеть на жопе ровно и не плакаться, какое государство у нас плохое, и какие мы хорошие, а воевать с врагами, между прочим, с фашистами, и защищать наших советских людей и нашу землю. А там, как знать, может быть и жизнь наша лучше станет? Пока же, тебе предлагается генеральский чин, жалование - пять тысяч долларов в месяц, плюс, что-то там, за звездочки. Если тебя все это заинтересовало, то жду тебя, возле твоей парадной, завтра в одиннадцать тридцать, без опоздания. Отказаться ты всегда сможешь, но только под честное офицерское слово, что все известное тебе останется в тайне. Теперь, извини, не буду тебе больше мешать. Рад был тебя видеть. Надеюсь, завтра увидимся. Алексей встал из-за стола, попрощался с хозяином и вышел из квартиры. Было уже довольно поздно, а ему нужно еще устроиться в гостинице.

К счастью, с номером в гостинице, благодаря командировочным, выданным Виктором, все быстро уладилось. Ему предоставили двухместный люкс, в первой же гостинице, куда он обратился. Осмотрев номер, Виктор решил, что время спать еще не пришло и немного подумав, решил спуститься в бар, перекусить немного и выпить на ночь. Не смотря на поздний час, а может быть, именно поэтому, народу в баре было довольно много. Какие бы события не происходили в стране, всегда находились люди, желающие повеселиться и, самое главное, имеющие на это деньги. Алексей даже задумался, может быть, это только военным теперь так плохо живется? Но вовремя вспомнил многочисленные унылые очереди на улицах города, талоны на табак, яйца и алкоголь и понял, что другим тоже не сладко. Так, откуда же берутся вот такие лоснящиеся рожи, как вон у того типа, окруженного толпой явно продажных женщин? Внезапно, ему стало стыдно, что он здесь, среди таких личностей. Тем более, что одна из женщин, окружавших того типа, бросила на Алексея заинтересованный взгляд, и, отделившись от толпы, направилась к нему.

- Молодой человек, - произнесла она, пристраиваясь возле него на высоком стуле, - Не угостите даму коктейлем?

Нет, - покачал головой Алексей, - От коктейлей у дамы может испортиться желудок, а я себе этого никогда бы не простил.

Он поднялся со стула, и, не обращая внимания на надувшую губки девушку, отправился к себе в номер.

"Виктор прав", - думал он, поднимаясь на лифте к себе на этаж, - "Надо что-то делать. Надо что-то менять".

В номере он умылся, бросился в постель и сразу провалился в крепкий сон.


------------------------------------------


Простившись с майором Непряевым, полковник Конев никак не мог успокоиться. Что ни говори, а не часто к тебе приходит старый товарищ и предлагает службу за пять тысяч долларов в месяц. По теперешним временам, это его трехгодовое жалование.

"Господи"! - изумился Валентин, наконец-то осознав, что это за сумма, - "Да я же на эти деньги, за четыре месяца могу накопить на трехкомнатную квартиру".

Он крепко задумался. Таких денег в нашей стране никто военным не платит. Значит ли это, что Непряев продался американцам? Но, после долгих раздумий, решил, что не факт. Может быть, готовится государственный переворот? Если честно, то что-то похожее уже давно крутится в воздухе. Нельзя же бесконечно грабить и разорять народ и испытывать терпение армии? И все-таки, он, полковник Конев чувствовал, что пока не готов поддержать заговорщиков.

Надо будет прямо сразу сказать Алексею об этом, чтобы не поставить его в неудобное положение.

Приняв такое решение, полковник посмотрел на остатки водки в бутылке, вылил их в свой стакан, выпил одним махом и отправился спать.

Уже засыпая, он вдруг подумал, "А при чем тут фашисты"? Ему даже показалось, что он понял ответ, но до конца разобраться в этом полковник не успел, так как пьяный сон сморил его и он провалился в темноту небытия, так и не узнав этого ответа.


------------------------


Надо честно сказать, что Алексей не был до конца уверен в том, что Валентин согласится на его предложение. По своему опыту он знал, что чем выше у человека звание, тем осторожней он становится. В самом деле, чем можно испугать двадцатилетнего лейтенанта. Что он такого имеет, чтобы бояться это потерять? И наоборот, Алексей еще не видел ни одного генерала, который бы командовал своими войсками в боевых условиях, не сообразуясь с некой "политической" ситуацией, без оглядки на то, что об этом подумает, кто-то высокопоставленный. Хотелось бы конечно надеяться, что Валентин будет с ними, но, если нет, то придется справляться своими силами.

Вот уже и парадная Валентина, и возле нее никого нет. Алексей посмотрел на часы. Секундная стрелка на их циферблате приближалась к двенадцати. Еще пять секунд, и будет одиннадцать - тридцать - время встречи, а возле парадной никого нет. Алексей испытал чувство сожаления. Мало того, что он сам надеялся на то, что Конев будет с ними, так ведь он еще и Виктору это обещал. Получалось, что первое свое обещание он не сдержал. Что теперь о нем подумают эти люди? Он уже хотел было повернуться и идти прочь отсюда, когда дверь парадной открылась, и из нее вышел полковник Конев, в военной форме, серьезный и подтянутый. Он посмотрел вокруг, увидел застывшего, невдалеке, Непряева, подошел к нему и отдал честь,

Полковник Конев прибыл в ваше распоряжение, - серьезно доложил он, сразу расставив все точки над i.

Алексею сразу стало легче. Он пожал руку полковнику и предложил ему следовать за ним. Разговаривая на вполне нейтральные темы, они, не спеша, шли к переулку, в котором высадился Непряев. Стрелки часов, между тем близились к двенадцати. Алексей остановился и посмотрел на часы.

Кстати, куда мы с тобой идем? - спросил, наконец, Конев.

Уже пришли - ответил Алексей.

В этот миг мир вокруг качнулся и изменил очертания.

Прошу к нам в гости, - сказал Непряев, про себя потешаясь над своим товарищем, ибо полковник Конев застыл на месте в позе величайшего изумления. Его можно было понять. Только что, вокруг него были стены знакомого переулка, и вдруг он уже стоит среди кедрового леса, а рядом находятся какие-то незнакомые люди и приветливо им улыбаются. Все-таки, надо отдать полковнику должное, он сумел взять себя в руки.

А вот и наши друзья, - произнес Алексей, указывая на встречавших их людей.

Знакомьтесь товарищи, это полковник Конев Валентин Александрович, командир третьей гвардейской дивизии краснодарского военного округа.

Незнакомые люди, а их было двое, подошли к Валентину, представились, как Виктор и Николай и пожали ему руки.

Прошу к нам, в нашу теплую компанию, - запросто сказал тот из них, кого звали Виктором. - Для начала, разрешите показать вам кое-что. Думаю, что Алексею это будет особенно интересно.

Он повел их по тропинке вглубь тайги. Валентин, не теряя времени, все время озирался по сторонам. Он уже увидел, что здесь, в тайге, были построены три уютных дома. Территория вокруг них содержалась в чистоте и порядке. Еще он, конечно, отметил наличие какой-то установки, в том месте, куда они непонятным образом прибыли. Здесь же находился довольно мощный электродизельный агрегат, иностранного производства.

Они прошли метров пятьдесят по лесной тропинке, когда были остановлены окриком,

Стой, кто идет?

Меркурий! - ответил один из новых знакомых.

Проходите, - последовал отклик часового.

У нас, как видите, тут охраняемый объект, - пояснил Виктор.

Они вышли на поляну, и Алексей от удивления даже присвистнул. На поляне стояла техника. Ближе всего к ним находились танки. Судя по их виду, танки были на консервации. Далее Алексей увидел машины пехоты и реактивные минометы. Но что больше всего заинтересовало Непряева, так это огромный ангар, расположенный в дальнем конце поляны.

А там, что? - спросил он, указывая на ангар.

Боеприпасы, реактивные снаряды, автоматы, пулеметы, - ответил Николай, - Все по вашему списку. Системы ПВО, артиллерию и вертолеты пока не достали, но сегодня же будем над этим работать. Придется поставить еще один ангар. К сожалению, мы столкнулись с проблемой нехватки людей. Надеюсь, после разговора с вами, мы будем решать эту проблему. Прошу лично осмотреть технику. Любые ваши замечания и пожелания будут тут же учтены.

Они направились в ангар. Лично осмотрели вооружение и боеприпасы, после чего покинули эту территорию и направились обратно к жилым зданиям.

Может быть, на полковника Конева эта демонстрация и не произвела большого впечатления. Даже, наоборот, у него появилось много замечаний к хранению техники, но Непряев, знавший, что еще вчера у этих людей было всего десять автоматов, был поражен. Теперь он уже не считал все их планы бредовыми. Напротив, возможности этих людей казались ему безграничными.

Ну, что же, как вы поняли, мы показали вам это вооружение, чтобы продемонстрировать, что не являемся пустопорожними болтунами. Напротив, намерения наши очень серьезны. Не знаю, насколько объяснил вам, Валентин Александрович, Алексей задачу, но, полагаю, что раз вы здесь, то вы с нами.

Минуту, - прервал его полковник, - Чтобы не было никаких недомолвок. О нашей задаче я ничего конкретного не знаю, и окончательного согласия служить вам я еще не дал. Дал лишь честное слово офицера никому об увиденном не рассказывать.

После этих слов в комнате наступило неловкое молчание, которое прервал Алексей.

Могу я попросить вас Виктор, объяснить моему другу, а заодно и мне, еще раз, ваши планы?

Виктор с Николаем переглянулись, и Николай кивнул другу, мол, давай.

Хорошо, - сказал Виктор, - Начну сначала, опуская для экономии времени некоторые детали. Начну с того, что, случайно, мне с одной девушкой удалось воспользоваться неким проходом в прошлое и оказаться в сорок первом году на восточном фронте недалеко от Минска. Именно в то время, когда там шли бои. Пришлось и самому в них поучаствовать. Оказавшись в окружении, я собрал вокруг себя девять человек бойцов Красной Армии и вывел их в наше время. Замечу, что часть людей при этом погибли. Теперь эти люди хотят вернуться к себе и продолжить борьбу с немцами. Я обещал им это сделать, но понимаю, что после выхода из окружения их ждут штрафные батальоны и лагеря. Сам столкнулся с политработниками, знаю, что это такое. Таким образом, я не могу подставить своих людей, но дело даже не в этом. Там, в лесах под Минском, Могилевом, Волковысском, гибнут тысячами наши люди. И я не могу этого допустить. Поэтому я собираю свою армию, которую предполагаю вывести в тылу у врага и начать там боевые действия. Личный состав наберу из окруженцев, но необходимы знающие командиры, необходимы механики, необходимо обучить личный состав, поэтому я обращаюсь к вам за помощью. Я знаю, что воевать надо не смелостью, а умением. Побеждать врага не ценою жизней своих солдат, а мастерством и техникой. Поэтому прошу вас, помогите нам. Сделайте, черт возьми, то, на что вы учились. Со своей стороны обещаю вам реализовать любые ваши запросы по части вооружений, за исключением пунктов, озвученных мною ранее Алексею. Теперь слово за вами.

Он закончил и с интересом следил за реакцией Конева. Впрочем, по его мимике трудно было судить, как он к этому отнесется. А полковник, между тем, о чем-то сосредоточенно размышлял. Видя, что пауза затягивается, Алексей слегка кашлянул в кулак, чем вернул Конева к действительности.

Я вас понял, - сказал Валентин, приходя в себя и, видимо, уже сделав какой-то вывод, - Но имеем ли мы право вмешиваться в историю? Ведь все уже свершилось. Мы выиграли ту Войну. Все уже в прошлом. А как же вмешательство в прошлое? Как там у Шекли? Не раздавим ли мы бабочку? Впрочем, какую бабочку? Абсолютно ясно, что такое вмешательство в прошлое изменит само настоящее.

Отвечу вам на это так, - быстро ответил Виктор, как будто ждал этого вопроса, - Вы довольны своим настоящим? Или им довольны миллионы наших людей, всю жизнь строивших счастливое будущее и в результате не получившие ничего. Или вы считаете, что им довольны те миллионы людей, которые погибли в мясорубке Войны, только оттого, что ими руководил садист шизофреник? Или своей жизнью были довольны миллионы людей, умерших в лагерях? О чем вы говорите? Но, если хотите, то я вас успокою. Скорее всего, ничего из того, что мы сделаем с вами для тех людей, не отразится на нашем будущем.

Не понял, как это? - удивленно посмотрели на Виктора и Валентин и Алексей.

Да очень просто, те люди, которых мы спасем, будут жить дальше. Тот мир, который мы изменим, будет развиваться по своим законам, но это будет другой мир, к нашему, не имеющий никакого отношения.

Несколько минут Конев молчал, пытаясь осознать, сказанное Виктором, наконец, задал еще вопрос,

А в какой мир мы тогда вернемся, выполнив там свою задачу?

Конечно, в этот, - ответил Виктор, - Пока наша установка находится в этом мире, мы вытащим вас именно в этот мир. Поймите, движения в будущее, вообще нет. Если мы останемся жить в том мире, и проживем там лет пятьдесят, то увидим, что их будущее совсем не похоже на наше. Если мы из их мира пойдем в прошлое, то оно будет такое же, как и наше, потому, что у нас оно общее.

По-вашему, получается, что время - это дорога, а в том месте, куда мы влезли со своим проектом, образуется развилка, откуда дальше идут две дороги. Я правильно вас понял? - уточнил Конев.

Браво! Полковник, - воскликнул Виктор, - Более точно и образно, и я бы не смог объяснить.

Видя, что Валентин все еще колеблется, Виктор решил сразу взять быка за рога,

Вот, что я вам предлагаю. Вы можете пока не подписывать с нами никаких контрактов. Предлагаю, совершить десантную вылазку в прифронтовую полосу. Нам, все равно, нужны еще люди, да и надо спасать их из окружения. Теперь, когда Николай продвинулся гораздо дальше в изучении времени, сделать нам это будет гораздо легче. Операцию я планирую провести через три часа. Предлагаю вам ко мне присоединиться. Думаю, вас это заставит по-другому взглянуть на эту проблему.

Было решено, что в операции примут участие шесть человек: Виктор, Федор, рядовые Полыхаев и Конышев. Естественно, что с ними пошли и полковник Конев и майор Непряев. По такому случаю, полковнику с майором выдали форму образца 39-го года. В такую же форму, оделся и сам Романов. Причем, Романов, нимало не смущаясь, надел на себя форму дивизионного комиссара, на Конева - командира дивизии, а Непряева сделал полковником. Несколько смущало, что форма была новая. Даже складки на ней не разгладились, но, что есть, то есть. Федор же и два рядовых были одеты в свою старую красноармейскую форму. У каждого из них был с собой автомат Калашникова под патрон 7,62 мм. Также у Федора и рядового Конышева были реактивные гранатометы. На карте, которая была у Виктора, определили место высадки. Здесь, в районе Белостока, были окружены немцами и делали отчаянные попытки прорваться на восток крупные соединения Красной Армии. Там, в прошлой действительности, после продолжительных тяжелых боев, уже, будучи без снарядов и патронов, они вынуждены были капитулировать 3-го июля 1941 года. Вот сюда-то, в этот огненный котел и вел своих товарищей майор Романов. Самопровозглашенный дивизионный комиссар, несуществующей, пока, армии. Было договорено, что Николай постоянно будет контролировать их перемещения, чтобы быть готовым в любой миг выдернуть их обратно.

Придется тебе, друг, потерпеть сутки, может двое, но от тебя зависит наша жизнь и успех операции, - говорил ему напоследок Виктор.

Потом он поцеловал на прощанье Татьяну, внимательно вгляделся в ее лицо, словно пытаясь запомнить каждую ее черточку,

Ну, я пошел, - сказал он ей на прощанье.

Иди, - кивнула она ему, но потом не выдержала и бросилась ему на грудь, целуя его губы и орошая его лицо слезами, - Витенька, милый мой, я тебя очень люблю. Ты только возвращайся живым и здоровым, - быстро говорила она ему на ухо, покрывая его лицо поцелуями.

Ладно, Татьяна, не лишай меня мужества, - показным сердитым тоном, сказал он, отодвигая девушку от себя, - Вот вернусь, тогда уже будем целоваться.

Он вышел из дома, где и происходило прощание с Татьяной, и пошел к аппарату Николая. Там уже собралась вся группа, готовая к операции.

Полковник Конев, - обращаясь к Валентину, сказал Романов, - Поскольку, для вас это, в некотором роде, ознакомительная операция, и вы еще не подписали контракт, то в этой операции командование я беру на себя. Вы можете подключаться, исходя из обстановки, но, повторяю, командир - я. Вопросы есть?

Никак нет, - ответил Конев, хоть и видно было, что ему это неприятно. Но, с другой стороны, он и вправду не подписывал контракта и не являлся командиром этого подразделения. Да и армия эта, как ни крути, не Советская. Так что, никакого повода для обид у него быть не могло.

Давай Коля! - скомандовал Романов.


Глава 14.



Минуту, или две, Николай колдовал над своим пультом, и вдруг, мир вокруг них изменился. Вроде бы те же деревья, но на этот раз это были столетние сосны, окружили их. Сквозь кроны сосен лился солнечный свет, освещая золотую хвою под ногами. Но день этот был совсем не мирный, о чем сразу дал знать грозный гул канонады. Причем, гул этот шел сразу с двух сторон, и, судя по звукам, до фронта было километров пять, не больше. Как ни были подготовлены к этому Конев и Непряев, но, видно, в глубине души, они отказывались верить в эти рассказы. Это было видно по их удивленным и растерянным лицам. Но, к чести офицеров, они очень быстро пришли в себя. Боевого опыта им было не занимать, так что, спустя минуту замешательства, они были готовы к выполнению поставленной задачи. Повернувшись в ту сторону, откуда слышались звуки ближайшей канонады, Романов повел свою команду. Шли они молча, след в след, растянувшись длиной цепочкой. Между тем, к артиллерийской канонаде присоединились звуки автоматных и винтовочных выстрелов. Еще полчаса ходьбы между сосен, и, идущий впереди, Федор предостерегающе поднял руку. Все остановились, а Виктор осторожно подошел к нему.

Наши, - шепнул Федор, указывая вперед рукой.


Впереди, между стволами сосен мелькали темные силуэты людей. Романов с Федором спокойным шагом двинулись прямо к ним. Линия соприкосновения войск была уже рядом, и кругом царила горячка боя, в которой нашим десантникам удалось подойти, не привлекая ничьего внимания. Подойдя к нервно курившему в стороне бойцу, Романов командным голосом обратился к нему,

Красноармеец, проводи меня к старшему командиру.

Увидев, кто к нему обратился, красноармеец бросил курить и вытянулся по швам.

Быстрее боец, время дорого, - поторопил его Романов.

Одновременно, он сделал знак, подзывая к себе остальных членов группы.

Когда полковнику Торопову, командиру танковой дивизии, доложили, кто просит его аудиенции, он не поверил своим ушам. Но, взяв себя в руки, отдал приказ,

Введите!

Полог палатки откинулся, и в нее вошли два военнослужащих в ранге командиров дивизии. Причем, оба они были незнакомы полковнику Торопову. На всякий случай, он вытянулся по стойке смирно и отдал честь.

Здравия желаю, полковник! - дивизионный комиссар, выглядевший для своего звания удивительно молодо, пожал ему руку. - Полкового комиссара и майора оставь, остальным покинуть палатку!

Полковник кивнул головой своим подчиненным, и все остальные вышли из палатки.

Как дела, можешь не докладывать, сами знаем, - сказал Виктор, - Сколько личного состава осталось?

Да личный состав имеется. У меня одного две тысячи человек, а вот боеприпасов и горючего нет. Чем воевать прикажете? Еще сутки боев и все. Танки встанут, стрелять нечем. Что тогда?

Отставить панику, полковник. Знаю, что трудно, знаю, что невозможно, но, для того мы и прибыли из ставки, чтобы помочь вам. Слушай приказ полковник. Слушай и соображай. Сейчас тысяча человек из твоего подразделения будут переправлены на большую землю. Не перебивай. Как? Сам увидишь. Это совершенно секретный проект наших ученых. Боеприпасы и горючее передай в машины оставшихся. На прорыв идти запрещаю. Только угробишь людей и технику. Займи оборону на этом рубеже. Задача - продержаться одни сутки. Слышишь, полковник, продержись только одни сутки и все вы спасены.

Он увидел недоверчивый взгляд полкового комиссара и резко повернулся к тому,

Вы что-то сказать хотите, товарищ комиссар?

Я хочу, чтобы вы подтвердили свои полномочия, - твердо проговорил тот.

Полномочия я тебе после предъявлю. Или тебе мало того, что уже отдан приказ арестовать генерала Павлова? Так я тебя, без всякого приказа, прямо здесь расстреляю.

И Виктор недвусмысленно направил на комиссара свой автомат.

А вы, полковник, хотите не сдаваться немцам, а продолжить воевать, причем, не отступая в панике, а наступая на Берлин? Если да, то выполняйте приказ, да немедленно свяжите меня с командиром моторизованной дивизии.

К чести полковника, он оказался на высоте. С другой стороны, не нужно было провидцем, чтобы предугадать результат дальнейшего прорыва.

Майор Вязьмикин, - скомандовал он, свяжитесь с командиром мотодивизии.

Через час, по танковой дивизии и соседней моторизованной был отдан приказ, закончить прорыв и перейти к обороне на занятом рубеже.

Теперь смотри, полковник, чтобы не думал, что тебя кто-то водит за нос. Давай, Коля, - произнес он фразу, которая вызвала недоумение у полковника Торопова и, наоборот, улыбку у комдива Конева.

Постройте личный состав одного взвода в колонну по четыре, скомандовал Романов, - подождал, когда его приказ был выполнен, потом скомандовал, "Налево, шагом марш".

Когда на глазах у изумленной публики, взвод двинулся в путь, причем, его передние ряды стали исчезать из вида, то среди оставшихся бойцов прозвучал удивленный вздох.

Куда пропадают люди? - встревожился Торопов.

Не беспокойся, полковник, люди уходят на большую землю, внепространственным способом. Это секретное открытие наших ученых. А чтобы вы, полковник и товарищ полковой комиссар, не сомневались, давайте пройдем с вами и посмотрим, как там дела? - с этими словами, он взял командиров под руки и повел к камере перехода, которую открыл Николай по его сигналу.

Внезапно густой лес перед глазами командиров сменился на довольно большую поляну, где находились их бойцы, а также посторонние люди. Местность вокруг выглядела совсем незнакомой. В отдалении стояли три здания.

Где это мы? - удивился комиссар.

В месте дислокации и очень далеко от фронта, - ответил Виктор, - Надеюсь, больше вопросов нет? Теперь давайте вернемся обратно и продолжим эвакуацию личного состава.

Они вновь вышли с другой стороны "окна".

Командуйте, полковник, - сказал Виктор, и исход наших войск начался.

Почему нельзя эвакуировать таким образом всех людей? - спросил под конец полковник.

По его глазам Виктор понял, что он боится, что остальных просто оставят тут умирать.

А землю? - грустно усмехнулся Виктор, - Нашу землю мы оставим врагу? Нет, полковник, чтобы тебя успокоить, могу сказать лишь одно, вас без подмоги не оставят. Продержитесь только одни сутки. Обещаю вам, что завтра в 14-00 все ваши проблемы останутся в прошлом. Теперь свяжитесь со всеми остальными командирами. Передайте приказ комдива Конева, не атаковать и организовать оборону на занятых рубежах. Ну, давай, полковник, я на тебя надеюсь. Да, вот еще, кто бы ни приказывал тебе идти на прорыв, посылай их всех, можно и по матери. Помни, береги личный состав, да и сам не погибни. Ты мне еще нужен.

После этого, Романов с остальной своей командой прошел в камеру перехода, и Николай закрыл канал.





Глава 15.



Всё, Рубикон был перейден, и обратной дороги не было. В лагере наших путешественников во времени с этой минуты шла напряженная постоянная работа. Необходимо было устроить всех прибывших людей, провести санобработку, больных и раненых поместить в госпиталь, который пришлось срочно оборудовать. Конев и Непряев были заняты вербовкой подходящих военных кадров, от старшины до командиров полков. Всех завербованных необходимо было одеть, обеспечить довольствием, и сразу включать в дело. Хорошо еще, что в войсках остались свои старые командиры. С их помощью удавалось поддерживать дисциплину. Утомленным бойцам, тем, кто был не ранен, дали три дня отдыха, после чего началась учеба и жесткие тренировки. Задача, перед своими подчиненными, генералом Коневым была поставлена трудная: в кратчайшее время сделать из солдат 41-го года боеспособные современные подразделения. Огромная работа легла на плечи Николая, он целыми днями не отходил от своей установки, обеспечивая маленькую армию всем необходимым, доставая для нее все новое вооружение и боеприпасы, решая продовольственную проблему и обеспечивая новое обмундирование. Так прошло три месяца. Порою Виктору казалось, что он взвалил на свои плечи непосильную задачу, и ничего у них не выйдет, но приходил новый день и приносил новые заботы, которые не давали времени на рефлексии. Наконец наступил день, когда генерал Конев отозвал его в сторонку и сказал,

Думаю, Виктор, что мы можем возвращаться в сорок первый год. Полагаю, что остальному люди будут учиться уже на поле боя.

Виктор задумчиво покачал головой. Слишком хорошо он знал, насколько плохо сейчас там, в районе Новогрудка. Волковысск уже, видимо, в руках у немцев.

Думаешь, получится? - спросил он, взглянув в глаза Валентину.

Бой покажет, - спокойно ответил тот, - Но, думаю, что шансы у нас есть.

В этот же вечер было проведено заседание штаба, на котором Конев изложил план действий, далее был разработан приказ и доведен до каждого командира.

Личный состав получил отдых от вечерних занятий, и теперь солдаты коротали время, кто возле палаток, играя на гармошке, кто у реки, с удочкой, а кто просто сидя на траве и глядя в темнеющее небо, с появляющимися на нем звездами. Завтра им снова надо было идти в тот адский котел, из которого они вырвались таким чудесным образом.

На утро, после завтрака, все войска были приведены в боевую готовность. Ровно в десять часов Конев посмотрел на часы и отдал по радиосвязи приказ,

Заводи!

В ту же секунду воздух сотрясся от сотен взревевших моторов. И ряды бронетехники двинулись вперед, пропадая в камере перехода. Теперь эта камера представляла из себя арку, метров сорок, в ширину, образованную двумя мачтами, с натянутым между ними проводом. Вот в этот проход и двинулась, прежде всего колонна танков Т-72, всего сто машин, сразу за ними в тот же проход двинулись двадцать "Шилок", обеспечивая безопасность танков со стороны самолетов противника. Туда же, двинулись и многочисленные бронетранспортеры с пехотой, ПТУРСы, установки "ГРАД" и артиллерия.

Ну, с богом! - Конев сел в предназначенный ему бронетранспортер и отдал приказ механику-водителю, - Трогай.


Глава 16




Комполка Торопов обходил позиции своих войск, осматривая их после утреннего налета авиации. Потеря были страшные. Не встречая никакого сопротивления в воздухе, "Юнкерсы" бомбили их как на учениях. Еще три таких налета и воевать уже будет нечем. Причем Торопов понимал, что они еще держатся только потому, что отказались от попытки прорвать оборону противника. В наступательном бою потери их были бы еще больше. Кроме того, боеприпасы были на исходе. Хоть плачь, а стрелять было нечем.

"Где же этот дивизионный комиссар"? - в который раз подумал полковник и снова посмотрел на часы. - "Обещал вернуться в 14-00. Только к тому времени уже может быть поздно. Ну почему он не мог забрать их всех? Трудно умирать, зная, что спасение возможно. Хотя, может быть, и не мог забрать? Может быть эта установка рассчитана только на определенное количество людей? В любом случае, где же ты"?

А с той, немецкой, стороны фронта послышался мерный гул моторов. Торопов поднял к глазам бинокль и почувствовал слабость в коленях. Вот значит и всё. По всей ширине фронта на их позиции мерно двигались железные коробки танков. Их было столько, что командир полка знал - остановить их просто нечем. Значит, остается только погибнуть с честью, но трудно это сделать, когда тебе еще только тридцать пять. Но, и это он тоже знал, он не побежит и не сдастся. Пока есть хоть один снаряд, он не сдастся. Самое же скверное было то, что из его легких танков пробить лобовую броню Т-4 было невозможно. Оставалась надежда только на противотанковую артиллерию, а там, как бог даст. В этот миг, когда нервы были напряжены до предела, сзади раздался громкий крик.

Товарищ комполка! - кричал сержант, фамилию которого, Торопов сейчас никак не мог вспомнить, а, скорее всего и не знал.

Ну, что еще? - недовольно повернулся к нему Торопов.

Там эти! - сержант делал непонятные жесты в сторону тыла, но лицо его при этом было радостное.

Сердце командира на секунду дало сбой, а потом застучало часто-часто. Глядя в ту сторону, куда ему указывал сержант, он увидел, как из леса показываются удивительные, невиданные им прежде танки и, разворачиваясь в широкую цепь, выезжают на открытое пространство, перед нашим фронтом. Десять, двадцать, тридцать машин, они все шли и шли. Следом за танками появились совсем уже странные машины, назначения которых Торопов даже не знал. Одна из машин затормозила рядом с комполка, и из нее выпрыгнул командир дивизиона Конев. Только теперь его было трудно узнать: в пятнистой форме с погонами, он казался представителем чужой армии. Отдав честь Торопову, он пожал ему руку и сказал,

Молодцы, что продержались. Теперь, полковник, собирайте своих людей и отходите с передовых позиций. Дальше уже мы сами. Командование окруженной группировкой войск, с этой минуты, я беру на себя.

Он снова отдал честь полковнику, прыгнул в свой странный автомобиль, больше всего похожий на танк без башни, и помчался дальше.

Окруженцы, которые уже успели посчитать себя покойниками, между тем, стали собираться в кучки и наблюдать за сражением, которое началось на их глазах.

Танки их новых союзников шли в атаку поодиночке, держа между собой большие интервалы.

Слишком редко идут! - покачал головой один из танкистов.

Словно в ответ на эту реплику, танки стали стрелять на ходу. Причем делали они это с расстояния в два раза больше, чем прицельное у немцев. Самое удивительное, это то, что они при этом попадали в цель. Точность стрельбы была просто поразительная. Не прошло и пяти минут, как вся равнина перед глазами изумленных зрителей оказалась покрыта горящими немецкими машинами. В ужасе, немцы поворачивали свои машины и гнали их прочь. Следом за танками на равнину выехали машины с какими-то трубками, расположенными на них. На пушки эти трубки были мало похожи, тем более, что на каждой машине было по сорок восемь таких трубок. Как только по нашим танкам стала работать немецкая артиллерия, танки повернули назад, а по позициям артиллерии вдруг ударили целые фонтаны огня, пущенные из этих трубок. Ничего подобного красноармейцам видеть прежде не приходилось.

Вот это да! - с восторгом закричал красноармеец, стоявший недалеко от Торопова,

Так им, гадам! Будут знать, на кого полезли!

А сам Торопов в изумлении, смешанном со страхом, смотрел туда, куда падали эти снаряды, вернее, ракеты. Там поднимался вверх столб дыма и пламени. Страшно было даже подумать, каково сейчас там, в зоне обстрела. А войска союзников продолжали прибывать. Теперь, из леса выезжали грузовики и везли за собой артиллерию. Таких пушек комполка сроду не видывал. По калибру стволов и их длине, им не было равных. Артиллеристы, деловито занимали позиции, и готовили свои орудия к бою.

Но бой еще не кончился. Немцы сделали именно то, чего так боялся Торопов: они вызвали свою авиацию, и вскоре, высоко над горизонтом показались бесконечные ряды Юнкерсов, которые шли в сторону наших позиций. На секунду Торопову стало страшно. Сейчас эта волна накатится на наши танки, и тогда здесь будет кромешный ад.

"Неужели этот комдив Конев, не мог предвидеть такого очевидного хода противника? Не надо было вылезать на открытую позицию".

Но, оказалось, что и на этот ход, у Конева был ответ. Еще Юнкерсы не успели долететь до передних танков противника, как ожили эти странные машины, назначения которых Торопов никак не мог определить. Неожиданно из них вверх, в серое небо, ушли многочисленные ракеты. В изумлении смотрели красноармейцы, как ракеты разворачивались в воздухе, словно кто-то ими управлял и улетали в сторону самолетов противника. А потом самолеты стали падать. Целыми звеньями они взрывались в воздухе и летели вниз, оставляя за собой дымные шлейфы, набирая скорость и врезаясь в землю. Ассы из люфтваффе, те, которым повезло и которые еще сохранили жизнь, срочно поворачивали свои машины и бросались врассыпную, подальше от русских позиций.

С самого начала этой войны, немцам еще не доводилось попадать в такой переплет, как в этот день, в районе Новогрудка. Победа наших войск была полная. Но, к удивлению Торопова, генерал Конев отдал приказ остановить наступление, и закрепиться на занятых позициях.

К шестнадцати часам он назначил совещание в своей ставке, в Новогрудке. На совещание были вызваны все старшие командиры 10-й и части 4-й армий, которые оказались в окружении.


Совещание проходило в здании местного горкома. Прибывшие на совещание комдивы, дивизионные комиссары и некоторые командиры полков, удивленно переговаривались в зале, задавая друг другу вопросы, по поводу неожиданной помощи и спрашивая друг у друга, кто такой этот генерал Конев? Не родственник ли он всем известного маршала? Ровно в 16-00, дверь в зал открылась, и в него вошли три человека в странной пятнистой форме. Один из них, судя по погонам - генерал, взял слово. Говорил он уверенным голосом. Сразу было видно, что этот человек привык и умел командовать.

Оглядев собравшихся, он, прежде всего, спросил,

Генерал Голубев здесь присутствует?

После минутной тишины, ему ответил голос из зала,

Генерал Голубев выехал в Могилев, до начала операции.

Ясно, - негромко сказал Конев, - Армия в котле, а командир в Могилеве. Значит так. Довожу до вашего сведения, что с этого дня командование армией переходит ко мне. Я генерал-майор Конев Валентин Александрович. Моим заместителем является полковник Непряев Алексей Владимирович. Все его приказы обязаны выполняться.

В зале поднялся глухой ропот. Мало того, что об этом генерале никто, из здесь собравшихся, прежде не слышал, но никто не видел его вверительных документов. А без приказа от "Самого", такие вопросы в армии, в то время не решались.

Есть вопросы? - удивился генерал.

Он окинул взором толпу командиров, которые роптали, не согласные подчиняться младшему по званию. Вот вы, комдив, - Конев ткнул пальцем в более других возмущавшегося командира. Тот несколько стих под взглядом Конева, но потом взял себя в руки и заявил,

Вы не предъявили нам свои полномочия, почему мы вам должны подчиняться?

Сразу за этим выступлением шум в зале вырос до критического.

Отставить разговоры! - перекрывая шум, крикнул Конев. Он стоял на трибуне и насмешливо улыбался, глядя на шумевших командиров. Что вы тут устроили? Это не армия, а балаган. Не удивительно, товарищи командиры, что немцы вас загнали в котел. Воевать разучились? А, может быть, и не умели никогда? Так я вас быстро научу. С этой минуты, каждый, кто не выполнит мой приказ, будет расстрелян на месте. Возлагаю эту работу на дивизионного комиссара Романова Виктора Сергеевича. Каждый из вас будет проверен на способность командовать своими войсками. Прошедший проверку будет продолжать службу в прежнем качестве. Не прошедший, определен на другую должность. Малейшее неповиновение - расстрел. Кстати, довожу до вашего сведения, что по поводу командующего западным фронтом Павлова, а также командарма 4-й армии Коробкова уже издан приказ товарища Сталина об аресте, за безобразную боевую готовность вверенных им войск.

Эта ссылка на Сталина сразу заставила всех присутствующих замолчать. Всем приказам, которые шли от Сталина, в Красной России подчинялись безропотно и беспрекословно, наверное, потому и оказались в таком положении.

Теперь, слушайте мой приказ. На месте своей дислокации, начинайте готовить линию обороны. Каждый на своем месте делайте все необходимое. Боеприпасы и продовольствие вам будут доставлены. Горючее также. Всех раненых направить в полевой госпиталь, который будет расположен в Новогрудке. К каждому из вас, на позицию выдвинутся новые соединения, находящиеся лично в моем распоряжении. Кроме того, половина личного состава пройдет переподготовку в спецлагере у наших инструкторов. Скорее всего, придется пройти переподготовку и вам самим.

В зале опять послышался некоторый шум. Наконец руку поднял один комдив,

Почему мы не продолжаем попытки пробиться на восток?

Потому, что ваши попытки были обречены на неудачу, - ответил Конев, - Еще два дня таких попыток и вы все, и ваши войска вынуждены были бы сдаться в плен немцам.

Это ложь, провокация, - послышались голоса в зале.

Молчать! - выкрикнул Конев, - Теперь на него, в самом деле, было страшно смотреть: глаза его горели огнем, лицо побелело, а губы сжались в тонкую линию.

Капитан Иванов! - скомандовал он, - Вывести этих во двор и расстрелять, - он указал рукой на двух дивизионных комиссаров, шумевших больше остальных.

Слушаюсь, - Федор, с двумя рядовыми, вывел комиссаров из зала.

За дверями раздался сухой треск автоматных очередей.

Еще вопросы есть? - спросил Конев.

Вопросов не было.

Всем следовать в свои подразделения и выполнять приказ.

Притихшие комдивы вышли из зала и поспешно разошлись.

Бунт не поднимут? - спросил у Конева Виктор, когда они остались втроем в зале.

Теперь нет, - уверенно сказал Валентин, присаживаясь на край стола и доставая из кармана папиросы.



Глава 17.



В полутемном кабинете за столом сидел рыжий маленький человек, с густыми усами и рябым лицом. Сидел, курил трубку и задумчиво глядел перед собой. Взгляд этого человека трудно было назвать мудрым или проницательным. Да и вся его внешность, постороннему, не знакомому с ним человеку, могла бы показаться ничем не примечательной. Но в том-то и дело, что посторонних людей в Кремле быть не могло, да и разве можно было найти в то время в стране человека, который бы не знал отца народа, гения всех времен и народов, друга детей и физкультурников Иосифа Виссарионовича Сталина? А у знающих Сталина, его внешность, в последние двадцать лет, вызывала и уважение, и подозрение в гениальности, и, у всех, без исключения, страх.

Сейчас Сталин сидел и при свете настольной лампы читал донесение начальника военной разведки генерал-лейтенанта Голикова. В своем донесении, Голиков, ссылаясь на радиограммы от политработников 10-й армии западного участка фронта, докладывал, что командование окруженной группировкой советских войск захватила группа командиров во главе с генерал-майором Коневым, который в списках Красных командиров не значится. Используя новые марки танков и другую, неизвестную информаторам технику, самозванцы сумели предотвратить капитуляцию окруженных частей Красной Армии и смогли не только удержать в руках нашу территорию, но и увеличили ее в три раза.

Более бестолковой и непонятной записки Сталину читать в последнее время не приходилось. Он еще немного подумал и нажал кнопку звонка на своем столе. Тотчас дверь отворилась, и на пороге кабинета показался человек, лет сорока, с залысиной, одетый в армейскую гимнастерку, но без знаков отличия. Это был личный секретарь Сталина, Поскребышев.

Товарищ Поскребышев, - с характерным грузинским акцентом произнес Сталин, - Вызовите ко мне товарища Голикова, немедленно, - и знаком руки отпустил секретаря.

Не прошло и десяти минут, как в дверь кабинета аккуратно постучали, и в проеме двери показался, старавшийся выглядеть спокойным, Голиков.

Заходите, товарищ Голиков, - подняв на него глаза, негромко и спокойно произнес Сталин, - Что это за докладную вы мне направили?

Товарищ Сталин, - лицо Голикова пошло красными пятнами, - Я решил, что это будет для вас интересно...

Я не об этом сейчас говорю, - перебил его Сталин, - Мне, может быть многое интересно, но что я могу понять из вашей докладной записки? Кто эти люди, возглавившие оборону? Где и в каком качестве они служили до этого? Что за новые модели танков они используют? Это, что, Т-34? Какие такие неизвестные виды вооружения? Кто поставил это вооружение? И, наконец, вы пытались связаться с окруженной группировкой?

Было заметно, как генерал побледнел, выслушав эти вопросы.

Товарищ Сталин, - осмелился он доложить, - Ничего об этом генерале мы не выяснили. Никакого отношения к маршалу Коневу он не имеет. Вопрос о вооружении, пока, тоже не выяснен. На наши запросы, радисты 10-й армии не отвечают. Единственно, что могу сказать, это то, что из-за действий этой группировки, немцы были вынуждены снять часть войск с фронта и оставить их в тылу, опасаясь новых ударов 10-й армии.

Несколько минут Сталин молчал, обдумывая ситуацию. С одной стороны, это были единственные обнадеживающие вести с театра военных действий. На всех остальных фронтах был полный провал. Пока, положение в войсках больше всего напоминало панику. Сотни тысяч убитых, сотни же тысяч сдавшихся в плен и тысячи квадратных километров нашей территории, отданной неприятелю. Как же могло случиться, что на этой территории, окруженной немцами, наши войска не только не сдаются, но и наступают?

Откуда у них боеприпасы? - неожиданно спросил Сталин у Голикова? Там, что, находились наши склады?

Вообще-то, в Белостоке находились наши склады, но генерал Коробков докладывал, что они были взорваны при отступлении.

А сам генерал Коробков, как и генерал Голубев, почему не в окружении?

Они отошли заранее, в направлении Могилева, - поспешил доложить начальник военной разведки.

Вот как? - покачал головой Сталин, - Они отошли заранее, оставив свои армии в окружении? И мы еще удивляемся, что командование в оставленных в окружении армиях, взял на себя кто-то другой?

Сталин помолчал минуту, потом, тщательно выколотив трубку в пепельницу, снова нажал кнопку на столе.

Товарищ Поскребышев, - обратился он снова к секретарю, - Пригласите ко мне товарища Берию.

Голиков невольно вздрогнул и еще больше побледнел, услышав эту фамилию. Возможно, в душе, он уже простился со своими родными, или даже с жизнью, но час его еще не пробил, потому что, как только в кабинет вошел Берия, Сталин обратился к нему со словами,

Послушай, Лаврентий, арестуй генералов Коробкова и Голубева, - он секунду подумал и добавил, - Да, не забудь еще генерал-лейтенанта Павлова.

Тот медленно наклонил голову, ожидая, не добавит ли Иосиф еще кого-либо, но, не дождавшись, остро кольнул взглядом своих поросячих глазок Голикова, от чего у того вся спина покрылась холодным потом, и вышел из кабинета.

Подождав, пока Берия выйдет, Сталин снова повернулся к Голикову,

А вас я попрошу доложить мне все об этом Коневе, и тех, кто еще с ним. Без ответа на эти вопросы, я не могу принимать нужных решений. Значит у вас неделя сроку, и чтобы я знал всё.

Когда Федор Голиков вышел из кабинета главкома, он был весь мокрый. Попрощавшись кивком головы с Поскребышевым, он бодро прошел через два коридора и только тут, наконец, прислонился к стенке и вытер пот со лба.

"Пронесло", - подумал он, но тут же понял, что все плохое у него еще впереди. Ему предстояло выполнить задание Сталина, а как подойти к выполнению этого задания, пока было не ясно. Голиков побоялся докладывать Сталину о том, что уже попробовал забросить в окруженную группировку своих людей, но самолет, который пытался пробиться сквозь немецкое кольцо ночью, был сбит уже над территорией, занятой нашими. "Вот еще одна загадка", - подумал Голиков, - "Почему силы, оказавшиеся в окружении не бомбят немецкие бомбардировщики"? Насколько он знал, никакой нашей авиации в том районе нет и быть не может. "И самое главное, почему армия, оказавшаяся во вражеском окружении, не запрашивает у ставки никакой помощи и сама не пытается с боями пробиться на восток, к своим"? Признаться, все это было просто непостижимо.

Минуту постояв и придя немного в себя, Голиков, видимо, принял какое-то решение и быстрым шагом направился в занимаемые его ведомством кабинеты.


Глава 18.




Фельдмаршал фон Клюге, командующий 4-й армией группы "Центр", с утра пребывал в отвратительном настроении. Вчера ночью он имел неприятный разговор по телефону с командующим фельдмаршалом фон Боком, и тот ему устроил форменный разнос, как последнему рядовому, за промедление в операции по уничтожению окруженной в районе Белостока русской группировки. Срываясь на крик фон Бок требовал немедленных результатов. Наконец, не сдержавшись, фон Клюге, вынужден был напомнить собеседнику, что тот говорит с равным по званию, и предложил ему заткнуться. В его глазах, командующего группы "Центр" не извиняло даже то, что тот сам, по слухам, получил выволочку от Гитлера. Но, если рассмотреть все это внимательно, то еще неделя, максимум, и последуют оргвыводы. Или его отдадут под суд, или разжалуют. Хотя, куда еще можно послать офицера, дальше восточного фронта? Правда, могут еще расстрелять. Молодчики Гиммлера везде ищут измену. Им бы, мерзавцам, самим прогуляться под пулями на передовой, может тогда поняли бы, каково это, воевать за фюрера? Но все равно, надо что-то делать.

Сегодня на 10 часов он вызвал в штаб в Минске командующих танковых групп генерал-полковника Гота и генерал-полковника Гудериана, с тем, чтобы до конца прояснить ситуацию.

В начале беседы, следуя старому немецкому обычаю, он сам высказал генерал-полковникам все, что о них думает, в стиле того же негодяя, фон Бока. Поэтому дальнейшая беседа пошла уже на повышенных тонах. Оба генерал-полковника, как сговорившись, всю вину свалили на армейскую разведку, упрекая самого фон Клюге, что он не предоставил им своевременных сведений о наличии в районе Белостокского выступа крупных частей секретных, никому не известных типов вооружений. В подтверждение своих слов, они ссылались на танки, которые расстреливали их Т-4 с расстояния, вдвое превышающее предельную дальность стрельбы немецких танков, о таинственных установках, освещающих темноту ночи взалпами ракет, наконец, о непонятных, по их словам, ракетных(???) установках, сбивающих все самолеты, на подлете к занимаемой ими территории.

Создается мнение, - высказался напоследок Гудериан, что мы имеем на этом участке фронта дело с совсем другой армией, ни по выучке, ни по техническим характеристикам не имеющей ничего общего с Красной Армией. Если хотите знать мое мнение, эта окруженная армия сейчас требует от Германии большего внимания, чем все остальные вооруженные силы русских.

После столь пылкой речи Гудериана, фон Клюге вынужден был на минуту призадуматься.

Вы представляете, генерал, что с нами будет, если я доложу об этом Гитлеру?

Я готов лично доложить Гитлеру об этой ситуации, - с солдатской прямотой отчеканил генерал-полковник.

Фон Клюге задумался. Всем было известно, что Гудериан ходил у Гитлера в любимчиках. Может быть, что-то из этого и выйдет?

Послушайте, господа генералы, - сказал он, напоследок, - Одними фразами мы от Гитлера не отделаемся. Необходимо в ближайшие день-два раздобыть вещественные доказательства. Мне необходимы от вас не только фотографии секретного вооружения. Мне необходимы образцы этой техники. Напоминаю, даю вам на это два дня, господа.

Он вскинул руку в фашистском приветствии, они ответили тем же и вышли из его кабинета.

Как будем действовать? - спросил у своего коллеги Гейнц Гудериан, - Одной командой, или каждый за себя?

Двумя командами у нас в два раза больше шансов, - ответил Гот.

Тогда, желаю удачи, - два командующих пожали друг другу руки и отправились к своим автомобилям, которые ожидали их у ворот штаба.



Глава 19.



Темная безлунная ночь опустилась над лесом. Небо, днем ясное, к вечеру затянуло тучами и на землю упали первые капли дождя. Старший лейтенант Сергей Онищенко спрятался в свою палатку. В такую погоду не хотелось выходить наружу. Хотелось завернуться в теплое одеяло и спать до самого утра.

"Тоже мне, Белоруссия", - подумал он, - "А погода, как у нас в Ленинграде".

При воспоминании о Ленинграде, ему стало немного грустно. "Интересно, как там Марина, как отец с мамой"? Странные вещи произошли в его жизни, кому сказать - не поверят, но и говорить об этом никому ничего нельзя. В самом деле, как могло случиться, что он, двадцатипятилетний старший лейтенант советской армии, вдруг окажется на войне, и на какой войне? На той, которая уже шестьдесят лет, как закончилась. Если вдуматься, так все эти люди, окружающие его сейчас, уже давно должны быть мертвыми. Но думать так Сергею не хотелось, потому что, вот они, ходят тут, беседуют с ним, смеются, занимаются своим делом. Если думать о них, как о покойниках, то совсем спятить можно. А попал он сюда, по собственному желанию. Никто его насильно не гнал, рукой его не водил, когда он контракт подписывал. Просто это был единственный способ заработать хорошие деньги, при этом, занимаясь тем, на что учился. Когда его приятель, Колька Михайлов, под страшной тайной сообщил ему, что набирается отряд добровольцев для участия в военных действиях, и за это платят совершенно сумасшедшие деньги, Сергей сразу решил, что он согласен. Его, конечно, интересовало, за кого и против кого он будет воевать, но больше всего интересовали именно деньги. Дело в том, что у него была девушка, которую он любил, и на которой рад был бы жениться, но как это сделать, когда на его зарплату и сам он прожить не мог. Хорошо еще, что он жил с родителями, все не надо платить за квартиру, но стыдно. Стыдно за то, что он - молодой, здоровый человек не может обеспечить свою семью. Таким образом, именно деньги были причиной, по которой он попал сюда. А, уже попав на эту войну, он понял, что теперь судьба этих людей и его судьба слились воедино. Пусть умом это и трудно было понять, но он чувствовал, что никакое это не прошлое. Все, что здесь происходит с этими людьми, с этой страной, а теперь и с ним, Сергеем Онищенко, и есть самое настоящее. После того, как он насмотрелся на страдания этих людей, оказавшихся во вражеском окружении, наслушался их рассказов, он понял, что останется здесь, даже, если не получит за это ни копейки. Самое главное, это то, что он здесь, в самом деле, был нужен. С приходом сюда новой техники и новых специалистов, положение окруженной группировки коренным образом изменилось. Теперь они уже не боролись отчаянно за свою жизнь, а планомерно расширяли свою территорию. Слишком велико было их преимущество в технике. Кроме того, часть старого личного состава постоянно отводилась на большую землю, где этих людей подлечивали, восстанавливали их силы, а потом обучали пользоваться новой техникой и вооружением. Благодаря каким-то трюкам со временем, на все это уходило, по местным меркам, не больше суток, и мощь их группировки росла прямо на глазах.

Сегодня ночью, Сергей не был на дежурстве, и, следуя старому солдатскому правилу, которое гласило: "Солдат спит - служба идет" забрался в свой спальный мешок, закрыл глаза и погрузился в крепкий и здоровый сон.

Пробуждение его не было столь же безоблачным, как отход ко сну. Чьи-то крепкие руки схватили его, перевернули, а потом он почувствовал сильный удар по затылку, и сознание покинуло его.


Глава 20.



Возле уха Романова раздался зуммер рации.

Да, Романов слушает, - проговорил Виктор сонным голосом, с трудом разлепляя глаза и нащупывая в темноте трубку.

В следующий момент сон его как рукой сняло.

Что? - переспросил он, и, выслушав ответ, сердито бросил, - Сейчас буду.

Вскочив с койки, он быстро натянул на себя форму, обул сапоги и вышел из комнаты, которую занимал на постой в Новогрудке. До здания штаба от него было два шага. Поздоровавшись с часовым, он прошел коротким коридором и открыл дверь, ведущую в просторное помещение, где уже находилось три человека: Конев, Непряев и начальник штаба, генерал Трубачев, тоже из 90-х годов. Все они выглядели крайне встревоженными. Быстро поздоровавшись со всеми, Романов задал вопрос Коневу,

Как это произошло?

Диверсия. Немецкая разведгруппа незаметно пробралась в наше расположение. Часть людей вырезана, часть пропала без вести. Вероятней всего, забрана в плен. Самое плохое, что угнаны два танка Т-72. Совершенно секретная техника попала в руки немецкого командования. Это просто катастрофа.

Не так много времени понадобилось Романову, чтобы представить себе все последствия этого события, и последствия эти могли быть по-настоящему ужасны. Немецкие инженеры быстро смогут разобраться в конструкции нового танка, и многое из новых изобретений возьмут себе на вооружение.

Я вот чего не могу понять, - медленно проговорил он, поднимая глаза на Конева, - Каким образом они могли похитить танки? Пробраться незаметно на наши позиции - это я понимаю, взять языка - понимаю, но вывезти незаметно танк - увольте, не пойму. Разве никто не слышал работы двигателя, разве наши соседние подразделения не видели, что танки идут в сторону вражеских позиций? Почему никто не запросил их по рации? Это что? Преступная невнимательность, или предательство?

С этим, как раз сейчас разбирается контрразведка, - угрюмо ответил Конев. - Я, так думаю, что люди расслабились, почувствовали себя в безопасности, понадеялись на нашу чудо-технику. Но обещаю, я их быстро в чувство приведу. Кто виноват, будет разжалован в рядовые, если имело место предательство, то расстреляю, к чертовой матери. Но тебя Виктор мы вызвали для того, чтобы попытаться вернуть танки с помощью вашей установки.

Всё понял, - кивнул ему Виктор, - Надо посоветоваться с Николаем. Ждите меня здесь.

Он вышел из комнаты, достал из кармана рацию и вызвал Николая. Через несколько секунд в динамике раздался заспанный голос Николая.

Коля, - попросил Виктор, ты меня сейчас можешь вынуть отсюда?

Без проблем, - ответил Николай, только дай мне пять минут.

Через пять минут, во время которых Виктор вышел из штаба и свернул в ближайший переулок, перед ним открылось "окно", в которое он и шагнул.

Ну, как дела? - приветствовал его Николай, осунувшийся и не выспавшийся.

Могли быть лучше, - и Виктор рассказал Николаю, об угоне двух танков немецкой разведкой.

А немцы-то молодцы, ничего не скажешь! - усмехнулся Колька.

Да кто же спорит? - вынужден был согласиться Виктор, - Чего не скажешь, в данном случае, о наших. Но я хочу поставить вопрос не так. Можем ли мы, с помощью нашей машины, вытащить эти танки от немцев?

Несколько минут Николай о чем-то напряженно размышлял, потом ответил,

Полагаю, что можем. То есть, технически, мы это сделать в состоянии. Но, есть одна закавыка.

Он оглянулся по сторонам, потом решительно отложил в сторону свой пульт,

Не могу, сейчас свалюсь и засну. Пойдем-ка, выпьем кофе, а то глаза просто слипаются. Ничего с твоими танками, за это время не случится.

В самом деле, вид у него был не самый хороший, и Виктор вынужден был с ним согласиться. Они прошли в дом, занимаемый Николаем, и прошли на кухню. Здесь Николай достал из кухонного стола молотый кофе, насыпал его в кофеварку, долил воды, и поставил кофеварку на маленький огонь.

Давно бы достал себе кофеварку, - заметил Виктор, - Не надоело мучиться каждый раз.

Ничего ты в этом не понимаешь, - махнул на него рукой Николай, - Разве там кофе? Ты мой попробуй.

Он снял с огня кофеварку и разлил в чашечки густой пахучий напиток, покрытый пеной.

Если хочешь, могу коньяка дать, - предложил он Виктору.

Тот представил, как возвращается в штаб к Коневу, благоухающий кофе и коньяком, и покачал головой,

Нет, коньяка не надо.

Ну, как хочешь, - Николай отпил глоток кофе и блаженно закатил глаза, - Напиток богов.

Виктор отпил и поморщился, надо сказать, что он не любил кофе, а без сахара и вовсе пить его не мог, но вынужден был признаться, что остаток сна с него сразу слетел. Поэтому он только заметил,

Тонизирует.

Да, что с тебя возьмешь? - усмехнулся Николай, - Но, ты прав, безусловно, тонизирует. Выпью, с твоего позволения, еще одну чашечку, и я готов к любому употреблению.

Он налил себе еще одну чашечку, не спеша, смакуя, выпил ее, и, теперь уже довольно бодрый, повернулся к Виктору,

Так ты хочешь знать, что за заморочка?

Закавыка, - поправил его Виктор.

Так вот, закавыка в том, что я чувствую, что скоро не смогу доставлять технику из 90-х в 40-е годы.

Как так может быть? - не понял его Виктор.

А вот так. Откуда-то стали появляться помехи. Мне все труднее удается удерживать канал. Если людей и, скажем, автоматы, я переправляю спокойно, то громоздкие предметы, все труднее.

Может быть, есть какая-то критическая масса, которую можно перебросить в прошлое? - высказал, первую пришедшую ему в голову, мысль Виктор.

Мне кажется, что дело в другом.

Интересно, в чем же?

Ты помнишь, что Татьяна рассказывала, что она попала к нам, следуя за какой-то парочкой?

Виктор сразу напрягся. Удивительно, но почему-то этот факт сразу вылетел у него из головы. А ведь, верно, если кто-то до них пользовался этим способом, то они не будут просто так сидеть и смотреть, как творятся такие дела. Ему сразу вспомнился "Патруль времени" Пола Андерсона, и другие, подобные произведения.

Так ты думаешь, что они нам мешают? - спросил он у приятеля.

Да, я так думаю, - подтвердил он, - Больше того, похоже, что они не хотят, чтобы мы переносили военную технику в прошлое. Тут они по-своему правы. Но в то же время, они нам не мешают самим перемещаться. Во всяком случае, пока.

Но ведь это же меняет всю нашу стратегию, - воскликнул Виктор, - В таком случае, делаем вот что: в ближайшее время ты поставляешь нам боеприпасы, на все виды техники, и столько, сколько сможешь. Занимаешься только этим, до тех пор, пока тебе не перекроют эту возможность. Всё остальное подождет. Теперь, извини, Николай, отправляй меня обратно.

Что, так и пойдешь? - удивился тот, - Даже не повстречаешься с Таней?

Романов невольно вздрогнул. Похоже, что он совсем завоевался. Но, потом, представил, как придется снова с ней прощаться, и малодушно решил сбежать,

Нет, отправляй меня прямо сейчас.

------------------------------------

Возвратившись в штаб, он обвел глазами вопросительно глядевших на него командиров, сел на стул, и уставшим голосом объявил им,

В ближайшие сутки заниматься этим вопросом, возможности нет. Сейчас все силы будут брошены на запасы и сосредоточение на складах боеприпасов и снарядов. На пополнение новыми видами вооружений, в ближайшее время рассчитывать не приходится. Следовательно, необходимо пересматривать нашу тактику, и, если хотите, то и стратегию.

Его слова были восприняты в полной тишине. Некоторое время слушатели обдумывали все последствия, из них вытекающие. Наконец молчание прервал генерал Конев,

Как это все понимать? - он удивленно посмотрел на Виктора, - Потрудитесь объяснить мне причину такого решения. Почему меня, командира действующей армии, ставят в такое положение? Позволю вам напомнить, что когда я подписывал контракт, то речь шла о том, что будет налажено постоянное снабжение армии военной техникой. Почему же, в разгар военных действий вы вдруг меняете условия контракта?

Виктор устало посмотрел на генерала,

Потому, Валентин Александрович, что идут военные действия, а на войне, как известно, бывают стесненные обстоятельства. В данный момент, что-то, а скорее всего, кто-то, не дает нам проводить в прошлое крупногабаритную военную технику. Мы делаем все, что возможно, но...- Виктор развел руками, - Они, по видимому, имеют лучшую технику, чем мы. Вот почему, в настоящий момент, мы вынуждены сосредоточиться на накоплении боеприпасов. От вас же, господа командиры требуются идеи, как вести дальше военные действия? Если идеи есть, то я их слушаю, если пока нет, то предлагаю собраться здесь же, в пятнадцать часов.

Он посмотрел на командиров, понял, что им нужно время, встал и, не прощаясь, вышел. Все последующие часы он крутился как белка в колесе, организуя прием и хранение боеприпасов, так что чуть не опоздал на им же назначенную встречу. Однако, когда он вновь пришел в штаб, то с удовлетворением убедился, что командиры не потратили время впустую. Надо отдать им должное, они не долго ругали своих нанимателей, а устроили настоящий мозговой штурм, результатом которого стали предложения, высказанные начальником штаба, генералом Трубачевым,

Во-первых, - начал начальник штаба, сухой, жилистый мужчина, сорока шести лет, с умными внимательными глазами, - В случае, если мы не имеем притока новой техники, образца 90-х, мы должны зафиксировать нашу завоеванную территорию, оборудовать ее в инженерном отношении и сделать ее абсолютно неприступной для немцев. В нашем распоряжении сейчас находится пятьсот тысяч военнослужащих. Это немалая сила, учитывая, что все они прошли переподготовку. Предлагается, в создавшихся условиях две трети их использовать для охраны нашей территории, а одну треть использовать для нанесения точечных ударов на самых напряженных участках фронта, куда они будут доставляться внепространственным методом. Мы вас правильно поняли Виктор Сергеевич, что затруднен только переход из будущего в прошлое?

Правильно, - согласно кивнул Виктор.

В таком случае, никто не мешает нам появляться в самых неожиданных местах, причем, в самый нужный момент. Полагаю, что такая тактика будет весьма эффективна, и потребует гораздо меньше людских сил и материальных ресурсов.

Виктор восхищенно посмотрел на начальника штаба, потом подошел к нему и крепко его обнял, чем очень смутил старого вояку. Затем он обнял по очереди всех остальных офицеров.

Товарищи, вы хоть понимаете, какие вы молодцы? - Наконец произнес он. - Вы же, просто, гении. Только так мы теперь и будем воевать. Ведь, говоря по правде, нам никто не мешает высадиться где-нибудь в Берлине, да разрушить пару военных заводов, или взять в плен самого Гитлера, да расстрелять его на глазах москвичей?

Тут он осекся, глядя на изумленные лица командиров. Оказывается, такая простая мысль не пришла им в голову.

Это, что же получается? - изумленно проговорил Непряев, глядя на своих товарищей, - Получается, что мы эту войну можем прекратить в три дня?

Ну, это вряд ли, - не согласился с ним Виктор. - Слишком большие силы приведены в действие. Тут одним Гитлером не отделаешься. Но, в общем-то, ты прав, нам вовсе не обязательно освобождать половину Европы и брать Берлин. Скажу больше, сейчас, мы с вами ближе к миру, чем до этих проблем с каналом. В заключение, прошу вас, генерал Конев, приказать штабу разработать план операций. Что касается этих танков, то надеюсь, что уже завтра мы решим эту проблему.

Он попрощался с командирами и вышел из штаба. Он сам еще не до конца понимал все возможности, которые открывались перед ними. Но чувства буквально переполняли его. Ему было просто необходимо высказаться перед кем-нибудь, и он пошел искать Федора. Нашел он Федора там, где и рассчитывал, в складе, где велась доставка и разгрузка снарядов. Федор вместе с начальником склада, капитаном Приходько, проверяли появляющиеся, казалось бы, ниоткуда ящики, и отмечали на плане, где, что и сколько находится.

Не помешаю? - поинтересовался Виктор, подходя к ним.

Да нет, теперь капитан и сам справится, - ответил Федор, поняв, что у Виктора к нему важное дело.

Они вышли из ангара и остановились возле его металлической стенки. Жаркое солнце припекало, ведь была середина лета, а, отражаясь от металлической стенки, жарило, как в печке. Поэтому наши друзья поспешили укрыться в тени старой липы, растущей тут лет, наверное, сто.

Хорошо! - улыбнулся Виктор, оглядываясь по сторонам. - Словно и нет войны кругом.

Хорошо бы сюда после войны приехать, - мечтательно произнес Федор, вот тогда отдохнем. Но ты меня, наверное, не для этого искал?

Ты прав, - улыбнулся Виктор. - Вообще-то я тебя искал, чтобы с тобой посоветоваться, - и увидев как тот бросил на него внимательный взгляд, рассказал Федору о всех последних событиях. - Так, что, думаешь, нам теперь делать?

Сложный вопрос, - покачал головой Федор. - Я ведь все последнее время думал, отчего так получилось, что война началась? Послушать, так никто ее не хотел. Неужели все это из-за того, что в одной, отдельно взятой стране, обиженной репарациями, появился отдельно взятый мерзавец - Гитлер? Ну не смешно ли? Потом у тебя там, в будущем, я кое-какие книжки прочитал, и понял, что это не так. Оказывается, все хороши. Если вдуматься, то просто страшно становится. В каждой стране: и в СССР, и в Германии, и в Великобритании, и в США, и в Японии, и в Италии, и во Франции у власти сидели мерзавцы, которые спали и видели, чтобы перессорить других, заставить их начать войну друг с другом, а потом надеялись на этом погреть руки. Я тебе вот что скажу: если мы сейчас этот пожар потушим, то не пройдет и десяти лет - так полыхнет, что и мира не останется. В прошлый раз не полыхнуло, потому, что еще страх остался. В памяти еще жив был весь ужас этой войны. Так что я не знаю, что нам делать?

И опять Федор удивил Виктора. Его поразило, насколько глубже он рассмотрел этот вопрос, чем он сам. В самом деле. Виктор действовал как шахматист новичок, на его фигуру напали, и он убирал ее из-под боя. А что будет, в результате этого хода, он не мог представить. Федор же просматривал позицию на три хода вперед.

В самом деле, если удастся победить Германию, ценой не слишком больших потерь, то, что тогда сделает Сталин? Теперь Виктор был убежден, что Сталин тогда захватит всю Европу, и поведет наступательную войну против Великобритании. К Великобритании не замедлит присоединиться США, и вот мы имеем новую Мировую войну, только с еще более тяжелыми последствиями. Но, ведь, должен же быть какой-то разумный выход?

Да, - покачал головой Федор, так, словно слышал все его мысли, - Не знаю, как все исправить, но Сталина придется убрать, это точно.

Виктор испуганно оглянулся по сторонам. Даже для него, жителя 21-го века, после того, как он побывал здесь, в 41-м году, такие слова казались чем-то ужасным.

А что ты думал? - в свою очередь удивился Федор. - Самые одиозные фигуры двадцатого века: Гитлер, Сталин и Черчилль.

А Черчилль тут при чем?

Черчилль? - усмехнулся Федор, - Это, пожалуй, главный режиссер этой бойни. Только история - лживая наука. Ее всегда пишут победители, поэтому самый злобный тиран - это Гитлер, Сталин - ему под стать, Черчилль - это герой, а Рузвельт - совсем ангел с серебряными крылышками. А, на поверку, все они - одного поля ягоды.

Возможно, ты прав, - вынужден был согласиться Виктор, - Только поле это слишком уж загажено. Давай же теперь думать, как сделать так, чтобы жизнь в этом мире стала лучше. Кстати, я тут вспомнил одну поговорку, которая гласит: "Ум хорошо, а два лучше". Пойду, искать одного старого друга - историка. Может быть, с его помощью нам удастся что-нибудь придумать. Сейчас же, не буду отрывать Николая от работы.


Глава 21.



К концу дня, Николай вызвал его сам,

Всё, - сообщил он, появляясь в "окне", - Больше ничего, тяжелее двухсот килограмм, от нас к вам я передать не могу. Наши "доброжелатели" все остальное блокируют.

А как, насчет того, чтобы передать от нас к нам?

С этим, пока никаких проблем.

Слушай, Николай, я понимаю, что ты, наверное, вконец измотан, но прошу тебя сделать еще одно дело, после чего, бери выходной и делай, что хочешь.

Да нет, - успокоил его Колька, - Я в полном порядке, мне в последнее время Татьяна помогает. Я ее обучил, как управлять этим аппаратом, так она теперь управляется с ним лучше меня самого. Так что, сегодня она за меня работала.

Вот здорово! - Виктор был удивлен, но одновременно порадовался за Татьяну. То, что девушка нашла себя в новой жизни, это очень хорошо. - Тогда, я пошел в штаб, а ты выйди на связь со мной через пять минут.

Расставшись с Николаем, Романов направился в штаб. Конев, Трубачев и Непряев находились там и вовсю разрабатывали проект будущей операции.

Ну, что, товарищи офицеры? - обратился, входя, к ним Романов, - Мы готовы провести операцию по возвращению танков.

Полковник Непряев, - скомандовал Генерал Конев, - Приказываю вам организовать операцию по возвращению угнанных танков, силами своих подразделений.

Полковник Непряев вышел вместе с Виктором из штаба. Вместе, они сели в автомобиль Алексея, военный джип Виллис.

Вот тоже интересно, когда решали, какой автомобиль использовать, в качестве армейского легкового автомобиля, неожиданно сошлись на этой марке. Во-первых, он итак использовался во Второй мировой, причем, как американцами, так и нашими войсками. По ленд-лизу в нашу страну поставили более пятидесяти тысяч этих автомобилей. Виллисы себя хорошо проявили на фронтах Второй мировой, поэтому решили, как выразился Николай, "Не множить сущности". Таким образом, Виллисы прописались в нашей окруженной группировке.

К объекту ? 8, - сказал Виктор.

Алексей включил зажигание, и не спеша повел свой автомобиль к ангару, находившемуся, в отдалении от жилых построек, в чистом поле. Ангар этот был обнесен по всему периметру колючей проволокой, с четырех сторон охранялся пулеметными вышками, а недалеко от него находилась зенитная установка. Судя по всему, там было что-то чрезвычайно важное. На подъезде к ангару, их машину остановил вооруженный часовой. Он проверил их документы и только после этого допустил на охраняемую территорию. Тут, из караульного помещения вышел старший лейтенант. Он сразу узнал посетителей, которые входили в список людей, допущенных к посещению ангара. Старший лейтенант снял печати с запора и открыл дверь ангара, пропуская туда посетителей. Сам же остался снаружи.

Здесь, в ангаре находился второй экземпляр "машины времени и пространства".

Именно с ее помощью, можно было совершать все перемещения в этом мире, не задействуя тот аппарат, что был в 93-м. Виктор вызвал Николая, и спустя секунду, в ангаре открылось "окно".

Здравствуйте товарищи, - сказал Николай, выходя из него и пожимая руки своим приятелям.

Не боишься сюда выходить? - поинтересовался Алексей, - А вдруг там провод какой-нибудь перегорит, и всё, поминай, как звали.

Нет, не боюсь, - засмеялся Колька, - У меня там надежная страховка. Да ты сам посмотри.

Непряев заглянул в "окно" и увидел, что за пультом сидит Татьяна, которая ему помахала рукой.

Ну, раз так, тогда я спокоен.

Давайте поищем ваши танки, - Николай сел за пульт установки, находящейся в ангаре и принялся нажимать клавиши. Алексей и Виктор молча стояли рядом, наблюдая за его действиями.

Ага, попались! - наконец произнес Николай, и потер от удовольствия руки, - От нас не спрячетесь.

Он поманил друзей поближе к экрану. Там, на экране они увидели два танка Т-72, вокруг которых с озадаченным видом, ходили немцы. Они фотографировали машины, открывали их люки и лазили внутрь.

Изучают, гады нашу технику, - с досадой сказал Непряев, - Надо бы этому помешать, а то, скоро они разберут танки по винтикам.

Ты смотри, какая персона пожаловала, - ткнул пальцем Виктор в экран.

Там, на экране, как раз в этот момент, возле танка появился немецкий генерал с небольшой черной бородкой и усиками, аля фюрер.

Кто это? - заинтересовался Алексей.

Знакомься, это генерал-полковник Гудериан, собственной персоной. Личность, между прочим, выдающаяся. Его вклад в развитие танковых войск Германии трудно переоценить. Видать, тоже пришел посмотреть на нашу технику. - Виктор засмеялся, - Ну, пусть посмотрит. Такому специалисту сразу станет ясно, что ему, со своими коробками надо от наших танков держаться подальше.

Напрасно ты смеешься, - не поддержал Виктора Непряев. - Этот Гудериан, завтра же, помчится к Гитлеру, доказывая, что их танки не идут ни в какое сравнение с русскими, и показывая, какие им танки на самом деле нужны.

Доказывать он может сколько угодно, только вот запустить такую машину в производство у них не получится. Не доросли.

Ладно, ребята, - остановил их спор Николай. - Танки обнаружены. Готовьте десантную операцию.

Ну, я пошел готовить отряд, - Алексей повернулся, чтобы идти.

Когда будете готовы, я к вам сам приду, - сказал ему на прощанье Николай.

Все понял, до встречи! - Непряев вышел, а друзья на какое-то время остались вдвоем.

Ну, как ты тут? - спросил Николай, повернувшись к Виктору, - Не одичал еще?

Есть, маленько, - улыбнулся тот. - А вообще, устал, как собака.

Никогда не видел, чтобы собака уставала, - усмехнулся Колька.

Признаться, я, тоже, - Виктор хлопнул друга по плечу, и они рассмеялись.

Но, отдохнуть мне просто необходимо. Отдохнуть и хорошенько подумать.

Так, в чем же дело? - удивился Николай - Сейчас вытащим эти танки, и иди к нам. Поживешь дня три в тайге, рыбку половим, на охоту сходим, а можешь просто спать целые сутки. Ну, как?

Ты знаешь? Я так и сделаю. В смысле, поживу у вас несколько дней. С облегчением решил Виктор. Всё. На три дня, я для всех исчез. Вот только проведем эту операцию.

Ну, давай проведем, - согласился Николай, - Вдвоем, оно сподручнее.

Скоро их по рации вызвал Непряев.

Десантный отряд готов к высадке, - доложил он.

Николай открыл "окно" рядом с Алексеем, и Виктор, высунувшись из него, позвал Непряева,

Товарищ полковник, зайди на минуту.

Когда Непряев шагнул к ним в ангар, Николай пригласил его к экрану,

Давай Алексей, выбирай место и время для высадки.

На экране было видно, что танки уже перегнали в крытый ангар. Вокруг них суетились люди в черных комбинезонах, судя по всему, механики. Никого из высоких чинов, рядом не было.

А можно поглядеть, что снаружи ангаров творится? - поинтересовался Алексей.

Пожалуйста.

Николай принялся нажимать на клавиши, и картина на экране поменялась. Изображение двинулось, прошло через стену, и стала видна местность вокруг ангара. Несколько минут Непряев внимательно изучал картину, потом удовлетворенно кивнул головой,

С вашей машиной мы все обделаем без шума и пыли. Теперь верни меня к моему отряду, а потом, по моей команде перекинь часть моего отряда внутрь ангара, но сначала, трех моих человек высади здесь, позади часовых, - и он указал на экране место, куда надо их высадить.

Дальше все пошло как они и планировали. По сигналу Непряева, три разведчика прыгнули в "окно" перехода и появились за немецкими часовыми прямо из воздуха. Скорее всего, немцы перед смертью ничего не успели ни увидеть, ни сообразить, настолько быстро и ловко опытные десантники их обезвредили. После этого, Николай перевел "окно" внутрь ангара, и отряд в двадцать человек быстро выскочил наружу. Впрочем, не было ни бестолкового бега, ни мата, чем так грешат ОМОНовцы 21-го века, доказывая тем самым свою профессиональную непригодность. Настоящий профессионал делает свою работу без звука и, как это ни покажется странным, без злобы. Холодная голова и отточенные движения - все, что требуется от настоящего мастера. В десять секунд, все механики, находившиеся в ангаре, были ликвидированы и уложены в стороне от танков. Старший лейтенант, непосредственно возглавлявший эту группу, дал знак рукой, что все в порядке, и оба танка, вместе со всеми десантниками, пропали из ангара. Появились они уже на лесной поляне, на нашей территории. После этого, оставалось только забрать трех десантников, которые находились снаружи ангара. Через десять минут, полковник Непряев уже докладывал генералу Коневу, об успешном завершении операции.

Танки возвращены на наши позиции, потерь в живой силе не имею. У немцев потери убитыми двенадцать человек.

А как с нашими военнослужащими, попавшими в плен? - спросил генерал, и, увидев растерянное лицо Непряева, грозно сдвинул брови, - Так что же вы, мать вашу, технику забрали, а людей наших оставили врагу?

Это была настоящая оплеуха полковнику, но он должен был признать, что ее заслужил. В самом деле, тот факт, что во время своего рейда, немцы захватили, и вероятнее всего увели с собой нескольких красноармейцев, в том числе и двух танкистов, призванных по контракту из 93-го года, совсем ускользнул от его внимания, а, между тем, оставлять их у немцев, особенно, после того, что они только что проделали, было нельзя. Поэтому он только проглотил обиду, и вытянувшись по стойке смирно, спросил,

Разрешите исправить положение, товарищ генерал?

Исправляйте немедленно, - скомандовал тот и отпустил Непряева.


Глава 22.



Он лежал на земляном полу, в каком-то бараке. Голова его гудела и болела, как и все тело. Судя по всему, у него были сломаны ребра, потому, что ему было больно кашлять, а кашлять, как назло постоянно хотелось. Может быть, немцы во время допроса повредили ему легкие. Похоже, что этот здоровый эсэсовиц перестарался. Во всяком случае, сейчас старший лейтенант Сергей Онищенко больше всего был похож на кусок отбивной. Он с трудом мог раскрыть свои глаза, превратившиеся в узкие щелки из-за синяков, под ними. Губы его распухли и покрылись кровавой коркой. Самое интересное, что он нисколько не боялся. Наоборот, после этих избиений, все его чувства притупились. Единственно чего он сейчас хотел - это спать. Наверное, немцы сами поняли, в конце концов, что перестарались, потому, что прекратили эти побои и бросили его в этот барак. Кроме того, наверное, он им был все-таки нужен, так как его не расстреляли. Надо было также отдать должное тем двоим: немецкому офицеру и нашему переводчику, которые сразу поняли, что Сергей не просто лейтенант, из запаса, а именно тот, кто им нужен. Но, с другой стороны, не так уж сложно отличить его, офицера 90-х годов, от недоучки предвоенного времени. Что будет дальше, его сейчас не интересовало. Избитое тело властно требовало отдыха. Сон смыкал его веки... Вот он уже идет по пояс в густой траве, недалеко от своего поселка на Ставрополье, поднимается на холм и видит, как ходит по полю ветерок, перекатывая волны ковыля. В чистом небе сверкает яркое солнце, где-то рядом кричит перепел. Хорошо!

Сергей! - слышит он сзади радостный женский голос, и, улыбаясь, оборачивается. Улыбается он потому, что там она, Тамара. Она одета в легкий белый сарафан, на голове у нее светлая косынка, а в руках огромный букет полевых цветов. Она смеется, потом бежит к нему. Он расставляет в стороны руки, чтобы обнять ее, но, в этот миг раздается взрыв, и земля между ними встает дыбом.

Он, кажется, кричал что-то и обливался слезами...

Ну, все, все, успокойся, теперь все кончено, - слышит он добрый мужской голос, и чувствует, как кто-то поднимает его голову крепкими, сильными руками.

Сергей насилу открывает глаза и видит людей в советской защитной форме, с автоматами Калашникова. Они поднимают его с пола и ведут куда-то под руки. Все плывет перед его глазами, но, наконец, он понимает, что его укладывают на носилки. Потом он чувствует укол, и на этот раз проваливается в теплую темноту без сновидений.


Глава 23.



21-го июля состоялось совещание командиров нашей группировки войск, окруженной под Белостоком. На этом совещании собралось около пятидесяти начальников в ранге от генерал-майора до полковника.

Ну, как, думаешь, они нас поддержат? - спросил Виктора Непряев, глядя с трибуны на мерно гудящую толпу в зале.

А куда им деваться? - усмехнулся Виктор, - Чем мне нравится армия, так это тем, что, согласен, не согласен, а приказ выполняй. Только хотелось бы, чтобы поняли, - теперь уже серьезно добавил он. Надеюсь - поймут. Ведь не полные же они идиоты.

Ну, это мы сейчас увидим, - философски заметил Алексей.

В эту минуту на трибуну вышел генерал Конев. В зале сразу стало тихо.

Конев внимательно оглядел собравшихся и сказал негромко, но отчетливо,

Товарищи командиры, мы с вами добились определенных успехов в стабилизации обстановки на нашем участке фронта. Вместе с тем, враг, как вам должно быть известно, продолжает свое наступление на восток. Поняв, что не может быстро подавить наше сопротивление, он обошел нас и сейчас окружил Могилев. В Могилеве, в настоящее время находится 61-й стрелковый корпус генерал-майора Ф.А. Бакунина, в составе 3-х стрелковых дивизий: 53-й полковника И.Я. Бортнева, 110-й полковника В.А. Хлебцева и 172-й генерал-майора М.Т. Романова. Они подчинены командующему 13-й армией генерал-лейтенанту Ф.Н. Ремизову. Также там находится 20-й механизированный корпус генерал-майора Н.Д. Веденеева. Положение наших войск незавидно. Еще неделя боев и город будет сдан. Отсюда - наша задача - не допустить уничтожения наших войск, и обеспечить их соединение с нашими войсками в районе населенного пункта Быхов. Вопросы есть?

Надо сказать, что это было что-то новое. Впервые генерал-майор Конев позволил своим подчиненным задавать себе вопросы. После небольшой паузы из зала послышался голос,

Есть, - и с места поднялся довольно молодой полковник.

Очень хорошо, - улыбнулся Конев, - Представьтесь пожалуйста.

Командующий 67-й стрелковой дивизией полковник Корнев. Разрешите спросить, товарищ генерал, каким образом мы можем выдвинуться в район Быхова?

Таким же, каким мы выдвинулись в район Новогрудка, - серьезно ответил Конев. Уточняю вашу задачу: вы должны быть готовы вступить в бой на позиции, указанной вам на карте. Доставить вас на эту позицию, это наше дело. Кроме того, до начала атаки будет проведена серьезная артподготовка. Более того, первыми в атаку пойдут новые танки и бронетранспортеры. Ваша задача - наладить взаимодействие своих частей с нашими. Собственно, всему этому вас учили в тренировочных лагерях, так что я не вижу в этом больших трудностей. Не сомневаюсь, что нам удастся быстро прорвать оборону противника. Думаю, что трудности возникнут сразу после этого. Объясню конкретно, что я имею в виду. Не хочу, чтобы у нас с вами остались какие-то недоговоренности. После прорыва блокады, считаю, что необходимо будет остаться в Могилеве и организовать там оборону, по примеру Белостокской. Предлагаю также объединить наши территории, при этом значительно их расширив. До сих пор, у нас не хватало численного состава, для того, чтобы контролировать большую территорию. По нашим сведениям, сейчас в окружении находится примерно 400000 военнослужащих, 1100 орудий, 700 танков. Это огромная сила. Необходимо ее сохранить. Если этих солдат и военную технику вывести из окружения, они снова станут перед фронтом атаки, и не пройдет месяца, как немцы опять обойдут их, и они снова окажутся в окружении. Так воевать нельзя. Ну, и в последнюю очередь, для тех, кто колеблется, я скажу, что в верховной ставке, тоже считают, что оставлять Могилев немцам нельзя.

Говоря так, Конев прекрасно понимал, что провоцирует Красных командиров. Легкий гул пробежал по залу.

Я не понял? - Конев удивленными глазами посмотрел в зал, - Вы что-то хотите спросить?

Да! - с места поднялся дивизионный комиссар, - Почему вы говорите о мнении ставки, в последнюю очередь? Почему вы никогда не ссылаетесь на приказы товарища Сталина, и, наконец, почему вы запретили поддерживать радиосвязь с командующим фронтом?

В зале повисла напряженная тишина. Генерал Конев, буквально, кожей ощущал, это напряжение.

Вот мы и подошли к самому главному вопросу. На ваши вопросы у меня имеется один простой ответ. Потому, что мы подчиняемся только приказам товарища Сталина. О проекте "Ветер" знают только единицы, и эти люди абсолютно засекречены. Ни командующий фронтом, ни начальник Генштаба о нас ничего не знает. Не знает о нас даже председатель НКВД, товарищ Берия. Теперь вы можете понять, почему наш проект окружен такой секретностью. Если я позволю вам поддерживать связь с Москвой, то все эти переговоры тут же будут известны Абверу. Что касается ссылок на приказы товарища Сталина, то общие приказы не имеют к нам никакого отношения. А что касается непосредственных приказов, то неужели вы думаете, товарищ генерал, что главнокомандующий настолько глуп, чтобы передавать приказы самым секретным своим войскам по радио, или через газеты.

В зале раздался дружный смех. Теперь, после этих слов командира, все встало на свои места. Конечно, о таком секретном проекте, нельзя было информировать, кого бы то ни было, опасаясь, что информация попадет в руки врагам. Люди облегченно вздохнули. Знание того, что все идет по плану, продуманном самим Сталиным, вдохнуло в них уверенность и подняло их в собственных глазах.

Если больше вопросов нет, - подытожил разговор Конев, - То всем получить приказы у начальника штаба и отбыть к своим подразделениям.

В зале раздался одобрительный гул голосов. Командиры, один за одним, подходили к начальнику штаба, получали от него пакет, расписывались, и выходили из штаба. Скоро в штабе остались только четверо: генерал Конев, генерал Трубачев, полковники Непряев и Романов.

Здорово ты им объяснил, насчет Сталина, - усмехнулся Непряев.

А что делать? Иначе они просто не поймут, - ответил Конев, потом покачал головой и добавил, - Честное слово, как дети.

Да, как дети, - вздохнул Виктор, - Но надо отдать им должное. Умирают они, как мужчины.

И, тем не менее, с этим Сталиным что-то нужно делать в ближайшее время, - сурово заметил Непряев, - Долго водить за нос народ мы не сможем.

К тому же, должен вам сказать, что воевать нам теперь придется по-другому, - добавил Виктор.

Он увидел, что все трое смотрят на него с удивлением, и добавил,

Накрылся наш мост с будущим. В том смысле, что ничего, тяжелее ящика патронов, мы оттуда пронести не можем.

И ты мне это только сейчас говоришь? - не выдержал Конев. - Мне надо посылать в бой армии, а у нас, оказывается, нет боеприпасов.

Не совсем так, - покачал головой Виктор, - Боеприпасов, соответствующих этому времени, мы с вами найдем, сколько угодно, так что вся техника 41-го года к вашим услугам. Что касается техники более поздних годов, то, за вчерашний день, Николай забил все склады под завязку. Теперь наша задача, где можно - экономить, где можно - организовать производство на советских заводах. Понимаю, что все не просто, но это война, господа. Нужно работать. Нужно мозги напрягать. Вот этим и предлагаю всем заниматься.

Было видно, что эти слова Конева не очень-то успокоили, но надо отдать ему должное: он умел понимать, где чья-то лень и глупость, а где, непреодолимая реальность. Поэтому он взял себя в руки, и только сказал,

Вот и давайте каждый заниматься своим делом. Я буду командовать, а вы, Виктор, будьте добры, решайте все материальные проблемы. Затем, обращаясь к начальнику штаба, добавил, - А вас, товарищ генерал, я попрошу, впредь учитывать создавшуюся обстановку, планируя наши операции.

Есть, товарищ генерал! - вытянулся в струнку начальник штаба.

У меня всё, - подытожил Валентин, - Все свободны.




Глава 24.



Слышь, Вань, закурить не найдется?

Иван Белых, красноармеец 2-й роты 53-й стрелковой дивизии скосил глаз на своего напарника Гришку Бобра, который лежал рядом, за камнем, валявшемся здесь, во дворе разбитого снарядами дома, наверное, с незапамятных времен.

Свои иметь надо, - недовольно бросил он, - Табачок получал, как и я, а норовишь на халяву прокатиться.

На тебе прокатишься, - возразил Гришка, - Жмот, буржуй недобитый.

Ладно, побирушка, держи кисет, он бросил в сторону соседа кисет с табаком, но, от неловкого движения, кисет не долетел до Гришки около метра.

Совсем дохлый стал, - проворчал Гришка, - если ты так гранату бросать будешь, сам себя взорвешь.

Он выглянул из-за камня и потянулся за кисетом. В тот же миг голова его дернулась, тело обмякло, и он так и остался лежать с рукой, вытянутой по направлению к кисету. От сознания того, что он был, отчасти, виновен в смерти своего товарища, Иван дико закричал и выпустил целую очередь в сторону, откуда прилетела пуля, убившая Гришку.

Отставить стрелять в белый свет! - услышал он за спиной сердитый окрик старшины Богомазова.

Обернувшись, он увидел, как старшина ползет к нему из траншеи.

Береги патроны, сынок, - сказал старшина, подползая к нему и внимательно оглядывая стену противоположного здания, занятого уже немцами, - Патроны теперь на вес жизни. Стреляй только наверняка и короткими очередями. Ну, я пошел, красноармеец, готовься.

К чему? - не понял Белых,

Думаю, к штурму, а в общем, ты должен быть, как пионер, всегда готов, - ответил старшина, потом тяжело вздохнул и пополз назад в траншею.

Может быть, старшина и хотел подбодрить его, но после этих слов, Ивану, вдруг, все стало предельно ясно. В самом деле, скоро немцы пойдут еще в одну атаку. Сколько уже таких атак наша рота отбила за последние три дня? Но каждый раз немцы продвигались еще на несколько десятков метров вперед. Больше отступать было некуда. Значит это конец. Нет, Иван не плакал и не думал сдаваться. Он будет отстреливаться до последнего патрона. Вот только патронов этих осталось всего сорок, и теперь, после того, как немцы захватили аэродром, больше уже их не подвезут. Он посмотрел вокруг себя каким-то пронзительным взглядом, желая запомнить весь этот мир, вокруг. Все-таки жаль, что он покидает его так рано.

В голове его, непонятно откуда, пронеслись строчки стихов, возможно слышанные им когда-то:


А день придет, и я умру.

Не встану больше поутру,

И не увижу больше дня.

Мир будет жить - но без меня.


И ему вдруг так захотелось жить, что он, некрещеный отрок, комсомолец, никогда не веривший в бога, взмолился вслух,

Господи! Услышь меня. Сделай что-нибудь, чтобы все это не свершилось!

И в следующую секунду он вздрогнул и перекрестился, потому что дом, напротив, вдруг раскололся от мощного взрыва. Потом, еще три взрыва, один за другим, потрясли и разрушили этот дом, и Иван понял, что по нему прямой наводкой бьет наша артиллерия. Не понятно было только, откуда взялась эта пушка. А потом произошло вовсе непонятное: откуда-то, сзади, появились диковинные танки и понеслись на страшной скорости к разрушенному дому. За ними мчались бронированные машины, похожие на танки, но без пушек, и, наконец, следом за ними, с криками "Ура", бежали наши красноармейцы. Иван тоже вскочил во весь рост, закричал "Ура", и побежал вперед. Хоть он и старался не отставать, но скоро убедился, что, в общем-то, ему и делать было нечего. Оставалось только орать и бежать вперед. То, что делали эти войска, было удивительно. За какие-то десять минут линия фронта отодвинулась на глубину в два километра. Теперь пехота проводила зачистку в отвоеванном районе.

Красноармеец, ты чей будешь? - услышал он за своей спиной чей-то голос.

Иван обернулся. Позади его стояли два военных. Один из них был с лейтенантскими петличками.

Красноармеец 2-й роты 4-го стрелкового полка Иван Белых, - доложил он.

Вот, что, Иван Белых. Вы тут и так намаялись, так что, ступай назад, на позиции своего полка. Мы дальше сами, как-нибудь, довоюем.

И, увидев, что Иван колеблется, добавил, уже строже,

Красноармеец Белых, это приказ. Извольте исполнять.

Пришлось Ивану отдать этому лейтенанту честь и отправиться назад, к своим окопам. По дороге, он посмотрел на небо и загадочно улыбнулся: "А говорят, что его нет". Он, все так же, улыбаясь и покачивая головой, шел во весь рост. Сверху ласково светило солнце, и ему было ясно только одно: "Умирать ему еще рано".


Глава 25.



Тем же временем, в районе города Быхова 21-я армия генерал-полковника Ф.И. Кузнецова вела ожесточенные наступательные бои с противником. Целью наступления был прорыв окружения Могилева и соединение с нашей окруженной группировкой. Уже вторые сутки враг сдерживал наступление, которое начало к этому времени выдыхаться.

Разрешите доложить, товарищ генерал, - обратился прибежавший в землянку, занимаемую командующим армии, майор, только что прибывший с позиций.

Что там еще? - недовольно спросил Кузнецов, весь последний день находившийся в самом скверном расположении духа.

В тылу врага отмечена сильная канонада и видны многочисленные всполохи огня. Похоже, что окруженные советские войска предприняли решительную операцию, и идут нам на встречу.

Что ты говоришь? - не поверил командующий, - У них же снаряды на исходе.

Дело было в том, что два дня назад немцы захватили единственный аэродром в Могилеве, и с тех пор прекратилось снабжение окруженной группировки боеприпасами по воздуху.

Смотрите сами, - ответил вестовой.

Генерал выскочил из землянки. Вслед за ним вышла вся его свита. В темноте позднего вечера, на стороне противника виднелись многочисленные отблески взрывов, и раздавался мощный гул канонады. Не было никаких сомнений, что там идет настоящее сражение.

Всем подразделениям к бою! - отдал приказ генерал Кузнецов.

Через полчаса, после мощной артподготовки, войска 21-й армии пошли на приступ немецких позиций. А еще, через четыре часа ожесточенного боя, войска 21-й армии соединились с советскими войсками, идущими им навстречу, со стороны Могилева.

Под утро, на позиции произошла удивительная встреча генерал-полковника Ф.И. Кузнецова с, одетым в странную пятнистую форму, генералом-майором Коневым.

Кто вы такие? - удивленно спросил Кузнецов, рассматривая непонятную форму и погоны неизвестного ему генерала.

Разрешите представиться, - отчеканил тот, вставая по стойке смирно и отдавая старшему по званию честь, - Командир особого корпуса генерал-майор Конев Валентин Александрович.

Что за ерунда, товарищ генерал? - возмутился Кузнецов, - Какой особый корпус? Что это на вас за форма? Как это все понимать?

Очень много вопросов, товарищ генерал, - усмехнулся Конев. - Но, я попытаюсь вам на них ответить. Наш корпус занимается проведением операций в тылу у врага. В настоящее время, его численность 300000 человек, по своему вооружению, он не имеет себе равных. Нами удерживается территория вокруг города Новогрудка. Опять же, в настоящее время, территория эта увеличена и объединена с территорией Могилева. Вам мы помогли для того, чтобы иметь возможность вывести с нашей территории всех раненых. Полагаю, что выводить войска с территории Могилева сейчас не имеет смысла. О чем, кстати, есть приказ главнокомандующего. Дальше. В ближайшие день, два, на проделанный нами проход обрушится вся мощь танковых армий Гудериана и Гота. Считаю, что будет лучше, если вы отойдете назад и выровняете линию фронта. Мы же, округлим нашу освобожденную территорию и оборудуем ее инженерными укреплениями. После этого, гарантирую, что немцы не смогут на нашем участке продвинуться ни на метр.

Конечно, - скептически усмехнулся Кузнецов, - Они просто оставят вас в тылу и пойдут дальше, а вы, через месяц, начнете жрать человечину, а через два сдадитесь.

Как видите, мы не только не сдаемся, но и постоянно увеличиваем нашу территорию, - возразил ему Конев, - Впрочем, как хотите.

Что значит, как хотите? Вы будете действовать по приказу командующего фронтом.

Нет, - покачал головой Конев, - Я командующему фронтом не подчинен. Мой корпус подчиняется только непосредственно товарищу Сталину. Так что все вопросы к нему.

После такого заявления генерал-полковнику осталось только проглотить обиду. В тот же вечер в Москву ушла шифровка от командира 21-й армии, в которой он обрисовал ситуацию и запрашивал указаний, как быть дальше?






Глава 26.



Товарищ генерал, звонят с передового поста возле Быхова, - дежурный по штабу подал трубку генералу Коневу.

Говорите, - пророкотал генерал в трубку, минуту слушал, что ему докладывают, после чего отдал команду, - Высшие чины пропустить, сопровождающих обезоружить и задержать, до последующего распоряжения.

Конев, положил трубку, и, заметив заинтересованный взгляд Романова, объяснил,

Господа из Москвы пожаловали. Так что, готовься, комиссар, интересный разговор намечается.

Через двадцать минут, дверь штаба открылась, и лейтенант, возглавляющий сегодня охрану, доложил,

Группа офицеров из Москвы.

Пригласите, - разрешил Конев.

Лейтенант скрылся за дверями, и в помещение штаба, скрипя новыми сапогами, вошли три человека. Они несли вокруг себя ауру величия и силы, стоящей за ними.

Это был маршал, и с ним еще два генерал-лейтенанта. Вошедшие, остановились возле двери и, озираясь вокруг, изучали обстановку.

Чем обязаны? - наконец, прервал затянувшееся молчание Конев.

Мы к вам по приказу, лично, товарища Сталина, - наконец нарушил молчание старший из них. - Я, маршал Ворошилов. Мне приказано, принять командование вашей группировкой. Вот мои полномочия, и он протянул Коневу пакет.

Валентин раскрыл пакет, прочитал находящуюся в нем бумагу, после чего протянул эту бумагу Ворошилову. Этой бумагой вы можете подтереться, после большой нужды. Надеюсь, больше вам тут ничего не нужно?

По лицам генералов было видно, насколько они шокированы. Первое время, они не могли найти слов от возмущения, но потом, взяв себя в руки, маршал Ворошилов заявил,

Вы понимаете, что это бунт, товарищ генерал? Вы отдаете себе отчет, что за этим последует?

Неожиданно для него, Конев улыбнулся, и, повернувшись к молодому человеку, в погонах полковника, сказал, обращаясь к нему,

Нет, ты погляди на них, Витя, - они, кажется, мне еще угрожать вздумали?

Он снова повернул свое лицо к генералам. Теперь оно уже не было таким веселым. Напротив, оно горело возмущением.

Вы, товарищи генералы, лучше бы воевать учились. Надоело уже, знаете ли, исправлять ваши ошибки. Вы, на своих местах порядок наведите, а потом уже у меня командовать мечтайте. Ну, вот ты, маршал, - теперь он уже обращался непосредственно к Ворошилову, - Как ты можешь командовать моими войсками, когда ты в этом ни черта не смыслишь? Вот что, господа, убирайтесь отсюда к черту, да передайте тому, кто вас послал, что мы, как-нибудь, без вас и без него, тоже, обойдемся. Лейтенант, - позвал он начальника караула, - Проводите этих товарищей туда, откуда они прибыли, да проследите, чтобы духу их здесь больше не было.

После ухода незваных гостей, он повернулся к Романову и заметил,

Всё, теперь у нас появился смертельный враг, в лице, лично, товарища Сталина.

Этого избежать было невозможно, - согласился Виктор, - Если не возражаешь, я обсужу эту ситуацию с Непряевым. Думаю, что для его ребят, не составит очень большого труда, решить эту задачу.

Конев, понимающе кивнул ему в ответ, - Ну, что же, действуй, - и Виктор покинул помещение штаба.

Нашел он Непряева, наблюдающего, как десантный батальон занимается под командой бравого майора.

Ну, как твои орлы, к бою готовы? - спросил Виктор, присаживаясь на траву, рядом с Алексеем.

Смотри сам, - тот указал на солдат, имитирующих встречный рукопашный бой.

Зрелище, в самом деле, было захватывающее. Один взвод, одетый в черное, штурмовал укрепленную позицию противников, одетых в зеленое. Ворвавшись в расположение противника, бойцы, действуя штыками, хотели быстро преодолеть эту полосу, но не тут-то было. Одетые в зеленую форму, защитники позиции оказали нападавшему противнику умелое сопротивление. Постепенно, бой перешел в рукопашную схватку.

Стоп! - скомандовал майор, проводивший занятия, и начал разбирать на месте ошибки обеих сторон.

Мне кажется, что учения слишком затянулись, - подвел итог увиденному Виктор. - Пора переходить к настоящим боевым действиям.

Я также думаю, - согласился Алексей.

В таком случае, вот тебе два задания. Первое - убрать, командование Вермахта, начиная с Гитлера, и, далее: по списку: Гиммлер, Геринг, Борман... - и второе, Алексей сделал паузу, подчеркивая важность поставленной задачи, - Устранить верхушку коммунистической партии СССР. Список мы с вами составим, но, ясно, что в него должны войти Сталин, Берия, Калинин, Каганович. Обе операции должны быть проведены быстро и одновременно. В операции на территории Советского Союза использовать только личный состав, пришедший с нами из 90-х. Разумеется, все это надо провести в обстановке полной секретности. Времени у нас на всё это очень мало, так что, сегодня же, берите с собой лиц, которые будут непосредственно заниматься выполнением этих задач, и вместе идем к Николаю.

Вас понял, - Алексей встал и скомандовал, - Капитаны Пикалев и Никифоров, ко мне.

Тут же, от бойцов, проводящих разбор тренировочного боя, отделились два человека и бегом направились к полковнику. Они замерли по стойке смирно перед Непряевым, и Виктор невольно залюбовался ладными фигурами десантников. Они оба были среднего роста, крепкие, но сухие. Спокойные, с внимательными и умными глазами. Хоть они и стояли неподвижно и спокойно, но сразу чувствовалось, что это спокойствие взведенной пружины. Достаточно отпустить ее и она мгновенно разожмется, выбрасывая наружу накопленную энергию.

Товарищи капитаны, - объявил им Непряев, вы, оба, поступаете в мое распоряжение. Сейчас помыться, переодеться. Через десять минут жду вас возле своей машины.

Через полчаса, Виктор, Алексей и два капитана уже сидели в ангаре у Николая и обсуждали план операций.

Между тем, сама операция была, по сути, совсем проста. Нужно было открыть окно, возле предполагаемого человека, выйти рядом с ним, и, устранив его, снова исчезнуть. Не хотелось только оставлять после себя следов. Оптимально было бы обставить все, как несчастный случай, или естественную смерть.

Хорошо, постараемся, - заверил всех Непряев, - Мои ребята на это способны. Вот только слишком много несчастных случаев, происшедших с такими людьми, да еще одновременно. Умные люди сразу поймут, что тут, что-то не ладно.

Ну и пусть понимают, - спокойно ответил Виктор. - Эти умные люди смотрели, как каждый день пропадают их соседи, и ничего, никто шума не поднял. Меня гораздо больше интересует, что будет после.

Он увидел непонимание во взгляде своих собеседников. Но, не желая распространяться дальше на эту тему, в присутствии посторонних людей, он оборвал эту беседу,

Впрочем, сейчас нам надо пройтись по нашим кандидатам, и продумать, как и где с ними работать.


Глава 27.



Секретарь Сталина, Поскребышев, привык, что его рабочий день заканчивался, когда на улице уже начинало светать. Сталин, любил работать по ночам. Поэтому все высокопоставленные государственные мужи, вынуждены были, подстраиваясь под его режим, задерживаться на работе, далеко за полночь. Таким образом, они показывали свое рвение и самоотдачу. Но, на дворе уже давно наступило утро, а САМ, так и не думал выходить. Впрочем, такое, тоже порой бывало. Сталин просто устраивался отдыхать на рабочем месте, для чего, за ширмой, в его кабинете, стоял диван, где он мог спокойно выспаться. Но, обычно, в таком случае, Сталин предупреждал своего секретаря и отпускал его домой. В этот же раз, ничего такого не было. Долго Поскребышев не решался заглянуть в кабинет Генерального Секретаря, боясь вызвать его неудовольствие, но, наконец, все же, приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Сталин сидел за столом, в своем кресле, откинув голову назад. Сидел он неподвижно. В первую секунду Поскребышеву показалось, что он спит, но потом, какая-то неестественность позы заставила его осторожно подойти к сидящему и посмотреть на него поближе. Тут же секретаря бросило в жар: он сразу увидел остановившиеся, стеклянные глаза Генерального Секретаря, бессмысленно обращенные в потолок кабинета. Поскребышев попытался нащупать пульс на шейной артерии шефа, но почувствовал рукой только начавшее уже остывать мертвое тело. На ватных ногах вышел он из кабинета и опустился на свой стул. В голове его был какой-то шум. Мысли роем проносились в мозгу, но были они какие-то беспорядочные. Думал он о своей жене, дочери старшекласснице. Почему-то проплыла у него перед глазами ухмыляющаяся гнусная рожа Берии, с его свинячьими глазками. Тогда он дрожащей рукой достал из ящика своего стола именной наган, взвел курок, приставил дуло к виску и нажал спусковой крючок.





Глава 28.



Член политбюро Анастас Иванович Микоян в этот день не мог побороть отчаянного чувства страха. Страх сжимал его горло, заставлял оглядываться на малейший шорох и заставлял сердце учащенно биться. Не спасало от страха и сознание того, что с утра к нему была приставлена усиленная охрана, а также то, что его дом напоминал маленькую крепость. Впрочем, сегодня он не собирался возвращаться домой. Сегодня он останется ночевать в Кремле. Здесь, на каждом повороте стояли автоматчики из спецподразделений НКВД. При мысли об НКВД, страх с новой силой охватил Микояна. Ведь не смогли же они сохранить самого Сталина, и даже своего непосредственного начальника, Берию? Разве что, это их же работа. Такие мысли бодрости духа Микояну не добавили. Ведь в этом случае, он оказывался у них в руках. Но, с другой стороны, куда он может деться от всесильного аппарата НКВД? И все же, кто может стоять за всеми этими смертями? Ведь не скажешь же, в самом деле, что шесть из девяти членов Политбюро и пять из шести кандидатов в эти самые члены, умерли одновременно, естественной смертью? Нет, было ясно, что на сцену вышла какая-то тайная и очень сильная фигура. Микоян вспомнил, как бледный от страха Вознесенский, сегодня высказал предположение, что за всем этим стоит немецкий Абвер? "Нет", - покачал головой Микоян, - "Никакой это не Абвер. Это кто-то свой. Только кто же? Может быть, кто-нибудь из военных, к примеру, тот же Жуков? Надоело ему слушать тупых командиров, вот он и решил их убрать. Уж, чего-чего, а сил у него на это хватит". Но, в душе, Жданов понимал, что никакой это не Жуков, у того и на фронте сейчас дел столько, что ни о чем другом думать он просто не успевал. Уж, скорее всего, все-таки НКВД. "Все правильно. Создали репрессивный аппарат, вот он и стал нас же репрессировать". Удивляло только то, что убрали заодно и начальника НКВД, Берию.

Занятый такими мыслями, Микоян вошел в свой кабинет, прошел к столу, сел в свое кресло уронил голову на руки и закрыл глаза. Да, положение его было аховое.

"Надо позвонить домой, своим", - подумал он, - "Спросить, как они там"?

Он поднял голову и потянулся к трубке телефонного аппарата, снял ее и так вздрогнул, что чуть не уронил трубку, потому что, вдруг увидел, что в кабинете он не один. В дальнем углу стоял молодой человек, в форме дивизионного комиссара, и с интересом рассматривал Микояна.

Как вы смели, без спросу? - попытался грозно прикрикнуть на него Микоян, но голос его предательски дрогнул.

Бросьте, Анастас Иванович, - комиссар досадливо поморщился, как будто услышал какую-то непристойность, - Вы же умный человек. По крайней мере, мы вас таковым считаем. Не надо нас разочаровывать.

Он, не спеша, пересек кабинет, подошел к столу, за которым сидел Микоян, пододвинул к нему стул, и расселся на стуле, впрочем, таким образом, чтобы видеть сразу и самого Микояна и входную дверь кабинета.

Давайте лучше с вами побеседуем, как с одним из тех, кто остался в высшем эшелоне власти нашей страны.

О чем вы со мной хотите беседовать? - нервно спросил Микоян.

Ну, например, о том, как будем строить дальнейшую политическую жизнь этой страны, и каким образом будем воевать с фашистами.

Не понимаю, - проговорил Микоян, - Почему я должен это с вами обсуждать?

На самом деле, он врал. Ему все уже стало понятно. Человек, который прожил последние восемнадцать лет в гадюжнике, имя которому ЦК ВКП(б), должен был обладать просто звериными инстинктами самосохранения. Иначе он не смог бы остаться в живых после многочисленных чисток и репрессий. Вот и сейчас, он чувствовал всем своим существом, что перед ним находится человек, который говорит с ним с позиции силы. Ему было не понятно, как может какой-то комиссар, и имени которого, он, нарком внешней торговли, не знал, да и знать был не должен, разговаривать с ним таким тоном? Но он сразу понял, что за этим человеком стоит очень большая сила.

Думаю, понимаете Анастас Иванович, - улыбнулся молодой человек, - Во всяком случае, предлагаю вам настроиться на серьезный разговор, иначе нам придется разговаривать с кем-нибудь другим, а вы, в таком случае, окажетесь нам не нужным.

Комиссар внимательно посмотрел на Микояна своими удивительно проницательными серыми глазами, и, видимо, убедившись, что тот его понял верно, продолжил,

У вас, сейчас появился, воистину, уникальный шанс, вернуть Россию на пути нормального человеческого развития, а заодно, покончить с немецкой агрессией, не угробив при этом двадцать миллионов человеческих жизней, да и сохранив, кстати говоря, свою собственную. Так как, Анастас Иванович, вы готовы сотрудничать с нами, ради этих благородных целей?

Надо отдать Анастасу Ивановичу должное. Поняв, что его не собираются сейчас убивать, он взял себя в руки,

Это будет зависеть от того, что вы понимаете под словами, "нормальное человеческое развитие"? Это, что, капитализм?

Вовсе нет, Анастас Иванович, успокоил его комиссар, - Но и никаких вывертов, вроде продразверстки и карательных отрядов, мы вам создавать не дадим. Больше того, НКВД, будет распущен, а на его месте будет создана организация, занимающаяся разведкой и контрразведкой, и самое главное, партийный диктат Коммунистической партии будет уничтожен. Стране нужна многопартийная система, хотя переходить к ней будем постепенно.

Но ведь, в условиях отсутствия партийного контроля страну охватит анархия, - вскинулся Микоян.

Не охватит, - усмехнулся странный собеседник, - Всё это мы уже проходили. Знаем, как это делать.

Хорошо, - вынужден был согласиться секретарь, - Но, почему, все-таки я?

А кто еще? Хрущев? - молодой человек отрицательно покачал головой, - Нет уж, увольте, кукурузоводы нам не нужны.

При чем тут кукуруза, Микоян, признаться, не понял, но Хрущев ему тоже не нравился, и если подумать, то больше никого и не осталось, разве только Вознесенский?

Ладно, вас понял, - согласился он, - Но скажите, не боитесь, что после всего, что вы наделали, немцам будет просто разбить нашу армию?

Не беспокойтесь, - снова улыбнулся странный собеседник, - Во-первых, теперь немцам будет во много раз труднее, после того, как нашим полководцам не будут мешать такие стратеги, как Сталин, да Ворошилов, а во-вторых, у немцев не меньшие проблемы, чем у вас. В настоящее время они оплакивают своего фюрера и иже с ним. Еще могу сказать, что у них взорваны крупные танковые и авиационные заводы. Так что, в ближайшее время, немцам не до наступлений, а с началом зимы, им и вовсе будет плохо. Кроме того, обещаю вам, что они этой зимой не будут стоять у стен Москвы и Ленинграда.

Тут, его лицо приняло суровое выражение,

Ну же, Анастас Иванович, решайтесь, докажите, что вы не сталинский прихвостень, а настоящий революционер.

Хорошо, - Микоян протянул ему свою руку, - Что я теперь должен делать?








Глава 29.



Из воспоминаний Романова.


Ох, и пришлось нам помучиться! Конев с Трубачевым из себя выходили, пытаясь объяснить командующим фронтами избитые истины. Они снимали известных из истории, прославленных начальников и назначали на их места новых.

Господи! Никогда не думал, что все было так запущено, - жаловался мне Валентин. - Смотрю на него и знаю, что он в той войне командовал фронтом, совершал выдающиеся операции, и одновременно понимаю, что ему, по его знаниям, командовать, разве что, полком можно доверить. Это же ужас какой-то!

Ничего, Валентин, - успокаивал его я, - Ты думаешь, мне легче? Посмотрел бы ты на тех, кто этой страной руководит. Они только щеки надувать могут. Беспринципные, безграмотные карьеристы. Так и хочется их всех разогнать. Есть, правда и тут дельные люди, из молодых. Косыгин Алексей - умница. Андрей Громыко, тоже голова. Вот на таких и надо новую жизнь строить. А для того, чтобы их чему-то научить, мы с тобой и нужны. Так что, терпи, генерал. Назвался груздем - сам знаешь.

Но и я натерпелся от старых кадров. Несмотря на то, что, почитай, все политбюро мы выкорчевали, но и те, кто занимал должности на подходе, были ни на что не годны. Я даже задумался над тем, каким же образом, коммунистическая партия смогла править страной до 91-го года? Это же просто болото стоячее! Ни мысли, ни инициативы. Ты им дело предлагаешь, а они ссылаются на указы Сталинские и статьи Ленинские. Я тут у одного из них спрашиваю,

Ты-то сам, Ленина читал, на которого так часто ссылаешься?

Читал, - говорит, - А что?

А то, что возьми и почитай еще. Особенно, - говорю, - Почитай его "Письмо к съезду". Может быть, тогда тебе что-нибудь станет понятно. А пока, мне с тобой и говорить, вроде, не о чем. У тебя в голове просто набор штампованных глупостей. Голова же дана человеку для того, чтобы думать.

Еще одна, но очень большая трудность, в моем положении, это аппарат НКВД. Хоть и обезглавленный, но он не собирался, просто так, отдавать свою власть. Поэтому, пришлось провести еще целый ряд боевых операций. Да, да, самых настоящих боевых операций по захвату и уничтожению особо обнаглевших начальников этой организации. Только после этого, я нажал, как следует на Микояна, который стал теперь Генеральным секретарем ЦК ВКП(б), и заставил его упразднить эту организацию. После того, занялся политическими заключенными. Это что же получается? Страна находится в состоянии войны, а лучшие люди сидят в лагерях. Когда поднял документы, у меня просто волосы встали дыбом. Миллионы людей за решеткой. Их было столько, что пришлось выпускать их в несколько этапов. Всех сразу просто не в силах были доставить домой. Но, подлечились люди, отдохнули немного, а потом, стали их использовать по специальности. Кого на фронте, а кого и в тылу. Там тоже работы невпроворот: надо было эвакуировать из прифронтовой полосы заводы и строить новые в Сибири. Там уже наши инженеры наладили производство новых танков Т-72, реактивных установок, зенитных установок и автоматов "Калашникова". Кстати, нашел я самого Калашникова . Назначил его главным конструктором его же автоматов. Дал под его команду целое конструкторское бюро. Он был, правда, очень удивлен, такому назначению. "Зачем вам нужен конструктор, когда такой прекрасный автомат у вас уже имеется"? Но я ему строго так приказал приниматься за работу. "Может быть, - говорю, - Вы нам новый пулемет изобретете"? Смотрю, а у него даже глаза загорелись. "А что?" - говорит, - "Это мысль". Так что я теперь не сомневаюсь, что этого гения мы не потеряем.

Я все время говорю, "Я решил, я направил". У вас может зародиться мысль, что это все только моя заслуга. Конечно, это не так. Все мы: и Николай, и Валентин, и Алексей и Федор - принимали участие в решении этих вопросов. Я же, проводил их в жизнь, так как был введен, по нашему требованию, и по предложению Микояна, в состав Политбюро ЦК ВКП(б). Вот так, сбылась мечта миллионов партийных функционеров, которые спали и видели себя на вершине партийной пирамиды, в этой обители богов, у неиссякаемого источника власти и материальных благ. Только мне, скажу честно, оно и даром бы не надо, да и время сейчас не то, чтобы почивать на лаврах. Немцы, после наших ударов по их партийной верхушке и по оружейным заводам, приуныли, было, но быстро оправились. Им бы, дуракам, вовремя понять, что их план "Барбаросса" накрылся медным тазом, да начать мирные переговоры, но нашлись у них горячие головы, требующие продолжения банкета, нашелся и новый орел, на замену старому фюреру, и все понеслось дальше.

С одной стороны, я понимал, что это означает новые миллионы убитых, а с другой стороны, вы уж извините, но по своему опыту я знаю, что если ты напавшему на тебя хулигану не накостыляешь, или накостыляешь не как следует, то второй драки не избежать, а уж если дашь ему так, что мало не покажется, вот тогда он сразу станет шелковым. Так и тут: если мы фашистам все зубы не обломаем, так, чтобы они и их дети войну увидели не в чужой стране, а в своем городе, чтобы оплакали детей и жен своих погибших, чтобы увидели руины на месте цветущих городов, то не будет на Земле мира в течение многих лет. Кстати, тут еще вопрос с нашими "союзниками": Великобританией и США. Сознательно беру слово союзники в кавычки, потому что нет у СССР, врагов, страшнее, чем они. Сейчас они сидят, и руки от радости потирают, наблюдая, как мы с немцами друг друга уничтожаем. Для них, вообще, лучший вариант, если бы мы друг друга перебили. Не удивлюсь, если они станут скоро помогать немцам продовольствием и вооружением. Так вот, не знаю, как дальше дело пойдет? Если в этой войне немцы, да японцы этих союзников хорошенько не потреплют, как дальше история мировая повернется?


Глава 30.



Многие спят и видят себя на вершине власти. Они готовы душу продать, кому угодно, чтобы всласть порулить, оттянуться по полной, почувствовать свою значимость и гениальность. Скажу больше, чем ничтожней человек, тем больше шуму и восхищенных раболепствующих подданных вокруг его фигуры. А уж что говорить о пишущей и телебратии? Те просто живут на подачки власть имущих. Виктору же вся эта шумиха, вокруг его особы действовала на нервы. Меньше всего хотелось ему быть вершителем судеб человечества, а привычка советских людей видеть в каждом новом руководителе отца народов, действовала ему на нервы. Он понимал, что эта привычка вызвана страхом, но понимал также, что с этим нужно бороться. Прежде всего, необходимо было решительно избавляться от всех шаркунов и бездарностей, пробившихся к власти в годы репрессий. По мере сил, он содействовал возвращению в политику тех самых репрессированных, кто остался еще в живых, и кто, по своим профессиональным и моральным характеристикам превосходил ныне занимающих высокие посты. На первых порах, очень помогало в его работе то, что государственная машина была отлажена таким образом, что любые действия руководства признавались единственно правильными и не обсуждались. Хотя Виктор отдавал себе отчет, что, случись с ним и его единомышленниками что сейчас, и тут же государство ляжет на прежний курс развития, но вопрос демократизации жизни приходилось откладывать до более спокойной поры. Тем не менее, атмосфера общественной жизни уже менялась. Вместо постоянного восхваления партии и Сталина, чаще стали слышны слова о Родине. Люди стали более открытыми. Появилась надежда на счастливую жизнь, после войны. Но, эту войну еще надо было выиграть. Правда, дело шло гораздо лучше, чем в прошлый раз. На дворе уже стоял ноябрь 41-го года, а враг все еще находился на линии Севастополь - Киев - Минск - Псков. Значит, бог даст, не будет блокады Ленинграда, не надо будет останавливать немцев под Москвой, загораживая столицу горами трупов, не дойдет немец до Волги, а, следовательно, и обратно его будет гнать легче, и не потеряем мы в этой войне столько людей.

О чем-то подобном думал Романов, сидя в одиночестве в своем кремлевском кабинете, когда в углу кабинета появилась сиреневая светящаяся рамка, и из нее в кабинет шагнул Николай. Не успел Виктор выразить радость, по поводу прибытия такого гостя, как по его лицу понял, что тот явился не с хорошими новостями.

Что-то случилось? - спросил его Виктор, чувствуя, как нехорошо засосало у него под ложечкой.

Случилось, - и Николай добавил длинное непечатное выражение, что было на него совсем не похоже.

Слушай, у тебя здесь в Кремле есть что-нибудь выпить?

Виктор полез в сейф, достал из него бутылку армянского коньяка, два стакана, плеснул в них по сто грамм темного напитка, и, протягивая один стакан другу, молча посмотрел на него. Николай взял стакан, одним глотком выпил его содержимое, похоже, даже не почувствовав, что пьет, и поставил стакан на стол.

Ладно, не томи. В чем дело?

Всё, - произнес Николай, - Полный абзац!

Он взял бутылку, еще налил себе полстакана, и опять выпил.

Виктор отобрал у него бутылку, закрыл ее в сейф, и, поворачиваясь к Николаю, спросил,

Хватит нажираться, объясни, что произошло?

Произошло то, что к нам гости пожаловали, - криво улыбаясь, заявил Николай.

Какие еще гости?

Хрен знает, кто они, но важные такие господа. Говорят, "Все ребята, мы закрываем вашу лавочку. Больше никаких перемещений. Даем вам три дня срока. Собирайте свои пожитки, и убирайтесь обратно. Через три дня ваша установка перестанет работать, и больше ни вам, ни кому бы то ни было, на Земле, не удастся совершить внепространственный переход.

Даже так? - удивленно поднял брови Виктор, - А я могу поговорить с этими господами?

Куда там? - горько усмехнулся Николай, - Плевали они на нас. Сказали и ушли, также, через внепространственный переход.

Погоди, дай мне подумать.

Виктор ходил по комнате, минут пять, о чем-то напряженно размышляя. Наконец он остановился, видимо приняв решение.

Всё, полный сбор. Николай, собирай всех наших, прибывших из 90-х, завтра у Новогрудка, в 12-00. Все, не пей больше. Завтра, к двенадцати, забери меня отсюда.

Они попрощались, и Николай исчез в окне перехода. Романов же весь оставшийся день провел, отдавая приказы, увольняя с различных постов бездарных руководителей и назначая на них новых. Наконец, уже утром, усталость взяла свое, и он забылся коротким сном, тут же в кресле своего кабинета.

Эй, лежебока, вставай! - он почувствовал, как его трясут за плечо, и насилу открыв глаза, увидел Николая. - Пора вставать, уже почти двенадцать.

Все еще протирая глаза, Виктор встал с кресла, зевая и потягиваясь, и поприветствовав друга, шагнул в окно перехода. Из ангара они с Николаем быстро добрались до окраины Новогрудка, где, на большой поляне построились все военнослужащие, прибывшие сюда по контракту. Не тратя времени даром, Виктор, после приветствия, обратился к ним с речью, в которой сказал, что свою работу контрактники с честью выполнили, но пришел срок отправляться обратно. После возвращения, всех ждет денежное довольствие за все время службы, согласно контракту. Отдельно хочу сказать, добавил он, если кто-то захочет остаться здесь, и продолжить службу, то может это сделать, но, уже на равных, с местным населением условиях, и на свой страх и риск. Кроме того, тот, кто останется, будет лишен возможности вернуться обратно домой. Поэтому, пусть подумает обо всем, как следует. После его выступления, на площади раздался гул голосов. Это люди обсуждали, что делать дальше. Сам же Виктор подошел к высшим командирам, стоявшим отдельно от других. На них его речь тоже произвела впечатление. С одной стороны, она означала, что войне конец, а с другой - приходилось бросать недоконченное дело, и как оно дальше всё без них обернется, было неизвестно.

Что случилось, Виктор? Почему такая спешка? - недовольно спросил Конев.

Прикрывают нашу лавочку, - объяснил Романов, - Похоже, хозяева жизни явились. Дали нам три дня сроку. Через три дня нашу систему отключат.

Черт возьми, что еще за хозяева жизни? - Хотелось бы мне с ними поговорить.

А толку? - пожал Виктор плечами, - Ну, поговоришь ты с ними, ну, может, дашь им в морду. Да только они все равно сделают, как сказали. Им на наши этические правила наплевать. У них свои правила. И сила на их стороне. Скажи спасибо, что они нам три дня дали, а то бы мы здесь застряли навсегда. Так что, не советую с ними спорить. Было видно, что все это, ох, как не нравится Валентину. Он нахмурился и отошел в сторону. Так он и стоял в стороне, некоторое время, пока другие офицеры решали организационные вопросы, уточняя порядок и время эвакуации личного состава. Наконец Конев решительно тряхнул головой и снова подошел к Романову.

Я остаюсь, - подчеркнуто спокойно объявил он.

Виктор внимательно посмотрел ему в глаза и увидел в них непоколебимую решимость.

А как же дом? - спросил он, скорее для порядка.

Какой дом? Откуда он там у строевого офицера? Да и не в доме дело. Понимаешь? Никому я, боевой офицер, там не нужен. Кто я там? Нищий попрошайка, без семьи, без дома, без денег. Не нужен я той Родине, а этой нужен. Здесь я и мои знания нужны. Никуда я отсюда не уйду.

И я туда не вернусь, - неожиданно поддержал начальника Непряев. - Солдат здесь хватает, вот и буду их обучать. И потом, не могу я такое дело бросить, только начав.

К удивлению Романова, из состава контрактников нашлось еще около сотни человек, не пожелавших вернуться обратно. Это давало возможность оставшимся, опираясь на прошедших переподготовку местных военных, продолжить удерживать в своих руках занимаемую территорию.

Трое суток продолжалась эвакуация. Людей вывозили на базу в Красноярском крае, после чего, отправляли по домам. Необходимо было также убрать лишнюю технику вокруг этой базы, чтобы не возникло лишних вопросов, в будущем, у охотников или геологов, впервые набредших на коттеджи в глухой тайге. Наконец настал момент последнего прощания. Все наши друзья: Виктор, Николай, Татьяна, Федор, Валентин и Алексей стояли возле аппарата времени и смотрели друг на друга.

Ну, всё, давайте прощаться, - сказал Конев, - Мы пошли, а вы значит остаетесь? - сказал он, обращаясь к Виктору, а имея ввиду его, Николая и Татьяну.

Мы с Николаем возвращаемся в 2008-й год, - ответил за друга Виктор, - Он попытается придумать что-то, чтобы обойти запрет этих типов. Я же, буду искать другие пути выхода из этой ситуации. Если появится такая возможность, обязательно вернемся к вам.

Тут он подошел к Татьяне и обнял ее за плечи,

Дорогая, все началось с того, что я обещал вернуть тебя домой. Теперь мы все вместе это сделали. Ты уходила из дома несмышленой девчонкой, а вернулась очень важной дамой, у которой есть очень влиятельные друзья. Из-за твоих приключений твой мир изменился в лучшую сторону. Ты можешь быть счастлива. Я же должен с тобой проститься. Мне надо вернуться назад. Только там можно попытаться исправить наше положение. Я всегда буду любить тебя. Но я должен это сделать. Пойми меня и прости.

Он поцеловал любимую в губы, потом отодвинул ее от себя и хотел уже уходить, когда она остановила его.

Витя, милый! Куда бы ты ни пошел, я везде буду с тобою. Никуда я тебя одного не отпущу.

И она снова припала к нему в долгом поцелуе. Только на этот раз этот поцелуй не носил отпечатка горечи.

Стоп, стоп, друзья, - услышали они голос Федора, - Никуда вы от меня не денетесь. Ишь, что удумали! А меня вы спросить забыли? Так вот, я с вами.

Как знать? Может быть, еще встретимся, - обнимая по очереди Валентина и Алексея, говорил им, на прощанье, Виктор.

Офицеры зашли в камеру перехода. Там они повернулись лицом к оставшимся друзьям и дружно взяли под козырек.

Николай нажал на кнопку, и оба офицера пропали, отделенные от оставшихся друзей половиной столетия.

Почему мне так тяжело на душе? - смахивая слезы, текущие у него по щекам, спросил Николай.

Наверное, потому, - обнял его за плечо Виктор, - Что именно там, в 41-м году, мы почувствовали себя нужными людям. Не знаю, что ждет нас впереди, но всей душой желаю вернуться туда снова, но уже свободным от чьего бы то ни было диктата. Так что вперед друзья. Очень надеюсь на то, что это ещё не конец этой истории.


Оглавление

  • Глава 1.
  • Глава 2.
  • Глава 3.
  • Глава 4.
  • Глава 5.
  • Глава 6.
  • Глава 7.
  • Глава 8.
  • Глава 9.
  • Глава 10.
  • Глава 11.
  • Глава 12.
  • Глава 13.
  • Глава 14.
  • Глава 15.
  • Глава 16
  • Глава 17.
  • Глава 18.
  • Глава 19.
  • Глава 20.
  • Глава 21.
  • Глава 22.
  • Глава 23.
  • Глава 24.
  • Глава 25.
  • Глава 26.
  • Глава 27.
  • Глава 28.
  • Глава 29.
  • Глава 30.