КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423298 томов
Объем библиотеки - 574 Гб.
Всего авторов - 201727
Пользователей - 96066

Впечатления

кирилл789 про Вонсович: Розы на стене (Детективная фантастика)

да, вот за такие финты: подсунуть в жёны девушку многоразового пользования, отношения с родственниками рвут напрочь. хотя бы потому, что "у тебя может не быть детей от твоей жены, а вот у неё от тебя - запросто", никто не отменял.
но, ггня - бесхребетная тля. за неё даже говорит кто угодно, но только не она! не может быть умная, трудолюбивая, учащаяся за двоих (нашедшая возможность подрабатывать) девушка-сирота (знает, что нет никого) тлёй. вот не верю. это всегда очень целеустремлённые, деловые, активные девицы, и за словом в карман они не лезут просто потому, что за них это слово замолвить некому. или сама пробилась и сама себя представила, или - в канаве сдохла.
в общем, разрыв шаблона чёткий, дочитывать не буду.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Две стороны отражения (Любовная фантастика)

я бы ещё поставил "юмор" в жанры. отлично.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: В паутине чужих заклинаний (Детективная фантастика)

отличный детективчик. влёт прочёл.)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Убойная Академия (Фэнтези)

шикарная вещь.) а про кроликов - я плакал.)))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Плата за наивность (Фэнтези)

потрясающе. вещь эта продолжение "платы за одиночество", и начинается она с того, что после трагедии, когда ггня не смогла сказать "нет" к пристававшему к ней мужику в прошлой вещи, спровоцировав два убийства и много-много "нервных" потрясений, в этом опусе она тоже не говорит "нет"! кстати, главпреступник там сбежал. (ну, видать, тут обратно прибежит).
здесь к ней привязывается на улице курсант, прошло 1,5 года после трагедии и ей уже почти 20, и она ОПЯТЬ! не может отделаться! посреди людной улицы в центре города. СТРАЖУ ПОЗОВИ!!!
но дур жизнь ничему не учит. нечитаемо, афтарша.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Сладкая: Четвертая жена синей бороды (Любовная фантастика)


Насторожила фамилия аффторши или псевдоним, в принципе и так было понятно , что ничего хорошего в этом чтиве ждать не нужно. Но любопытство победило.
Аффторша, похоже, любитель секса, раз с таким наслаждение описывает соблазнение 25-летней девственницы, которая перед этим умело занимается оральным сексом. Так что ей легко и нетрудно было согласится на анальный секс, лишь бы не лишится девственной крови , нужной ей для ритуала избавления от проклятия фараона…А потом – любофф. О как! Это если кратенько.
Посмотрела на остальные книги, названия говорят сами за себя- Пленница, родить от дракона, Обитель порока, Два мужа для ведьмы. Трофей драконицы.. .И все заблокированно и можно только купить .И за эту чушь платить деньги??? Ну уж , увольте..
В топку и аффторшу и сие «произведение».

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Любопытная про Чернованова: Замуж за колдуна, или Любовь не предлагать (Любовная фантастика)


Автора не очень люблю, скучно у нее все и нудновато и со штампами. Но попалась книга под руку , прочитала и неожиданно не пожалела.
Хороший язык и слог, Посмеялась в некоторых главах от души. В то же время есть интрига и злодеи.
Скоротать вечер нормально!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Кто такие шифропанки? (fb2)

- Кто такие шифропанки? (пер. Ольга Турухина, ...) (а.с. Записная книжка шифропанка-1) 350 Кб, 27с. (скачать fb2) - Джон Перри Барлоу - Брюс Шнайер - Эрик Хьюз - Тимоти Мэй - Аарон Шварц

Настройки текста:



Кто такие шифропанки? 

Манифест шифропанка

Приватность необходима открытому обществу цифрового века. Приватность и секретность не одно и то же. Частное дело – это то, о чем, по мнению человека, всему миру знать не нужно, о секретном же деле не должен знать вообще никто. Приватность – это возможность выбирать, какую информацию о себе открыть миру.

Если две стороны заключают сделку, у каждой из них остаются воспоминания, о которых она впоследствии может рассказать. Разве кто-то способен этому помешать? Можно было бы принять запрещающий это закон, однако свобода слова ещё более важна для открытого общества, чем приватность. Мы не пытаемся добиться ограничения свободы слова. Если на одном форуме в дискуссии участвует множество людей, каждый из них может обращаться к остальным и обобщать сведения о некоторых лицах или других участниках. Электронные коммуникации сделали такие дискуссии возможными, и они никуда не исчезнут только потому, что нам этого хочется.

Если нам необходима приватность, мы должны позаботиться о том, чтобы все участники транзакции располагали только той информацией, которая требуется для совершения сделки. Поскольку любая информация может быть передана, мы должны постараться рассказать о себе настолько мало, насколько это возможно. В большинстве случаев личность человека не очевидна. Когда я, покупая в магазине журнал, отдаю деньги продавцу, ему нет необходимости знать, кто я. Когда я договариваюсь с провайдером об отсылке и получении электронной почты, ему не нужно знать, кому я посылаю сообщения, что я пишу и что мне отвечают; ему нужно знать только, как их доставить и сколько я должен за это платить. Если механизмы транзакции таковы, что моя личность непременно раскрывается, значит, приватности у меня нет. У меня нет возможности выбирать, раскрывать свою личность или нет; я всегда должен это делать.

Приватность в открытом обществе, таким образом, подразумевает наличие системы анонимных транзакций. До настоящего времени наличные деньги оставались основой такой системой. Система анонимных транзакций – это не система секретных транзакций, но система, дающая человеку возможность раскрывать свою личность только тогда, когда он сам этого захочет. Вот в чем суть приватности.

Приватность в открытом обществе требует использования криптографии. Если я что-то говорю, то хочу, чтобы это слышали только те люди, к которым я обращаюсь. Если мои слова доступны всему миру, приватности у меня нет. Использование шифрования указывает на стремление к приватности, использование для шифрования слабой криптографии говорит о том, что это стремление не слишком велико. Кроме того, если сообщение послано анонимно и вы хотите иметь гарантию, что ваша личность будет раскрыта только получателю, необходимо использовать криптографическую подпись.

Не приходится рассчитывать на то, что государство, корпорации или другие крупные безликие организации добровольно предоставят нам приватность. Им выгодно разглашать информацию о нас, и мы должны быть к этому готовы. Пытаться заставить их молчать – значит бороться с существующей информационной реальностью. Информация не просто хочет быть свободной – ей это необходимо. Информация занимает весь предоставленный ей объем. Информация – это младшая, но более сильная сестра Молвы: она быстрее, у неё больше глаз, она больше знает, но понимает меньше, чем Молва.

Если мы рассчитываем на приватность, то должны сами её защищать. Мы должны объединиться и создать системы, которые позволят осуществление анонимных транзакций. Люди веками пытались добиться приватности, используя шёпот, темноту, конверты, закрытые двери и курьеров. Однако эти методы не могли обеспечить полной приватности, а вот электронные технологии могут.

Мы, шифропанки, призваны создать анонимные системы. Мы защищаем свою приватность с помощью криптографии, анонимных систем переадресации электронной почты, цифровых подписей и электронных денег.

Шифропанки пишут программы. Мы знаем, что кто-то должен писать программы для защиты приватности, а поскольку мы не сможем добиться приватности, пока её не получат все, мы напишем такие программы. Мы публикуем код программ, чтобы наши единомышленники могли попрактиковаться и поработать над ним. Он доступен любому в любой точке планеты. И нам нет дела, что кто-то не одобряет наши программы. Мы уверены, что их невозможно уничтожить и что работу над распространившейся по всему миру системой нельзя остановить.

Шифропанки протестуют против ограничения использования криптографии, поскольку шифрование – основной способ защиты приватности. Шифрование, в сущности, делает информацию недоступной широкой общественности. Законы, запрещающие использование криптографии, бессильны за пределами границ конкретного государства. Криптография неизбежно распространится по всему миру, а вместе с ней и системы анонимных транзакций, существование которых она делает возможным.

Широкое распространение приватности требует, чтобы она стала частью общественного договора. Люди должны объединиться и использовать эти системы ради общего блага. Приватность будет поддерживаться только в том случае, если все члены общества объединятся для этого. Мы, шифропанки, готовы выслушать ваши вопросы и предложения и надеемся, что вы присоединитесь к нам и поможете осуществить наши планы. Однако мы не отклонимся от нашего курса только потому, что кому-то не по душе цели, которые мы преследуем.

Мы, шифропанки, активно работаем, чтобы достичь приватности в сетях. Давайте же продолжим наше дело вместе.


© Эрик Хьюз (перевод О. Турухиной)


Манифест криптоанархиста

 Призрак бродит по современному миру, призрак криптоанархии. Компьютерные технологии стоят на пороге того, чтобы дать возможность отдельным людям и группам общаться и взаимодействовать абсолютно анонимно. Два человека смогут обмениваться сообщениями, заниматься бизнесом, заключать электронные контракты, не имея возможности установить Подлинные Имена, личности друг друга. Взаимодействия в сети невозможно будет отследить из-за многократных изменений маршрутов зашифрованных пакетов и предупреждающих от несанкционированного вмешательства блоков, которые наделяют криптографические протоколы практически идеальной защитой.

Репутация будет иметь первостепенную важность при заключении сделок, гораздо большую, чем сейчас имеет оценка кредитоспособности. Эти нововведения полностью изменят характер государственного регулирования, возможность взимать налоги и контролировать отношения в экономике, возможность хранить информацию в секрете; изменят свою сущность даже понятия доверия и репутации.

Технология для такой революции, – а революция эта определённо будет и социальной, и экономической, – теоретически разработана в прошлом десятилетии. Её методы основаны на использовании открытых ключей, систем аутентификации на основе доказательств с нулевым разглашением и разнообразных программных протоколов, предназначенных для взаимодействия, аутентификации и верификации. До сегодняшнего дня в центре внимания были академические конференции в Европе и США, конференции, за которыми пристально наблюдало Агентство национальной безопасности. Но лишь недавно компьютерные сети и персональные компьютеры приобрели быстродействие, достаточное для практической реализации этих идей. И в следующее десятилетие быстродействие возрастёт ещё более, для того чтобы сделать эти идеи экономически осуществимыми и необратимыми. Это обеспечат технологии, сейчас находящиеся на стадии разработки: высокоскоростные сети, ISDN, защитные блоки, смарт-карты, спутники, передатчики, работающие в Ku-диапазоне, персональные компьютеры, производящие несколько триллионов операций в секунду, шифрующие чипы и многое другое.

Государство, очевидно, боясь социальной дезинтеграции, попытается замедлить или приостановить распространение таких технологий, ссылаясь на соображения национальной безопасности, использование этих технологий наркоторговцами и неплательщиками налогов. Любое из этих соображений будет обоснованным: криптоанархия позволит свободно торговать национальными секретами, а также незаконными препаратами и краденым. Анонимный компьютеризированный рынок сделает возможным даже создание отвратительного рынка заказных убийств и вымогательств. Криминальные элементы и иностранцы станут активными пользователями CryptoNeta. Но это не остановит криптоанархию.

Точно так же, как технология книгопечатания изменила социальный строй и уменьшила могущество средневековых гильдий, криптографические методы принципиально изменят корпорации и роль государства в экономических транзакциях. В сочетании с возникающими рынками информации криптоанархия создаст ликвидный рынок любых материалов, которые можно представить в виде слов или изображений. Подобно кажущемуся второстепенным изобретению колючей проволоки, позволившей огораживать огромные ранчо и фермы и тем самым навсегда изменившей представления о земле и правах собственности в западных штатах, «второстепенное» открытие «тёмной стороны» математики стало кусачками, разрезающими колючую проволоку вокруг интеллектуальной собственности.

К восстанию, ибо вам нечего терять, кроме этих изгородей из колючей проволоки!


© 1992, Тимоти Мэй, (перевод О. Турухиной)

Декларация независимости киберпространства

 Правительства индустриального мира, вы, бессильные гиганты из плоти и стали, я пришёл к вам из Киберпространства, новой обители Разума. Во имя будущего я прошу вас, живущих в прошлом, – оставьте нас. Вы – незваные гости среди нас, и ваша власть не простирается туда, где собираемся мы.

У нас нет выборного правительства и, скорее всего, не будет, и я обращаюсь к вам именем лишь той власти, которой говорит сама свобода. Я объявляю глобальное социальное пространство, которое строим мы по природе независимым от тирании, которую вы пытаетесь нам навязать. У вас нет морального права управлять нами, нет у вас и таких методов принуждения, которых мы имели бы основания бояться.

Правительства получают свою власть по соглашению с управляемыми. Вы не просили и не получали нашего согласия. Мы не приглашали вас. Вы не знаете нас и не знаете нашего мира. Киберпространство лежит вне ваших границ. Не думайте, что вы можете построить его, как завод или жилой квартал. Вы не можете. Это природное образование, которое развивается самостоятельно через посредство наших коллективных действий.

Вы не участвовали в нашем обширном и объединяющем общении, не вами создано изобилие наших рынков. Вы не знаете нашей культуры, нашей этики и тех неписаных правил, которые уже сейчас обеспечивают больше порядка в нашем обществе, чем могли бы обеспечить любые ваши установления.

Вы заявляете, что у нас есть проблемы, которые вы должны решить. Вы используете это заявление как оправдание для вашего вторжения в наши пределы. Многих из этих проблем не существует. Там, где есть реальные конфликты, где есть виновные, мы определим их и разберёмся с ними нашими средствами. Мы подготовим наш собственный Общественный Договор. Это управление будет действовать в соответствии с условиями нашего мира, не вашего. Наш мир – другой.

Киберпространство состоит из взаимодействий, отношений и самой мысли, образующих подобие волнового узора на паутине наших коммуникаций. Наш мир – везде и нигде, но он не там, где живёт тело.

Мы создаём мир, в который могут придти все, без привилегий или ограничений в зависимости от расы, экономического могущества, военной силы или положения по рождению.

Мы создаём мир, в котором каждый, откуда бы он ни был, может выразить свои идеалы, сколь непривычны они ни были бы, не опасаясь быть принуждённым к молчанию или единомыслию.

Концепции, лежащие в основе ваших законов: собственность, выражение, личность, передвижение, контекст, – не относятся к нам. Они основаны на материальных понятиях. Здесь нет материи.

У наших сущностей нет материальных тел, поэтому, в отличие от вас, нами нельзя управлять с помощью физического принуждения. Мы уверены, что наше управление, основанное на этике, осознанном личном интересе и общественной пользе, будет действовать. Наши личности могут быть распределены между многими из ваших областей влияния. Единственный закон, который признан во всех этих составляющих культурах, это Золотое Правило. Мы надеемся найти свои собственные решения на этой основе. Но мы не можем принять решения, которые вы пытаетесь нам навязать.

Вас пугают ваши собственные дети, потому что они – жители того мира, в котором вы всегда будете иммигрантами. Поскольку вы боитесь их, вы передаёте родительскую ответственность вашим бюрократическим учреждениям: вы слишком трусливы, чтобы нести её сами. В нашем мире все мысли и высказывания человечества, от низменных до ангельских, – части неделимого целого, глобального потока битов. Мы не можем отделить воздух, в котором задыхаешься, от воздуха, по которому ударяют крылья.

В Китае, Германии, Франции, России, Сингапуре, Италии и Соединённых Штатах вы пытаетесь отразить атаку вируса свободы, устанавливая пограничные посты на границах Киберпространства. Они могут задержать заразу на короткое время, но они не сработают в мире, который скоро будет полностью покрыт средой, переносящий потоки битов.

Ваша все более и более устаревающая индустрия информации будет охранять себя где бы то ни было, предлагая законы, которые объявят объектом собственности саму речь. Эти законы объявят мысль всего лишь ещё одним промышленным продуктом, не более благородным, чем чугун. В нашем мире все, что может создать человеческий разум, воспроизводится и передаётся бесплатно. Теперь мысль может распространяться без помощи ваших фабрик.

Принимаемые вами все более враждебные, колонизаторские меры ставят нас в то же положение, в каком находились прежние борцы за свободу и самоопределение, вынужденные отрицать власть далёкой и несведущей силы. Мы должны объявить свои виртуальные сущности неподвластными вашему авторитету, даже если наши тела подчиняются вашему правлению. Мы распространимся по планете, и никто не сможет арестовать наши мысли.

Мы создадим цивилизацию Разума в Киберпространстве. И пусть она будет более гуманной и справедливой, чем тот мир, который создан под вашим правлением.


© 1996, Джон Перри Барлоу (перевод О. Турухиной)


Партизанский манифест об открытом доступе

 Информация – это сила. Но, как и в случае любой силы, есть те, кто хочет удержать её для себя. Все мировое научное и культурное наследие, опубликованное в течение веков в книгах и журналах, все больше и больше оцифровывается и «запирается» горсткой частных корпораций. Хочешь прочитать материалы, отражающие наиболее выдающиеся результаты науки? Тебе придётся переслать огромные суммы издателям, подобным Reed Elsevier.

А также есть те, кто борется за изменение этого порядка. «Движение свободного доступа» отважно сражалось за то, чтобы учёные не отдавали свои авторские права в пользу издательств, а вместо этого их работы публиковались бы в интернете на условиях, позволяющих любому иметь к ним доступ. Но, даже в случае лучшего сценария, это достижение будет относиться к материалам, публикуемым в будущем. Все, что было до этого момента,окажется потерянным.

Это слишком высокая цена. Принуждать научных сотрудников платить деньги за чтение работ своих коллег? Сканировать целые библиотеки, но позволять их читать только персоналу Google? Снабжать научными статьями элитные университеты стран первого мира, но не детей из стран третьего мира? Это возмутительно и недопустимо.

«Я согласен», – многие говорят, – «но что мы можем сделать? Компании владеют авторскими правами, они делают огромные деньги, получая их за доступ к материалам, и это совершенно легально. Мы никак не можем остановить их». Но, все же, что-то мы можем. Что-то, что уже делается: мы можем сопротивляться.

Люди, у кого есть доступ к этим ресурсам, – студенты, библиотекари, учёные – вам дано преимущество. Вы кормитесь на этом пиршестве знаний в то время, как остальной мир сидит под замком. Но вы не должны, вернее, у вас нет моральных прав придерживать эту привилегию за собой. Ваш долг – поделиться ею с миром. И вы это делаете, обмениваясь паролями с коллегами, заполняя запросы на скачивание для друзей.

В то же время те, кто отрезаны, тоже не сидят сложа руки. Вы протискиваетесь сквозь дыры и перебираетесь через ограждения, освобождая закрытую издательствами информацию и делясь ею с вашими друзьями.

Но все эти действия происходят в тёмном, скрытом подполье. Это называется воровство или пиратство, как если бы делиться богатством морально приравнять к разграблению корабля и убийству его команды. Но совместное использование не является аморальным, это нравственный императив. Только ослеплённые жадностью откажутся позволить другу сделать копию.

Большие корпорации, несомненно, ослеплены жадностью. Этого требуют законы, согласно которым они функционируют. Их акционеры восстанут, если получат меньше. И купленные ими политики прикрывают их, пропуская законы, дающие им исключительные права решать, кто может делать копии.

Нет справедливости в следовании несправедливым законам. Пришло время выйти на свет и, в великой традиции гражданского неповиновения, провозгласить наше сопротивление этому приватному воровству общественной культуры.

Нам нужно брать информацию, где бы она не хранилась, делать свои копии и делиться ими с миром. Нам нужно брать материалы, на которые не распространяются авторские права, и добавлять их в архив. Нам нужно покупать секретные базы данных и выкладывать их в сеть. Нам нужно скачивать научные журналы и выкладывать их в файлообменные сети. Мы должны сражаться за «Партизанский открытый доступ».

При достаточном количестве нас по всему миру, мы не только отправим убедительное послание, выступающее против приватизации знания, мы оставим эту систему в прошлом. Ты присоединяешься к нам?


© 2008, Аарон Шварц (перевод Tanya и Сергея Матвеева)


Приватность в современном мире

 Добро пожаловать в будущее, когда всё о вас сохраняется. В будущее, где все ваши действия записываются, ваши перемещения отслеживаются во времени и пространстве, а ваши разговоры не являются более эфемерными (забываемыми спустя короткое время). Это будущее принесла вам не какая-нибудь антиутопия в духе «1984-ого», а естественные тенденции компьютеров к производству данных.

Данные это загрязнение информационного века. Это натуральный побочный продукт для каждого взаимодействия, производимого при помощи компьютеров. Они сохраняются вокруг нас навсегда, пока кто-то не удалит их. Они могут представлять ценность при повторном использовании, но это должно делаться с осторожностью. Иначе их побочный эффект будет токсичным.

Всего лишь сто лет назад люди игнорировали загрязнение в нашей гонке построения Индустриального Века, сегодня мы игнорируем данные в нашей гонке построения века информационного.

Всё в большей мере вы оставляете цифровые следы каждый свой день. Раньше вы заходили в книжный магазин и покупали книгу за наличные. Сегодня вы посещаете торговый портал Amazon и все ваши просмотры и покупки записываются. Вы пользовались мелочью для покупки билетов на поезд, сейчас ваша электронная карта проезда связана с вашим банковским счётом. Посещаемый вами магазин использует аналогичные карты для предоставления скидок, продавцы используют данные из них для изучения детальных профилей предпочтений покупателя.

Данные о вас собираются, когда вы делаете телефонный звонок, посылаете сообщение электронной почты, используете кредитную карту или посещаете вэб-сайт. Национальные идентификационные карты только обостряют эту проблему.

Всё больше компьютеризированных систем наблюдают за вами. Камеры наблюдения повсеместны в некоторых городах, и, со временем, технология распознавания лиц сможет идентифицировать личности людей. Автоматические сканеры автомобильных номерных знаков отслеживают передвижные средства в городах и парковках. Цветные принтеры, цифровые камеры и некоторые фотокопировальные машины имеют средства для встраивания идентификационных кодов. Наблюдение с воздуха используется в городах для нахождения зданий, нарушающих нормы регулирования и продавцами, интересующимися размером вашего дома или сада.

Как только бесконтактные радиочипы (RFID) станут более распространёнными, они тоже будут отслеживаться. Вас уже можно отследить по вашему сотовому телефону, даже если вы никогда не делали по нему звонка. Это массовая слежка: не по принципу «следуем вот за тем автомобилем», а «следим за каждым автомобилем».

Компьютеры хорошо подходят для проведения переговоров. Разговоры друг с другом при личной встрече эфемерны. Но спустя годы телефонные компании могут знать с кем вы говорили и как долго, только пока не то, что вы сказали. Сегодня вы используете чаты, электронную почту, текстовые сообщения, сайты социальных сетей. Ваш блог и портал Twitter. Эти разговоры с семьёй, друзьями и коллегами могут быть записаны и сохранены.

Может быть сохранять эти данные очень дорого, но компьютерная память сегодня становится дешевле. Также дешевеет и компьютерная вычислительная мощность, всё больше данных подвергаются перекрёстному индексированию и корреляции и используется во вторичных целях. То что раньше было эфемерным, сейчас становится постоянным.

Кто собирает и использует эти данные зависит от местных законов. В США их собирают корпорации, они же затем покупают и продают большинство этой информации в маркетинговых целях. В Европе больше чем корпорации, сбором данных занимаются власти. На обоих континентах правоохранительные органы хотят получить как можно больший доступ к этим данным как для расследований, так и для профилирования на основе данных.

В зависимости от страны, больше организаций собирают, хранят и делятся большим числом из этого.

То ли ещё будет. Кейлоггеры – программы и аппаратные устройства уже могут записывать всё что вы печатаете; пройдёт всего несколько лет и уже можно будет записывать всё сказанное вами по мобильным телефонам.

«Лайф-рекордер», который вы можете прицепить себе на лацкан может записывать всё, что вы видите и слышать всё что находится неподалёку. Он будет продаваться как устройство обеспечения безопасности, на случай если на вас кто-то нападёт, чтобы это было всегда записано. Если это произойдёт, не случится ли так, что отказ надевать этот «записыватель жизни» будет использоваться в качестве свидетельства, что человек замышляет что-то нехорошее, как уже сейчас обвинители используют в суде факт того, что кто-то оставил дома свой сотовый телефон, как свидетельство того, что человек не хотел быть выслежен?

Вы живёте в уникальном времени истории: технологии уже здесь, но они ещё не взаимоувязаны между собой. Проверки идентификации обычное дело, но вы всё ещё показываете своё удостоверение личности. Скоро это будет происходить автоматически, наподобие автоматического опроса чипа в вашем кошельке на расстоянии или распознавания вашего лица камерой слежения.

Все эти камеры, сейчас видимые, будут размещаться во всё большем числе точек, где-бы вы не хотели их видеть. Эфемерные разговоры исчезнут и вы будете думать, что это нормально. Ваши дети уже живут более публичной жизнью, чем вы. В вашем будущем нет никакой приватности, не только из-за тенденций властей создавать полицейское государство или преступных действий корпораций, а просто потому что компьютеры по своей природе производят данные.

Кардинал Ришелье сказал знаменитую фразу: «Если кто-то даст мне шесть строчек, написанных рукой самого честнейшего человека, я найду в этом что-нибудь, за что его можно повесить». Если все ваши слова и действия будут сохранены для последующего рассмотрения, к ним могут быть применены другие правила.

Общество работает как отлаженный механизм, поскольку переговоры эфемерны; поскольку люди имеют свойства забывать и потому что им не надо оправдываться за каждое произнесённое слово.

Разговоры это не тоже самое, что корреспонденция. Слова, произнесённые за утренним кофе, во время разговора в кафе или по коммуникатору BlackBerry это не официальная корреспонденция. Образцы данных, показывающие «склонность к терроризму» не могут подменить собой настоящее расследование. Мы постоянно всё глубже разрушаем наши социальные нормы; это становится всё более отвратительным. Приватность это не только право всего-лишь спрятать что-то; это базовое право, которое имеет огромную ценность для демократии, свободы и нашей человечности.

Мы не можем остановить марш технологий, как мы не можем отменить изобретение автомобиля или сжигание угля. Мы истощали запасы природных ископаемых во времена индустриального века, что привело к загрязнению и изменило наш климат. Сейчас мы работаем над тем чтобы делать из этого выводы (при том, что мы до сих пор, естественно, используем ископаемое горючее).

Стоит только оглянуться назад на начало предыдущего века и покачать головой, сожалея о том, как люди игнорировали загрязнение, которое они вызывали; будущие поколения также оглянутся на нас живущих в первые десятилетия информационного века и осудят наши решения, связанные с неограниченным ростом производства данных.

Мы все вместе должны начать обсуждение этих глубоких социальных изменений и того, что они значат. И мы должны найти способ создать будущее для наших внуков, которым можно было бы гордиться.


© 2009, Брюс Шнайер (перевод Сергея Матвеева)

Список известных сторонников движения шифропанков

  on 2016/04/19[1] (выдержки)


Биткойн и расцвет шифропанков

За короткое время криптовалютные технологии прошли огромный путь – от биткойна до смарт-контрактов и попыток создания децентрализованных организаций на блокчейне. Развитие движется семимильными шагами, скоро уже с трудом можно будет понять, что нам принесёт день завтрашний в этом, сбивающим с ног, потоке эволюции. Давайте попробуем разглядеть, куда же уносит нас его стремительное течение…


Криптотехнологии, несмотря на кажущийся прорыв и инновационность, на самом деле не появились из ниоткуда: они основаны на десятилетиях упорных исследований и разработок, приведших нас к нынешнему положению вещей. Оглянувшись на историю, мы можем понять мотивы, которые стояли за движением, породившим биткойн, и посмотреть  глазами его сторонников в будущее.

До 1970-х годов, криптография в основном являлась прерогативой военных и спецслужб. Но ситуация в корне изменилась после двух публикаций, которые сделали криптографию достоянием общественности:

публикация американского правительства о стандарте шифрования данных DES (Data Encryption Standard)первая общедоступная работа по криптографии с открытым ключом, “Новые направления в криптографии” Уитфилда Диффи и Мартина Хеллмана.

В 1980-ом году Дэвид Чаум в своей статье “Безопасность без идентификации: системы транзакций, которые оставят Большого Брата не у дел” впервые подробно описал анонимные электронные деньги и псевдонимные системы репутации.

В следующие несколько лет, эти идеи стали основой нового зарождавшегося движения.

В конце 1992-го года Эрик Хьюз, Тимоти Мэй, и Джон Гилмор основали небольшую группу и стали каждый месяц встречаться в компании Гилмора “Cygnus Solutions”, располагавшейся на побережье залива Сан-Франциско. Свою группу они в шутку называли “шифропанки“, как производное от слов “шифр” и “киберпанк”.

Примерно в это же время был создан список рассылки “Шифропанки”, и несколько месяцев спустя Эрик Хьюз опубликовал “Манифест шифропанка“.


(...)


Список известных сторонников движения шифропанков и их достижения:

Джейкоб Аппельбаум: разработчик сети Tor 

Джулиан Ассанж: основатель WikiLeaks 

Адам Бэк: изобретатель Hashcash, сооснователь Blockstream 

Брэм Коэн: создатель BitTorrent 

Хэл Финни: автор PGP 2.0, создатель Многоразового Доказательства работы 

Тим Хадсон: соавтор SSLeay (предшественник OpenSSL) 

Paul Kocher: соавтор SSL 3.0 

Мокси Марлинспайк: основатель Open Whisper Systems (разработчик Signal) 

Стивен Шир: создатель концепции “свидетельство канарейки“ 

Брюс Шнайер: широко известный исследователь безопасности 

Зуко Уилкокс-О‘Хирн: разработчик DigiCash, основатель Zcash 

Филипп Циммерман: Создатель PGP 1.0


(...)


На протяжении многих лет шифропанки, проводя исследования и эксперименты, делились результатами своих работ друг с другом и с обществом, таким образом шаг за шагом, по кирпичикам выстраивая основы, необходимые для дальнейшего продвижения. Вскоре наступил переломный момент. Им стало создание шифропанковских денег в 2000-е годы.

В 2004 году Хэл Финни создал “многоразовое доказательство работы” (RPOW). Этот алгоритм был основан на ранее опубликованном Hashcash Адама Бэка. Единицами учёта RPOW стали уникальные криптографические маркеры. Их можно было использовать только один раз, так же, как неизрасходованные выходы транзакций в Bitcoin. Однако проверка и защита от “двойной траты” по-прежнему была завязана на центральный сервер.

В 2005 году Ник Сабо опубликовал работу, названную “bit gold“. Данное предложение стало дальнейшим развитием идеи RPOW Хэла Финни, и совсем немного не дотягивало до полноценных цифровых наличных. Сабо не смог предложить механизм, ограничивающий общее количество “цифрового золота”. Он рассчитывал на то, что стоимость “голдов” будет оцениваться по-разному, на основе объема вычислительной работы, затраченной для их создания.

И, наконец, в 2008 году некто, под псевдонимом Сатоши Накамото, опубликовал свою брошюру о Bitcoin, в качестве основы своей идеи сославшись на Hashcash и b-money.

 (...)

Сатоши Накамото дал мощный толчок прогрессу в сфере криптовалют. Он передал в руки общественности свою систему уже в полностью рабочем состоянии. Благодаря тому, что исходные коды были опубликованы в открытом виде, теперь любой может их использовать, расширять функционал, вносить улучшения и даже делать собственные ответвления (форки), создавая на базе Bitcoin криптовалюты с произвольно заданными правилами и параметрами.

Bitcoin стал крепкой основой для всего движения шифропанков, позволив таким организациям, как WikiLeaks продолжать свою деятельность. Они смогли и дальше получать пожертвования в Bitcoin, даже после того, как были полностью отрезаны от традиционной банковской системы.


(...)


Добавим немного панка в шифропанк

Долгие десятилетия поисков и исследований привели к тому, что теперь отдельные люди и группы могут общаться и взаимодействовать друг с другом совершенно анонимно, благодаря компьютерным технологиям.

Два человека могут свободно обмениваться сообщениями, вести бизнес, заключать электронные контракты, даже не зная истинного имени или юридического адреса своего контрагента. Вполне естественно, что правительства будут вмешиваться в эти процессы, в попытках замедлить или остановить распространение данных технологий, ссылаясь на соображения национальной безопасности, использование технологий преступниками и возможности выхода общества из-под их контроля.

Обама: Если правительство. не сможет взломать шифрование, то люди будут ходить“со швейцарским банковским счётом в кармане.” 

– CNBC Now(@CNBCnow) 11 марта 2016

Мы должны защищать нашу приватности, если хотим, чтобы от неё хоть что-то осталось. Люди защищали свою приватность на протяжении многих веков при помощи шёпота, темноты, конвертов, закрытых дверей, тайных сигналов и курьеров.

До начала 20-го века, технологии не могли обеспечить высокую приватность, но и не давали никому возможности вести тотальную слежку.

Сейчас мы живем в мире, где тотальная слежка со стороны спецслужб стала чем-то само собой разумеющимся, а приватность — нет, даже несмотря на существование технологий, нацеленных на её повышение. Мы вступаем в фазу, которую многие называют Криптовойны 2.0.

Хотя шифропанки вышли победителями из Криптовойн 90-х, нельзя позволять себе почивать на лаврах. Зуко уже переживал провалы шифропанков в прошлом, и он предупреждает, что провал всё ещё снова возможен.

https://twitter.com/zooko/status/684833495278026756

Дорогие товарищи-биткойнеры: нет, мы не можем просто быть уверены, что уникальная ценность Bitcoin сама по себе станет нашей опорой, которая сможет перевесить все другие соображения.

Шифропанки считают, что приватность является фундаментальным правом человека, в том числе неприкосновенность личной жизни со стороны правительств. Они понимают, что ослабляя безопасность системы по какой-либо причине, в том числе – из-за доступа “доверенных авторитетов”, мы делаем систему небезопасной для всех, кто её использует.

Шифропанки пишут код, т.к. знают, что кто-то должен писать программы, чтобы тем самым защищать свою приватность. И они возлагают на себя эту миссию. Они публикуют свой код в открытом доступе так, чтобы любой мог изучать его, исследовать на наличие уязвимостей, дополнять и улучшать.

Их код является свободным и бесплатным для любого использования. Шифропанков абсолютно не волнует, если кто-то не одобряет их программное обеспечение. Они знают, что программы невозможно уничтожить, что распределённые сети с огромным количеством пользователей не смогут быть закрыты и остановлены кем-либо.

Изначальный список рассылки шифропанков, к сожалению, больше не существует, но сейчас нас стало ещё больше, чем когда-либо прежде. Мы обсуждаем наши идеи в разнообразных списках рассылок, чатах и социальных медиа-платформах. Ещё много работы предстоит сделать. В то же время был достигнут огромный прогресс в разработке и развёртывании систем, повышающих приватность, они всё ещё далеки от совершенства, и всё ещё слишком сложны для повседневного использования. Впереди нас ждёт ещё много сражений на пути к победе в Криптовойнах; так что беритесь за свои клавиатуры и давайте приближать нашу победу все вместе!

Кирилл Мартынов Шифропанки наследуют землю. Дарквеб как последний бастион нашей свободы

 В минувшую субботу состоялась первая часть лектория «Теории современности» — совместного проекта «Инде» и центра современной культуры «Смена», посвящённого осмыслению интернета, массовой культуры, урбанистики и моды. Мы поговорили с одним из спикеров, философом Кириллом Мартыновым.[2]


***


В тему лекции вынесено понятие «шифропанк». Что под ним понимается?


Изначально это несколько иронический термин, похожий по звучанию на «киберпанк» — жанр научной фантастики и культурного высказывания. Шифропанки — это люди, принципиально, а иногда и параноидально озабоченные возможностью больших структур (в первую очередь государства и корпораций) вторгаться при помощи современных технологий в частную жизнь интернет-пользователей и получать доступ к их личной информации. Эти возможности могут быть использованы по-разному: для введения цензуры или сбора информации в коммерческих целях, как это происходит, например, в «Фейсбуке». Настоящие шифропанки изобретают технологические практики, которые направлены на защиту человеческой приватности. Они создают специальные платформы, например криптовалюты и системы, связанные с анонимностью в интернете, — Tor Project и I2P. Они уверены, что люди могут противостоять тотальной слежке.

Предполагаемый разработчик платёжной системы Bitcoin Сатоши Накамото — типичный шифропанк, который настолько классно зашифрован, что, когда СМИ стали открыто называть его создателем Bitcoin, он просто пожимал плечами и говорил: «Попробуйте докажите».

Близкий к понятию «шифропанк» термин «криптоанархист» применяется, когда мы переходим на уровень культурных и политических обобщений, потому что за технологией следует некая попытка рефлексии. Факт в том, что государство или корпорации — это структуры, которые бесконечно накапливают информацию о людях. Согласно официальной риторике, это делается, чтобы защитить человеческие интересы и обеспечить безопасность. Но криптоанархистская теория утверждает, что государство сейчас имеет беспрецедентные уровни доступа к человеческой жизни и, соответственно, беспрецедентный уровень власти.


Как правовая система защищает приватность в интернете?


Современная правовая система до сих пор плохо приспособлена к тому миру, в котором мы живём. Миру, где у каждого есть смартфон, который постоянно накапливает информацию о своём владельце и отсылает её на удаленные сервисы, чтобы те эффективнее предлагали рекламу. Типичным примером столкновения старой правовой системы и новых реалий является история с авторским правом, потому что в интернете всё постоянно копируется, а с точки зрения авторского права это воровство. Идея шифропанков состоит в том, что если отбиться от правовой системы и государства не получится, то можно будет уйти под радар. Чем могущественнее государство, тем больше усилий должны прилагать люди для защиты своих частных интересов.

В программе шифропанков прописано, что уже сейчас каждый должен задуматься над тем, какие каналы он использует при работе с сетью, и при необходимости их скорректировать.


Можно ли шифропанков назвать сообществом?


Безусловно, централизованной организации нет, и это следствие того, как вообще себя представляют шифропанки. Вообразить всемирную ассоциацию шифропанков довольно трудно, их форма консолидации ближе к группе хакеров «Анонимус», которые способны через одноранговые горизонтальные взаимодействия делать совместные проекты, не имея представления, с кем они их реализуют. Шифропанки — это скорее сеть. Это люди, связанные общими ценностями, пониманием того, как работают современные технологии и что человек может им противопоставить. Основными ценностями считаются человеческая свобода и свободный доступ к информации, при этом право на защиту собственной информации. Здесь, кстати, кроется довольно важное противоречие.


Насколько приватность в интернете важна для массового пользователя?


Здесь есть два момента. Первый — критическо-просвещенческий. Массовый пользователь, даже если он сознательно отказывается от приватности, должен делать это именно сознательно. Наше самоуважение требует, чтобы мы были достаточно осведомлены о том, как работает современная технология. Наивно полагать, что никто не узнает о твоих действиях в интернете. Ещё наивнее не знать, к чему они могут привести. Человек, который сидит в «Фейсбуке», должен понимать, чем он занимается. Скажем, недавний кейс с внедрением новых типов лайков вызвал глубокое непонимание истинных процессов — многие искренне считали, что администрация «Фейсбука» так заботится о пользователях, что даёт им возможность поставить под грустным постом соответствующий знак.

Но совершенно очевидно, что добавление пяти новых типов возможных реакций имеет коммерческую цель и «Фейсбук» просто хочет собирать больше данных о пользовательских предпочтениях.

Из этой, казалось бы, пустяковой истории «Фейсбук» может извлечь десятки миллионов прибыли, потому что у них полтора миллиарда пользователей на планете и их бизнес-модель устроена таким образом, что информацию об этих пользователях они продают для наилучшего таргетирования. Поэтому, когда мы пользуемся «Фейсбуком», мы должны чётко понимать, что не являемся его клиентами. Клиентами являются рекламодатели.

Второй момент — этический и политический. Большая часть риторики вокруг приватности в сети предполагает, что приватность нужна только плохим людям. Плохие — это террористы, преступники, а хорошие растят детей, ходят на работу и в приватности не нуждаются. Показательно, что сторонники этой риторики — представители IT-корпораций или органов государственной власти — очень озабочены собственной приватностью.

Очевидно, что, например, предложение отдать все пароли почти тождественно полному отказу от приватности в пользу государства или корпораций. Человеческая культура веками строилась на дихотомии публичной и приватной сфер. В приватной сфере мы ведём себя определённым образом, а в публичной по-другому, принимаем некую роль и набор правил. Для того чтобы публичная сфера существовала, у неё должен быть какой-то бэкграунд в виде приватного. Можно спорить, что из этого важнее, но понятно одно: если мы отказываемся от сферы приватного, мы уничтожаем и публичную сферу, потому что она просто не сможет функционировать отдельно.


Тем не менее какие-то островки свободы остаются, хоть и не всегда легально, — например даркнет. Как он работает и зачем нужен?


Понятно, что идёт некая гонка вооружений: чем сильнее государственный контроль, тем больше люди тратят времени на то, чтобы создавать способы его обхода. Даркнет — это система доверенных связей между заранее обозначенными пользователями, которая реализуется на инфраструктуре обычного веба. То есть в обычном вебе мы имеем магистральные линии, сайты и провайдеров, но на деле два человека могут установить между собой прямое соединение, минуя официальные сайты. Их информация по-прежнему будет проходить через провайдеров, но будет зашифрована несколькими способами, пропущена через цепь посредников. Зачастую важно, чтобы мы могли вступать в такие контакты анонимно друг для друга. Даже если я передаю информацию какому-то человеку, он для меня неизвестен — нет возможности его отследить. Когда таких людей не двое, а больше, возникают системы, связанные с дарквебом. Сейчас активно развивается система I2P, главная цель которой — создание теневой сети на основе обычного веба. В этих сетях, созданных поверх обычных сетей, процветает незаконная деятельность. Самый известный подобный проект — Silkroad, сайт, на котором люди могли продавать любые товары, в том числе и нелегальные в их стране. И пользователи, если они вдруг придумывали, как этот нелегальный товар доставить, заключали массу сделок, которые оплачивались при помощи Bitcoin, чтобы транзакция оставалась анонимной. Из-за этого у даркнета не самая лучшая репутация, хотя он не ограничивается оружием и наркотиками. Проблема в том, что есть вещи, которые в современном мире являются нелегальными, хотя их статус очень спорен. Типичный пример — академические статьи.

Дело в том, что на рынке академических издательств существуют крупные игроки, которые контролируют десятки научных журналов. Если вы пишете научную работу и хотите получить доступ к базе научных статей, у вас либо должна быть довольно дорогая подписка, либо вы должны покупать статьи поштучно за ещё большие деньги.

Поэтому возникают «робингудские» проекты, задача которых — «украсть» все научные статьи и выложить их в открытый доступ. Пять лет назад этим занимался известный американский активист Аарон Шварц, который за это попал под арест и в итоге покончил с собой.

Ему было всего 26 лет. Сейчас на русскоязычном пространстве — в Казахстане — есть аналогичный проект Sci-Hub, который предлагает доступ к конкретным научным статьям, используя в качестве прокси сервера западных университетов. Ситуация с этим сайтом широко обсуждается — он был вынужден мигрировать из обычного веба в дарквеб, и теперь непонятно, восстановит ли он легальный статус. Кроме того, есть история про политические режимы авторитарного характера, которые ограничивают свободу высказывания. Типичным примером является Китай, и именно китайцы — основные клиенты Bitcoin. Именно там активно развивался сперва Tor, а теперь I2P. К слову, в современной России многие пользователи сети если не становятся шифропанками, то, по меньшей мере, готовы к этому.


Есть ли в России примеры перехода интернет-проектов из веба в дарквеб?


Меня, например, сильно беспокоит история «Флибусты» — крупнейшей в рунете библиотеки. Она ведь даже сотрудничала с правообладателями, удаляя бестселлеры! И всё равно была навечно заблокирована Роскомнадзором.

Есть серьёзная этическая проблема: в стране, где у людей зарплаты низкие, книги дорогие, а библиотечная сеть плохо развита, обходиться таким образом с крупнейшей электронной, пусть и нелегальной, библиотекой — один из способов культурного самоубийства.

Случай «Флибусты», кстати, показателен: создатели готовились к блокировке сайта и в течение многих месяцев писали, что нужно будет делать, если легальные каналы в вебе к ним будут перекрыты. То же самое касается «Рутрекера». Когда блокируют подобные проекты, люди внезапно понимают, что они умеют пользоваться прокси. С точки зрения законодательства «Рутрекер» является дарквебом. Официально из РФ он недоступен. При этом в других юрисдикциях он не запрещён. Как мы теперь добираемся до «Рутрекера»? Интернет — это распределённая сеть, и если из точки «А» нельзя попасть в точку «Б», то логика сети склоняет нас к мысли, что это просто баг, который нужно обойти. Самый простой способ, о криминализации которого начали говорить российские власти, — это обычный прокси-сервер, который выступает посредником и, находясь в другой юрисдикции, связывает точку «А» с «Б». Поэтому, наверное, пора вводить термин не «тёмный веб», а «серый» — в случае, когда доступ к участку заблокирован только в одной стране.


Есть ли у российских шифропанков какие-то особенные кейсы?


Специально я в эту сторону не копал, но, по крайней мере, известна роль российских программистов в проекте Bitcoin. А ещё была давняя попытка уйти в интеллектуальных, публицистических целях в неподконтрольный сегмент веба — это делал Михаил Вербицкий, довольно известный российский математик, деятель контркультуры. Несколько смешно называть его шифропанком, но тем не менее. Когда лет десять назад оказалось, что «Живой журнал» стал довольно влиятельным средством массовой информации, которое при этом никто не контролирует, он был выкуплен российскими инвесторами. Тогда Вербицкий утащил часть аудитории с ЖЖ на свой собственный сервер, который находился в Англии и российскими законами никак не регулировался. Это не в чистом виде дарквеб…

Сейчас в мире появляются первые журналы, СМИ, которые выходят для пользователей дарквеба и внутри дарквеба.

Вообще, мне кажется, российская специфика исторически склоняла нас к сценарию, при котором у нас должны быть самиздатовские проекты, которые делаются настолько отмороженно, что нарушают любые законы.


Насколько реальна ситуация, при которой в даркнете появляются сайты для фрилансеров?


Формально это уже произошло, но в это пока вовлечено не так много людей. Пока интернет позволяет нам легально работать в большинстве сфер, не запрещённых законодательством, у нас нет особой мотивации искать работу именно в даркнете. Но многие финансовые чиновники в мире уже говорят о том, что криптовалюта — это угроза национальной финансовой стабильности, потому что её потоки не отслеживаются, денежную эмиссию невозможно контролировать и Bitcoin в любой момент может стать дополнительным источником инфляции. Сейчас мы стоим в самом начале этого пути — тем более что Bitcoin сильно лихорадит и пару лет назад его едва не похоронили.

Ценность Bitcoin растёт за счёт того, что это редкий товар, который невозможно подделать. У него нет никакой другой стоимости, он не привязан к ценности золота, например. У Bitcoin нет государства и ЦБ, всё зависит от желания продавцов и покупателей принимать эту валюту в качестве расчётного средства.

Bitcoin-сообщество попыталось как-то договориться и спасти свой проект. Если в прошлом году его цена падала менее чем до 100 долларов, то сейчас он стоит больше 400 и как-то стабилизировался. Интересно будет, если Bitcoin попытаются криминализировать. Начнётся очень интересная игра, потому что отслеживать его обращение примерно так же сложно, как и подделать. Это очень серьёзный вызов для государства и спецслужб.


 Фото: Антон Малышев

Примечания

1

https://bitnovosti.com/2016/04/19/the-rise-of-the-cypherpunks/

(обратно)

2

http://inde.io/article/651-shifropanki-nasleduyut-zemlyu-darkveb-kak-posledniy-bastion-nashey-svobody


(обратно)

Оглавление

  • Манифест шифропанка
  • Манифест криптоанархиста
  • Декларация независимости киберпространства
  • Партизанский манифест об открытом доступе
  • Приватность в современном мире
  • Список известных сторонников движения шифропанков
  • Кирилл Мартынов Шифропанки наследуют землю. Дарквеб как последний бастион нашей свободы
  • *** Примечания ***