КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 605650 томов
Объем библиотеки - 923 Гб.
Всего авторов - 239864
Пользователей - 109784

Последние комментарии


Впечатления

lionby про Шалашов: Тайная дипломатия (Альтернативная история)

Серия неплохая. Заканчиваю 7-ю часть.
Но как же БЕСЯТ ошибки автора. Причём, не исторические даже, а ГРАММАТИЧЕСКИЕ.
У него что, редактора нет?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Рыбаченко: Рождение ребенка который станет великой мессией! (Героическая фантастика)

Как и обещал - блокирую каждого пользователя, добавившего книгу Рыбаченко.
Не думайте, что я пошутил.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Соколов: Полька Соколова (Переложение С.В.Стребкова) (Самиздат, сетевая литература)

Можете ругать меня и мое переложение последними словами, но мое переложение гораздо ближе к оригиналу, нежели переложения Зырянова и Бобровского.

Еще раз пишу, поскольку старую версию файла удалил вместе с комментарием.
Это полька не гитариста Марка Соколовского. Это полька русского композитора 19 века Ильи А. Соколова.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Лебедева: Артефакт оборотней (СИ) (Эротика)

жаль без окончания...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Рыбаченко: Николай Второй и покорение Китая (Альтернативная история)

Предупреждаю пользователей!
Буду блокировать каждого, кто зальет хотя бы одну книгу Олега Павловича Рыбаченко.

Рейтинг: +10 ( 11 за, 1 против).
Сентябринка про Никогосян: Лучший подарок (Сказки для детей)

Чудесная сказка

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Человек из Ларами [Томас Теодор Флинн] (fb2) читать онлайн

- Человек из Ларами (пер. Сергей Николаевич Самуйлов) (и.с. Время героев) 1.34 Мб, 211с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Томас Теодор Флинн

Настройки текста:



Человек из Ларами

Глава 1

В соляной лагуне они провели три тяжёлых, неспокойных дня. Столько понадобилось, чтобы нагрузить четыре больших фургона. Солнце палило немилосердно. На третий день Уилл Локхарт взобрался на лавовый пик, возвышавшийся на восточном краю лагуны.

Высокий, прокалённый солнцем, в выцветших штанах, покрытых белой коркой высохшей соли, он поднимался твёрдым, размеренным шагом. Потемневшая от пота серая рубашка липла к влажной спине. Остановившись на изрытом оспинами от вышедшего газа выступе, Локхарт перевёл дух и бросил взгляд на юго-запад, туда, где посреди засушливой равнины чернели обломки двух фургонов.

В первый день, когда он со своим обозом только прибыл в лагуну, над обугленными деревяшками ещё поднимались ленивые струйки дыма. Там же лежали обгорелые тела возниц.

Апачи! Снова апачи! Эта дикая, безжалостная орда ещё могла вернуться. Уилл Локхарт перевёл взгляд на свои четыре фургона, возле которых копошились, загружая их крупной сырой солью, пятеро рабочих.

«К закату закончим», — подумал он. И покрывавшая берега соль, и мёртвая, застывшая лагуна отливали дрожащим, режущим глаза блеском. Локхарт прищурился.

Неподалёку от фургонов стояли шесть взнузданных мулов. Двадцать шесть их стреноженных собратьев вяло бродили меж колючих кустарников, пощипывая скудную траву. «Животные, — решил Локхарт, уже готовы». Он ещё раз посмотрел на юг и напрягся, заметив вдалеке лёгкую, едва различимую дымку пыли.

Некоторое время Локхарт наблюдал за дымкой. Его плоское, загорелое лицо не выражало ничего, кроме сдержанной сосредоточенности. Потом он повернулся к работающим внизу людям и, сложив ладони рупором, крикнул:

— У нас гости — с юга!

Рабочие побросали лопаты и побежали к взнузданным мулам. Локхарт смотрел на них с лёгкой улыбкой.

Один из этих парней двигался неспешно, словно демонстрируя пренебрежение к возможной опасности. Локхарт узнал в нём Чарли Юилла, родителями которого были отец-шотландец и мать-индианка.

— Наверно, ребята из форта Рокстон! — добавил Уилл и начал спускаться.

Люди встретили его внизу — тоже небритые, в заскорузлой от высохшей соли одежде. Чарли Юилл, меднолицый, с широкими, выдававшими индейскую кровь скулами и колючими бакенбардами, со слегка высокомерным видом отдав необходимые распоряжения, спросил:

— Побежим или будем драться?

Локхарт усмехнулся.

— Мы же просто грузим соль. Одного они выслали вперёд. Я за ним присмотрю.

Лопаты снова застучали о борта фургонов.

Всадник, спустившийся рысью с последнего склона, оказался широкоплечим лейтенантом из форта Рокстон.

Отметив про себя отменную выправку и тонкие тёмные усики, Уилл приветственно помахал рукой и вытер потное лицо синим шейным платком.

— Лейтенант Ивэнс, командир патруля из форта Рокстон, — с важным видом представился всадник.

Продолжая с интересом наблюдать за лейтенантом, Уилл отметил и то, как он, отряхнув от пыли чёрную фетровую шляпу, чётким, привычным жестом водрузил её на голову.

— Уилл Локхарт, — скромно представился он. — Фургоны мои.

Ивэнс, нахмурившись, скользнул цепким, оценивающим взглядом по фургонам, мулам и людям.

Шутить не склонен. Служака. С таким лучше напрямик.

Пока Уилл размышлял о людском тщеславии, Ивэнс сдержанно кивнул и сухо, требовательно спросил:

— Какое оружие у ваших людей?

— Три винтовки и четыре револьвера.

— На шестерых?

Уилл кивнул, и лейтенант раздражённо покачал головой.

— Четыре дня назад в миле отсюда сожгли два фургона. Этого оружия для защиты недостаточно.

В глазах Локхарта мелькнула неприкрытая ирония.

— Ну, теперь-то у нас есть вы, мистер Ивэнс. Вы и ваш патруль.

Ивэнс упёрся в него тяжёлым, настороженным взглядом. «Панибратства не допускает», — грустно подумал Локхарт, коря себя за небрежность. Назвав лейтенанта «мистером», он как бы поставил себя вровень с ним.

— У апачей магазинные винтовки последней модели, а вашим людям здесь и укрыться негде. Перебьют, как уток.

— Один из моих погонщиков на четверть зуни[1] и на четверть апач. — Уилл беззаботно пожал плечами. — Он считает, что это дело рук молодых мескалеро. Отправились поохотиться, увидели фургоны, кровь взыграла, порешили возниц и, довольные, убрались в свои викиапы[2].

Ивэнс хмыкнул.

— Я с Чарли согласен, — добавил небрежно Локхарт. — Патрулировать здесь — дело пустое, только время понапрасну терять.

Лейтенант принял оскорблённый вид.

— Вас никто и не спрашивал. Мне сказали, где-то здесь можно отыскать пресную воду.

Локхарт кивнул. В прищуренных глазах Ивэнса шевельнулась тень подозрения, и Уилл, предугадав, что за этим может последовать, насторожился.

— Что-то не могу понять... Вы из кавалерии? — спросил лейтенант, окидывая взглядом стоящего перед ним человека в грязной одежде. Тон, которым был задан вопрос, предполагал презрение к тому, кто, поносив шеврон с жёлтыми полосами, опустился до такого вот состояния.

— А вам это зачем? — Уилл постарался сдержаться. Оскорблённое любопытство вполне могло стать причиной будущих неприятностей.

— Вы ведь наверняка на Алека Вэггомана работаете? — не отставал лейтенант. — Хозяина ранчо «Колючка»?

— Нет, — коротко ответил Уилл. — На вывоз соли у меня разрешение от хозяйки ранчо «Полумесяц».

Потное лицо лейтенанта потемнело от прилившей крови.

— Зачем говорить то, что никак не может быть правдой?

На какое-то мгновение Уилл опешил, ожидая, что за этим заявлением последует улыбка или какой-то иной жест, меняющий смысл сказанного. Но ничего подобного он так и не дождался, и тогда глаза его полыхнули гневом.

— Не называйте меня лжецом! — ровным, холодным голосом предупредил он.

Ладонь Ивэнса накрыла чёрную кобуру, из которой торчал револьвер, но уже в следующее мгновение привычка держать себя в руках подавила всплеск негодования.

— Чёрт бы вас побрал! Будь вы офицером...

— Вы бы хорошенько подумали, прежде чем сомневаться в моих словах, — закончил за него Уилл.

— Нам поручено сопроводить к солёным озёрам юную леди! — выпалил Ивэнс. — Так вот она сообщила мне, что владелец ранчо «Колючка» приобрёл арендные права на все эти земли — в том числе и на солёные озёра, — у некоего Хозе Гальегоса, предки которого получили эту землю в дар!

— Земля и впрямь принадлежит Гальегосу, — согласился Уилл. — «Полумесяц» пользуется ею на правах аренды уже несколько лет. А пять дней назад я купил у «Полумесяца» разрешение на соль.

Ивэнса всё ещё трясло от злости.

— Мне вполне достаточно того, что говорит леди!

— В следующий раз будьте повежливее, — посоветовал Уилл, развернулся и направился к фургонам, предоставив лейтенанту в одиночестве утешать уязвлённое самолюбие.

Рабочие, ставшие невольными свидетелями стычки, остановились. Но ухмылки на их лицах сменились растерянными взглядами, когда Локхарт сообщил, что права на аренду принадлежат другим.

— Погрузку прекращаем, пока не выясним, что к чему.

Чарли Юилл задумчиво почесал обросший рыжей шерстью подбородок и искоса взглянул на гружёные фургоны.

— А мы-то старались. Выходит, зря потели? И что, разгружать придётся?

— Может быть. — Локхарт посмотрел вслед лейтенанту, поднимавшемуся на лавовый выступ. Потом достал табак, бумагу и начал было сворачивать самокрутку, но вдруг остановился в раздумье. Если земля принадлежит «Колючке», то почему же пять дней назад «Полумесяц» уступил права на аренду такому чужаку, как он?

Не найдя ответа, он пожал плечами — ладно, вот леди приедет и всё разъяснит. Ивэнс тем временем взобрался на выступ, и наблюдавший за ним Уилл не без иронии подумал, что тяжёлый подъём наверняка остудил пыл самодовольного лейтенанта.

Вдалеке, на голом, выжженном солнцем склоне, появился небольшой отряд, следовавший по оставленной колёсами неглубокой колее, которая, огибая лавовый выступ, уходила дальше на север.

Уилл насчитал двенадцать человек — десять солдат, капрал и сержант. Изнурённые солнцем, в покрытых мелкой пылью голубых мундирах, они, наверно, завидовали оставшимся в прохладных казармах товарищам и мечтали о холодном, пенистом пиве, найти которое можно в городке Рокстон, в какой-то миле от их поста.

В серых глазах Уилла мелькнуло любопытство — он заметил небольшую четырёхколёсную повозку. Лошадьми управляла восседавшая на тряском сидении хрупкая с виду девушка, голову которой покрывало несуразно большое и высокое соломенное сомбреро.

Взгляд сержанта переместился с оставшейся внизу лошади лейтенанта на него самого, уже приближавшегося к вершине выступа.

— Стоять! — прогремел раскатистый голос. — Стоять, забери вас дьявол!

Девушка натянула поводья, но остановить гнедого мерина и светло-бурую кобылу ей удалось лишь тогда, когда повозка едва не наехала на Уилла. Пыль лежала не только на юбке из грубого денима, но и покрывала сероватым слоем лицо юной возницы. Держа одной рукой поводья, она вытерла грязное пятно у рта.

— Какой большой эскорт для такой маленькой повозки, мэм, — заметил Уилл.

— Они следовали в этом направлении, — ответила она, — вот я и решила срезать. Везу почту в Коронадо.

Вскинув брови, Уилл скользнул взглядом по коричневому брезентовому мешку, лежавшему сзади, поверх прочего груза.

— Так, вы, должно быть, мисс Барбара Кирби. И направляетесь к своему отцу.

Зная совсем мало о мисс Барбаре Кирби и немного больше о её отце, он без особого труда догадался, почему она покраснела. Скрывая смущение, девушка бросила на крюк поводья и поднялась.

Уилл, шагнув к колесу, помог ей сойти.

Поблагодарив его кивком, Барбара Кирби отряхнула от пыли жилет и юбку. Поймав её брошенный вскользь взгляд, он слегка смутился — трёхдневная щетина, запах несвежего тела и корка спёкшейся соли на одежде не добавляли привлекательности. В глазах девушки он выглядел грязным, неряшливым чужаком.

— Я представлял мисс Кирби другой. — Он позволил себе улыбнуться. — Этакой здоровенной и воинственной.

— И где же это вы обсуждали мисс Кирби? — холодно спросила она, глядя ему в глаза.

— В Коронадо. Не обсуждал — всего лишь услышал ваше имя мельком, — торопливо и туманно объяснил он. — Меня зовут Уилл Локхарт.

Мисс Кирби выпятила розовую нижнюю губку, что явно служило предупредительным сигналом.

— И где же именно в Коронадо, мистер Локхарт, чужак вроде вас мог услышать моё имя?

— Уже не помню, — уклончиво ответил Уилл, коря себя за болтливость. Надо бы поосторожнее. Характера этой скрывающейся под мужским сомбреро леди было не занимать. Она твёрдо смотрела на него ясными зеленовато-голубыми глазами. Выбившийся из-под сомбреро каштановый завиток отливал медью. «Больно уж смахивает на отца», — с беспокойством подумал Уилл.

— Лейтенант говорит, что эти озёра принадлежат сейчас ранчо «Колючка», — сказал он, меняя тему.

— Верно.

— И давно Вэггоман взял их в аренду?

— Да уж, по меньшей мере, неделю назад, — ответила Барбара Кирби, не сводя с него пристального взгляда. — Вы разве не для «Колючки» соль берёте?

— Для себя. С разрешения «Полумесяца». Собирался продать соль Дарраху. У него склад в Коронадо. — Она насторожилась. С чего бы вдруг? И ответ её прозвучал довольно странно.

— И Даррах согласился купить её у вас?

— Речь шла об этом. А вы уверены, что это всё теперь у «Колючки»?

— Конечно, — ещё сдержаннее подтвердила девушка и бросила взгляд на лейтенанта, который, обозрев окрестности в небольшой полевой бинокль, уже спускался с лавового выступа. — Нарушителей здесь не любят, — добавила она без всякого выражения на запылённом личике. — Желаю удачи.

— Спасибо за доброе пожелание, мисс, — с лёгкой иронией заметил Уилл. — Ничего, кроме удачи, я и не жду.

— Вы и впрямь чужак. — Мисс Кирби отвернулась, давая понять, что разговор закончен.

Вернувшись к своим людям, Уилл коротко бросил:

— Кажется, мы всё-таки загрузили чужую соль. — Заметив, что мисс Кирби повела лошадей к ручью, он кивком подозвал Чарли. — Помоги ей.

Свернув ещё одну самокрутку, он задумчиво закурил. Что же делать? Ему уже приходилось слышать и о ранчо «Колючка», и о почти легендарном его владельце, Алеке Вэггомане. «Дело, похоже, запутанное, и одному ему не разобраться, — решил Уилл. — Фургоны уже нагружены. Их надо либо оставить здесь, в этом пустынном, пропекаемом солнцем месте, до выяснения всех обстоятельств, либо разгрузить. А это тысячи фунтов соли».

Не находя решения проблемы, он хмуро смотрел вслед солдатам, уже переводившим лошадей через ручей. Повозка обогнула лавовый выступ и покатила на север. К нему подошёл ухмыляющийся Чарли.

— Какая красотка, да? Но мне уделила даже больше внимания, чем тем птахам с жёлтыми лапками.

— Это из-за твоих рыжих баков, чёртов ты шотландец, — добродушно отозвался Уилл.

— Храбрая девчушка, — картавя на отцовский манер, пробормотал Чарли и, посерьёзнев, добавил: — Лейтенант сказал ей, что патруль дальше не пойдёт, но он, мол, уже заметил едущих сюда со стороны Коронадо пастухов. По его словам, это скорее всего люди Вэггомана, так что ей опасаться нечего.

— Люди Вэггомана? — встревожился Уилл. — Сейчас они встретятся, и она расскажет им про нас. — Он невесело усмехнулся. — Вот тогда нам и объяснят, разгружать или не надо.


* * *

Проезжая по высохшей равнине, Барбара Кирби вскоре обнаружила восьмерых всадников, направлявшихся в сторону соляных озёр. Заметив её, они повернули, и девушка натянула поводья.

Минута-другая — и подоспевший отряд закружил вокруг повозки, взбивая знойную пыль. Барбара молча смотрела из-под надвинутого на глаза сомбреро.

Кони были отличные, и на каждом красовалось известное на всю округу клеймо — дуга и похожее на колючку остриё рыболовного крючка. Или гарпуна, как с горечью называли его некоторые. Каждый всадник имел при себе оружие. Наконец один из них, явно старший, осадил серого мерина и подъехал к повозке с левой стороны.

— И как сегодня наша кузина Барбара? — насмешливо поинтересовался он.

Звали его Дейвом Вэггоманом и был он единственным сыном Алека Вэггомана, хозяина ранчо «Колючка».

— А ты, Дейв, нянек сегодня прихватил больше обычного, — сдержанно заметила она, слегка выпятив розовую нижнюю губку.

Кто-то из всадников ухмыльнулся, и Дейв моментально помрачнел.

— Вижу, язычок у тебя по-прежнему острый.

— Там какие-то люди, — продолжала спокойно Барбара, переводя взгляд за спину Дейву, на плотного мужчину с толстой шеей и короткой чёрной бородкой, сдерживавшего тяжёлой рукой взмыленного и беспокойного гнедого жеребца. — Громилы вроде Вика Хансбро, — бесстрастно добавила она.

Глава 2

Вик Хансбро, правая рука хозяина, управляющий ранчо, посмотрел на Барбару с замаскированной под невозмутимость неприязнью, смачно сплюнул и, оглянувшись, одним суровым взглядом приглушил раздавшиеся было за спиной смешки.

Несдержанный, вспыльчивый нрав Дейва Вэггомана, крепкого, жилистого парня, с плотно сжатыми губами, выдавали тревожные голубые глаза и тонкое, редко остававшееся спокойным лицо.

— А где же твой отец? — спросил он, обращаясь к Барбаре.

— Занят.

— Вот как? Чем же? — с хитроватой ухмылкой поинтересовался Дейв.

Барбара молча подобрала поводья. Дейв и без неё прекрасно знал, чем именно занят Джубал Кирби. Знали это и остальные. Видя, что кузину не проймёшь, и что она уже готова тронуться дальше, Дейв посерьёзнел.

— Слышал, в лагуне соль берут.

Барбара неохотно кивнула.

— Там её на всех хватит.

— Теперь это наша соль, — процедил сквозь зубы Дейв, поворачивая коня. Ещё несколько секунд — и отряд скрылся за облаком пыли.

Барбара продолжила путь на север, но теперь её мысли занимал долговязый загорелый незнакомец с ироничной улыбкой. Судя по всему, ни с Алеком Вэггоманом, ни с Дейвом сталкиваться ему ещё не доводилось. Что ж, по крайней мере, с сыном он скоро познакомится. Она поймала себя на мысли, что думает о нём с симпатией и сочувствием. А вот двоюродный братец тёплых чувств не вызывал. Чужаку, нарушившему границы владений, Дейв мог доставить серьёзные неприятности.

Городишко Коронадо приютился у поросших кедром западных подножий высоченного пика Коронадо. Жара ощущалась здесь не так сильно, и впряжённая в повозку пара потрусила бодрее. Барбара и сама выпрямилась, едва показались первые дома, деревянные и глинобитные. Ещё через несколько минут она свернула с Пэлас-стрит в переулок за скромной каркасной постройкой, в которой помещалась почта.

Вышедший через заднюю дверь почтмейстер, седой, с живыми проницательными глазами мужчина по имени Аарон Зедлер, покачал головой.

— Вижу, скальп ты ещё сберегла.

Барбара помяла кулачками затёкшую спину, потянулась и сморщилась от боли.

— Возле солёной лагуны встретила патруль из форта. С ним и махнула напрямик.

— А я-то думал, что ты выросла и поумнела, — язвительно заметил Зедлер. — Видно, ошибался. Там ведь совсем недавно двоих убили. — Он посмотрел на укрытые брезентом мешки. — Большая почта?

Барбара рассмеялась.

— Бесплатно и для всех. Какие-то брошюры да книжки из Вашингтона.

— Опять? — простонал Аарон, помогая девушке спуститься. Сняв сомбреро, она похлопала им по запылившейся юбке. — Ладно, беги. Я сам всё разгружу и о лошадях позабочусь.

Помахивая сомбреро, Барбара направилась домой, а её походка уже через несколько шагов обрела привычную пружинистость и лёгкость. В былые времена отец жил получше; теперь же они ютились в крохотной, обшитой досками хибарке, жёлтая краска на которой давно выцвела под солнцем. И всё же это был дом — с аккуратно побелённым заборчиком и живописными клумбами.

— Привет, пап! — бодро крикнула Барбара, открывая дверь.

Пустые комнаты ответили молчанием. «А ведь обещал не играть, пока меня нет», — возмутилась про себя Барбара. Пройдя в свою комнатушку, она бросила сомбреро на пёстрое покрывало, которым была застелена узкая металлическая кровать, остановилась перед зеркалом орехового бюро, доставшегося от матери, и застонала, увидев грязное пятно у рта.

Через полчаса, умывшись и переодевшись в белый батистовый костюм с маленькой белой шляпкой, украшенной красным шёлковым бантиком, она выбежала из дома. Заходящее солнце уже бросало тёмно-синие тени на посеребрённые пылью улицы. Перейдя на другую сторону, Барбара подошла к выкрашенному светло-серой краской зданию склада, декоративный фасад которого украшала такая надпись:


Фрэнк Л. Даррах

Оптовая торговля

Поставки / Контракты


Товаров на складе хватало, но проходы оставались свободными. В задней части помещения находилась контора, частично скрытая свисавшими с крючков уздечками и сбруей, начищенными до блеска ручными фонарями и цветастыми одеялами. Стоявший под прилавком кассовый аппарат тревожно звякнул, выдавая мелочь. Две дамы в капорах — именно их и обслуживал приказчик Макгуайр — обернулись и, увидев вошедшую Барбару, снисходительно улыбнулись.

Высокий, сутулый мужчина в углу конторы убирал в огромный сейф зелёный денежный ящик.

— Опять свои пенни считаешь, а, Фрэнк? — весело спросила Барбара.

Мужчина повернулся. Если появление девушки и стало для него сюрпризом, то сюрпризом определённо приятным.

Гладкое розовое лицо Фрэнка Дарраха выдавало человека, проводящего больше времени за гроссбухами, чем под иссушающими лучами солнца и безжалостными ветрами. Барбара с готовностью подставила губы для поцелуя. Наклонившись, он крепко, по-хозяйски, сжал её плечи.

— Я по тебе скучал. — Его вьющиеся блондинистые волосы были гладко зачёсаны. Крапчатый шерстяной костюм ладно сидел на плотной фигуре.

Барбара улыбнулась.

— Ты всегда умеешь сказать приятное, — выдохнула она и мысленно добавила: а я всегда горжусь тобой.

Пройдя мимо неё, Фрэнк закрыл дверь.

— У меня там миссис Андерсон. Ты же знаешь, как она любит посплетничать.

— А кто не любит? — весело отозвалась Барбара и, подобрав с письменного стола карандаш, рассеянно покрутила его в пальцах. — Послушай, не ты ли на прошлой неделе рассказал мне по секрету, что Вэггоман берёт в аренду соляную лагуну?

Фрэнк наморщил лоб.

— Разве?

— Да. Я проезжала там сегодня и видела четыре груженных солью фургона. Человек, который занимался погрузкой, сказал, что собирается продать соль тебе.

— Я покупаю всё, что приносит прибыль, — улыбнулся Фрэнк.

Барбара замялась, не зная, стоит ли продолжать. Зачем? Может, не надо? Нет, твёрдо сказала она себе, надо. Я должна знать.

— Но если соль принадлежит теперь Вэггоману, то как ты можешь её покупать? — спросила она, умело изображая недоумение. — Этот человек даже не знал, кто распоряжается теперь лагуной. Сказал, что получил разрешение от хозяйки «Полумесяца». Кстати, зовут его Локхарт.

— Помню, помню, — тут же подтвердил Фрэнк. — Занимается перевозками. Берётся за всё без разбору, что ни предложи. Как-то доставил мне груз из Колфакса. — Он усмехнулся. — Теперь понятно, что там у них случилось. «Полумесяц», как тебе известно, арендует эту землю давным-давно, несколько лет. На днях мне сообщили — под строжайшим секретом, разумеется, — что Вэггоман без лишнего шума оформил аренду на себя. Рассказать об этом Локхарту я, понятное дело, не мог. Вот он и отправился за разрешением в «Полумесяц». — Фрэнк пожал плечами. — А там, похоже, и не знали, что право пользования уже передано старику.

У Барбары сразу же отлегло от сердца. «Так вот с чего всё пошло! Конечно, Фрэнк ни в чём перед Локхартом не виноват и в заблуждение его не вводил».

— По пути я встретила Дейва Вэггомана с Виком Хансбро. С ними было ещё шесть человек. И ехали они к лагуне. Дейв уже знал, что там берут соль, и был сильно не в духе. А каким он бывает, ты не хуже меня знаешь.

Фрэнк кивнул и, сунув руки в карманы, повернулся к ведущей в склад стеклянной двери. Вид у него был озабоченный.

— С таким нравом и до беды недалеко. Не удивлюсь, если Дейв рано или поздно получит пулю, — неторопливо заговорил он. — И тогда наследницей «Колючки» станешь ты. Никогда об этом не думала?

— Конечно, нет, — быстро ответила Барбара.

— Получишь всё его состояние.

— Дейв ещё женится и заведёт детей. Они-то всё и приберут. И вообще, давай поговорим о чём-нибудь другом.

Фрэнк повернулся к ней и смущённо улыбнулся.

— Мне только что подумалось... Я ещё не сказал, что ты сегодня хороша как никогда?

— Вот это уже лучше. — Барбара рассеянно улыбнулась.

Странно, но она снова думала — без всякой на то причины — о том насмешливом загорелом чужаке, Уилле Локхарте. Интересно, что сделают люди Алека Вэггомана, когда доберутся до лагуны?


О том же думал, сидя с самокруткой на высокой скамейке фургона, и Уилл Локхарт. Он уже насчитал восемь всадников, приближавшихся с севера, оттуда, где исчезла некоторое время назад повозка Барбары Кирби.

Примерно в миле от лагуны, у двух сгоревших фургонов, виднелся патруль лейтенанта Ивэнса. Ивэнс представлял собой пока ещё не решённую проблему. Лейтенант был очень высокого мнения о себе. Уилл Локхарт напомнил ему кого-то, высек искорку в памяти, и теперь Ивэнс не успокоится, пока не вспомнит. А случившаяся между ними стычка только заставит его копнуть в памяти поглубже.

Вспомнив о чём-то, Уилл перевёл взгляд на своих людей. Не зная, чего ожидать, рабочие переминались у походных одеял в скатках и почерневших от копоти котелков.

— Уберите ружья, — распорядился он.

Они послушались, хотя и без особого желания. Уилл свернул очередную сигаретку. Заполнявшая глубокий фургон сырая соль как будто дышала, выдыхая жаркий, удушливый пар. Просоленный берег и застывшее озеро резали глаз отражённым блеском палящего солнца. Неподалёку, на фоне безжизненного, с редкими вкраплениями зелени, пейзажа, мрачной глыбой высился лавовый выступ.

На протяжении тысячелетий индейские племена приходили к этим лагунам за солью. Здесь же проходили обряды поклонения Матери Соли. Когда-то, уже давно, испанский король даровал эти земли одной-единственной семье. Владельцы ранчо «Полумесяц» несколько лет пользовались лагуной на правах аренды. И вот теперь эти права, похоже, перешли к Алеку Вэггоману, хозяину ранчо «Колючка».

Обогнув лавовый выступ, восемь всадников подъехали к груженным солью фургонам. На всех лошадях, успел заметить Уилл, стояло чёткое клеймо Вэггомана. Заметил он и то, что все прибывшие были вооружены.

Взгляд сразу выбрал одного — здорового, крепкого мужчину с короткой чёрной бородкой — и тут же перескочил на другого, помоложе, тоже плотного и жилистого, с беспокойными, дерзкими глазами. Этот второй уже оценил ситуацию, взяв на заметку и пощипывающих травку стреноженных мулов, и заполненные доверху фургоны, и молчаливых, ждущих продолжения рабочих.

— Кто тут Локхарт, главарь всей этой воровской шайки? — крикнул тот, что помоложе.

Уилл вынул изо рта сигарету.

— Я — Локхарт.

— А я — Дейв Вэггоман! Эта земля принадлежит моему отцу! И соль тоже наша! Что вы тут делаете?

— Копаем соль, — негромко ответил Уилл. — О том, что лагуну арендовал Вэггоман, я узнал только сегодня, когда мне сказали об этом лейтенант Ивэнс и мисс Кирби. Произошло досадное недоразумение. Если нужно заплатить, я готов.

Дейв Вэггоман заколебался. Взглянул на бородатого.

— Что думаешь, Вик? Мы можем решить дело и так.

Уиллу уже доводилось слышать о Вике Хансбро в Коронадо — ничего хорошего о нём не говорили. Так что короткий довод Хансбро его совсем не удивил.

— В следующий раз, Дейв, они могут и не попасться. И в следующий раз прийти могут не за солью, а за скотом.

Уилл щелчком отбросил недокуренную сигарету под копыта взмыленного гнедого жеребца, на котором восседал бородатый. Ситуация требовала сдержанности и терпения.

— Мы приехали сюда за солью. И всякий, кто называет меня вором и скотокрадом, лжец.

Хансбро достал из чехла ружьё, и люди Вэггомана зашевелились. Они смотрели на чужака с внезапно проснувшимся интересом.

Положив дуло на луку седла, Хансбро взглянул на Дейва.

— Твой отец всегда поступает с такими людьми по-свойски. Я же говорил. По-другому с ними нельзя.

Дейв сердито поджал губы.

— Ладно, делай как знаешь.

— Фиц, — не поворачивая головы, распорядился Хансбро, — ты с верёвкой получше других справляешься.

Тот, к кому он обращался, коротышка с землистым лицом, ухмыльнулся, тронул коленями бока лошади и, выехав вперёд, ловко размотал лассо. Уилл поднялся с сиденья фургона.

— Даже не пытайся! — предупредил он и шагнул вперёд. Фиц резко, одним движением запястья, метнул лассо, и Уилл вскинул руки, чтобы отбросить летящую к нему петлю. Поздно! Подошвы сапог ударили в спёкшуюся землю, и в тот же миг конь коротышки, получив шпорами в бока, рванулся вперёд, натягивая верёвку.

Петля сдавила Локхарта под самые бёдра, и он мгновенно потерял равновесие. Прежде чем Фиц сумел справиться с животным, Уилл уже проехал на животе по остывшей золе костра.

— Держи его! — приказал Хансбро.

Полежав пару секунд на боку, Уилл отхаркнулся и перевёл дух. Потом перевернулся лицом вниз, поднялся и выпрямился. Петля держалась крепко. Чёрная, всепоглощающая ярость всколыхнулась в нём и бросилась в глаза, устремлённые на Дейва Вэггомана и Вика Хансбро.

— Это была ошибка, — с усилием процедил Локхарт.

Хансбро взглянул на Фица.

— Если понадобится, дерни его ещё разок. — Он повернулся к своим людям и совершенно спокойно, не повышая голоса, приказал: — Фургоны сжечь. Мулов расстрелять.

Уилл слушал и не верил тому, что слышит.

— Ты расстреляешь мулов?

— А их сюда приглашали? — вопросом на вопрос ответил Хансбро.

Приказание выполнили быстро и чётко. Кто-то нашёл в фургоне топор. Высушенные солнцем борта порубили в щепы для растопки. Огонь разводили под передними осями фургонов, там, куда ещё не добралась сырость. Пламя жадно набросилось на сухое дерево и быстро побежало вверх.

Чарли Юилл подобрал с земли чёрную шляпу и подошёл к Локхарту. В его тёмных глазах плясали недобрые огоньки, взгляд скользнул по натянутой верёвке до дула ружья, лежавшего на латунной луке седла.

— Придёт день, и мы ещё встретимся, так? — Чарли перешёл на язык своего отца, переключаться на который он умел легко и без малейших усилий.

Фиц нахмурился и подозрительно уставился на него. И тогда гнев Уилла прорвался холодно прозвучавшей репликой:

— Солдаты возвращаются. Вот теперь и посмотрим...

Глава 3

Вытянувшись короткой, стройной колонной, патруль возвращался к горящим фургонам. Глядя на них, Уилл чувствовал, как просыпается в сердце полузабытая гордость. Эти люди несли закон и порядок.

Лейтенант поднял руку, и небольшой отряд остановился в сотне футов от места событий. Он подъехал один, хмуро оглядывая разгромленную стоянку.

— Что здесь произошло?

Вик Хансбро ответил ему из седла — спокойно и с нескрываемым презрением.

— Мы поймали нарушителей. Здесь земля Вэггомана.

Фиц по-прежнему не отпускал лассо, и петля сидела всё так же туго.

— Я предложил заплатить за допущенную ошибку. Заплатить по справедливости, — едва сдерживая гнев, объяснил Уилл. — Эти люди намерены расстрелять моих мулов. Вы ведь остановите их, лейтенант?

Дейв ещё раньше подъехал к Хансбро. Теперь он резко подался вперёд и, едва не переходя на крик, заявил:

— Армии это не касается!

— Я сам знаю, что касается армии, а что — нет, — недовольно ответил Ивэнс, переводя взгляд с Локхарта на пятерых стоящих в стелющемся дыму возниц, молчаливых и лишь сжимающих в бессильной злобе кулаки. — А что Локхарт и его люди?

Хансбро бесстрастно пожал плечами.

— Они могут уехать.

— Лейтенант, — снова начал Уилл. — Они же расстреляют наших мулов!

Ответ Ивэнса прозвучал сдержанно и сухо.

— Частные споры — предмет разбирательства для местных шерифов и территориальных судов.

— Но они же просто перебьют хороших животных! — возмутился, не веря своим ушам, Уилл. — А то, что вы тут несёте, про инструкции и суды, просто чушь!

Вокруг тонких каштановых усиков Ивэнса проступили багровые пятна гнева. Однако голос его не дрогнул.

— Приказы, которыми я руководствуюсь, Локхарт, не предусматривают вмешательства в частные споры. Разве что для предотвращения убийства.

— Идите к чёрту! — перебил его Уилл.

Дальше всё было жестоко и беспощадно.

Ивэнс отвёл своих солдат ещё на сотню ярдов, откуда они безучастно наблюдали за происходящим. Сухой треск выстрелов гулко разнёсся над сверкающей лагуной, и Уилл отвернулся. Стоявший рядом Чарли Юилл наблюдал за бойней мулов с бесстрастным лицом.

Ветер гнал на них дым от горящих повозок. Передняя ось первой прогорела, и гружёный фургон рухнул на землю, разбрасывая щепки и пригоршни красных искр.

Жуткую картину дополняли хлопки выстрелов и дикие вопли перепуганных насмерть животных. Наконец стрельба прекратилась, последнее эхо убежало за край обожжённой солнцем равнины, и тишину нарушало только почти мирное потрескивание догорающих фургонов.

Солдаты ушли. Вик Хансбро, подъехав ближе, посмотрел на Уилла сверху вниз. Уилл ответил ему мрачным взглядом, но промолчал.

— По мулу на каждого осталось, так что проваливайте! — бросил бородатый. — Попадётесь в здешних местах ещё раз, будет хуже! — Он развернул коня и махнул рукой своим людям. — Всё, поехали!

Фиц ослабил верёвку, и петля сползла на землю. Уилл сделал шаг в сторону. Посланцы Вэггомана уезжали — прекрасные лошади, знающие своё дело люди, — оставив после себя свидетельство беспощадности хозяина богатого ранчо. Выбросив гейзер дыма и искр, обвалился ещё один фургон. Кто-то выругался.

«Хорошие были мулы, — подумал Уилл. И тут же на смену этой мысли пришла другая — а ведь с Дейвом Вэггоманом можно было бы, наверно, договориться. Но на него надавил Хансбро. Здесь распоряжался не Дейв — Хансбро».

— И что теперь? — спросил кто-то.

Уилл обернулся.

— Мулы у нас остались, каждому хватит. Забирайте всё, что сможете.

Из сырого от пота кожаного пояса он достал деньги, отсчитал положенное. Люди брали монеты — десятки с орлом, двадцатки — с двумя орлами, — и влажные гринбеки. Всех их Уилл нанял за определённую плату, и никаких процентов от сделки им не полагалось.

Четверо уехали сразу, не оглядываясь. Задержался только Чарли Юилл, с бесстрастным лицом опустившийся на корточки возле свёрнутого одеяла.

— Ну что, капитан? — задумчиво спросил он, когда они остались наконец одни.

Уилл внимательно посмотрел на него.

— Я нанял тебя в Сильвер-сити четыре месяца назад. Раньше мы не встречались. И вот теперь ты называешь меня «капитаном». С чего бы это?

Чарли почесал грязную лодыжку. Сейчас он куда больше походил на индейца, чем на шотландца — невозмутимый, задумчивый, немногословный.

— Прошлой зимой я был разведчиком в форте Килэм. Тогда ещё тыловой обоз попал в засаду в Голландском каньоне. — Чарли говорил неторопливо, глядя в одну точку и совсем не мигая, что придавало ему вид почти мечтательный. — Мы вышли с подкреплением. У апачей были магазинные винтовки. Помню, одного офицера убили. Говорили, он направлялся в Килэм к новому месту службы, и с обозом ему было по пути. Недолго послужил. Его нашли с пулей в животе возле убитой лошади. Судя по стреляным гильзам, звание своё он получил по праву.

Чарли подобрал камешек и задумчиво посмотрел на Уилла.

— Смелый был парень, этот лейтенант Локхарт.

— У тебя что на уме? — спросил, помолчав, Уилл.

— Я пришёл в Сильвер-сити, потому что искал работу. А у тебя она была. — Чарли подбросил и поймал камешек. Потом ещё раз. — Мы с тобой четыре месяца отирались у самой границы с резервацией апачей. Ты отказался от двух контрактов только потому, что ехать надо было в другую сторону. В Килэме кто-то сказал, мол, у молодого лейтенанта есть старший брат в одном из фортов в верховьях Миссури. Капитан Локхарт. — Он тихонько вздохнул. — Почему-то никого не интересует, откуда у апачей эти магазинные винтовки и так много патронов.

Немного помолчав, Уилл развёл руками.

— Чёртов проныра. Рыжий плут.

— Какой уж есть, — миролюбиво согласился Чарли и, почесав рыжую щетину, ухмыльнулся.

Уилл опустился на другой край скатки. Безучастный ко всему, замкнувшийся, он и сам напоминал индейца.

— Тот, кто продал апачам оружие, он и убил моего брата, — заговорил наконец Уилл — медленно, с затаённой горечью. — Убил не только его, но и других хороших людей. Убил немало женщин и детей.

Чарли перестал подбрасывать камешек и только смотрел на него в мрачной задумчивости.

— Они ведь приходят к нему по ночам, да, капитан? Матери и плачущие дети? Приходят и спрашивают, неужто деньги стоили того?

Ответ последовал нескоро.

— Я спрошу у него, — тихо сказал Уилл.

Чарли повернул голову. В больших лучистых глазах застыл вопрос. Уилл ответил таким же долгим, пытливым взглядом, словно высматривал что-то в душе Чарли Юилла.

Потом, приняв решение, заговорил откровенно, как человек, полностью уверенный в своей правоте.

— Двести винтовок и десять тысяч патронов сорок четвёртого калибра были отправлены из Нью-Йорка в Новый Орлеан пароходом. Человек, принимавший груз в Новом Орлеане, сказал, когда его спросили, что не получил на продажу ничего, ни одной винтовки, ни одного патрона.

— Новый Орлеан — это далековато, — мягко заметил Чарли и помахал рукой, разгоняя дым перед глазами.

— До оружейного завода ещё дальше, — задумчиво сказал Уилл. — Но винтовки выпускают там. Начать с завода — лучше я ничего не придумал. Воспользовался помощью друзей. В конце концов один парень с того завода рассказал незнакомцу, угостившему его выпивкой после работы, что у босса есть кузен на Западе. Письма приходили из городка под названием Коронадо. От человека по имени Даррах. Я узнал об этом в Колфаксе.

— Так мы везли...

Уилл покачал головой.

— Нет. В том грузе, что мы доставили из Колфакса на склад Дарраха, никакого оружия не было. Но если винтовки переправляют этим маршрутом, то они вот-вот прибудут. Со дня на день.

— Двести новеньких винтовок. Десять тысяч патронов, — пробормотал Чарли. — Такое оружие да в плохие руки. — Он покачал головой. — Этот Фрэнк Даррах в Коронадо... Не похоже, чтобы он мог сделать такое. Его там считают приличным человеком.

— Может, и ошибка вышла, — легко согласился Уилл. — Но если Даррах виновен, значит, жадность засела в нём крепко. Она его и погубит.

— Чтобы вести дела с апачами, ему потребуется помощь, — сказал Чарли. — А если догадается, что ты задумал... — Он выразительно провёл пальцем поперёк горла.

Уилл невесело усмехнулся.

— Всякое может случиться. До сегодняшнего дня я старался держаться подальше от военных. Но лейтенант Ивэнс... То ли слышал моё имя, то ли видел меня где-то. В общем, он пытается вспомнить. И если вспомнит, проговорится.

— Ну так пойди к полковнику в Рокстоне да и сделай так, чтобы Ивэнс заткнулся, — предложил Чарли.

— Я в отпуске и занимаюсь этим неофициально. Сомневаюсь, что полковник одобрит то, что я делаю в его округе. Не хочешь выведать кое-что для меня в резервации?

Чарли расплылся в довольной улыбке.

— Конечно, капитан. А чем ты займёшься?

— Перевозка соли — это только предлог, чтобы держаться поближе к Коронадо и Фрэнку Дарраху. Так что сейчас я отправлюсь в город.

— Людям Вэггомана это не понравится, — напомнил Чарли. — Не забыл, о чём предупреждал Хансбро?

Уилл пожал плечами и поднялся.

— Главная опасность — Даррах. Если тот груз из Нового Орлеана придёт сюда, ему придётся действовать. — Уилл потёр ладонью небритую щёку. — Надо разузнать, чем он занимался последние дни.


* * *

В это самое время в магазинчике при складе Фрэнк Даррах отмерял на прилавке отрез голубой, в горошек, ткани дни миссис Джордж Фрилл. Дело шло медленно. Внимание Фрэнка привлёк донёсшийся с улицы шум. Он посмотрел и переднее, большое, окно слева от себя и нахмурился.

Кейт Кэнадей, нынешняя владелица ранчо «Полумесяц», почтила город своим вниманием, прибыв в привычной для себя манере — видавшая виды открытая коляска пролетела но улице на полном ходу в сопровождении своры собак. Одного лишь её появления, неизменно шумного, бурного и стремительного, бывало достаточно, чтобы у Фрэнка, образно говоря, шерсть вставала дыбом.

Возле склада коляска эффектно остановилась в клубах пыли. Чехол с торчащим из него ружейным прикладом, фляга с водой справа от сидения, свёрнутый в скатку жёлтый плащ — слева. Оставив на скамейке серую мужскую шляпу, Кейт Кэнадей легко поднялась и шагнула на подножку коляски, качнувшуюся под её немалым весом.

Маргарет Фрилл, худощавая дамочка болезненной наружности, только поджала губы, когда дверь распахнулась, и Кейт протопала по проходу к прилавку.

— Привет, Мэгги, — протрубила Кейт. — Как Джордж?

— Хорошо. Спасибо, Кэтрин.

Под разворошёнными ветром жёсткими серыми волосами открывалось широкое обветренное, немного грубоватое, но добродушное лицо. В этот раз на Кейт была красная шерстяная рубашка мужского покроя и коричневая юбка. Приглядевшись к Маргарет, она с комичной озабоченностью покачала головой.

— Мэгги, у тебя нездоровый цвет лица. Приезжай-ка ко мне на ранчо, а? Поохотимся на пуму — вот личико и посвежеет.

Маргарет вымученно улыбнулась.

— Я не охочусь, Кэтрин, спасибо.

Кейт добродушно фыркнула и лукаво подмигнула.

— Это ты-то не охотишься, Мэг? А кто же тогда выследил Джорджа Фрилла? Я поспорила на ящик манильских сигар с Джубалом Кирби, что Джордж от тебя уйдёт. И продула вчистую! Ты загнала его на дерево не хуже любого краснокожего, ты стащила его за хвост да ещё сделала так, что ему это понравилось. Ни одна сестрёнка по эту сторону от Санта-Фе не управилась бы лучше.

Фрэнк Даррах дёрнул бечёвку на свёртке. «Да она хуже любого бродяги! — раздражённо подумал он. — Такая всех покупателей отпугнёт — хоть уезжай».

Маргарет Фрилл торопливо забрала покупку и удалилась — с натянутой улыбкой и чахлым румянцем на бледных щёчках. Кейт проводила её до дверей понимающей улыбкой.

— Все недуги Мэгги легко лечатся квартой виски, — добродушно заметила она, доставая из кармана красной рубашки сложенный листок. — Здесь список того, что надо погрузить завтра в фургон. Этот парень, Локхарт, ещё не вернулся с солью?

Фрэнк посмотрел на список, но трогать его не стал.

— Я сомневаюсь, что он вообще вернётся, мисс Кэнадей.

Кейт вопросительно взглянула на него.

«Ага, ещё не слышала», — догадался Фрэнк и как бы невзначай добавил:

— Вы же, наверно, знаете, что права на аренду соляной лагуны получил Алек Вэггоман. Его люди поехали туда сегодня. — Наблюдая исподтишка за Кейт, он с удовлетворением отметил, как широкое, грузноватое лицо напряглось и на нём проступили горькие морщины.

— Выходит, обскакал меня Алек с этим участком! — пробормотала Кейт. — А я-то, старая дура, уже решила, что мы с Хозе Гальегосом договорились о продлении аренды, когда встречались тут на днях. Вот прощелыга, даже словом не обмолвился, что торгуется с Вэггоманом.

Затаив радость, Фрэнк терпеливо ждал. Видеть Кейт такой подавленной, присмиревшей ему ещё не доводилось.

А она всё бормотала себе под нос.

— Алек знал, что получает мои лучшие зимние луга. Двадцать восемь лет воюю с этим пиратом. Давно надо было его пристрелить.

Кейт подтянула кожаный шнурок на шее, на котором висели массивные серебряные часы.

— Поздно, — рассеянно сказала она и опустила часы под рубашку. Потом пожала плечами, глубоко вздохнула и громко сказала: — Ладно, собери это всё, а завтра отправишь.

— Счёт получается большой, — напомнил Фрэнк.

— И что с того?

— Боюсь, понадобится какое-то обеспечение.

— Это что же, Даррах, у меня теперь ещё и из-за тебя голова болеть будет?

— Бизнес есть бизнес, мисс Кэнадей.

— Бизнес, юноша, — это кость в горле! Выполняй заказ! У меня самые прожорливые пастухи по эту сторону Эль-Пасо! — С этими словами Кейт промаршировала к выходу.

Единственным свидетелем сей сцены оказался Макгуайр, делавший вид, что расставляет консервы на полке, и не пропустивший ни слова. С улицы долетел громкий голос — Кейт Кэнадей успокаивала собак. Глядя в окно, Фрэнк видел, как она, постояв в нерешительности у коляски, решительно, в чисто мужской манере, пересекла улицу. «Похоже, с раздражением подумал он, — заказ придётся выполнить в кредит. Слишком уж много больших людей числилось в друзьях у Кейт Кэнадей. Слишком уж многим она нравилась. А ещё она дружила с Барбарой Кирби».

Секунду-другую он буравил сердитым взглядом подозрительно согнутую спину Макгуайра, но стук копыт заставил снова повернуться к окну. Посмотреть было на что — мимо как раз проезжал сам Алек Вэггоман с тремя своими людьми. Крепкого сложения, с белыми, закрученными вверх усами, выразительным носом и крупным морщинистым лицом, хозяин ранчо «Колючка» выглядел настолько внушительно, что Фрэнк в его присутствии неизменно ощущал собственную ущербность.

Проезжая на статном сером мерине, Алек Вэггоман походил на какого-нибудь легендарного покорителя Запада, человека, настолько свыкшегося с властью, что он уже воспринимает своё особое положение как данность. Махнув сопровождавшим его всадникам, Вэггоман подъехал к коновязи и неторопливо спешился. Банк был закрыт, зелёные шторы за окном сдвинуты, но Вэггоман как ни в чём не бывало поднялся по ступенькам и постучал по двери кулаком.

Зелёная штора колыхнулась и сдвинулась ненамного в сторону. Дверь отворили. Алек Вэггоман уверенно переступил порог. Дверь снова закрылась.

Некоторое время Фрэнк Даррах стоял за прилавком в глубокой задумчивости, потом прошёл в застеклённый закуток в задней части лавки. Подняв крышку стола, он достал плотный коричневый конверт и внимательно просмотрел лежавшие в нём бумаги.

Убедившись, что всё на месте, Фрэнк сунул конверт в карман и снял с полки у двери серую шляпу с узкими полями. Постояв у маленького зеркала, он тщательно поправил шляпу и чёрный шейный платок.

— Меня не будет, — бросил Фрэнк на ходу Макгуайру и с выражением полного довольства собой вышел из конторы.

Перейдя улицу, он постучал в дверь банка.

Глава 4

Фрэнку Дарраху пришлось постучать дважды, прежде чем Джордж Фрилл выглянул из-за зелёной шторы и открыл затем дверь, повторив то, что сделал несколькими минутами раньше для предыдущего посетителя.

— Алек Вэггоман не слишком занят? — с улыбкой, уверенным тоном спросил Фрэнк. — У меня к нему дело. Если он уделит минутку, мне не придётся ехать к нему на ранчо.

— Проходите, Фрэнк, — вежливо пригласил Фрилл. — Мы с Алеком просто болтаем.

Кабинет Джорджа Фрилла, расположенный за банковской стойкой и высокой узорчатой решёткой, был невелик и прост, как и сам его хозяин, — сосновый письменный стол, вешалка, два деревянных стула, книжный шкаф и гравюра в чёрной рамке над столом.

Жуя потухшую сигару, Вэггоман привычно устроился во вращающемся кресле Фрилла. «Как будто он здесь хозяин», — подумал Фрэнк. Впрочем, принимая во внимание положение владельца ранчо «Колючка», это наблюдение было совсем не далеко от истины.

— Алек, у Фрэнка к тебе какое-то дело. Я оставлю вас на несколько минут. — С этими словами Джордж Фрилл тактично двинулся к двери.

— Останься, — коротко распорядился Вэггоман, безучастно разглядывая Фрэнка. Глаза его под тяжёлыми белыми бровями казались немного мутными. У Фрэнка снова появилось ощущение, что он совсем не знает этого человека. Глаза были словно зашторены, они ничего не выдавали и ни о чём не спрашивали.

— Ну, Даррах, что у тебя? — сухо и бесстрастно, как будто его ничто уже не интересовало, осведомился Вэггоман, не вынимая изо рта сигары.

— Много времени я у вас не отниму, — с улыбкой пообещал Фрэнк, опускаясь на потёртый сосновый стул у письменного стола. Ему вдруг подумалось, что лицо Алека Вэггомана за этими широкими белыми усами напоминает каменный лик статуи.

Лицо было твёрдое, вырубленное грубо, со сколами, щербинами, трещинами. Лицо, передающее ощущение властности, могущества, почти величия. Странно, но сегодня на нём будто лежала неясная тень затаённой печали. Фрэнк усмехнулся про себя — с чего бы Алеку Вэггоману грустить? Этот человек достиг всего, что ценится в жизни. С какой стати печалиться тому, у кого есть земля, деньги, власть?

При мысли о том, что сумел собрать за свою жизнь сидящий перед ним старик, Фрэнк испытал смешанную с восхищением зависть. Потом улыбнулся и перешёл к делу.

— Я уже выполнил несколько контрактов: на лес, кукурузу, овёс и так далее — заказы от разных фортов. Находил поставщиков, договаривался по цене. Вы, наверно, слышали.

— Слышал, — коротко подтвердил старик.

Фрэнк достал из кармана коричневый конверт. К разговору он готовился долго и тщательно.

— Я мог бы сделать неплохой бизнес на соли, если бы приобрёл права на аренду хорошего соляного источника в этой части Территории[3].

На морщинистом лице Алека Вэггомана не дрогнул ни один мускул. Лишь потухшая сигара перекатилась из одного уголка рта в другой.

— Как ты узнал, что обращаться нужно ко мне?

Подумав, Фрэнк ответил честно.

— Я пытался договориться об аренде с Хозе Гальегосом. Он посоветовал обсудить это дело с вами в начале педели.

— Ты хотел обойти Кейт Кэнадей?

— Я всего лишь хотел взять в аренду хороший участок. Соляные лагуны принадлежат Гальегосу.

— Ты сказал кому-нибудь, что Гальегос отдал аренду мне?

«Чёртов старик! Вопрос был не из лёгких. Что ему известно? Соврав, можно представить себя в неважном свете. Нет, лучше сказать правду».

— Только мисс Кирби, сэр. По секрету.

— Ты ведь ухаживаешь за Барбарой? — Лицо за белыми усами оставалось непроницаемым.

Фрэнку стало жарко. «Ещё вспотею, чего доброго, подумал он. — Проклятый старик». О неприязненном отношении Алека Вэггоману к отцу Барбары, Джубалу Кирби, знал весь город. Но как он относится к самой Барбаре, приходящейся ему племянницей? Этого не знал никто. Неправильный ответ мог вызвать неудовольствие Вэггомана.

Стоявший возле двери Джордж Фрилл негромко рассмеялся.

— Если Фрэнк не ухаживает за Барбарой, то все женщины в городе, включая мою жену, сильно ошибаются.

Фрэнк позволил себе улыбнуться.

— Конечно, Барбара — девушка привлекательная.

Алек Вэггоман вынул изо рта сигару.

— Твои предложения по соли? — бесстрастно спросил он.

— Мне представляется, что условия этого контракта вполне справедливы. — Фрэнк развернул документ.

Алек Вэггоман отмахнулся от протянутой бумажки.

— Расскажи сам.

— Я лучше прочитаю.

Вэггоман кивнул и, устроившись поудобнее в кресле, приготовился слушать. Фрэнк прочитал документ и, закончив, поднял голову — старик сидел с полузакрытыми глазами. Казалось, мысли его витают где-то далеко. Наконец Вэггоман развернул стул к столу Джорджа Фрилла и взял чёрную деревянную ручку.

— Я подпишу, — коротко бросил он и потянулся к маленькой стеклянной чернильнице.

Фрэнк торопливо встал и шагнул к нему с контрактом. Чернильница была круглая, и кончик пера, не попав в цель, соскользнул с правого края. Вэггоман попытался ещё раз и снова не попал в отверстие — перо ткнулось в выцветшее чернильное пятно слева.

В первый момент Фрэнк растерялся. В следующий его осенило. Старик не видит! Вэггоман почти слеп!

Невероятно! Затаив дыхание, Фрэнк смотрел, как скрюченная рука тянется к крохотной чернильнице, как пальцы сжимают её с такой силой, что под натянутой кожей прощупают бледные костяшки суставов.

— Покажи, где подписать, — сдержанно, с едва заметной скрипучей ноткой раздражения, сказал Вэггоман.

Фрэнк послушно подчинился. Поднося палец к бумаге, он думал только о том, чтобы не выдать себя дрогнувшей рукой. И никто ничего не знает! Об этом никто не упоминал! Если бы знали, кто-то обязательно бы проболтался.

Новость о слепоте Алека Вэггомана разлетелась бы по всей Территории.

«Знает ли Джордж Фрилл?» Стоя у двери, он старика не видел. В горле пересохло. Фрэнк сглотнул. Судя по всему, даже Фрилл ни о чём не догадывался.

Алек Вэггоман был умён и проницателен. Слабое зрение — серьёзный, даже слишком серьёзный недостаток. Едва пройдёт слушок, что Алек Вэггоман — великий Алек Вэггоман — наполовину ослеп, как в тот же день зашевелятся и оживут копившиеся три долгих десятилетия обиды, претензии и счёты.

Всем будет нужен Алек Вэггоман. Всем будет нужна его «Колючка». Они помчатся один за другим, как стая волков, преследующая захромавшего оленя. В своё время, собирая, создавая, расширяя владения, Алек Вэггоман действовал жестоко и беспощадно. Теперь, когда он беспомощен, прошлое вернётся к нему бумерангом.

Вэггоман отбросил перо, и оно глухо ударилось о стол. Голос прозвучал резче.

— Ты сделаешь хорошие деньги на этой соли. Я давно за тобой наблюдаю. А теперь прими совет от старика. Соль — единственное, что нужно всем, даже коровам и овцам. Не будь слишком жадным.

Фрэнк свернул подписанный договор.

— Я запомню, сэр. — «Заметил ли старик, как дрогнул его голос?»

Вэггоман откинулся на спинку скрипнувшего кресла. Глаза под тяжёлыми, нависшими веками смотрели печально. Теперь Фрэнк понимал, откуда эта тень грусти на морщинистом лице.

— Спасибо, сэр, — осторожно сказал он. — Сделка будет прибыльной для нас обоих.

В ответе старика ему почудилась лёгкая ирония.

— Будем надеяться.

Впрочем, теперь Фрэнку было наплевать. Он получил подпись. И ещё он узнал, что Вэггоман слепнет.

Выйдя из банка, Фрэнк подумал, что ушёл, наверно, слишком быстро. Но кровь уже бурлила, стучала в виски, и нужно было поскорее остаться одному с ураганом мятущихся мыслей.

Мысли эти захватили его, они толкали и подгоняли. Теперь что-то случится, подсказывала логика. Пройдёт совсем немного времени — и ранчо достанется Дейву Вэггоману. Всё ранчо. А поскольку Дейв контролировать себя не умеет, убить его могут в любой момент. И тогда «Колючку» унаследует Барбара.

От такой перспективы захватывало дух. Достояние великого Алека Вэггомана перейдёт Барбаре Кирби! Плод всей жизни, плод труда, жестокости, предприимчивости, сказочный дар упадёт в руки малышки Барбары. И, конечно, человека, который на ней женится, того, кто её любит. Как легко. И уже неважно, если Барбара оказалась бы некрасивой, отвратительной, неуклюжей. В том, что всё сложилось именно так, Фрэнку виделась рука судьбы, которая привела его сюда, в этот жалкий пограничный городок, пробудила в нём интерес к Барбаре Кирби и подтолкнула пойти сегодня в банк.

Фрэнк даже не заметил, как пересёк широкую улицу. На тротуаре он остановился под навесом и попытался привести в порядок скачущие мысли. В лавку Фрэнк вернулся уже солидным деловым человеком и, пройдя к высокому сейфу в конторе, положил коричневый конверт с подписанным договором на полку.

За столом не сиделось. Он встал. Прошёлся по комнате. Туда-сюда. И ещё раз. Услышав топот копыт, Фрэнк шагнул к двери.

— Кто проезжает? — спросил он у Макгуайра.

— Люди из «Колючки», — ответил приказчик.

— Дейв Вэггоман?

— Да.

Фрэнк Даррах уже успел пожалеть кое о чём. Высокий, улыбающийся перевозчик по имени Локхарт походил на человека, который вполне способен дать жёсткий ответ, если на него надавить. А Вэггоманы давили всегда. Вот и у солёного озера сегодня страсти могли раскалиться. Накануне вечером, выходя из этой самой комнаты, Дейв был явно настроен подраться.

Постояв немного в нерешительности, Фрэнк Даррах снова шагнул к двери, бросив на ходу:

— Я буду у Макграта.

В этот предзакатный час у коновязи возле бара Макграта уже не было свободного места. Среди прочих Фрэнк заметил и лошадей с клеймом ранчо «Колючка». За вращающейся дверью его встретила обычная картина: гул голосов, стелющийся дрожащими полосами табачный дым и густой запах виски, пива, кожи и пота.

Салун давно и исправно служил местом встречи для самых разных людей. Другого такого не было на сотню миль в округе. Сюда тянуло ковбоев и торговцев, законников и старателей, солдат, бродяг и политиков. Каждый, кто передвигался по Территории, рано или поздно попадал в бар Макграта. Фрэнк Даррах приходил сюда со своим расчётом, никогда не пил много и всегда внимательно слушал.

Дейва Вэггомана он заприметил у барной стойки. Справа от него взгромоздился на табурет бородатый молчун Вик Хансбро. Место слева оставалось незанятым, чем Фрэнк и поспешил воспользоваться. Его вкусы здесь знали. Суетливый, в белом фартуке, бармен тут же, без лишних вопросов, поставил перед ним бутылку бурбона, стакан и воду. Дейв, вертевший в пальцах пустой стакан, повернулся и с угрюмым безразличием посмотрел на него.

— Они были там. С четырьмя фургонами.

— Какие-нибудь неприятности? — осторожно осведомился Фрэнк.

— Какие неприятности! Мы сожгли эти чёртовы фургоны. — Дейв презрительно фыркнул. — Расстреляли их мулов. И посоветовали им убираться.

Произнесено это было с такой беспощадностью, что Фрэнк не сразу нашёлся, что сказать.

— Локхарт вас больше не побеспокоит, — наконец пробормотал он.

На Дейве были брюки из тонкого сержа и дорогие сапоги, его кобуру украшала серебряная чеканка и массивная бляха на ремне тоже была серебряная. Он всегда носил всё самое дорогое, носил небрежно, развязно, словно принимая за само собой разумеющееся богатство и влияние. «Наверно, так и должно быть, — размышлял Фрэнк. — Тот, кто владеет ранчо “Колючка”, имеет всё». От этой мысли голова шла кругом.

— Разговаривал сегодня с твоим отцом, — как бы вскользь заметил он. — По-моему, Алек в полном здравии.

— А с чего бы ему не быть? — пожал плечами Дейв.

Вик Хансбро повернулся и посмотрел на Дарраха так, словно только сейчас заметил его присутствие.

— Интересуешься здоровьем Алека? — Вопрос, казалось, вылетел из чёрной, коротко подстриженной бороды.

«Осторожнее, — напомнил себе Фрэнк. — А что если Вик Хансбро уже знает о недуге хозяина, но держит эго знание при себе?»

— Я всегда интересуюсь здоровьем друзей, — с улыбкой ответил он. Тем не менее ощущение опасности не проходило, и Фрэнк попытался вспомнить, что слышал когда-либо о Хансбро.

Дейв потянулся за бутылкой, и Хансбро, наклонившись, негромко предупредил:

— Придержи коней.

— Смотри в свой стакан, — угрюмо огрызнулся Дейв.

— Алек в городе, — продолжал увещевать его Хансбро. — Надо подкрепиться. Он захочет, чтобы мы вернулись с ним верхом.

Дейв посмотрел на бутылку, словно не зная, что с ней делать, потом раздражённо бросил:

— Сначала выпью. — Он так и сделал — выпил, бросил на стойку золотого «орла», сгрёб сдачу и недовольно пробурчал: — Пошли, поедим.

Они ушли, а Фрэнк остался один на один с поразительным открытием: Дейв не хотел — его заставил Хансбро...

Он расплатился и направился к двери, размышляя над тем, что узнал так неожиданно, но тут кто-то похлопал его по спине. Фрэнк с трудом удержался, чтобы не выругаться.

— Мальчик мой, это чудо, не иначе!

«И во сколько же оно мне обойдётся?» — подумал Фрэнк и, обернувшись, кисло улыбнулся.

— Привет, Джубал.

Копна взъерошенных волос — чёрных, как и положено ирландцу, — и чисто выбритое лицо, излучающее неподдельное обаяние — таким предстал перед ним отец Барбары. Жуя веточку гвоздики, Джубал по-свойски сжал руку Фрэнка. Удерживать улыбку становилось всё труднее — они оказались в центре внимания.

Фрэнку Дарраху всегда становилось не по себе в присутствии Джубала Кирби. Отец Барбары был никчёмным, ненадёжным, ни на что не годным, однако ж его любили все. При виде Джубала люди невольно улыбались. Бесшабашность и безответственность этого шалопая вопреки всякой логике воспринимались здесь как некая добродетель. Его юмор не иссякал, анекдоты не повторялись. Весельчак и транжира, Джубал не унывал и тогда, когда в карманах было пусто. Пожалуй, в такие дни он даже ещё больше радовался жизни.

«Неудивительно, что Алек Вэггоман так и не нашёл ему применения», — подумал Фрэнк, вынужденный из-за Барбары стоять, улыбаться и делать вид, что не замечает ухмылок на лицах сидящих в баре.

— Барбара вернулась, — сказал он. — И, между прочим, проехала через солёные озёра. К счастью, ничего не случилось.

Джубал вынул одну веточку гвоздики и сунул вместо неё другую. По лицу его пробежала тень беспокойства.

— Она ничего такого там не видела? В лагуне?

— Если и видела, мне не сказала.

Джубал задержал на нём свой невинный взгляд. Временами за улыбчивой наружностью в нём ощущалась какая-то странная, буддистская проницательность. Из-за этого Фрэнк чувствовал себя не в своей тарелке. Вот так, как сейчас. Он из последних сил растягивал губы в неискренней улыбке.

— Мне нужно вернуться на склад.

Фрэнк шагнул к выходу, но Джубал, по-прежнему держа его за руку — какая неприятная привычка! — двинулся следом, весь беззаботность и сердечность.

— Как я уже сказал, мой мальчик, чудеса — рядом с нами. Поверишь ли, когда я отошёл сегодня от столика, вон того, после небольшого проигрыша, у меня на руках были валеты и три неоткрытых карты.

— Не такое уж и чудо, — пробормотал Фрэнк.

Джубал рассмеялся.

— Чудо было в том, мой мальчик, что именно в этот горький миг я увидел тебя. Ты стоял здесь, такой симпатичный, такой тактичный и понимающий молодой человек...

Хотелось выругаться, вырваться и уйти. Но вместо этого он лишь пробормотал беспомощно:

— Сколько, Джубал?

Чуть позже, уже на тротуаре, Фрэнк всё же выругался — негромко, с досадой — и пощупал в кармане изрядно похудевший бумажник. «Если бы он не был отцом Барбары...»

Но уже в следующий момент злость сменилась смирением — «нет, это ведь тоже бизнес. Деньги, одолженные Джубалу, — всего лишь издержки бизнеса. Рано или поздно он женится на Барбаре Кирби, и обхаживать Джубала уже не понадобится. Вот тогда...»

Пересекая улицу, Фрэнк тешил себя этими мыслями, но на перекрёстке вдруг остановился в полнейшем изумлении.

Старая коляска Кейт Кэнадей стояла перед его складом, а сама Кейт, не вставая с сидения, разговаривала с высоким, загорелым мужчиной, сидевшим верхом на неосёдланном муле.

Фрэнк медленно направился к тротуару. Фургоны Локхарта сгорели. Его мулов постреляли. Ему самому настоятельно посоветовали убираться подальше от Коронадо. И тем не менее Локхарт вернулся. Мало того, на глазах у удивлённого до крайности Фрэнка он соскочил с мула и решительно направился к группе мужчин, дожидавшихся кого-то перед «Домашним кафе Китти».

Помимо прочих в группе были Дейв Вэггоман и Вик Хансбро.

Фрэнк Даррах уже открыл рот, чтобы предупредить сына Алека, но вспомнил кое-что: горячий нрав Дейва... его скверное настроение этим вечером...

Не произнеся ни звука, замерев на месте и чуть дыша, чтобы не спугнуть ещё неокрепшую надежду, он наблюдал за тем, как Уилл Локхарт приближается к Дейву и Вику Хансбро.

Глава 5

— Друг мой, — не скрывая досады, сказала сидевшая в коляске женщина с обветренным лицом, — со мной обошлись ещё хуже!

Уилл Локхарт прошёлся взглядом по улице, и как раз в этот момент из «Кафе Китти» вышли двое мужчин, которые присоединились к собравшейся на тротуаре небольшой толпе горожан и фермеров.

Кейт Кэнадей заметила, как вспыхнули яростью глаза небритого незнакомца в пропитанных солью штанах и выгоревшей серой рубашке. Только что он разговаривал с ней — спокойно и уважительно, с необычной для простого перевозчика любезностью.

— Пардон, мадам, — бросил он, легко соскальзывая с мула.

Кейт торопливо повернулась и посмотрела через улицу.

— Осторожнее, дружок, — вырвалось у неё, но незнакомец уже не слушал. Она сокрушённо покачала головой. — Какой упрямец, у него ведь даже револьвера нет!

Несколько секунд Кейт смотрела ему вслед из открытой коляски, не зная что делать. Потом подобрала поводья и решительно развернула лошадей. Рука уже тянулась к кожаному чехлу с карабином.

Локхарт понимал, что ведёт себя безрассудно, что торопиться не нужно. Но в ушах ещё стояли крики безжалостно расстреливаемых мулов, волосы хранили запах гари, а одежда пахла золой от погасшего костра, через который его протащили на верёвке. Всё это сделал Дейв Вэггоман.

Хотя, если подумать, на самом деле решение принял всё же не Дейв, а управляющий ранчо, Вик Хансбро. Гнев не помешал Уиллу хладнокровно оценить ситуацию. Если Хансбро останется безнаказанным, если случившееся в соляной лагуне сойдёт негодяю с рук, то ему, Уиллу Локхарту, придётся скорее всего убраться из Коронадо. А он должен остаться, чтобы проследить дальнейший путь отправленных из Нового Орлеана новеньких винтовок.

Револьвер Хансбро покоился в кобуре. Он, без сомнения, воспользуется оружием да ещё и получит помощь от Дейва Вэггомана и остальных. Расчёт строился на том, что даже Дейв вряд ли отважится открыто, на глазах у свидетелей убить безоружного незнакомца. Уилл ступил на тротуар. Какой-то бородач рассеянно взглянул на него.

— Эй, Хансбро...

Управляющий обернулся. Зрачки его сузились, когда он узнал Локхарта.

— Я же тебя предупредил не... — Хансбро не договорил, потому что Уилл ударил первым.

Никогда ещё его не били так сильно, так жестоко. В последний момент он попытался уклониться, и кулак угодил в уголок рта. Что-то хрустнуло. Голова Хансбро мотнулась к плечу, и уже в следующую секунду широкоплечий здоровяк в сапогах на высоком каблуке покачнулся и грохнулся на спину.

Плечи и голова глухо стукнулись о мостки тротуара, подняв облачко серой пыли. Опешившие свидетели происшествия молча смотрели на Локхарта, который и не думал останавливаться. Некоторые даже не поняли, что случилось, решив, что управляющий просто оступился.

Вик Хансбро был невероятно силён. И даже сбитый с ног и оглушённый, он всё же потянулся за револьвером. Уилл врезал ногой по тыльной стороне ладони и тут же наступил на широченное запястье острым каблуком. Хансбро вскрикнул от боли и, сдирая кожу, рванул руку, зажатую между жёсткой подошвой и пропечённой солнцем землёй.

В следующее мгновение он уже откатился в сторону, а Уилл отшвырнул револьвер подальше. Язык жестокости был хорошо знаком и понятен Хансбро — он и сам привык говорить на нём. И город тоже знал этот язык.

Опираясь о землю, Хансбро приподнялся и, пошатываясь, выпрямился. Тряхнул изуродованной правой рукой — в пыль полетели капельки крови. Шляпу он потерял и весь перепачкался. Растрёпанные тёмные волосы и всклокоченная грязная борода придавали ему диковатый вид.

Краем глаза Уилл заметил, что Дейв Вэггоман ступил с тротуара с револьвером в руке. И тут же по улице раскатилось эхо ружейного выстрела. Пуля взметнула фонтанчик пыли под ногами Дейва, и он поспешно отскочил назад. Громкий голос Кейт Кэнадей прозвучал почти добродушно.

— Думаешь, я не отстрелю тебе пальчик, малыш? Рискни, попробуй. Но лучше оставь их в покое!

Кейт стояла в открытой коляске, небрежно держа изготовленный к выстрелу карабин, и ветер трепал её жёсткие, с металлическим отливом волосы. Выглядела она весьма грозно.

Уилл едва заметно усмехнулся. Эта женщина с широким лицом и решительными манерами вмешалась в ситуацию как нельзя кстати. Чувствуя за собой поддержку вовремя прибывшего подкрепления, он бросился на разъярённого Хансбро, ловко уклонившись от встречного прямого. Разбитые в кровь костяшки скользнули над левым ухом Уилла. И хотя громадный кулачище лишь задел его вскользь, ощущение было такое, словно ухо сорвало начисто.

Сократив дистанцию, он дважды, с правой и левой, врезал Хансбро по рёбрам. С таким же успехом можно было колотить каменную стену. Бородатый шумно выдохнул, обхватил его и наподдал коленом. Уилл изо всех сил ударил противника каблуком по подъёму стопы.

Хансбро охнул от боли, и Уилл, воспользовавшись моментом, влепил короткий прямой в живот. Потом, не обращая внимания на то, что кулачищи противника молотят по голове, плечам и шее, врезал ему в горло и челюсть, вложив в удар всю свою ярость. Хансбро захрипел, хватая воздух открытым ртом, и покачнулся.

Видя, что враг соображает туго, Уилл продолжал наносить расчётливые удары. Пот уже катился по лицу и спине, силы были на исходе, а Хансбро отличался невероятной выдержкой и стойкостью. Уилл уже просчитал его и, соответственно, определил тактику. Хансбро был прекрасным исполнителем, но, столкнувшись с соперником быстрым, лёгким и непредсказуемым, терял контроль и полагался только на силу.

Хрипя после удара в горло, он снова, словно ослеплённый яростью, устремился в атаку. Уилл ушёл в сторону и ударил в скулу, но пропустил сокрушительный прямой в грудь. Сердце подпрыгнуло и остановилось. Не самое приятное ощущение.

Уилл пошатнулся и едва не свалился на спину, но, попятившись, сумел устоять. В глазах помутнело. Он видел перед собой кривящийся над тёмной бородой рот с разбитыми, окровавленными губами. Уверенный в успехе, Хансбро наклонил по-бычьи голову и устремился на него с явным намерением прикончить.

Парализованное наполовину тело реагировало с жуткой медлительностью. Колени стали словно ватные. Вот они подогнулись... В глазах противника блеснул победный огонёк. Широко размахнувшись, Хансбро нанёс удар сбоку и...

Уже согнувшись, Уилл качнулся в сторону. В следующую секунду он выпрямился и, вложив в кулак всю силу отчаяния, врезал бородачу в челюсть. Его и самого тряхнуло отдачей, а Хансбро, чья голова дёрнулась в сторону, пошатнулся и, как могло показаться со стороны, неуклюже нырнул вперёд. Он даже не успел выставить руки, чтобы смягчить падение.

Первым с землёй встретилась бородатая физиономия, потом пыль разметала тяжеленная туша, а уже в следующий момент Хансбро затих, став похожим на брошенный куль.

Мокрый от пота, тяжело отдуваясь, Уилл шагнул к поверженному врагу и лишь теперь заметил обступившую его с двух сторон толпу. Он наклонился, перевернул грузное тело и молча посмотрел сверху вниз. Лицо поверженного здоровяка являло собой жуткое зрелище и казалось карикатурой на настоящего Вика Хансбро. Рот, нос, брови — разбиты; щёки, лоб, подбородок — в кровоподтёках и царапинах. В грязной спутанной бороде блестели багровые капли.

Никакого удовольствия Уилл не испытывал. Гнев сгорел в яростной схватке. Победа ничего не изменила и не поправила. Да и сам Хансбро остался таким же, каким и был. «По крайней мере я сделал то, что должен был сделать», — сказал себе Уилл.

Теперь Хансбро вполне мог убить его при случае. И всё же никакое убийство уже не помогло бы бородачу смыть позор и унижение от поражения, которое он потерпел на глазах у всего Коронадо. Здесь, на Пэлас-стрит, в самом центре города, в этот час наступающих сумерек был развеян миф о непобедимости Вика Хансбро.

Как случившееся отразится на самом Вике — об этом оставалось только гадать.

Кейт Кэнадей всё ещё стояла с карабином наизготовку в открытой коляске, и именно её громкий, с издевательской ноткой голос заставил Уилла обернуться.

— Ну что, Алек? Видел, как выпустили пар из этого бородатого мешка? Хорошо бы, на его месте оказался ты, старый проходимец!

Глава 6

«Алек? Кейт Кэнадей сказала «Алек»? Уж не Алек ли Вэггоман?»

Взгляд Уилла перескочил на широкоплечего, представительного мужчину с широкими белыми усами, который только что прошёл мимо Дейва Вэггомана.

«Так вот он какой, этот почти легендарный Алек Вэггоман». Не спеша и с достоинством, не обращая внимания на Кейт, он ступил с тротуара и шёл по улице к месту событий. Зрители притихли. И даже Уилл Локхарт с любопытством всматривался в крупное, неровное, с резко очерченным носом лицо. Первое впечатление — да, это настоящий мужчина.

В твёрдом, спокойном взгляде чувствовалась властность. А ещё Уилл понял вдруг, что никакие полномочия, переданные Вику Хансбро хозяином, никакая жестокость и никакая сила никогда не смогут заменить внутренней уверенности, достоинства и силы, проступающих в каждом жесте и взгляде этого человека, принимающего их как данность.

Взгляд Вэггомана — какой-то странный, словно пустой, — на мгновение задержался на Локхарте. Уилл ждал, настороженно посматривая по сторонам и пытаясь восстановить дыхание.

Несколько секунд Вэггоман молча взирал на разбитое в кровь лицо поверженного Хансбро. Потом повернулся и уже внимательнее посмотрел на едва держащегося на ногах, обливающегося потом Уилла. Вопрос прозвучал спокойно и состоял всего лишь из двух слов.

— За что?

— Вы — Вэггоман, хозяин «Колючки»?

— Да.

— Тогда спросите у своего сына, — грубовато ответил Уилл. — Поинтересуйтесь у вашего управляющего.

— Я спрашиваю тебя, — всё так же спокойно, не повышая голоса, сказал Вэггоман.

— За двадцать шесть мулов, которых они расстреляли сегодня у солёного озера, — холодно ответил Уилл. — За четыре фургона, которые они сожгли. За верёвку, на которой меня таскали по земле. Ещё вопросы будут?

Тень какого-то чувства скользнула по суровому, будто вырубленному из камня, лицу. И голос на этот раз прозвучал суше.

— Я так понимаю, обошлись с тобой грубо. Я тебя знаю?

— Меня зовут Уилл Локхарт.

— Нет, не знаю. Впервые слышу это имя. — Вэггоман замолчал, и у Уилла снова возникло странное ощущение, будто этот человек существует в каком-то ином мире, за мутной завесой почти неподвижного взгляда. — Произошла ошибка, — продолжил наконец старик. — Утром пойдёшь в банк и скажешь Джорджу Фриллу, чтобы расплатился с тобой по справедливости за мулов и фургоны. Он заплатит. — Каменное лицо чуть заметно дрогнуло. — Вижу, свой интерес ты уже получил, — добавил Алек Вэггоман, кивком указав на распростёртого в пыли Хансбро.

Уилл слушал и с трудом верил тому, что слышит. Мало того, на лицах зрителей отражалось то же недоумение. Некоторые растерянно переглядывались. Между тем старик подошёл к Дейву, наблюдавшему за всем происходящим с хмурой миной. Короткое распоряжение было явно рассчитано на широкую аудиторию.

— Отвези Хансбро на ранчо. Остальные пусть возвращаются туда же. И чтобы никаких неприятностей. Кто спокойно добраться не сможет, будет уволен.

Старик снова шагнул на тротуар, и толпа молча расступилась перед этим высоким человеком с белыми усами. Никто даже не попытался остановить Алека Вэггомана — ни репликой, ни вопросом, и он прошёл мимо, будто не заметив никого. Со стороны казалось, старик и существует отдельно от всех.

Вернувшись к коляске, Уилл заметил изумление и на широком лице Кейт Кэнадей. Что-то случилось. Похоже, даже она не смогла понять Алека Вэггомана.

В первую очередь Уилл поспешил поблагодарить свою заступницу.

— Спасибо, мэм.

Кейт опустилась на сидение, и коляска жалобно скрипнула.

— Садись-ка, парень, на своего мула, — негромко сказала Кейт, — да поезжай со мной. Потолковать надо.


* * *

Фрэнк Даррах наблюдал за дракой с тротуара. Наблюдал с затаённой надеждой. В какой-то момент он почти уверовал в победу Хансбро, чьи кулачищи обрушивались на противника с мощью парового молота. Но вот драка закончилась, и Фрэнк с изумлением увидел, что Уилл возвращается преспокойно к своему неосёдланному мулу, взбирается на него устало и направляется к выезду из города бок о бок со старой коляской Кейт Кэнадей и в сопровождении сбежавшейся едва ли не со всего города своры дворняг.

Ничто в Локхарте не давало оснований предвидеть такой исход его стычки с Виком Хансбро. Когда несколько дней назад этот чужак доставил груз из Колфакса, Фрэнк увидел перед собой спокойного, сдержанного, улыбающегося человека. Только теперь он вспомнил твёрдый взгляд серых глаз, голос, которым Локхарт отдавал чёткие распоряжения погонщикам. Морща в задумчивости лоб, Фрэнк Даррах пытался угадать, зачем его пригласила с собой Кейт Кэнадей.

Толпа зевак постепенно рассеялась. Люди Дейва Вэггомана окружили Вика Хансбро. Глядя на них, Фрэнк вдруг вспомнил, что Барбара Кирби привезла почту из Рокстона, и торопливо пересёк улицу.

Как выяснилось, про почту подумал не он один. Стоя в растянувшейся вдоль заборчика очереди, Фрэнк услышал ещё одну поразительную новость: оказывается, Алек Вэггоман намерен расплатиться с Локхартом за убитых мулов и сожжённые фургоны.

Поразмышляв, он пришёл к выводу, что понял причину такого поступка старика, и преисполнился тайной радости. Уступка Локхарту была ещё одним доказательством беспомощности Алека Вэггомана. Его время подошло к концу. Великан пошатнулся и уже падает. А иначе зачем бы такому человеку расплачиваться с чужаком, простым перевозчиком?

Очередь прошла быстро, и Аарон Зедлер протянул ему небольшой свёрток с газетами и письмами. Получив своё, Фрэнк, всё ещё пребывая в состоянии глубокой задумчивости, направился домой. Итак, от Вика Хансбро можно ожидать чего угодно. После публичного унижения он будет ютов даже на убийство. Да и Дейв скоро не остынет.

Переходя улицу, Фрэнк развернул первую попавшуюся под руку газету, которой оказался «Сильвер-сити глоуб». В глаза сразу бросился заголовок: «Индейцы вырезали семью в Верхней Джиле».

Поспешно скомкав газету, Фрэнк сунул её в карман.

Проглядев письма, он выбрал и с нетерпением открыл одно, запечатанное голубым воском и отправленное из Нового Орлеана. Скользя глазами по строчкам, Фрэнк прошёл в свою конторку. С белого листка безжалостно и как будто с усмешкой били слова:

«...отправляю письмо через Сент-Луис. Пароход уходит сегодня. Утром поймал своего доверенного приказчика роющимся в моём столе. Он признался, что соблазнился предложением некоего незнакомца, пообещавшего заплатить за письма, поступившие в последнее время с Запада. Опасаясь худшего, спешу предупредить тебя. Надеюсь, последний груз дошёл в целости и сохранности. Или дойдёт в самое ближайшее время...»

Оторвавшись от письма, Фрэнк обнаружил, что стоит в своей конторе, и торопливо закрыл дверь. В горле пересохло. Перечитывая письма, он уже чувствовал, как холодеют от страха пальцы. Ощущение опасности было настолько сильным, что его даже подташнивало. Фрэнк упал в кресло, бросил газеты на стол и уставился в стену.

Три года назад, впервые осознав, какие огромные выгоды сулит продажа индейцам оружия и боеприпасов, он тщательно просчитал и взвесил весь риск и пришёл к выводу, что дело это весьма надёжное и перспективное для хладнокровного, трезвомыслящего человека, остро нуждающегося в деньгах для расширения бизнеса. Будет прибыль — будет и расширение. Разумеется, когда-нибудь торговлю оружием придётся прекратить. Но не сейчас. Пока ещё рано. Так он размышлял ещё утром. Влажные от пота пальцы смяли листок. Клочки полетели на пол.

Судьба вознесла его на пик удачи. Он первым догадался о постигшей Алека Вэггомана беде, проблеме со зрением. Невероятно, но богатейшее ранчо могло свалиться в его, Фрэнка Дарраха, руки. И вот на тебе — какой-то приказчик в Новом Орлеане отворил дверь большим неприятностям. Даже не неприятностям, а полной катастрофе, если власти докажут его причастность к продаже оружия индейцам. Чёрт бы побрал этого предателя! Чтоб ему провалиться! Никому нельзя верить!

Тщательно разработанный маршрут переброски опасною груза из Нового Орлеана, похоже, перестал быть секретом для постороннего. И вполне возможно, что этот таинственный незнакомец, подкупивший приказчика в Новом Орлеане, уже держит путь на Запад, в Коронадо. Не исключено, что он даже появился здесь одновременно с письмом.

Паника накатила снова, и Фрэнк впился пальцами в подлокотники кресла. А если кто-то, сообщник того незнакомца, уже на Территории? Может быть, даже в самом Коронадо? И наблюдает за ним, Фрэнком Даррахом? Он вскочил и огляделся. Прошёлся по комнате. Раз и ещё раз. Нужно всё обдумать. Кто из чужаков появился в последнее время в городе? Кто может вести за ним слежку? А если они подкупили Макгуайра? Конечно, Макгуайр ненадёжен. Может быть, он даже просмотрел уже все бумаги? Новая мысль остановила его на полушаге.

Товары с Востока поступали регулярно. Что он получает и что держит у себя на себя на складе, это никого не касается. И что с того, если из-за какой-то ошибки винтовок и патронов скопилось слишком много? Прошлые сделки отследить очень трудно. Следовательно, опасными могут быть только будущие. Фрэнк облегчённо рассмеялся и снова сел за стол. Нужно всё продумать и спланировать. Просидев в раздумье несколько минут, он взялся за остальные письма. Его внимание привлекло короткое сообщение из Альбукерка.

«Завтра отправляем партию из 11 фургонов в Колфакс и Рокстон-Спрингс... Предназначенный вам груз будет доставлен в соответствии с вашими пожеланиями в Рокстон не позднее субботы. Это два фургона, преимущественно с восточным товаром...»

Фрэнк облизал пересохшие губы. Винтовки и патроны могут находиться как раз в этих двух фургонах.

Теперь, когда волна паники схлынула, он взялся за проблему хладнокровно, со свойственным ему вниманием к деталям. Обдумав всё как следует, Фрэнк открыл дверь.

— Макгуайр! Мы сегодня закрываемся пораньше! Неси выручку!

Закрыв дверь, он подумал, что не станет больше доверять приказчику. Или вообще кому-либо. Фрэнк вернулся за стол, раскурил сигару и постарался сосредоточиться на чём-то более приятном. Ключом к его главному плану стала Барбара Кирби. А раз так, то кое-какие шаги нужно предпринять в самое ближайшее время.


Ночь уже повисла чёрным занавесом за окном кухни, когда Барбара вымыла последние тарелки в оцинкованном тазике. Ужиная в одиночестве, она размышляла над последними новостями, которые принесла вечером соседка. Человек по фамилии Локхарт, появившийся в городе совсем недавно, избил Вика Хансбро, управляющего ранчо «Колючка», а Кейт Кэнадей, то ли случайно, то ли неслучайно оказавшаяся поблизости, удержала от вмешательства остальных. Оказывается, люди Вэггомана спалили у соляного озера четыре фургона Локхарта и расстреляли его мулов. Но что самое удивительное, Алек Вэггоман пообещал расплатиться с Локхартом за причинённый ущерб.

Губы дрогнули в улыбке. Утром, в соляной лагуне, впервые увидев Уилла Локхарта, загорелого, ироничного, улыбающегося, Барбара разглядела за уверенной манерой держаться дремлющую силу и готовность постоять за себя.

Она вытирала полотенцем деревянную тарелку, когда кто-то тихонько постучал в переднюю дверь.

— Барбара?

— Фрэнк? Заходи!

Она ещё не успела снять обшитый красной ленточкой клетчатый передник, когда порог переступил улыбающийся Фрэнк Даррах.

— Вот была бы эта кухня нашей! — вздохнул он, не спуская с неё глаз.

— Посуду надо мыть в любом случае, — строго напомнила Барбара, радуясь, что вернувшись домой, не стала переодеваться. Взяв лампу с застеленного красной клеёнкой стола, она выглянула в окно. — На веранде прохладнее, идём?

Фрэнк, как она заметила, не только побрился, но и надел свой лучший, синий, из дорогого сукна костюм. Казалось, он чем-то возбуждён, хотя и старается это скрыть. Барбара поставила лампу на столик с мраморной столешницей у окна в передней и вышла на веранду. Вместе с Фрэнком они спустились по старым, стёртым ступенькам на посыпанную мелким галечником дорожку.

После душной кухни вечер встретил их приятной свежестью и прохладой. Барбара глубоко вздохнула. Звёзды на чёрном небе сияли особенно ярко. Тёмный дворик оживлял бодрый стрекот насекомых в траве и на клумбах. Фрэнк, наверно, тоже почувствовав что-то, обнял её за талию. И вдруг, чем застал её врасплох, выпалил:

— Давай поженимся, а? Прямо сейчас.

— Господи! — вырвалось у Барбары. Секундой позже она улыбнулась — ну что за ответ!

— Серьёзно! — Фрэнк взял её за руку и заглянул в глаза. — Разве я недостаточно долго ждал?

Слишком долго, хотела съязвить Барбара, но вслух сказала другое, ухватившись за мысль, которая всегда была под рукой.

— Мне нужно быть с Джубалом.

— Твой отец может жить с нами, — тут же предложил Фрэнк.

— Не согласится.

— Ну, как захочет, — благородно согласился Фрэнк. — Послушай, мне нужно уехать на пару дней. Устроим всё до отъезда?

И голос, прозвучавший неуверенно и незнакомо, словно он принадлежал чужому, незнакомому человеку, ответил:

— Раньше, чем через две недели, я не смогу.

Глава 7

Колечко, которое надел ей на пальчик Фрэнк, подошло идеально и выглядело сказочно. Всё произошло как-то вдруг, совершенно неожиданно, словно во сне. Барбара повернула руку к лунному свету. Фрэнк чиркнул спичкой. Огромный солитер вспыхнул дрожащим желтоватым блеском.

— Оно прекрасно! — не удержалась Барбара.

В дрожащем огоньке спички по губам Фрэнка скользнула самодовольная улыбка. И только теперь до неё дошёл смысл случившегося: через две недели — замуж.

Фрэнк выронил сгоревшую спичку и ещё раз поцеловал Барбару.

— Мы всего достигнем! У нас будет всё! Нас ничто не остановит!

В этот момент он напомнил ей отца — такой же восторженный, полный грандиозных планов. Вот только у Джубала все планы остались в прошлом. Но ведь Фрэнк не такой, как её отец. Он постоянный. Осторожный. Надёжный.

— А куда ты собираешься? — полюбопытствовала она.

— В первую очередь в Рокстон-Спрингс. Отправлюсь уже сегодня.

— Сегодня? А это обязательно?

Фрэнк рассмеялся — легко и непринуждённо.

— Мне ведь не впервой.

«Да, Фрэнк, он такой, — подумала Барбара. — Предприимчивый, амбициозный. Но замуж через две недели? Две коротенькие недели...»

Часом позже Барбара стояла в своей крохотной спальне перед овальным зеркалом орехового бюро. Густые каштановые волосы свободно падали на плечи. Она снова подняла руку, рассматривая огромный — и, несомненно, дорогой — брильянт.

— Миссис Фрэнк Даррах, — произнесла Барбара вслух, пробуя на слух будущий титул.

Произнесла и оглянулась — с крыльца донеслись осторожные шаги. Они приблизились, остановились...

— Ещё не спишь? — беспечно поинтересовался Джубал Кирби.

— А тебе было бы легче, если бы спала? — раздражённо бросила Барбара.

Дверь открылась. Джубал заглянул в комнату. На лице улыбка. Чёрные волосы растрёпаны. И, как обычно, возмутительно-лукавое выражение полной невинности, какое может быть только у человека с чистой совестью.

— Так ты, значит, плохо себя чувствовал, да? — холодно напомнила Барбара. — И мне пришлось ехать в Рокстон.

Джубал переступил порог. Упрёк ничуть его не смутил — в глазах отца дочь видела бесстыжий блеск вечной юности. Даже сейчас он любовался ею с откровенной гордостью. И как на такого злиться? Барбара знала, о чём он думает. Джубал сам говорил ей это. «Тыкак твоя мать, солнце и смех. Слишком юна, слишком красива, чтобы быть моей дочерью».

И что вы будете делать, когда ваш отец позволяет себе думать такое? Говорить такое? Когда он по-настоящему в это верит? Иногда Барбара просто впадала в отчаяние, потому что знала — она ничего не сможет поделать и обречена вечно любить этого милого, беспутного, ненадёжного человека. Любить и беречь.

Джубал никогда ничего не упускал и теперь уже заметил у неё на пальце колечко с брильянтом. Остановившись между дверью и кроватью, он с улыбкой вопросительно взглянул на дочь.

— Фрэнк сделал мне сегодня предложение, — с некоторым даже вызовом ответила она. — Мы поженимся через две недели.

Улыбка на его лице продержалась ещё мгновение, потом свернулась и рассеялась. Джубал грузно опустился на кровать и молча упёрся взглядом в пол. Острый аромат гвоздики, легкомысленный, пьянящий и порой ненавистный запах бара остался при нём и наполнял сейчас комнату. Но Джубал был совершенно трезв, и лицо его как будто потемнело от горя.

— Любишь его? — негромко спросил он.

Какой-то дьяволёнок, сидевший в ней давно и молча, рванулся вдруг на волю.

— А это разве важно? — с горечью бросила Барбара. — Фрэнк постоянен и надёжен! Успешен! Он... — Она прикусила язык, сдерживая обидные, злые слова и виновато отвела глаза от притихшего отца.

Потом он поднялся, подошёл к ней, встал рядом и посмотрел в зеркало. «Зеркало, — с болью подумала Барбара, — принадлежавшее когда-то её матери. И сколько же раз он вот так стоял перед ним рядом с ней?»

— Что ж, такого набора прекрасных качеств вполне достаточно, чтобы осчастливить любую, — негромко сказал Джубал и, медленно вернувшись к кровати, начал опустошать карманы.

Барбара смотрела и не верила своим глазам — отец бросал золотые десятки и двадцатки, мелочь, бумажные «гринбеки». Его старый коричневый костюм как будто обвис, и причина заключалась в том, что карманы оттягивало золото.

— Немножко повезло... наконец-то, — рассеянно объяснил Джубал. Улыбка вернулась, но немного напряжённая. Последняя пригоршня монет разлетелась по подушке. — Свадьба будет не хуже, чем у других. — Он шагнул к ней, чмокнул в щёку и пробормотал: — Счастья тебе, Барби, на многие годы.

Так её называли в детстве. И Барбара не выдержала — потянулась к отцу, ухватилась за него молча, обняла крепко. Джубал тоже обнял её. Оба молчали. А когда он отстранился, каждый улыбнулся другому.

— Засыпаю, — признался Джубал.

Уже в дверях он повернулся и как бы ненароком поинтересовался:

— Ты Кейт Кэнадей приглашать будешь?

— Конечно, — без раздумий ответила Барбара. — Я уже подумала, что съезжу утром в «Полумесяц» и всё расскажу Кейт.

Джубал кивнул.

— Вот и правильно. Кейт всегда относилась к тебе с симпатией. — Он помолчал, словно не решаясь что-то сказать, и осторожно добавил: — Кейт — женщина благоразумная и надёжная. Лучшего совета тебе бы и мать не дала.

Странные слова. Пытаясь уснуть, Барбара снова и снова возвращалась к ним. Отец определённо хотел, чтобы она выслушала совет Кейт. Но какой совет? Понятно же, что Кейт не могла не одобрить выбор в пользу Фрэнка Дарраха. Снова и снова она морщила в темноте лоб. Похоже, у отца насчёт Фрэнка своё мнение. Но что может не нравиться в нём Джубалу? Всем остальным в Коронадо Фрэнк Даррах нравился безоговорочно.


* * *

Утро следующего дня началось для Уилла Локхарта с завтрака. Усевшись на барный стул в «Кафе Китти», он заказал яичницу с ветчиной, оладьи, жареную картошку, горячие лепёшки и большой кусок яблочного пирога.

Его лицо украшали синяки и царапины. Тело стонало после жестокой стычки с Виком Хансбро. Но чувствовал он себя прекрасно.

За пирогом и кофе в голову пришла интересная мысль. Так случалось каждой раз после того, как долгое, тяжёлое преследование выводило к цели, и добыча появлялась наконец в прорези прицела. И тогда усталость и разочарование уступали место острому, пульсирующему в крови предвкушению схватки. Наверно, то была естественная реакция охотника. Всё уходило, забывалось — оставалась только цель. Только возбуждающая жажда убивать.

Сегодня утром это чувство было с ним.

Гнев, возмущение, злость гнали его от самого форта Килэм, где попал в засаду и был расстрелян тыловой обоз. Теперь многое виделось яснее. Правда, подлая и бесчестная, скрывалась здесь, в Коронадо. Здесь таилось объяснение того, откуда у апачей взялись новенькие магазинные винтовки, те самые, из которых они расстреляли обоз в Голландском каньоне. Здесь был ответ на вопрос, как случилось, что благородная гордость, врождённая доблесть и честолюбивые мечты юного лейтенанта Локхарта оказались растоптанными и обратились в пыль.

Накануне вечером Уилл наконец-то привёл себя в порядок — помылся, побрился и постригся в задней комнатке парикмахерской. Холщовая сумка с кое-какими принадлежностями оставалась всё это время в «Трейл-хаус», единственной на весь город гостинице; фургоны же сгорели в соляной лагуне.

Этим утром Уилл надел чистые штаны из денима и голубую хлопчатобумажную рубашку — на парадном смотре этот наряд был бы безжалостно отвергнут каким-нибудь строгим полковником. Уилл усмехнулся.

Заканчивая неспешно завтрак, он думал о человеке, который, по всей вероятности, и был тем, кого он искал. Фрэнк Даррах. Разговор с Кейт Кэнадей, состоявшийся уже после драки с Хансбро, лишь укрепил его в этом мнении.

Но вину нужно доказать, а подозрения подкрепить фактами. Доказательством могла стать очередная партия оружия из Нового Орлеана. Если, конечно, это оружие поступит. Если груз отправлен, то сейчас уже приближается к Коронадо.

В восемь часов — банк отрывался именно в это время — Уилл потушил окурок в чашке с недопитым кофе и соскочил со стула.

На выходе, у сигарного ящика, его два серебряных доллара приняла грудастая рыженькая, которая и была Китти.

— Ты всегда так плотно завтракаешь? — полюбопытствовала она. — Или только после драки?

Уилл ухмыльнулся.

— Только тогда, когда кухарка такая хорошенькая, как здесь, и готовит так же вкусно.

Она привычно рассмеялась.

— За это нас и ценят.

Уилл взял предложенную сигару, шутливо козырнул и, улыбаясь, вышел. Когда дверь за ним закрылась, сидевший молча у бара худощавый мужчина открыл наконец рот.

— Я бы на его месте так не веселился, — с неприятной усмешкой прокомментировал он. — Хансбро — парень серьёзный. Что ж, посмотрим.

Шагая по тротуару к банку, Уилл думал примерно о том же. Ещё накануне, стоя над поверженным, распластавшимся в пыли бородатым верзилой, он понял — на этом дело не закончилось. Теперь та же мысль отозвалась невесёлой улыбкой. Ссора с Хансбро и Вэггоманом могла помешать главному плану, связанному с Фрэнком Даррахом и партией винтовок.

Банк уже открылся, так что через несколько минут Уилл сидел в небольшом, скромно обставленном кабинете управляющего.

— Алек Вэггоман сказал, что я могу обратиться к вам.

Джордж Фрилл, приятный, невыразительной внешности мужчина с редеющими русыми волосами, откинулся на спинку кресла и кивнул.

— Речь идёт о четырёх фургонах и двадцати шести мулах, не так ли?

— Верно.

— Алекс подписал вчера чек, — сообщил Фрилл. — Сегодня утром я заглянул в корраль[4] и порасспрашивал о ценах на фургоны и мулов. А потом уже вписал сумму. Вас устроит? — Он наклонился и протянул гостю чек.

— Это больше, чем заплатил я, — пробежав глазом по цифрам, сказал Уилл. — Скиньте сотни три.

Фрилл покачал головой.

— Алек будет доволен. — Банкир по-новому, удивлённо и даже с теплотой, посмотрел на сидящего перед ним незнакомца, обычного бродягу-погонщика, волей случая попавшего в их город и уже готового вместе с себе подобными продолжить свой нелёгкий и долгий путь. Высокий, молодой, крепкий, но не выставляющий силу напоказ. Доброжелательный и сдержанный. Штаны из денима, голубая хлопчатобумажная рубашка, худощавое, обветренное и прожаренное лицо — всё это выдавало опытного погонщика. Но уверенный взгляд, осанка, проступающая в каждом жесте и каждой чёрточке затаённая властность говорили о другом. В серых глазах, внимательно изучавших самого Фрилла, читались прямота, дружелюбие и человеческое понимание.

В какой-то момент Джорджа Фрилла посетило мимолётное прозрение. Он увидел в незнакомце глубину жизненного опыта, выкованного в уверенность познавшего себя человека. Свойственные Локхарту доброта, искренность и непосредственный юмор помогали принимать жизнь без цинизма. Получать удовольствие от всего хорошего. Оценивать происходящее спокойно, с уверенной, безмятежной улыбкой. Человек, овладевший собой, никогда не позволит, чтобы им распоряжался кто-то другой. Хансбро уже понял это, с удовлетворением подумал Фрилл.

— Некоторые говорят, что Алек Вэггоман всегда был жёстким. Но ещё чаще он был справедливым. И всегда держал слово.

Уилл промолчал.

— В наше время приходится быть жёстким, — задумчиво добавил Фрилл.

— Он вам нравится, — заметил сухо Уилл.

— Не всегда и не всем. — Банкир внимательно посмотрел собеседнику в глаза. — Алек Вэггоман и Кейт Кэнадей давно стараются перехватить друг у друга аренду соляной лагуны. Вам не повезло — впутались в их разборки. А куда вы собирались доставить соль для продажи?

— На склад Дарраха.

— Даррах сказал, что купит?

Уилл кивнул.

— И когда же вы с ним договорились? — осторожно осведомился Фрилл.

Так вот какую рыбку ты пытаешься зацепить, подумал Уилл. Но зачем?

— За день до того, как я отправился к соляному озеру, — сказал он задумчиво, наблюдая за банкиром. — Поэтому я и ездил в «Полумесяц», где получил разрешение на вывоз соли. У меня был покупатель. Была работа для моих людей.

— Всё довольно ясно, — туманно заметил Фрилл и, будучи человеком проницательным, ловко сменил тему разговора. — Возьмёте наличными?

— Мне понадобится немного карманных денег. Остальное оставлю на депозите. — Уилл поднялся. Фрилл тоже встал и тут же задал вопрос.

— Останетесь в Коронадо?

— Почему бы и нет? Пока не куплю фургоны и мулов, делать всё равно нечего.

Фрилл согласно кивнул.

— Знаете, я слежу за Виком Хансбро несколько лет, — с неожиданной откровенностью заметил он. — Ранчо — вся его жизнь.

— Должно быть, на Вэггомана приятно работать, — пожал плечами Уилл.

— Я имею в виду не Алека, а «Колючку». — Поймав вопросительный взгляд гостя, Фрилл объяснил: — Ранчо выросло у него на глазах. Сам Хансбро никогда бы ничего подобного сделать не смог, и он прекрасно это понимает. Без этого ранчо он так и остался бы заурядным управляющим. И его будущее связано только с «Колючкой». Алек Вэггоман рано или поздно умрёт — «Колючка» же будет жить.

По губам Уилла скользнула едва заметная ироничная улыбка, а воз Джордж Фрилл остался серьёзным.

— Алек это знает. Я сам слышал, как он спросил однажды Вика Хансбро, что тот будет делать, если новый хозяин выгонит его. Спросил как бы в шутку.

— И что?

— Хансбро, наверно, хотел отшутиться, но, отвечая, напомнил мне пса, у которого отбирают любимую кость. — Банкир покачал головой.

— Хотите что-то мне сказать? — спросил напрямик Уилл.

— Вы побили Вика Хансбро. Ничего подобного раньше не случалось. И схватились вы с ним из-за дела, имеющего отношение к «Колючке». В глазах Вика вы всё равно что унизили ранчо.

Уилл заставил себя сдержаться.

— Вэггоман предупредил, чтобы больше никаких проблем. Если не ошибаюсь, хозяин — всё ещё он?

— Я и сам порой задаюсь этим вопросом, — задумчиво ответил Фрилл. — Алек в последнее время часто бывает в отъезде. Ранчо остаётся под присмотром Дейва и Вика. Конечно, однажды оно перейдёт к Дейву, но...

— Другими словами, — продолжил Уилл, — вы намекаете, что Дейв и Хансбро делят сейчас пирожки? И что мне лучше собрать свои крошки и убраться подобру-поздорову?

— Как знаете.

— Я всё-таки останусь.

Банкир пожал плечами, и Уилл задал последний интересовавший его вопрос:

— А почему вы вообще меня предупреждаете?

— Не каждый готов отказаться от трёх сотен долларов, — сдержанно усмехнулся Фрилл. — Банкир честного человека всегда берёт на заметку. Подойдите к стойке, мистер Локхарт, и я открою вам счёт.

Глава 8

Восточная, теневая, сторона Пэлас-стрит ещё сохраняла утреннюю прохладу, когда Локхарт вышел из банка. Из головы не выходили слова Фрилла. Итак, выписанный Вэггоманом чек проблему не решил. Похоже, на ранчо теперь распоряжался не только Алек Вэггоман.

Человек-легенда состарился. Устал от жизни. Хозяйство понемногу прибирали к рукам Дейв Вэггоман и Вик Хансбро. А в таком деле, как передача власти, напряжения не избежать. Тем более, когда речь идёт о людях вроде Хансбро и Дейва.

Уилл рассеянно откусил кончик сигары. Там, у солёного озера, у него сложилось впечатление, что с молодым Вэггоманом, пожалуй, удалось бы найти разумный компромисс. Удалось бы, если бы не Хансбро, который навязал-таки Дейву свою волю.

Итак, ясно одно — Хансбро контролирует Дейва. А значит, как только ранчо полностью перейдёт во владение Дейву, его фактическим хозяином станет нынешний управляющий.

Уилл чиркнул спичкой по деревянному столбу. Раскурил сигару. Получается, что после смерти Алека Вэггомана...

Он усмехнулся про себя, подумав, что не хотел бы оказаться в такой ситуации на месте старика. Хансбро наверняка уже видит Алека в могиле, а значит, терпение у него на исходе!

На другой стороне пыльной, разбитой улицы сиял под ярким солнцем высокий декоративный фасад с чёрными буквами:


Фрэнк Л. Даррах

Оптовая торговля

Поставки / Контракты


«Да ещё продажа оружия индейцам», — мрачно добавил про себя Уилл.

Перейдя улицу, он остановился перед складом, ставшим своего рода штаб-квартирой разрастающегося бизнеса Фрэнка Дарраха. Накануне Кейт Кэнадей рассказала ему кое-что об этом человеке, занимавшемся торговлей едва ли не по всей Территории и принимавшем в качестве оплаты коров, быков и овец, шерсть и шкуры, зерно и бобы. Всё это он потом перепродавал с немалой выгодой, так что за четыре года состояние его сильно возросло. Теперь Даррах добивался контрактов на армейские поставки, для чего уже заключил соглашения с владельцами нескольких лесопилен, агентствами по недвижимости, хозяевами крупных скотоводческих ранчо. А в чём разница между таким мирным бизнесом, как разведение овец, и, к примеру, контрабандой оружия? Единственная разница в степени риска. И, разумеется, в размере прибыли.

В лавке Локхарта встретил приказчик по фамилии Макгуайр, невысокого роста плотный мужчина с коричневыми нарукавниками и приятной улыбкой.

— Мне нужны карабин и чехол, — сказал Уилл. — Что можете предложить?

— Выбирайте сами. — Сделав знак следовать за ним и глубь склада, Макгуайр бросил через плечо: — Сейчас есть два «винчестера».

— Только два?

— Оружие раздобыть нелегко. Мистер Даррах берёт всё, что попадается, но этого мало.

Осмотрев обе показанных приказчиком винтовки, Уилл похлопал по ложе первой.

— Возьму эту.

Пока он выбирал, Макгуайр следил за покупателем с нескрываемым восхищением.

— Замечательное представление вы нам вчера устроили. — Улыбка на широком лице расползлась едва ли не до ушей. — И что старик? Заплатил, как и обещал?

— Да.

В тот раз, когда Уилл доставил груз из Колфакса, Макгуайр, проверяя списки, справился со своей работой быстро и чётко. Сейчас он нырнул под прилавок.

— Вам повезло. Никак дьявол позабыл удачу у вас в кармане, — донёсся снизу приглушённый голос, а ещё через пару секунд приказчик появился с охапкой кожаных седельных чехлов, которые и вывалил на прилавок.

— И коробку патронов, — сказал Уилл и, отложив выбранный чехол, бросил взгляд на контору в задней части склада. — Даррах здесь?

— Нет и будет не скоро. Отправился ночью в Рокстон-Спрингс.

— Наверное, спешил?

— Точно, спешил, — согласился Макгуайр.

— И что ж это за дело такое срочное?

Приказчик забрал с прилавка отсчитанные за покупки деньги и поднял голову. Взгляд внимательных чёрных глаз задержался на покупателе.

— Мистер Даррах постоянно в разъездах. После вашей вчерашней стычки он получил какое-то письмо из Рокстона и решил выехать пораньше.

— И долго его не будет?

Макгуайр пожал плечами.

— Если поедете в Рокстон-Спрингс, — как бы невзначай добавил он, — можете передать мистеру Дарраху, что утром пришёл фургон из «Полумесяца», и что я погрузил всё, что было в списке мисс Кэнадей. И ещё кое-что в придачу по её устному заказу.

Уилл задумчиво посмотрел на приказчика. Пару секунд назад он и сам не знал, что поедет в Рокстон-Спрингс, а Макгуайр уже догадался. Или, может, он сказал это на всякий случай, решив проверить, не собирается ли в город и его клиент?

— Почему вы думаете, что я отправляюсь в Рокстон?

— Потому что это первая остановка от «Колючки», — ухмыльнулся Макгуайр.

Покупатель ушёл, а приказчик, оставшись один, достал из потёртого кожаного бумажника сложенный второпях листок и аккуратно расправил его на прилавке. Накануне из-за того, что лавку закрыли рано, прибраться Макгуайр не успел, а утром, уже собравшись сжечь содержимое мусорной корзины, его внимание привлёк клочок бумаги со словом «поймал».

Что именно толкнуло приказчика собрать обрывки пришедшего из Нового Орлеана письма, вряд ли смог бы объяснить даже он сам. Тем не менее Макгуайр собрал их и, наклеив на чистый лист, прочёл следующее сообщение:

«...отправляю письмо через Сент-Луис. Пароход уходит сегодня. Утром поймал своего доверенного приказчика роющимся в моём столе. Он признался, что соблазнился предложением некоего незнакомца, пообещавшего заплатить за письма, поступившие в последнее время с Запада. Опасаясь худшего, спешу предупредить тебя. Надеюсь, последний груз дошёл в целости и сохранности. Или дойдёт в самое ближайшее время...»

Макгуайр едва успел спрятать листок в бумажник, когда порог заведения переступил очередной покупатель. На этот раз улыбка на широком лице приказчика была шире обычного, а глаза его заблестели от удовольствия.

Между тем Локхарт направился прямиком к загонам в самом конце Пэлас-стрит. У длинного, сложенного из необожжённого кирпича здания, за которым находились пропечённый солнцем двор и огороженный деревянным забором корраль, его встретил коренастый здоровяк по фамилии Робертс. Уилл сказал, что хочет купить коня и седло и, осмотрев предложенный товар, выбрал чалого мерина со звёздочкой на лбу, крепкого, с норовом непокорного мустанга. Провожая покупателя к конторе, чтобы скрепить сделку, Робертс грустно вздохнул.

— С таким не каждый справится. Лучшего у меня на сегодня нет. — Он задумчиво посмотрел на Локхарта. — Вам же ещё мулы нужны?

— Да, буду искать.

— Найти двадцать пять-тридцать хороших мулов — дело непростое. Да и фургоны тоже.

— Мне спешить некуда, — пожал плечами Уилл.

Покончив с формальностями, он сам оседлал коня, сунул новенький карабин в новенький скрипучий чехол, положил в седельную сумку коробку с патронами и уже собирался поставить ногу в стремя, когда с другого края двора его окликнул смуглый долговязый незнакомец, смахивавший на техасца.

— Локхарт?

— Да.

— Я Том Куигби, помощник шерифа.

— Привет.

— Приехал сюда прошлым вечером, — сообщил Куигби с характерной для уроженцев самого крупного штата растяжкой. — Слышал, были какие-то проблемы в соляной лагуне, а потом в городе? Жалобы есть? Или, может, хотите предъявить кому-нибудь обвинение?

Уилл покачал головой.

— Закон в этих краях представляю я, — всё так же неторопливо протянул техасец. — И мне больше по душе, когда всё тихо и спокойно.

Уилл оглядел пустынный двор.

— Здесь, по-моему, достаточно тихо.

— Не совсем, — не меняя тона, заметил Куигби. — Человек, который отделал Вика Хансбро так, как отделали его вы, должен сам это понимать. — Он задержал взгляд на новеньком чехле, из которого выглядывал новенький карабин. — Вика Хансбро я давно знаю, и вы, друг мой, тоже не цветочек нежный. В следующий раз кто-то уже не встанет.

— Вы что же, заказываете убийство? — Уилл выразительно провёл ладонью по своему поясу без кобуры и смерил оценивающим взглядом помощника шерифа. — Или хотите меня предупредить?

— Не беспокойтесь, Локхарт. Дейв Вэггоман и Хансбро услышат то же, что и вы. Так что либо выдвигайте обвинения, либо забудьте о случившемся.

— Вэггоман расплатился со мной и за мулов, и за фургоны — у меня претензий нет.

Такой новости Куигби, похоже, не ждал и немного растерялся.

— Можете объяснить, почему Вэггоман так обошёлся с чужаком вроде вас?

— Не знаю, мы с ним прежде не пересекались. Думаю, он понял, что задолжал, вот и предпочёл заплатить.

Куигби задумчиво нахмурился, словно такая мысль ещё не приходила ему в голову, потом медленно покачал головой. По губам его скользнула ироничная, но отнюдь не враждебная усмешка.

— Что ж, в любом случае я предупредил. Уезжаете из города?

— Я ещё вернусь. Но ни Вэггоман, ни Вик Хансбро меня не интересуют.

— Рад слышать. — Куигби с улыбкой протянул руку.

Уилл с удовольствием ответил — помощник шерифа пришёлся ему по душе — и направил коня к гостинице. О его интересе к Фрэнку Дарраху пока ещё никто не догадался. За исключением, может быть, приказчика Макгуайра, который внушал Уиллу некоторые опасения.

У себя в комнате он достал из холщовой сумки свёрнутый патронташ и револьвер, хотя и предпочёл бы оставить их на месте. Потом спустился вниз, заплатил за комнату на неделю вперёд и вышел.

Путь его лежал на юг, в сторону Рокстон-Спрингс. Новый конь был хорош: шёл ровно, легко, мощно, приказания седока выполнял быстро, на рысь переходил легко. Второй день подряд небо оставалось чистым, и солнце карабкалось по нему раскалённым шаром. У подножия холмов, в тени кедров, дубов, пинии и можжевельника, дышать стало легче. Уилл перевёл коня на шаг и, свернув самокрутку, с интересом обозревал окрестности.

К востоку, за левым плечом, тянулся в небо громадный пик Коронадо. Где-то там, на его склонах, сталкивались интересы владельцев «Колючки» и «Полумесяца», претендовавших на бегущую сверху холодную горную воду и горные луга, лежащие за жёлтыми соснами, елями и пихтами.

Вэггоман уже огородил участки на нижних склонах — пустынные летом, они становились обильными пастбищами зимой. Как рассказала накануне Кейт Кэнадей, оба ранчо появились здесь примерно в одно время. Основателем «Полумесяца» был отец Кейт; «Колючку» создал тогда ещё совсем молодой Алек Вэггоман.

В те далёкие уже годы, размышлял Уилл, Вэггоман наверняка был настоящим мужчиной — решительным, целеустремлённым, жадным до жизни великаном, не ведавшим жалости в стремлении строить и расширять свои владения. Человеком, которым восхищались даже враги и недоброжелатели. Уилл постарался припомнить, что ещё рассказывала о нём Кейт.

Спустившись по склону, он перевёл коня на рысь — не терпелось узнать, что же такое заставило Фрэнка Дарраха выехать из Коронадо ещё до света и поспешить в Рокстон-Спрингс.

Пыльная, узкая дорога вилась по самому краю обрыва. После очередного поворота Уилл увидел впереди, на открытом, примерно в четверть мили, участке едущую верхом одинокую женщину. И в тог же миг в груди странными образом потеплело, а сердце забилось чуть быстрее. Выезжая из города, он совсем не думал о Барбаре Кирби, но судьба преподнесла встречу с ней, и перспектива ничуть его не огорчила, а скорее даже наоборот.

Глава 9

Заслышав стук копыт, Барбара настороженно оглянулась и сразу же узнала всадника на крепком чалом коне. Тем не менее голос её не выдал ни малейшего признака беспокойства.

— Доброе утро.

Уилл снял шляпу.

— Мисс Кирби...

Память, как оказалось, всё же подвела — этим утром Барбара отнюдь не выглядела девчонкой. Да, она осталась такой же маленькой, хрупкой, но щегольская белая шляпка с красной ленточкой выдавала женщину с тонким вкусом. Темно-каштановые волосы отливали медью в тех местах, где солнце касалось их своими лучами. А за её спокойствием, решил Локхарт, крылась натура лёгкая и пылкая.

— Вы, наверно, в Рокстон? — поинтересовался он.

— Нет, всего лишь в «Полумесяц».

— Я ведь так и остался чужаком, верно? — усмехнулся Уилл.

Барбара рассмеялась.

— К счастью, вам достало благоразумия не задерживаться в нашем городе надолго и уехать, не привлекая к себе внимания.

Разубеждать её Уилл не стал. Некоторое время оба ехали рядом, но молча. Он радовался, что накануне помылся в ванне, побрился и постригся. Барбара оценила произошедшие перемены первым же взглядом. Градус удовольствия понизился, однако, когда Уилл заметил у неё на пальце кольцо с брильянтом.

— Вчера его у вас, по-моему, не было.

Она подняла руку.

— Да, оно у меня только со вчерашнего вечера. Это от Фрэнка Дарраха. Вы ведь его знаете?

Уилл кивнул. Барбара, уловив отсутствие энтузиазма у попутчика, с любопытством на него посмотрела, а потом сменила тему.

— Дядя Алек заплатил вам за фургоны и мулов?

— Вэггоман ваш дядя? — удивился Уилл.

— Да.

— Мне заплатили сегодня утром в банке. Более чем достаточно.

— Алек бывает и таким, — заметила Барбара. — И раз уж вы уезжаете, то и проблем больше не будет.

— Так ему и скажите. Передайте, что я полностью удовлетворён и никаких проблем не хочу.

Она пожала плечами.

— Мы нечасто видимся, но если встретимся, я передам.

На этом разговор и закончился. Уилл поднял шляпу и, пришпорив коня, ушёл вперёд, думая о том, что на этот раз проблемы ждут уже не его, а саму Барбару. Если его подозрения насчёт Фрэнка Дарраха верны, все её надежды на счастливый брак рухнут в самом скором времени. Что ж, её никто не неволил, жениха выбрала сама. Уилл даже не оглянулся. Он лишь надеялся, что уже никогда больше не встретится с Барбарой Кирби.


* * *

В то утро, в своей большой, тихой спальне Алек Вэггоман порезался при бритье. Держа бритву в руке, он долго всматривался в зеркало над умывальником, отражавшее морщинистое, с белыми усами и в хлопьях пены лицо. Самой царапины видно не было, но сочащаяся из пореза кровь пробивалась из-под белой мыльной пены.

Несколько секунд Вэггоман бесстрастно наблюдал за тем, как растекается пятно. Яркий утренний свет вливался в комнату через восточное окно, но движения его оставались такими же неторопливыми и расчётливыми, как будто помещение наполняли тени. Закончив бриться, он неспешно оделся.

Повар уже дал сигнал к завтраку, ударив по чугунной треноге, когда Алек Вэггоман вышел из приземистого, похожего на крепость дома в широкий, залитый солнцем задний двор. Окружённый по периметру бараком для рабочих, навесом, складами, ветряной мельницей и кухней, плотно утрамбованный, двор напоминал обнесённый неровным частоколом форт.

«Когда-то он и был фортом; им же в некотором смысле оставался и поныне», — подумал Вэггоман, расправляя широкие плечи. Всё началось с крохотной однокомнатной хижины, а потом «Колючка» разрослась — наперекор всему миру.

Из кухни доносились приглушённые голоса и звяканье посуды, но шум моментально стих, как только Вэггоман открыл дверь. Нарушить тишину осмелился Дейв.

— Ты что, горло пытался перерезать? — язвительно спросил он.

Вэггоман усмехнулся и, заняв привычное место во главе стола, провёл пальцем по царапине. Потом, чуть повернув голову, обратился к повару.

— Поджарь мне одно яйцо, Джоуи. Кусочек ветчины — помягче. Всё. — Ему хватило бы и одного лишь недовольства от ощущения собственной беспомощности. Но человек должен что-то есть.

В дальнем конце стола маячило бородатое, распухшее лицо Вика Хансбро. Как обычно, управляющий завтракал в полном молчании.

Несколько человек, поев, уже поднимались из-за стола.

— Сегодня в город никто не поедет, — бесстрастно объявил Вэггоман.

Хансбро тут же вскинул голову. Разбитые губы шевельнулись.

— Но у меня в городе дела, — глухо проговорил он.

— Отложи их, Вик. Через полчаса зайди ко мне. И ты тоже, Дейв.

Размытое пятно на другом конце стола застыло в нерешительности, но весь протест вылился лишь в ворчливое «конечно».

Немного погодя, расхаживая по своему кабинету в южном крыле, Вэггоман размышлял о едва не состоявшемся бунте. В последнее время в поведении управляющего всё явственнее проступала самоуверенность.

Заполнявшие восточные окна лесистые склоны пика Колорадо заслоняли ранчо от остального мира, компенсируя его отсутствие устремлёнными ввысь утёсами, отвесными обрывами, тёмными впадинами и изгибами ущелий. И каждую их пядь Алек Вэггоман знал как свои пять пальцев. Теперь мысль об этом отзывалась болью.

Вглядываясь изо всех сил в окно, он видел только тёмный, неясный силуэт. Форму без содержимого.

На юге, за стеклянной дверью, взгляду открывались уходящие вдаль холмы и раскинувшиеся за ними, теряющиеся в сизой дымке луга. Только теперь, когда Вэггоман смотрел в ту сторону, дымка не висела за холмами, а начиналась на широкой веранде, прямо за стеклянной дверью. И она быстро сгущалась.

Умытая солнцем, прекрасная земля не исчезла, она всё ещё была там. И восхищаться ею будут даже те, кто ещё не появился на свет. Но Вэггоман знал и другую, горькую правду. Для него она ушла, пропала, сохранилась только в воспоминаниях. Смотреть в западные окна, на двор, он не стал — его ждала работа. Бумажная работа. Конечно, с ней бы справился и Дейв, да только ему такое занятие было не по душе.

Вдоль одной стены в этом непритязательном, скромно обставленном солнечном кабинете с пузатой печью, ящиком для дров и песочницей в углу стояли длинные скамьи и несколько деревянных стульев. На полу — шкура гризли. У дальней стены — стойка для ружей. На полках — картонные коробки.

Люди приходили сюда за приказаниями и одолжениями. Приходили покупать, продавать и просто проведать. Эту комнату называли по-разному: кто-то — Орлиным Гнездом, кто-то — Воровским Насестом, кто-то изобретал названия и куда менее благозвучные. Губы под белыми усами дрогнули в улыбке. Вэггоман прошёл к письменному столу с убирающейся крышкой и нехотя опустился на стул. Слева стол заливал падающий из окна свет, но цифры в лежащих перед ним счетах всё равно расплывались.

Раньше зрение хоть иногда немного прояснялось, но в последнее время оно либо оставалось стабильно плохим, либо только ухудшилось. Вэггоман положил бумагу на стол, поднял большие руки с заскорузлыми пальцами и потёр глаза.

Слепота. Беспомощность.

В бессильном жесте он уронил тяжёлые кулаки, и они упали на стол. Бумажки подпрыгнули. Минуту-другую старик сидел неподвижно, глядя на расползающиеся цифры.

Мэтт Селдон, доктор, которого Коронадо ещё не заслужил, объяснил ему всё простыми словами. Катаракта. Глазные линзы мутнеют, утолщаются. Как яичный белок при варке. Тусклые, непроницаемые шторы закрывали от него мир, безжалостно заслоняли свет и жизнь, всё светлое, чистое, настоящее.

Мэтт Селдон посоветовал проконсультироваться у лучших окулистов — в Сент-Луисе, Чикаго, Филадельфии, Нью-Йорке, Бостоне... А ещё один хороший глазной врач жил в Сан-Франциско...

Вэггоман побывал у них. Верхом, в дилижансе, в железнодорожном вагоне — он добирался до приёмных в этих больших городах. Все врачи подтвердили диагноз Мэтта Селдона.

Вэггоман протяжно вздохнул. Что ж, Мэтт, по крайней мере, не станет болтать. Потому что знает, какими могут быть последствия. По ступенькам крыльца протопали сапоги, и Вэггоман повернулся к двери.

Они пришли вместе, Дейв и Вик Хансбро.

— Закройте дверь, — коротко распорядился старик и, повернувшись в скрипучем вращающемся кресле, посмотрел на обоих. — Время подумать у вас было, так что объясните, чем вы занимались вчера у солёных озёр.

— Я поехал за тем парнем, — хмуро сказал Дейв. — Мы его поймали — воровал нашу соль.

— Как ты узнал, что он там?

— Фрэнк Даррах проболтался, что этот Локхарт отправился к озёрам грузить соль.

— Даррах, значит? Вот как... — Вэггоман помолчал. — Понятно. Ну вот. Даррах вас обоих выставил дураками.

— Как это он... — начал возмущённо Дейв.

— Помолчи! — коротко отрезал старик. — Вик должен был знать. И ты тоже, Дейв, должен разбираться в делах получше, если рассчитываешь встать когда-нибудь у руля «Колючки». Сегодня утром Локхарт получил в банке деньги. На этом точка.

— Можно подумать, ты никого не ломал? — вспыхнул сердито Дейв.

С минуту Алек Вэггоман молча смотрел на сына. В детстве Дейв был милым малышом. Потом вырос, стал крепким, симпатичным парнем. Сильным. Горячим. Пошёл в мать. И характер у неё же взял. Да, они все гордились сыном. Оглядываясь с грустью в прошлое, Алек Вэггоман уже и не мог вспомнить, когда его стали беспокоить крутой, буйный нрав Дейва, упрямство, желание всё сделать по-своему, независимо от последствий.

Не так уж всё и плохо, попытался успокоить себя Вэггоман. В молодости все такие. Неуправляемые. Просто ещё не побывал в узде.

— Конечно, ломал, — начал он спокойным, доброжелательным тоном. — Когда человек ищет неприятностей, он обычно их находит. Тех, кто пытался меня провести, я ломал. Только так можно было построить и удержать ранчо.

Дейв не принял миролюбивого тона отца.

— А теперь ты размяк — с неприкрытой враждебностью отозвался он. — Хочешь купить мир да покой.

Вэггоман предпринял вторую попытку.

— Сейчас другие времена, и действовать нужно по-другому. Твоя задача — управлять ранчо так, чтобы оно приносило прибыль. А для этого тебе понадобятся друзья и покой.

— Друзья? — ухмыльнулся Дейв. — Да ты просто изнежился. Потерял хватку. Прячешься от неприятностей? боишься повторить то, что делал раньше?

Некоторое время старик сидел неподвижно, чувствуя, как бессилие накрывает его подобно волне. Ну, должен ведь он увидеть и понять! И я его заставлю! Времени уже почти не осталось, а Дейв всё ещё не готов.

— Ты не такой, каким был я, — медленно заговорил Вэггоман. — Попытаешься скопировать меня — и нарвёшься на того, кто крепче и сильнее. Он использует против тебя твоё же упрямство, твою твердолобость. Он сломает тебя. Ты не дурак. Перестань вести себя как избалованный мальчишка. Пора повзрослеть. А теперь убирайся и подумай над тем, что я сказал. Мне нужно поговорить с Виком.

Глава 10

Выходя, Дейв громко хлопнул дверью. Хансбро, проводив его взглядом, повернулся к Вэггоману.

— Не слишком ли ты суров с ним, а, Алек?

— Думаешь, суров?

Прозвучавшая в вопросе холодная сдержанность отразилась на распухшем лице управляющего тенью неуверенности.

— Вообще-то, дело не моё, — пробормотал Хансбро. Прежде чем разбитые губы шевельнулись снова, Вэггоман сердито выругался.

— Ты, чёртов громила! Если бы я за тобой не присматривал, тебя бы уже давно обтесали! Я даже думал за тебя!

— Алек, я ничего такого...

— Заткнись! Ты должен был вмешаться вчера. Там, в соляной лагуне. Ты должен был остановить его! Жаль, этот парень, Локхарт, мягко с тобой обошёлся. Я бы тебя калекой сделал!

Хансбро опять попытался возразить, но старик снова его оборвал.

— Помолчи! И слушай меня внимательно. Скажу только раз, повторять не стану!

Привыкший подчиняться этому высокому, всё ещё могучему старику, распоряжавшемуся им, казалось, всю жизнь, Вик Хансбро лишь переступил с ноги на ногу и беспокойно заморгал.

— Запомни мои слова, Вик. Мне больше не нужен громила, который только помогает Дейву искать неприятности. Такого держать не стану!

Хансбро вздрогнул от неожиданности и, не желая верить услышанному, в изумлении уставился на Вэггомана.

— Ты же не выгонишь меня, Алек? После стольких-то лет...

— Выгоню! Как только пойму, что это пойдёт на пользу Дейву. Предупреждаю, Вик! Если только не удержишь Дейва от очередной глупости, отправлю пасти коров! А если ещё и помогать ему станешь, уволю! Ясно? Не нравится — забирай расчёт и катись!

— Господи, Алек! Что ты такое говоришь! Я никогда тебя не брошу. И ты это знаешь.

— Знаю, Вик. И знаю, почему ты за меня держишься. А теперь иди и подумай хорошенько над тем, что я сказал.

Хансбро неловко повернулся, толкнул плечом дверь и вышел из кабинета. Но дверью не стукнул, что не укрылось от внимания Вэггомана, который в мрачном настроении вернулся к столу и ожидавшим его бумагам. Он уже знал, что сделает Хансбро — умчится в горы. Вот и хорошо — пусть остынет. И никуда он не денется, вернётся, присмирев и поджав хвост.

Знай Хансбро об этих мыслях старика, он разозлился бы ещё больше. Молча, ни на кого не глядя и ни с кем не разговаривая, он прошёл в загон и оседлал своего лучшего коня, прекрасного чалого мерина. Вышедший из дома Дейв наблюдал за ним с хитроватой усмешкой.

— Ну, что он тебе сказал?

Вик сердито дёрнул подпругу, потом поправил её и лишь затем посмотрел на Дейва.

— Приказал присматривать за тобой. Удерживать от глупостей.

— Назначил нянькой? — фыркнул Дейв.

— Ничего не поделаешь.

— Почему ещё?

— Пригрозил, что выгонит.

— Выгонит даже скорее, чем ты думаешь, если узнает про поддельные счета. — В голосе Дейва прорезалась нотка злорадства.

Хансбро торопливо оглянулся, проверяя, не слышит ли их кто.

— Я же ради тебя старался, — заискивающе сказал он. — И ты это знаешь. Так или иначе, всё ведь тебе достанется. Рано или поздно. И ты сам сказал, что нуждаешься в деньгах.

— А ты всё равно забрал половину, — снова ухмыльнулся Дейв. — Половину, Вик. Не забудь об этом, когда захочешь покомандовать мной. Алеку сильно не понравится, что ты в его отсутствие продал несколько лучших бычков. Я даже не знаю, кто их купил. Ты сам всё это дельце обделывал. — Он довольно кивнул. — Так что даже не пытайся мне указывать.

— Конечно, Дейв, — негромко сказал Хансбро, наматывая поводья на здоровенный кулак. Провожая взглядом будущего хозяина ранчо, он вдруг ощутил неприятный холодок страха. Вскочив в седло, Вик выхватил плетёный кожаный арапник и хлестнул чалого по крупу. Ошалевший от боли конь сорвался с места в галоп.

У себя в кабинете Алек Вэггоман поднял голову, прислушался к удаляющемуся стуку копыт и снова склонился над бумагами. Работалось трудно, документы приходилось подносить близко к глазам. А ведь ещё шесть месяцев назад он мог держать их в футе от лица. Напряжение постоянно росло, и ощущение собственной беспомощности выводило из себя. В конце концов недовольство собой стало невыносимым. Негромко выругавшись, Вэггоман отодвинулся от стола, встал, снял шляпу со служивших вешалкой оленьих рогов и вышел во двор.

— Приготовьте мне коня! — бросил старик первому встречному.

Он выехал один, хмурый, молчаливый, но ещё крепкий, полный сил, сохранивший отменную выправку. Мысли устремлялись в будущее и возвращались к Дейву. Горы остались за спиной. Впереди, на много-много миль, протянулся знакомый мир холмов и глубоких оврагов, остроконечных хребтов и широких лугов. Великолепный в своей дикой, первозданной красоте мир его ранчо.

Вэггоман знал, весь этот мир, вся эта красота — здесь, рядом. Мир этот сохранился в памяти до мельчайших деталей, и часть его, мучительно малую, подступающую к дороге часть, он видел даже теперь. Всё остальное накрывала сгущающаяся с каждым разом мутная пелена.

Память, уходившая в прошлое на много лет, сохранила множество прекрасных картин. Но что уготовляет будущее? Что ждёт Дейва? Что ждёт ранчо? И что ждёт его самого после того, как слепота сожмёт свои чёрные оковы? Лёгкая усмешка тронула плотно сжатые губы.

Конь негромко фыркнул и повёл ушами. Не видя встречного, Вэггоман натянул поводья и, остановившись у обочины, принялся сворачивать самокрутку. Сначала до него долетел неспешный стук подков по каменистой тропе, потом появившийся наездник обрёл женский силуэт.

Приблизившись к стоящему у дороги одинокому всаднику, Барбара вдруг подумала, что Алек Вэггоман напоминает вытесанную из камня фигуру, что он — неотъемлемая часть этого жестокого, необузданного, неуступчивого края. Его суровое, морщинистое, с орлиным профилем лицо, его железная воля и неисчерпаемая энергия резко контрастировали с приятной внешностью и обходительными, мягкими манерами её отца, Джубала Кирби. Глядя на дядю, она испытала странное, словно идущее вопреки некоему внутреннему сопротивлению, чувство гордости.

Вид у Алека Вэггомана был хмурый, задумчивый и немного воинственный. Сохраняя до последнего молчание, он как будто вынуждал Барбару заговорить первой, отчего её приветствие прозвучало холоднее, чем ей того хотелось бы.

— Доброе утро, дядя Алек.

Удивительно, но губы под внушительными белыми усами растянулись в почти добродушной улыбке.

— Барбара! Решила-таки проведать старика? — Её неуступчивость, сдержанность по отношению к нему, казалось, развлекали Вэггомана.

— Нет, еду в «Полумесяц», — ответила она. — Кстати, этот человек... Уилл Локхарт... просил передать, что вполне доволен тем, как с ним рассчитались в банке. Сказал, что не хочет больше никаких неприятностей.

Секунду-другую старик молча смотрел на неё из-под полуопущенных век, потом спросил:

— Почему Локхарт сам не сказал мне об этом?

— А он был бы в безопасности, если бы пожаловал на ранчо?

— Да. — Вэггоман помолчал, не сводя с неё немигающего взгляда. — Локхарт тоже направлялся в «Полумесяц»?

— Нет, он ехал в Рокстон-Спрингс. Подальше от наших мест.

Старик ответил мгновенно, острым, как укол рапиры, вопросом.

— Если Локхарт уезжает, то зачем передавать, что неприятности ему не нужны? Зачем посылать тебя с таким бессмысленным посланием, вынуждая делать крюк в несколько миль?

— Не знаю. — Барбара неловко пожала плечами. — Вообще-то, он и не просил меня ехать к вам.

— Значит, ты просто решила навестить дядю Алека, а? — с хитрой улыбкой спросил он. — А ты точно знаешь, что Локхарту не предложили место в «Полумесяце»?

— По крайней мере, мне он ничего такого не сказал. — Она почувствовала, что краснеет, и, с вызовом ответив на пристальный взгляд старика, задала свой вопрос: — Вы его боитесь?

И снова улыбка под белыми усами.

— Что такое страх? — спросил Вэггоман и сам же ответил: — Нет, просто интересуюсь. Из предосторожности. Я знаю Кейт Кэнадей. Потеряв аренду на луга Гальегоса, она бы не упустила шанса нанять Локхарта.

— Дядя Алек, зачем вы поступили так с Кейт?

Улыбка растаяла. Лицо старика снова как будто окаменело. Но ответ прозвучал неожиданно:

— Я смотрел вперёд. Нам не обойтись без зимних пастбищ. Если вдруг умру, Дейв никогда их не получит. Я сам решил проблему.

Он сказал это так, словно будущее уже нависло над ним тяжёлой, мрачной тучей. Барбара знала Дейва всю свою жизнь, знала его силу и слабости, и теперь её как будто осенило. Этот высокий, хмурый старик пытается поддержать сына, заглядывая в то время, когда сам уже сойдёт в могилу.

«Но это невозможно, — с грустью подумала Барбара. — Дейв не изменится».

— Но и «Полумесяцу» нужны те пастбища, — возразила она.

Вэггоман снова улыбнулся.

— У «Полумесяца» есть Кейт Кэнадей.

— А у «Колючки» есть Алек Вэггоман.

— Кто знает, что будет завтра? — сухо заметил старик и неожиданно для самого себя добавил: — Вчера я отдал соляные озёра в аренду Фрэнку Дарраху.

— Фрэнк ничего мне не сказал, — вырвалось у Барбары.

— А должен был?

— Ну, мог бы и упомянуть. — Новость вызвала у неё раздражение — хотя с чего бы? — Прошлым вечером Фрэнк сделал мне предложение. И мы говорили о других его делах.

Вэггоман не выказал ни малейшего удивления.

— Ты выйдешь за него?

— Вы разве не заметили кольцо у меня на пальце? — Она вытянула левую руку. — Старик наклонился, чтобы получше рассмотреть брильянт, а когда выпрямился и подобрал поводья, улыбка на его губах как будто потеплела.

— Так ты счастлива, Барбара? Что ж, окажи любезность дяде, проводи меня до поворота к «Полумесяцу».

Дальше ехали вместе. Вэггоман оказался на удивление приятным спутником, и девушка не раз ловила себя на мысли, как было бы чудесно, если бы он всегда был таким. Лишь позже, уже подъезжая к «Полумесяцу», она вспомнила его слова о том, что Кейт Кэнадей попытается завлечь к себе на ранчо этого чужака, Уилла Локхарта.

Бревенчатый дом, хозяйственные постройки, конюшня — таким предстал перед ней центр ранчо «Полумесяц». Как обычно, гостью встретила шумная свора собак, лай которых привлёк внимание хозяйки. Выйдя из кухни, Кейт усмирила их зычным окриком и поспешила навстречу Барбаре.

— Вот так сюрприз! — Широкое, обветренное лицо расплылось в радостной улыбке. — А я было подумала, уж не Локхарт ли приехал. Как только я его вчера ни зазывала. Нет, остался при своём, чтоб ему пусто было.

Барбара рассмеялась.

— А я по пути встретила Алека Вэггомана, так он сразу догадался, что ты попытаешься нанять Локхарта.

— С таким управляющим я бы поставила Алека на место, — нахмурилась Кейт и, пожав плечами, переменила тему: — Приготовлю побольше кофе, и мы с тобой поболтаем всласть.

— Вообще-то, я приехала пригласить тебя на свадьбу, — сказала Барбара, постаравшись скрыть непонятное волнение.

Кейт недоверчиво уставилась на неё.

— И за кого же ты выходишь?

— За Фрэнка Дарраха.

— Вот как! — воскликнула хозяйка «Полумесяца» и жестом пригласила её в дом.

Передняя являла гостям ещё один аспект Кейт Кэнадей. Пол устилал мягкий, пружинящий ковёр винного цвета. У сложенного из камня камина поблескивала латунная подставка для дров. Возле стены красовался орган. Софу розового дерева и пару уютных кресел покрывали пёстрые парчовые накидки. Белые кружевные шторы скрывали окна. Женщины устроились на софе. Полюбовавшись кольцом, Кейт забросала Барбару вопросами.

Исчерпав тему нарядов, она со вздохом поднялась.

— А про кофе-то мы совсем забыли.

Барбара задумчиво посмотрела на неё.

— Мне кажется, Джубал не одобряет моё решение. По-моему, Фрэнк ему не нравится. А тебе?

Кейт остановилась. В шерстяной рубашке и юбке, с высоко взбитыми, растрёпанными волосами и грубоватым, но добрым лицом, она скорее напоминала переодетого в женское платье мужчину.

— Замуж не Джубалу выходить, — негромко сказала Кейт. — И не мне. Ты ведь его любишь, так?

— А что, не должна?

— Другого такого мужа в наших краях не сыскать. Денег он заработал немало. И ещё заработает. Представительный. На здоровье не жалуется.

— А ещё у него зубы крепкие, — напомнила, усмехнувшись, Барбара. — Вижу, тебе он тоже не по вкусу, да?

— Я так не сказала, — горячо возразила Кейт. — Не буду переходить на личности, но есть такие, что привыкли всё решать за женщину, а когда та пытается поступить по-своему, сразу шум поднимают. — Лицо у Барбары пошло пятнами, что, конечно, не ускользнуло от пытливого взгляда хозяйки. — Вижу, этот Локхарт уже успел тебя зацепить, а?

— Чепуха. Это просто смешно.

Кейт отправилась за кофе, но у порога бросила сухо через плечо.

— А в таких делах по-другому и не бывает.


* * *

Уставший за несколько часов чалый вынес Уилла в узкую долину между невысокими холмами. Дорога пересекала её в направлении обсаженных высокими тополями улочек и пропёкшейся под солнцем плазы[5], которые и составляли Рокстон-Спрингс. К западу, на крутом утёсе, разместились глинобитные строения форта с реющим на ветру флагом. Между городом и фортом протекала сверкающая на солнце речушка, питавшая узенькие канальцы, которые, в свою очередь, несли воду к полям и зеленеющим городским огородам.

Оставив коня в загоне Моголлона, Уилл направился к ближайшей гостинице, где задержался ровно настолько, чтобы пробежать глазами по записям в регистрационном журнале. Следующим пунктом его маршрута был «Бережок» на северной стороне плазы. Здесь ему случалось останавливаться раньше. Он уже прислонил карабин к деревянной стойке и взял перепачканную чернилами ручку, когда дежурный, присмотревшись к гостю, задал не относящийся к делу вопрос:

— А не вы ли огорчили управляющего «Колючки» в Коронадо?

Уилл скользнул взглядом по списку и, наткнувшись на знакомое имя — Ф.Л. Даррах — поднял голову.

— Небольшое недоразумение, — небрежно ответил он и, забрав ключ от комнаты и карабин, поднялся наверх. Похоже, его уже стали замечать. Досадно. В некотором смысле случившееся подтверждало предостережение банкира Фрилла насчёт того, что от Вэггомана лучше держаться подальше.

Комната в начале коридора представляла собой убогое, тесное, без претензий помещение, меблированное древней железной кроватью, креслом-качалкой, лампой, умывальником и кувшином. Лучи заходящего солнца протискивались через неплотно сдвинутые шторы. Уилл разделся, умылся и, оставив карабин в комнате, вышел в коридор.

Ключа от номера Дарраха на доске внизу не было. Уилл прошёл по истоптанной коричневой дорожке. Даррах занимал комнату под номером одиннадцать, открывавшуюся на галерею второго этажа и плазу. После утомительного ночного путешествия и утренних хлопот торговец скорее всего спал.

Сделав такой вывод, Уилл подумал, что задача не такая уж трудная. Нужно лишь только выяснить, какие такие обстоятельства заставили Дарраха мчаться посреди ночи в Рокстон-Спрингс, терпя все сопряжённые с этим неудобства.


* * *

Фрэнк Даррах проснулся с непривычным, но бодрящим ощущением восторга и триумфа. Некоторое время он нежился в постели, раздумывая над открывающимися перспективами. Как же всё-таки ему повезло, что судьба поставила малышку Барбару Кирби второй, сразу после Дейва Вэггомана, в очереди наследников «Колючки»!

А ещё через две недели — две коротких недели! — после свадьбы он, Фрэнк Даррах, станет обладателем всего, чем владеет сейчас Алек Вэггоман. От таких мыслей голова шла кругом.

В коридоре скрипнули половицы. Фрэнк счастливо улыбнулся. Шаги, неторопливые и осторожные, приблизились. Остановились. И повернули обратно.

Повалявшись ещё немного, он встал, раскурил сигару и, открыв дверь на галерею, скользнул ленивым взглядом по пустынной, пропечённой солнцем плазе. Внимание его привлёк высокий мужчина, твёрдым шагом пересекавший площадь. На незнакомце была голубая рубашка, штаны из денима и чёрная, чуть сдвинутая набок шляпа. Что-то знакомое... Так это же тот самый перевозчик, Локхарт. И вышел он из этой самой гостиницы.

Фрэнк вспомнил странные шаги за дверью. Возможно, это был Локхарт. Наверняка Локхарт. А значит, всего лишь несколько минут назад он проявил непонятный интерес к нему, Фрэнку Дарраху.

Всколыхнувшийся моментально страх охватил тугой петлёй. Чужак наблюдает за ним! Фрэнк торопливо отступил в комнату и схватил висевшую у изголовья белую батистовую рубашку. Пару минут спустя он уже сбегал по лестнице вниз, подгоняемый крепнущим, холодным страхом.

Глава 11

Внизу, у регистрационной стойки, Фрэнк дрожащими руками открыл потрёпанный журнал. В глаза сразу бросилось вписанное твёрдым почерком знакомое имя в самом низу замусоленной страницы. Локхарт занимал комнату под номером три, которая находилась в другом конце коридора. То есть возле одиннадцатого номера делать ему было нечего.

Подняв голову, Фрэнк наткнулся на пытливый взгляд дежурного и с раздражением подумал, что выдал себя чрезмерным волнением.

— И что же привело Локхарта в город? — осведомился он.

Дежурный усмехнулся, словно давая понять, что для него тайн не существует.

— Тому, у кого неприятности с Вэггоманом, спокойнее спать подальше от Коронадо, не так ли? — Поморщив лоб, он добавил: — Локхарт спрашивал, у кого здесь можно купить мулов. Я направил его к Джилу Кэкстону.

— Да, мулы ему действительно нужны, — нехотя согласился Фрэнк. На душе полегчало. Отойдя от стойки, он завернул в бар и попросил стаканчик виски. Беспокойство, однако, вернулось, когда Фрэнк, миновав плазу и свернув за угол, увидел впереди грузовые фургоны.

Два массивных, запылённых фургона стояли возле погрузочной площадки крепкого, с толстыми глинобитными стенами склада, которым Фрэнк пользовался на правах аренды. Именно здесь накапливался предназначенный для Коронадо груз. Шкуры и зерно, бобы и шерсть, купленные за наличные или взятые с отсрочкой платежа, зачастую доставлялись на этот, более удобный склад.

По деревянным ступенькам Фрэнк взбежал на платформу, где как раз разгружались тяжёлые ящики. Несколько ящиков уже лежали штабелем у стены внутри склада. На каждом стояла одна и та же пометка: Пиломатериалы, И. Пэрду, Новый Орлеан.

Заведовавший складом приказчик, Лютер Хилл, крупный, круглолицый мужчина, лишённый вредной привычки задавать лишние вопросы, шагнул к Фрэнку с пачкой накладных.

— Все на месте, мистер Даррах. Все пятьдесят ящиков. Какие будут распоряжения? Отправить их в Коронадо?

— Нет. Просто перенесите в угол, чтобы не мешали. И прикройте мешковиной.

— Тут ещё перец, — пробубнил Хилл, перебирая накладные, — сахар... скобяные товары... пара ящиков обуви...

— Это всё отправьте в Коронадо.

Отвернувшись от приказчика, Фрэнк почти с отвращением смотрел на груз из Нового Орлеана. Пятьдесят ящиков. В каждом по четыре новеньких, в заводской смазке, магазинных винтовки. Ещё вчера эти ничем не примечательные, битые ящики сулили огромную прибыль при минимальном риске. Сегодня же они угрожали всему его будущему.

Почувствовав на себе чей-то взгляд, Фрэнк повернулся и увидел Криса Болдта, лениво развалившегося в кресле у двери конторы с дешёвой сигарой в зубах. Приглядывая за грузчиками, Крис молча наблюдал и за Фрэнком.

Сжав кулаки, Фрэнк шагнул к двери и, едва сдерживая злость, процедил сквозь зубы:

— А ты какого чёрта здесь делаешь?

Крис выпрямился, но не встал — жилистый, гибкий, с узкими губами и морщинками в уголках рта. В глубине желтовато-карих глаз затаилась хитринка. На нём были вытертые штаны из оленьей кожи, засаленная рубашка из миткаля и небрежно расстёгнутая кожаная жилетка с серебряными пуговицами. Вынув изо рта тёмную питсбургскую сигару, он многозначительно усмехнулся.

— Хилл сказал, что ты в городе. Уберёг меня от напрасной поездки в Коронадо. Это наше разгружается?

— Тише! — прошипел Фрэнк.

Болдт взглянул на партнёра с почти откровенным, оскорбительным презрением. Под нижней челюстью у него расплывалось, доходя до сухой, жилистой шеи, огромное родимое пятно пурпурного цвета. Сейчас оно потемнело, словно наливаясь злостью. Но голос прозвучал ровно.

— Деньги ты получил авансом, как всегда. Так что нос тут не задирай. Так это оно?

Фрэнк проглотил готовое сорваться проклятие.

— За нами могут наблюдать! Неужели не понятно? Встретимся перед гостиницей, когда стемнеет.

Болдт покачал головой.

— Да ты ж напуган до смерти. И кто за нами наблюдает?

Щёки полыхнули, словно их опалила жаркое дыхание ненависти, во рту появился горький привкус желчи. Болдт уже не скрывал презрения. Фрэнк задумался. Когда-то этот человек был полезен. Собственно говоря, именно ему и принадлежала сама идея торговли оружием. Но теперь терять ему было особенно нечего. В отличие от Фрэнка.

— Какой-то человек в Новом Орлеане пытался проследить, куда идёт груз, — негромко сказал он. — И здесь тоже кто-то может быть.

Болдт криво усмехнулся — слова партнёра его явно не убедили.

— Знаешь парня по имени Чарли Юилл? — спросил он, выпуская струю дыма.

— Нет.

Болдт сплюнул прилепившуюся к губе крошку табаку.

— Юилл — полукровка. Прошлой ночью я останавливался в его лагере. У Чарли были гости. Ребята в мокасинах. Я сам видел следы. Чарли не из любителей почесать языком, но несколько раз интересовался, чем я сейчас занимаюсь.

— У полукровки, о котором ты говоришь, — нетерпеливо перебил его Фрэнк, — вряд ли есть связи в Новом Орлеане. А теперь проваливай — увидимся вечером.


* * *

Чарли Юилл был человеком терпеливым. Наблюдая с почтительного расстояниями за передвижениями Криса Болдта, он и сам не знал толком, почему это делает. Скорее всего дело было в инстинктивном недоверии к этому человеку, мошеннику и пройдохе. А кто будет продавать индейцам оружие, если не мошенники и пройдохи?

Когда Болдт ленивой походкой направился к складу Дарраха, Чарли нюхом почуял, что напал на верный след. У склада как раз разгружали фургоны.

Продолжая наблюдение, Чарли заметил, как возле склада появился Фрэнк Даррах. Когда через несколько минут Болдт вышел, Чарли отправился на плазу, жалея лишь о том, что Локхарт в данный момент не здесь, а в Коронадо. Он уже рассчитал, что если выехать прямо сейчас, то в Коронадо можно добраться за полночь.

Сам же Локхарт ни о чём, разумеется, не подозревал, полагая, что Чарли ведёт разведку на территории резервации. Он шёл к корралю Кэкстона, разминая затёкшие мышцы и обдумывая предлог, под которым явился в Рокстон-Спрингс.

В большом круглом загоне Кэкстона содержалось около двадцати животных. Большинство, определил с первого взгляда Уилл, отслужившие свой срок «старички» из конюшен форта. Он прошёлся вдоль яслей и сразу же заметил в стойле крепкого, мышиной масти мула.

Интересно. Уилл забрался на изгородь.

Именно на этом муле Чарли Юилл уехал из солёной лагуны, только не в сторону Рокстона, а в противоположную.

— Когда сюда привели этого мула? — спросил он у работавшего неподалёку конюха в несвежем комбинезоне.

Ответил не конюх, а кто-то другой — голос прозвучал за спиной у Локхарта.

— Животина тут недолго, мистер.

Уилл с улыбкой оглянулся — в нескольких шагах от него стоял хозяин мула, человек с худощавым, смуглым лицом и пламенеющими рыжими бакенбардами.

— Наверно, хаггиса захотелось.

Чарли ухмыльнулся. Хаггисом называлось шотландское блюдо из овечьей печени и сердца, лука и жира, смешанных с овсом и сваренных в овечьем желудке.

— Упоминая благородный хаггис, положено почтительно снимать шляпу, — упрекнул он Локхарта и, смущённо пожав плечами, признался: — Терпеть не могу овёс.

Уилл расхохотался, а Чарли, усевшись на забор рядом с ним, достал мешочек с табаком и бумагу.

— Виделся с двоюродной сестрой тёти моей матери по её материнской линии, — сообщил Чарли.

— Даже не буду пытаться понять, — покачал головой Уилл.

Чарли усмехнулся и чиркнул спичкой о столб. Раскурив самокрутку, он глубоко затянулся.

— В общем, от неё всё и узнал, так что ехать в резервацию было уже незачем. Апачи говорят, что каждый, кто хочет заполучить новое оружие, может заплатить старику Тайте, шаману в Орлином каньоне, три сотни американских или мексиканских долларов. Золото с серебром тоже идёт.

От удивления Уилл даже присвистнул.

— Целое состояние за винтовку! Тем более для индейца.

— Так ведь и на обозы не интереса ради нападают, — заметил Чарли. — Человек откладывает, копит. Потом отдаёт деньги старику Тайте и ждёт. Через какое-то время Тайте говорит, так, мол, и так, духи шепнули ему, что оружие будет спрятано там-то и там. Сейчас дело обстоит так: заплатили многие, а оружия всё нет и нет. Люди злятся. — Он задумчиво сплюнул. — Думаю, кэп, новое оружие означает большой налёт.

Уилл кивнул.

— У кого сейчас деньги?

Чарли пожал плечами.

— Старик Тайте — тот ещё лис. Сам с оружием не обращается. И всем известно, что его духи — бледнолицые. Только он никогда этого не признает.

— А если винтовки не поступят, и Тайте не сможет вернуть деньги? — спросил Уилл.

Вопрос позабавил Чарли.

— Я так скажу, кэп. Никакие духи, даже если собрать всех, от Чирикахуаса до Джикарилласа, не помогут ему выпутаться из такой заварушки. Ему ничего не останется, как напиться тулапаи[6] и завести предсмертную песню. — Он помолчал, потом добавил: — Я как раз собирался в Коронадо, чтобы рассказать тебе про некоего Криса Болдта.

Уилл внимательно выслушал рассказ Чарли о человеке по имени Крис Болдт и о двух его визитах на склад Фрэнка Дарраха.

— Приказчик Дарраха просил передать небольшое сообщение, — вспомнил Уилл. — Предлог, чтобы наведаться на склад, у меня есть. Увидимся в гостинице.

Грузовые фургоны уже уехали. На дверях висел замок. Уилл заглянул в крохотную, прилепившуюся к углу контору, и сидевший за столом круглолицый приказчик поднял голову. Некоторое время назад они встречались — Уилл оставлял здесь фургоны по пути в Коронадо.

— Я ищу Дарраха, — небрежно бросил он и шагнул к внутренней двери.

Хилл, однако, оказался попроворнее и, выскочив из-за стола, заслонил дверь собой.

— Дарраха здесь нет. И посетителей мы не принимаем. В особенности тебя, Локхарт.

Уилл усмехнулся.

— Почему же?

— Даррах сказал, что ты в городе, — равнодушно объяснил Хилл, — но теперь на него не работаешь. Один парень сюда уже заходил, спрашивал его. Даррах так разорался... В общем, с меня хватит.

— Где сейчас Даррах?

— Не спрашивай.

— Скажи ему, у меня сообщение для него от Макгуайра.

Хилл лишь пожал плечами.

— Ты где будешь?

Через стеклянную дверь за спиной приказчика было видно, что ведущая на погрузочную платформу широкая задняя дверь надёжна заперта изнутри. Никакой другой двери, насколько он помнил, здесь не было. Значит, ночью пройти на склад можно только через контору. А чтобы осмотреть содержимое, вполне достаточно свечки. Уилл улыбнулся. Знай Хилл, что за мысли скрываются за этой улыбкой, он бы проявил больший интерес к жизни, а уж Даррах бы наверняка вспотел от страха.

— Захочет получить сообщение, — сказал Уилл приказчику, — пусть поищет.


* * *

Направляясь в форт Рокстон, расположенный на вознёсшемся над городом крутом утёсе, в запряжённой одной лошадью коляске, Фрэнк Даррах вовсе не думал о Локхарте. И виноват в этом был Крис Болдт, оставивший Фрэнка в состоянии, близком к паническому. Болдт откровенно предупредил, что деньги за оружие получены, и груз нужно доставить по назначению как можно быстрее. Облизав пересохшие губы, Фрэнк сердито стегнул плетью по влажному крупу лошадки. Бизнес был давно налажен и шёл как по маслу, но для расширения всегда требовались наличные. Вернуть потраченные средства в названные Болдтом сроки не представлялось возможным.

Злость и отчаяние от ощущения собственного бессилия Фрэнк вымещал на несчастной лошади, снова и снова хлеща её по бокам и заставляя мчаться галопом. Когда коляска остановилась наконец перед караульными воротами, расплавленный диск солнца уже висел над трепещущим под ветерком флагом. Фрэнк объяснил, какие дела привели его в форт, и ворота открылись.

Учебный плац Рокстона представлял собой утоптанную земляную площадку, окружённую по периметру непритязательными глинобитными строениями. С десяток солдат, бездельничавших перед растянувшейся вдоль плаца казармой, молчаливыми взглядами проводили прокатившийся мимо экипаж. Свернув у северного края плаца, Фрэнк критически оценил пару офицерских жён, развешивавших на верёвке выстиранное бельё. Несколько человек вышли из лавки маркитанта, и он подумал, что на обратном пути нужно обязательно заглянуть к самому маркитанту и узнать, какие его потребности требуют срочного удовлетворения. Глянув в другую сторону, он увидел вышедшего из здания комендатуры широкоплечего, плотного мужчину, который уже повернул к офицерской столовой.

— Капитан Уайман! — окликнул его Фрэнк.

Уайман, уже добравшийся до конца дощатого настила, недовольно обернулся — долгий, томительный день заканчивался, и перспектива каких-то ещё дел его совсем не радовала. Поравнявшись с ним, Фрэнк пустил в ход всю свою любезность, что объяснялось занимаемой капитаном должностью квартирмейстера.

— Извините, если поздно, капитан, но как насчёт обмена?

— О какой сумме идёт речь, мистер Даррах?

— У меня три тысячи «зелёных».

— Да, я мог бы ими воспользоваться, — без особого энтузиазма согласился Уайман.

Фрэнк цинично усмехнулся — разумеется, про себя, — подумав, что ради таких денег капитан бежал бы за ним до караульных ворот. Наличные требуются армии постоянно — как для выплаты жалованья, так и для текущих платежей. С другой стороны, торговцы вроде него самого старались, рассчитываясь за поставки, избегать пересылки денег на восток. Квартирмейстеры обычно с удовольствием принимали наличные, выдавая вместо них переводные векселя.

Уайман жестом предложил Дарраху проследовать в здание комендатуры, где за столами ещё корпели над бумагами сержанты. У себя в кабинете капитан откинул крышку стола, предложил гостю сесть и повернулся к железному сейфу.

Плотное лицо капитана покраснело от жары. Его короткие, ухоженные, пшеничного цвета усы были аккуратно, с некоторым даже намёком на тщеславие, подстрижены. Повернувшись к сидевшему за столом с десятком переводных векселей, Уайман постарался проявить максимум сердечности при данных обстоятельствах.

Доллары уже лежали на столе. Уайман быстро и ловко их пересчитал.

— Три тысячи. — Он взял ручку и начал заполнять вексель. Поставив размашистую подпись, капитан критически взглянул на документ и передал его Фрэнку.

— Благодарю. — Фрэнк осторожно помахал бумажкой, чтобы чернила быстрее высохли. — Не пора ли армии объявить торги на поставку соли в отдалённые форты?

— Не могу ничего сказать. Вы же знаете, такого рода решения принимают в Санта-Фе.

— Но вы ведь поддерживаете связь с Санта-Фе, — с любезной улыбкой заметил Фрэнк. — Не могли бы вы упомянуть, что я получил в аренду соляную лагуну и теперь контролирую всю добычу соли в этой части Территории?

Капитан извлёк из кармана белый платок и тщательно вытер кончики усов. Соломенного цвета брови чуть заметно выгнулись. Секунду-другую он сидел неподвижно с платком в руке и лёгкой улыбкой избавившегося от иллюзий человека.

— Если я правильно вас понимаю, мистер Даррах, цена на соль повысится, — с едва заметной ноткой иронии констатировал Уайман.

— Незначительно. Мне предстоят существенные расходы.

Капитан прищурился.

— Никому ведь и в голову не приходило, — восхищённо сказал он. — Самая обычная соль. Но без неё не обойтись ни людям, ни скоту. Она нужна даже индейцам. А привозить её дорого. На сколько, по-вашему, могут подняться цены?

Даррах самодовольно улыбнулся в ответ. Уайман, будучи в некотором смысле человеком дела, мог оценить умный и тонкий ход. Сложив вдвое переводной вексель, он убрал его в кожаный бумажник и небрежно ответил:

— Любой овцевод или скотовод, ведущий дела с кем-то из моих конкурентов, с радостью повернётся ко мне лицом, как только поймёт, что сможет получать достаточно соли по разумной цене.

— Чтоб меня! — выругался негромко капитан. — Мне бы и в голову не пришло. Вы теперь можете придушить любого.

— Назовём это внутренним побуждением, — придав лицу праведное выражение, поправил его Фрэнк.

Но Уайман бы не из тех, кого легко провести.

— Понимаю, вы изволите шутить. Но ведь стоит только немного пережать в этом вашем побуждении, как люди ответят враждебностью, за которой может последовать насилие. Вы, конечно, готовы к такому повороту событий.

— Готов, — твёрдо уверил его Фрэнк.

Пару секунд Уайман смотрел на него по-особенному пристально, словно учёный на предмет исследования, потом задумчиво сказал:

— Раз уж вы взяли в аренду соляные озёра, что вам известно о человеке по имени Локхарт, который копал там соль несколько дней назад?

Даррах вздрогнул.

— Локхарт работал на меня однажды, доставил кое-какой груз. А потом отправился с фургонами в соляную лагуну и нарвался на неприятности. До вчерашнего дня лагуну контролировали люди Вэггомана. Мулов Локхарта они постреляли, фургоны сожгли.

— А кто он такой, этот Локхарт? Откуда взялся? — Уайман потёр коротким, толстеньким пальцем под усами и вопросительно посмотрел на Фрэнка. — Лейтенант Ивэнс был в тот день в патруле и видел всё собственными глазами. А сегодня этот самый Ивэнс заявился сюда с совершенно диким предположением, что, мол, этот Локхарт есть капитан Локхарт, служащий где-то в верховьях Миссури.

Даррах поймал себя на том, что прижался спиной к спинке стула и не может податься ни вперёд, ни в сторону. Дышать стало вдруг совершенно невозможно. Он попытался расслабиться, но горло сдавило так, что слова приходилось проталкивать.

— Зачем капитану северного форта заниматься таким неблагодарным делом, как перевозка грузов в наших краях? Да ещё и драться на улицах Коронадо, как какому-нибудь пьянчужке в салуне?

Глава 12

— Представить не могу, — согласился Уайман. — У нас в столовой кто-то вспомнил, что у этого капитана Локхарта был брат, погибший в прошлом году в Голландском каньоне. А лейтенант Ивэнс вбил в голову, что Локхарт в соляной лагуне и есть брат того погибшего.

— По-моему, это невозможно, — выдавил Фрэнк.

— Вот и я так думаю, — согласился капитан, теряя интерес к теме.

Фрэнку отчаянно хотелось поскорее закончить разговор, но пришлось ждать, пока Уайман закроет стол и запрет сейф. Наконец они вместе вышли из комендатуры.

— Спасибо, капитан.

— Не за что, мистер Даррах.

Он сел в коляску в холодном поту, едва не дрожа от страха, и, позабыв про дела с маркитантом, поспешил к караульным воротам — напрямик, через плац. Поводья выскальзывали из потных пальцев. Память вытаскивала подробности налёта апачей на тыловой обоз. Тот случай заставил поволноваться даже Криса Болдта.

Пыльная дорога шла вниз, и Фрэнк гнал коня, не жалея кнута. Капитан Уайман ничего не понял. Этот Локхарт наверняка и есть старший брат погибшего. Перед глазами встал жуткий образ: мёртвые встали из могил и идут от Нового Орлеана к Коронадо, а оттуда в Рокстон-Спрингс. Сомнений уже не оставалось: конечно, Локхарт явился сюда по его следу. И концом может стать пуля из револьвера этого мстителя. Или верёвка, которую набросит на шею рука закона.

Фрэнк подтянулся, ослабил узел узенького чёрного галстука, давившего горло. Ответ должен быть... Он тот же Фрэнк Даррах, преуспевающий торговец. Барбара Кирби готовится к свадьбе. Полуслепой Алек Вэггоман доживает последние дни как хозяин ранчо. Что здесь может измениться? О его прошлых делах знает только один человек, Крис Болдт. Локхарт смотрит в будущее, ждёт, кто же получит пятьдесят ящиков с винтовками. Но само по себе оружие, пока оно находится в Рокстоне или Коронадо, ничего не доказывает, если не доказано прошлое.

Фрэнк немного успокоился. Голова прояснилась и заработала с привычной холодной расчётливостью. Он ехал к городу — на встречу с Уиллом Локхартом и Крисом Болдтом.


Уже затемно Локхарт возвращался через плазу к гостинице, раздумывая над тем, почему Даррах не спешит получить сообщение от своего приказчика. Площадь тускло освещалась масляными лампами, установленными на высоких столбах в каждом из четырёх углов. Тихая звёздная ночь смягчила суровый и неприглядный лик города. Неказистые домишки обрели подобие благородной стати, снующие в полумраке неясные фигуры — достоинство и элегантность. Уилл остановился, пропуская спешащий куда-то экипаж.

В карете сидели двое: молодой офицер из форта держал поводья, девушка скромно жалась в своём уголке. «Девушка, конечно, местная», — подумал Локхарт. В такой приятный вечерок он и сам не упустил бы возможности отдохнуть в женском обществе от тягот армейской жизни.

Вид беспечной парочки отозвался лёгкой ностальгией. Кто он теперь? Бесприютная тень, терпеливо снующая в мире других теней, бок о бок с опасностью, которая не преминет напомнить о себе, едва он отступит от требований, предъявляемых к носителю данного ему звания законом и обычаем.

Кафе «Жемчужина», куда Уилл зашёл поужинать, оказалось непритязательным заведением с простыми деревянными столами, застеленными клеёнчатыми скатертями. Все места у стойки были уже занятны, но ему повезло — двое мужчин поднялись из-за столика у дальней стены, и он поспешил к освободившемуся месту. Запыхавшаяся подавальщица сгрузила грязные тарелки на поднос, махнула влажным полотенцем по белой клеёнке и приняла заказ.

Ждать пришлось недолго, и Уилл принялся за еду, обдумывая, как провернуть запланированное на вечер. За этим занятием его и застал Фрэнк Даррах. Сев напротив, торговец печально улыбнулся.

— Вас трудно отыскать, Локхарт. Слышал, вы меня спрашивали.

— Макгуайр просил передать, что приготовил фургон для «Полумесяца», — сказал Уилл, стараясь не выказывать неприязни к самоуверенному красавчику. — Всё по списку и кое-что в придачу.

Даррах раздражённо нахмурился, но тут же снова усмехнулся.

— Опять в кредит. С Кейт Кэнадей иметь дело нелегко — всегда поступает по-своему.

Уилл молча улыбнулся, пытаясь понять, что такого особенного нашла в этом человеке Барбара Кирби, за что полюбила и ради чего согласилась выйти замуж. Конечно, ему было чем привлечь женщину: под городской, с узкими полями шляпой, которую Даррах держал в руках, обнаружились густые, коротко подстриженные блондинистые волосы. Узенький чёрный галстук, белая батистовая рубашка и синий костюм из тонкой шерсти свидетельствовали о консервативном вкусе выбравшего их человека. Держался Даррах с уверенностью преуспевающего дельца.

Эта же уверенность проступила и в небрежном тоне, которым он задал очередной вопрос:

— Так вы, значит, решили не задерживаться в Коронадо?

— Надо найти фургоны и мулов.

— Но вы же не вернётесь?

— Почему бы и нет?

Даррах пожал плечами.

— В таком случае, когда всё достанете, у меня для вас будет работа. Постоянная. Я взял в аренду соляные озёра.

— Когда? — быстро спросил Уилл.

— Вчера. Выкупил права у Алека Вэггомана. Если станете работать на меня, никаких проблем с ним больше не будет.

— А я уж забеспокоился, — усмехнулся Уилл.

Фальшиво, как и весь этот разговор, прозвучало и предложение Дарраха.

— Кстати, могу помочь купить мулов и фургоны подешевле.

— Я подумаю.

Даррах вскоре ушёл, а Уилл остался — доедать ужин и думать.

Расплатившись и купив у дверей сигару, он вышел на плазу, вечерняя жизнь которой заметно оживилась. Из ближайших салунов доносился разноголосый шум. Мимо, громыхая подкованными каблуками сапог, прошествовали трое загорелых дочерна солдат. Уилл улыбнулся им в спину.

Он уже собирался закурить, как кто-то толкнул его в спину. Сигара ткнулась в зубы. Обернувшись, Уилл обнаружил незнакомца в кожаной куртке. Тот покачнулся и недовольно промычал:

— Ты чего пихаешься?

Сигара раскрошилась, и Уилл бросил её в канаву.

— Неважно.

В следующее мгновение ему уже пришлось отражать неловкий удар пьянчужки.

— Отцепись! — Он оттолкнул незнакомца, но тот вместо того, чтобы принять совет к сведению, снова надвинулся на него, быстро и решительно. Случайно или нет, они оказались в глухой тени, и потому Уилл слишком поздно заметил, как рука противника скользнула за пояс. «Да у него там револьвер! Быстро же, однако, протрезвел!»

Как ни проворен был незнакомец, Уилл действовал быстрее — врезав левой в голову, он чуть повернулся и влепил правой в живот.

Пьяного столь сокрушительный удар свалил бы с ног, но противник только охнул и покачнулся. Уилл схватил его за руку. За спиной послышались быстрые шаги — трое солдат спешили к месту происшествия, предвкушая интересное зрелище.

Впрочем, на настоящую драку происходящее походило мало — скорее на жестокую потасовку. От незнакомца несло потом, прогорклым жиром и отгоревшим костром. Дрался он молча. Уиллу тоже было не до разговоров. Почувствовав левую руку противника у себя под локтем, он понял, что тот пытается добраться до кобуры его собственного револьвера.

Разозлившись всерьёз, Уилл выбросил левую руку, резким движением вырвал из-за ремня незнакомца спрятанное оружие и тут же схватился за рукоять своего и повернул кобуру, чтобы при необходимости стрелять через неё.

— У тебя последний шанс! — прохрипел он в горячее, потное лицо. И тут же получил доказательство, что всё произошло неслучайно. Незнакомец подался назад, пошатнулся, изображая пьяного, и громко, чтобы слышали зрители, промямлил:

— Эй, отпусти, мистер. Мне неприятности не нужны.

Ещё не отдышавшись после короткой, жёсткой схватки, Уилл размахнулся и ударил притворщика рукояткой в висок. Незнакомец согнулся и медленно, боком завалился на грязные деревянные мостки.

Из тени, где собрались зрители, донёсся насмешливый голос.

— А ты молодец против пьяного, а?

— Кто он такой? — сердито спросил Уилл.

Ему не ответили. Он бросил чужой револьвер на землю, рядом с неподвижным незнакомцем, соскочил с мостков и зашагал через плазу.

Полчаса спустя, когда злость уже схлынула, но вопросы остались, Локхарт рассказал о случившемся Юиллу.

— Он притворялся, Чарли, понимаешь? Он был трезв и хотел убить меня.

— В кожаной куртке, говоришь? — Чарли задумался. — А красное родимое пятно под подбородком не заметил?

— Да. И кто же он?

— Крис Болдт. Пьяным его здесь никогда никто не видел. Не из таких. Больно уж хитрый.

— Получается, Болдт знал, кто я.

— Получается, что так.

— Значит, винтовки уже здесь. — Чарли согласно кивнул, и Уилл, недолго подумав, хмуро кивнул. — Тогда нам обязательно нужно заглянуть к Дарраху на склад. Давай через часок, если там никого не будет.

Время убивали прогулкой по городским закоулкам. Из-за заборов на них лаяли собаки. В корралях фыркали лошади. В ночной тиши — по крайней мере, так казалось Уиллу — ощущалось приближение опасности. Воображение снова и снова рисовало одни и те же картины — неподвижные тела солдат у разгромленного обоза, пылающие в ночи ранчо, — и его снова и снова охватывал холодный гнев.

— Три сотни долларов за винтовку, — задумчиво пробормотал Чарли. — Две сотни стволов... Куча денег, капитан. — Он сплюнул. — Чёртова куча денег... За это можно и убить. Но как Крис Болдт узнал, что ты опасен?

— Они с Даррахом виделись сегодня. То-то Даррах был так любезен, когда разговаривал со мной за ужином. Предложил постоянную работу. Знаешь, теперь ведь соляные озёра арендует он.

— Вот как! — вырвалось у Чарли, и Уилл удивлённо посмотрел на него. — Понимаешь, в этих озёрах живёт Мать Соль. Давно живёт. Индейцы считают, не меньше двух тысяч лет. Для них эти озёра священны.

— Не очень-то и священны. Не забывай, совсем недавно апачи сожгли неподалёку от них два фургона.

— Мать Соль — не апач, — непривычно серьёзно заговорил Чарли. — Но соль нужна всем, и апачам тоже. Нужна даже больше, чем оружие. Я так скажу, капитан: этот Даррах нарвётся на большие неприятности, если встанет между племенами и их солью.

— Сейчас у нас другая проблема, Даррах и оружие, — напомнил Уилл. — Давай встретимся через час у склада?

Ощущение опасности не оставляло. Лишь теперь, проходя через плазу, он осознал, насколько близко подступила к нему смерть в той стычке с Крисом Болдтом. Когда из-за угла навстречу ему выступили двое, Уилл мгновенно насторожился и остановился, давая им пройти.

Один из них, военный из форта, пристально посмотрел на него и шепнул что-то второму.

— Локхарт, — резко сказал тот, — с тобой шериф хочет поговорить.

В чахлом свете фонаря на рубашке незнакомца тускло сверкнул значок. Присмотревшись к военному, Уилл узнал в нём одного из тех троих, что с таким удовольствием наблюдали за его дракой с Болдтом.

— С какой стати?

— Джонсон сказал найти тебя. Мы весь город обыскали. Ты где был?

— Звёзды собирал.

Помощник шерифа протянул руку к его кобуре.

— Боитесь, что окажу сопротивление? — усмехнулся Уилл.

— Оружие, Локхарт, я у тебя заберу. Повернись.

— Хочешь попробовать? — Уилл спокойно посмотрел ему в глаза. — Или я пойду так?

Глава 13

Здание городского суда Рокстона представляло собой приземистое глинобитное сооружение, построенное вокруг большого, голого патио, попасть куда можно было прямо с улицы. Кабинет шерифа Джонсона помещался в левом заднем углу патио, и когда Уилл переступил порог, шериф сидел на стуле за столом.

«Этот человек своё дело знает», — подумал Уилл, встретившись с внимательным взглядом Джонсона. Помощник и военный вошли следом.

— Айра, — насмешливо протянул шериф, посмотрев на помощника, — ты ведь знаешь, что арестованного нельзя доставлять с оружием?

— Арестованного? — негромко спросил Уилл.

Военный усмехнулся, Айра нахмурился и кисло взглянул на Уилла, который не сводил глаз с шерифа.

— У вас ко всем дракам так серьёзно относятся?

— Нет, — вежливо ответил Джонсон. — Я так понимаю, что это ты ударил пьяного Болдта его же револьвером?

— Он не был пьян.

Джонсон вопросительно взглянул на военного.

— Вы все видели. Болдт был пьян?

— Как посмотреть. Да я и понять не успел — больно рано он свалился.

Уилл усмехнулся.

— А причём тут вообще армия?

Джонсон откинулся на спинку стула и задумчиво посмотрел на Уилла.

— Он видел драку и смог тебя опознать. Где ты был?

— Гулял.

— Ты уже ввязался в какие-то неприятности у солёного озера. Потом затеял драку с управляющим «Колючки» в Коронадо.

— Вижу, новости до вас доходят быстро.

— Откуда ты, Локхарт? Что привело тебя в наш город?

— Я занимаюсь перевозками. Мне нужны мулы.

— Что не поделил с Болдтом? — спросил Джонсон и, когда Уилл заговорил, подался вперёд.

Выслушав представленную им короткую версию случившегося, шериф позволил себе ироничную улыбку.

— Хочешь сказать, что Болдт, которого ты видел впервые в жизни, разыграл всю эту комедию только для того, чтобы всадить тебе пулю?

— Звучит, конечно, глупо, — согласился Уилл, — но именно так всё и было.

— Так, да не совсем, Локхарт. Болдт мёртв.

Не верить шерифу Уилл не мог, но новость буквально ошарашила его. Не зная, что сказать, он лишь пробормотал:

— Клянусь, я не настолько сильно его ударил.

— А, ты об этом. — Джонсон махнул небрежно рукой. — Нет, после вашей драки Болдт поднялся и ушёл. Но позднее его нашли под фургоном на стоянке. Кто-то ударил парня ножом в спину. Четыре раза. А потом для верности перерезал горло. Зрелище малоприятное. — Шериф поднялся. Был он высок, почти одного роста с Уиллом. — Теперь понимаешь, почему я намерен посадить тебя под замок?

Давившее чувство вины соскользнуло вдруг с плеч, а вместе с облегчением нахлынула злость.

— Нет, чёрт возьми, не понимаю! Вы же просто гадаете! С какой стати мне убивать человека, которого я и не знаю вовсе! Тем более что когда я ушёл, он остался лежать на земле, беспомощный.

Джонсон по-прежнему держался подчёркнуто бесстрастно.

— Никто и не говорит, что ты его убил. Но тебя здесь тоже никто не знает. Там, где появляешься ты, всегда что-то случается. Вот и сейчас рассказываешь какую-то нелепую историю. Я хочу, чтобы ты, пока мы расследуем это дело, был под рукой. — Джонсон помолчал, потом мягко добавил: — И не вынуждай Айру применять оружие.

Уилл быстро оценил ситуацию. Шансы были не в его пользу. К тому же эти люди представляли закон. Он окинул взглядом скромную, скудно обставленную комнату с побелёнными стенами и вдруг сделал поразившее его открытие.

Выслеживая терпеливо и упорно преступника, он, сам того не ожидая, превратился в преследуемого и вот-вот попадёт за решётку. И тогда убийство Болдта останется неразгаданной тайной.

Стоявший за спиной Айра вытащил из его кобуры револьвер.

— В ту дверь, Локхарт, — злобно ухмыльнулся он. — Тюрьма у нас приличная. Можно сказать, предмет гордости.

Уилл повернулся к Джонсону.

— Мне нужен адвокат. Самый лучший адвокат в городе. И немедленно, сегодня же.

Интересно, где сейчас Чарли? Может быть, его тоже ищут? Впрочем, Чарли и сам в состоянии о себе позаботиться: уйти от преследователей — это у него в крови. Скорее всего, узнав о смерти Болдта, Чарли постарается найти того, кто его зарезал.

— Деньги у тебя есть? — поинтересовался Джонсон. — Хороший адвокат стоит дорого.

— Деньги я достану.

Джонсон пожал плечами.

— Хорошего адвоката, раз уж ты готов выбросить деньги на ветер, я предоставлю. Но чтобы выйти отсюда, понадобится судебное решение. А судьи Вандигера в городе сейчас нет.

— В любом случае дайте мне адвоката.

Чувствуя себя мухой, бьющейся в паутине юридической бюрократии, Уилл с тяжёлым сердцем отправился в камеру под конвоем злорадно ухмыляющегося Айры.

Выйдя из галантерейного магазинчика Хетти Смейзер, Барбара Кирби поспешила к ближайшему углу Мейн-стрит. В простеньком белом платье и белой же шляпке, она радовала глаз красотой и свежестью, производя в то же время впечатление особы решительной и собранной. Ловя восхищенные взгляды мужчин, Барбара думала, что эти самые мужчины испытали бы настоящее потрясение или, по крайней мере, сильно удивились бы, узнав, что в тихой лавочке Хетти кроятся, расшиваются и выворачиваются наизнанку не только платья и обсуждаются не только веяния моды — здесь делились чужими секретами и обменивались последними сплетнями.

Сама Барбара, например, лишь сейчас узнала, что высокий, улыбчивый перевозчик оплатил комнату в гостинице на неделю вперёд. А ведь после разговора с ним на рокстонской дороге у неё сложилось впечатление, что он навсегда покидает негостеприимный Коронадо. Барбара возмущённо фыркнула — ну ладно, это ему ещё припомнится.

Другая интригующая новость касалась Макгуайра, приказчика Фрэнка Дарраха, снимающего комнату у миссис Диллон. Оказывается, этот самый Макгуайр полночи расхаживал из угла в угол. И что же такое могло настолько растревожить неженатого, умеренного во всём и вроде бы обделённого сомнительными привычками человечка?

Раздумывая над загадкой бессонницы Макгуайра, Барбара снова и снова морщила загорелый лобик. На другой стороне пыльной улицы она повернула к лавке Фрэнка — выбрать тесьму для платья. Список покупок, как и прочих намеченных на сегодня дел, выглядел устрашающе.

Все в городе почему-то полагали, что Барбара Кирби безусловно и абсолютно счастлива. На самом же деле спешка со свадьбой не только смущала, но и немного беспокоила её. Времени оставалось совсем мало, а сделать и обдумать предстояло многое. Конечно, она была счастлива, но...

Довести мысль до конца не получилось — с другой стороны улицы её окликнул громкий знакомый голос, и она невольно улыбнулась. Кейт Кэнадей уже направлялась к ней твёрдым, мужским шагом — решительно, торопливо, с довольной улыбкой на широком обветренном лице.

— Не видела случайно Энди Вандигера?

— Нет, а что? — удивилась Барбара.

— Ещё утром был в городе, — проворчала Кейт, бросив многозначительный взгляд в сторону внушительного бревенчатого салуна Макграта в конце улицы. — Держу пари на ржавую кружку, старина Энди отмокает у Макграта.

Барбара улыбнулась и, проследовав за её взглядом, наткнулась на неспешно едущего по улице чернобородого здоровяка, в котором узнала управляющего своего дяди. Дождавшись, пока всадник поравняется с ними, Кейт демонстративно повела носом и громогласно заключила:

— Фу, скунс в городе!

Вик Хансбро и бровью не повёл. Лицо его ещё хранило следы недавней схватки, и Барбара в какой-то момент поймала себя на том, что вовсе не питает к нему ни малейшего сочувствия, а испытывает скорее злорадное удовлетворение. Мало того, она даже пожалела — укорив себя за непристойную для леди кровожадность, — что не видела своими глазами эту жестокую разборку.

Между тем Хансбро обратился к ней, не обращая внимания на Кейт.

— Я слышал, вы выходите за Фрэнка Дарраха, мэм.

— Да, мистер Хансбро, — вежливо ответила Барбара.

Несколько секунд он молча смотрел на неё сверху, потом кивнул.

— Симпатичная Дарраху достанется жёнушка. — И поехал дальше.

— Скунс и есть! — сердито бросила вслед Кейт. — Подожди, вот будет у меня Локхарт, тогда посмотрим! Загоним обратно в нору и носу не дадим высунуть!

Барбара рассмеялась.

— Кейт, ты и вправду думаешь, что сможешь нанять Локхарта?

— А вот увидишь, — пообещала Кейт. — Думаешь, почему я ищу Энди Вандигера? — Она зловеще хохотнула в ответ на недоуменный взгляд Барбары. — Ты разве не слышала? Локхарт угодил в рокстонскую тюрьму. Говорят, зарезал кого-то насмерть.

— Господи, Кейт! Не может быть! — вырвалось у Барбары. Должно быть Кейт уловила в этом эмоциональном всплеске что-то ещё, кроме удивления, потому что искоса взглянула на девушку. Барбара зарделась от смущения.

— Мне тоже не верится, что Локхарт кого-то зарезал. Но неприятности точно ходят за ним по пятам. И на этот раз дело по-настоящему серьёзное. Но из-за решётки я его вытащу, надо только получить у Энди Вандигера письменное разрешение.

— Но судья Вандигер...

— Для кого — судья, а для меня — Энди Вандигер, — весело объявила Кейт. — Хочешь поехать со мной в Рокстон? Посмотришь, как я буду выворачивать Локхарту руки.

Барбара поспешно отказалась, и Кейт направилась к бару Макграта. Глядя на неё, нетрудно было поверить, что даже такой упрямец, как Локхарт, не устоит против сокрушительного напора хозяйки «Полумесяца».

Повернувшись, Барбара увидела, что Хансбро спешился у коновязи и, оставив чалого, вошёл в лавку Фрэнка Дарраха. Встречаться с ним и уж тем более разговаривать не было ни малейшего желания, а потому она перешла к почте. И там, из уст самого почтмейстера, Аарона Зедлера, услышала подробности злоключений Локхарта в Рокстоне, принесённые в Коронадо не более получаса назад заезжим торговцем.

Между тем в лавке Дарраха состоялся короткий разговор между Виком Хансбро и приказчиком Макгуайром.

— Мистер Даррах ещё не вернулся, — вежливо сообщил Макгуайр в ответ на вопрос посетителя.

За последние два дня управляющий «Колючки» посетил склад трижды, неизменно спрашивая самого хозяина. Макгуайр проводил Хансбро задумчивым взглядом.

— И что это Хансбро так не терпится повидать Дарраха? — подал голос стоявший у прилавка Джубал Кирби.

— Какие-то дела, наверно. — Макгуайр равнодушно пожал плечами. — Они много чего у нас покупают. Хотя продают всё же больше. Особенно когда Алек Вэггоман в отъезде.

— Вот как? — вскинул брови Джубал. — А почему так?

— Когда Алека нет, на ранчо за него остаётся Хансбро, — рассеянно объяснил Макгуайр. — А ему, похоже, больше нравится продавать, чем покупать.

Не прошло и трёх минут, как приказчик порадовался, что не сказал Джубалу больше. Задняя дверь открылась, и в лавку вошёл сам Фрэнк Даррах — весь в пыли, усталый и явно не в духе. Не удостоив приказчика даже взглядом, он сразу направился в контору и оглянулся лишь тогда, когда Макгуайр его окликнул.

— Мистер Даррах, здесь только что был Вик Хансбро. И вчера тоже заходил. И сегодня утром.

— Что ему надо?

— Не сказал.

— Ну так найди его и передай, что я вернулся.

Войдя в кабинет, Фрэнк захлопнул дверь и устало свалился на стул. Некоторое время он сидел без движений, даже не потрудившись снять серую от пыли шляпу. Наконец выпрямился, выдвинул нижний ящик стола и достал бутылку виски. Пару секунд он тупо смотрел на неё, потом поднёс к губам и сделал несколько глотков — прямо из горлышка. Не закупоривая, поставил бутылку на стол. Приятное тепло раскатилось внутри, умеряя раздражение и усталость. Уголки рта медленно поползли вверх, на губах повисла довольная улыбка. Главное — не терять уверенности в себе. Тогда и выход найдётся. Никогда раньше Фрэнк Даррах не убивал человека — оказалось, это удивительно легко и быстро. Пусть и слишком поздно, но Крис Болдт всё же понял, насколько опасно разговаривать с Фрэнком Даррахом языком угроз.

Опасно... Ему нравилось это слово, нравилось думать о себе как об опасном человеке. Да, он опасен. А ещё расчётлив и хладнокровен. И в самом расцвете лет. Барбара Кирби очаровательна, и лучшие годы ещё впереди. Фрэнк потянулся за бутылкой и повернул голову, услышав приближающиеся тяжёлые шаги.

Торопливо отхлебнув глоток, он спрятал виски в нижний ящик и, когда Хансбро, распахнув дверь, вломился в кабинет, встретил его холодным, твёрдым взглядом.

— Закрой дверь, — резко бросил Фрэнк. — С чем пожаловал, Вик? Что тебя так беспокоит?

Глава 14

— Дейв Вэггоман меня беспокоит, — рыкнул Хансбро, тяжело опускаясь на стул и нервно теребя толстыми пальцами жёсткую бахрому густой чёрной бороды.

Воздух в комнате наполнялся запахом лошадей, конюшни и пота. Огромный, как медведь, по-звериному грубый, Хансбро вызывал у Фрэнка инстинктивную неприязнь.

— Алек поднял шум из-за Локхарта, — хмуро пожаловался он.

— А что Дейв?

— С Дейвом тоже всё плохо. — В голосе управляющего прозвучали едва ли не плаксивые нотки. — Сказал, что ему наплевать, если Алек прознает про нашу сделку с бычками, которых ты купил по дешёвке в счёт армейских контрактов.

— И при чём тут я? — сдержанно спросил Фрэнк. — В чём он может меня обвинить? Я всего лишь купил то, что продавали. Вбей это себе в голову, Вик. Больше я ничего не знаю.

— Ты заплатил наличными, а значит, понимал, что всё делается втихую.

Фрэнк бросил взгляд на закрытую дверь.

— Не так громко, бестолочь!

— А мне наплевать. Пусть весь город узнает, что не такой уж ты чистенький. И ты прекрасно понимал, что первосортная говядина по такой цене не продаётся. Рано или поздно всё достанется Дейву, вот он и решил как бы залезть в свой же карман.

— Пусть так и объяснит это своему папаше, — пожал плечами Фрэнк. — Я всего лишь купил то, что предлагали.

— Дейв вывернется. Ранчо после смерти Алека в любом случае достанется ему, и он это знает. И сделку ту я провернул только ради него.

— Расскажи, что случилось.

Хансбро с горечью поведал о разговоре с Алеком, как тот предупредил его, наказав присматривать за Дейвом, и как Дейв, в свою очередь, посоветовал ему не лезть не в своё дело. Ситуация прояснилась, теперь Фрэнк лучше понимал каждого из этой троицы. И мысль, пришедшая вслед за пониманием, поразила его своей смелой, холодной логикой.

Ещё вчера он в испуге отмахнулся бы от этой соблазнительной, блестящей идеи. Но сегодня, после того, что случилось прошлым вечером... после убийства Криса Болдта...

Он улыбнулся — осторожно, сдержанно — и заговорил почти небрежно.

— Знаешь, Вик, по-моему, ты проиграешь в любом случае, что бы ни сделал. Жаль, что я не Алек Вэггоман, мы могли бы поладить. Выпей.

— Да, жаль, что ты не Алек, — мрачно уныло проворчал Хансбро, поднося к губам предложенную бутылку. Влив в себя изрядную долю, он долго смотрел перед собой, а потом негромко сказал: — Не твоя ли жена унаследует «Колючку», если с Дейвом что-то случится?

— Никогда об этом не думал. Наверно, да, — легко согласился Фрэнк и медленно, с облегчением выдохнул. Предложение, пусть и поданное намёком, дошло до собеседника, а вывод сделал уже он сам. И теперь Вик Хансбро будет считать, что это он такой хитрец и ловкач, что это его мысль, логически развитая до совершенства, определила путь дальнейших действий.

— Алек не вечен, — пробормотал задумчиво Хансбро. — А с Дейвом всякое может случиться — сам же себе на голову неприятностей ищет. — Он с прищуром взглянул на Фрэнка. — Эй, да ты и впрямь можешь стать хозяином ранчо.

Фрэнк рассмеялся.

— Ну, Вик, тогда ты на всю жизнь останешься управляющим. Но Вэггоман здоров, а Дейв молод. Так что на это не рассчитывай.

Хансбро снова приложился к бутылке, потом облизал разбитые губы.

— Предположим, Алек узнает про тех бычков, что ты купил считай задаром да ещё втихую?

Фрэнк пожал плечами.

— Если Алек спросит, я расскажу. Что купил и сколько заплатил. Прикрывать махинации Дейва я позволить себе не могу.

Хансбро медленно поднялся. Зверь, подумал Фрэнк. Такому верить нельзя. И всё же он наблюдал за ним — с интересом и затаённой надеждой. Хансбро хмурился — похоже, мысль заработала.

— Так ты серьёзно? — спросил он негромко.

— Ты о чём?

— О том, что ты оставил бы меня управляющим?

— Я не треплюсь попусту. Да и кто бы справился лучше тебя, Вик? У меня и своих дел хватает, ни на что другое времени бы просто недоставало. — Фрэнк откинулся на спинку стула. Усмехнулся — как будто сама идея стать хозяином ранчо показалась ему забавной. — Но, видишь ли, «Колючка» принадлежит не мне. И шансы на то, что ситуация когда-то изменится, невелики. Так что ты лучше не начинай проматывать жалованье, которое никогда не получишь.

Хансбро взглянул на него сверху вниз, но разобрать выражение лица мешала борода.

— Я ни на что и не рассчитываю. Но ты дал обещание, и если всё сложится так, что ты сможешь его исполнить, я тебе про него напомню. — Он повернулся и вышел, позабыв закрыть за собой дверь.

Добрую минуту Фрэнк сидел неподвижно, глядя в пустой проём, чувствуя, как прорастает в нём новая надежда, как шевелится новое, пьянящее волнение. Неужели такое возможно? И подтолкнут ли забродившие в голове Хансбро тёмные мысли к реальным действиям, целью которых будет переход ранчо под его, Фрэнка Дарраха, полный контроль? Что-то подсказывало — сомневаться не стоит, Вик не будет долго тянуть. Интересно, кто станет первым, Алек или Дейв? Или оба сразу?

Донёсшийся из лавки весёлый голос Барбары Кирби заставил его подняться и выйти из конторы. У прилавка с глуповатой улыбкой стоял Макгуайр. Сердце застучало быстрее — в простом белом платье девушка выглядела особенно соблазнительной и желанной. Такой свежей, юной, счастливой.

— О, Фрэнк! — искренне удивилась Барбара. — А я и не знала, что ты вернулся!

— Макгуайр мог бы и сообщить, — раздражённо заметил он, укоризненно взглянув на приказчика.

Барбара рассматривала выложенные на прилавок образцы тесьмы.

— Десять ярдов узкой чёрной, — решила она наконец и, словно вспомнив что-то, повернулась к жениху. — А что этот Болдт, он действительно был пьян, когда его убили?

— Здесь уже знают? — Фрэнк постарался произнести это как можно небрежнее, но горло вдруг пересохло, а сердце заколотилось тяжело, глухо. — Наверно, был. А ты почему спрашиваешь?

Гладкий лоб Барбары прорезала морщинка.

— Мне непонятно, как такое могло случиться. Ты видел Локхарта после ареста?

Фрэнк недоуменно уставился на неё.

— Так это дело рук Локхарта? — Он помолчал, обдумывая новость. — Нет, не видел. Я уехал из Рокстона ещё затемно и ничего об аресте не слышал.

— Думаешь, он виновен?

— Шериф, наверно, так и считает, — овладев собой, ответил Фрэнк и мстительно добавил: — Этот Локхарт, похоже, умеет находить неприятности. Только на этот раз вышло совсем уж плохо — заколоть человека ударом в спину, а потом ещё и горло перерезать...

— И это всё он? — в ужасе воскликнула Барбара.

— Локхарту хватило одних лишь кулаков, чтобы справиться с Хансбро, — подал голос Макгуайр, заворачивая покупку в бумагу. — На головореза он не похож.

Даррах усилием воли погасил вспыхнувший внезапно беспричинный гнев и, вместо того чтобы наброситься на приказчика с кулаками, лишь сдержанно заметил:

— Суд разберётся.

Барбара начала было говорить, как это важно для Кейт Кэнадей, которая может нанять хладнокровного убийцу, но осеклась — реплика Макгуайра почему-то показалась ей убедительной. Забрав с прилавка свёрток, она задумчиво посмотрела на приказчика.

— Мне почему-то кажется, мистер Макгуайр, что вы плохо спали прошлой ночью.

Он уставился на неё в полной растерянности. Потом взгляд его прояснился.

— А миссис Диллон считает, сколько раз я храпел за ночь?

Барбара усмехнулась, но промолчала. Выходя вместе с ней, Фрэнк задержался на секунду у двери.

— Меня не будет до закрытия, — бросил он приказчику, не потрудившись даже прикрыть неприязнь вежливым тоном.

«Нужно как можно скорее найти нового работника», — подумал Даррах. Впрочем, сейчас было не до этого — усталость после бессонной ночи буквально валила с ног. «А почему бы и не поспать? Локхарт за решёткой рокстонской тюрьмы, а Вик Хансбро уже возвращается на ранчо, думая свои чёрные думы». Будущее представлялось как никогда светлым. Фрэнк лениво улыбнулся. «Интересно, а о чём думает сейчас Локхарт?»


* * *

Лимонно-жёлтые пальцы заходящего солнца уже перебирали железные решётки на окне камеры, когда дверь наконец скрипнула и отворилась. Из коридора донёсся вежливый голос помощника шерифа.

— Пожалуйста, сюда, мэм.

— Клетки у вас точно не для канареек, — послышался бодрый, знакомый голос, и в следующее мгновение за решётками появилось широкое, раскрасневшееся лицо самой Кейт Кэнадей.

— Да, уж это верно не канарейка, — объявила она, взглянув с прищуром на арестованного. — Бакенбарды на месте. Будь он лысый, я бы сказала, что это гриф.

Уилл ухмыльнулся — в первый раз после унылой ночи и столь же унылого дня.

— Вы здесь в каком качестве, мэм? — осведомился он. — Заключённого или посетителя?

— Может, шерифу и взбредёт в голову посадить меня под замок, раз уж я здесь. Не знаю. Слушай меня, Локхарт. Моему ранчо требуется управляющий. Настоящий. Ну, хочешь получить это место?

— Нет.

— Ты не первый, кто кусает протянутую руку, — вздохнула Кейт. Высокая, крупная, решительная, в чёрной соломенной шляпке, украшенной красными вишенками, и с торчащими из-под неё седыми волосами, она являла собой внушительное зрелище.

— И вот что, молодой человек, — бодро предупредила Кейт, подтягивая кожаный шнурок, на котором болтались толстые золотые часы, — больше одного раза ты меня не укусишь. Подумай, кто ты такой. Чужак, который воровал соль у Вэггомана, побил нашего славного Вика Хансбро и вдобавок ещё перерезал горло кому-то здесь, в Рокстоне, должен обеими руками хвататься за любую честную работу. — Она взглянула на часы и небрежно бросила их туда же, откуда извлекла — в необъятные глубины под морщинистой шеей. — Через десять минут я возвращаюсь домой. Ты, может, не слышал, но судьи Энди Вандигера не будет несколько ближайших дней. Так что у тебя последний шанс выйти на свободу.

— Вы виделись с судьёй? — тут же спросил Уилл. Расплывчатые обещания адвоката не внушали надежды. Не стало легче и после разговоров с Чарли Юиллом, дважды навещавшим его в тюрьме. Как признался сам Чарли, последний удар ножом, вскрывший горло уже мёртвому Крису Болдту, возмутил даже привыкших к жестокости жителей Рокстона.

— Да, виделась, — кивнула Кейт. — В Коронадо. — Она опустила руку в отвисший карман и извлекла на свет сложенный вдвое документ. — Подписано судьёй Энди. Тебе дозволено выйти под моё поручительство и оставаться под моим присмотром до завершения разбирательства всей этой мутной истории с поножовщиной. Я же, если захочу, могу отправить тебя обратно. — Кейт помахала документом. — Жаль будет сжечь. У тебя меньше восьми минут.

Уилл кисло усмехнулся. Весь долгий, бесконечно тянувшийся день он ждал появления офицера из форта с поручением проверить некоего Уилла Локхарта, подозреваемого в хладнокровном убийстве. Например, лейтенант Ивэнс, как представлялось, не отказался бы расследовать это дело, беспокоили его и принесённые Чарли Юиллом тревожные новости.

Прошлой ночью от склада Дарраха тихонько, без лишнего шума, ушёл гружёный фургон. Чарли полагал — и Уилл соглашался с ним в этом, — что на складе хранились доставленные из Нового Орлеана винтовки. И вот теперь оружие спешно и скрытно вывезли. Куда? Именно это и пытался выяснить сейчас Чарли.

— Пять минут, Локхарт.

— Вы действительно сожжёте судебное предписание? — спросил он.

— Подожди и увидишь сам.

— Да уж, с вас станется, — согласился Уилл. — Что за женщина. Жестокосердная, упрямая, коварная.

— И ещё страшная, — добродушно добавила Кейт. — У меня кошмары случаются, как подумаю, что раскисну и стану добренькой.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга через решётку. Потом Уилл пожал плечами и сокрушённо вздохнул.

— Ладно, ваша взяла — вытаскивайте меня отсюда.

Кейт рассмеялась.

— Ох, заставил ты меня попотеть. Но теперь пусть потеют Вэггоманы. Да ещё Вик Хансбро. Собирайся, поедем домой. В «Полумесяц».


* * *

«Изумительная женщина», — думал Уилл, труся верхом за прыгающей по неровной дороге открытой коляской Кейт.

Он улыбнулся, вспомнив, с какой неохотой шериф Джонсон исполнил полученное судебное предписание.

Сразу из тюрьмы Кейт отвезла его в корраль Моголлона, где он забрал свою лошадь. Потом заехали в гостиницу, где остановился Чарли Юилл и где Уилл оставил для него записку. Он уже знал, что Даррах выписался из гостиницы «Бережок» примерно через час после посещения кафе «Жемчужина».

Уже тогда, когда они разговаривали за столиком, Даррах наверняка знал, что в это самое время на складе идёт погрузка фургона, как знал и то, что он сам вот-вот покинет город. Думая об этом, Уилл испытывал горькое чувство разочарования. Его провели, перехитрили, и пока он прохлаждался, винтовки вывезли из города и отправили... куда? Скорее всего в резервацию.

Оставалось только надеяться на Чарли. Если кто и в состоянии найти фургон, то только он. Теперь Уилл уже благодарил судьбу, что свела его с таким помощником.

Ночь укрыла лесистые холмы фиолетовым покрывалом, а потом, когда луна так и не появилась, расстелила чёрный саван. На небе высыпали звёзды. Ветерок доносил шумное тявканье койотов, и бегущие за коляской собаки злобно рычали в ответ. В конце концов Уиллу надоело плестись сзади, и он, пришпорив коня, поравнялся с экипажем.

— Мисс Кэнадей, я здесь человек чужой и даже не пастух. От меня толку не будет.

— Ты проучил Вика Хансбро и к Вэггоманам не больно расположен. Мне и этого достаточно.

— К Вэггоманам я претензий не имею. Старик честно со мной расплатился. К тому же у меня и свои дела есть.

— Можешь уехать хоть сейчас — удерживать не стану.

— Я обещал, что поеду в «Полумесяц».

Кейт довольно усмехнулась.

— Я так и сказала судье Вандигеру, что ты слово сдержишь. Между нами, ты зарезал того парня в Рокстоне?

— Нет.

— Я на тебя и не думала, — кивнула Кейт. — Всю жизнь бы кошмары снились. И всё-таки я тебя вытащила. — Она внимательно посмотрела на него, щурясь в сочащемся с неба скупом свете звёзд. — Ты не перевозчик. Руки не те, да и говоришь иначе. Это твоё дело касается Вэггоманов?

— Нет.

— Работаешь на Фрэнка Дарраха?

— Нет. А это важно?

— Может быть. Даррах — хитрец. Он бы и рад прибрать к рукам «Полумесяц» да только не знает, как подступиться. А вот «Колючка», считай, у него уже в кармане.

— Что? — удивился Уилл. — «Колючка» в кармане у Дарраха?

— Даррах женится на Барбаре, так? Её мать приходилась Алеку Вэггоману сестрой. Если с Дейвом что-то случится, ранчо достанется Барбаре. — Густая пыль приглушала стук копыт. — И я не поставлю даже двух даймов на то, что он доживёт до седых волос.

— Боже, нет! — воскликнул Уилл.

— Ты, похоже, и сам не сомневаешься, что Дейв умрёт молодым.

— Дейв молод и горяч, — уклончиво ответил Уилл. — Как думаете, долго он сможет продержаться?

— Я и сама задаю себе тот же вопрос. Если с ним что-то случится, а Барбара выйдет за Дарраха, всё, чем владеет Алек, перейдёт к ним. Эту юную леди я знаю с пелёнок. Её мать была моей лучшей подругой. И я совсем не уверена, что Барбаре стоит так уж спешить с замужеством.

Уилл чувствовал, за этими словами кроется нечто большее. Кейт повернулась и посмотрела на него. Он промолчал, и она невесело улыбнулась.

— Я хоть и старуха, но не дура и ненависти ни к кому не держу. Что у Алека Вэггомана на уме, то для меня не тайна. Алек изменился, здоровье уже не то, хотя люди этого и не замечают. Знаю, он готовится передать ранчо Дейву. На днях отхватил у меня кусок зимнего пастбища — для Дейва. Он так и сказал Барбаре. Алек не понимает, что этим только подталкивает Дейва и Вика к мысли, что они смогут отобрать у «Полумесяца» ещё больше, когда станут хозяевами «Колючки». А потом всё достанется Фрэнку Дарраху. Теперь ты понимаешь, что я стараюсь предотвратить? Люди у меня хорошие, но будут ещё лучше, если над ними станет человек, побивший Вика Хансбро.

Она говорила долго, и за её хмурым спокойствием ощущалась суровая, непреклонная решимость. Закончив, Барбара выжидающе посмотрела на него.

— Что вы правы в своих предположениях, я не сомневаюсь. Но только не в отношении меня. Я не смогу помочь вам против Вэггомана. Это моё последнее слово.

— Вернёшься в тюрьму? — недоверчиво спросила Кейт.

— Если придётся.

— Ты меня подвёл. — В её голосе впервые прозвучало разочарование. — И всё же я не верю, что ты боишься.

— У меня здесь своё дело, — напомнил Уилл и, чтобы рассеять её сомнения, осторожно добавил: — Но ведь одно другому не мешает, да? Если все будут думать, что я работаю у вас, если у меня будет свобода передвижения... Может быть, мы даже сумеем помочь мисс Кирби.

Кейт выпрямилась и настороженно взглянула на него.

— Вот оно что... — Она покачала головой. — Ты согласился из-за Барбары?

— Между нами говоря... — замялся он.

— Не волнуйся, потрепаться люблю, но лишнего не скажу, — успокоила его Кейт. — Ладно, едем в «Полумесяц». Слухи у нас расходятся быстро. — Она усмехнулась. — То-то сюрприз будет кое для кого. Здесь ведь многие считают, что в наших краях всем заправляют Вэггоманы. В том числе и они сами. Посмотрим.

Новость и впрямь распространилась быстро — как и предполагала Кейт. Но последствия оказались не вполне предсказуемыми. Некоторые её бы порадовали, другие удивили бы, а третьи обеспокоили бы даже Уилла Локхарта.

В Рокстоне освобождение арестованного вызвало сильное недовольство. Потом по городу разошлись подробности его драки с Хансбро. Многие встревожились — что же будет дальше? Здесь, в стране бескрайних просторов и редких поселений, соседями считались те, кто жил в сотне миль друг от друга. Вэггоманов знали все. И Кейт Кэнадей тоже знали все. Вот почему появление чужака воспринималось большинством как верный признак грядущих бед.

Лейтенант Ивэнс услышал последние новости от сержанта Кленси, чей бесстрастный взгляд равнодушно скользил по лепившимся друг к другу приземистым глинобитным конюшням форта Рокстон. Лейтенант провёл пальцем по своим каштановым усикам.

— Вы абсолютно уверены в достоверности изложенных фактов? — спросил он строго, не позволяя себе выйти за определённые уставом рамки.

— Уверен, сэр, — с удовольствием подтвердил Кленси. — Рядовой Макалистер слышал это всё собственными ушами прошлым вечером. Бурдет — вы его знаете — самолично наблюдал драку. Это тот же человек, чьи фургоны сжёг Хансбро у солёного озера. — Кленси криво ухмыльнулся. — Так вот теперь этот самый Локхарт будет управляющим в «Полумесяце».

Развить мысль ему помешал Ивэнс.

— Но вы же говорили, что Локхарта арестовали за убийство? За то, что он зарезал человека насмерть?

— Так точно, сэр, арестовали. — Сержант завистливо вздохнул. — Не у каждого судья в кармане. И не каждого выпустят после таких дел.

Из конюшни лейтенант Ивэнс вышел в задумчивом настроении. На углу склада он остановился на секунду и, приняв некое решение, зашагал по мосткам к зданию комендатуры. Миновав привычно склонившихся над бумагами писарей, он прошёл вглубь помещения, снял фуражку с кокардой в виде перекрещённых сабель и осторожно постучал в приоткрытую дверь кабинета полковника Лейка.

Глава 15

— Кто там? — прогремел из-за двери полковник.

— Лейтенант Ивэнс, сэр.

— Так входите, Ивэнс, входите! Или стесняетесь?

Лейтенант покраснел и, держа фуражку, как положено, в левой руке, переступил порог кабинета и лихо отдал честь. Кто-то из писарей у него за спиной негромко фыркнул. Полковник Лейк, широкоплечий мужчина с сердитыми кустистыми бровями над блёклыми, водянисто-голубыми глазами и небрежно подстриженными седыми усами, сидел за письменным столом в расстёгнутом мундире. Опустив руку с давно потухшей и изрядно пожёванной сигарой, он выжидающе посмотрел на Ивэнса.

— Сэр, у меня рапорт, и я хотел бы, чтобы по нему было проведено, по мере возможности, скорое и негласное расследование. Разумеется, в случае вашего одобрения.

— В таком случае, мистер Ивэнс, закройте дверь, иначе о какой-либо негласности можно будет забыть.

Лейтенант снова покраснел и, исполнив указание, вытянулся в струнку и коротко доложил дело Локхарта.

Лейк слушал молча, бесстрастно посасывая погасшую сигару. На индийском фронтире полковник считался личностью, почти легендарной. Но, попав под его команду, многие вскоре разочаровывались в нём. Шумный, развязный, Лейк не питал никакого уважения к дисциплине и беззаботно нарушал уставы и инструкции.

Выслушав лейтенанта, он равнодушно кивнул.

— Очень интересно, мистер Ивэнс. Кое-что я уже слышал после возвращения вашего патруля. Вы, как я понимаю, стояли в сторонке и только наблюдали, как один человек умышленно уничтожает имущество другого и убивает его мулов.

— Сэр, — напомнил, залившись краской, Ивэнс, — армия не вмешивается в разборки штатских.

Лейк вынул изо рта сигару.

— А разве в вашем рапорте речь идёт не о тех же самых штатских?

— Я полагаю, сэр, этот Локхарт есть на самом деле капитан Локхарт. И арестовали его по подозрению в убийстве, то есть совершении преступления, подлежащего рассмотрению суда военного трибунала, преступления, порочащего честь армейского офицера. Всё указывает на то, что Локхарт сводит счёты с владельцами ранчо «Колючка». Полагаю, неприятности на этом не закончатся.

— Какой молодец, — пробормотал полковник и сухо добавил: — А как, мистер Ивэнс, всё это касается вас?

— Как офицер, сэр, я считаю необходимым установить личность этого человека. Результатом может стать громкий скандал.

Лейк задумчиво уставился на него.

— Не исключено, что так оно и будет, если, конечно, вы правы. Что ж, лейтенант, поздравляю. Ваша приверженность долгу заслуживает похвалы. Как и забота о чести офицерского корпуса, — с едва заметной усмешкой сказал он. — Так этот Локхарт стал управляющим в «Полумесяце»?

— Если верить сержанту Кленси, сэр.

Лейтенант откозырял и повернулся к двери с неприятным чувством — в тоне полковника ему послышался сарказм. И всё же он испытывал законное удовлетворение — уж теперь-то дело не будет положено в долгий ящик.

Проводив подчинённого задумчивым взглядом и подождав, пока закроется дверь, Лейк чиркнул спичкой по сидению стула и раскурил сигару. Потом поднялся, хмурясь, подошёл к окну, постоял недолго и, покачав головой, вернулся на место. Взяв ручку, он обмакнул перо в чернила и принялся писать запрос.

«Срочно и неофициально. Настоятельно прошу представить данные на капитана Уильяма Локхарта. Место службы. Занимаемая должность. Местонахождение на сегодняшний день. Повторяю: срочно и неофициально. Полковник Майкл Лейк, командир форта Рокстон, Территория Нью-Мексико».


* * *

В тот же самый день почтовая карета Джубала Кирби доставила в Коронадо почту из Рокстон-Спрингса и сногсшибательную новость о том, что этот чужак, Уилл Локхарт, получил место управляющего ранчо «Полумесяц». Известие, как и ожидал Джубал, вызвало всеобщий интерес.

Вернувшись домой, он застал дочь за приготовлением кекса. Ещё не отряхнув дорожную пыль, уставший и странно задумчивый, Джубал поведал ей о предпринятом Кейт Кэнадей шаге. Когда же Барбара, замешивавшая тесто в глиняной миске на застеленном клеёнкой столе, усмехнулась в ответ, на его лице проступило укоризненное выражение.

— У бедняжки не было ни единого шанса, — с улыбкой заметила она. — Кейт всё решила сама, когда отправилась за ним в Рокстон-Спрингс.

— Ты знала, что задумала Кейт, и ни слова мне не сказала? — В его голосе послышались обвинительные нотки. Покачав головой, Джубал с сомнением посмотрел на дочь. — Если Кейт хочет неприятностей, теперь она их точно получит. — Настороженно поглядывая на беспричинно развеселившуюся Барбару, он запустил пальцы в свою чёрную ирландскую шевелюру. — Кейт рассказала, что у неё на уме?

Подняв ложку, Барбара наблюдала за стекающим с неё маслом.

— «Колючка» и Алек Вэггоман, что же ещё?

— Лучше бы Кейт беспокоилась из-за Вика Хансбро и Дейва, — хмуро заметил Джубал. — Эти двое — порох. А Локхарт — спичка.

Вскинув голову, Барбара заглянула отцу в глаза.

— По-твоему, он настолько опасен?

— Кейт не следовало бы ставить его против Дейва и Хансбро, — рассеянно пожал плечами Джубал и, внезапно погрустнев, обвёл кухню тоскливым взглядом.

— Вот выйдешь замуж, и без тебя тут станет одиноко, — вздохнул он.

— Будешь жить с нами.

Он промолчал, притворившись, что не заметил брошенного дочерью беспокойного взгляда.

— Ты ведь не хочешь, чтобы я выходила за Фрэнка, да? — помолчав, спросила она.

Джубал невесело усмехнулся.

— Если скажу, что не хочу, ты всё равно поступишь по-своему. — Он внимательно посмотрел на неё и вдруг спросил: — А что об этом думает Кейт?

— Наверно, то же, что и ты, — вздохнула Барбара. — Почему, не знаю.

— Кейт знает, что в наших краях достойного тебя мужчины просто нет.

— Ты уходишь от ответа.

— А что ещё остаётся человеку, у которого такая вспыльчивая дочь? — развёл руками Джубал и, поставив точку в разговоре, удалился в свою комнату — сбросить запылившуюся одежду, умыться и побриться.

Оставшись одна, Барбара разлила масло по трём квадратным сковородкам. Мысли её обратились к отцу. Джубал переменился — от прежней беззаботной весёлости почти ничего не осталось. Рассеянный, задумчивый, озабоченный — таким она видела его всё чаще и чаще. Насколько знала Барбара, после своего триумфального выигрыша в покер отец даже не появлялся в баре у Макграта. Прежнего Джубала не стало. Нужно ещё раз съездить в «Полумесяц», решила она, и серьёзно поговорить с Кейт — об отце и... о Фрэнке Даррахе. Если кто и даст честный и откровенный совет, то только Кейт. Барбара вдруг поняла, что именно эго нужно ей больше всего на свете — совет.


* * *

За окном уже сгущались сумерки, когда Фрэнк Даррах запер двери и взялся пересчитывать дневную выручку. Усталость давала о себе знать, но то была приятная, волнительная усталость. На помощь отправленной к соляным озёрам ещё из Рокстона команде удалось послать дополнительные фургоны и рабочих. Мысли снова и снова возвращались к Вику Хансбро. Что он поделывает? И когда же стоит ждать результатов? Надежда сменилась лихорадочным возбуждением — совсем скоро знаменитая «Колючка», это сказочное ранчо, полностью перейдёт под его, Фрэнка Дарраха, контроль.

Застыв в мечтах у денежного ящика под полками с консервами, он не сразу заметил своего приказчика, появившегося в проходе с метёлкой и совком для мусора.

— Кто бы мог подумать, что Локхарт отправится в «Полумесяц», — как бы невзначай обронил Макгуайр.

Фрэнк вздрогнул и, нахмурившись, посмотрел на него.

— Локхарт в тюрьме, — коротко напомнил он.

— Был в тюрьме, — поправил хозяина Макгуайр. — Его вытащила Кейт Кэнадей. По судебному постановлению. И назначила управляющим.

От неожиданности Фрэнк сначала опешил, но быстро сообразил, что приказчик, похоже, тайком наблюдает за ним, словно ожидая его реакции. И всё же оправиться удалось не сразу — удар был слишком силён. Локхарт на свободе... Локхарт снова рядом, почти в шаге от Коронадо... он опять подбирается к нему, Фрэнку Дарраху.

— Займись своим делом, — грубо бросил он.

Во рту пересохло. Рука, уже потянувшаяся к зелёным бумажкам, задрожала. Фрэнк беспомощно смотрел на неё, с отчаянием сознавая, что ничего не может с этим поделать.

В этом Локхарте было что-то неумолимое, что-то упрямое и безжалостное. Он поёжился — прежнее ощущение, что хваткие, цепкие руки мёртвых тянутся к нему из далёкого Голландского каньона, вернулось с новой силой. Вопрос, обращённый к ретировавшемуся вглубь склада Макгуайру, прозвучал глухо.

— Откуда ты узнал о Локхарте?

— Джубал Кирби привёз почту из Рокстона, он и рассказал. И кто теперь знает, что будет дальше?

Торопливо ссыпав монеты и запихав бумажки в полотняный мешочек, Фрэнк перешёл к другому ящику. И снова остановился, теперь уже у полок со слесарным инструментом. Локхарт в «Полумесяце», по соседству с Дейвом, Алеком и Виком Хансбро. Столкновения не избежать, и оно будет жестоким и кровавым. Живыми из него выйдут не все.

Пальцы сами собой набрали комбинацию на замке. Тонко звякнул звоночек. Ящик неслышно выехал вперёд. Пожалуй, проблему можно устранить. С этим справится Вик. Фрэнк снова замер, будто парализованный новой мыслью, предполагающей иной вариант развития событий.

Если соперничество двух самых крупных ранчо обострится до предела, «Полумесяц» вполне может потерпеть финансовый крах. И человек смышлёный и прозорливый сумеет, воспользовавшись ситуацией, быстренько прибрать его к рукам...

Захваченный новой идеей, Фрэнк рассеянно высыпал деньги на прилавок — для пересчёта. Если Хансбро не появится в городе утром, визит на ранчо «Колючка» может оказаться весьма полезным. Нужно ехать.


* * *

Джордж Фрилл узнал новости в «Кафе Китти». В глубоком раздумье он допил кофе и поспешил вернуться в банк, который только что и закрыл.

Фриллу нравилось говорить и думать, что банк приносит прибыль, потому что он понимает людей, с которыми живёт на этой земле. И вот теперь, оставив опущенной зелёную штору, он открыл сейф, достал металлический ящичек и перешёл с ним к столу.

Разложив перед собой бумаги, банкир долго и внимательно их изучал — всё это были долговые расписки и поручительства, и на всех стояла короткая и энергичная подпись одного человека. Кейт Кэнадей. Что будет со всем этим, если давняя вражда между владельцами «Колючки» и «Полумесяца» приведёт к открытой схватке? Такая возможность существовала и раньше, угрюмо признал Фрилл. Теперь, с появлением этого чужака, Локхарта, опасность резко возросла.

Тяжело вздохнув, Фрилл вернул документы на место и поставил ящичек в сейф. Вечер, он знал это наверняка, был безнадёжно омрачён самыми мрачными предчувствиями. Фрилл знал Алека Вэггомана и Кейт Кэнадей давно, ещё с той далёкой поры, когда они, все трое, были молодыми. И вот их давнему знакомству, всем этим чистым, светлым и дорогим его сердцу воспоминаниям грозит трагический конец. Что он может сделать? Что может сделать банк? Он не знал.


* * *

Незадолго до закрытия почты Том Куигби получил письмо из Рокстона — от шерифа Джонсона. Стоя на дощатом тротуаре, он развернул бумажку и пробежал глазами короткое сообщение. Потом перечитал его уже внимательнее.

«Дорогой Том!

Возможно, ты уже слышал, что я арестовал по подозрению в убийстве некоего Уилла Локхарта, имевшего стычку с людьми Вэггомана у солёного озера, а позже подравшегося с управляющим «Колючки» в Коронадо. Передравшись сюда, он снова оказался замешанным в драку, вскоре после этого второго её участника нашли мёртвым. Им оказался некий Крис Болдт. Он был пьян. Локхарт утверждает, что не встречался раньше с Болдтом. Доказать обратное я пока не могу. А можешь ли ты?

Так или иначе, мисс Кэнадей заявилась ко мне с предписанием, выданным судьёй Вандигером, и вытащила Локхарта из тюрьмы. Мало того, она ещё и забрала его с собой в «Полумесяц» и сделала своим управляющим. Ничего хорошего я от этого не жду. Если что случится, неприятностей не оберёмся. Постарайся по возможности не допустить худшего. Если заварушка всё же начнётся, дай мне знать».

Выругавшись негромко, но от души, Том сунул письмо и карман и продолжил путь в мрачных раздумьях. Чужак, даже один, размышлял он, способен причинить немало неприятностей. А когда чужак столь хладнокровен, силён и опасен, как этот самый Локхарт, когда с ним уже обошлись не по справедливости люди Вэггомана, и когда за ею спиной поддержка такой женщины, как Кейт.... что ж, опасения шерифа вполне обоснованны.

Что касается помянутого в письма Болдта, то его Том Куигби не знал. Правда, бармен в салуне Макграта вроде бы вспомнил какого-то Болдта и даже отозвался о нём не самым лучшим образом, но связать его с Локхартом не смог.

В городе уже ощущалось нарастающее напряжение, нечто напоминающее то, что бывает с приближением бури, когда над пиками нависает чёрная туча, а где-то вдалеке ворчит сурово гром. Владельцев «Колючки» и «Полумесяца» здесь знали все, а Локхарта горожане успели увидеть в действии.

— Если начнут стрелять, — поделился своими мыслями невысокий фермер по имени Уэбб, — сюда потянутся головорезы от Льяно до Тусона. А тут ещё апачи под боком. Нам в большой войне не выжить.

И он был прав. По эту сторону хребта единственным представителем закона был Том Куигби. Всерьёз его принимали далеко не все. Особенно на ранчо «Колючка».

Но и отступать он не собирался — техасское упрямство не позволяло. Ключевые фигуры во всём этом деле — Алек Вэггоман и Локхарт. Подумав, Куигби решил навестить обоих поутру и предупредить каждого. Может быть, самое страшное ещё удастся предотвратить.


* * *

Утром следующего дня, когда Том Куигби уже покинул Коронадо, Барбара встретила на Мейн-стрит Фрэнка Дарраха. Заметив её, он помахал в ответ и торопливо пересёк улицу.

Едва Фрэнк оказался рядом, как Барбара сразу поняла — ночь у её жениха выдалась бессонная.

— Куда собралась? — поинтересовался он с улыбкой, имея в виду её юбку для верховой езды.

— Еду к Кейт, — ответила небрежно девушка, чувствуя себя виноватой. Что бы сказал Фрэнк, если бы узнал, что невеста собирается разговаривать с Кейт о нём самом.

— Мне, может быть, тоже придётся уехать. Нужно повидать твоего дядю.

— Я подожду, — тут же, не подумав, предложила Барбара.

Фрэнк замялся, потом покачал головой.

— Нет, не надо. Я, наверно, ещё не скоро. Может быть, через несколько часов. — Он взял её за руку, со значением сжал пальцы. — Ты так чудесно сегодня выглядишь. — И, словно не сдержав чувств, глухо добавил: — Дорогая, ждать так тяжело.

Позже, уже выезжая из города, Барбара невольно задумалась над тем, почему столь страстное, нетерпеливое признание вызвало у неё смутное ощущение беспокойства и отчуждённости. Чувство вины терзало её до тех пор, пока чалый не подошёл к броду и не опустил морду в холодную, чистую воду Китайского ручья. Уже в следующую секунду мерин встрепенулся, и Барбара, подняв голову, увидела выехавшего из-за кустов всадника на крупном, мышиной масти муле.

Рыжие волосы и торчащие бакенбарды помогли вспомнить. Она видела этого человека с Локхартом в соляной лагуне, он ещё провожал её к роднику. И звали его Чарли Юилл. Судя по широкой ухмылке он тоже её вспомнил.

— Похоже, мэм, мы с вами только у водопоя и встречаемся.

Барбара рассмеялась, напомнив себе, однако, об осторожности — как-никак Чарли был человеком Локхарта.

Между тем он водрузил на голову шляпу с обвислыми полями и, продолжая улыбаться, вытянул руку.

— Вон там какое-то каменное строение. Без окон. И никого поблизости. Дверь железная, надёжный запор да ещё два замка. Вы не знаете, мэм, что это такое?

Глава 16

Напившись, чалый вышел из воды и остановился рядом с миролюбиво настроенным мулом. Барбара рассмеялась.

— Строение, о котором вы спрашиваете, всего лишь пороховой склад, — объяснила она. — Фрэнк Даррах, которому принадлежит склад в Коронадо, предпочитает держать порох здесь. По крайней мере, в случае взрыва ущерб будет не так уж велик.

— И почему только я сам не догадался? — развёл руками Чарли.

— Вы ещё работаете на Локхарта?

Он посмотрел на неё немного удивлённо.

— Какая ж может быть работа, мэм, если его держат в рокстонской тюрьме?

— Локхарта выпустили, и сейчас он уже управляющий в «Полумесяце».

Новость явно застигла Чарли врасплох.

— Выпустили? — недоверчиво повторил он. — Да ещё и управляющим взяли?

Барбара кивнула, и по его губам скользнула едва заметная улыбка.

— Ну, тогда, может быть, у него и для меня работа найдётся? А как мне добраться до этого самого «Полумесяца»?

— Я туда и еду.

Чарли развернул мула, и дальше путь продолжили вместе. Интересно, думала Барбара, тайком посматривая на спутника, что он делал в кустах, когда она подъехала к броду.

— А вы были в Рокстоне, когда его арестовали? — осторожно спросила она.

Чарли ответил после короткой паузы, словно решал, стоит ли говорить правду.

— Да, в Рокстоне.

— По-вашему, он действительно убил того человека?

На этот раз ответ последовал сразу.

— Конечно, нет, — фыркнул Чарли. — Просто не мог. Мыс ним гуляли по городу. Только вот шериф не захотел поверить.

— Так вы оставили Локхарта в тюрьме? — вырвалось у Барбары.

— Угу. А то ведь шериф и меня бы за решётку засадил. — Он задумчиво посмотрел на неё. — И как же так случилось, что Локхарт не только вышел, но и работу на ранчо заполучил?

— Освобождения добилась хозяйка «Полумесяца», мисс Кэнадей.

— Вот как? — заулыбался Чарли. — А что, может, мне тоже понравится жизнь ранчеро. Если новый управляющий подберёт для меня какое-нибудь занятие.

Барбара уже не сомневалась, что Локхарт возьмёт своего приятеля без лишних вопросов, и не оставлявшее се с момента встречи смутное беспокойство окрепло. А если за ними в «Полумесяц» потянутся и другие чужаки? Он искоса взглянула на Чарли. Тот ехал молча, поглощённый какими-то своими мыслями, и совсем на псе не смотрел. Растревоженная, Барбара решила как можно скорее откровенно поговорить обо всём с Кейт. А ещё ведь есть Алек Вэггоман. И какой будет его реакция на известие о том, что управляющим «Полумесяца» стал Локхарт?


* * *

Солнечный свет струился в восточные окна кабинета, по которому, не находя себе места, расхаживал Алек Вэггоман. Через открытую дверь вливалась свежесть нового дня. Алек вышел на веранду, и раскинувшийся перед ним мир, мир, скрытый мутной дымкой, как будто сделал шаг навстречу. Как будто. На самом же деле всё это великолепие, вся эта протянувшаяся до далёкого горизонта красота были ясны и чисты только в памяти. Живой, ноющей памяти.

Он чувствовал пьянящий аромат хвойных лесов на высоких склонах далёких гор. Слышал доносящиеся от дороги пронзительные крики болтливых соек и резкие очереди дятла, стучащего по высокому сухому дереву за оградой корраля.

По крайней мере, это у него ещё осталось, думал старик со странной, смиренной благодарностью. Пусть ничего этого уже никогда не увидят глаза, но он может радоваться звукам и запахам.

Алек Вэггоман помнил, что дятел много лет прилетает на одно и то же дерево. Может быть, с блёклой улыбкой подумал он, именно здесь, в дупле могучего старого дерева, эта птица вылупилась когда-то из гнезда и теперь возвратилась, чтобы востребовать наследство, как востребует «Колючку» Дейв...

Он поймал себя на том, что в последнее время всё чаще и чаще думает о сыне. Улыбка медленно растаяла, и тут в невесёлые, тягостные мысли вторгся ровный стук копыт.

Вэггоман поднял голову и повернулся на звук, пытаясь рассмотреть гостя, но, потерпев поражение в борьбе с болезнью, вернулся в кабинет, ещё острее, чем прежде, ощущая свою беспомощность и бесполезность.

Всадник подъехал ближе и остановился у коновязи. Сидя за видавшим виды столом, справа от двери, с зажатой между пальцами зажжённой сигарой, Вэггоман слышал, как он спешился. Быстрые, твёрдые шаги по ступенькам... Гость шёл к кабинету...

— Рад, что застал вас на месте, мистер Вэггоман, — коротко, деловым тоном сказал приезжий.

За белёсым туманом маячила высокая фигура.

— И почему же вы этому рады, мистер Куигби? — негромко спросил старик.

— Потому что это парень, Локхарт, теперь управляющий в «Полумесяце».

Вэггоман замер. Первой реакцией на новость были отчаяние и злость. Именно этого он и боялся. Надеялся, что этого никогда не случится. И вот... случилось.

— Кейт его наняла? — бесстрастно спросил Вэггоман.

— А вы разве не слышали?

— Вик Хансбро был в городе пару дней назад и, вернувшись, сказал, что у Локхарта какие-то неприятности в Рокстоне. Вот и всё.

Не дожидаясь приглашения, Том Куигби опустился на стоящий у стола стул и сразу перешёл к делу.

— В Рокстоне Локхарта задержали по подозрению в убийстве. Из тюрьмы его вытащила мисс Кэнадей. Для вас это что-нибудь значит?

— А почему это должно значить что-то для меня?

Куигби с отчаянием подумал, что переоценил свои силы.

Сидевший за столом высокий, с пышными белыми усами старик походил на неприступную скалу. Жёсткое, морщинистое лицо с крупным, рельефным носом оставалось неподвижным, как камень, и не отражало ровным счётом никаких эмоций. Глаза смотрели прямо перед собой — равнодушно, сдержанно, словно мёртвые.

— У Локхарта уже были стычки с вашим управляющим. Мисс Кэнадей тоже не питает к вам тёплых чувств. Я бы сказал, стоит ждать неприятностей, — не вдаваясь в подробности, сказал Куигби.

— Какого рода неприятностей?

— С применением оружия.

— С нашей стороны никакой стрельбы не будет, — с раздражающей мягкостью ответил старик. — С предупреждениями поезжайте к Кейт и Локхарту.

— Туда и собираюсь. — Куигби показалось, что губ старика как будто коснулась тень безрадостной, печальной улыбки. Он отогнал нелепую мысль. С чего бы Вэггоману печалиться?

— А что, Куигби, в этом году много было угонов скота? — задумчиво спросил Вэггоман.

— Не больше обычного.

— Я проверял бумаги. Вижу, поголовье сократилось.

— Может быть, естественный урон, — предположил Куигби.

— Сомневаюсь, — сухо заметил Вэггоман. — Я такой допуск всегда делаю. Не сходится. На зиму скот не выгоняли. Индейцы нас нынче не беспокоили. Остаётся только угон, не так ли?

Куигби тут же насторожился.

— Хотите сказать, что у меня под носом хозяйничают угонщики, а я ничего не знаю?

— Я ничего не хочу сказать. Меня какое-то время не было. Наши люди перегоняют сейчас скот с высокогорных пастбищ. Если обнаружим следы угонщиков, найдём их сами.

Произнесено это было спокойно, миролюбиво.

— Если что, дайте мне знать, — пробормотал, неловко поднимаясь, Куигби. В былые годы старик обходился с угонщиками скота по-свойски, без всякой жалости, но теперь ни в его голосе, ни в манерах не было ничего, что указывало бы на угрозу. Тем не менее помощник шерифа не мог избавиться от неприятного ощущения, что его предупредили и больше не задерживают.

Чем дальше, тем яснее понимал Куигби, что достичь поставленной цели не удастся. В присутствии Алека Вэггомана он чувствовал себя неоперившимся юнцом, беспомощным, ненужным и нежеланным.

— Поеду в «Полумесяц», — упрямо бросил он на прощание, и ни на что большее его не хватило.

— Съездите, — согласился старик, всё так же бесстрастно глядя на кончик сигары.

Куигби вышел, чувствуя себя немного глуповато.

Алек Вэггоман не сдвинулся с места, пока стук копыт не стих вдалеке. Тогда он встал, прошёл, тяжело ступая, к восточным окнам и долго смотрел на размытое пятно гор.

С беспокойством и тревогой думал он о Дейве, который вместе с Виком Хансбро и другими отправился на высокогорные пастбища, и о Локхарте, обосновавшимся теперь так близко, почти рядом, в «Полумесяце». И чем больше он думал, тем острее ощущал тупую, тянущую боль отчаяния.

Дейв мог рассчитывать теперь почти исключительно на себя. И он был не готов принять всю ответственность. Что будет с ранчо? И что ждёт Дейва?


* * *

О том же, но только немного позже, думал и Вик Хансбро, когда камешек, попав под копыто его коня, скатился с узкой тропы на спуске с Южного пика.

Оторвав взгляд от спины ехавшего впереди Дейва, Хансбро наблюдал, как камешек, набирая скорость, пролетел вниз по почти отвесному обрыву высотой в добрых пятьдесят футов и исчез, оставив после себя лишь облачко пыли. Хансбро знал — он упадёт на острые выступы и полетит дальше, пока не врежется в осыпь далеко внизу.

То же будет и с лошадью, и всадником, если они сорвутся с тропы. Вик и Дейв были вдвоём. Если Дейв последует за камнем, только один человек будет знать, что случилось.

Мысль эта, мучительная и соблазнительная, не выходила из головы с той самой минуты, как они с Дейвом оставили за спиной густые луга, подступавшие к лысой макушке Южного пика, и выбрали короткий путь вниз.

Взгляд Хансбро снова устремился к Дейву, когда его серый мерин едва не оступился, и под гладкой кожей проступили узлы напрягшихся мышц. Конь Дейва осторожно ступал по предательски узкой дорожке, прижимаясь боком к вертикальной стене. Сам Дейв уверенно держался в седле, откинувшись на заднюю луку и глубоко вогнав ноги в стремена.

Гипнотизирующий взгляд Хансбро прошёл над плечом и под широкой полой шляпы Дейва — к показавшемуся впереди крутому повороту направо.

Сразу за поворотом начинался длинный и глубокий, головокружительный обрыв.

На лбу выступили капельки пота, а у корней волос жёсткой чёрной бороды появилось неприятное ощущение, будто за них дёргали холодные пальцы. Один удар шпорами — и испуганный чалый рванётся вперёд, вклинившись между отвесной стеной и мерином Дейва. Оттеснённый с тропы, серый сорвётся и...

Воображение повторило недавнюю картину со скатившимся вниз камешком, место которого заняли лошадь и Дейв. Короткий вскрик... бьющие воздух копыта... беспомощное соскальзывание по склону... и отчаянное падение. Всё займёт лишь несколько коротких секунд. Ещё один несчастный случай в горах. И никто не виноват.

Медленно и осторожно Вик Хансбро продвинул ногу глубже в стремя. Пальцы стиснули поводья. Ладони стали вдруг скользкими от пота. Он посмотрел на руки — ничего подобного с ним ещё не случалось — и снова упёрся взглядом в спину ничего не подозревающего Дейва.

Глава 17

Оставалось только пришпорить коня, послать его вперёд, на лошадь Дейва, но Хансбро вдруг понял, что для этого требуется напряжение всей воли, усилие всего тела.

Казалось бы, такое лёгкое дело, такое быстрое: решись — и тебе откроется верный путь к владычеству над ранчо на долгие-долгие годы.

Но что-то, какой-то неведомый, но мощный инстинкт, проявившийся лишь сейчас, встал на пути непреодолимой преградой. Это же Дейв... Дейв...

И уже в следующий момент случилось то, что потрясло и напугало Хансбро. Словно почувствовав опасность, Дейв вдруг натянул поводья и, не оборачиваясь, бросил резко через плечо:

— Придержи-ка, Вик!

И Хансбро подчинился; все его инстинкты отозвались на команду Дейва с такой быстротой и готовностью, что удила едва не порвали чалому рот. В следующий момент он замер в седле, чувствуя, как раскатывается по телу слабость, как дрожат колени, как немеет воля. Он стрелял в людей, избивал их в кровь до полусмерти, бросал беспомощных — и ему это нравилось. Но здесь был Дейв, часть Алека, часть самого ранчо.

В этот страшный миг Вик Хансбро осознал вдруг с полной ясностью, что Дейв стал неотъемлемой частью его собственной жизни. Годами он делал всё, чтобы привязать Дейва к себе, чтобы после смерти Алека они остались единым, неразрывным целом — он, Дейв и ранчо. В памяти пронеслись полузабытые картины: маленький мальчик, доверчиво глядящий на него... всегда рядом с ним...

Да, эти годы накрепко связали их, наследника и управляющего. Хансбро сглотнул рванувшийся из горла стон и с опаской посмотрел на открывшуюся впереди, в конце тропы, пропасть.

Дейв напряжённо вглядывался в раскинувшуюся вдалеке долину.

— Подай трубу, — распорядился он, не поворачивая головы.

Хансбро неуклюже расстегнул висевший позади седла кожаный чехол и, осторожно тронув чалого вперёд, вложил потёртую, но мощную подзорную трубу в протянутую руку и ослабил поводья.

Здесь, в этом месте, ощетинившийся острыми скалами Южный пик срывался к зеленеющей внизу долине. Дальний край долины был пологий, с поросшими кустами склонами, по которым узкой серебристой змейкой сбегала речушка, именовавшаяся с давних пор Китайским ручьём.

— Что там? — прохрипел нетерпеливо Хансбро — голос от недавнего волнения сел, и он ничего не мог с собой поделать.

— Заткнись, — небрежно бросил Дейв, настраивая фокус.

Ещё год назад, с горечью подумал Хансбро, Дейв не позволял себе разговаривать с ним таким неуважительным тоном. Нет, ещё полгода назад всё было по-другому. Перемены в поведении начались с длительными отлучками Алека. Свойственная Дейву самоуверенность разрослась в отсутствии старика до невероятных размеров. А после того, как Хансбро втихомолку продал Фрэнку Дарраху нескольких бычков, в его манерах открыто проступило презрение.

После той сделки, с горечью думал сейчас Вик Хансбро, он оказался в полной зависимости от неблагодарного наследника. То, что делалось с расчётом ещё теснее привязать Дейва, в итоге окончательно развеяло надежду стать его доверенным другом. И вот теперь Хансбро молча барахтался в тисках грызущей его изнутри нерешительности.

Дейв опустил наконец трубу и обернулся.

— Угадай, кто спускается в долину? — Его глаза полыхнули злобой, рот сжался в тонкую, надломленную линию.

— Кто?

— Локхарт!

— Но ведь он же в тюрьме!

— Уже нет, — процедил Дейв, темнея от ярости. — И направляется к нашему стаду. Разъезжает по нашей земле!

Вспомнив о предупреждении старика, Хансбро неуверенно покачал головой.

— Алек сказал забыть о нём.

Дейв презрительно усмехнулся.

— Ты мне не нянька, Вик, так что не беспокойся. Если Локхарт ворует наш скот, мы его возьмём. — Он хитро подмигнул Хансбро. — Может, это Локхарт угнал тех бычков, которых недосчитался Алек. Тех, что ты сбагрил на сторону.

Укол достиг цели — Хансбро сердито нахмурился.

— Я могу доказать Алеку, что скот угнали.

— И кто же? — не унимался Дейв.

— Люди Кейт.

— Ты дуралей, Вик. Кейт тут ни при чём.

— Алек мне поверит.

— Чем докажешь?

— Не твоё дело.

Дейв с прищуром посмотрел на него.

— Ну, выходит, я тебя недооценивал, — признал он и, отвернувшись, снова поднял подзорную трубу. — Пусть Фиц возьмёт парочку парней и спустится по нижней тропе. Чтобы Локхарту некуда было уйти.

— Алек сказал не связываться с Локхартом, — неохотно напомнил Хансбро. — Хочешь, чтобы меня выставили?

Дейв снова ухмыльнулся.

— Плакать никто не станет. Боишься Локхарта — проваливай. Прямо сейчас. — Не дожидаясь ответа, он пришпорил серого и двинулся дальше.

Хансбро спешить не стал. Проводив Дейва взглядом, пока тот не скрылся из виду за поворотом, он смачно выругался, кляня себя за нерешительность. Какой дурак! Поддался слабости. Упустил свой шанс. И ради чего? Как только ранчо перейдёт к Дейву, новый хозяин после первой же размолвки даст ему пинка под зад.

Нет, пообещал он себе, больше такое не повторится. Но старик дал ему приказ насчёт Локхарта и, если что случится, церемониться не станет. Как-никак, пока хозяин Алек. Осторожно, взяв чалого на короткий повод, Хансбро развернулся на узкой тропе и поехал назад, к вершине.


* * *

В ожидании Чарли Юилла, который, получив письменные инструкции в Рокстоне, должен был приехать в «Полумесяц», Локхарт отправился осмотреть окрестности. Забираясь всё выше, в хвойные леса, состоящие в основном из белых и красных елей, он с интересом разглядывал расстилавшийся внизу пейзаж: выбеленные песчаные русла высохших ручейков и речушек, тёмные провалы широких лощин, напоминавших рваные рубленые раны.

Тропинки уходили всё дальше и дальше. Тут и там, на лужайках, в рощицах и на зелёных склонах, он замечал пасущихся животных. Позже, когда над вершинами завоют зимние ветры, этих полудиких бычков и подозрительного вида коров перегонят на нижние, согретые солнцем луга. Но там, на арендованном у «Полумесяца» огромном участке, уже сейчас паслись стада соседнего ранчо. «Неудивительно, — размышлял Уилл, — что Кейт обеспокоена и настроена так воинственно — ведь зимние пастбища понадобятся уже в ближайшее время».

Никаких разделительных знаков здесь не было. Поднявшись на вершину очередного холма, Уилл увидел внизу перед собой уходящую вдаль долину, по дну которой тонкой извилистой лентой бежала узкая речушка. Слева рвались в небо желтоватые, лишённые всякой растительности утёсы, справа сглаженные склоны покрывал редкий, с проплешинами, зелёный ковёр.

Вскоре он заметил и первого бычка со знакомым клеймом «Колючки». Рядом, настороженно глядя на чужака, стоял его собрат из «Полумесяца».

Именно здесь, догадался Уилл, владения соседей ничем не разграничены. Он поехал дальше по долине, проверяя клейма, оценивая численность скота и раздумывая над тем, кому может быть выгодно отсутствие границы. Ещё немного — и можно будет повернуть назад.

Ровный ход мыслей нарушил резкий звук выстрела. Долина на мгновение притихла, словно вслушиваясь в запрыгавшее по скалистым склонам гулкое эхо.

Конь нырнул вперёд, но его передние ноги подкосились, и Уилл едва успел выпростать ноги из шпор. «Люди Вэггомана! Наверно, опять Хансбро! И ни одного свидетеля!»

Лошадь тяжело свалилась на землю. Уилл соскочил, но не устоял на ногах, упал, уже держа в руке револьвер, и тут же, перекатившись на живот, огляделся. Стреляли определённо из укрытия.

Его внимание привлёк громадный обломок скалы, отколовшийся в незапамятные времена и рухнувший в груду щебня на дне долины. Похоже, неизвестный стрелок затаился именно там. Догадка вскоре подтвердилась — из-за куска желтоватого песчаника появился человек с винтовкой наготове. Хансбро? Нет — у этого не было бороды. Уилл вскинул револьвер и выстрелил через пелену повисшей над упавшей лошадью пыли.

Пуля угодила в камень слева от головы незнакомца, и в тот же миг пришло запоздалое узнавание: молодой, жилистый, гибкий стрелок с расшитым серебром патронташем мог быть только Дейвом Вэггоманом.

Уилл опустил свой тяжёлый, с деревянной рукояткой, «кольт». Он помнил, как во время драки с Хансбро Алек Вэггоман приказал сыну не вмешиваться. Скорее всего старик и не знает, что тут происходит.

Дейв снова скрылся из виду. И тут же долину встряхнул второй выстрел. Пуля, выбив фонтанчик пыли, с визгом отскочила от камня в футе от головы Уилла. На этот раз стреляли в спину, из-за нижних деревьев на склоне. Оглянувшись через плечо, он понял, что зажат с обеих сторон на открытой местности.

Уилл прикинул, есть ли шансы добежать до камня, за которым скрывается Дейв, но отказался от этой идеи после прозвучавшего явным предупреждением второго выстрела со стороны деревьев.

Он положил револьвер в кобуру, поднял руку и сел. Лошадь уже не дёргалась. Уилл посмотрел на неё, сдерживая клокочущую злость, а когда поднял голову, увидел спускающихся к нему по склону шестерых всадников.

Он поднялся, стащил с головы чёрную шляпу и отряхнул пыль со штанов. Люди Вэггомана между тем уже пересекли речушку и, приблизившись, окружили его полукольцом. Не в первый раз Уилл отметил стать коней и оценил умелые действия всадников.

Одного из них, коротышку с болезненным лицом, он узнал — Фиц. Тот самый, что так ловко набросил на него лассо в соляной лагуне, проволок через пепелище, а потом держал на верёвке, пока остальные расстреливали его мулов и сжигали его фургоны.

Фиц спешился первым, бросил длинные поводья и, подойдя, забрал револьвер вместе с кобурой.

— Так вы теперь лошадей отстреливаете, — презрительно бросил Уилл.

— Могли бы и тебя зацепить, — усмехнулся, рассматривая его револьвер, Фиц и повернулся, когда кто-то негромко выругался.

— Чёрт, Дейв ранен! Ну, сейчас начнётся!

Дейв уже приближался. В правой руке он держал винтовку, левая была замотана голубым шейным платком, через который просачивалась и падала каплями на землю кровь. Уилл понял всё с первого взгляда. Искажённое болью лицо со слегка оттопыренной нижней губой, что придавало ему отдалённое сходство с Барбарой Кирби, побледнело от ярости.

— Возьми его револьвер! — крикнул Дейв пронзительным от гнева голосом и обошёл мёртвую лошадь. Кровавое пятно на платке быстро расплывалось, глаза сверкали.

Уилл напрягся — перед ним был вышедший из себя человек необузданного темперамента. Похоже, в подобном состоянии Дейв оказался впервые, и ничего похожего с ним ещё не случалось. Прежде он всегда чувствовал поддержку ранчо и беспощадную силу своего отца.

— Мне бы следовало убить тебя, Локхарт! — взвизгнул, срываясь на крик, Дейв.

Спорить было бесполезно, и Уилл, хорошо это понимая, лишь молча пожал плечами. Хансбро он не заметил и решил, что так оно, пожалуй, и лучше — тут и одного Дейва хватает.

— Дай мне его револьвер! — потребовал Дейв, тыча винтовкой в Фица.

Товарищи последнего притихли и лишь беспокойно переглядывались. Сам Фиц перестал ухмыляться и без особой охоты передал револьвер хозяину.

— Ты же не собираешься его убивать? — с тревогой спросил он.

— Помолчи! — Дейв быстро осмотрел оружие, «кольт» сорок четвёртого калибра, потом поднял замотанный окровавленной банданой кулак и снова взглянул на Фица. — Держи его за руки!

Фиц схватил правую руку Уилла. Другой парень стиснул левую. Оба заметно нервничали, не зная, для чего этого делают и что будет дальше. Уилл стоял спокойно, понимая, что сопротивляться бессмысленно.

Дейв снова поднял раненую руку.

— Посмотри, что ты наделал, чёрт возьми! — прошипел он, и Уилл невольно напрягся, ожидая удара. Но никакого удара не последовало — Дейв вдруг побледнел от ярости, вскинул правую руку и, вдавив дуло револьвера в левую ладонь Уилла, спустил курок.

За долю секунды до выстрела Уилл инстинктивно понял, что произойдёт, и попытался вырваться, но Фиц и его напарник держали крепко. Уилл почувствовал, как напряглись их пальцы, когда выстрел грянул, и пуля разорвала его ладонь.

Дейв отшатнулся от вырвавшегося клуба чёрного порохового дыма, а Уилл остался один на один со своим словно сорвавшимся с цепи, но бессильным гневом. Секунду или две он только смотрел недоверчиво на изуродованную руку, не чувствуя никакой боли и зная, что она придёт позже. Парень из команды Фица отпустил его руку, и она упала и повисла безжизненно, как плеть. С пальцев струйками стекала кровь.

— Та же рука! То же оружие! — крикнул ему в лицо Дейв. — И как, понравилось?

Чтобы сдержаться, Уилл заставил себя дышать поглубже.

— Не понравилось! — процедил он. — Скажи своему отцу, что всему есть предел. Даже тому, что позволено его людям. Ты этот предел перешёл!

Рот Дейва растянулся в отвратительной усмешке.

— Выбросьте его с нашей земли, — распорядился он, — и принимайтесь за работу. Я поеду в город, к доку Селдону. Фиц, приведи моего коня.

Стащив с шеи бандану, Уилл неуклюже перевязал простреленную ладонь. К счастью, пуля не задела артерию, и большой кровопотери не было. Все молчали. Проводив взглядом уехавшего Дейва, он обвёл взглядом притихших мужчин и, не сказав ни слова, повернулся и зашагал прочь, в направлении «Полумесяца». Путь его ждал неблизкий.

— Эй, Локхарт, погоди! — окликнул Уилла высокий, крепкий парень, только что помогавший Фицу. — Мы положим твоё седло на мою лошадь. У нас такое не принято. И старик никогда бы так не поступил. Дейв просто рехнулся.

Простые, казалось бы, слова немало охладили кипевшего от ярости Уилла.

— Где Хансбро?

— Где-то высоко.

— Алек Вэггоман на ранчо?

— Утром был.

— Я зайду к нему по пути к доктору.

— Дейв будет там раньше, — посоветовал тот же парень. — Поезжай в город со стороны «Полумесяца», а старика, если уж так надо, повидаешь позже. Хватит на сегодня неприятностей.

Подумав, Уилл кивнул. Он и сам не мог бы определённо сказать, сумеет ли сдержаться, если встретит сейчас Дейва. Пока он ждал коня, боль понемногу расползалась всё дальше и дальше, а уверенность в том, что главные беды ещё впереди, только усиливалась.


* * *

Из всех, кто ехал в этот день из Коронадо в сторону «Колючки» и «Полумесяца», Фрэнк Даррах был последним. Прождав несколько часов и не дождавшись Хансбро, он сам отправился в «Колючку», сожалея о том, что не откликнулся на приглашение Барбары и не поехал с ней.

Сегодня он имел при себе не только револьвер в кобуре и патронташ на поясе, но и карабин в притороченном к седлу чехле. Так вооружаться ему приходилось нечасто, но теперь, с выходом из тюрьмы Локхарта и его сближением с Кейт Кэнадей, опасность возросла многократно. Она и впрямь была влиятельной женщиной и, как иногда казалось Фрэнку, знала едва ли не всех, кто обладал хоть какой-то властью в здешних краях.

Впрочем, знал этих людей и Алек Вэггоман. Если бы два этих ранчо, «Колючка» и «Полумесяц», начали открытую войну, разрушительные последствия её ощутили бы на всей Территории. В выигрыше остались бы, пожалуй, только люди со стороны. Например, кто-то вроде Фрэнка Дарраха — молодой, расчётливый, трезвомыслящий. Тот, чья звезда волшебным образом пошла вверх. Для человека, который сумел бы ухватиться за представленный шанс и обернуть его к собственной выгоде, всё сложилось бы как нельзя лучше. А ещё Фрэнк думал о Вике Хансбро. Кто знает, может быть, как раз сегодня он найдёт способ сделать так, чтобы соседи поскорее вцепились друг другу в горло.

Не исключено, что Хансбро сумеет как-то по-своему ответить на присутствие в «Полумесяце» ненавистного Локхарта. Размышляя об этом, Фрэнк свернул с рокстонской дороги и взял курс на «Колючку».

Густые дубовые чащи и зелёные, поросшие сочной травой лощины у подножий холмов словно обрели сегодня некую особенную привлекательность и другое значение. Фрэнк окидывал их хозяйским взглядом. Рано или поздно эти просторы могут стать его собственностью, и если только подтолкнуть Вика Хансбро в нужном направлении, ждать этого придётся недолго.

Узкая, усеянная камнями тропа сбегала в каньон и переходила в извилистую зелёную долину. Лошадь негромко фыркнула и дёрнула ушами, и в голове у Фрэнка мелькнула отчаянная мысль, что вот сейчас он встретит Вика Хансбро.

Но всадник, появившийся из-за поворота, был не Виком Хансбро, а Дейвом Вэггоманом.

Фрэнк резко натянул поводья — встречаться с этим самоуверенным, наглым, вспыльчивым мальчишкой у него не было ни малейшего желания. Нет, теперь всё зависело от Вика Хансбро.

Глава 18

Бледное лицо Дейва тоже отнюдь не засветилось от радости. В следующий момент Фрэнк заметил, что левая рука у него обмотана синей тряпицей с засохшими пятнами крови, и сердце сжалось от страха. Что если Хансбро уже попытался что-то сделать и потерпел неудачу? Что если на управляющего надавили, и он раскололся, раскрыв свои тёмные планы Вэггоманам? Что если им уже известно, кто стоит за покушением?

Заговорить как ни в чём не бывало стоило немалого напряжения сил.

— Что у тебя с рукой? Что случилось?

Дейв поморщился, но ни в его хмуром взгляде, ни в напряжённом лиде Фрэнк не обнаружил признаков какой-то особенной, направленной именно против него враждебности.

— Локхарт подстрелил, — процедил он сквозь зубы. — Скатай-ка мне сигарету.

— Сигару?

— Сигарету, чёрт бы тебя побрал! Пошарь у меня в кармане — мне самому одной рукой неудобно.

Занявшись самокруткой, Фрэнк осторожно спросил:

— И как же это случилось?

— Снова поймали на нашей земле. Чёрт, как же больно! — пожаловался Дейв. — Одно утешает, у него рука болит, наверно, ещё сильнее.

— Так Локхарт тоже ранен? — встрепенулся Фрэнк.

Дейв расщепил в усмешке бледные, бескровные губы.

— Из того же револьвера, что и я. — Он вытащил из-за широкого, богато украшенного серебром пояса тяжёлый «кольт» сорок четвёртого калибра с деревянной рукояткой. — Вот из этого самого! Я ткнул ему дулом в ладонь и спустил курок! Надеюсь, останется с культей. — Дейв снова зашипел от боли и сердито тряхнул раненой рукой. — Док Селдон в городе?

— Утром был. — Фрэнк протянул ему сигарету и спички. — Так как это всё-таки случилось? — В голове уже носились самые разные мысли. А ведь сложись всё чуть по-другому — и Дейв мог погибнуть. События развивались по предсказуемому сценарию. Противостояние «Колючки» и «Полумесяца» вылилось теперь в открытую схватку между Локхартом и Вэггоманами. И уже первая стычка едва не закончилась печально для младшего из них.

Нервно затягиваясь сигаретой, Дейв сбивчиво рассказал, как именно всё случилось. Внимательно слушая, Фрэнк отметил, что он, похоже, просто не способен признать собственную неправоту и искренне считает, что Вэггоманам позволено всё. Его самоуверенность не знала границ.

— А что Локхарт? Тоже отправился к доку Селдону? — задумчиво спросил Фрэнк.

— Да откуда ж мне знать? — ухмыльнулся через силу Дейв.

— Я к тому, что ты ведь можешь наткнуться на него по дороге в город.

— Ну и что? Меня даже устраивает.

— Ты вернёшь Локхарту револьвер?

— Оставлю в городе.

Фрэнк вряд ли смог бы сказать, что именно подтолкнуло мысли в этом направлении, но в какой-то момент полностью созревшая идея раскрылась вдруг у него в голове, как распустившийся цветок. Сердце застучало с удвоенной силой. По натянувшимся нервам будто пробежал холодок, от которого занемели кончики пальцев. Он попытался вспомнить, встретил ли кого-нибудь после того, как свернул на рокстонскую дорогу. Нет, никого.

Дейв попал сюда прямиком от Южного пика, на ранчо он не заезжал. Все, кто с ним был — Дейв сам об этом упомянул — остались в горах. А кто знал, что он, Фрэнк Даррах, окажется на той же дороге в то же самое время? Никто. В городе он о своей поездке не распространялся.

И пока люди Дейва не вернутся на закате, никто его и не хватится. А там наступит ночь...

— Вообще-то, — с улыбкой сказал Фрэнк, приняв решение, — никаких важных дел на ранчо у меня нет. Просто не хотелось сидеть весь день в лавке. Пожалуй, поеду с тобой в город. — Ему пришлось сделать над собой усилие, чтобы удержать улыбку. Горло перехватило, и сердце случало так, что его слышал должно быть даже Дейв. Он принял решение, отчаянное и, может быть, самое важное за всю жизнь. Игра началась, и приз был слишком велик, чтобы колебаться.

— Смотри сам, — равнодушно пожал плечами Дейв и, подобрав здоровой правой рукой поводья, поехал дальше.

Фрэнк развернул коня и тронулся за ним.

— Что будешь делать с револьвером Локхарта?

Дейв протянул тяжёлый «кольт».

— Отдай ему сам, когда увидишь.

Фрэнк осторожно, словно опасаясь, как бы оружие не выстрелило само, взял револьвер и с любопытством его осмотрел. Дейв пришпорил серого и вырвался вперёд. Фрэнк посмотрел ему в спину и пустился вдогонку, собираясь с духом, готовясь к решающему шагу.


* * *

Примерно в то же время вся собачья свора, заметив приближающегося Локхарта, с лаем и тявканьем вырвалась со двора ему навстречу. Уилл помахал им здоровой рукой и слабо улыбнулся, когда они в ответ на приветствие дружно замахали хвостами. Подъехав ближе, он увидел в дверях огромного бревенчатого дома знакомую фигуру хозяйки.

— Так и подумала, что это ты! — крикнула она. — Ну как, увидел что-нибудь такое, ради чего стоило ехать в горы? — Её широкое, обветренное лицо под шапкой растрёпанных, как обычно, волос расплылось в добродушной улыбке. С проворством, весьма удивительным для столь крупной женщины, она сбежала с крыльца и, присмотревшись, нахмурилась. — Конь с клеймом Вэггоманов! — Кейт посмотрела на всадника и уже другим, резким, тоном спросила: — Что у тебя с рукой?

Уилл неловко спешился.

— Пуля.

— Ладно, заходи, попробуем заштопать, — сказала она спокойно и, повернувшись, направилась в кухню, откуда уже через секунду крикнула вглубь дома: — Барбара! У нас тут дырка от пули!

Кейт наливала воду в железный таз, когда в комнату вошла Барбара Кирби.

— Принеси чистых полотенец и пинту йода, что в медицинском ящичке, — распорядилась хозяйка. — Да ещё бритву и маленький пинцет.

Барбара торопливо вышла. Уилл слабо улыбнулся.

— Полковой врач, и тот не справился бы лучше.

Кейт уже закатала рукава и теперь, обернувшись, неожиданно спросила:

— А ты откуда знаешь? Много их видел в действии, армейских костоправов?

— Видеть — не видел, а слышать приходилось, — нашёлся он.

Она с сомнением покачала головой и, подняв крышку с большого чугунного котла, попробовала воду пальцем.

— Ты пока подержи руку в том ведре с холодной водой. Да одежду снимай. — Уилл послушно шагнул к ведру, а Кейт со вздохом добавила: — Всю жизнь только тем и занимаюсь, что выковыриваю свинец из таких вот бедолаг.

В кухню, неся полотенца, банку с йодом и инструменты, торопливо вошла Барбара.

— У тебя как желудок? Не слабый?

— Думаю, что нет, — неуверенно ответила Барбара.

— Имей в виду, у нас тут не вечеринка, — предупредила Кейт. — Принеси бутылку виски из кладовой. Пригодится в любом случае — не сейчас, так потом.

Холодная вода немного облегчила боль в руке. Стоя у окна, Уилл с удовольствием наблюдал за Барбарой. Каждый раз, когда они встречались, девушка выглядела по-другому. Сегодня на ней была широкая раздвоенная юбка для верховой езды, пошитая из мягкой овечьей шерсти. Закусив розовую нижнюю губку, она внимательно, как будто изучала, смотрела на него.

Он уже знал её взрывной темперамент, её непредсказуемость. Знал, что она выходит замуж за Фрэнка Дарраха. Вспомнив об этом, он отвернулся.

— Ну что ж, займёмся делом, — деловито объявила Кейт.

В следующее мгновение Уилл стиснул зубы от боли, что не помешало ему, однако, оценить ловкость больших, грубоватых на вид пальцев хозяйки. Барбара стояла рядом, быстро откликаясь на короткие распоряжения Кейт.

Уилл коротко рассказал, что случилось в долине.

— Никогда бы не подумала, что Дейв способен на такое! — негодующе воскликнула Барбара.

— Разве Дейв не всегда делал то, что ему хотелось? — напомнила Кейт, поливая руку водой и проворно орудуя пинцетом, казавшимся крошечным в её больших, неуклюжих на вид пальцах.

— И как только у такого человека, как Алек Вэггоман, вырос такой сын? — моргая от боли, удивился Уилл.

— Алек женился на женщине, которая точно знала, что получает, выходя за него, — не поднимая головы, объяснила Кейт. — Она никогда не забывала и постоянно напоминала ему, какой была красавицей и каким неотёсанным мужланом был он, Дейв — маменькин сынок. Получал всё, что хотел. А Алек был слишком занят ранчо. Строил «Колючку». К тому времени как жена умерла, исправить что-то было уже слишком поздно. Да и Вик Хансбро повлиял на мальчишку не лучшим образом, во всём ему потакал. Дейв и в детстве был чванливый и самодовольный задира. Таким и остался. — Кейт презрительно фыркнула. — Мамочка им бы гордилась.

Откровенная враждебность и горечь, звучавшие в её рассказе, наводили на определённые мысли. Уилл задумался, но Барбара сменила тему.

— Здесь у нас гость. Чарли Юилл. Говорит, что ищет вас.

— Да, я его ждал, — сказал Уилл, удивившись, почему Барбара смотрит на него так серьёзно.

— А утром приезжал Том Куигби, — добавила Кейт. — Помощник шерифа. Тоже тебя искал.

— Они что же, снова хотят посадить меня в тюрьму? — с тревогой спросил Уилл.

— Куигби приезжал, чтобы всех нас предупредить, — сухо ответила Кейт. — Сказал, что ему не нужны неприятности и что с Алеком он уже разговаривал на этот счёт. Теперь посмотрим, что закон скажет об этом.

Уилл посмотрел на свою руку.

— Мне нужно съездить к доктору.

Кейт кивнула.

— Непременно. А Барбара вернётся с тобой. Так надёжнее.

Девушка удивлённо посмотрела на неё.

— Возможно, мне потребуется помощь, — сказал Уилл и усмехнулся, поймав брошенный ею искоса взгляд.

Позже, когда руку надёжно перевязали полосками чистых полотенец, Уилл сел к столу и с удовольствием съел приготовленный Барбарой сэндвич с мясом. Снаружи снова залаяли собаки. Барбара выглянула в окно.

— Ваш рыжий друг.

Уилл отодвинул стул и поднялся.

— Я ненадолго, а потом сразу и поедем.

Увидев Локхарта, Чарли расплылся в улыбке и, морщась, соскользнул на землю.

— Езжу, ищу работу, — подмигнул он. — Что у тебя с рукой?

Пока шли к загону, Уилл рассказал о случившемся. Чарли, ведя мула на поводу, слушал его с индейской бесстрастностью.

— Что будем делать, капитан? — В его тёмных глазах вспыхнули опасные огоньки.

— Пока ничего. Имей это в виду, если встретишь людей Вэггомана. Надеюсь, тебе повезло больше!

Они остановились у ограды корраля. Чарли повесил поводья на ограду и достал из кармана рубашки мешочек с табаком и бумагу. Поблизости никого не было.

— Найти фургон, что ушёл от склада в Рокстоне, оказалось делом непростым, — задумчиво сказал он. — В упряжке четыре лошади. Все подкованы. Крайняя ступает на правую ногу чуть сильнее, чем на остальные.

Завернув конец, Чарли протянул самокрутку Уиллу и чиркнул спичкой о тяжёлую, плоскую бляху широкого ремня. Уилл с удовольствием затянулся. Чарли, как он уже успел понять, обладал врождённым талантом следопыта, талантом, в котором было что-то от звериного чутья. Закурив, рыжеволосый траппер задумчиво нахмурился, разглядывая прилипшие к тонкой коричневой бумаге золотистые зёрнышки табака.

— След потерял в городе, — продолжил он неторопливо. — Делать нечего, проехал несколько миль по дороге на Коронадо. Ничего. Перебрался на кэкстонскую дорогу. Снова ничего. То же самое на дороге в Эль-Пасо.

Слушая неторопливый говорок, Уилл представлял, как нелегко ему пришлось, сколько времени и сил потребовали поиски, какой путь пришлось проделать Чарли, двигаясь по огромной дуге вокруг Рокстона.

— В конце концов след я всё-таки нашёл. На той тропе, что ведёт к соляным озёрам. Вот уж чего никак не ожидал. Хотя оно и понятно. Я ещё в городе узнал, что Даррах отправил людей копать соль.

Он ещё раз чиркнул спичкой о бляху и глубоко затянулся.

— Похоже, оружие отправили апачам. Милях в десяти от города с фургоном поравнялся всадник. Стояли. На земле осталась пара окурков и кончик сигары. Ещё через несколько миль фургон пересёк открытую местность. — Чарли пожал плечами. — К тому времени уже стемнело, так что я повернул к солёным озёрам за водой.

— Даррах был там?

— Нет. Только те пятеро, которых он прислал из Рокстона. От них узнал, что из Коронадо едут ещё люди, и что им надо взять как можно больше соли до конца сезона.

— До конца сезона? — спросил с улыбкой Уилл. — Соль собирают, как фрукты?

— Вроде того, — согласился Чарли. — Когда вода низкая, соли в ней больше, и она оседает вдоль берега. Потом начинаются дожди, и соль уже не оседает до следующего сухого сезона.

Чарли помолчал, хмуро разглядывая тлеющий кончик самокрутки.

— Даррах распорядился, чтобы к соли никого не подпускали. Даже индейцев. Нескольких сборщиков-зуни охрана уже отогнала. Даже в воздух стреляли, показывали, что шутить не станут.

— И что же, — насторожился Уилл, — ждать теперь неприятностей от зуни?

— Будь уверен, новости здесь расходятся быстро. Мокасиновый телеграф работает сейчас вовсю. Узнают акомасы, лагуны, джемезы. Потом дойдёт до апачей и навахо. Нечем солить мясо, нет соли для шкур на зиму. Белые люди подняли ружья против Матери Соли.

Чарли отвернулся, задумчиво сплюнул, потом посмотрел на Уилла.

— Капитан, навахо — очень серьёзные ребята. А апачи — просто ужас!

— Знаю, — пробормотал Уилл.

— Даррах — дурак, если этого не понимает, — предупредил Чарли.

— Жаден. Жадность, Чарли, — это всегда слабость. Куда пошёл фургон?

— На следующее утро я вернулся к следу, — продолжил Чарли. — Прошёл до дороги на Коронадо. Потом дальше, к Китайскому ручью, возле Коронадо. Там, примерно в полумиле от дороги, фургон разгрузили возле каменного строения с железной дверью. Мисс Кирби говорит, что это пороховой склад Дарраха.

— А ты уверен, что оружие не разгрузили где-то раньше?

— Я никаких следов не нашёл.

— Значит, теперь мы знаем, где винтовки. Должно быть Даррах забеспокоился. Если бы не испугался, не стал бы перевозить их ночью.

Чарли задумчиво прищурился. Из уголков глаз разбежались лучики морщинок.

— В Рокстоне я встретил одного человека, который отправлялся в резервацию. Попросил передать первому встречному апачу, чтобы тот известил старика Тайте, шамана в Орлином каньоне, о смерти Криса Болдта. — Чарли усмехнулся. — Может, Тайте и знает, что оружие идёт через Дарраха. — Он кивком показал на перебинтованную руку Уилла. — Как с этим?

— Поеду к доктору. Сделаем так. Подожди здесь до утра, потом возьми чего-нибудь перекусить и отправляйся к пороховому складу. Я буду в гостинице, в том же номере. Вернусь в «Полумесяц», увидимся. Только не дай Дарраху снова увезти эти винтовки — они могут исчезнуть.

Чарли только усмехнулся, как бы говоря, что след останется в любом случае. Но усмешка растворилась, когда он опять посмотрел на раненую руку. Уилл знал, о чём он думает. Если потерять руку, на армейской службе можно ставить крест. И тогда Уилла Локхарта ждёт незавидное будущее.

То же обеспокоенное выражение Уилл заметил и на широком лице Кейт, когда собрался ехать в Коронадо. Он уже сидел в седле, когда она, подойдя, негромко посоветовала:

— Тебе нужно поскорее попасть к доку Селдону.

Наверно, у неё было бы ещё больше оснований для тревоги, если бы она знала, с каким трудом Уилл сдерживает нарастающую боль в ладони. Острая, пульсирующая, она пронзала всю руку, до плеча. Ранчо уже осталось позади, когда Барбара, заглянув ему в глаза, сочувственно спросила:

— Больно, да?

— Немного.

— Я вижу, — кивнула она. В седле Барбара держалась легко, и лучи заходящего солнца золотили её мягкие черты и ласкали розовые губы. В падавших из-под красной шляпки волосах плясали золотисто-медные блики.

Она принадлежала другому мужчине. Фрэнку Дарраху. И именно ей когда-нибудь могло достаться всё ранчо — в этом Даррах, похоже, не сомневался.

— Как странно вы на меня смотрите, — сказала вдруг Барбара.

Уилл улыбнулся, но спорить не стал. Он думал о том, что ждёт её впереди. Ничего хорошего. Кейт, кажется, тоже не одобряла этот брак. Интересно, что было у неё на уме, когда она приказала Барбаре ехать вместе с ним? Уилл заметил, что Барбара исподтишка наблюдает за ним. О чём думает эта девушка?

Теперь они ехали молча, чувствуя присутствие друг друга, и в этом было что-то странно волнующее и приятное. Даже боль в руке ощущалась не так остро.


* * *

Алек Вэггоман узнал о случившемся от Вика Хансбро, приехавшего раньше других вместе с Фицем, который должен был засвидетельствовать очередную глупость Дейва.

Заслышав стук копыт, старик вышел во двор — высокий, статный, с непокрытой головой. Ветерок, слетевший с поросших соснами холмов, растрепал волосы и белые усы. Стоя посреди опустевшего двора, он с бесстрастным лицом слушал сбивчивый, торопливый рассказ Хансбро. Маленький Фиц стоял рядом, беспокойно переступая с ноги на ногу, а за спиной у него громко фыркали взмыленные лошади.

В голосе Хансбро снова и снова проскальзывали резкие, пронзительные нотки. Зрение отказывало, и старик понимал, что должен полагаться на другие органы чувств.

«Вик потеет, — подумал он. — Боится, что я обвиню его».

— Меня там не было, Алек, — почти умолял Хансбро. — А если бы и был, всё равно бы, наверно, не остановил Дейва. Спроси Фица.

— Дейв решил, что Локхарт сбежал из тюрьмы, — хмуро добавил Фиц. — Или задумал что-то недоброе. Стрелять по лошади Локхарта он не приказывал. Всё как-то само собой случилось. Я не успел и глазом моргнуть.

Вэггоман знал, как прозвучит его голос. Холодно и отстранённо.

— И ты помогал держать Локхарта, пока Дейв пытался отстрелить ему руку?

Глава 19

— Ей-богу, не виноват! — заволновался Фиц. — Откуда ж мне было знать, что у Дейва на уме! Он — босс!

Ожидание затягивалось. Ждали с тревогой и даже страхом. Хансбро — потому что дело могло обернуться концом долгого пребывания на ранчо. Фиц — потому что смутно чувствовал всю серьёзность случившегося.

— Расскажи ещё раз. Всё, — бесстрастно распорядился Вэггоман.

Они рассказывали, а он слушал. Там, в долине у Китайского ручья, под Южным пиком, ему был знаком каждый камень. Картина глупости сына вставала перед невидящими глазами. Старик слушал, и отчаяние возвращалось. То, чего он так боялся, случилось. Ничего не кончилось, всё только начиналось.

Своей безрассудностью Дейв сам начал смертельную вражду с чужаком, за которым стояли теперь все силы и возможности «Полумесяца». Иллюзий не осталось. Покалечив такого человека, как Локхарт, сын открыл счёт.

— Дейв поехал в город один? — спросил Вэггоман.

Фиц неловко переступил с ноги на ногу; ржавые шпоры на сапогах тихонько звякнули.

— Да, — неуверенно ответил он.

— Куда отправился Локхарт? На ранчо?

— Да, сэр.

— Вы правильно сделали, что дали Локхарту коня, — холодно сказал Вэггоман. — А теперь берите свежих лошадей и поезжайте в город. Оба. Дейв, когда ему поправят руку, наверняка попытается напиться. Останови его, Вик. Если понадобится, свяжи.

— Алек, ему это не понравится, — пробормотал Хансбро.

Сдерживаемый гнев прорвался, и Фиц услышал такое, что замер в испуге, выпучив глаза и позабыв закрыть рот.

— Никогда больше не говори мне, что нравится, а что не нравится Дейву! Если он, выйдя от дока Селдона, не вернётся домой сразу же, если начнёт пить и бузить, привяжи его к лошади или брось связанного в фургон! Ты понял меня, Вик?

Не меньше поразил Фица и смиренный ответ Хансбро.

— Я всё сделаю, как ты скажешь, — невнятно пробурчал управляющий.

— Да уж сделай! — сурово предупредил Вэггоман.

Фиц как будто окаменел и только пялился в спину старику, когда тот, повернувшись, направился к дому. Опомнился он лишь тогда, когда над ухом прогремел хриплый голос Хансбро.

— Приготовь лошадей!

Потом Алек Вэггоман долго сидел в старом мягком кресле, укрытом потёртой бычьей шкурой. Пустой, невидящий взгляд упирался в потускневший диск солнца над западным горизонтом. Он уже тысячу раз измерил шагами кабинет и, казалось, целую вечность простоял у окна, погруженный в тяжкие мысли. Не найдя облегчения, он даже рассматривал такой вариант, как поездка в «Полумесяц», но в конце концов отказался от него.

Что может сказать отец о глупости сына? Что возразит острой на язык Кейт, если та начнёт вспоминать старые обиды? Что ответит на холодный приём и оправданный гнев Локхарта?

Ранчо притихло. Работники старались не шуметь. «Наверно, — решил Вэггоман, — ждут, чем это всё закончится, как отзовётся содеянное Дейвом». Он слышал, как погнали на пастбище лошадей, как умывались вернувшиеся с пастбищ мужчины. Все они тайком поглядывали на одинокую фигуру в кресле на веранде. Повар позвал к ужину, но Алек Вэггоман не шелохнулся. Зажав между пальцами давно потухшую сигару, он сидел, придавленный ощущением своей полной, сводящей с ума беспомощности, невозможности хоть как-то повлиять на будущее.

Дейв не сможет удержать ранчо. Теперь Вэггоман понимал это. Придёт время — и оно уже близко, — когда и он не сможет его удержать. И что тогда?

А если так, то в чём был смысл этих тяжёлых, полных борьбы, жестокости и непосильной работы лет? Неужели всё зря? Снова и снова старик задавал себе этот горький вопрос. Ради чего он жил? В последние месяцы заменой слабеющему зрению стал обострившийся слух, и потому Вэггоман первым услышал топот копыт несущейся во весь опор лошади.

Он поднялся, чувствуя, как бежит по жилам холодок, верный предвестник большой беды. Никто не стал бы так беспощадно гнать лошадь, если бы спешил с добрыми вестями.

Старик стоял на нижней ступеньке, всё ещё держа остывшую сигару, когда яростный, пугающий топот стих в нескольких шагах от дома. Теперь Вэггоман различил в застилающем глаза тумане взмыленную, хрипящую, с раздувающимися ноздрями лошадь и спешившегося всадника.

Это был Фиц.

— Дейв в городе не появлялся! Доктор его не видел. И никаких следов на дороге! Хансбро остался ... будет искать...

— Дейв говорил, какой дорогой поедет в город? — спросил Вэггоман.

— Не говорил.

— Ты точно знаешь, что Локхарт не последовал за ним?

— Локхарт отправился в «Полумесяц». — Фиц сглотнул. — Но он точно мог сделать крюк и найти Дейва.

— Мог, — спокойно согласился Вэггоман. — Я бы так и сделал. Передай людям, чтобы седлали коней. Отправимся на поиски. Пока ещё не совсем стемнело.

— Да, сэр. — Фиц повернулся и неуклюже, едва передвигая затёкшие ноги, побежал к кухне. Мысли путались. Этот высокий, ещё крепкий старик воспринял известие с полнейшим, как могло показаться, равнодушием. Твёрдое, словно вытесанное из камня лицо не отразило никаких чувств. И не только лицо, он и внутри был такой же — скала. Всё, что о нём рассказывали, тайком, шёпотом, оказалось истинной правдой. Алек Вэггоман — владыка «Колючки», суровый, беспощадный, непреклонный.

Да поможет Господь Локхарту, если с Дейвом что-то случилось!


* * *

В тот же предзакатный час, в Коронадо, в скромном домике доктора на Мейн-стрит, доктор Селдон осматривал пациента при свете лампы. Сгущающиеся за окном серо-лиловые сумерки готовились уступить место новой ночи. Сидевшая в тесной прихожей Барбара Кирби видела через приоткрытую дверь руку Локхарта, лежащую на застеленном клеёнкой столе. На том же столике помещались лампа, тазик с водой и какие-то блестящие инструменты. В доме было тихо. Время от времени Барбара морщилась, закрывала глаза и сглатывала.

Доктор Селдон понравился Уиллу с первого взгляда. В прищуренных, отчего в уголках собирались морщинки, голубых глазах светилась тёплая, лукавая улыбка. Волосы, как и аккуратную эспаньолку, уже тронула седина. Всё в нём говорило о вдумчивости, проницательности и серьёзности.

— Будет больно, — предупредил Селдон. — Может быть, воспользуемся хлороформом?

— Нет, — сразу же ответил Уилл. Он даже остался стоять, но потом всё же сел. Доктор между тем закатал рукава, протёр руки спиртом и принялся за дело. Работал он быстро, сосредоточенно и решительно — непосвящённые часто принимают такую манеру за профессиональную чёрствость.

Что это не чёрствость, Уилл понял сразу. Просто Селдон как опытный врач делал то, что нужно. А когда доктор начал бинтовать руку, Уилл заметил на лбу у него бисеринки пота.

— Думаю, руку мы вам сохраним, — облегчённо выдохнул Селдон. — Меня беспокоили кости. — Он наложил на ладонь тонкую дощечку. — Где собираетесь остаться на ночь?

— В гостинице. — Уилл с трудом разлепил спёкшиеся губы, на которых темнели следы зубов.

— По-моему, ему лучше остаться сегодня у нас дома, — подала голос Барбара. Она уже пару минут стояла тихонько у двери.

— Я тоже так думаю, — согласился Селдон.

— Нет, нет, — возразил Уилл и, оглянувшись, попытался улыбнуться. — Спасибо за доброту, мисс Кирби, но доставлять неудобства вам и вашему отцу нет никаких оснований.

Селдон взял ножницы и, ловко отрезав торчащие концы, усмехнулся.

— С врачом не спорят. Считайте, таково моё распоряжение. Остановитесь у Кирби — вы ещё нуждаетесь в уходе.

Потом он лежал на подушках в крохотной, скромной, но аккуратной комнатке Джубала Кирби, и всё происходящее представлялось чем-то нереальным. Джубал отвёл его лошадь в корраль, принёс из гостиницы его дорожную сумку, помог умыться, побриться и даже натянуть чистую рубашку. Барбара, украсившая себя весёлым цветастым фартуком, принесла поднос с ужином. И вот теперь Джубал накрывал гостя одеялом.

— Пенни анте[7], мальчик мой, будет посильнее докторских пилюль, — весело пообещал хозяин. В глазах его под чёрной ирландской шевелюрой уже прыгали лукавые чёртики.

Уилл усмехнулся. Он уже проникся симпатией к этому невысокому, гладковыбритому человеку с неиссякаемым запасом непристойных анекдотов. Хозяин занимал гостя и не совал нос в его дела.

В кухне Барбара, услышав голоса мужчин, остановилась, прислушалась и грустно улыбнулась. Фрэнк Даррах никогда не был таким с Джубалом. Эти же двое сошлись сразу. Раскатистый смех Уилла перемежался весёлыми смешками отца.

Помыв посуду, Барбара повесила за дверью фартук и оставила в кухне горящую лампу. Перейдя в полутёмную гостиную, она села уютное кресло-качалку, откуда через открытую дверь могла видеть спальню.

Свет от прикроватной лампы падал на широкие плечи гостя. Сегодня он мало напоминал того грязного чужака к пропитанной солью одежде, которого она встретила в соляной лагуне. Сегодня на отцовской кровати лежал молодой, загорелый мужчина с улыбчивым лицом и тёплыми глазами. А ещё он был по-человечески искренен — и когда смеялся над шутками Джубала, и там, у доктора Селдона, когда боль и тревога заострили черты смуглого, сухощавого лица.

В какой-то момент Барбара вдруг поняла, что ещё привлекает её в нём. Уилл Локхарт, человек, несомненно, опытный и знающий себе цену, твёрдый и даже жёсткий, нашёл в её отце качества, которые могут нравиться, которыми можно восхищаться и которые можно уважать, качества, которые она признавала даже тогда, когда её раздражали его безответственность и увлечённость.

Наблюдая незаметно за мужчинами, Барбара улыбнулась, но тут же встрепенулась, услышав скрип калитки. Она вздохнула и, торопливо поднявшись, вышла на крыльцо и закрыла за собой дверь. Догадаться, кто пришёл, было нетрудно.

Легко взбежав по ступенькам, Фрэнк Даррах по-хозяйски обнял невесту. Жадные губы нашли её рот.

— Как прошёл день? Всё хорошо? — спросил он густым, хрипловатым от желания голосом.

— Да, всё хорошо. Съездила в «Полумесяц», — уклонилась от ответа Барбара. Опустившись на стул, она поймала себя на том, что почему-то не рада визиту жениха.

Фрэнк пододвинул второй стул и, уже садясь, оглянулся через плечо — из дома долетел взрыв смеха.

— Гости? — спросил он.

— Доктор Мэтт решил, что Локхарту нужно остаться сегодня там, где за ним смогут присматривать, — объяснила Барбара. — У него повреждена рука.

— И почему это раненный в руку чужак обязательно должен ночевать в твоём доме? — взвился Фрэнк. — Ему же хватило сил вернуться на ранчо от Южного пика, так?

— Послушай, так распорядился доктор Мэтт и...

— Селдон — глупец! — перебил её Фрэнк, закипая от беспричинной ярости. — О чём он только думал, когда просил тебя принять в доме убийцу!

— Не думаю, что в это кто-то верит, — возразила Барбара.

Фрэнк только ещё больше распалился.

— А что ты знаешь о нём? Кто он такой? Бродяга! Чужак! Сидел в тюрьме в Рокстоне! И нате вам, теперь этот десперадо работает у Кейт Кэнадей!

— Кейт — наш друг.

— От Локхарта будут одни только неприятности! — не унимался Фрэнк. — Подумай, через несколько дней мы собираемся пожениться! Пойдут разговоры!

— Локхарт — папин гость, — спокойно сказала Барбара. — Тебе не из-за чего беспокоиться. Прекрати.

Фрэнк сердито нахмурился, но промолчал. Упрямство этой хрупкой девчушки порой сводило с ума. Впрочем, решил он, после свадьбы противиться его желаниям она уже не сможет.

— Они играют в карты. Не хочешь присоединиться?

— Я? Нет! И сидеть здесь и слушать их тоже не хочу!

— Что ж, Фрэнк, дело твоё.

Сквозь бушевавшую ярость пробился голос рассудка. Барбара ещё не вышла за него замуж. И из упрямства может отстрочить свадьбу. А пожениться они должны именно сейчас. Он взял её за руку и горько усмехнулся.

— Не сердись, дорогая. Ты ведь знаешь о моих чувствах к тебе, да? Давай прогуляемся. Хочу побыть с тобой наедине.

Барбара понимающе погладила его по руке. Но беспокойство оставалось. Иногда Фрэнк вёл себя так странно, что она просто не узнавала его. Впрочем, на следующий вопрос её подтолкнуло исключительно праздное любопытство.

— Скажи, откуда ты узнал, что Локхарт ранен в руку? И что это случилось у Южного пика? И всё остальное?

Фрэнк ответил не сразу, а когда ответил, голос его прозвучал непривычно напряжённо.

— Давай не будем говорить об этом человеке.

— Речь ведь не о нём, а о тебе. Мне просто любопытно, разве это плохо? — улыбнулась Барбара.

— Ну, Локхарт ведь побывал у Селдона, так? — помолчав, сказал Фрэнк. — А я потом видел доктора. Всё? Теперь давай поговорим о нас.

— Давай, — согласилась Барбара, ловя себя на том, что с большим удовольствием осталась бы дома, слушая доносящиеся из комнаты отца взрывы смеха двух картёжников.

Между тем к Фрэнку уже вернулось обычное расположение духа. Он с воодушевлением рассуждал о будущем, о том, что они будут делать, чем заниматься. Сегодня будущее как будто опьянило Фрэнка, придало крылья его мечтам, воспламенило воображение.

В конце концов Барбара рассмеялась.

— Вернись на землю.

Фрэнк тоже рассмеялся, смущённо. Они шли в густой тени деревьев. Он привлёк её к себе.

— Разве можно быть серьёзным, когда я всё время думаю о том, что у нас впереди. — И тут же, помрачнев, добавил: — Наверно, не усну сегодня. Как представлю, что этот бандит в твоём доме, под одной крышей с тобой... И ты за ним ухаживаешь!

Барбара только усмехнулась.

— Если ему потребуется помощь, мне тоже придётся бодрствовать. Так что завтра мы оба будем сонные как мухи.

Фрэнка такое рассуждение не успокоило. От одной лишь мысли о Локхарте его только что не трясло от злости. Как близко подобрался, даже проник в дом Барбары — Фрэнк содрогнулся. Но что поделаешь, против упрямства Барбары он бессилен.

В нём шевельнулся страх. Как глупо он себя повёл, проболтался о стычке Локхарта с Дейвом, а ведь об этом знают только сам Локхарт, доктор Селдон и Барбара. Да ещё Джубал Кирби.

Вечером Фрэнк едва не столкнулся на улице с Виком Хансбро, но вовремя свернул в подворотню — он не представлял, как выдержал бы хмурый, буравящий взгляд этого чернобородого верзилы. Фрэнк знал, почему Хансбро в городе, и выжидал. А вот в разговоре с Барбарой дал волю злости. Но её ведь опасаться не стоит, верно? Барбара — весёлая, хорошенькая, легкомысленная, ей вполне достаточно объяснения, что он узнал какие-то подробности от Селдона.

Барбара ничего и не вспомнит. И, конечно, не станет спрашивать доктора, разговаривал ли он с Даррахом. Зачем ей это? Девушка влюблена, собирается замуж — утром голова у неё будет забита мыслями о свадьбе и будущем.


* * *

Утром, заглянув в комнату, Барбара улыбнулась.

— Завтрак в постель или в кухне?

— Я позавтракаю в кафе, — твёрдо ответил Уилл, приподнимаясь с подушек.

— Значит, в кухне. Через пятнадцать минут, раз уж вы готовы идти так далеко, — сказала она, и Уиллу ничего не оставалось, как согласиться.

— Да, мэм, — покорно вздохнул он.

К утру Уилл узнал её лучше. Ночь прошла спокойно, но здоровый сон прерывали приступы боли, и Барбара несколько раз навещала его — в простом голубом халате, с рассыпанными по хрупким плечам волосами. Накладывала компрессы на воспалённую кожу, осторожно меняла повязки на руке.

Идя в кухню, Уилл думал, что никогда не забудет едва уловимый, но такой приятный, уютный аромат её близости в те тихие ночные часы.

Яичница с ветчиной, виноградное желе, крепкий кофе, сушёные персики... На столе — красная клетчатая скатерть... И Барбара — свежая, весёлая, радостная, как солнечный лучик за окном. Щёки порозовели от кухонного жара, но она проворно сновала от плиты к столу.

Намазывая одной рукой масло на хлеб, Уилл думал о том, что это утро, пожалуй, единственное за всю его жизнь, которое он встречает за её столом, в её доме. Все прочие дни — и остальное — принадлежали Фрэнку Дарраху.

Уилл выразил эту мысль словами.

— Даррах — счастливчик, — с улыбкой сказал он.

Джубал позавтракал раньше и уже ушёл, так что они были одни. Барбара быстро взглянула на гостя, заподозрив в его словах насмешку, и, не обнаружив ничего подобного, пожала плечами.

— А вы знаете, как угодить кухарке.

Взяв его нож и вилку, она ловко и аккуратно порезала его ветчину и намазала маслом два хлебца — без малейшего намёка на кокетство. С первой их встречи в соляной лагуне Барбара никогда не пыталась произвести впечатление. Когда она стояла рядом, он снова уловил слабый аромат кёльнской воды и женского естества, напомнивший о её ночных бдениях.

Они ещё завтракали, когда услышали топот копыт и резкий голос.

— Это же Кейт! — обрадованно воскликнула Барбара и выскочила из-за стола.

Хозяйка «Полумесяца» не столько вошла, сколько ворвалась в кухню подобно свежему морскому ветру.

— Ну, как кулак? — вопросила Кейт с порога и, выдвинув стул, уселась напротив Уилла. — Поесть я успела, а вот кофе выпью. — Она посмотрела на Барбару, потом перевела взгляд на Уилла. — Так вы ещё не слышали новости?

— Какие новости?

— Дейв Вэггоман так и не вернулся вчера домой. Его искали всю ночь. — Кейт покачала головой. Случившееся, похоже, сильно её обеспокоило. — Ты ничего об этом не знаешь?

— Нет. — Уилл отложил вилку.

— Я и не думала, что знаешь. — Она хмуро кивнула, бросила сахару в чашку с чёрным кофе, которую подала Барбара, и одним глотком опорожнила её наполовину.

— Что могло случиться с Дейвом? — спросила Барбара. В отличие от гостьи, она даже не пыталась скрыть волнение.

— Не знаю, — проворчала Кейт. — Может, подпруга лопнула. Может, лошадь скинула. Вот ты с Локхартом поехала, а он один. Случись что, и помочь некому.

«Так вот о чём она думала, — понял Уилл, — когда настаивала, чтобы они отправились в город вдвоём. Барбара могла стать идеальным свидетелем на случай возможных неприятностей».

— Но ещё ведь остаётся время, когда я добирался до «Полумесяца», — напомнил он.

— Вы с Дейвом ехали разными дорогами, — рассеянно ответила Кейт, всё ещё держа на весу полупустую чашку и сосредоточенно рассматривая клетчатую скатерть. — Алек, должно быть, сильно беспокоится. — Она покачала головой, отчего чёрная соломенная шляпка запрыгала и едва не свалилась. — Дейв его беспокойства и не стоит, но кроме него, у Алека никого нет.

Допив кофе, Кейт обратилась к Уиллу.

— Заезжала к доку Селдону. Сказал, что тебе нужно ещё раз к нему заглянуть. Так что сходи побыстрее, а потом возвращайся на ранчо.

— Боитесь, что у меня будут неприятности из-за Дейва? — догадался Уилл.

— Правильно думаешь, — не стала скрывать Кейт. — Есть у меня чувство, что дело худо. А ты с одной рукой не на многое способен.

Трезво поразмыслив, Уилл согласился с ней. Барбара уже не могла скрыть беспокойства. Аппетит пропал. Разговор не ладился — все трое думали о Дейве Вэггомане.

Немного погодя Уилл забросил свою дорожную сумку в коляску Кейт, от души поблагодарил юную хозяйку за тёплый приём и заботу и, уже уезжая, бросил прощальный взгляд — Барбара с тревогой смотрела им вслед.

— Хорошая девушка, — заметила Кейт. — Понравилась?

— Такая любому понравится, — признался Уилл. Коляска в сопровождении обычного собачьего эскорта свернула на Пэлас-стрит, и он сразу обратил внимание на то, что людей на улице в это утро намного больше, чем обычно, а в их поведении заметны и напряжение, и нервозность. Сбившись группками на тротуаре, горожане — одни с откровенным интересом, другие тайком — смотрели на проезжающую мимо коляску.

Казалось, изменилась сама атмосфера. Все эти люди давно жили по соседству с «Колючкой» и «Полумесяцем» и теперь держались настороженно. Кейт радушно здоровалась с друзьями, но, едва миновав магазины и склады, остановилась у домика доктора Селдона. Вместе с Уиллом она прошла в тесный коридорчик, служивший комнатой ожидания, и когда доктор вышел к ним, без околичностей спросила о главном:

— Ходить вокруг да около времени нет. Что с его рукой?

— Сядь, Кейт, и не мешай, — спокойно, но твёрдо приказал доктор Селдон. — И как я могу что-то сказать, если ещё ничего не видел?

Уилл снова прошёл к застеленному клеёнкой столу. На этот раз Селдон работал неторопливо и, закончив осмотр, довольно хмыкнул. Бинтуя заново руку, он подвёл черту такими словами:

— Ни заражения, ни воспаления нет. Вам повезло, молодой человек. Очень повезло.

Доктор уже заканчивал накладывать свежую повязку, когда с улицы донёсся слабый и пока ещё неясный, но уже зловещий, не предвещающий ничего хорошего шум. Селдон на мгновение замер.

Звук, подобный этому, можно было — только не утром — услышать практически в любом городке, где люди разводят скот. Казалось, по пыльной улице идёт большое стадо.

Только на этот раз шли лошади. Всадников было много и в город они входили медленно, без спешки. И именно этот, неторопливый, приглушённый, размеренный стук копыт звучал тревожно и даже зловеще.

Последней его услышала Кейт Кэнадей. Отодвинув стул в коридоре, она поднялась и шагнула к двери. Никогда прежде Уилл не слышал, чтобы её голос звучал так тихо и печально.

— Они нашли Дейва, — догадалась Кейт и вышла из дому.

Глава 20

Вэггоман и его люди входили в Коронадо. Поднявшись со стула и стоя рядом с доктором Селдоном, Уилл смотрел на улицу поверх белой шторы на окне кабинета. Зрелище было устрашающее.

В город въезжали все, кто принимал участие в поисках Дейва Вэггомана. Вместе с ними был и помощник шерифа, Том Куигби. Столпившиеся на тротуарах горожане наблюдали за кавалькадой с молчаливой опаской, как будто уже предчувствуя беду.

Суровые, мрачные люди на усталых лошадях заполнили улицу. И во главе процессии, привлекая всеобщее внимание, вызывая к себе самые разные чувства, ехал высокий, статный старик на сером жеребце, впряжённом в видавшую виды подводу, на которой лежало нечто продолговатое, накрытое брезентом.

Алек Вэггоман вёз сына в город.

Старик сидел прямо, высокий, статный, бесстрастный, — воплощение уверенной в себе власти. Взгляд его был устремлён строго вперёд, он как будто не замечал ни толпящихся на тротуарах зевак, ни самой подводы с неподвижной, немой ношей.

— Не надо, Кейт! — негромко воскликнул Селдон. — Не делай этого!

Кейт уже стояла на краю тротуара — внушительных размеров женщина в холщовом жакете и грубой шерстяной юбке. Едва подвода и сопровождавший её всадник поравнялись с ней, как Кейт выступила на улицу.

— Алек!

В какой-то момент Уилл подумал, что Вэггоман предпочтёт не заметить её, но уже в следующую секунду старик натянул поводья, и подвода остановилась. Ехавшие за ним всадники подтянулись и тоже замерли.

Улица притихла. Лишь кое-где звякнули шпоры, да заржала в хвосте колонны лошадь. В этой тишине голос Кейт прозвучал особенно отчётливо.

— Мне жаль, Алек. Сочувствую.

Старик смотрел на неё так долго, что можно было бы, наверно, досчитать до десяти. Глядя на морщинистое, застывшее неподвижно лицо с длинными белыми усами, Уилл думал, что оно никогда ещё так сильно не напоминало каменное. Ни тени чувств, ни намёка на эмоции на нём не отражалось. И затем, после затянувшейся паузы...

— Тебе и вправду жаль?

— Да, Алек.

— Ему выстрелили в спину. Не оставили ни шанса.

Кейт беспомощно развела огрубевшими от многолетней работы руками.

— Не подумай чего, Алек. Барбара ездила с Локхартом в город и ходила с ним к доку Селдону. А на ночь он оставался в доме Джубала.

Уилл отступил от окна.

— Ради бога, не выходите! — сердито бросил ему в спину Селдон. — Вам туда нельзя!

— Я сам могу сказать ему это.

Едва Уилл, спустившись по ступенькам, ступил на тротуар, как по заполнившей улицу кавалькаде прокатился негромкий ропот удивления. Некоторые подтянулись, другие напряглись, третьи растерянно заёрзали в сёдлах, и все обратили взгляды к Вэггоману — что скажет и сделает старик?

Уилл неторопливо вышел вперёд и обратился к Вэггоману, не обращая внимания даже на то, что тот как будто и не замечал его.

— Вэггоман! Знаю, ты не поверишь, но мне жаль. Говорю тебе, это не моих рук дело. Я бы посчитался с ним позже, но только по-мужски, встретившись лицом к лицу.

Кейт повернулась к нему с растерянным лицом. Вэггоман поднял голову, пристально всматриваясь в говорившего. Напряжение растянулось, грозя вот-вот оборваться.

— Я бы не стал винить тебя, Локхарт, если бы ты убил его честно, по справедливости, хотя и убил бы тебя за это. Но на тебя никто ещё не указал. По-моему, ты не из тех, кто стреляет в спину. Или, — добавил он, не меняя тона, — бьёт в спину ножом, как, говорят, ты сделал в Рокстоне.

Вэггоман перевёл взгляд на Кейт, и Уилл, внимательно наблюдавший за ними, вдруг понял для себя кое-что.

Не настоящее разделяло сейчас морщинистого старика на коне и немолодую грубоватую женщину, стоявшую перед ним в уличной пыли. Их взгляды столкнулись над прошлым, над теми далёкими, бурными годами, что посеяли неприязнь, враждебность и подозрительность.

И снова тишину нарушил размеренный, отстранённый голос Вэггомана.

— Всё кончено, его больше нет. — Он помолчал и уже другим тоном, жёстким, звенящим, добавил: — Кто-то это сделал, и я его найду!

Не обронив больше ни слова, Алек Вэггоман тронулся дальше по улице, и процессия, придя в движение, медленно, почти неслышно последовала за ним. Уилл знавал смерть, и сейчас, глядя в спину старику, понимал — тот не удовлетворится ничем, кроме смерти. И лишь один всадник задержал на нём прищуренный взгляд — помощник шерифа Том Куигби.

Вместе с Кейт Уилл смотрел вслед накрытой брезентом подводе и видел прямую, как стена, несклоняемую спину Вэггомана. Теперь он уже не сомневался.

«Он не успокоится, пока не найдёт того, кто это сделал. А когда найдёт — убьёт».

Кейт медленно обернулась и ступила на тротуар.

— Теперь всё получит Фрэнк Даррах, — негромко сказала она.

Уилл кивнул. Кейт хотела, наверно, сказать что-то ещё, но потом только покачала головой — молча и неодобрительно.

Горечь, отчаяние и беспомощность. Ничего другого не осталось, чтобы заполнить долгие, пустые часы. Алек Вэггоман искал помощи в прошлом — и не находил. Искал надежды в будущем — и не видел. Будущее ушло вместе с Дейвом. И всё же долгий день как-то прошёл. После полудня доктор Селдон провёл предварительное расследование. Свидетели дали показания. Выяснилось, что сначала нашли осёдланную лошадь и только потом, пройдя по её следу, наткнулись в придорожных кустах на тело Дейва. Отыскать след убийцы не получилось — дорога была затоптана. Вердикт прозвучал неопределённо и жестоко: смерть от руки неустановленного лица или лиц.

Прошедшие на следующий день похороны собрали едва ли не весь город. Дейв упокоился рядом с матерью, на небольшом, прячущемся в тени деревьев кладбище. Священник говорил только хорошее. Вэггоман сдержанно принимал бесконечные соболезнования, чувствуя себя человеком, существующим в пустоте, окружённой бесцельно кружащимися минутами и часами.

Наконец церемонии завершились. Так и не обронив ни слезинки, он неловко забрался в седло и отправился в долгий путь через пустые мили к пустым просторам «Колючки». Один в похожем на крепость доме, Вэггоман посмотрел в глаза пустому будущему.

У него было виски, но он знал, что виски не даёт ответов, и ходил, ходил, ходил по пустым комнатам, отказываясь жалеть себя, отказываясь от бессмысленной скорби.

Постепенно хаос в голове сменился строгим порядком, и тогда Вэггоман свалился на кровать и уснул. Утро он встретил энергичным и бодрым. Умылся, побрился, а услышав сигнал к завтраку, вышел из дому — новой, твёрдой и решительной походкой.

Не зная, чего ждать, собравшиеся помалкивали и с любопытством поглядывали на Вэггомана, спокойно и с отменным аппетитом завтракавшего во главе дощатого стола. Посреди трапезы он нарушил соблюдавшуюся годами традицию, заговорив о делах с Виком Хансбро, молча сидевшим в дальнем конце.

— Вик, я проверил документы — у нас недочёт по говядине. — Над столом снова повисло молчание, все головы повернулись к Вэггоману. Управляющий положил вилку и нож и утёр широкой ладонью прятавшиеся за бородой губы. — Недочёт означает, что скот у нас крадут, — спокойно продолжал старик. — Поступим так же, как всегда. И будем иметь в виду, что как раз скотокрады могли убить Дейва.

— Точно... могли... — пробормотал Вик, торопливо глотая непрожёванное.

— Первым делом займёмся пропавшим скотом. Пятьсот долларов тому, кто отыщет бычков с нашим клеймом. Тому, кто найдёт убийцу Дейва, пять тысяч долларов.

Мгновение ошеломлённого молчания... и все заговорили разом. Вэггоман не стал вмешиваться. Даже полуслепой, он уже заметил пару задумчивых лиц. Циничная логика подсказывала, что кое-кто из сидящих за этим столом знает не только, куда подевались бычки, но и может рассказать об убийстве Дейва. Щедрое денежное предложение — самый верный способ вытащить нужные сведения.

Поднимаясь из-за стола, старик с грустью подумал, что деньги есть, что, по крайней мере, их, как и власть, у него никто ещё не отнял. Он надел старый патронташ с потёртой кобурой и, чувствуя на бедре привычную тяжесть оружия, отправился к корралю, где уже седлали лошадей.

Знакомая, шумная и весёлая, суета пробилась в затворенные уголки памяти, и под белыми усами задрожала хмурая улыбка. Когда-то, давно, вот так начиналось каждое утро, и Алек Вэггоман был едва ли не самым шумным. Он расправил плечи, легко поднялся в седло и отъехал в сторонку, наблюдая за разъезжающимися парами и по одному людьми.

Когда все разъехались, Вэггоман в одиночку выехал из загона навстречу безжалостно расплывшемуся утру. Он знал, что к исходу дня известие об обещанной премии распространится далеко за пределы ранчо и напугает одних, заставит задуматься других и подтолкнёт к действиям третьих. Дело нужно довести до конца. Он хотел мира и в результате потерял сына. Скоро потеряет и зрение. Вэггоман хотел, чтобы к тому времени, когда слепота окончательно возьмёт верх, у него уже не оставалось причин сожалеть о Дейве.

Направляя себя по такому пути, Вэггоман рассчитывал уберечься от печали. Обмануть новое, гнетущее одиночество можно было только безжалостной работой, стремлением к поставленной цели, погоней за результатом, при которой на всё остальное не остаётся ни физических, ни душевных сил. Так бывало в юности. И к этому же приёму он решил обратиться накануне, перед тем как лечь спать.

День закончился, но не все вернулись на ранчо. Сам Вэггоман, вымотавшись к вечеру, быстро уснул. На следующий день всё повторилось: он выехал утром, а вечером, сидя в кресле на веранде, наблюдал за возвращающимися на загнанных лошадях работниками.

Один из них забрался далеко на север, к Турецкому ручью, где и нашёл клеймёного бычка-годовика в узком каньоне возле жалкой, кишащей детишками глинобитной хижины какого-то поселенца-гомстедера[8].

Молча выслушав обнадёживающий отчёт, Вэггоман вовсе не взвился от злости, как, наверное, ожидали некоторые.

— Думаю, они нашим мясом уже давно кормятся. Может быть, с самого начала, как только там обосновались. Что ж, наверно, им без него никак. — Заметив, что принёсший эту весть работник впал в уныние, старик сухо добавил: — Первый случай в наших краях, когда голодному удастся полакомиться пятисотдолларовой говядиной.

Работник просиял от радости и, провожаемый взглядом Вэггомана, побрёл к бараку. Такая новость только подзадорит остальных на ещё более внимательные поиски.

Вик Хансбро к ужину не вернулся. Неспешно поев, Вэггоман удобно устроился на крылечке, закурил сигару и подумал, что совсем недавно едва не выгнал Вика с ранчо. Теперь же этот беспощадный, умеющий настоять на своём управляющий оставался, как и было многие годы, единственным, на кого он мог положиться.

Землю уже укрыли черно-синие тени, и ветер принёс первый ночной холодок, когда Хансбро въехал во двор и спешился у ступенек.

— Есть что-то новое? — бесстрастно поинтересовался Вэггоман.

— Похоже на то, — проворчал Хансбро.

Старик моментально оживился.

— Это касается скота или... Дейва?

— Думаю, и одного, и другого.

Вэггоман поднялся и отбросил сигару, которая, ударившись о землю, разлетелась фонтанчиком красных искр. Спустившись по скрипучим ступенькам, он остановился перед Хансбро.

— Выкладывай, Вик.

— Тебе это не понравится, Алек.

— Это уж мне решать.

— Ладно. У меня с самого начала было что-то вроде предчувствия. Так оно и оказалось. Это дело рук «Полумесяца». Давно ли они наш молодняк крадут, сказать трудно. Но тогда получается, что они же могли и Дейва...

В глазах старика мелькнуло разочарование. Черты лица заострились, как будто всё в нём отвергало такое предположение управляющего.

— Ты перестарался, Вик. Кейт Кэнадей никогда не трогала чужой скот. Тем более наш. И Дейву она ничего плохого не сделала бы.

Вик упрямо пожал могучими плечами.

— У меня есть доказательства, Алек. Если не прав, можешь меня выгнать. Я сам отведу тебя куда надо и покажу ворованный скот.

Вэггоман сунул руку в карман за ещё одной сигарой. Обычно, когда Вик так стоял на своём, он оказывался прав. Стоило ему, пусть и с неохотой, признать это, как по длинным коридорам памяти побежали, скуля и подвывая, насмешки и издёвки. Кейт всегда относилась к нему враждебно и никогда этого не скрывала. Но чтобы тронуть Дейва...

Он сам едва узнал свой голос.

— Что ж, Вик, докажешь утром. И я хочу, чтобы при этом присутствовал Куигби. Пошли за ним кого-нибудь.

— Какой от него толк, — проворчал Хансбро. — Только под ногами...

— Пошли за ним! — взорвался ни с того, ни с сего Вэггоман. — Здесь я решаю, что должно делать!


* * *

Вот уже второй день отовсюду приходили тревожные вести о том, что люди Вэггомана шастают по округе и ведут себя дерзко и вызывающе. Прошлым вечером, перед тем как уснуть, Уилл долго пытался понять, что задумал Вэггоман.

Утром, после завтрака, сунув забинтованную руку в перевязь из чёрного шейного платка, он сразу направился к загону.

Пока что о вторжении вооружённых людей на земли «Полумесяца» речи не было.

— Алек непредсказуем, — сказала накануне Кейт. — Что у него на уме, то никому не ведомо. Но я этого старого упрямца знаю. Будет бить копытом да задираться. Так что нам лучше сидеть тихо и ждать, что будет.

Резкий, отрывистый лай, моментально разнёсшийся эхом по всему высушенному солнцем двору, заставил Уилла остановиться. Лаял Рой, старый, но ещё сильный и умный пёс, верховодивший всем собачьим выводком Кейт. К Рою моментально присоединились другие, а ещё через минуту вся свора выкатилась со двора.

«Не к добру», — подумал Уилл, глядя вслед шумной братии. Для гостей было ещё рано. Рассветные лучи только подбирались к пушистым шапкам тумана, залёгшим в низинах и каньонах под Южным пиком. Из длинного приземистого барака, служившего кухней и столовой, ещё доносился стук сковородок и мисок. День едва начался, и не всё ещё разъехались по местам. Глядя вслед собачьей своре, Уилл подумал о Чарли.

Вернувшись накануне на ранчо, Чарли рассказал, что Даррах, похоже, потерял всякий интерес к пороховому складу, где, как они предполагали, хранилось полученное из Нового Орлеана оружие.

— Будь осторожен, капитан, — предупредил Юилл. — В Коронадо многие поговаривают, что молодого Вэггомана мог подстрелить ты. Мол, только у тебя была причина.

Расследование зашло в тупик, и новости вроде тех, что приносил Чарли, настроения не улучшали. Долгие, терпеливые поиски того или тех, кто продавал оружие апачам, казалось, дали результат в Рокстоне. Но продолжения не последовало. Заперев склад на замок и затаившись, Даррах мог ничего не опасаться и ждать сколь угодно долго.

Возможно, конечно, что Дарраху было недосуг заниматься винтовками из-за приближающейся свадьбы. При мысли об этом Уиллу почему-то становилось не по себе. В том, что именно Дарраху рано или поздно достанется не только прекрасное ранчо, но ещё и Барбара Кирби, было что-то издевательски неприличное.

Он повернул голову. Прислушался. Издалека уже доносился пока ещё слабый, но с каждой секундой всё более отчётливый грохот копыт. Ещё немного — и вот уже над дорогой поднялось облако пыли, а потом из-за поворота появился первый всадник на сером коне. Едва узнав его, Уилл понял — предчувствия не обманули.

Он так и не сдвинулся с места, когда шумная, стремительная волна вкатилась во двор. Уилл знал и всадников, и лошадей. Люди Вэггомана. Каждый вооружён, каждый опасен, но опаснее всех тот, кто привёл их сюда — высокий, статный, с белыми усами.

Одежда в скатке за седлом. Чёрная шляпа дерзко сдвинута со лба. Что-то в нём изменилось, подумал Уилл.

И не к лучшему. В Коронадо Вэггоман показался ему человеком сдержанным, расчётливым, неторопливым. Сюда же, во двор чужого ранчо, он явился как предводитель небольшой, но настроенной воинственно армии. И в седле держался по-другому, с той дерзкой агрессивностью, что свойственна молодым и самоуверенным.

Кейт уже спешила через двор к незваным гостям. Заметила ли она произошедшую с Вэггоманом перемену?

Всадник круто осадил коня в двух шагах от Кейт. Гром копыт стих — другие, подтянувшись, тоже остановились и притихли, когда Уилл подошёл к Кейт.

— Я тебя сюда не приглашала! — громко, ничуть не тушуясь, заговорила хозяйка «Полумесяца». — И уж тем более этого бородатого громилу, которого ты держишь за управляющего. Убирайся и бандитов своих забирай с собой!

Вик Хансбро остановился за спиной хозяина. На Кейт он даже не взглянул. Вэггоман снял шляпу.

— Кейт, — сказал он сдержанно, но голосом не терпящим возражений, — мне сказали, что на моих телят ставят твоё клеймо.

Обвинение было брошено. Уилл сжал кулаки и взглянул на Кейт. Такой её он ещё не видел. Самая обычная, ничем особенным не примечательная женщина в простом коричневом платье, с растрёпанными седыми волосами и широким обветренным лицом, она вдруг как будто выросла и раздалась в плечах. «Гнев и оскорблённое достоинство преобразили её», — с восхищением подумал Уилл.

— Это постыдная ложь! — Голос хозяйки «Полумесяца» разнёсся по всему двору. — И ты, старый хрыч, прекрасно это знаешь!

— Со мной Том Куигби, — коротко ответил Вэггоман. — Поезжай с нами, если хочешь.

Устрашающих размеров грудь Кейт всколыхнулась. Густая краска гнева разлилась по лицу.

— Не знаю, что ты задумал, змеиное отродье, замшелый пень! Но ты прав, малыш! Я поеду с тобой! Вот только лошадей приготовим!

Глава 21

Кейт промаршировала к дому, а Алек Вэггоман, откинувшись в седле, окинул Уилла оценивающим взглядом.

— Я вот думаю, Локхарт, кто ты такой, — бесцеремонно бросил он.

— А я думаю, кто ты такой, — не повышая голоса, сказал Уилл. — Человек, который не способен отличить леди от скотокрада, должно быть слеп.

Каменное лицо на мгновение исказилось гневом, но за вспышкой ничего не последовало — железная воля обуздала темперамент. Вэггоман отвернулся, а Уилл направился к корралю, размышляя над тем, что же могло так задеть старика. Похоже, буйный нрав Дейв унаследовал именно от отца. И не исключено, что сам Вэггоман тоже способен на безрассудные поступки.

Кейт уже переоделась в широкую шерстяную юбку для верховой езды и легко, на зависть молодым, поднялась в седло. Хмурясь под серой мужской шляпой, она подъехала к Вэггоману.

— Ну, старый пустозвон, покажи мне, что у тебя украли.

Её отряд насчитывал всего лишь шесть человек, тогда как у Вэггомана было вдвое больше. Впереди ехал Вик Хансбро. Куигби, помощник шерифа, поравнялся с Уиллом. Они немного отстали от остальных.

— В чём тут дело? — негромко спросил Куигби.

Уилл пожал плечами, и помощник шерифа пристально взглянул на него.

— Знаешь, Локхарт, здесь ведь многие до сих пор в тебе не уверены.

— А ты?

— Я тоже, — сухо ответил Куигби. — В Рокстон-Спрингсе тебя задержали за убийство, в Коронадо подрался с Виком Хансбро, у тебя была причина застрелить Дейва Вэггомана. Да и револьвер с места убийства забрали твой, а не Дейва. — Он сплюнул и нахлобучил шляпу. — Люди считают, что ты вполне мог сделать крюк, застрелить Дейва и вернуться на ранчо...

— И что?

— Если бы ты подался в бега, я бы тебя нашёл. Но ты не сбежал. — Куигби задумчиво нахмурился. — Думаю, Локхарт, ты слишком умён, чтобы забирать свой револьвер.

— Спасибо, — усмехнулся Уилл.

— Но кто-то же взял, — напомнил помощник шерифа. — И Алек Вэггоман не успокоится, пока убийство его сына не повесят на кого-нибудь.

— Например, на меня?

— А на кого же ещё?

— Я так и думал. — Некоторое время Уилл ехал молча, потом сказал: — Я в «Полумесяце» человек новый, но хозяйку знаю. Интересно, что стоит за всем этим блефом насчёт краж скота?

Куигби замялся — тема определённо была не из тех, которые он предпочёл бы обсуждать.

— Вэггоман сам за мной прислал. Не думаю, что он стал бы блефовать. Скотокрадство — вопрос серьёзный.

— Что ж, посмотрим, — только и сказал Уилл.

Вик Хансбро уверенно прокладывал путь к верхним уступам Южного пика. Вскоре дубы и кедры сменились высокими соснами, опавшие иголки которых густо устилали землю. За небольшим извилистым каньоном с поросшими кустарником склонами открылся ручеёк, лениво бежавший между камнями, покрытыми зелёным мхом и серебристо-серыми лишайниками. В крошечной долине отвесные скалистые стены пронизывали яркие, жёлтые и красные полосы. Теперь тропа вилась между высокими, молчаливыми елями. Уилл заметил, что растянувшиеся цепочкой всадники тоже притихли.

Судя по напряжённому лицу Куигби, Уилл понял, что они приближаются к какому-то месту, где противостояние между Кейт Кэнадей и Алеком Вэггоманом должно достичь кульминации и решиться в пользу одной из сторон.

Выехав из сумрачной тени, они оказались на широком горном лугу, казавшемся золотым в ослепительно ярком солнечном свете и усыпанном тёмными фигурками пасущихся на нём животных. Впереди и выше виднелся крутой хребет, через который Уилл попал к долине Китайского ручья.

Память о встрече с Дейвом была ещё слишком свежа. Лежащая в перевязи рука заныла, словно предупреждая об опасности. Хансбро поднял руку, и все остановились.

— Фиц! — бросил он через плечо и, когда Фиц подъехал ближе, указал на поляну, с которой на людей настороженно смотрели семь или восемь бычков. — У двух годовиков купировано левое ухо, приведи мне одного.

Коротышка ухмыльнулся и, сняв лассо, которым — Уилл слишком хорошо это помнил — владел мастерски, неспешно поехал вниз по склону, мимо замерших в нерешительности бычков. Он уже обошёл их снизу, когда животные заволновались.

— Чарли! — обратился Хансбро к другому подручному. — Если он погонит их сюда, подбери второго меченого.

Между тем бычки всё же двинулись вниз по склону, и Фиц, пришпорив коня, полетел к ним. Маленькое стадо подалось назад, туда, где их ждали всадники, но рассеялось при виде несущегося на них гнедого.

Брошенное лассо змеёй пронеслось над травой, обвило заднюю ногу жертвы, и та с мычанием завалилась набок. Соскользнув на землю, Фиц побежал по натянутой верёвке. Тут же Чарли набросил петлю на второго бычка и резким рывком бросил его на колени.

Вэггоман, Хансбро и Кейт спустились по склону и, спешившись, подошли к Фицу, который уже сидел, ухмыляясь, на голове беспомощного животного. Остальные всадники медленно, растянувшись полукругом, тронулись за ними.

Хансбро вытащил нож из висевшего на боку кожаного чехла. На левом бедре бычка ясно выделялось тёмное клеймо «Полумесяца». Правое ухо было грубо купировано, точнее, обезображено, а вот аккуратный надрез на левом ухе мог заметить только тот, кто знал, куда смотреть. Судя по недоуменному выражению на лице, Кейт этого не знала.

— И что с ним не так? — возмущённо воскликнула хозяйка «Полумесяца».

Хансбро провёл блестящим лезвием по заскорузлой ладони. Выпад Кейт ничуть его не смутил — держался он уверенно.

— Мне ещё в прошлом году показалось, что с бычками вроде как непорядок. Недочёт. Как голову ни ломал, так ничего и не понял. И тогда пошёл на хитрость.

Кейт поджала губу. Все смотрели теперь на Хансбро, который опустился на колени у головы бычка, просунул левую руку под шею и, нащупав что-то, довольно хмыкнул. Остриём ножа он сделал надрез на складке кожи, поковырял пальцем в ране и выкатил на подставленную ладонь что-то металлическое.

— Вот. — Хансбро вытер находку о штанину и показал всем. — Эту монетку я зашил в шею нашему, ещё неклеймёному бычку. А сейчас он — годовик «Полумесяца».

Ошеломлённая, Кейт не сразу нашлась что сказать, а начав говорить, осеклась и посмотрела на Уилла. Голубые глаза потемнели от боли и недоумения. Она повернулась к своим людям.

— Кто-нибудь из вас знает об этом что-то?

Никто не ответил. Пересилив себя, Кейт посмотрела на Вэггомана.

— Алек, я даже не представляю...

Вэггоман молча взял у Хансбро монету, взглянул на неё и, по-прежнему не говоря ни слова, с каменным лицом, передал хозяйке «Полумесяца». Потом сдержанно кивнул Хансбро.

— Покажи другую.

Теперь общее внимание перенеслось на второго бычка, того, которого завалил Чарли. Куигби, подойдя ближе, внимательно следил за манипуляциями Вика. И в этот миг, когда нервы натянулись до предела, Уилла словно толкнуло что-то. Выработанная армейской подготовкой привычка заставила его оторвать глаза от Хансбро и взглянуть на полукруг всадников. И он тут же понял, что стало причиной смутного беспокойства.

Потихоньку и незаметно люди Вэггомана вклинились между всадниками Кейт.

— А вот и вторая, — довольно проворчал Хансбро, и в тот же миг Уилл крикнул:

— «Полумесяц»! Держаться вместе!

Но было уже поздно.

— Давай! — скомандовал Хансбро.

В руках одних, тех, кто ждал этой команды, блеснуло оружие, в глазах других, застигнутых врасплох, отразилась паника.

Не обращая внимания на наведённый на него «кольт», Уилл быстро шагнул в сторону. Сидевший на бычке Чарли уже взял на мушку Куигби.

Помощник шерифа не потерял ни присутствия духа, ни уверенности. Голос его прозвучал твёрдо и требовательно, как и положено звучать голосу человека, стоящего на страже закона.

— Прекратить! Здесь я отдаю приказы!

Алек Вэггоман опустил в карман вторую монетку и, медленно повернувшись, посмотрел прямо в глаза растерянной и поникшей Кейт. Уилл затаил дыхание.

Даже в Коронадо, провожая на кладбище убитого сына, старик не выглядел таким, как сейчас. От недавней бравады не осталось ничего. Он словно постарел вдруг сразу на десяток лет. В мутных глазах под полуопущенными веками застыло отвращение.

— Ты ненавидела все эти годы... — медленно, с горечью и презрением заговорил он, — завидовала... а теперь опустилась до воровства...

— Вэггоман! — сердито оборвал его Куигби. — Придержите своих людей!

Старик ответил, не поворачивая головы.

— Тебе не дадут спустить курок, Куигби. — Он помолчал, напрягая силы, чтобы не дать воли гневу, а когда снова обратился к Кейт, голос его дрогнул. — Может быть, и Дейва тоже... Всё, Кейт. Это конец. — Его последнее, адресованное Хансбро распоряжение прозвучало страшно, безжизненно сухо: — Возьми у них оружие. — Он вернулся к лошади и тяжело забрался в седло.

— Не сопротивляться, ребята, — предупредила Кейт, стоявшая в сторонке с мертвенно-бледным, будто опавшим лицом.

Пока собирали оружие, Уилл подошёл к Вэггоману. Сам он этого не замечал, но те, кто смотрели со стороны, расценили его небрежную походку и даже гордую осанку как дерзость и вызов. И они не ошиблись.

— В прошлый раз, когда твои люди забрали мой револьвер, меня держали и мне прострелили руку. — Уилл повернулся, скользнул взглядом по ухмыляющимся лицам и опустил правую руку к поясу. — Больше этого не будет.

Он блефовал и понимал, что это глупо. Они могли запросто изрешетить его пулями. Высокий старик бесстрастно посмотрел на него сверху.

— Можешь оставить, — коротко бросил он, и эти два слова произвели эффект, обратный предполагаемому. Напряжение вдруг спало. Невозмутимое самообладание одного перевесило дерзость другого.

— Всё в порядке, Вик. — Вэггоман развернул серого и, подождав, пока подтянутся остальные, пустил коня в галоп.

Вернувшись к лошади, Уилл обнаружил, что винтовку забрали. Кейт молча посмотрела на свой обезоруженный отряд, на Куигби, стоявшего с красным от злости лицом, потом повернулась и проводила взглядом двух умчавшихся бычков.

— Итак, мы скотокрады, — негромко, словно донося сей факт до себя самой, пробормотала она и устало вздохнула. — Он ещё не закончил. Нам стоит поскорее вернуться домой и обо всём подумать.

Возвращались молча. Кейт, непривычно притихшая и задумчивая, тоже выглядела постаревшей и, похоже, немного растерянной. Зато Куигби ещё долго кипел, не давая, впрочем, выхода злости.

— Вэггоман сам не понимает, что творит, — прохрипел он, догнав Уилла. — Сейчас не те времена.

— А по-моему, те самые, — не согласился Уилл.

Они уже добрались до холмов, с которых открывался вид на ранчо, когда Уилл заметил первые клубы грязного дыма.

— Посмотрите! — воскликнул он.

Кейт вздрогнула, присмотрелась и, выхватив плётку, понеслась вниз по поросшему кустами склону с бесшабашностью, которой мог бы позавидовать иной мужчина. И даже Уиллу стало не по себе, когда с опушки открылась полная картина.

Горело всё — стога сена, кухня, барак, навесы...

Глава 22

Клубы серого дыма и языки пламени вырывались из разбитых окон большого дома. Огонь прорывался через сухую крышу. Подъехав ближе, Уилл увидел, как она пучится и встаёт алой стеной рвущегося вверх жара.

Широкий двор оказался в окружении горящих строений, пламени и дыма. Во все стороны разлетались шипящие красные уголья. Всё построенное Кейт за долгие годы рушилось и обращалось в пепел. Люди Вэггомана швыряли в огонь сушившиеся кожи, валили и бросали в костёр столбы загона. В стелящихся полосах жаркого дыма деловито снующие фигуры походили на неких злобных существ.

Забытый всеми, растерянный повар одиноко стоял у горящей кухни. Лошади налётчиков остались за пределами огненного круга под охраной двоих всадников с карабинами наготове. Они и остановили мчащийся к ранчо небольшой отряд.

Уилл уже заметил Хансбро. Бородач расхаживал по двору, сдвинув на затылок чёрную шляпу и раздавая указания. Сам же Вэггоман восседал на беспокойно прядающем ушами сером жеребце возле охваченной пламенем кухни — молчаливый, неподвижный, бесстрастно наблюдающий за всем происходящим.

Не обращая внимания на предупреждение людей с карабинами, Кейт въехала во двор. Понурая, поникшая, словно раздавленная свалившейся на её плечи бедой.

Подталкиваемый бессильным гневом, Уилл направил испуганную лошадь сквозь едкий дым и разлетающиеся искры. Огонь добрался до ящиков с патронами, и из барака долетали короткие, рваные очереди выстрелов. Уилл подъехал к Вэггоману. Старик встретил его ничего не выражающим взглядом.

— Вы сделали с этим ранчо то же, что ваш сын сделал со мной. Сделанного не поправишь. Но я видел, мистер, что вы пытались быть справедливым. Неужели вам даже не пришло в голову, что, может быть, это настоящий вор заклеймил ваших телят, чтобы потом, в подходящий момент, обвинить во всём Кейт Кэнадей?

Каменное лицо прорезали новые морщины.

— С какой стати вору так стараться? — холодно, бесстрастно спросил старик.

— Не знаю, — признался Уилл. — Пока не знаю. Но я знаю Кейт. А вы должны знать её ещё лучше.

Странно, но его слова как будто достигли цели, задели и всколыхнули чувства, похороненные где-то в глубинах души. Тень печали легла на обветренные, изрезанные годами черты.

— Если бы такое случилось, если бы я решил, что ошибся, — медленно произнёс Вэггоман, — я бы приполз к ней на карачках, моля о прощении.

В следующее мгновение, по крайней мере, так показалось Уиллу, старик уже забыл о нём и, пришпорив коня, подъехал ближе к ревущей огненной стене.

— Уводи людей! — крикнул он сквозь дым, обращаясь к Хансбро.

Ранчо уже представляло собой один огромный пожар, и Уилл сильно сомневался, что им удастся спасти хотя бы что-то. Налётчики садились на лошадей. Многие уже уехали, прихватив с собой отнятое оружие.

Уехал и Куигби. Кейт спешилась посреди двора и, держа коня под уздцы, беспомощно оглядывалась. Уилл подъехал к ней. За ним подтянулись остальные.

Кейт покачала головой. Похоже, она понемногу приходила в себя. Да и в голосе уже зазвучали привычные для неё нотки.

— Сейчас мы мало что можем сделать, — обратилась она к окружившим её унылым людям. — И вот что я вам, ребята, скажу. Штаны-то у нас остались. За работу. Я пошлю в город за самым необходимым. Мы погорели, но не прогорели.

И тогда Уилл понял, что никогда не перестанет восхищаться этой упрямой, несгибаемой, неукротимой женщиной.


* * *

Уезжая от ранчо, Вик Хансбро оглянулся на взметнувшиеся вверх дым и пламя. Чёрная борода скрыла скользнувшую по губам самодовольную ухмылку. Уж теперь Алек наверняка перестанет беспокоиться из-за пропавших бычков. И будет до конца своих дней считать, что поступил по справедливости.

Мысль эта пришлась ему по душе. С Алеком он как-нибудь управится, с девчонкой Кирби и Фрэнком Даррахом тоже. Хансбро посмотрел на ехавших перед ним парней — все смеялись, улыбались, перекидывались шуточками. Он исподтишка бросил взгляд вправо, на Вэггомана, молчаливого, с опущенной головой. «Сдаёт старик, — подумал Хансбро. — Морщинистое лицо осунулось, плечи обмякли. Одинокий, весь в себе». Терпеливо, с затаённой улыбкой, Хансбро ждал, когда же Вэггоман посмотрит на него. И дождался.

— Вик, почему мне никто не сказал, что наших телят клеймят теперь по-другому? — негромко, задумчиво спросил он.

Ответ на этот неизбежный вопрос Вик подготовил уже давно.

— Тебя здесь тогда не было, а потом я, наверно, забыл.

— Понятно. И сколько монеток ты зашил?

— Сорок... может, пятьдесят.

— И никто не заметил, что у нас так много неклеймёных телят?

Хансбро почувствовал, как в душе заскребли коготки беспокойства. Когда Алек ухватывался вот так за что-то, он становился очень и очень опасен. Мысли забегали суетливо, и ответ получился неуклюжий, неубедительный.

— Да я, в общем-то, никому и не рассказывал. Держал при себе.

Секунду-другую Вэггоман как-то странно смотрел на него, потом всё так же задумчиво сказал:

— Локхарт предположил, что клеймо Кейт на наших бычках мог ставить кто-то другой.

— То есть я? — вспыхнул Хансбро.

Старик ответил не сразу.

— Не обязательно ты. Возможно, Локхарт имел в виду меня. — Он помолчал ещё немного. — Но я не ставил. А ты?

— Зачем мне это надо? — нахмурился Хансбро.

— Не знаю, Вик. Не вижу причины, — по-стариковски устало сказал Вэггоман. Чуть погодя он подобрал поводья и расправил плечи. — Поеду на Китайский ручей. Не распускай людей. Пусть подождут в бараке, пока вернусь.

Не говоря больше ни слова, старик свернул с дороги. Такому толстокожему, как Хансбро, не понять, с грустью думал он. Да и кто поймёт, что там, под устремлёнными ввысь пиками, человек, у которого никого уже не осталось, может предаться воспоминаниям, с радостью и болью перелистать яркие страницы жизни, разворачивавшейся посреди этого раскинувшегося до горизонта — теперь уже укрывшегося туманной дымкой — великолепия.

Там, вверху, можно заново пережить величайшие триумфы и поражения, испытать восторг, печаль, скорбь. Признать ошибки.

С болью, вгрызавшейся всё сильнее, вспомнил он высокого, смуглолицего — и проницательного — незнакомца, с холодным осуждением обнажившего ту правду, которую Вэггоман знал всегда, но прятал от самого себя. Никогда раньше Кейт Кэнадей не угоняла чужой скот — ни у него, ни у кого-то ещё. Он стукнул кулаком по луке седла.

А между тем оставшийся на дороге Вик Хансбро потел от беспокойства. За одним вопросом обязательно последуют другие. Алек никогда не отступал. Решение пришло внезапно. Выехав вперёд, он остановил растянувшийся отряд и постарался нацепить маску простодушного бодрячка.

— Алек надумал вернуться. Хочет ещё разок взглянуть на «Полумесяц». Я поеду в город. Вы, парни, оставайтесь в бараке. Таков приказ. Алек распорядился взять виски из кладовой. Босс всех угощает.

Всё получилось, как Вик и ожидал — довольные ухмылки и никаких вопросов. Когда восторженные возгласы стихли, он довольно улыбнулся.

— Последний не пьёт!

Взметнулись плети, шпоры ударили в бока...

Подождав, пока отряд скроется из виду, Хансбро повернул в горы. Как ни страшно, но ехать надо. Туда, к верховьям Китайского ручья. Чёртов старик что-то заподозрил и стал опасен, а за его, Вика, будущее в «Колючке» можно будет не беспокоиться только тогда, когда ранчо достанется Барбаре Кирби и Фрэнку Дарраху. Уж с этой парочкой он как-нибудь совладает. Тем более что и день самый подходящий для большой игры — в «Полумесяце» каждый, наверно, готов перегрызть старику глотку.


* * *

Пожары догорели, оставив после себя пепел и головешки. Работавший наравне с остальными, Уилл Локхарт огляделся. «Полумесяц» постигло большое несчастье, но что стало причиной?

В честности Кейт Кэнадей сомневаться не приходилось, да и Алек Вэггоман вроде бы стремился к справедливости. Но за спинами этих двоих маячила зловещая фигура Вика Хансбро.

Мысли снова и снова возвращались к бородатому управляющему. Чего добивался этим Хансбро? Что выигрывал? Ближе к сумеркам Уилл решить съездить в «Колючку» и поговорить с Вэггоманом начистоту.

Он ждал, что Барбара поспешит в «Полумесяц», как только узнает о случившемся. И не ошибся. Увидев её в пламенеющих лучах заката, Уилл окликнул Кейт.

Как и все остальные, выглядел он не лучшим образом — весь в золе и чёрной гари. Но усталость сняло как рукой, стоило появиться ей. Соскользнув со взмыленной гнедой лошадки, Барбара бросилась в объятия Кейт. Да, она была верным другом.

Уилл остановился. А ведь Барбара — некоторым образом тоже часть «Колючки». И когда она вступит во владение ранчо, кто ещё выиграет от этого? Ответ очевиден — Фрэнк Даррах. А Хансбро?

С этой мыслью Уилл и направился к двум женщинам.

— Девочка моя, ты проделала слишком большой путь ради скудного ужина, — услышал он первые, горькие, слова Кейт.

Взгляд Барбары скользил по курящимся пепелищам и кучам мусора, оставшимся от того, что было домом и всей жизнью Кейт.

— Я думала, что дядя Алек благороден и справедлив. Но это... — Девушка покачала головой. — Сегодня же скажу ему...

Кейт откинула со лба седую прядь.

— Не порти себе настроение, милая, — мягко посоветовала она. — Я-то покрепче буду, чем этот старый прохвост. Забудь о нём.

Они переглянулись, словно обменявшись некими тайными посланиями, и лицо Барбары смягчилось. В юбке из денима и жакете, который Уилл видел на ней раньше, девушка выглядела изящной и юной. Серая фетровая шляпка с плетёным кожаным ремешком съехала на затылок, словно приглашая ветерок поиграть пушистыми волосами. Гнев прошёл, но на щеках её ещё горел румянец. В соблазнительно выпяченной нижней губке проступало природное упрямство, и оно же прозвучало в её ответе Кейт.

— Дядя упомянул, что ранчо достанется мне. Сегодня он услышит, что я думаю и о его ранчо, и о нём самом.

— Путь не близок, а уже темнеет. — Кейт задумчиво посмотрела на Уилла.

Он удивлённо вскинул бровь в ответ на невысказанное желание и повернулся к Барбаре.

— Я собираюсь к Вэггоману после ужина. Если хотите, могу сказать это за вас.

— Я всё скажу сама, — отрезала девушка.

Чуть позже, кое-как умывшись в мельничном жёлобе, выдолбленном из громадной дуплистой колоды, Уилл с грустью подумал, что в сереющих сумерках картина разрушения представляется ещё более мрачной и полной.

Кухонную плиту очистили от мусора и обломков, среди жарких ещё угольев нашли сковородки и горшки, оловянные миски и ложки. Стол заменили задком старого фургона, который подтащили к плите. На ужин забили годовалого телёнка. Из поднятой железной трубы струился тонкий дымок. Оставшийся в одиночестве повар жарил стейки и бросал куски мяса безутешным псам. Два часа люди пили горький, с горелым привкусом кофе, так что огромный кофейник пришлось наполнять несколько раз.

«В некотором смысле они сделали первый шаг от безнадёжности и отчаяния, — думал Уилл, вытирая руки о чёрную перевязь — полотенец не было. Но что толку от всех этих стараний, если беда может нагрянуть снова, если удар повторится?» Впрочем, сидя на земле рядом с Барбарой, наслаждаясь стейком и лепёшками, муку для которых достали из обгорелой бочки, он чувствовал себя не так уж и плохо.

Как и у себя дома, Барбара порезала его стейк на маленькие кусочки. Её разрумянившееся личико выглядело ещё более привлекательным. Посматривая на соседку, Уилл невольно спрашивал себя, что же уготовила недобрая судьба этой милой девушке, которая станет однажды владычицей «Колючки». И все возможные ответы не обещали ничего хорошего.

Тронувшись в путь вскоре после ужина, они не проехали и мили, как Барбара задала вопрос, которого Уилл ждал.

— Зачем вы едете туда?

— Никогда не упускаю случая прокатиться с красивой девушкой, — с серьёзным видом ответил он. Она покраснела, он усмехнулся.

— И всё-таки? — не отставала Барбара.

— Мне кажется, за всем этим стоит Хансбро. Возможно, ваш дядя сможет сказать, есть ли у него на то свои причины.

— Вик Хансбро никогда мне не нравился, — призналась Барбара, заметно встревожившись. — Но зачем ему так вредить Кейт?

— Людей, подобных Хансбро, обычно раскусить нетрудно, — задумчиво сказал Уилл. — В большинстве случаев мотивами служат ненависть и личная выгода.

— А вы не похожи на простого погонщика, — заметила девушка.

Он негромко рассмеялся.

— Вы, наверно, имеете в виду, что простые погонщики изъясняются не так, как я. Скажите, а Вик Хансбро упомянут в завещании вашего дяди?

Барбара бросила на него удивлённый взгляд.

— Не знаю. Но спрошу.

Она замолчала.

Прохладу вечера разбавлял запах кедра и пыли. Луна ещё не взошла, и чёрную гладь неба украшала россыпь звёзд. Под мягкое поскрипывание седел Уилл вспоминал те чудные часы, что провёл в обществе своей милой спутницы в её доме. Отныне все её ночи будут принадлежать Дарраху. Он постарался поскорее отогнать неприятную мысль.

Барбара наконец сказала, что они приближаются к ранчо. Но ещё через несколько минут путники, не сговариваясь, натянули поводья — где-то вдалеке в ночной тиши прогремели ружейные выстрелы. И тут же ветер донёс крики и нестройное пение.

— Празднуют, — сухо заметил Уилл.

— Дядя Алек не может праздновать то, что сделал с Кейт. И он никогда не позволял распивать виски в бараке.

— Сомневаюсь, что они так развеселились, нахлебавшись воды, — пробормотал Уилл, прислушиваясь к разудалым звукам.

На фоне чёрного неба ярко пылал костёр. Последний поворот дороги — и они увидели посредине двора огромную кучу горящего хвороста. В красных отблесках по стенам похожего на форт каменного здания прыгали тёмные тени.

Их заметили. Громадная фигура поднялась с земли и двинулась им навстречу. Уилл выехал вперёд, и Хансбро, узнав гостя, в изумлении остановился. Барбара догнала спутника, и они вместе приблизились к управляющему. Хансбро клоунским жестом стащил с головы чёрную шляпу.

— Мы сегодня никого не ждали, — с глуповатым видом объявил он.

— Где Вэггоман? — коротко спросил Уилл.

Ухмылка на лице управляющего сменилась неуверенной усмешкой, когда он перевёл взгляд на Барбару. Борода как будто треснула, обнажив белые зубы. «А ведь он не забывает, что она когда-то станет хозяйкой», — мелькнула у Уилла циничная мысль.

— Извините, мисс, но ваш дядя ещё не вернулся, — радушно ответил Хансбро.

И внезапно всё — костёр во дворе и пьяная компания — получило исчерпывающее объяснение. Более того... Здесь что-то определённо было не так. Очень сильно не так.

К ним уже шли люди — пошатываясь, улыбаясь, поглядывая с любопытством.

— Уж не за стволами ли своими? — с издёвкой крикнул кто-то.

Хансбро резко обернулся.

— Всё! Убирайтесь в барак! И не шуметь! — сердито распорядился он и тут же поспешил извиниться перед Барбарой: — Набрались, мисс, пока я ездил в город.

Стоявший у него за спиной ковбой расплылся в улыбке.

— Старина Алек разрешил взять виски, вот мы и взяли!

Ухмылка на пьяной физиономии удержалась недолго — Хансбро стёр её одним ударом. Уилл помнил силу этого кулака и невольно моргнул, когда бедняга пошатнулся и мешком свалился на землю.

Люди в страхе подались назад. Барбара, побледнев, едва слышно прошептала:

— Что нам делать?

— Подождём в доме.

Они подъехали к задней веранде и спешились прежде, чем Хансбро успел подойти.

— Входите, — сказал Уилл Барбаре и, поднявшись следом, повернулся и посмотрел сверху на подоспевшего управляющего. — Мы подождём одни, — предупредил он, когда тот шагнул на ступеньку. — Где Вэггоман?

У них были свои счёты, но, как ни странно, Хансбро тут же отступил.

— Я поехал в город, а Алеку захотелось взглянуть на «Полумесяц». Должен был бы уже вернуться.

В кухне на вытертом сосновом столе горела стеклянная лампа под матовым абажуром. Посредине комнаты на другом таком же столе стояли грязные стаканы и наполовину пустые квартовые бутылки, на полу поблескивала лужица. Повсюду плевки, окурки, мусор. В кухне стоял тяжёлый запах табачного дыма, выпивки и пота.

Барбара в ужасе огляделась.

— Он сказал, что дядя Алек поехал к Кейт один?

— Да, — рассеянно ответил Уилл, подходя к заднему окну. У потрескивающего костра мрачной тенью высилась громадная фигура Хансбро. Он сворачивал сигарету и смотрел на дом. Уилл отвернулся.

— Так это Вэггоман разрешил им...

— Не верю, — прошептала Барбара. — Если бы вы знали его... Нет, это так на него не похоже. — Дом притих, и может быть, поэтому её голос прозвучал напряжённо. — Зачем ему было возвращаться туда?

— Вэггоман поехал одной дорогой, Хансбро — другой. Остальные вернулись сюда и принялись праздновать. — Уилл взглянул на свою забинтованную руку, потом на Барбару. — Так уже было. Совсем недавно. Я поехал одной дорогой, Дейв Вэггоман — другой. И тогда Дейв тоже не вернулся.

— Нет, не может быть! — Она ощутила внутри себя что-то холодное и поняла — это страх.

Локхарт кивком указал на стол и заговорил другим тоном, сдержанным, ясным, чётким.

— Дорогу домой Вэггоман знает. Если бы Хансбро знал, что он вернётся, допустил бы такое в его доме?

Барбара поёжилась.

Локхарт прошёлся по комнате. Сейчас он был совсем другим — ни улыбчивой иронии, ни беззаботной лёгкости. Тёмное, обветренное лицо затвердело, черты проступили резче. И Барбара уже воспринимала его иначе — как старшего, как человека властного и имеющего право на власть. И когда он поднял лампу и коротко бросил «покажите мне спальню вашего дяди», она подчинилась ему безропотно.

В спальне — скромной, скупо обставленной комнате — Уилл поставил лампу на ореховое бюро, взял лежавшую в ногах кровати засаленную голубую рубашку и, туго её скрутив, сунул в задний карман.

— Это ещё зачем? — спросила Барбара, когда он снова взял лампу.

— Есть мыслишка, — туманно объяснил Уилл. В кухне он вернул лампу на место. — Думаю, ждать бесполезно. Но если хотите...

Барбара выглянула в окно. Вик Хансбро всё ещё ждал у костра. Один. Огромный и страшный.

— Что будет, если мы попытаемся уйти? — шёпотом спросила она и, обернувшись, поймала на его лице знакомую ироничную улыбку.

— Если вы со мной, ничего не случится. Вы ему нужны — ранчо ведь перейдёт к вам.

Ей показалось, что за этими словами кроется нечто большее, но предаваться размышлениям не было никакого желания. Сейчас она хотела только одного: как можно скорее убраться из мрачной, грязной кухни. Они спустились, вышли во двор, и Локхарт помог ей сесть в седло. Хансбро уже направлялся к ним торопливым широким шагом.

— Недолго же вы ждали, мэм, — с любезной улыбкой сказал он.

— Недолго, — сдержанно согласилась Барбара.

— Передайте Вэггоману, что мы приезжали, — добавил Локхарт. — Ему нужно как можно скорее поговорить с мисс Кирби.

— Конечно, — пообещал Хансбро.

Оглянуться Барбара не смогла — ей казалось, что Хансбро всё ещё ухмыляется им вслед. Она снова поёжилась. Казалось, на ранчо обосновалось что-то чудовищное, злобное, тёмное.

Отъехав на несколько миль, они пустили лошадей шагом, и только тогда Барбара высказала не дававшую покоя мысль.

— Чтобы найти его, могут понадобиться дни. Том Куигби прямо из Коронадо отправился в Рокстон и до завтра не вернётся.

— Кейт хвастала, что её собаки отлично берут след, — задумчиво сказал Локхарт. — Особенно Рой, вожак всей этой стаи. Правда, Вэггоман был на лошади, но... возможно шанс ещё есть.

— Вот почему вы взяли рубашку?

Он невесело рассмеялся.

— Эта рубашка пропиталась запахом вашего дяди, так что если Кейт пожелает попробовать...

— Пожелает, — твёрдо, не колеблясь ни секунды, уверила его Барбара.

Глава 23

Лёгкий фургон, груженный брезентом, одеялами и прочей мелочью, добрался до «Полумесяца» уже ночью. Рабочие спали на матрасах возле сгоревшего барака.

Кейт Кэнадей, завернувшись в пёстрое, в индейском стиле, новое одеяло, неприкаянно бродила у пепелища её собственного дома, когда из темноты появились Барбара и Локхарт.

Внимательно выслушав короткий рассказ Уилла, Кейт сразу же приняла решение:

— У меня три собаки, которые могут взять след.

В бледном свете поднимающейся половинки луны, заметил вдруг Уилл — сама Кейт в пурпурно-зелёном одеяле казалась огромной тенью. За спиной у неё, в чёрной куче развалин, тревожно мигали красные угольки. — Всё так же, как с Дейвом, — тихо сказала она. — Нам лучше бы поторопиться.

— Вам необходимо выспаться, — возразил Уилл. — Я возьму собак и пару человек.

Она посмотрела на него спокойно, но твёрдо и сказала, как отрезала:

— Я пойду сама, мистер.

Уилл разбудил троих.

Первым, поёживаясь, постанывая и отчаянно зевая, поднялся Герб Палмас, крепкий, постоянно ухмыляющийся парень.

— Чёртов старикан отнял у меня ружьё и сжёг мою постель. А теперь я должен ещё и искать его ночью.

Броди Киннан и Долговязый Джо тоже не обрадовались, но послушно отправились седлать лошадей. На поиски выступили около полуночи. Барбара, в очередной раз продемонстрировав упрямство, пожелала сопровождать Кейт.

Проехав около полумили, Кейт, так и не снявшая с плеч пёстрое одеяло, спешилась и дала собакам обнюхать рубашку Вэггомана. В следующую секунду все три, бодро повизгивая, закружились в поисках следа.

Уилл надеялся, что Вэггоман, свернув с дороги, поехал через кусты, на которых должен остаться сильный запах. Продвигались медленно — ищейки то вертелись на дороге, то тыкались носами в заросли.

Прошло довольно немало времени, и Уилл уже начал терять терпение, когда одна из собачонок громко залаяла из кустов справа. Две другие тут же присоединились к ней.

Кейт последовала за ними, Уилл — за Кейт. След вёл вверх по склону, через кусты. Ищейки не умолкали ни на секунду.

Ветки хлестали по плечам, царапали лицо. Кейт бесшабашно уносилась в темноту, Уилл старался не отставать. Долго такая скачка продолжаться не могла.

Почувствовав, что лошадь устала, Кейт наконец дала бедняжке передохнуть. Безумная гонка через кусты стоила ей шляпы. Одеяло сползло с плеч на седло и колени. Кейт и сама тяжело отдувалась.

— След ведёт к Жёлтым скалам, — пропыхтела она.

Сменив Кейт, Уилл не стал спешить. Собаки скорее всего взяли свежий след медведя или пумы и понеслись с тявканьем, лаем и визгом к темнеющей сосновой роще, потом, забирая всё выше, выскочили на лужайку, залитую призрачным бледным светом. Но как ни старались, даже они не могли обогнать шумное эхо, убегавшее дальше и дальше — в горы, лес, небо.

А потом, уже далеко за полночь, ищейки пропали.

— Надо было держать на поводу, — разочарованно проворчала Кейт.

Дальше продвигались наугад, то и дело останавливаясь и прислушиваясь. В конце концов издалека долетел чуть слышный лай.

— Похоже, где-то над Китайским ручьём, — определила Кейт.

Небо на востоке начало сереть, когда они пересекли луг под Южным пиком. Теперь эхо собачьей возни звучало прямо перед ними.

— Зря не пошли через Седло. Спуск по тропе вдоль Китайского ручья — дело опасное, — предупредила Кейт.

Так и вышло. Обещанная тропа оказалась ненадёжной, узкой тропинкой с осыпающейся кромкой, проложенной вдоль отвесной стены, над уходящим в темноту обрывом. Уилл ехал в авангарде, медленно, осторожно, прислушиваясь к разочарованному лаю ищеек, эхом разносящемуся по всему каньону.

В конце концов за очередным поворотом открылась долина Китайского ручья, в которую они и спускались. Бегущая по камням вода отливала серебром в чистом свете луны.

Пройдя ещё один крутой поворот, Уилл осторожно натянул поводья. Впереди, у голой скалы, захлёбывались от лая ищейки. Дальше тропа обрывалась. Теперь Уилл не сомневался, что Вэггоман поехал именно этим маршрутом и добрался до этого места...

— Заканчивается здесь, — бросил он через плечо.

— Мы можем спуститься здесь, — устало ответила Кейт, — а потом вернуться в каньон и посмотреть, есть там что или нет.

Собаки притихли и спокойно бежали впереди. Восточный горизонт уже отливал серой сталью рассвета, когда они вступили в узкий каньон и почти сразу же наткнулись на Алека Вэггомана.

Конь и всадник свалились с тропинки и упали на поросшую кустарником осыпь. Конь скатился на самое дно. Вэггомана остановили густые колючие заросли.

Кейт, задыхаясь и сопя, подошла к телу второй, отстав от Уилла всего на пару секунд. Алек Вэггоман лежал на боку, отвернув лицо от занимающегося рассвета. Шляпы на нём не было, белые волосы спутались. Барбара и трое рабочих подъехали ровно в тот миг, когда Кейт склонилась над стариком.

— Тогда они были золотые и развевались на ветру, — долетел до Уилла её шёпот. — Она провела заскорузлой ладонью по седому виску. — И ты был такой весёлый... всегда смеялся...

Уилл поднял руку, и трое мужчин смущённо отвернулись. Барбара тоже отвернулась. Помогая ей спешиться на неровном склоне, Уилл краем глаза увидел, как Кейт сжимает безвольные пальцы Вэггомана.

— Вот, значит, как всё было? — пробормотал он.

Они остановились внизу. Барбара оглянулась, и лицо её смягчилось, по губам скользнула понимающая, печальная улыбка.

— Джубал рассказывал, что они, когда были молодые, всё делали вместе, — негромко сказала она. — Играли, танцевали, катались верхом. И всегда смеялись. Она помогла ему с первым стадом. Они мечтали о том, как вместе построят большое ранчо.

Девушка грустно улыбнулась каким-то своим мыслям.

— Представляю, как это могло быть.

— По словам Джубала, она и в молодости не отличалась красотой, — продолжала Барбара. — Но никогда не унывала и ничего не боялась. А ещё любила его... и её любовь была как... как гром среди ясного неба.

— Такая любовь — награда для каждого мужчины, — задумчиво кивнул Уилл.

Она посмотрела на него задумчиво.

— И для каждой женщины.

— А что потом?

Барбара развела руками.

— Всё закончилось, когда здесь объявилась одна избалованная красотка. Приехала из Чикаго с сундуками модных французских платьев. Она бывала в Европе. Умела себя показать. Умела флиртовать. У неё было всё, чего не было у Кейт. И ей не встречался ещё такой мужчина, как Алек Вэггоман. А он не встречал таких женщин, как она. Никто ещё толком не понял, что происходит, как он увёз её в Рокстон-Спрингс, где они и поженились.

— И жили счастливо?

— Нет, жили они несчастливо. Ей не нравился фронтир. А потом перестал нравиться и Алек. Постоянно ныла, жаловалась. Когда родился Дейв, растила его по-своему: баловала, опекала, ни в чём не отказывала.

Алек замкнулся, ушёл в себя, занимался только ранчо. О ней никогда плохого слова не сказал, никому не пожаловался. Джубал говорит, слишком он гордый, чтобы признать ошибку.

— И всё это время рядом жила Кейт, — задумчиво кивнул Уилл. — Как же она, должно быть, ненавидела его...

Барбара посмотрела туда, где лежал на осыпи её дядя.

— Разве это ненависть?

— Нет, — согласился Уилл. Помолчал, замявшись. — Теперь ранчо ваше. Уж вы-то, по крайней мере, будете счастливы в браке.

Он не хотел, но ироничная нотка прозвучала, и Барбара вскинула голову. Взгляды их встретились. Её зеленовато-голубые глаза вдруг потемнели, словно их накрыла тень неуверенности, но ответить она не успела — сверху долетел дрожащий крик Кейт:

— Алек не умер!


* * *

Утром на ранчо повар, как обычно, ударил по железной треноге, созывая на завтрак. А немного погодя Вик Хансбро, расположившись во главе стола, прошёлся взглядом по мятым, опухшим физиономиям своих работников и с усмешкой объявил:

— Вчера перепили — сегодня попотеете. Старик не вернулся, его надо найти. — Никто ничего не сказал, и Хансбро продолжил: — Он собирался съездить к «Полумесяцу». Что случилось, неизвестно.

За столом наконец зашевелились, и тогда Хансбро принялся раздавать указания.

— Чарли, отправляйся в город. Посмотри, что и как. Остальные прочешут всю территорию до «Полумесяца». С Алеком могло случиться то же, что и с Дейвом.

— Если они подстрелили старика, то что сделают с нами? — ухмыльнулся Фиц.

— Вот и подумайте, — сердито проворчал Хансбро. — Нам неприятности не нужны. Нам нужен Алек. Я буду ждать здесь.

Когда все разъехались, Хансбро взял бутылку виски в кладовой и вернулся с ней в кабинет Вэггомана. Усевшись в скрипучее кресло, он довольно хмыкнул, потом достал сигару из ящика письменного стола, закурил и, с удовольствием затянувшись, усмехнулся.

Прошло два часа. Загнав пробку в полупустую бутылку одним шлепком широкой ладони, Хансбро поднялся и вышел во двор. Он не был пьян, но пребывал в состоянии приятной расслабленности. Особенное удовольствие доставляла мысль о том, что теперь хозяин всего этого — он, Вик Хансбро.

Возможно, девчонке Кирби такой поворот и не понравится, да только управлять гнёздышком будет Фрэнк Даррах. Он усмехнулся и направился к кухне — за чашкой чёрного кофе.

Потом, уже с чашкой, поднялся по ступенькам на веранду, туда, откуда Алек Вэггоман, сидя в кресле, подолгу обозревал свои владения. Устроившись на верхней ступеньке, он размышлял о будущем, когда Фиц ворвался во двор на взмыленной лошади и торопливо спрыгнул на землю.

— Они нашли его на рассвете! — крикнул Фиц.

Пустая чашка кувыркнулась со ступеньки. Он поднялся, убедительно изображая праведный гнев.

— Так и думал, что они его убили!

Фиц с едва заметной ухмылкой посмотрел на него снизу.

— Старик не умер. Он сейчас в «Полумесяце», и его осматривает док Селдон. Там и городских много. Едут посмотреть, что мы наделали, а теперь ещё и на Алека взглянуть. Встретил по дороге Джубала Кирби, так он мне всё это и рассказал.

— Так Алек не умер? — тупо спросил Хансбро.

— Не умер.

— И он сейчас в «Полумесяце»?

— Да.

— Быстро вызови всех ребят сюда, — распорядился Хансбро. Фиц с любопытством смотрел на него, не двигаясь с места. — Живей, чёрт возьми! Всех сюда!

Фиц шагнул к лошади. Постояв, Хансбро повернулся и поднялся в кабинет. Рука, когда он потянулся к бутылке, дрожала. Так, значит, Алек не умер после падения с тропинки над Китайским ручьём. Мало того, теперь он в «Полумесяце», рассказывает всем желающим, что случилось на самом деле. Вик поднёс к губам бутылку и отхлебнул — виски обожгло горло, и его передёрнуло. Что будет дальше, он знал слишком хорошо — с ним обойдутся жестоко и беспощадно...


* * *

В то же утро полковник Лейк сидел, хмуря седые кустистые брови, над лежащим на столе сообщением.

«Конфиденциально, неофициально: Капитан Уильям Локхарт проходит службу в форте Ларами. В настоящее время в увольнительной. Местопребывание неизвестно».

Лейк негромко выругался. Похоже, этот педант, лейтенант Ивэнс, всё же прав. И тогда Локхарт, арестованный в Рокстон-Спрингсе может оказаться капитаном Уильямом Локхартом из форта Ларами. Пожалуй, визита в Коронадо и на ранчо «Полумесяц» не избежать. В вопросах субординации полковник был неумолим. Никакой офицер, будь он хоть трижды в увольнительной, не вправе резать людям горло там, где командует Майкл Лейк.


* * *

Герб Палмас умчался прямиком в Коронадо — за доктором.

Долговязый Джо отправился коротким — и опасным — путём в «Полумесяц».

Самого Алека Вэггомана положили на лёгкую подводу, в которую впрягли четырёх лошадей. На ранчо его доставили незадолго до того, как туда на собственной коляске прилетел Мэтт Селдон.

Прямо на месте, на борту фургона, под натянутым брезентом, доктор взялся за работу — у Вэггомана были сломаны рёбра и рука, к тому же он получил сотрясение мозга.

Из-под навеса Селдон вышел нескоро, отворачивая закатанные рукава. Уилл вместе с несколькими работниками дожидался новостей неподалёку, тогда как Барбара и Кейт помогали эскулапу по мере необходимости.

Отвечая на невысказанный вопрос Кейт, доктор пожал плечами.

— Сказать что-то определённое не могу. В случаях с сотрясением...

— Он не умрёт, — упрямо, словно её желание могло изменить что-то, пробормотала Кейт.

Селдон кивнул.

— Ему уже кое-что помогает, — ответил он мягко и даже с нежностью, которую Уилл не понял бы раньше, но понимал теперь.

Алек Вэггоман лежал на раскатанных в тени одеялах. Лежал неподвижно, с закрытыми глазами. Его обветренное, морщинистое лицо обрело в этот час величие и благородство, словно там, на границе жизни, где он остановился сейчас, существовал новый, иной, мир.

Уилл рассеянно провёл ладонью по небритой щеке. Пришло время поговорить о том, что уже давно сидело в нём занозой.

— В его коня не стреляли. В него самого — тоже. Как же случилось, что Вэггоман упал с тропы?

— Думаю, пора раскрыть один небольшой секрет, — вздохнул доктор. — Алек теряет зрение. У него катаракта. Откровенно говоря, он наполовину слеп.

— У лошади тоже катаракта? — сухо спросил Уилл. — Вэггоман ведь ехал на лошади.

Селдон задумчиво посмотрел на него.

— К чему вы ведёте, Локхарт?

— По словам Хансбро, вчера он отправился в город, а Вэггоман решил вернуться один. Вы видели Хансбро в Коронадо?

Доктор покачал головой.

— Но это ведь не означает, что его там не было.

Стоявшая неподалёку Барбара внимательно слушала разговор. Всю дорогу с гор она молчала, напряжённо о чём-то размышляя, и теперь шагнула вдруг вперёд, бледная и напряжённая.

— Скажите, доктор, в тот вечер, когда вы перевязывали мистера Локхарта, вы обсуждали с кем-нибудь его рану?

Селдон удивлённо вскинул голову.

— Нет, ни с кем. Я никогда не обсуждаю такого рода дела.

— Уверены? Никому ни словечка?

— Конечно, нет, — твёрдо ответил доктор.

За её бледностью что-то стояло, и дрогнувший в какой-то момент голос лишь подтвердил это впечатление. Вопросы роились в голове Уилла, но все они остались невысказанными.

Зато Кейт, уловив что-то, молчать не стала.

— В тот вечер ты говорила с кем-нибудь о стычке Дейва с Уиллом? — в лоб спросила она Барбару.

Опустив глаза, девушка молча покачала головой, отвернулась и побрела к полосатым столбам корраля.

Уилл проводил её долгим взглядом. Барбара уходила с поникшими плечами, повесив голову, совсем не похожая на себя. Он уже вспомнил, что в тот вечер она виделась только с одним человек — Фрэнком Даррахом. Возможно ли, что Даррах в разговоре с ней упомянул что-то такое, о чём мог узнать только от Дейва?

Тягостную тишину нарушил громкий голос Кейт. И сказала она именно то, о чём думал Уилл.

— В тот вечер кто-то рассказал Барбаре о случае у Китайского ручья. Иначе она бы и спрашивать не стала. Единственным, кроме тебя, кто мог так быстро разнести эту новость, был Дейв. Но пока ещё никто не вышел и не сказал, что видел Дейва до его смерти. Если кто-то всё же встретил его, а потом упомянул о стычке в разговоре с Барбарой, то не вышли ли мы на человека, который скорее всего и убил Дейва?

— Это всего лишь предположение, — предупредил Уилл.

— Всё сходится, — упрямо продолжала Кейт. — И думаю я об этом не в первый раз. Смерть Дейва приблизила Барбару к тому, чтобы стать наследницей «Колючки». С гибелью же Алека исчезало бы последнее препятствие — ранчо досталось бы ей сразу после свадьбы. Кто в этом заинтересован?

— Кейт, — остерёг её доктор, — ты слишком много говоришь.

— А не пора ли поговорить? Где был Фрэнк Даррах, когда убили Дейва? Где он был, когда случилось это несчастье с Алеком?

— А не мог ли Даррах каким-то образом поставить на бычках Вэггомана ваше клеймо?

— Дьявол не однорукий. И если правая рука не сделала что-то, то это может сделать левая рука. Иди и спроси у Барбары, что она знает.

— Пусть Барбара решает это сама.

— А тебе всё равно?

Уилл пожал плечами, заметив с недоумением, что Кейт его нерешительность расстроила и рассердила. Похоже, затянувшаяся неопределённость не лучшим образом действовала на всех. Старик по-прежнему лежал неподвижно под брезентом, и только он мог рассказать, что случилось на самом деле.

Кейт молча сидела на перевёрнутом ящике у соломенного тюфяка. Внешне она казалась абсолютно спокойной, но Уилл подозревал, что в душе этой крепкой, многое пережившей женщины бушуют самые разные чувства, и все её силы направлены сейчас на то, чтобы удержать Вэггомана, не дать ему уйти, помочь очнуться.

Барбара скрылась из виду. Из Коронадо приехали друзья Кейт. За ними последовали другие. Уилл держался в сторонке и, только когда в видавшей виды коляске прикатил Джубал Кирби, решительно направился к нему через двор. Джубал остановился в тени высокого тополя, соскочил на землю и, получив ответы на свои вопросы, покачал головой.

— Плохо.

— Даррах приедет?

Джубал испытующе взглянул на Уилла.

— Позже. В город от соляного озера приехали двое его людей. Говорят, видели дым и опасаются индейцев. — Он оглядел двор. — Где Барбара?

Уилл кивнул в сторону холмов, начинавшихся за полосатыми столбами, и Джубал отправился искать дочь.

А потом Уилл увидел, как Селдон опустился возле тюфяка на колени и наклонился к Вэггоману. Немного погодя, доктор выпрямился и, найдя глазами идущего по двору Уилла, поспешил ему навстречу.

Глава 24

За сердито ощетинившейся седой бородкой на лице доктора явно угадывался едва сдерживаемый гнев. Но начал он с состояния пациента.

— Думаю, Алеку лучше. Сознание, похоже, возвращается. Он даже произнёс несколько слов.

— Он нам поможет? — спросил Уилл.

— Уже помог, — нахмурился Селдон и горячо добавил: — Я готов повторить это в суде. Он прошептал: «Вик, ты столкнёшь меня с тропы!»

Секунду-другую Уилл молча смотрел на доктора, потом кивнул.

— Да, трюк довольно простой. Он нагнал его, выждал удобный момент и столкнул с тропы. И если бы Вэггоман не выкарабкался, всё можно было бы списать на несчастный случай.

Селдон презрительно фыркнул, выразив тем самым своё отношение к варианту с несчастным случаем.

— Хансбро не только вероломен, но и глуп, — сказал Уилл. — Иначе спустился бы в каньон — проверить.

— Нужно поставить в известность Тома Куигби, — заявил Селдон.

— Я пошлю за ним, — пообещал Уилл и, когда доктор вернулся к пациенту, послал за Броди Киннаном, которому приказал подготовить двух лошадей. Кейт по-прежнему оставалась рядом с Вэггоманом, а Барбара с Джубалом ещё не вернулись.

— Насчёт Вэггомана ни с кем не разговаривать, — проинструктировал он Киннана. — Если Куигби нет в Коронадо, поезжай за ним в Рокстон-Спрингс.

Проводив нарочного, Уилл сел на вторую лошадь и, стараясь не привлекать к себе ненужного внимания, выехал со двора и повернул в сторону «Колючки». Судя по поведению Барбары, разговор с Виком Хансбро мог оказаться весьма и весьма интересным.


* * *

Коронадо встречал ещё один ясный, солнечный день. День бодрящий и многообещающий, как думал Фрэнк Даррах, направляясь к «Кафе Китти». Проходя мимо торгующего конской сбруей магазинчика Нордоффа, он незаметно бросил взгляд на своё отражение в окне. Розовое гладковыбритое лицо отливало здоровым блеском. В аккуратном крапчатом костюме из тонкой шерсти Фрэнк выглядел именно тем, кем и был — солидным, преуспевающим молодым бизнесменом, уважаемым и почитаемым.

Он довольно улыбнулся.

Накануне Алек Вэггоман сжёг «Полумесяц» Кейт Кэнадей со всеми постройками. Новость взбудоражила не только город, но и ближайшие ранчо. Фрэнк не удержался от улыбки. Теперь, когда застарелая вражда наконец прорвалась, не исключено, что появится неплохой шанс прибрать к рукам ещё и «Полумесяц».

А через несколько минут, уже в «Кафе Китти», он узнал о происшествии с Алеком Вэггоманом.

Потрясённый, Фрэнк даже позабыл о еде. Так и не допив чашку чёрного кофе, он поспешил уйти. Дорога сама повела его к городской окраине, а мысли уже вертелись, наступая одна на другую. Кто знает, может быть, Алек Вэггоман уже мёртв...

Фрэнк поймал себя на том, что почти бежит по деревянным мосткам тротуара. Щёки горели. Лёгким не хватало воздуха. И всё же природная осторожность взяла верх. Он сбавил шаг. Сейчас, как никогда, требуется спокойствие. Пусть все видят, что он серьёзен и печален.

Овладев собой, Фрэнк повернул назад, к складу, и занялся текущими делами. Когда двое рабочих с соляных озёр явились за расчётом, он только посмеялся над их опасениями, что дымовые сигналы могут означать готовящееся нападение индейцев.

Заглянувший в магазин Джубал Кирби сказал, что собирается в «Полумесяц». Скрывая нетерпение, Фрэнк ответил, что приедет позже. Ему хотелось побыть наедине с собой, обдумать всё как следует. Размышляя о возможной причастности Вика Хансбро к случившемуся с Алеком Вэггоманом, он решил избавиться от управляющего при первом же удобном случае. Разве на такого головореза, как Хансбро, можно положиться?

В конце концов он отдал Макгуайру необходимые распоряжения и направился в корраль. Выезжая из города, Фрэнк тешил себя мыслью, что, возможно, уже сейчас станет номинальным хозяином «Колючки». Он вспоминал своё первое появление в этом захолустном пограничном городишке. Разве не удивительно, что за столь короткий срок ему удалось столь многого достичь?

Подъезжая к переправе через Китайский ручей, Фрэнк подумал о полученной из Нового Орлеана партии оружия, ждущей своего часа на пороховом складе. Прибыльную торговлю с апачами, по всей видимости, пора сворачивать. И всё же его не оставляло неприятное ощущение, что покоя не будет до тех пор, пока здесь остаётся этот чужак, Локхарт. При мысли о нём он помрачнел.

По пути в «Полумесяц» он внимательно разглядывал высящиеся впереди горы. Где-то там, на высоких лугах, паслись обильные стада Вэггомана. Скоро, может быть, совсем скоро, и скот, и луга тоже станут его собственностью. От этих восхитительных перспектив кружилась голова.

Узкая дорога вилась между холмами, на склонах которых сосны соседствовали с можжевельником. По обе стороны дорогу обступали заросли серебристо-серой чамисы. Любуясь ими, Фрэнк вздрогнул от неожиданности, когда из них вынырнул вдруг всадник на сером коне.

— Ну и напугал же ты меня, — сказал Фрэнк, подъехав ближе.

Хансбро не сводил с него тяжёлого взгляда, и это раздражало. Но раздражение сменилось злостью после первых же слов бородача.

— Тебя-то я и ищу. Мне нужны деньги, пять тысяч. И быстро.

— Даже если бы и были, ты бы их не получил! — сердито бросил Фрэнк.

— Я не в долг беру. Алека Вэггомана нашли. Я столкнул его с тропинки да сглупил — не проверил, жив он или мёртв. Старик уже очнулся. Надо срочно уехать, пока ещё есть шанс. В карманах пусто. Мне нужны деньги.

— Так ты пытался убить Вэггомана? — Раздосадованный, Фрэнк презрительно усмехнулся. — Тогда поторапливайся. И на мою помощь не надейся. Если уж на то пошло, я должен донести на тебя шерифу.

Прежде чем он успел сообразить, что намерен сделать Хансбро, тот пришпорил лошадь и, оказавшись рядом, схватил его за шею. От сильного рывка Фрэнк едва не свалился на землю. Толстые пальцы сжали горло.

Он захрипел, беспомощно хватая ртом воздух. Хансбро не отпускал, и Фрэнк начал задыхаться.

Словно сквозь туман до него долетали проклятия, которыми сыпал Хансбро. В последней, отчаянной попытке он схватил бородача за руку и попытался разжать пальцы. И тут случилось невероятное. Хансбро с размаху врезал ему другой рукой. Раз, второй, третий... Первый удар обжёг, второй оглушил. Голова моталась из стороны в сторону.

— Я скажу, что это ты подговорил меня убить Алека! Что ты мне заплатил! — брызжа слюной, кричал Хансбро. — Расскажу про скот, который ты скупал втихаря, когда Алек бывал в отъезде. Про отступные, которые я получал от тебя. Твой приказчик, Макгуайр, не дурак. Небось уже понял, как ты наживался за счёт Алека.

Хансбро ещё раз встряхнул Фрэнка.

— Думаешь, после этого девчонка Кирби выйдет за тебя? — злобно процедил он. — А уж Алек точно позаботится, чтоб твои загребущие лапы никогда не добрались до «Колючки».

Фрэнк ещё хрипел и никак не мог отдышаться. От боли и унижения на глаза навернулись слёзы. Выпрямившись, он дрожащей рукой поправил шляпу. Голова кружилась. В горле стоял густой металлический привкус страха. В какой-то момент даже мелькнула мысль, что бородатая скотина просто сломает ему шею.

— Ладно, — просипел он. — Пять тысяч.

— И ещё один револьвер. И патронташ, — прорычал Хансбро. — За сколько обернёшься?

— Деньги придётся взять в банке.

— Бери, да побыстрее. И не забывай: пять тысяч — это ещё дёшево за такое ранчо.

В голове пульсировала боль. От сознания собственной беспомощности перехватывало горло. Его унизили, растоптали. И кто? Невежественный громила. Фрэнк попытался собрать разбегающиеся мысли.

— Дам ещё тысячу, — прохрипел он, — если уберёшь Локхарта.

Хансбро снова выругался.

— Я за тебя мараться не стану. Сам проворачивай свои грязные делишки. На меня не рассчитывай.

Фрэнк молча развернул коня и яростно хлестнул поводьями. Лишь подъехав к переправе через Китайский ручей, он успокоился и перешёл на лёгкую рысь. Страх, тревога, боль остались, как и острое чувство унижения, но зато вернулась способность размышлять. Пять тысяч — и впрямь невысокая цена за молчание. Но нужно придумать, как навсегда обезопасить себя от бородатого мерзавца. Мрачный, злой, сосредоточенный, Фрэнк возвращался в Коронадо.


* * *

Примерно в то же самое время Уилл Локхарт, остановившись у барака на ранчо «Колючка», слушал рассказ Фица. Встретили его не слишком любезно, но окружившие чужака пять или шесть работников смущённо опустили глаза, наткнувшись на твёрдый взгляд.

— Хансбро как только услышал, что старика нашли, сразу ж объявил, что поиски прекращаются, — рассказывал Фиц. — А когда мы вернулись, его уже не было. Как там мистер Вэггоман?

— В порядке. Разговаривает, — коротко ответил Уилл. — Хансбро столкнул его с тропы. И оставил умирать. — Судя по растерянному выражению на лицах слушателей, по изумлённым взглядам, которыми они обменивались, эти люди ничего о случившемся не знали. — Куда, по-твоему, поехал бы Хансбро, если бы узнал, что Вэггоман его ищет и уже отправил людей на поиски?

— Куда подальше, — ухмыльнулся Фиц.

— Джоуи, повар, вроде бы слышал, что Вик собирался в «Полумесяц», — подал голос стоявший за его спиной хмурый ковбой.

— Да, там уж его точно рады будут видеть, — сухо заметил Уилл и снова обвёл собравшихся взглядом. — Про Хансбро вы теперь знаете. Я лично готов заплатить за него, живого, пятьсот долларов.

Фиц только фыркнул.

— За него и мёртвого будут давать куда больше, когда старик объявит свою премию. — Он покачал головой, и на его болезненно-худом лице появилось озадаченное выражение. — Но зачем, чёрт возьми, Хансбро понадобилось убивать Вэггомана?

— Спроси у Хансбро, — посоветовал Уилл.

Проехав через двор к кухне, куда лошади подходили редко, он без труда обнаружил следы подков, чётко отпечатавшиеся на твёрдом, утрамбованном грунте. Пройдя по ним опять же через двор, Уилл пожалел, что с ним нет такого опытного следопыта, как Чарли Юилл, который всё ещё вёл наблюдение за пороховым складом у Китайского ручья.

Картина прояснилась после того, как следы привели его на дорогу. Здесь отпечатки стали глубже, а расстояние между ними больше. Итак, Хансбро отправился не в «Полумесяц». И он очень спешил.

Чем дальше уводил след, тем острее ощущал Уилл напряжение, схожее с тем, что охватывает идущего за зверем охотника. Теперь на руках у него было достаточно доказательств. И если только он найдёт Хансбро, один из них наверняка умрёт. А может быть, и оба.


Услышав, что Уилл Локхарт с Броди Киннаном отправились в Коронадо за шерифом, Барбара запаниковала. А что если Локхарт поехал не за шерифом? Что если ему нужен Фрэнк Даррах?

Барбара уже решила, что должна обязательно повидаться с Фрэнком. Понимающий отец, родитель, желающий дочери только лучшего, Джубал препятствовать не стал. Более того, он, похоже, даже принял такое решение с облегчением, потому что предложил подвезти её на своей коляске. Барбара всё же поехала верхом, увозя с собой тревоги и волнения.

Фрэнк знал, где и как Дейв Вэггоман ранил Уилла Локхарта. И доктор Мэтт Селдон не разговаривал в тот день с Фрэнком.

Занятая своими мыслями, Барбара даже не заметила притаившегося у дороги Вика Хансбро и немало удивилась, увидев едущих ей навстречу двух всадников в небесно-голубых кавалерийских мундирах. Военные остановились. Когда то же самое сделала и она, офицеры галантно сняли свои чёрные полевые фуражки с золотым кантом.

Девушка удивилась ещё больше, когда узнала в старшем из них, пожилом мужчине с кустистыми бровями и небрежно подстриженными седеющими усами, полковника Лейка из рокстонского форта.

— Не эта ли дорога ведёт к ранчо «Полумесяц»?

— Эта. А вы не видели шерифа или его помощника?

— Я разговаривал с ними в Рокстоне перед отъездом, — любезно сообщил полковник. — Шериф Джонсон собирает сейчас отряд, чтобы выступить против Алека Вэггомана и его людей.

— Эта проблема уже решена, — сказала Барбара. — Арестовать нужно всего лишь одного человека.

— Вэггомана?

— Нет, его управляющего. Вик Хансбро пытался убить Алека Вэггомана.

— Неужели? — Новость, похоже, не очень заинтересовала полковника, так что никаких вопросов касательно покушения с его стороны не последовало. — А не найдём ли мы на ранчо «Полумесяц» некоего Уильяма Локхарта?

— Я и не знала, что Ульям Локхарт имеет какое-то отношение к форту, — осторожно сказала Барбара, избежав прямого ответа.

Полковник, как ей показалось, улыбнулся, но одними только глазами.

— Я — полковник Лейк, из форта, — вежливо представился он. — Со мной лейтенант Брасуэлл.

— А я — Барбара Кирби.

— Приятно познакомиться, мисс Кирби. — В голосе Лейка прозвучали суховатые нотки. — У нас есть основания полагать, что Локхарт из «Полумесяца» является капитаном Уильямом Локхартом, с которым я в некоем роде знаком.

Всё то немногое, что она знала о Локхарте — его способность сохранять хладнокровие, его кажущее врождённым умение распоряжаться людьми, и то, чего не знала — например, откуда он вдруг взялся, — внезапно соединилось в её расстроенных мыслях... «Ну конечно, — с каким-то беспричинным негодованием подумала она. — Лгал с самого начала. Капитан Уильям Локхарт притворялся обычным перевозчиком!» Следующий вопрос вырвался почти сам собой.

— И что же этот ваш капитан Локхарт, он женат? — совершенно безразличным, как ей казалось, тоном осведомилась Барбара.

Не в первый уже раз в глазах полковника мелькнула тень улыбки.

— Об этом, мисс Кирби, мне ничего не известно. Их ведь не поймёшь. Эти юнцы дерутся как черти, а потом поднимают руки перед первой же девицей с симпатичным личиком. А ваш Уильям Локхарт женат? — неожиданно, не сделав даже паузы, спросил Лейк.

— Он не «мой Локхарт», — выразительно ответила Барбара, с досадой отметив, что щёки залились краской, и надменно добавила: — О жене не упоминалось.

Взгляд Лейка оценивающе скользнул по её костюму из денима, серой шляпке с плетёным кожаным шнурком и выбивающимся из-под неё сияющим каштановым волосам. «Хорошенькая, — подумал он с пробудившимся вдруг интересом. — И взволнована. Такая девушка может оживить любое общество».

— А не может ли он быть моим капитаном Локхартом? — предпринял ещё одну попытку Лейк.

Барбара вспомнила арест Локхарта в Рокстоне и его драку с Виком Хансбро в Коронадо. Теперь вопросы ей задавал полковник из форта Рокстон...

— Я не могу вам сказать, — невнятно пробормотала она.

— Неужели? — Полковник сдержанно улыбнулся, показывая, что понимает мотивы её уклончивости. — Найдём ли мы нашего Локхарта на ранчо, мисс Кирби?

— Утром он там был. — Барбара кивнула офицерам и, взмахнув плёткой, поехала дальше.

Лейтенант Брасуэлл проводил её восторженным взглядом и тут же торопливо повернулся, показывая, что готов исполнить любой приказ.

— Возможно, мистер Брасуэлл, — сказал полковник, задумчиво глядя вслед девушке, — мы всё же проведём день не без пользы. — Он повернул своего вороного в сторону «Полумесяца» и равнодушно добавил: — Возможно также, что Локхарта на ранчо сейчас нет. И если так, то наша очаровательная юная леди, весьма вероятно, знает об этом.


* * *

«Интересно, зачем ему понадобилась ссуда?» — ломал голову Джордж Фрилл, с неохотой отсчитывая затребованную сумму. Сложив деньги, золотые монеты с двойным орлом и зелёные бумажки в неприметный холщовый мешочек, он передал его Фрэнку Дарраху, который поспешил с полученной ссудой к себе на склад, для чего ему пришлось всего лишь перейти через улицу.

Голова у Фрэнка ещё болела, злость не улеглась, но придуманный план доставлял ему мстительное удовлетворение. Пройдя на склад, он остановился у полок с оружием и взял чёрный кожаный пояс с кобурой и две коробки с патронами. Потом, уединившись в конторе, стал торопливо заправлять патронташ.

Закончив, Фрэнк достал из высокого железного сейфа завёрнутый в газету револьвер и, задержал на нём взгляд, как будто снова услышал громкие, сухие хлопки и увидел широкую спину Дейва Вэггомана. Даррах провёл языком по вдруг пересохшим губам — картина со сползающим на землю Дейвом ещё стояла перед глазами. Впрочем, неприятное ощущение не задержалось — уже в следующую секунду Фрэнк самодовольно усмехнулся. Как же предусмотрительно он поступил, сохранив это оружие!

На гладкой кедровой рукоятке отчётливо виднелась выжженная буква «Л». Сейчас этот револьвер искали многие. В последний раз его видели в руках Дейва. Если же револьвер найдут у мёртвого Вика Хансбро, разве кто усомнится, что именно Вик и застрелил Дейва? Нет, никто. И раз уж на то пошло, Хансбро сам напросился.

Засунув револьвер в кобуру, он вернулся в магазин.

За прилавком Макгуайр обслуживал покупателя, но Фрэнка не оставляло чувство, что приказчик незаметно наблюдает за ним. Конечно, его не могло не удивить неожиданное возвращение хозяина. Макгуайр даже не стал этого скрывать. Фрэнк взял с полки «дерринджер»[9] и несколько патронов к нему.

«Дерринджер — оружие небольшое, но смертельно опасное», и Фрэнк, ощущая в кармане приятную тяжесть, чувствовал себя увереннее. Развязав мешочек с деньгами, он положил револьвер поверх казначейских билетов.

Потом вдруг сунул руку в мешок, схватил «дерринджер» и, не вынимая руку, прицелился через холст в невидимую цель, Фрэнк повторил движение ещё несколько раз, отработав его до автоматизма, так что рука двигалась ровно и чётко. Завязав наконец мешочек, он ещё пару секунд постоял посредине конторы в некоторой нерешительности. В животе уже сплетался тугим узлом страх. Если он промахнётся, Вик Хансбро наверняка убьёт его, быстро, без малейшего сожаления и...

Фрэнк вздрогнул от неожиданности, когда дверь вдруг открылась. Увидев, кто пожаловал, он торопливо смел в ящик патронташ и мешочек с деньгами и задвинул крышку стола.

— Дорогая, я думал, ты в «Полумесяце».

Барбара выглядела усталой. Вопреки обыкновению она даже не улыбнулась.

— Нет, не в «Полумесяце», — сказала девушка и, когда Фрэнк попытался обнять её, холодно его осадила: — Нет, не надо. — Она как будто вцепилась в его лицо пронзительным взглядом зелёных глаз. — Локхарт был здесь?

— Нет, его не было, — ответил Фрэнк, с удовольствием отметив, что она облегчённо выдохнула. Но уже следующее её заявление застало его врасплох. — Ты сказал, что узнал о стычке Дейва с Локхартом от Мэтта Селдона.

Фрэнк пожал плечами. Теперь он вспомнил. Кто бы мог подумать, что Барбара вернётся к тому разговору!

— Доктор не разговаривал с тобой в тот день, — всё тем же холодным, чужим тоном продолжала Барбара. — Ты солгал мне.

Застигнутый врасплох, Фрэнк не придумал ничего лучшего, как взорваться притворным негодованием.

— Почему ты так со мной разговариваешь? Должно быть, я ошибся. В тот вечер в городе был ещё Вик Хансбро, искал Дейва. Может быть, я от него узнал.

Барбара долго смотрела на него, ничего не говоря. Глаза у неё были большие и чужие.

— Только не от Хансбро. Ты бы мне рассказал. Вот...

Она вынула руку из кармана жилетки, и Фрэнк увидел на узкой, маленькой ладошке знакомое колечко с брильянтом.

— Что? Барбара, послушай... Я не понимаю... Ты поступаешь неразумно.

На её усталое лицо, как показалось, легла тень печали.

— Может быть. Но я так решила. Возьми своё кольцо.

— Нет!

Она наклонила ладонь, колечко скатилось, упало на пол и, подпрыгнув, откатилось к его ноге. Фрэнк посмотрел на него, чувствуя, что краснеет, а когда открыл рот, скопившиеся подозрения хлынули густым чёрным потоком.

— Я знаю... это всё Локхарт... это он пичкает тебя ложью, настраивает против меня...

Барбара покачала головой.

— Нет, Фрэнк, Локхарт здесь ни при чём. — Она повернулась к двери.

— Барбара, пожалуйста!

Дверь за ней закрылась. Быстрые шажки простучали ко второй двери и стихли за ней. И только тут до него в полной мере дошло всё значение случившегося. Он упустил шанс завладеть «Колючкой». Другого такого может не представиться. Фрэнк застонал и потянулся за бутылкой, лежавшей в нижнем ящике стола.

Впрочем, так ли уж всё плохо? Злость пройдёт, Барбара успокоится. Нет ещё в мире девушки, которая отказалась бы от выгодного предложения из-за какого-то пустяка.

И тут же в голове у него застучал тяжёлым, лихорадочным пульсом сигнал опасности. Вик Хансбро! Эту проблему нужно решать как можно скорее. Он поднял крышку и достал мешок с деньгами и патронташ.


* * *

Разбить на кусочки будущее оказалось одновременно и легче, чем думала Барбара, и тяжелее. Фрэнк выглядел и вёл себя отвратительно. Ничего вокруг себя не видя, Барбара перешла улицу и направилась к почте. Из-за калитки на неё смотрел Аарон Зедлер. Поблизости никого не было, и он позволил себе съязвить:

— Никаких любовных писем. Ты теперь такая же, как все, замужняя женщина.

— Замужняя? — Барбара перевела дух. — Я только что вернула Фрэнку кольцо. Так что свадьбы не будет.

Аарон поморгал растерянно, а потом сухо заметил:

— Похоже, ты наконец-то начинаешь умнеть.

Барбара печально вздохнула.

— Я останусь старой девой. Злой и раздражительной.

— Раздражительной и злой? Может быть, — кивнул Аарон и, взглянув на неё поверх своих очков в тусклой стальной оправе. — Но старой девой? Ты? — Он сухо рассмеялся.

Барбара недовольно взглянула на него и пошла дальше. Аарон ещё до ужина разнесёт новость по всему городу. Именно поэтому она и рассказала ему о разрыве с Фрэнком.

Остальное зависело теперь не от неё. Судьбу Фрэнка определял сам Фрэнк. Из окна почты Барбара видела, как он сел на лошадь и поехал по улице. Чувствуя себя не просто усталой, а буквально опустошённой, она перешла к коновязи, где стояла её лошадка, но в последний момент, словно вспомнив что-то, поспешила к складу Фрэнка.

У дверей её с улыбкой встретил Макгуайр. Барбаре нравился этот невысокий, коренастый, забавный человек, к которому она могла обратиться с любой просьбой.

— Если сюда заглянет Уилл Локхарт, не сможете ли вы передать ему, чтобы зашёл к нам?

— Охотно передам, — с готовностью согласился Макгуайр, как-то странно на неё поглядывая. И вопрос его тоже прозвучал странно. — А Даррах не собирается встретиться с Локхартом?

— Не знаю, — неуверенно ответила Барбара и, помолчав, решила открыться и Макгуайру. — Мы с Фрэнком уже не собираемся жениться. В свои планы на сегодняшний день он меня не посвящал.

Задержавшаяся на лице приказчика улыбка потеплела.

— Так, значит, — медленно произнёс он, — всё кончилось, да? — Барбара кивнула, и Макгуайр задумчиво добавил: — Может быть, поэтому Даррах вылетел отсюда злой как чёрт. По-моему, дело закончится неприятностями.

— Неприятностями?

— Конечно. Никогда раньше не видел, чтобы он выходил отсюда с заряженным «дерринджером».

— Но Фрэнк никогда не носит оружия.

Приказчик пожал плечами с таким видом, будто он знает больше, чем говорит. Барбара медленно направилась к коновязи, но всё значение сказанного Макгуайром дошло до неё только после того, как она уже села в седло. Повинуясь внезапному порыву, девушка развернула лошадь в ту же сторону, куда уехал Фрэнк.

У переправы через Китайский ручей из кустов выступила знакомая фигура человека с огненно-рыжими бакенбардами. Барбара направила лошадь к нему.

— Нам, похоже, суждено всегда встречаться здесь, — улыбнулся Чарли Юилл.

— Вы видели Уильяма Локхарта? — спросила Барбара. Чарли покачал головой. — А Фрэнк Даррах здесь не проезжал?

— Есть у него такая привычка, — протянул Чарли. — Даррах проезжал три раза — из города, потом в город и ещё раз совсем недавно. А вы съездили в город и вот уже возвращаетесь.

— Так вы наблюдаете за переправой?

Спорить Чарли не стал и только улыбнулся.

— Вы друг капитана Локхарта? — небрежно осведомилась она.

Широкоскулое лицо с шоколадным, выдававшим индейскую кровь, оттенком застыло в типично индейской же невозмутимости.

— Это Даррах попросил вас разузнать о капитане Локхарте? — вкрадчиво поинтересовался Чарли Юилл.

— Нет, — коротко ответила Барбара и взволнованно добавила: — У Фрэнка Дарраха с собой револьвер и «дерринджер», и он может встретить Уильяма Локхарта...

Она торопливо рассказала о случае с Алеком Вэггоманом, о Вике Хансбро, покушавшемся на жизнь хозяина, и в глазах Чарли вспыхнули тревожные огоньки.

— Подождите! — перебил он вдруг её и бесшумно исчез в кустах, а через минуту вернулся почти так же бесшумно, верхом на крепком, мышиного окраса муле и с карабином в левой руке.

— Расскажите всё остальное, — попросил он, и вскоре его длинноухий мул уже семенил трусцой рядом с её лошадью.


* * *

С лесистой макушки высокого, с отвесными склонами холма Вик Хансбро мог просматривать дорогу на несколько миль в обе стороны. Устроился он удобно — под сенью высокой сосны, покуривая свёрнутые из обёрточной бумаги самокрутки, — но на душе было неспокойно, и с губ то и дело срывалось проклятие в адрес Фрэнка Дарраха, обрёкшего его на это затянувшееся ожидание.

Хансбро как раз сворачивал очередную сигаретку, когда заметил одинокого всадника на дороге, ведущей к «Колючке» и «Полумесяцу». Моментально забыв про самокрутку, он поднялся.

Всадник скрылся за поворотом дороги, а когда появился снова, уже ближе, бывший приказчик грязно выругался. Теперь он уже ясно видел, что левая рука наездника лежит в чёрной перевязи.

Выронив незажжённую сигарету, Хансбро наклонился и схватил лежавший на сухих иголках карабин. Его конь стоял на привязи по другую сторону холма, но конь был ему сейчас не нужен.

Легко и удивительно бесшумно для человека таких размеров и веса, пригнувшись, чтобы его не было видно с дороги, Хансбро двинулся вниз, поближе к дороге, по которой ехал Уилл Локхарт.

Глава 25

Проследить путь Вика Хансбро оказалось нетрудно, но когда следы повернули вдруг влево, в густые заросли придорожной чамисы, Уилл натянул поводья и настороженно огляделся.

Дорога вилась между холмами, склоны которых поросли соснами, можжевельником и мелким кустарником. Жаркий день близился к середине, вокруг было тихо и спокойно. Но углубляясь в заросли, куда вели следы, Уилл знал — опасность близка, и Хансбро будет стрелять без предупреждения. Стрелять, чтобы убить.

Под ногой щёлкнула сухая ветка. На звук тут же отозвалась сойка. Над головой прошуршали крылья. И снова тишина. За чамисой след шёл вверх, потом снова поворачивал к кустам и уходил к дороге.

Здесь к первому следу присоединился второй, идущий из Коронадо. Две лошади некоторое время стояли рядом, потом вторая повернула назад, в город. Хансбро же поехал к противоположному холму, под прикрытие деревьев.

Для верного выстрела слишком далеко. Наблюдая за приближающимся Локхартом, Хансбро негромко выругался. Беспокойство нарастало. Конечно, можно было бы отступить, отъехать дальше, но тогда он рисковал бы упустить Дарраха. К тому же Локхарт был один, и левая рука у него висела на перевязи...

Осторожно выйдя из-за укрытия, Хансбро крадучись направился к вершине. Рано или поздно Локхарт тоже окажется там.

Долгая бессонная ночь давала о себе знать. Уилл зевнул и, остановившись среди деревьев, попытался представить себя на месте противника.

Хансбро встретился с кем-то. Потом повернул к холму и, не торопясь, двинулся параллельно дороге по склону. Почему? Потому что изменился маршрут?

Он осторожно продолжил преследование. Отпечатки копыт то пропадали в тени, то чётко вырисовывались на залитых солнцем полянках. Тишина становилась всё более гнетущей. Ощущение притаившейся где-то рядом опасности усиливалось.

Похоже, напряжение чувствовала даже лошадь. Она то и дело прядала ушами, вслушиваясь в кажущееся безмятежным безмолвие. А потом вдруг, без всякого предупреждения, заржала. И другая лошадь — впереди, справа — ответила таким же ржанием.

Уилл инстинктивно подал вправо, и покой жаркого полудня оборвал резкий хлопок выстрела.

Пуля прошла близко, срезав ветку. Уилл пригнулся — вторая пуля просвистела над головой. Повинуясь команде, лошадь бросилась вперёд и перелетела через поваленное дерево. Но врага Уилл так и не обнаружил. Вторая лошадь снова подала голос — звук шёл, похоже, с другой стороны холмы. Полагаясь на то, что попасть в движущуюся мишень труднее, чем в неподвижную, Уилл подбодрил коня шпорами. Хансбро сразу же ответил, стреляя без подготовки и почти наугад.

Пригнувшись пониже, Уилл пролетел галопом к дальнему склону. Догадка подтвердилась — серый конь стоял у куста можжевельника.

Уилл быстро соскочил на землю, выхватил из чехла карабин и побежал вверх, к скалистому выступу. Упав за камень, он положил на землю карабин и выхватил «кольт», позаимствованный перед отъездом у Кейт Кэнадей.

Он слышал, как Хансбро с шумом продирается через заросли и... снова тишина.

— Эй, Вик, тебя уже ищут! — крикнул Уилл с издёвкой, ещё не остыв от злости — приготовленная Хансбро ловушка почти сработала. — Ну что, хочешь забрать свою лошадь?

В ответ — два выстрела. Пули с визгом срикошетили от камня. Уиллу вспомнилась их первая стычка. Разозлить Хансбро, вывести его из себя — дело нехитрое. На всё неожиданное реакция одна — слепая ярость и выплеск силы.

Теперь, когда засада не удалась, Вик оказался в трудном положении — до лошади ему не добраться. И, конечно, понимает, что его уже ищут.

Уилл громко рассмеялся.

— Эй, Хансбро, а тебя ведь повесят! — Услышав в ответ проклятие, он с ухмылкой добавил: — Они загнали тебя в угол! Всё, конец! То-то Вэггоман порадуется!

Две или три пули чиркнули по камню, осыпав Уилла крошками и пылью. Судя по этой бессмысленной пальбе, терпение у Хансбро было на исходе.

— Зачем тебе понадобилось убивать Вэггомана? — крикнул Уилл. Ответа не последовало. Уж не подбирается ли бородач поближе? — Теперь-то ты старика уже не столкнёшь, а? У них уже приготовлена верёвка для твоей толстой шеи!

— Прежде чем они доберутся сюда, я успею поквитаться с тобой! — пообещал Хансбро. Судя по голосу, он остался на прежнем месте. — А потом ищи ветра в поле!

Лошадь Уилла беспокойно заржала, натягивая поводья. Серый Хансбро оставался у куста можжевельника. Бородач наверняка видел своего коня и бесился от злости, понимая, что ничего не может сделать.

— Я ведь могу и подождать! — усмехнулся Уилл. — А вот ты не можешь!

Наступившую вслед за этим тишину оборвали два выстрела. Стреляли со стороны дороги. Уилл насторожился. Уж не получил ли его противник нежданную помощь? Если так, надо поспешить, пока тугодум Хансбро не пришёл к такому же выводу.

— Они уже близко! Приготовься, сейчас тебя повесят! — крикнул он в надежде выманить врага из укрытия.

Последовавшие за этим два выстрела подкрепили его уверенность — второй прозвучал ближе. Уилл взвёл револьвер и, дождавшись третьего, поднялся. Он знал, что увидит, но действительность превзошла ожидания.

В надвинутой на лоб чёрной шляпе, с растрёпанной бородой, Хансбро мчался между кустов, стреляя на бегу из карабина.

Уилл выстрелил из «кольта» и промахнулся. Ответная пуля тоже прошла мимо. Хансбро отбросил карабин и выхватил из кобуры револьвер. Расстояние между ними быстро сокращалось, и Уилл упал на колено и тщательно прицелился, положив ствол на левую руку.

Пуля пробила шляпу у него на голове, и Уилл, поймав Хансбро на мушку, спустил курок. Бородач покачнулся.

Сдерживая нетерпение, Уилл прицелился ещё раз и снова выстрелил. Вылетевший из дула дымок не помешал увидеть, как Хансбро согнулся, потом ноги его подкосились, и он грузно рухнул на землю и покатился вниз по склону.

Шляпа слетела с головы, револьвер выпал из ослабевших пальцев. Подбежав к Хансбро, Уилл схватил его за плечо и перевернул на спину. Бородач захрипел. Пули попали в грудь и живот, и на губах уже пузырилась розовая пена.

— По-моему, тебе уже не выкарабкаться, — сказал Уилл.

Хансбро не ответил, только ожёг злым взглядом. Услышав донёсшиеся из-за деревьев голоса, он испуганно оглянулся. Прежде чем ответить, Уилл снова поднял «кольт», готовясь к любым неожиданностям. И всё же оказался не готов. Из кустов появились два всадника в голубой кавалерийской форме.

Уилл неохотно убрал револьвер в кобуру. Оба незнакомца были офицерами; тот, что постарше — широкоплечий, с кустистыми бровями и небрежно подстриженными седеющими усами, — в чине полковника.

«Полковник Лейк из форта Рокстон», — догадался Уилл. Только этого ему и не хватало.

— Какие-то неприятности? — спокойно поинтересовался Лейк.

Уилл молча кивнул. Полковник легко соскочил на землю, бросил поводья сопровождавшему его молоденькому лейтенанту и задумчиво посмотрел сначала на раненого, потом на стоящего перед ним небритого незнакомца.

— Мы слышали стрельбу, — тем же спокойным тоном сказал он.

— Долго ему не протянуть, так что арестовать его шериф уже не успеет, — ответил Уилл.

Полковник ещё раз, уже критически, посмотрел на раненого и согласно кивнул.

— Это он управляющий Вэггомана?

— Он.

— Я слышал, что его ищут. — Лейк скользнул взглядом по повязке на левой руке Уилла. — А вы, насколько я могу судить, и есть тот самый Уилл Локхарт, о котором упоминал сегодня утром шериф Джонсон.

Уилл снова ограничился кивком.

— Я — полковник Лейк, командир форта Рокстон.

Очередной кивок.

— Имевшая здесь место перестрелка, а также другие инциденты с вашим участием может иметь серьёзные последствия, если вы — человек из Ларами.

«Он связывался с Ларами».

— Нисколько не сомневаюсь, сэр, — неохотно согласился Уилл.

Лежавший на земле Хансбро захрипел. Дышать ему становилось всё труднее. Каждый вдох отзывался глухим клокотаньем в груди. Уилл наклонился к нему.

— Хансбро, ты умираешь. Ты сам это понимаешь. А если бы и вытянул, тебя бы всё равно повесили. Скажи, Даррах имеет отношение к смерти Дейва Вэггомана и твоему покушению на Алека?

Бородач молчал. На губах лопались кровавые пузырьки.

— Дарраху ты уже ничем не поможешь, — предпринял ещё одну попытку Уилл. — Я поймал его на другом грязном деле.

— На каком? — прохрипел наконец Хансбро.

— На продаже оружия индейцам. — В глазах умирающего мелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты знал, что он получил двести винтовок из Нового Орлеана? Они лежат сейчас на его порохом складе у Китайского ручья. И десять тысяч патронов к ним. Знал?

Полковник, у которого эти заявления вызвали явный интерес, подошёл ближе и наклонился к раненому. Хансбро ещё хватило сил поднять руку и вытереть окровавленные губы.

— Ты кто? — прошептал он.

Помедлив, Уилл с неохотой вверил свою судьбу человеку, стоявшему сейчас рядом с ним.

— Капитан Локхарт, кавалерия Соединённых Штатов.

— Так ты не погонщик? Не перевозчик? — Хансбро закашлялся, потом хрипло выругался. — Продавал оружие индейцам... — Губы скривились в злобной ухмылке. Похоже, именно злость и придала ему сил. — Да, точно. Это Фрэнк Даррах подбил меня убить Алека. Я ему и скот продавал... Алек не знал... — Хансбро снова зашёлся кашлем. — Но оружие... упаси Бог... Вот змея! — Он затих с той же злобной ухмылкой на губах.

Уилл посмотрел на полковника — тот побагровел от гнева и едва сдерживался. В голосе Лейка зазвучали совсем другие, требовательные, стальные, нотки.

— Это ещё что такое? Ну-ка, сэр, извольте объяснить, что это за бизнес такой — продажа оружия неприятелю!

— Пусть Даррах объяснит. А меня, полковник, вы слышали. На складе у Дарраха лежат сейчас магазинные винтовки, предназначенные, в чём я не сомневаюсь, для продажи апачам.

— Продолжайте. Расскажите всё, что знаете.

— Знаю я не так уж много, — ответил Уилл, чувствуя, как поднимается в нём старая, с горечью, злость. — Я потерял брата в мясорубке у Голландского каньона. Кто-то должен был знать, откуда у апачей взялись магазинные винтовки, которые они использовали при нападении на обоз. Я решил, что должен найти этого человека.

— Голландский каньон, — повторил вполголоса Лейк. — Да, помню. Так, значит, склад, на котором хранится оружие, принадлежит этому Дарраху?

Уилл кивнул. Гнев толкал его дальше, и он уже не мог и не хотел довольствоваться лишь пониманием и объяснением. И испрашивать разрешения он тоже не собирался.

— Есть и ещё кое-что. Я должен сам с ним разобраться.

И тут полковник повёл себя так, что Уиллу стало понятно, почему имя этого человека знают в самых отдалённых гарнизонах. Погасив вспыхнувший в глазах гнев, Лейк принял невозмутимый вид.

— Я, кажется, пропустил что-то из вашего разговора, — задумчиво сказал он. — А поскольку вы человек штатский, то и дела ваши интереса для меня не представляют. О раненом мы позаботимся.

Уилл едва удержался, чтобы не козырнуть в ответ. Отойдя к своему недавнему укрытию, он подобрал карабин и отвязал стоявшего у куста можжевельника коня Хансбро. Направляясь к дороге, Уилл знал только одно: его дружбе с Барбарой Кирби пришёл конец. Она никогда не забудет того, кто растоптал её будущее и надежды на счастье.

Предаваясь невесёлым мыслям, Уилл направил серого в сторону Коронадо. Проехав немного, он увидел далеко впереди едущего навстречу всадника, который, приблизившись, оказался не кем иным, как Фрэнком Даррахом.

Одетый, как обычно, в дорогой костюм, он являл собой образец удачливого, преуспевающего, уверенного в себе бизнесмена, не лишённого к тому же некоторой привлекательности. «Неудивительно, что ему удалось пробудить в Барбаре тёплые чувства», — с грустью подумал Уилл. Заметив, что Даррах удивлённо смотрит на его серого, он натянул поводья и спокойно объяснил:

— Да, так и есть, конь Хансбро.

Даррах растерянно уставился на Уилла, и в его глазах заметался страх, а на цветущее лицо как будто легла зеленовато-серая тень. Он дважды с усилением сглотнул.

— Хансбро схватили? — вырвалось у него.

— За что?

Даррах снова сглотнул, и Уилл решил, что с этим фарсом пора кончать.

— Я подстрелил Хансбро. И он рассказал, как ты нанял его, чтобы убить Алека Вэггомана. И о многом другом.

— Лжец! Хансбро — лжец!

— Неужели? А ты всё ещё надеешься заполучить «Колючку»? Или рассчитываешь продать то оружие, что держишь на пороховом складе?

Даррах побледнел. Теперь он выглядел просто ужасно.

— Ты нашёл Хансбро и застрелил его? — спросил он дрожащим голосом.

— Да.

— Слушай, Локхарт. У меня здесь пять тысяч долларов. Я достану ещё. Ещё пять тысяч...

— Ты предлагаешь мне сделку? — возмутился Уилл. — Нет, мы поедем сейчас в «Полумесяц» и там дождёмся шерифа.

— Пятнадцать тысяч! — в отчаянии забормотал Даррах. — Ты получишь всё, до последнего пенни! Пять тысяч прямо сейчас...

Державшийся до этого настороженно, Уилл позволил себе расслабиться, когда Даррах вытащил из кармана пухлый холщовый мешочек и принялся дрожащими руками развязывать узелок.

— Ты только посмотри на это... я привезу остальное... — шептал он, запуская руку в мешок.— Всё, до последнего доллара... сегодня же вечером...

Выстрел прозвучал сухо и громко, и Уилл почувствовал, как пуля ударила в правый бок, отбросив его на луку седла. Боли не было. Зато он с удивлением обнаружил, что из появившейся в мешке дырочки выходит серый пороховой дымок.

У него там «дерринджер». Привёз деньги расплатиться с Хансбро и собирался его застрелить.

Мысль эта промелькнула и ушла, и уже в следующую секунду Уилл потянулся к кобуре. Правая рука и весь бок быстро немели, пальцы отказывались сгибаться.

Выражение испуга словно прилепилось к лицу Дарраха, но рука его всё ещё оставалась в мешке.

«Двуствольный! У него ещё одна пуля», — догадался Уилл, с усилением вытаскивая тяжёлый «кольт». Ещё не оправившееся от шока, будто заторможенное, тело наклонилось вперёд и напряглось, неосознанно готовясь встретить вторую пулю.

«Убьёт, а потом как-нибудь оправдается, отговорится и заберёт всё, ранчо и Барбару», — устало подумал Уилл.

Второй выстрел грохнул, как показалось, ещё громче, и открывшая в мешке дырочка выплюнула порцию дыма. Уилл покачнулся от удара и стал заваливаться, но палец, упрямо отказываясь уступать оцепенению, продолжал взводить непокорный курок.

Даррах увидел револьвер, и его лицо исказила гримаса ужаса. Усилием воли Уилл поднял тяжёлый «кольт». Даррах рванул поводья, сворачивая с дороги. Револьвер бухнул и подпрыгнул в слабеющих пальцах. Эхо выстрела ударило по придорожным кустам.

Уилл попытался поднять «кольт» ещё раз. Мушка дрожала, рука двигалась медленно, как бывает во сне. Даррах, пригнувшись к шее лошади, гнал её галопом к спасительным кустам. Пуля прошла мимо, а всадник был уже слишком далеко.

Уилл проводил его усталым взглядом, потом медленно и неуклюже, из последних сил, сполз с коня, добрался, шатаясь, до дороги и тяжело осел.

Он так и сидел под отливающими звонкой медью солнечными лучами, когда ухо уловило стук копыт, а потом на дороге возникли лошадь и мышиной масти мул. Невероятно, но в первом всаднике Уилл узнал Барбару, а во втором — Чарли Юилла.

Чарли понял всё с первого взгляда.

— Это ведь Даррах, капитан? — спросил он, опускаясь на колено.

Уилл кивнул, и Чарли, быстро обернувшись, бросил Барбаре:

— Привезите дока.

— Что, плохо? — негромко спросила она, глядя на залитую кровью рубашку.

Уилл заметил, что девушка побледнела.

— Мэм, вам бы лучше поторопиться, — сказал Чарли.

Барбара развернула лошадь и умчалась. Чарли расстелил свою куртку.

— Приляг, капитан. Что случилось?

Уилл откинулся на спину и с усилием сдвинул на глаза шляпу, укрываясь от бьющего в лицо солнца.

— Даррах меня перехитрил, — грустно признался он.

Чарли стал расстёгивать на нём рубашку... Через какое-то время Уилл очнулся оттого, что кто-то хлопал его по щеке.

— Не засыпай, капитан! — строго приказал Чарли.

Уилл попытался усмехнуться.

— Тогда... в Голландском каньоне... теперь здесь... — прошептал он словно в полусне, едва шевеля губами. — Даррах... обоих...

— Не говори глупостей! — перебил его Чарли. — Док будет с минуты на минуту. — Он потрепал Уилла по подбородку. — Эй, ну-ка разозлись! Не уходи!

Уилл улыбнулся одними глазами. Потом, вспомнив, прошептал:

— Оружие... те винтовки...

— Не беспокойся, Даррах от меня не уйдёт.

— Ты... молодчина...

Потом их окружили всадники. Он увидел над собой лицо склонившегося Мэтта Селдона. Вид у доктора был озабоченный, и Уилл попытался подбодрить его улыбкой, но глаза закрылись сами собой, и он, устав сопротивляться, соскользнул в приятную дремоту.

Придя в себя в очередной раз, Уилл с удивлением обнаружил вместо седеющей эспаньолки Селдона широкое, тревожное лицо Кейт Кэнадей. Он перевёл взгляд в сторону и недоуменно нахмурился.

Кейт шумно выдохнула.

— Ну что, решил-таки остаться с нами?

— Мы ведь не у Кирби?

— Точно, у них. В том же самом доме. И кровать та же, в которой ты уже валялся. Алек в соседней комнате. И как только Барбаре не надоест возиться с такими вот, подстреленными да побитыми.

Уилл осторожно пошевелился. Живот и грудь были туго перевязаны, а под повязками сидела боль. Он снова нахмурился.

— Надо было отвезти в гостиницу.

— Да уж, — согласилась Кейт. — Сама не пойму, зачем она сюда тебя притащила?

— Который час?

— За полдень уже. Джубал привёз тебя сюда вчера.

Кейт преобразилась, вырядившись в шёлковое, с буфами, платье винного цвета. Её седые волосы были уложены в высокую причёску, а обветренное лицо скрывал слой рисовой пудры. Подивившись про себя случившейся перемене, он пробормотал:

— Так, значит, Вэггоман тоже здесь?

— Док хотел, чтобы его доставили в город.

— Как он?

— Как всегда. Норов ещё тот. Но, — поспешно добавила Кейт, — кому-то же надо присматривать за старым индюком.

Уилл вспомнил, как эта самая женщина в предрассветный час стояла на коленях перед тем, кого считала мёртвым.

— Так это вы за ним присматриваете?

Кейт едва заметно покраснела.

— А кто ещё такого терпеть станет? — Она смущённо откашлялась. — Алек сделал мне что-то вроде делового предложения. Дейва уже нет, сам он встанет не скоро, да и я без крыши над головой осталась. В общем, хочет, чтобы я пока обосновалась у него да приглядывала за обоими ранчо. Так сказать, мои глаза да его мозги... хотя какие там мозги!

— Мммм, — промычал Уилл. — То есть вы на место Хансбро пошли?

— Ну, не совсем. Вообще-то, Алек надеется тебя управляющим сделать.

— Не могу. У меня свои дела. Пора возвращаться.

— Полковник Лейк так и сказал, — фыркнула Кейт. — Просил передать, чтобы ты заехал в форт. Хочет поблагодарить.

— Вот как? — Уилл облегчённо улыбнулся. — А когда свадьба?

Теперь Кейт покраснела уже по-настоящему, но отступать было некуда и она, с вызовом взглянув на раненого, кивнула.

— Если уж мне придётся задержаться в «Колючке», то наилучший выход — выйти замуж за этого пустозвона. Он же всё равно ослепнет, так что аппетит моя физиономия ему не испортит.

Задержав на ней взгляд, Уилл невольно улыбнулся — знакомое лицо, обветренное, грубоватое, обрело вдруг удивительную красоту и сияло от счастья.

— Рад за вас.

Кейт отвернулась.

— Чувствую себя полной дурой... в моём-то возрасте, — смущённо пробормотала она.

— Вы и выглядите, как невеста, — добавил он.

Она фыркнула, но по всему было видно — комплимент пришёлся кстати.

И тут же в глазах у неё что-то мелькнуло.

— Я так понимаю, про Дарраха ты ещё не слышал.

— А что такое?

— Чарли Юилл с тремя парнями пошёл по его следу. Даррах так спешил в город, что едва коня не загнал насмерть. Заскочил к себе в лавку, забрал всё из сейфа, а потом махнул к пороховому складу. Там у него и винтовки лежали, и патроны.

— Этого я и боялся, — простонал Уилл.

— Даррах-то поболе твоего боялся, — отрезала Кейт. — Чарли нашёл свежие следы. Парни бросились в погоню, а по дороге встретили шерифа с отрядом — те как раз ехали из Рокстона. Даррах, оказывается, рванул к соляным озёрам и дальше — к апачам.

— С оружием и патронами, — вздохнул Уилл, — его бы и приняли, и защитили.

— Угу, — согласилась Кейт. — Да только с гружёным фургоном не разгонишься. Фургон парни и заметили, а Даррах, когда их увидел, лошадь выпряг да и наутёк.

— И что? Догнали? — с надеждой спросил Уилл.

— Ну, это как посмотреть. Рабочие в лагуне не зря беспокоились — индейцы таки напали да всех и перебили. А как увидели Дарраха, так напали и на него. Он повернул было обратно, но апачи подстрелили лошадь — у них же новенькие винтовки. Убежать не смог — догнали. Апачи сняли скальп да и удрали.

Уилл осторожно выдохнул.

— Вот как всё обернулось... Сам продал винтовки и сам же от них пострадал. Да ещё и без скальпа остался.

Странно, но новость вовсе не обрадовала. Скорее принесла успокоение. Такое, какое приходит после долгой охоты.

— Жаль Барбару, — негромко сказал Уилл.

— Ей, конечно, нелегко пришлось, — кивнула Кейт. — Но Барбара ведь ещё раньше, когда ездила в город, вернула Фрэнку кольцо. При нём и твой револьвер нашли, тот, что Дейв забрал. Теперь уже никто не сомневается, что Дейва он застрелил. И все — Барбара в том числе — понимают, что Даррах хотел через женитьбу прибрать к рукам ранчо её дяди. — Кейт невесело усмехнулась. — Ничего, оправится. Тем более, зная, что была нужна только как денежный ящик.

Поражённый услышанным, Уилл молчал.

— Так что в завидных невестах Барбара побыла недолго, — продолжала Кейт. — Алек со мной ещё поживёт. Но когда-нибудь — да, получит ещё и «Полумесяц». Но одной ей не справиться, нужен надёжный мужчина. — Кейт выдержала паузу. — Ты на этот счёт что думаешь?

— Думаю, что вы, — спокойно ответил Уилл, — хитрая, коварная интриганка.

— Ну и что с того? — нисколько не смутилась Кейт.

— Где Барбара?

— Пошла в лавку. — Кейт повернулась на зов из соседней комнаты. — Сейчас, Алек. Уже иду.

Она поспешно удалилась, а Уилл ещё долго лежал, улыбаясь, слушая приглушённые голоса, мужской и женский. Может быть, им ещё удастся вернуть утраченные годы, вместить их как-то в остаток дней. Он даже позавидовал этим двоим, сумевшим снова обрести друг друга.

Потом скрипнула половица, и Уилл, поняв, что пришла Барбара, снова закрыл глаза.

Торопливые шаги привели её сначала к его двери, потом к соседней.

— Как он? — негромко спросила она.

— Кто? Алек? — уточнила Кейт.

— Ты знаешь, о ком я спрашиваю.

— Мне и с этим забот хватает, — отрезала Кейт. — А за своим мужчиной присматривай сама.

— Он не мой...

— Ну, это уж не моя вина.

И снова шаги. Барбара ушла в кухню, а через пару минут переступила порог комнаты, в которой лежал Уилл, и сразу же направилась к кровати. Лёжа с закрытыми глазами, он чувствовал её близость, её молчаливую сосредоточенность. Она потрогала его лоб... осторожно поправила волосы... её ладонь задержалась на его лице...

Здесь-то он её и поймал.

Барбара чуть слышно охнула, а Уилл прижал её руку к своей щеке.

— Я всего лишь капитан в забытом Богом форте на Миссури. Армейским жёнам там нелегко, а холостякам одиноко.

— Неужели? — спокойно, без намёка на нерешительность, спросила она.

Уилл открыл глаза — она не отвела взгляд. Теперь он знал её лучше — юную, пылкую, понимающую.

— Кейт любила его, и её любовь была как гром среди ясного неба.

Барбара мягко улыбнулась.

— Такая любовь — награда для каждого мужчины, повторила она сказанные им когда-то слова.

И Уилл, прижимая её ладонь к небритой щеке, повторил то, что сказала Барбара тем пасмурным утром.

— И для каждой женщины...

— Для каждой, — согласилась она.

Они сияли в её глазах, все те годы, что нельзя было пропустить, как пропустила их другая пара в соседней комнате. Уилл привлёк Барбару к себе, и когда её щека коснулась его прокалённого солнцем, обветренного лица, он понял, что отныне стал богаче любого на всей Земле.


Примечания

1

Зуни — индейский народ из группы пуэбло, живущий на юго-западе США. — Здесь и далее примеч. переводчика.

(обратно)

2

Викиап — временное жилище у индейцев и охотников в полупустынных засушливых районах. Состоит из овального или округлого каркаса, покрытого тростниковыми циновками, травой и ветками. Обычно это слово используется для описания традиционного жилища апачей.

(обратно)

3

Территория — особый административный округ, ещё не получивший прав штата. В романе речь идёт о Территории Нью-Мексико, созданной в 1850 г. В 1912 г. стала штатом.

(обратно)

4

Корраль — загон для скота (от исп. corral — огороженное место, двор).

(обратно)

5

Плаза (исп. plaza) — городская или рыночная площадь.

(обратно)

6

Тулапаи (tulapai) — букв, «мутная вода». Дрожжевое пиво у североамериканских индейцев.

(обратно)

7

Пенни анте (penny ante) — покерный термин, означающий игру с очень маленькими ставками.

(обратно)

8

Гомстедер — фермер-переселенец; по закону 1862 года («Гомстед-акт») любой гражданин США или иммигрант мог за символическую плату в 10 долларов получить гомстед — участок земли площадью 160 акров (65 га); если он обрабатывал его в течение пяти лет, официально подтверждалось право собственности, и участок переходил в полную собственность гомстедера.

(обратно)

9

Дерринджер — короткоствольный крупнокалиберный карманный пистолет времён Гражданской войны; назван по фамилии изобретателя, Генри Дерринджера.

(обратно)

Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • *** Примечания ***