КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 426110 томов
Объем библиотеки - 582 Гб.
Всего авторов - 202768
Пользователей - 96518

Впечатления

Masterion про Квернадзе: Ученый в средневековье Том 1- 4 (Попаданцы)

Отвратительно. Даже для начинающего. Может автору стОит писать на родном языке?

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Shcola про Ардова: Невеста снежного демона (Фэнтези)

Вот только про шалав и писать, ковырялка сотворила шИдЭвер.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
poruchik_xyz про Чжан Тянь-и: Линь большой и Линь маленький (Сказка)

Это старая версия книги, созданная на облегченном редакторе. Сегодня я залил более качественную версию - если решите качать, скачивайте её!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
imkarjo про Усманов: Выживание (Боевая фантастика)

Грибы? Грибы в весеннем лесу! Белые. Хочу, хочу, хочу.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Уиндэм: День триффидов (Научная Фантастика)

Чем больше я читаю данную книгу, тем больше понимаю что это — «книга пророчество»... И не сколько в реальности угрозы «непонятного метеоритного дождя (после которого все ослепнут) и не сколько в создании неких «шагающих растений» (которые станут Вас караулить на площадке возле подъезда)... Нет! На мой (субъективный) взгляд — пророчество этой книги в том, как именно должен себя вести (случайный) индивидуум выживший после катастрофы вселенского масштаба. Автор как бы говорит нам, что:

- уже через 5 минут после катастрофы, начинают действовать другие законы (жизни) и вся цивилизационная мораль не только «летит к черту», но и становится основной причиной смерти. Конечно полная «отмороженность» ГГ (спокойно наблюдающего как красивая женщина выпрыгивает из окна) мне совсем не импонирует, но если задуматься над тем что именно должен делать герой (единственный «зрячий» посреди города слепых) начинаешь чуть-чуть понимать его точку зрения...

- и конечно (на самом деле) я бы хотя-бы попытался помочь (остановить, отговорить), но автор тут же дает нам примеры того как «добрые самаритяне» мновенно становятся «вещью» в руках толпы отчаявшихся (и слепых) людей... Думаю в этом отношении автор так же прав и в случае «дня Пи...», любой человек обладающий полезными навыками (умением, ресурсами) мновенно превратиться в объект торговли (насилия, рабовладения и тп), поскольку выживание не может не означать отмену «всех конституционных прав» (по мысли сильного или того кому терять больше нечего). В финале книги нам дается дополнительный пример того как «объявившиеся спасители» мгновенно начинают «строить» (выживших) главгероев (обосновывая это разными моральными соображениями и необходимостью выживания «всего человечества»). При этом — мотивировка по сути совсем не важна... важно лишь то, принимаешь ты приказ «от новых господ» или находишь в себе силы «послать их на...»;

- что же касается «нездорового» (но вполне оправданного) цинизма ГГ (а по сути автора) к миллионам слепых сограждан (оставшихся «один на один» в условиях анархии), то по автору — либо Вы «пытаетесь тянуть в одиночку» весь тот груз который (худо-бедно) раньше исполняло государство (всех накормить, всех построить и всех уговорить), либо Вы равнодушно набираете «гору хабара» и попытаетесь «тихо по английски» уйти с места событий... По типу — а что я могу? И самое забавное (при этом) что стать трупом (пусть и действуя из самых благих побуждений) гораздо проще именно «спасая толпу», а не игнорируя ее...

- так же в этой книге автор пытается донести до читателя, что никакой «сурвайв» одиночек просто невозможен (в плане предстоящих десятилетий) и что выжить (в обозримом будущем) сможет только большая группа (община) построенная по принципу четкой иерархии... Данный факт еще раз подтверждает (предлагаемый соперсонажем) способ решения «демографической проблемы» — взятие «под опеку» зрячими — незрячих только при условии полезности (например «в жены для гарема», как это принято в прочих «отсталых странах»). Не хочешь? Ну и иди на все четыре стороны... и попытайся выжить со своими «передовыми взглядами на сексизм, феминизм и прочими незыблем-мыми правами женщин»)) Как говорится — ничего личного... в группу вступают только те люди кто полностью «осознает масштаб грядущих жертв», и никакая оппозиция (мнящая себя кем угодно, но по факту являющаяся лишь индивенцами) более никем содержаться не будет... просто потому что «дураки уже вымерли». В книге автор неоднократно продолжает разговор «о равноправии полов» (кто кому «что должен» в условиях «пиз...ца») и о том что «в новом обществе» нет места приспособленцам, или (даже) «просто хорошим людям» которые не обладают абсолютно никакими (полезными для выживания) навыками.

- в группе «новой формации» конечно должны быть люди, которые занимаются умственным трудом (а не физическим), плюс это учителя, медики и тп... Но все эти «преимущества» отдельных лиц должны быть строго регламентированны (и что самое главное) оправданы результатом (их труда) по отношению к другим «работающим членам общины»... А остальные «работающие в поле» (в свою очередь) должны иметь возможность прокормить «лишние рты» (не задействованные в производственной цепочке). Уже это одно показывает неспособность выживания малых групп, а в конечном счете означает их вырождение (через одно-два поколение). ;

- сразу стоит сказать что представленная (автором) проработанность факторов апокалипсиса (первый — метеоритный дождь и второй триффиды) мотивированны вполне убедительно и не выглядят «дико» (даже по прошествии времени). И конечно (хоть) происхождение «данного вида» мутантов несколько... хм... Однако то что «причина всеобщего конца» обязательно грянет из закрытых военных лабораторий (как следствие именно военных разработок) тут автор (думаю) попал «прямо в точку»;

- еще одним «предвидением» (автора) стала (описываемая им), неспособность освоения «нынешним поколением» длинных передач (обучающего или просвещающего характера), не более 1 минуты — дальше «мозг отключается» и информация не усваивается... Блин! А ведь этот роман написан не пару лет назад... и даже не 10 лет назад... Он написан в 1951-м году!!!!!! Бл#!!! В это время еще тов.Сталин прекрасно жил и поживал!!! И никакого жанра «постапокалипсиса» еще не существовало и в помине...

- В общем (автор) очень емко разложил «все сопутствующие» катастрофе явления, которые могут помочь или помешать «выживанию индивидуума». Когда читаешь эту книгу — возникает множество мыслей, но (думаю) я и так уже (несколько сумбурно) изложил некоторые из них... Еще одной (разницей) по сравнению с «более современными собратьями», стало то (что автор) дает описание не только «первого года» после катастрофы, но и последующего десятилетия — очень красочно изобразив все то, что останется от «вечно доминирующего человечества», спустя 5-10 лет после катастрофы.

P.S Я тут совсем недавно купил (с дури) очередную «шибко разрекламированную весчЬ» (которой предрекали место «САМОГО ВЕЛИКОГО ТВОРЕНИЯ» десятилетия... П.Э.Джонс «Точка вымирания» (цикл «Эмили Бакстер»)... По ее поводу я уже высказался отдельно — однако (если) поставить два этих произведения и сравнить... Думаю что «шикарная книга П.Э.Джонс'а, лауреат чего-тотам» от стыда «должна сгореть» прямо на глазах... Это как раз тоже аргумент к вопросу «о вырождении»))

Рейтинг: +5 ( 5 за, 0 против).
1968krug про SilverVolf: Аленка, Настя и математик (Порно)

super!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Европейская огнестрельная артиллерия XIV–XVI вв. (fb2)

- Европейская огнестрельная артиллерия XIV–XVI вв. 15.03 Мб, 230с. (скачать fb2) - Юрий Тарасевич

Настройки текста:



Юрий Тарасевич Европейская огнестрельная артиллерия XIV–XVI вв.

Когда пушки были маленькими

«Потом пришли они к воротам и заняли мост и направили на город вазы… и метали в город из склопов, но ущерба не причиняли… наконец, многие из города бросились на мост через реку Натиссу и низвергли поставленные там вазы»… Так хроника 1331 года говорит об осаде города Чивидале в Северной Италии войском фриульских рыцарей — и о первом надежном свидетельстве об использовании огнестрельного оружия в Европе. Что же это были за «вазы» и «склопы», и какими были первые европейские огнестрельные орудия?

Китайские корни

Время создания самого первого образца огнестрельного оружия в Европе неизвестно. Обычно началом истории европейской артиллерии считают две раскрашенные картинки в английских рукописях 1326–1327 гг. Но изображения эти — как отметил еще Дельбрюк в XIX веке — имеют невысокую документальную ценность и означают скорее то, что рисовальщик о пушках хоть и слыхал, да не видал. Тексты этих рукописей о пушках не упоминают. И все-таки в 1326 году пушки в Европе уже были известны — первым надежным свидетельством существования огнестрельного оружия в Европе является запись в документах города Флоренции от 11 февраля 1326 года о заказе «пушек («canones») из бронзы, а также стрел или железных ядер к ним».



Два рисунка Вальтера из Милемета в рукописях 1326–1327 гг. Вероятно, просто украшение, сделанное по слухам об «огненных горшках»

Изображения действительно или хотя бы вероятно существовавших в то время пушек: мантуйской вазы, лотарингского ствола и лосхульского ствола со стрелой по реконструкции Титтмана

В сохранившихся источниках, по крайней мере, в широко известных, надежных сведений об огнестрельном оружии в Европе до «внезапных» сообщений 1326 года, по большому счету, просто нет. И это при том, что вообще письменные источники того времени (особенно итальянские) достаточно многочисленны. А начиная с 1330‑х гг. документальные свидетельства об изготовлении и боевом применении пушек становятся все более частыми сразу в нескольких регионах Европы. Например, городской совет Флоренции «вдруг» решает заиметь пушки. Но откуда им было знать, что такое «пушки», почему они так называются и какие к ним нужны снаряды?


Китайская малая бронзовая пушка периода династии Юань (1271–1368), как она представлена в музее Шаньси

В наше время уже не оспаривается, что в Китае к XIII веку был изобретен и использовался порох, а к XIV веку имелись достаточно совершенные (на то время) огнестрельные орудия. После монгольских завоеваний XIII века китайские достижения смогли распространиться чуть ли не по всей Евразии. По крайней мере, порох и огнестрельное оружие, несомненно, попали в исламские государства XIII века. Монгольские завоевания на какое-то время расширили и упростили перемещение людей и товаров по трансконтинентальным торговым путям. Монголы, как выражаются западные авторы, произвели «второе смыкание Ойкумены» и во многих областях науки и техники их экспансия считается своеобразным «катализатором рывка европейского развития».

Записи о наилучшем составе пороха встречаются уже в европейских источниках XIII века. Арабские источники того же времени упоминают некие «огненные горшки» (Аль-Раммах и его «Книга военной верховой езды и искусных орудий войны» 1280 года). Невнятные сообщения о применении арабами против пиренейских христианских государств чего-то, похожего на пушки и ракеты, относятся уже к 1248–1249 гг.

Вполне вероятно, что первыми познакомившимися с огнестрельным оружием европейцами (если не считать уроженцев русских княжеств, Византийской империи и Гранадского эмирата) были северные итальянцы (например, венецианцы), торговавшие с Востоком. Где-то между 1300-м и 1320-м годами европейцам от арабов или даже от самих китайцев досталось либо нечто огнестрельное, либо его достаточно полное описание, которое затем было воспроизведено (как отмечает Партингтон, на рисунке 1326 года пушкарь темнокож). Возможно также, что «трансфер технологий» облегчили гранадские войны 1320–1340‑х гг. Европейские источники говорят об устройствах, использованных «маврами» и похожих по описанию на огнестрельное оружие, осадное и ручное. Но говорят все еще туманно, как о чем-то непонятном.

Города-государства — средневековые Технограды

Скорее всего, у истоков европейской артиллерии стояли венецианцы, не только державшие тесные торговые связи с Востоком, но и имевшие в своем распоряжении медь и олово. Они славились своими пушками «почти легендарного качества» и гораздо позже, даже в начале XVII века. Научно-техническая база Северной Италии была в Средневековье одной из лучших в Европе.

В первые десятилетия XIV века ведущими центрами производства раннего огнестрельного оружия становятся Северная Италия и Фландрия; несколько позже — французские и немецкие земли. Англия поначалу преимущественно импортировала огнестрельное оружие из Фландрии, королевства Пиренейского полуострова — из Италии.

В целом, для раннего периода развития артиллерийской (и вообще огнестрельной) техники оказались наиболее благоприятны условия городов-государств в период их «золотого века» (1350–1550 года). Особенно это справедливо для Италии и Германии, где были сравнительно слабыми вышестоящие светские власти.

Там и следовало бы искать начало европейской артиллерии. В пользу этого говорит и итальянский источник XIX века, описывающий так называемую «мантуйскую вазу» — малую бронзовую пушку, найденную в начале XIX века, тогда же описанную, но пропавшую во время событий 1849 года. На ее стволе отлита дата «1322».

Но, как отмечает «возмутитель спокойствия» Титтман, «англосаксонское историческое лобби» в этой области заинтересовано в отсчете истории европейской артиллерии именно с рисунков Вальтера из Милемета, которые ничуть не достовернее прочих апокрифов. Такая хронология поддерживает миф о том, что «пушки в Европе — английское изобретение». Это походит на то, как немцы времен их молодого национализма старательно воспроизводили миф об «изобретателе пороха» монахе Бертольде Шварце.

В любом случае, огнестрельное оружие наиболее быстро развивалось в «рассадниках капитализма» и само же распространению капитализма способствовало, сравняв на поле боя профессионального воина-феодала и неумеху-горожанина. Недаром огнестрельное оружие и через два, и через три столетия вызывало у определенной категории авторов то презрительное, то негодующее отношение.

Трубы, вазы и горшки

Какими были самые первые пушки Европы? Сохранившихся образцов, которые можно уверенно отнести к XIV веку, очень мало. То же относится и к изображениям — по-настоящему обильными они становятся лишь в середине XV века.

Все слова, которыми названы артиллерийские орудия в большинстве европейских языков: «canon» и производные, «pixis» и производные (в том числе, «büchse» и «пушка»), «пищаль» — означают нечто удлиненное и круглое. Латинское «canon» и вовсе означало водопроводную трубу (Рим I века до н. э.). Также употреблялись слова «громовая труба», «бомбарда» и «склоп», что во всех случаях указывало на (непривычно) громкий звук, производимый новым военным орудием.

В 1330‑х гг. встречаются и названия вроде «железный горшок» (фр. «pot de fer») и «ваза» («vasa»), то есть, нечто покороче и потолще. Здесь, видимо, отражается момент изготовления неизвестной ранее вещи по словесному описанию: у арабов есть «огневые горшки», так что и европейцы их делают — на свой лад. Быстро выяснилось, что «горшок» не очень-то удобен для метания ранних стреловидных снарядов, да и сами стрелы — не лучший снаряд для пушки. В результате названия вроде «горшка» исчезают, чтобы лет через сто, к середине XV века, появиться вновь как «мортира» («ступа для измельчения»). При этом «короткие и толстые» пушки навесного огня из употребления и не выходили.

Мантуйская ваза

Мантуйская ваза, пропавшая в 1849 году. Вероятно, характерный представитель самых ранних пушек — «ваз» или «горшков». Длина 16,4 см, калибр 55 мм

Так называемая «ваза из Мантуи» находилась среди медных и бронзовых предметов женского монастыря в Мантуе, закрытого императором Иосифом II в 1789 году. Она была обнаружена и описана в 1817 году. В 1849 году она пропала, так что известна только по изображению и описанию, которые воспроизведены в сборнике исторических документов 1869 года.

Ствол литой, длиной 16,4 см и диаметром 14 см в казенной части; диаметр канала ствола нарастает от 45 мм до 55 мм у дула; масса ствола 4,9 кг («15 мантуйских фунтов и 2 унции»). Предполагаемый снаряд из камня весил бы 120 г, из железа — 515 г. Возможно, предполагалась и стрельба примитивной картечью.

Пушка имела отлитые на стволе декор и надписи PPPF (что, предположительно, означало что-то вроде «Петр Павел благочестиво сделал fecit») и «1322». Таким образом, дата изготовления первой известной пушки в Европе благодаря «Мантуйской вазе» отодвигается в прошлое на четыре года.

Лосхультский ствол

Лосхультский ствол. Может относиться и к XV, и к XIV векам. Считается типичным образцом, следующим за «вазами», и предтечей всех гладкоствольных орудий последующих 500 лет. Длина 30 см, калибр 31 мм

Обычно считают, что старейшей из сохранившихся европейских пушек является так называемая «пушка из Лосхульта», найденная в 1861 году в Швеции близ селения Лосхульт. Дата ее изготовления не установлена с достаточной уверенностью. Предполагают, что пушка относится к первой половине XV века. Однако ее конструкция и размеры считаются вполне типичными для литых бронзовых пушек XIV века.

Ствол пушки из литой бронзы, длиной 30 см и диаметром 11 см в казенной части и 6,5 см у дула. Масса ствола 9 кг, калибр по каналу ствола 31 мм, у дула 36 мм. Снаряды для этой пушки не обнаружены, но, судя по следам в канале ствола, она могла стрелять примитивной картечью, свинцовым ядром или стреловидным снарядом.

В 2002 г. в Дании были проведены стрельбы из реплики Лосхультской пушки историческими видами снарядов — свинцовыми пулями и особыми стрелами, с использованием пороха, изготовленного по рецептам XIV века. С 50‑граммовым зарядом пороха (примерно два спичечных коробка по объему) дальность стрельбы 400-450-граммовой стрелой достигла 200–350 м, а 32‑мм свинцовым ядром массой около 150–200 г — 600–700 и даже 1000 м. Точность стрельбы оказалась ничтожной, так что прицельная стрельба на пробитие из таких орудий вряд ли велась. Но стрельба зажигательной стрелой или картечью, конечно, была возможна.

Железные ребра

Лотарингский ствол, относимый к XIV веку. Конструкция, вполне обычная для первых 100–150 лет развития европейской артиллерии. Длина 36 см, калибр ок. 70 мм

Изготовление крупной пушки из бронзы требовало достаточно развитой техники литья, которая будет выработана лишь к концу XVI века. Кроме того, бронза была достаточно дорогим материалом. Поэтому основным металлом для орудийных стволов на два столетия становится железо. Железный ствол собирался из продольных брусов, и их края соединялись кузнечной сваркой в «бочку», после чего на ствол набивались разогретые железные обручи. Остывая, обручи стягивали «бочку» и обеспечивали общую прочность конструкции.

Более поздние крупные стволы собирались из десятков брусов и обручей (в 1456 году в Ренне разбитая большая бомбарда насчитывала 38 брусов и 33 обруча), а стволы поменьше — из четырех или даже двух брусов. Совсем мелкие стволы изготовлялись из свернутого в трубку железного листа и, опять-таки, скреплялись обручами. Если обручи были набиты не сплошь (как в крупных орудиях), то ствол получал характерный ребристый вид.

Примером короткоствольной железной пушки может служить лотарингский ствол в музее Эпиналя, описанный в источниках XIX века (Ларшей, Деммин) как относящийся к XIV веку. Конструкция железная, ковано-сварная с 8 укрепляющими обручами, длина 36 см; калибр в источнике указан как 35 мм, хотя, судя по рисунку, калибр должен быть вдвое больше — около 70 мм. Деммин в немецком издании сообщает, что по-французски эта пушка (или тип) называется «laquerau».


Французский железный фоглер 1410 года на вертлюге. Подобная конструкция (стволом покороче и выделкой погрубее) почти наверняка появляется во 2-й половине XIV века и без существенных изменений воспроизводится более двух столетий

Довольно рано железные стволы стали делать казнозарядными. Съемные зарядные камеры (как правило, несколько штук) заказывались при изготовлении пушки или отдельно. Такая конструкция упоминается уже в 1340‑х годах и позволяет вести достаточно частый огонь, от чего, видимо, и происходит одно из ее позднейших названий: немецкое «фоглер» или французское «воглер» от фламандского «vogheleer» — «птицелов».

Английские бутылки

Реплика пушки-бутылки с рисунков Вальтера из Милемета, сделанная в 1999 г. По всей видимости, эти рисунки — не более чем художественное истолкование сведений о пушках наподобие «вазы» и лотарингского ствола. Размеры 90×46 см, калибр 38 мм. Масса 410 кг (!)

Упомянутые в самом начале статьи рисунки в английских рукописях 1326–1327 годов — это единственные известные изображения пушек в виде бронзовой бутылки. В наше время оспариваются как техническая возможность создать такие орудия c использованием инструментов и технологий XIV века, так и их боевая ценность. В проводившихся в Великобритании в 1999 году опытах с репликой пушки-бутылки, построенной «по чертежу» из рукописи, бутылка 90 см длины и 46 см наибольшего диаметра была отлита лишь с третьей попытки — мешали проблемы, связанные с неравномерным охлаждением. Отлить ее вокруг сердечника не удалось вовсе, так что пришлось отлить пушку целиком и высверливать канал ствола (что невозможно было сделать в XIV веке). Масса пушки-бутылки достигла 410 кг, причем калибр высверленного канала ствола не превысил 38 мм.

Стрельбы показали невозможность использовать предполагаемый 230-граммовый заряд пороха: стреловидные снаряды разрушались при выстреле. Снятый для телевидения выстрел был сделан вовсе без снаряда, а единственный успешный выстрел стрелой удалось сделать с лишь 55-граммовым пороховым зарядом. По оценке этих опытов, сделанной Титтманом, тех же успехов можно было достичь и с 9-килограммовым лосхультским образцом, не говоря уже о том, что рисунки пушек-бутылок в летописях играют роль украшательскую, как и рисунки сказочных чудищ, имеющиеся там же. Как уже упоминалось выше, в текстах данных рукописей разговора ни о каких пушках вообще не ведется.


Оловянный кувшин (XIV век) и литой железный кухонный горшок (не ранее XVI века, но форма устойчивая). Самые первые пушки, «вазы» и «горшки» действительно были похожи на эти вещи

Таким образом, наиболее вероятно, что пушки-бутылки, к которым так трепетно относятся англосаксонские историки, в действительности не существовали. В этом случае «вазы» и «горшки» в источниках являются лишь короткими бронзовыми или железными стволами, подобными мантуйскому, лосхультскому или лотарингскому, которые и сами могли напоминать современнику металлический горшок или кувшин.

Первые арсеналы

Во Франции в 1338 году в перечне вооружения королевских галер в Руане называется «железный горшок («pot de fer»), стреляющий огневыми стрелами («garros à feu»)», а также материалы, достаточные для изготовления примерно двух фунтов пороха. В 1339 году для защиты Камбрэ заказываются 5 пушек («canons») из бронзы и 5 из железа, а также порох. В том же году город Лилль оплачивает 4 «громовые трубы» (фр. «tuiaux de tonnoire») и 100 стрел для них («garros»). В архивах города Брюгге (1339–1340) упоминаются «новые военные устройства, называемые «рибодами» (фр. «ribaude») — но это, впрочем, еще могли быть подвижные заграждения, собранные из древкового оружия без огнестрельных стволов.

В литературе часто встречается утверждение о том, что в 1338 году в Англии для кораблей королевского флота заказываются пушки из железа и бронзы со сменными зарядными камерами к ним. Однако это сообщение, как выяснил Тоут, датировано ошибочно и относится к 1411 году.

Город Лилль в 1341 году содержит «мастера громовых дел» (фр. «maistre de tonnoire»). Архиепископ Майнца в 1344 владеет «огневым оружием» («feuerschutze»). Для города Кагор в 1345 году отливаются 24 пушки из бронзы и закупаются материалы для изготовления пороха из расчета по три фунта пороха на каждую. Город Экс-ля-Шапель в 1346-м закупает «железную трубу для метания грома». Такую же «трубу» имеет в 1346 г. город Ахен. Кузнец Пьер в 1346 году отливает для города Брюгге бронзовую пушку, стреляющую 2-фунтовыми свинцовыми ядрами. В 1348-м три «громовые трубы» (фл. «dunrebussen») имеются в городе Девентере. В 1349 году город Лилль закупает «пушку, стреляющую стрелами («garros»)» и 6 стрел для нее. Город Нюрнберг в 1356 имеет «много железных и медных пушек, стреляющих железными шарами».

Примечательно, что ранее упомянутый кузнец Пьер из Брюгге в 1346 году на испытаниях сделанной им пушки в Турнэ допускает гибель человека — местного валяльщика, и едва избегает смертной казни за свою неосторожность.

Снаряды ранних пушек — свинцовые пули (ядра) и особые стрелы-болты («карро», «гарро»). Возможно, используется и примитивная картечь. В качестве лафетов используются достаточно массивные брусы или ко́злы, к которым ствол крепится канатом или скобами.

Пушки не лежат без дела

Первым надежно засвидетельствованным случаем боевого применения огнестрельного оружия в Европе является уже упомянутая осада Чивидале в Северной Италии (1331), где осаждающие «направляют на город вазы», а также ведут стрельбу из «склопов» (что за оружие так называли в 1331 году, точно неизвестно; само это название в итальянском языке XIV–XV вв. будут носить ручные пушки).


Пушки на козловых и брусовых лафетах. Рисунки сделаны по рукописным миниатюрам, которые не старше 2-й половины XIV века. Потому на них показаны достаточно крупные орудия и сравнительно сложные лафеты. В 1-й половине XIV века пушки были меньше, а лафеты — проще

Второй и третий по давности случаи, которые перечисляет Дельбрюк, описаны, соответственно, в «Хронике Эсте» за 1334 год и в отчетах Папских областей за 1340 год. В первом случае маркграф готовит много различных орудий, и среди них — «хлопушки» (лат. «sclopetorum»). Во втором рассказывается, что при осаде Терни папским войском испытываются «железные трубы, они же бомбарды», стреляющие стрелами («edificium de ferro, quod vocatur tromba marina», «tubarum marinarum seu bombardarum de ferro»).

В Англии король Эдуард III якобы берет «военные громы» (староангл. «the crakys of wer») в неудачный поход на шотландцев (1327–1328). При этом следует иметь в виду, что повествующее об этом свидетельство Джона Барбура, архидьякона из Абердина, записано в 1375 году, и британский историк Кольтман-Клефан соглашается считать, что 5-летний в пору описываемых событий Барбур «все хорошо запомнил». Также «бомбарды» упоминаются в связи с осадой Бервика-на-Твиде в 1333 году.

В 1340-х годах огнестрельное оружие неоднократно используется в итальянских усобицах. В морском сражении Столетней войны при Слюйсе (1340) используются пушки (лат. «gunnae»). Фруассар пишет (строго говоря, о далеких от него временах), что при осаде Квесной во Франции (1340) используются «пушки и бомбарды» («canons et bombardes»), мечущие большие стрелы, и что пушки используются при нападении на Стармелин (Стирлинг) в Шотландии (1342).

Применение пушек английским войском в битве при Кресси (1346) вызывает споры — были ли они там вообще и повлияли ли на исход сражения. Современник событий Вильяни утверждал, что были и повлияли; Фруассар, писавший много позднее, но ставший каноническим автором по событиям Столетней войны, пушек не упоминал. В наше время считают, что у англичан были по крайней мере три небольшие (то есть, допускающие быстрые переходы с войском) пушки. Их вклад в английскую победу оценивается по-разному. При этом несомненно, что то ли их огонь, то ли звук выстрелов смешал ряды отряда генуэзских стрелков на французской стороне. Иногда утверждают даже, что генуэзцы «испугались незнакомого громкого звука»; вернее будет считать, что как уроженцы Северной Италии генуэзцы уже были знакомы с огнестрельным оружием и обоснованно его опасались.

В любом случае, при осаде Кале (1347) английский король использует «много эспрингалей и бомбард, установленных в деревянной башне». В 1350 году при осаде Салуэроло в Романье применяется «бомбарда», стреляющая железными ядрами весом около 300 г (1 фунт).

Черту под первым периодом развития европейского огнестрельного оружия подводит эпидемия чумы, пришедшая на юг континента в конце 1347 года и за три года достигшая Скандинавии. После удара, нанесенного эпидемией городам и, соответственно, немногочисленным еще научно-техническим кадрам, в 1350-х годах развитие огнестрельного оружия, как, впрочем, и многих других отраслей техники, фактически начинается заново.

Итоги первых десятилетий

Первые пушки Европы — это достаточно скромные по размерам и возможностям орудия.

Для изготовления орудийного ствола европейская техника XIII–XIV вв. могла предложить литье из медных сплавов и железа (достаточно несовершенное), а также кузнечную сварку железных полос или листов. Отрицательную роль играли неразвитость горнодобывающей промышленности и, соответственно, ограниченность доступных запасов меди, цинка и олова, а также общее несовершенство черной металлургии.

Кроме того, для изготовления пороха требовалась селитра — дефицитный и дорогой в то время материал. Как полагают Смит и Деврис, само тогдашнее название селитры, «китайский снег», намекает на то, что ее ввозили с Востока. Лишь в конце XIV века в Европе появляются «селитровые поля», где селитру производят «промышленно». Впрочем, сбор естественной селитры остается крайне существенным источником порохового сырья даже, например, в предреволюционной Франции XVIII века.

Несовершенство ранних составов и техники изготовления самого пороха накладывало свои ограничения на размеры орудийных стволов. Сравнительно медленно и неравномерно сгорающая пороховая мякоть той поры делала увеличение длины и калибра ствола просто вредным. Впрочем, и в XVI веке Бирингуччо замечает, что «если бы зарядить аркебузу пушечным порохом [то есть, крупнозернистым, с меньшим содержанием селитры], то пуля бы и 15 футов не пролетела».

Тем не менее, попытки увеличить размеры орудий не прекращаются, ведь в первую очередь артиллерия этого времени применяется в осаде, где от мелкого снаряда мало пользы. Составы и техника изготовления пороха совершенствуются, и с 1350-х годов начинается неуклонный рост размеров орудий. А несколько позже намечается и дифференциация типов огнестрельного оружия.

Послесловие

В предисловии использованы фрагменты из итальянской хроники, как они процитированы в работах Ангелуччи и Титтмана (см. список источников). Описания изготовления реплик и стрельб 1999 года в Великобритании даны, как они процитированы в работе Титтмана. Автор выражает глубокую благодарность коллективам немецких, французских, швейцарских и итальянских библиотек, предоставляющих открытый электронный доступ к редким историческим изданиям, использованным в данной работе.

Литература

Контамин Ф. Война в Средние века. СПб, 2001.

Мак-Нил У. Восхождение Запада: история человеческого сообщества. Киев; Москва, 2004.

Angelucci A. Le bombarde. Nota storico-illustrativa A // Documenti inediti per la storia delle armi da fuoco Italiane. Raccolti, annotati e pubblicati da Angelo Angelucci, Capitano d'Artiglieria. Volume I. Parte I. Torino, 1869. P. 65–101.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Demmin A. Die Kriegswaffen in ihren geschichtlichen Entwickelungen von den ältesten Zeiten bis auf die Gegenwart. Eine Encyklopädie der Waffenkunde. 4te Auflage. Leipzig, 1893.

Goodrich L. C. Early Cannon in China // Isis. 1964. V. 55. P. 193–195.

Goodrich L. C., Feng C.‑S. The Early Development of Firearms in China // Isis. 1946. V. 36. P. 114–123.

Gunpowder composition for rockets and cannon in Arabic military treatises in thirteenth and fourteenth centuries: a gap in the history of gunpowder and cannon // History of Science and Technology in Islam.

Kinard J. Artillery: an illustrated history of its impact. ABC–CLIO, 2007.

Larchey L. Origines de l'artillerie française. Planches autographiées d'après les monuments du XIVe et du XVe siècle, avec […]. Paris, 1863.

McNeill W. H. Plagues and peoples. Anchor, 1998.

Partington J. R. A History of Greek Fire and Gunpowder. JHU Press, 1999.

Report number 1 — September 2002. The Ho Experiments / Medieval Gunpowder Research Group.

Report number 2 — August 2003. The Ho Experiments / Medieval Gunpowder Research Group.

Tittmann W. Die Eltzer Büchsenpfeile von 1331/3. Korrigierte Fassung mit einem Nachtrag (Stand 2011). Дополненная журнальная статья из: Waffen- und Kostümkunde. 1994. Bd. 36. S. 117–128.

Tittmann W. Die Geschützdarstellungen des Walter de Milemète von 1326/7. Durch Anmerkungen und Abbildungen ergänzte Neufassung mit einem Nachtrag (Stand 2011). Дополненная журнальная статья из: Waffen- und Kostümkunde. 1993. Bd. 35. S. 145–147.

Tout H. F. Firearms in England in the Fourteenth Century // English Hist. Rev. 1911. Vol. 26. P. 666–702.

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868.


Триумфальное шествие артиллерии

Появившись в Европе в начале XIV века, огнестрельное оружие начало быстро эволюционировать и распространяться. В последней четверти XIV века в Европе появляются орудия «весьма могучие, каковых доселе не видели и речи о которых никогда не слышали, чудесным образом сделанные венецианцами…». Так летописец рассказывает о скачке размеров, который делает европейская артиллерия к 1380-м годам.

Стремительное распространение

По образному выражению Вилинбахова и Кирпичникова, вторая половина XIV века была периодом «триумфального распространения нового огнестрельного оружия» по всей европейской территории, в результате чего «к концу XIV столетия в Западной Европе уже не существовало армий, не имевших своей артиллерии». Впрочем, это было справедливо не только для Западной, но и для Восточной Европы, так же как и для стран мусульманского мира.


Миниатюра в рукописи, сделанная примерно в 1468–1475 гг. Короткоствольные бомбарды имеют достаточно характерную для второй половины XIV века конструкцию. Лафеты, однако, условные — похоже, художнику довелось видеть только ствол старой пушки. Рукописная «История Александра Великого» («Les faize d'Alexandre»; Burney 169)

В итальянских землях артиллерия наверняка есть уже в 1320‑х годах, во французских и английских — к концу 1330‑х годов. Тогда же, скорее всего, она появляется в землях испанских и португальских. В 1340‑х гг. артиллерия распространяется по фламандским и немецким городам, в 1350‑х-1360‑х попадает в балканские страны, а также в Египет (государство мамелюков). В 1370‑х гг. артиллерия известна в Богемии, в немецких феодальных государствах, во владениях Немецкого ордена и на Руси, а также в мусульманских землях Поволжья, а в 1395 году — в Швеции. В XIV–XV веках огнестрельное оружие распространяется в Причерноморье, Средней Азии и Иране.

К концу XIV-началу XV веков основными типами огнестрельного оружия становятся:

— «Бомбарда» («ломбарда») или «великая пушка».

— «Просто пушка».

— Ручная пушка, или «pixis» («pisschule»), или «склоп».

Никакой строгости в этой номенклатуре нет, и любое орудие, от большого до малого, может называться в тогдашних источниках и «бомбардой», и «пушкой» («canon», «canone», «büchse», «gunne»). Более или менее устойчивы лишь особые названия ручных пушек.

Мера и вес

При рассмотрении размеров средневековых орудий (скажем, при отыскании «самых-самых») нужно иметь в виду, что основная в то время «система» меры и веса основывалась на множестве разнодолгих и разновесных образцов, которые устанавливались каждым достаточно значительным городом или областью. Французские дюйм и фут на 5 % длиннее привычных нам английских, а французский фунт в полтора раза весомее итальянских.

В Италии и Германии еще в середине XIII века насчитывалось не менее чем по 4–5 видов фунта. Это делало необходимым пересчеты в духе: «…100 фунтов в Гамбурге равны 109 большим фунтам в Венеции или 112 фунтам в Данциге, а 106 фунтов в Гамбурге равны 112 фунтам в Лондоне (что составляет там центнер) или 110 фунтам в Лейпциге и Берлине (что составляет там центнер)…». Тогда же итальянский и аптекарский («староримский») фунт делились на 12 унций, а немецкий фунт — на 16 унций.

Пушки большие и малые

До 1360‑х гг. пушки невелики по размеру и мало отличаются от позднейших ручных. Но уже в 1362 году пизанцы осаждают замок Пьетрабуона, и находится «некто, который стреляет из бомбарды очень метко, а та бомбарда весит более 2000 фунтов, и он наносит большой урон, и побивает много противников». В 1378/1379 году в Аугсбурге Иоганн из Аарау изготавливает три бронзовые пушки, стреляющие 127-, 70- и 50-фунтовыми (каменными) ядрами. Последняя из них, как указывает источник, «бьет на 100 шагов».


Миниатюра в рукописи, сделанная около 1470–1480 гг. Железные бомбарды за деревянными прикрытиями примерно соответствуют тому, что можно было видеть в осаде, начиная с 1380-х гг. Длинноствольные ручницы, однако, появились лишь с 1400–1410‑х гг. Рукописные «Хроники Англии» Жана Ваврина («Recueil des croniques d’Engleterre»; Royal 14 E IV)

В 1375 г. во Франции королевским указом строится «великая пушка из железа», на постройку которой уходит 2110 фунтов «испанского и французского железа» и 200 фунтов стали, а также много дерева для лафета. Помимо этого, для ее изготовления использовалось 90 фунтов каната, которым был обмотан весь ствол, и бычьи шкуры, которыми ствол был обшит поверх обмотки для защиты от сырости.

При осаде крепости Одруйк (1377) бургундское войско, по словам Фруассара, использует «140 орудий», из которых по крайней мере некоторые стреляют 200-фунтовыми снарядами. Впрочем, комендант Вильям де Вестон при разбирательстве его действий, приведших к сдаче, оправдывается тем, что против крепости действовали «9 великих пушек и 2 требюше». В 1377–1378 гг., по сообщению историка XVIII века, герцог бургундский заказывает и получает пушку под каменное ядро в 450 фунтов. «Большую» бомбарду» в 1382 году заказывает город Лилль.

При осаде Оденар (1382) у гентских фламандцев есть «…бомбарда поразительной величины, 53 французских дюйма в обхвате… и когда бьет та бомбарда, то это видно днем на добрых пять лье вокруг, а ночью на десять; и звук такой громкий, будто из преисподней вырвались все черти».

Венецианцы в 1376 г. нападают на Кверо с бомбардами «неслыханной и невиданной величины», о которых позже пишет «Хроника Тарвизия». Позже, в 1380 г., они обстреливают Брондоло из бомбард «Тривизана» и «Венециана», имеющих 195- и 140-фунтовый калибры (58,6 и 42,1 кг). В 1387 г. синьор Падуи имеет бомбарды калибром 500 (римских/сиенских) фунтов. Сиенское войско осаждает Сан-Джюсто 5 июня 1390 г. с двумя бомбардами калибром 300 (флорентийских) фунтов, и их огонь «обрушивает часть стены».

В 1388 г. в Нюрнберге делают «большую пушку ценою 500 марок, коя пробивает с тысячи шагов шестифутовую стену». В том же году для перевозки нюрнбергской пушки «Кримгильда» («Chriemhilde»), стреляющей 500-фунтовыми ядрами, требуются 52 лошади. Договор 1397 года между королем Венцелем и пфальцграфом Рупрехтом упоминает пушки, стреляющие (каменными) ядрами в 1 центнер (100 фунтов).

В первых десятилетиях XV века орудия под 500-фунтовое каменное ядро становятся достаточно обыкновенными. Своебразной вершиной развития короткоствольных ковано-сварных бомбард является «Штейрская бомбарда» («Pumhart von Steyr»), построенная в Австрийском герцогстве, видимо, в 1420‑х годах. Дальнейшим их развитием стали длинноствольные ковано-сварные бомбарды, из числа которых наиболее известны гентская (фламандская) «бешеная Грета» и английская «Монс Мег» французской постройки, а также длинноствольные бронзовые бомбарды XV века. Переходным типом к длинноствольным бронзовым оказывается «ленивая Метте [Матильда]».

Конструкция

Развитие конструкции пушки во второй половине XIV века — это неуклонный рост калибра при сравнительно коротком стволе. Не последнюю роль здесь играет стремление городов и феодалов показать друг другу, какие большие пушки есть у них; доходит до изготовления «чудовищных образцов», некоторые из которых оказываются просто небоеспособны.


Перевозка малых пушек на вьюках. Рисунок по рукописи Паоло Сантини ок. 1450 года, но конструкция орудий достаточно характерна и для второй половины XIV века. Делались ли такие изогнутые хвостовики в ранних венецианских пушках на самом деле, неизвестно. Larchey, изображение 81a

Притом, однако, орудия устойчиво разделяются по размерам на «очень большие» и «небольшие». Пушки побольше с самого начала предназначаются для осады, а при защите крепостей гораздо полезнее оказываются пушки поменьше. Кроме того, примерно с 1360‑х годов в устойчивую линию развития выделяются «ручные пушки» («ручные бомбарды», «склопы»), дальние предки ружья. Ведутся поиски наилучшей конструкции орудия для полевого сражения.

В течении всего XIV века, да и позже, «пушкой» или «бомбардой» могут называть сколь угодно малый ствол, даже ручной. «Большими» достаточно долго считаются достаточно некрупные пушки, бо́льшие лишь по сравнению с более мелкими.

У всех достаточно крупных орудий этого времени ствол, где разгоняется снаряд, короток (в лучшем случае до 3–4 калибров). Пороховая камера меньше по внутреннему диаметру и зачастую заметно меньше по диаметру внешнему. Просвет между ядром и каналом ствола велик и неравномерен, что обусловлено возможностями техники того времени. Поэтому пороховой заряд запыживается деревянным поддоном, который, собственно, и разгоняет снаряд. Иногда канал ствола делают коническим, что позволяет использовать ядра различных размеров.


Пушки характерной для XIV века конструкции. Верхний ствол (A) найден в окрестностях Мозеля; длина 43 см, калибр у дула 7 см, толщина стенок у дула ок. 6 см; на втором от казённой части обруче сделан рым-болт (деталь A'). Нижний ствол (B) сделан качественнее и, видимо, позднее первого; длина 78 см, калибр у дула 23 см. Larchey, изображение 5

Вместе взятое это придает орудию той поры — и большому, и малому — характерный вид двух цилиндров разного диаметра с ребристой поверхностью, составленных основаниями. Кроме того, в последней четверти XIV века появляются орудия той же общей конструкции, но со съемной зарядной камерой — фоглеры.

Основной вид лафета для тяжелого орудия той поры — это платформа из деревянных балок с упором для гашения отдачи. Хотя стрельба из большого орудия не интенсивна, деревянные части лафета приходится заменять раз в 3–4 дня. Ствол крепится к платформе обручами и канатами. Средние орудия также устанавливаются в глубокую продольную выемку в массивном деревянном брусе. Задняя часть просвета между стволом и деревянными стенками заливается «на два пальца свинцом, дабы отдача была мягче». Переднюю часть такого бруса могут поднимать на массивные деревянные опоры для наводки по вертикали. Мелкие и ручные пушки устанавливаются на деревянные станки или крепятся к деревянным брусам или железным штангам-«хвостам».

Снаряд, как и прежде, — это свинцовое ядро (пуля), картечь, а для более крупных орудий — каменное ядро. Пушечные стрелы «карро» к концу XIV века выходят из употребления.

Примерами типичных для описываемого периода орудий могут служить «Штейрская бомбарда» и «ленивая Матильда» — пушки, изготовленные немного позже, но сохранившие основные конструктивные особенности своих предшественниц.

«Штейрская бомбарда» («Pumhart von Steyr»)

Ковано-сварная «Штейрская бомбарда» (видимо, 1420-е гг., Австрия). Пик развития бомбард навесного огня: «Штейрская бомбарда» 80-см (в среднем) калибра, сделанная в 1420-х гг. К концу столетия такие орудия будут вытеснены литыми мортирами. Первая справа пушка на снимке (третья вдаль от зрителя), скорее всего, одна из типичных «просто пушек» той поры — кузнечно-сварная дульнозарядная труба калибром около 20 см

Бомбарда-мортира, изготовлена в Штейре примерно в 1420-е гг. (по современным данным; ранее датировалась 1350–1380‑ми гг.). В XVI веке захвачена турками, в XVIII веке отвоевана австрийцами и возвращена в Вену. Своеобразная австрийская царь-пушка — неизвестно, применялась ли она в бою хоть раз.

Ствол железный, ковано-сварной; длина 2,9 м, масса 1,1 т. Конструкция трехслойная. Внутренний слой из 29 продольных брусов образует канал ствола, промежуточный слой внешним диаметром до 100 см собран из 32 брусов, уложенных параллельно, внешний слой — 13 обручей. Кроме того, 3 дополнительных обруча насажены на ствол, и 4 — на зарядную камеру. Зарядная камера несъемная, коническая; диаметр 28/20 см. Ствол снабжен погрузочными и установочными кольцами и крюками.

Калибр орудия 88 см у дула. Если считая ядро сделанным из песчаника, масса снаряда такого калибра составит около 725 кг. Зарядная камера вмещает 124 кг пороха, но практически заряжали примерно 3/5 этого количества; таким образом, соотношение масс ядра и пороха примерно 10:1. Расчетная дальность стрельбы на возвышении 45° 800–900 м, но, скорее всего, она была меньшей.

«Ленивая Матильда» («faule Mette»)

Литая бронзовая бомбарда «Ленивая Матильда» (ок. 1410, Брауншвейг) на гравюре 1717 года

Это одна из первых удачных крупнокалиберных литых бронзовых бомбард. «Ленивая Матильда» сделана в конце первого десятилетия XV века в Брауншвейге. Переплавлена в 1787 году и известна только по гравюрам XVIII века.

Ствол калибром 67 см (расчет по изображениям); длина 10⅓ фута, вес 18 000 фунтов. Снаряд — каменное ядро в 600 фунтов с пороховым зарядом 52 фунта. Дальность стрельбы до 3300 шагов, т. е. до 2 км.

Первые казнозарядки и многостволки

Примерно в последней четверти XIV века появляется конструкция орудия, заряжаемого порохом посредством съемной зарядной камеры. Такие камеры выделываются в количестве двух-трех на одно орудие, что позволяет вести сравнительно частый огонь. Одно из названий этой конструкции — фламандское «vogheleer» («птицелов») — в дальнейшем входит во французский и немецкий языки. Известно оно и в Западной Руси XV–XVI веков.

Поскольку камера для большой пушки весит значительно и требует качественной обтюрации, такая конструкция используется лишь для относительно некрупных калибров. Совсем не используется она и в ручном оружии — надежное запирание канала ствола техническими средствами той поры невозможно. Редкие исключения особой выделки лишь подтверждают общее правило.

О казнозарядных пушках-фоглерах в источниках могут говорить, что у них две или более «головы» («capita») или два или более других органов (или «горшков»; «testes» — «teste», «testis»). Так, в отчете по английскому королевскому гардеробу за 1373–1375 гг. (фактически — по королевскому огнестрельному арсеналу, несмотря на название) указана «одна пушка, большая, с тремя горшками» («gonne grosse ove trois pootz»). В 1386–1388 гг. в тех же отчетах отмечены «большая пушка «для камней» [стреляющая камнями], с двумя головами» и другие похожие, среди которых есть пушки массой 242 и 157 фунтов. «Бомбарды» со съемной камерой обнаруживаются в арсенале города Болонья в 1381 г.

К концу XIV века появляются и многоствольные установки. В первую очередь это подвижные полевые заграждения-рибальды, снабженные (дополненные) несколькими малокалиберными стволами. В дальнейшем рибальды (орга́ны, соро́ки) рассчитываются, в первую очередь, под пушки и лишь дополняются остриями-«копьями», или же острия исключаются вовсе. Уже в 1409 году 40-ствольный орга́н («Orgel») есть в арсенале Вены.

Притом, однако, ни рибальды в английских источниках 1345–1347 гг., ни фламандские рибодекины 1382 г. огнестрельных стволов не имеют. Ошибка в истолковании летописей, согласно которой их считают огнестрельным оружием, была сделана, скорее всего, в XIX веке и до сих пор переписывается из книги в книгу. Английские рибальды делаются плотником и несут по «10 копий железных», а фламандские, как их описывает Фруассар, это «высокие двуколки, обитые железом и снабженные длинными остриями спереди».

В итальянских источниках описывается что-то вроде позднейших вагенбургов. Антонио делла Скала, синьор Вероны в 1375–1387 гг., во времена усобицы с Каррарой приказывает построить три повозки, на каждой из которых поставлены по четыре плоские надстройки с 12 «бомбарделями», стреляющими ядрами «размером с яйцо». По три человека на каждой повозке обслуживают орудия. Стрельба возможна залпами из 12 орудий, или 36 орудий в залпе всех повозок (всего три повозки имеют 144 ствола — 3 по 4 по 12; «144 на каждой повозке», очевидно, ошибка писца). Синьор якобы берет эти повозки в сражение с каррарцами, дабы «ломать их боевой порядок».

Появляются и особые многоствольные пушки. Так, пушка, построенная лондонским мастером Вильямом Вудвордом и закупленная английским королевским арсеналом между 1382 и 1388 годами, весит 665 фунтов и имеет «одно отверстие для больших камней» и «десять других отверстий для свинцовых пулек или больших стрел».


Ручная пушка на примитивном ложе в сборах Германского музея XIX века, вид сверху и сбоку. Длина с ложем 1,44 м, длина ствола ок. 20 см. Такая ручница могла быть сделана и использоваться в любой европейской стране второй половины XIV века. Essenwein, изображение 10a

Ручные пушки

Как говорилось ранее, почти все европейские пушки начальной поры — это достаточно малые по размеру орудия (нижний предел веса доходит до 5 кг), стреляющие свинцовой пулей либо стрелой-болтом («карро»). Даже оружие, носящее позднейшее название ручного — «склоп», — встречается уже в 1331 году.

Чтобы получить действенное ручное оружие, требовалось еще более уменьшить эти орудия в размере, увеличить силу и точность их огня и быстроту перезарядки. В 1364 году город Перуджа выделяет средства на закупку «500 пушек длиною в ладонь, пробивающих доспех». Эта дата и считается датой появления ручной пушки или ручной бомбарды, предшественницы ружья. В 1380‑х гг. ручные пушки уже известны во всех краях Европы и активно используются.

Новый вид оружия называется разнообразно: «ручная пушка» (англ. «handgonne», нем. «Handbüchse», франц. «canon à main»), «ручная бомбарда» и «переносная пушка» (франц. «canon portatif»), «ручница» и «пищаль». Употреблялось и латинское «pixis», и онемеченное производное от него «pisschule» (сравн. «пищаль»).

Кроме того, в итальянском языке за ручной пушкой уже с 1399 года (архив города Болонья) и примерно на столетие закрепляется название «sclopo» и производные от него («schioppo», «sclopetto», «escopette»). Буквально это слово означает «(сильный, громовой) хлопо́к»; в немецком языке XIV века известен аналог этого названия — «Knallbüchse» (буквально «бабах-пушка»). Реконструкторы знают, что выстрел из реплики короткоствольной ручной пушки действительно напоминает хлопок (от которого даже у зрителей поодаль закладывает уши).

Чтобы у историков было больше работы, сохраняются и нечеткие употребления названий «пушка» и «бомбарда». Еще позже, с появлением на ручном оружии замко́в, примитивные образцы могут называться «ручными трубами» (нем. «Handröhr»).


Стрельба из малокалиберной или ручной пушки, скреплённой с длинным соосным ложем. Рисунок по миниатюре в рукописи XV века. Essenwein, изображение 11b

Ложа ручных пушек примитивны. Они могут выглядеть как железная штанга-хвостовик с ручкой, деревянный брус, скрепленный со стволом соосно, или как плоский деревянный брус, к которому прикреплен ствол. Примерно в начале XV века на западноевропейском (еще относительно короткоствольном) ручном оружии появляются подствольные крюки для гашения отдачи. Это отражается в названиях — «Hackenbüchse» или «Hacke» в немецких землях, «hackebutt» в английских, «гаковницы» на землях Западной Руси. В Московском государстве такие крюки, видимо, использовались лишь на привозных образцах.

Классический пример ручных пушек той поры — это «Танненбергская ручница», бронзовый ствол, сделанный, предположительно, в 1390-х гг. Его длина 33 см, калибр 17 мм у дула (10 мм в казенной части), масса 1,25 кг. Ствол рассчитан на прикрепление соосного деревянного бруса.

Пушки в бою

Ранее упомянутая осада крепости Одруйк (1377) есть первый случай, когда применение артиллерии решает успех осады. В 1380 году гарнизон замка Леонштайн на реке Штайр, бывший «гнездом рыцаря-разбойника брата Рорера» и считавшийся неуязвимым, сдается на милость герцога Альбрехта III, попав под обстрел «невиданными ранее» каменными ядрами из «пороховых ступ» (т. е. крупнокалиберных короткоствольных бомбард). Подобного результата удается добиться герцогу Фридриху (1426) при осаде замка Грайфенштайн под Боценом (Больцано).

Осада Оденар (1382), хотя и не завершена из-за подхода войска французского короля, оказывается первым случаем, когда артиллерия пробивает брешь в стенах укрепления. При осаде Рупрехтом Пфальцским замка Танненберг в Гессене (1399) «великая франкфуртская пушка» делает лишь два выстрела 825-фунтовыми (в других источниках — 350-фунтовыми) каменными ядрами. Первый пробивает стену, второй образует в ней брешь, после чего гарнизон сдается. Впоследствии замок был срыт, что позволяет считать эту осаду первой осадой с применением артиллерии, приведшей к полному уничтожению крепости.


Пушка на вертлюге в сборах Данцигского музея XIX века. Ранее датировалась XIV веком, но относится, вероятно, к первой половине XV века. Возможно, что подобные конструкции (стволом короче, выделкой грубее) уже могли устанавливаться на военных кораблях в конце XIV века. Длина ствола 0,73 м, с рукоятью 1,11 м. Essenwein, изображение 10b

Осада с применением пушек успешна далеко не всегда. Сказочный погром английских крепостей во Франции состоится лишь в 1440‑х-1450‑х годах. В 1390 г. великий князь литовский и русский Витовт вынужден снять осаду Вильны, так как в его войсках «от пушек много полегоша». В 1393 г. войско Новгорода бросает пушки после неудачной осады Пскова. В 1404 г. тот же Витовт вынужден снять после семи недель осаду Смоленска, «ничтоже успев граду», ибо «велми крепок град Смоленск».

Много неудачных осад известны еще в 1420‑х-1430‑х во Франции. Зачастую такая неудача напрямую связана с применением защитниками малокалиберной артиллерии и ручного оружия. Так, в 1370/1371 г. при осаде Пизы «на стенах стояли добрые арбалетчики и много бомбард. И люди мессира Джованни, завидев бомбарды, отступили с поля и бежали в страхе». Гарнизон Орлеана при осаде 1428 г. использует лишь средние и малые пушки.

В полевом сражении огнестрельное оружие XIV века показывает себя значительно хуже (если не считать спорного бегства генуэзцев под Кресси в 1346 г.). В 1382 г. на поле Беверхоутсфельд встречаются войска города Гент, восставшего против графа фламандского, и города Брюгге, державшего сторону графа. Как пишет Фруассар, вначале «брюггцы стали стрелять в них [гентцев] из пушек; и тогда гентцы разрядили в тех [брюггцев] три сотни пушек одним залпом, и обошли их… и ворвались с криками «Гент!» в их ряды». Последующее бегство брюггцев, по описанию Фруассара, было вызвано не столько потерями от огня, сколько именно этим обходом и «неожиданным» появлением «прямо в их рядах» гентских отрядов «с таким множеством пушек».

Понятно, что пушки, о которых речь, были ручными или, по крайней мере, переносными, поставленными на легкие двухколесные тачки или треноги. Бургундский лафет, позволяющий по-настоящему быстро перемещать пушку по полю боя и метко стрелять с колес, не появится еще три четверти века

В битве гентцев с французским королевским войском под Розебек (1382), последовавшей за незавершенной осадой Уденар, фламандцы дают залп по рядам французов «из бомбард и пушек большими стрелами с бронзовым оперением; и так началась битва». Однако, хотя французы и «отшатнулись на шаг и еще полшага… убиты выстрелами мессиры де Ваврин, Морель де Алевин, Жак д'Эре», но перезарядить пушки уже нет возможности, и в рукопашной фламандцы терпят жестокое поражение.

В 1385 г. под Альжубаротой кастильское войско обстреливает ряды португальского из 16 легких пушек (раньше считалось, что из 16 больших бомбард). Португальцы терпят некоторый урон, но боевого порядка не ломают.

В сражении войска Великого княжества Литовского и Русского с татарами Едигея на реке Ворскле (1399) литовско-русская сторона применяет огнестрельное оружие. Однако оказывается, что «в поле чисте пушки и пищали недействени бываху», и в итоге литовско-русские силы несут тяжелейшее поражение.


Бронзовая ручница XIV века из развалин Танненберга; длина 33 см, вес 1,25 кг, калибр 17 мм у дула. Справа видно гнездо для насаживания на деревянный брус

Несмотря на подобные примеры, ручное оружие продолжает распространяться. Причем не только по причине простоты подготовки стрелка в сравнении с лучником, но и по причине простоты конструкции ручницы в сравнении с арбалетом. Кроме событий 1382 года, известно, например, что город Аугсбург нанимает в 1381 г. для войны с франконской и швабской знатью 30 стрелков из (ручных) пушек; город Нюрнберг (1388) имеет 48 «стрелков, хорошо стреляющих из ручной пушки». Ручное огнестрельное оружие используется при защите Москвы в 1382 г. (непонятные летописные «тюфяки» чаще всего считаются ручными пушками), при осаде Троков (Тракая) в 1383 г., при захвате шведского королевского замка силами Ганзы в 1395 г., при осаде замка Танненберг в 1399 г. и во многих других случаях.

Исторические источники и изображения

Письменные источники этого периода более или менее надежны в том смысле, что авторы уже отличали огнестрельное оружие от прочих видов вооружения. При этом названия для пушек и ручных пушек по-прежнему неустойчивы и многочисленны.

Почти все изображения, которыми традиционно иллюстрируется огнестрельное оружие XIV века, выполнены в XV веке, чаще — в его последней четверти (это касается и летописи Фруассара, которая известна по списку, иллюстрированному во Фламандии в 1470–1475 гг.). Знаменитые немецкие рукописи, которые ранее относили чуть ли не к 1350 году («немцы изобрели все на свете»), по современным палеографическим исследованиям относятся, в лучшем случае, к первой половине XV века («Codex germ. 600»), или, например, изображения в них добавлены в 1460–1480‑х гг. («Bellifortis» Кьезера).

С другой стороны, выглядит вероятным, что миниатюристы второй половины XV века все же видели настоящие орудия, и эти изображения, в отличие от рисунков Вальтера из Милемета, имеют документальную ценность. Некоторые из них явно изображают устаревшие образцы, характерные для описываемого периода.

Заключение

Можно отчасти согласиться с Кирпичниковым, когда он пишет: «Неправы те, кто говорит о существенном влиянии огнестрельного оружия на военное дело уже в ранний период его применения, т. е. во второй половине XIV в. и начале XV в.». Верный признак его правоты — почти полное отсутствие изображений огнестрельного оружия в изобразительных источниках, которые надежно относятся к XIV веку. На рукописных миниатюрах той поры вооруженные холодным оружием осаждающие обстреливают укрепления из машин-требюше, ведут подкопы и рушат стены кирками, взбираются на стены по лестницам. В изображениях полевых сражений мы видим столкновения двух «стальных стен», а также луки и арбалеты.

С другой стороны, огнестрельное оружие все же помогает добиваться вполне осязаемых военных успехов — и это не остается незамеченным современниками. Как говорит средневековый немецкий стишок:

«Венеции мощь, Аугсбурга блеск, хитроумие Нюрнберга,
Страсбурга пушка, золото Ульма — вот кто миром правит».

Новая техника оказывает существенное влияние и на общественно-политическое устройство средневековой Европы. Как отмечает «История немецкого народа» XIX века: «…имея огнестрельное оружие города сравнялись по силе с князьями». Именно эти события становятся предвестниками самой возможности Реформации и возникновения национальных буржуазных государств.

Источники

Вилинбахов В. Б., Мурьянов М. Ф. Новый факт знакомства Руси с огнестрельным оружием // Вопросы истории. 1960. № 8. С. 218–219.

Косточкин В. В. Русское оборонное зодчество конца XIII — начала XVI веков. М., Издательство Академии наук, 1962.

Маковская Л. К. Ручное огнестрельное оружие русской армии конца XIV–XVIII веков. Определитель. М., 1992.

Angelucci A. Le bombarde. Nota storico-illustrativa A // Documenti inediti per la storia delle armi da fuoco Italiane. Raccolti, annotati e pubblicati da Angelo Angelucci, Capitano d'Artiglieria. Volume I. Parte I. Torino, 1869. P. 65–101

Boeheim, W. Handbuch der Waffenkunde das Waffenwesen in seiner historischen Entwickelung vom Beginn des Mittelalters bis zum Ende des 18. Jahrhunderts. Leipzig, 1890

Brackenbury H. Ancient cannon in Europe. Part II. From A.D. 1351 to A.D. 1400. Woolwich, 1866

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887

Essenwein A. Quellen zur Geschichte der Feuerwaffen. Leipzig, 1872–1877

Larchey L. Origines de l'artillerie française. Planches autographiées d'après les monuments du XIVe et du XVe siècle, avec […]. Paris, 1863

Morin M. The earliest European firearms: some notes. Venezia, 2012.

Partington J. R. A History of Greek Fire and Gunpowder. JHU Press, 1999

Tout H. F. Firearms in England in the Fourteenth Century // English Hist. Rev. 1911. Vol. 26. P. 666–702

Weidhagen-Hallerdt M. Med byssa och kanon // Stockholms stadsmuseum. 1991. Vol. 14. P. 92–100

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868


Пушка, которая всегда с тобой

До начала «гонки размеров», то есть, условно, до 1375 года, малые бомбарды и ручные пушки и были полевой артиллерией. Разумеется, происходило это в том случае, если военачальник приказывал применить их в поле. Однако с ходом времени различные типы огнестрельного оружия для различных задач совершенствовались и неизбежно обосабливались. Как же происходило становление полевой артиллерии как отдельного типа огнестрельного оружия?

Полевая артиллерия в Европе возникла, по сути, одновременно с осадной. Такое разделение на классы, разумеется, можно делать только с поправкой на тогдашние возможности артиллерийской техники. Стволы наподобие лосхультского, а также «огневые горшки» и «вазы» способны, в принципе, стрелять железным, свинцовым и каменным дробом и могут обладать боевой подвижностью, если предположить их установку на простейшие ко́злы. При стрельбе почти в упор не столь важно и отсутствие точности.


Подготовка к выстрелу из реплики лосхультского ствола при испытаниях, проведённых датским Центром Средневековья в 2003 году. Длина реплики 30 см, вес 9 кг. Для стрельбы использовался порох, изготовленный из селитры современной очистки. Лафет — деревянная колода на четырёх ногах; наводка по вертикали — подкапывание задней пары или подкладывание под переднюю. Испытателям не удалось попасть свинцовой пулей в цель 2 кв. м пятью выстрелами с 200 метров. Middelaldercenter Report No. 2

Первые сколь-нибудь надежные сведения о намеренном использовании огнестрельного оружия в полевом сражении относятся к битве при Кресси (1346) в ходе Столетней войны.

Битва при Кресси, 1346 год

Современник событий флорентиец Джованни Вильяни (1280–1348) записывает в своей «Истории», что в 1346 году при Кресси англичане имели «бомбарды, которые силою огня мечут железные шары». О том же говорит современная событиям итальянская «История, писанная в Пистойе»:

«…английские рыцари под началом Черного Принца, взявши с собой отряд диких валлийцев и много бомбард, вышли навстречу французскому войску… разрядили все бомбарды разом, и французы обратились в бегство».

О стрельбе англичан из трех огнестрельных орудий («trois canons») упоминается в «Великих хрониках Франции (писанных в Сен-Дени)». При этом

«…случилось после выстрелов, что генуэзские стрелки-арбалетчики, которые стояли впереди французского войска, повернулись и сбежали; незнамо, было ли то предательство».

Ранние списки «Хроники» Фруассара (1333-ок. 1410), составлявшейся с 1357 года, говорят о выстрелах из пушек («kanons»), которые англичане делают, дабы «испугать» генуэзских стрелков, которые строятся «с громкими криками» для обстрела английских рядов. Но из позднейших редакций «Хроники», сделанных самим же Фруассаром, старательно исключаются упоминания о «нерыцарском» ведении войны англичанами, в том числе и об их огнестрельном оружии при Кресси.

Многие позднейшие историки из различных побуждений согласны считать истинным именно «молчание Фруассара». Так, британец Хьюитт безжалостен и к Вильяни (тот, де, хочет обелить своих соотечественников), и к «Хроникам Сен-Дени» (эта часть «Хроник», де, анонимна), которые, мол, отнимают честь решающего вклада в победу у английских лучников. Немец Ратген полагает, что «долг» современного ему [1920‑е гг.] немецкого историка в том, чтобы «исправить ошибки прежних историков» и «восстановить прежнюю славу Германии». В данном случае должно оказаться, что и пушки, и порох изобретены немцами, а это, в лучшем случае, как раз 1346 год.

В наше время полагают, что орудия у англичан при Кресси имелись в количестве трех и были применены. Орудия эти наверняка были некрупными, так как стреляли железными снарядами, а быстрые переходы английского войска непосредственно перед битвой не предполагали наличия у них ничего малоподвижного. Взяты они были из английского осадного парка, который малым ходом (на бычьих упряжках) двигался из Ля Хог на Кале. Мнение известного историка оружия XIX века Деммина, который приписывает англичанам при Кресси использование фантастических орудий со стволами, «открытыми с двух концов», и приводит в своей энциклопедии изображение довольно крупных орудий, сделанное фламандскими художниками в последней четверти XV века, конечно, следует признать ошибочным.

Как полагают сегодня, имело место воздействие орудийной стрельбы и на генуэзский отряд, и на французскую конницу, пусть и не такое потрясающее, каким его описывают хронисты. Лошади действительно могли испугаться непривычного громкого звука. Стрелки-генуэзцы могли заколебаться или смешать ряды, поскольку торговые города-республики Северной Италии были знакомы с огнестрельным оружием еще за 20 лет до описываемых событий и понимали возможные последствия его применения. Как-то психологически подействовать этот «гром с ясного неба» мог и на непривычных французов.


Подготовка к стрельбе орудия на колёсном лафете и подготовка к выстрелу из орудия на козловом лафете. Рисунки по рукописным изображениям. Larchey, изображения 84c и 29a

Разные места и страны, 1360-1370-е годы

В последующие два десятилетия огнестрельное оружие начинает «триумфально шествовать» по Европе и, по мере своих боевых возможностей, попадает на поля сражений.

В войске принца Эдварда («Черного принца»), направляющегося к месту битвы при Нахере (Найаре, Наваретте) в 1367 году, имеются «бомбарды и луки [арбалеты] на станках». Сведений о применении этих «бомбард» в указанном сражении не имеется.

В войске Немецкого ордена в Прибалтике уже с 1362 года используются «пушки, стреляющие свинцом» («Lotbüchsen»). Это малокалиберное оружие — еще в 1389 году «большие» образцы «Lotbüchse» имеют снаряд в 6 фунтов, т. е. калибр ок. 70–80 мм. За вторую половину более чем столетней войны Немецкого ордена с силами Литвы и Западной Руси такие орудия почти наверняка находят применение не только при осадах крепостей, но и в боевых столкновениях «в поле».

Морские сражения той поры сводятся, преимущественно, к ближнему бою команд. В 1364 году сообщается о заказе 32 фоглеров для вооружения военных кораблей бастарда бургундского. При Дендермонде (1379) фламандцы ставят на свои (речные?) корабли орудия, «пускающие стрелы [ «carreaux»] большие и с большою силою». При Слюйсе (1380) на захваченном венецианском корабле обнаруживаются «различные большие пушки и пороха много», который притом считается хронистом более ценной добычей, чем сами пушки.

В перечне оружия Болоньи 1381 года упоминаются «новые бомбарды для стычек» — это, видимо, уже специфически ручное, но наверняка еще крупнокалиберное оружие, как и известные ранее 500 перуджийских (ручных) бомбард из заказа 1364 года.


Одно из первых известных изображений орудия на колёсном лафете (в рукописи «Великие хроники Франции», список 1410‑х гг.; Sloane 2433 в Британской библиотеке)

Беверхоутсфельд, 1382 год

События 1382 года во Фландрии приносят новшества в развитии полевой артиллерии. 3 мая на поле Беверхоутсфельд встречаются войска города Гент, восставшего против власти графа Фландрии, и города Брюгге, держащего сторону графа.

Гентское войско «снаряжает две сотни возов с пушками и артиллерией» (артиллерией в XIV веке все еще могли называть и луки, и арбалеты, и вообще военное снаряжение) и, заняв позицию, дожидается подхода брюггского войска. Далее, как пишет Фруассар, вначале

«брюггцы стали стрелять в них [гентцев] из пушек; и тогда гентцы разрядили в тех [брюггцев] три сотни пушек одним залпом, и обошли их… и ворвались с криками «Гент!» в их ряды».

Последующее бегство брюггцев, по описанию Фруассара, было вызвано не столько потерями от огня, сколько именно этим обходом и «неожиданным» появлением «прямо в их рядах» гентских отрядов «с таким множеством пушек».

Пресловутые «две сотни возов» могут оказаться чем угодно, даже одним из преувеличений или приукрашиваний Фруассара. Сама фраза «ils chargerent environ deux cents chars de canon et d'artillerie» допускает различные истолкования. Если речь не об обозе, то более вероятно, имея в виду количество, что это были какие-то легкие тележки, нагруженные ручными пушками и боеприпасами. Такие тележки позволяли городской пехоте быстро перемещаться с этим грузом по полю боя и осуществить описанный быстрый прорыв. Вполне возможно, что некоторые из них были оснащены ручными пушками, закрепленными в положении для стрельбы. Во всяком случае, отождествлять эти возы с рибодами (рибальдами, рибодекинами и т. п.) — явная ошибка.

Когда же речь идет о фламандских рибодах («ribaudeaux»), которые также применяются в эту пору, то описание делается вполне конкретным:

«тачки [ «brouettes» — видимо, двуколки] высокие, железом окованные, спереди у них длинные пики… они [фламандцы] ставят их перед своими рядами, и за ними укрываются».

В любом случае, в 1382 году впервые надежно описываются обеспечение боевой подвижности огнестрельного оружия «колесами» и собственно маневр огнестрельным оружием.

Удачи и неудачи, 1380–1410‑е годы

В битве войска города Гента с французским королевским войском под Розебек (1382), последовавшей за незавершенной осадой Уденара, фламандцы дают залп по рядам французов «из бомбард и пушек большими стрелами с бронзовым оперением; и так началась битва». Однако, хотя французы и «отшатнулись на шаг и еще полшага», и у них «убиты выстрелами мессиры де Ваврин, Морель де Алевин, Жак д'Эре», но перезарядить пушки нет возможности, и в рукопашной фламандцы терпят жестокое поражение.

В 1385 г. под Альжубаротой кастильское войско обстреливает ряды португальского из 16 легких пушек (раньше считалось, что из 16 больших бомбард). Португальцы терпят некоторый урон, но боевого порядка не ломают. Сами португальцы эффективно используют пушки в походе в Сеуту (1410).

В морском сражении при Дюнкерке (1387) корабль с тремя пушками в составе фламандской эскадры заставляет отступить более многочисленную английскую эскадру.

В сражении войска Великого княжества Литовского и Русского с татарами Едигея на реке Ворскле (1399) литовско-русская сторона применяет огнестрельное оружие. Однако оказывается, что «в поле чисте пушки и пищали недействени бываху», и в итоге литовско-русские силы терпят тяжелейшее поражение.

В 1405 г. французский отряд графа Сен-Поля (400–500 конных латников, 500 генуэзских арбалетчиков, около тысячи фламандской пехоты) осаждает замок Мерк вблизи Гравелина. На помощь гарнизону из Кале выходит английский отряд «рыцаря Ричардса» (200 латников, 200 лучников, около 300 пехоты). Англичане обращают французский отряд в бегство и захватывают «все» имевшиеся у тех «пушки и рибодекины». Английский отряд имеет с собой некие «артиллерийские возы» (франц. «chars d'artillerie»), то есть либо пушки на (примитивных) двухколесных лафетах, либо какие-то огнестрельные установки на телегах.

В сражении при Грюнвальде (1410) артиллерию выводят в поле и Немецкий орден, и противостоящие ему союзники — Польское королевство и Великое княжество Литовское и Русское. Перевес в количестве и качестве на стороне Ордена — 100 орудий (из них одно литое бронзовое, 350-фунтового калибра, сделанное в Франкфурте) против 16. Однако тактически союзники переигрывают Орден — первыми в атаку устремляются их многочисленные легкие силы, так что орденские орудия, установленные в передней линии, успевают сделать не более чем по два выстрела, после чего их захватывают союзные легкая конница и пехота. После этого в наступление — уже без помех со стороны орденской артиллерии — переходит тяжелая конница союзников.


Орудия XIV — начала XV вв.: 1 — лосхультский ствол (калибр 30 мм, вес 9 кг); 2 — лотарингский ствол (калибр 70 мм);

3 — «люксембургская пушка» (калибр 100 мм; запальное отверстие выведено в тыльную часть ствола); 4 — «дрезденская (ручная) пушка» (калибр 35 мм); 5 — литая железная пушка начала XV века (калибр 130 мм, канал ствола 1,5 калибра); 6 — камнестрельная гаковница (калибр 120 мм, вес 40 (!) кг); 7 — «линцская (ручная) пушка номер 2» (калибр 40 мм, канал ствола 5,7 калибра, вес 6,63 кг); 8 — итальянская ручная бомбарда из Монте-Вармине в области Фермо (калибр по каналу ствола 40 мм)


В 1415 г. при Азинкуре (Аджинкорте) англичане умело используют пушки, чтобы смешать боевой порядок французских рыцарей. Притом французы имеют «множество [артиллерийских или обслуживающих] возов и возков, пушек и рибодекинов» («un grand nombre de chars et charettes, canons et ribaudequins»), которые «могли бы рассеять английское войско, буде их установили бы по флангам». Но французские военачальники не обращают на свою артиллерию должного внимания, и сражение завершается английской победой.

Первое условное столетие развития полевой артиллерии в Европе завершается появлением длинноствольных образцов огнестрельного оружия — кулеврин и их аналогов в конце первого десятилетия XV века, и тактическими новшествами чешских гуситов под началом Жижки и Прокопа в войнах 1420–1430‑х гг.

Техника

Достоверных изображений артиллерии XIV века практически не имеется. Сохранившиеся образцы огнестрельного оружия, которые можно надежно отнести хотя бы к концу XIV века, крайне малочисленны.

С другой стороны, малочисленны и конструктивные типы первого «артиллерийского» столетия, в том числе полевых и ручных пушек. Более того, еще в XV веке орудия во многом повторяют конструкцию и внешние формы орудий XIV века. Стволы покрупнее собираются кузнечной сваркой из железных брусов и стягиваются железными обручами. Пушка при этом выглядит как два ребристых цилиндра разного диаметра, составленных основаниями, или как ребристый конус (лотарингский ствол). Примеры крупных стволов из литой бронзы единичны.

Стволы поменьше (ручные пушки) — это свернутый в трубку и заваренный железный лист и, опять-таки, стягивающие обручи. Кроме того, стволы поменьше достаточно часто делают из литой бронзы (как лосхультский ствол), а уже в начале XV века производятся попытки отливки мелких стволов из железа.

Лафеты полевых орудий первого столетия представляют собой, по сути, крепкие лавки или колоды, к которым ствол прикреплен намертво. Вертикальная наводка осуществляется всем лафетом. Лавки могут стоять на ножках-ко́злах или ставиться на колеса. Стволы носимых («ручных») пушек крепятся на ложа — длинные деревянные брусы, иногда железные стержни, предназначенные либо для взятия «на плечо» или «под плечо», либо для упора в землю.

Колесный ход для орудий к концу XIV века используется все чаще. В начале XV века колесные установки орудий делаются достаточно повсеместными, чтобы «просочиться» в изображения в летописных источниках. Колеса на таких установках пока преимущественно небольшие и неспицованные, не позволяющие быстрого перемещения. Еще в середине XV века «высокие» колеса и «скоростные» установки отмечаются в перечнях немецких арсеналов особо.

Казнозарядные орудия

Казнозарядные орудия или, точнее, орудия со съемной зарядной камерой (они же фоглеры или «Kammerbüchse», они же «многоловые», «многояйцевые» или «многогоршковые» орудия), появляются уже в 1360‑х гг. Но их менее крупные (полевые) образцы, где требуется бо́льшая точность выделки, распространяются, видимо, более медленно. По-настоящему широко фоглеры разойдутся по Европе лишь с 1410-х гг., когда станут технически возможны их длинноствольные варианты.


Боевой возо́к («Streitkarre») со снятыми колёсами; по рисунку из немецкой рукописи XV века. Подпись в рукописи: «Средний ствол стреляет фунтовым свинцовым ядром, крайние — полуфунтовыми». Larchey, изображение 63a.2

Многоствольные установки

До появления длинноствольных казнозарядных образцов около (условно) 1410 года почти все надежно описанные многоствольные установки исчерпываются итальянскими и немецкими конструкциями. Вероятные случаи использования таких установок в поле практически отсутствуют. Зарядка даже нескольких мелких стволов XIV века — дело нескорое, и дальность боя у них мала. Поэтому заниматься перезаряжанием в условиях полевого сражения (находясь под обстрелом вражеских лучников и арбалетчиков) вряд ли возможно. Впрочем, не исключены случаи, когда такое оружие используют одноразово, после чего его бросают до окончания боя. Популярные сведения такого рода по XIV веку неизвестны (кроме апокрифических фламандских рибодекинов).

Антонио делла Скала, синьор Вероны в 1375–1387 гг., во времена усобицы с Каррарой приказывает построить три повозки, на каждой из которых поставлены по четыре плоские надстройки с 12 «бомбарделями», стреляющими ядрами «размером с яйцо». По три человека на каждой повозке обслуживали орудия. Стрельба была возможна залпами по 12 орудий, 36 орудий в залпе всех повозок. Синьор якобы берет эти повозки в сражение с каррарцами, дабы «ломать их боевой порядок».

В перечне арсенала города Болонья (1397) указаны «четыре малых склопа на одном станке [лат. «telerio»]», «один станок с двумя малыми пушками [ «canonis»]» и «один станок с двумя склопами [ «sclopis»]». «Склоп» — раннее итальянское название ручной пушки.

Перечень вооружения нюрнбергского войска 1388 года включает «возок [ «karrn», скорее двуколка] один, с тремя ручными пушками, [и] конь один». В 1409 году в арсенале Вены имеется 40-ствольный (!) орга́н («Hagelgeschütz mit 40 Läufen», если только это не ошибка в книге Доллецека или в использованном в ней источнике.

Тысячи немецких названий

В немецких землях порождено, видимо, как нигде много названий ранних образцов огнестрельного оружия. Особенно это относится к тем, что размером помельче — и числом поболее. Как почти через два века напишет «Немецкое воинское наставление»: «…хоть для одного и того же бывает тысяча названий, ты читатель-ученик соблюдай порядок».

Немецкие названия по происхождению могут относиться:- к частным характеристикам самих орудий, среди которых тип снаряда (Lotbüchse (от голландского lood — свинец) или Bleibüchse со свинцовым снарядом, Steinbüchse с каменным, Pfeilbüchse с пушечной стрелой);

— к типу установки (Handbüchse — носимая в руках, Stabbüchse и Klotzbüchse пристроены на деревянный брус, Stangenbüchse пристроена на деревянный брус или железный стержень-штангу, Bockbüchse на ко́злах, Schirmbüchse со щитом-прикрытием, Wagenbüchse на четырех колесах, Karrenbüchse на двух);

— к размеру ствола или снаряда (Zentnerbüchse весом то ли ствола, то ли снаряда в 1 центнер (100 фунтов), Vierteilbüchse со снарядом в одну четверть веса снаряда бомбарды);

— к конструкции (Kammerbüchse или Rigelbüchse со съемной зарядной камерой);

— к тактическому назначению (Tarrasbüchse для защиты укреплений, Streitkarre боевой возо́к или тачка).

В конце концов, они могут быть просто описательными (Knallbüchse — буквально «баба́х-труба»).

Французские названия

«Петерьё с длинным хвостом» («péteriaulx à logue queue») начала XV века, как определяет этот образец Ларшей. Калибр 40 мм. Larchey, изображение 69c

В итальянских и во французских землях (считая с ними и бургундские), кроме уже известных «бомбарды» и «пушки», около начала XV века существует название типа орудия бомбарде́ль («bombardelle»). Видимо, чаще всего оно означает просто бомбарду поменьше осадной. Также во французско-бургундском употреблении в XV веке (видимо, с поры появления длинноствольных ручных пушек) короткоствольные ручные пушки достаточно часто называются «петерo» или «петерье». Это название созвучно слову, означающему «пестик для ступки», и, видимо, возникло по внешнему сходству.

Литература и источники

Angelucci A. Le bombarde. Nota storico-illustrativa A // Documenti inediti per la storia delle armi da fuoco Italiane. Raccolti, annotati e pubblicati da Angelo Angelucci, Capitano d'Artiglieria. Volume I. Parte I. Torino, 1869. P. 65–101.

Brackenbury H. Ancient cannon in Europe. Part II. From A.D. 1351 to A.D. 1400. Woolwich, 1866.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Greener W.W. The gun and its development. 9th edition. London, 1910.

Essenwein A. Quellen zur Geschichte der Feuerwaffen. Leipzig, 1872–1877.

Hewitt J. Ancient armour and weapons in Europe: from the Iron period of the Northern nations to the end of the seventeenth century. Vol. II. The fourteenth century. Oxford; London, 1860.

Kinard J. Artillery: an illustrated history of its impact. ABC–CLIO, 2007.

Köhler G. Zur Geschichte der ältesten Feuerwaffen // Mitteilungen aus dem germanischen Nationalmuseum. 1887–1889. Bd. 2. S.49–53.

Larchey L. Origines de l'artillerie française. Planches autographiées d'après les monuments du XIVe et du XVe siècle, avec […]. Paris, 1863.

Middelaldercentret Report number 2 — August 2003. The Ho Experiments / Medieval Gunpowder Research Group.

Morin M. The earliest European firearms: some notes. Venezia, 2012.

Partington J.R. A History of Greek Fire and Gunpowder. JHU Press, 1999.

Röder E. Aus der Waffensammlung des Germanischen Nationalmuseums // Zeitschrift für historische Waffenkunde. 1902–1905. Bd. 3. S. 97–102.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen // Zeitschrift für historische Waffenkunde. 1900–1902. Bd. 2. S. 13–16, 407–417.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen // Zeitschrift für historische Waffenkunde. 1902–1905. Bd. 3. S. 231–236, 269–271, 285–289, 327–329, 361–365.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen // Zeitschrift für historische Waffenkunde. 1906–1908. Bd. 4. S. 24–27, 84–88.

Thierbach M. Ueber die erste Entwicklung der Handfeuerwaffen // Zeitschrift für historische Waffenkunde. 1897–1899. Bd. 1. S. 129–133.

Tittmann W. Die Geschützdarstellungen des Walter de Milemète von 1326/7. Durch Anmerkungen und Abbildungen ergänzte Neufassung mit einem Nachtrag (Stand 2011). Дополненная журнальная статья из: Waffen- und Kostümkunde. 1993. Bd. 35. S. 145–147.

von Cohausen, A. Zur Geschichte der Feuerwaffens // Annalen des Vereins für Nassauische Altertumskunde und Geschichtsforschung. 1883–1884. Bd. 18. S. 227–230.

Weidhagen-Hallerdt M. Med byssa och kanon // Stockholms stadsmuseum. 1991. Vol. 14. P. 92–100.

Косточкин В. В. Русское оборонное зодчество конца XIII — начала XVI веков. М., Издательство Академии наук, 1962.


Артиллерийская революция

Роль артиллерии, быстро распространившейся по Европе, на рубеже XIV–XV веков неуклонно становилась все более значимой. Своей победой в Столетней войне Франция была обязана передовым орудиям не меньше, чем Жанне д'Арк. Артиллерия теперь зачастую решала исход битв и военных кампаний, постепенно превращаясь в «бога войны». В этот же период, в первой половине XV века, зародилось и разделение огнестрельного оружия на привычные нам типы.

Артиллерийская поддержка Жанны д'Арк

Французская песенка «Вандомский звон» времен XV века, которую в наши дни вызванивают колокола Орлеана, сокрушается:

…что ж осталось дофину, да такому доброму?
Орлеан! Божанси! Нотр-Дам-де-Клери!
И Вандом! И Вандом!
Все забрали во́роги!..

После побед в Столетней войне, одержанных в 1410-е гг. английским королем Генрихом V и закрепленных миром в Труа (1420), положение Франции осложнилось до крайности: была потеряна большая часть земель, а король Англии объявлен наследником французского короля; страну сотрясают усобицы; мощное и богатое Бургундское герцогство становится (до 1435 года) союзником Англии.

Но прошло десять лет, и успех в войне вернулся к французскому королю, на этот раз — окончательно. Как правило, этот коренной перелом связывают с именем Жанны д'Арк и, конечно, вполне справедливо. Но у этого успеха были и другие основания.

Конец 1420-х — начало 1430-х годов на западе Европы — это не только время Жанны д'Арк, но и окончание первого десятилетия так называемой «артиллерийской революции», начало «века великих пушек». Собственно, окончательный перелом в ходе Столетней войны в пользу Франции (1430-е — 1450-е годы) тесно связан именно с рывком в развитии артиллерийской техники. В это же время зародилась та система основных типов огнестрельного оружия, которая просуществует 400 лет, а в общих чертах сохранится и сегодня.

Заслуга французских правителей этого времени в том, что они сумели распознать и поставить себе на службу революционные технические возможности. А мощная по тем временам промышленность французских и фламандских («бургундских») земель обеспечила осуществление этих замыслов. Новая артиллерия дала большое преимущество французской армии, что не только принесло победу в Столетней войне, но и в последней четверти XV века позволило французским королям забрать под свой контроль бургундские земли, а в их числе — ценнейшую Фландрию. А к концу века военно-техническое превосходство Франции стало для французских королей одним из мотивов развязать захватнические Итальянские войны. Там, впрочем, их расчеты не оправдались, поскольку уже подросли и другие военные силы. Но все это уже другая история.

Итак, победа Франции в Столетней войне была достигнута, среди прочего, за счет «артиллерийской революции». В свою очередь, саму эту революцию, в условиях доиндустриального производства и доренессансной науки, совершили французские и фламандские ремесленники. Эти люди, впрочем, во всех «героических» историях на фоне немеркнущей славы Жанны д'Арк остаются как бы ни при чем.

«Артиллерийская революция» и «век великих пушек»

«Артиллерийская революция», по выражению Клиффорда Роджерса, — это те поразительные успехи артиллерии на землях Европы в 1420-х — 1450-х годах, к которым привели накопленные успехи в технике. В первую очередь — в технологиях изготовления стволов огнестрельного оружия и пороха.

«Век великих пушек» — это условное столетие между 1420 и 1520 годами, в течении которого развитие артиллерии резко обогнало развитие крепостной защиты. Начинается это столетие «артиллерийской революцией», а завершается появлением так называемой «итальянской системы» планирования и постройки бастионных укреплений или, как называли их современники, «низких стен» (англ. «lowly walls»).


Осада Орлеана (1429), как её изобразил художник в 1490 году. Показаны все главные военные новшества Столетней войны и XV века — крупнокалиберная пушка, бьющая по стенам крепости (здесь, очевидно, литая бронзовая, что в 1420-х гг. встречалось очень редко), пушка на колёсном лафете, ручная пушка защитников крепости

Одной из примет новой поры стал перенос огня артиллерии при осаде на обстрел стен крепостей (прямой наводкой) вместо обстрела внутренних пространств навесным огнем, поскольку это уже позволяла техника. Примерно в это время появляется и зерненый порох, более мощный и не утрачивающий однородности при хранении. Основным способом изготовления орудийного ствола остается кузнечная сварка из железных полос со скреплением обручами, но техника литья уже позволяет изготовлять действующие литые орудия калибром порядка 50–60 см, стреляющие каменными ядрами массой до 200 кг. Появляются все более качественные (и длинные!) стволы для ручного огнестрельного оружия, совершенствуется техника произведения выстрела.

Пушки в эту пору нередко решают исход дела. Речь уже не идет, как в XIV веке, о том, что, противник может побежать, услышав лишь непонятный громоподобный звук. Как замечают Деврис и Смит, до этой поры феодальные владыки охотно накапливали большие пушки и брали их на войну, но было не очень понятно, насколько они были вообще полезны. После 1420-х годов сомнений на этот счет не осталось.

Большой скачок в развитии осадной артиллерии

Как правило, начало «артиллерийской революции» привязывают к событиям 1420-х годов во Франции, хотя ее предвестия приходили еще в 1400-х-1410-х годах. Так, в 1405 году войско английского короля разбивает артогнем стены Бервика, а в 1407 году арагонское войско разрушает огнем «ломбардов» укрепления сарацинской Сахары (исп. «Zahara»). Правда, эти случаи относят и на счет слабости разрушенных укреплений — в Бервике стены давно не ремонтировали, в Сахаре ремонт был только начат.

В феврале 1413 года войско Фридриха I Гогенцоллерна использует осадную артиллерию (в том числе, большую литую бомбарду «Ленивая Матильда») в четырех осадах крепостей рыцарей-разбойников. В итоге, как пишет Таубе, «всего за три недели артиллерия заложила основу для подъема Бранденбурга и Пруссии» (точнее, подъема династии Гогенцоллернов).

Во французских землях еще в начале 1420-х годов осаждающие «со множеством больших бомбард» стоят в осаде и по шесть, и по семь месяцев, а крепости сдаются из-за голода. Но уже с 1423 года ход осады все чаще сводится к тому, что «орудия быстро разбивают стены крепости, и защищаться становится совершенно невозможно» (в 1423 году по такому сценарю были взяты Ле-Ман, Сен-Сюзан, Майен-ля-Юэ, Монмирай, Гайярдон, в 1424 году — Гайон). То же и в ту же пору происходит в Центральной Европе — силезский фюрст в 1421 году собирает на «войну с еретиками в Богемии» 20 «больших пушек, чтобы рушить стены».


Типичные для 1-й половины XV века западноевропейские крупнокалиберные бомбарды: два орудия, брошенные английским войском после неудачной осады Мон-Сен-Мишель в 1434 году, т. наз. «Мишельки» («les Michelettes»). Ядра каменные, калибром 48 и 36 см. Ковано-сварной ствол усилен дополнительными обручами на участке повышенного давления пороховых газов

Правда, такой поразительный успех приходит к осаждающим далеко не всегда. В 1424 году крепость Гиз выстаивает в осаде более года, Ферт-Бернар — несколько месяцев. В 1429 году англичане осаждают Торси шесть месяцев, а Шато-Гайяр берут лишь измором; в 1432 году осада Лени-сюр-Марн длится пять месяцев. Осады Мон-Сен-Мишель в 1423–1424 и 1433–1434 годах неудачны, и в 1434 году англичанам даже приходится бросить свои орудия. В 1430 году бургундцам не удается взять Компьен, хотя у них и имеются, по крайней мере, 5 больших бомбард, 2 фоглера (1 большой и 1 малый), «без числа» кулеврин и два камнемета, а артиллерийский обоз везет не менее 17 тысяч фунтов пороха. В 1436 году бургундцы за 19 дней не одолевают английский гарнизон, хотя имеют «18 бомбард, 20 больших, 98 обычных и 25 малых фоглеров, 25 пушек (canons), 22 краподо, 52 большие и 245 обычных кулеврин».

Но в целом с 1430-х годов улучшенная осадная артиллерия бургундского герцога, который снова переходит на сторону французского короля, справляется с большинством крепостей за несколько дней (Шуази в 1430 году, Авалон в 1433 году). Англичане сглаживают отставание в технике к концу десятилетия. С конца 1440-х годов самые мощные крепости во французских землях не выстаивают более двух-трех недель против осадной артиллерии франко-бургундского войска (Арфлер был взят за 17 дней в 1449 году, Байе за 16 дней в 1450 году, Блай в 1451 году). За 1450 год франко-бургундское войско берет «100 крепостей», а на защитников Кана так действует вид только что установленной батареи из 24 больших бомбард, что город сдается без боя. За 1451 год французы занимают все Гиеньское герцогство, несмотря на проанглийские настроения его жителей.

Наконец, начало «века великих пушек» триумфально завершится в 1453 году на юго-востоке Европы, где колоссальные литые бомбарды османского султана решат исход последней осады Константинополя.

Приход полевой артиллерии

С 1420 по 1431 год войско гуситов в Богемском королевстве отразило пять крестовых походов римского (немецкого) императора и венгерского короля. Это удалось гуситам не в последнюю очередь и за счет умелого применения полевой артиллерии: вагенбургов (нем. «город, или замок, на повозке») — прообраза современных танков и штурмовых орудий, и гуфниц — сравнительно небольших, подвижных орудий на колесных лафетах, обеспечивавших поддержку войск «огнем и колесами».


Осада крепости на изображении 1460 года. Показаны (слева направо) пушки на примитивных колёсных лафетах (дульно- и казнозарядные), а также мортира с цапфами (изобретены около 1450 года). Именно на такие примитивные лафеты ставились полевые пушки до середины XV века

Неоднократные поражения «христианнейших владык» и новые возможности техники, конечно, не остаются незамеченным на западе Европы. И Франция, и Бургундия вводят несколько типов полевых пушек. Конечно, орудия поменьше осадных, установленные на примитивных колесных лафетах, существовали и применялись задолго до этого, но именно в это время рождается полевая артиллерия, действующая совместно с другими родами войск, и зачастую именно она теперь становится ключом к победе в бою.

Так, умелое применение артиллерии в поле решает исход битвы под Бульневилем (1431) в бургундских усобицах; приносит французам победу над швейцарцами под Сен-Жаком (1444) и над англичанами под Форминьи (1450). Под Гавром (1453) бургундцы вынуждены изображать бегство, чтобы выманить гентское войско с укрепленной артиллерийской позиции. Швейцарцы вводят полевую артиллерию на примитивных двухколесных лафетах в 1443 году, а итальянцы — в 1446 году.

Ручной огнестрел

Ручное огнестрельное оружие начинает свой «большой скачок» в эти же годы. Изготавливаются более длинные и точно выделанные стволы, на которых появляются первые (фитильные) замки и спусковые устройства. Производятся особые сорта пороха для малокалиберного оружия («порох для кулеврин»).

Уже во время осады Руана (1428) некто мэтр Жан из Лотарингии подстреливает из кулеврины «много англичан». Пьерони Белли описывает в 1430 году действие пуль, валящих «двоих и даже троих людей, не защищенных доспехом». В 1450 году французские кулевринеры становятся серьезной угрозой для английских лучников.

Тысячи названий

Какие же именно орудия были на вооружении войск Франции, Бургундии и Англии в 1-й половине XV века?

Раскладывание «по полочкам» типов огнестрельного оружия доиндустриальной поры, особенно времен до XVI века, занятие сложное и довольно бессмысленное. Одни и те же названия могли прилагаться одновременно к различным образцам, или же сначала к одним, а позже к другим. В то же время образцы, однотипные в нашем понимании, могли называться по-разному. Все это зависело от языка и страны, но названия могли привязываться также и к особенностям внешнего вида, месту изготовления или происхождения, к тактическим возможностям. В конце концов, названия могли даваться и вовсе по произволу заказчика, производителя и даже писца.

Поэтому более практично объединять орудийные образцы той поры в классы согласно величине и самым общим конструктивным особенностям. Такая классификация включает большие осадные пушки (бомбарды), пушки поменьше (также осадные, казнозарядные и дульнозарядные) и малокалиберные (полевые) пушки, к которым «снизу» примыкают тяжелые ружья.

Бомбарды

До 1420-х годов бомбарда — это крупнокалиберное короткоствольное орудие, почти всегда кузнечно-сварной конструкции, способное вести навесной огонь цельнокаменными ядрами. Скорость ее снаряда и дальность стрельбы невысоки, так что пробивное действие слабое. Тогдашняя бомбарда может разрушить прямым выстрелом лишь слабую стену, и это заставляет наращивать калибр снаряда.

Вершиной этой линии развития являются орудия вроде «Штейрской бомбарды» (нем. «Pumhart von Steyr») 80-см (в среднем) калибра, сделанная, по новым данным, около 1420 года. Общая длина ее ствола составляет 2,59 м, масса 8 т, а масса ядра — свыше 1500 фунтов (порядка 450–600 кг). В наше время такие бомбарды иногда называют «бомбардами-мортирами». Несколько позже их вытеснили «настоящие» мортиры литой конструкции, которые могли стрелять как железным, так и каменным снарядом.

В то же время, развитие металлургии и новые пороха́ дают начало новому типу бомбард, сравнительно длинноствольных, все чаще — литых из бронзы (иногда — и из железа). Скорость каменного снаряда и дальность стрельбы увеличиваются так, что эти бомбарды уже могут надежно разрушать крепостные стены. Вершиной их развития станут литые бронзовые «сверхпушки» османского султана Мехмеда II 1450-х годов и французского короля Людовика XI 1470-х годов. Дальнейшее развитие техники позволит сменить их на рубеже XVI века на более подвижные осадные орудия под железный снаряд — «великие пушки» во Франции, «королевские пушки» в Испании, шарфмецы в Германии и так далее.

Из сохранившихся крупных бомбард Столетней войны наиболее известны «Мише́льки» (фр. «les Michelettes») — две бомбарды, брошенные английским войском после неудачной осады Мон-Сен-Мишеля в 1434 году (раньше их относили к осаде 1423–1424 гг.). Длина их стволов (не считая зарядной камеры) составляла примерно 2,5 м, при калибре большей из них 48 и меньшей — 36 см. Масса каменных ядер для них была от 75 до 150 кг.

Также использовались «бомбардочки» (франц. «bombardelle»), что чаще всего означало просто маленькую бомбарду, и «пестеро» (франц. «pestereau»), которые представляли собой очень короткую бомбарду под малый пороховой заряд — фактически, прообраз малых мортир и минометов XX века.

Пушки, просто пушки

Помимо бомбард, во французских и бургундских источниках до 1410-х годов шла речь и о пушках («canon»; изначальный смысл названия «похожий на цилиндрический сосуд, трубу, пустотелый стебель»). Видимо, так обозначалось все то, что по размеру «не дотягивало» до названия «бомбарда» в смысле «великая пушка».

В то же время, источники упоминают и «большие пушки» («gros canon» или «grand canon») со снарядом в 400–500 фунтов, то есть бомбарды под иным названием. Иногда также говорили о «больших бомбардах, больших пушках» и о прочих «просто пушках».

После начала «большого скачка» в разнообразии типов орудий название «пушки» («canon») оттесняется на какое-то время, но вновь возникает при проведении первых попыток стандартизации артиллерийских систем. Так, при осаде Бордо в 1452 году бомбарды стреляли каменными ядрами в 70 фунтов, а пушки («canons») — железными ядрами в 64, 48 и 32 фунта.

И, конечно же, любое орудие, любого типа и любого изначального названия, могло быть также называемо просто «пушкой». В бургундских источниках «canon» упоминается в период 1410–1465 гг., преимущественно в 1410–1420 гг. Кроме того, ручными бомбардами и ручными пушками (фр. «canon portatif») в те же времена назывались примитивные образцы ручного огнестрела.

Вогелеры, они же фоглеры

Вогелеры или фоглеры (от флам. «vogheleer» — «птицелов»; франц. «veuglaire», англ. «fowler», нем. «Vogler» или «Kammerbüchse») — это также сравнительно некрупные и короткоствольные орудия, имеющие съемную зарядную камеру (обычно изготовлялись две или три). Наличие сменных зарядных камер позволяло вести непрерывный, по тогдашним меркам, огонь, от чего, собственно, и произошло название.


Фоглер XV века на брусовом лафете с зарядной камерой и клином. Конструкция, которая применялась в Европе без принципиальных изменений не менее 50 лет. Также такое орудие могли назвать «пушкой из железа». Источник: Greener, P.22

Первое достоверное упоминание фоглера относится к 1409 году (метрики города Малин). Но собственно казнозарядная конструкция возникла гораздо ранее, скорее всего, во Фландрии, которая была в то время, наряду с Северной Италией и Германией, одним из главнейших промышленно-технических центров Европы.

Казнозарядные пушки были очень удобны на море, и их малокалиберные образцы, стреляющие картечью и поставленные на вертлюги, использовались на кораблях много позже того, как на суше «воцарились» литые дульнозарядные орудия. Уже в 1364 году сообщается о заказе 32 фоглеров для вооружения военных кораблей бастарда бургундского. Данный тип орудий известен и на землях Западной Руси под названиями «фоглер» и «фоглерик».


Фоглер XV века на колёсном лафете на выставке в одном из французских замков. Полевые пушки 1-й половины XV века зачастую имели ещё более примитивную конструкцию лафета, как показано выше. «Бургундский лафет» с люлькой и двумя дугами появится позже

Следует иметь в виду, что вообще фоглером, как тогда, так и в наше время, может называться все, что имеет съемную зарядную камеру. Исторические источники говорят о фоглерах с массой ствола от 300 до 10 000 фунтов (то есть, в пределах от 100 кг до 3 т и более) и о калибре от 3 до 13 дюймов, то есть, речь может идти и о малом, и о большом орудии, почти бомбарде. Не исключено, что так по-французски могли называть орудия преимущественно фламандской (и немецкой) выделки, поскольку немцы называли то же самое «пушка с камерой». С другой стороны, любое орудие со съемной зарядной камерой могло называться и «пушкой, просто пушкой» («canon»).

Полевые пушки и ручной «огнестрел»

Действенная стрельба в полевых условиях требовала повышенной точности, обеспечить которую проще всего можно было удлинением ствола. В результате в армиях Франции и Бургундии появляются серпентины и краподо (с 1430-х гг.), кулевры или большие кулеврины (с 1410-х гг.), а кроме того, ручной длинноствольный огнестрел, как «крупнокалиберный», так и «малокалиберный» (кулеврины, примерно с 1410-х гг.). Кроме того, источники упоминают «серботаны» и «спингарды», они же «спрингали».

Пушки имели удлиненный, как правило, кузнечно-сварной ствол, установленный на примитивный двухколесный лафет, который впоследствии получил качающуюся «люльку» и дуги для вертикальной наводки (бургундский лафет). С изобретением около 1450 года цапф лафет обрел к началу XVI века общую форму, которая просуществует до конца Первой мировой войны. Крупнокалиберные «ружья» могли устанавливаться на двух- или трехножный станок, малокалиберные — опираться на сошку-форкет. Малокалиберные «пушечные» или «ружейные» стволы могли собираться в системы залпового огня.


Одна из пушек Карла Смелого, захваченная швейцарцами при Морате. Такие тонкие (этот — 5 см диаметром) и длинные стволы (1,2–1,8 м) назывались во Франции и Бургундии XV века «краподо» (Smith, DeVries, P.221) и часто монтировались в системы залпового огня. Эти пушки изготавливались уже в 1430-е годы. Их колёсные лафеты были ещё примитивными, вроде показанных на предыдущих изображениях. Источник: Etudes, T.3, P.186, fig.1, 2

Конечно, соответствия названий и размеров, а также граница между крупнокалиберными «ружьями» и малокалиберными пушками достаточно условны. Можно считать, что в это время на французских землях из полевых длинностволов самой крупной была серпентина («змея») со стволом длиной до 2 м и массой порядка сотен килограмм, стрелявшая каменными ядрами весом от 2 до 8 фунтов. Далее по убыванию шли краподо (как правило, относительно длинный (1–1,5 м) ствол массой около ста килограмм; каменное ядро 1/4–1/2 фунта, хотя известны и краподо 2-4-дюймового калибра) и кулевра («огнедышащая змея»), или большая кулеврина (ствол массой порядка 10–30 кг; свинцовое ядро (пуля) порядка ста грамм; могла быть казнозарядной).

В источниках встречаются также упоминания о сербатанах (от слова, означавшего «труба») и спингардах или спрингалях (до времен огнестрела так назывался тяжелый станковый арбалет). Эти орудия, видимо, или закупались в Италии, или изготовлялись по итальянским образцам.


Большие кулеврины XV века: ковано-сварная железная и литая бронзовая, на двуногих лафетах. В чешских и польских источниках такое орудие называется «тарасница», что имеет смысл «пушка для защиты укреплений». Из рукописи XV века. Источник: Etudes, T.3, P.172, fig.2, 3

«Кулеврины» или «ручные кулеврины» («кулеврина» — «малая кулевра») на протяжении XV века существенно менялись. В источнике 1448 года кулеврина имеет калибр 22 мм и стреляет свинцовой пулей 68 г. В середине — 3-й четверти XV века бургундские ручные кулеврины стреляют свинцовой пулей калибром 1/8, 1/12 или 1/16 фунта; длина такого ружья составляла 0,5–0,7 м.

Чтобы еще больше запутать дело, о любом из названных образцов пушек могли сказать как о «фоглере» — при наличии зарядной камеры, или как о «пушке» («малая пушка, называемая кулеврина», «пушка из железа», «пушка из бронзы»). Кулевриной могли называть пушку, а к концу века это слово стало «стандартно» означать достаточно крупное длинноствольное орудие.

Средневековые системы залпового огня

Еще в середине XIV века появляются сообщения об использовании рибодекинов или рибальд. Эти французские названия обычно переводят как «наглец», хотя возможны и другие толкования: «грубиян» и т. п. В других языках этот тип называют «орга́н», «сорока» и др. Этот тип орудия представляет собой несколько малокалиберных пушечных стволов, закрепленных на двух- или четырехколесной повозке. Иногда на такие повозки-лафеты дополнительно прикреплялись копья или другое древковое оружие, остриями в сторону врага (при этом, понятно, требовались казнозарядные стволы по типу фоглера). Такими орудиями пользовались при защите укреплений, а также при построении оборонительных порядков в поле. Стрельбу из них старались вести залпами, соединяя огнепроводом запальные отверстия.


Система залпового огня XV века (предположительно), с шестью малокалиберными стволами и пикой. Исходное изображение взято якобы из старой рукописи, и потому многого не показывает. Понятно, например, что стволы должны были заряжаться с казны. Источник: Greener, P.27

Не исключено, что первые орга́ны (XIV века) не имели огнестрельных стволов вовсе, а были лишь перемещаемыми заграждениями из древкового оружия, поставленного на колеса. Так, в бургундских источниках рибодекины как носители пушек наверняка появляются с 1414 года, хотя о «новой военной машине-рибоде» говорит уже перечень оружия города Брюгге 1340 года. То есть, скорее всего, вариант с огнестрельными стволами стал возможен лишь с появлением действенных длинноствольных образцов (фоглер, краподо, кулеврина).

Источники

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Gay V. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 1. Paris, 1887.

Gay V., Stein H. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 2. Paris, 1928.

Greener W.W. The gun and its development. 9th edition. London, 1910.

Palacký F. Urkundliche Beiträge zur Geschichte des Hussitenkrieges vom Jahre 1419 an. Band I. Prag, 1873.

Rogers C. J. The military revolutions of the Hundred Years' War // J. Military Hist. 57:241–278, 1993.

Smith R. D., DeVries K. The artillery of the Dukes of Burgundy, 1363–1477. Boydell Press, 2005.


Век великих пушек

В 1453 году в противоположных концах Европы происходят два знаменательных события: завершение Столетней войны между Францией и Англией (а также предшествовавший ему погром, учиненный франко-бургундским войском английским крепостям в Нормандии и Гиени) и падение столицы Византийской империи — Константинополя. Этими событиями завершается «Артиллерийская революция», начавшаяся около 1420 года. «Внезапная» и полная несостоятельность старых крепостей перед мощью новых осадных орудий открывает «век великих пушек», длящийся примерно с 1420 г. по 1520 г., когда его «закрывают» новые системы фортификации.

Век великих пушек начинается

К середине XV века основными центрами европейского оружейного производства становятся Италия и Германия. Вторичными центрами являются Франция, Фландрия, Испания, Швейцария (впрочем, военно-технического рывка Испании придется ждать еще полстолетия). По развитию артиллерийской техники с XIV века все прочие страны опережают итальянские города-республики. Именно здесь начинают систематически использовать литые бронзовые орудия и железный снаряд. Здесь же в середине-третьей четверти XV века делаются первые попытки физико-технического осмысления артиллерийских вопросов (работы Такколы и Леонардо да Винчи).

Примерно с третьей четверти XV века ведущая роль Италии в развитии артиллерийской техники «перехватывается» Францией. Зачастую это считают заслугой братьев Бюро, Жана и Гаспара («главных начальников королевской артиллерии» с 1439 и 1444 года, соответственно), и выделения с их участием артиллерии в «род войск» в ходе военных реформ короля Карла VII.


Бомбарда (или крупная курто) и мортира. Осада крепости, как её видел французский или фламандский художник 1470–1480‑х гг. Рукописные «Хроники Англии» Жана Ваврина («Recueil des croniques d’Engleterre»; Royal 14 E IV)

Главным образом, однако, успехи Франции следует отнести на счет усиления центральной власти — а вместе с тем и финансовой мощи государства. Размах использования ресурсов, которого требовал новый уровень артиллерийской техники, был просто непосильным для более мелких или слабых государственных образований. Ведущей военно-технической силой мусульманского мира — сравнимой с европейскими центрами — в это время являлся Османский султанат, и к его успехам в полной мере относится сказанное о Франции.

Примеры успехов осады или осадной артиллерии 2-й половины XV века многочисленны, поэтому перечислим лишь наиболее известные или характерные из них. Речь об успехах франко-бургундских сил в осадах 1450‑х гг. уже велась. Их «отражением» на другом краю Европы становится падение Константинополя.


Так называемая «дарданелльская пушка», сделанная турками в 1464 г. Скорее всего, очень похожа конструкцией на «пушки Урбана», применявшиеся в осаде Константинополя в 1453 г.

При осаде в 1453 году Константинополя, обладавшего могучими укреплениями со стенами высотой до 12 м и толщиной до 7,5 м, османское войско обладало многочисленной артиллерией и ручным огнестрельным оружием. Знаменитая 1200-фунтовая «пушка венгра Урбана» была включена в главную 4-орудийную осадную батарею османского войска, установленную против ворот Св. Романа. Кроме того, восемь других больших орудий составили еще три осадные батареи. Самое большое из них стреляло 800-фунтовыми ядрами, а прочие — значительно меньшими: от 500-фунтового до менее чем 200-фунтового калибра. Для выделки ядер использовался мрамор, который брали из античных греческих построек.

У западных историков есть мнение, что на второй день «пушка Урбана» треснула, а на 4-й или 5-й день бомбардировки, начатой 12 апреля, пришла в полную негодность. Затем ее якобы починили к 6 мая и применяли при последнем штурме 28 мая. Если все это верно, то более вероятно, что пушка все-таки была традиционной железной конструкции. Однако некто Нестор-Искандер, видевший осаду с турецкой стороны, сообщает, что испортил орудие удачный выстрел защитников. Затем его починили, укрепили железными обручами, но неуспешно. И лишь после некоего капитального ремонта

«…6 мая удариша из большие пушкы, и спаде камение много. В другие удариша, и распадеся стены великое место… 7 мая пакы турки удариша из большие пушкы пониже того места, и вывалиша стены много; и тако в другое и в трете».

Сообщают, что Урбан, оказывается, был не слишком опытен в руководстве огнем осадной артиллерии, и ему помогал дельным советом посланник отстраненного венгерского регента Яноша Хуньяди. Под огнем осадных батарей в конце концов «две стены и башня между ними, а также башня Св. Романа возле ворот рухнули наземь, и турки увидели защитников внутри, а те увидели их». Туркам пришлось вести обстрел города более шести недель подряд, вплоть до самого последнего штурма.

В 1456 г. в предпоследней осаде Белграда османское войско снова использовало множество артиллерийских орудий. На этот раз туркам не удалось повторить константинопольский успех. В связи с этим весьма любопытно сообщение Доллецека, который говорит о том, что «турки ведут против Белграда 12 литых бронзовых пушек с длиной ствола 5–6,5 м и калибром до 1500 мм, однако они почти все разрываются». Вполне вероятно, что литье пушек из бронзы, тем более столь крупных, дело еще новое, в том числе для турок, и надежда на непроверенные образцы не оправдывается. Лишь в 1480‑х гг. эта техника становится, по оценке того же Доллецека, обыденной.

С другой стороны, в Белградской крепости еще в 1432 г. имеются «3 бомбарды из бронзы, из них две имеют стволы из двух частей, а одна столь велика… 42 дюйма поперек, куда камень входит [калибр ок. 1100 мм]». По мнению очевидца, «слишком она коротка» — т. е., скорее всего, имеется в виду прообраз позднейших мортир.


Железные бомбарды за деревянными прикрытиями примерно соответствуют тому, что можно было видеть при осаде в Англии второй половины XV века. Однако длинноствольные ручницы появляются здесь лишь примерно в последней четверти века. Рукописные «Хроники Англии» Жана Ваврина («Recueil des croniques d’Engleterre»)

В 1464 году, во время Войны Роз, после битвы при Гексеме сэр Грей отступил в замок Бамбург, где его осаждал герцог Ворвик, «делатель королей». Войско герцога везет с собой две «огромные бомбарды» («cum maxemis bombardis»), именуемые «Лондон» и «Ньюкасл». «Доселе неприступный», замок Бамбург сдается. Те же орудия, видимо, были использованы в успешной осаде Данстенбурга в 1465 году.

Общие военные неудачи Бургундского герцогства в 1470-х гг., косвенно связанные с артиллерией, как бы «бросают тень» на возможности западноевропейских орудий той поры. Впрочем, скорее они свидетельствуют о сравнительном отставании тактики и техники прочих родов войск.

Так, при осаде Бове (1472), где, кстати, прославилась еще одна Жанна — Жанна Лени, прозванная Жанна Хашетт (Топорик), — бургундцы проделали брешь в стене первыми же выстрелами. Во время осады «камни [ядра] падали повсюду, одни в окружности с дно бочонка, а другие с блюдо…». При осаде Нейсса (1474–1475) осадная артиллерия «превращает ворота и стены города в развалины». Однако обе эти осады в итоге оказались неудачными. В трех неудачных битвах 1476–1477 гг. (при Грансоне, Морате и Нанси) бургундцы и вовсе «пушки раздавали» швейцарцам. Это свидетельствует о слабом взаимодействии родов войск на поле боя.

Осада турками в 1480 г. крепости на острове Родос, принадлежащей рыцарскому Ордену госпитальеров, завершилась неудачей. Осадная артиллерия («16 великих пушек, каждая в 22 фута длиной») разрушила несколько башен, стены и дворец Великого магистра. При бомбардировке «земля дрожит под ногами», а единственное безопасное место в городе это «погреб или пещера». Однако все штурмы отбиты, и осада снята. Примечательно, что немецкий паломник, описывавший осаду, утверждал, что почти все пушкари в турецком войске были немцами.

Итальянские войны, начавшиеся завоевательным походом французского короля Карла VIII в 1494–1498 гг., велись уже во время осадной артиллерии, использовавшей железные ядра, и полевой артиллерии на подвижных колесных лафетах. Осады итальянских городов французским войском в сравнении с завершающей порой Столетней войны были тем же, чем осады конца Столетней войны были в сравнении с осадами начала XV века. Города с мощными (по старым понятиям) укреплениями не только сдавались за несколько дней — многие сдавались вовсе без боя. Еще через полстолетия единственными сколь-нибудь значимыми в военном отношении итальянскими государствами остались Венеция и Генуя.

Типы и конструкция орудий

К середине XV века основным типом осадного орудия являлась бомбарда с железным ковано-сварным стволом (французские, английские, фламандские и немецкие земли) и, гораздо реже, с бронзовым литым стволом (итальянские и, вероятно, испанские земли, куда крупные орудия — «ломбарды» — поступали из Италии).

Ствол бомбарды с 1410–1420‑х гг. удлинялся, хотя использовались и короткоствольные бомбарды «старых пропорций» («бомбарды-мортиры» в современных нам классификациях). Притом обыкновенным становился вес ядра в несколько сот фунтов. Если в 1427 г. город Нюрнберг закупал бомбарду 200-фунтового калибра, то в 1434 г. англичане бросали пушки, из которых наибольшая была рассчитана на ядро 330-фунтового калибра. В 1435 г. в Генте изготовили бомбарду примерно 700-фунтового калибра. В 1457 году шотландский король получил в подарок бомбарду примерно 330-фунтового калибра.

К концу XV столетия крупные железные ковано-сварные орудия были вытеснены бронзовыми литыми, а каменные ядра — литыми железными. Так, в Нюрнберге (1445) мастер Ганс фон Розен отлил бомбарду весом 519 центнеров (до 20 метрических тонн), украшенную изображением Св. Зебальда. В 1451 г. он же в Люксембурге отлил бомбарду «Люксембург», весившую 36 тыс. фунтов (до 18 т).

Мастер Жакмен де л'Эспин в 1457–1458 годах сделал для бургундского герцога «большую литую бронзовую бомбарду» весом 33–34 тыс. фунтов «металла» (до 16 т), стрелявшую каменными ядрами «17 дюймов в поперечнике». Возможно, это орудие рассчитывали использовать и с железным ядром. Кстати, «позади означенной бомбарды, дабы стрелять из нее было безопасней», устанавливалась свинцовая плита массой 800 фунтов.

Монстреле пишет о большой бомбарде, сделанной Жаном Могом в Туре (1478), железное ядро которой весит 400 фунтов. В 1477 году по указу Людовика XI отливается «дюжина огромных бомбард из бронзы, стреляющих железным ядром 500 фунтов».

Кроме бомбард, в осадную артиллерию того времени входили любые орудия поменьше, но достаточно крупные, чтобы причинять урон укреплениям. Обычные их названия — «пушка» или «большая пушка», а также (крупный) «фоглер». В таком порядке они и перечисляются в источниках середины XV века: «…множество больших бомбард, больших пушек, фоглеров…».

К последней четверти XV века появляются собственно мортиры, т. е. специализированные орудия с низкой дульной скоростью, способные вести огонь под очень большими углами возвышения. Эти орудия окончательно вытесняют бомбарды-мортиры. Во французских источниках мортиры упоминаются с 1460‑х гг. В бургундских источниках до 1485 г. мортиры упоминаются редко, преимущественно как сравнение («орудие стреляет наподобие мортиры»). В немецких воинских наставлениях мортиры упоминаются с 1470‑х гг. Впрочем, по-настоящему полезны и распространены они окажутся лишь в XVI веке, с появлением действенного разрывного снаряда.

Примерно в 1460–1470‑х гг. во Франции и Бургундии, а позже — в Англии, выделяется тип крупнокалиберного орудия, называемый «курто́» (фр. «courtau», англ. «courtaw»). Курто способны вести более частый, чем бомбарды, огонь, как прямой наводкой, так и навесной («поверх препятствий»). То есть, они являются прообразом гаубиц. Эти орудия поменьше (и подешевле) бомбард обладают боевой подвижностью: их устанавливают на колесный лафет. Курто могли быть дульнозарядными или иметь съемную зарядную камеру.

Ствол крупных бронзовых бомбард (итальянских, турецких) для удобства перевозки мог изготовляться из двух и даже трех частей, которые были снабжены резьбовыми соединениями. В этом случае части ствола имели приметные пояса квадратных отверстий для вставки рычагов, которыми проворачивались части при сборке-разборке.

Любой из названных образцов орудий мог иметь съемную зарядную камеру, если это вообще позволяли размеры и масса. Ларшей приводит примеры зарядных камер — археологических находок, весящих до 1,5 т. Возможно, впрочем, что это просто части готовых орудий, поскольку даже несъемные зарядные камеры могли изготовляться отдельно.

Однако к концу века повышение силы пороха при несовершенстве запирающих конструкций положило конец — на три с половиной столетия — крупным казнозарядным орудиям. Мелкие «казнозарядки» не выходили из употребления гораздо дольше. Выражение «казенное заряжание» относится здесь лишь к заряду пороха, помещавшемуся в съемную камеру. Пыж (деревянный поддон), а затем и ядро, заряжались с дула, как и в последующих чисто дульнозарядных конструкциях.

Снаряды

События 1453 года — это вершина достижений осадных орудий, стреляющих каменным ядром. Ничего столь же поразительного камнестрельная артиллерия не добьется больше никогда. Надо заметить, что собственно введение каменного снаряда в 1360–1380‑х гг. было вынужденной мерой, порожденной техническим несовершенством тогдашних стволов орудий и пороха и, параллельно, — необходимостью наращивания калибров.

Соотношение плотностей камня и чугуна может доходить до 1:3, поэтому каменное ядро до 1,4 раза крупнее в поперечнике, чем равное по весу железное. Соответственно, оно быстрее теряет скорость. Прочность каменного ядра примерно та же, что у противостоящей ему каменной стены, так что каменное ядро может разбиться. Изготовление каменного ядра сложно и тяжело в исполнении: оплата труда камнетеса в Англии, как сообщает Окшотт, в 1380-х гг. была «равна оплате конного лучника», а в 1399 г. сравнивалась с оплатой конного латника. В XVI веке стоимость выделки каменных снарядов возрасла еще больше.

С другой стороны, каменное ядро одинакового с металлическим поперечника требует меньшего порохового заряда. Это не только экономит дорогой порох, но и позволяет делать стенки орудия тоньше, а орудие — легче. Эти особенности позволили камнестрельным бомбардам весьма успешно использоваться на средиземноморских военных гребных кораблях еще в конце XVI века. Выгоднейшей тактикой боя для них был подход к противнику на близкое расстояние и продольный огонь по вражеским гребцам из носовых орудий. В таких условиях большие каменные ядра ничем не уступали железным.

Каменное ядро могло быть изготовлено из местного сырья, без использования высокотехнологичного оборудования. Не только турецкие, но и бургундские осадные орудия XV века использовали мрамор. В английской артиллерии XVI века использовались ядра из кентского серого известняка («Kentish ragstone»).

Кроме того, тонкостенное орудие могло использовать аналог картечи, что делало его полезным в ближнем бою. Это позволило камнестрельным орудиям в XVI веке задержаться в роли противоштурмовых и в боевых порядках. Еще в середине XVI века в войске Карла V имелись казнозарядные камнестрельные пушки, и камнестрельные же орудия немецкого войска стали трофеями Карла V в Шмалькальдской войне (1546–1547). В английской артиллерии XVI века использовались каменные ядра. Названия этих орудий в XVI веке прямо означали «камнестрел, камнемет»: фр. «perrier», исп. «pedrero», нем. «Steinbüchse» и т. п.

Московская «Царь-пушка» (1586), рассчитанная именно на стрельбу «каменным дробом» — картечью, была сделана во времена, когда были еще реальны татарские нападения на Москву. Камнестрельные орудия (пушки и мортиры) оставались в употреблении еще в конце XVIII века — в окраинных укреплениях и на флоте, чаще всего в казнозарядном варианте. Арсенал испанской крепости Кастильо-де-Сан-Маркос в Америке насчитывал в 1707 году 6 тысяч каменных снарядов. Мэньюси приводит пример 16-дюймовой испанской мортиры 1788 года, рассчитанной на навесную стрельбу каменной картечью. Это орудие (и, видимо, аналогичные ему — тоже) с 1750-х гг. могло также стрелять «корзинами ручных гранат».

С 1470‑х годов осадная артиллерия, в первую очередь французская и бургундская (немецкая — ближе к 1500 году, при Максимилиане I), начинает переход на железное (чугунное) литое ядро. Однако надежная техника литья ядер для крупных пушек из железа будет выработана лишь в 1540‑х гг.

Для менее крупных (полевых) орудий при несовершенной технике железного литья использовались также композитные ядра — железное (реже — каменное) ядро в свинцовой оболочке. Такие ядра найдены во множестве на острове Родос, а датская артиллерия использовала подобные даже в 1849 году. Встречаются упоминания и о бронзовых ядрах, хотя это, видимо, из ряда вон выходящие случаи. Бронза — дорогой материал, так что использовать ее можно лишь при наличии «даровых ресурсов» (как в случае грабежа городов имперскими и французскими войсками в итальянских войнах).

Зажигательный снаряд для сравнительно небольших орудий в XIV веке — это огневая (пушечная) стрела. С XV века в трактатах по артиллерии часто изображаются ядра, испускающие огонь (то есть, наполненные зажигательным составом). Непонятно, однако, осуществлялось ли это на самом деле. Зажигательный снаряд — каленое ядро, изобретение которого приписывают то Францу фон Зикингену (1525), то польскому королю Стефану Баторию в 3-й четверти XVI века, известно уже с гентской осады Уденара (1452) и изображается в трактатах XV века.

Разрывной снаряд (пушечная бомба) с литым железным корпусом впервые был использован при осаде Руана в 1562 году. Его прообраз с корпусом из двух медных полушарий применялся венецианцами уже в 1376 году. Видимо, такие же снаряды в 1388 году применяло войско герцога баварского против города Регенсбурга. Войско герцога риминийского Малатесты применяло бронзовые снаряды, начиненные порохом, в 1434 году. Снаряды, состоявшие из железной оболочки, которую плотно набивали порохом, упоминал греческий историк середины XV века Дука.

Противопехотный снаряд-картечь в «настоящем» (специально изготовленном) виде применялся впервые лишь в последней четверти XVI века (морская битва при Лепанто и осада Остенде), но прообразы картечи (каменный дроб, различные обломки и куски камня и металла) использовались еще в XIV веке.

Лафет

В XV веке пушки начали устанавливать на колесные лафеты, и в середине века появились цапфы — поперечные оси, скрепленные со стволом и упрощающие вертикальную наводку. Осадные орудия старой конструкции, т. е. со стволами без цапф, естественно, по-прежнему использовали неподвижные платформы из балок, снабженные упорами.

Но и вновь сделанные великие пушки под каменное ядро (а значит, имеющие особо крупный калибр) приходилось устанавливать так же, поскольку для колесных лафетов они были слишком тяжелыми. Подвижность приобрело лишь новое поколение осадных орудий, рассчитанных под железное ядро, — новые «великие пушки» во Франции, «королевские пушки» в Испании, шарфмецы в Германии, и т. п.

Впрочем, в 1540‑х гг. Бирингуччо сокрушался, что колесные лафеты столь громоздки, что пушки еле способны перемещаться и замедляют движение войска. Как полагают Деврис и Смит, малая подвижность пушек в походе все же преувеличена. Сами армии той поры двигались не быстрее больших орудий, то есть переходами порядка 12–20 км в день (цифры для войска в 10–20 тыс. человек).

Имена собственные

Крупные орудия в XV веке, как правило, получали имена собственные, притом самые причудливые. Кроме женских имен, часто встречались названия по «месту рождения или жительства», имена сказочных, диковинных и устрашающих существ, и даже просто случайные или потешные названия. Но у названий был и вполне практический смысл — в эпоху отсутствия стандартов они помогали различать в обозе снаряды и заряды для тех или иных орудий.

Образцы

Даже «великие пушки» становятся во второй половине XV века слишком многочисленными, чтобы их все перечислять. Далее приведены краткие описания наиболее характерных или известных образцов.

«Faule Magdt von Dresden»


Немецкая (саксонская) «faule Magd» 1-й половины XV века. Лафет сделан гораздо позже

Бомбарда, сделанная в Саксонии в 1-й половине XV века. Точный год постройки неизвестен, но некоторые особенности конструкции (например, относительно объемная зарядная камера) указывают на интервал 1430–1450 гг.

Железный ствол калибром 34,5 см, дульнозарядный, ковано-сварной конструкции (20 продольных брусов и 46 обручей, к дулу насажены реже). Длина ствола 2,33 м (в том числе, зарядная камера 0,81 м) и вес 1,32 т. Расчетный вес каменного ядра — около 50 кг.

«Dulle Griet von Gent»


Фламандская «dulle Griet» (ок. 1435 г.). Железные орудия для защиты от ржавчины, а также для шика красили в ярко-красный цвет и в XV веке

Бомбарда «Бешеная Грета (Маргарита) из Гента» сделана во Фландрии (1435) и названа в честь персонажа голландского фольклора — «бой-бабы, сходящей в ад и учиняющей там скандал» (иногда говорится, что название дано якобы в память жестокой Маргариты Фламандской, жившей в XIII веке).

Железный ствол калибром 64 см, дульнозарядный, ковано-сварной конструкции (32 продольных бруса и 61 обруч). Длина ствола 5 м, вес 16,4 т. Вес каменного ядра ок. 320 кг.

Орудие использовалось в бою лишь однажды, при осаде гентским войском города Уденар (1451/1452); после неудачи осады и спешного отступления гентцев орудие попало в руки уденарцев и было возвращно в Гент лишь в 1578 году.

Самая крупная уцелевшая европейская бомбарда ковано-сварной конструкции, но далеко не самая крупная из когда-либо сделанных.

«Mons Meg»


Фламандская «Mons Meg» (1449). Лафет декоративный

Бомбарда Мег (Маргарита) из Монса сделана по заказу бургундского герцога Филиппа Доброго во Фландрии (1449) и подарена шотландскому королю Якову II (1457). Изучение ее в 1980‑х гг. позволило заново оценить возможности ковано-сварной технологии середины XV века.

Железный ствол калибром 48–50 см, дульнозарядный, ковано-сварной конструкции (25 продольных брусов и 36 обручей). Зарядная камора выполнена отдельно и наглухо свинчена со стволом. Длина ствола 4 м, вес 5,8 т. Вес каменного ядра ок. 150 кг.

Орудие использовалось в осадах замков Дамбертон (1489), Трив (Thrieve, 1497) и Норем (Norham, 1497). В 1682 году в Эдинбурге оно разорвалось при салюте в честь герцога Йоркского (позднее короля английского Якова II), чуть не ранив самого герцога. Декоративный двухколесный лафет в XX веке заменен декоративным же четырехколесным, на котором орудие установлено в наши дни.

«Базельская пушка»


Базельская пушка (слева) и курто (справа)

Эту бомбарду условно называют «базельской» по музею, в котором она выставляется. Сделана по бургундскому заказу, видимо, во Фландрии около 1450 года. Захвачена швейцарцами в 1476 г. (часть «бургундской добычи»).

Железный ствол калибром 34,5-36 см, дульнозарядный, ковано-сварной конструкции (20 продольных брусов и 34 обруча). Расчетный вес каменного ядра 98 фунтов.

Константинопольская бомбарда

Знаменитая пушка, изготовленная по приказу османского султана Мехмеда II в 1453 году для осады Константинополя, известна лишь по описаниям современников, в том числе, очевидцев осады — византийских историков Дуки и Халкокондилеса. Известно, что сделана она была мастером Урбаном, происходившим то ли из венгерских, то ли из дакийских (греч. «∆αξ»), то ли даже из немецких земель. Хотя он создал и другие орудия, с его именем («пушка Урбана») обычно связывают именно это.

Ствол обычно считается бронзовым литым, состоящим из двух частей, свинчиваемых при установке на позицию. Длина собранного ствола «40 пядей» (не менее 8 м), вес мраморных ядер «1200 фунтов» и их размер «11–12 пядей в окружности»; калибр, таким образом, не менее 70 см; вероятнее, ок. 75–80 см. Дальность стрельбы не менее 1 км. Темп стрельбы 4 выстрела в день (иногда говорят о 7 выстрелах в день).

Дарданелльская пушка


Дарданелльская пушка в наши дни

Бомбарда, изготовленная в 1464 (или в 1467) году для османского султана и в 1866 году подаренная английской королеве.

Ствол бронзовый, литой, состоит из двух частей. Калибр 63 см, длина 5,18 м и масса 16,8 т. Расчетный вес для мраморных ядер — не менее 290 кг.

Единственный сохранившийся образец этих поры и места изготовления. Пушка выставлена в Форт-Нельсоне под Портсмутом. Предполагается, что по типу она одинакова с бомбардами константинопольской и белградской осад. Учитывая время изготовления и многочисленные взрывы тех орудий, возможно, что эта пушка улучшенной конструкции.

«Царь-пушка»



Знаменитое орудие, отлитое из бронзы мастером Чоховым (Чеховым) в Москве (1586); установлено в Кремле. Вначале называлось «Дробовик». Название «Царь-пушка» вошло в обиход между 1810 («История» Карамзина) и 1865 (работы Хмырова) годами.


Ствол бронзовый, литой, сравнительно тонкостенный. Калибр 89 см, длина 5,4 м («2 сажени 3 фута 9 дюймов»), масса св. 39 т («2400 пуд»). Снаряд, судя по названию, — заряд «дроба», каменной картечи.

Перед «Дробовиком» уже существовала «огромная «Царь-пушка» (она же «дебосисова пушка»), отлитая в Москве в 1488 году приглашенным мастером «фрязином [итальянцем] Павлом Дебосисом». Из нее в 1584 году, «в первые дни царствования Федора Ивановича», намеревались стрелять по запертым Спасским (или Флоровским) воротам Кремля москвичи, взбунтовавшиеся против «ненавистного многим боярина Бельского».

Видимо, как раз эти «две огромные пушки» в начале 1590‑х гг. «лежали на Красной площади», как сообщает Карамзин.

Несмотря на время постройки, «Царь-пушка» Чохова демонстрирует концепции и конструкцию 2-й половины XV века. Боевая ценность непонятна, но несомненна ценность демонстративная — в том числе, как пример освоенности техники литья сверхкрупных изделий.

Курто

Курто упоминаются в источниках в течение сравнительно короткого временного промежутка и определены в них нечетко. Из сохранившихся образцов Смит и Деврис относят к курто бронзовую пушку в Базельском музее, происходящую из «бургундской добычи» швейцарцев.


Пушка «Burgunderin» в арсеналах Максимилиана I около 1500–1510 гг. Возможно, именно такое орудие современники называли «курто», как и бронзовый ствол в Базельском музее

Орудие, о котором речь, сделано в 1474 г. Жаном де Малином (Иоганном из Мехелена) для герцога бургундского. Оно было захвачено швейцарцами в 1476 г. при Грансоне, а сейчас выставлено в Базельском музее. Орудие под названием «Burgunderin», почти одинаковое с этим и поставленное на колесный лафет, изображено в описи цейхгаузов Максимилиана I.

Ствол бронзовый, литой, калибра 22,7 см (длина канала ствола ок. 7 калибров), с двумя цапфами. Длина ствола 2,55 м, вес 1956 фунтов (до 1 т). Ядро в 85 фунтов (в случае железного ядра. «Burgunderin» на иллюстрации показан с каменными ядрами).

Также возможно, что это орудие — переходный тип от бомбарды или великой пушки XV века к большим осадным орудиям под железное ядро XVI века типа шарфмецы и подобных. В таком случае, образец также примечателен наличием лишь двух цапф на крупном орудии XV века.

Источники 1470‑х гг. говорят о курто в артиллерийском парке Карла Смелого как об орудиях с зарядной камерой, стволом «4½ фута длины», на колесном лафете.

Литература и источники

Карамзин Н. М. История государства Российского. Т. 10.

Контамин Ф. Война в Средние века. СПб, 2001.

Повесть о Царьграде (его основании и взятии турками в 1453 году) Нестора-Искандера XV века. (По рукописи Троице-Сергиевой лавры нач. XVI века, № 773). СПб, 1886.

Рансимен С. Падение Константинополя в 1453 году. М., 1983.

Хмыров М. Д. Артиллерия и артиллеристы в до-петровской Руси. (Историко-характеристический очерк). СПб, 1865.

Gaier C. Le commerce des armes en Europe au XVe siècle // Armi e cultura nel Bresciano 1420–1870. Brescia, 1981. P. 156–168.

Angelucci A. Le bombarde. Nota storico-illustrativa A // Documenti inediti per la storia delle armi da fuoco Italiane. Raccolti, annotati e pubblicati da Angelo Angelucci, Capitano d'Artiglieria. Volume I. Parte I. Torino, 1869. P. 65–101.

Baarmann. Die «Faule Magd» der Königlichen Arsenalsammlung zu Dresden // Z. Hist. Waffenkunde. 1906–1908. Bd. 4. S. 229–235.

Bedford W.K.R. The First Siege of Rhodes, 1480 // Royal United Services Institution. Journal. 1899. Vol. 43, Issue 251. P. 42–52.

Brackenbury H. Ancient cannon in Europe. Part II. From A.D. 1351 to A.D. 1400. Woolwich, 1866.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

DeVries K., Smith R.D. Medieval weapons: an illustrated history of their impact. ABC–CLIO, 2007.

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887.

Doukas. Decline and fall of Byzantium to the Ottoman Turks. Wayne State University, 1975. P. 305–306.

Ellger, K. von. Die Kriegsfeuerwaffen der Gegenwart Ihr Entstehen und ihr Einfluss auf die Taktik der Infanterie, Artillerie und Reiterei. Leipzig, 1868.

Gay V. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 1. Paris, 1887.

Geßler E.A. Beiträge zum altschweizerischen Geschützwesen. Die großen Geschütze aus dem Zeughausbestand der Stadt Basel // Z. Hist. Waffenkunde. 1914. Bd. 6. S. 3–12, 50–61.

Guilmartin J. F. The weapons of sixteenth century warfare at sea // Gunpowder and galleys: changing technology and Mediterranean warfare at sea in the sixteenth century. Rev. ed. United States Naval Institute, 2003.

Henne am Rhyn O. Kulturgeschichte des deutschen Volkes. Teil 2. Berlin, 1886.

Jähns M. Entwicklungsgeschichte der alten Trutzwaffen mit einem Anhange über die Feuerwaffen. Berlin, 1899.

Kelly J. Gunpowder, alchemy, bombards, and pyrotechnics: the history of the explosive that changed the world. New York, 2004

Larchey L. Origines de l'artillerie française. Planches autographiées d'après les monuments du XIVe et du XVe siècle, avec […]. Paris, 1863.

Manucy A. Artillery through the ages: a short illustrated history of cannon, emphasizing types used in America. Washington, 1985.

Partington J.R. A History of Greek Fire and Gunpowder. JHU Press, 1999.

Promis C. Dello stato dell'artiglieria circa l'anno millecinquecento… Memoria storica II // Trattato di architettura civile e militare di Francesco di Giorgio Martini, architetto senese del secolo XV (1841). P. 121–199.

Smith R. D., DeVries K. The artillery of the Dukes of Burgundy, 1363–1477. Boydell Press, 2005.

Sterzel H. Die «Dulle Griet» von Gent // Z. Hist. Waffenkunde. 1915–1917. Bd. 7. S. 324–325.

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].


Европейская полевая артиллерия в эпоху гуситских войн

Примерно в 1410‑х — 1420‑х годах достижения европейской техники в областях металлургии и химии позволили перейти к действенным длинноствольным образцам огнестрельного оружия. В первую очередь это отразилось на поразительных успехах осадной артиллерии в виде так называемой «артиллерийской революции», главнейшие события которой происходили на землях Франции и Фландрии. Но в другой части Европы в эту же пору происходят вещи не менее революционные. В 1420‑х годах в гуситских войнах зародившаяся недавно полевая артиллерия обретает свой современный облик как род войск, взаимодействующий с прочими и поддерживающий их на поле боя «огнем и колесами».

Непобежденные гуситы

Как известно, гуситское движение за церковные реформы — Реформация, опередившая свое время, — вызвала лютый гнев верхов «добропорядочной католической Европы». За 15 лет в «земли богемских еретиков» было направлено пять крестовых походов. Все они были отбиты, и «решение гуситского вопроса» было достигнуто лишь тогда, когда среди самих гуситов разгорелись усобицы. Победу над гуситами одержали сами гуситы.

«Непобедимое» гуситское войско оказалось одним из европейских военных чудес XIV–XV веков, рожденных простонародьем. Другим таким чудом стало «непобедимое» ополчение швейцарцев.


Лист немецкой рукописи середины XV века, изображающий вагенбург гуситов, стрелков из ручниц и тарасницы на повозках

Победы гуситов связаны со множеством факторов, среди которых далеко не последнее место занимает народный характер этого движения. Но были и сугубо военно-технические факторы их военных успехов. Сюда относится планомерное использование в полевых сражениях «вагенбургов» — укреплений, собираемых из боевых повозок и оснащаемых огнестрельным оружием, в том числе полевой артиллерии. Два основных типа орудий последней — это гу́фницы и тара́сницы.

В бою под Ледче (весна 1420), в котором силами гуситов руководит Лаврентий из Бржезова, применяются гуфницы. Отряд гуситов, осажденный в замке Жатец (Сааз) осенью 1421 года, имеет «бесчисленные ручницы и пушки». Осада успешно отражена. В межусобной битве под Горжице (1423) табориты Жижки успешно защищают свой вагенбург огнем из артиллерии, а под Малешовом (1424) артиллерийский огонь таборитов сочетается с использованием своеобразных сухопутных «брандеров» — повозок, наполненных камнями и спущенных под уклон на боевой порядок противника (пражского войска). В битве под Устьем-над-Лабой (нем. Aussig) в 1426 году гуситское войско имеет 180 орудий и «делает улицы в немецких рядах стрельбой из гуфниц и тарасниц».

Легкая артиллерия и ручное огнестрельное оружие используются и в гуситских набегах на немецкие и венгерские земли, например в арьергардных боях. В последней междоусобной битве между «чашниками» и «сиротками» под Липанами (1434) у обеих сторон насчитывается 40 пушек. Сначала оба войска запираются в вагенбургах. Окончательный исход битвы фактически решается предательством среди военачальников «сироток».

Вагенбурги и боевые повозки

Небывалые военные успехи гуситов, естественно, привлекают внимание окружающих. Особенно поражают воображение современников вагенбурги. Удачные военно-технические решения копируются, сначала — непосредственным противником, а позже — и ближайшими соседями. Войско Магдебурга в усобице 1431 года с местным архиепископом использует укрепления из повозок и якобы даже приглашает гуситского военачальника. Войско города Хеб (Эгер) в 1432 году выходит в поход «по-гуситски», в повозочном строю.


Боевые повозки гуситов, как их в XIX веке представляет Томан. Toman, S. 201

В немецких землях одно за другим появляются разнообразные «воинские наставления», в которых подробнейше расписано, сколько в каком войске нужно иметь боевых возов («Streitwagen») и с каким количеством оборудования и личного состава при них. Первые из этих «наставлений» — списанные с чешских, и не всегда осмысленно — появляются еще в годы гуситских войн.

Так, в нюрнбергских постановлениях 1428 года на каждый «боевой воз» (старонем. «stritwagen») назначаются «10 человек городских и 20 сельских, и должны на нем быть два стрелка с ручницами, и чтобы пороху и свинца достаточно, два стрелка-арбалетчика, два пращника, двое с цепами, двое с пиками и алебардами…» и так далее. Ульмские постановления 1429 года говорят о «возах высоких, имеющих на бортах прикрытие из добрых досок, что скреплены канатами или цепями»; и чтобы «на каждые пять возов имелась пушка камнестрельная, названием гуфница («Howfnicze»), и не менее пяти дюжин («Schock») ядер каменных для каждой, и пороху достаточно».

Венский инвентарь 1450 года упоминает о боевых возах с установленными на них двумя, а в 1466 году — десятью стволами. Также вагенбурги в XV веке применяют бургундцы и швейцарцы (последние, однако, крайне редко и почти исключительно в походе на Эркур в 1474 году, возможно, из-за общей неразвитости у них артиллерии).


Швейцарские, бургундская и немецкая боевые повозки XV века соответственно

Последние случаи успешного применения вагенбургов имеют место в Венгерском королевстве в конце XV века, в войнах с турками (Османским султанатом). Техническую помощь при этом оказывают чешские и немецкие специалисты. Однако и венгерские военачальники в конце концов отдают предпочтение рыцарской коннице. Вагенбурги окончательно выходят из употребления в регулярных армиях, хотя в различных «воинских наставлениях» описываются еще в 1570‑х годах. В XVII веке аналогичные укрепления из повозок строят казаки, в XIX веке — колонисты в Америке и Африке (wagon fort).

Вагенбург — это оружие сугубо оборонительное. Но даже как таковое, и даже в свое время, оно не являлось «абсолютным». В упомянутом сражении под Устьем-над-Лабой (1426) имперские войска прорываются через первый ряд повозок, но гуситы сосредотачивают на месте прорыва огонь артиллерии и в нескольких контратаках добиваются победы. Под Трнавой (1430) — во время набега гуситов-«сироток» на Венгерское королевство — войскам венгров удается прорвать повозочный строй и причинить гуситам тяжелые потери.

Описания вагенбургов и боевых повозок с течением лет делаются все более фантастическими. В 1480 году одно из «наставлений» советует жечь во внешних рядах вагенбурга влажную солому и устраивать дымовую завесу, дабы неприятель не видел, что делают защитники укрепления. Понятно, что помеха от такой завесы получилась бы, на самом деле, именно для защитников. Еще в 1443 году немецкий автор дает совершенно бездумный совет «выстраивать боевые возы клином» (как строится в те времена рыцарская конница) и таким строем атаковать неприятеля. Вовсе фантастичны изображения боевых повозок тюдоровской поры у Гроуса.


Реплика боевой повозки гуситов, сделанная в Польше в 2000-х годах. Из сборов Wikimedia Commons

Боевые повозки гуситов, выстроенные в полевое укрепление, есть, видимо, один из самых стойких образов, связанных с гуситскими войнами.

Можно не сомневаться в том, что это обычные, «серийные» грузовые повозки, имеющие дополнительные (дощатые?) прикрытия на бортах и скрепляемые между собой цепями. Тарасницы на повозку (до 6, и даже до 10) ставятся на собственных станках или на вертлюгах, наподобие корабельных установок. Для стрельбы из тарасниц в прикрытиях имеются проемы; для стрелков из ручного орудия — бойницы. Видимо, какие-то заграждения (откидные?) при подготовке к бою помещаются под повозки. Между повозками оставляются промежутки для контратаки. Здесь сосредотачиваются полевые пушки на колесных лафетах.

Вся конструкция не могла быть слишком тяжелой. «Возы, со всех сторон окованные железом», конечно, выдумка. Главным виновником появления «сказок о неуязвимых, всепобеждающих вагенбургах» Дельбрюк называет современника гуситов Энеа Сильвио, который «слишком творчески» истолковал собранные им сведения. В реальности ждать появления танков, БМП и БТР нужно будет еще 500 лет.

Виды полевых орудий

В сравнении с «десятками и сотнями» чешских и немецких полевых орудий в 1410‑х-1430‑х годах, использование полевой артиллерии в других странах той поры выглядит достаточно скромным.

Определения типов орудий времен гуситских войн и различение этих типов с аналогичными может быть произведено, как и в других подобных случаях, лишь довольно приблизительно. В основном полевая артиллерия гуситов и их боевые повозки нам известны по немецким источникам (пересказам и подражаниям). По ним, впрочем, собственно гуситские образцы могут быть «вычислены» без особых ошибок.

Тарасницы

Станковые тарасницы в арсеналах земель Максимилиана I, начало XVI века. Zeugbuch Варфоломея Фрейслебена

Тара́сницы (Tarrasbüchse) известны до гуситских войн и появляются в немецких землях примерно в начале XV века. В 1410 г. они упоминаются в передаточных записях комтурии Немецкого ордена в замке Швец. В войнах Польского королевства и Немецкого ордена тарасницы упоминаются в записях к 1413, 1414, 1416, 1428, 1437 гг. и позднее, «чем дальше, тем чаще». В гуситских войнах силезское войско берет в поход на «еретиков» «20 великих пушек, …300 tarrassteinbühsen, 2000 pisschulen».

«Tarrasbüchse» есть немецкое название для более нового, чем «Lothbüchse», типа легкого орудия, стреляющего свинцовым ядром. Различие, видимо, заключается в более качественной выделке и длинном стволе. Тарасница, как орудие защиты укреплений (тара́са — Tarras), обязательно позволяет переноску на руках и быструю установку. При этом оно обладает достаточной дальностью и точностью боя. Для стрельбы из нее используется ядро весом до 1/2 фунта камня или свинцовое.

Таким образом, тарасница — это промежуточный тип между осадными и ручными пушками, функциональный аналог французских (крупных, станковых) кулеврин и итальянских сербатан XV века. Тарасницы могут изготовляться дульнозарядными или по типу фоглера. Конструкция их литая или ковано-сварная. Длина ствола 10 калибров, позднее — до 17–18.

В дальнейшем появляются новые типы длинноствольных легких орудий. В немецких землях это полевые шланги («змеи»), фальконы («соколы»), фальконеты («соколики») и шарфентины (искаж. «серпентина»). Все эти образцы ставятся на колесные лафеты, а роль станковых легких орудий перенимается (улучшенными) ручницами и гаковницами.

После гуситских войн название «тарасница» также может означать легкую полевую пушку на двухколесном лафете. Такое употребление названия встречаем у немцев и в швейцарских хрониках 1480‑х годов. Венский арсенал в 1445 году принимает тарасницу, стреляющую «тремя свинцовыми ядрами [пулями] с одного заряда [пороха]»; в 1473 году — «железных (!) ядер для тарасниц [общим весом] 8 центнеров [800 фунтов]» и «6 колес для пушек, гуфниц и тарасниц»; в 1485 году — бронзовую тарасницу весом 700 фунтов; в 1498 году — «малую железную тарасницу». Город Пассау в 1488 году имеет «одну большую тарасницу на двух колесах, две тарасницы [установленные] на поворотных дисках [Scheibe]» и для них «ящик с 31 [каменным?] ядром, облитым [покрытым] свинцом».


Длинноствольные тарасницы в арсеналах земель Максимилиана I, начало XVI века. Zeugbuch Варфоломея Фрейслебена

Последние тарасницы XV века уже изготовляются с цапфами и ничем существенным, кроме названия, от «шлангов» и «соколов» не отличаются. Произвол же в названии (пусть даже случайный) при покупке оседает в документах. В начале XVI века тарасницы еще сохраняются (складируются) в арсеналах городов и крепостей. Тарасницы и полутарасницы известны в это время и в Западной Руси (в землях Великого княжества Литовского и Русского).

В XIX веке Келером в «тарасницы» записана литая железная пушка, найденная при раскопках в Аахене. Она имела канал ствола диаметром 8 см, собственно ствол 93 см (почти 12 калибров), зарядную камеру 37 см длины, объемом соответствовавшую 1,75 кг пороха. В сборе ствол имел длину 1,33 м. Если ядро было свинцовым, то его вес составлял 2,6 кг. Тогда же в Линцском музее под названием «тарасница» хранилась пушка калибром 4,5 см со стволом длиной 70 см и съемной камерой 4,5 см. Там же хранился восьмигранный ствол калибром 6,5 см и длиной в сборе 1,29 м. Линцские образцы по Келеру были рассчитаны под железное или свинцовое ядро. Вообще Келер говорит о наибольшем размере ядра тарасницы в 15 фунтов свинца (калибр 10,7 см).


Швейцарские «тарасницы» из хроник Диболда Шиллинга. Рисунок в Zeitschrift fur Historische Waffenkunde, Band 2

Собственно, лишь по максимилиановским документальным зарисовкам «стратегических запасов» начала XVI века и можно надежно судить о внешнем виде тарасниц и их установок, как их понимали современники. Известный же рисунок «тарасницы» у Томана, повторяемый польскими авторами (и попавший в Википедию), относится к станковой кулеврине или сербатане в неаполитанском арсенале начала 1490‑х годов (из т. н. «рукописи номер 6993»).

Гуфницы

Гуфница в Венском арсенале по состоянию на конец XIX века. Для сравнения в масштабе — ствол 80-мм тарасницы по Кёлеру. Лафет «добургундский», образца примерно середины XV века. Колёса гораздо более нового образца

Гуфницы (чеш. houfnice, нем. Hauffnitz, Howfnicze и под.) появляются около 1420 года в войсках чехов-гуситов. Название буквально значит «[пушка] при гуфе (воинском отряде)» и является первоисточником для немецкого «Haubitze» и вообще для названий гаубицы в мировых языках.

Четкого определения для этого типа, как и для многих других, современных ему, не существует. Можно считать, что гуфница есть полевое орудие достаточно крупного калибра, предназначенное для ближнего боя (стрельбы на малую дальность) и установленное на колесный лафет, позволяющий быстрое перемещение. Считается (Янс), что данный тип, как и боевые повозки, возникает как (блестящая) импровизация чешских военачальников в том затруднительном положении, в котором гуситское движение оказывается к 1420 году (неравенство сил, нехватка оружия).

Общее устройство гуфницы такое же, как у прочих камнестрельных орудий той поры: короткий канал ствола (от 1,5 до 3…4 калибров), более узкая зарядная камера. Конструкция гуфниц облегчена ради подвижности, что, в свою очередь, требует уменьшения порохового заряда и естественно снижает дальность боя. Точность стрельбы полагается худшей, чем у тарасниц.

Немецкие авторы иногда сообщают, что гуситы, де, не жалели церковных колоколов и переливали их в свои гуфницы. Технически это возможно, и опыт отливки бронзовых пушек в Богемском королевстве (современной Чехии) накопляется с 1370‑х годов. Но чаще, конечно, гуфницы изготовляются по отработанной к тому времени ковано-сварной технологии.

Сообщается о весе ствола гуфницы «250–300 фунтов», то есть от 75 до 150 килограммов. Ему соответствовал калибр каменного ядра «в два кулака» или «в человечью голову», то есть до 20 см. Длина ствола чешских гуфниц составляла (ориентировочно) до 60 см.


Одна из поздних железных гуфниц в арсеналах земель Максимилиана I, начало XVI века. Zeugbuch Варфоломея Фрейслебена

Позднейшие немецкие гуфницы изготовляются до конца XV века. Гуфницы в максимилиановском перечне относительно длинноствольны и могут иметь цапфы. Венский арсенал принимает в 1462 году «малую гуфницу [Haufnitz] и малую тарасницу, каждая на лафете [или на станке — Gerüst]», а в 1473 году «бронзовую гуфницу». В XVI веке в Московской Руси известны полевые «гауфницы» и «гафуницы». На изображениях они показаны как длинноствольные полевые орудия.

Кроме цельных каменных ядер, гуфницы стреляют дробом, картечью с упаковкой в мешок и зажигательными снарядами (1429). Под Конитц (1431) применяется то, что позднее называется книппелем.

Факт того, что чехи (славяне) дали жизнь этому названию, что это название у чехов переняли средневековые немцы и что названное изделие успешно применено чехами против немцев, становится причиной серьезных огорчений для немецких историков поры их молодого национализма (в XIX веке). Такие известные авторы, как Доллецек и Янс, тратят немало слов, чтобы доказать истинно немецкое происхождение названия гуфницы и последующее его перенятие чехами.

Лафеты

Ко второй четверти XV века двухколесные лафеты становятся нормой для полевых орудий. Однако они все еще несовершенны. Нет возможности точно наводить по вертикали, а горизонтальная наводка производится разворотом всего лафета. Лафеты не допускают быстрой буксировки, и иногда считают даже, что полевые орудия в походе перевозились на повозках (в разобранном виде?).

Видимо, в это время уже появляются «предбургундские» лафеты, состоящие из основы с колесами, на которой закреплена качающаяся «люлька» со стволом. Вариант ранних лафетов имеет под основой, на которой неподвижно закреплен ствол, поворотный «сошник». В обоих вариантах есть слабые части, подверженные ударным нагрузкам.

Источники

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Toman H. Husitské válečnitví za doby Žižkovy a Prokopovy. Praga, 1898.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].

Ziółkowski K. Husyckie wojska polne. Kształt i organizacja armii. [Uniwersytet im. Adama Mickiewicza w Poznaniu, praca doktorska]. Poznań, 2015.

Артиллерийское многообразие

Развитие полевой артиллерии в Европе происходило достаточно неравномерно, причем и во времени, и в пространстве. После Гуситских войн в 20-е годы XV века, когда произошло становление полевой артиллерии как рода войск, способного к тесному взаимодействию с пехотой и кавалерией, до 1450-х годов длилась пауза, в ходе которой описанные случаи ее применения были достаточно редки. Что касается географического охвата, то с середины XV века центр передового развития военной промышленности Европы, в том числе и полевой артиллерии, перемещается из Франции и Фландрии в Германию и Италию.

Боевое применение

После гуситских войн в Европе наступает своеобразное затишье в использовании полевой артиллерии. Значимые случаи такого рода в 1430‑х — 1450‑х годах достаточно немногочисленны. Умелое применение артиллерии в поле решает исход битвы под Бульневилем (1431) в бургундских усобицах, приносит французам победу над швейцарцами под Сен-Жаком (1444) и над англичанами под Форминьи (1450).

При осаде французами Кастильона (1453) англичане совершают вылазку. Французы защищаются в своем полевом укреплении, где установлены несколько легких орудий, и пушкарь Жиро де Самен наносит англичанам «большой урон, ибо каждый его выстрел укладывает замертво пятерых или шестерых человек». Во всех названных случаях речь идет о единицах или, в лучшем случае, о десятках орудий.


Битва глазами немецкого иллюстратора (1460‑е годы, Бреславльский список истории Фруассара). Слева трёхствольные установки — боевые двуколки (Streitkarre); очевидно, такие довелось повидать художнику

Однако уже в 1460‑х — 1480‑х годах развитие техники огнестрельного оружия и усиление роли пехоты делает огонь полевой артиллерии повсеместным тактическим элементом. Битва под Брюстемом (1467) начинается с артиллерийского обстрела, который бургундское войско ведет, пытаясь выбить войска города Льеж с укрепленной позиции. Известно, что при этом бургундцы выпускают около 70 ядер из легких (полевых) орудий. Льежский отряд также вооружен «пушками и кулевринами» и отвечает огнем, однако же, неточным. Атака бургундцев заставляет льежцев отступить, бросив свою артиллерию.

В том же году происходит сражение под Мулинеллой — первая битва с интенсивным использованием артиллерии и ручного огнестрельного оружия на итальянских землях (эту битву иногда также размещают «возле Будрио» или «на равнине между Болоньей и Имолой»). Войсками противостоящих сторон здесь командуют известный кондотьер Коллеони и граф Федериго да Монтефельтро.

Об этой битве через полстолетия Маккиавелли напишет пренебрежительно, де, никого в ней не убили. Но на самом деле в ней были сотни погибших с обеих сторон. Примечательно, как сообщает Дельбрюк, что граф да Монтефельтро запрещает щадить сдающихся, поскольку его противник Коллеони «слишком сильно использовал артиллерию».

Бранденбургский маркграф Альбрехт Ахиллес в 1474 году требует для вооружения своего 30-тысячного войска «сотню пушек», из них 30 длинноствольных (шлангов), 70 гуфниц (из которых 20 должны стрелять дробом) и еще 10 мортир и четверть-пушек.


Одна из битв бургундских войн глазами швейцарского иллюстратора (рукопись начала XVI века). Прямо на землю уложена бомбарда, далее подобие максимилиановских тарасниц на станках

В 1470‑х-1480‑х годах наиболее значимым событием в истории полевой артиллерии становятся три битвы бургундских войн — при Грансоне (1476), Муртене (1476) и Нанси (1477). Бургундский герцог имеет в этих битвах сильнейшую полевую артиллерию — и при этом бургундское войско терпит сокрушительные поражения, а вся артиллерия попадает в руки швейцарцев и их союзников. Как напишет впоследствии Дибольд Шиллинг, в этих битвах, «бургундцы швейцарцам пушки раздавали».

Нужно отметить, что швейцарские победы над бургундцами — это не победы «холодным оружием против орудий». Тот же Шиллинг указывает, что швейцарское войско имеет «добрые камнестрельные пушки [видимо, достаточно крупные], и шланги [полевые орудия], и пушки на повозках (kartenbüchsen)». Многоствольные установки-органы используются швейцарцами с 1444 года.


Другая битва бургундских войн глазами ещё одного швейцарского иллюстратора (рукопись начала XVI века)

При Грансоне уже первый выстрел бургундцев «убивает десятерых», и дальнейшие залпы убивают «много больше». Но вскоре швейцарцы оказываются над линией огня, их собственная артиллерия ведет действенный огонь, а пехота захватывает бургундские батареи. При Муртене бургундская артиллерия ведет сильный огонь и поражает более 250 человек в одном только центре лотарингско-швейцарских сил. Несмотря на это, артиллерийские позиции бургундцев захвачены и здесь.

При Нанси бургундская артиллерия расположена неудачно по фронту и слишком высоко. Бургундцы, как пишет Шиллинг, открывают по атакующим швейцарцам огонь из «тридцати шлангов [полевых орудий]», но поражают «лишь одного человека». В ходе сражения все орудия захвачены.

Некоторые из пушек «бургундской добычи» хорошо сохранились в Швейцарии и дают возможность судить о бургундской и французской полевой артиллерии того времени. При Грансоне захвачено более 420 пушек, из них 350 кулеврин (видимо, сюда включены крупные ручные пушки), 60 камнестрельных пушек (серпентины и подобные им), 9 великих пушек (бомбард), а также многоствольные установки-орга́ны (orgues). Кроме того, взято в качестве трофеев 800 гаковниц (arquebuses à croc). 180 лучших орудий были разосланы по городам и крепостям швейцарских кантонов, а остальное передано в действующую армию.

При Муртене (Морате) захвачено меньше орудий — около сотни единиц. Лотарингцы оставляют себе захваченное их войском, а остальное разделяют между собой швейцарцы. Бо́льшую часть получают Берн и Фрибург. При Нанси лотарингцы и швейцарцы захватывают 103 орудия.

В 1490‑х годах великие феодальные державы вступают в противоборство за раздел Италии. Итальянские войны продлятся более 80 лет и станут ареной для следующих революций в военном деле, в том числе и в артиллерии.


Ковано-сварная серпентина (или краподо?) Карла Смелого на классическом бургундском лафете. Etudes, T. 3

Французские и бургундские образцы

В рассматриваемый период полевые орудийные образцы Франции и Бургундии — это (в порядке уменьшения типичного калибра) — курто, серпентина, краподо́, кулевра или кулеврина (крупная). Также выделяется бомбардель — небольшая (камнестрельная) бомбарда. В источниках 1460‑х гг. появляются мортиры, а к 1480‑м гг. — фальконы и фальконеты.

Курто («сменная лошадь рыцаря», «рабочая лошадка») — длинноствольная сравнительно легкая бомбарда на колесном лафете. Ее ствол, видимо, всегда литой бронзовый. Калибр до 200–300 фунтов камня (канал ствола примерно 25 см). Ядро может быть железным. Подвижность позволяет включать курто в осадную батарею или действовать против полевых укреплений, мест концентрации войск и т. п. Во франко-бургундских источниках курто появляются с 1460‑х годов.


Ковано-сварная серпентина (или краподо?) Карла Смелого на «предкоробчатом» лафете; ствол с накладными цапфами. Etudes, T. 3

Серпентина («змей, дракон») имеет ствол длиной до 2 м и массой порядка нескольких сотен кг. Для стрельбы из нее используется каменное ядро весом от 2 до 8 фунтов. По сути, это крупная кулеврина на колесном лафете. Во франко-бургундских источниках известна с 1430‑х годов.

Краподо (название непонятного происхождения; буквально «жаба»; так же в ту эпоху называются четырехконечные плоские металлические фиксаторы). Имеет относительно длинный (1–1,5 м) ствол массой около сотни кг. Для стрельбы используется каменное ядро массой ¼-½ фунта, хотя известны и более крупные краподо 2-4-дюймового калибра. Во франко-бургундских источниках краподо упоминаются в 1430‑х-1450‑х годах. Они «появились и исчезли внезапно», по выражению Девриса и Смита. Возможно, выделение этого типа в документах было, как говорят те же авторы, «идиосинкразией» (то есть блажью) современников-писцов.

Фоглер (серпентина или краподо), выставленный в замке Кастельно в Аквитании. Лафет «предбургундский» — Артиллерийское многообразие | Военно-исторический портал Warspot.ru Фоглер (серпентина или краподо), выставленный в замке Кастельно в Аквитании. Лафет «предбургундский»


Фоглер (серпентина или краподо), выставленный в замке Кастельно в Аквитании. Лафет «предбургундский»

Кулевра или кулеврина (сказочная огнедышащая змея) — крупный образец ручной пушки, установленной на станке или колесном лафете. Ствол кулевры имел массу порядка 10–30 кг; свинцовое ядро (пуля) весило порядка сотни грамм.

Фалькон (фр. Faucon, буквально «сокол») и фальконет (fauconneau) — легкое орудие с ядром весом до 10 фунтов. Появляются во франко-бургундских источниках к 1480‑м годам. Возможно, это просто устойчивое название «новых» литых бронзовых дульнозарядных орудий, которые с нашей точки зрения ничем принципиально не отличаются от «прежних» литых бронзовых дульно- или казнозарядных серпентин, краподо, кулеврин.

Обычным для доиндустриальной эпохи образом и имеющиеся, и вновь производимые орудия могут не относиться современниками ни к одному из названных типов или относиться сразу к нескольким. Широко используются общие наименования типов «бомбарда», «бомбардель», «пушка» (canon) и «фоглер». Мелкую длинноствольную пушку, очевидно, могли называть, как и тогдашнюю ручную пушку, «кулевриной».

Легкие стволы (фоглеры, краподо, кулеврины) могут устанавливаться по несколько штук на колесный лафет под названием рибод или рибодекин. Боевые повозки на франко-бургундской службе не прижились.

Лафеты полевых орудий указанного периода преимущественно «бургундского» типа, состоящие из деревянной «станины» с осью и колесами. На нее на поперечной оси установлена «люлька» со стволом. Фиксирование поворота люльки, т. е. вертикальная наводка, производится с помощью двух дуг характерного вида, установленных в задней части станины. Цапфы отсутствуют или выполняются накладными (сборными).

Мортира («ступа») — орудие для навесного огня по очень крутой траектории, на сравнительно близкое расстояние. Условия применения позволяют обойтись малым зарядом пороха при очень крупном калибре. Мортиры возникают примерно тогда же, когда и курто, в 1460‑х годах, и производятся в практически неизменном виде на протяжении 400 лет. Гладкоствольные дульнозарядные мортиры применяются даже в Первую мировую войну и непосредственно предшествуют минометам.


Ручная кулеврина (à main) и кулеврина с пороховницей на вертлюге середины XV века. В этот период французы уже различают виды кулеврин

Ручное огнестрельное оружие французской, бургундской и фламандской пехоты в 3-й четверти XV века — это кулеврины (длинноствольные) и петерье (выраженно короткоствольные). Любопытно, что лишь в 1470‑х годах во французских и бургундских источниках появляются ручные пушки с подствольным крюком — гаковницы. Причем часто они упоминаются под переиначенными немецким (hacquebute) или итальянским (arquebuse) названиями. В дальнейшем в их отношении используется также французское название «аркебуза с крюком» (arquebuse à croc).

Эти образцы наверняка уже имеют ложе, достаточно оформленное для упора в грудь или плечо, и (примитивный) фитильный замок. То есть, теперь они «имеют право» называться ружьями, а не «ручными пушками». И, скорее всего, именно техническое совершенство этих немецких и итальянских образцов есть причина их заимствования французами и бургундцами.

Немецкие образцы

Немецкие и итальянские земли к середине XV века становятся основными европейскими центрами военной промышленности, опережая в этом смысле и Францию, и Фландрию.

Немецкие орудийные типы домаксимилиановской поры практически невозможно классифицировать неким единым образом. Среди легких (полевых) орудий более или менее надежно выделяются: четверть-пушка (Viertelbüchse) и нот-пушка (Nothbüchse), гуфница, тарасница. С середины XV века появляются «шланги».

Четверть-пушка (Viertelbüchse), видимо, примерно соответствует французскому курто. Это достаточно крупное, но все еще подвижное орудие. В максимилиановском реестре четверть-пушки показаны установленными на станках. Никаких типовых образцов, конечно, не существовало. Можно предполагать, что «четверть» относится либо к четверти центнера (25 фунтов), либо к четверти калибра некой «образцовой» большой бомбарды (до 50 фунтов камня).

Конкретный смысл термина нот-пушка (Nothbüchse) следует искать применительно к обстоятельствам упоминания. Так в немецких источниках могут называть и тяжелую пушку с именем собственным (бомбарду), и легкую пушку (нот-пушки со свинцовым ядром 5,5 фунта имеются в арсенале Нюрнберга в 1462 г.). Так могут называть даже «пушку», пригодную для 1–2 выстрелов и сделанную из «подручных материалов» (дерево, железные или медные листы и т. п.; «пушка нужды»). Это не то же самое, что «Nothschlange» времен Максимилиана и позднейшей поры, но в течение XVI века оба понятия стали неразличимы.

Гуфница (Houfnitz, Haufnitz) — короткоствольное орудие достаточно крупного калибра на колесном лафете. Снаряд — каменное ядро или каменный дроб.

Тарасница (Tarrasbüchse) — легкое орудие, как правило, переносное; промежуточный тип между осадными и ручными пушками. Ствол, как правило, большого удлинения; снаряд — до 1/2 фунта камня или свинцовое ядро.

В том же широком смысле, в каком у французов используются термины «пушка» и «фоглер», у немцев есть своя «пушка» (Büchse) и тот же «фоглер», известный также как «пушка с пороховницей» (Kammerbüchse).


Ранние шланги или тарасницы в арсеналах Максимилиана I. Zeugbuch

Шланг (Schlange; буквально «змея́») — длинноствольное (до 30 калибров и более) орудие на двухколесном лафете. Под таким названием тип якобы появляется (согласно Вюрдингеру) «около 1440 года» как результат научно-технического поиска в попытках увеличить точность боя. Дальнейший рост размеров шлангов приводит к выделению их полевых (Feldschlange) и осадных (Nothschlange) вариантов. Калибр в рассматриваемый период — 4–5 фунтов свинца. Позже появляются и более крупные шланги.

Скорее всего, шлангами стали называть, подобно фальконам, «новые» бронзовые пушки с особо удлиненным стволом. Например, перечень вооружения города Вюрцбург (1479) говорит о «2 пушках с пороховницами [фоглерах], 8 тарасницах, 16 малых пушках на станках (Bocklein), 3 новых [!] шлангах».


Фоглеры на немецких вариантах полевого лафета. Гравюра фон Мекенена начала XVI века. Essenwein, изображение 66b

Орудия всех вышеназванные типов, особенно старых, могут называться и по типу их установки: четырехколеска (Wagenbüchse), двуколка (Karrenbüchse), на поворотном щите (Schirmbüchse), на станке (Bockbüchse, Bock).

Многоствольные установки ставятся на четыре (Streitwagen или Wagenbüchse) или на два колеса (Streitkarre или Karrenbüchse), и для них появляется название орга́н (Orgel). Как пишется в рукописи 1488 года, орга́н «есть отец ворот и всех мест, где бы враг шел на приступ». Орга́н также «пригождается в вагенбурге». В немецких землях этой поры не редкость 32- и 40-ствольные органы.

Под впечатлением успехов гуситов немцы долгое время строят боевые повозки (Streitwagen). Еще в середине XVI века Фронспергер отводит отдельный том своего труда «лагерю и вагенбургу». Немецкие повозки снабжаются деревянными щитами и мелкими пушками, иногда на вертлюгах. Тирольские образцы имеют 4–8 пушек, венский инвентарь 1450 года говорит о повозках с двумя, а 1466 года — с десятью стволами.

Пехота немецких земель в XV веке вооружена гаковницами (Hakenbüchse, Hake). Имеются и ручницы — более легкие ручные пушки без крюка (Handbüchse).

Итальянские образцы

Бронзовая пушка (спингарда?) без цапф на «предкоробчатом» лафете и станковые лёгкие пушки (сербатаны или кулеврины?). Рисованный реестр неаполитанского арсенала начала 1490‑х годов. Etudes, T. 3, лист 12

Наименования типов легких (полевых) орудий в итальянских землях 3-й четверти XV века многочисленны. Главнейшие из них — спингарда и сербатана (серботана, cerbottana). По описаниям ди Джорджио Мартини конца XV века можно понять, что спингарда, как правило, крупнее французской серпентины (каменное ядро 10–15 фунтов). Известны спингарды и меньших размеров (ствол длиной 1,4 м и калибром 41 мм, свинцовое ядро 374 г, т. е. 1–1,5 итальянских фунта). Сербатана примерно соответствует малой серпентине или крупному краподо или кулевре (свинцовое ядро 2–3 фунта). Сообщение 1477 года говорит о перевозке одной сербатаны парой лошадей. Стволы у тех и у других сильно удлиненные, ковано-сварные железные (!) — по описанию ди Джорджио Мартини.

Неаполитанский арсенал, захваченный французами в 1494 году, содержит бронзовое длинноствольное орудие на колесном лафете, схожем с коробчатым, однако ствол не имеет цапф. Там же обнаруживаются железные и бронзовые станковые «кулеврины», как их определяют французы Фаве и Ларшей. У итальянцев они, скорее всего, назывались сербатанами (или даже спингардами).

После французского вторжения 1490‑х гг. в Италии для легких пушек начинают употреблять французские названия «кулеврина» и «серпентина». Еще позже у французов и итальянцев термин «кулеврина» станет обозначать осадную длинноствольную пушку.

Образцы из других европейских стран

В испанских королевствах, которые в это время имели владения в Италии, используется артиллерийская техника, закупленная в итальянских землях или сделанная по итальянским образцам. В описании Гранадской войны (1482–1492), сделанном Паленсией, с обеих сторон (испанцы и «мавры») имеются осадные бомбарды, они же ломбарды, легкие эспингарды (спингарды) и ручные кулебрины (кулеврины).

Земли Руси в это время разделены между двумя крупными феодальными государствами: Великим княжеством Московским (которое к этому времени поглощает Новгород и Псков) и Великим княжеством Литовским, Русским и Жемойтским (в состав которого входят Западная и Южная Русь — современные Беларусь и Украина).

Для земель Западной и Южной Руси непосредственным источником технического прогресса является Польское королевство, в котором, в свою очередь, копируются и закупаются немецкие и (или) итальянские решения. Здесь в конце XV — начале XVI веков известны «серпентины», «гуфницы», «тарасницы» («торасницы»), «фоглеры» и «фоглерики», они же «пушки с пороховницами [съемными зарядными камерами]», «гаковницы» и «ручницы».

«Незападная» Русь, как полагает Хмыров, в течение XV века приобретает артиллерийскую технику из немецких земель через Псков и Новгород, вплоть до постановки собственного производства в Москве в 1480‑х годах итальянскими мастерами.

Османская империя, которая в это время становится — более чем на 400 лет — «частью Европы», первоначально приобретает значительную часть своей артиллерии, а также серы, селитры, стали и олова, в венецианских и генуэзских владениях. Крупным центром турецких военно-технических закупок еще с конца XIV века является город Дубровник — многие турецкие пушки, принимавшие участие в битве на Косовом поле (1389) были куплены здесь. Впрочем, торговлю стратегическими материалами с Турцией ведут (и будут вести) все крупные (христианские) страны Европы, кроме Испании и Португалии. В XV веке, кроме знаменитого Урбана, на османов работают немецкие мастера-пушечники Йорг из Нюрнберга (пленный) и Георг из Франкфурта (добровольно). При султане Мехмеде II в 1470-х гг. организуется крупнейшее в Европе пушечно-литейное предприятие («Тофане-и-Амире»), куда за большие деньги приглашаются мастера-пушечники из Европы.

Таким образом, на протяжении бо́льшей части XV века турецкие легкие орудия если и производятся, то, скорее всего, по отработанным итальянским и немецким образцам. Литые бронзовые орудия начинают преобладать здесь, как и в других странах Европы, после середины XV века.

Источники и литература

Контамин Ф. Война в Средние века. СПб, 2001.

Хмыров М. Д. Артиллерия и артиллеристы в допетровской Руси. (Историко-характеристический очерк). СПб, 1865.

Ayduz S. Artillery trade of the Ottoman Empire // Foundation for Science, Technology and Civilisation.

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Gay V. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 1. Paris, 1887.

Gay V., Stein H. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 2. Paris, 1928.

Promis C. Dello stato dell'artiglieria circa l'anno millecinquecento… Memoria storica II // Trattato di architettura civile e militare di Francesco di Giorgio Martini, architetto senese del secolo XV (1841). P. 121–199.

Smith R.D., DeVries K. The artillery of the Dukes of Burgundy, 1363–1477. Boydell Press, 2005.

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].


Французское доминирование

Последнее десятилетие XV века приносит Европе завершение старых и начало новых войн. Испанские и португальские короли, наконец, победоносно оканчивают 700-летнюю Реконкисту и обращают взоры как к заморским Индии и Америке, так и к «плохо лежащим» землям в самой Европе. Московские великие князья вступают в борьбу за «русские вотчины» с великими князьями Литвы, которые теперь зачастую одновременно являлись и польскими королями. Турки продолжают расширять свои владения в Средиземноморье и на Балканском полуострове. Не прекращаются немецкие и итальянские усобицы. А Франция, вышедшая ранее победительницей из Столетней войны, сумела преодолеть феодальную раздробленность и постепенно превращается в сильнейшее государство континента. С этого времени на несколько веков вперед ей предстоит стать законодателем мод в Европе, в том числе и в военной сфере.

Французское вторжение в Италию

Когда в 1494 году французский король Карл VIII вторгается в Италию по одному из феодально-приличных поводов, его войско имеет на вооружении самую совершенную — в Европе и во всем мире — артиллерию. Массовое применение новой артиллерии обеспечивает небывалую легкость французских завоеваний в Италии. А через десятилетие развитие техники и тактики огнестрельного оружия поможет начать вытеснение французов из итальянских земель, хотя иноязычные властители останутся здесь на ближайшие три с половиной столетия.


Политическая карта Италии на 1490‑е годы с местами ключевых событий в кампаниях 1494–1495 годов

Осенью 1494 года войско Карла VIII по соглашению с миланским герцогом Сфорца беспрепятственно переходит альпийский перевал Мон-Женевр. После перехода по Северной Италии оно занимает генуэзский порт Специя, куда морем прислана часть осадной артиллерии Карла. Миланский герцог присоединяет свое войско к французскому.

Французская армия включает наемный швейцарский контингент и ведет себя с небывалой жестокостью — в первых же столкновениях (Рапалло, 5 сентября; осада Мордано, 19 октября) происходят массовые убийства пленных. Флоренция и папа Александр VI сдают свои крепости без боя (безуспешно и непродолжительно защищается лишь небольшая крепость Фивиззано). Карл VIII триумфально вступает во Флоренцию 17 ноября.


Битва при Форново 6 июля 1495 года на анонимной гравюре, выполненной, скорее всего, значительно позже

Неаполитанское королевство не оказывает серьезного сопротивления. Небольшая крепость Монте-Фортино сдается, как только перед ней установлены осадные орудия. В стене крепости Монте-Сан-Джованни (которая некогда выдержала 7-летнюю осаду) за 8 часов обстрела проделана брешь. Войско Карла VIII берет крепость штурмом, все защитники перебиты. Король триумфально вступает в Неаполь 22 февраля 1495 года.

Скорость и размах побед Карла VIII не только ошеломляют его противников, но и побуждают их к объединению сил. Для противодействия французам в марте 1495 года создается Венецианская лига, в которую входят Венеция, Папское государство и Испания. На их сторону переходит и миланский герцог, почувствовавший, что и его земли могут заинтересовать французского короля. Возникшая угроза для коммуникаций заставляет Карла VIII направиться на север (май 1495 года), оставив в Неаполе гарнизон.

Обратный поход гораздо более труден. Дороги испорчены, местное население вырезает отставших. Как пишет Фаве, «артиллерию в армии Карла VIII не удалось бы сохранить, если бы не рвение немцев и швейцарцев».

Войска Лиги пытаются запереть войско Карла VIII на выходе из Апеннинских гор возле Форново, близ Пармы. Здесь 6 июля 1495 года и происходит первая большая битва Итальянских войн. Ее исход неоднозначен. С одной стороны, остановить поход французов не удается, и это более французский, чем итальянский тактический успех. Но поскольку французы при разгроме их обоза отрядами Лиги лишаются «всего» награбленного, то это сражение одновременно является для них и крупной стратегической неудачей. Возместить долги, взятые как раз под итальянскую военную добычу, Франции не удается.


Битва при Форново в схематическом изображении. Силы Венецианской лиги слева, французские силы справа

В начале битвы оба войска выходят из своих лагерей. Когда силы противников достаточно сближаются, итальянцы начинают обстрел передних рядов французов из больших орудий. Французская артиллерия отвечает, и завязывается артиллерийская дуэль. Итальянцы добиваются нескольких удачных попаданий, но «никоим образом не могут остановить» французский авангард, и, продвинувшись вперед, он выходит из-под обстрела. В свою очередь, французам удается пристреляться по позициям итальянской артиллерии и поразить их «вторым выстрелом из большой пушки», причем ядро «разлетается на тысячу кусков» и поражает многих итальянских артиллеристов. Французы якобы продолжают вести столь интенсивный огонь, что итальянцам приходится свою артиллерию снять с позиции.

Собственно, на ход битвы артиллерия заметного влияния не оказывает. Очевидец сражения де Коммин сообщает, что с обеих сторон артиллерийский огонь «еле десять человек поразил», хотя общие потери он оценивает в «сотню человек» с французской и «3 с половиной тысячи» с венецианской стороны. Свое влияние на такую результативность артиллерии оказал и начавшийся ливень с сильным ветром — порох почти наверняка был испорчен.

Финал первых двух лет военных действий весьма показателен для феодального периода. В 1496 году Карл VIII «теряет интерес» к своим новым завоеваниям, и испанцы берут на измор один за другим оставленные без помощи неаполитанские гарнизоны.


Бургундская курто, сделанная, скорее всего, в конце 1470‑х годов, в максимилиановском арсенале, 1500‑е годы. В наличии все общие черты конструкции позднейших французских курто, есть даже цапфы. По-старому выглядят лишь каменные ядра и тонкие стенки ствола. Zeugbuch

Военно-научный итог первых лет итальянских войн заключается не только в очередном подтверждении «завоеваний артиллерийской революции», но и в возросшей частоте и ожесточенности полевых сражений. Проиграв битву в поле, отсидеться за крепостными стенами теперь уже нельзя. Впрочем, развитие средств крепостной защиты совсем скоро наметит обратную тенденцию и позволит продолжиться многовековой гонке возможностей снаряда и крепости.

Объяснение французского «блицкрига»

Армия Карла VIII в 1494 году состоит из «всего лишь» 30 тысяч пеших и конных. При ней, однако, имеются 140 «больших» (осадных и крупных полевых) орудий и «неисчислимое» количество малых (легких орудий и ручных пушек). Ручные пушки — «кулеврины» считаются на тысячи. Еще 12 тысяч человек составляют обоз; «десять тысяч лошадей» обеспечивают передвижение.

Традиционно, особенно в итальянских источниках, успехи Карла VIII объясняются наличием у него многочисленной и технически совершенной осадной артиллерии. Как несколько позже напишет Гвиччардини, орудия

«устанавливались перед стенами города с такой быстротой, выстрелы следовали один за другим столь часто, и ядра летели столь быстро и с такою силой, что за несколько часов крепости наносился такой ущерб, какой ранее в Италии делали за несколько дней».

Ручное огнестрельное оружие, хотя и считается на тысячи, решающим фактором пока еще не является. Несомненное влияние на исход сражений оказывают и присутствие во французском войске все еще устрашающих швейцарцев, и небывалая, по итальянским меркам, жестокость к побежденным, которую раз за разом проявляют победители-французы (или швейцарцы под их командованием).

Восторги итальянских современников войны (Джовио, Макиавелли, Гвиччардини) по поводу технического совершенства и боевых возможностей французской артиллерии в первую очередь вызваны желанием оправдать «прогулку» Карла VIII со «всего лишь» 30-тысячной армией по итальянским землям и городам. С другой стороны, они объясняются и тоской по собственным военно-техническим возможностям, утраченным в застое и усобицах.


Полевое орудие калибром 1,9 дюйма, сделанное в конце XV века в немецких землях (Фрастенц). Ствол литой. По рисунку в рукописи, так что лафет и система наводки показаны схематично. Есть «кранец первых выстрелов». Примерно такими были и французские полевые орудия Карла VIII. Etudes, T. 1, pl. 5

Тем не менее, артиллерия Карла VIII была сильна вполне объективно. Орудия Карла VIII «все» отлиты из бронзы и стреляют железными ядрами; стволы имеют цапфы и устанавливаются на коробчатые лафеты, позволяющие быстро менять горизонтальную и вертикальную наводку орудия. Орудия перевозятся, как пишет Джовио, конной тягой. Тяжелые орудия — на 4‑колесных повозках [лафет с передком], легкие — непосредственно на лафетах, притом «очень быстро, как по ровной, так и неровной гористой местности… на ровной местности орудия оказываются быстрее конницы». Железное ядро позволяет орудию бить «столь же сильно, как и бомбарда втрое большего калибра».

Таким образом, все технические компоненты французских орудий уже имеют вид, который в общем сохранится на протяжении трех с половиной столетий. Противостоящая французам итальянская артиллерия, несмотря на все предшествующие научно-технические успехи Италии, имеет на момент вторжения слишком тяжелые и малоподвижные орудия. Они стреляют каменными ядрами, перевозятся бычьими упряжками и устанавливаются врассыпную, что не позволяет сосредотачивать огонь.

Техника: французские образцы

Как отмечает Фаве, времена Карла VIII — это едва ли не последний исторический период, для которого описания артиллерии должны строиться преимущественно по косвенным, хоть уже и многочисленным, свидетельствам.

Наибольшие среди орудий в итальянском походе Карла VIII, по сообщению Джовио, имеют «длину 8 футов и вес 6000 фунтов, а стреляют ядром величиной с человечью голову [до 20 см; тот же Джовио называет вес этих ядер 50 фунтов]». В других источниках это «бомбарды, курто [Courtouwe] называемые, числом в две сотни, из коих большинство длиною от 18 до 20 футов, и все мечут литые ядра весом от 24 до 30 фунтов». В собственно французских королевских реестрах упоминаются «пушки» (canons), большие и средние кулеврины (grandes coulevrines, coulevrines moyennes). Видимо, «главным калибром» итальянского похода оказываются и старые, сравнительно короткоствольные курто, и новые «пушки» и большие кулеврины.

Затем следуют «средние» длинноствольные орудия, называемые у современников итальянского похода и кулевринами, и серпентинами. Их стволы «наполовину длиннее», чем у великих пушек, а калибр меньше. Надо полагать, это и есть «средние кулеврины» из реестров.


Французские войска, входящие в Неаполь. Две подписи из трёх относятся к «кранцам первого выстрела» на лафетах: «мешки с [пороховой] мукой» и «железные ядра». «Арагонская хроника Неаполя» Феррайоло, ок. 1498 года

Отметим, что еще во времена Людовика XII (1500‑е годы) используются устаревшие названия «двойное курто» и «курто» (80- и 50-фунтовые орудия — они же «двойная пушка» и «пушка») и «двойная» и «средняя серпентина» (33- и 12-фунтовые орудия), а также «переходные» названия вроде «большая пушка серпентина» (grand canon serpentine). И даже в 1534 году в записях встречаются «пушка-серпентина» и «большая кулеврина» меньшего размера.

Легкую артиллерию французов составляют фальконы и фальконеты (буквально «соколы» и «соколики»), из которых наибольшие стреляют железными ядрами «величиной с апельсин». Также эти орудия стреляют железными ядрами со свинцовой оболочкой. На лафеты легких орудий крепятся ящики с ядрами и пороховыми зарядами — для быстрого открытия огня.

Ручные пушки к этому времени уже становятся ружьями-ручницами, обретая грубо оформленное ложе с прикладом и примитивный фитильный замок. Гаковницы (фактически — тяжелые ручницы с крюком), которые весь XV век интенсивно применяются в немецких землях, в 1470‑х годах распространяются — иногда вместе с немецкой наемной пехотой, иногда путем закупок — в разные страны Европы, в том числе Францию, Англию, Польшу и Литву. В дальнейшем своем развитии гаковницы потеряют крюки, а «испанская ручница» — аркебуза (испанское переиначивание немецкого Hackebüchse) всего лишь через 10 лет после захватов Карла VIII начнет «триумфальное шествие ружья по миру».

Техника: итальянские образцы

Классическими источниками по действительно существовавшим (а не фантастическим) итальянским орудийным образцам конца XV века остаются работа Франческо ди Джорджио Мартини и иллюстрированный перечень пушек, которые, как полагают, находились в арсенале неаполитанского короля при захвате его французами в 1495 году (безымянная и неподписанная рукопись номер 6993 по французской номенклатуре середины XIX века).


Итальянские орудийные образцы по ди Джорджио Мартини: пассаволанте, василиск, спингарда, сербатана. Etudes, T. 3, pl. 30

Основными осадными типами в итальянских землях до 1490‑х годов, по ди Джорджио Мартини, были бомбарда, мортира, меццана (она же коммуна) и кортана (она же кортальда). Промежуточные типы представлены пассаволанте и василисками («базилиско»). Легкие («полевые») итальянские орудия этого периода — спингарда и сербатана.

После начала итальянских войн значимыми собственно итальянскими центрами артиллерийского производства остаются Венеция и Генуя. В последние годы XV века Венеция перестраивает свое пушечное производство и организацию артиллерии по новому французскому образцу под руководством Базилио делла Скола, который в 1495 году переходит (возвращается) в венецианскую службу как раз от французского короля. Новые венецианские кулеврины есть

«…орудия нового образца для осад крепостей, для чего обычно употребляют бомбарды, орудия, кои возятся на повозках [лафетах], как это делают французы. Они почти столь же длинны, как и пассаволанты, но больше в поперечнике. Они стреляют ядрами весом от 6 до 12 фунтов и всегда остаются на повозках, даже когда из них стреляют».

Кроме кулеврин, венецианцы используют пушки (canone), стволы которых примерно на 1/3 короче (и легче) кулеврин одинакового с ними калибра. Орудия под снаряды старого образца (каменные) получают название «petriere».

Другие страны

Основные типы немецкой артиллерии этого времени — это все те же бомбарды, шланги, гуфницы, тарасницы (также нот- и четверть-пушки). Появляются (заимствуются) фальконы и фальконеты, которые ничем принципиально не отличаются от мелких шлангов. Во владениях Габсбургов на протяжении 1490‑х-1500‑х годов (при Максимилиане I) появляются первые образцы «максимилиановой системы»: шарфмецы, картауны, нотшланги и фельдшланги. Ручное оружие представлено гаковницами и ручницами, на латыни называемыми «pixides», «pisschulen» и т. п.

В Польше и Литве копируют (или приобретают) образцы старой немецкой системы. При Сигизмунде I начинают воспроизводиться и максимилиановские образцы. Московское государство, которое, по мнению Хмырова, в течение XV века, как и другие государства Руси, пользуется покупными немецкими образцами, в 1490‑е годы ставит собственное орудийное производство с помощью итальянских специалистов. Османский султанат и государство мамелюков в Египте также имеют к этому времени собственные производства, способные выпускать бронзовые литые орудия, включая крупнокалиберные.

Свое орудийное производство на французский манер создают и Англия с Шотландией. Шотландский король Яков IV в 1498 году приказывает Роберту Бортвику устроить отливку «полевых орудий и прочих пушек» в Эдинбургском замке. Здесь изготовляются «большие курто… большие кулеврины… сакры… большие серпентины… а также прочие разные мелкие пушки». Шотландская серия так называемых «Семи сестер» отмечена в венецианских источниках как «пушки великой силы и красоты». Таким образом, как полагает Кольтман-Клефан, серийная отливка пушек началась в Шотландии раньше, чем в Англии.

В Англии к концу XV века имеются бомбарды, мортиры, курто [curtail], серпентины, слинги [slyng, видимо, это немецкие образцы-шланги], кулеврины и полу-кулеврины, перьеры или петерары [камнестрельные легкие бомбарды], фаулеры [fowler; фоглеры], фалконы и фальконеты [ «соколы» и «соколики»], сакры [saker; видимо, крупные полевые; буквально «соколы-балобаны»]. Разнообразие орудийный типов и влияний в Англии той поры очень велико.

Следующим этапом военно-технического развития в Европе становится «воцарение» на поле битвы ручного огнестрельного оружия в 1500‑е — 1510‑е годах.

Литература

Контамин Ф. Война в Средние века. СПб, 2001.

Хмыров М. Д. Артиллерия и артиллеристы в допетровской Руси. (Историко-характеристический очерк). СПб, 1865.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Duffy C. Siege warfare. The fortress in the Early Modern World 1494–1660. London, 1979.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Favé I. Histoire et tactique des trois armes et plus particulièrement de l'artillerie de campagne. Paris, 1845.

Górski K. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902.

Morin M. Morphology and constructive techniques of Venetian artilleries in the 16th and 17th centuries: some notes // Ships & Guns. The sea ordnance in Venice and Europe between the 15th and the 17th centuries / ed. by C. Beltrame, R.G. Ridella. Venezia, 2011. P. 1–11.

Oman C. W. C. The art of war in the Middle Ages A. D. 378–1515. London, 1885.

Promis C. Dello stato dell'artiglieria circa l'anno millecinquecento… Memoria storica II // Trattato di architettura civile e militare di Francesco di Giorgio Martini, architetto senese del secolo XV (1841). P. 121–199.

Rogers C. J. The military revolutions of the Hundred Years' War // J. Military Hist. 57:241–278, 1993.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].


Артиллерия на рубеже веков: боевое применение

На рубеже XV–XVI веков Европа была объята войнами, разными по длительности и интенсивности. Огнестрельное оружие приобретало все большую значимость, и особенно это касается его ручного варианта. Именно в этот период в Европе происходят первые сражения, исход которых решен постепенно обособляющимся от артиллерии примитивным стрелковым оружием.

Исторический фон

В 1490‑х годах в Европе, помимо многочисленных «обычных» феодальных усобиц, происходят сразу три большие многолетние войны.

Во-первых, «великие властители» (французский король, испанские монархи и династия Габсбургов) сходятся в схватке за владение итальянскими землями. Как отмечает Нокс, «варвары (какими виделись просвещенным итальянцам французы, испанцы и немцы) заметили легкую добычу». Итальянские наемные армии с их «договорны́ми» сражениями оказываются несостоятельными перед силами крупных централизованных монархий, массово вооруженными огнестрельным оружием.

Во-вторых, на востоке Европы с 1492 года разгорается схватка за земли Киевской Руси между Московским великим княжеством и Великим княжеством Литовским, Русским и Жемойтским, которому помогает Польское королевство (само к тому времени владеющее Галицией).


Битва при Дорнахе 22 июля 1499 года; анонимная гравюра по дереву примерно той же поры. Чуть ли не в последний раз художник изображает участие в бою бомбард, уложенных на землю. Видны немецкие варианты бургундских лафетов (с более массивной люлькой и дугами вертикальной наводки) и лафеты лёгких орудий со «станинами»-дышлами. Швабская война (1499)

Наконец, на юго-востоке Европы Османский султанат продолжает захваты на Балканах и в Прикарпатье (южнославянские царства, Молдавия), а также в Средиземноморье (владения итальянских торговых республик).

Причерноморские татары становятся ленниками османского султаната. После «стояния на Угре» (1480) поволжские, степные и сибирские татарские государства «продлевают» исламский фронт до Верхней Волги.

Кроме того, в это же время португальские морские экспедиции достигают Индии, исламских государств Аравийского полуострова и Юго-Восточной Азии, где для установления контроля над рынками, защиты торговых путей и других подобных задач сразу же возникает необходимость в военной силе.

Молдавский поход польского короля (1497)

В ходе польско-турецкой войны (1485–1503) за Приднестровье и за контроль над молдавскими черноморскими портами польский король Ян Альбрехт делает в 1497 году попытку захватить Молдавское господарство (княжество). Польская армия с союзными отрядами имеет до двухсот орудий, в том числе две бомбарды «потрясающей величины», для перевозки одной из которых требуется 50 лошадей, а другой — 40. Калибр этих бомбард, таким образом, наверняка исчисляется сотнями фунтов.

Осада крепости Сучава в сентябре 1497 года, однако, безуспешна. Это одна из последних осад, проводимых европейской армией с использованием кованно-сварных железных бомбард.

Швейцария

После своего неудачного военного вмешательства в итальянский раздел в 1496 году Максимилиан I Габсбург пытается силой присоединить некоторые южно-немецкие (швейцарские) земли. В войну быстро вовлекаются Швабское герцогство и старые швейцарские кантоны. Швейцарцы снова победоносны и снова прославляются своей жестокостью победителей. В решающей битве при Дорнахе (Дорнеке) швейцарцы захватывают артиллерию Швабской лиги. Иллюстрированный перечень захваченных пушек включается в позднейшую швейцарскую хронику «Silbereisen».

Как и в бургундских войнах, швейцарцы имеют собственную артиллерию. Французский король Людовик XII посылает им (против своего соперника Габсбурга) «восемь великих пушек… 300 бронзовых ядер [возможно, из бронзы, дешево добытой в Италии], две тысячи стрел (carreaux), залитых свинцом [скорее всего, речь идет о железно-свинцовых ядрах]…», различный шанцевый инструмент, оборудование и даже артиллерийских специалистов. Все это оружие и снаряжение перевозится на 270 лошадях.

Вторая итальянская война

После смерти Карла VIII, пытавшегося покорить Италию в 1494–1495 годах, очередную попытку овладеть итальянскими землями делает французский король Людовик XII. Он быстро захватывает Миланское герцогство (1499–1500 годы) и в ноябре 1500 года тайно сговаривается с Фердинандом II, королем Арагона, о разделе Неаполитанского королевства, под предлогом уязвимости того перед турками. Неаполитанский король, ранее восстановленный на троне испанцами, также быстро терпит поражение (к концу лета 1501 года), после чего союзники рассориваются при дележе неаполитанской добычи (июль 1502 года).


Места основных событий второй итальянской войны. Вторая итальянская война (1499–1504)

В результате основными военными событиями Второй итальянской войны оказываются сражения между французской и испанской армиями. В их составе воюют крупные контингенты швейцарской пехоты, нанятые французским королем, и немецких ландскнехтов, присланных Максимилианом в помощь испанцам против французов.

Войско, собранное Людовиком XII в Неаполе в 1502 году, на 3,5 тыс. пехоты и 6 тыс. конницы имеет 26 полевых орудий — 4 пушки (курто), 2 большие кулеврины, 6 «средних (moyenne) кулеврин, именуемых са́крами» и 14 фальконов. Армия ла Тремуйля в 1503 году насчитывает 25 тысяч человек при 40 орудиях.


Орудие времён Людовика XII (курто?) и малокалиберная пушка, сделанная в 1490 году (фалькон?). Длина масштабной линейки — 2 метра. Etudes, T. 3, pl. 33

Сравнительно малое количество орудий по сравнению с походом Карла VIII объясняется открывшейся еще ранее несостоятельностью итальянских крепостей и страхом, внушаемым сочетанием «непобедимой» швейцарской пехоты и непобедимой же французской латной конницы («жандармов») — и их неизменными до той поры победами.

Испанцы

Успех «молниеносной войны» Карла VIII в 1494–1495 годах, как правило, приписывается новой французской артиллерии (особенно итальянскими авторами). При этом, несомненно, важную роль в его победах сыграли и французские жандармы, и большой швейцарский отряд.

Военные действия на Аппенинах в 1495–1496 годах показывают, что испанское войско, устроенное по образцу войн Реконкисты, эффективно противостоять этому сочетанию не могло, даже с включением контингента немецких ландскнехтов. Реформа испанской армии под руководством «Великого капитана» Гонсало Фернандеса де Кордова вводит «коронельяс» — отряды (полки) пехоты с единообразным составом — пикинеры, аркебузиры и роделеры (щитоносцы-мечники) в соотношении 2:1:2. Таким образом, «коронельяс» оказываются предшественниками знаменитых «терций» XVI века.

Тем не менее, испанцам де Кордовы на юге Италии не удается повторить ничего подобного «прогулке» Карла VIII по Италии в 1494 году. Осада порта Таранто длится с осени 1501 по весну 1502 года и завершается сдачей защитников лишь после того, как испанцы перетаскивают легкие военные корабли волоком во внутреннее озеро. Впрочем, уже с августа 1502 года сам де Кордова был осажден (или, скорее, заблокирован) в портовом городе Барлетта, и осада длится без особых результатов до весны 1503 года.

Однако новая испанская организация в конечном итоге хорошо себя проявляет именно против французской конницы и швейцарской пехоты, которые, к тому же, не имеют прежнего насыщения артиллерией.


Ручные пушки («кулеврины») Западной Европы конца XV века. Greener, P. 49, 53

Летом 1503 года происходит битва при Чериньоле, в которой французское войско терпит поражение. Последующая четырехмесячная осада испанцами крепости Гаэта неудачна. Окончательный итог второй итальянской войны подводит поражение французов при Гариньяно в конце декабря 1503 года.

Битва при Чериньоле (1503)

В апреле 1503 года де Кордова получает сильное подкрепление от Максимилиана Габсбурга — отряд в 2–3 тысячи ландскнехтов. После этого он выходит из неплотно блокированной Барлетты и выстраивает полевое укрепление — ров и палисад, за которыми занимают позиции его «коронельяс». В них насчитывается около 1 тысячи стрелков, собранных в два отряда, прикрываемые немецкими ландскнехтами-пикинерами. Свои орудия (до двух десятков) де Кордова ставит на возвышенности за позицией.

28 апреля французская армия начинает атаку силами конных латников при поддержке артиллерийского огня (более двух десятков орудий). Вскоре войско де Кордовы лишается запасов пороха (то ли в результате обстрела, то ли поджога), и его пушки прекращают огонь. Однако пехота испанцев продолжает вести сильный ружейный огонь, и конница французов, не перейдя рва и палисада, отступает. Был убит и французский командующий герцог Немурский. Атака швейцарской пехоты также остановлена заграждениями и ружейным огнем, после чего швейцарцев отбрасывает контратака немецких пикинеров. В конце концов армия французского короля истрачивает силы и сдается после того, как испанцы переходят в контрнаступление и окружают ее.


Немецкие бронзовые гаковница (около 1520 года) и ручница (около 1510 года). Взаимный масштаб приблизительный. Boeheim, S. 446, 450

Сражение становится первым в европейской истории, исход которого полностью решен ручным огнестрельным оружием (в сочетании с полевыми укреплениями). Артиллерия не сыграла в нем существенной роли. Также это было первое поражение «непобедимой» швейцарской пехоты, которое стало предвестником конца ее двухсотлетнего господства на полях сражений, одновременно возвестив о приходе новой «совершенной пехоты» — испанской. Битва при Чериньоле — это первое действительно современное сражение, как его оценивает Дельбрюк.

Ручное оружие испанцев — это, видимо, все еще длинноствольные ручные пушки (то есть еще не аркебузы как таковые), хотя, скорее всего, они уже имеют ложа, позволяющие вести прицельный огонь. «Сильный ружейный огонь» одной тысячи стрелков сводится к «4 тысячам выстрелов» за «один час, который, собственно, и длилась битва».

Русско-литовская война (1500–1503)

Московское великое княжество в 1500 году вступает очередную войну с Великим княжеством Литовским, Русским и Жемойтским (ВКЛ) за владение бывшими землями Киевской Руси. На стороне ВКЛ выступают Польша (находящаяся с этим государством в династической унии) и Ливонский орден, пытающийся расширить свои владения в Прибалтике за счет Псковской земли.

В битве на реке Ведроши (1500) войско ВКЛ, имеющее в своем составе полевую артиллерию, терпит поражение от московского войска, которое побеждает за счет маневра и слаженности действий. Артиллерия ВКЛ не оказывает существенного влияния на ход битвы и захвачена полностью, подобно бургундской артиллерии в битвах 1476–1477 годов.

В битве на реке Сирице у Изборска (1501) ливонское войско занимает сильную оборонительную позицию и легко отбивает плохо организованную атаку русских. Ливонская артиллерия расстреливает бегущих, московской артиллерии подавить огонь ливонцев не удается.

В 1502 году ливонская рать осаждает Изборск, но безуспешно: «биша стены многими пушками и град не разбиша». Также неудачно ливонцы осаждают сильную псковскую крепость: «стены биша многими пушками и пищалми и граду не доспеша ничтоже».

После отступления ливонцев от Пскова их настигает московское войско, и у озера Смолина происходит битва. Ливонцы успевают занять оборонительную позицию и с помощью своей сильной артиллерии легко отражают плохо слаженные атаки русских.

Таким образом, несмотря на слабость ливонской осадной артиллерии против русских крепостей, полевая ливонская артиллерия, по выводам Разина, играет решающую роль в битвах на Сирице и у Смолина и уравновешивает численный перевес московского войска. Ливонцы показывают хорошее взаимодействие пехоты и артиллерии. Опыт войны 1500–1503 годов дает толчок развитию техники и тактики русской артиллерии в XVI веке.

Артиллерия ВКЛ (в состав которого входят земли Западной Руси) после потерь на Ведроше слаба. В «московском» походе 1502 года силы ВКЛ имеют в своем составе «главного пушкаря» (pixidarius regius) и 12 мастеров-пушкарей (magistri pixidarii) с немецкими именами (видимо, из Восточной Пруссии или Ливонии). Вероятно, число орудий в армии княжества также составляет около десяти-двенадцати.

Ландсхутская война (1504–1506)

Спор за наследование в Баварско-Ландсхутском герцогстве приводит к разрушительной усобице между герцогом Альбрехтом и герцогом Рупрехтом, в которую вмешиваются Максимилиан Габсбург и Швабский союз.

Враждующие стороны ищут союзников и накапливают силы с конца 1503 года. Так, Швабский союз собирает 14 тыс. пеших и 1,2 тыс. конных при 50 шлангах, 2 картаунах и 4 четверть-пушках. Вюртембергское войско в середине мая насчитывает 10 тыс. «местных» пеших и 3–4 тыс. наемников-ландскнехтов, а также 1,5 тыс. конных. При этом в пехоте насчитывается 6 тыс. стрелков. Осадная артиллерия собрана из орудий, присланных Нюрнбергом и Ульмом. Самые большие орудия — это 161-фунтовый «Кабан» («Wurfel») и «Роза» («Rose»).

Нюрнберг в мае 1504 года посылает на войну отряд в 3 тысячи человек, среди которых 450 богемских наемников, которые вооружены (ручными?) «пушками с железными стволами». Артиллерия нюрнбергского отряда включает 3 больших картауны 64-фунтового калибра, 3 камнестрельных орудия 23-фунтового калибра, 14 полевых шлангов и 28 гаковниц. Нюрнбержцы осаждают Альтдорф с 21 мая 1504 года. Дополнительно для осады присылаются три нюрнбергские бомбарды, 220-фунтовая «Сова» («die Eule») и 100-фунтовые «Сокол» («der Falke») и «Рыба́чка» («die Fischerin»). Первый же выстрел «Совы» пробивает городскую стену и повреждает дома даже в центре города. Тем не менее, защитники сопротивляются до 25 мая и сдаются, с правом свободного выхода, лишь после пробития бреши в стене.


Орудия времён Ландсхутской войны. 1 — шарфмеца «Палас»; 2 — большой шланг; 3 — фальконет; 4 — фоглер последних моделей. Dolleczek, S.83

Герцог Альбрехт осаждает и, после мощного обстрела, берет Ландау 21 июня 1504 года. В осадных батареях имеется шарфмеца «die Kündlin», выстрелы которой причиняют городу большой урон («в те дни о таких мощных пушках еще не слыхали»), а также 2 василиска и 10 картаун. Войско Альбрехта располагается в вагенбурге из 1500 повозок.

При Альтдорфе близ Ландсхута 13 июля 1504 года происходит полевое сражение. Альбрехт пытается прорвать оборону окопавшегося Рупрехта атаками конных латников. Во второй атаке латники Альбрехта попадают под огонь пушек нюрнбергского отряда в составе войска Рупрехта. Ядром отрывает кисть Гетцу фон Берлихингену («Железная рука»). Тем не менее, войско Альбрехта сбивает войско Рупрехта с позиции, и те укрываются в городе. Битва длится три часа.

Отдельный нюрнбергский отряд осаждает Ноймаркт 19 июля. Для осады присылается четвертая бомбарда, 263-фунтовая «die Siebaldin». Полевая артиллерия отряда составляет уже 3 картауны, 28 полевых шлангов и 60 гаковниц. 20 июля передовой отряд врывается в город и укрепляется в импровизированном вагенбурге. 21 июля Ноймаркт сдается.


Сражение при Венценбахе. Атака на позицию богемцев на холме. Видны ручницы и полевые шланги на немецком варианте бургундского лафета. Гравюра Альбрехта Альтдорфера (до 1538)

12 сентября 1504 года при Венценбахе происходит сражение между войском под командованием Максимилиана и силами, основу которых составляют отряд города Нюрнберга и богемские наемники. Роль огнестрельного оружия в этом сражении крайне мала: полевая артиллерия (камнестрельные пушки и полевые шланги) малочисленна, а ручные пушки конных стрелков (Lichtschütze) нюрнбергско-богемских сил оказываются настолько плохого качества, что опасны для самих стрелков. Огонь их недейственен. Окончательно сражение решается атаками конных латников Максимилиана под его личным командованием, которым удается одолеть «стену щитов» богемцев.


Бомбарда «Weckauf». Zeugbuch Maximilians I

1 октября Максимилиан подходит к городу Куфштайну и 3 октября начинает обстрел из 7 полевых шлангов. Городские стены сделаны из трех рядов дубовых бревен, скрепленных железными скобами и гвоздями, промежутки между которыми засыпаны землей. Общая толщина стены 21 фут, т. е. не менее 6 метров. Таким образом, тип укрепления этого города схож с древнерусскими укреплениями. Обстрел причиняет столь мало ущерба стенам, что комендант крепости в насмешку затыкает дыры метлами.

Все же 12 октября горожане открывают ворота Максимилиану. Часть гарнизона уходит из города, а часть запирается в замке в ожидании обещанной им подмоги. Военный совет Максимилиана решает заключить перемирие на три дня, а тем временем подвезти большие бомбарды, отлитые регентом Инсбрука. Эти орудия, «Пробудитель Австрии» («der Weckauf von Österreich») и «У́валень» («der Purlepaus»), столь тяжелы, что перевезти их возможно лишь водным путем. Максимилиан якобы сам наводит орудия, и их выстрелы не только пробивают 14‑футовую стену замка, но и зарываются на 1 фут в скалу.

После трех дней обстрела стены замка пробиты во многих местах и готовы обвалиться. Комендант предлагает Максимилиану сдать замок с правом свободного выхода для гарнизона, но тот отвечает (отыгрываясь за метлы): «Пусть, де, комендант хоть сам все взорвет».

Штурм замка начинается 17 октября в 11 часов утра и быстро завершается ввиду состояния укреплений и численного перевеса нападающих. Плененным коменданту и еще трем военачальникам, трем пушкарям и восемнадцати богемским кнехтам без суда рубят головы. Максимилиан запрещает своим приближенным просить о пощаде для побежденных (хотя все же отпускает одного богемского рыцаря и еще 22 пленников).

Прочие сражения и осады этой войны также проходят с применением огнестрельного оружия, хотя и без существенных особенностей. Война идет не столько на одоление в вооруженном противостоянии, сколько на изматывание противника ударами по незащищенным местам его хозяйственной базы. Герцог Альбрехт, на стороне которого Максимилиан и владения Габсбургов, окончательно берет верх.

Заключение

В десятилетие после первой итальянской войны развитие военной техники и военного искусства снова ускоряется. Основными тенденциями данного десятилетия являются: «скачок» тактического значения ручного огнестрельного оружия, продолжение реформы артиллерийской техники во Франции и других странах, совершенствование техники крепостных сооружений.

Источники и литература

Разин Е. А. История военного искусства VI–XVI вв. СПб., 1999.

Boeheim, W. Handbuch der Waffenkunde das Waffenwesen in seiner historischen Entwickelung vom Beginn des Mittelalters bis zum Ende des 18. Jahrhunderts. Leipzig, 1890.

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887

Essenwein A. Quellen zur Geschichte der Feuerwaffen. Leipzig, 1872–1877.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Favé I. Histoire et tactique des trois armes et plus particulièrement de l'artillerie de campagne. Paris, 1845.

Górski K. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902.

Greener W.W. The gun and its development. 9th edition. London, 1910.

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].


Артиллерия на рубеже веков: матчасть

В конце XV — начале XVI веков значение артиллерии на полях сражений продолжает расти. В этот период в Европе происходит вытеснение орудий, стреляющих каменными ядрами и дробом, на второстепенные роли. Постепенно выходят из обращения пушки, созданные кованно-сварным способом, и, соответственно, укрепляет свои позиции литейное производство. Кроме того, от артиллерии окончательно обосабливается ручное огнестрельное оружие.

Французское королевство

Рукопись Филиппа Клевского, описывающая, скорее всего, как раз состояние дел «времен Людовика XII и Максимилиана», т. е. конца 1490‑х — 1500‑х годов, уже говорит о линейке калибров французских орудий почти в том самом составе, какой просуществует два столетия. Сообщают также, что Карл VIII после возвращения в пределы Франции отдал городу Лиону часть ходивших с ним в Италию пушек «на переливку в колокола».


Орудие времён Людовика XII с железным ядром, калибр которого по рисунку можно оценить в 30 (французских) фунтов; это, таким образом, двойная серпентина (она же позднейшая «просто» пушка). Рядом малокалиберное орудие (фалькон), изготовленное в 1490 году. Мерная линейка — 2 метра

Главными калибрами во франции времен Людовика XII являются двойные курто калибром 80 французских фунтов и курто калибром 50 фунтов. Далее следуют двойные серпентины в 33 фунта и средние серпентины в 12 фунтов. Все эти типы орудий стреляют литым железным ядром. Легкие полевые орудия — это фальконы (фоконы, буквально «соколы»), стреляющие свинцовым ядром массой в 6 фунтов. То, что одни современники называют серпентинами, другие называют кулевринами. И то, и другое буквально означает «змеи́щу», а по смыслу — длинноствольное и дальнобойное орудие. Вскоре второе название вытеснит первое. Средние (moyenne) серпентины-кулеврины также могут называться «са́крами», что буквально означает «сокол-балобан». Но у французов это название не приживается.

Немецкие земли

На рубеже XVI века, во времена Швабской войны, немецкие земли все еще используют старую линейку типов камнестрельных орудий — бомбарды («великие пушки»), картауны (малые бомбарды), шланги, половинные шланги. Это уже литые орудия, начиная со шлангов и ниже — имеющие цапфы и установленные на немецкий вариант бургундского лафета. Для ряда этих орудий, захваченных швейцарцами в Швабской войне, известны изображения и приблизительные основные размеры, помещенные в рукопись «Silbereisen» (1572–1576).


Пушки «швабской добычи». Слева направо и сверху вниз: бомбарда калибром 110–160 фунтов; картауна — 50–75 фунтов; три половинных шланга (калибры ½—⅔, 0,2–0,27, 0,3–0,4 фунта); ва «целых» шланга — 1¼–2 фунта. Взаимное соотношение размеров приблизительное. Silbereisen, Bd.3

Так, литая бомбарда, захваченная 22 июля 1499 года при Дорнахе, имеет калибр не менее 36 см, то есть 110–160 фунтов камня. Она изображена на транспортировочной спецповозке. Картауна имеет калибр 28 см, то есть 50–75 фунтов камня, и также показана на спецповозке. Примерный граничный размер между «полными» шлангами и половинными шлангами (halbe Schlang) — калибр около 60 мм, или 1 фунт камня.

К 1505 году полным ходом идет перевооружение арсеналов немецких земель на новую систему орудийных образцов — скорее всего, вдохновленную современными французскими, «одерживающими победы в Италии». Вся линейка орудий новых типов предназначена для стрельбы железным ядром и имеет бронзовый литой ствол.

Главным калибром является 100-фунтовая шарфмеца, хотя в действительности встречаются и 95-, и даже 70-фунтовые «шарфмецы». Далее по нисходящей выделяются картауны [и это не то же самое, что четверть-пушки], нотшланги [не то же самое, что нот-пушки] и прочие полевые шланги и, наконец, фальконеты и (тяжелые) гаки, они же гаковницы. Изготовленные орудия тех же основных типов находим и в перечне максимилиановых арсеналов Фрейслебена, составленном в течение первого десятилетия XVI века.

Шарфмеца — это главный тип из немецких «четырех осадных семейств». Также в эту группу «вторым семейством» входят похожие между собой нахтигаль и зингерин (буквально соловей и певица), которые, как правило, принято считать 50-фунтовыми. Третье «семейство» — это картауна, образцовый калибр которой в ранних «Воинских наставлениях» считается 25-фунтовым. Но для настоящих картаун в течение XVI века калибр колеблется от 20 до 48 фунтов.


Орудия времён Ландсхутской войны. 1 — шарфмеца «Паллада» («Pallas»); 2 — большой шланг; 3 — фальконет; 4 — фоглер последних моделей. Dolleczek, S.83

Так, «Перечень-памятка, какие орудия надобны для малой войны в поле», составленный Леонардом Экером для баварского герцога Альбрехта в 1504 году, считает нужными для войска, выходящего в поход:

— 3 шарфмецы 70-фунтового калибра, на каждую 200 ядер и порох из расчета на каждую по 60 центнеров (то есть по 6000 фунтов всего, и примерно по 30 фунтов на заряд);

— 4 картауны калибром 40 фунтов;

— 4 нотшланга калибром 20 фунтов;

— 6 полевых шлангов 11-фунтовых;

— 6 полушлангов 8-фунтовых; 6 фальконетов 6-фунтовых;

— 30 гаков двойных и 30 гаков одинарных, и для них 50 станков.

Момент появления «певиц» и «соловьев» трудноуловим, во всяком случае, это происходит до 1520 года. Несомненно и то, что орудия таких типов действительно производятся в течение XVI века. А вот утверждения авторов XVI века о том, что эти орудия, де, одинакового калибра, а различаются лишь на два фута длиной ствола, в условиях возможностей средневековой стандартизации вряд ли соответствуют истине.

Более вероятно, что эти два типа — в том виде, в каком они описаны в тогдашних книгах — просто повторы неких удачных образцов самого начала XVI века, имевших соответствующие названия. Возможно даже, что исходными образцами были какие-то итальянские орудия (например, захваченные Максимилианом в венецианской войне). Образцом мог послужить даже итальянский устав или монография, поскольку еще в книгах фон Зольмса и Фронспергера середины XVI в. первыми названиями «восьми семейств» являются термины с якобы итальянским звучанием и смыслом наподобие перечня «первая пушка», «вторая пушка», «третья пушка».

По своим боевым возможностям нахтигаль и зингерин не более чем крупные картауны (то есть малые великие пушки).


Василиск «Der Schnurrhindurch» (название примерно означает «грубо напроло́м»). Kulturgeschicht, Bd. 1, S. 476–477

Кроме того, в «4 осадных семейства» входит василиск, который, однако, является не особым конструктивным типом, а очень крупным вариантом длинноствольных орудий (серпентин, кулеврин, в немецких землях — шлангов). Сказочный василиск и означает «царь-змею». Это очевидное объяснение было известно еще в XIX веке (Эссенвайн). Также василиском современники могли образно называть крупное орудие «чужой системы» — так, например, европейцы называли турецкие крупнокалиберные орудия, использованные при осаде Родоса (1522). В этом же смысле термин «василиск» употребляется у Рабле.

Условность наименований крупных орудий можно видеть на примерах таких изделий, как две 48-фунтовые картауны, отлитые в Нюрнберге (1521), на которых написано примерно следующее: «шарфмеца называюсь//врагам сопротивляюсь», 4 «длинных двойных нотшланга», называемых «василиски» [имя собственное орудий серии], отлитые Леффлером (1554), и его же 4 «двойные картауны или шарфмецы» 70-фунтового калибра.

Старые образцы (гуфницы и тарасницы), пережившие в 1480–1490‑е годы короткий период модернизации (литье из бронзы, стволы с цапфами), перемещаются в запасники арсеналов. Туда же отправляются и фоглеры (Kammerbüchse), которые, как пишет один из немцев-современников,

«придуманы всего лишь сто лет назад, но в наши дни годны лишь на стены крепости против восставших мужиков».

Исчезают из перечней названия по типу установки и снаряда: Karrenbüchse, Lothbüchse и подобные. Название Steinbüchse становится собирательным для камнестрельных образцов.

Все же литые бомбарды сравнительно некрупных калибров (до 150 фунтов) некоторое время сохраняются в осадных батареях. Они используются и в Ландсхутской войне, более того, именно их наличие решает успешный исход одной из осад. Вюртембергский «Кабан» весит 6336 (нюрнбергских) фунтов, имеет в длину 11 футов и стреляет 161-фунтовыми каменными ядрами. Орудие перевозится на спецповозке с 14-конной упряжкой. Возимый запас ядер для него — 350 штук. Прислуга состоит из 100 человек, разделенных на 4 смены.

Испанские королевства

В начале XVI века, то есть до огромных завоеваний в Америке, королевства на территорию нынешней Испании были бедны, по крайней мере по сравнению с Португалией, которая уже получала барыши от индийской торговли. В Испании этой поры использовались запасы огнестрельного оружия, накопленные для Гранадской войны — последнего этапа Реконкисты. Собственное пушечное производство ставится в испанских королевствах с 1487 года мастерами, приглашенными из Франции, Италии и Германии.

К концу XV века здесь изготавливались орудия преимущественно традиционной для Европы кованно-сварной конструкции. На рубеже веков начинаются переход на литые бронзовые образцы и выработка собственной системы типов и калибров. Однако все свои захваты начала XVI века (Латинская Америка, Северная Африка) Испания осуществляет с помощью орудий старых образцов (ломбарды — осадные бомбарды, спингарды — полевые пушки).

Польша и Западная Русь

Как и в предшествующие десятилетия, Польское королевство, а за ним и Великое княжество Литовское воспроизводят немецкие образцы первой четверти-середины XV века. Переписи замковых арсеналов в 1490‑х годах включают гуфницы и полугуфницы, «пушки с пороховницами» — фоглеры и фоглерики, тарасницы и полутарасницы (дробные и уменьшительные названия даны по соотношениям весов ядер), гаковницы и ручницы.

В 1509 году составляется реестр оружия, оставшегося после молдавского похода польского короля Яна Альбрехта (1497). Кроме уже упомянутых здесь типов в нем встречаются две «большие бомбарды» и две «большие бомбарды «половинной силы», некие «шрубницы» (скорее всего, фоглеры с резьбовым соединением зарядной камеры, учитывая, что «вазы» для них упомянуты отдельно). Также в реестре фигурируют две «харцовницы» — видимо, пушки установленные для обстрела вблизи стен, и «козы» (до сотни штук) — мелкие пушки или даже крупные гаковницы. Встречается в этом списке и название «бомбарда», примененное к мелким орудиям.

Московская Русь

После постановки в конце XV века пушечного производства Фьораванти и другими итальянцами в Москве производятся орудия, повторяющие, как и «пушка Дебосиса», итальянские образцы периода до времен французского вторжения (то есть 1480‑х годов). Вероятно, они изготавливаются все еще под каменное ядро. Видимо, сохраняются и старые немецкие приобретения, так что «литовская добыча» с реки Ведроши в 1500 году вряд ли показывает москвичам что-то до тех пор неизвестное.

В 1500‑х годах в пехоте Московского великого княжества появляются многочисленные отряды «пищальников» и, следовательно, оружие для них. Уже в 1510 г. из Москвы в Псков послана «тысяча пищальников казенных». Данный вид пехоты имеет на вооружении пищали, то есть ручные пушки, вероятнее всего, немецкого образца.

Венеция

После перестройки пушечного производства в конце 1490‑х годов под началом Базилио делла Скола Венеция начинает получать

«…орудия нового образца для осад крепостей, для чего обычно употребляют бомбарды, орудия, кои возятся на повозках/лафетах, как это делают французы. Они почти столь же длинны, как и пассаволанты, но больше в поперечнике. Они стреляют ядрами весом от 6 до 12 фунтов и всегда остаются на повозках, даже когда из них стреляют».

Кроме кулеврин, венецианцы вводят пушки (canone), стволы которых примерно на 1/3 короче (и легче) однокалиберных кулеврин. Как отмечает Морин, устойчивое отличие венецианских пушек — отсутствие «дельфинов» на стволе.

Османский султанат

Несмотря на то что Османский султанат сравнительно рано получает крупные литые из бронзы орудия, в 1500‑х — 1510‑х здесь все еще изготавливают крупные кованно-сварные длинноствольные железные бомбарды. Классификация османских орудийных образцов затруднена по ряду причин. Но, как считают Агостон, Айдуз и другие авторы, здесь имеются все основные типы того же назначения, что и современные им европейские.

Корабельная артиллерия

Опыты по установке орудий на военные корабли начинаются вскоре после появления артиллерии в XIV веке. К концу XV века обычным делом становятся малокалиберные орудия на верхних палубах достаточно крупных парусников, казнозарядные фоглеры на вертлюгах для стрельбы дробом, а также крупнокалиберные бомбарды в носовой части галер, в первую очередь средиземноморских. Вероятно, старейшие, по мнению Морина, изображения корабельной артиллерии, имеющие документальную ценность, включены в книгу «Паломничество в Святую Землю», изданную в Майнце в 1486 году. Около 1500 года изобретаются орудийные порты́, позволяющие формировать многопушечные корабельные батареи.


Бомбарда на носовой платформе венецианской галеры в 1483–1484 гг. Художник Ройвих из Утрехта в книге 1486 года издания. Источник: статья Марко Морина (2014)

Как отмечает Морин, в наше время отыскать неизвестные бронзовые образцы орудий, особенно XIV–XV веков, возможно лишь на дне морском. Всё прочее давно попало в переплавку.

Ручное огнестрельное оружие

На рубеже XVI века ручное огнестрельное оружие (ручные пушки) окончательно расходится с артиллерией в конструктивном развитии. Калибры и вес ручного оружия уменьшаются. Появляются все более совершенные замки и спусковые приспособления, ложи с прикладами. Гаковницы во многих странах утрачивают крюки-гаки, сохраняя лишь соответствующее название.


Немецкие бронзовые гаковница (около 1520 г., номер 1) и ручница (около 1510 г., номер 2). Взаимный масштаб примерный. Boeheim, S. 446,450

На рисунке изображены два типичных образца ручного огнестрельного оружия той поры. Это нюрнбергская гаковница (около 1520 года) с бронзовым стволом длиной 160 см (замок утрачен, но был, вероятно, падающим фитильным, с кнопочным спуском) и немецкая ручница (около 1510 года) с бронзовым стволом и фитильным замком (на рисунке — испорчен). Ложа ручницы выполнена с прикладом так называемой немецкой формы из липового дерева.

Мортиры

Бомбарда-мортира рыцарей госпитальеров на Родосе (1480‑е–1500‑е гг.). Литой ствол с цапфами, каменное ядро

Возникновение мортир как специализированного класса орудий обычно относят к 1460‑м-1470‑м годам. Их предшественниками были короткоствольные камнестрельные бомбарды наподобие «Штейрского пумхарта», которые выходят из употребления во время «артиллерийской революции». Впрочем, при осаде Белграда (1456) у турок есть 7 больших орудий, бросающих каменные ядра «на итальянскую милю [тысячу двойных шагов] в высоту»; это, конечно, именно бомбарды-мортиры «старого» типа.


Стрельба из мортиры цельным ядром и дробом как это представлял себе Леонардо да Винчи

В любом случае, до появления действенных спецснарядов — разрывных и зажигательных — и даже до конца XVII века мортиры остаются весьма малочисленным видом орудий во всех армиях Европы.

Камнестрельные орудия

После перехода на литое железное ядро орудия, стреляющие каменным ядром или дробом, не исчезают насовсем, а сохраняются — на флоте, в периферийных гарнизонах и подобных «втростепенных» в военном отношении местах — до конца XVIII века. Теперь, однако, такие орудия всегда носят название по типу снаряда — немецкое Steinbüchse, итальянское petriero, испанское pedrero, и так далее. Кроме того, используются названия «дробовик», польское «шротовница» и подобные. Камнестрелы зачастую изготавливают со съемной пороховницей — зарядной камерой, для которой обычно имеется сложная система крепления.

В титуле статьи изображены два поколения литых бронзовых орудий на выставке Базельского музея начала XX века. В центре курто «Бургундерин» 85-фунтового (по железу, предположительно) калибра 1474 года, слева — бронзовый литой большой (двойной) 12-фунтовый шланг «Дракон» 1514 года.

Литература

Разин Е. А. История военного искусства VI–XVI вв. СПб., 1999.

Boeheim, W. Handbuch der Waffenkunde das Waffenwesen in seiner historischen Entwickelung vom Beginn des Mittelalters bis zum Ende des 18. Jahrhunderts. Leipzig, 1890.

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Favé I. Histoire et tactique des trois armes et plus particulièrement de l'artillerie de campagne. Paris, 1845.

Górski K. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902.

Heilmann J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Morin M. Venetian iron artilleries in the XVth-century // Cannon casting in Medieval and Early Modern period (Nemzetközi ágyúöntő konferencia Sárospatakon november 6–7-én, 2014).

Silbereisen: Chronicon Helvetiae, Part III. Wettingen, 1572.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].


Артиллерия Европы в 1505–1515 годах

Часть I

Крупнейшие конфликты с участием европейских государств в первые десятилетия XVI века — это Итальянские войны, борьба за земли Руси, отражение турецкого вторжения, а также первые колониальные войны за пределами континента. Артиллерийская «гонка вооружений» в этот период делает уверенный поворот в сторону увеличения мобильности артиллерийских орудий. Огромные бомбарды XV века постепенно уходят в прошлое, как и примитивные ковано-сварные орудия.

Битвы и осады

Осады Пизы в 1500 и 1505 годах предпринимаются Флоренцией после того, как город выходит из-под флорентийского владычества в 1495 году. Обе осады оканчиваются неудачей, и флорентийцы — с согласия французского и испанского королей, купленных за 100 и 50 тысяч флоринов соответственно, организуют блокаду Пизы. Они полностью отрезают подвоз продовольствия и дважды в год уничтожают урожай на прилегающих полях. Пиза сдается в 1509 году.

В этих осадах применяется и становится известной так называемая «пизанская стена» — вторая, внутренняя стена, возводимая внутри крепости на опасных направлениях, не слишком далеко и не слишком близко от внешней, с широким рвом в промежутке.


Северная Италия и места некоторых событий войн Лиг и других итальянских войн

Бой у Малабарского берега (начало 1503 года). Эскадра Васко да Гамы встретилась здесь с существенно превосходящим ее по численности индо-арабским флотом. Да Гама разделяет свои корабли на два отряда. Первый из них состоит из легких каравелл, вооруженных тяжелыми орудиями, второй включает тяжелые корабли (каракки). Каравелльный отряд, пользуясь превосходной маневренностью, совершает быстрый охват противника и наносит ему большой урон орудийным огнем. Отряд крупных кораблей завершает разгром. Бой «кладет начало столетию португальского господства в Индийском океане и делает из мелкого королевства сверхдержаву» (Гильмартин).

Осада Генуи (1507 год). По сути дела, карательная экспедиция Людовика XII, направленная против попытки Генуи выйти из-под французского контроля. Полное неравенство сил делает невозможным для генуэзцев серьезное сопротивление армии французского короля, которая насчитывает 20 тысяч человек.

Французы имеют «60 больших орудий, из которых 20 усиленных пушек [курто?] и 12 двойных [двойных курто?] и 500 гаковниц (hacquebuttes à crochets), пороху и ядер взято на полгода, 27 пушкарей штатных и сверхштатных, и две с половиной тысячи французских саперов (pionniers françois), лучших, какие нашлись в Бретани».

В кратковременной осаде Генуи французы используют «6 больших пушек, называемых серпентины… 4 неправильные кулеврины [batardes], 9 средних [кулеврин], 8 фальконов, 50 гаковниц на станках». Попытка генуэзцев остановить продвижение французов на оборонительной позиции на горе Промонторио успеха не имеет. Французы обходят позицию и устанавливают два орудия с фланга. Обстрел заставляет пехоту отступить, после чего все генуэзское войско обращается в бегство.


Битва при Аньяделло на барельефе мавзолея Людовика XII. Одно из первых сражений, в изображении которого появляются «ряды орудий» [здесь — венецианских]

Битва при Аньяделло или Вайле (14 мая 1509 года) происходит между французским войском, в составе которого находится крупный швейцарский контингент, и частью наемного войска Венеции под началом д'Альвиано. Венецианцы с 20 пушками (иногда считают — с 30 и даже с «60 большими пушками») укрепляются на гребне холма среди виноградников. Первоначально французский авангард (конница и швейцарские пикинеры) не может прорвать венецианскую оборону. Батарея на холме ведет эффективный огонь. Но к месту сражения постепенно подтягиваются основные силы французов под началом Людовика XII, и, в конце концов, венецианские войска оказываются окруженными с трех сторон.

С помощью подведенной французской артиллерии их сбивают с позиции и обращают в бегство. Гасконская пехота под началом рыцаря Баярда поворачивает захваченную венецианскую артиллерию в спины бегущим. Как напишет Флеранж, «не много навоевала венецианская артиллерия против французов, зато очень хорошо воевали ею французы».

Разгром приводит к фактическому уничтожению всей армии Венеции, поскольку другая часть войска — под командованием Орсини, графа Питильяно, который, как иногда считается, мог выручить д'Альвиано — под впечатлением вестей о битве начинает разбегаться. Битва упоминается в «Князе» Маккиавелли: «В один день Венеция теряет все, ради чего напрягала силы восемьсот лет».


Осада некоего города войсками Максимилиана. Kulturgeschicht, Band 1

Осада Падуи (середина сентября — 3 октября 1509 года) ведется войском императора Максимилиана с участием французского контингента против венецианского гарнизона. После летнего восстания горожан и бегства немецкого гарнизона все усилия Венеции направляются на укрепление города. Его крепость получает сильную артиллерию. Максимилиан имеет под Падуей до 40 тысяч человек и 136 орудий, среди них великие пушки «Frau Humserin», «wunderlich Dirn», «Baldauf», «Narr», «Gnad, dir Gott».

Одна из самых крупных, «schöne Kathi», весит «100 центнеров», и для нее изготавливаются 100 гранитных ядер из каменоломен Бриксена (Южный Тироль). До окрестностей Падуи «прелестная Кати» доезжает благополучно, но здесь она падает с моста в реку, и достать ее оказывается невозможно. Также среди орудий Максимилиана «столь великие, что из них не чаще четырех раз в день стрелять возможно», называемые «Merkruf», «Thurmkrätzel», «Strauss», «scharfe Metze» [здесь как имя собственное].


Великие пушки Максимилиана при Падуе, 1509. Слева вверху «Frau Humserin», слева внизу «Narr», справа «Strauss». Взаимный масштаб примерный, по размерам дельфинов. Zeugbuch

Плохая обеспеченность конным транспортом заставляет перевозить великолепный артиллерийский парк Максимилиана по частям, в две ездки, на что свысока посматривают присутствующие знатные французы. Однако же, как позже замечает Флеранж, «осадная артиллерия императора ведет более сильный огонь, чем королевская французская».

Обстрел города из 80 орудий (уже прибывших и установленных) начинается 16 сентября и длится две ночи и один день. Иногда падают одновременно 10 ядер, «земля трясется, и вспышки выстрелов непрестанно освещают ночь». Однако штурм 18 сентября отбит. Обстрел возобновляется, деревянные заграждения «ломаются и разлетаются как соломинки», но уже видно, что против стен с земляными подкреплениями даже крупнокалиберные орудия не столь эффективны, как ожидалось.

Это укрепляет дух защитников, и они вешают на одном из ронделей крепости дохлого кота, приглашая ландскнехтов прийти и снять его. Кардинал Феррары предлагает 10 тысяч дукатов тому отряду, который возьмет это укрепление, и после кровопролитной схватки отряд тирольцев и испанцев врывается в рондель. Но, «в тот самый миг, когда на стенах уже трепещут стяги Максимилиана», защитники подрывают укрепление с огромными потерями для штурмующих. Взрывами мин падуанцы блокируют подход подкреплений.

Максимилиан еще дважды посылает войска на приступ, 24 и 26 сентября, но дух его армии после катастрофы на «кошачьем» ронделе подорван. Оба штурма неудачны. Падуанцы отражают их, в том числе с помощью мин (фугасов), устанавливаемых в брешах. Им также удается вылазка, в которой они разрушают укрепления осаждающих, сжигают много пороха и загвозжают семь орудий, из них три больших. Бреши и опасные направления падуанцы защищают «пизанскими укреплениями».

На 29 сентября назначается решающий штурм. Артиллерийский обстрел длится с четверга до субботы, на город выбрасываются последние из 1500 ядер великих пушек. Утром 29 сентября войска Максимилиана идут на приступ, но падуанцы «предупреждены предателями» и успешно отражают атаки. Максимилиан пытается уговорить французских и немецких рыцарей усилить штурмующих в пешем строю. Французы соглашаются сразу — «если то же сделают и немцы», однако немецкие и фламандские рыцари возмущены и поднимают «шум, который полчаса не утихает», и объявляют, что сражаться спешившись, де, «ниже их достоинства». Многочасовой штурм отбит, потери штурмующих исчисляются в тысячах.

По причине отсутствия существенных результатов и в связи с исчерпанием средств к 3 октября, после 17 дней осады, император вынужден ее снять. Его артиллерия за это время успевает сделать «не менее 20 тысяч выстрелов».

Максимилиан оправдывает свою неудачу тем, что падуанцы, де, выстроили «такие могучие укрепления, каких свет не видывал». И действительно, за счет применения «пизанской стены» защитники сводят на нет преимущества, создаваемые мощным огнем осадной артиллерии новых образцов. Это первый опережающий «итальянскую систему» систематический ответ средств защиты новым средствам нападения (Даффи).

Бой на реке По (при Полеселле) состоялся 22 декабря 1509 года. Это был не столько бой, сколько расстрел, который артиллерия Феррарского герцогства учиняет венецианской флотилии на реке По. Феррарцы ночью скрыто подводят и устанавливают свои пушки, а с рассветом открывают огонь в упор по стоянке венецианских галер, уничтожая пятнадцать из семнадцати.

Штурм Гоа (1511 год). Португальский отряд в 1500 человек, имеющий огнестрельное оружие, высаживается с кораблей и штурмует город Гоа, из которого ранее армией раджи Биджапура был выбит португальский гарнизон. В городе португальцев встречает «многотысячная» индийская армия. После ожесточенных уличных боев индийская армия бежит. Потери португальцев и индийцев соотносятся как 50:6000. Это одно из первых сражений, где против «тонкой европейской линии» выступают «варварские толпы» — как это преподносят европейские авторы.

Осада Болоньи в 1512 году ведется папско-испанским войском. Обороняется в городе французский гарнизон. Осада примечательна тем, что здесь впервые достоверно применяются средства противоминной войны: с помощью погремушек и колокольчиков, расставленных по стенам, защитники отыскивают направление минной галереи, которую испанцы ведут под руководством Педро Наварро. Найдя мину, французы пробивают к пороховой камере колодец, дабы рассеять силу взрыва. И это им удается — при взрыве стена повреждена, но не обрушена.

В конце концов, гарнизону удается продержаться до подхода подмоги и снятия осады. Таким образом, при осаде Болоньи находится ответ на мину — «последнее неотразимое средство атаки крепостей» (Даффи).


Битва под Равенной (1512) в позднейшем изображении. Внимание художника больше привлекала схватка пехоты, и артиллерия изображена схематично, типично для XVI века. «Трезубцы на колёсах» это, конечно, боевые возки́ Педро Наварро

Битва при Равенне (11 апреля 1512). Французское войско Гастона де Фуа, включающее контингенты феррарцев и ландскнехтов, берет в осаду город Равенна, защищаемый гарнизоном Священной Лиги. Войско Лиги (испанско-папско-венецианское), идущее на выручку, приближается и занимает «неприступную» (Дельбрюк) оборонительную позицию неподалеку.

За рвом, вдоль фронта позиции, расставлены 30 импровизированных рибодекинов.

«Это были деревянные двуколки, очень легкие, с длинным 6-футовым дышлом; спереди у них были пики длиною с обычное копье, остро наточенные, а сверху были прибиты большие аркебузы [так в позднейшем французском переводе]. Их поставили перед испанской пехотой, и были они столь легкими, что солдаты могли их перетаскивать за дышло и, упирая дышло в землю, выстраивать из торчащих пик преграду для французских жандармов [конных латников], которых они только и опасались».

В промежутках располагаются стрелки и полевые орудия. За укреплением двумя линиями строится пехота, испанская и итальянская. Фланги позиции упираются в реку и в малопроходимую низину.

Французское войско приближается, но вместо ожидаемого штурма позиции начинает ее артиллерийский обстрел. Прочие французские силы лишь прикрывают действия артиллерии. Пушек у французов вдвое больше (около 50 против 24, по Дельбрюку), и их действиями умело руководит Альфонсо д'Эсте, герцог феррарский, большой знаток и энтузиаст артиллерии. Как полагает Дельбрюк, его-то присутствием и объясняется сила артиллерии французов в 1512 году.


Феррарский герцог Альфонсо д'Эсте, творец успехов французской артиллерии в Италии при Людовике XII, на прижизненных портретах. Цвета искажены при составлении коллажа, чтобы высветлить изображённые на картинах пушки

Испанцы попадают в тяжелое положение. Д'Эсте удается разместить пушки так, что они обстреливают испанские позиции и с фронта, и с фланга; обстрел продолжается около двух часов. Испанской пехоте приказано залечь, чтобы уменьшить потери, а испанская конница несет потери от перекрестного огня. Попытки конных отрядов Лиги на флангах уйти из-под обстрела и атаковать неудачны. Французская и феррарская конница преследуют их.

Испанская пехота обстреливает (из гаковниц? аркебуз?) подступающую французскую пехоту и ландскнехтов, наносит им большой урон и даже пытается перейти в атаку, но остановлена ландскнехтами. Остаткам испанской пехоты удается организованно отступить. При попытке атаковать отступающих ружейным огнем убит главнокомандующий французов Гастон де Фуа.

Сражение, как отмечает Дельбрюк, примечательно именно ролью в нем артиллерии. Ее целенаправленно использовали для того, чтобы вынудить хорошо вооруженных ручным огнестрельным оружием обороняющихся покинуть полевые укрепления и перейти в невыгодную для них атаку.

Осада Прато и сдача Флоренции (сентябрь 1512 года). Ополчение Флоренции защищает город Прато, прикрывающий северные подступы к самой Флоренции («в двух милях на север», Дельбрюк), которому угрожают испанцы. Укрепления Прато устаревшие и эффективны лишь против средневековых средств нападения. Однако у испанцев имеются лишь два осадных орудия, одно из которых разрывается. Оставшимся орудием испанцы все же пробивают узкую и вроде бы недостаточную брешь в стене «четыре метра шириной и два метра высотой» (Дельбрюк). Однако при штурме они подводят стрелков к самой стене и открывают такой сильный и точный огонь, что защитники оказываются не способными отразить штурм и обращаются в бегство. Под впечатлением от этой (неожиданной) победы испанцев и последующей резни и грабежа Флоренция сдается без боя. Восстанавливается владычество семьи Медичи.

Техника

Артиллерийская техника в указанный 10-летний период не претерпевает существенных изменений. Продолжается «вымывание» из действующих армий орудий сверхкрупных и крупных калибров, требующих для боевой работы слишком много пороха, людей и лошадей. Отрабатывается техника бронзового литья, и происходят попытки перехода к литью железному. Ковано-сварная конструкция продолжает отсеиваться из «передней линии» на периферию, сохраняясь, в виде исключения, на военных кораблях. Стандартизация артиллерии пока еще остается преимущественно в благих пожеланиях теоретиков, хотя движение к ней уже обозначено.


Французское орудие на надгробном барельефе могилы Галиота де Женуйяка, начальника артиллерии при Франциске I. Изображение с большими подробностями, хотя и отражает состояние дел уже к началу 1540‑х годов

Колесный лафет и передок для перевозки (не считая самых легких орудий) вводятся во всех основных армиях Европы. В новых изделиях лафет утрачивает «бургундские» дуги и обретает «дюреровскую» или «максимилиановскую» форму, в которой вертикальная наводка производится подводом клиньев под казенную часть, а движущихся частей в самом лафете нет.

Рассказы про некий немецкий обычай делать особо низкие лафеты, чтобы, де, поражать пехоту, «идущую в атаку низко пригнувшись», конечно, апокрифичны. Колесный лафет, с которого ведется огонь из дульнозарядного орудия, ограничен по высоте удобством обслуживания и ростом человека. Особенно это справедливо для полевой пушки, которой и самой следует быть полегче.

Низкий лафет означает малое и более легкое колесо. Кроме того, орудия тяжелы, а малые колеса легче сделать более прочными, особенно в технике начала XVI века. Особые «немецкие колеса», о которых говорится в «Этюдах» — это также, скорее всего, попытка увидеть систему там, где ее не было.

Техника: Франция

При Людовике XII и в первые годы правления Франциска I французская артиллерия в общем сохраняет линейку типов начала XVI века: 80-фунтовые двойные курто и 50-фунтовые курто, 33-фунтовые двойные серпентины и 12-фунтовые средние серпентины (сакры), 6-фунтовые фальконы.

Названия типов, однако, в эту пору начинают «плавать». Курто именуются «пушками» (canon), «серпентины» превращаются в «кулеврины»; теряется «сакр» — второе наименование «средней кулеврины». Возникает обычай без разбора именовать крупнокалиберные орудия (условно — крупнее 50 фунтов) «василисками», как, например, в описаниях осады Родоса (1522). Французские военачальники не «держатся» за сверхкрупные калибры при осаде, а на поле боя предпочитают маневренность артиллерии, как при осаде Генуи (1507) или при Равенне (1512).

Техника: Германия

В немецких землях окончательно оформляется «максимилианова» система орудийных образцов. Осадные типы — это 100-фунтовая шарфмеца, 50-фунтовые зингерин и нахтигаль, 25-фунтовая (условно) картауна. Полевые типы («шланги», т. е. «змеи») начинаются с 20-фунтового (условно) нотшланга («удава»), продолжаются шлангами различной дробности (большой, полный, половинный и др.) и завершаются 0,5-1-фунтовыми пушками (фальконетами и шарфентинами).

Стволы осадных типов, как правило, короткие в калибрах; несколько вне этой системы находятся василиски — по сути, сверхкрупные «змеи». В осадных парках сохраняются бомбарды. Экспедиционный корпус Максимилиана в 1513 году еще имеет 29 орудий калибром 50-150 фунтов.

Мортиры становятся важным компонентом защитного вооружения немецких крепостей. Немецкий (Тевтонский) орден имеет в Балгском арсенале в 1513 году 237 орудий нового литья и 50 мортир для стрельбы зажигательными снарядами. Венский городской арсенал в 1519 году имеет великую мортиру «Шут» («Narr») и две мортиры меньшие, перелитые из большой. Также здесь есть две великие пушки, для большей из которых, «Lauerpfeife», имеются лишь три ядра. Еще две четверть-пушки отданы в замок Графенек. Венский арсенал в Циллергофе имеет две великие мортиры, «Pumbler» и «Archan», четыре шарфмецы «на колесах», одного василиска, пять зингеринов, одну четверть-пушку и две гуфницы (все «на колесах»), одну мортиру на повозке, а также 35 полевых и мелких орудий.


Камнестрельное орудие 1507 года отливки. На стволе как будто читается фрактурное «fait a Lion» — «сделано в Лионе». Цапфы, как у большинства новых камнестрелов, сильно смещены к казне. Essenwein, изображения 100, 101

Некоторые старые образцы орудий даже делаются заново, для новых тактических задач — это камнестрелы (Steinbüchse), которые также определяются как огнестрелы (Fewerbüchse) и могут иметь множество других названий («обезьяны», «коты» и под.). Эти орудия могут иметь казнозарядную конструкцию, иногда со сложным механизмом запирания. Прочие старые образцы, гуфницы и тарасницы, лежат на складах без лафетов.

Сохраняются гаковницы, в том числе усиленные — двойные, или доппельгаки, и уменьшенные — половинные, или хальбгаки.

Техника: Итальянские земли

Артиллерийская техника в итальянских землях в 1500‑х — 1510‑х годах развивается, в первую очередь, в Венеции. В 1507–1511 годах это государство ведет борьбу за свое собственное существование, причем в 1509 году враги стоят буквально «у ворот». Лишь с 1513 года опасность со стороны христианнейших государей несколько снижается. Зато усиливается натиск Османской империи.

25 марта 1505 года венецианская Конгрегация бомбардиров открывает первую в Европе артиллерийскую школу. Кроме того, в бывшем «брессальо» (тире для лучников) цех создает полигон для испытаний огнестрельного оружия. С 1500‑х годов Венеция, все еще имеющая значительные владения в Средиземном море, активно развивает новые возможности военных кораблей, даваемые артиллерией. А в 1513 году д'Альвиано посылает с конницей для преследования отступающего противника 3 фальконета.


Французские и венецианские орудия в примерно едином масштабе. Слева направо: французское орудие времён Людовика XII (33-фунтовое?), французское орудие времён Франциска I (4-фунтовое?), венецианские орудия 1508 и 1510 гг. отливки, соответственно (6–9? и 10–12?). Etudes, T. 3, лист 33, Rocchi; масштабная линейка 2 метра и размеры ядер по Etudes

Видимо, в эти же годы уже выработана венецианская система из всего двух классов крупных орудий: пушек как таковых («cannone») и длинноствольных кулеврин («colubrina»). Тогда же была заложена техническая основа появления «чудесных своим качеством» венецианских орудий XVII века. Однако известная по многим изображениям кулеврина-«античная колонна» якобы 1487 или 1497 года явно датируется ошибочно и относится к 1597 году (Морин).

Другие итальянские государства не обладают в это время сравнимыми ресурсами и мотивацией. Исключением оказываются феррарские герцоги: энтузиаст и знаток артиллерии Альфонсо I д'Эсте создает мощный, для маленькой Феррары, артиллерийский парк. В нем имеются большие кулеврины «Землетрясение» и «Большой черт» (сделаны, вероятно, около 1510 г.), «Королева» и «Юлия» (отлита в 1512 г. из разбитой статуи папы Юлия II работы Микеланджело). Орудий «весьма подвижных» [полевых и мелких] герцог имеет до 200. На портретах герцог Альфонсо неизменно изображается на фоне пушек.

Техника: Испания

Примерно с 1500 года в испанской артиллерии, направляемой в Италию, лучшими считаются «пушки на французский лад» (итал. «cannoni a la francese»), то есть более или менее удачные копии французских образцов. Можно полагать, что в первые десятилетия XVI века основные усилия испанских разработчиков направляются на ручное огнестрельное оружие, которым вооружается пехота — основная ударная сила испанских королевств. Между 1505 и 1515 годами на поле боя появляется «испанская ручница» — аркебуза, а к 1521 году появляется сверхтяжелая аркебуза-мушкет.

Также известно, что в 1515 г. Педро Наварро применяет двухфунтовые орудия, перевозимые на вьюках. Это очевидная попытка создания орудия сопровождения пехоты, хотя и неудачная из-за долгого времени перевода такой пушки в боевое положение. В 1513 году в кастильском Бургосе открывается артиллерийская школа.

В титуле статьи использован фрагмент гравюры Альбрехта Дюрера 1518 года «Пейзаж с пушкой» (иначе «Большая нюрнбергская пушка») — аллегории противостояния Запада натиску турецких орд.

Источники и литература

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887.

Duffy C. Siege warfare. The fortress in the Early Modern World 1494–1660. London, 1979.

Essenwein A. Quellen zur Geschichte der Feuerwaffen. Leipzig, 1872–1877.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Favé I. Histoire et tactique des trois armes et plus particulièrement de l'artillerie de campagne. Paris, 1845.

Górski K. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902.

Greener W.W. The gun and its development. 9th edition. London, 1910.

Heilmann J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Hoffman P.T. Why is it that Europeans ended up conquering the rest of the globe? Prices, the military revolution, and Western Europe's comparative advantage in violence.

Morin M. Morphology and constructive techniques of Venetian artilleries in the 16th and 17th centuries: some notes // Ships & Guns. The sea ordnance in Venice and Europe between the 15th and the 17th centuries / ed. by C. Beltrame, R.G. Ridella. Venezia, 2011. P. 1–11.

Morin M. Venetian iron artilleries in the XVth-century // Cannon casting in Medieval and Early Modern period (Nemzetközi ágyúöntő konferencia Sárospatakon november 6–7-én, 2014).

Procter G. The history of Italy, from the fall of the Western Empire to the commencement of the wars of the French Revolution. 2nd edition. London, 1844.

Sicking L. Naval warfare in Europe, c. 1330–c. 1680 // European warfare, 1350–1750. Cambridge University Press, 2010. P. 236–263.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].


Часть II


В первой части статьи о европейской артиллерии 1505–1515 годов рассказывалось об основных сражениях первых семи лет этого периода, которые продемонстрировали, что развитие артиллерии делает разворот в сторону увеличения ее подвижности. В последние три года этого десятилетия в Европе произошло еще несколько крупных и важных битв, большое влияние на итог которых оказало огнестрельное оружие. Полевая артиллерия окончательно «прописалась» в рядах европейских армий, используясь в сражениях даже непосредственно в атакующих боевых порядках. Кроме того, первые 15 лет XVI века — это время выхода на историческую арену крупных кораблей с мощными бортовыми артиллерийскими батареями, установленными в орудийных портах.

Битвы и осады

Бой у Бреста (апрель 1513). На рейде Бреста французские галеры новой итальянской (Генуя, Савона, Венеция) постройки, числом не более 12, вооруженные тяжелыми пушками, прорывают блокаду английской эскадры и топят один английский корабль, показывая «совершенно новый способ воевать на море». Англичане «потрясены мощью французских василисков» (название орудий, конечно, условное).

Битва при Новаре (6 июня 1513). Франко-германское войско Ля Тремуйля осаждает швейцарский гарнизон Новары. На выручку осажденным движется швейцарская армия, Ля Тремуйль отодвигает свою армию от города и разбивает лагерь, который, однако, не приказывает укрепить. Ночью швейцарцы (числом до 10 тысяч) неожиданно выходят из Новары, и их передовой отряд атакует правое крыло французской позиции, где размещены 22 орудия, защищаемые шестьюстами ландскнехтами-пикинерами. Французы начинают ожесточенный обстрел атакующих; в темноте трудно точно стрелять, и результаты огня не столько видны, сколько слышны. Жандармы отбрасывают передовой отряд, но главные силы швейцарцев «с замечательной храбростью и не имея орудий» (на самом деле атакующие швейцарцы катили руками несколько «небольших кулеврин»), доходят до французских батарей и схватываются врукопашную с ландскнехтами.


Битва под Новарой (1513) в позднейшем изображении (1548)

В ожесточенной схватке швейцарцы берут верх. Они захватывают пушки и, повернув их, сами открывают огонь. Ландскнехты начинают отступать, а французская и гасконская пехота просто обращается в бегство и большей частью перебита. Французские латники-жандармы, которым мешают ночь и болотистая местность, мало участвуют в битве и отходят без существенных потерь. Швейцарцам достаются «от 30 до 40» орудий армии Ла Тремуйля.

Битва при Флоддене (9 сентября 1513). Попытка вторжения шотландского короля Якова IV в Англию остановлена английским войском. Шотландское войско имеет французских советников и вооружено качественной артиллерией: «5 больших курто, 2 большие кулеврины, 4 сакра [средние кулеврины], 6 больших серпентин [старые бургундские?], орудия столь же добрые, как в любом другом королевстве, а кроме того, различные мелкие пушки». Шотландцы стоят лагерем при Флоддене. Лагерь хорошо размещен на возвышенности и укреплен, его защищает артиллерия.

Англичане не идут на позицию штурмом, но производят ее глубокий обход и начинают фланговый обстрел из легких полевых орудий. Шотландский боевой порядок смешан, повернуть орудия на фланг не получается, и англичанам удается вынудить шотландцев спуститься с возвышенности и пойти в атаку. Эта атака уже нарушенным строем и под огнем английских орудий приводит к разгрому шотландской армии.

Осада Смоленска (июль 1514) ведется московским войском против гарнизона Великого княжества Литовского, Русского и Жемойтского («Литвы»). Это третья попытка овладеть городом за 1512–1514 годы. Город защищен сильными укреплениями из кирпича и дерево-земляных конструкций («из дубовых колод»). Московское войско имеет «300 орудий» и ведет сильный обстрел, применяя в том числе «огневые ядра». Главный московский пушкарь (немец?) Стефан «ужасным действием пушек своих колеблет стены и толпами валит людей». Иногда пишут и про «2000 московских орудий», но это либо число «пищалей», а значит, также и ручного оружия, либо преувеличение, призванное объяснить падение сильной крепости.

Московское войско проводит шесть штурмов; пожары и разрушения «приводят в уныние» жителей, однако гарнизон держит оборону. Требуется «вмешательство смоленского владыки епископа Варсонофия», который уговаривает жителей (или гарнизон?) сдаться. Польские историки пишут о предательстве. 31 июля, примерно через месяц осады, город сдается.

Битва под Оршей (8 сентября 1514) происходит между войсками Сигизмунда I («польско-литовским») и московским. «Польско-литовское» войско имеет полевые и, видимо, не крупнокалиберные орудия неустановленной численности, вряд ли более двух десятков. Командующий Константин Острожский размещает их в артиллерийской засаде. Московское войско «орудий не имеет», как сообщают современники, но речь, скорее, о том, что в нем нет полевой артиллерии. Осадный наряд и главный пушкарь Стефан находятся в составе Большого полка.

Отряды московского войска действуют разрозненно, без взаимодействия и взаимопомощи; командование неумелое, а русские историки даже ищут некоего «предательства» среди командного состава. В результате успешная вначале атака флангового отряда московской конницы встречена огнем «литовской» артиллерийской засады и ручного оружия, после чего следует контратака «литовских» латников. Московский отряд уничтожен, и фланг открыт. Московское войско атаковано с фланга, обращено в бегство и большей частью уничтожено.

Как отмечает Разин, битва (в очередной раз) показывает важность взаимодействия родов войск на поле боя. Это одно из первых сражений, в котором «успешно действовала артиллерия и пехота с ручным огнестрельным оружием в полевой обстановке».

Битва под Мариньяно (13–14 сентября 1515). Франциск I вторгается в Италию, имея не менее 32 тысяч бойцов с 72–74 большими орудиями. Особо отмечают наличие у него «трех сотен» многоствольных орга́нов, «мечущих 50 ядер разом» и «каких раньше не употребляли». Противостоящие Франциску союзники собраны в четыре армии: испанскую, папскую, миланскую и швейцарскую. Но они двигаются в разных направлениях, и французам удается обойти заслоны на перевалах и подойти к Милану, где сосредоточены основные силы швейцарцев и куда направляются союзники французов — венецианцы.

Швейцарцы не имеют серьезной артиллерии (у них всего 6–8 легких орудий под командованием Понтели из Фрайбурга) и в который раз пытаются пустить в ход свои быстроту и натиск. Они бросаются в атаку, однако попадают под неожиданно сильный огонь артиллерии, защищенной рвом, и гасконских арбалетчиков. Французские жандармы с королем во главе раз за разом атакуют наступающие швейцарские колонны. Потери швейцарцев тяжелейшие: орудийный и орга́нный огонь «бросает их в воздух, точно пыль» и «косит целыми рядами». Начальник французской артиллерии Галиот де Женуйяк умело переносит огонь с отряда на отряд.

И все же швейцарцам удается подойти к французским позициям и вступить в рукопашную. Ландскнехты колеблются, но сдерживают швейцарский натиск. Битва в первый день длится с трех часов до половины двенадцатого вечера. Когда прячется и луна, бой приходится прекратить. Отряды перемешались, а отличительные знаки — шарфы и белые кресты — не видны.

Утром, «с первым лучами солнца», войска приводят себя в порядок, и швейцарцы возобновляют атаку. Им удается оттеснить ландскнехтов «на сотню шагов», но атаки жандармов и пушечно-ружейный огонь спасают положение. Битва длится четыре часа, но когда подоспевает венецианская армия, продолжение сражения при уже понесенных огромных потерях становится для швейцарцев окончательным безумием. Остатки их войск начинают отступление к Милану, уводя с собой орудия, в числе которых несколько захваченных у французов (по подсчетам Массе, от 2 до 15). Потери составляют более 10 тысяч погибших, серьезные ранения имеют почти все выжившие.

Мариньяно кладет конец 200-летнему господству швейцарской пехоты на поле боя. Швейцарцы впервые терпят поражение, выступая самостоятельно, не в составе другой армии. В победу французов вносят вклад непрестанные атаки тогдашних «танковых войск» — конных латников в полном доспехе, и стойкость ландскнехтов, а также мощный огонь артиллерии и стрелков. Главный начальник артиллерии Галиот де Женуйяк, как говорит король, выиграл для него битву. Отмечается новаторское построение французских стрелков в ряды, ведущие стрельбу залпами попеременно.

Техника: Англия и Шотландия

В артиллерии монархий Британских островов повторяются современные им французские орудийные образцы, часто с точностью вплоть до названий.

В Англии король Генрих VIII с начала правления развивает орудийное производство и промышленность вообще, для чего активно приглашает иноземных мастеров («aliens») из Брюсселя, Милана и других мест и стран. В то же время королевский указ запрещает вывоз из страны «колокольного и пушечного металла — бронзы». Артиллерия Генриха VIII включает бомбарды (вес до 6000 фунтов), курто, кулеврины, серпентины, фальконы и фальконеты (вес до 300 фунтов), гаковницы («hagbusshes»). Изготавливаются многочисленные ручницы («handgunys»), что для Англии является определенным новшеством.

Артиллерия Генриха VIII, собираемая во французский поход 1513 года, столь многочисленна, что «пушек хватит, чтобы пекло завоевать». Корпуса («wards») английского войска получают по 60 орудий всех калибров и по 40 органов; в их числе «Двенадцать апостолов» — 12 мощных орудий 20-фунтового калибра, сделанных Иеронимом Фустобальдом. Для орудий установлены нормы стрельбы: «Апостолы» могут стрелять не чаще 30 раз в сутки, курто — 40 раз, кулеврины — 36, бомбарды — 5 раз.

Шотландский король Яков IV приводит на битву при Флоддене (1513) «прекрасную и великую» артиллерию. В ее числе литые орудия, произведенные по королевскому указу 1498 года в Эдинбурге Робертом Бортвиком, хотя знаменитая серия орудий «Семь сестер», которую за силу и красоту хвалят современники-венецианцы, туда (и, позднее, в Тауэр) не попадает. Как указывает Кольтман-Клефан, литье орудий в Шотландии началось раньше, чем в Англии.

Техника: Швейцария

Большой шланг «Der Drach» (1514) в базельском музее

До 1514 года швейцарские кантоны преимущественно имеют «импортную» артиллерию. Как условие для участия в походе на Дижон (1513), швейцарцы требуют от своего союзника Максимилиана предоставить им 35 орудий и стрелков из ручного оружия, поскольку «сами этим не богаты».

Собственное пушечное производство открывается в Базеле в 1514 году отливкой под руководством Йерга из Страсбурга шести больших орудий и неизвестного числа легких пушек. В число больших орудий входят две двойные картауны 96-фунтового калибра (практически шарфмецы), две полные картауны 48-фунтового калибра и два «больших» (длинноствольных — 15 футов) шланга 12-фунтового калибра, «Der Lindwurm» и «Der Drach». В 1517 году тот же мастер Йерг организует пушечное производство в Берне.

Техника: Польша и Западная Русь

В 1500‑е-1510‑е годы Польша и Великое княжество Литовское (и Западная Русь в его составе) по-прежнему находятся под влиянием технических решений, выработанных в немецких землях. Польский король и литовский великий князь Сигизмунд в период своего увлечения развитием артиллерии перенимает немецкие артиллерийские образцы. Воспроизводится почти вся линейка немецких типов с точностью до названий: «словик» и «спевак» буквально соответствуют «Nachtigal» («соловей») и «Singerin» (певец). «Коза» и «кот огнисты», бывшие загадкой для Гурского, скорее всего, означают просто «Bock» (козловый станок; буквально «козел») и «Fewerkatze» (камнестрел, предназначенный для стрельбы зажигательным снарядом, буквально — «огненный кот»).


Старейшее сохранившееся до XX века орудие литья времён Сигизмунда I (1506). Kobielski, фото 7

Производство орудий организуется в Кракове, Львове и Вильне. В 1518 году въезд в Краков королевы Боны приветствуется салютом из «74 огромных орудий, отлитых по указу Сигизмунда собственными [местными] умельцами для защиты королевства». До нового времени дожило орудие с отлитыми на нем гербами двух государств и датой «1506».


Фрагмент картины «Битва под Оршей»

Кое-что из орудий той поры изображено на известной картине «Битва под Оршей» (неизвестного автора и времени написания). Взял ли автор за образец настоящие орудия или лишь срисовал пушки с других, виденных им изображений — неизвестно. Художники той поры лучше и охотнее всего изображали доступные им вещи — людей и одежду. В художественном изображении ими огнестрельного оружия и вообще неизвестных им предметов много условностей и ошибок.

Так, на известной картине московское войско выглядит срисованным с миниатюр русских летописей; полевые орудия слишком крупны и поставлены на чересчур легкие колеса. У одиннадцати нижних полевых орудий исходный образец один и тот же, у двух верхних — также один исходный образец. На мосту, возможно (что признают и некоторые польские историки), изображена копия дюреровской «большой пушки».

Техника: Московская Русь

Московская медная 2-фунтовая пищаль 1485 года и ¼-пудовая (10-фунтовая в камне) медная «гафуница» (гуфница) 1542 года. Ствол длиной 0,93 м с уменьшенной зарядной камерой и без цапф, то есть конструкция камнестрела ближнего боя 50-летней давности, но, видимо, всё ещё имеющая успех. Масштабные линейки 2 фута. Висковатов, лист 139

После начального толчка, сделанного при Иване III итальянскими мастерами, при Василии III московское орудийное производство попадает под влияние немецких мастеров. Немецкие земли, очевидно, ближе и доступнее итальянских, где, к тому же, не прекращаются войны. Кроме того, противостояние Москвы и Польши привлекает на сторону Василия III императора Максимилиана. Перед войной 1512–1522 годов Максимилиан, как ревниво пишет Бельский, «налил пушек московскому великому князю» и «прислал итальянцев делать за́мки».

Общие тенденции, как и всюду, выражаются в переходе к бронзовым литым стволам с цапфами, стреляющими железным ядром, и в выделении камнестрельных орудий в самостоятельный класс.


«Русские кованые пищали XIV и XV веков с вкладными каморами»; столь же вероятно, немецкие пушки образца позднего XV века, закупленные через Ганзу. Военная энциклопедия Сытина, Т.12, С. 329–330, 336

Среди описанных Хмыровым московских орудий этой поры фигурируют медная пищаль мастера Якова (1485), сделанная без цапф и дельфинов, калибром 2 фунта, длиной около 1,4 метра и весом свыше 70 кг, а также медный тюфяк того же мастера длиной около 1,2 метра. В «старый смоленский наряд» (то есть орудия, которые Смоленск получает после взятия его в 1514 году) входили железная пищаль 1‑фунтового калибра длиной около 1,6 метра, установленная «в ложе», весом св. 110 кг «с деревом», железная «пищаль скорострельная грановитая» (ствол многогранный; казнозарядная?) 1/4‑фунтового калибра и длиной около 2,8 метров, установленная «на козле», железная пищаль «затинная» (крепостное ружье?) «на козле», 1/2-фунтового калибра и длиной около 2,8 метров.

Техника: Корабельная артиллерия

Длинноствольные орудия (серпентины? василиски?) с каморами, на неподвижных корабельных лафетах начала XVI века. Художественная реконструкция орудийных установок английского «Мэри Роуз». Greener, P.39

Первые 10–15 лет XVI века — это время появления кораблей с мощной артиллерией, установленной в бортовых батареях. Орудийные порты, конечно, изобретены раньше классически принимаемого за начальный 1500 года. На панорамах приморских городов в книге «Паломничество в Святую Землю» (1486) есть изображения кораблей с пушками, торчащими наискось вниз из бортовых «бойниц», выполненных наподобие противоштурмовых в крепостях.

Добавить «ставни» к таким «окнам» вряд ли было непосильной задачей для технической мысли и техники XV века. Препятствие здесь, конечно, в обеспечении прочности борта и в лафете для тяжелого дульнозарядного орудия, хотя, конечно, какое-то время держатся в употреблении и неподвижные колоды, особенно для казнозарядных василисков (как их определяет Морин) или серпентин (в англоязычных источниках).

Как бы то ни было, французские каракки «Ла Кордельер» (1500) и «Шарманте» уже имеют порты наверняка. Далее, между 1506 и 1512 годами, для шотландского короля Якова IV строится корабль «Великий Михаил» (водоизмещением около 1000 тонн), впервые спроектированный, чтобы нести батарею тяжелых орудий.

В Дании король Ханс заказывает и получает около 1510 года «Энгелен» (от 1000 до 2000 тонн). «Великий Гарри» (опрощенное название; изначально «Henry Grace à Dieu», то есть «Генрих, Божьей Милостью король») Генриха VIII построен в 1514 году, имеет водоизмещение 1500 тонн и 186 орудий. Для Франциска I в 1521 году построен 1500-тонный «Великий Француз [или Франсуа]», и «сия вещь, самая преславная из всех, какие только виданы моряками» имеет на борту часовню, корт для игры в мяч и ветряную мельницу. С 1509 года корабельную артиллерию достоверно используют испанцы.

Вообще же первое достоверное использование крупнокалиберного орудия на корабле относится к 1501 году, когда на венецианскую галеру устанавливают «василиск» — крупнокалиберное длинноствольное орудие. Скользящий лафет, позволяющий гасить отдачу тяжелых орудий, появляется, как считает Гильмартин, не ранее 1510 года.


Пушки начала XVI века с пороховницами (каморами), на вертлюгах. Первая калибром 3 дюйма и длиной 90 см — из собраний Тауэра, Ffoulkes, P.449. Вторая близкой конструкции, пороховница установлена и заклинена для выстрела, Lacombe, P.243

Вооружение из орудий, считаемых в сотнях, конечно, включает и все мелкие стволы, вертлюжные и прочие. Повсеместно же используются корабли обычных размеров, вооруженные более скромно.

Португальские каракки и каравеллы, вооруженные пушками, оказываются сильнее всех противников в Индийском океане. К 1516 году португальцы доходят морским путем — во враждебном окружении — до Молуккских островов и Гуаньчжоу в Китае. Более мелкие каравеллы вооружаются несколькими крупнокалиберными орудиями, а более крупные каракки — многочисленными орудиями более мелких калибров. Крупнокалиберное корабельное орудие португальцев «каме́ло» и его уменьшенный вариант «камеле́те», как отмечает Гильмартин, представляют собой сравнительно длинноствольные камнестрелы из литой бронзы или кованого железа, имеющие хорошее пробивное действие по деревянным конструкциям.

Известны к этому времени и подобия будущих канонерских лодок. Еще в 1463 году в устье Вислы войско Польского королевства использует барки с поставленными на них орудиями, чтобы разбить группу кораблей Немецкого ордена. Десантирование осадной артиллерии с корабля применяется братьями Барбаросса в попытке захватить испанское укрепление возле порта Буджи в Северной Африке (1510). Мусульманам удается пробить стену, но их штурм отбит с большими потерями.

Техника: Османский султанат и прочие страны

Развитие артиллерийской и другой военной техники в Османском султанате начала XVI века происходит целенаправленно и систематично, на это направляются крупные материальные средства. Огнестрельное оружие распространяется среди мусульманских союзников османов в Средиземноморье и Причерноморье.

Вообще, в первые десятилетия XVI века возможности всех крупнейших военно-промышленных центров мира несколько выравниваются. Фитильные ручницы и орудия на колесных лафетах входят в вооружение всех крупнейших армий, причем далеко не все пути распространения технологии по свету шли через Европу. В дальних (от Европы) странах происходят и свои военно-технические революции, малоизвестные в европейском историческом знании. Однако темп военно-технического прогресса в Европе в течение последующих столетий окажется бо́льшим, притом систематически, чем в прочих доиндустриальных обществах.

Источники и литература

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. Vol. 68, no. 1. P. 49–138.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887

Duffy C. Siege warfare. The fortress in the Early Modern World 1494–1660. London, 1979.

Essenwein A. Quellen zur Geschichte der Feuerwaffen. Leipzig, 1872–1877.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Favé I. Histoire et tactique des trois armes et plus particulièrement de l'artillerie de campagne. Paris, 1845.

Górski K. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902.

Greener W.W. The gun and its development. 9th edition. London, 1910.

Heilmann J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Hoffman P.T. Why is it that Europeans ended up conquering the rest of the globe? Prices, the military revolution, and Western Europe's comparative advantage in violence.

Morin M. Morphology and constructive techniques of Venetian artilleries in the 16th and 17th centuries: some notes // Ships & Guns. The sea ordnance in Venice and Europe between the 15th and the 17th centuries / ed. by C. Beltrame, R.G. Ridella. Venezia, 2011. P. 1–11.

Morin M. Venetian iron artilleries in the XVth-century // Cannon casting in Medieval and Early Modern period (Nemzetközi ágyúöntő konferencia Sárospatakon november 6–7-én, 2014).

Procter G. The history of Italy, from the fall of the Western Empire to the commencement of the wars of the French Revolution. 2nd edition. London, 1844.

Sicking L. Naval warfare in Europe, c. 1330–c. 1680 // European warfare, 1350–1750. Cambridge University Press, 2010. P. 236–263.

Zeugbuch Kaiser Maximilians I. [BSB Cod. icon. 222]. Innsbruck, [1500–1510].

Лобин А. К вопросу о составе и численности польско-литовской армии в битве под Оршей 1514 г. // Праблемы інтэграцыі і інкарпарацыі ў развіцці Цэнтральнай і Усходняй Еўропы ў перыяд ранняга Новага часу: Матэрыялы міжнар. навук. канферэнцыі (Мінск, 15–17 кастрычніка 2009 г.). С. 18–41.

Разин Е. А. История военного искусства VI–XVI вв. СПб., 1999.

Хмыров М. Д. Артиллерия и артиллеристы в до-петровской Руси. (Историко-характеристический очерк). СПб, 1865.

Хорошкевич А. Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV — начала XVI в. М., 1980.



От Теночтитлана до Гоа, от Белграда до Адена

В десятилетие между 1515‑м и 1525‑м годами все большую значимость для Европы обретают «турецкий фронт» и начавшиеся после возникновения движения Реформации «войны за веру». С этого же времени берут начало широкомасштабные колониальные захваты в Америке и Азии. Огнестрельное оружие давно уже перестало быть экзотикой в Старом Свете, и колонизаторам приходится столкнуться с ним в Азии. В то же время в Америке артиллерия является весомым козырем испанцев в войнах с индейскими государствами.

Новые реалии

С 1515 года начинается военно-политическая смычка африканского Магриба и Османского султаната, окончательно завершившаяся поглощением турками Северной Африки. Значительную роль в этих событиях играют мусульманские морские командиры, братья Оруч (Арудж) и Хизир (Хайреддин), называемые европейцами «братьями Барбаросса». Оруч в 1516 году устраивает переворот в Алжирском султанате с помощью османского отряда, вооруженного огнестрельным оружием, что, как отмечает Кроули, составляет полное подобие европейских колониальных захватов в Азии и Америке. Огнестрельное оружие обуславливает успех захвата Османским султанатом Сирии (1516) и Египта (1517).

Движение за Реформацию, начатое Мартином Лютером в 1517 году, к 1522 году находит поддержку у ряда немецких властителей, в первую очередь — у саксонского курфюрста. К обычным формальным причинам феодальных усобиц, как в Вюртембергской войне 1519 года и немецких войнах 1522–1523 годов, добавляется религиозная. Реформация становится поводом для целой череды разрушительных войн XVI–XVII веков.


Основные глобальные торговые пути испанцев (белым) и португальцев (синим)

Европейские владения Карла V после его избрания императором Священной Римской империи (заштрихованные области)

На смену великим захватчикам предыдущего десятилетия в 1515–1519 годах приходят новые — французский король Франциск I и внук Максимилиана Карл Габсбург. Франциск терпит неудачу в императорских выборах, и Карл — как император Священной Римской империи Карл V и как испанский король Карл I — в результате хитросплетений феодального наследования получает под свою руку Испанию, Фландрию и почти всю Германию (в 1521 году, однако, Карл отдает брату Фердинанду часть немецких владений).

С 1521 года начинается череда войн Габсбургов и Валуа. Король Франциск и император Карл пытаются перехватить друг у друга богатые Северную Италию и Фландрию, а также иные спорные области Европы. Римские папы и прочие великие государи поддерживают то одну, то другую сторону.

Европейцы в Африке, Азии и Америке к 1521 году

Колониальные захваты в Азии XVI века проходят совсем не гладко для европейцев. Португальцы терпят неудачу в осаде Адена (1513), причем они штурмуют крепость без использования осадной артиллерии, а защитники, наоборот, отражают штурм орудийным огнем. В 1517 году захватить Аден также не удается. Еще один ключевой порт в Красном море, Джедда (Джидда), в 1517 году уже входит в состав Османского султаната, и попытка португальцев захватить его с моря отбита турецкой эскадрой.

Город Гоа в Индии при захвате португальцами в 1510 году имеет 3 тысячи единиц огнестрельного оружия на складах. Султан Малакки выставляет против португальцев многочисленную артиллерию из литой бронзы, хотя технически она менее совершенна, чем португальская. Справедливо это и в отношении тактики использования огнестрельного оружия. По этому поводу Блек замечает, что не стоит преувеличивать степени господства португальцев в Азии, по крайней мере в XVI веке.

Не очень удачно складываются дела европейцев в Северной Африке. Страны Магриба оказываются серьезным противником, имеющим в ту пору военную технику на уровне европейской, в частности, огнестрельное оружие. Испанская экспедиция против Оруча Барбароссы (1517) терпит поражение. Обе испанские попытки захвата Алжира (в 1519 и 1523 годах) завершаются катастрофическими неудачами. К 1530‑м годам испанские владения в Северной Африке — это лишь цепочка береговых крепостей от Мелильи до Триполи и небольшие территории вокруг них. Алжирские владения испанцев сводятся к островной крепости Пеньон близ Алжира. В португальских руках находится такая же цепочка опорных пунктов по атлантическому побережью Марокко.


Португальский форт в Калькутте в начале XVI века. Пушки — это именно то, что позволяет существовать таким опорным пунктам

Однако колониальные захваты в материковой Америке (с 1519 года) гораздо более успешны. Местные народы не имеют огнестрельного оружия и не умеют противостоять ему, так что даже небольшие контингенты испанцев получают значительное одностороннее преимущество. Осенью 1519 года испанцы снаряжают кругосветную экспедицию Магеллана, главной целью которой является разведка западного пути к азиатской добыче, которой до тех пор безраздельно распоряжаются португальцы.

Вюртембергская война 1519 года

Суть событий Вюртембергского похода (или захвата) 1519 года в том, что Швабская лига отнимает Вюртембергское герцогство у тамошнего герцога Ульриха, которому помогают швейцарцы.


Осада на гравюре Бургкмайра-старшего (1-я четверть XVI века). Бомбардировка ведётся с возвышения, чтобы добавить орудиям дальности. Если нет удобной естественной возвышенности, сооружается кавальер. Используются и великие пушки, уложенные на платформы, и осадные орудия на колёсных лафетах. British Museum no. 1849,1031.250

При осаде в апреле Ворндорфа отрядом союзников под командой Фрундсберга лишь обстрел из шарфмецы, подведенной и установленной ночью, заставляет город сдаться. При осаде Маркгронингена отрядом Фрундсберга и артиллерией цейхмейстера Михаэля Отта орудийный обстрел из двух редутов начинается 18 мая. 19 мая подведены «одна великая вюртембергская пушка, именем «Брат» [ «d' Bruder»], и две мортиры».

На следующий день осаждающим приходится снять три орудия. Два из них, «Дракон» [ «Drach»] из Инсбрука и двойная картауна, «треснули», третье, «Шут» [ «Narr»] из Ульма, разорвалось, убив двоих человек из обслуги и ранив мастера-пушкаря. Орудия заменены на вюртембергские «Strauß», «Drach» и «Hirsch», и в тот же день в стене сделан большой пролом. 21 мая осаждающими возводится и вооружается картаунами третий редут. В овраге поблизости устанавливаются три мортиры, которые ведут обстрел «камнями» (дробом?) и «огневыми снарядами».

Пролом держат под обстрелом день и ночь. Каждому стрелку, стрелявшему из гаковницы полдня, Фрундсберг платит полгульдена. К 23 мая ответный огонь крепости слабеет, а пролом настолько расширен, что в него могут пройти «плечом к плечу 25 солдат». 25 мая крепость сдается.

3 октября на смотре близ Геппингена союзное войско насчитывает 9 тыс. пеших и 1,2 тыс. конных. В нем имеются 6 проломных и 32 полевых орудия, а также 3 мортиры. В дальнейший поход по бездорожью берутся только те орудия, «которые с колес стрелять могут» — 3 зингерина, 1 нахтигаль, 14 шлангов, 9 фальконетов, 1 «огневая пищаль». Исключительно для защиты идущих впереди восьмисот «пассереров»-саперов, из которых 200 валят деревья, а прочие прокладывают дорогу, выделяются 100 двойных гаков на станках и 200 стрелков, из которых «один стреляет, а второй нужен пищаль носить». Ни больших боев, ни значимых осад в этой войне более не происходит.

Осада Теночтитлана, 1521 год

Подготовка испанцев к осаде островной столицы ацтеков Теночтитлана на соленом озере Тешкоко включала захват дружественных Теночтитлану прибрежных городов-государств (весна 1521 года) и заключение союза с неприятелями Теночтитлана, в первую очередь — Тешкоко (с начала 1521 года). К концу апреля 1521 года Теночтитлан оказался в изоляции.


Реконструкция плана озера Тешкоко и городов на его островах и берегах. Схема острова, дамб и мостов. Размеры острова примерно 3×1,5 км

При высадке в Вера-Крус (1519) отряд Кортеса в 500 человек везет с собой 14 пушек (10 бронзовых легких, 4 фальконета) и имеет ручное огнестрельное оружие. Для сравнения, отряд Писарро в 1531 году на 168 человек имеет 4 пушки. Весной 1521 года Кортес получает подкрепление, и его испанский отряд насчитывает 86 конных и более 800 пеших, включая 118 арбалетчиков и стрелков. Он имеет 3 осадных железных и 15 легких бронзовых пушек.

Для осады островной столицы ацтеков испанцы строят 13 импровизированных канонерских лодок («bergantines»), на которые поставлены легкие орудия и которые действуют из города Тешкоко. На стороне испанцев выступает многотысячное войско тлашкальтанцев — злейших врагов теночтитланцев. Осаждающие снабжаются беспрепятственно.


Бронзовый казнозарядный фальконет начала XVI века на корабельной установке. Якобы один из тех, что были у Кортеса. Arantegui y Sanz, лист 14

Во второй неделе мая 1521 года начинается собственно осада Теночтитлана. В городе в это время бушует эпидемия оспы, которую весной 1521 приносит с собой отряд из Испании. Несмотря на все это, ацтеки под командованием Куатемока, племянника Монтесумы (Моктесумы), защищают город на протяжении трех с половиной месяцев.

Чтобы сломить сопротивление защитников, испанцы разрушают город по мере своего продвижения. Жертвы боев и болезней исчисляются десятками тысяч. После окончательного поражения защитников (пленение Куатемока 13 августа) требуется три дня, чтобы вывести из города выжившее население.


Осада Теночтитлана на картине 2-й половины XVII века. Всё делают испанцы, индейские союзники заметны с трудом

В колонизаторской мифологии XIX–XX веков осада Теночтитлана представляется как одно из первых успешных противостояний «горстки культурных белых людей, вооруженных ружьями и пушками» и «неисчислимых толп дикарей с копьями и луками». Все же, как это оценивается в наши дни, огнестрельное оружие играет далеко не решающую роль в падении империи ацтеков. Намного более существенным для испанского успеха оказывается наличие многочисленных и надежных местных союзников.

Осада Мезьера, 1521 год

В ходе войны Валуа и Габсбургов 1521–1526 годов город Мезьер на северо-востоке Франции оказывается — после сдачи близлежащего Музона — единственной преградой на пути 40-тысячного имперского войска в богатую Шампань. Поскольку укрепления города стары и слабы, и в нем нет ни запасов продовольствия, ни военных припасов, ни сильного гарнизона, то удержать его, как полагают, невозможно. Поэтому королевский военный совет предлагает уничтожить укрепления и отступать вглубь страны, разрушая и сжигая все за собой.

Рыцарь Баярд вызывается возглавить оборону Мезьера. Король немедленно назначает его своим наместником (генерал-лейтенантом) и предоставляет всевозможные полномочия. Однако войска Баярд получает немного — от 2 до 3 тысяч (2 отряда по сотне латников-жандармов и около 2 тыс. пехоты), в числе которых остатки музонского гарнизона, контингент неопытный и нестойкий.


Мезьер и его укрепления на акварели XVII века. «Бургундские ворота» справа. Масштабная линейка — 300 французских саженей (около 600 метров)

Старый Мезьер расположен в излучине Меза (Мааса) шириной в 200 французских саженей (около 400 метров). Горловина излучины называется «бургундские ворота». Первым делом Баярд «удаляет из города все лишние рты» и разрушает мост через Мез. Собрав свой отряд и мезьерских мещан, Баярд заставляет их присягнуть не сдавать города и сражаться до смерти. «А если, де, не хватит еды, съедим лошадей, а после», — добавляет он «с весельем, кое у него в обычае», — «засолим и съедим наших слуг».

Далее Баярд организует круглосуточные работы по починке укреплений. Он сам носит камни и копает землю. По его примеру все благородные якобы тоже трудятся как саперы и рабочие. Что более существенно, пожалуй, в оплату работ Баярд вкладывает три тысячи экю собственных средств.

30 августа имперское войско графа Нассау и Франца фон Зикингена обкладывает город с двух сторон. Зикинген с 15 тысячами занимает «бургундские ворота». Граф Нассау с 20 тысячами располагается за рекой. Имперцы имеют более ста орудий, в том числе большие бомбарды.

Имперские военачальники предлагают Баярду сдать город на почетных условиях и «столь же мудро поступить, как и командующий в Музоне», ибо, де, очень они уважают его, Баярда, доблесть и честь. А удержать столь слабые укрепления со столь слабыми силами у него и так не получится.

Баярд «отвечает с улыбкой и не задумавшись», что ему лестно доброжелательство господ Нассау и Зикингена, с которыми он даже не знаком как следует, но король ему доверил эту крепость. И, с божьей помощью, любезные господа устанут осаждать город раньше, чем он, Баярд, устанет его защищать. А сам он выйдет из города лишь по мосту из тел врагов.

После первых же залпов осадных батарей часть гарнизона дезертирует (историки приписывают это деморализованным музонцам), «кто через ворота, а кто — спустившись со стены». Но Баярд, якобы, даже «доволен, что избавился от трусов, недостойных разделить честь славной обороны».

Менее чем за четыре дня осаждающие выпускают по городу «более пяти тысяч» ядер и бомб. В стенах пробиты две большие бреши. Артиллерия защитников слаба, однако Баярд — опытный военачальник, и раз за разом устраивает удачные вылазки. После месяца осады припасы кончаются, а в городе вспыхивает дизентерия. Особенно вредят защитникам батареи Зикингена, которые ведут сильнейший огонь с возвышенности к юго-западу от города.

Баярд, зная о неладах между двумя имперскими военачальниками, составляет письмо, будто бы адресованное одному из фландрских вельмож, и устраивает так, что оно попадает к Зикингену. В письме он пишет о якобы идущих на помощь Мезьеру 12 тысячах швейцарцев и четырех сотнях латников, которые в течение суток нападут на лагерь Зикингена. Притом граф Нассау, де, помощи ему не подаст, и ему, Баярду, это хорошо известно.

Взаимное недоверие Нассау и Зикингена приводит к тому, что Зикинген снимает лагерь и отводит свой корпус за реку, что чуть не приводит к бою с корпусом Нассау. Защитники же получают через открывшийся со стороны «бургундских ворот» путь тысячу солдат и некоторое количество припасов. Имперские военачальники теряют надежду взять город измором.

Тем временем король Франциск успевает собрать войска. После неполных шести недель осада Мезьера снята, и имперское войско отступает через Пикардию, разрушая и сжигая все на своем пути. Сам Баярд богато и почетно награжден королем, а день снятия осады (27 сентября) становится городским праздником Мезьера, отмечающимся до Революции и после Реставрации.

Осада, кроме очевидного ее значения для Франции в 1521 году, примечательна успехом малочисленных защитников против значительно превосходящих сил, хорошо вооруженных артиллерией, и участием, которое в ней принимает знаменитый «рыцарь без страха и упрека» Баярд.

Осада Белграда, 1521 год

Первый европейский завоевательный поход молодого султана Сулеймана, проводившийся под его личным предводительством, был направлен против венгерского короля Людовика II. Под властью венгров в то время находятся Сербия и ее столица — Белград (венг. Нандорфехервар), который к тому времени уже неоднократно побывал в турецкой осаде, но каждый раз выстаивал.


Схема города и крепости Белграда в 1888 году. Хорошо видны два крепостных обвода, нижний и верхний, остров Большой Военный (хотя он в XVI веке мог иметь несколько другие очертания) и место, где стоял Землин (Земун). На многих средневековых изображений Белград показан с дальнего (северного) берега Дуная

Турецкий поэт Махреми, воспевая доблесть своего султана, превозносит мощь Белградской крепости. Такого замка, по его словам, не видано со времен Адама. Он защищен «двумя башнями, девятью планетами, и ангелы его защищают», да и построен, наверное, не человеком, а джинном. Известно, однако, что Венгерское королевство в это время терпит серьезные финансовые трудности, его войско не получает жалованья. Белградская крепость почти не имеет пушек и военных припасов, а ее гарнизон насчитывает всего около 700 человек.

Сулейман выходит в белградский поход из Константинополя 19 февраля 1521 года во главе армии, насчитывающей 15 тысяч человек, 300 орудий [видимо, всех калибров] и 40 галер. В Софии к войску присоединяется огромный обоз. Отдельные османские корпуса отправляются на Шабац и в Трансильванию (конный), один — на Землин и Белград, и еще один конный корпус прикрывает движение основной армии.

Венгерские вельможи замечают угрозу далеко не сразу. Сейм в Буде собирается в конце июня и объявляет сбор войска в Тольне, все паны должны прислать отряды. О помощи венгры просят папу римского и христианнейших владык.

Эрцгерцог Фердинанд присылает 3 тысячи солдат, польский король Сигизмунд -2 тысячи пеших и 500 конных. Благородное же сословие Богемии «проявляет позорное безразличие» к призывам короля, а простые солдаты предпочитают, несмотря на королевский запрет, наниматься к французскому королю Франциску или императору Карлу — у тех плата выше, чем у венгерского Людовика. Венеция присылает венграм 30 тысяч дукатов. Венгерского войска в Тольне собирается лишь несколько тысяч, и только тогда, когда уже пал Шабац и взят в осаду Белград.

Осаду Шабаца (венг. Богюрделена) с 20 июня ведет корпус Ахмед-паши, беглер-бега Румелии. Защитники Шабаца малочисленны, «не более сотни пеших и конных» под началом Симона Логоди. К 7 июля стены крепости разрушены, и турки заполняют фашинами обводной ров. Защитники еще имеют возможность уйти из замка через реку, но вместо этого дожидаются штурма и все гибнут, «уложив семь сотен турок». Сам Логоди взят живым. Отрубленные головы защитников Шабаца выставлены вдоль дороги, по которой на следующий день в замок въезжает султан Сулейман.

9 июля начинается «строительство замка на воде» — наведение понтонного моста через реку Саву. Оно длится «день и ночь». Тем временем замок Землин на противоположной от Белграда стороне реки взят великим визирем Пири-пашой. Гарнизон из 400 матросов дунайской флотилии под началом Маркуса Скубича перебит, и еще два замка (один из них, видимо, Смедерево) взяты Бали-бегом.

19 июля мост длиной 1800 локтей (св. 1 км) готов, но бурная вода срывает его, и восстановить мост удается лишь 27 июля. К 1 августа войско султана переправляется через Саву и соединяется с корпусом Пири-паши у стен Белграда. В день прибытия султана османское войско послано на неподготовленный штурм, отбитый с потерей 600 человек.


Осада Белграда 1521 года в позднейшем и не вполне документальном изображении (видимо, 1540‑е годы). Вид примерно с севера; справа дальний берег излучины Савы и, ниже, остров Военный

Двое перебежчиков-сербов показывают, что стены крепости слабее всего со стороны впадения Савы в Дунай, так что на острове Военный устанавливаются осадные батареи. 4 августа начинается бомбардировка города, которая весьма успешна. 8 августа турки идут на приступ с трех сторон, однако отбиты с большими потерями. Однако и венгерские защитники после штурма насчитывают не более 400 человек и отступают в Верхний замок, куда, де, «неохотно пускают» и сербскую часть гарнизона (у Хаммера, который, похоже, слабо различает сербов и болгар, это «фракийские (болгарские) наемники»).

Верхний замок под началом Блазия Олы, Иоанна Бота и Иоанна Моргая [имена латинизированные] защищается еще три недели, отбивая более двадцати штурмов. Наконец «французские или итальянские вероотступники» в составе османского войска успешно закладывают и взрывают мину под главной башней обвода верхнего замка, называемую в источниках «Не бойся» или «Многомильная» (в значении «видна издали»).


Белград в 1760 году с гравюры Зойтера; вид примерно с запада — северо-запада. Укрепления к этому времени сильно разрослись, но видны и старые стены, и Верхний замок

Венгерское войско, собранное в Тольне, насчитывает лишь несколько тысяч человек. Не дождавшись прихода в Тольну крупнейшего вельможи Запольи, воевода Баторий пытается — уже после падения Шабаца — повести имеющиеся силы к замку Митровиц, но встречает 17-тысячный корпус боснийского паши и отступает к Тителу, откуда и наблюдает за белградской осадой.

Под давлением сербского населения Белграда и утратив надежду на подход подкреплений, гарнизон Верхнего замка сдается 29 августа с правом свободного выхода. Однако турки вероломно убивают военачальников Олу и Бота, как и большую часть венгров гарнизона, а сербов Белграда переселяют под Константинополь. Там впоследствии возникнет поселение с названием Белград.

Белградская крепость получает гарнизон в 3 тысячи янычаров при 200 «новых» орудиях. Для восстановления укреплений присылают «20 тысяч валашцев». Замок Шабац получает 20 «новых» орудий. Также в турецкие руки попадают крепости Кульпенич, Барич, Перкаш, Сланкамень, Митровиц, Карловиц, Уйлок, которые турки частично разрушают, лишая боевой ценности.

Западноевропейские историки сокрушаются по поводу нежелания могучего Запада спасать венгерский оплот христианства. Но едва ли не больше они винят в падении ключевого опорного пункта на Дунае «религиозную ненависть православных сербов к властвующим над ними католикам-венграм» и предательство отдельных венгерских аристократов, вроде Франца Хедервара и Валентина Терека.

Первый европейский захват Сулеймана открывает туркам путь на венгерскую равнину и выводит их на расстояние сезонной досягаемости от венгерской столицы Буды и имперской Вены.

В титуле статьи изображена гравюра Штера «Две пушки» (1540‑е годы). Примерное содержание сопровождающего лубочного стишка (на иллюстрации не показан):

«А вот мастер Йорг в веселую позу стал и пушку наводит… целься в турка на полроста человека и не бойся недолетов… и коней, и людей начисто побьешь».

Источники и литература

Хэммонд, И. Конкистадоры. История испанских завоеваний ХV — ХVI веков. М., 2002.

Crowley, R. The empires of the sea: the siege of Malta, the battle of Lepanto, and the contest for the center of the world. Random House, 2008.

European Warfare 1453–1815 / ed. by J. Black. 1999.

Guilmartin, J.F.Jr. Gunpowder and Galleys: Changing Technology and Mediterranean Warfare at Sea in the Sixteenth Century. United States Naval Institute, 2003.

Hammer-Purgstall, J. von. Geschichte des Osmanischen Reiches… 2te Aufl. Bd. 2. Pesth, 1840.

Heilmann J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Kamen, H. Spain's road to empire: the making of a world power, 1492–1763. The Penguin Press, 2002.

Kupelwieser, L. Die Kampfe Ungarns mit den Osmanen bis zur Schlacht bei Mohacs, 1526. Wien; Leipzig, 1899.

Terrebasse, A. de. Chroniques des preux de France. Histoire de Pierre Terrail, seigneur de Bayart… Paris, 1828.


Бикокка, Родос, Павия и мятеж «вольных рыцарей»

В 1515–1521 годах использование артиллерии европейцами приобрело поистине глобальный размах. Она решала исходы сражений на пространствах от недавно открытой Америки до Аравии и Индии. Но в период с 1522 по 1525 годы грохот пушек громче всего снова зазвучал в Европе. Здесь после взятия турками Белграда продолжалась экспансия Османского султаната на запад, и на этот раз мишенью для султана Сулеймана стал остров Родос. Христианская Европа в это время не спешит оказать помощь рыцарям-иоаннитам, а сама превращается в театр военных действий для армий могущественных монархов — императора Священной Римской империи Карла V и французского короля Франциска I. В Германии крупные феодалы подавляют восстание «вольных рыцарей».

Артиллерия к этому времени уже давно является традиционным средством для взятия замков и крепостей, и фортификация как военная наука учится успешно ей противостоять. А на полях сражений растет роль все более совершенного ручного огнестрельного оружия.

Битва при Бикокке, 1522 год

Первый период войны Габсбургов и Валуа 1521–1526 годов завершается битвой при Бикокке. 27 апреля 1522 года испанско-папско-немецкая армия удерживает сильнейшую оборонительную позицию у охотничьего замка Бикокка к северу от Милана. Фронт обороняющихся защищен глубокой выемкой («глубиной 3 фута»), фланги прикрыты болотом и каналом с единственным мостом. Стрелки расположены в четыре ряда, имеют аркебузы и мушкеты, а стрельбу ведут рядами, поочередно. В промежутках между отрядами стрелков установлены орудия. За линиями стрелков расположена прикрывающая их немецкая и испанская пехота.

Лотрек, командующий франко-швейцарско-венецианской армией, посылает швейцарский корпус в атаку прямо на фронт позиции. Продвигаясь под сильным ружейно-пушечным огнем, швейцарцы преодолевают выемку, заставляют отступить стрелков и схватываются с ландскнехтами, однако несут столь тяжкие потери, что вынуждены отступить — что делают, впрочем, в порядке. Поражение швейцарского корпуса приводит к тому, что французский главнокомандующий приказывает отступить всему войску.

Это первая очевидная победа ландскнехтов над швейцарцами и начало угасания военной славы швейцарцев вообще. Их старая тактика больше не работает против новой техники (примерно то же произойдет через столетие с польской гусарией). Новое стрелковое оружие — аркебузы и мушкеты — отчетливо демонстрирует свою эффективность в условиях грамотного применения.

Осада Родоса, 1522 год

После захвата Белграда султан Сулейман направляет удар в Восточное Средиземноморье — на остров и город-крепость Родос. 16 июня 1522 года султан во главе армии в 100 тысяч человек выступает из Константинополя, а 18 июня оттуда же выходит флот в 300 кораблей. На кораблях находятся артиллерийский парк, военные припасы, а также 8 тысяч солдат и 2 тысячи саперов (горняков). Флот идет в порт Мармарис, где встречается с армией султана, следовавшей по суше.


Общая схема укреплений Родоса. Крепостной сухой ров выделен коричневым цветом

Гарнизон Родоса к тому времени включает до 5000 человек, из них 500–600 рыцарей и 1,5 тысячи наемников. Главнокомандующим силами Родоса является великий магистр Ордена иоаннитов Де л'Иль-Адам. К 1522 году укрепления Родоса перестроены по новой итальянской системе и являются одними из современнейших на тот момент в Европе.

Турецкая экспедиция не оказывается для Ордена неожиданностью. Работы на укреплениях и накопление военных припасов начаты за месяцы до прихода султанского ультиматума о сдаче острова и укреплений (10 июня 1522 года). Весной 1522 года на Родосе до срока с полей собран урожай. Орден мобилизует и вооружает моряков, рыбаков и мещан Родоса. Крестьян, которые собираются со всего острова под защиту крепости, организуют в трудовую (саперную) армию. Невольников сгоняют на работы на укреплениях.

Крепость размечена на участки, каждый из которых отдан под ответственность одной ветви Ордена: немецкий, оверньский, кастильский, арагонский, английский, прованский, итальянский. Внутреннее пространство крепости разделено дополнительными стенами и валами на случай вражеских прорывов. Вход в гавань закрыт прочными цепями. Пространство вокруг укреплений очищено от прикрытий и выжжено.


Испанский участок укреплений Родоса (юго-запад схемы), снято по направлению на юго-восток. Слева направо: крепостная стена (куртина), теналь (прикрывающая стена) и контрэскарп (спуск в ров); за дальним концом тенали видна башня Девы

Работами на укреплениях руководит Тадини из Мартиненго, под именем Мартиненго известный в некоторых старых источниках, «блестящий инженер и непревзойденный знаток математической науки ведения войны». Формально Тадини находится на венецианской службе, и Венеция, боясь турецких обвинений в нарушении нейтральности, запрещает ему участвовать в защите Родоса. Но Тадини с помощью Ордена прибывает на остров тайно.

Турецкая высадка на остров начинается 26 июня и длится две недели. 28 июля прибывает султан Сулейман. Поскольку за месяц предшествующих боев успехов турки не имеют, предлагается считать, что «правильная» осада начата 1 августа. Стороны применяют все достижения крепостной войны: артиллерийский и ружейный огонь, апроши, подкопы и контр-подкопы, мины и контр-мины.

Первоначально артиллерия защитников полностью господствует над турецкой. Но вскоре после прибытия султана турки наводят порядок, и первым делом сбивают «первым же направленным туда выстрелом» колокольню церкви Святого Иоанна — прекрасный наблюдательный пункт. Далее турки с огромными людскими потерями выстраивают между бастионами Испании и Оверни два «огромных» кавальера, «превышающих высотою стены крепости на 10–12 футов», батареи с которых «бьют прямо в город». А вот попытка разрушить стены на немецком участке, где нет гласиса, не удается: батареи с ворот магистерского замка подавляют турецкие.

Начальник турецкой артиллерии переносит усилия на башню Святого Николая. Среди турецких орудий очевидцы особо отмечают 12 больших бронзовых бомбард-мортир, уложенных на деревянные платформы («столы»); эти орудия стреляют, в том числе, «медными бомбами, сделанными из двух полушарий и наполненными горючим веществом, и пулями» со вставленным фитилем, который перед выстрелом зажигается. В полете бомба тянет за собой «огневой хвост», а при взрыве разбрасывает огонь и «изрядный смрад». Источники пишут о 130 выстрелах, сделанных в день из одного такого орудия, что, не исключено, ошибка записи или преувеличение. Ответный огонь защитников заставляет эту батарею перейти на обстрел в ночное время, на день же орудия укрываются.

Все же западная стена, пораженная более чем пятью сотнями ядер, обрушивается в ров, но за ней обнаруживается вновь возведенная «пизанская стена». Турки переносят огневой натиск на бастионы и держат их под постоянным обстрелом «около месяца». Стенка итальянского бастиона под огнем 17 осадных орудий разрушена почти полностью.


Подкоп-апрош и туры при осаде крепости 1-й четверти XVI века. Изображение из книги делла Валло (1539)

Все это время турецкие саперы не прекращают вести подкопы-апроши и минные галереи. По мнению Кризи, осада Родоса — это первый случай систематического использования апрошей в европейских войнах. Историки XIX века относили к осаде Родоса и первое применение разрывных снарядов, но в наше время эта дата отодвинута в XV век.

Успешная инженерная защита Родоса в большой степени обеспечивается умелым руководством Тадини. Для отыскания подкопов им применяются рамки, на которые натянуты кожаные мембраны с колокольчиками. В основаниях стен он устраивает «спиральные ходы для ослабления силы взрыва». Мины вскрываются для атаки через них или подрываются контр-минами. Под землей защитники крепости сжигают порох бочками, чтобы задушить газами людей в разветвленных ходах.


Турецкие кремневые ружья, скорее всего, не старше XVIII века. Вполне возможно, что турецкие фитильные тюфяки-«аркебузы» при осаде Родоса уже имели эту (используемую на протяжении веков) форму приклада и сверхдлинный ствол

Обе стороны применяют ружья нового образца-аркебузы (и мушкеты?), выстрелы из которых точны и «многочисленны невероятно». Турки ведут прицельный огонь по защитникам на стенах — поразительной удачей для них становится тяжелейшее ранение Тадини в голову. Не менее поразительно то, что Тадини удается от этого ранения оправиться. Защитники прицельно выбивают турецких горняков-саперов, работа которых «опаснее пушечной пальбы».

К началу сентября обороняющиеся останавливают до 50 подкопов, но 4 сентября туркам удается подвести и взорвать мину под английским бастионом. Однако штурм, направленный в 6-саженную брешь, отбит. В последующие дни туркам удается пробить минами новые бреши, но штурмы 9, 19 и 24 сентября также отбиты.

К этому времени начинают сказываться нужда защитников в порохе и численный перевес турок в людях и артиллерии. 10 октября турки добиваются крупного успеха, закрепившись в бреши на «испанском» [кастильском? арагонском?] участке. Но штурмы 12 октября, 23 октября и 30 ноября защитниками также отражены.

Примечательно, что, как и в случае с Белградом, несмотря на то что Родос является важнейшим опорным пунктом европейцев в Восточном Средиземноморье, христианнейшие государи не подают защитникам Родоса почти никакой помощи, поскольку сильно заняты — во Фландрии, Америке, Тунисе и Алжире.

К декабрю силы и припасы защитников исчерпаны. Турки удерживают два крупных участка в первой линии укреплений. Султан предлагает защитникам сдачу, и те вступают в переговоры. 17 декабря, после срыва переговоров, отбит еще один штурм в испанском секторе. 25 декабря 1522 года гарнизон наконец сдается на почетных условиях — рыцари уходят с острова на собственных кораблях, с личным оружием и личной собственностью. Остающиеся жители Родоса получают большие послабления в отношении вероисповедания и податей.

Впрочем, выигрыш султана неизмеримо больше. Захват Родоса Османским султанатом снимает европейскую угрозу со стратегических морских путей из Малой Азии в Египет и, совокупно с нарастающим влиянием османов в Северной Африке, отдает под контроль султана практически все Восточное Средиземноморье.

Определенная историческая ирония есть в том, что несколько типичных образцов европейских орудий начала XVI века, захваченных турками на Родосе, сохранились до нового времени и вернулись в Европу в середине XIX века, когда им уже не грозила участь быть сданными на слом.

Войны в немецких землях 1522–1523 годов

Князья Гессена, Палатината (Пфальца) и Трира подавляют мятеж «вольных рыцарей» Рейнской земли, которыми руководит «последний истинный рыцарь» Франц фон Зикинген (тот самый командующий имперским корпусом при Мезьере в 1521 году). Осада Трира «вольными рыцарями» в сентябре 1522 года неудачна. Фон Зикинген запирается в своем замке Ландштуль и погибает при его осаде союзниками весной 1523 года. В том же году Швабская лига уничтожает военную силу франконского грабь-рыцарства, с которым не мог справиться император Максимилиан (среди франконских грабь-рыцарей той поры — известный Гец фон Берлихинген «Железная рука»).

Эти конфликты демонстрируют бессилие в новых общественных порядках старой феодальной вольницы, «победу князей на рыцарями», подобно тому, что произошло с городами несколько ранее в Испании (бунт городов против Карла V — «война коммунерос» 1520–1523 годов). С военной точки зрения феодальные замки — как ранее в Италии — показывают свою систематическую несостоятельность против современных средств осады.

Замок Ландштуль в апреле 1523 года взят в осаду войском трех князей общим числом около 1,5 тыс. пеших и 1,5 тыс. конных. После установки орудий укрепления подвергнуты такому обстрелу, какого «без сомнения, в этих землях не слыхали и не видали, и много дивились этой стрельбе». В первый же день батареи делают 600 выстрелов. Башня новой постройки, стены которой имеют 14 футов толщины и на которую Зикинген полагал большие надежды, разбита. В стене проделана брешь в 24 фута. При осмотре укреплений сам Зикинген смертельно ранен, и 6 мая замок сдается.


Замок Эбернбург во владениях фон Зикингена на гравюре Фабера (1523)

Последним не взятым замком зикингеновских владений оказывается Эбернбург — «пристанище справедливости», как его называет Ульрих фон Хуттен, литератор и поборник Реформации. Народная молва считает замок неприступным. 29 мая 1523 года замок окружен, и 1 июня начинается бомбардировка.

2 июня из Кайзерслаутерна прибывают тяжелые орудия Палатината «пфальцграфский Лев» и «яростная Эльза» («der pfälzgrafliche Leu» и «die böse Else» соответственно). К 6 июня стены замка разрушены, и гарнизон заставляет коменданта Эрнста Шенка вывесить белый флаг. Замок, как и прочие, разграблен и сожжен. Среди прочего добра князья делят замковую артиллерию: в Трир попадают 4 орудия, среди них «Лев [der Leu]», в Пфальц — 3 орудия, среди них «Брат [der Bruder]», в Гессен — «Соловей [Nachtigall]» и «Петух [Hahn]». Нотшланг «Сестра [die Schwester]» при дележе идет за довесок.

Войско Швабской лиги, которое планировалось собрать против франконских грабь-рыцарей под началом Георга фон Трухзеса (позже известного по крестьянской войне) в сентябре 1522 года, должно было включать три четверти пехоты с пиками и одну четверть — с ручницами и алебардами. При этом планировалось «девять десятых конницы вооружить копьями, одна десятая чтобы вооружилась арбалетами».

Особо отмечается необходимость иметь при войске достаточно «ломов, кирок, лопат, мотыг и прочих снастей, чтобы строить шанцы и прокладывать путь». На войско около численностью 6–7 тысяч («половина союзного сбора») планировалось иметь 22 орудия калибрами 5, 8, 20, 40 и 70 фунтов, одну 200-фунтовую мортиру и 60 доппельгаков на станках.

В действительности собранное союзное войско («полный союзный сбор») под началом того же фон Трухзеса на 1 июня 1523 года насчитывает 10,5 тысяч пеших и 1,5 тысячи конных при 36 орудиях, перечень которых показателен в смысле общепринятости «максимилиановой» стандартизации. В нем фигурируют:

— 3 шарфмецы 100-фунтовые;

— 1 шарфмеца из Ульма;

— 1 «Лев» 40-фунтовый;

— 2 картауны 40-фунтовые;

— 2 нотшланга 20-фунтовых, 2 нотшланга 21-фунтовых из Бамберга;

— 4 нотшланга половинных;

— 4 нотшланга половинных калибром 10 фунтов свинца;

— еще 4 нотшланга половинных калибром 10 фунтов свинца, присланных баварским герцогом Вильгельмом;

— 2 нотшланга половинных из Аугсбурга, калибром 14 фунтов свинца;

— еще 7 шлангов 13-фунтовых;

— 4 шланга 8-фунтовых.

Также в войске имеется 60 доппельгаков отдельным отрядом. 20 орудий и все доппельгаки предоставляет город Нюрнберг. Пушками занимаются 33 мастера-пушкаря из разных городов под началом цейхмейстера Маттеуса Гарда из Страсбурга. Также нанят один баварский «мастер по вагенбургам».



Разрушение замков Боксберг и Крюгельштайн на раскрашенных гравюрах в рукописи Вандерайзена (возможно, 1523–1524 годы)

Серьезного сопротивления союзное войско не встречает нигде. Часто замки и отряды сдаются без боя. Иногда грабь-рыцарям изменяют их собственные люди. Взятые замки, числом 23, уничтожаются взрывами и сожжением. Без боя сдается и замок Боксберг, принадлежащий Мельхиору фон Розенбергу, самая мощная во всей Франконии крепость в личном феодальном владении и самая в то время ненавидимая. Города Нюрнберг и Аугсбург, которым фон Розенберги причиняют особенный ущерб — «и сами взялись бы с ним воевать, хотя бы на это 100 центнеров пороха ушло». Боксберг сожжен дотла.

Уничтожен также замок Крюгельштайн, в котором была «башня могучая, стены вверху 8 футов толщиной». В эту самую башню «зарядили 4 тонны пороху, запыжили как следует и подожгли; башню подняло взрывом, и вся она в ров обрушилась; такое редко увидишь».

Полного конца грабь-рыцарству франконская война не кладет, но изрядно сокращает его военные возможности, подготавливая, тем самым, приход абсолютизма в немецких землях.

Битва при Павии, 1525 год

24 февраля 1525 года близ города Павия в Ломбардии — «города ста башен» и «ключа к Милану» — происходит сражение, окончательно разрешившее в пользу императора Карла Габсбурга первую его войну с королем Франциском Валуа. «Седан XVI века» — так назовет эту битву Янс.


Схема города и окрестностей Павии (1893). Ещё сохраняются основные контуры и места осады и битвы 1525 года, однако уже не существуют охотничий парк и его стена. одкрашены: ёлтым — места и названия, сохранившиеся с 1525 года; голубым — ручей Верникула и его ложбина, Павийский канал, река Тичино и рукав Гравелоне; красным — бастионные укрепления и старый замок Павии; оранжевым — примерное расположение стены парка. Предположительное место брешей примерно в 1,5 км к северу от Мирабелло

Перед битвой король Франциск держит в осаде Павию, где защищается имперский гарнизон из 5–6 тысяч немецких ландскнехтов, до полутысячи испанских стрелков и до 200 тяжелых конников. В Павии мало еды и пороха. У короля имеются, по разным подсчетам, до 36 тысяч пеших и конных и до 55 орудий. В рядах королевского войска 5–8 тысяч немецких ландскнехтов («Черные дружины»), 6–8 тысяч швейцарцев, до 8 тысяч французов, 4–7 тысяч итальянцев. Знаменитых латников-жандармов в армии Франциска до 1700.

Имперская армия, подошедшая 7 февраля на выручку Павии, включает 12 тысяч немецких ландскнехтов, до 4 тысяч испанской пехоты и стрелков, 1 тысячу итальянской пехоты, до 2 тысяч конницы (испанцы, бургундцы и немцы, а также 500 албанских легких конников). При выходе из Лоди армия ведет с собой 4 фальконета и 2 «очень плохих» железных орудия.


Битва при Павии на гравюре XVI века. Как это часто бывает на средневековых изображениях, все события здесь происходят одновременно, а расстояния искажены. Наблюдатель смотрит примерно с востока на запад. Имперцы (знамена с косыми крестами) стоят лагерем на ближнем плане и движутся справа влево-вверх. Королевские (знамена с прямыми крестами) расположены лагерем дальше за ручьём и движутся слева направо

Королевское и имперское войска выстраивают к востоку от Павии два укрепленных лагеря, разделенных руслом ручья Верникула, «один от другого на расстоянии ружейного выстрела», и с 8 февраля оба войска пытаются друг друга оттеснить и овладеть руслом ручья. Ведутся артиллерийские и ружейные перестрелки, в которых как будто сильнее оказывается имперское войско. Орудия построенного имперцами кавальера сбивают орудия кавальера французского и заставляют королевские войска оставить монастырь Сан-Лазаро.

Время, однако, работает против императора, поскольку его солдаты давно не получают жалованья и угрожают разойтись. Особенно опасно недовольство ландскнехтов — основы имперского войска. Английский король затягивает присылку обещанных им Карлу 200 тысяч дукатов, и 10 февраля, когда немцы в имперском лагере поднимают крик «гельде! гельде!» («давай, мол, деньги!»), маркиз Пескара, один из военачальников, выплачивает им 4 тысячи дукатов из собственных средств.

Также 24 февраля имперский посланник в Риме почтительнейше напоминает Карлу, что «судьба Неаполя решается в Ломбардии, и вообще итальянские дела в опаснейшем состоянии». Таким образом, имперцы просто вынуждены быстрее завершать противостояние под Павией, пока у них еще есть войско, и в ночь с 23 на 24 февраля, в 25-й день рождения императора Карла, наступает развязка.

Дело начинается ночной попыткой имперского войска глубоко обойти французские позиции и соединиться с осажденным гарнизоном. Утром это движение замечено противником и фактически остановлено огнем французской артиллерии, которым умело руководит Галиот де Женуйяк, герой Мариньяно. Огонь французской артиллерии «убийственный», «удар за ударом пробивает прорехи во вражеских рядах, так что только головы и руки разлетаются». К 10 часам утра кажется уже, что битва имперцами проиграна.


Испанские аркебуза и мушкет, сделанные почти наверняка ближе к середине XVI века. В змейках зажаты куски фитиля. Калибры: 16,5 мм и 22 мм; полная длина: 1,365 м и 1,560 м, соответственно. Arantegui y Sanz, лист 24

Однако последующая опрометчивая атака французских латников-жандармов, которых ведет сам король Франциск, не только преждевременна и бесцельна, но и перекрывает поле обстрела своей же артиллерии, заставляя ту прекратить огонь. Быстро выдвинутый имперцами крупный (от 1 до 2 тыс.) отряд баскских стрелков, «ловкость и легконогость которых несомненны», берет французскую латную конницу под сильнейший обстрел. Французы несут тяжелейшие потери, особенно командиры: «Чем пышнее плюмаж и богаче убранство, тем сильнее палят по такому всаднику баски».

В результате эта главная ударная сила французов практически уничтожена. Несколько позже огонь стрелков заставляет отступить и пуститься в бегство швейцарский отряд. Имперская же артиллерия в ходе битвы «не делает ни одного выстрела».


Фрагмент диорамы «Битва под Павией» в Королевском арсенале, г. Лидс. У стрелка, однако, ручница старого образца, наподобие максимилиановых в «Zeugbuch»

В результате к 12 часам дня ход сражения полностью переворачивается, и вопрос лишь в том, сколько времени продержатся остатки французской латной конницы, среди которых сражается король Франциск. Вскоре все завершается. Потери королевского войска составляют не менее 10 тысяч убитых и утонувших при панической переправе вплавь. Пленен сам король и все уцелевшие вельможи.

Как отмечает Дельбрюк, сражение оказывается

«последней крупной битвой своей эпохи. Войны будут и потом, но целые кампании будут проходить без единого настоящего сражения».

Военачальники долгое время будут опасаться «призрака Павии», где одной из сторон удалось «вырвать поражение из зубов победы». Основой военных действий становятся маневрирование и измор. Павия показывает, что огнестрельное оружие может как обеспечить успех, так и не обеспечить, в зависимости от выбранной тактики. В любом случае, значимость нового ручного оружия — аркебуз и мушкетов — теперь неоспорима. А на повестку дня теоретиков и практиков военного дела теперь ставится вопрос обеспечения взаимодействия родов войск на поле боя.

Источники и литература

Abbé Vertot. The siege and surrender of Rhodes [A. D. 1522] // Lieber, F. Great events, described by distinguished historians, chroniclers, other writers. New York, 1862.

Creasy, E.S. History of the Ottoman Turks from the beginning of their empire to the present time. Chiefly founded on von Hammer. V. 1. London, 1854.

Crowley, R. The empires of the sea: the siege of Malta, the battle of Lepanto, and the contest for the center of the world. Random House, 2008.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Favé I. Histoire et tactique des trois armes et plus particulièrement de l'artillerie de campagne. Paris, 1845.

Heilmann J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Jähns, M. Die Schlacht von Pavia am 24. Februar 1525: das «Sedan» des 16. Jahrhunderts // Die Grenzboten. 1874.

Vallo, B. della. Libro continente… Veneggia, 1539.


«Nomen certe novum»: явление аркебузы и мушкета

Европейские военные кампании 1515–1521 и 1522–1525 годов продемонстрировали растущую роль ручного огнестрельного оружия на полях сражений. В техническом плане этот период ознаменовался тем, что большое значение приобрели новые типы такого оружия — аркебузы и мушкеты. Когда они возникли, что собой представляли и как распространились по Европе?

Предмет вопроса

Между 1500‑м и 1520‑м годами армии испанских королевств получают на вооружение аркебузу и мушкет, что становится качественным скачком в развитии как самого ручного огнестрельного оружия, так и способов его боевого применения. Аркебуза — это сравнительно легкое малокалиберное ружье для прицельной стрельбы. Мушкет — более тяжелое крупнокалиберное ружье для стрельбы по защищенным целям. Аркебуза допускает стрельбу с рук, мушкет настолько тяжел, что для стрельбы из него требуется подпорка — сошка‑форкет, бердыш или что-то подобное.

И аркебузы, и мушкеты — это длинноствольные ружья. Они имеют стволы длиной от примерно 50 калибров и более. И аркебузы, и мушкеты снабжены фитильными или колесцовыми замками и спусковыми механизмами. Также они имеют похожие ложи с прикладом для упора в плечо. Особые виды прикладов, как, например, у крепостных ружей, — это лишь исключения. По сути, различие между аркебузой и мушкетом заключается лишь в размере.


Фитильный мушкет неизвестного происхождения из коллекции Буттена с надписью «1516» на планке, приделанной над замком; шрифт надписи характерный для указанного времени, хотя форма деревянного ложа выглядит более современной. Полная длина 1,6 м. Buttin, Gay T.2

На поле боя аркебуза и мушкет появляются после 1503‑го и наверняка до 1521‑го года. Очень может быть, что новые образцы оружия проходят боевую проверку уже в кампании 1512 года. При Равенне (1512) Педро Наварро имеет под своим началом «50 отборных стрелков, ведущих огонь с подпорок-форкетов». Испанская пехота при Равенне едва не спасает своим огнем в центре позиции уже проигранное на флангах сражение.

При осаде Прато (1512) испанской пехоте удается с открытого места и близкого расстояния победить в перестрелке гарнизон крепости. В 1521 году «пищали, стреляющие с подпорок» снова отмечены в документах (дю Белле называет их «аркебузами» значительно позже, когда это слово уже привычно). «Верный слуга» (1527) в записи к 1524 году говорит об испанских «hacquebutiers» и «harquebousiers», стреляющих камнями [пулями величиной] как у гаковниц».

Предпосылки появления

Более точно установить момент появления аркебузы и мушкета вряд ли возможно. «Крестным отцом» этих типов ручного оружия почти наверняка является «великий капитан» Гонсало ди Кордова. Созданы они были для того, чтобы нейтрализовать «абсолютных властелинов» западноевропейского поля боя начала XVI века — отряд французских латников или колонну швейцарских пикинеров.

При невысокой точности стрельбы гладкоствольного оружия вообще повысить точность индивидуальной стрельбы можно за счет удлинения ствола и усовершенствования ружейных приемов. Результативность групповой стрельбы повышается посредством увеличения количества стволов и организацией залпового огня. Облегчение оружия способствует повышению темпа стрельбы, а уменьшение калибра — увеличению запаса носимых при себе зарядов.

С другой стороны, поражающее действие малокалиберной свинцовой (оловянной) круглой пули по доспеху начала XVI века недостаточно сильно. И усилить его в то время можно было лишь за счет увеличения калибра и порохового заряда.


Испанские аркебуза и мушкет, сделанные почти наверняка позднее, ближе к середине XVI века. В змейках зажаты куски фитиля. Калибры: 16,5 мм и 22 мм; полная длина: 1,365 м и 1,560 м соответственно. Arantegui y Sanz, лист 24

Аркебуза и мушкет решают эти задачи, соединяя известные сами по себе технические решения с достигнутым к XVI веку качеством металлообработки и изготовления пороха. Свою роль играет и возможность использовать «лучшее в Европе испанское железо».

Тактико-технические характеристики

«Типичная» аркебуза (первой половины) XVI века, как ее описывает Гильмартин, весит до 10 фунтов (около 4 кг) и имеет калибр 6 линий (15 мм). Пуля для нее 1/2-унцовая (около 15 г). «Типичный» испанский мушкет той же поры весит свыше 18 фунтов (более 5,5 кг) и имеет калибр 7–8,5 линий, иногда 9 линий и выше (17,8-21,6 мм; 22,9 мм). Пуля для него — 2-унцовая (около 60 г).

В опытах 1970 года, результаты которых приводит Гильмартин, свинцовая пуля весом 890 гран (58 г) разгонялась до дульной скорости 330 м/с с зарядом 14 г современного черного пороха. В XVI веке в мушкетах использовался заряд тогдашнего, менее эффективного пороха весом с саму пулю.

Мушкет XVI века был способен пробить броню того времени на 100 метрах и нанести смертельное поражение небронированной живой цели (человек, лошадь) на 500 метрах. Все это было возможным в том случае, если стрелку везло с попаданием, поскольку дальность прицельной стрельбы у мушкета, как и у аркебузы, не превышала 50 метров (иногда, впрочем, ее считают равной 70–80 м). Темп стрельбы мушкета был несколько ниже, чем у аркебузы.

Появляется и укороченный вариант аркебузы, потомок петриналов и предшественник кавалерийских ружей и карабинов — «escopeta» (название, очевидно, от итальянского «schiopetto» — «уменьшенный schioppo»). Примерно в это же время появляются и первые пистолеты.

Шествие по Европе

По оценке Гильмартина, в 1520‑х годах аркебузу «знает вся Европа». То же, вероятно, относится и к мушкету — сверхтяжелой аркебузе. Освоение производства новых ружей зависит теперь лишь от технических возможностей той или иной страны, а освоение и разработка тактики использования — от уровня развития в стране военной науки.

Стрелки французского короля Франциска I, «стреляющие рядами» при Мариньяно (1515), вряд ли используют именно аркебузы, хотя налицо управление огнем стрелков, повышающее его эффективность. В 1523 году «во Франции не сыскать аркебузиров чтобы укомплектовать отряд в полтысячи стрелков».

В 1525 году в битве при Павии опасность, исходящая от стрелков, королем Франциском проигнорирована, что привело к катастрофическим последствиям. «Nomen certe novum», т. е. «воистину новое имя» — так очевидец битвы Франческо да Карпи говорит об аркебузе.


Испанская малокалиберная пушка-«sacabuche» 1557 года, фактически — тяжёлая гаковница. Ствол ковано-сварной, длиной 1,393 м, калибр 35 мм. Wikimedia Commons

В 1527 году ордонанс Франциска указывает иметь в войске «hacquebuttiers» (стрелков из гаковницы) и «harquebusiers» (стрелков из аркебузы) и оплачивать их в пропорции 10:1. В 1544 году «мушкет еще полу-новость», и в арсеналах на северной границе хранятся 10 мушкетов и более 800 гаковниц.

В 1518 году по указу венецианского Совета Десяти аркебузы заменяют арбалеты в вооружении военных галер Венеции.


«Старая» для 1520‑х годов гаковница: бронзовая литая, примерно 1460–1470 гг., ствол 0,57 м, калибр 16 мм; запал сверху. Вес ствола 4,35 кг. Forrer

В то время как название «аркебуза» быстро расходится по европейским языкам XVI века, название «мушкет» распространяется медленнее. Возможно, это происходит потому, что функциональный аналог мушкета — гаковница — во многих странах уже имеется. В Испании же предшественник мушкета — тяжелая гаковница-«sacabuche» — продолжает сосуществовать с ним еще до середины XVI века.

Так, «до конца правления Франциска I» (1540‑е годы) французы в роли тяжелого ружья используют гаковницы-«hacquebutes», в том числе и сделанные заново. Еще в 1557 году во французских «Рассуждениях об артиллерии» говорится об «аркебузе с крюком» калибром 10 линий и пулей весом в 1/7 фунта (меры французские — ок. 27 мм и ок. 70 г), то есть о гаковнице.


«Аркебуза» («arco buso») из рукописи ди Джорджио около 1480 года). Калибр 30 мм, свинцовая пуля 170 г

В итальянских землях прежние названия ручного оружия сохраняются еще в середине XVI века. У Бирингуччо находим «archibusi e schioppi» (Biringuccio, венецианское издание 1540 года), притом что «archibuso» у ди Джорджио Мартини около 1480-го года — это пищаль с крюком и с 6-унцовой (170 г) пулей, то есть гаковница.

Немецкие воинские наставления еще до 3‑й четверти XVI века (Фронспергер) основным видом ручного оружия полагают гаковницы (или «полные» гаки — «ganze Hacken», «einfach Hacken») под свинцовую пулю весом в 1/8 фунта (40–45 г), которые «один человек носит и стрелять один может». Также Фронспергер полагает необходимыми «двойные гаки» («Doppelhacken») — «длиной до 4 футов, которые один человек носит, а стрелять еще один нужен», рассчитанные на пулю в 1/4 фунта (80–90 г) и стрельбу со станка-козла («Bock»).


Немецкая тяжёлая гаковница начала XVI века на станке-ко́зле и расчёт из двух человек. Zeugbuch

Кроме того, предписывается иметь «короткие пищали» («kurtze Büchsen»), которые имеют ствол длиной 2,5 фута, куда «свободно войдет малое куриное яйцо», а стреляют «пулями для ручницы, по 12–15 сразу», а также и сами ручницы («Handtgeschütze») и «полугаки» («halbe Hacken»), «коих множество названий и калибров».

Это все те же основные типы ручного оружия, которые полагает необходимыми «Перечень-памятка, какие орудия надобны для малой войны в поле», составленный Леонардом Экером для баварского герцога Альбрехта в 1504 году. При этом «пуля для доппельгака» как мера калибра известна даже в 1621 году (инвентарь огнестрельного оружия города Нойштадт в округе Заган в Силезии), а возможно, и позже.


Двойной гак с фитильным замком без спускового механизма. Мушка и целик приделаны позже. Длина 2,015 м, ствол 1,377 м, калибр 26,2 мм. Schön, S. 12

Впрочем, Янс, писавший в пору молодого немецкого национализма, полагал, что полугаки — это как раз и есть аркебузы, а полные гаки — мушкеты, намекая, де, а не немцы ли все это изобрели.

В разных странах мушкеты и (или) аркебузы — то есть, именно это общее техническое решение — на протяжении XVI века могут быть известны как «испанские пищали». Нюрнбергский городской арсенал даже в 1579–1580 годах имеет в перечнях «испанские гаковницы» (видимо, мушкеты). В польских и западнорусских (литовских) источниках аркебузу называют «аркабузъ» или «гаркабузъ», но также и «испанская ручница», и отличают ее от «простых ручниц». Кстати, Статут Великого княжества Литовского 1588 года (воспроизводящий текст 1566 года) указывает:

«Абы не смел из жадными инъшими бронѭми ходити, звлаща з рѹчницою, гаркабѹзом, и з лѹком».

Или же, в источнике 1561 года:

«Теж мѣщане мѣста тамошнего повинни вси и кождый зособна, для обороны… гаковницы, ручницы и сагайдаки и иншую оборону… в домѣхъ своих мѣти».

Колесцовый замок

Еще одно важнейшее изобретение рассматриваемого периода — это колесцовый замок. Принято считать, что первый работоспособный его образец сделан в Нюрнберге в 1515 году (в основе механизма — 10 деталей). Впрочем, есть и версия итальянского его происхождения, основанная, в том числе, на рисунках Леонардо да Винчи в «Атлантической рукописи».


Малая испанская аркебуза с колесцовым замком, датированная 1531 годом. Calvert, pl. 212

Насколько существенным оказывается это изобретение, можно судить по тому, что уже император Максимилиан (1459–1519) успевает высочайше запретить «огневое оружие, которое само свой порох поджигает». В 1532 году подобный запрет налагает венецианский Совет Десяти. Однако сложность (колесо с насечкой, пружина, ключ) и необходимость в дефицитных расходных материалах (пирит) гораздо эффективнее сдерживают распространение колесцового замка, чем запреты.

Фитильный замок останется в качестве основного на военном оружии до конца XVII века, когда его вытеснит кремневый. Колесцовый же замок станет характерным для оружия менее массового: пистолетов, кавалерийского и охотничьего оружия, малосерийных, штучных или выставочных образцов.

Устаревшие, но не забытые

В основной массе ручное огнестрельное оружие в 1515–1525 годах — это все те же гаковница и ручница, известные под разными названиями в разных странах. И вовсе не обязательно они бывают новых образцов. Гаковница этого периода весит от 30 до 50 фунтов (от 9 до 15 кг) и снабжена крюком. Огонь из нее ведется со станков или с надежной опоры.

Особо тяжелые («двойные») гаковницы обслуживаются расчетом из двух человек, подобно противотанковым ружьям XX века. Ствол гаковницы железный или бронзовый, среднего или большого удлинения. Могут иметься фитильный замок и спусковые приспособления.


«Старая» для 1520‑х годов гаковница: немецкая железная кованая, примерно 1470–1480 гг., длина 1,22 м, ствол 0,515 м, калибр 25 мм; запал сверху. Вес 6,25 кг. Forrer

Ручница имеет ствол среднего удлинения, железный или бронзовый («медный»), с фитильным замком и спусковым приспособлением. Ложа либо продолжает ось ствола, либо помещается под ним. Такая конструкция у Бехайма называется «немецкий приклад».

Подводя итог, отметим, что в области ручного огнестрельного оружия десятилетие между 1515 и 1525 годами стало временем качественного скачка. Благодаря развитию промышленности на смену архаичным гаковницам стали массово приходить технически более совершенные аркебузы и мушкеты. Похожие явления в это же время происходили и в артиллерии. В попытках увеличить дальность и точность огня европейские литейщики начинают удлиняться стволы пушек, причем часто — достаточно радикально. Об этих «длинных стволах» и пойдет речь в следующей статье.

В титульной иллюстрации использован фрагмент гравюры Эрхарда Шена «Ландскнехт с ручницей» (вероятно, около 1535 г.). Ручница здесь называется буквально «ручная труба» («Handrohr»). Так в немецких землях и Скандинавии могли называть старые, «доаркебузные» образцы ручного оружия.

Литература

Гістарычны слоўнік беларускай мовы

Контамин Ф. Война в Средние века. СПб, 2001.

Anzeiger für Kunde der deutschen Vorzeit. Band 1. 1853.

Anzeiger für Kunde der deutschen Vorzeit. Band 22. 1875.

Arántegui y Sanz D.J. Apuntes históricos sobre la artillería española en la primera mitad del siglo XVI. Madrid, 1891.

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Catalogue de la collection d'armes anciennes européennes et orientales de Charles Buttin. Rumilly, 1933.

Delbrück H. Geschichte der Kriegskunst im Rahmen der politischen Geschichte. Vierter Teil: Neuzeit, Berlin: Georg Stilke, 1920 (Nachdruck Berlin: Walter de Gruyter, 1962).

Forrer R. Meine gotischen Handfeuerröhre // Beiträge zur Geschichte der Handfeuerwaffen. Festschrift zum 80. Geburtstag von Moritz Thierbach. Dresden, 1905. S. 23–31.

Fronsperger L. Kriegsbuch Ander Theyl [Teil 2]. Von Wagenburgk und die Feldleger. Frankfurt am Mayn, 1573.

Gay V., Stein H. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 2. Paris, 1928.

Górski K. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902.

Guilmartin J.F. The weapons of sixteenth century warfare at sea // Gunpowder and galleys: changing technology and Mediterranean warfare at sea in the sixteenth century. Rev. ed. United States Naval Institute, 2003.

Heilmann J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Jähns M. Entwicklungsgeschichte der alten Trutzwaffen mit einem Anhange über die Feuerwaffen. Berlin, 1899.

Morin M. The origins of the wheellock: a German hypothesis. An alternative to the Italian hypothesis // Arts, Arms and Armour: An International Anthology. 1979. № 1. P. 81–99.

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868.


Время длинных стволов

В 1515–1525 годах все существующие в Европе самостоятельные системы орудийных образцов приобретают более-менее законченный вид. Запад Европы повторяет, с небольшими местными изменениями, французскую систему, центр и восток — немецкую. В тех итальянских землях, которые сохранили политическую самостоятельность, получают распространение решения, подобные венецианским. Огнестрельное оружие широко применяется во всех основных вооруженных конфликтах этого десятилетия: как в 1515–1521 годах, так и в 1522–1525. С помощью какой же артиллерии одерживали свои победы европейские полководцы того времени?

Длиннее — не всегда лучше

Где-то в десятилетие между 1515 и 1525 годами в попытках увеличить дальность и точность стрельбы начинается своеобразная гонка длины орудийных стволов. Появляются орудия с необычно длинными стволами, что, вообще говоря, могло иногда и не улучшать, а даже ухудшать их дальнобойность.


Сверхдлинный испанский «мушкет с ушами» («mosquete de orejas»), он же половинный рибадокин. Калибр 3 см, длина канала ствола 2,295 м, т. е. 76 ½ калибров. Свинцовое ядро 75 г. Arantegui y Sanz

В 1515 году город Клаттау (Клатовы в нынешней Чехии) заказывает в Праге шланг длиной 8,5 м, город Кааден (Кадань) — орудие длиной 5 м. До Нового времени сохранились испанские «мушкеты с ушами», сделанные при испанском короле Карле Габсбурге: их стволы имеют длину более 70 калибров. Военная энциклопедия Сытина в 1910‑х годах упоминает о пищали XVI века в сборах петербургского Музея артиллерии, сделанной из кованого железа в форме аспидов, хватающих друг друга за хвосты. Ее калибр составляет 4,6 см, длина ствола — 110 калибров, то есть 5 м, а вес ее ствола — 160 кг.


Пищаль в форме аспидов в Музее артиллерии. Калибр 4,6 см. Военная энциклопедия Сытина, Т. 17

В 1521 году император Карл Габсбург приказывает узнать «наилучшие» калибр и длину орудийного ствола. В Брюсселе отливаются стволы 48-, 36-, и 24-фунтового калибра, после чего устраиваются стрельбы, в ходе которых стволы постепенно укорачиваются. Наилучшую дальнобойность показывают 48-фунтовое орудие со стволом длиной 18 калибров, 36-фунтовое длиной 20 калибров, 24-фунтовое длиной 22 калибра. Для вооружения имперской (испанской) армии избирается 48-фунтовое орудие 18-калиберной длины.

По данным отдельных источников, при выборе калибра расчет императора опирался также и на возможность использования в этих орудиях ядер и снарядов к французским 42-фунтовым (французские фунты) орудиям. Запасы французских ядер предполагалось захватить в ходе назревающих войн Габсбургов и Валуа.

В первой половине XVI века отношение веса железного ядра к весу ствола для орудий составляло примерно 1:100, но для длинноствольных типов могло достигать 1:200. На одну лошадь при транспортировке должно было приходиться от 300 фунтов буксируемого веса. Стоимость орудия рассчитывалась из веса затраченного на него металла.

Вес порохового заряда, равный весу железного ядра в начале века, постепенно снижается. В середине XVI века речь идет уже о половине веса ядра.

Техника
Франция

В рассматриваемое десятилетие французская система орудийных образцов существует уже четверть века. Впервые система достоверно описана герцогом Филиппом Клевским в «Военном искусстве», предположительно между 1498 и 1500 годами. В основных чертах она повторена в «Ведении войны» Иоганна Битарна 1543 года. В 1-й половине XVI века эта линейка «надлежащих» типов неоднократно воспроизводится, более или менее дословно, в различных французских воинских наставлениях.


Большая кулеврина с символикой короля Франциска I

Главный калибр, по Филиппу Клевскому, — 80-фунтовая двойная курто, она же великая пушка («grand canon»), она же двойная пушка, она же великий василиск («grand basilique»), со стволом весом 7300 фунтов и лафетом в 1900 фунтов, которая перевозится 23 лошадьми.

Далее следуют:

— 50-фунтовая курто или пушка-«canon» (ствол в 5500 фунтов, 17 лошадей);

— 33-фунтовая двойная серпентина (5000 фунтов, 17 лошадей);

— 12-фунтовая средняя серпентина, она же сакр (2500 фунтов, 8 лошадей);

— 6-фунтовый фалькон (сокол) под свинцовое ядро (ствол 1000 фунтов, 3 лошади для перевозки).


Средняя кулеврина с символикой короля Франциска I. Ствол длиной 2,95 м, весом 617 кг. Калибр 8,2 см.

В других перечнях в разное время называются также:

— 24-фунтовая пушка-серпентина (ствол 4000 фунтов, 24 лошади);

— 15-фунтовая большая кулеврина (3500 фунтов, 17 лошадей);

— 18- или 7-фунтовая неправильная кулеврина или бастарда (2000 фунтов и 11 лошадей);

— 12- или 2-фунтовая средняя кулеврина (1200 фунтов и 4 лошади);

— 1-фунтовый фалькон (800 фунтов и 3 лошади);

— 14-унцовый фальконет (300 фунтов и 2 лошади).

Фалькон и фальконет рассчитаны под свинцовое ядро.

Кроме того, с течением времени серпентины получают название кулеврин. Видно, что разногласия во французской номенклатуре существенные, особенно в меньших калибрах, хотя подобие стандартизации и существует.

Как в артиллериях всех великих держав, во Франции имеются мортиры, но стрелять им пока нечем: нет действенного разрывного снаряда. И потому они малочисленны.

Металлургия и техника позволяют массово строить многоствольные орудия, и уже в миланском походе Франциска I (1515 год) французы имеют «три сотни орудий, выстреливающих по 50 ядер разом». Такие многостволки могут называться по-старому: рибодекинами («ribaudequins»), или, по-новому, пушками-орга́нами («canons à orgue»), или орга́нами из серпентин («orgues à serpentins»).

Немецкие земли

Немецкая «максимилианова» система просуществует без особых изменений до начала XVII века. Из новых заказов постепенно исчезают крупнокалиберные осадные типы с особыми названиями (шарфмеца, зингерин, нахтигаль), и их все чаще заменяют картауны и двойные картауны в широком диапазоне калибров. Встречаются 70-фунтовые шарфмецы и 70-фунтовые двойные картауны.


Нахтигаль и нотшланг на гравюре Эрхарда Шёна (около 1535 года). Такие названия, по крайней мере, даны художником. Хорошо видны немецкий лафет и различная пушкарская снасть

​Андреас Пегницер в 1521 году в Нюрнберге отливает две 48-фунтовые картауны с надписями «Шарфмеца называюсь//врагам сопротивляюсь». Таким образом, картауна «съедает» прочие осадные типы, от которых, впрочем, отличается лишь количественно.

Испания и Португалия

В рассматриваемое десятилетие испанские королевства (и земли под их властью) начинают перенимать у Франции лидерство в технике огнестрельного оружия. Брюссельские опыты обозначают начало первой настоящей стандартизации образцов артиллерийских орудий — конечно, в пределах возможностей доиндустриальной техники. Испанцы, видимо, не только подмечают достоинства уже существующей венецианской двойственной системы «пушек и кулеврин», стандартизируемых по калибру, но и улучшают ее, сокращая число различных калибров.

Как выглядит линейка «испанских» типов именно в 1520‑х годах, однако, не слишком понятно. Очевидные повторы французских типов проходят в документах начала XVI века как пушки-серпентины — 36-фунтовые с железным ядром, пушки-серпентины малые — 30-фунтовые, пушки-серпентины неправильные (бастарды) — 40-фунтовые. Все эти образцы, скорее всего, изготавливаются еще по ковано-сварной технологии второго поколения (на сердечнике).

Однако еще в 1502–1503 годах появляются кулеврины, видимо, уже литые бронзовые, калибрами порядка 15–18 и даже 30 фунтов железа, и средние (или половинные) кулеврины, иногда называемые также сакры, калибром 5–8 фунтов железа.


Малый рибадокин («ribadoquin de los pequeños»). Ствол длиной 1,77 м. Калибр 4 см, ядро 12 унций (360 г) свинца. Arantegui y Sanz

Легкие испанские орудия в это время:

— фальконеты (ковано-сварные, позже и литые) 3-4-фунтовые, ядра железные со свинцовой оболочкой;

— рибадокины 1–1½-фунтовые, ядра железные со свинцовой оболочкой;

— рибадокины половинные, они же «мушкеты с ушами [цапфами]» («mosquetes de orejas»), ½-1-фунтовые под свинцовое ядро;

— «hacabuche» или «sacabuche» или «arcabuche», потомки импортированных гаковниц и, на деле, непосредственные предтечи пехотных мушкетов, с длинным стволом и ядрами (пулями) в 1½-2 унции свинца (до 60 г).

Из арсенальных перечней исчезают характерные для XV века большие бомбарды, а также пасаволанты и сербатаны. Термином эспингарды в испанских землях с 3-й четверти XV века обозначают ручные гаковницы, и это название еще какое-то время сохраняется.


Длинноствольная ломбарда 1518 года. Arantegui y Sanz

Притом и камнестрельные орудия: бомбарды и ломбарды — из употребления не выводятся. Известна по крайней мере одна бомбарда 21-см калибра (24–28 испанских фунтов камня), изготовленная в 1518 году. Ее конструкция — ковано-железная, усиленная, возможно, в расчете на порох нового качества; ствол длинный. В точно не установленные «начальные годы XVI века» в Малаге изготавливают камнестрельные «педреро» на 50 и 70 фунтов камня.

Камнестрельные орудия составляют главный калибр военных кораблей, особенно средиземноморских галер. Размер «ломбарды» разнообразен. В 1505 году каракка бискайского адмирала де Артьеты получает «две большие и восемь малых ломбард». Большие стреляют 70-фунтовыми каменными ядрами, а ядра малых — «как у рибадокинов» (то есть до фунта, что примерно соответствует 7 см калибра для каменного ядра).


Испанский фальконет начала XVI века. Калибр 2,5 см. Ядро 3-фунтовое железное в свинцовой оболочке. Arantegui y Sanz

Легкие орудия испанских кораблей — это сакре (порядка 10 фунтов) и полусакре (порядка 6 фунтов), казнозарядные фальконеты (как правило, 3–4 фунта), эсмерили (½-1 фунт свинца), версо (¼-⅔ фунта свинца), «мушкеты» (2 унции свинца), причем конструкция их может быть и ковано-сварной, и литой бронзовой. Но вообще орудия, особенно мелкие, все еще именуются без четкой и устойчивой системы. Так, Гильмартин приводит пример из раннего XVI века, когда «бомбардой» вооружена корабельная шлюпка.

Осваивается техника железного литья. Одни из первых образцов — это сверхмалые «мортирки» («morteretes» или «cañoncetes») калибром 4,5–6 см.


Португальская 12-фунтовая кулеврина, относящаяся приблизительно к описываемому периоду

​Португальские орудия XVI века близки по названиям и калибрам к испанским, хотя у них, как правило, имеются особенности выделки тыльной части ствола. Часто встречаются стволы без дельфинов.

Выделяются специфически португальские (по Гильмартину) корабельные камело и камелете (буквально «верблюд» и «верблюдик»), камнестрельные орудия достаточно большого удлинения калибром примерно в 24 и 12 фунтов. Образцы, сохраняемые в лиссабонском Музее артиллерии, имеют на стволе по четыре кольца, которые могли служить и для погрузки, и для установки.

Камнестрельные орудия вообще в Португалии в начале XVI века называются педрейро.

Итальянские земли

Венецианская артиллерия к 1515 году включает уже все основные типы орудий, которые будут здесь производиться в XVI веке. Для осадных орудий принято разделение на пушки («cannone») и кулеврины («colubrina»), причем кулеврина одинакового с пушкой калибра длиннее той примерно на одну треть и требует бо́льшего порохового заряда. Также имеются мортиры.

Полевые и морские орудия включают еще и 12-фунтовые сакры (длинноствольные) и аспиды, 6-фунтовые фальконы и 3-фунтовые фальконеты, 1-фунтовые мушкеты («moschetto»). Кроме того, производятся камнестрельные петриеро («petriero») различных калибров. Крупнокалиберные бомбарды находят себе место на галерном флоте Венеции. Дополнительно обозначаются орудия на вертлюге — «da braga», и орудия с камерой (пороховницей) — «da mascolo».


Фальконет 1526 года в музее крепости Шпандау, Берлин. Именно такая «не впечатляющая “мелочь”», а вовсе не единичные чудовищные стволы, обеспечивает победы на протяжении нескольких веков

Как отмечает Морин, существенная особенность венецианской системы в том, что калибры до 12 фунтов включительно обозначены по весу свинцового ядра, с которым орудия испытывались после изготовления. Так что, например, железное ядро «12-фунтового» орудия весило 9 фунтов. Калибры же свыше 12 фунтов означают вес именно железного ядра. Фунты в венецианских калибрах — малые венецианские (301,2 г). На казенную часть орудий венецианского производства наносится, как правило, вес ствола после обработки, но уже в больших венецианских фунтах (477 г).

Англия

Английское артиллерийское производство в данный период все еще полагается на мастеров, приглашаемых из-за границы: из Италии, Фландрии, Германии. Так что вновь изготовленные орудия преимущественно повторяют французские образцы. Английский корпус Сюррея при подготовке похода в Пикардию и Артуа 1522 года планируется вооружить 8-ю курто («curtow»), 12-ю «одинарными» курто («single curtow») и 24-мя кулевринами. Сколько орудий взято на самом деле, неизвестно.

Однако проявляется и «немецкое влияние» — в том, что касается ручного оружия. Кроме гаковниц («hagbusshes» и подобного) и ручниц («handgonnes»), появляются характерные для немецкой системы названия «полугак» в смысле «ручница»: «demi-hake or hand-gonne». Производство ручного оружия с 1510‑х годов ставится на «поток»: размещаются заказы на сотни единиц.

Польша и Западная Русь

Новая польская артиллерия, сделанная на немецкий образец, доказывает свое качество в Прусской войне королевства с Ливонским орденом (1519–1521 годы). В 1520 году присланные из Кракова по приказу короля Сигизмунда 8 картаун и 2 нотшланга пробивают две стены, окружающие Мариенвердер (Квидзын), после чего город взят польским войском. Новая артиллерия обеспечивает взятие Голланда.

Посланные в Подолию (1521) орудия включают 4 со стволом весом 16 центнеров, 8 по 6 центнеров, 6 по 4 центнера. То есть, предполагая идеальные пропорции из немецких «Наставлений», это — полевые шланги и фальконы, от 16-фунтового до 4-фунтового калибра. Легкие камнестрельные орудия нового образца именуются шротовницы («дробовики»).

Московская Русь

В Московской Руси к 1520‑м годам производство литых орудий вполне налажено. Пушки производятся в основном на немецкий образец. В 1517 году в Инсбруке нанята группа южнонемецких оружейников. Работают и итальянские мастера. Видимо, в это же время начинается переход к использованию литых железных ядер (работа мастеров Иоанна Иордана из Инна и Николая из-под Шпейера на Рейне). Отмечается, однако, что по качеству металла московские орудия уступают заграничным образцам.

Используется ручное огнестрельное оружие, вероятно, также сделанное на немецкий образец. В 1521–1522 гг. в полосе обороны от татар по реке Оке находятся 1500 «литовских» и немецких пеших наемников, вооруженных огнестрельным оружием и одним полевым орудием.

Литература

Военная энциклопедия Сытина, Т. 17.

Хорошкевич А.Л. Русское государство в системе международных отношений конца XV — начала XVI в. М., 1980.

Arántegui y Sanz D.J. Apuntes históricos sobre la artillería española en la primera mitad del siglo XVI. Madrid, 1891.

Bonaparte M.‑L. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 1. Paris, 1846.

Dolleczek A. Geschichte der österreichischen Artillerie von den frühesten Zeiten bis zur Gegenwart. Wien, 1887.

European Warfare 1453–1815 / ed. by J. Black. 1999.

Favé I. Études sur le passé et l'avenir de l'artillerie. T. 3. Paris, 1862.

Favé I. Histoire et tactique des trois armes et plus particulièrement de l'artillerie de campagne. Paris, 1845.

Górski K. Historya artyleryi polskiej. Warszawa, 1902.

Guilmartin J.F. The weapons of sixteenth century warfare at sea // Gunpowder and galleys: changing technology and Mediterranean warfare at sea in the sixteenth century. Rev. ed. United States Naval Institute, 2003.

Heilmann J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Morin M. Morphology and constructive techniques of Venetian artilleries in the 16th and 17th centuries: some notes // Ships & Guns. The sea ordnance in Venice and Europe between the 15th and the 17th centuries / ed. by C. Beltrame, R.G. Ridella. Venezia, 2011. P. 1–11.

Raymond J. Henry VIII’s Military Revolution. The Armies of Sixteenth- Century Britain and Europe. Tauris Academic Studies, 2007.


Рибоды: от появления до битвы на Осиновых полях

Рибодекин, он же рибод или рибальда, появился на европейском поле боя в 1‑й половине XIV века. Он стал одним из нескольких изобретений, призванных нивелировать относительную слабость тогдашнего пешего городского ополчения в бою против феодальной бронированной конницы. С возникновением этих устройств, их конструкцией и боевым применением в ранний период связано немало заблуждений.

Первые шаги

Первые хорошо известные упоминания о рибодекинах встречаются в архивах города Брюгге за 1339–1340 годы. В них упоминается закупка железа на сумму 22 су для изготовления скреп, предназначенных, в свою очередь, для установки на колесные основания «новых (военных — прим. автора) машин (или устройств — прим. автора), что называются рибоды» (флам. «niewen enginen de men heet ribaude»).

Впервые в бой рибодекины попадают на стороне английского короля, войско которого в 1340 году, уже в ходе Столетней войны, осаждает Турне. Причем вместе с англичанами здесь действуют контингенты фламандских городов, ведущие с собой и те самые брюггские «новые устройства» под началом Питера Ван Вулларе, «мастера рибодов» («meester van de ribauden»). Сам город Турне снабжен «всякими припасами, а равно и артиллерией» — в это время, однако, слово «артиллерия» еще может означать и баллистические машины, и военное снаряжение вообще.


Ряд щитов, поставленных на колёса и, вероятно, окованных железом. Изображение одной из осад Столетней войны, сделанное в 1487 году. («Хроники Франции», изданные в Северной Франции; рукопись Royal 20 E VI)

Несколько позже в отчете английского «королевского гардероба» (арсенала) за сентябрь 1346 года упоминается королевский заказ плотнику Ричарду из Сент-Олбенса. Заказ дан 1 апреля того же года на «100 устройств, именуемых рибады (лат. «ribardos»)» и для них «1000 железных копий», на что выделено 40 шиллингов, и «за сии рибальды и копья оный Ричард должен отчитаться». Видимо, заказ был выполнен, поскольку в других документах говорится о заказе места на кораблях, идущих во Францию, для «ста малых устройств, именуемых рибальды» («centum minutis ingeniis vocatis ribaldis»), и о том, что назначена «…плата плотникам, кои все эти устройства изладили».

Английские рибодекины попадают в бой при осаде Кале. Как отмечает Контамин, кроме 10 бомбард для осады Кале (1346–1347) «были присланы из Лондона также рибодекины».


Ряд деревянных щитов, поставленных на колёса. Изображение одной из осад Столетней войны, сделанное в 1487 году. («Хроники Франции», изданные в Северной Франции; рукопись Royal 20 E VI)

Через полтора десятка лет антверпенская морская экспедиция фландрского графа Людовика (июль-август 1356 г.) включает 8 больших кораблей и 4 корабля поменьше. На них перевозятся 32 отряда («коннетаблерии») «моряков» — видимо, прообраза морской пехоты, общим числом около 640 (до 20 на отряд), до полутора-двух сот арбалетчиков и их подручных («valets»), а также обслуга и челядь. Среди снаряжения на кораблях везут и 4 рибодекина («rebaudekine»), которыми, скорее всего, занимаются два «мастера машин» («meesters van engienen»). Под началом этих же специалистов, видимо, находятся и несколько ранних орудий — «громовых труб». Кстати, считается возможным, хотя и не достоверно подтвержденным, что первое боевое применение огнестрельного оружия во Фландрии имеет место в этом же походе, в битве у Шойта (близ современного Андерлехта) 17 августа 1356 года.

В дальнейшем рибодекин становится вещью достаточно обычной. Во французских росписях времен Карла V (Турне, 1368) рибодекины перечисляются в ряду с «прочими приспособлениями для защиты города». Опись арсеналов крепостей в Артуа 1383 года включает «щиты для рибодов».

Техника

Согласно описаниям выплат мастерам рибодекин в XIV веке состоит из колесной пары (возможно, просто готовой тележки-двуколки), дышла для перевозки, а также прикрепленных к основанию нескольких острий-пик и (или) высокого щита. Вес собственно надстройки (для примера — щит 1,8 м×1,8 м×3 см и пять железных пик длиной 2 м и диаметром 2 см, а также скобы, упоры и прочее) можно оценить в 100 кг. Возможно, в походе конструкция частично разбиралась.


«Классический» рибод в эльзасском списке «Беллифортис», около 1460 года (Ms. germ. qu. 15). У немцев рибод называют «Tarras» (букв. «укрепление»), «Feldschirm zum Rennen» («полевое прикрытие, кое движется»), «Lyoneser» («из Лиона»), «Sturmsense» («боевая косилка»)

То же самое, но без колес, превращается позже во «фризских лошадей» или «испанские рогатки»; то же самое, но на четырех колесах и без острий, превращается в гуситские вагенбурги и прочие «боевые возы» («Streitwagen») Австрии, Венгрии и Германии. То же самое, но без острий и стандартизованное по размеру, превращается в русские «гуляй-города».

Назначение ранних рибодекинов — устройство подвижных укреплений для защиты в поле мещанской пехоты от феодальной конницы. Используют их и при осадах. Эти простейшие механизмы работают и как щитоносцы («paviseurs, porte-targes»), прикрывающие пеших стрелков своими щитами-павезами, и как копейщики, выстраивающие против конницы стену копий.


Стена щитов-павез, прикрывающая пеших. Фламандский художник, около 1479–1480 годов (в рукописи «История событий в заморских краях», Royal 15 E I)

Прообразы подобных устройств в Европе известны — осадные башни и подвижные укрытия для таранов или для других пристенных осадных работ (вырывание камней, подкапывание и т. д.). Любопытно, однако, что устройства названы «новыми», хотя ничего технически нового для европейцев в них нет. Возможно, именно в таком виде случился еще один «трансфер технологий» с Дальнего Востока в «сократившемся (после монгольских завоеваний) мире». Потребность же в подобного рода устройствах возникает тогда, когда на поле боя вновь появляются многочисленные и действенные контингенты пехоты — то есть как раз в 1‑й половине XIV века.


Осадные прикрытия на колёсах в «Трактате об архитектуре» ди Джорджио Мартини (Fondo Nazionale II.I.141)

Название этих устройств происходит от рибодов (флам. «Ribauden») — обозной челяди, направляемой на непочестные, тяжелые или грязные работы, вроде починки дорог, перевозки грузов или охраны обоза. В каком-то смысле люди-рибоды XIV века — предшественники позднейших гастадоров-саперов. Начальствовал над такой челядью так называемый «король рибодов» (флам. «koninck der Ribauden»), получавший двойную плату и даже имевший знамя из грубого полотна, «напоминающего материал хлебных мешков». Впрочем, французский «король рибодов» — несколько иная должность.

Осиновые поля

Известнейшим, но и изрядно мифологизированным событием, в связи с которым рибодекины обретают известность, становится битва на Беверхоутсфельд (1382) в ходе Гентской войны (Гентского восстания) 1379–1385 годов. Фактически это один из эпизодов Столетней войны.

В 1379 году город Гент во Фландрии с поддержкой со стороны английского короля восстает против фламандского графа Людовика II, пытаясь выйти из-под графской власти. На стороне графа Людовика активно выступает богатый город Брюгге. Силы неравны, и английская помощь далеко не достаточна; в течение зимы 1381–1382 годов графу удается блокировать Гент, а дружественные Генту области Фландрии выжечь и разорить. Так что к маю 1382 года Гент оказывается в тяжелейшем положении. В городе начинается голод, и лишь однажды в марте-апреле гентской экспедиции удается закупить и провести в Гент более 600 возов продовольствия из Льежа, чего «и на 15 дней не хватило бы».

С января 1382 года вооруженными силами Гента руководит Филипп ван Артевельде, сын Якоба — богатого торговца и одного из вождей гентского мещанства, убитого в 1345 году во время гентских усобиц. Тогда малолетние Филипп и два его брата были вывезены в Англию и таким образом спасены. Филипп — крестный сын английской королевы Филиппы Геннегау и до 1360 года проживал в Англии.

Получив известия, что граф Людовик планирует в начале мая новый большой поход на Гент, Филипп ван Артевельде замышляет упреждающий «удар последней надежды» — на Брюгге. Гентцы, собрав пять тысяч вооруженных, закрывают городские ворота в среду, 30 апреля, до полудня четверга, когда войско готово выйти. Нагружены две сотни возов («environ deux cents chars»), на которых везут «пищали и артиллерию» («de canon et d'artillerie»; «артиллерия» здесь, по понятиям XIV века, означает различное военное снаряжение, возможно также включая луки и арбалеты). Съестных же припасов всего семь возов, пять с хлебом и два с вином, которого в городе, мол, только и набралось, что две большие бочки. Те же, кто остался в Генте, как пишет Фруассар, ждут от войска славной победы, а если, ополчение будет разбито или опозорит себя, то и возвращаться не надо, ибо они сожгут город с собою вместе.

Выйдя из города в четверг после полудня, за остаток первого дня похода гентцы проходят полторы лиги (5–7 км), разбивают лагерь и питаются «с земли», чтобы не истратить припасов. Всю пятницу войско снова в походе, фуражируясь, опять-таки, с окрестных земель, и доходит до расстояния большой лиги (5–6 км) от Брюгге. Современные Гент и Брюгге разделяют 50 км, и, значит, преимущественно пешее войско Гента проходит за день по тогдашним дорогам до 40 км, что само по себе нерядовое достижение.

Далее гентское войско не идет, а устраивает и укрепляет лагерь, который с фронта прикрыт большим прудом или озерцом. К обеим сторонам пруда гентцы выстраивают свои возы. Так проходит ночь на субботу.

Угодье, в котором устроен лагерь гентцев, называлась тогда Беверхоутсфельд (флам. «Beverhoutsveld»), что в переводе примерно означает «Местность, в которой растут бобровые деревья (осины)», или «Осиновые поля». До рекультивации в 1845 году эта местность площадью до 5 кв. км использовалась под луга и пастбища, в сегодняшнем виде она пересечена множеством каналов. Древнее название сохраняется в наименовании Осиновой улицы и часовни Беверхоутсфельд, которая, как и так называемый Синий замок расположена на примерной исторической границе местности.

Суббота 3 мая — это день Святой Елены и городской праздник Брюгге, традиционно отмечаемый торжественным шествием и увеселениями. День с утра погожий, и настроение в Брюгге повышенное, однако гонцы приносят вести, что «на шествие пожаловали гентцы». Среди мещан идут разговоры, что, де, чего же ждать, пора скорее побеждать бунтовщиков. Сам граф Людовик, узнав о приходе гентского войска, якобы восклицает, что, вот, мол, люди безумные и дерзейшие, и ждет их несчастье жестокое — ни один из них домой не вернется; так-то и закончим эту войну.

На военном совете с рыцарями Фландрии, Геннегау и Артуа граф, впрочем, признает за гентцами храбрость и, так сказать, авансом оказывает тем милость — умереть не от голода, но от меча. Графский план битвы незатейлив — атаковать и уничтожить заблудших. Трое конных, Ламберт де Ламбре, Дама́с де Бюсси и Жан дю Бур, высланы графом на осмотр местности, оценку гентских сил и боевого порядка. Тем временем городскому ополчению Брюгге приказано готовиться к выступлению.

Гентское войско с рассвета готовится к битве. В семи разных частях лагеря отправляются богослужения, «каждое с проповедью», кои длятся полтора часа. В проповедях ставится в пример старозаветная история со спасением израильтян из египетского рабства и чудесным уничтожением фараона и его несметного войска; так и гентцы должны не опасаться полчищ графа и брюггцев, а уповать во своем правом деле на Божью милость. Призыв этот, как пишет Фруассар, встречен гентцами с готовностью и воодушевлением.


Один из возможных видов гентских пищалей — немецкая ручная пушка в Германском национальном музее в Нюрнберге, конец XIX века. Длина оружия 1,44 м, железный ствол длиной 25,7 см, длиной канала 22,2 см и калибром 35 мм. Sixl

После богослужений Филипп Артевельде взбирается на воз и обращается к собравшемуся войску с напоминаниями прежних обид и утеснений от графа и с увещеваниями не оглядываться назад, ибо отступать некуда. Потом же он указывает войску на семь возов провизии, восклицая, что вот, добрые люди, перед вами все наши припасы, которые сейчас раздели́те между собой по-братски, а как сии припасы изойдут, придется, чтобы живыми быть, завоевывать новые.

Войско, как пишет Фруассар, «с великим смирением» распределяет хлеб и вино, что сильно напоминает некое всеобщее мирское причастие, и «подкрепившись лучше, чем если бы трапеза их была обильной», выстраивается за своими рибодами. Таким и застают гентское войско трое конных, высланные графом Людовиком. Они подъезжают к самым проходам между рибодами и все осматривают, гентцы же не трогаются с места и даже делают вид, что рады прибытию графских посланников.

Графские возвращаются и докладывают, что рассмотрели все гентские стяги, и что гентское войско допустило их столь близко, что могло бы их расстрелять. Но вместо того гентцы вроде бы даже изъявляют раскаяние и смиренно стоят за своими рибодами. Силы гентцев они оценивают между пятью и шестью тысячами пеших. Граф же, узнав все это, приказывает всей коннице садиться в седло и идти на гентцев, и чтобы дню без битвы не закончиться. Построенное по стягам и отрядам войско выходит из города, впереди пешие, за ними конница (более 800 рыцарей и оруженосцев и копейщиков под началом графа), и «любо было брюггцам видеть это, ибо в великом порядке шло сорок тысяч оружных». Впрочем, это число — скорее всего, преувеличение.

К часу, когда «солнце стало клониться к закату», графское войско доходит до гентских позиций и останавливается. Приближенные предлагают графу подождать с битвой до следующего дня и начать, получше осмотревшись, поскольку гентцы убежать не смогут, а поголодав, лишатся и силы. Граф «с удовольствием» соглашается погодить, однако брюггское ополчение, не желая проводить ночь в поле, пытается быстро разрешить противостояние и самовольно переходит в наступление, не считаясь с тем, что графская конница остается на местах. Так начинается битва на Осиновых полях 3 мая 1382 года.

Приблизившись к гентским рядам, брюггцы начинают обстрел из арбалетов и (или) луков и открывают огонь из пищалей. Судя по всему, эта стрельба вреда гентцам причиняет мало или не причиняет вовсе, поскольку гентцы тут же бросаются в контратаку и обходят пруд, заставляя брюггцев повернуться лицом к солнцу, что тем «причиняет немалое неудобство». Они врываются в брюггские ряды и разряжают в противника пищали. Позднейшие списки летописи говорят о «трех сотнях пищалей, разряженных разом» — в начальном изводе этого места нет.

Еще один из возможных видов гентских пищалей — лосхультский ствол с заряженной в него стрелой-карро в реконструкции Титтмана (ствол длиной 30 см, калибром 31 мм). По описанию произошедшей через полгода битвы при Розебеке гентцы пускают из пушек «стрелы с бронзовыми оперением» — возможно, оперение разворачивалось при вылете из ствола, как у современных ПТУРСов

Брюггцы, будучи полностью обескуражены неожиданным появлением врага в их рядах и огнем пищалей в упор, обращаются в паническое бегство, несмотря на свое численное превосходство, бросая оружие и не слушая приказов и увещеваний:

«отец не поджидал сына, а сын — отца».

Гентцы же, сохраняя порядок, преследуют брюггцев и избивают бегущих, призывая друг друга не ослаблять натиск и ворваться в Брюгге на плечах смятенного врага, которого Бог в своей милости им отдал в руки.

Граф, видя поражение брюггского ополчения, пытается вернуться в Брюгге и запереться там. Это графу не удается, поскольку вернувшись в город и приказав закрыть ворота, граф вскоре обнаруживает гентцев хозяевами и ворот, и улиц. Теперь уже графу приходится спасаться бегством и даже прятаться под постелью у некой доброй бедной женщины.

Гентцы, захватившие Брюгге, с ночи на воскресенье 4 мая занимаются «справедливым возмездием», отыскивая в городе и убивая на рыночной площади членов враждебных Генту главных ремесленных цехов Брюгге и «друзей графа». Однако они, якобы, не трогают и не грабят без причины мелких ремесленников и вообще простых людей. Но и добра «врагов Гента» хватает для поправки дел разрушенной экономики города. Да и вообще дела фламандского восстания на какое-то время поправляются — до прямого военного вмешательства французского короля и катастрофического поражения гентских сил близ Розебеке в ноябре 1382 года.

Рибодекины в источниках. Ошибки

Описание битвы на Осиновых полях, сделанное Фруассаром, ее современником и существующее в нескольких списках, стало источником ряда ошибочных истолкований. Эти истолкования переписываются от автора к автору с XIX века.


Фантастический сверх-рибодекин, якобы годный и для защиты, и для наступления, из «Военной книги» Филиппа Мёнха (Cpg 126 или Cod. pal. germ. 126, 1496)

В них появляются и «две сотни возов, на которых установлены пушки» — и это-то, де, и есть рибодекины (но двести возов — это лишь часть обоза с военным грузом), и рибодекины, на которых «должны были» стоять пушки (о чем, однако, начальный извод летописи не говорит), и невероятно подробные сведения о «трех сотнях гентских пищалей», разряжаемых залпом — вот они-то, де, и стояли на рибодекинах (опять-таки, в начальном изводе летописи речи об этом нет).

Еще один тип источников, создающий неверное представление о рибодекинах как о виде средневековой военной техники, — это рукописи XV века с изображениями «надлежащих быть» рибодекинов. Эти изображения по большей части глубоко фантастичны, не только в смысле сложности или дороговизны изготовления, но и в смысле возможности их боевого применения, в первую очередь — из-за очевидно непомерной массы таких конструкций, если бы их кто-то и построил. Большинство «рибодекинов из «военных тетрадей» попросту невозможно было бы сдвинуть с места.


Всё ещё осуществимый рибод — «Tarass, который на поле боя пригоден», в немецкой рукописи Cgm 734 (рисунок не старше конца 1460‑х годов)

То же касается и установки пушек на рибодекины в XIV веке. Собственно попытки сооружать колесные станки, с которых можно было бы вести огонь, отмечены в Италии и Германии как раз в годы Беверхоутсфельд. Но сопоставление веса, который прибавили бы и без того нелегкому защитному сооружению даже мелкие орудия, с практической невозможностью перезарядить орудия XIV века в боевых условиях на такой установке, позволяет прийти к выводу, что рибодекины с пушками появляются все-таки именно тогда, когда о них недвусмысленно говорится в источниках и когда для них появляются дееспособные орудия со съемными пороховницами. Это время — около 1410 года во Франции и Фландрии, и на такие конструкции ставятся преимущественно фоглеры.

Еще один пример раздельного упоминания пушек и рибодекинов: в 1382 году суммы расходов на военные нужды в архивах Гента содержат такой пункт: «За щиты, рибодекины, сундуки (возможно, имеются в виду станки для бомбард — прим. автора), используемые в артиллерии, за бомбарды и камни для бомбард». Иногда же ошибки вносятся при переводе. Так, Контамин в оригинале отмечает, что кроме 10 бомбард для осады Кале (1346–1347) были присланы из Лондона также рибодекины, а в русском переводе это превращается в «огнестрельные боевые повозки».

Рибодекины XV века

Рибодекины без пушек наверняка строятся и в XV веке, а изображения «устройств для защиты брешей и проходов» попадают в «Историю английской армии» Гроуса конца XVIII века.


«Старинная машина для защиты проходов» в «Истории» Гроуса, издание 1788 года, том 2

При Оте́й (совр. бельг. Эльх) 23 сентября 1408 года войско Льежа выводит в поле против войска бургундского герцога «множество рибодекинов и кулеврин, заряженных и установленных (на некие станки — прим. автора)» и со своей укрепленной позиции «в неприятеля пускают из пищалей, и этим немало тех утруждают». Из контекста можно сделать вывод, что «заряженными и установленными» были скорее лишь кулеврины, а рибодекины — все еще лишь подвижное полевое укрепление.

В любом случае Иоанн Бесстрашный, бургундский герцог и военачальник, не приписывает стрельбе льежцев с расстояния «в три выстрела из лука» существенного воздействия. Последовавшая за бургундской победой резня побежденных не вызвана гневом за потери от «дьявольского» оружия.


Машина для защиты брешей в «Истории» Гроуса, издание 1788 года, том 2. В источнике названа «Lyonors» (женское имя из мифов о короле Артуре), но скорее это искажённое «Lyoneser» («из Лиона», немецкое название рибодекинов)

Город Уденар в 1436 году заказывает у Михеля-колесника дышло и два колеса к рибодекину и у Жилля из Квекера — обручи (скрепы), упоры, скобы и острия (пики) к пяти рибодекинам, а у Арента из Хане — 225 погонных футов досок для рибодекинов, по 18 су за сотню футов.

Бургундский герцог Филипп Добрый в июне 1436 года имеет при войске, собранном в Гравлине в поход на Кале, «множество рибодекинов, на коих поставлены пушки, кулеврины (в данном случае — ручные пушки), арбалеты» и много других «больших машин».

В походе гентского войска на Уденар и последующей осаде города (1452) цех гентских мясников теряет свой рибодекин; новый рибодекин и два щита к нему выделывает Жан из Влигема.

Следующим этапом развития рибодекинов оказываются рибодекины с пушками.

Литература

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 1. S. 182–184

Tittmann W. Die Eltzer Büchsenpfeile von 1331/3. Korrigierte Fassung mit einem Nachtrag (Stand 2011). Дополненная журнальная статья из: Waffen- und Kostümkunde. 1994. Bd. 36. S. 117–128

Tittmann W. Die Geschützdarstellungen des Walter de Milemète von 1326/7. Durch Anmerkungen und Abbildungen ergänzte Neufassung mit einem Nachtrag (Stand 2011). Дополненная журнальная статья из: Waffen- und Kostümkunde. 1993. Bd. 35. S. 145–147

Partington J.R. A History of Greek Fire and Gunpowder. JHU Press, 1999

Контамин Ф. Война в Средние века. СПб, 2001

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868.

Froissart J. Le Chroniques // Collection des chroniques nationales françaises / ed. J.A. Buchon. T. 8. Paris, 1824. Chap. 150–157

Goovaerts M.A. La flotte de Louis de Male devant Anvers en 1356 // Compte Rendu des seances de la Commission Royale d'Histoire. Serie 4. 1886. T. 13. P. 33–58

Henrard P. Histoire de l'artillerie en Belgique depuis son origine jusqu’au regne d’Albert et d’Isabelle. Bruxelles, 1865

[Kervyn de Lettenhove J.M.B.C.] Histoire de Flandre. T. 3. Époque communale. 1304–1384. Bruxelles, 1847

Renard B. De l'artillerie en Belgique, depuis l'introduction des armes à feu jusqu'à Philippe II // Trésor national. Recueil historique, littéraire, scientifiqúe, artistique commercial et industriel. Série 2. T. 2. Bruxelles, 1843. P. 35–70

De La Fons-Mélicocq N. De l'artillerie de la ville de Lille aux XIVe, XVe et XVIe siècles. Lille, 1854

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. V. 68, № 1. P. 49–138

Gay V., Stein H. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 2. Paris, 1928

Источники изображений

British Library

Handschrift Cpg 126 // Universitätsbibliothek Heidelberg

Handschrift Cgm 734 // Bayerische Staatsbibliothek

Grose T. 2 1788

Biblioteca Nazionale Centrale di Firenze


Рибоды: расцвет и закат

К XV столетию рибод, то есть подвижное укрепление, щит с пиками, поставленный на колеса, становится в Европе вещью вполне обычной. В начале же XV века с рибодами происходит ряд изменений. Самым очевидным из них становится установка на готовые шасси рибодов артиллерийских орудий. Однако история отвела подобным конструкциям не так уж и много времени: уже после полутора столетий с момента массового внедрения развитие огнестрельного оружия заставляет «щиты с пиками на колесах» окончательно исчезнуть с европейских полей сражений.

Ранние колесные установки

Установка легких артиллерийских орудий на колеса, с которых можно было бы вести огонь, отмечена еще в 1376 году в Италии при осаде Кверо венецианцами. А в войске принца Эдуарда («Черного принца»), направляющегося к месту битвы при Нахере (Найаре, Наваретте) в 1367 году, имеются «бомбарды и луки (арбалеты) на станках». Сведений о применении этих «бомбард» в сражении не имеется. Кроме того, источник можно истолковать и таким образом, что на станках были только луки (спрингали).

Довольно рано появляются и многоствольные колесные установки. Антонио делла Скала, «синьор Вероны» в 1375–1387 годах, во времена усобицы с Каррарой приказывает построить три повозки, на каждой из которых поставлены по четыре плоские «надстройки» с 12-тью «бомбарделями», стреляющими ядрами «размером с яйцо». По три человека на каждой повозке обслуживают орудия. Стрельба возможна залпами по 12 орудий, или 36 орудий в одновременном залпе всех повозок. Всего же система насчитывает 144 ствола — 3 по 4 по 12; «144 на каждой повозке», очевидно, ошибка писца. Синьор якобы берет эти повозки в сражение с каррарцами, дабы «ломать их боевой порядок».

В перечне арсенала города Болонья (1397) указаны «четыре малых склопа на одном станке (лат. «telerio»)», «один станок с двумя малыми пушками («canonis»)» и «один станок с двумя склопами («sclopis»)»; «склоп» — раннее итальянское название ручной пушки. Перечень вооружения нюрнбергского войска 1388 года включает «возок («karrn», двуколка) один, с тремя ручными пушками, (и) конь один». Но 40-ствольный орга́н («Hagelgeschütz mit 40 Läufen») в 1409 году в арсенале Вены — это явная ошибка или опечатка в книге Доллецека (должно быть 1509 — примерная дата составления «Zeugbuch»).


Вымышленная (скорее всего) четырёхствольная установка в рукописной книге «Bellifortis», широко известной в XV веке. Список Clm 30150, около 1430 года

Колесный ход для орудий к концу XIV века используется все чаще. В начале XV века колесные установки орудий вообще делаются достаточно повсеместными, чтобы «просочиться» в изображения в летописных источниках. Колеса на таких установках пока преимущественно небольшие и неспицованные, не позволяющие быстрого перемещения. Еще в середине XV века «высокие» колеса и «скоростные» установки отмечаются в перечнях немецких арсеналов особо.

Сопоставление веса, который прибавили бы и без того нелегкому защитному сооружению даже мелкие орудия, с практической невозможностью перезарядить орудия XIV века в боевых условиях на такой установке, позволяет считать, что рибодекины с пушками появляются все-таки тогда, когда о них недвусмысленно говорится в источниках и когда для них появляются дееспособные орудия со съемными пороховницами. То есть около 1410 года во французских и фламандских землях.

С пушками или без?

В 1405 году французский отряд графа Сен-Поля (400–500 конных латников, 500 генуэзских арбалетчиков, около тысячи фламандских пехотинцев) осаждает замок Мерк вблизи Гравелина. На помощь гарнизону из Кале выходит английский отряд «рыцаря Ричардса» (200 латников, 200 лучников, около 300 человек пехоты). Англичане обращают французский отряд в бегство и захватывают «все» имевшиеся у тех «пушки и рибодекины». Английский отряд имеет с собой некие «артиллерийские возы́» (франц. «chars d'artillerie»), что можно понять, между прочим, и как огнестрельные установки на телегах, и как просто «телеги с военным снаряжением».

При Оте́й (ныне Эльх в Бельгии) 23 сентября 1408 года войско Льежа выводит в поле против войска бургундского герцога «множество рибодекинов и кулеврин, заряженных и установленных на некие станки» и со своей укрепленной позиции «в неприятеля пускают из пищалей, и этим немало тех утруждают». Из контекста следует, что «заряженными и установленными» были, скорее, лишь кулеврины, а рибодекины — все еще лишь подвижное полевое укрепление. В любом случае Иоанн Бесстрашный, бургундский герцог и военачальник, не приписывает стрельбе льежцев с расстояния «в три выстрела из лука» существенного воздействия. И последовавшая за бургундской победой резня побежденных не вызвана гневом за потери от «дьявольского» оружия.

Рибодекины с пушками

В архивах Мехелена за 1409–1411 годы находится запись о выплате Жану из Хевера 48 (в других пересказах — 28) ливров 12 эскалинов фландрской монетой за изготовление предназначенных для осады Парижа трех фоглеров с тремя пороховницами каждый, а также шести станков (флам. «cordewaghen»), на каждом из которых по три малые пушки (флам. «bussen»). Название «ридобекин», однако, здесь не упоминается.


Известный рисунок комбинированного рибодекина, многократно повторённый в исторических трудах и послуживший даже основой для постройки современной реплики. Прототип, однако, ещё в 1911 году разъяснён Кольтман-Клефаном как вымышленный

Бургундский герцог Иоанн в походе в Вермандуа (1411) якобы имеет войско в 40–50 тысяч и при войске «великое множество» рибодекинов, «каждый из коих тянет один конь, и на каждом из коих по одному фоглеру, или по два». Рибодекин описывается как станок на двух колесах, со «щитом для укрытия», а «сзади» у них «длинные железные шипы, которые крепятся при надобности в битве». Выходит, что защитные пики не закреплены постоянно, но с собой все же возятся; также возможно, что они откидные. У Ювенала де Урсина герцог имеет «2 тысячи рибодекинов и более 4 тысяч пищалей и ручных пищалей», но это несомненное преувеличение.

Бургундские источники впервые упоминают рибодекины в 1414 году, в период усиления Бургундии и заявки исключительных прав на Фландрию. И похоже, что это уже комбинированные установки.

Имеет ли французская сторона комбинированные рибодекины при Азинкуре (Аджинкорте) в 1415 году, — непонятно. В обычно приводимых выдержках из историй современников англичане умело используют пушки, чтобы смешать боевой порядок французских рыцарей, французы же имеют «множество (артиллерийских или обслуживающих — прим. автора) возов и возко́в, пушек и рибодекинов», которые «могли бы рассеять английское войско, буде их установили бы по флангам», чего не сделано. Но встречаются и такие описания, согласно которым, например, у англичан и вовсе нет орудий; французы пугаются артиллерийского огня; французы имеют «множество пушек, серпентин (ручные пищали-кулеврины после нескольких переводов) и баллист (возможно, станковых арбалетов)». Рибодекины же вовсе не упомянуты.

Во всяком случае, распространение усовершенствованного зерненого пороха (условно — 1410‑е годы) уже позволяет делать стволы повышенного удлиннения, сначала для ручных пищалей (для которых во французских землях с этих годов расходится название «кулеврина»), а далее — и для крупных орудий (там же к 1430‑м годам — серпентина и краподо).

Бургундский герцог Филипп Добрый в июне 1436 года имеет при войске, собранном в Гравелине в поход на Кале, «множество рибодекинов, на коих поставлены пушки, кулеврины (здесь — ручные пушки, прим. автора), арбалеты» и много других «больших машин».

Немецкие земли: боевые телеги и тачки

В Центральной Европе в это же время артиллерийская установка на колесах получает новое развитие. В гуситских войнах 1420–1430 годов чехи («богемцы») Жижка и Прокоп применяют, во-первых, легкие камнестрельные орудия-гуфницы на колесных станках — фактически, полковую артиллерию, и во-вторых, доводят до совершенства полевое укрепление-вагенбург, составляемое из защищенных телег, на которые устанавливаются легкие орудия.

Опыт гуситских войн, как известно, произвел столь большое впечатление в немецких землях, что и через 150 лет «самый правильный» вагенбург и «надлежащие способы» его устройства описываются в «Воинских наставлениях» Фронспергера и других авторов. Собственно же 4-колесные установки с орудиями называются в немецких землях Streitwagen (букв. «боевая телега»). Такая установка имеется, например, в императорском арсенале в Инсбруке в середине XVI века.


Streitwagen в арсенале Инсбрука (примерное время составления перечня — 1540–1560 годы). Рукопись Cod. 10815

Нужно иметь в виду, что Streitwagen мог иметь или не иметь прикрытия, а также мог обозначать просто орудие, установленное на 4-колесном станке или приспособленной телеге: «1 Steinbüchse auf Wage» (арсенал Инсбрука в 1493 г.). И наоборот, многоствольная установка у немцев могла иметь основное название по количеству колес: «4-spannige Wagenbuchsen» и «3-spannige Karrenbuchsen», т. е. «из 4-х частей (четырехствольная) пищаль на 4 колесах» и «из 3-х частей (трехствольная) пищаль на 2 колесах» (Нюрнберг в 1449 году). Двухколесные же установки с несколькими стволами (Streitkarre, букв. «боевая тачка, двуколка») известны у немцев ранее (в частности, в приведенном выше примере арсенала Нюрнберга в 1388 году).

От рибодекинов к органам

В дальнейшем на протяжении XV века рибодекины во французских, бургундских и фламандских землях встречаются весьма часто. Однако прежний смысл названия (подвижное укрепление) на протяжении первой половины века начинает теряться. Чем дальше, тем чаще речь ведут уже лишь о многоствольной установке на колесах, а в некоторых случаях, похоже, и просто о короткоствольном легком орудии, пригодном для таких установок. Различие с немецким Streitkarre у таких рибодекинов уже только в названии.


Трёхствольные установки на летописной миниатюре немецкого иллюстратора в 1460‑х годах (Бреславльский список истории Фруассара). Скорее всего, одна и та же боевая двуколка-Streitkarre; различие с поздними рибодекинами лишь в названии

В 1431 году колесник в Сен-Омере за 112 ливров (большие деньги; возможно, ошибка в источнике — прим. автора) изготавливает две «телеги (chars), называемые рибодекины». Каждая из них с дышлом и двумя «обручами» (возможно, крепежными полосами), и каждая должна «нести» по фоглеру. Не вполне понятно, телеги ли это для перевозки, или собственно лафеты.

В 1458 году арсенал герцога бургундского насчитывает 74 «двуколки с рибодекинами» (chariotz de ribaudequins). Всего на них 199 стволов из железа или бронзы (то есть, например, 23 двуствольных и 51 трехствольная установка). Для каждого ствола есть две пороховницы; для установок имеются тенты и ящики с запорами «для камней [ядер] и прочего нужного», а также «бочка (queue; порядка 400 л) и две с половиной полубочки (poinçon; порядка 200 л) полные» с железным дробом (chayons de fer; буквально — «железные чесночины»).


Трёхствольная установка на летописной миниатюре фламандского иллюстратора в 1470‑х годах (история Шарля Мартеля). Очевидна попытка изобразить фоглеры, подобные сохраняющимся в Брюссельском музее

В 1462 году мастеру уплачивают 24 су за сборку трех рибодекинов с шестью пороховницами, «все из железа, длиною каждый рибодекин около трех футов [0,97 м]».

В 1468 году два рибодекина установлены в нижних бойницах башни, видимо, в укреплениях Дижона.

Городовой наряд Мехелена за 1470 год включает три рибодекина (ribbauwe) и на каждом три фоглера с тремя пороховницами. При этом непонятно, по три пороховницы имеется на каждый фоглер, или три сменных ко всем трем фоглерам, или три пороховницы ко всем трем фоглерам вообще.

В 1476 году большой переделке подвергаются многостволки в арсенале Лилля. Некто Друэ из Навера (Невера) ставит 22 новых ствола на станки, Пьерар из Мехелена [du Molin], кузнец — 9 стволов на новые станки. Кроме того, для 14 стволов вырезаются новые «дерева́» (bos; видимо, собственно ложи для ствола с вырезом для пороховницы). Сделаны и еще 15 новых вырезов (в станках) под дуги (cambre; дуги вертикальной наводки). Кроме того, Филиппар из Энена (de Hennin), плотник, требует 13 ливров 10 су за изготовление «трех столов для рибодекинов (tables de ribaudequins), на каждый из которых ставятся по три ствола», а также за новые «дерева́» (bos) для стволов и за перестановку в них уже имеющихся стволов, из расчета 30 су на один ствол.


Трёхствольная установка («strö karr» — Streitkarre), мнокократно перерисованная в немецких рукописях конца XV века. Согласно пояснениям в Cgm 734 (соответствующая часть рукописи не старше 1460–1470 годов), средний ствол стреляет ядром в 1 фунт свинца, крайние — в 1/2 фунта свинца

В то же время, сохраняются и рибодекины «по старому понятию», например, в арсеналах городов. Так, в походе гентского войска на Уденар и последующей осаде города (1452 год) цех гентских мясников теряет свой рибодекин. Новый рибодекин и два щита к нему выделывает Жан из Влигема.

Закат

Одним из последних, если не последним, примером использования комбинированных рибодекинов в бою оказывается битва под Равенной (1512). Здесь Педро де Наварро перед сражением приказывает построить 30 «секретных» боевых устройств: «двухколесные тележки из дерева, очень легкие, к коим приставлен шестифутовый шест. Спереди у тележек приделаны пики длиною с обычное (рыцарское?) копье, весьма острые, а сверху прикреплены большие пищали (у Флеранжа — гаковницы). Тележки ставятся перед фронтом пехоты и столь легки, что солдаты, держа за шест, могут легко их перекатывать, а если шест упереть в землю, пики поднимаются в воздух и образуют преграду, защищающую от яростного удара французских жандармов [конных латников], коих одних они (пехотинцы — прим. автора) опасаются». Название «рибодекины», однако, не упоминается.

Эти рибодекины (по сути, если не по названию) со своей задачей справляются. Испанский и итальянский пеший люд «Петте Нояра» (Pettenoiare — Педро де Наварро) выдерживает за ними длительный французкий артобстрел и встречает огнем подступающую франко-немецко-итальянскую пехоту. «На тележке» (видимо, выстрелом; sur une charette) убит господин Монжирон» и на этой же преграде гибнет «много добрых солдат». Вообще пехотинцы Наварро под прикрытием «форта» защищаются столь успешно, что заставляют нападающих отступить и сами переходят в контратаку. Хотя и остановленные ландскнехтами, они «учиняют большое избиение»: Флеранж говорит о 1200 человек, потерянных армией короля Людовика на этом участке сражения.

Название рибодекинов забывается столь прочно, что в изданном в 1600 году «Происхождении рыцарства» Фоше рибодекины смешаны со станковыми арбалетами и античными баллистическими орудиями.

И все же позднейшие рукописные «Рассуждения и изображения ради познания того, как во Франции содержится и применяется артиллерия» (классический источник изображений артиллерийских орудий времен Людовика XIII) показывают, как часть наряда и обоза «телегу, несущую (на особой платформе, установленной над грузом — прим. автора) шесть старинных гаковниц». Это называется «орга́н», но по сути это все тот же Streitwagen или гуситский воз XV века, передвинутый с передовых позиций в обоз.


Французский «обозный орган» времён Людовика XIII. Рукопись Français 388

Крепость, устроенная из телег, встретится в военной истории еще не раз; бурское ее название laager после африканских колониальных войн XIX века закрепляется в английском языке, а в североамериканских землях «кольцо фургонов» не раз служит импровизированным полевым укреплением-защитой от атак индейцев.

Заключение

После примерно полутора столетий с момента внедрения, развитие огнестрельного оружия заставляет «щиты с пиками на колесах» окончательно исчезнуть с европейских полей сражений. Защита пехоты от все еще опасных атак тяжелой конницы становится задачей пикинеров, доля которых с дальнейшим развитием ружья и пушки постоянно уменьшается, вплоть до полного исчезновения к концу XVII века. Деревянные щиты, бессмысленные против аркебуз и мушкетов, сохраняются какое-то время на европейских окраинах, где стрелки противника в массе вооружены лишь луками, например, в виде «гуляй-города» армии Московского государства. Но и в XVII веке щиты на колесиках изображаются в трудах о том, как правильно защищать и нападать на крепости (Флориани, 1628).


Варианты «фризской лошади» или «испанской рогатки» в книге Флориани «О защите и нападении на крепости» (1628). Вкладка 14 между страницами 80 и 81

Четырехколесный функциональный аналог щитов на колесах, дальний наследник боевых телег, будет применяться еще в середине-конце XIX века в Южной Африке и Северной Америке. Инженерные заграждения из острых предметов обретают более простой вид «фризских лошадей» или «испанских рогаток». При этом некоторые инженерные решения получают колесный ход, как «летучие мостики» (франц. pont-volans) и им подобные.

Собственно же многоствольные артиллерийские установки на колесном ходу на стыке XV и XVI столетий выделяются в особый вид, специализируются и дают начало более чем двухсотлетней истории артиллерийских орга́нов.

Источники и литература

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 1. S. 182–184.

Tittmann W. Die Eltzer Büchsenpfeile von 1331/3. Korrigierte Fassung mit einem Nachtrag (Stand 2011). Дополненная журнальная статья из: Waffen- und Kostümkunde. 1994. Bd. 36. S. 117–128.

Tittmann W. Die Geschützdarstellungen des Walter de Milemète von 1326/7. Durch Anmerkungen und Abbildungen ergänzte Neufassung mit einem Nachtrag (Stand 2011). Дополненная журнальная статья из: Waffen- und Kostümkunde. 1993. Bd. 35. S. 145–147.

Partington J.R. A History of Greek Fire and Gunpowder. JHU Press, 1999.

Контамин Ф. Война в Средние века. СПб, 2001.

Würdinger J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1347 bis 1506. Band II. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1458–1506. München, 1868.

Froissart J. Le Chroniques // Collection des chroniques nationales françaises / ed. J.A. Buchon. T. 8. Paris, 1824. Chap. 150–157.

Goovaerts M.A. La flotte de Louis de Male devant Anvers en 1356 // Compte Rendu des seances de la Commission Royale d'Histoire. Serie 4. 1886. T. 13. P. 33–58.

Henrard P. Histoire de l'artillerie en Belgique depuis son origine jusqu’au regne d’Albert et d’Isabelle. Bruxelles, 1865.

[Kervyn de Lettenhove J.M.B.C.] Histoire de Flandre. T. 3. Époque communale. 1304–1384. Bruxelles, 1847.

Renard B. De l'artillerie en Belgique, depuis l'introduction des armes à feu jusqu'à Philippe II // Trésor national. Recueil historique, littéraire, scientifiqúe, artistique commercial et industriel. Série 2. T. 2. Bruxelles, 1843. P. 35–70.

De La Fons-Mélicocq N. De l'artillerie de la ville de Lille aux XIVe, XVe et XVIe siècles. Lille, 1854.

Coltman Clephan R. The Ordnance of the Fourteenth and Fifteenth Centuries // Archaeological Journal. 1911. V. 68, № 1. P. 49–138.

Gay V., Stein H. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 2. Paris, 1928.

Источники изображений

British Library.

Handschrift Cpg 126 // Universitätsbibliothek Heidelberg.

Handschrift Cgm 734 // Bayerische Staatsbibliothek.

Grose T. 2 1788.

Biblioteca Nazionale Centrale di Firenze.


От рибодов к органам: иная музыка войны

Новая стадия развития многоствольных артиллерийских установок наступила в последней четверти XV века. В это время эпоха рибодов клонится к закату. Им на смену приходят ручницы, ручные многоствольные орудия и орга́ны — многоствольные установки, получившие наибольшее распространение в немецких землях в XVI веке.

Рождение органов

К концу XV века с развитием техники пороха и металлургии усиливается значение ручного огнестрельного оружия. По крайней мере один из его видов распространяется по Европе из немецких земель — гаковница, или тяжелая ручная пищаль с крюком. Под своим немецким названием (Hackenbüchse) к 1470‑м годам она попадает в Англию, Францию, Италию, Польшу, Скандинавию. Под местными названиями эта гаковница известна в Испании (espingarde) и Московской Руси (затинная пищаль).

Еще одним местом применения тяжелых ручниц к концу XV века оказываются многоствольные артиллерийские установки, где сборки из стволов гаковниц начинают вытеснять сборки из малокалиберных артиллерийских стволов. Ствол гаковницы имеет сравнительно малый вес при сопоставимом действии против живых целей. Сходство установки из 4–5 и более стволов сравнительно большого удлинения с музыкальными инструментами — орга́нами дает начало новому названию многоствольных установок — орга́н (нем. Orgel, франц. orgue, польск. organki).

Что касается прежних образцов многоствольных установок, то рибодекины, утратив устанавливаемые на них пики и щиты, утрачивают и принципиальные различия как с многоствольными боевыми двуколками (Streitkarre), так и с новыми органами. Теряется и название «рибодекин», притом столь прочно, что современники не называют импровизированные рибодекины Педро де Наварро под Равенной (1512 год) рибодекинами. Название Streitkarre (реже — Karrenbüchsen), однако, сохраняется в немецких землях по крайней мере до конца XVI века. Возможно, так могли называть именно установки в несколько стволов. Боевые возы (Streitwagen), имеющие много стволов на четырехколесной платформе, сохраняют некоторое боевое значение — например для защиты обоза — еще в XVII веке.


Максимилиановский двуствольный фальконет. Zeugbuch

Появление действенных малокалиберных («ручных») стволов не уменьшает желания военных иметь многоствольные установки покрупнее калибром. В арсеналах императора Максимилиана начала XVI века обнаруживается установка из двух фальконетов на одном лафете, наводимых по вертикали раздельно. Несколько позже — по мере развитиея техники литья — появляются многоканальные орудия. Но вес и неудобство обслуживания таких установок, конечно, препятствуют их широкому распространению.

Немецкие земли. Орган — «хорошая вещь против конницы»

Еще в 1462 году город Нюрнберг имеет в арсенале 2 «боевые двуколки, называемые орга́нами», на которых установлены соответственно 29 и 27 стволов под свинцовые ядра (пули) весом «2 лота и полчетверти лота» и «лот и четверть лота» (порядка 30 г в поперечнике 17,3 мм и 18 г в поперечнике 14,5 мм соответственно). В этом перечне, а также в описи арсенала Аугсбурга того же года отмечено много двуко́лок-Streitkarren с количеством стволов до 3–4, и они не называются органами. Стволы на них покрупнее, с ядром до 10 лотов свинца (около 140 г и около 30 мм в поперечнике), часть стволов оснащена съемными пороховницами.


Старейший из 5-ствольных однорядных органов в Берлинском музее в 1900‑х гг.

Где-то в конце XV века в немецких землях обычными становятся установки-органы из 5 и более малокалиберных стволов. В Берлинском арсенале в 1900‑х годах сохранялись три 5-ствольные установки, по технике изготовления относимые к условной второй половине XV века, к началу и к середине XVI века соответственно. Все установки собраны из ковано-сварных (сварка на сердечнике) восьмигранных дульнозарядных стволов, расположенных в ряд. Первая имеет стволы длиной 1,08-1,19 м и калибрами 27 и 30 мм; вторая — 1,46-1,54 м и 17 и 18 мм; третья — все стволы длиной около 1,77 м и калибром 26 мм. Вес первой и второй установок соответственно 103 кг и 52 кг. Эти установки имеют столики со стволами, снабженные цапфами.


Немецкий 5-ствольный орган в музее Зигмарингена в 1900‑х гг.

Переход к многорядной установке стволов начинается еще в XV веке. Выше упоминались нюрнбергские органы из описи 1462 года, которые — если только это не ошибочно названные боевые повозки — наверняка должны были быть собраны в несколько рядов. В музее Зигмарингена в 1900‑х гг. сохранялся двухрядный 5-ствольный орган, датированный тогда условной серединой XV века (правильнее, видимо, относить его к концу века), собранный из ковано-сварных дульнозарядных стволов длиной от 0,96 до 1,08 м калибрами 32, 34 и 40 мм, установленных в примитивный лафет-колоду на колесах. Эта деревянная часть, вероятно, является позднейшим повтором прежней конструкции.


Одна из максимилиановских 6-ствольных установок. Zeugbuch

Максимилиановский «Zeugbuch» и позднейший перечень Cod. 10815 содержит изображения двухрядных Streitkarren с шестью бронзовыми дульнозарядными стволами, существовавших на протяжении 1500‑х — 1540‑х гг. Как указывает Зиксль, в позднейшем источнике стволы верхнего ряда в этих установках изображены короче нижних — они не закрывают запальных отверстий нижнего ряда. Лафет снабжен механизмом вертикальной наводки.


Максимилиановский 40-ствольный орган. Zeugbuch

В тех же иллюстрированных описях изображен известный 40-ствольный бронзовый орга́н (под названием, примерно переводимым как «орудие, стреляющее гра́дом» — Hagelgeschütze), изготовленный не позднее 1510 года. Однако насколько эта конструкция была боеспособной и как, в частности, осуществлялся выстрел, — неясно, по словам Зиксля, и для самих немцев.

В артиллерии молдавского князя, захваченной поляками после битвы под Обертином (1531 год), Бельский, автор позднейшей «Хроники», выделяет две установки из 6 и 8 «железных гаковниц» длиной «более локтя», под железную или свинцовую пулю «как у гаковницы» (т. е. около 1/8 фунта, что соответствует калибру около 2 см), на легких двухколесных лафетах: «лучшего и нужнейшего (против конницы) нету (оружия) для пешего люда». В описании Бельского выстрел из одного ствола влечет за собой выстрел из соседнего: «одни (стволы) от других поджигаются». Для быстрого заряжания установок применяются бумажные гильзы. Эти установки почти наверняка немецкие, которые ранее были захвачены молдавским войском в одном из набегов на Семиградье (Трансильванию) в конце 1520‑х гг.

Немецкие ручные пушки

Слева, сверху вниз: «готические» ручные пушки: 4‑ствольные в Мюнхенском музее и в страсбургской коллекции Форрера, 3‑ствольная в музее Нюрнберга. Справа: два вида 5‑ствольной пищали-«лопаты» в Нюрнбергском музее. Снимки и рисунки 1900‑х гг. — Sixl, Forrer

Те же успехи техники, которые позволили перейти к крупным многоствольным установкам, делают возможными и многостволки ручные. Известны несколько сохранившихся до XX века экземпляров 3‑ и 4‑ствольных ручных пушек в немецких музеях — предшественников многоствольных пистолетов и ружей. Датировка их затруднительна, но, по мнению Форрера, это оружие не позднее конца XV века. На рисунке показаны 4-ствольная ручная пушка в Мюнхенском музее (полная длина 0,285 м, вес 1,3 кг), 4-ствольная пушка в страсбургской коллекции Форрера (длина стволов около 0,25 м, вес без дерева 1,12 кг) и 3-ствольная пушка в музее Нюрнберга (канал ствола 0,23 м, калибр 14–16 мм, вес с деревом 3,77 кг).


Пищали-«лопаты» в арсеналах Максимилиана и стрельба из подобной многостволки по изображениям в «Zeugbuch»

Несомненно, для орудования 20-килограммовым оружием требовался второй номер в расчёте

В описях максимилиановских арсеналов изображены так называемые пищали-«лопаты» (Schauffelbüchsen) в 3, 4 и 6 коротких стволов, посаженных на деревянные ложи, которые явно предназначены для переноски и обслуживания 1–2 людьми. Известны несколько сохранившихся экземпляров. Один из них — хранящаяся в Нюрнбергском музее бронзовая 5‑ствольная пищаль — имеет стволы длиной 0,385 м и калибром 14 мм. Само оружие весит 19,7 кг и еще 5 кг приходится на деревянный брус, на который насаживается ручница. В сборах Вильбранда имелся экземпляр немецкой бронзовой 6‑ствольной ручной пушки начала XVI века со стволами, отлитыми в одном блоке и имеющими длину 0,34 и 0,315 м и калибр 11 мм. Вес оружия превосходит 7 кг.


6‑ствольная ручная пушка в коллекции Вильбранда

Французские орудия чудесной красоты

В 1485 году капитан лилльского замка Деспьер получает 300 ливров за «устройства из малых гаковниц (hacquebutes) в трех связках (quarés), называемые орга́ны (orgues), и за три медные серпентины» (видимо, в возмещение затрат на заказ), и это, видимо, первое упоминание названия «орга́н» во французских и временно интегрированных с ними фландрских землях.

Артиллерия короля Франциска в итальянском походе 1515 года под командованием Галиота де Женуйяка составляет 72–74 «большие пушки» (видимо, это любые орудия, включая полевые), при которых числятся 5 тысяч лошадей. Движение и постройку укреплений обеспечивают 2,5 тысячи саперов. В сборе и оснащении артиллерии участвует тот самый Педро де Наварро, перешедший на службу к французскому королю.


15-ствольный орган первой половины XVII века в Нюрнбергском музее в 1900‑х годах. Стволы ковано-сварные, длиной 0,44 м и калибром 20 мм. Вес оружия 28,5 кг

В мемуарах маршала Флеранжа — «Воспоминаниях Робера де ля Марка, господина Флеранжа и Седана, также прозванного Юным Удальцом» — говорится, что в артиллерийский парк также включены некие особые орудия, якобы самим Удальцом (де ля Марком) и придуманные. Орудия те «видом чудесной красоты», а длиной не более 2 футов (0,65 м), и разом выстреливают 50 ядер (пуль) и «преотлично служат», а перевозятся на мулах. Таких орудий (или стволов для них?), мол, построено в Лионе 300 штук по приказу де ля Марка за 15 дней до выхода королевского войска в поход.

Это место в мемуарах де ля Марка истолковывали по-разному: и как ранний пример использования картечи, и как наличие в артиллерии короля Франциска 300 мелких орудий. Правда, возможность изготовления в начале XVI века 15 тысяч стволов 300×50 — чистая фантастика. Классический труд по истории артиллерии Бонапарта и Фаве полагает эти орудия многоствольными установками-орга́нами и приводит в косвенное доказательство наличие более чем через столетие в инвентаре Седанского замка (1642 год) «250 малых железных пищалей длиною как пистолет, с винтовой нарезкой на казне под установку в орга́н» — это, мол, те же самые стволы.

В таком случае получается, что в итальянский поход 1515 года были взяты шесть 50-ствольных разборных установок, но удалось ли их использовать в бою — непонятно. Сам де ля Марк пишет, что стрелять из таких орудий — «дело новое», а их применение под Мариньяно и в других местах никак не оговаривает.


Орган в 5 ружейных стволов (вероятно, начала XVI века), обнаруженный в арсенале Метца и выставленный в 1860‑х гг. в музее Парижского артиллерийского училища. Средняя длина стволов 1,52 м, калибр 17 мм. Larchey, pl. 65

На протяжени XVI века упоминания о многоствольных установках во французских источниках скупы. В описаниях битв под Равенной (1512 год) и итальянского похода (1515 год) не упоминаются ни «орган», ни «рибодекин». В 1552 году в «Комментариях Рабутена» упоминаются «две пары органов, незнакомый и новый вид артиллерии». В том же году в связи с осадой Метца в перечень попадает «установка на шести колесах, называемая орган (orgues), и на ней 23 малые литые пищали». В 1558 году у англичан замечены «малые орудия, поставленные по три или по четыре на два колеса и называемые «орга́ны» (orgue)». В марте 1590 года господа Букетро и Бертри ведут королевским войскам подмогу в 300 конных латников и 500 аркебузиров, при них же 4 малых орудия и две повозки (chariots) с гаковницами, состроенными в орга́ны (faictes sur orgue).

Притом в «Происхождении рыцарства» Фоше (1600 год) орудие-орга́н даже не упоминается, а рибодекин перепутан с античными баллистами. Позднейшие рукописные «Рассуждения и изображения…» — классический источник изображений артиллерийских орудий времен Людовика XIII — показывают как часть наряда и обоза «телегу, несущую (на особой платформе, установленной над грузом) шесть старинных гаковниц», и это называется «орга́н».

Похоже, в тех войнах, которые Франция вела в XVI веке, многостволке места не нашлось.

Литература

Sixl P. Die erste mehrläufigen Hand- und Hakenbüchsen // Beitrage zur Geschichte der Handfeuerwaffen. Dresden, 1905. S. 87–102.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen. 1. Fortsetzung // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 3. S. 269–271.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen. 3. Fortsetzung // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 3. S. 327–329.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen. 4. Fortsetzung // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 4. S. 24–27.

Forrer B. Die ältesten gotischen ein- und mehrläufigen Faustrohrstreitkolben // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 4. S. 55–61.

Wilbrand W. Eine sechsläufige spätgotische Handfeuerwaffe mit Handzündung // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 8. S. 213.

Gay V., Stein H. Glossaire archéologique du Moyen Age et de la Renaissance. T. 2. Paris, 1928.

Mémoires du maréchal de Florange dit le Jeune Adventureux. T. 1. Paris, 1913.


Органы: классика жанра и импровизации



Расцвет орга́нов приходится на XVI век, когда многоствольные артиллерийские установки были довольно популярны в немецких землях. Следующее столетие породило некоторые интересные изменения в их конструкции. В то же время эта эпоха стала временем заката подобных систем.

Классические органы

Образцовые примеры таких установок описаны в 1900‑х годах Зикслем. Прежде всего, это 64-ствольный орган из Королевского арсенала в Берлине. Ковано-сварные стволы расположены квадратом 8×8, длина стволов 0,86 м, калибр 18 мм. В тыльных частях стволов соо́сно самим стволам размещены запальные отверстия. Стрельба ведется горизонтальными рядами. Судя по надписям, орган изготовлен в 1604 году для Иоганна-Георга, герцога саксонского.


Орган на шестьдесят четыре 18-мм ствола. Изготовлен в 1604 году. ZHWK, Bd.4, S.84, 85

Другой пример — 49-ствольный орган из коллекции крепости Кобург в Верхней Франконии. Для него характерно расположение стволов 7×7, все стволы ковано-сварные, длиной 0,62 м и калибром 18 мм, с соосными стволам запальными отверстиями в тыльных частях стволов. Стрельба ведется горизонтальными рядами. Установка появляется в инвентаре крепости в 1664 году под названием «штурмовое орудие (Sturmgeschoss) на 49 выстрелов».


Орган на сорок девять 18-мм стволов. Изготовлен до 1664 года. ZHWK, Bd.4, S. 85–87

В обеих названных конструкциях на казенных частях стволов прикреплены затравочные канавки, объединяющие по огню запальные отверстия в горизонтальных рядах стволов. После зарядки стволов с дула канавки, подсыпки затравочного пороха и укладки фитиля канавки закрывались задвижками — орудие было готово к стрельбе. Перезарядка 50–70‑ствольной установки, как полагают, занимала до получаса для расчета в 2–3 человека. Эффективная дальность стрельбы могла достигать 150–200 шагов (100–150 м).

Иногда многоствольный блок сочетался на одном лафете с обычными артиллерийскими стволами. Таков, например, орган XVII века в арсенале швейцарского Солотурна. Он имеет казнозарядный ствол с примитивным клиновым замком, совмещенным с 42 (другие авторы называют 39) стволиками, которые расположены треугольником. Благодаря этому запальные приспособления «организуют» стволы для семи залпов.


Комбинированный орган в арсенале Солотурна, где установка сохранялась ещё в 1985 году. Во врезке изображение затворного клина с рисунка XIX века

Несколько иначе выглядит установка в арсенале князей Шварцбургов, описанная Динер-Шенбергом в 1900‑х годах. Два обычных бронзовых малокалиберных ствола установлены парой на широкий лафет по типу максимилиановского фальконета. Предполагается, что они стреляли цепным снарядом. Сверху на вертлюге закреплен деревянный блок с шестнадцатью мелкими бронзовыми стволиками. Блок поворачивается на цапфах, что должно было позволить стрелять из четырех стволов, а тем временем заряжать еще четыре. Изготовлена была эта установка не ранее конца XVI века.


Комбинированная установка 2+16 стволов

Многоканальные орудия и однорядные установки

Совершенствование техники литья в XVI веке позволило производить орудия, отливаемые одним блоком с несколькими каналами ствола.

Среди хорошо известных примеров этого типа можно назвать орудия в сборах английских музеев — в первую очередь, это «трехствольный» (трехканальный) бронзовый «фалькон» мастера Петера Боде, француза на службе английского короля Генриха VIII. Блок стволов снаружи прямоугольный, стволы казнозарядные, с калибром канала 2,1 дюйма (1 дюйм — 2,54 см) и массой снаряда в 1 фунт (0,4536 кг). Орудие числится в инвентаре Тауэра с 1547 года. Известно, что оно было сильно повреждено в 1841 году во время пожара.


Английский «трёхствольный фалькон» 1547 года. Ffoulkes, XIX.47

К этому же типу орудий относится бронзовая мортира в музее Старого Тауэра, отлитая одним блоком примерно в 1670–1699 годах и имеющая девять ствольных каналов калибром 18,3 см. Размеры «лица» орудия 0,74×1,17 м, длина — 1,02 м, масса — 2,4 т («47 квинталов и 3 четверти и 14 фунтов»). Мортира имеет три запальных отверстия, соединенных затравочной канавкой. Возможно, это было не боевое, а лишь декоративное орудие. Эта мортира использовалась для фейерверка в честь заключения мира в Э-ля-Шапель в 1748 году.

Схожее техническое решение было использовано при изготовлении турецкой 9‑ствольной пушки XVI века. Ее длина составляла 1,77 м, масса — 726 кг. Пушка имела один более крупный канал ствола и восемь меньших, расположенных по окружности. Орудие было захвачено французами в Алжире в 1830 году, но неизвестно, стреляло ли оно когда-либо.


Турецкое 9-ствольное орудие XVI века

Несколько иначе выполнена французская «тройная» (трехканальная) бронзовая пушка с «утроенным» каналом ствола, изготовленная около 1704–1705 годов. Возможно, ее автором был Джакомо Мария Фигари. Бронзовый ствол имел длину 1,62 м и калибр одного канала 11,4 см. Запальные отверстия расположены отдельно. Пушка была захвачена англичанами в битве под Рамиллис в 1706 году. На рисунке, вероятно, не она, а подобная ей из той же коллекции, что и упоминавшийся трехканальный «фалькон».


Французская тройная пушка в коллекции Тауэра. Ffoulkes, XIX.51, XIX.52

Наконец, необходимо упомянуть 3‑ствольную бронзовую мортиру с калибром ствола 80 мм, выставленную в Музее артиллерии в Лиссабоне в начале XX века. Она объединяет почти раздельные стволы в одном основании.


9-канальная мортира в Тауэре. Ffoulkes, XIX.131, Demmin. 3-ствольная мортира калибром 80 мм в португальском Музее артиллерии. Взаимный масштаб очень приблизительный

Доподлинно не известно, как выглядела «пушка о сте зарядех» весом «330 пуд 8 гривенок» (5,4 т), отлитая в 1588 году в Москве Андреем Чоховым. А. Н. Лобин полагает, что это было 100-ствольное орудие. Однако сложность такой предполагаемой отливки даже для Европы XVI века заставляет думать, что имелось в виду все же нечто иное.

Естественно, продолжают изготовляться и привычные одно- и двухрядные органы — возможно, с усложненным запалом. Зиксль описывает орган в Венском военном музее, имеющий 50 стволов в два ряда (по 25 стволов) и довольно сложную для техники XVII века систему зарядки стволов с казны. Масса оружия — 180 кг, стволы ковано-сварные калибром 15 мм и длиной 0,65 м (нижние) и 0,61 м (верхние). Орудие изготовлено в 1678 году Даниелем Кольманом, императорским оружейником в Вене.


50-ствольный орган, изготовленный в Вене в 1678 году

Примером попроще может служить 7-ствольный однорядный орган немецкого, скорее всего, производства 1590‑х годов из коллекции замка Форхтенштайн. Он имеет ковано-сварные стволы длиной 0,55 м и калибром 15 мм (центральный ствол) и 20 мм (все прочие стволы). Известны также 15-ствольный орган со стволами длиной 0,44 мм и калибром 20 мм с затравочной канавкой в Нюрнбергском музее и испанский орган, описанный в книге Уффано (1613 год), несущий 4–6 мушкетов (мушкет — 1/2-1‑фунтовая легкая пушка в испанской и итальянской традиции).


4-мушкетный орган, описанный в книге Уффано

Интересные модификации

Существовали органы с замками и спусковыми приспособлениями. До новейшего времени сохранились описанные Зикслем 3-ствольные органы: один хранится в Берлинском арсенале, еще два — в коллекции крепости Кобург. Эти органы имеют по три крупнокалиберных ковано-сварных ствола, которые соединены по огню с колесцовым замком и плечевым упором наподобие мушкетного. Длина стволов берлинского орудия 0,88 м, калибр — 53–54 мм, общая длина органа — 1,44 м, масса — 32,75 кг. Один из кобургских органов имеет стволы длиной 0,9–0,94 м и калибром 47 мм, длина всего оружия — 1,51 м; второй — со стволами длиной 1,02 м и калибром 47 мм, его длина — 1,6 м.

Берлинский образец датируется примерно серединой XVII века. Первый из кобургских, как полагает Зиксль, записан в инвентаре 1664 года как «штурмовое орудие с тремя стволами на лафете и колесах», а второй — в инвентаре 1619 года как «старая железная пищалька с тремя стволами».


Трёхствольные органы с колесцовыми замками из коллекции крепости Кобург. Датировка изготовления: слева — до 1664 года, справа — до 1619 года. Без соблюдения взаимного масштаба

Известны органы с обстрелом по дуге. Это преимущественно немецкие орудия. Однако сами немцы — например, Зиксль — считают, что боевая ценность таких орудий вряд ли была высока из-за огромного разброса и трудностей в обслуживании. Вероятнее всего, это были показные или опытные конструкции.


Орган с дуговым обстрелом, из коллекции замка Энгельштайн (вероятно, XVI век). Стволы жёстко скреплены дуговыми креплениями, индивидуальное наведение по вертикали невозможно. «Изгибы» стволов кажущиеся (дефекты оцифровки). ZHWK, Bd.3, S.245

Финальный аккорд органов

Несмотря на прогресс в развитии техники, в конце XVI–XVII веке орган продолжал оставаться редким оружием, что объяснялось сложностью его изготовления и высокой ценой. Например, в 1581 году инвентарь арсеналов саксонского курфюрста в числе более чем трехсот осадных и полевых орудий, имеющихся в Дрездене, называет лишь одну 6-ствольную боевую двуколку и один орган на колесах.

В 1589 году в арсенале Мюнхена числились две боевые тачки (Streitkarren) с 46 бронзовыми стволами каждая, один орган с семью бронзовыми доппельгаками, два органа с железными доппельгаками и три двуколки (Karren) с тремя железными доппельгаковыми стволами на каждой.

Арсенал баварского курфюрста в 1637 году среди почти сотни полевых и легких орудий и десятков мортир содержит: один орган (Hagelgeschoss; букв. градобо́й) с 15 бронзовыми доппельгаками, «лафет черный, железные оковы красные, … накрывающий кожух (Blech; «жестянка») покрашен в белое и синее»; один двойной орган; еще два органа, один с четырнадцатью, а второй — с девятью доппельгаками; одну двуколку (Karre) со станком (Bocke), на котором размещены три длинных доппельгака с замком (возможно, подобие ранее описанных образцов); наконец, две боевые двуколки каждая с пятью железными доппельгаками и щитком.

К концу XVII века выяснилось, что картечный снаряд обычного полевого орудия производит то же действие, что и многоствольная артустановка (притом не один раз в полчаса), и не требует отдельной артсистемы. Как и вагенбурги, многоствольные артиллерийские установки исчезают из боевых порядков армий Европы, хотя и возрождаются неоднократно в качестве импровизации.


Пример подобной импровизации: орган, изготовленный на оружейной фабрике Шпандау в 1809 году. Wikimedia Commons. На заглавной фотографии представлен немецкий орган XVI века с дуговым обстрелом на колёсном лафете — реконструкции новейшего времени (по рисункам да Винчи, возможно фантастическим). Стволы длиной 0,67 м и калибром 16–18 мм. Замок Кастельно-ля-Шапель, Аквитания, Франция

Безусловно, кое-где эти «старинные штуковины» остаются в арсеналах (на всякий случай) и так доживают до новейшего времени, иногда в реконструированном сказочном виде, как «рибодекин» реконструкторов — орган в замке Кастельно.

Вновь интерес к многоствольным артустановкам возник уже в XIX веке, после появления новых технологий выделки ствола и унитарного заряжания с казны. Это были митральезы, эспинголы, револьверные пушки и т. п.

Источники и литература

Diener-Schönberg, A. Der Bestand der chursächsischen Zeughäuser zu Ende des 16. Jahrhunderts // ZHWK. 1906–1908. Bd. 4. S. 306–311.

Fahrmbacher, H., Feistle, S. Das Münchener kurfürstliche Hauptzeughaus // ZHWK. 1909–1911. Bd. 5. S. 174–184.

Heilmann, J. Kriegsgeschichte von Bayern, Franken, Pfalz und Schwaben von 1506 bis 1651. Band I. Kriegsgeschichte und Kriegswesen von 1506–1598. München, 1868.

Лобин, А. Н. Производство русской артиллерии на Пушечном дворе в 1584–1645 гг. // История военного дела: исследования и источники. 2016. Специальный выпуск VI. Русский «бог войны»: исследования и источники по истории отечественной артиллерии. Ч. II. C. 97—157.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen. 1. Fortsetzung // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 3. S. 269–271.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen. 3. Fortsetzung // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 3. S. 327–329.

Sixl P. Entwickelung und Gebrauch der Handfeuerwaffen. 4. Fortsetzung // Z. Hist. Waffenkunde. Bd. 4. S. 24–27.



Оглавление

  • Когда пушки были маленькими
  • Триумфальное шествие артиллерии
  • Пушка, которая всегда с тобой
  • Артиллерийская революция
  • Век великих пушек
  • Европейская полевая артиллерия в эпоху гуситских войн
  • Артиллерийское многообразие
  • Французское доминирование
  • Артиллерия на рубеже веков: боевое применение
  • Артиллерия на рубеже веков: матчасть
  • Артиллерия Европы в 1505–1515 годах
  • От Теночтитлана до Гоа, от Белграда до Адена
  • Бикокка, Родос, Павия и мятеж «вольных рыцарей»
  • «Nomen certe novum»: явление аркебузы и мушкета
  • Время длинных стволов
  • Рибоды: от появления до битвы на Осиновых полях
  • Рибоды: расцвет и закат
  • От рибодов к органам: иная музыка войны
  • Органы: классика жанра и импровизации