КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 438224 томов
Объем библиотеки - 607 Гб.
Всего авторов - 206507
Пользователей - 97776

Последние комментарии

Впечатления

martin-games про Губарев: Повелитель Хаоса (Героическая фантастика)

Зачем огрызки незаконченных книг публиковать?????

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Tata1109 про Алюшина: Актриса на главную роль (Детективы)

Не осилила! Сломалась на середине книги.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Зорич: Ты победил (Фэнтези: прочее)

Вторая часть уже полюбившейся (мне лично) СИ «Свод равновесия» (по сравнению с первой) выглядит несколько «блекло», однако это (все же) не заставляет разочароваться в целом. Не знаю в чем тут дело, наверное в том — что если часть первая открывает (нам) некий новый и весьма интересный мир в жанре «фентези», то часть вторая представляет собой лишь некое почти детективное (с элементами магии) расследование убийства некого особо-уполномоченного лица (чуть не сказал «особиста»)) на каком-то затерянном острове, расположенном в далекой-далекой провинции.

В связи с этим (в первой половине книги) у читателя наверняка произойдет некое «падение интереса», однако (думаю) что это все же не повод бросать эту СИ, не дочитав до финала. Кстати, (по замыслу книги) ГГ (известный нам по первой части) так же сперва воспринимает свое назначение, как некую почетную ссылку (мол, спасибо на том, что не казнили)... но вскоре события (что называется) «понесутся вскачь».

Глупо заниматься пересказом «происходящего», однако нельзя не отметить что «вся эта ситуация» продолжает неторопливо раскрывать «тему данного мира» (и неких уже известных персонажей), пусть и не со столь «яркой стороны» (как это было в начале), но чем ближе к финалу — тем все же интереснее...

В искомом финале нас ожидают масштабные «разборки» и «ловля на живца» (в которой как ни странно наживка в виде гиганских червяков, играет совсем не последнюю роль)). Резюмируя окончательный вердикт — эту СИ буду вычитывать дальше... хоть и без особого фанатизма))

P.S И конечно эту часть можно читать вполне самостоятельно (без учета хронологии), однако желательно сперва прочесть часть первую, иначе впечатления от прочтения (в итоге) останутся вполне посредственными.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Shcola про Андрианов: Я — некромант. Гексалогия (Юмористическое фэнтези)

Когда же 6 часть дождёмся то.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Витовт про Данильченко: Имперский вояж (тетралогия) (Боевая фантастика)

Спасибо автору, за волну всколыхнувшую память, и пусть всё было не совсем так как описано в романе, чувства возникшие при прочтении дорого стоят!

Рейтинг: -1 ( 2 за, 3 против).
Shcola про Пехов: Белый огонь (Боевая фантастика)

Алексей Юрьевич Пехов стал писать от лица шалав? Он стал заднеприводным, вот уж что читать не стану точно.

Рейтинг: -2 ( 0 за, 2 против).
Shcola про Лесневская: Жена Командира. Непокорная (Постапокалипсис)

Какая то страшно еврейская фамили

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Интересно почитать: USB-модемы 4G и их особенности

Соло для попаданца с оркестром (fb2)

- Соло для попаданца с оркестром 1.38 Мб, 416с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Дмитрий Селиванов

Настройки текста:



Дмитрий Селиванов СОЛО ДЛЯ ПОПАДАНЦА С ОРКЕСТРОМ

Предисловие

Вроде оторвался. Или нет? Я прислонился к стене дома, за угол которого я только что завернул. Сердце колотится как пулемет. Сквозь хрип дыхания и грохот в ушах ничего не слышно. Пытаюсь успокоить пошедший в разнос организм. Наконец, стали слышны маты догоняющих и рёв, достойный раненого мамонта.

Кровавый туман в мозгах начинает рассеиваться, и я замечаю, что левая нога не чувствует сзади стены. В надежде на чудо наклоняю голову — неужели? Да! В стене есть слуховое окно в подвал. Падаю на мостовую и пытаюсь залезть внутрь. Части сбруи и оружие цепляются за стену, но я умудряюсь протиснуться и упасть на какие-то тряпки.

Шум погони рядом, они выскакивают из-за угла, и я быстрее зажимаю нос, чтобы не чихнуть от поднятой пыли. В носу свербит так, что выступают слезы. Уши заложило от попыток чихнуть. Но я продолжаю зажимать нос — жизнь, она как-то подороже будет.

Наконец, в носу перестаёт чесаться, я сглатываю и начинаю слышать то, что происходит на улице. Преследователи топчутся прямо надо мной.

— Ты видел, что он побежал сюда?

— Да, это точно.

— Ну не мог же он добежать до следующего угла!

Слышны шаги, кто-то вернулся с той стороны, куда я бежал.

— Стэн, ну что?

— Его нет там, Ваше сиятельство. Но только что кто-то там за поворотом заскочил в карету. Чья карета — не известно. Герба нет.

— Ладно! Пошли отсюда! И еще, Стэн. Найди мне этого ублюдка! Я наизнанку его выверну! Я кожу ему сдеру! Я! Я! Й…кх-кх! Хэээ… — орущий поперхнулся и закашлялся.

— Да, Ваше сиятельство! Конечно, Ваше сиятельство!

Всё время этого разговора я сидел, не шелохнувшись, и молился всем богам, чтобы они не заметили окно возле самой земли. Вероятно, мне снова повезло. Преследователи стояли на ярком солнце, стена же с окном была в глубокой тени.

Еще немного потолкавшись, преследователи, наконец, ушли. Я же решил отсидеться еще часик, на всякий случай, если кто-то остался следить. А потом выбрался из подвала и отправился к себе.

Думаю, стоит разъяснить, что же я, простой инженер-программист, делаю в этом подвале. И чем так насолил его сиятельству графу Исторскому и его прихлебателю — управляющему Стэну.

Часть первая. Долина

В заповедных и дремучих, страшных Муромских лесах…

В.Высоцкий.

Глава 1. С чего начинается…[1]

Нет, не Родина. И, конечно же, не с букваря. Попаданец начинается с какого-нибудь события: проведения супер-эксперимента, или придет в проклятое место, пьянки до посинения, погрузится в виртуальность или умрет.

Умрет…

Обдумывая позже обстоятельства моего попаданства, я решил, что, скорее всего умер. Помню, что заснул в постели, а проснулся уже здесь. Может — сердечный приступ, а может — задохнулся угарным газом из печки. Или притолока на голову упала. А чего, собственно, гадать? Случившегося не исправишь. Надо думать, как жить дальше.

Итак, очнулся я на поляне. Лежу, смотрю в голубое небо, и ни одной мысли в голове. Только боль во всех мышцах и суставах, а также боль в голове и гул, как в пустой бочке. Кто испытывал мигрень, тот меня поймет. А кто нет — то представьте перелом ноги, только внутри головы. Не ломали руки-ноги? Ну, тогда представьте, что у Вас уже два дня болит зуб. Только боль как бы более низкая по частоте. Как бы, не писк, а рёв. У Вас и зубы не болели? Да ну вас, такого здоровенького. Даже поговорить не о чем. Болела не только голова. Ломило все суставы, каждую косточку. Гриппом болели? А, ну да, Вы же абсолютно здоровы.

Преодолевая головную боль, попытался оглядеться, тихонько поворачивая голову. Справа — лиственный лес, слева — малинник, под ж… спиной — травка. Потом мысль стала пробиваться — а собственно, чего это я тут делаю? Но обстоятельно обдумать её мне не дали.

Со стороны малинника раздался треск, и на поляну вывалился медведь. Нет, не так — МЕДВЕДЬ! Видел я медведей в зоопарке. Бурый обычно не выше человека. А тут… тоже бурый, но размером крупнее гризли.

Я к этому времени перевернулся на живот и пытался принять вертикальное положение. Повернув голову на звук, я оцепенел и мог только икать. Потом сердце рвануло галопом, и я как был на четвереньках, так и чесанул вперед, прочь от зверя.

Какая боль? Что вы! Адреналин — верное средство от всех болячек.

Я уже успел скрыться за ближайшими кустами, когда сзади раздался рёв и треск ломаемых веток. Этот бешеный супер-гризли решил, что я добыча. Совсем не к месту пришла мысль — что это за медведь? Гризли или камчатский? Только эти два вида крупнее медведя из средней полосы.

Нельзя думать, когда от кого-то бежишь! Ой, нельзя! Не думать надо, а под ноги смотреть. Конечно же, я запнулся. Лесная тропинка, по которой я бежал (или передвижение на четвереньках нельзя назвать бегом?), спускалась в овраг, на краю которого торчал подмытый корень. Свалившись кубарем, я припечатался лбом так, что потемнело в глазах. Не успел я приподняться, как сзади раздался нарастающий рёв, рядом что-то свалилось, раздался рёв еще более громкий — и тишина.

Перевалившись на бок, я увидел рядом тушу медведя. И замер, боясь пошевелиться. Вспомнилось, что медведи ломают только тех, кто шевелится. А если ты похож на труп, то бросит, чтобы заняться позднее. Но медведь тоже не двигался. Глаза немного привыкли к полутьме в овраге, и я увидел кровь на морде медведя.

Мне просто невероятно повезло! Зверюга запнулась за тот же корень, что и я, и, кувыркнувшись, попала глазом на сломанный сук. Сук достаточно длинный, чтобы достать до мозга, не очень тонкий, чтобы сломаться, но и не очень толстый, чтобы застрять в глазнице. При этом высохший до твердости камня, но не гнилой. Повезло мне невероятно.

Обессилев, я откинулся на землю, прямо в ручей, который тек в овраге. Накатилась слабость, меня всего потряхивало. Я пошевелиться не мог. Только по-идиотски хихикал в полголоса. Наконец, меня немного отпустило. И я приступил к инвентаризации организма. Ноги — два штука. Руки — тоже два. Голова — адын! Писюн один плюс два довеска… Жо… — два? Хе-хе! Вроде всё на месте. Сведя дебет с кредитом, и маленько отдышавшись, я принял решение узнать, где же нахожусь. И кстати, а почему я голый?

Я поднялся, еще раз оглянулся на медведя, и стал выбираться из оврага. Оказывается, от полянки то я убежал недалеко, метров на десять всего. Насколько я помню, медведь может догнать лошадь. Так что мне снова повезло, что я так удачно запнулся, а вот медведь неудачно.

Что мы имеем на данный момент? Первое. Я заснул в своей кровати, а проснулся где-то в диком лесу. Вот поэтому я, наверно, и голышом, потому что люблю засыпать без одежды. А возможно — это следствие переноса. То есть перенеслось только тело, а вот всякие вещи, что были на мне и рядом — нет.

Второе. Насчет медведя. Я спустился в овраг и аккуратно принял упор на руки рядом с ним. Еще раз ложиться в грязь ручья не хотелось. Только-только обсох и согрелся. Сравнил рост свой и медведя. Я ж этому зверюге не то, что ниже плеч, я ему до груди головой не дотягиваюсь! Насколько я помню, таких гигантов на Земле не осталось. Самые крупные виды, кроме белого — гризли и камчатский медведь. Человек им будет по плечо. Этот же в полтора раза крупнее. И цвет не бурый, а почти черный. Кажется, медведёв такого колёра на Матушке-Земле не встречается. То есть черные есть. Тот же камчатский. Но у него отметина на груди. А у этого нет.

Третье. Как же всё болит. Но всё-таки болит не как обычно. Помню, пил как-то таблетки для восстановления суставов. Такая же боль была. Не тянущая и одновременно острая, как обычно, а какая-то облегченная, боль выздоровления. Мышцы тянет, как после долгой физической нагрузки.

Значит — что? Значит — попал ты, Димон. В последнее время у всех авторов прямо мода на попаданцев. Я сотни книг про них прочитал. Вообще, я очень большой любитель завалиться с книжкой на диван. Сколько тысяч книг я прочитал, теперь подсчитать невозможно. И вот, судя по всему, теперь я сам стал героем такой истории. Надеюсь, очень надеюсь, что вся эта ломота в теле — признак оздоровления организма. Столько раз об этом в книгах было, может это правда?

Надо только выяснить, куда же я, всё-таки, попал. Судя по всему, природа не обременена присутствием человека. Огромный медведь. Толстенные стволы деревьев. Я явно провалился в прошлое. Или на планету, аналогичную прошлому Земли. Здесь явно не заметно воздействие цивилизации.

Надо всё-таки забраться повыше и оглядеться. Поискав подходящее дерево, достаточно высокое и с крупными ветвями, я стал на него забираться. Надо же определиться с местоположением. Кое-как перебираясь с ветки на ветку — боль во всем теле не способствует скорости, удалось забраться выше соседних деревьев. Утвердившись в развилке ветвей, стал осматриваться. Кругом всё сияло разными оттенками зелени, от изумрудного до темно-зеленого. И только на самом горизонте сверкали снегом вершины гор. Зато горы занимали весь горизонт по кругу. То есть я нахожусь в какой-то долине. Есть ли из неё выход — пока не понятно.

С одной стороны я засек вдалеке столб дыма. Запомнил направление и спустился на землю. Итак. Там дым. Значит — люди! Надо идти. Я сначала рванул, но потом резко притормозил и пошел спокойным шагом. Во-первых, до дыма далеко, выдохнусь бежать. Ну и во-вторых, дым он может быть по разным причинам. Не обязательно от людей. И люди бывают разные. Может дым очага, а может простой костер. А может пожар, вызванный нападением грабителей. Ну, и в-третьих, босиком не побегаешь. Я ведь городской человек, привык быть в обуви. Даже дома только в тапочках. Как-то с детства так сложилось, что в квартире были холодные полы и всегда носил тапочки. А повзрослев, вообще не могу босиком. Как принцесса на горошине — каждую песчинку чувствую через подошву.

Вот так и поковылял, тщательно осматривая путь и аккуратно ставя ноги.

По дороге я обдумывал свое положение, и что же мне делать, как поступить. Судя по всему, я нахожусь в какой-то долине, окруженной огромными горами. Есть ли в них проход во внешние земли, пока неизвестно. Есть ли здесь человеческая цивилизация, тоже пока не известно. Значит, будем считать, что я один на один с природой. Надо подумать про одежду, оружие, жилье, еду.

* * *

Хотя под ногами была какая-то звериная тропа, но камушков и веток на ней всё равно хватало. Скоро я отбил и исколол все ноги и уже не шел, а просто брел, выискивая, куда ступить ногой. Минут через сорок я дошел до того места, где что-то горело. Последние сто метров я пытался ступать как можно тише. Наконец, я подошел к кустам на краю леса. За ними виднелась большая поляна. Не меньше двухсот метров в длину и ширину. На этой огромной опушке рос соответствующих размеров дуб. Ствол метров двенадцатьв поперечнике. Огромный такой Дубище, расколотый почти до земли.

Вероятно, накануне была гроза. Молния попала в дерево, дуб раскололся и загорелся. Сейчас же почти уже погас.

Стоп! Огонь. Надо сохранить огонь.

Я принялся собирать хворост и стаскивать его к дубу. Сложив кострище, забрался до развилки дуба и нашел подходящую головешку. Подсунул её под тонкие сухие веточки, принялся раздувать. Наконец, костер разгорелся. Теперь главное — не упустить его. Видел в детстве в журнале. Таежники на ночь складывают стволы то ли в «лодью», то ли в «нодью». Нет, лодья — это большая лодка. Значит, нодья или надья. Пока же притащил пару сухих стволов и сложил их крест-накрест. Не погаснут и сильно не разгорятся. А то нам тут пожар нэ трэба.

Ну что же. Теплом и охраной от диких животных себя обеспечил. Теперь пора подумать о хлебе насущном. У меня там лежит огромный кусок мяса. Медвежатину ведь едят. Охотники говорят, что медвежьи лапы очень вкусные. Только печень нельзя, там витамина А слишком много, смертельная доза. Или это у белого? Точно! Это у белого медведя нельзя печень есть. Отравишься. А у бурого можно. Хотя — этот ведь не бурый, а черный. Вопрос! Ладно, ну её, эту печень. Мне мясо надо отпластать, и шкуру снять. А то я задубею ночью.

Чем снять, кстати? Пожалуй, надо попробовать найти подходящий камень и расколоть его. Вот только где в лесу найти камень. Если только где-то у реки. Я, кстати, по дороге сюда слышал журчание. Так, идем к речке за камнем. А пока-пока-покамушкам…

Только надо бы дубинку, что ли, выломать. Присмотрел на дубе надломленную толстую ветку и минут за двадцать доломал её, взвалил на плечо и направился искать речку.

Речка была небольшой, метров восемь. Это сейчас, летом. В половодье, судя по ширине берегов, бывает и все пятьдесят метров. Долго искал подходящий камень, пробуя расколоть все подряд. Грохот стоял!

Ну как только люди жили в каменном веке? Камни же ни разу не годятся. То попадаются хрупкие, у которых лезвие крошится. То наоборот, очень крепкие, и лезвие просто не получается, они могут только под тупым углом отколоться. Наконец, нашел какой-то темный, почти черный камень, который раскололся в виде клина. Вот вооружившись кучкой таких осколков, побрел к туше медведя. Только бы какие-нибудь падальщики не набежали. С волками я точно не справлюсь. И гиены, наверно, с шакалами здесь соответствующие.

Интересно, что за камень мне попался? Кремень или обсидиан? Помню, что из того, что из другого делали оружие. Но обсидиан, тот вроде бы совсем черный. Ладно, назовём кремнем. Кому здесь до этого дело? Найду железо — узнаю точно, кремень при ударе с железом должен хорошие искры давать.

* * *

Волков рядом с тушей не было. Крутился только какой-то мелкий зверек, которого я шуганул палкой.

Как же хорошо, что я рос в маленьком городке. Дед с бабкой постоянно держали скотину. Вот дед и выучил, как колоть и потрошить. Сейчас у меня конечно не стальной нож, но тут главное разрезать шкуру в одном месте, а дальше она сама рвётся, стоит только надрезать. А раз у меня каменный нож, то попробуем начать с брюха, где шкура тоньше. Да и вообще потрошить всегда начинают с брюха. Видать, с каменного века пошел такой алгоритм.

Собрав складку по центру брюха и расправив волоски на две стороны, я начал пилить. После десяти минут упорного труда и двух сломанных осколков, я наконец получил дырку в шкуре. Просунув указательные пальцы попытался разодрать разрез дальше. Постепенно мне удалось засунуть средние пальцы, и дело пошло быстрее. Потом смог оттянуть шкуру и подрезать камнем. Так, подрезая и разрывая, управился за час или полтора. Лапы, а точнее, кисти и стопы, решил распотрошить позднее, слишком мелкая и долгая работа. Просто надпилил связки и отломал по суставу. Ну как — просто? Лезвие постоянно засоряется мелкими жилками и салом. Его надо часто чистить об траву.

Солнце уже перешло на Запад. Надо спешить, еще дрова для костра нужно собрать. Отпилив по сухожилиям и оторвав куски мяса с бедра, сложил всё в шкуру. Завязал лапы на шкуре, продел дубину и взгромоздил на плечо. В последний момент решил всё-таки вырезать печень. Надрезал и разорвал брюшину возле правого ребра. Вытащил печень. Аккуратно оторвал желчный пузырь. Тут главное — не порвать, лучше оторвать от печени побольше, чем порвать пузырь, иначе из-за горечи печень невозможно будет есть. Куски печени сложил туда же в шкуру.

Так с котомкой из шкуры и добрел до опушки с дубом. Костер за это время почти догорел, остались головешки. Раскочегарил костер заново и принялся таскать дрова, чтобы хватило на всю ночь.

За это время костер прогорел до углей. Солнце уже опустилось почти до горизонта. Нарезал, точнее — напилил мясо средними кусками, отбил их и завернул в листья щавеля и ревеня, найденные на поляне. Засунул в угли, сверху навалил еще хвороста. И пошел снова собирать дрова — пока не стемнело.

Часа через полтора решил, что мясо готово. Разворошил костер и попробовал свой «шедевр». Мясо не то что пропеклось, оно даже подсохло. Но есть можно. А вот печень засохла до твердости камня и очень сильно горчила. Совсем забыл, что печени надо немного времени. Ну и ладно. Еще куски остались. Завернул в лопухи еще несколько кусков печени и положил в угли. Пока мясо ем — успеет приготовиться.

Наелся до отвала. Мясо хоть и без соли, но голод — не тетка, так что доел всё и сидел, привалившись к дубу. Хорошо, что дрова уже насобирал, а то я сейчас не смогу подняться. Так и сидел, ни о чем не думая, любовался небом, пока не почувствовал, что еда улеглась.

Потихоньку начал шевелиться. Для разминки принялся обрабатывать шкуру. Сначала вывернул шкуру на лапах до последней фаланги, которую и отломил, оставив в шкуре вместе с когтями. Потом нагреб золы внутрь шкуры и стал скоблить.

На небе уже были яркие звезды, когда я закончил со шкурой. Подложил дрова в костер. Немного в стороне развел еще один. Получился треугольник из дуба и костров, в который я и улегся спать, завернувшись в шкуру.

* * *

Лежал и смотрел на небо, пытался найти знакомые созвездия. Я не астроном конечно, но могу найти ковши обоих медведиц и пояс Ореона. Но здесь я не только их не увидел, но даже Млечный путь не виден. Точнее — этот Млечный путь был шириной в полнеба. Значит, я попал не на параллельную Землю или в древнее время Земли, а совсем в другой мир. Судя по млечному пути, местное светило гораздо ближе к центру своей галактики, чем наше Солнце.

И тут меня накрыло. Я почувствовал, как поднимается волна отчаяния. Днем было некогда об этом думать, а теперь я разжал тиски своей воли. Я вскочил. Из горла вырвался вой раненого зверя. Я больше не увижу своих родных, не смогу обнять жену.

Наоравшись, я свалился и застыл. Физическая и моральная усталость всё-таки доконали меня, и я уснул. Не помешал даже вой какого-то зверя, который завыл в ответ мне.

Встал на рассвете. За ночь я почти не спал, только дремал по полчаса. Мешали вой и визг где-то в лесу. Наверно, возле туши медведя. К тому же в шкуре спине было жарко, а ноги поддувало и они мерзли.

За ночь тело затекло. Через силу сделал несколько приседаний и наклонов. Совершив утренний моцион, решил заняться шкурой. За ночь она закостенела. Надо идти к речке и замочить её. Потом снова скоблить.

Только сначала поесть надо, а то желудок подвывает так, что чуть ли не сгибаешься от голода. Как будто и не накидал в него вечером так, что подняться не мог.

После завтрака сходил до речки, только перед этим развел костер. А то погаснет, пока хожу, итак уже одни угли остались.

Бредя до речки, понял, что ноги совсем не болят. Пригляделся к подошвам — на них не только ссадины заросли, но и кожа вроде бы стала толще, иду как будто в толстых носках. Да и вообще все вчерашние ссадины заросли. И судя по всему, мышцы стали толще. Это что же, у меня обмен веществ ускорился? Интересно, это навсегда или временно, остатки от омоложения организма? И насколько эффективно я использую пищу? Обычный, так сказать — стандартный, организм использует только около десяти процентов от полученной пищи. Если я при таком ускоренном обмене веществ буду питаться со старой эффективностью, я же всё время буду только пропитание искать, ни на что другое времени не останется. Кстати, желудок уже переварил ту порцию мяса, что я съел на завтрак, и уже немного урчал.

В этот момент я поймал себя на мысли, что у меня ничего не болит. Нет, всё ещё ныли суставы и мышцы были тяжелыми. Но не болели травмированные в детстве колени и щиколотки. Не ныла от хандроза спина. Не было постоянной тяжести в желудке от гастрита. И не кружилась голова от давления и тахикардии. Я осмотрел себя. Трудно точно определить, но я явно стал моложе, чем был. Ощущения, как у здорового двадцатилетнего человека. Даже моя близорукость минус семь пропала. Всё видно настолько четко, что с непривычки закололо в висках. Я просто не привык видеть мир без размытых пятен. Вчера я просто не обратил внимание на улучшение зрения. Да и само зрение было еще не идеальным, горы вдалеке всё-таки расплывались. Мой организм явно помолодел и избавился от всех болячек, даже тех, что у меня были с начальной школы — хандроза и гастрита.

Закончив наслаждаться помолодевшим организмом, занялся шкурой. Положил её в воду и придавил несколькими камнями. Замочив шкуру, вернулся к Дубу. Во! Так и буду его называть, с большой буквы. Имя собственное. Ходу от Дуба до речки полчаса, так что когда вернулся, костер уже прогорел до углей. Положил в угли несколько кусков мяса и отправился снова к речке. А костер, который я вчера развёл, называется всё-таки «нодья», а также «нодье», «нотье». Так у меня и память стала идеальной? Я прямо таки увидел разворот журнала, прочитанного в детстве, его название, вспомнил, что это был один из журналов — «Юный техник», выписанных мне в первый раз в том году уже как подростку, а не «Веселые картинки» с «Мурзилкой», как малышу-детсадовцу.

Костер прогорел до углей и голевешек. Закопал в него всё оставшееся мясо и вернулся к речке. Подойдя к берегу, увидел, что вокруг шкуры вьётся стайка рыбок. Присмотрелся — они вроде подъедают остатки мяса со шкуры. Ну и замечательно. Оставлю шкуру до вечера, пусть рыбки поработают, мне меньше мороки. Только переложил камни на чистые участки. Снова вернулся к Дубу, дождался, пока мясо приготовится, и перекусил.

Теперь надо решить вопрос с жильем и одеждой. То есть наоборот — сначала попробую сделать одежду. Здесь сейчас, конечно, не холодно. Но вот только зимой может стать совсем не жарко. Но европеец такой человек, что не привык ходить совсем голым. Надо хотя бы килт сделать, как у шотландцев.

Значит так, идея такая. Надо взять куски шкуры от лап, они всё равно не актуальны, связать их каким-нибудь способом. А еще из ладоней и стоп могут получиться мешочки, в которых удобно складывать какую-нибудь мелочь. Не таскать же всё в руках. Пожалуй, стоит сплести пояс из травы. Трава здесь на опушке растет длинная, узкая и мягкая, и при этом достаточно крепкая, должно получиться.

Прямо сразу же этим и занялся, полчаса ползал на четвереньках и собирал траву. Рвать её руками не получилось — очень уж крепкая. Ну, это замечательно, в дальнейшем веревки из нее плести буду. Траву пришлось собирать пучками и подрезать острым камнем. Решив, что собрал достаточно, уселся, прислонившись к Дубу, и занялся плетением. Сначала накрутил три жгута, не очень толстые, но такой длины, чтобы можно было четыре раза обернуть вокруг пояса. Потом сложил их вместе, завязал с одного конца узел и заплел косичкой. Самой простой, такие когда-то в детстве младшим сестрам заплетал. Заплел до конца и снова завязал узел. Попробовал надеть — получилось обернуть вокруг талии почти два раза. Как раз размерчик.

Вечером заберу шкуру и отпластаю лапы.

Ну а теперь действительно пора задуматься о жилье.

Глава 2. Что нам стоит дом построить[2]

Рисовать дом я не буду. У меня и без этого пространственное воображение работает. Только надо решить, что строить и где строить. Строить на первое время буду эдакую сарайку из плетня и перекрою скатом. Потом обмажу глиной. Этого должно хватить. Не думаю, что зимой здесь очень холодно. Как я заметил, солнце вчера прошло почти в зените и зашло на западе тоже почти вертикально — градусов восемьдесят-восемьдесят пять. То есть, я где-то в субтропиках. Хотя растительность скорее средней полосы, но встречаются и южане. Значит, зимой ожидается небольшое снижение температуры. Вряд ли будет снег, если только сезон дождей. И вообще, может, я уйду отсюда. Пойду вниз по реке. Куда-то же она впадает. А если в этом мире есть люди, то жить они должны возле воды, так что надо идти вниз по течению.

Теперь вопрос «где?». Удобнее возле речки. Есть вода и камни для инструментов. Но там я не заметил такого же огромного дерева. На этом же Дубе можно устроиться в развилке со всем комфортом. И хищникам будет труднее добраться, и в сезон дождей заливать не будет, надо только хороший навес сделать. Решено, делаю на Дубе.

Натаскал к Дубу пару десятков стволов сухостоя толщиной в руку. Буду из них делать обрешетку навеса. Расклинил стволы в развилке и начал плести решетку из прутьев ивы. Ну, или куста, похожего на иву — прямые гибкие ветки с длинными листьями. Очень похоже.

В обед подкрепился холодным мясом. И тут до меня дошло, что если я вытащу шкуру из речки только вечером, то она совершенно не высохнет, и я задубею ночью. Подхватился и побежал к речке. Прямо тут же на берегу нашел большой плоский камень на котором и раскроил шкуру. После этого кое-как дотащил до Дуба — отмокшая шкура стала тяжелее в несколько раз и такая скользкая, что рулон из неё постоянно расползался в руках и вываливались отрезанные лапы. Легче было бы тащить целиком, но там возле Дуба, кроить без такого камушка стало бы сложно. Но всё-таки дотащил, разложил под солнышком. К вечеру еще возле костра подсушу. Зато рыбки объели всё мясо, шкура была очень гладкая.

Собирая ветки, прошелся по другой стороне опушки, на которой не был вчера. Нашел там родник. Теперь проблема воды решена — не придется за каждым глотком бегать полчаса в каждую сторону. Положил в ручей мясо, чтобы не сильно испортилось.

К вечеру решетка крыши была готова. Пока плел решетку — понял, как перекрыть крышу. Надо связать веники из той же ивы, у нее длинные листья, хорошо лягут. Даже уложил один ряд таких веников. Привязывал их жгутами травы.

Вечером осмотрел мясо. Вроде еще не пахнет, но рисковать не стоит. Все остатки мяса запек еще раз, завернул в лопухи и сложил в землю возле ручья — так оно сможет храниться еще пару дней. За это время мне надо закончить с крышей и идти добывать себе хлеб насущный.

* * *

Утром решил, что всё-таки сначала надо подумать об охоте, а потом уже буду доделывать дом. Как добывать пищу? Копьем я вряд ли смогу добыть хоть что-то. Для лука нужна тетива. Да и сначала тренироваться надо. Я за это время издохну от голода. Для силков надо что-то вроде лески — тонкое, крепкое и скользящее. Вариант с ловчей ямой слишком трудозатратен. Таким же макаром отказался от самострела, удочки, сети.

Можно еще заняться собирательством. Кругом постоянно замечал ягоды и грибы. Но чтобы поесть один раз, надо ходить по лесу целый день. Собирать грибы-ягоды целый день, чтобы их съесть в этот же вечер? Это как-то не по мне. К тому же диета, состоящая сплошь из ягод — угроза нормальному пищеварению. Мне совершенно не интересно сидеть в гордой позе орла каждый час. Без перерывов на сон.

После всех этих рассуждений, в голове всплыл еще один вариант. И, пожалуй, он самый удобный. Мне остается только заняться рыбалкой. Но не удочкой или сетью, а вершей. Сделать снасть возможно при имеющихся материалах, в отличие от удочки. И по времени затраты не сравнить с той же сетью, для которой сначала надо веревки сплести — из травы или лыка. Как устроена верша, я знаю. Только в детстве мы их делали из восьмисотграмовых банок с закручивающейся крышкой. На крышке в середине делали несколько разрезов, чтобы получились лепестки, загнутые внутрь. Рыба заплывала на приманку, раздвигая лепестки, а обратно выбраться не могла. Теперь надо сделать вершу побольше, и из лозы. Практики у меня конечно ноль. Но смогу ведь как-нибудь сплести две корзины одного диаметра. Одну длиннее — закрытую, а другую короче — без дна, и соединить.

Угробил на плетение верши почти весь день. Получилось только с третьего раза.

Еще около часа возился с килтом. Взял один из «рукавов», сложил в длину пополам, шерстью нарушу — не мозолить же причинное место жесткой изнанкой. Потом одним из когтей прокрутил с каждого края по три отверстия сквозь оба слоя. После чего связал края жгутом из травы. Получился такой меховой карман из лапы, прикрытый клапаном, а сверху широкая петля, за которую можно подвесить на пояс. Второй кусок шкуры от другой лапы обработал также. Первоначально думал сшить все четыре лапы. Но когда примерил на себе, оказалось, что одна лапа растягивается почти на всю мою талию. Так что подвязал эти две спереди и сзади внахлест. Надел на себя и прошелся. Ударяет по коленям спереди и сзади. Пришлось развернуть боком. Вроде лучше. Только когти оттягивают довольно ощутимо, если еще положить что-нибудь, то спадать будет, пожалуй. Хотя можно связать еще пару жгутов из травы и сделать что-то вроде портупеи.

Задумался об обуви. С одной стороны — я городской человек, и не привык ходить босиком. С другой стороны, уже вроде ноги не болят. К тому же ходьба босиком гораздо тише, острых скал здесь нет — камни возле речки гладкие. Да и подошвы мне сделать не из чего. В общем, займусь этим позже, а сейчас пора добыть себе еды.

Примерно в три пополудни ушел на речку. Вколотил булыжником пару кольев в дно и привязал к ним вершу. Закинул внутрь кусочек жареного мяса для приманки. В детстве приманивали мякишем хлеба, сейчас хлеба нет, зато есть мясо.

Не успел еще обсохнуть на берегу, как увидел отблески чешуи внутри верши. Попалось что-то крупное, около полуметра. Быстро вытащил вершу, пока её не разломали. Но вот как вытаскивать рыбу? Я совсем не продумал этот момент. Наконец, сообразил распустить дно, и рыба вывалилась на камни. Кто-то из лососевых, не знаю точно.

Попалось несколько рыбин возраста смолта — пока еще не взрослая рыба, но уже не малек, подрос в речке и сейчас начал сплавляться вниз. Значит, где-то вниз по течению есть морской берег. Причем относительно недалеко. Где-то в горах есть расщелина, которая выходит в море. Правда, на Земле смолт несколько мельче, а тут, видать, дикая природа не испохаблена человеком, или вид такой.

Завязал заново дно у верши, положил приманку и снова привязал к колышкам. За час поймал еще несколько рыбин, и решил, что хватит. Наложил рыбу в вершу и прямо в ней понёс к дому. Поужинал парой рыбин, остальное насадил через жабры на колышки в ручье. До заката опять делал крышу.

* * *

Постепенно у меня стал вырисовываться будущий дом. За четыре дня я перекрыл крышу. Потом приступил к стенам. Времени было достаточно, почти весь день я мог посвятить стройке. Утром я тратил всего час на рыбалку. И это вместе с дорогой — рыба прямо лезла в вершу, и за полчаса мне попадались две-три рыбины, которых хватит на сутки. Еще и для тренировки решил добираться до речки бегом. Дорога получалась в несколько раз быстрее. Чуть позже сплел еще три верши, и теперь мне достаточно было сходить на речку два раза — утром и вечером, чтобы только забрать рыбу, а верши оставлял до следующего раза.

Кроме лососевых, иногда попадались щучки и кто-то мелкий из осетровых. Сезон видать такой — мальки подросли, стали смолтом, и спускаются в низовья. Насколько помню, осетровые, так же как и лососевые, вылупляются весной в верховьях рек, в тихих заводях. Потом подрастают и осенью спускаются в море или океан, или в более крупную реку, как Волга на Земле. Там несколько лет набирают вес (некоторые лет по пятнадцать) и взрослыми как-то в осень возвращаются в родную реку на нерест. Икра зимует. А потом цикл повторяется. Однажды заинтересовался этим вопросом, читал статьи о том, как разводить лососевых и осетровых, теперь всё это всплыло в памяти. Если рыба пошла вниз по течению, значит сейчас осень, и пора закругляться с жильем и готовиться к сезону дождей.

После похода на речку и до самого обеда я резал ветки. То есть, это только называется «резал»: я надпиливал острым обломком камня ветку по кругу, и пытался её отломить. Промучившись часов до двух и пообедав, начинал вязать веники и привязывать их к решетке на крыше.

За те дни, пока таскал бревнышки для крыши, накачался очень сильно. Не Геракл, конечно, тот вообще горилла без шерсти, но Аполлон точно. Хорошая вещь — ускоренная приспособляемость, только жрать постоянно охота, я теперь в несколько раз больше съедаю, чем на Земле.

За всеми заботами как-то перестал вспоминать о родных. Нет, я их не забыл. Попробуй забыть с идеальной памятью. Но горечь утраты сгладилась. К тому же, о невозможности возврата никто ведь не говорит. Как-то же я появился здесь. Значит, и обратная дорога должна быть. Немного обживусь в этой долине, перезимую, и отправлюсь в экспедицию к горам. Может, есть какой-либо проход. И если здесь цивилизация, то может местные знают, как меня переправить обратно.

Со шкурой ничего хорошего не получалось, скоблил ее несколько раз, но всё равно она, засыхая, становилась жесткой как фанера. Немного сильнее смог размять только лапы, из которых сделал килт с кармана́ми. Но всё равно ходил как жестью обернутый. И без карманов никак не обойдешься!

Так прошла неделя. Крыша была готова и теперь походила на спину бизона своими висящими длинными листьями. Стены из плетня тоже были готовы. Теперь я обдумывал, надо ли таким же образом как крышу закрывать стены. Если будет сезон дождей, я в сырости и на сквозняке могу слечь с ангиной или, тьфу-тьфу-тьфу, с пневмонией. Антибиотиков здесь нет. Пневмония станем моим приговором.

Значит, будем делать веники. Но это очень трудоемкий и длительный процесс. Кроме того, что ветки ломать трудно. Так еще я за это время ободрал кусты во всей округе, и надо ходить за ветками всё дальше и дальше.

Хорошо хоть пока не встретил волков. Вероятно, это была территория умершего медведя, и запах его меток пока еще не выветрился. Надо обдумать вопрос с нормальным оружием. А пока я таскал за собой дубинку, привязав к ней веревку из травы и повесив через плечо, как ружье.

К тому же мне за эту неделю надоела рыбная диета. В общем, надо сделать перерыв, и попробовать поохотиться на четвероногих. И вот, закончив с основанием стен, я вышел в лес. В этот раз я решил пройти от Дуба в сторону, противоположную от места встречи с медведем. Эту сторону леса я еще не обследовал.

Глава 3. Идет охота на волков. Идет охота![3]

Бредя потихоньку против ветра, это чтобы моя добыча меня не заметила слишком рано по запаху, я решал: на кого мне охотиться сподручней.

Ловля птиц и крупных грызунов, вроде кроликов, требует наличие силков. Силки делать не из чего. Нужна леска, или длинные жилы от травоядных. Я даже вспомнил один отрывок из какой-то книги, как правильно обработать сухожилия. Их вроде надо размочить, разделить на мелкие жилки, а потом сплести тетиву из тех, что находятся в сердцевине. Но пока я не добуду какого-нибудь оленя, лося, антилопу — об этом можно забыть.

А может, сделать что-то вроде верши? Привязать покрепче, положить приманку — и вуаля! Только кроликов так не поймаешь — просто прогрызут выход и убегут. А вот птицу пожалуй получится. Надо только над приманкой подумать. Зерна у меня нет. Может, нарыть червяков или еще что, и пришпилить внутри ловушки? Хорошо. Обойду по кругу это сторону леса и займусь ловушками для птиц. Сделаю их штуки четыре или шесть. Думаю — хватит. И не как вершу делать, а как клетку с дверцей-ловушкой. Зайдет птичка, схватит приманку, и дверь упадет.

Далее, копытные. С ними я пока не смогу справиться. Подкрасться с копьем или дубинкой проблематично. Нужны тренировки. Лук пока сделать не могу. И опять же нужны тренировки. Можно попробовать выследить поросенка, если тут водятся кабаны или свиньи. Поросенок пока неопытен и, может, я сумею подобраться. Но вот потом как отбиваться от разъяренного кабана? Значит, пока тоже отпадает.

А вот насчет копья… Точнее, дротиков. В голове всплыло одно приспособление — копьеметалка. Это простая палка, изогнутая на концах, вроде знака «интеграл» в математике. Зато скорость и дальность выстрела возрастают в несколько раз. С одного конца металки вставляется дротик, берешься за другой конец и взмахиваешь над головой, как будто рубишь. Конечно, тоже потребуются тренировки. Но зато изготовить очень просто. И сырости не боится, в отличие от лука. Займусь этим как-нибудь позже. Может, за это время научусь делать наконечники для дротиков.

Пробираясь по лесу, нашел еще один родник, пару полян. На одной чуть не нарвался на кабана. Я уже хотел выйти на поляну, когда услышал треск веток. Из чащи вышел такой зверюга — даже не кабан, а кабанище. Может, у страха глаза велики, но мне он показался в холке выше меня. Я много раз читал о нервном характере кабанов и их хитрых повадках. Поэтому застыл на месте. Хорошо, что ветер дул от кабана в мою сторону. Хорошим зрением они вроде не отличаются, зато нюхом — отменным. Грибы и желуди под землей чуют. Вот он повертелся немного, поводил головой из стороны в сторону и вышел на поляну. За ним вышла мать-кабаниха, она была немного ниже него, но, пожалуй даже шире. А следом целый выводок полосатых поросят. Эх, такого бы на вертел! Но тут риск слишком большой. Может, потом, с луком или копьем.

Когда взрослые животные развернулись ко мне тылом, я постарался тихонько прокрасться обратно вглубь леса.

* * *

Я уже думал, что спокойно вернусь к дому. Но неожиданно лесная тропа свернула на небольшую прогалину. Навстречу же мне бежал волк, и затаиться возможности уже не было, он уже увидел меня.

В пасти волк держал тушку какого-то копытного, вроде олененка. И только поэтому нападение не случилось в первый же момент. Волк, или наверно волчица, глухо зарычала. Потом положила добычу на землю. Вероятно, она несла добычу домой щенкам,[4] и из-за этого была очень нервной.

Я попытался медленно отойти назад — метров за двести сзади была развилка, может быть, разойдемся. Одновременно пытался медленно перекинуть перевязь дубины через голову. Как назло веревка запуталась в портупее, и я застыл в какой-то раскоряченной позе. Дубину не получалось снять, но и обратно надеть не удавалось. Так и стоял с дубинкой в руках под каким-то немыслимым углом. Дергать сильнее я опасался, чтобы не нервировать волчицу.

Так я и шагнул назад. Неосторожно ступив в какую-то ямку, я потерял равновесие и начал заваливаться. От неожиданности я резко взмахнул руками. Дальше я видел всё как в замедленной съёмке.

Я падаю назад.

Волчица приседает на задние лапы.

Я резко взмахиваю руками, так и не выпустив дубинку из рук.

Веревка лопается.

Волчица начинает прыжок.

Я почти упал на спину.

Вот где-то в районе ног появляется голова волчицы.

Дубина проворачивается в руках и попадает комлем мне подмышку.

Волчица открывает пасть.

Острие дубины приподнимается.

Волчица открытой пастью насаживается прямо на острый конец дубины.

События снова понеслись вскачь.

Я лежал и готовился хоть как-то сопротивляться. Хотя бы вдарить по носу. Очень чувствительное место. Если и не отстанет, то немного еще поживу. И тут, совершенно неожиданно для меня, волчица захрипела и стала кататься по земле. Я прямо на спине рванул прочь, отталкиваясь ногами и локтями.

Волчица, наконец, перестала кататься и замерла. Я осторожно подошел. Эта нервная мамаша так сильно прыгнула на меня, что умудрилась насесть на мою дубинку как на кол почти на две трети длины. Видать, острие рукояти порвало ей там что-то, легкие или сердце.

Я плюхнулся на землю прямо тут же и оторопело уставился на всю эту композицию «волчица на вертеле». Несколько минут я просто молча сидел, потом нервно хихикнул. Потом начал ржать во всё горло. Только охрипнув и начав икать, я отошел от истерики. Мне же невероятно повезло, еще раз невероятно повезло.

Хихикнув еще несколько раз, я поднялся. Вытащил из пасти и обтёр дубинку. И уже совсем собрался домой, но мысль о добыче заставила вернуться. От волчицы остался олененок. Да и её саму стоило лишить шкурки. Конечно, это не зимняя густая шерсть. Но и так сойдет. Да и вряд ли здесь есть у волков есть зимняя линька, круглый год относительно тепло.

Обдирать здесь, вдали от воды и костра неудобно. Нести на руках смогу только олененка. Я огляделся. Если попробовать свалить пару молодых деревьев и переплести ветки, то можно свалить добычу сверху, привязать ветками и дотащить за комли до самого Дуба.

Так и поступил. Сумел с помощью каменного рубила, которое таскаю с собой, свалить пару деревьев толщиной в пять-шесть сантиметров, и привязал к ним волчицу и её добычу.

Дальнейший путь неприятностей не принес, и я спокойно вернулся к своей хижине. Только вымотался под таким грузом.

* * *

До вечера я потрошил добычу, снял шкуры с волчицы и олененка и расстелил возле муравейника. Стоял такой в лесу недалеко от северного края опушки, где его прогревало солнце. Пусть мураши выедают кусочки мяса. А завтра еще в речке замочу. там рыбки поедят и шкура отмокнет.

Попробовал вырезать задние сухожилия у олененка и волчицы. Они оказались совсем короткие, я думал будут длиннее. На лук ведь надо около метра. Или они сплетаются как веревка? Бросил на шкуры, завтра замочу в речке, посмотрим, что получится.

Перед сном, ужиная у костра свежей олениной, я успел сделать одну ловушку для птиц. На следующий день — еще три. Накопал червей, из-под коры гнилого дерева наковырял личинок. Привязал ловушки на соседней поляне и оставил их до утра. Я надеялся, что сработает хотя бы одна, но утром в трех из них сидело по какой-то птице. Только четвертая ловушка была пуста. Червяков тоже не было. Какая-то хитрая зверушка побывала.

Не знаю, что это за вид мне попался. Размером с мелкую курицу, раскраска серая с черными и белыми пятнышками. Как курочка Ряба из книжки. Так и назвал курицей, незачем плодить сущности. Запеченная в глине, птичка оказалась по вкусу тоже похожей на курицу, только мясо жестковато. Глину, кстати, я накопал в ручье на краю своей поляны. В отличие от речки, он был не каменистый.

Теперь, имея постоянную добычу, пора задуматься о том, чтобы завялить и закоптить её. Всё, что я знаю, это два правила: дым должен быть густой, но не горячий, а мясо должно быть без повреждений болони, это такой пленки, мешочка на мышцах.

С коптильней решил не заморачиваться, сделал два плетня размерами два на два метра и сложил их шалашом. Потом сделал две стенки с торцов и обмазал всё это глиной, оставив возможность с одной стороны заползать внутрь. Ну и дрова можно подкидывать. Для копчения вроде как нужна ольха. Только мне неизвестно, как она выглядит. Так что решил использовать те лиственные деревья, что растут рядом. Главное, чтобы не хвойные.

* * *

Дни летели за днями, неделя — за неделей. Я ставил ловушки на птиц и верши на рыбу. Потом это всё коптил и развешивал под крышей своей хижины.

Хижина получилась очень большой. Я постарался перекрыть навесом весь расколотый ствол. Раскол начинался на высоте трех моих ростов, ствол на той высоте был около десяти метров толщиной. Дуб рос не одним стволом, а разделялся на два немного выше земли. Молния тогда попала как раз в развилку и расколола половинки Дуба. При этом раскол выгорел изнутри, и получилось пространство шириной около пяти метров и высотой примерно шесть. У меня даже получилось построить под крышей дом в два этажа. При этом жилая комната была на первом этаже, очаг я соорудил там же, и поэтому дым поднимался в кладовку под крышей, дополнительно обрабатывая продукты и отгоняя насекомых.

Обмазав глиной стенки и потолок жилой комнаты, я почти избавился от сквозняков, и теперь мне достаточно было одной охапки хвороста на день. В основном, чтобы вскипятить воду для чая и подогреть мясо.

С посудой получилось разжиться очень неожиданно. Во время одного из обходов леса я забрел в болотистую долинку, заросшую травой, очень похожей на бамбук. Только в сыром виде он был не таким твердым, как земной. Но высохнув, становился достаточно крепким. Так что я смог сделать кружку, ложку, и небольшой котелок. Воду в котелке я кипятил древним способом кочевников — кидал туда раскаленные камни. Лопаточки, чтобы хватать камни, были сделаны из того же бамбука.

Таким способом я мог не только чай заварить, но и приготовить суп из копченого мяса и травок: щавеля, крапивы. Варить мясо так не получится, но вот из полуготового выходило отлично. Я даже нашел дикий лук и дикую морковь. Корешок морковки был не толще сантиметра. Да и стрелки у лука были размером с обычную траву. Но зато бульон приобретал совсем другой вкус.

Вот только я страдал от отсутствия соли. Частично подсолить еду удавалось золой. Я вспомнил, что таким способом получали соль наши предки, если рядом не было солончаков. Для этого я отдельно сжигал ветки деревьев и травы определенных видов, экспериментируя в поисках растений с высоким содержанием соли. Вкуснее всего зола получилась из какого-то куста с большими листьями круглой формы с зубчатыми краями. На них сейчас стали вызревать круглые орешки. Я не знаю, что это был за орех. В жизни видел только арахис, фисташки и грецкий орех. И то — без листьев.

Но в дальнейшем надо подумать о походе в горы и к морю. Возможно, там найдутся залежи соли. Но это уже после сезона дождей. Если я пойду сейчас, то рискую не вернуться обратно. Погода становится всё более пасмурной и холодной. Из-за этого даже пришлось отложить проект с глиняной посудой. Заготовки просто не могли высохнуть, настолько поднялась влажность.

И вот одним утром я был разбужен шумом ливня и грохотом грозы. Я сидел под навесом с горячим чаем и наслаждался контрастом. Буквально на расстоянии руки холодно и сыро, сверху льет вода сплошным потоком и сбивает с ног. Я видел проплывающие внизу ветки и стволы, и еще трупы утонувших животных. Кстати, надо будет, как ливень снизит свой напор, оттолкнуть трупы, чтобы их унесло, и они здесь не гнили и не приманивали хищников.

У меня же здесь мягкая и теплая шкура на плечах и под пятой точкой. В руках большая кружка с горячим настоем иван-чая и липы.

Как же это называется? Наслаждение бытиём. Гедонизм, даа…

Глава 4. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью![5]

Всё хорошее имеет свойство когда-нибудь кончаться. Впрочем, как и плохое.

Сезон дождей всё длился и длился. Я пил, ел, спал. И снова пил. И снова ел. И снова спал. Такой вот непритязательный график длился уже больше двух месяцев.

Не то, чтобы мне стало смертельно скучно. При отсутствии событий я вполне могу их себе придумать сам. Например, помечтать о том, как построить здесь дом со всеми удобствами. Жаль, что без компьютера. Или пофантазировать о строении миров, и как меня сюда занесло. Я вообще всегда мечтал попасть в такое закрытое местечко, без людей, но чтобы всё само росло и не требовалось что-то садить, копать. Где работаешь только тогда, когда это необходимо, а не вкалываешь круглый год. Ну да. Лентяй я. Но лентяй, который может поработать, чтобы потом лентяйничать еще дольше.

В общем, мне не было смертельно скучно. Так, совсем немного. И я подумал — как-то всё одинаково идет из дня в день, могло бы что-нибудь и произойти. Думалку бы мне открутить за такие мысли!

Этот день был грозовым. Сверкало и грохотало с самого раннего утра, еще до рассвета началось. И вот, когда я по устоявшейся привычке сидел с кружкой чая, молния ударила в дерево на краю поляны. Я ослеп и оглох на время. Но не успел я проморгаться, и не пропали еще пятна перед глазами и звон в ушах, как молния ударила в ствол прямо возле меня. Меня откинуло и впечатало в стену хижины. В глазах плясала всеми цветами радуга, еще черным и белым. В ушах стоял звон на грани боли. Я почувствовал, как стена сзади затрещала. Сверху что-то свалилось мне на голову, и я отрубился.

* * *

Когда я очнулся, гроза уже кончилась. Но ливень никуда не делся. По крайней мере, шум ливня было слышно, а вот грохота грозы — нет. Увидеть же что-либо у меня не получалось. В глазах до сих пор плавали разноцветные пятна. А также очень сильно болела голова.

Я попробовал пошевелить руками. Вроде, отклик есть. Теперь ногами. Вроде, тоже. Ноет ушибленная спина. Медленно поднял руку и аккуратно ощупал голову. На затылке огромная и болезненная шишка. Крови вроде нет.

Полежал где-то полчаса и стал различать предметы вокруг. Только вот цветные пятна никуда не делись. Они плавали везде по воздуху, растягивались и скручивались. Всюду были белые, голубые, зеленые пятна в виде завихрений. Как дым при неровном ветре.

Пытаясь что-то разглядеть через эти пятна, я принялся осматривать повреждения, которые я собственно…спинно причинил дому. Вроде фатальных повреждений нет. Треснула и немного осыпалась глиняная штукатурка на стене. А по голове мне досталось скорее всего вот этим стволом, который вывалился из перекрытия. Хорошо, что он не был несущим, так что конструкция не пострадала. А вот сам ствол был плохо закреплен и вывалился от удара.

Мне определенно снова повезло. Получить удар молнии и не поджариться. И сразу после этого получить удар дубиной толщиной в руку. И отделаться просто шишкой.

Я поднял руку, чтобы прижать к больной голове. Всегда такое рукоприкладство помогало утихомирить боль. Вдруг, среди белых, голубых и зеленых завихрений появились красные сполохи. Я остановил руку перед глазами. Вся рука была подсвечена жгутиками всех оттенков красного. От темно-бордового до алого и розового. Я помахал рукой. Алые сполохи поплыли за ней. Но не сразу, а как бы отставая. Как будто машешь горящей веткой. Нет, не совсем так. Раньше, когда смотрели фильмы на видеокассетах, то если была копия плохого качества, то при движении вокруг людей появлялись силуэты, обычно алого оттенка. Вот также и сейчас.

Как я говорил, я очень люблю читать. За жизнь прочитал, наверно, десятки тысяч книг. В основном — фантастику всех направлений. Ну и, конечно, была куча книг по фэнтези. Особенно нравились книги, где построена четкая и логичная картина устройства магии. Когда заклинания строятся так, как будто пишешь программу. А не так, как, например, Гарри Поттер — сказал слова, махнул — и получил результат.

Поэтому, я за всю жизнь прочитал, наверно, все варианты видения магии. И, если я вижу такие всполохи вокруг своей руки, то, может, это аура? Я стал видеть ауру?

Так. Надо разобраться. Зеленый видно только внутри Дуба. Аура растений? Но вот есть еще пятна голубого и белого цвета. Но тут только вода и воздух. У них нет ауры. Значит, я вижу всё-таки не ауру. Но тогда что? Какую-то силу? Магию? Точно! Силовые линии различной магии. Пусть будет магия. Так удобней.

Значит так, получается: белый — магия воздуха; голубой — магия воды. То есть — нет. Магия воды — синяя. А здесь голубой, потому что она смешана с воздухом. Думаем дальше. Зеленый — магия растений. Красный — магия животных. А может — магия крови?

Пока все эти мысли крутились в голове, я понял, что проголодался. Поднялся в кладовку на второй этаж. Здесь погасли зеленые и голубые краски. Ну да, до живых растений далеко. Воды здесь мало — всё завяленное и закопченное. Только тушки отсвечивают бордовым цветом. Наверно, остатки крови. А вот этот кусок почти весь черный. Что бы это значило? Понюхал рыбную тушку, пахнуло тухлятиной так, что чуть не вырвало. Сдержав спазмы, огляделся. Еще несколько тушек имели черные пятна, вероятно, были плохо прокопчены, и сейчас стали смертельно опасны. Значит, черный — смерть?

Это ж из меня какой надзор по качеству получился! Никаких анализаторов. Не надо принюхиваться. Ходи и ищи черные пятна.

Взял тушку лосося и спустился вниз. Заварил себе чай из разных трав.

Кстати, магия огня оказалась ярко-алого цвета. Ну что ж — логично. Причем, я сначала даже не понял этого. Огонь как был красно-оранжевым, так и остался. Но вот когда стал доставать из очага раскаленные камни, они светились ярко алым светом. Когда же я кидал их в воду, камни теряли свечение, от него отходили завихрения, которые растворялись в воде.

Пока ел рыбу, сушеные травы стали размокать. При этом появилось и стало нарастать зеленое свечение. Это, наверно, всякие полезные вещества переходят в чай. В какой-то момент времени свечение достигло какого-то максимума, а потом стало потихоньку гаснуть. А это что может значить? Скорее всего, теперь эти полезные вещества разрушаются. Например, витамин С. Он не может долго выдерживать повышение температуры. Быстренько пьем отвар, пока все эти полезности не пропали зря!

* * *

После обеда я снова сидел под навесом и смотрел на падающую воду. Теперь, с этими всполохами разных цветов, это стало вообще феерическим зрелищем.

Я задумался. Одна мысль не давала мне покоя. Видеть всю эту магию-шмагию, это конечно хорошо. Но возможно ли воздействовать на неё? И вот, вспомнив один старый фильм, я вытянул руку ладонью вперед, и стал представлять, как струя воды притягивается к руке.

Сначала не получалось совершенно. Но я продолжал держать руку и представлять, как же это происходит. Представлял, как вода изгибается. Представлял, что руке мокро. Я закрыл глаза и продолжил медитировать. Когда-то пришлось этому научиться. В подростковом возрасте у меня появились головные боли. Регулярно, раза два в неделю. Головные боли были очень сильными, пульсирующими и не уходили по несколько часов. Таблетки помогали слабо. Врачи сказали, что это из-за неравномерного развития кровеносных сосудов при росте организма. Как-то мне попалась книга о медитации и гипнозе. С гипнозом у меня не получилось. А вот медитировать, отключать свою боль я научился. Теперь я сидел, и всё глубже и глубже погружался в себя. В один из моментов я подумал не о воде, а о той силе, что в ней заключена. Что я должен притягивать не саму воду, а её суть. Этот светящийся жгут, что я вижу. Внезапно, в руке появилось ощущение чего-то мокрого. Как будто я руку окунул в ручей. Одновременно боль в затылке из тупой резко превратилась в острую. Я не выдержал, прекратил медитацию и открыл глаза. Потоки воды так и продолжали лить сверху вниз. Но рука действительно была мокрой, а под ногами осталась лужа! У меня получилось!

Памятуя о болях в голове, на сегодня я прекратил опыты. Зато завтра с самого утра снова сидел под навесом и весь в предвкушении наблюдал за потоками воды. Долго не мог отрешиться, так не терпелось повторить вчерашнее. Наконец, успокоив свою нервную систему, я сумел поймать тот настрой, что был вчера. Только вот сразу стало ломить в затылке.

Я прекратил занятия. Решил продолжить на следующий день. Я повторял урок, заданный самому себе, изо дня в день. И вот, наконец, это свершилось!

Я сидел с закрытыми глазами. В руке ощущался поток воды. При этом всё ещё ломило в затылке. Не так чтобы слабо, но терпимо, раньше терпел головные боли и посильнее. Я постарался тихонько открыть глаза. Передо мной, выгнувшись дугой, висел ручеек воды, стекающей с навеса и изгибающейся в мою сторону. В этот момент я понял, что ноги уже замерзли в воде, — я потерял концентрацию, и поток воды вернулся снова в вертикальное положение. За это время на полу натекло приличная лужа. Надеюсь, она впитается в дерево, потому что тряпки, чтобы это вытереть, у меня нет.

Всю следующую неделю я сидел под навесом и упражнялся с водой. Постепенно боли в затылке стихли, хотя и не исчезли совсем. Я научился отклонять воду без длительной медитации. Даже, вспомнив прочитанные книжки, сумел создать водяное копье, которым расколол плывущую внизу деревяшку. Правда, создавал я его не меньше пяти минут. Это явно не годится для дуэли. Если здесь есть люди и, тем более, маги, то вполне может дойти и до магической дуэли. И пока что при моих способностях, меня просто размажут, если придется драться. К тому же, у меня получалось создать не больше трех-четырех таких копий подряд. А потом я чувствовал себя выжатым досуха. Способность восстанавливалась гораздо дольше, не раньше чем через час я снова мог пустить одно копье. А полностью восстанавливался часа за четыре.

Еще через неделю я сумел создать копье за десять секунд. Увеличилась не только скорость. Я чувствовал, что теперь у меня запас стал больше, магия давалась легче. И еще я научился делать не круглое копье, а очень сильно сжатое с боков, получалось этакое водяное лезвие.

И тут мне пришло в голову, что если я продолжу работать только с водой, то не случится ли так, что другие стихии мне будут не подвластны?

Я сел возле очага и принялся за медитацию. Не сумев за час хоть что-то сделать с огнем, я даже запаниковал. Но после перерыва на чаепитие, я привел нервы в порядок — ведь и с водой я первый результат получил не раньше чем через четыре часа.

Я снова уселся перед очагом, закрыл глаза и начал представлять, как с ладоней срывается огненные сполохи и улетать вверх. Через какое-то время я стал чувствовать огонь в руках. Он обжигал, но обжигал как-то мирно, безопасно для меня. И тут я почувствовал запах паленых веников. Открыв глаза, я понял, что загорелись травы, которые я развесил вокруг очага. Мысли пронеслись галопом: надо тушить, иначе сгорят, если буду тушить водой, то испорчу. И тут в голове выскочила мысль: можно попробовать снять огонь с этих загоревшихся трав и перенести в очаг. Я вытянул руки и… позвал, что ли. Как будто малыша зовешь. Огонь соскочил с веников и разместился на ладонях. Я поднес руки к очагу и просто сдул языки пламени в очаг.

Значит, с огнем получилось. Теперь один день на закрепление, и начинаю пробовать управлять воздухом.

Я попеременно занимался управлением водой и огнем — в этот день, и на следующий. Только — для безопасности — я выложил еще один очаг — не внутри помещения, а за стеной, под навесом.

Чтобы открыть управление воздухом, пришлось просидеть в медитации часа три подряд. Но я всё-таки создал маленький вихрик.

Теперь занятия пошли день за днем всё продуктивнее. Я изгибал водяные потоки, завязывал их в узлы, набирал воду на полу под навесом, а потом заставлял её выливаться наружу. Создавал водяные копья и клинки. Кстати, скорость вызова уже уменьшилась до одной-двух секунд. Я заставлял сполохи огня кружиться вокруг меня, собирал огонь в компактную сферу и запускал через поляну. Сначала файерболы не успевали долетать до леса и тухли. Но постепенно, увеличивая силу и уплотняя их, а также добавляя воздушный кулак, я добился того, что файербол смог пробиться через этот ливень и взорвался, подломив небольшое дерево. Воздух я научился только толкать, получился такой воздушный кулак, а если посильнее, то даже таран, которым тряс деревья на той стороне поляны. Но сложнее во сто крат было научиться воздухом брать и аккуратно передвигать предметы.

Вечером я валился в постель измотанным и уставшим настолько, что вырубался за минуту. За месяц я натренировался работать со всеми этими стихиями, почти не задумываясь.

Теперь мой день начинался примерно так: я вставал под навесом, притягивал литра два воды, которую закручивал водоворотом, в котором и мылся. Потом собирал разлившуюся воду и сливал за борт. Разгонял воздушный вихрик, разогревал его магией огня, и сушился. Воду для чая и супа тоже кипятил магией огня. Причем воду собирал, просто беря определенный объем снаружи.

Но вот, сколько было ошибок, чтобы научиться так выпендриваться! Сколько раз я был окачен водой, когда ошибался в объеме или скорости. Сколько раз опалял волосы. Или падал от созданного собственноручно ветра.

Но, всё-таки, к исходу второго месяца после удара молнией, я управлялся со стихиями вполне сносно. Вызвать определенное плетение, а так я обозвал водяное копье, воздушный кулак и другое, стало для меня секундным делом. Определил цель, решил как её поразить, и вот летит файербол или воздушный кулак, или идет взмах водяного клинка.

По аналогии с имеющимися стихиями воды, воздуха и огня, подумал о стихии земли. Только вот в этом месте её трудно выделить. Наверно, надо идти в горы. Чем я и займусь после сезона дождей. Всё равно надо их обследовать на возможность прохода.

Надо исследовать земли вокруг, искать людей. Мне нужна цивилизация! Даже уже не столько, чтобы вернуться домой. Я понял, что мне кое-чего не хватает. Кое-кого не хватает. Женщины. Когда закончились хлопоты с жильем, организм понял, что теперь есть силы для развлечений. Да еще и омоложение организма закончилась. Таким здоровым я себя только в детском саду помню. И всё это пёрло теперь, фонтанировало из меня.

К этому времени сезон дождей продолжался уже четыре месяца. И теперь, наконец-то, стали видны просветы в этих потоках воды. Думаю, еще месяц — и дожди прекратятся. А потом, ещё неделя или две, и высохнет земля. Вот тогда и можно отправиться в путешествие.

Глава 5. Я иду большой тайга! Злой камара кусай спина![6]

Действительно, после сезона дождей, вся округа превратилась в заболоченное местечко. Хотя основная вода ушла, но в самой земле её было еще много. Вода в речке до сих пор не стала прозрачной. Поэтому комары, мухи, мошки и всякие другие насекомые вились такими тучами, что всё видно было, как в тумане.

Как только появилась возможность идти не проваливаясь по щиколотку, я сразу собрался и отправился в путь.

На самом деле, отправиться в путь удалось не через полтора месяца, как я думал, а только почти через два. До этого почва была мокрой настолько, что просто превратилась в болото. Ноги проваливались до середины голени.

Но наконец, вода спала, солнце начало жарить всё сильнее, и на вместо смытых трав и кустов, вместо вырванных потоком деревьев, в небо потянулась новая изумрудная зелень.

Задержался с выходом я еще по одной причине. Магия жизни. Уже когда просохла земля, я понял, что вижу не только цвета стихий, но еще изумрудный цвет — жизнь. С этой мыслью я и сел снова медитировать. По уже проторенному пути получилось гораздо быстрее. Заглянув вглубь Дуба я за несколько часов сумел притянуть жгутик жизни из глубины древесины к краю. Открыв глаза, я увидел перед собой раскрывшуюся почку с молодым клейким листочком. Всего за неделю на научился разгонять жизнь в растениях, заставляя их расти быстрее, проращивая ветки и листья с определенной стороны.

Наконец, я решил, что смысла сидеть больше нет — пора собираться и идти. Собственно, сами сборы не заняли много времени. В карманы были положены несколько острых осколков камней. Дубина через плечо. Куски копченого мяса завернуты в лопухи и положены в суму. Вот на эту самую суму и ушло основное время сбора. Сделал из шкуры что-то вроде мешка с лямками. И еще я всё-таки озаботился мокасинами. Впереди будут скалы. Без обуви не обойтись.

* * *

Итак, ранним солнечным утром, поздней весной, я вышел в путь. Отправился на юго-запад. Там горы выглядели не так высоко, и начать решил оттуда. Возможно, там есть перевал. На юго-востоке горы еще ниже. Но туда утекает вода. Значит, там скорее всего море. Туда отправлюсь позднее.

На поход себе спланировал месяц. Судя по высоте над горизонтом, до гор не так уж далеко — километров пятьдесят — сто. То есть, шагая не торопясь два-три километра в час и проходя в день примерно двадцать километров, я должен за неделю дойти. Там на обследование пару недель, и обратно.

Шагая, я одновременно тренировался вызывать магическое зрение. Оказалось, что постоянно смотреть магозрением — очень утомительно. Я это понял где-то через месяц упражнений. Через несколько часов голова становилась тяжелой, внимание снижалось. Постепенно я научился снижать буйство магических красок, а когда требовалось — каким-то движением мысли опять проявлять. Одновременно появилось ощущение магических потоков, проходящих непосредственно возле меня.

Так, включая и отключая магозрение, я и заметил красные отблеск в кустах. Пока что я магию такого цвета видел, только рассматривая самого себя. Предположил, что это магия крови. Тоже бы потренироваться. Но не на себе же!

Заметив красный отсвет в кустах, я попытался заглянуть за них. Вдруг, ветки что-то тряхнуло, снизу выскочила какая-то тень и рванула от меня. Приглядевшись, понял, что это какой-то суслик или бурундук. Отбежав на несколько десятков метров, тот застыл. Разглядывая его, я заметил не только багровое свечение возле тела, но еще золотистое пятнышко в районе головы. Ну вот, еще один вид магии. Какая-то магия мысли. Сколько же их всего?

В этот момент произошло событие, отвлекшее меня от этих высоких мыслей и заставившее подумать о земном. Суслик так заворожено смотрел на незнакомого ему зверя — меня, что не услышал приближение опасности. Лиса незаметно подкралась и схватила этого суслика. Так ведь и меня могут схарчить, если буду думать о постороннем. Интересно, а ведь у лисы золотое пятно было покрупнее. Стоп! Не отвлекаться!

Идем, и внимательно смотрим вокруг. Как говорил один киногерой — «верти головой на 360 градусов». Так и надо, здесь дикий лес, а не городской парк. Решил не отключать магозрение. Пусть к вечеру заболит голова, зато опасность видно сразу.

Заглянул в овраг с медведем, как раз было по пути. От трупа остались только разбросанные кости. Может, забрать потом череп? Повешу на стену — будет шикарно выглядеть. Хоть я и не снял шкуру с головы, и сейчас она висела лохмотьями, но даже череп шириной с мою грудную клетку и с клыками длиннее ладони — это зрелище.

К вечеру нашел родник. Расположился рядом в густых кустах. Под ними можно было проползти, а в центре оказалась небольшая проплешина, в которой и развел костер. Просто вызвал огненный шар в куче веток. Теперь мне это стало проще простого делать.

Так я и шел. Ночевал в кустах или под выворотнями. Один раз к концу дня ничего подходящего не нашлось, пришлось устроиться в развилке ветвей большого дерева. Я не стал рисковать и быть съеденным каким либо наземным хищником.

* * *

На пятый день местность стала заметно повышаться. Почва стала более каменистой. Но пока камни мне не очень мешали. За эти месяцы я уже достаточно натренировал ноги, подошвы стали гораздо грубее, не как деревяшка конечно, но мелкие неровности почвы меня уже не смущали. Так что я решил не доставать мокасины и приберечь их до настоящих скал. Мокасины ведь не имеют нормальной подошвы и быстро изнашиваются.

Еще через пару дней появились отроги гор. Хотя лес и не исчез полностью, но заметно поредел.

Постепенно стало всё больше попадаться отдельных скал. И они становились всё крупнее. В один из дней, обходя одну из таких скал, уже метров 200 в ширину, я заметил крупный отсвет животного в кустах. Я как раз перешел на магозрение. Оглянувшись, увидел еще один сзади. Не желая рисковать, я прижался к расщелине в скале. Это то меня и спасло! Разглядев, чей именно силуэт я увидел, я просто нырнул в расщелину.

Волк, выскочивший в этот момент из-под кустов, только разочарованно щелкнул зубами. Он попытался всё-таки схватить меня. Но расщелина была достаточно глубока, чтобы он не достал, и слишком узка, чтобы он мог пролезть. Для острастки я приложил волка по носу дубиной. Заскулив, тот откатился назад и стал расхаживать перед моей пещеркой.

Следом за одним волком, из чащи вышел другой. Точнее, судя по размерам, другая. Волчица была в холке на пару ладоней ниже волка, стройнее, с более тонкими лапами. Но размеры всё равно впечатляли. Каждый в холке мог сравниться со мной ростом. Из пасти торчали клыки. Такие длинные, что губы их просто не могли прикрыть. Окрас темно-серый, почти черный. Живот гораздо светлее.

Волки еще пару раз попытались по очереди ворваться ко мне, каждый раз получая по носу и откатываясь назад. Не добившись ничего, они улеглись метрах в пяти от выхода, и принялись ждать.

Сложилась патовая ситуация, я не мог выйти и победить, волки не могли забраться ко мне. Оставалось только ждать.

Я подумал, может, им надоест тут валяться, а у меня пока есть запас еды на пару дней, а вот воды всего на несколько часов. Часа через два один из волков — самец — поднялся и исчез за деревьями. Минут через сорок он вернулся и снова улегся, облизывая окровавленную морду. Все ясно, он отлучался поохотиться. Следом за ним на охоту отправилась и волчица.

Если так будет продолжаться, то они могут тут сидеть до скончания века. А вот у меня ресурсы ограничены. Вход в расщелину был с солнечной стороны. И внутри ощутимо припекало. Еще часа через два вода у меня во фляжке окончательно закончилась. Словно в какую-то насмешку волки у меня на виду бегали к ручью, который тек буквально в паре десятков шагов от выхода. Но добраться до него не было никакой возможности.

Надо решать вопрос. Чем дальше, тем больше я буду слабеть без воды и питья. С такими зверями в рукопашную я не справлюсь. Остается только магия. Жаль, что до воды я не могу дотянуться. Чтобы сделать водяное лезвие, нужна вода в непосредственной близости. Магией земли я так и не овладел. Здесь, возле скалы, уже можно попробовать. Но, судя по предыдущему опыту, потребуется несколько дней на освоение. С магией крови (или это магия животных?) такая же ситуация. Что еще можно сделать? Может, заплести тушки травой, пока они лежат? Опять же, слишком далеко для воздействия. Пока у меня остается только магия огня.

Я собрался с духом и начал концентрировать огненный шар перед собой. Большой, гораздо больше, чем я делал раньше. Наконец, ощущая, что запасы сил подходят к концу, а также, что еще немного и я не смогу контролировать процесс, и шар взорвется у меня в руках, я толкнул его воздушным кулаком.

Рассыпая искры и клочки пламени, шар пролетел расстояние до волков и взорвался прямо между ними. Взрыв получился такой силы, что меня швырнуло спиной на стену расщелины. Пожалуй, надо было спрятаться за камень, а не глазеть, как он взорвется. В следующий раз надо швырять фаерболл не так близко.

Оклемавшись, выбрался ко входу. Куска поляны радиусом с десяток метров просто не существовало. В центре круга обгоревшей земли даже образовалась небольшая воронка, в которую уже стекал ручеек. Я огляделся дальше. На другом конце поляны в поломанных кустах валялись две дымящиеся тушки.

Судя по позам, они уже не жильцы. Но я все-таки доковылял до них и принялся лупасить дубиной, пока из грудной клетки каждого не появились ребра. Фууух. Теперь точно не выживут.

Вернувшись к ручью, я взбодрился ледяной водичкой, и прилег перевести дух.

Пожалуй, можно здесь и переночевать. Все равно время ближе к вечеру. Оставшееся время до темноты я потратил на сбор дров и приготовление ужина. Улегся внутри расщелины, устроив костер возле входа. Отдохнул бы замечательно, если бы не чавканье и хруст под боком. Надо было не полениться и утащить волков куда-нибудь подальше. А теперь всю ночь меня будили какой-то дикий хохот и хихиканье. Гиены, шакалы или еще кто-то.

Утром встал, как только рассвело. От тушек волков остались только разбросанные кости, возле которых крутилась какая-то мелкая тварь размером мне по колено. От злости за бессонную ночь швырнул в неё камнем. Не попал, но тварь шуганулась и ускакала с полу обглоданной костью в зубах.

* * *

После водных процедур решил осмотреть скалу, которая меня так хорошо охраняла. Высотой она наверно больше пятнадцати метров. Если забраться наверх, то можно основательно оглядеться. Действительно, с одной стороны склон оказался не таким крутым, и по нему можно было забраться почти как по лестнице. Через полчаса, немного устав, я всё-таки вскарабкался наверх. Причем пятнадцать метров было только до первого уступа. За ним был еще один, невидимый снизу из-за ракурса. Всего высота оказалась не меньше 20–25 метров.

Вид открывался изумительный. Оглянувшись назад, долго искал мой родной Дуб. Наконец, разглядел более высокую двойную шапку его кроны. По правую руку вдаль уходил горный кряж. С такой высоты было уже видно, что на юго-востоке в нем есть узкий проход. Конкретные детали терялись в воздушной дымке. Но кое-что разглядеть удалось. Отсюда проход выглядел как зарубка от ножа, но если прикинуть расстояние, то его ширина должна быть не меньше полукилометра.

Наконец, я развернулся лицом к цели своего пути. И застыл. Снизу из-за деревьев мне просто было не видно. Впереди лежали развалины каменной стены и трех башен. Все было настолько старым, что вблизи я, наверно, и не понял бы, что это искусственное сооружение. Но сейчас, издалека, можно было угадать силуэт гигантской крепости. Две башни по краям были выше и уже. Третья гораздо ниже и шире раза в три, с огромным проходом, стояла по центру. Башни соединялись участками стены, разрушенными почти до основания. Задней части крепости не было видно. За башнями опять шел склон. Вероятно, раньше крепость закрывала проход в горах. Такой же узкий, как на юго-востоке. Но потом случился обвал, и все завалило, практически сравняло расщелину и завалило почти всю крепость.

Что ж, теперь у меня не просто прогулка. У экспедиции появилась конкретная цель.

До крепости я добрался за три дня. Немного задержался, охотясь. В горах ведь не будет еды. И вот преодолены последние завалы камней. Размеры «кирпичей», из которых построили крепость, просто потрясали. Те, что свалились сверху, были не меньше двух метров. А в основании они доходили до пяти. Высота стен, судя по обломкам возле башни, была не меньше пятнадцати метров. Центральная башня, вероятно, все двадцать. А боковые и тридцать будут.

Центральная башня оказалась барбаканом. Огромный проход когда-то перекрывался с внешней и внутренней стороны двумя воротами. Сейчас дерево сгнило, остались только позеленевшие полосы бронзы, которой оббивали ворота, и бронзовые же петли. Но хотя бронза долговечнее железа, но даже она была сильно изъедена коррозией.

Пробравшись через проход, я попал во двор. Когда-то он вероятно был застроен деревянными зданиями. Сейчас всё это сгнило, труху от дерева развеяло ветром, и весь двор был завален только кустами скал. Но остатки фундаментов были заметны. В барбакане не нашлось ничего интересного. Только каменная лестница наверх. Я еще раз полюбовался долиной, нашел свой Дуб, и отправился обследовать южную башню. Её подножие было завалено камнями и до входа было не добраться. Но я сумел забраться по остаткам стены к дверям, через которые когда-то выходили из башни на стену. Внутренние перекрытия сгнили. Несмотря на имеющиеся бойницы, низ башни скрывала темнота. Возможно, внизу она и не была такой густой, но попасть туда без веревки было невозможно. Для пробы я пульнул вниз файерболлом. На мгновение тьма развеялась, но увидеть я ничего не успел. Кинув еще несколько огненных шаров, я всё-таки разглядел пустое помещение. Что бы там не хранилось ранее, всё это сгнило и проржавело до трухи.

Разочарованный, я побрел к северной башне. Она, кстати, сохранилась гораздо лучше. И даже проход оказался завален не до конца. Где ползком, где на четвереньках, можно было забраться внутрь. Здесь также уже всё сгнило, от перекрытий остались только выемки в стенах. Пол был завален обломками черепицы. Труха уже почти выветрилась, осталось только по углам. Зато меня здесь ждал сюрприз. В отличие от южной, в северной башне оказался спуск куда-то вниз, под землю.

Запалив пучок веток, которые были мной прихвачены еще в долине, я стал спускаться.

Глава 6. Мы не мыши, мы не птахи, Мы — ночные ахи-страхи[7]

Лестницу, которая ведет ниже уровня земли, строители сделали уже не из дерева, а из камня. Но атмосферная влага и осадки всё равно сюда добрались, проход ведь открыт, и на стенах были только мелкие ошметки от висевшей когда-то ткани, то ли гобеленов, то ли это были обои. Ступени в центре были изношены очень заметно — это сколько же сотен (или тысяч) лет пользовались этой лестницей, что скруглили все выступы и протерли ступени?

Коридор с лестницей заворачивается против часовой стрелки. То есть хозяин был левшой. Если захватят башню, и обороняющийся будет спускаться, то размахивать будет удобнее левой рукой, а не правой. Или хозяин — правша, а обороняться надо было от кого-то или чего-то, идущего снизу. Это что же там может обитать? Такое впечатление, что лестница идет до самых преисподних. Судя по всему, так и есть. Коридор проходит изнутри периметра башни, один оборот коридора спускается метров на десять. Потом он идет горизонтально, делает кольцо, и снова начинается лестница. Я уже сделал восемь оборотов, то есть спустился на минус восьмой этаж. Это уже примерно восемьдесят метров. Ну, плюс-минус пять. И ведь конца спуска не видно. Его в принципе — не видно. Коридор-то загибается. Но создается впечатление, что спуск будет до самой магмы.

Где-то на двенадцатом-пятнадцатом этаже (со знаком минус, конечно), обрывки гобеленов стали заметно крупнее. Вероятно, осадки, попадающие сверху, растекались по полу, но чем ниже, тем их было меньше. Сейчас пол немного влажный после зимних дождей, но чем ниже я спускался, тем следов влаги было меньше. Постепенно на гобеленах стали видны краски. Те обрывки наверху были бесцветными, серыми. Сейчас же стали заметны силуэты каких-то людей, животных.

Чем больше я спускаюсь, тем страшнее становится. Никогда не страдал клаустрофобией, с детства любил залазить во всякие закутки и кладовки, строил домики. Сейчас же как будто давит на плечи что-то, дышать всё тяжелее. Вокруг безмолвие, а у меня ощущение, что сейчас внезапно из-за угла выскочит монстр или вылетит привидение. Еще и эти твари, которые нарисованы на холстах вокруг. В общем, ощущения самые паршивые.

* * *

Минус сорок восьмой уровень, если я со счету не сбился. Это я, получается, спустился на полкилометра. Стало заметно жарче. Ну да, чем глубже, тем теплее. И хотя до горяченькой магмы еще далеко, но стало довольно жарко. Не как в бане, но почти. Как в предбаннике.

Полкилометра вглубь — и меня ждал замечательный … тупик.

Всё! Я спустился на полкилометра, чтобы увидеть, что очередной коридор заканчивается стеной! Ничего нет. Я так растерялся и разозлился, что даже забыл о своих страхах.

Нет ничего вокруг. Только чертовы гобелены в нишах по наружной стене. Шесть ниш. Шесть гобеленов. На каждой изображено какое-то животное, явно какое-то фантастическое. Или человек. Или не совсем человек. Иногда попадались совершенно невероятные расы.

Может, дело как раз в этих самых нишах? Кто же, всё-таки, это построил? И что означают гобелены? Ведь в каждой нише один гобелен, уникальный. Я прокрутил память немного назад. Действительно, ни одно изображение не повторялось.

Подойдя к стене, осмотрел нишу. Глубиной не больше ладони, она была сажень в ширину и проходила от пола и почти до потолка. Гобелен висит только в верхней части. Внутри такой же серый базальт, как и вся остальная стена.

Я попробовал переключиться на магическое зрение. Ничего не изменилось. Нет. Что-то мелькнуло! Я решительно затушил факел. Вот оно как! Все пространство вокруг оплетено слабыми темно-серыми линиями. Они шли по поверхности стен, образуя прямоугольные узоры. Что-то мне это напоминает… Конечно! Электрическую сеть. Горизонтальные линии на разных уровнях, от них вертикальные отводы. Линии поярче и потолще, наверно, силовые, а тонкие — сигнальные.

Вот некоторые линии образуют контур вокруг ниш, а другие обрываются на потолке или на стене на уровне груди. И зачем надо было делать линии на потолке? Хотя, какая-то логика есть. Если сверху должен быть свет, то это огненная магия. Но вокруг только линии магии земли, если я правильно понял, что темно-серый цвет — магия земли. Сколько тысячелетий здесь прошло? Питание магии огня пропало, а вот магия земли осталась и забила все другие освободившиеся каналы.

Если так, то обрывающиеся на стене линии могут быть выключателями, или кнопками. Я попробовал настроиться на одну такую линию, и подать на неё энергию. Правда, магия земли мне пока не знакома, но опыт уже есть, и контроль каждого нового вида магии происходит все легче и быстрее. Наконец, через полчаса медитаций и пустых попыток, я смог выработать импульс именно магии земли. Я увидел, как импульс скользнул по сигнальной линии к сложному переплетению, а оттуда по более толстой линии — к контуру вокруг ниши. Линия вокруг ниши вспыхнула, и камень внутри сдвинулся. Но тут энергия моего импульса закончилась. Камень, отойдя вбок на полметра, застопорился. Я попробовал еще раз дать импульс, но так переволновался, что сначала у меня ничего не получалось, а потом я выдал импульс такой силы, что узел под потолком вспыхнул и пропал. М-да. Перегорел. Но путь то открыт, протиснуться можно.

Я снова зажег факел и прошел боком в образовавшуюся щель. Впереди был небольшой коридор, потом ворота во всю ширину и дверь в стене сбоку. Ворота, как я понял, магические, а вот дверь обычная. За дверью помещение метров пятнадцать по площади. Столы, стулья. В стене с боку огромное окно в помещение, которое должно быть продолжением коридора.

Это очень напоминает вольер. Так здесь был зверинец? Я заглянул в окно. Действительно, внутри огромного зала угадывались какие-то сооружения. И еще лежало чье-то тело. Я перелез через подоконник и подошел к нему. Оно было высохшим до состояния мумии. В закрытом помещении был очень сухой воздух, вот и засохло. Четыре лапы, крылья, вытянутая морда. Размером с крупную собаку. На гобелене снаружи изображено что-то похожее, только в полном расцвете сил.

Итак, здесь был зверинец. Точнее, если на входе изображен тот, кто внутри, то судя по портретам разумных, тут скорее тюрьма. Я выбрался наружу и попробовал открыть еще один вход.

Облом-с! Вероятно, узел на потолке отвечал за весь участок, и все линии в коридоре погасли. Меня так разобрало любопытно, что я просто помчался обратно наверх. Да! Здесь линии силы остались целыми. Теперь, имея уже опыт по открыванию, я старался давать плавный и слабый импульс. Я открывал проходы и осматривал помещения. Там были и голые пространства, и огромные бассейны, у разумных — жилые помещения, только почти вся органика сгнила или высохла со непонятного состояния. И почти везде меня встречали высохшие мумии или скелеты обитателей. Тут прошло так много времени, что даже запах гниения исчез. Однажды попался зал, весь заполненный какими-то перекладинами. Посмотрев еще раз на гобелен, понял, что это какая-то четырехрукая обезьяна.

Побродив так больше часа, я задумался о времени. Имеет ли смысл смотреть все помещения? Сюда я спускался часа три. Еды у меня на несколько дней. Теперь прикинем. Пятьдесят этажей. На каждом по шесть камер. Если на каждую тратить по десять минут, то примерно час на этаж, это пятьдесят часов. Двое суток? То есть нет — четверо, надо же еще спать. Значит так, пропускаем камеры с животными, там я ничего интересного не найду. А вот у разумных может оказаться что-нибудь интересное. Мне уже попались какие-то украшения и небольшая закрытая шкатулка. Ломать её я не стал, а замка не видно, потом разберусь.

* * *

Составив хоть какой-то план, я продвигался уже быстрее. Такими темпами я могу закончить уже завтра. Заходя в помещение, я сначала осматривал всё магическим зрением. Именно так я и заметил шкатулку. Она была спрятана за стенной панелью, просто так я бы её не нашел. Зато в магическом зрении она просто светилась как прожектор. Поднявшись еще на пяток этажей, я нашел таким же способом два фолианта. Две огромные книги размером с советскую детскую энциклопедию были сделаны из пергамента. Кожа в отличие от бумаги сохраняется гораздо лучше. Только алфавит мне был совершенно не понятен. Смог только полистать и посмотреть рисунки. Похоже на схемы каких-то ритуалов. Это в одном фолианте, в другом было описание каких-то животных и растений.

К концу дня я прошел примерно половину и очень вымотался. Остальное решил оставить на завтра. С утра размял затекшее тело, помыл глаза — надо экономить воду, на полноценное умывание нет резерва. Позавтракал, и отправился дальше на прогулку.

Время, конечно, определял примерно, может снаружи сейчас не день, а глубокая ночь. Но было уже явно середина «моего» дня, когда я наткнулся на эту дверь. В отличие от остальных ниш, после открытия я увидел не ставший уже привычным серый цвет земли. В коридоре сияла огненная магия! Под потолком были подвешены файерболы, сплетенные в какую-то сложную структуру. Вероятно, для стабильности.

Дверь ниши за мной автоматически закрылась. Я сначала запаниковал, но тут же увидел конец управляющей линии, открывающей двери. Для пробы еще раз открыл дверь, она каждый раз закрывалась автоматически. Уже привычно зашел в смотровую комнату. Только в этой комнате в проёме окна была заметна какая-то радужная плёнка. Я подошел и попробовал ткнуть в пленку. Ощущение, как будто пытаешься сдвинуть два магнита одинаковыми полюсами, чем ближе, тем труднее. По плёнке пошли круги, как по воде, и я машинально проследил за ними взглядом. И замер. На той стороне за столом сидел какой-то дядька и смотрел на меня. Обычный представитель людей мужского пола. Средних лет. Крепкий на вид. Только вот в необычной одежде и почти прозрачный. Призрак, как его обычно показывают в кино. Причем удивлен был не только я — дядька тоже уставился на меня, как будто это я призрак, а не он. Через некоторое время мы оба отмерли. Призрак стал открывать и закрывать рот. Кажется, он пытается поговорить, только ничего не было слышно. Я показал себе на уши и закрыл их. Призрак понимающе махнул головой, а потом указал куда-то вбок. В той стороне на стене висело какое-то плетение воздушной магии. Найдя управляющую линию, я подал на неё силу. Тут же в воздухе стал слышен голос призрака. Только какой-то безжизненный, без всяких эмоций. Хотя сам дядька жестикулировал очень оживленно. Правда, ничего не было понятно. Язык я не знал.

— Меня зовут Дмитрий. — сказал я в ответ, показал на себя и снова повторил — Дмитрий. И я вас просто не понимаю.

Призрак задумался, пытаясь понять, на каком языке я говорю. Было очевидно, что слова ему совершенно не знакомы. Он также как я указал на себя и произнес:

— Соварк Корендо Фэер Исимба Он Тариант.

Глядя на мою ошарашенную физиономию, махнул рукой и повторил покороче:

— Корендо.

Повторив друг за другом имена, мы попробовали снова понять друг друга. Призрак сказал несколько фраз на другом языке. Это чувствовалось по отличающейся семантике. Я попробовал английский. Он — снова на другом. Я вспомнил немного немецкий и латынь, которые учил самостоятельно, а также французский и испанский, уроки которых слышал в детстве по телевизору. Были в советское время обучающие программы на ТВ. Сейчас моя идеальная память позволяла вспомнить по несколько фраз на этих языках. Только проку не было ни капли. Языки призрака мне ничего не напомнили. Ему мои, вероятно, тоже.

Наконец, я решил, что надо заниматься языком всерьез. Показывая различные предметы и изображая действия, я говорил их по-русски. Призрак сразу понял, что я хочу и стал комментировать мои действия на своем языке. Идеальная память — это нечто! Помню, как в школе приходилось зубрить английский. А сейчас — услышал слово, несколько повторов для произношения, и мой словарь пополнился. За два часа я усвоил пару сотен существительных и глаголов для повседневного общения, немного числительных. Числительные, кстати, основаны не на десяти, как на земле, а на шести и на дюжине. Сначала я не понял, почему. Но потом увидел, что пальцев на руке призрака — шесть, и всё стало понятно. Интересный факт — на Земле есть остатки числительных, основанных на двенадцати — дюжине, и есть довольно распространенный ген шестого пальца. Это как-то связано? Может, был целый народ с шестью пальцами? Только потом он ассимилировался с остальными народами.

Как бы то ни было, но через пару часов я уже смог более-менее осмысленно передать свою мысль. Мне надо было сходить наверх, запастись едой и питьем. А потом мы продолжим. Призрак подумал и согласился. Ну, действительно, он тут просидел не одно тысячелетие, что ему несколько дней. Только он попросил кое-что сделать. Как я понял из его описаний, мне надо найти специальные камни и зарядить их магией наверху. Прикинув описание, я заподозрил, что кольца, броши и другие украшения, найденные мной — это то, что нужно. Я показал ему всю мою ювелирку, и действительно, некоторые камни были из тех, что надо. Причем, для каждой магии камень был своего вида. Сапфиры соответствовали воде и воздуху — темные воде, светлые воздуху. Рубины — огню и крови. Изумруды — жизненной силе. Алмаз — магии земли. Попрощавшись, я отправился наверх. Встретимся через пару дней.

* * *

Выйдя из башни, я был просто ошеломлен буйством красок различной магии. А то последние дни вокруг был только серый цвет, просто тоска какая-то.

Наверху приближался вечер. Так что я перед сном подготовил несколько ловушек, сейчас я уже приноровился делать их довольно быстро. Завтра с утра расставлю их в округе, а потом займусь камнями. Так и сделал. С утра расставил на тропках и в ветвях ловушки. Потом пошел за камнями.

Подвеску с рубином выложил на солнышко. Если я правильно понял описание, то мне надо что-то переключить в камне, чтобы он стал собирать энергию. Только никаких линий я в рубине не видел. А если… Я стал насильно вливать огненную силу в камень. Очень слабым потоком. Ведь если это аккумулятор, то он мог разрядиться ниже планки. И тогда самостоятельно заряжаться он не может. Постепенно, где-то через час, в глубине камня появилось слабое свечение паутинки силы огня. Я рискнул увеличить поток энергии. Наконец, еще минут через десять-пятнадцать свечение стало стабильным, и можно стало увидеть линию-переключатель. Замкнув её, я даже уронил украшение. Рубин моментально стал ледяным. Кажется, я слишком сильно сдвинул регулятор. Присмотревшись, понял, как он работает, и поставил примерно на середину.

Оставил подвеску с рубином на солнце, а сам взял перстень, в который был вправлен светлый сапфир. Он должен отвечать за воздух. Поднакачав его энергией, так же смог включить его на закачку энергии, и оставил на вершине камня, открытого всем ветрам. И вокруг рубина и вокруг сапфира были заметны завихрения силы, которые впитывались камнями.

Еще один перстень с темным сапфиром разблокировал и положил в ручей, ему нужна проточная вода.

Осталось женское кольцо с изумрудом. Ему нужна жизненная сила. Как только я сдвинул регулятор внутри камня, то почувствовал, что рука немеет. Онемение довольно быстро продвигалось вверх по руке. Я попытался разжать пальцы, но они уже не слушались. В страхе я с размаху ударил рукой по земле. Пальцы разжались, и кольцо выпало в траву. Я отскочил подальше от этого места. Через минуту, когда я уже в панике думал, что рука у меня отсохла, появилось покалывание. А через десяток секунд я уже подвывал от боли и чуть ли не катался по земле. Кололо так, будто я всю ночь лежал на руке, перекрыв ей кровоток.

Наконец, рука восстановилась. За это время трава в том месте, куда упало кольцо, полностью пожухла и высохла, а в кругу высохшей травы были видны трупики мух, муравьем и других насекомых. Просто нейтронная бомба какая-то.


Мальчик нейтронную бомбу нашел,

С бомбой в родимую школу пришел.

Долго смеялось потом районо –

Школа стоит, а в ней никого.


Но надо что-то делать. Взял ветку, подцепил кольцо и перенес под дерево. Энергии от дерева гораздо больше, чем от травы. Если выживет, хорошо. А если высохнет, то будут дрова.

Пока возился с камнями, время подошло к обеду. Перекусил и обошел ловушки. Забрал добычу, обновил приманку и вернулся. Распотрошил тушки и подвесил над костром коптиться. Получится полузапеченое-полукопченое мясо. Несколько дней продержится.

Поглядел на камни. Они сияли гораздо сильнее. Но было ощущение, что наполнены они не больше, чем на одну двадцатую. Так я просижу тут неделю. Придется прибавлять скорость. Что я и сделал. И сразу это стало наглядно видно даже на физическом плане, не глядя магическим зрением. Появилась изморозь возле огненного камня, и она всё расширялась, пока вокруг метров на пять всё не замерзло, а сверху прямо из воздуха стал падать снег. Над воздушным камнем появился маленький смерч, а вокруг водного — закружился водоворот. Возле изумруда засохло не только дерево, за несколько минут повяла вся растительность на десять шагов.

Через пару часов я понял, что это буйство огня, воды, воздуха и жизни может привести к каким-то нехорошим последствиям. Пространство на поляне стало как-то выцветать, что ли. Не знаю, к чему бы это могло привести, но я решил принять меры. Отключив закачку энергии, я разнес камни не меньше чем на полкилометра друг от друга. Воздух отнес на одинокий осколок скалы. Вокруг полно ветров, пусть тут буянит. Водный камень положил не в ручей, а в водопад горной речки, протекающей неподалеку. Я так понимаю, чем выше скорость воды, чем больше энергии получит. Кольцо жизни оставил на старом месте, пусть дальше откачивает жизнь из леса. Хотя какое «жизни», сейчас это натурально кольцо смерти. С огненным рубином отошел еще дальше. Развел на большой поляне просто огромный костер, даже побольше пионерского, почти пожар получился. Кольцо бросил с краю костра, а потом и вовсе закинул в пламя. На костер как будто вывили ведро воды. Пламя вокруг камня почти пропало, да и сам костер просел в высоте.

Заночевать решил здесь же, возле огня. Пожар — дело серьёзное. Перенес охотничьи трофеи к новому костру. Вечером добавил еще из нового улова. Свалил в огонь воздушными ножами несколько стволов, и задремал.

Просыпался несколько раз ночью и подкидывал дров. Но здесь всё было в порядке. Хотя я почти упустил момент насыщения, камень перестал впитывать энергию и начал накаляться. В темпе загасив костер, подобрал подвеску. Она уже успела немного оплавиться.

Пошел собирать остальные камни. Камень жизни сюрпризов не преподнес, хотя лес вокруг него стал совершенно мертвым. Везде валялись тушки не только насекомых, но и птиц, и мелких животных.

Пейзаж вокруг воздушного сапфира поражал воображение. Скалы вокруг были расколоты в щебень и виден след, уходящий в сторону. Вероятно, когда наступило насыщение, привязка к камню пропала, и смерч рванул в одном направлении, сметая все на своем пути.

Скала, на которой лежал перстень, раскололась на несколько частей. Сам же перстень закатился в расщелину, из которой я его кое-как достал.

Остался только водный сапфир, и я уже боялся идти к нему. Но всё обошлось относительно небольшими проблемами. Камень просто замыло в нанесенный песок, и пришлось покопаться, доставая его. Хорошо, что он сиял в магическом зрении так, что видно было даже из глубины песка.

Вообще все камни приобрели какой-то фантастический по глубине цвет и блеск. Это простым зрением. Магически же они светили как прожекторы. Те находки, что появились у меня раньше, были просто фонариками на фоне этих аккумуляторов. Это в окружении серого фона они заметно светились. Сейчас же их было почти не заметно.

Пора идти к призраку. Надеюсь, я смогу уговорить Корендо, и он станет моим учителем. Не знаю, за что его когда-то посадили. Но, наверняка, за эти тысячи лет он искупил свою вину. И судя по всему, в магии он разбирается.

Я набил сумку копченостями. Наполнил бурдюк водой. Всё! Я готов возвращаться.

Глава 7. Чтоб смыть пятно позора за попранную честь…[8]

Когда я спустился в камеру Корендо, тот уже сгорал от нетерпения. Хотя я отсутствовал гораздо меньше заявленного срока, но когда я появился, призрак нервно носился из угла в угол со скоростью пули. Иногда он не успевал притормозить, и тогда сверкала вспышка яркого света, заключенного отталкивало обратно, а по стене разбегались радужные волны.

Судя по всему, он даже призраком не мог отсюда сбежать, просидел здесь тысячи лет, а теперь у него появилась надежда на освобождение. Естественно мужик присел на измену, когда я отсутствовал больше суток.

Мое знание языка увеличивалось каждую минуту разговора, и теперь я мог довольно сносно понять историю Корендо.

— Скажи, Корендо, сколько ты уже здесь сидишь?

— Это я могу сказать очень точно. На данный момент я здесь нахожусь уже почти 30 стений. Точнее, 29 стений, 110 лет, один стенгон и еще 20 дней.

Слово «стен» означает дюжину дюжин — 144. Стения и стенгон означают такое же количество лет и дней, соответственно.

То есть этот бедолага в заточении уже 4286 лет и 164 дня.

Календарь народа тарианцев, к которому относится Корендо, да и вообще этого мира, не знает месяцев, как земной. Дни считаются по порядку от начала года, который приходится на некое условное начало посевных работ. Иногда для удобства дни делятся на дюжины или шестидневные недели, дословный перевод местного слова «неделя» и означает «шестидневка». Всего в году около 433 дней. Около, потому что орбиты соседних планет влияет довольно заметно, и каждый год может быть на несколько часов дольше или короче. По устоявшейся традиции, местный народ делит год на три сезона по сто сорок четыре дня. Плюс небольшой хвостик, из-за нестабильности орбиты имеющий длительность около суток, плюс-минус несколько часов.

Часы, кстати, примерно соответствуют земным. Сутки примерно соответствуют земным, может, часа на полтора длиннее. Тарианцы делят эти сутки на привычное им число 144, то есть в сутках имеется стен «часиков». А шесть «часиков» составляют час. Если подсчитать, то часик примерно десять земных минут, а час будет чуть больше земного.

Но так подробно я выяснил уже гораздо позднее, пока же примерно пересчитал года в привычные мне числа и тихо офигевал. Больше четырех тысяч лет, и это если не подсчитывать, на сколько именно местный год длиннее земного.

История же Корендо была довольно банальна и поучительна одновременно.

* * *

— Меня зовут Соварк Корендо Фэер Исимба Он Тариант. Корендо, как ты понял, моё собственное имя. Фэер Исимба значит, что я из рода Исимба. Он Тариант — место где я родился, провинция Тариант, то есть центральные земли страны Тариант. Соварк же — вежливое обращение. Оно включает в себя мой пол и род занятий. Я практикующий маг средней силы. Таких называют соуа. Соответственно, вежливое обращение к мужчинам — соварк, а к женщинам — совара. Есть еще обрашение к детям и ученикам — соун и соуна. Но не будем отвлекаться.

Родился я действительно в имении Исимба провинции Тариант. И хотя некоторые меняют окончание своего имени при переезде, но я этого делать не стал, и навсегда сохранил в своем имени память о месте, где я родился. И откуда мою семью изгнали, когда мне было меньше руки лет. Я плохо помнил свои детские годы, но они запомнились мне наполненными счастьем. Мой отец был жив, и мать светилась от любви и счастья. Конечно же, и я был счастлив.

А потом наступили темные времена. Отца не было очень долго, я спрашивал, где же он, и мать отвечала очень неуверенно, что он занят. Однажды в дом пришли какие-то чужие люди. После разговора с ними мать очень долго выла и билась в истерике. Мне стало очень страшно, и я забился на чердаке в старый шкаф. Это было моё тайное защищенное место. Я иногда убегал туда, когда у меня были какие-то детские неприятности, такие мелкие сейчас, во взрослой жизни. В тот день я просидел до позднего вечера, держа в руках старый отцовский кинжал, который я утянул из его кабинета. Я представлял, как убиваю этих нехороших людей, которые приходили сегодня, и папа возвращается, а мама перестает плакать. Глупые детские мечты.

Позже я узнал, что отец погиб где-то, исполняя приказ императора. К матери же приходил дальний родственник отца. Он принес какие-то бумаги, по которым следовало, что отец занял у серьезных людей очень крупную сумму и так и не вернул её. Если бы моя мать стала его любовницей, то он взял бы долг отца на себя.

Все это я понял гораздо позже, когда мне наступила дюжина лет.

Пока же я, собранный и усаженный на своего скакуна, ехал между своей матерью и старым слугой Гаши́кой. Мы собрались очень быстро и уехали в эту же ночь втроем. Мне было разрешено взять только то, что могу унести в руках. Ничего большого или тяжелого. Я выбрал тот самый кинжал и еще книгу. Детскую популярную энциклопедию обо всем на свете, с кучей красивых картинок.

Не буду рассказывать всех наших скитаний. Скажу только, что мать после смерти отца очень сильно болела и её свеча погасла через несколько лет. К тому времени мы жили в небольшом домике на берегу моря. Мы с Гаши́кой рыбачили, чем и жили эти годы. А еще через пару годков мне исполнилось дюжина лет и я мог пойти учиться в столичный университет магии, о поступлении в который я мечтал эти годы. Мечтал и готовился. На оставшиеся от матери украшения Гашика купил мне учебники по всем предметам. И я надеялся, что подготовился достаточно хорошо. К тому же я имел некоторое преимущество. Я видел магию. Такие люди иногда попадаются, один на дюжину стенов, или даже стен стенов. Но весь наш род Фэер Исимба мог видеть магию.

Да-да, не подскакивай. Я уже понял, что ты тоже из таких. Это заметно по тем взглядам, которыми ты смотришь вокруг. Научись скрывать это, смотреть сквозь вязь заклинаний, и тогда у тебя будет преимущество перед другими магами. Возможно, это спасет тебе когда-то жизнь. Так же, как спасло однажды мне.

Не скажу, что было легко, но я поступил в столичный университет магии. Только лучше бы я сидел у себя на берегу. Или поступил в какую-нибудь мелкую школу в провинции. Я был слишком мал, чтобы понять, какое гнездо карастов[9] я разворошу, возвращаясь в столицу.

Тогда я себя называл Соун Корендо Фэер Кантис Он Филкт. По названию деревни и провинции, где я жил. Но это никого не могло обмануть. Фэер Исимба очень известный род. И все его представители на слуху. Оказывается, мы с матерью не просто сбежали. Заочно мы были осуждены и изгнаны из рода. Узнал я об этом не сразу, но как-то до меня донесли ту историю, которой оклеветал нас мой двоюродный дядька. По его словам, именно моя мать была виновата и в долгах и в смерти отца, а потом она еще грязно приставала к родственнику, прося защиты, но он ей отказал.

В тот вечер я впервые напился почти до отключки.[10] Я купил вина и засел у себя в комнате. Хотя мне недавно исполнилась дюжина лет, я уже понимал, что бороться с этой клеветой я не в состоянии. Кто я? — мальчишка. А дядя Визалье — глава уважаемого рода. Ну, и кому все поверят? Меня ждала участь отщепенца. Хорошо, что убивать меня за это не будут — на дуэль никто не вызовет, а убивать просто так — кому это надо. Хотя, может, найдут повод и осудят за что-нибудь.

Порядочно захмелев, я дал себе страшную клятву о мести.

«Ну что ж, Визалье Фэер Исимба Он Тариант!» — сказал я себе. — «Клянусь всеми демонами, я придумаю самые страшные пытки ради тебя, а потом отправлю тебя прямо в преисподнюю! Даже если самому придется оказаться там же.»

Кто тянул меня за язык? А главное, кто надоумил меня совершить клятву в пентаграмме призыва? Под действием винных паров я нарисовал пентаграмму своей кровью, встал в центре и произнес свою клятву. И она была услышана!

Позже, оглядываясь на свою жизнь, я понял, что с этого момента я перестал решать самостоятельно, меня вели. Все мои решения были мотивированы мелочами, случающимися рядом.

Цепочка моего падения началась с той самой клятвы, а продолжилось картой. Она выпала из корешка книги, взятой в библиотеке. Я был не первый, кто брал эту книгу, но сложенный листок карты выпал именно при мне. Я не сразу понял, как искать то, что на нем изображено, и что именно было спрятано. Но все-таки расшифровал надписи. И однажды на каникулах съездил в один заброшенный замок. Из тайника я вынул одну единственную книгу. Но какую книгу! Это была книга по некромантии. Пергамент сделан из человеческой кожи, написана кровью, а доски обложки сделаны из священных эльфийских деревьев и обернуты драконьей шкурой. Она просто источала миазмы зла.

Но к тому времени я был уже несколько не в себе. Мне постоянно напоминали о моем положении изгоя. И я в порыве юношеского максимализма, на зло всем клеветникам и их прихвостням, стал называть себя Соварк Корендо Фэер Исимба Он Тариант. Я называл себя соварк, хотя и не окончил обучение. Но я стал понимать, что мне не дадут окончить Мэенстронский университет. И фамилию называл родную, не я ведь ушел из рода, а выгнали меня по навету. Только доказать это было невозможно.

С этого дня я забросил основную учебу и читал книгу по некромантии. Я решил, что зная некромантию, я смогу создать своему врагу ад на земле. Чем дальше я учил, тем сильнее расшатывалась моя мораль. Если вначале мне было трудно провести ритуал жертвоприношения с какой-нибудь кошкой, то через два года я вылавливал бродяг в городских трущобах. Ритуалы проводил в катакомбах под городом. В одном закутке был создан алтарь, который и напитывался силами принесенных жертв. Для поднятия мощности алтаря до первого уровня, который позволяет вести переговоры с демонами ада, надо было принести стен человеческих жертв. Второй уровень позволяет вызывать рядовых демонов. Но для него надо принести в жертву дюжину стенов людей. Или других разумных. Для вызова демонов средней силы, надо жертв еще в дюжину раз больше.

Именно из-за человеческих жертвоприношений некромантия и была когда-то запрещена, все книги были сожжены, а на некромантов шла охота повсеместно. Но уже дюжину стений о некромантах никто не слышал. Только вот служба охотников на некромантов до сих пор действует. Только охотятся они теперь за другими магами, нарушившими закон.

И этого я не учел. Мной и так интересовались, как изгоем. А когда начали пропадать люди, то мои походы в катакомбы заинтересовали некоторых людей.

Я почти завершил накопление силы алтаря до первого уровня. Это была уже последняя жертва, остававшаяся до полного стена. Почти дюжину дюжин бродяг и попрошаек я прирезал и расчленил на алтаре. Я поднял над последней жертвой кинжал, тот самый кинжал отца, когда в зал ворвались охотники. Видя, что арбалеты уже направлены на меня, я решил, что сейчас можно и даже нужно ускорить ритуал, и просто воткнул кинжал в сердце жертвы. В этот момент в меня попали оглушающие стрелы. Они имеют толстую тупую головку вместо наконечника и не убивают, а только оглушают. Меня откинуло к стене, и заклинание жертвоприношения я выкрикнул скороговоркой уже в полете.

Охотников натаскивают на борьбу именно против магов. Их экипировка работает скорее против магии, чем против железа. Но мне повезло. Чтобы зарядить амулеты против некромантии, нужен маг-некромант. Магию смерти уже очень долго никто не практикует. Она под запретом. Так что стрелы-амулеты, заряженные магией огня и воздуха, не убили меня, а только отбросили к стене.

Так что я смог завершить ритуал. Только воспользоваться преимуществом никак не имел возможности. Меня прижали к полу и заковали в магические кандалы. И хотя на меня они действовали не в полную силу, освободиться я все равно не мог.

До суда магистров меня отправили в это место. Суд состоялся через несколько лет. Почему они так долго судили — непонятно. Все и так было яснее ясного. Основное обвинение — занятие некромантией, я не отрицал. А мои мотивы никого не интересовали. Точнее, все умалчивали о том, что меня с матерью когда-то оклеветали.

После суда меня вернули обратно в эту же камеру. Где я и прожил первые четыре стении. А потом что-то произошло. Одной ночью тюрьму затрясло, и довольно сильно. Землетрясение продолжалось до утра. В итоге, перекрытия устояли, но стала пропадать магия. Вся, кроме магии земли. Мне совсем не улыбалось провести всю жизнь в темноте и без удобств. Мне даже пожаловаться о неисправности некому, посетители ко мне не ходили, а еда доставлялась без участия человека.

Поэтому я решил сделать преобразователь видов магической энергии. Обычных магов этому не учат, но в той книге был пример вязи для преобразования видов энергии. С огромными потерями почти в дюжину раз. Только при формировании вязи нужны оба вида энергии, как образец. Так как камней, в которых можно запасать магию, у меня не было, то брать за образец я решил этот экран. В нем есть все виды магической энергии. И сливать результат я решил обратно в этот экран. Саму же вязь я закольцевал на саму себя и привязал к этому же защитному экрану.

Радовался наличию света и воды я недолго. Несколько часов. Пока до меня не дошло, что я только что запер сам себя. Не испугайся я темноты и подожди некоторое время, и вязь защитного экрана потеряла бы некоторые свои элементы. Я смог бы выйти. Я сам, собственными руками, закрыл себе выход. Выключатель экрана расположен с другой стороны, что вполне логично, никто ведь не будет оставлять заключенному ключ от его камеры.

Годы сразу после этого скрыты от меня в темноте моего безумия. Я настолько оказался ошарашен мыслью, что сам себя запер, что безумие захлестнуло меня. И только отметки о прожитых днях и годах, которые я почему-то продолжал ставить в дневнике, могут сказать, что так я провел больше двух лет.

Очнулся я от сильного голода и жажды. В одном из приступов безумия я раскурочил приемник продуктов, и теперь меня ждала мучительная голодная смерть.

Но голод обострил мой разум. Нежелание умирать всколыхнуло в памяти один ритуал, который позволял из человека сделать призрака. Было только две сложности. Ритуал не полностью из области некромантии, а граничный с магией крови. И второе — никто еще не проводил ритуал на самом себе. Но я справился.

За те несколько дней, что грозили мне голодным обмороком, я сумел подготовить всё для ритуала. А потом запустил вязь перерождения. Отличие было только одно. Вязь я наложил не на себя, а в стороне. После чего вязь заклинания медленно стала приближаться ко мне. В этом и была вторая сложность. Заклинание должно накладываться на только что умершего. А как я это сделаю, если буду мертв?

Теперь вторая проблема решена. Пока заклинание приближалось ко мне, направляясь по меткам, нанесенным в нужных местах тела, я успел наколоть себя на острую щепку, зажатую в двери. Щепка прошла через глаз и проткнула мозг.

Очнулся я уже призраком. Честно говоря, у меня была надежда, что в таком виде я смогу покинуть это злачное местечко. Только создатели экрана предусмотрели даже это. Сбежать отсюда не могут даже призраки. Так что последние стении я провел все также здесь. Тебе отсюда не видно, но там за углом лежат мои останки. Тело давно истлело, скелет осыпался, и только череп торчит все также насаженный на щепку. Воздействовать то я на него никак не могу. К тому же, мечтая сбежать, я совсем забыл про камень, в который я переписал душу, я не могу его сдвинуть. Так что у меня все равно оставался поводок, свобода моя была относительна.

Глава 8. Сделать хотел грозу…[11]

Я сидел, погрузившись в рассказ Корендо, и не заметил, что история фактически кончилась. Призрак окликнул меня.

— Димитро, скажи. — Корендо то ли не сумел произнести моё имя, то ли решил не заморачиваться, и просто переиначил его на местный лад. — Ведь прошло не так уж много времени. Неужели за каких-то тридцать стений языки так сильно изменились, а старые были позабыты?

В ответ я признался, что я вообще не местный. Какой смысл мне скрывать этот факт? Все равно когда-то надо будет рассказать свою историю. А тут, может человек чем-то и поможет. Вот, языку уже обучил.

— К тому же, на моей Земле существовала древняя цивилизация примерно столько же лет назад. Но за сто поколений вся память о ней исчезла. Знания о языке утрачены. Остались только каменные постройки и скульптуры. От вашей цивилизации тоже ничего не осталось — наверху сейчас дикий лес и горы.

— Как прошло сто поколений? По моим подсчетам их должно пройти не больше полутора дюжин. Если ты прав, и немного посчитать… получается, люди у вас живут раз в шесть-восемь меньше, чем здесь. Это же ужасно мало!

Корендо очень заинтересовался жизнью на Земле, расспрашивал обо всех деталях. Удивлялся тому, что магии у нас нет. Время за рассказом призрака, а потом и моей истории, прошло незаметно. Приближался вечер. Надо было либо ночевать здесь, что меня не прельщало. Либо бегать вечером наверх, а утром спускаться вниз, в чем тоже приятного мало.

— Корендо, ты, конечно, призрак, и позабыл уже, наверняка, что такое усталость, голод и жажда. Но я то — живой человек! Так что я отправляюсь наверх поспать.

Расстройство и разочарование, проступившее на лице призрака, не поддается описанию.

— Скажи, а есть возможность вытащить тебя отсюда?

— Возможность есть, но надо учиться магии.

Услышав последнюю фразу, я тут же решил закинуть удочку:

— Может быть, я всё-таки смогу что-то сделать? И кстати, можешь обучить меня вашей магии?

— Обучить могу, но ведь на это нужны годы.

— Так я ведь никуда не спешу. И ты забыл про преимущество — я вижу магию. И еще у меня очень хорошая память. — я решил не говорить, что память у меня не просто хорошая, она идеальная.

— Хорошо, я согласен. Попробуй всё-таки, погляди — справа от тебя на стене есть вязь заклинания, это управляющая вязь защитного экрана. Попробуй как-нибудь воздействовать на неё.

Я пригляделся к магическим узорам на стене.

— Здесь сразу несколько стихий. Их отключать все?

— Да. И надо постараться сделать это одновременно.

Я приготовился, представил, как я буду это делать. И уже почти начал, но решил всё-таки подстраховаться:

— Корендо. Это конечно несколько не прилично. Но не мог бы ты дать клятву не вредить мне и обучить меня магии?

— Ничего особенного. Я согласен дать магическую клятву. — Призрака так распирало нетерпение, что он сам оговорился о магической клятве. Что я и решил использовать.

За минуту я сочинил короткую, но очень полезную для меня клятву. Обучение на юриста было когда-то пройдено не зря!

— Клянусь на все времена не причинять вред спасшему меня Димитро, словом, делом или бездействием. А также его подчиненным и имуществу. Клянусь в течении ближайшего года начать обучение Димитро всей магии, которую знаю. И закончить обучение меньше, чем за один стений. Заххрранррэ! — в конце Корендо выкрикнул слово-активатор заклятия магической клятвы. Как мне потом объяснил Корендо, это слово осталось среди немногих от расы драконов. Сейчас драконы ушли из этого мира. Кстати, магию переноса, с помощью которой я наверняка и появился здесь, практиковали именно драконы.

По призраку и по мне пробежали радужные разводы. В затылке немного закололо, и я вдруг понял, что чувствую состояние, какую-то тень эмоций Корендо. Теперь, если у него появится даже мысль нарушить клятву, я тут же это почувствую.

Слова про своих людей я вставил специально. Не буду же постоянно один. Может, наберу команду, или сойдусь с какой-нибудь женщиной. И мне совсем не улыбалось потерять своих людей по его вине или, тем более, прямому умыслу.

Я сразу же снял блокировку камеры, и пока я был погружен в свои ощущения, Корендо исчез. Наверно, побежал погулять. Впервые-то за несколько тысячелетий! Или как здесь говорят — за две с половиной дюжины стений. Не страшно, как я понял, он привязан к своему камню души. И клятва не даст надолго убежать.

Когда я поднялся и вылез через завал башни, призрак был уже здесь, и носился по округе. Я уже не первый раз говорю «носится», но это именно то слово, которым можно передать его движение. Ему не требовалось перебирать ногами, а скорость перемещений при этом иногда невозможно отследить взглядом. Наконец, бывший зэк подлетел ко мне.

— Скажи, учитель. Я ведь могу теперь тебя так называть? — я дождался утвердительного жеста. — Учитель. На какое расстояние тебя отпускает камень души?

— Примерно на дюжину стен шагов. Так что никуда я отсюда не денусь. И в ближайшее время мы займемся обучением. А теперь я всё-таки попытаюсь посмотреть, что же здесь произошло. Раньше это была сильная крепость, защищенная мощной магией.

И махнув мне рукой, призрак улетел вдаль.

Я же перекусил на сон грядущий и улегся отдыхать.


Утром, за завтраком, мне пришел в голову один вопрос, который я и озвучил:

— Корендо, если у тебя не было камней для сбора магической энергии, то о каком камне ты говорил, когда сказал, что переселил свою душу в камень?

— Камней не было, это так. И не совсем. Дело в том, что никто из магов так называемой «классической» школы не в курсе о работе с жемчугом и янтарем. Эти знания были утеряны вместе с некромантами. А я их получил из той самой книги. Ведь поимка души и духов — это одно из основных направлений некромантии, кроме поднятия умертвий и вызова демонов. Жемчуг и янтарь имеют идеальную структуру для этого. Точнее, в жемчуг можно поймать живую душу, а вот в янтарь — только силу души или же дух.

Поэтому никому не показался подозрительным мой браслет из жемчуга и янтаря. Планируя мою месть, я хотел зарядить его силой духов. Ведь именно силе духов, которую используют некроманты, классическая магия противостоять почти не в состоянии.

С местью у меня не задалось, зато появилась возможность стать бессмертным. Мне надо было только немного поменять вязь заклинания, чтобы моя душа могла и заходить и выходить из жемчужины. Так что я постарался зарядить янтарь силой своего духа, а для души подготовил дверцу в жемчужине.

— То есть душа и дух — это разные понятия? Я раньше думал, что это одно и то же.

— Нет. Душа, это то, что составляет суть мыслящего существа. А дух, это та энергия, за счет которой душа может существовать.

— Ладно, с этим понятно… Ты уже нагулялся? А то неплохо было бы чему-нибудь научиться в магии.

— И чего ты спешишь? Может, повременим годик-другой? Ладно-ладно! Уж и пошутить нельзя! — призрак заржал. Можно было бы сказать «оглушительно», только он всегда говорил с одной и той же громкостью. — Хорошо. Для начала, покажи, что же ты умеешь. Ведь как-то же ты отключил экран.

Я с гордостью показал все свои наработки: фаербол, воздушные ножи, водяную плеть. Но стоило мне поглядеть на Коренду, как моя гордость испарилась. Его физиономия выражала такой пессимизм, что мое настроение упало до нуля.

— Что не так?

— Голая, сырая сила! И больше ничего. Ты такие фокусы сколько раз можешь повторить? Два-три? А если использовать вязь, то дюжину раз — не проблема.

— Вообще-то, я больше десяти раз могу повторить.

— Дикарь! Сильный и… и… и всё!

— Ты забываешь, что совсем недавно я вообще не знал ничего про магию. И учебников в лесу я не видел.

— Довод принимается. Жаль, что я не сои. Вот их, как будущих преподавателей, обучают искусству беседы с учеником.

— Ничего! — я решил его немного приободрить. — Главное, желание учить и учиться есть у нас обоих. Так что прорвёмся!

— Через что прорвёмся? А-а-а! Интересное выражение.

— Попробуем все-таки начать! — энергично сказал призрак. — Какая магия тебе ближе всего?

— Начинал я с воды. Так что больше всего практики у меня именно в ней.

— Тогда садись возле воды. Попробуй отделить от потока тонкую нитку силы. Настолько тонкую, чтобы сила отделилась, а сама вода, как носитель, осталась на месте. Нет-нет! Не надо такой канат делать! — призрак притворно испугался.

Я вообще заметил, что у него какая-то гремучая смесь настроений. Он мог обозлиться и тут же рассмеяться. Заплакать, а через минуту снова заржать. Видать, тысячелетия в одиночке до добра не доводят.

— Ладно. Ты тренируйся, а я пойду, погуляю, — и призрак испарился.

* * *

Так началась моя учеба. Скажу честно, именно это упражнение мне было освоить особенно тяжело. Я целыми днями теребил потоки магической силы, пытаясь получить «нитку», отвлекаясь на охоту, готовку и сон.

Шла уже вторая дюжина дней (да я совсем уже прижился, считаю не десятками, а дюжинами), когда у меня все-таки получилось! От неожиданности, когда я понял, что за ниткой силы не тянется вода, я даже перекувыркнулся через спину и вскочил на ноги. Коренда тут же появился рядом, вероятно, почувствовал мои эмоции через печать клятвы. Не сразу, но у меня получилось повторить мой успех. Призрак даже удивился:

— Вообще-то я думал, что у меня будет сезон свободного времени. — сказал он. — Обычно соун именно столько мучается, пока у него начинает что-то получаться. Что ж, с этого момента начнем учить руны, с помощью которых можно создавать вязь.

— Это «лой», руна защиты воды. — и он нарисовал перед собой знак, только с помощью силы огня. — Это руна именно для магии воды. Для других стихий используются другие руны. Я специально использовал магию огня, чтобы руна не напиталась силой. У меня её не так уж много. А теперь повтори!

Я попробовал заплести свою нить, и это получалось довольно посредственно. Коренда быстро потерял терпение, и это тоже не помогало. В какой-то момент я решил не «рисовать» своей «нитью», а представить знак сразу, целиком. И опыт удался! Оказалось гораздо проще влить силу в уже готовую форму, чем тянуть нитку, как будто вышиваешь. Собственно, из-за этого маги и называют свои заклинания «вязью».

— Феноменально! — призрак был… в шоке! Ага, «по колено».

— А разве у вас никто до такого не додумался? Так ведь быстрее.

— Я о таком не слышал. Наверно, потому что «видящих» очень-очень мало. А обычные маги работают на ощупь, «тянут» силу рукой. Или каким-нибудь амулетом. А может, существует специальная школа для «видящих». Только я ведь скрывал свой талант, и мне об этом некому было сказать. Поэтому меня учили классическому способу плести вязь.

С этого момента учеба ускорилась в разы, даже, наверно, в дюжину раз. Я быстро запоминал руну, а потом воспроизводил её и напитывал силой.

Оказалось, что для того, чтобы заклинание сработало, надо было плести вязь по определенным правилам. Есть руны, формирующие потоки определенным образом. Например, та же руна Лой создает сферу воды с центром в районе ее написания. Есть руны для плоскости, прямого потока. Потом идут руны-свойства, такие как скорость, направление и т. п. Руны-связки, руны для начала и завершения вязи — как точка в конце предложения. Руны усиления или ослабления, и руны вторичного усиления (существуют и такие, если руна уже усилена, то той же самой руной усилить ее нельзя). Существуют «стены» этих рун! А ведь для каждой стихии они отличаются. Правда, не все руны имеют аналоги в других стихиях. Например, у водоворота есть аналог в стихии Воздуха, но зато его нет в стихии Земли.

Но еще забавнее, что существуют руны-омонимы. То есть одна и та же руна может использоваться для разных стихий. Как слово-омоним «кран» в русском языке, которое имеет два смысла, или «ключ», вообще четыре смысла. Например, руна «кат», которая отвечает в магии Земли за левитацию, совпадает по форме с руной «лос» стихии воды, которая замораживает, создаёт лёд. Названия у рун отличаются, потому что все эти названия пришли из разных школ — Земли и Воды, в которых их и разработали.

Формируя целые фразы из рун, можно создать настоящие шедевры. Например, как вязь в амулете, хранящем душу Коренды. Правда, он говорит, что здесь использовал руны новой школы. Те же, что я изучаю сейчас — старая школа, как более простая.

* * *

Постепенно сложность рун возрастала. Я изучил воздух и начал изучать огонь. Летний сезон уже подходил к концу, и я решил, что лучше перебраться обратно на мой Дуб.

— Коренда, здесь в горах гораздо холоднее, чем в долине. Так что я предлагаю переждать сезон дождей именно там.

— Хорошо. Тогда спускайся в мою камеру. Я покажу, где лежит мой браслет-амулет. Он хорошо заэкранирован, просто так по магическому фону ты его не увидишь.

Я по быстрому смотался вниз и забрал амулет. И вот, буквально за пару дней до начала дождей, мы вернулись в мой домик на Дубе.

Сезон дождей прошел очень плодотворно. Хотя были и забавные моменты. Обычно, если напитать руну «чужой» энергией, то ничего не произойдет. Но совсем иное дело с рунами-омонимами. Именно так я узнал про пару лос-кат. Задание было передвинуть камень. Чтобы ничего не произошло, я для тренировки использовал Воду. Задал левитацию-направление-скорость-расстояние. И вдруг камень покрылся инеем.

После этого Коренда и рассказал о рунах-омонимах. Вообще, вся учеба у нас получается несколько рваной. Коренда перескакивает с темы на тему, и все время причитает, что он не «обучался на учителя».

При этом, так сказать «алаверды», я рассказывал ему о техническом прогрессе. Причем, некоторые идеи нашли у него отклик, и призрак загорелся разработать новые заклинания.

— Я, конечно, соуа. Но вдруг получится. Этот ваш способ передачи звука и картинок… У меня даже есть кое-какие идеи!

* * *

Однажды, когда дожди еще шли сплошной стеной, Коренда завел разговор о еще одном виде магии.

— Это магия мысли. Сам я в ней дальше новичка не ушел. Но теорию помню. Сейчас очень удобное время. Наблюдение за дождем позволяет расслабить сознание и погрузиться в себя. К тому же, водная магия тебе всего ближе.

Как я понял, это его «погрузиться в себя» — тоже самое, что и медитация. Конечно, очищать сознание и усиливать память мне не требуется, но вот другая сторона магии мысли, которую описывал Коренда, мне может очень пригодиться. На более высоком уровне магии можно будет влиять не только на свой разум, но и на чужой.

Я честно пытался действовать по его методикам. И не один раз. Только, видать, из-за моего нездешнего происхождения они не дают нужного эффекта. И тогда я решил использовать земные способы. Сел в позу лотоса, насколько это у меня получилось, и уставился на потоки воды. Не сразу, но эффект появился. По местным методикам я вообще как будто упирался в стену. Сейчас же сразу появилась какая-то отрешенность, расфокусировка сознания. Можно было спокойно думать о нескольких делах сразу.

В таком состоянии я и проводил день за днем, пока неожиданно и произошло ЭТО. Я как раз параллельно работал с магией Воды и перебирал в уме свои запасы еды. И еще попытался создать третий поток сознания, и потянулся к древесным сокам, которые текут внутри Дуба. В этот момент наступило краткое головокружение, и я ВЫВАЛИЛСЯ из себя. В тот момент, когда ракурс моего внутреннего зрения изменился, я немного запаниковал, но быстро взял себя в руки.

Я как будто висел в воздухе и наблюдал за собой сверху. Кроме привычных уже цветов стихий, я обнаружил кое что новое — область вокруг головы светилась какими-то золотистыми оттенками, протуберанцы этого цвета время от времени «выстреливали» в разные стороны. Если магия мысли, а золотой цвет, вероятно, ее и обозначает. Итак, если это магия мысли, то можно попробовать поработать с ней так же, как я работал с другими. Я попытался потянуть золотую «нитку». И у меня получилось! Только я почувствовал некоторый дискомфорт, как будто меня тянут куда-то, и тут же «скатился» обратно в свое сознание.

Когда я рассказал о своем опыте, Коренда был в…. шоке. Снова.

— Ты должен был погрузиться в себя, а не выскочить наружу! При погружении, ты начинаешь видеть поле чужого сознания, из которого и плетешь вязь. Не знаю, с чем это связано, но напрямую его увидеть невозможно. Как бы то ни было, попробуем руны магии мысли. Только я тебя умоляю! Не используй эти руны на себе, раз уж ты научился видеть СВОЁ сознание. Неизвестно к чему это может привести. Запоминай!..

Глава 9. У вас есть план, мистер Фикс?[12]

К концу сезона дождей я усвоил почти все, что знал Коренда. По крайней мере, все его знания, на которые нас выводили ассоциации во время учебы или каких-то работ. Всё-таки он не был профессиональным учителем, и у него не получалось подавать знания в какой либо системе. В ходе урока мы могли перескочить с темы на тему по несколько раз. Цепь ассоциаций иногда уводила в совершенно неожиданных направлениях. Начав с магии Воздуха, мы могли перескочить на традиционные блюда степняков, просто потому, что именно они массово практиковали когда-то воздушную магию. Или Коренда начинал рассказывать о магии Земли, а потом я ловил себя на том, что уже Я рассказываю о строении земного шара, потом мысли переходили на географию, а в конце мы друг другу рассказали о расах моего и его мира.

В ходе именно этого урока-беседы я и узнал подробно почти обо всех расах и народах, заселяющий Мастарк. Мастарк — название этого Мира на языке тарианцев. Кстати, значит это слово примерно тоже, что и Земля на родном мне языке. То есть маэста — это то, что под ногами, земля, почва, а Мастарк — производное от него.

Как я с удивлением понял, Мастарк заселяют такие классические расы магических миров, как люди, гномы, эльфы и орки. Но это именно расы, а не отдельные виды. Аналогично Земным расам, они вполне могут скрещиваться. Да и названия я давал исходя из описаний внешнего вида или мест обитания. Некоторые отличия от тех рас, про которые я читал в книгах или смотрел кино, определенно имеются. Например, люди имеют поголовно шесть пальцев на руках и ногах. Людьми я их назвал, потому что других особенностей во внешнем виде и общественном строе по сравнению с Землей у них нет. А как назвать расу, которая постоянно живет в лесу? Причем так давно, что появились такие отличия, как большие глаза и подвижные удлиненные уши? Только эльфами. Эльфами, кстати, занят весь юго-запад материка. Материк большой, если я правильно понял, не меньше нашей Евразии. Только вытянут сильнее к югу. Экватор проходит примерно в нижней четверти. И весь запад этого материка занят тропическими джунглями, в которых и обитают эльфы. Чем они там занимаются, почти не известно, но вся магия Жизни пошла от них.

Почти весь восток заселили люди. От восточного побережья океана и почти до лесов эльфов. Дальше на востоке есть отдельные острова, но что за ними — неизвестно. На самом побережье и немного вглубь расположен Тариант, та самая империя, откуда родом Коренда. Центральная область — Тариант, столица — Тариант. Несколько однообразно, но руководят империей маги, а им нравится четкий порядок во всем. Вокруг центра есть шесть провинций, которыми руководят провинциаты. По правам и обязанностям они кто-то вроде земных герцогов — почти самостоятельны. Дальше от империи на запад — свободные земли до самых джунглей. Заселены кем попало. По нравам — почти Дикий Запад, только там не прерии, а леса, вроде того, который в моей долине. Оказывается, у меня вовсе не джунгли, а совсем даже обычный скромный лес. Настоящие же эльфийские джунгли могут пройти только сами эльфы, или хорошо подготовленные рейнджеры. Ну, или армия с магической поддержкой.

Восточные острова тоже заселены всеми подряд. Никакой определенной расе они не принадлежат. В основном живущие там занимаются рыболовством, а также пиратством. Разбираться с ними ни у кого не доходят руки. На имперские корабли пираты не нападают, а у остальных не хватает возможностей.

На юге континента, в горах живут гномы. Горы обычно так и называют — Южные или Гномья Десница. Потому что они похожи на правую руку с оттопыренным большим пальцем, которую положили ладонью на глобус. Пять рядов высоких гор, одна выше другой, протянулись параллельно с запада континента на юго-восток. Между ними глубокие ущелья. Влажные ветра Восточного океана, а в основном ветра дуют именно в востока на запад, проскакивают самую низкую гряду — Мизинец, и проливают свои воды в ущельях и долинах между остальными «пальцами». Последняя же гряда — Указательный палец, настолько высока, что через нее не могут пройти восточные ветры. И самая последняя гряда — Большой палец — закрывает весь юг и восток континента как от холодных ветров с южного полюса, так и от влажных ветров Восточного океана. Поэтому между Большим и Указательным образовалась каменистая пустыня, которая питается немного влагой на побережье и с ледников Гномьей Десницы. Основная масса воды из Восточного океана проливается в горах и стекает по долинам на запад — в Эльфийские джунгли. На юго-востоке же дожди в основном идут только на побережье, а дальше от берега — только Оркские степи, которые севернее переходят в леса.

Так, я же про гномов рассказываю. Гномы живут в горах… Это было… и занимаются в основном добычей руды. Но не поголовно, они еще и овец разводят на высокогорных лугах. Нискорослы и коренасты, но не карлики, как в земных мифах. Насчет бород мифы почти не врут, только бороды — это отличие их руководителей, обычным работникам большая борода только мешает. А кто обычно ведет переговоры с другими народами? Ну, уж точно не рядовые гномы.

Теперь самая или почти самая многочисленная из рас. Орки. Здоровяки — рост обычного орка выше двух метров, широкие надбровные дуги, крупная челюсть с выступающими клыками. Орков можно встретить везде. Также как и люди, они расселились по всем регионам. На Восточных островах живут морские орки. На Севере, там, где кончаются леса средней полосы, и начинается тундра, тоже живут орки. Северные орки разводят стада зоргов — местных травоядных, что-то вроде очень лохматых безгорбых верблюдов. Еще охотятся в северных лесах. На юге, в предгорьях, поселились горные орки. Также как гномы, они ковыряются в шахтах и пасут овец.

Но родные места всех орков — степи на юго-западе материка. Именно оттуда расселялись все орки. Именно там остались этнически самые чистые их представители из расы орков. И самые дикие. Если остальные орки являются метисами, иначе бы они не приспособились к другим условиям и не выжили, то и цивилизованность этих орков гораздо выше. Зато коренные орки гораздо здоровее своих двоюродных братьев. И предрасположенность к воздушной магии у них выше. Сами себя они называют шартэ — Истинные орки. Истинные орки прирожденные кочевники. Разводят коров и своих скакунов — мархунов. Мархуны — это такие здоровые волчары с непробиваемой шерстью. В холке — по плечо степному орку. Мархуны не только скакуны, но и боевые товарищи. Оскорбишь мархуна — оскорбишь самого всадника.

Также теперь я узнал, где же именно находится моя долина. Она расположена на самом востоке Гномьих гор и выходит в Восточный океан. Где-то в месте соединения Большого и Указательного. Здесь постоянные восточные ветра тормозятся о Большой и стекают обратно в океан. Крепость в долине, кстати, построена гномами. Эта цитадель использовалась всеми народами, чтобы держать в заточении сильных магов-преступников. А также здесь держали сильные магические амулеты, только их складировали в Восточной башне. Вот только мне туда не попасть. Коренда попытался туда наведаться, но не смог пробиться через внешний экран, чтобы даже посмотреть, что же там лежит. Скорее всего, он полез туда не от любопытства, как сказал мне, а хотел найти свой алтарь, наверняка его спрятали именно там. Мне же просто не хватит сил туда пробиться. Вход и верхние уровни обвалились, и без бригады Джамшутов туда не попасть. Еще могут помочь гномы. Но сразу возникнет вопрос «А зачем тебе туда надо, мил человек? Чего это ты там потерял?» Как-то не хочется отвечать на него.

А вообще, у нас с Корендой потихоньку сформировался план. Так как призрак уверен, что его алтарь находится именно в Восточной башне, то нам нужна команда, которая сможет прорыть заваленный вход. Так что с окончанием сезона дождей меня ждет дорога в Свободные земли. Только там можно найти тех, кто не побоится пойти за мной, и в то же время, не будет отморозком, как пираты на Восточных островах. Эльфы замкнуты в своих джунглях. Истинные орки — бойцы, но работники из них совсем никакие. Империя слишком регламентирована, там надо либо искать среди преступников, что мне совсем не нравится. Либо пробиваться по феодальной лестнице, что практически невозможно, и очень-очень долго. Получив алтарь, можно попробовать разузнать, куда делись драконы. Сейчас их нет, но легенды о них говорят, что драконы могли использовать пространственную магию — создавали порталы, в том числе в другие миры. Найдя драконов, можно уже попробовать вернуться домой.

Можно подумать, как же так? Как я могу довериться некроманту, и согласиться найти ему алтарь? Во-первых, рассматривая его деятельность с моей, земной стороны, не вижу в убийстве полутора сотен воров и грабителей каких-то поводов для моральных терзаний. Когда в пограничных конфликтах погибают тысячи. Когда столько преступников оказывается на свободе. Пусть хотя бы здесь мир стал чище на эти полторы сотни негодяев.

Во-вторых, а кто сказал, что я поверил ему до конца? Да, история Корендо очень драматична, но вероятность того, что у него после нескольких тысяч лет одиночества кукуха долбанулась — очень велика. Постоянные перепады настроения — признаки очень характерные. Посмотрим, как он поведет себя в нашем походе. Может, окажется, что доверять ему алтарь — смерти подобно, и придется искать другой выход на драконов. А может, дальше эксцентричности дело и не зайдет.

Как только кончатся дожди, я перейду перевал. Гномам в горах наплету, что я из рыбацкого поселения с Восточных островов, и меня бурей унесло к этим горам. Даже перед этим схожу через восточный проход к морю, чтобы не напутать в описании берега. Дальше через земли горных орков и по берегу морских орков. Они практически мирные ребята. Не то, что Истинные. Кстати, сейчас начали изучать другие языки — орков, гномов, эльфов. Правда, там у каждого куча наречий, но как-нибудь сумею объясниться. Надеюсь.

По берегу дойду почти до границы Империи, и вглубь континента. И привет Свободные земли! Дальше план становится несколько размытым. На месте определюсь.

Часть вторая. Горы

Если друг

оказался вдруг

И не друг, и не враг

а так.

В.Высоцкий

Глава 1. Вот! Новый поворот![13]

Но это всё планы на будущее. Пока же я учил языки и тренировался в магии. И в фехтовании. Мы с Корендой обсудили этот вопрос и решили, что простолюдином мне будет путешествовать не с руки. Любой аристократ может придраться и убить, или схватить и заставить работать на себя. Нужно иметь какое-то право на защиту. Например, аристократ из мелкого захудалого рода. Из таких, которые иногда сами ходят рыбачить или охотиться для пропитания. Но такое происхождение поможет не попасть в кабалу. А чтобы не проколоться, можно путешествовать «инкогнито», что позволит не называть своего родового имени. Поэтому занятия проводятся не только по языкам и магии, но и владению оружием, эикету. А также некоторым наукам.

Одновременно делаю запасы в дорогу. Оказалось, что хороший маг, а я уже мог считать себя хорошим магом, причем магом-универсалом, так вот, хороший маг может практически полностью себя обеспечить. Например, магический способ обработки шкур. У меня стали получаться легкие и мягкие шкурки, без запаха… После нескольких дюжин жестких и склизких вонючек.

А еще можно заготовить продукты в дорогу. Тут у меня получилось гораздо быстрее и лучше, так как я понимал, чего хочу. Минуту на термообработку в магическом огне. В отличие от обычного, он действует как микроволновка, на всю глубину. А равномерный и сильный жар позволяет готовить гораздо быстрее. Перемешать с орехами и ягодами. Потом нарезать воздушным блендером. На тот момент это была вершина моего мастерства — сотни воздушных лезвий рубят начинку по всем направлениям. Затем Водяной магией полностью обезвоживаем продукт. И гравитационным импульсом прессуем. Осталось завернуть эту «шоколадку» в лопухи и складировать. У жителей Крайнего Севера такой продукт называется пеммикан, при отсутствии влаги может храниться очень долго.

* * *

Уже полдюжины дней нет дождей. Земля практически просохла, и я отправляюсь через восточный проход к берегу. Коренда говорит, что раньше там был небольшой порт. Не знаю, что могло остаться через тысячи лет, но вот, например, дорогу через долину то ли смыло, то ли занесло землей. А может и то, и другое. Но её не видно.

В пути до прохода ничего особенного не обнаружил. Просто шагал вниз по речке, которая сильно петляла, так что время от времени приходилось либо обходить её изгибы, либо как-нибудь переправляться.

На четвертый день я подошел к Проходу. Это издалека он казался таким узеньким. Сейчас же всё выглядело, как будто великан своим топором сделал зарубку в горах. Почти вертикальные стены ущелья раздвинуты на ширину в пару сотен метров и тянутся по прямой до самого горизонта. Это получается больше восьми километров, полдень уже давно прошел, и я, скорее всего, буду на берегу поздно ночью. Не-не-не. Лучше я переночую здесь, а с утра уже выдвинусь.

Пока я разбил бивуак, подтянулся Коренда. Его браслет я тоже взял с собой и теперь носил постоянно. Призраку, конечно, не нужен ужин. Но вот пообщаться за столом ему очень нравилось. Целый день, пока я иду, он носится по округе, чтобы ничего не пропустить. А вечером вот так сидим и культурно общаемся.

— Ты заметил эти башни? — он указал на две горы камней по краям ущелья, в которых угадать башни можно было только при большой фантазии. — Когда-то здесь располагался гарнизон. Вероятно, за это время основания подмыло потоком в сезон дождей, и стены обрушились. С другой стороны Прохода стоит такая же пара башен. Интересно, от них что-то осталось? Там же кроме самих башен и пирса между ними ничего и не было.

— Скажи, а откуда ты так хорошо знаешь эту местность? Вряд ли тебя водили здесь на экскурсии.

— Во-первых, меня везли не с закрытыми глазами. А во-вторых, всех магов, поступающих в университет, долго и подробно пугают Цитаделью. Ведь стоит оступиться, и ты можешь загреметь сюда.

Утром мы вступили в ущелье. Дорога, которая проходила когда-то по нему, совершенно исчезла. Со слов Коренды, когда-то по центру шел глубокий канал, по которому и уходила вода из долины. А по его краям пролегали две дороги. Одна для въезжающих в долину. Другая для выезжающих. Сейчас канал забило землей и камнями. А всё ущелье завалено снесенными во время ливней деревьями.

В итоге, перебираясь через все эти завалы, я потерял гораздо больше времени, чем рассчитывал. На берег я попал даже не к полудню, а часа через три после него. Придется ночевать на берегу. Хорошо, что деревьев для костра достаточно, будет не так неуютно, как в темноте.

Незадолго до берега океана ущелье немного расширялось, а дороги переходили в два пирса, которые заканчивались башнями и образовывали небольшой закрытый от ветров и штормов заливчик. То ли башни и пирс были сделаны из более твердой породы, то ли воздействие было не таким экстремальным. Но угадать в этих камнях искусственные постройки было возможно. Особенно издалека. Вблизи же казалось, что ты стоишь на скалистом берегу, настолько обветренными были пирсы и башни, что их форма терялась в нагромождении трещин, окна и двери потеряли свои очертания и стали похожи на входы в пещеру.

Я попытался забраться внутрь одной из башен, но экскурсию пришлось прервать. Башня оказалась заселена какими-то морскими птицами, похожих на помесь чаек с бакланами, которые подняли ажиотаж и чуть не погребли меня в большой вонючей куче. Пришлось убегать вверх по ущелью. Отмывая свою одежду, я до вечера тренировался в ненормативной лексике на всех местных языках, и на своем великом и могучем. Чем сразу заинтересовался Коренда. В итоге, такой импровизированный урок выправил мое настроение, и засыпал я успокоившимся.

Собственно, цель экспедиции была достигнута. Я увидел, что происходит на берегу. И теперь не «засыплюсь» при описании путешествия. Ведь по легенде, меня к этому берегу принесло бурей. Всё, пора возвращаться.

* * *

Дюжина дней, и я снова возле башен Цитадели. По дороге забрал пеммикат — до берега я не стал таскать весь запас, закрыл свой домик, и вот я здесь. Ищу проход в этом нагромождении скал. Сначала я понадеялся на призрака, ему ведь проще проскочить вперед прямо через скалы. Но оказалось, что он так отвык быть воплоти, что просто не видит, какая тропинка проходима, а какая не очень. Хорошо хоть общее направление показывает. Сейчас он как раз вывел меня к сохранившемуся участку старой дороги. Только надо как-то преодолеть расщелину. Кажется, проще будет немного вернуться и забраться на скалы, пройти по ним, а потом спуститься на веревке.

Мне казалось, что этот чертов перевал вытянет из меня все силы. Две дюжины дней. По-земному — больше трех недель, почти месяц. У меня уже кончился запас воды, когда я прополз по тому, что когда-то было дорогой через перевал. Последний день я даже пробовал сконцентрировать воду из воздуха. Выбился из сил, а водою удалось только смочить губы. Слишком сухой воздух глубоко в горах.

Но всё-таки мне это удалось! И вот она награда — ручеек, стекающий откуда-то с ледника. Даже две награды. Совсем скоро нагромождение каменных обломков закончилось, и я вышел на гномью тропу. В этом месте когда-то был отворот в долину. После катастрофы никто почему-то не занялся расчисткой этой дороги. Надо, наконец, узнать, что же произошло тогда, много лет назад.

Куда же мне свернуть? Направо или налево? Дома я всегда решал такие вопросы, подбрасывая монетку. Сейчас же монеток у меня… Есть! Я же насобирал кое-что по подземельям. Выбрал монету потяжелее. На ней был отчеканен какой-то зверь, вроде тапира, только с бивнями. Коренда сказал, что такие звери у них не водятся. Неужели это артефакт из другого Мира? На другой стороне были просто пять узких прямоугольника по кругу.

Подбросил монету. Орел или решка? Точнее, тапир или пешка? Хм… Не звучит. Да и вряд ли эту зверюгу зовут тапир.

Если зверь, то иду направо, и наоборот. Выпали прямоугольники. Так что я с чистой совестью, как все нормальные мужики пошел налево.

* * *

Может, у гномов посты на каждом шагу. А может, мне повезло с направлением. Но уже через пару часов я наткнулся на первого гнома.

Гном был одет в безрукавку из овечьей шкуры и серую шерстяную рубаху. На голове — шляпа-котелок из толстого войлока. Борода у него отсутствовала полностью. То ли простой работник, то ли слишком молод. Гном сидел в своей каменной будке и читал, причем так увлекся, что не заметил, как я подошел.

— Добрый день, уважаемый. — я постучал по косяку.

— Добрый. Чего грохочешь? Бери журнал и расписывайся. Как будто не знаешь порядок!

Потом до него дошло, что говорим мы не на гномьем языке, а на общем. Эдаком сленге из смеси всех языков, в основе которого языки людей и орков, как самые распространенные. Я решил, что не стоит показывать знание гномьего языка, тем более его архаичной версии, и заговорил на общем. На общем языке столько го́воров, что на мой старый диалект вряд ли кто обратит внимание.

В это время гном поднял взгляд, и увидел мою заросшую за полтора года физиономию. Лица гномов, конечно, немного отличаются от людских, но этот, увидев мою бороду, икнул с перепугу, подскочил со стула и попытался вытянуться. Только не рассчитал, и в тесноте будки врезался макушкой в полку. Та подпрыгнула, и на пол посыпалась всякая мелочь. Всё ещё пытающийся встать гном на что-то наступил, его ноги разъехались, и он свалился под стол. В конце на бедного гнома упала книга, которую он держал в руках и выпустил из них, когда падал. Тяжеленный талмуд подлетел под самый потолок, а потом впечатался в лоб страдальца.

Ну, и что мне с ним делать? Пожалуй, будет лучше, если я его вытащу наружу. И я потащил коротышку из будки. На нем оказались штаны из той же овечьей шерсти и добротные сапоги толстой кожи. Маленький коренастый гном оказался неожиданно тяжелым. Положив его в тенек, я полил ему голову из бурдюка. Что не привело ни к какому результату. Зато помогло кое-что другое. На поясе гнома я обнаружил фляжку. Не сразу, но мне удалось отстегнуть хитрое крепление. Пахнет какими-то травами и спиртом. То, что доктор прописал! Глоток, который я влил гному в рот, буквально подкинул его. Гном открыл глаза, булькнул, и снова икнул, поперхнулся, и, наконец, проглотил жидкость.

Отдышавшись, гном сумел выдавить из себя гениальный вопрос:

— Ты кто?

Не долго думая, я вывалил на него всю свою легенду.

— Подожди. Подожди. Дай прийти в себя. Значит, тебя зовут Димитро, и ты с Восточных островов? Кстати — я Вогнир Книжник из клана Верхних Лугов.

— Димитро. И я тоже Книжник. — я решил таким образом перевести свою фамилию Печатников. — а ты Книжник, потому что любишь читать?

— Ну да. Знаешь, сейчас какая интересная попалась! Там про гнома, попавшего в далекое прошлое. Тогда еще у гномов были отдельные кланы со своими вождями и королями, а не один верховный король, как сейчас. Называется «Гном из клана Тяжелой Мотыги в клане вождя Артира». Написал Самир Двойная Черта. Ууу. Вещь!

От бурных эмоций Вогнир так размахался руками, что врезал самому себе по шишке на лбу.

— Ох!

— Ты не скачи пока, полежи. Тебе этой, как ты говоришь «вещью», досталось по голове. — я как раз заглянул в будку и вынес оттуда талмуд, который читал Книжник.

«Гном из клана Тяжелой мотыги в клане вождя Артира, или приключения многознающего гнома во тьме веков, попавшего туда ввиду злоупотребления настойки из серых грибов». Названьице то еще, и что-то оно мне напоминает.[14]

— Слушай, Вогнир, а чем ты тут занимаешься? Что-то охраняешь?

— Что-то вроде того. Отару я охраняю. Пастух я.

— Отару? Овец, что ли? Ну и где они? Разбежались? Совсем ты зачитался.

— Овцы там — он махнул рукой в сторону будки, за которой была ограда, перекрывающая весь проход, и ворота в ней. — Там за поворотом есть небольшая долина. Овцы там и пасутся. Сюда они не ходят, здесь травы нет. А пастухи здесь сидят, сдаем друг другу смену. Вон, видишь журнал?

— То есть, получается, что впереди тупик?

— Ну да. Только луг и овчарня, где овечки от дождя прячутся.

— А ты здесь надолго? А то я бы с тобой в город вернулся, и к начальству.

— У нас не город, а поселок. И из начальства один староста. Вообще, вечером должен мой сменщик прийти, мы дежурим день или ночь. Я сначала подумал, что ты — он и есть. А потом, как увидел бороду, так маленько струхнул. Даже у старосты такой лохматой нет! Я уж решил, что начальство какое из города пожаловало. А это ты! — и гном заржал, вспоминая свое падение. И тут же схватился за голову. — Ох тыж… как голова кружится. Ты сколько мне настройки влил?

Я показал, получалось грамм сто.

— Здесь же концентрат, чтобы меньше на себе таскать. Мы его в шесть раз разводим. Получается, я выпил, как будто на вечеринке погулял. Да вот сам попробуй, какая крепкая!

До прихода сменщика было еще несколько часов, и я решился:

— А давай!

— Только осторожно! И на вот, запей. Ключевая.

— А у тебя на закуску что-то есть? Я обычно не запиваю.

— Ну на вот. Колбаска.

В настойке чувствовался резкий вкус полыни и немного затхлости, вероятно, от грибов. Прислушавшись к словам Книжника, я выпил совсем не много. Капель двадцать. Настойка по крепости оказалась около восьмидесяти градусов. Фактически чистый спирт, горло прихватывает до онемения. Закусил твердокопченой колбаской. Изумительно. Потом повторил. Потом я сказал, что теперь мы употребили одинаково, и мы оба повторили. Вогнир тоже решил не запивать, а закусывать. И мы за это выпили. А потом Вогнир вспомнил, что у нас одинаковое прозвище, и поэтому нам надо побрататься. Мы порезали себе запястья, накапали крови в настойку и каждый выпил по глотку. Остальное Вогнир вылил в какую-то чашку и поджег.

— Подношение богам, чтобы они засвидетельствовали клятву братства! — пояснил он.

Потом мы выпивали за побратимов, за хорошие книги. А потом пришел сушняк, и мы попили водички. Вот тут нас окончательно накрыло. Как я мог забыть, что чистый спирт, разведенный в желудке, моментально шибает в голову. А гномы делают настойку из полыни и каких-то ядреных грибов. Кто не в курсе про абсент, то его настаивают на полыни, ну и его из-за этого пытались запретить еще со времен Древнего Рима.

В итоге, мы с Вогниром не заметили, как пришел его сменщик. За это время мы успели выпить на бруденшафт. Я сказал, что это такой обычай побратимов в нашем племени. К приходу Торфина — сменщика Вогнира, мы сидели у ограды и завывали «Ой, мороз, мороз» на два голоса.

В этот момент в моем поле зрения и появилась коренастая фигура в традиционном наряде пастухов — безрукавка из шкуры овцы и шерстяные штаны с рубахой. Я подумал, что передо мной стоит Вогнир, но голос Книжника продолжал звучать с другой стороны! Я медленно повернул голову влево. Вот сидит Вогнир. Поет. Снова посмотрел вперед. Вот стоит Вогнир. Молчит. Еще раз сравнил Вогниров. У того, что впереди, была аккуратная шкиперская бородка.

— Вааг'ир, ты когда бороду вырастил? — спросил я у левого Вогнира.

— Мне бо… Ик!..рода не положена.

— А это что? — и я попытался ткнуть в бородатого Вогнира.

Безбородый Вогнир посмотрел туда же, куда и я.

— Так это же не я! Это Торфин! — дошло до него. — Пришёооол! Мне можно домой! Идем! — и он решительно пошел… Как гордый лев, на четвереньках.

Здесь в наш разговор включился Торфин. Не прерываясь, он минут десять или пятнадцать рассказывал всё, что думает о Вогнире, его происхождении от овец, о самих овцах, о гостях, появляющихся не понятно откуда, о демоновой настойке и травнице, которая её варит, еще о чем-то. Монолог был очень экспрессивным, но мы с Книжником всё равно заскучали, и к его концу отрубились.

Хотя, перед тем как вырубиться окончательно, я помню, как Книжник пытался что-то доказать своему сменщику:

— Торфин, ты не понимаешь! Это же мой кровный брат Димтир Книжник. — мое имя снова переделали — А какие песни он знает! Вот послушай, душевная же песня. «Оой, марьёооос, марьёоос!» — заорал он с диким акцентом, и с не менее диким энтузиазмом.

* * *

Очнулись мы уже на рассвете. Замерзшие и с диким сушняком. Хоть Торфин и расщедрился на овчины, которыми прикрыл нас, но утренняя роса все равно вытянула все тепло. Трясясь как в лихорадке, мы с Вониром поглядели друг на друга, и побрели к роднику. Наконец пустыня в глотке была орошена, и голова начала помаленьку соображать.

— Слушай, Вогнир, а тебе что-то будет за вчерашнее?

— Что-то точно будет. Хотя наши иногда еще хлеще надираются. Но не на работе ведь. Но тебе бояться нечего. Ты то мой гость. Так что всё будет в порядке.

— Да я боюсь, что после этой истории никто у вас помогать мне не станет. Скажут — не надежный он человек, Димитро Книжник.

— Ерунда, Димтир, не переживай. Мы, гномы, любим пошуметь, но зато очень отходчивы. Переждешь несколько дней у меня дома, а потом все к тебе привыкнут и станут считать своим. Ты же мой кровный брат, а это покрепче, чем соклановец.

К этому времени дежурство Торфина уже закончилось, на рассвете его сменил еще один гном, но Торфин решил не рисковать, подождать нас и проводить до поселка. Так мы и брели всю дорогу, как под конвоем. Злодей Торфин даже не давал нам остановиться и попить воды. Пришлось пить то, что было у меня в бурдюке. Хоть вода немного застоялась, но мы все равно пили её с удовольствием, так что надолго нам её не хватило.

К долине, где стоит поселок Верхние Луга, мы пришли часа через два. Сначала я даже не понял, что это и есть поселок. Всё выглядело как ровная долинка размером около трехсот шагов, в которой пересекается куча тропинок. Просто по ней ходили гномы, занимались своими делами, разговаривали. Всё жильё и другие помещения находились в глубине скал по периметру долины и не были видны.

Не откладывая дело в долгий ящик, Торфин потащил нас к старосте поселка. Причем сам зашёл первым в одиночку, жаловаться будет, злодей. Мы, как бедные родственники, пристроились на ступенях. Настроение было паршивое. И это у меня похмелья не было — ускоренный метаболизм помог. А вот Книжнику было гораздо хуже.

Торфин отсутствовал недолго. Уже через пять минут он выглянул из-за двери:

— Книжник! — на его голос обернулись мы оба — А! Ну конечно, ты же тоже Книжник. Вогнир, зайди.

Вогнир поднялся и побрел ко входу. И тут во мне что-то переклинило. Вроде, рыцарскими романами не зачитывался. Меня тоже что-то подняло на ноги.

— Я своего побратима не брошу, — входя в двери вслед за Вогниром, сказал я.

Вогнир заметно приободрился, и даже обернулся кивнуть мне. Как оказалось, эти слова услышали не только Вогнир с Торфином. В помещении возле окна стоял пожилой представительный гном. Он оглянулся на меня с интересом и одобрением во взгляде. О чем-то подумав, он кивнул своим мыслям. Кстати, насчет его бороды Вогнир несколько исказил правду. Борода старосты была побольше моей, но уж точно не такая лохматая, как у меня. Моя борода завивалась и топорщилась во все стороны. У гнома же она была ровно расчесана и плавными волнами ложилась на грудь. Разглаживает он её утюгом, что ли?

— Садитесь, Книжники. — староста усмехнулся и показал рукой на стулья. — меня зовут Корнин и я староста этого поселка. Так и зовут — Корнин Староста. Других прозвищ нет. Я хотел сначала поговорить с Вогниром, но раз уж ты тоже зашёл, то слушай. Как я понял, тебе надо попасть на побережье?

Пока шли до поселка, я рассказал Торфину свою историю, закончив её на том, что мне надо на побережье к морским оркам, откуда я и попаду на свой родной остров. Торфин, видать, за эти пять минут успел передать суть рассказа старосте.

— Так вот. — продолжил Корнин. — Наш книжник — тот еще… Нельзя сказать, что дурак. Но из-за своей начитанности очень не внимателен, и постоянно попадает в разные истории. Молод он еще. Я решил, что надо бы ему попутешествовать, посмотреть мир. Старики, что его обучают, давно уже об этом говорят. Но караван, с которым можно отправить его к равнинникам, пойдет еще не скоро. А сейчас ситуация как раз подходящая. Он тебя проводит через горы, и сам посмотрит на мир, где нет гномов. Глядишь, обкатает его мир. Это не наше захолустье. В общем, в дорогу мы вас соберем. И карту дадим. Ну как? Согласны?

Вогнир сразу загорелся этой идеей, и забывшись, энергично кивнул и тут же поморщился от головной боли. Да и я был согласен. Мне гораздо приятней будет путешествовать с начитанным чел… гномом, с которым и поговорить можно, и просто расспросить о текущих делах.

Но на сегодня наши дела закончились — нас отправили домой к Вогниру, отлеживаться после пьянки. А завтра начнутся сборы и подготовка к новому застолью — надо же проводить Книжника во внешний мир.

Глава 2. Ели мясо мужики, пивом запивали![15]

Вот и наступил прощальный пир. Каждая семья вынесла в долину столы и скамьи, которые составили рядом. Гномы — ребята простые. Если пир, то он у них реально «до упа́ду»: наесться до икоты, напиться до блевоты, напеться до хрипоты, наплясаться так, что ног не чувствуешь. Сначала, пока за столом сидел старейшина со своими «замами», всё было чинно-бла'ародно. Все сидели за столами, ели жаренную баранину и запивали пивом. Пели какие-то заунывные песни. Язык был настолько старый, что я мог выхватить смысл только некоторых слов.

Кроме традиционных гномьих блюд, в виде каши с мясом, жареного мяса и вареных овощей, была еще парочка блюд от меня. Я заранее узнал, что именно и как будут готовить. Так что я решил, что не стоит мучиться такими блюдами, а заодно можно и похвастаться некоторыми рецептами. Еще дома я очень прилично готовил, жене очень нравилось. Теперь же в своей памяти я легко мог найти сотни, а может и тысячи рецептов, нюансов готовки и многое другое.

Накануне я успел замочить мясо в рассоле и получить классический бараний шашлык. Оказалось, что у гномов мясо просто жарится на сковороде, никаких изысков. Вот я и решил показать класс. Вино у гномов привозное, поэтому классический рецепт вышел бы очень дорогим. Зато мы с Книжником нашли достаточно скисшего овечьего молока — из него гномы готовят сыр. По запаху это было уже перестоявшее, забродившее молоко, и я решил подготовить шашлык на кумысе или кефире. Берется мясо, нарезается, укладывается в чан. Лук и помидоры режутся кольцами. Сыплют мелко нарезанную зелень и другие приправы. Все заливается кефиром или кумысом и аккуратно перемешивается. Репчатый лук и зелень растет у гномов на грядке. Нашел даже что-то похожее на помидоры — мелкие, как черри, оранжевые плоды, по вкусу похожи на наши помидоры. Мясо взяли столько, чтобы хватило всем наесться два раза — по опыту знаю, что шашлыка можно съесть очень много. Все пишут, что мясо должно стоять всего несколько часов. Но я оставил всё это настаиваться на сутки. Люблю, чтобы было нежное мясо, тем более это баранина.

Отдельно, для «руководящего» стола, за которым будет сидеть староста и его помощники, решил приготовить особое, так сказать, мое «фирменное» блюдо — мясную запеканку. На всю толпу готовить его было бы затруднительно, вот и решил ограничиться одной большой порцией, чтобы хватило по маленькому кусочку каждому. И одну порцию приготовил поменьше, зато хватит и старосте с помощниками, и мне с Вогниром. Его я тоже затащил за наш стол, сумел сагитировать старосту.

В день перед посиделками, с самого утра, произошел рейдерский захват общественной кухни. Так как вентиляция жилых пещер — дело очень затруднительное, то у себя каждый отдельно не готовит. Зимой для этого есть одна большая пещера, в которой пробита большая труба-шахта. Из-за такой трубы гномы и не хотят делать кухни в каждом доме. Труба получается слишком большой и зимой только выстужает дом. Летом же довольно жарко, а в пещере вообще не продохнуть, и кухарки пользуются навесом возле этой пещеры. К тому же у гномов продукты считаются общими, родовыми, и хранятся в этой же пещере. Так что нет смысла тащить со склада к себе и отдельно готовить. Ну и, так как сами гномы очень не притязательны в еде, то готовят на всю ораву несколько дежурных гномих. Сделают кашу с мясом, и готово.

Если накануне кухарки еще не представляли, чем может закончиться моя подготовка, и просто наблюдали, то теперь они не хотели меня пускать на кухню. Мне пришлось долго агитировать и уговаривать старшую повариху. Напирал на то, что не только хозяйка должна угощать гостя, но и гость может приготовить что-нибудь и угостить хозяев. Вроде как ответный подарок. Наконец, полчаса попрепиравшись, мы пришли к соглашению. Тем более, если я тоже буду готовить, то кухаркам меньше работы.

За это время я уже успел провести ревизию и понять, что же мне надо.

Собственно, изначально я хотел сделать только шашлык, и мне нужно было только место, где можно оборудовать жаровню. Место я определил быстро. У гномов плита для жарки представляет собой что-то вроде мелкого каменного корыта из которого вертикально торчат камни, стёсанные на одном уровне. Сковороды ставятся на несколько соседних камней. Вот такая плита, огромная, занимавшая около трети помещения, и стояла на кухне. Еще треть занимала большая печь на несколько отделений, в ней пекли хлеб и готовили кашу.

Увидев это хозяйство, я и загорелся идеей приготовить не только шашлык, но и своё фирменное блюдо — мясную запеканку.

Итак, я прихватизировал самые большие сковородки — готовить-то ведь на такую толпу! Смазал сковороды жиром, за отсутствием сливочного масла. На дно сковороды должен выкладываться вареный картофель. Похожий корнеплод у гномов есть. Только варить его я не стал. В оригинале мясная запеканка готовится из мягкого мяса — филе красной рыбы или курицы. Сейчас же у меня баранина. За то время, что она пропечется, успеет приготовиться и картофель. Поверх нарезанной пластинками картошки выложен лук из рассола от шашлыков. Сверху слой отбитого мяса оттуда же. И все это обкладывается резаными помидорами и посыпается натертым сыром. Самый старый и твердый, какой нашел. Всё! Теперь в печь на несколько часов. К этому времени кухарки уже закончили выпекать хлеб и часть отделений в печи освободилось. Их то я и занял по быстрому.

Все это время главповариха, а по совместительству — жена старосты, не отходила от меня. Я очень не люблю, когда стоят над душой и заглядывают через плечо, как я работаю. Но тут ничего поделать не мог, и пришлось терпеть. Пусть запоминает. Чувствую, большие праздники у гномов будут гораздо приятнее. Такая запеканка не требует каких-то особых усилий, зато гораздо вкуснее каши с мясом и отварной картошки.

Пока возился с запеканкой, время перевалило за полдень. Пора приступать к шашлыкам. На толпу в тридцать человек, а примерно столько и проживало в поселке, готовить придется долго. Надо ведь не отвлекаться и не запороть мясо. Как раз пришел Вогнир с шампурами, изготовлением которых я его озаботил. За то время, пока готовил запеканку, он несколько раз прибегал с черновыми вариантами. Наконец, я одобрил один образец, и теперь он притащил сразу сотню штук. Весь смак шашлыка, чтобы есть его сразу с шампура, попробуй выложить его на тарелку, и получится просто жареное мясо. Поэтому я поручил Вогниру сделать сразу так много шампуров.

Первую партию решил приготовить небольшую. Так сказать «набить» руку. Насадил дюжину шампуров плотно кусками мяса вперемешку с кольцами лука и дольками помидорок. Хорошо, что помидорки и лук такие небольшие, очень аккуратно получается. А то иногда бывают такие большие, что приходится у лука вытаскивать только центральные кольца, а от помидор брать только «жопки».

Сама готовка — это настоящее искусство и чудеса эквилибристики. Любой, кто готовил шашлык, это скажет. Надо следить за жаром углей, то раскочегаривая, а то гася их, вовремя переворачивать мясо, следить, чтобы оно не пересохло и не обгорело. Мне, как магу, было проще настроить равномерный жар, но за всем остальным все равно надо следить. Я не буду тут расписывать нюансы, у каждого шашлычника они свои, хочу только сказать, что лично мне не по нраву полусырое мясо, и я всегда запекаю его как можно дольше.

Положив на жаровню первую партию, я засек время готовки. Конечно, часов у меня никаких нет, но примерное ощущение времени имеется. Несколько раз я пробовал, что получается, и, наконец, решил, что готово. Первую партию съели мы с Книжником и кухарки. Только я сначала самые первые порции выдал на пробу нашей главповарихе и старосте. Он к этому времени прибрел на такой незнакомый и аппетитный запах, постоянно заглядывал и мешался под ногами, пока я не выставил его наружу. Тогда он со своими помощниками оккупировал стол, стоящий возле самой кухни, и постоянно напоминал о себе одной и той же фразой: «Ну, готово уже?»

Приготовленной дюжины шашлыков хватило всем как раз по полтора шампура — по одному шампуру каждому, и еще по одному на двоих съели староста с женой, мы с Вогниром, пара помощников старосты и две поварихи. Выпив неразведенной гномьей водки — традиции требуется соблюдать, я сумел спровадить старосту. Собственно, на такое я и рассчитывал. Напитки гномов хоть и крепче, чем у других народов, но все равно они не крепче водки, и концентрат они все-таки разводят.

Говоря о наших традициях, я споил старосте и его помощникам примерно по сто пятьдесят грамм такого концентрата. Это несколько рассеяло их внимание, они потеряли интерес к кухне, и пошли руководить подготовкой к пиру. Вообще, хватило их только на то, чтобы показать, куда поставить свой стол, сесть за него и уснуть.

До начала пира я успел приготовить почти всё мясо. Заполнил все шампура, которые были сделаны Вогниром. Мяса осталось еще где-то четверть, но его решил сегодня не готовить — пусть кашей с мясом набивают животы. Готовые шашлыки прямо на шампурах складывал в одно из отделений печи, чтобы не остывали. Там достаточно жарко, но уже не топится, так что не засохнут.

Засохнуть или остыть, в принципе, им времени и не было. Плита с жаровней достаточно большая, чтобы вместить сразу полсотни порций. Две партии шашлыков — и шампура кончились. Как раз были составлены столы и скамьи, выставлены обычная каша с мясом и куски жареного мяса.

Вынесли шашлыки и запеканку. Каждому хватило по три порции шашлыков и по кусочку запеканки. Руководству досталось немного побольше. Я повторил свой спич о русских традициях, все налили себе спирта и выпили за гостеприимство гномов. Такой большой задыхающейся толпы и такой кучи выпученных глаз я до этого еще не видал. Корнин со своими помощниками, когда я им наливал, пучили глаза не так сильно. Закалённые, видать. Или гонор не позволяет показать, как обожгло горло. Наконец, все продышались и закусили мясом. А я всех очень обрадовал, что такую стопку полагается пить только в начале, и все перешли на привычное пиво, некоторые — на водку.

Я специально выставил свои блюда в самом начале. Хотелось, чтобы их распробовали, пока еще никто не напился и не обожрался. Новые блюда действительно понравились. Только все расстроились, что так мало. Ну да. Попробуй их накорми. С их то бездонными животами. Вообще, обычно гномы едят достаточно умеренно. Зато на праздники отрываются по полной и могут съесть столько, что обычно съедают за два дня. Отговорился тем, что и своих поварих надо тоже уважить, съесть то, что они приготовили.

Постепенно от выпитого у всех развязались языки. Вся толпа распалась на группки. Кто-то что-то рассказывал, кто-то обсуждал, а кто-то уже запел. Сначала тихо, потом песню стали подхватывать соседи. Гномы положили руки друг другу на плечи и пели, раскачиваясь из стороны в сторону. Так как слова мне были не понятны, то я только качался вместе со всеми и мычал.

Мелодия была какая-то тягучая, напоминала чем-то нашу «Дубинушку». Так и представлялись глубокие катакомбы, где гномы дружно под эту песню рубят камень и таскают тележки.

Вогнир, на вопрос о смысле песни, сказал примерно это же.

— Песня о гномах, которые ищут особо ценную руду, из которой можно выплавить самое дорогое оружие. Оно не тупится, и признает только одного владельца. Передать такое оружие можно только добровольно, по ритуалу крови. Руда добывается только в нескольких местах, и все они очень вредны для здоровья. Кого-то отправляют туда, как преступника, кто-то спускается сам, попытать счастья. Так как все такие рудники принадлежат королю, то выход оттуда обычно только один — количество руды, достаточное для того, чтобы выковать меч или секиру. Все, что свыше этого — твое собственное, его можно продать, или самому что-то выковать, если ты мастер.

— Серьёзно… А повеселее песни есть?

— Сейчас будут. Побольше выпьют — и начнут. Это как бы традиция, с этой песни всегда начинается.

Что-то мне подсказывает, что этот поселок создан каторжанами. Не просто так ведь такую песню сделали главной.

* * *

Наконец, старшее поколение устало пить и петь. Корнин и другие старики выползли из-за стола и, махнув всем рукой, побрели к себе отсыпаться. Стоило старикам скрыться, как молодежь подорвалась. Быстро образовалась музыкальная группа. Притащили несколько барабанов разных размеров, трещотку, губную гармошку и что-то струнное, типа банджо.

— Старики не любят уже веселиться, — пояснил, ухмыляясь, Вогнир. — Сейчас будут современные песни и пляски.

Деревенский ансамбль, наконец, расставил и настроил инструменты, и выдал первую мелодию. Задорная, в отличие от старых песен, она напомнила мне кадриль. Пара девушек, самых звонкоголосых, напевала под нее куплеты, остальные кружились в танце и подхватывали окончание. Сразу стали видны среди молодежи состоявшиеся парочки. Если другие меняли партнеров, то это всегда танцевали вдвоем. Несколько гномьих пар постарше не ушли вместе со стариками, и тоже кружились в танце.

Я тоже не удержался и отплясывал со всеми допоздна. Я пытался не выделять никого из девушек, стараясь танцевать со всеми. Но одна так и лезла впереди всех. Вообще, обычно я не обращаю внимания на маленьких девушек, мне нравятся женщины рослые, эдакие валькирии. Но На'тин, как я узнал имя девушки, выделялась среди гномок высоким ростом, почти с меня. Она не была такой хрупкой, как другие гномки. Во время перерыва между танцами расспросил у Книжника о ней:

— На'тин? Она сирота, полукровка, прибилась из нижних поселений. Её не очень любят, потому что орочьей крови хоть и немного, но все равно заметна. Вон какой рост. Вот она и пробивается везде напролом. Слишком боевая, никто её в жены не возьмет. Да и как к такой дылде подойти?

Выяснив такой важный вопрос — не хотелось бы стать причиной конфликта, я решил действовать смелее. А то уже, второй год словно монах живу. Вынужденно, конечно, вариантов то никаких не было. Как только подойти к этому вопросу? «Я старый солдат! И не знаю слов любви!» Ха-ха три раза.

Но ничего не пришлось делать. Как только я прямо взглянул ей в глаза, На'тин облегченно вздохнула: «Наконец-то», и повела меня к своей пещерке, где-то в дальнем конце долины. Пещерка была совсем небольшой, несколько шагов в длину и ширину, и отделена от долины кривым коридором с двумя дверями. Внутри вмещается только низкая кровать и небольшой столик. На стенах полки с книгами. Еще одна книжница, панимаешь.

На'тин сразу же развернулась в проходе, обняла меня и принялась целоваться. Потом… Про потом рассказывать не буду. На'тин, конечно, не была девственницей, у гномов это не принято. Скорее есть традиция сойтись до брака, так сказать распробовать друг друга. Но чувствовалось, что девушке не хватало кое-чего. К тому же, гномы народ простой, и изысками на интимном фронте не блещут. Я же, с высоты своего опыта длиной в полстолетия и начитанности по интимному вопросу, мог многое ей показать в постели. Даже я, при моем метаболизме, умудрился немного подустать. На'тин же просто свалилась рядом со мной. Потихоньку очухавшись, положила голову мне на плечо.

— Знаешь, Димтир. — она говорила осипшим и посаженным от криков голосом. — До этого я не была ни с кем, кроме гномов. Понимала, что разница должна быть, но такого я не представляла. Я не понимала, когда читала книги, как это можно — все бросить и куда-то убежать с возлюбленным. Кажется, я только что поняла это.

Она уснула на моем плече, утомившись нашими играми. Я же лежал и не знал, как поступить. Остаться здесь я не могу. У меня совсем другие планы, очень и очень глобальные. Бросить её здесь тоже не могу. Не то чтобы я влюбился, но уж очень она характером напоминает мне жену. Телосложением и лицом тоже. Даже имена похожи — Наташа и На'тин. Но и тащить её за собой — тоже не дело. В пути столько опасностей. Не придя к определенному решению, я уснул.

Утром мы умылись и даже приняли душ в углу пещерки, где из стены вытекал природный ручеек. Он появлялся из трещины и также исчезал в полу в глубине скал. Я даже немного подогрел скалу, и теперь вода текла не ледяная, а приятно-теплая. Потом перекусили холодным мясом, и выпили для поднятия настроения. Имея некоторый опыт, я прихватил кое-что со стола.

Разговор за столом складывался очень тяжело. И я, и она чувствовали, что наша встреча случайна и скоротечна. Скоро придется расставаться. Я не говорю, что был влюблен, но мне стало очень стыдно вот так уходить. Поматросил и бросил. На'тин же, кажется, влюбилась. Я с утра полистал книги, стоящие на полках. Сплошные любовные романы. Ну, и что вырастет из девушки, зачитывающейся такими книжками? Она же совсем не знает жизни там, за границей поселка. Представляет её по описанию аристократов, да и то кривому, написанному в таком вот любовном чтиве. Балы, красавицы, лакеи, кучера.[16]

Так и не найдя слов, повздыхав, глядя друг на друга, мы разошлись по своим делам. Мне надо было готовиться к походу. На'тин пошла куда-то помогать по хозяйству.

* * *

Сборы оказались хлопотным делом. Все-таки одному собираться хоть и труднее — приходится все делать самому, зато не так муторно. Получив указание старосты, женщины, создалось такое впечатление, решили собрать нам в дорогу вещи и продукты на всю жизнь. И если с продуктами я разобрался быстро — просто оставил то, что не испортится в дороге. Из быстро-портящегося взял только на один день, вот за размер этого списка пришлось повоевать. Зато гномьего спирта взял каждому по две фляги — лишним в дороге не будет. Каждая фляжка была чуть больше литра. И еще каждому одну большую флягу для воды — литра полтора-два. Наберем перед самым выходом.

Зато за одежду, точнее — за отказ от лишней одежды, пришлось выдержать настоящий бой. Башмаки — заменить мои чуни — мне дали еще в первый день. Хорошие крепкие башмаки, что-то вроде сапог с широким голенищем, которое затягивается на несколько ремешков. С усиленными носками и запятниками, толстой подошвой. Выглядело это, как мощные берцы. Причем, из-за сплошного голенища, доходящего почти до колен, можно было налезать довольно глубоко в воду.

Из остальной одежды я выбрал комплект наподобие того, в чем ходили здесь все: шерстяные штаны и рубаху, шляпу-котелок из войлока. Вообще, овцы у гномов трех основных расцветок, или мастей: черные, белые и серые. Стада разбиты по мастям, и каждое пасется отдельно, чтобы породы не смешивались. Причем белая шерсть самая тонкая, она идет на изготовление рубах, постельного и нижнего белья — эдакого куска прямоугольника с завязками по углам. Еще мне пришлось вспомнить, как носить портянки — носков гномы не носят. Черная шерсть — самая грубая, из нее изготавливают войлок, те же шляпы, например. Ну а серая — что-то посередине, идет на верхнюю одежду. Так что среднестатистический гном будет с черным котелком на голове, в белой шерстяной рубахе и серых штанах из шерсти, заправленных в высокие башмаки с кучей ремешков поперек голенища. Еще они с собой в горы таскают плащ из войлока, на нем и отдыхают. Вот от него пришлось отказаться. Я просто вспомнил, как быстро намокает шинель и насколько тяжелой она становится. Зато сумел убедить сшить из моих мехов такой же плащ. Только внес некоторые изменения, чтобы стало более удобно.

Загрузив гномих пошивом — зато быстрее забудут, что я взял только несколько вещей и отказался от остальных десяти комплектов, побрел к Вогниру. Меня немного тревожило, что его до сих пор не видно. Так и есть. Предчувствия меня не обманули. Вогнир сидел в своей пещерке и пытался упихать в заплечную сумку вещи. Причем это была уже третья сумка. И еще гора вещей была разбросана по комнате.

Пришлось брать процесс в свои руки. Сначала отобрал белье, которое возьмет с собой, остальное откинул в сторону.

— Ты собираешься тащить с собой кучу грязного белья, а потом будешь сдавать прачке? — глядя на его ошарашенную физиономию, задал я вопрос и сам же ответил: — Нет, не будешь. Тогда хватит двух комплектов. Один стираешь, в другом ходишь, пока не высохнет первый. А штаны и вовсе одни нужны.

— Вот этот плащ не бери. — продолжил я. — Сходишь, скажешь швеям, чтобы сделали такой же, как у меня. Он легче и меньше намокает.

— Теперь по вещам. Подзорная труба. Это вещь нужная.

Вышел на улицу и посмотрел сквозь трубу. Качество не плохое, искажений почти нет. Но увеличение среднее — около восьми. Хотя, может здесь сильнее и не делают. В любом случае нужно брать, если что — продам или обменяю на что-то нужное.

— А это что за агрегат? — я указал на треногу с прибором, похожим на теодолит, только более сложный.

— Это нужно для выполнения задания старейшин.

Оказалось, что Вогнира не просто отправили погулять. Он должен был делать замеры по дороге для уточнения карты. Нужно было замерять высоты вершин и расстояния между ними. Для всего этого и служил прибор, оказавшийся очень универсальным. У него имелся компас, уровень для установки горизонтали, только не трубкой, как на Земле, а с круглым выпуклым стеклом. Пузырек нужно было выровнять по точке и нескольким концентрическим кольцам в центре стекла. На поворотном кронштейне был установлен так сказать "прицел" — небольшая подзорная труба. Вертеть можно было на все "триста шестьдесят", точнее на "сто сорок четыре", обычное здесь число — стен или дюжина дюжин. Шкала так и была разбита по дюжинам градусов. Вверх можно было поднять прицел вертикально, причем для удобства прибор имел внутри зеркало и объектив располагался сбоку. Вниз наклонять сильно не позволяла конструкция, но примерно на сорок пять градусов поворачивалось. Если заглянуть в объектив, то будет видна градусная сетка: большой восьмиконечный крест и концентрические окружности, насколько понимаю, они соответствуют местным градусам.

Наигравшись с прибором, я прикинул, насколько удлинится наше путешествие. А с другой стороны — я куда-то спешу? Судя по всему, жить мне еще ого-го сколько! Можно позволить себе даже такую научную экспедицию.

— Значит так! — вынес я решение. — Прибор берем, но саму треногу не надо, будешь ставить на любую подпорку. При таких замеряемых расстояниях погрешность в пол-роста совсем не значительна. Дальше. Вот эти линейки, транспортиры и так далее, будут таскаться мертвым и очень неудобным грузом. Убираем. Так, а это что за тяжесть?

— Это ящик с кузнечными инструментами.

— Ты сможешь с ними работать?

— Да, конечно.

Сначала я хотел вообще бросить инструменты, а потом подумал, мало ли что нужно будет починить. Или можно будет подзаработать в пути.

— Всё брать не будем. Возьми только инструменты для тонкой работы. Еще клещи и средний молот. Вот это — я показал на кувалду-тещу — нам точно в дороге не пригодится.

— Если что-то очень потребуется, — остановил я вскинувшегося Книжника — то возьмем у кого-нибудь попользоваться. И ящик для инструментов не нужен, очень уж громоздкий, заверни их в кожу.

Вот теперь его груз уже стал подъемным. Правда, все продукты мне придется нести самому. Но это терпимо. Помог упаковать его суму — запасную одежду положили к спине, чтобы железки не давили.

Оказывается, пока я возился со своим грузом и грузом Вогнира, время уже перевалило далеко за полдень, и уже близился вечер.

Осталось только два дела. Одно решу по дороге — пещера знахарки находится в дне пути от поселка, недалеко от перекрёстка нескольких горных дорог. А второе за ужином со старостой обсужу. Корнина я нашел по дороге к общей столовой.

— Ну как? — кивнул он мне. — Собрался?

— Да, почти. Остался один момент. Оружие. Было бы неплохо взять для Вогнира самострел, а мне бы меч. Это возможно?

Корнин задумался. Всё- таки безвозвратно выдать оружие — это дорого.

— Могу заплатить. — я показал несколько моих золотых монет.

— Это убери. Хотя, что это? — он показал на странную монету с тапиром.

— Не знаю. — Пожал я плечами. — Нашел.

— Давай монету и сам сможешь выбрать оружие.

Я прикинул в уме. Даже если эта монета какой-то сильный амулет или вообще редкая и бесценная, то мне все равно сейчас хороший меч гораздо нужней.

— Я согласен. Но на чистоту. Для чего монетка?

— Есть один купец в соседнем городе. Очень он любит собирать необычные вещи. Монетка-то очень необычная. А если я еще смогу убедить купца, что такую монету можно королю подарить, то выгода у меня будет очень большая.

— Ну ладно. Поели? Тогда пошли в арсенал.

Арсенал располагался в сухой и закрытой от непогоды пещере. Все было разложено по полкам и развешано на крючьях. Каждый вид оружия отдельно.

С арбалетом определился быстро. Мне главное было размер и удобство заряжания. Поэтому сразу отказался от самострелов с воротом. Легко конечно, но очень долго по времени. Эффективнее арбалет со стременем. Встал на стремя, потянул крюком, и арбалет заряжен. Выбрал Вогниру среднего размера арбалет и пару дюжин болтов к нему. Больше, думаю, и не надо. Нам же не на войну.

Меч выбирал подольше. Перебрал стандартные мечи гномов, с которыми они стоят в строю. Короткий и прямой, похож на легионерский гладиус. И щиты в строю тоже аналогичные — большие и прямоугольные. Мне же нужен и щит небольшой и меч поуже, зато подлиннее. И такие все-таки нашлись.

Меч — полуторник или бастард, так в свое время и не выяснил, есть ли между ними разница. Удобная рукоять, можно и одной рукой работать, а можно и двумя. Шириной в три пальца. Щит круглый, чуть выпуклый, закрывает от шеи до пояса. Обтянут кожей, по кругу идет медная полоса и в центре умбон с какой-то оскаленной саблезубой кошкой.

Долго прикидывал, брать или нет кольчугу. И все-таки решил, что надо. Вдвоем со старостой подобрали по размеру. На Вогнира выдали его родную кольчугу.

В конце взял еще кинжал в ножнах. В быту всегда пригодится.

К этому времени стемнело почти полностью. Я брел, прикидывая, куда пристроиться ночевать. Можно было на кухне — вполне тепло. Или к Вогниру. Идти к На'тин не хотелось. Разговора на чистоту я бы не выдержал. И взять не могу, и вроде как бросаю.

За день я несколько раз видел На'тин. Она была все еще в подавленном настроении. Бросала на меня взгляды, задумчивые и одновременно умоляющие и обвиняющие. Коктейль убойный. Всегда неприятно чувствовать себя виноватым.

Вдруг в сумерках мелькнул темный силуэт. Не успел я испугаться, как почувствовал, что меня обнимают и целуют. Потом На'тин потащила меня к себе.

В итоге, забылся я только под утро. На'тин заездила меня, отрываясь за все проведенные в одиночестве годы, и за будущие — тоже.

Но вот когда меня разбудил Вогнир, На'тин почему-то рядом не было. Не увидел я её и пока собирался, и когда прощался с гномами. В итоге вышел я в дорогу с тяжестью на душе, зато с легкостью в чреслах. Хи-хи.

Глава 3. По дороге с облаками[17]

Выйти рано утром не получилось. Вроде с вечера все собрано, но все равно остаются последние мелочи. В итоге, хорошо хоть вышли задолго до полудня.

На'тин я так и не увидел. Хотя я постоянно вертел головой, но в толпе её не было. Жаль. Очень жаль. Не хотелось бы уходить вот так — не простившись и не объяснившись. Но не будешь ведь бегать и ломиться во все пещеры.

Пришлось уходить в таком подвешенном состоянии. Не думаю, что я влюбился. Но она — первая и единственная женщина, которую я встретил за последние два года… Мысли постоянно возвращались к ней. Мне уже стало казаться, что стоило остаться здесь. А потом снова начинала работать логическая часть разума. Оставаться здесь не имеет смысла. Не узнав ничего про драконов, куда они исчезли — я никогда не смогу найти дорогу домой. Тащить же с собой девушку — я ж не изверг какой.

Как и планировали, на выходе из поселка наполнили свои фляги водой. Когда прошагали примерно до полудня, сделали небольшой привал и перекусили. Долго сидеть смысла не было. И я и Вогнир привыкли ходить в горах и хорошо себя чувствовали. Поэтому было решено идти до вечера. Вогнир сказал, что как раз должны подойти к месту стоянки, где обычно гномы останавливались на ночь.

К месту стоянки подошли еще засветло. Издалека был виден столб дыма.

— Наверно, всё-таки караван к нам идет, — предположил Вогнир.

Настроение у него несколько упало. Ведь повод отправиться со мной у него, как он думал, только из-за отсутствия каравана. Теперь же ему придется поворачивать назад.

— Подожди, Книжник. Дыма слишком мало для каравана.

Немного времени спустя мы миновали последний поворот. Каравана действительно не было. На месте стоянки горел небольшой костерок и грел воду в чайнике. Перед костром спиной к нам сидела человеческая — судя по росту — фигура. Сверху был накинут обычный гномий плащ с капюшоном. Жесткие складки плаща полностью скрывали очертания, а капюшон — голову. Человек наклонился к чайнику и засыпал жменю травы.

Пахнуло гномьим чаем, который делают, засушивая один из видов грибов. Как я понял, гриб, аналогично чайным кустам, вырабатывает много кофеина и танина. Правда, вкус несколько специфичный, сильно попахивает грибным супом.

Недалеко от жара костра, так чтобы не остыло, стоял котелок с кашей. А незнакомец горазд пожрать — объем каши хватило бы на нас обоих с Вогниром.

— Сколько вас ждать можно? Ужин уже стынет! — внезапно раздался голос из под капюшона. Совсем не мужской и очень знакомый.

Я обошел незнакомца. Костер освещал милое личико На'тин. Из-за её роста, гораздо выше обычных гномов, я принял её за человека.

— Ната, что ты тут делаешь? — я был просто ошарашен.

— Тебя жду. — Последовал лаконичный ответ. — Я поняла, что оставаться в поселке ты не намерен. Твоя цель — вернуться домой. И взять с собой в дорогу женщину ты не решился бы.

Невероятно, она сделала выводы, аналогично моим. И решила эту задачу по-своему.

— Нааат, но…

— Подожди! — резко оборвала она меня. — Дай досказать до конца. Кстати, а мне нравится, как ты произносишь мое имя.

Она улыбнулась мечтательно, и снова её лицо стало серьезным:

— Во-первых, я хорошо стреляю. — На'тин показала на лук, который лежал у неё под рукой. — В поселке я занималась охотой и поиском волчих стай и потерявшихся овец. Так что обузой я тебе не буду.

Я бросил взгляд на Вогнира, который медленно кивнул.

— А во-вторых?

— А во-вторых, сейчас я хочу просто быть с тобой рядом. Может быть потом, когда ты дойдешь до дома, мы расстанемся, а может — останемся вместе. Но это будет потом. А пока пусть будет так, как есть. — Решительно закончила она.

— Ната, понимаешь… У меня дома уже есть жена. — На'тин повесила голову. — Правда, до дома гораздо дальше и дольше, чем я рассказывал.

Она снова обрадовано вскинулась.

— Что значит «дальше и дольше»? — решил уточнить Вогнир. — Дойдем до побережья, а там с Восточных островов постоянно кто-то плавает.

— То и значит, что Восточные острова не являются моей целью. Мне нужны драконы.

Не открывая всей правды, я решил хотя бы обозначить свою цель.

— Тогда куда мы идем?

— Пока действительно до побережья. А потом… Мне нужна информация из библиотек Тарианта. Только показываться в империи без документов у меня нет желания. А относительно легко получить документы можно только в Свободных землях.

— Свободных баронствах. — Поправил меня Вогнир.

— То есть, земли уже поделили?

— Давно уже. Да и фактически не делили. Просто самые сильные воины объявили себя баронами. А чтобы отличаться от империи, назвали свои земли Свободными баронствами. Только нравы там гораздо проще. Победи в ежегодном турнире и можешь называться свободным бароном. И еще выделяются несколько семей, которые давно владеют там землями. Так называемые майоры — старшие бароны. Они не являются сеньорами другим баронам, но когда нужно кого-то рассудить, то приходят к ним.

— Ну что же. Спасибо за политинформацию. — Последнее слово я произнес по-русски, но никто не стал уточнять. — Теперь мой план получил еще несколько штрихов. Значит, мне надо стать свободным бароном. А потом я хочу поступить в Академию магов.

— Магов? Но ты же… — воскликнули Книжник и Ната в голос.

Я вытянул руку зажег над ладонью огонь.

— Вопросов нет? Ну, и напоследок… Вогнир, я хотел рассказать об этом позже. Но раз уж пошли такие откровения, то… У нас есть еще один спутник. Корендо, покажись!

Гномы стали оглядываться на окружающие скалы.

Но что-то мага все еще нет. Я сжал браслет и пустил немного силы. Этакий входной звонок. Наконец, передо мной показалась прозрачная фигура всполошившегося мага.

— Ребят, вы не туда смотрите!

Книжник с Натой повернулись обратно к костру, вокруг которого мы сидели, и у них буквально отвалились челюсти. Так как Корендо появился прямо передо мной, то он оказался прямо посреди костра. Зрелище действительно завораживает. Прозрачная фигура в сполохах огня.

— Знакомьтесь, ребята, это Корендо. Корендо — это Вогнир Книжник и На'тин.

— Соварк Корендо фэер Исимба он Тариант. — маг представился полным именем.

— Вогнир Книжник — оторопело произнес гном.

— На'тин Пришлая — так я неожиданно узнал фамилию, или скорее прозвище, своей подруги.

Вы видели гнома из аниме? Я до этого момента точно не видел. Теперь представилась такая возможность. Оба моих попутчика вытаращили глаза не хуже какого-нибудь котика из мультфильма. При этом руки у них не оставались без дела: Вогнир потянулся за пазуху, а Ната в мешочек на поясе.

— Ааатставить! — Пришлось мне рявкнуть, когда сообразил, за чем могли потянуться гномы. Не знаю, могут ли повредить амулеты такому призраку, как Корендо, но рисковать не стоило. Да и сам призрак не стоял без дела — начал составлять вязь для личного щита. Тоже сообразил, что может сейчас произойти.

Корендо слил приготовленную манну, а гномы ошарашено положили руки на колени.

— Отлично! Никто голову не потерял от страха. Еще раз повторю. Это мой учитель Корендо. — Я показал на призрака. — А это мой побратим Вогнир и моя… подруга На'тин. — Жест в сторону гномов.

— Надеюсь, вы не станете убивать друг друга.

— Но… Он ведь привидение? — потеряно спросила Ната.

— Да будет Вам известно, юная госпожа, — менторским тоном произнес Корендо. — Что я не какое-то там безмозглое привидение! Я имею полноценный разум и моя душа не ушла за грань.

— Но разве это возможно?

— Для меня возможно, — кратко ответил он.

Ну, если Корендо не стал распространяться об истоках своих знаний, то кто я такой, чтобы идти против учителя?

Если Ната сначала выглядела испуганной, а теперь облегченно расслабилась, то Вогнир до сих пор выглядел так, будто пытается что-то вспомнить.

Желая разрядить обстановку, я напомнил живым о том, что каша стынет. Да и действительно, надо бы перекусить. Уже вечер, а мы не жрамши.

Гномы не говоря ни слова уселись и механически задвигали челюстями, все еще обдумывая сложившуюся ситуацию. Тут и неожиданная смена маршрута. И совсем уж неожиданный попутчик.

Призрак же улетел на прогулку. Еще подходя к землям гномов, мы с ним договорились, что ему не стоит показываться на глаза, и все эти дни он просидел в браслете. Не зря, кстати, судя по реакции моих спутников. Сейчас же он решил наверстать упущенное.

После ужина расположились возле костра. Мы с Натой сидели, обнявшись под моей меховой плащ-палаткой. Тихонько заигрывая друг с другом. Девушка млела от имени Ната, Наточка, которое я ей шептал в ушко.

Вогнир же достал книгу и принялся за чтение. Ни дня без книги прожить не может. Действительно — Книжник. Я тоже когда-то был как наркоман какой-то — ни дня не мог без книги. Некоторые особо впечатляющие книги перечитывал по несколько раз, когда нового чтива не было. За эти два года, пожалуй, отвык от чтения. Да и читать то нечего было, за исключением тех двух книг из подземелий. Я на их основе изучал местный алфавит. Ну, и прочитал заодно. Они не оказались чем-то особенным. Один содержал описание растений и животных этого мира. И методы составления препаратов из них. Второй же был описанием обрядов оркских шаманов, сделанным каким-то путешествующим академиком из Тарианта. Со слов Корендо, это были книги для обучения магов, имеющих небольшой потенциал. Даже скорее справочники для них. Таким магам, чтобы хоть что-то получить, приходится заниматься ритуалами. Кстати, та же знахарка, к которой я хочу зайти, очень слабый маг. Чтобы наполнить силой какую-нибудь настойку, ей требуется проводить ритуалы, впадая как бы в состояние транса. Тогда сила идет хоть и слабым потоком, зато равномерно. Без транса так долго выдавать поток силы не получится.

Вот для знахарки эти две книги мной и предназначены. Мне они уже не требуются — в памяти отложилась каждая страница. А для знахарки будет подспорье. Книги тяжелые и места много занимают, таскать их неудобно, а бросить жаль — не могу я так с книгами поступить.

Ночевать улеглись возле костра. С дозором я решил не заморачиваться. Просто поставил охранный периметр. В дозоре же побудет призрак — все равно он не спит.

Вогнир завернулся в плащ-палатку. А мы легли вдвоем с На'тин. Хоть она и привыкла к гномьим плащам из войлока, но очень уж много он из земли влаги тянет. Так что на землю решил бросить свою меховую плащ-палатку, а прикрыться её шерстяным плащом. И девушке будет комфортно, и мне. Такой вот я эгоистичный ухажер.

Только я не подумал, насколько у меня может пропасть сон, если я лягу возле девушки. И напряжение не сбросишь. Не привык я как-то заниматься интимом рядом со зрителями. Черт-черт-черт! И ладно гном — от него уже был слышен храп. Но от призрака то не скрыться. Пришлось вводить себя в легкий транс. Так и лежал, пока не успокоился и не уснул. Хорошо хоть, что накануне сбросил напряжение. Хотя, при моей скорости обмена веществ, это чисто психологическая мера.

* * *

Утро прошло в обычной суете. Умылись, позавтракали разогретыми остатками ужина, потом свернули лагерь.

В дороге, на обеденном привале, мы с Натой прогулялись немного по горам. Вот под одним из каменных навесов мы и оторвались за пропущенный вчерашний день. Собственно, на привале мне пришлось настоять отдельно. Книжник и призрак хотели идти до самой хижины знахарки — до неё оставалось всего час пути.

Возвращаясь, заметил ухмылки на лицах обоих. Ну, Вогнир то малолетка. Но Корендо же четыре тысячи лет! И организма, с его тестостеронами, у него нет. Откуда такие эмоции? Он, по идее, должен быть как робот, без эмоций. Хорошее заклинание по переносу души придумали древние маги. Или всё-таки эмоции — это не только влияние химии организма, но и состояние души?

До знахарки Рагнеды — уже теперь, в пути, я узнал её имя — добрались довольно быстро. То, что я по ассоциации у себя в уме называл «хибара», оказалось анфиладой пещер. Сначала не закрывающаяся передняя, где можно было укрыться от дождя и снего. Потом, так скащать, приемная. В ней знахарка осматривала больных, продавала настойки и амулеты. И только после приемной в конце коридора была лаборатория. По дороге к лаборатории из коридора вбок шли её личные комнаты. Конечно, дальше приемной нас не пустили — нечего здесь всяким шляться и секреты выведывать. Не помог даже подарок в виде книг. Я не стал нарываться на гостеприимство, просто и так, выглянув в коридор, стало всё понятно. А тайны её зелий мне были не интересны, как и цвет её постельного белья.

Книги, кстати, Рогнеде понравились. Оказалось, что именно это издание считалось раритетом. Ну, так, и мне не жалко, и дамочку порадовал. Сама Рагнеда, и это мне потом по дороге рассказал Вогнир, оказалась родом из Свободных баронств. Её отец когда-то смог оплатить дочери обучение в школе магов. Не в знаменитом, конечно, Мэенстронском университете, но тоже в столице империи. А потом её отец поссорился с кем-то из баронов, и им пришлось бежать. Осели здесь в горах. Отец к этому времени умер, а она как-то прижилась и уезжать не хотела. Клиенты опять же. И да — она была полукровкой, гномы не пускают жить постоянно тех, в ком нет гномьей крови. Правда, отношение всё равно не так, как к чистокровным гномам. Не бойкот, конечно, но близко к этому. И Рогнеда, и На'тин оказались поселены где-то на задворках.

Немного поговорили о том, что нас может ждать впереди. К Рогнеде часто приходили не только из гор, но и из предгорий, где поселились горные орки и полукровки гномов с ними. Рассказывали новости. Сейчас ничего не происходило — кто-то с кем-то подрался, где-то был пожар. Правда, появились тревожные вести из степи, но там всегда кто-то воюет.

У знахарки задержались на несколько часов. Отдав книги и получив лекарства, точнее обменяв одно на другое, мы отправились в путь. До вечера еще далеко, можно пройти около трети от дневного перехода.

По дороге мысленно перебирал аптечку, не упустил ли чего. Забыть я просто физически не смогу. Но как оказалось, мозг и с идеальной памятью может оставаться рассеянным. Забыть можно просто потому, что упустил это при обдумывании вопроса. Итак. Жгут и перевязочные материалы есть. От воспаления ран есть. При простуде есть. Кровоостанавливающее и крововосстанавливающее. Тонизирующие и наоборот — успокоительные смеси трав. Всё в небольших количествах, зато на многие случаи.

* * *

До спуска в собственно предгорья нам было добираться еще четыре местные недели. Так как никто никуда не спешил, то шли не торопясь. Я на привалах, да и в пути тоже, тренировался в применении магии. Хоть объем знаний у меня сейчас колоссален — я хоть сейчас могу сдать экзамены по теории магии за первый год обучения, но мало знать, надо уметь применять. Вот и вырабатывал у себя рефлексы, учился ставить щиты, отвечать на удары ответными выпадами.

Вогнир на каждом повороте что-то замерял своим прибором и записывал в журнал. Это тоже не ускоряло нашего продвижения.

Еще тренировались с Вогниром бою на мечах. Сам Книжник был натренирован только одному способу работы с мечом — в плотном строю. Все как у римских легионеров — закрыться щитом, потом уколоть мечом, но не своего противника, а того, кто справа. Еще немного знал, как работать секирой.

Теперь же мы оба повышали свою квалификацию. Я учился биться с живым противником, пусть даже таким низкорослым и не очень много умеющим. А Вогнир учился фехтованию. Теперь, вне строя, это ему будет полезнее старых приемов. Мы сделали крепкие деревянные мечи, формой и весом примерно соответствующие моему. С ними и тренировались. Еще учились неравному бою — я с мечом, а Вогнир с секирой.

В этот день наша тренировка чуть не закончилась трагедией. Вогнир как раз поймал какое-то воодушевление, и теперь загонял меня в безвыходное положение, вколачивая своей секирой, обмотанной шкурой, как будто вбивал сваю. Мне приходилось только уворачиваться и отскакивать. Тропа, на обочине которой мы сделали привал, в этом месте хоть и расширялась, но всё равно проходила по краю обрыва. В какой-то момент я почувствовал, что камень подо мной шевелится. Если бы он просто перевернулся, я бы, может, так резко не среагировал. А тут по камню пробежала волна, как будто он отряхивается. От неожиданности я подпрыгнул изо всех сил. Но так как прыгал я не ровно вверх, а немного назад, то в итоге мой прыжок превратился фактически в полет. Я промахнулся мимо края обрыва, и теперь способов зацепиться у меня не было. От неожиданности такого поворота мне в голову не приходило ни одной мысли. Уже исчезая за краем обрыва, я увидел, как у камня, который меня напугал, снизу появилась куча коротких ножек и он побежал прочь.

Вдруг прямо в ухе раздался крик «щит». Рефлекторно, как сотни раз до этого, я выставил универсальный щит. Он жрёт гораздо больше сил, чем щит против какой-то определенной угрозы, зато позволяет не терять время на выбор вида защиты. Мгновенную установку именно этого типа щита мы и отрабатывали с призраком.

Сейчас только это меня и спасло. Щит отбросил меня от выступа стены на противоположную сторону обрыва, потом снова к этой стене. Я как мячик от пинг-понга скакал между стен этого не широкого ущелья. Десять метров туда, десять обратно. И постепенно спускался вниз. Последний десяток метров упал уже просто так, но это не смертельно.

Чем хорош щит физической защиты, который входит в универсальный, так это то, что он образует не просто сферу, а еще и ячеистый внутренний каркас, в котором и зависает, как муха в паутине, тот, на ком щит. Ведь зачастую надо уцелеть не только во время удара, но и при отдаче от него. Как учит нас физика — сила действия равна силе противодействия.

Так что падение не нанесло мне почти никакого вреда. Только укачало, покруче, чем на американских горках. Немного очухавшись, отрубил щит, он за эти несколько секунд успел выжать мой резерв практически досуха. Полежав еще несколько минут я понял, что надо выбираться, а для начала — сообщить спутникам, что я жив-здоров.

— Эге-геееей! — никакого ответа.

Набрал побольше воздуха в легкие:

— Эгегегегеееей!!!

Да что ж они не отвечают?

Я снова хотел закричать, как передо мной появился Корендо с перекошенным от страха лицом:

— Тише ты. Нельзя кричать в горах. Ты обвала хочешь?

Как же можно было забыть о случаях схода лавин из-за громких звуков, о случаях которых я читал или слышал?

— Там эти живчики чуть с ума не сошли, — продолжил призрак. — Сначала — когда ты упал в пропасть, потом — когда оказался жив. И в третий раз — когда поняли, что от твоих криков может обвал случиться, и тебя тогда точно завалит. В общем, жди, сейчас обсудим, как тебе выбираться.

И призрак испарился, а я уселся на камень. Меня все еще трясло от адреналина. Не успел я окончательно успокоиться, как вернулся Корендо.

— Значит так. Там впереди, через полдня пути, должен начаться подъем этого ущелья. Я проверить не могу — слишком далеко от браслета. Но Вогнир с Нат'ин говорят, что так и есть. Как раз к ночевке и встретитесь. Ты до вечера успеешь дотуда дойти?

— Да.

— Ну, я тогда так и передам.

Призрак снова умотал, а я побрел вперед по ущелью. Именно побрел, так как нормально идти здесь просто невозможно. Вода от дождей и весеннего таяния снегов нанесла кучу камней и щебня. Осколки скал от обвалов постоянно преграждали путь. Зачастую приходилось протискиваться между скалами или прыгать по ним.

Время от времени появлялся учитель и передавал новости. По верху идти было гораздо проще и быстрее, так что мои спутники, не смотря на то, что им пришлось нести и мои вещи, передвигались активнее. Они постоянно уходили вперед, а потом дожидались, когда я пройду снизу, и шли дальше.

До темноты к подъему я всё-таки не успевал. Поэтому в какой-то момент решили, что гномы уйдут вперед, чтобы засветло спуститься вниз и разбить лагерь. Так мне хотя бы не придется ночевать на камнях. Да и вместе веселее.

Когда я вышел к свету огромного костра, который развели мои спутники — чтобы я не потерялся, с одного из камней скользнула тень и через мгновение на моих плечах появилась такая приятная тяжесть.

— Живой, слава всем богам… — услышал я сквозь всхлипывания.

Так как я сегодня только позавтракал, а обед пропустил — не удобно тренироваться на полный желудок, то мой ужин побил все рекорды и по объему и по скорости. За ужином заодно поинтересовался той тварью, что чуть не стала причиной моей гибели.

— А что это за живой камень, об который я споткнулся?

— Ты ничего не слышал о камнегрызках? — Вогнир отвечал не отрываясь от своей книги.

— Ты забыл, что я не местный?

— Камнегрызка не опасное животное. Его и в поселке много, просто ты не замечал. Там они мелкие, до такого размера не дорастают. Довольно вкусные и питательные. Они ползают и соскребают языком с камней мох, грибы и плесень. За что так и обозвали. Язык у них вкусный. Собственно только язык и можно вырезать, остальное не съедобно.

На следующее утро мы с Натой встали поздно. Что уж тут сказать. Всю ночь успокаивали друг другу нервы. В этот раз нам не было дела до наших соседей. Пусть завидуют, если спать не хотят.

Пока позавтракали, пока собрались… На тропу, в итоге, мы выбрались уже после обеда. До следующего ночлега добрались без происшествий. А места наших учебных поединков с этих пор решили выбирать получше.

Я же затерроризировал Корендо вопросом о полетах или других способах, которые помогли бы мне обойтись без этого пинг-понга, в который я попал. Оказалось, что способы есть, но они настолько трудозатратны, что подходят только архимагам или требуют мощных магических артефактов. Придётся пока поползать по земле, раз для полетов не приспособлен. Пока еще не приспособлен.

* * *

За четыре недели горы постепенно снизились, самые высокие пики отодвинулись до горизонта. И вот перед нами последний спуск. Далее будут только отдельные скалы и сопки разной высоты. Под нашими ногами до самого горизонта странной фотографией застыло бурное море. Как на картинах Айвазовского, только вместо пены на гребнях волн щетина лесов. Детали с такой высоты не видны, но штрихи поднимающегося дыма от очагов видны с нескольких сторон. Всё предгорье заселено в основном свободными фермерами. Разводят овец, немного коров и еще какую мелочь. Сеют немного хлеб — только чтобы прокормиться. Иногда ходят недалеко в горы. Собирают уголь и железо со старых выработок гномов.

Гномы тоже используют уголь. Везде, где требуется. Сами караванные тропы в горах проложены через места, где возможно его добыть. Путники на местах стоянок немного колупают залежи и разводят костры. Мы эти дни тоже пользовались углем. Теперь надо будет переходить на валежник.

Хотя до заката было еще далеко, но и полдень давно прошел. Спускаться сегодня смысла не было, темнота застанет нас на середине спуска. Так что разбить лагерь для ночлега решили здесь. И теперь сидели с чаем в руках, любовались как под ногами пропадают в темноте холмы. Вот последний луч скользнул по предгорьям, и всё внизу исчезло. Только слабые огоньки из окон и от костров охотников прорезали тьму. Это особенно впечатляло в контрасте с соседними горами, что всё еще светились алыми отсветами.

— Ната, твои родственники живут где-то здесь? Хочешь зайти к кому-то в гости?

— Жили… — голос девушки внезапно стал безжизненным. — Жили. Но не здесь. Западнее и гораздо ближе к Степи.

— Прости. Я… Я не знал… — сейчас я готов был провалиться под землю. По незнанию я разбередил у неё старую рану.

— Нет, всё в порядке. Никто не знал. Я ведь никогда не говорила, что же именно заставило меня уйти дальше в горы.

Мы сидели обнявшись, пока солнце полностью не скрылось за горизонтом. На'тин медленно, как бы через силу, рассказывала трагедию своей семьи. Нет, сейчас она не плакала. Слезы высохли еще тогда, в детстве. Но ей надо было высказаться, хотелось довериться кому-то, рассказать всё.

История оказалась примерно такая, как я и подумал. Её семья жила слишком близко к степи. Когда-то отец На'тин — воин из истинных орков шартэ, влюбился в полукровку из горных орков. Чем такие истории заканчиваются — понятно, племена шартэ никогда не примут в свою среду нечистую кровь. Влюбленным пришлось уйти жить в предгорья. Все было отлично, пока в племени правил старый товарищ отца, с которым он прошел много битв. Семью никто не трогал. Но только пока не сменилась власть. Вождя вызвал на поединок и убил давний недоброжелатель друзей: вождя и отца На'тин. Когда девочке было около восьми лет, в их дом ворвалась банда орков. Это были самые отморозки, прихлебатели нового вождя с ним самим во главе.

Семья уже не успевала уйти. Родителям не оставалось ничего другого, как встать у бандитов на пути, задержать их. Отец вышел из дома навстречу нападающим, мать приготовилась стрелять через окна. А девочку вывела через задний ход работница с их фермы. Никто не обратил на них внимания. С вершины ближайшего холма На'тин видела, как отец рубил нападавших, как из окон летели стрели, поражая орков одного за другим. Опытный воин и лучшая охотница сумели ополовинить отряд врага, прежде, чем кто-то сзади кинул камень. Отец На'тин успел его заметить, но увернуться до конца не удалось. Как только он покачнулся от попадания, все навалились разом, и его зарубили за несколько секунд. А потом воины ворвались в дом, подойдя к двери там, где нет окон.

Сразу после этого старая орчанка увела девочку прочь. Не стоило ей видеть то, что должно было произойти потом.

Рассказывая, На'тин постепенно успокаивалась и, наконец, уснула у меня на руках. Обустроив постель, уснул и я.

Глава 4. Кто ходит в гости по утрам[18]

Теперь наш путь лежал на северо-восток, к городку Лажан на побережье. В нем местные фермеры продавали скот и выращенные продукты, покупали изделия различных мастерских. Купцы из других мест могли сразу загрузить свои покупки на корабли.

В нем мы должны купить ездовых быков. Точнее — ездовых волов. Быков из породы, специально выведенной для езды, оскопляют для снижения их агрессивности. Почему быки? Так ведь на чем-то кататься надо. Ездовые волки — мархуны, это элита. На них ездят только воины истинных орков. Какие-либо животные, похожие на земных коней, здесь не обитают. Из копытных, способных нести всадника, остаются только быки, а про не копытных расскажу как-нибудь потом. Местные вывели ездовых быков. В отличии от других пород, эти телосложением напоминают дестриэ земных рыцарей: мощные, и в тоже время подтянутые, быстрые. А чтобы они не нападали на всех подряд, то тех, кто не будет производителем, оскопляют, что заметно снижает их агрессивность.

Вот за такими волами мы и отправляемся в городок Лажан. Первоначально, этот город должен был стать конечным пунктом для Вогнира, где он должен был посадить меня на корабль, и вернуться в родной поселок. Сейчас же он совсем не хотел возвращаться и принял решение пойти со мной в Свободные баронства. Про мою Наточку и говорить нечего.

Наша скорость заметно возросла. Дорога хоть и петляет, но не сильнее, чем в горах, и не приходится постоянно подниматься и спускаться. К тому же мы с Вогниром снизили интенсивность тренировок. Теперь только разминаемся с оружием два или три раза в день. Да и сам Книжник снизил количество замеров на своем приборе. Если раньше он останавливался каждые пару часов, то теперь ему надо только на основных поворотах дороги замерить азимут на некоторые вершины, что происходило не часто.

Само путешествие от гор до города ничем особенным не отличалось. Гномы только ворчали, что угли от костра быстро прогорают. Ну да, по сравнению с каменным углем простые ветки от деревьев горят как порох.

Вот еще две недели пути позади, и перед нами город Лажан. Сам город еще не был виден, когда стало слышно специфический шум большого города. Когда тысячи звуков людей, животных и техники смешивается в невообразимую какофонию. Потом стали видны башни, а за ними и стены города. Только перед тем, как над горизонтом появились башни, в нашу сторону подул морской бриз и принес… Назовем это какомирозией, по аналогии с какофонией. Дым тысяч очагов, испражнения и пот людей и животных, рыба — свежая и гниющая, кучи водорослей, преющие на берегу, смола, краска, пряности.

Постепенно, чем ближе мы были к городу, тем отчетливее можно было различить, какие звуки и запахи откуда приносит.

Вот из порта ветер донес скрип такелажа и грузовых кранов, крики команд и ругань боцманов, пьяные вопли из портовых кабаков. А также вонь гниющей рыбы и водорослей. А вот мычание скотины из загонов Бычьего рынка, и запашок навоза разной степени свежести.

Вот жаркие споры продавцов и покупателей Верхнего рынка. Запах пряностей, кожи, красок.

Как меня просветил всезнающий (в теории) Вогнир, в славном торговом городе Лажан есть два крупных рынка. Бычий, как понятно из названия, специализируется на продаже животных, а также зерна и других фермерских продуктов. Верхний рынок можно сказать элитный, здесь продают всё, что производят мастерские, как местные, так и привозное. Железные и кожаные изделия, оружие, драгоценности, пряности. Иногда еще Бычий рынок называют Нижним.

Как почти любой портовый город, Лажан расположен на берегу бухты, которую образует устье крупной реки Саржи. Мощные каменные укрепления подсказывают о богатстве этого города. Насколько проще было бы поставить кирпичные стены, но сюда везли камни из Гномьих гор, что не так уж и близко. С таким грузом это занимает не меньше месяца.

Стража на воротах нам не чинила препятствий. Они вообще здесь выполняют только надзорную функцию. Поверяют, не проезжает ли через ворота преступник, объявленный в розыск. Фиксируют имена въезжающих и выезжающих путешественников. Проверяют и отмечают товары на продажу. Так как мы ничего не продаем, то прошли очень быстро, не платя пошлину.

Пошлину в Лажане никто на въезде или выезде не платит. Платит только продавец, когда оформляет место торговли. С этого и живет город. Ну, и еще со штрафов — торговать без разрешения нельзя никому. Любой магазин, лавка и даже лоток должны иметь разрешение магистрата. И еще продавец не может продавать то, что не заявил, как свой товар, за это тоже штраф.

Чтобы продать свои личные вещи разрешение не требуется, но ты обязан сделать это только в определенной категории лавок, что-то вроде комиссионок, а они уже за тебя заплатят налог.

Писарь на воротах записал наши имена и выдал подорожную с отметкой о въезде. Еще один товарищ в гражданском, всем своим видом напоминающий работников Конторы глубокого бурения, добросовестно сравнил наши лица с портретами в своей папке.

Пройдя фейсконтроль на воротах — не отмечен ли кто на розыскных листах — наконец-то прошли в город. Вогнир сразу нас повел к дому своей далекой родни. То ли дядя сестры жены отца, то ли брат бабушки со стороны матери. В общем, седьмая вода на киселе.

Всё-таки гномы клановый народ. Как бы ни были они прижимисты, но своего не бросят. Теперь у нас есть возможность и переночевать, и вещи под надежной охраной оставить. Может, еще и помогут мне кое в чем.

* * *

Родственники Книжника обитали в новых кварталах возле Верхнего рынка. Так сложилось исторически, что город образовался на месте, где проходили сельхоз ярмарки со всей округи. Поэтому самые старые кварталы, где обитают крупнейшие владельцы земель, расположены возле Бычьего рынка. Верхний же рынок, с его владельцами мастерских, образовался гораздо позднее.

Один из самых крупных кварталов возле Верхнего рынка занимала община гномов. Если разведением скота в основном занимались орки, и селились, соответственно, возле Нижнего рынка, то обработка камней, железа, а также такие продукты как шерстяные ткани и войлок, практически целиком были в руках гномов.

Хотя центральные улицы города были благоустроены, но в сравнении с гномьим кварталом они выглядели трущобами. Гномы, как мастера камня, выложили мостовую с такой точностью, что можно было с закрытыми глазами пройти по улице и ни разу не споткнуться. Канавы проведены как по линейке. Еще и стена вокруг квартала. Всё по серьёзному — башни, ворота. В общем, крепость в крепости.

На воротах нас встретил пост из одного стражника. Гном в полной боевой экипировке с прищуром посмотрел на нас, кивнул Вогниру на фразу о том, что он родственник Аарона Мечника, и махнул куда-то вдоль по улице. Пройдя мимо этого молчаливого Харона, мы отправились в указанном направлении.

Дядя Ара, как называл его Вогнир, дома отсутствовал. Но его жена, гномка властного вида, с радушием приняла нас.

— Вогик! Сколько же мы тебя не видели? — увидев, кто именно пришел, хозяйка сразу переменилась.

— Да уж лет восемь, тетушка Эль. Когда приезжали к нам в поселок.

— Сейчас прикажу приготовить стол на скорую руку, и растопить баню. К вечеру, когда вернется Ара, баня как раз будет готова, вместе с ним и сходите. А пока сходите, ополоснитесь с дороги.

Во дворе стояла летняя мыльня, где мы и ополоснулись по быстрому теплой водой из бака на крыше. А потом отправились за стол. Так как на подходе к городу мы оказались около полудня, то решили не останавливаться обедать на дороге, а сразу идти к родственникам Вогнира. Теперь же голод уже давал о себе знать.

— Мммм… Какой запах! — Вогнир втянул воздух расширившимися ноздрями. — А тетушка говорила, что все на скорую руку! Да я готов барана сырым съесть, а тут такое…

Тетя Эль действительно удивила. За те полчаса, что мы по-быстрому помылись, нам успели не только нарезать разные колбасы, вяленое и копченое мясо нескольких сортов. Но уже из кухни несли огромную яичницу и такую же огромную сковороду жареной картошки.

— Хватит разговоров, а то уже кишка кишке бьёт по башке, — я грохнулся на стул.

— Как ты сказал, уважаемый? — В дверях показалась тетя Эль, как она попросила называть её. — Кишка кишке? Занятное выражение. Откуда оно?

— С одного из Восточных островов, — ответил я обтекаемо.

— Ладно, мальчики… И девочки, — она оглянулась к На'тин. — Действительно, садитесь за стол, поешьте.

Три голодных молодых рта долго уговаривать не надо. Все приготовленное было опробовано, признано съедобным, и съедено.

— Уффф! — Отвалились мы от стола через час.

— Ты знаешь… Тьфу! — Вогнир поковырялся в зубах кончиком ножа. — Так вот. Тетушка Эль и дядюшка Ара совсем мне не дядюшка с тетушкой, но я их так называю. На самом деле они наши очень-очень дальние родственники. С тетушкой ты уже познакомился. А с дядюшкой познакомишься вечером, когда в баню пойдем.

— Так, ребята. До бани еще далеко. Так что, пожалуй, можно подремать. Согласны?

На мое предложение возражений не возникло, и наша компания разбрелась по комнатам. Я не в курсе, поспал ли Вогнир, но вот мне с Натой этого не удалось. Всё-таки обстановка в походе не располагала к постельным развлечениям, и сейчас мы отрывались за все время воздержания. Так что поспали мы совсем немного, даже не спали, только подремали немного. Хотя, когда нас позвали в баню, я уже восстановился. На'тин же это не очень удалось, и она брела рядом со мной тихая и сонная. По дороге встретили Вогнира, который вышел из бокового коридора, зевая на ходу.

* * *

Аарон Мечник вдвоем с женой ждал нас во дворе. Вероятно, он уже поговорил с ней и был в курсе событий. Все вместе мы и зашли в баню. Точнее, каждый зашел на свою половину — женскую или мужскую. Традиционно баня у гномов строится из камня. Причем камень для этого идет одной определённый породы. Он нагревается не намного выше температуры тела. Поэтому пол и полок не обжигают тело, можно спокойно ходить и садиться. И второе отличное свойство — он не скользит, даже когда мокрый.

Собственно, переведя слово «пышь» как «баня», я немного схалтурил. На Мастарке у разных народов разный способ мыться в горячем помещении, но на едином языке есть только одно слово — пышь. Так что пусть будет «баня». На самом деле у гномов это скорее сауна в нашем понимании.

Так что, сидим мы в этой самой пышь, потеем и отскребаем грязь щетками. У каждого есть тазик, в котором можно сполоснуть щетку. Вода меняется в соседнем помещении. Там же расположен и бассейн с проточной водой, в котором потом ополаскиваются. Сами щетки широкие, на длинной рукоятке — такой, чтобы можно было тереть спину. Короткая полужесткая щетина неплохо сдирает грязь.

Аарон Мечник оказался довольно стройным для гнома. Немного выше среднего гномьего роста. Широкий в плечах, но при этом узкий в бедрах. Обычно гномы похожи на квадрат своим силуэтом. У Аарона же телосложение скорее как у невысокого человека, чем как у гнома. Наверняка отголосок крови людей. Когда он разделся в предбаннике, стало ясно, что свое прозвище Аарон получил явно не за профессию мастера-оружейника. Все тело покрывали отметины от ударов мечом и попаданий стрелами. Сколько же войн он прошел? И почему теперь сидит здесь, в Лажане, и продает войлок? Надо попытаться выяснить это.

Мы сделали уже три захода в парилку, за это время от Аарона я не услышал ни слова. Только дышит размеренно в жаре и отдувается, когда ныряет в бассейн. Если бы он не поздоровался с нами во дворе, можно было подумать, что он вообще немой.

Наконец, хозяин решил сделать перерыв, и пригласил в следующее за бассейном помещение. Это уже получается четвертое: раздевалка-предбанник, парилка, мойня-бассейн и комната отдыха. Туда мы зашли, обернувшись простынями, как римляне. На столе уже ждали чайники с какими-то травяными взварами. Удобные диванчики из того же белого матового камня, что и полок в парилке. Не горячо и не холодно. Не скользишь, и в тоже время не шершавый, как пемза. Скорее — ощещение, как от бархата.

Мы с Аароном уселись за стол напротив друг друга, выпили по кружке горячего травяного чая.

— Насколько я знаю, на Восточных островах нет бани.

О как! «Тут глухонемой-то и говорит…».[19]

— У нас в деревне есть, — пожимаю я плечами. — Только деревянная.

— Тогда понятно, почему так спокойно сидишь.

— Привычка, — я снова пожимаю плечами.

И тут я решил немного похулиганить. Чайники стояли на маленьких жаровнях, и поэтому чай почти кипел. Я налил новую порцию в свою кружку и выпил её почти залпом, не остужая дыханием. Фокус был в том, чтобы забрать жар из воды прямо возле рта. Ага… Пробрало. На невозмутимой до этого физиономии обозначилось удивление. Брови Аарона приподнялись. На что я ответил удивленно-утвердительным поднятием бровей. Мол — а чего такого, я, может, вообще стальной расплав пью на завтрак. Вогнир, которому со стороны была хорошо видна эта пантомима, поперхнулся, чай пошел носом. Он задыхался одновременно от кашля и смеха. Мы с Аароном не сговариваясь одновременно хлопнули его по спине так, что Книжник стукнулся лбом об стол. Мы с Аароном поглядели на это чудо, потирающее лоб, и которое при этом одновременно морщится от боли и смеется. Потом переглянулись и заржали в голос.

После такого и разговаривать стало проще. Я высказал нашу просьбу о покупке скаковых волов. Деньги на покупку я хотел получить от продажи парочки драгоценных камней из тех, что я вынес из подземелья. Выбрал кое-что попроще. Должно хватить и на скакунов, и на сбрую, и в дорогу денег остаться должно. Возню с оценкой и продажей камней я попросил Аарона взять на себя. Вот уж что у меня никогда не получалось, так это торговаться. Дурное наследие советских времен.

— Хорошо. После ужина передашь мне камни, а завтра я схожу к соседу ювелиру.

Сам ужин, как говорится, «прошел в теплой и дружественной обстановке».[20] В этот раз подали традиционную кашу с мясом и пиво.

* * *

После ужина зашел в наши комнаты, забрал один бриллиант и один рубин. Не самые крупные, но и не мелочь. Примерно полдюйма размером. Самые крупные камни, что у меня имелись, были больше дюйма. Не знаю, сколько это в каратах, но по земным ценам наверняка не одна сотня тысяч.

Когда я показал Аарону отобранные камни, тот посмотрел на меня очень внимательно.

— Откуда?

— Нашел в развалинах.

— В каких еще развалинах?

До этого ему рассказали только краткую историю. О том, что мое судно штормом выбросило на берег, я очухался, пошел в горы и нашел гномов. Сейчас пришлось рассказывать подробнее — где меня выбросило, как я нашел гномов.

— Вот в развалинах и обнаружил тайник в стене. Штукатурка от времени рассыпалась, и тайник открылся.

— Угу… — кивнул Аарон.

Но осталось ощущение, что мой рассказ его не удовлетворил. Всё-таки с тайной этой Цитадели надо разобраться. Пока никто мне так и не объяснил, почему её покинули, и сейчас там остались только развалины.

— Хорошо… Как я уже сказал — завтра схожу к знакомому ювелиру и оценю камни. Но уже сейчас скажу, что за каждый могут дать не менее трех дюжин золотых. За каждого вола со сбруей просят около двух золотых. Вместе с походным снаряжением и продуктами на всех троих планируй полторы или даже две дюжины золотых. Это я по моему опыту говорю. Так что решаешь? Будешь продавать один камень или два?

Вроде одного камня хватит на всё. Но тогда после закупок денег почти не останется. Лучше пусть будет запас золота, не всегда ведь удастся продать камни за хорошую цену.

— Продавай оба. Но шестую часть золота лучше получить сразу серебром. И, пожалуй, шестую часть серебра тоже лучше разменять на медь.

— Договорились. Завтра в обед поговорим.

— Ну, тогда спокойной ночи.

— Хороших снов.

* * *

В наши с Натой комнаты я вернулся уже в сумерках. Посмотрев, чтобы никто случайно не подслушал под дверью, позвал Корендо. Хотя что можно услышать через дверь толщиной в четыре дюйма?

Обсудили текущие дела и планы. Призрак посетовал, что я почти прекратил занятия. И куда это он спешит? Еще пожаловался, что я постоянно запрещаю ему выходить из браслета. Понятно, скучно стало.

Проблема в том, что он не может быть полностью невидимым. То есть днем все равно будет заметна его полупрозрачная фигура. Дело в самом заклинании, которое он применил. Хорошо хоть, что он не светится и в темноте его не видно. То есть гулять ему можно только в темноте, но тогда он и сам почти ничего не видит. Или прятаться в предметах, но тогда ещё и почти ничего не слышно.

Договорились о том, что он может гулять там, где его никто не увидит, и призрак исчез. Вернее, быстро-быстро улетел. Невидимым он стать не может, но вот исчезнуть со скоростью незаметной глазу — вполне.

Всё! Текущие задачи решены. Пора бы и в кроватку. А то такими темпами отдельная представительница противоположного пола может и обидеться. И хотя я пока за Натой такого не замечал, но опыт «сын ошибок трудных» показывает, что это только до поры до времени. Стоит женщине изучить характер и найти точки давления, и всё — пиши «пропало».

Но пока наши отношения еще не стали привычкой. И каждый стремится не только прятать свои недостатки и не замечать недостатки другого, но и делать другому приятное. Вот и сейчас, когда я зашел в спальню, то увидел На'тин, прикрытую только уголком простыни. Ната лежала на боку и, ожидая меня, читала какой-то денский роман.

Зная, как трудно вырываться из книжных фантазий, я не стал резко отвлекать. Только начал легонько целовать её в открытое плечико и шейку. А зачиталась она крепко — прошла, наверно, минута, когда Ната, наконец, вынырнула из книжных грёз и оглянулась на меня. Потом книга была отложена, и у нас надолго нашлось занятие для двоих. Уже далеко за полночь приятная истома всё же свалила нас.

Глава 5. Цирк, цирк, цирк — Это делающий сальто акробат[21]

Утро прошло как-то незаметно. И встали поздновато, и вообще как-то всё происходило вяло и размеренно. Умылись, спокойно позавтракали. Потом медленная разминка. Не хотелось выполнять никаких силовых упражнений. Сделал медленную растяжку, прогибы, скрутки. Даже подошедший размяться Вогнир, энергичный с самого утра, не сбил меня с этой медитативной ноты. Его мощные махи топором очень быстро просчитывались, и я всё в том же заторможенном сознании легко уворачивался от них. Через какое-то время Вогнир отскочил и остановился, тяжело дыша. Я же оставался всё также сух и не сбил дыхания.

На этом нас и застал вернувшийся из города Аарон. Улыбнувшись самому себе, он взял учебный меч и пригласил меня к схватке. Сразу стала заметна разница между самоучкой и профессионалом. Сначала он работал на обычной скорости, и я даже успевал увернуться или поставить блок учебным мечом. Не желая вываливаться из так понравившегося мне состояния равновесия, я не ставил жесткие энергичные блоки, а только скользящие, держа клинок обратным хватом.

Прощупав мою оборону, Аарон резко взвинтил темп. Вот теперь мне стало не до шуток. Отбив несколько ударов и увернувшись еще от некоторых, я стал терять нить схватки. Сделав широкий и тягучий горизонтальный удар, я отступил на пару шагов. Понимая, что сейчас вывалюсь из состояния нирваны, попытался поймать его снова. И каким-то неуловимым движением воли у меня это получилось! Что-то переключилось в мозгах, и скорость моего восприятия поднялась. Поймав волну, я начал видеть, как начинается удар. Стал способен обдумать, как проще и менее затратно увернуться от него, или блокировать. И хотя я так и не смог провести ни одной атаки, но стоять в обороне я всё-таки был способен!

Пожалуй, с моей выносливостью, можно дождаться, когда противник выдохнется, и выиграть схватку. Вот, кстати, у Аарона стали заметны капельки пота на лбу. И всё же, наверно, не стоит расстраивать хозяина, лучше оборвать поединок. Я резко отскочил на пару шагов, отложил меч и наклонил голову, сложив руки на японский манер — левая ладонь прикрывает правый кулак. Неглубокий уважительный поклон. При этом я старался дышать полной грудью, показывая, что мне бой тоже дался нелегко. Аарон понял, что я даю ему возможность закончить поединок без поражения, и тоже поклонился, но уже по местному — руки по швам, небольшой наклон всем корпусом.

— Кто был у тебя учителем фехтования? Довольно необычная манера ведения боя.

— Пока я не могу это сказать, пусть останется тайной. Хорошо?

— Хорошо! Должен признать, что расслабился я в последнее время. Никто еще по скорости не мог меня обставить. Пожалуй, стоит почаще разминаться с мечом. Потренируемся, пока ты еще в городе?

— Согласен. А сейчас было бы не плохо сполоснуться и на обед.

Аарон кивнул и все втроем мы пошли в мойню.


После обеда вся наша команда путешественников собралась у дяди Ары в кабинете. Первым делом он передал мне три мешочка с монетами. Для интереса заглянул в каждый. В почти пустом мешочке, как и ожидал — золото. В самом большом и толстом мешке — медь. Мешочек с серебром несколько меньше.

Я вытащил из мешочков несколько монет, чтобы рассмотреть поближе. Судя по виду, монеты сделаны не из чистого металла, а каких-то сплавов. Вертя одну монетку, внезапно заметил вспышку на поверхности. Ну-ка, ну-ка! Довернул немного назад. Так и есть. По поверхности идет мелкая насечка. Так, что при взгляде становится видно изображение. Кроме того, на монетах видна вязь. Но очень мелко, что именно — не разобрать. Наверно, вязь служит для укрепления, и для того, чтобы трудно было подделать. Неплохо они защиту продумали.

— Камни удалось продать за восемьдесят три золотых. Примерно четверть — дюжину золотых, разменял на серебро. Как ты хотел — разменять четверть серебра на медь, я не стал. Получается очень большой объем. Так что меди у тебя на дюжину серебряков.

Я прикинул. Должно быть семьдесят один золотой, серебра и меди примерно по тысяче семьсот монет.[22] Вроде так оно и есть.

— Теперь о сборах в дорогу. Все согласны, что мой опыт походов позволяет правильно собраться?

Мы дружно кивнули. Как я успел понять, и это подтвердил Вогнир, Аарон совсем недавно окончательно осел в Лажане. До этого он многие годы бродил по Мастарку. Сначала рядовым наемником, а потом капитаном отряда. Так что опыта ему действительно не занимать.

— Итак, сборы я беру на себя. Из основного: будут куплены шесть волов — по основному и заводному для каждого. Палатка, одежда и прочее. Для готовки у вас что-то уже есть. Ведь как-то же вы сюда добрались. Еще продукты и дорожный корм для волов.

— Аарон, если ты собираешь нас в дорогу, то держи тогда деньги обратно. Я только себе немного отсыплю.

Я загреб себе по паре горстей серебра и меди. В принципе, мне должно этого пока хватить. Но я все же взял дюжину золотых. Хотя на один золотой можно прожить месяц, если снимать дом и самому готовить. Ну, или неделю, если ночевать и столоваться в трактире. И всё-таки бывают неожиданные расходы. Как говорится — запас карман не тянет.

* * *

Одно из моих любимых занятий, которому я могу предаваться очень долго — это бродить по улицам не знакомого мне города. Идти потихоньку, рассматривать интересные здания и памятники. Заходить по пути в кафе — заморить червячка и дать отдых ногам.

Книжник, как и все гномы, не мог понять такое пустое времяпрепровождение, и отправился вместе с дядей закупаться. Зато Нату мне удалось подвигнуть на эту романтическую прогулку. И теперь мы брели вдвоем по улицам Лажана.

Сначала прошли вдоль стены гномьего квартала. Внутри самого квартала у гномов нет ничего примечательного. Чисто, ухожено, и ничего более. Эдакий кусочек старинного немецкого городка. Так что обошли пару улиц, и вышли в город. Хотели пройти на центральную площадь, но вероятно, свернули не в ту сторону, и теперь подошли к рынку. Судя по продаваемым товарам, это Верхний рынок. Ближе к гномам стояли богатые торговые ряды. На дорогу с обоих сторон смотрели витрины магазинов и магазинчиков. Каждый старался украсить здание по своему, лишь бы привлечь внимание покупателей. Яркие вывески и причудливая архитектура, фонари и зазывалы на каждом шагу. Постоянно попадаются столь любимые мной точки общепита.

Пройдя один ряд и заходя в каждый магазинчик а потом в кафе, мы успели несколько раз устать, отдохнуть, и снова устать. Подойдя к воротам рынка, мы переглянулись, и согласились друг с другом, что экскурсию по рынку пора заканчивать.

За базаром улица поворачивала и начинался квартал с чьими-то особняками. Небольшие декоративные замки, а также дворцы и просто большие дома, тянулись по изгибам улицы на сотни метров. Наконец, все это закончилось большой площадью.

Значит, мы всё-таки с самого начала шли правильно. А может, мы сделали круг — с этой запутанной географией попробуй, сориентируйся, если улица виляет, как перегруженный ишак.

Говорят, раньше в Средней Азии так прокладывали оросительные каналы. Нагружали до предела ишака, так, что он мог кое-как идти. Бедное животное могло идти только вниз, у него не оставалось сил поднять свою тушку даже на пару дюймов, и ему приходилось только обходить все холмы и возвышенности. Как бы то ни было, но старые каналы Узбекистана, Туркестана и других наследников древнего Хорезма очень извилисты, зато текут самотёком и им не требуются шлюзы.

Мелькнула еще мысль, что это вообще другая площадь. Хотя вряд ли. И размеры приличные, и вон то здание на магистрат похоже. А вот это, вероятно, дворец местного барона. Где еще могут они стоять, как не на центральной площади.

Хотя, когда мы вышли на площадь, дворцы нас заинтересовали постольку-поскольку. Взгляд сразу же притягивала толпа, собравшаяся на площади. Люди толпились не только на земле. Кое-кто забрался на соседние заборы и деревья, а некоторые даже стояли и сидели на крышах зданий. Интересно, как это у них получилось — забраться на крышу магистрата или дворца? Или это слуги? На балконе второго этажа дворца тоже были видны люди. Несколько человек сидели в креслах, другие — вероятно, слуги — почтительно стояли немного сзади.

Заинтересовавшись тем, что же здесь происходит такого, что даже местный аристократ решил посмотреть, мы прошли немного дальше. Теперь, после смены ракурса, стало видно — к чему весь этот ажиотаж. Посередине площади был установлен помост с несколькими столбами по кругу. Между столбами были натянуты канаты. Над центром помоста они образовали узор, схожий с тем, что получался в детстве при игре в резинку.

Может, видели такую игру — резинка натягивается между пальцами рук, потом продергиваешь её различными способами, и получаются многолучевые звезды. Особо сложные узоры делали вдвоем. Чем только не занимались, когда подростками лежали в больничке. Беситься ведь нельзя.

Но я отвлёкся. На натянутых канатах выступали две девушки, почти подростки. Блондинка в синем обтягивающем трико с блестками и в короткой юбочке, и рыженькая в таком же зеленом костюме. Гибкие тела исполняли всякие сальто, бочки, тулупы. Собственно, я никогда не интересовался, что же эти термины означают, на слуху были только сами названия прыжков. В общем, девушки скакали на канатах, как белки. Делали кульбиты вперед и назад. Перепрыгивали друг через друга. Иногда казалось, что кто-то из девушек сорвется, но в последний момент гимнастка успевала схватиться за канат рукой, или ногой, согнув колено, или даже могли зацепиться пальцами ног. В особо захватывающие моменты над площадью раздавалось дружное «Ах!» толпы, а потом такой же дружный выдох облегчения.

Мы с Натой протолкались сквозь толпу поближе к помосту. Внизу за порядком следил мужчина средних лет. Крепкий, жилистый. Того поджарого телосложения, что обычно можно было увидеть в старых советских фильмах в роли оперов. Рядом стоял юный бугай-орк на две головы выше начальника — а поведение мужчины говорило именно как о руководителе труппы. Человек и орк спокойно беседовали, поглядывая в толпу зрителей и иногда поднимая взгляд на гимнасток. На ступеньках помоста сидел музыкант с ваколой — местным струнным инструментом. Вакола похожа на земную лютню, но гриф прямой, а не такой извращенно поломанный, как у лютки. Эдакая помесь с грифом гитары и грушеобразным корпусом лютни.

Старое испитое лицо музыканта было отрешено. С пальцев срывалась рваная мелодия — то медленная, то с резкими ускорениями, под которую и пытались танцевать гимнастки. Да, пожалуй, именно танцевать. Получалось что-то вроде современных мне спортивных танцев — смесь спортивных движений, эквилибристики и классических плавных танцевальных па.

Внизу между зрителями шмыгал юркий мальчонка. То задорно отвечая на реплики, что вызывало смех окружающих, то ловко уворачиваясь от подзатыльников и пинков, что вызывало не меньший хохот, он собирал плату за выступление циркачей.

Его ловкие движения раззадорили меня, и я решил пошутить. Когда он был за дюжину шагов от меня, с криком «лови» я кинул ему монету в одну шестую серебряка. Оглянувшись на меня, пацан подпрыгнул с места выше своего роста и, совершив сальто, сумел подставить под мою монету котелок, в который он собирал плату. Завершив кувырок приземлением на одну ногу и отставив вторую ногу в сторону, он заглянул в котелок. При этом состроил такую рожицу, мол «я тут стараюсь, работаю, а мне за это гроши», что все, кто стоял рядом, захохотали. Ну что ж, усложним задачу.

— Кидаю сразу полдюжины монет! Если сможешь поймать, то все твои. Если пропустишь хоть одну, то заберу всё, что сейчас в котелке.

Задумавшись на мгновение, мальчишка поглядел на медь в котелке, медленно выдохнул и кивнул, серьезно глядя мне в глаза. Я быстро, но плавно кинул веером монеты одну за другой. Глаза мальчишки потеряли фокусировку, он тягуче подпрыгнул. Котелок двинулся наискосок на перехват монет. Увидев, что монеты летят ровной линией, пацан решил захватить все одним движением. У него почти получилось, последняя монета звякнула о ребро посудины и отлетела в сторону. Изогнувшись в прыжке, мальчонка буквально выстрелил рукой назад и успел поймать последнюю монету. Приземлившись и отдышавшись, он гордо поглядел на меня. Потом его взгляд упал на то, что он поймал, и его брови поползли вверх. Он неверяще посмотрел на меня.

— Твоя. Лично. — Подтвердил я. В отличие от других монет, это был золотой. Бывает такое, вроде транжирить обычно не люблю, но иногда могу шикануть. Вот и сейчас, мне такое мастерство паренька очень сильно понравилось. Я оглянулся за поддержкой к своей подруге. Нату терзали такие же сомнения, и ловкость пацана ей по душе, и обычная прижимистость гномов терзает.

— Не переживай о деньгах. Всё это преходяще. Мой капитал гораздо больше. Несколько стенов золотых точно.

Она задумчиво посмотрела на меня. Я медленно наклонил голову, подтверждая этот факт. До сего момента как-то не было случая похвастаться своим богатством. Да и смысла не видел — болтать об этом.

* * *

— Ваша милость, — послышался голос справа.

Оказывается, пока я развлекался с пацаном, приковылял хозяин этого цирка-шапито. Пока он стоял, этого не было заметно, но его левая нога плохо гнулась. Вероятно, травма. Судя по сложению, он сам был гимнастом. Черты лица, схожие у паренька и руководителя заведения, позволяли предположить о близком родстве. Судя по всему, глава всех этих артистов являлся и главой рода.

Я повернул голову на голос и вопросительно поднял бровь.

— Ваша милость, не стоит давать ребенку такие деньги. Он просто не сможет их потратить. Скажут, что он вор, и отберут.

— А ведь ты прав… — Я задумался. Ситуация получалась двоякой. Я всё ещё хотел наградить паренька. Но такая награда могла сделать ему только хуже. Еще прирежут в подворотне.

— Послушай…

— Джакобо, Ваша милость.

— А сын?

— Тоже Джакобо.

— Джакобо… Давай поступим так: я передаю золотой тебе, а ты будешь выдавать мелочью или платить за него, когда он попросит. Ты ведь не обидишь собственного сына?

Не думаю, что он загребет всё, что я дал пареньку. Мужчина выглядел меркантильным, но не жадным. Такой не будет тратить зря, но и «чахнуть над златом» тоже не станет.

— Может, отправить мальчишку в школу? — закинул я предложение.

— Я сам обучаю его грамоте, милорд.

— Ну, как знаешь.

За время нашего разговора представление гимнасток подошло к концу. Орк помог им спуститься. Причем, спустились они так же зрелищно, как и выступали. Артистки отошли к вершинам трех лучей, которые образовались из натянутых канатов. Одновременно подпрыгнув, они сделали кульбит и нырнули в центральный проем. Орк, стоя в центре помоста, поймал двоих на руки, а третья приземлилась на плечи. Площадь засвистела и заулюлюкала. Гвалт поднялся еще больше. Из передних рядов, где находились местные аристократы и олигархи, на помост полетели монеты. Судя по блеску, там мелькала не только медь.

Джакобо жестом отправил сына собирать выручку и обратился ко мне:

— Ваша милость, я погляжу, вы хороший человек. А почему бы хорошим людям не посидеть за бутылочкой вина?

Жизненный опыт циркача правильно подсказал ему, что я не буду чваниться своим происхождением. Да и с чего бы вдруг? Призрак за зиму натаскал меня так, что аристократизм пёр из меня, как опара из горшка на теплой печи. Но внутри я оставался тем же советским парнем. «Советская демократия — самая демократичная в мире». И сарказма здесь немного. Когда я еще жил при Советах, то отношение к человеку строилось не по его жизненному достатку, а по характеру самого человека. И хотя за эти годы я пообтесался, но стержень остался тот же. Никогда я не продолжал общаться с людьми, которые «накололи» меня. Не мог я лицемерно улыбаться, подлизываться к начальству, подсиживать коллег и делать другие, обычные для карьериста, вещи.

— А как же выступление? — Поинтересовался я, когда мы повернули к фургонам циркачей. Несколько больших дощатых повозок, образуя внутренний дворик, стояли полукругом впритык к одной стороне помоста. Пространство между двориком и помостом разделялось занавесом, из-за которого и выходили артисты.

— Осталось немного. Я уже выступил. Сейчас Санти покидает гири. — Джакобо хлопнул орка по плечу. — А потом выкрикнет желающих побороться на кулаках.

Рожу орка окрасила такая ухмылка, что становилась понятна судьба добровольцев.

— Ставки соберет Джак, — пареньку достался легкий подзатыльник. — А за порядком проследит Фернандо.

Мы уже прошли через узкий проход внутрь дворика, и Джакобо постучал в дверь одного из фургонов. Из неё выглянул парень лет двадцати трех, двадцати пяти. Это по Земным меркам. По местному ему получалось около двадцати. Лицо почти один в один с Джакобо в молодости. Понятно, семейный подряд. Такой же широкоплечий, поджарый и гибкий.

— Ферни, мальчик мой, проследи за выступлением Санти. Ты знаешь, что делать.

Молча кивнув, юноша одним прыжком оказался на помосте, который в высоту доходил почти до плеч, и исчез за тканью занавеса. С той стороны сразу послышался звонкий голос, объявляющий следующий номер. Полог снова колыхнулся, выглянул музыкант. Получив приглашающий кивок, спустился по лесенке во двор.

— Это Маэстро, — представил музыканта Джакобо. — Он не говорит своего имени, поэтому так и зовем. Понятно лишь, что он играл при дворе какого-то аристократа, а потом ему пришлось скрыться. Что там было, маэстро? Не ту дамочку завалил?

Музыкант мелко закивал и хихикнул. Стало не понятно: то ли он подтверждает версию хозяина, то ли просто показывает, что услышал. Мол, болтайте, а что было на самом деле, вас не касается.

— Маэстро, сходи в кабак, купи вина. — Джакобо передал монеты музыканту. — Я только тебя умоляю, не покупай то дешевое пойло, которое ты обычно пьешь. Не надо жмотиться. Видишь, какой гость у нас!

Этот вечно пьяный балалаечник уковылял наружу, повесив ваколу на борт одного из фургонов. Мы же отправились под навес. Места внутри двора было не так уж много. Но его хватало для загородки с волами и навеса летней кухни. Там за большим столом уже устроилась троица гимнасток, отпиваясь после выступления. Сейчас, вблизи, стало понятно, насколько тяжело это им дается. Пот ручьями катился по их лицам, одежда была мокрой насквозь.

Издалека и в одинаковом макияже они казались сестрами-близняшками. Сейчас же было видно, что одна из них уже взрослая сформировавшаяся женщина. Пусть хрупкого телосложения, но она была уже взрослой женщиной, а не подростком, как казалось снизу. И у неё из прически были видны длинные ушки. Ну, вот я и встретил эльфов. Я припомнил, что у парней и этой девочки ушки тоже торчат, но это практически не заметно под волосами. Общие черты лица позволяют предположить, что передо мной мать семейства. Два парня и девочка — её дети. А вот еще одна гимнастка… Помладше первой, но длинные уши не позволяют считать отцом Джакобо. Сестра? А может, старшая дочь, но от эльфа, а не от человека.

Джакобо заглянул в фургон, который стоял рядом, и достал бутылочку вина. Вероятно, этот фургон был с продовольствием, поэтому и стоял рядом с кухней.

— Пока разопьем эту, а потом и Маэстро притащится. Его можно не ждать. Все равно он выпьет в трактире, не удержится.

Мы уселись нашей компанией за столом.

Женское население уже немного передохнуло, и они отправились ополоснуться. Не стесняясь раздеваться, относясь к разоблачению как к привычному действию, они скинули свои костюмы и кинули их в бочку с водой. Разве что младшая немного задержалась с раздеванием, стесняясь незнакомого человека, а потом быстрее всех метнулась в закуток, где стояла вода для мытья. Старшие же с достоинством зашли за перегородку. Все три оказались примерно одного роста и телосложения. Маленькие твердые груди, плоские животики. Даже удивился, насколько хорошо выглядит жена главы семейства, даже после трех родов. Немного растяжек на животе, но пресс твердый, ничего не выпирает. Дочь уже тоже догнала мать и ростом и телосложением, только немного выпирала угловатость, свойственная юному возрасту.

* * *

Пока я заглядывался на женщин, Джакобо уже успел разлить вино по глиняным стаканам, и с усмешкой поглядывал на меня. Виновато пожав плечами и улыбнувшись нахмуренной подруге, я повернулся к главе семейства:

— Жена со своей сестрой и дочь?

— Угадали, ваша милость.

— Называй меня Дмитрий.

— Хорошо, милорд Дмитрий.

— Просто «Дмитрий». Мы с тобой примерно одного возраста, — я прикинул, сколько лет ему и мне. — Не удивляйся. Твои дети тоже на самом деле старше, чем выглядят, так?

— Но я ведь простой…

Я отмахнулся от его слов, даже не дослушав.

Он кивнул, и мы, как бы соглашаясь друг с другом, выпили наполненные стаканы. Джакобо тут же наполнил их.

— За хороших людей! — предложил я тост.

Когда стаканы наполнились в третий раз, уже подошла женская часть населения. Они успели ополоснуться, застирать и развесить костюмы, и уже переоделись в сухие платья.

— Моя жена Станиэль, её сестра — Валиэль. И наша девочка — Натаниэль.

Джакобо с любовью и нежностью смотрел на дочь с женой.

— Ну, за дам! — предложил я в духе генерала Иволгина.[23]

Очередная порция вина исчезла в наших мужских глотках. Ната, как женщина, после второго стакана пила уже понемногу.

— Мужчины, — вздохнула Станиэль. — Вы бы хоть что-нибудь на стол поставили.

С этими словами она исчезла в продуктовом фургоне. Вскоре Валиэль получила оттуда корзинку фруктов, блюдо с мясом, отваренным с овощами, каравай хлеба. Всё это она выставила на стол. Тут же с еще одной бутылкой вина из фургона выпрыгнула Станиэль. Колеса транспорта были огромных диаметра и ширины — для лучшей проходимости. Высота осей получалась на уровне груди, но гимнастка одним движением как оказалась внутри фургона, так и соскочила вниз.

— Это последняя! — Помахала она бутылкой. — Осталась только та моча, что пьет Маэстро.

— Я в курсе. И послал уже Маэстро за новой партией.

Джакобо достал из ящика с полочками, который и являлся основой стола, еще три стакана. Содержимое бутылки сразу же оказалось в стаканах. А вот опустошить их мы уже не успели. Вопли поддержи, раздававшиеся снаружи во время боя Санти, внезапно затихли. Стал слышен лязг железа и крики боли.

Мы озадаченно переглянулись. Ну, и что бы это значило? Женщины метнулись к своим фургонам, вернувшись уже переодетыми в брюки вместо платьев. Джакобо успел дохромать до своего фургона и снял со стенки двойную перевязь, которая висела снаружи.

— Поможешь?

Вдвоем мы за несколько мгновений разобрались с застежками. Теперь на гимнасте с двух сторон груди от плеча до пояса торчало по шесть рукоятей метательных ножей. Еще шесть ножей можно было вытащить со спины.

За это время крики возмущения и боли достигли помоста. Разговор расслышать было нельзя, но вскоре тот сменился воплем ярости Санти. Послышался крик, и первый от сцены фургон тряхнуло от какой-то тяжести. Потом что-то с лязгом упало на землю. Мы с Джакобо выглянули в щель занавеса.

Перед помостом Фернандо спорил с каким-то господином в дорогих латах. Рядом яростный орк тряс воина в доспехах попроще. Еще один воин валялся ногами кверху возле стенки фургона. Высокие колеса транспорта снаружи прикрывали щиты с афишами. В пути щиты закреплены с наружной стороны фургонов, а на стоянке они опускаются на петлях до земли. В такой щит и впечатался воин. Еще три воина в других доспехах стояли немного в стороне.

— Те трое в стороне — стражники местного барона Манса Возрожденного, — прошептал Джакобо. — А у остальных герб соседнего графства. Если бы я знал, что здесь будет граф Исторский, то поехал бы другой дорогой. Ни одна женщина или девушка в здравом уме не ездит через его земли. Жаль, что я не заметил, кто именно стоял на балконе замка. Тогда бы я не выпустил на помост моих девочек. Выступление было бы ограничено тремя номерами: моим, ребят и Санти.

— Ты думаешь, что пришли за девушками?

— Никаких сомнений! Может, Исторский не рискнет развлекаться пытками на чужой земле. Но я и одну ночь с ним не пожелаю для моих крошек. Говорят, женщины не могут выносить ребенка после его развлечений.

Не хватало мне еще на маньяка садиста натолкнуться. Определенно, надо вытаскивать циркачей из этой ситуации. Нельзя допустить, чтобы простолюдин побил аристократа. А к этому все ближе. Скоро орку надоест трясти потерявшего сознание солдата, и он переключится на их командира. А он точно является аристократом.

— Джакобо, только не вмешивайся. Вам нельзя бить дворянина. Понимаешь? Вам этого не простят.

Гимнаст кивнул.

— И сразу же отзови Санти.

Еще один кивок.

— Если я затею драку с тем графским прихвостнем, местная стража вмешается?

— Не думаю. Господин барон любит порядок, но он не истязает просто так. Люди у него такие же.

Действительно, выражение лиц городских стражников говорило о том, что они выполняют неприятное поручение. А еще на их лицах иногда было заметно презрение, с которым они смотрели на наемников Исторского.

Кивнув сам себе, как бы отделяя время до принятия решения и время начала действий, я решительно вышел из-за полога. Спрыгнув с помоста возле орка, я сжал его плечо. Орк отпустил солдата, который грудой железа упал на землю, и попытался сбросить мою руку. Но после переноса мой организм работает на максимуме. В том числе выросла и производительность мышц. Так что накачанный орк и я оказались примерно одинаковы по силе. Наконец, парень расслабился.

— Молодец, Санти. — Я отпустил его плечо. — Ты сделал так, как я попросил. А теперь пусти меня, я сам хочу поговорить.

Эти мои слова предназначались в первую очередь для командира наемников, который оглянулся на нового участника разговора. Я хотел переключить внимание на себя и отвести подозрения от циркачей. А теперь будем хамить.

* * *

— День просто великолепен, не правда ли? — Весь мой вид излучал жизнерадостность и меланхолию. Эдакий денди на прогулке. Не хватало только тросточки. Но её отсутствие я компенсировал, с таким же видом опершись плечом о помост.

— Что?

Капитан наемников еще был разгорячен перепалкой с Фернандо, и мой плавный переход поставил его в тупик.

— Я говорю погода прекрасная, солнышко сияет.

В этот раз не прозвучало даже «что».

— Ветерок приятно дует. Так хорошо в такую погоду присесть и выпить стаканчик вина. Согласны?

— Безусловно, — слово было произнесено медленно, после длительной паузы. Капитан пытался переключиться в другой режим.

— Знаете, я так и хотел поступить… Пока вы мне не помешали! — в последние слова я постарался вложить максимум силы. Не знаю, оглох капитан или нет, но на такое он среагировал вполне ожидаемо. Хотя, я не думал, что он настолько нервный. Предполагал что он сначала будет материться, и только потом достанет меч. Капитан решил иначе. Либо крик для него уже означает опасность, и сработал рефлекс.

Капитан от моего вопля отскочил назад, потом, не задумываясь, выхватил свой меч и с криком попытался проткнуть меня. Скорость реакции позволила мне отбить выпад.

— Послушайте, господин Не-знаю-как-вас-там! Вас не учили представляться перед боем?

Рычание. Рубящий удар в шею. Я просто пригнулся.

— Позвольте представиться — Димтир Книжник.

Снова рычание. Удар по ногам на обратном ходе меча. Перепрыгиваю его.

— Ну что ж, господин Невежа.

Еще рычание. Выпад в живот. Проворачиваю корпус, ускользая.

— Пожалуй, буду звать вас Таракан.

Широкий замах и удар наискось в правое плечо. Пригибаюсь и ставлю поверх спины скользящий блок. Клинок капитана со скрежетом проскальзывает по моему, и меч врубается в стойку сцены. Разъяренный капитан на одном адреналине умудряется вырвать застрявший меч. Но пауза позволяет мне несколько раз уколоть противника в щели доспеха.

— Очень уж усы у вас шикарные — тонкие, и торчат, как у таракана.

Капитану уже не хватает воздуха от ярости. Вместо рычания из горла слышен только клёкот. Внезапно мой противник багровеет и падает без сознания. Вот те раз! Я хотел просто выгнать его отсюда. Смерть мне не нужна. Переключаюсь на магический взгляд. Жизненная сила в груди утихает. Узел, который обычно виден на месте сердца, отсутствует. Одним движением срываю переднюю часть кирасы. Ремни застежек лопаются или выламываются из креплений. Удар в солнечное сплетение с одновременным всплеском силы. Я все еще не хочу показывать свою силу. Чуйка у меня какая-то, что не стоит этого делать. А тут отбрехаюсь, что у меня на родине так лекари запускают остановившееся сердце.

Капитан резко и с хрипом вздохнул, а потом задышал спокойно.

Я оглянулся. После падения капитана толпа осмелела и подобралась почти вплотную. Я поймал взгляд сержанта городской стражи, который вместе с парой своих воинов все еще стоял неподалеку.

— Освободите место. Ему воздух нужен.

Сержант кивнул стражникам, и они, повернув копья в качестве барьера перед собой, стали расталкивать горожан. Наконец, толпа маленько отхлынула. К этому времени капитан пришел в себя, да и его солдаты тоже очухались и уже поднимались с земли.

Я подождал, когда все трое утвердятся на ногах.

— Идите-ка вы отсюда. Вы помешали моему отдыху, но не убивать же вас за это.

Капитан оперся о плечи своих солдат и поковылял в сторону замка. Перед уходом он повернулся и попытался еще угрожать.

— Послушайте, Димтир Книжник.

Ого. Ярость — яростью, но он расслышал мое имя.

— Ты вмешался не в свое дело, и расплата не заставит себя ждать. — Его голос звучал устало, но всё с тем же презрением к окружающим. — Меня зовут Стэн фиир А-реш, — имя он произнес очень четко, выделяя каждый звук. — Я капитан стражи графа Радзилко Исторского. И я запомню тебя.

Занятное имя. Его родители явно не заморачивались с выбором.

— А теперь слушай ты, Стен Ар'иш. — Капитана аж передернуло от моих слов.[24] — Я тоже запомню тебя.

* * *

Люди графа уковыляли в замок. Сержант со стражниками пока оставался здесь. Пожалуй, стоит завязать близкие отношения с местной властью.

— Сержант! — Позвал я. — Тебя как зовут?

— Поршик, ваша милость.

— Вот. Выпейте за мою удачу. — Я выцепил в кошеле четыре монеты в одну шестую серебряка. Сержант мечтательно улыбнулся. Он быстро понял, что четвертая монета — ему, как старшему по званию.

— Спасибо, ваша милость.

— И передайте мое уважение вашему капитану, — в ладонь сержанта легла монета в шесть серебряков. Думаю, нормальная сумма для капитана стражи. А вот сержанта пока не стоит отпускать. Он мне еще сегодня пригодится.

— Слушай, Поршик. — троица стражников уже припустила в сторону ближайшего кабака, когда я его окликнул.

— Ты можешь сделать так, чтобы нас без проволочек пропустили через ворота?

— Пожалуй, да.

— Тогда подождите. Циркачи соберутся, и мы смотаемся отсюда. А чтобы вам не скучать…

Я заметил, что Джакобо не терял времени даром, и вся труппа бегала, как наскипидаренная, собирая пожитки. Маэстро тоже был здесь. Не имея много сил, чтобы таскать вещи, он сидел на пороге своего фургона и наяривал на ваколе. Бодрая мелодия заметно добавляла артистам сил и скорости.

— Маэстро, ты принес заказ?

Кивок в ответ.

— Выдай три бутылочки.

Все также молча музыкант мотнул головой в сторону ящиков, которые сгружал с подводы какой-то детина.

Понял. Ну, мы не гордые, сами ножками дойдем. Приглашая за собой сержанта, я подошел к ящикам, где лежали бутылки, обмотанные соломой. Пожалуй, эти шесть ящиков — то самое пойло балалаечника. Еще три ящика наверняка с чем-то получше. А вот этот небольшой ящичек с бутылочками примерно в стакан емкостью — с чем? Вытащил притертую стеклянную пробку. Сразу в нос ударил знакомый сивушно-грибной запах.

— Будешь? — Я протянул бутылочку сержанту.

— Нееет. Пусть это пойло гномы сами пьют. Я от него вырублюсь после второго глотка. А мы ведь договорились проводить циркачей.

— Как знаешь, — отхлебнув из бутылочки, я занюхал рукавом — под руками никакой закуски ведь не было. Брови Поршика уважительно поднялись.

— А вот это вино тебе как?

— А вот это я бы попробовал. Не самое дорогое, но кошелек простого стражника такое не потянет.

Я протянул каждому по бутылке.

— Кстати, — спросил Поршик. — Сколько именно придется ждать?

— Сейчас уточним. Пошли!

Вскоре я выловил старшего гимнаста.

— Джакобо, сколько времени вам надо на сборы?

— Часа три.

— Долго, слишком долго!

— Но разобрать помост быстрее не получится.

— А зачем он вам? Там деревяшки и веревки. Можно в любом месте найти.

— Деревяшки — да. А вот веревки изготовлены мастерами эльфов из каких-то лиан. Здесь такие веревки не найдешь. И еще болты. Тоже на дороге не валяются.

Время! Время! Чуйка уже говорила чуть ли не открытым текстом. От плохих предчувствий крутило живот.

— Будут тебе болты, лишь бы железо было. А веревки… Руби растяжки и быстро собирай всё в фургоны. Я точно говорю — времени у нас нет!

— Я тоже так думаю. Тогда мы управимся за полчаса.

— Слышал, Поршик? Выходим минут через сорок. — я накинул «сержантский зазор».

Стражники отошли, чтобы не мешаться под ногами.

— Где На'тин? Девушка, которая была со мной.

— Вооон! Запрягает волов.

— У тебя есть скакун?

— Есть теленок. Мы его используем в выступлениях. Если ты хочешь посадить верхом свою девушку, то он выдержит.

— Надо проскакать на западную сторону Верхнего рынка.

— Вполне по силам.

— Тогда запрягай его.

— Ната! — Я подбежал к девушке. — Надо срочно отправляться домой к Аарону. Пусть Вогнир собирает наши вещи. Купил что-то его дядя или нет — не важно. Пусть просит скакунов у Аарона, если наших еще нет. Все вещи в телегу. Разбираться будем в дороге. И пусть заберет оставшиеся деньги. На всё у вас полчаса.

— Мы под обвалом?

— Да! Встретимся возле северных ворот.

— Западных! — это подошел Джакобо с теленком. — Мы не можем идти на север, там графство Исторское.

— Хорошо. Стоп! Наоборот, мы должны уйти через северные ворота.

Джакобо и Ната смотрели на меня, ничего не понимая.

— Запутаем им следы. Давайте, собирайтесь, и как можно скорее скачите к Северным воротам. Если мы не появимся через два часа, то уходите в лес. Ждите где-нибудь в чаще. Если что, то я вас там найду.

— Нет! Димтир, я не хочу уходить без тебя!

— Послушай, Наточка! Знаешь, что самое важное в битве?

— Храбрость?

— Нет! Самое важное — правильно выполнять приказ. Командир думает, как выиграть. И рассчитывает, что его воины сделают так, как он приказал. И тогда победа обеспечена. Я — командир. Поняла?

— Да…

— Тогда скачи и передай Вогниру мои слова. Мы под обвалом.

— А ты?

— А я здесь. Сейчас для сборов потребуются сильные люди.

Моя Ната скрылась за поворотом, а я присоединился к сборам. Невероятно, но успели за эти полчаса. Чтобы не терять время, мы с орком просто понимали фургоны с одного конца и разворачивали в направлении движения. А потом уже в них впрягали быков. Последние пять минут выиграли только за счет стражников. Ребята после выпивки решили, что не плохо будет, если граф останется с носом, и стали помогать с упряжью.

Отряд графа появился на площади, когда последний фургон было уже не видно. Об этом мне сообщил Корендо. Я сразу отправил призрака на разведку, и все это время он носился по округе, передавая информацию. Печать связи ученика и учителя окрепла уже настолько, что мы могли передавать друг другу простенькие сообщения.

Как оказалось, графу стало сложно собрать свой отряд в короткое время. Вторая сложность была в том, что на городскую площадь выходила сторона замка, которая была не то, что без ворот. Даже без маленькой калитки. Ворота замка выходили на другую площадь — дворцовую. А с нее попасть на центральную площадь можно было только узкими проулками. Или обходить очень длинной дорогой.

Часть третья. Степь

Лежит камень в степи,

А под него вода течет,

А на камне написано слово…

В.Высоцкий

Глава 1. Большой секрет для маленькой компании[25]

Ночь постепенно погружала лагерь во тьму. Силуэты фургонов, составленных в круг, были уже почти не видны на фоне стены деревьев. Волы давно заснули в своем загоне и больше не шумели. Все люди и нелюди разбрелись по своим фургонам. Ночевать снаружи ни у кого желания не было. Это днем жарко, а ночи, даже летом, слишком холодны. Ночевать в помещении, может, и тепло, а вот снаружи — не очень. Часовой подбросил топлива в маленькую печь. Хоть какой-то способ согреться промозглой ночью. Тем более, что рядом небольшое озерцо, и постоянно тянет сыростью.

Часовой — это я. Не смотря на то, что мы находимся глубоко в чаще леса, я настоял на том, чтобы всегда был назначен кто-то, кто будет следить за округой. Днем и ночью. Теперь вот сам же и выполняю. Тут дело не только в возможной опасности — это повышает дисциплину в коллективе.

Уйти мы всё-таки успели. Прошли с Поршиком до северных ворот. Там он поговорил с начальником караулы, и сразу за нами ворота стали закрывать. Сержант на воротах, услышав от Поршика суть истории, обещал как можно дольше тянуть канитель[26] и не открывать проезд.

Мои гномы уже ждали снаружи от городской стены. Аарон успел многое купить, но не всё. Оставшееся он отдал из своих запасов, взяв стоимость из тех денег, что я ему передал. Самое главное — он дал два походных фургона. Теперь мы могли путешествовать с комфортом. Колеса большого диаметра, шириной в две ладони — такие не застрянут в грязи. Колеса обиты местной резиной. Алхимики когда-то давно открыли это вещество, и теперь многие обивают им колеса. Именно обивают, до пневматических шин местные умельцы не додумались. Но и так совсем не плохо. Представляете, каково ехать на телеге, у которой колеса обиты железом? Застал я еще такие телеги на родине. А тут — пружинящая резина.

Внутри каждого фургона небольшая каморка с печуркой и диванчиком, можно ночью поспать. Основное пространство занимает багажное отделение. В него при отправлении накидали весь груз вперемешку. Теперь на стоянке мы разгребаем его понемногу.

Выехав из города, мы рванули вперед, стараясь как можно быстрее дойти до густого леса. А вот здесь в лесу я мог наблюдать применение магии эльфов. Станиэль и Валиэль уговорили лес скрыть нас. Именно так они и сказали — «уговорили». Когда город не стало видно, они встали около одного из поворотов дороги. Взяв друг друга за руки, эльфийки стали напевать какую-то плавную мелодию. Слов в этой песне не было. Но складывалось ощущение, что ты слышишь шелест ветвей, крики птиц и зверей. Постепенно эльфийки стали добавлять в песню движения рук. Подняв их вверх и покачиваясь, они разошлись в стороны на ширину дороги. Вслед за ними стали раздвигаться ветки кустов и деревьев. Те ветки, что росли внизу, просто ложились на землю, как будто придавленные прессом. По команде Джакобо фургоны рванули вперед как можно дальше. Как предупредили заранее эльфийки, тропа будет проложена до подходящей поляны в глубине леса, куда не ведет ни одна тропа. После этого ритуала у женщин не останется сил, поэтому мы с бывшим гимнастом остались на дороге. Наконец, я получил от Корендо сигнал, что фургоны достигли лесной поляны. Вовремя, эльфийки держались уже из последних сил. Их лица побледнели, пот катил градом, и вся одежда уже промокла насквозь. Увидев мою отмашку, женщины завершили ритуал и рухнули без сил. Проход закрылся, все ветки приняли прежний вид, трава распрямилась. Мы с Джакобо только немного замели те следы в пыли, где было видно, что фургоны не поворачивают вместе с дорогой, а продолжают ехать вперед. Потом Джакобо взял на руки свою жену, я — её сестру, и мы, стараясь не наследить, прошли немного дальше и зашли в лес в другом месте. Как только закончились придорожные кусты, мы остановились. Обе женщины были насквозь мокрые и сейчас дрожали. Не подумали мы о таком заранее. Да кто ж мог знать об этом. Пришлось снимать легкую куртку, в которой я был, и надевать на Валиэль. Джакобо тоже надел куртку на свою жену. Взяв женщин на руки, мы снова зашагали в ту сторону, где сейчас циркачи и гномы разворачивали лагерь.

Фургоны были поставлены в круг. Знаменитый вагенбург Гуситов, о котором нам рассказывали в школе, не такая уж оригинальная вещь. Все логично и вполне удобно. И применяется в разных мирах. Транспорт циркачей был еще лучше устроен в этом плане. У всех фургонов вход только с одной стороны, которая при устройстве лагеря оказывается внутри. Правая сторона фургона, которая остается снаружи, имеет двойную стенку, наружная сделана в виде щита, который откидывается на петлях и закрывает колеса. Снизу добраться уже невозможно. Доски такой толщины, чтобы задержать стрелу. Проходы между фургонами тоже могут закрываться щитами, которые крепятся на задней стенке. Все щиты сцепляются между собой, образуя преграду, разбить которую может разве что слон. Ну, или катапульта.

Чтобы не затопило лагерь при возможном дожде, над всем внутренним двором натянули навес. Теперь и солнце не палит днем, и дождь не заливает. Дождь, кстати, за это время уже был — навес проверку прошел. Он имеет небольшой наклон, который не позволяет задерживаться воде. Дальше она утекает вниз по склону в сторону небольшого заросшего озерца — еще несколько десятилетий, и здесь будет только болото. Но пока ключ, который питает это озеро, дает нам чистую и вкусную воду. Давно такую не пробовал.

Завтра заканчивается неделя, как мы здесь стоим. За это время успели перебрать и разложить вещи. Циркачи начали тренировки. Тросы привязали к окружающим деревьям на уровне крыш фургонов. Также как и навес, только он еще немного повыше.

Мы с Вогниром тоже тренируемся. Когда Книжник увидел мой бой с Аароном, то тут же стал фанатом мечей. А то до этого только и можно было услышать от него: «для настоящего воина главное — лихой удар, секира — вот оружие настоящего воина». Сейчас этот «настоящий воин» разучивает те же стойки, которым меня в свое время обучал призрак. Сейчас он показывает их Вогниру.

Призрака пришлось показать народу. Эльфийки каким-то образом через лес смогли засечь его. Так что, для предотвращения эксцессов, пришлось взять со всех слово о молчании, и все-таки предъявить его. Зато теперь Корендо отбросил обычную меланхолию, носится везде, болтает со всеми о чем придется. Столько информации об изменениях, которые произошли в мире за тысячелетия его отсутствия.

Пару раз потренировался с орком. Его стиль боя — смесь бокса и борьбы. Либо вырубить ударом, либо схватить покрепче и бросить на землю. Показал ему удары ногами и несколько бросков из дзюдо и самбо. Ничего особенного, только то, что обычно можно увидеть по телевизору. Теперь обдумывает концепцию кикбоксинга.

Срок, который мы отметили для того, чтобы пойти разведать обстановку — две недели. Еще неделю можно заниматься своими делами. Утром надо не забыть поговорить со Станиэль, чтобы она поучила меня ходить по лесу. В тот раз, когда мы уходили от погони, нам с Джакобо не пришлось нести женщин весь путь целиком. Через какое-то время они набрались сил и пошли сами. И даже в таком состоянии они умудрялись пройти бесшумно между самыми густыми ветками. Там, где мы с бывшим гимнастом ломились как лоси, эльфиек не было слышно. Наша охотница На'тин тоже может ходить бесшумно. Но она привыкла к горам, а в лесу свои правила, и по сравнению с эльфийками, она ходит не так уж тихо.

Ладно, половина ночи уже прошла. Можно будить следующего часового — в этот раз по графику у нас Вогнир, и отправляться спать. Моя добровольная помощница уже прикорнула, завернувшись в плащ-палатку. Так-то мы общим решением отстранили женщин от обязанностей часовых, у них свои дежурства — на кухне. Но каждый раз в ночную вахту со мной выходит моя Наточка, а вместе с Джакобо всегда можно увидеть Станиэль. Вместе с орком, кстати, всегда гуляет Валиэль. У Санти с эльфийкой издавна сложились дружеские отношения. Я так понял, что он спас её в степях. Подробности мне не рассказывали, а сам я не люблю лезть в чужую жизнь. Зато о графе Исторском мне поведали.

* * *

Старый граф тоже не был ягненком, но Радзилко превзошел его. Пока был жив отец, тот ограничивал беспредел сына. Но после смерти, с которой тоже не всё ясно, новоявленный граф разошелся вовсю.

Он возродил на своих землях право первой брачной ночи. На самом деле, этот закон никто не отменял, но все постепенно отошли от него, считая пережитком. Граф же решил возродить, причем в самом жестком виде — молодожены, не доложившие о предстоящей свадьбе и не пришедшие сами, наказывались. Мужа запарывали насмерть, а молодую жену граф отдавал своей страже.

За годы своего правления он набрал себе таких же садистов, как и он. Зачастую сам действовал в пыточном подвале, особенно если жертвой была девушка или молодая женщина.

Постепенно графство пустело. Перестали рождаться дети. Не все невесты, которых этот маньяк брал по праву первой брачной ночи, доживали до рассвета. Кто-то сходил с ума. А те, кто выживал, не мог рассказать, что же с ними было. Страх не давал открыть рта.

Люди бежали из этих земель, как от чумы. Тогда молодой граф стал грабить проходящие караваны, ловить себе рабов. Основной доход графства давали золотые шахты, вот на них и работали кандальники.

Время от времени он выезжал «в гости». Брал сильный отряд и отправлялся к своим вассалам. По пути хватал тех простолюдинов, которые не успевали убежать от его каравана. Нарывался на приглашение в гости. Мелким баронам приходилось открывать перед ним ворота, иначе граф просто объявлял войну, брал сильным отрядом замок и разорял его.

Король не обращал внимания на то, что здесь происходит. Налоги из этого графства шли побольше, чем от других. А деньги королю были нужны. На западной границе ситуация со Степью складывалась всё хуже. Кочевники-орки постоянно нападали на королевство. Так всё и шло уже больше дюжины лет. Тут либо ишак, либо эмир.[27] Либо король отобьётся от Степи и тогда придет усмирять графа, либо граф умрет сам, а может — не сам.

А пока мы прячемся от графа Исторского в этом лесу. За две недели он наверняка уедет из баронства. Радзилко не тронет Лажан и барона Манса — это не его земля, и ссориться с другим графом он не будет. Он оказался то здесь проездом. Так было проще попасть из одного своего баронства в другое. А проехать по чьей-то земле и не побывать у хозяина — не поймут-с! Так что граф был здесь случайно и не шалил. История же с гимнастками — случайность.

Но с графом надо что-то делать. Он ведь не забудет такое унижение — какой-то мелкий дворянин побил его людей и ушел безнаказанно. Оторвать бы свой длинный язык! Кто просил называть свое имя? Хотя, здесь народа не много. Не Ма-а-асква, чай! Расспросят и узнают, что был такой имярек. Был и сплыл, то бишь — уехал.

Надо что-то делать. Но пока никаких идей нет. Хотя, я очень начитанный человек, мне бы только зацепку — с чего начать, и что-нибудь придумаю.

Еще мне рассказали забавную легенду. А может не легенду. А может это страус был. Ээээ… Заносит иногда. Рассказали мне, откуда взялась фамилия Манса — Возрожденный. Один из его предков почти погиб на войне. Но успел воспользоваться старинным амулетом и погрузился в стазис. Тело привезли домой, но как выводить из стазиса — никто не знал. Так что тело положили в фамильный склеп, где он благополучно пролежал несколько столетий. Дети продолжали управлять замком и землями от имени отца. У них в свое время появились свои наследники, у тех свои. Но никто не мог стать владельцем земель. Фамильное кольцо-амулет оставалось на пальце предка и не могло быть передано наследникам. Так продолжалось несколько столетий, пока в замке не остановился путешествующий имперский магистр. Он смог вывести барона из стазиса и вылечить его от смертельной раны. При этом так перестарался, что старый барон с того момента пережил еще три поколения своих потомков. А род с тех пор назывался Возрожденный. Даже девиз соответствующий появился.

* * *

Поздним утром, проспавшись, отправился к главе циркачей. Если мы едем дальше вместе, то надо определиться с нашим положением. Ната уже нашла себе занятие, добывая всем мясо, да и в степи это может пригодиться. А вот нам с Вогниром стоит подумать о своей роли в коллективе. Хотя, с гномом всё уже понятно. Кузнец в создании и ремонте реквизита очень нужен.

А гном то уже здесь! Как раз обсуждают вопрос, решение которого я, не задумываясь, взял на себя. Обещал, что болты и другие железяки, которые циркачи бросили в городе, у них снова будут. Сейчас Джакобо теребит Вогнира сделать их, а Вогнир отнекивается, пока не будет достаточно железа. Хотя, может и не потребуется много делать. Когда мы проезжали через ворота, Аарон тоже там был. Пришел проводить. Вот некоторые вопросы, которые пришли мне в голову за последний час, пока собирались и ехали, мы с ним и обсудили. В первую голову о способе связываться друг с другом. Вспомнил шпионские детективы, которые видел или читал. Всякие там пароли-явки. Надеюсь, не проколется. Заодно попросил разобрать и отвезти к себе помост, на котором выступали гимнасты. Аарон обещал заняться этим.

Разнял спорщиков, объяснив Джакобо сложившуюся ситуацию.

— Рассуди сам. Чтобы выковать крепежи, надо покупать железо. Железо в городе, а в городе мы будем не раньше, чем через неделю. Ну, а попав в город, может оказаться, что крепежи мирно лежат на складах его дяди, — ткнул я в сторону Вогнира.

Я дождался, когда выйдет гном, и продолжил разговор:

— Лучше вот что обсудим. Граф Исторский у нас урод? Уро…

— Вроде не урод.

— Моральный урод. Душа у него уродливая, и совести нет.

— Действительно, если с этой стороны смотреть, то урод.

— Как думаешь, то, что избили его людей — это унижение?

— Конечно унижение, этого он нам не простит.

— Точно, урод никогда не забудет того, кто его унизил. Рассуждаем дальше. Он богатый урод?

— Еще как! Говорят, его шахты дают больше золота, чем налоги со всей округи. Король бы давно занялся этим графством, если бы не приходилось держать все войска на западной границе. А больше воинов он со своих вассалов потребовать не может. И так всех вассалов по очереди за год призывает. Ну, а остальные графы и герцоги объединиться не в силах. И сами по себе не хотят. И король может подумать нехорошее.

— Мдя… Джакобо, признавайся, ты дворянин? Слишком уж правильно и четко рассказываешь.

— Вашмилсть! Дык, какбэ прастые мы. Да ни разу такова не было!

— Ааа-ха-ха! Ха! Молодец! Вот что значит — артист.

— Ну, а как же еще быть, ваша милость?

— Говорил же тебе — называй по имени. Особенно сейчас, когда мы считаемся артистами. Согласен, что так правильно?

— Ну, да…

— Отвлеклись мы. А вопрос серьезный. Богатый урод будет искать нас везде. Передвигаться быстро мы не можем, так что рано или поздно попадем к нему. И скорее рано, чем поздно. Короче, вопрос надо решать кардинально!

— О, как ты замахнулся! Только, вашмилсть, закончиться это может для нас и для вас по-разному. Вас просто вышлют из страны, а нам билеты на эшафот выпишут.

— Сейчас об этом знаем только мы двое. Так что не паникуй! Как говорят на моей родине: «одна голова хорошо — а две лучше».

— Две головы — вот это точно урод! Говорят, в одной деревне ягненок с двумя головами родился. Тёмные боги хотели наслать проклятье, а Светлые боги не дали.

— Там не в этом дело…

— А в чем?

— Не важно! Потом расскажу. Сейчас о другом деле разговор идет. Две головы, которые думают над одним вопросом, это лучше, чем одна. Я к тебе чего пришел… Тоже думай. Может нам и убивать его не надо будет. Надо только, чтобы он перестал за нами гоняться.

— А как же те, кого он может еще замучить?

— Да ты, я посмотрю, уже записался добровольцем в «Отряд по истреблению графа Радзилко Исторского».

Циркач смутился.

— Ну, не то чтобы записался. А ты что, хочешь создать такой отряд?

А почему бы и нет? Как там было в «Бойцовском клубе»? И масонов немного приплетем с клятвой на крови, или итальянцев с их омертой, что вообще-то означает то же самое. Я встал:

— Подожди здесь… Или нет! Надевай свою сбрую с ножами.

Кроме двойной перевязи с метательными ножами, которую я видел на нем раньше, в комплект входило много чего еще. Два ножа побольше крепились к предплечьям с внешней стороны. Ножны к ним были достаточно массивными, чтобы остановить улар клинка. Еще два метательных ножа вкладывались там же на предплечья, но уже с внутренней стороны.

На поясе висел практически полноценный меч. Наши предки скифы называли подобные клинки «акинак». Еще по два ножа можно было достать из-за голенища каждого сапога.

— Знаешь, Джакобо. Я уже начинаю бояться тебя. — Прикольнулся я. — Ты точно гимнаст и циркач? Твое вооружение больше приличествует ночному гостю.

Внезапно Джакобо изменился в лице. Удар в грудь, подножка, и я на полу. Честно говоря, вся моя хваленая (мной же самим) реакция оказалась не способна противостоять этому напору. Не зная, что на меня нападут, я не смог ничего сделать. Надо как-то исправлять такую заторможенность.

Джакобо сидел у меня на животе, щиколотками прижимая мои руки к полу, а коленями — локти к бокам. Лезвие ножа упиралось мне в горло. Занятный способ обездвиживать. При том, что здесь не умеют драться ногами. Разве что пинать. То есть ног никто не опасается. Для Санти это было откровением. Но пора выпутываться из дрянной ситуации.

— Джакобо…

— Как ты узнал о Ночных гостях?

— А я и не знаю ничего о них.

— Ты только что назвал меня Ночным гостем.

— Можно немного отодвинуть нож?… Спасибо. Не то, чтобы мне это могло повредить, но ведь кровью всё зальешь. Отмывать потом.

— Тебя не волнует перерезанное горло?

— Почему не волнует? Волнует. От крови потом надо всё отмывать.

— Я не о том! — он уколол меня в щеку.

— Ты заметил, что на мне нет шрамов?

— Ну, и что? Может, ты ран никогда не получал.

— Получал, можешь поверить. А теперь сотри кровь со щеки.

Джакобо потер щеку, потом послюнявил палец и потер еще раз.

— Нашел шрам?

Циркач потряс головой.

— Вооот! А теперь я кое-что тебе напомню.

Повернув руки, я обхватил ладонями его лодыжки и стал поднимать в воздух. Тренированное тело гимнаста само изогнулось, меняя центр тяжести. Джакобо только раскинул руки.

— Ты забыл, что я также силен, как и Санти.

С этими словами я снова опустил его на пол. Труднее всего было держать лицо бесстрастным и говорить спокойно.

— Давай сядем и поговорим.

Циркач одним движением поднялся с меня и пересел за стол. Я постарался также ловко встать на ноги. Не знаю насколько ловко, но надеюсь, что не сильно опозорился.

— Давай разберемся. Я сказал, что в таком виде ты похож на ночного гостя, и ты чуть не зарезал меня. Как я понял, «Ночными гостями» называют тайных убийц. Я действительно имел в виду убийцу, но есть у меня на родине такое понятие — эвфемизм. Когда что-то или кого-то не называют настоящим именем. Вот я и решил добавить таинственности в свою речь. Теперь объясняй ты.

— «Ночными гостями» называют себя только убийцы из одной гильдии. Никто, кроме членов этой гильдии, не знает такого названия. Убийцы не оставляют знаки с названием, как делают это убийцы из других гильдий. Даже более того, убийца из Ночных гостей, может состоять для конспирации в другой гильдии.

— Ты состоишь или состоял?

— Я отошел от дел после того, как встретил Станиэль. Хотя и говорят, что «бывших» не бывает, только мертвые. Формально, я все еще состою в ней. Просто я давно отработал столько заказов, что получил статус свободного поиска. Могу принимать заказы, а могу не принимать. Могу сам себе назначить заказ, только должен известить гильдию. За последнюю дюжину лет я не принял ни одного заказа.

— Что ж, такое откровение требует ответного хода. Давай знакомиться заново. — Я поднялся. — Дмитрий Книжник. Я гость в вашем мире. Местные называют меня также Димтир или Димитро.

Джакобо поднялся вслед за мной.

— Джарай из клана Ночных гостей. Мастер тени.

* * *

— Пожалуй, после такого неплохо было бы сполоснуть горло. — Джакобо (или Джарай?) открыл один из шкафчиков на стене.

— Полностью согласен, Джарай.

— Продолжай называть меня «Джакобо».

— Значит, «Джарай» — это твое НАСТОЯЩЕЕ имя?

Циркач кивнул и стал открывать старую потертую бутылку черного стекла, которую достал из шкафчика.

— Очень ценная настойка. Мой цирк может заработать на неё, если не будет есть и пить три года. Это из старых запасов. — Он щелкнул по горлышку. — Я наливаю из этой бутылки только в особых случаях.

Пусть я покажусь банальным, но вкус настойки был действительно непередаваем. Если бы я был поэтом, то ляпнул что-то вроде «аромат солнечного света на лесной поляне». Представьте аромат и вкус свежей земляники и только что сорванного огурца. Привкус такой лёгкий, что не поддается описанию. Сейчас я почувствовал во рту пусть и другой, но такой же легкий и неописуемый вкус. При этом по крепости настойка приближалась к чистому спирту.

Джакобо поставил бутылку на место в гнездо шкафчика, потянулся было за другой, но потом махнул рукой:

— Не стоит перебивать такой божественный вкус.

Я мог только согласиться.

— Знаешь, — мастер снова уселся за стол. — Сейчас у меня возникло столько вопросов. Как там в другом мире? Как ты сюда попал? Когда возвращаешься? И как же тебя правильно звать?

— Полное имя у меня одно — Дмитрий. А вот сокращений… Друзья могут сократить до: Дима, Дим, Димон. Уже здесь меня обозвали Димитро, и уже полгода называют Димтир.

— А прозвище Книжник откуда?

— Это не прозвище, а родовое имя. В оригинале звучит… — я произнес фамилию по-русски.

— Напоминает название одной твари из эльфийского леса.

Судя по описанию, зверюга представляла собой коня или безрогого лося с пастью крокодила. Здоровая парнокопытная туша, голова с челюстями длиной в руку на толстой, но гибкой шее.

— И когда ты собираешься вернуться домой?

Что можно ответить в моей ситуации?

— Я просто не знаю. Не знаю, как попал сюда. Не знаю, как вернуться. Может, хоть какой-то ответ есть у магов Империи, и мне надо попасть туда.

— Маги не любят открывать свои секреты, а еще очень не любят показывать, что они чего-то не знают.

— Разберусь на месте. У меня тоже куча вопросов появилось. Но остановлюсь на двух: что значит «Мастер теней», и почему, обычно хромая, ты сейчас легко смог двигать ногой.

Незачем спрашивать другие — очевидные вещи, подробные ответы на которые все равно не получить.

— С ногой всё просто для меня, и трудно для других. Обычно нога не болит, только при быстрых движениях. Когда ситуация требует, я могу на время отключить боль. Сейчас я разбередил ногу, и еще пару дней двигаться будет больно. Хорошо, что здесь всё под рукой. — Он обвел взглядом свою комнату в фургоне. Она была побольше каморки в нашем транспорте, но всё действительно под рукой.

— Почему же ты не стал лечиться у магов?

— Сначала, сразу после ранения, было опасно обращаться к целителям. Меня могли найти. А потом, когда нога сама зажила, лечение стало очень трудным. Теперь мне нужно обращаться к магистру жизни, никто больше не сможет исправить ногу.

— А что значит «мастер теней»?

— Одна из высших ступеней. Дальше только «Магистр ночи». А что именно умеет Мастер теней — долгий разговор.

— Примерно понял. Что на счет вопроса, который мы так и не обсудили до конца?

— Отряд по истреблению графа Радзилко Исторского?

— Именно. Ты готов вступить в отряд? Скажу честно, такой боец будет очень ценен. Именно такой — который может тайно проникнуть куда угодно.

— Отряд, состоящий из двух человек, — усмехнулся мастер. — Согласен!

* * *

Ритуал принятия решили провести немного дальше в лесу, где никто не ходит. Я смотался до своего фургона, нацепил перевязь с оружием и накинул сверху плащ, чтобы было не так заметно. Джакобо, тоже в плаще, побрел за мной, опираясь на крепкую палку.

Зайдя в густые кусты, в центре которых образовалась небольшая проплешина, встали напротив друг друга. Я очистил от листьев место между нами. Хотел уже острым сучком начертить на земле пентаграмму, но вовремя остановился. История с Корендо показала, что не стоит рисковать, можно случайно какого-нибудь демона вызвать. Начертил круг, потом разрезал ладонь и налил кровь в получившуюся канавку. По моему указанию Джакобо повторил эти действия. Наши ладони встретились в рукопожатии прямо над фигурой.

— Я, Дмитрий Печатников, капитан Отряда по истреблению графа Радзилко Исторского, принимаю в ряды нового бойца Джакобо и ручаюсь за него перед отрядом.

С этими словами я направил сырую силу магии огня в кольцо крови. Пламя взметнулось на высоту роста, слизало кровь с наших ладоней, опалило лица и осталось гореть неестественным ярко-алым непрозрачным цветом. Кажется, я «попал». Боялся вызвать демона, а вызвал кого-то другого. Надеюсь, этот «кто-то» не будет требовать с меня кровавых жертвоприношений. Попробовал забрать силу из пламени, чтобы погасить его. Сила полилась в меня рекой, но огонь так и продолжал гореть. Причем поступающая сила не была огненной, только казалась ею. Довольно быстро я понял, что переполнился всеми видами магии.

Накачку я остановил, но надо куда-то девать излишки. Я выделил магию жизни и направил её в Джакобо. Лицо мастера исказилось. Левая нога, на которую он хромал, подкосилась. Но он успел вовремя очухаться, и остался стоять на одной ноге, придерживаясь за мою протянутую руку.

Через некоторое время лицо моего нового и пока единственного бойца разгладилось. Почувствовав, что больше не могу влить в него ни капли силы, я остановился. Моя внутренняя емкость магии жизни, которая была почти опустошена, вновь начала наполняться. При этом остальные виды магии немного проседали. Такое впечатление, что между ними появилась какая-то универсальная магия, которая может стать любой из них. И теперь во мне есть не отдельные емкости, а сообщающиеся сосуды. А магия может перетекать из одного сосуда в другой.

Джарай, нет, всё-таки Джакобо, прошелся вокруг непонятного костра, несколько раз медленно присел.

— Кажется, ты меня вылечил, — потрясению киллера не было предела.

Я потянул его наружу из кустов.

— Не я, точнее не совсем я. И вряд ли ты вылечился. У тебя сняли боль и запустили процесс заживления.

— То есть как — не ты?

Я махнул в сторону отблесков огня:

— Это не моя сила.

— Боги?

— Наверняка, — пожал я плечами. — Чьи символы — круг и огонь?

— Если одновременно, то Смарагон. Бог огня, возрождения после смерти.

Что-то мне это напоминает. Я покопался в памяти. Боги на «С»… Сварог… Семаргл… Пожалуй, это он. Наименование и даже внешность у разных народов отличаются. Сварог человекообразный, Семаргл — огненный крылатый пес.[28] Но то, чем именно они занимаются или занимались на Земле, а главное знак огня! Всё это дает основание предположить, что это один и тот же бог. Круг, кстати, сам по себе знак огня.

Я пока не рассказывал о местных богах только из-за того, что рассказывать было нечего. Корендо как-то раз упомянул, что есть Светлые и Темные боги. Вероятно, ему с его рациональным характером, так же как и мне, трудно принять концепцию всемогущего существа. Хотя местные боги на всемогущих не тянут. Но вот иное могущество, отличное от обычной магии, у них, кажется, есть. Доказательством — та же непонятная сила, которую дал мне Смарагон, и которая может обратиться в любой вид магии.

Я направил импульс силы в сторону огня, попытавшись вложить в него ощущение благодарности. Вежливость никому еще не вредила.

Ответ оказался сногсшибательным. В прямом смысле. Мощность полученного пакета информации подкосила мне ноги. А потом я долго сидел на коленях, пытаясь выделить те мысли, которые мне передал Смарагон. То, что это был именно он — несомненно. Он даже имя мне передал. Многие звуки из него невозможно произнести человеческим горлом. Но то, что получается, складывается в четырехбуквенное слово СМРГ. И тут уж в зависимости от фантазии получается Сварог, Семаргл или Смарагон. Может, и другие имена есть.

Первой, или точнее — основной миссией, было только одно — нести справедливость. Неожиданно, не правда ли? И тут мне давалась полная свобода фантазии: где, кому, каким способом, и в чем же именно будет выражаться эта справедливость.

А вот первой целью, чтобы я не разбазаривал свое время, был один известный мне маньяк. Образ графа Радзилко Исторского был окрашен негативными эмоциями. И небольшая информация, что присутствие и действия графа мешают силе жизни находиться на его землях. Было ощущение надежды на избавление от этого садиста.

Вот такой пакет в виде эмоций, ощущений, образов. Там много еще чего имеется. Но каждый следующий пункт будет открываться после выполнения предыдущего.

Я поднял глаза на циркача, который внимательно смотрел в мое лицо, пытаясь понять, что же сейчас происходит.

— Мастер, — сказал я, вставая на ноги. — Теперь я могу твердо сказать, что вопрос с устранением графа Исторского имеет божественного заказчика. И еще. Граф — мелкая деталь на общем фоне. Поэтому «Отряд по истреблению графа Радзилко Исторского» переименовывается в «Отряд справедливости». Согласен?

— Да.

— Готов к борьбе за справедливость?

— Да!

— Руку!

Когда наши руки встретились, между ними проскочило пламя. Короткий укол боли, и вот мы уже рассматриваем у себя на ладонях выжженный знак огня — круг и восьмиконечный крест с загнутыми концами. Коловрат. Знак огня, Солнца, круговорота жизни.

* * *

— И всё-таки, — поднял я вопрос на обратной дороге. — Проблемы с устранением графа следует рассматривать шире. Посуди сам: после него останется стража и другие его прихлебатели. Они могут и дальше распоряжаться от имени сеньора. Главное заплатить налоги, и никто не будет интересоваться: жив он или нет. Кроме того, есть у меня подозрение, что божественное задание мы получили не просто так. Возможно, вся ситуация в графстве — происки кого-то из Темных богов. Логично?

— Логично.

— Как нога?

— Нормально.

В начале пути я попробовал посмотреть, что же именно происходит у циркача в колене. И чуть не ослеп — сила жизни сверкала так ярко, что понять что-либо было невозможно. При этом колено, впрочем, как и всё тело, нагрелось до предельной температуры. Немного времени спустя температура тела спала, а вот колено продолжало гореть. Если я прав, то сейчас там скорость обмена веществ возросла до максимума. Клетки активно растут и делятся, восстанавливая поврежденное колено.

— Только жажда замучила, и жрать охота.

— Как же я сам не догадался! — Хлопнул я себя по лбу. — Сейчас вернусь.

Рванувшись вперед, я забежал в продуктовый фургон, взял большой кусок мяса и прихватил фляжку воды. Так же быстро я вернулся к спутнику. Хотя лагерь был уже в прямой видимости от Джакобо, но он терял силы прямо на глазах, и мог не дойти. После перекуса гимнаст заметно приободрился и зашагал домой с новыми силами.

На подходе к кольцу фургонов нам на встречу неожиданно вышли Станиэль и Валиэль. Выражение их лиц предвещало нам неприятности.

— Что сейчас произошло в лесу? — Станиэль обратилась ко мне, но при этом внимательно смотрела на Джакобо. — И что с твоей ногой?

Как же она могла узнать? Кто сказал? Точно! Совсем вылетело из головы — они же чувствуют всё, что происходит в лесу. А сейчас такой «барабум» был — мама не горюй. С немым вопросом «как будем выкручиваться?», я повернулся к циркачу. И понял, что ситуация всё хуже и хуже. Кажется, тайну создания отряда нам не скрыть.

Из леса за спиной Джакобо вышла Ната. Лицо у неё было ошарашено не меньше, чем у эльфиек, и прямо таки светилось требованием раскрыть тайну. Тааак. Что именно она видела? А может, не делать из всего случившегося Великую Тайну? Хм… Или наоборот, пусть будет Великая Тайна, и все мы Избранные. Нео, блин! Кто там еще был? Тринити, Морфиус… И кем именно буду я? Еще предатель был по сюжету. Тьфу-тьфу-тьфу.

— На'тин, Станиэль, Валиэль, — кивнул я по очереди всем троим. — Давайте вернемся обратно в то место, откуда мы только что пришли. Это недалеко. Но хорошо бы взять с собой еды, и побольше — мы оба проголодались. Да и без вина в таком вопросе не разобраться. А лучше — гномью настойку взять.

Все трое ушли в сторону продуктового фургона и вернулись очень быстро — меньше, чем за шесть минут. Эльфийки несли в корзинах хлеб, мясо и овощи с фруктами. А моя девушка несла вино и гномью водку.

Вскоре мы расположились перед кустами, в которых полыхал неугасимый огонь Смарагона. Пока любопытствующие женщины ходили в кустики, мы употребили по глотку гномьей водки. Посудой наши женщины не заморочились, так что пили из прямо из горла. Мы даже успели закусить и глотнуть второй раз, когда из кустов тихонько вышли девушки. Станиэль молча отодвинула бутылку вина, которую мы открыли для слабого пола, и глотнула водки, потом еще раз. Наконец, до организма дошло, что его пытаются сжечь заново. Глаза эльфийки широко открылись и заметались по разложенным продуктам, не находя кое чего. Понятно… Отстегнул и протянул ей фляжку с водой.

— Фууух! Что там произошло, и что это за огонь?

— А что чувствуешь ты?

— Я не могу определить. Сила слишком слепит.

— Готовы слушать?

Все трое кивнули.

Вторая эльфийка и гномка тоже хлебнули из бутылки, которую им машинально передала Станиэль, а потом и из фляжки. И теперь сидели в ожидании ответов на свои вопросы.

— Ну, раз все готовы, то рассказываю.

Моё повествование о том, что случилось в результате создания Отряда выслушали не перебивая. В конце я понял, какая мысль терзает меня последние полчаса.

— Станиэль, ты чувствуешь силу, исходящую из этого места. Так? Значит, другие маги или жрецы, тоже могут почувствовать эту силу, и прийти сюда?

— Нет. Сейчас сигнал не выходит из этого леса. Деревья глушат его. Надо быть не дальше дюжины стенов шагов от этого места, чтобы что-то почувствовать.

— Это хорошо… Сейчас?! А до этого?

— Первая вспышка была гораздо сильнее и вполне могла пролететь по всему миру. Но можешь не беспокоиться. Понять, что сила проявилась именно в этом лесу, возможно только находясь недалеко. В Империи, где обитает большинство сильных магов, поймут только общее направление. Но это не важно. Подобные прорывы силы происходят на Мастарке почти ежедневно. Никто не будет как ты говоришь «заморачиваться».

— Значит, опасаться чего-либо нам не стоит. Если только кто-то случайно заинтересуется выплеском силы.

Все согласились с этим.

— Есть еще кое-что, и мы должны это сделать.

— Клятва? — Уточнила Ната.

— Да. Ты права, моя девочка.

Клятву давали одновременно впятером. Мы с Джакобо поручились за трех новых членов Отряда Справедливости. В этот раз капать кровью на землю не требовалось. Да и не получилось бы. Как только наши разрезанные руки встретились в центре круга, пламя взвилось вверх, слизывая кровь с наших рук. Вспышка боли, и руки оказались залечены, а на ладонях появился знак коловрата.

Все снова расселись вокруг скатерти, на которой лежали продукты и стояла выпивка.

— Давайте выпьем за рождение нашего Отряда!

Остатки в бутылке разошлись полностью, как раз по глотку каждому.

— Теперь остался вопрос с остальными членами труппы. Смогут ли они хранить такую тайну? У девушек в возрасте Натаниэль, обычно ветер в голове. Извини, Станиэль, но это так. Орк и ребята слишком просты. В запале или для красного словца они могут проговориться.

— Санти надежнее, чем ты думаешь. — Это Джакобо вступается. — У орков есть понятие тайны клана. Если считать Отряд Справедливости кланом, то он сохранит его тайны даже под пытками.

— А дети?

— Фернандо уже совсем взрослый и все поймет правильно. А младшие уже старше, чем выглядят. В прошлом году Джакобо исполнилась дюжина лет, Натаниэль на два года старше.

— Значит, вы поручаетесь за детей?

— Да! — Джакобо и Станиэль в голос.

— А Санти?

— За Санти поручаюсь я, — тихий голос Валиэль.

— Тогда завтра проведем обряд принятия. А сейчас идите, объясняйте, что завтра должно произойти. Одна важная деталь — о том, что Отряд только что создан, советую не говорить. Пусть молодежь думает, что эта тайная организация есть по всему Мастарку.

— А почему ты ничего не говоришь о Вогнире?

— Потому что он мой побратим. Я за него ручаюсь. Сам же и расскажу обо всем… Давайте расходиться уже…

Глава 2. Ой, как мне ску…! Ой, как мне ску…![29]

Третий день хожу на цыпочках. Не думайте, что я кого-то боюсь или не хочу разбудить. Но знайте — это происки двух длинноухих. Пришел я всё-таки к Станиэль по вопросу обучения меня любимого таинственной способности ходить бесшумно по лесу. В тот же день, как приняли остальную труппу в Отряд. Пришел, а она меня послала лесом. То есть в лес. И никакое отрядное братство не помогло. Иди, говорит, и тренируйся. И вот тебе, мил человек, куча упражнений. Как все научишься выполнять, так возвращайся.

В этот момент зашла Валиэль, послушала наш разговор, и говорит. Расскажу я тебе одной тайное упражнение. Этому упражнению всех эльфийских рейнджеров учат. Вот от этого упражнения и развивается у эльфов такие способности по лесу красться. Представляешь? Надо… ходить… (тс-ссс!) на цыпочках… ровно стен часов. И не переставая. Да-да-да! Ну, то есть, спать можно. Но, как только просыпаешься, так сразу оп! И на цыпочки. Да-да-да!

Походил я так один день, походил другой. Скучно стало одному ходить. А ведь ровно неделю надо так шкандыбать. Да и гномы как-то криво смотрят. А эльфийки такие таинственные ходят. Как две сенсэйки, блин!

Но я вчера гномам доверил эту великую тайну, сегодня ходим на цыпочках уже втроем. Только у меня подозрение, что эльфийские сенсэйки разболтали эту тайну остальным. И теперь все гимнасты ходят с таинственными рожами. Но это, когда нас троих не видят. Когда не видят, то у всех такие мечтательные физиономии!

После принятия в Отряд всей труппы, объявил общий сбор. На нём и поставил вопрос ребром: придумывайте, как же нам графа извести, да так, чтобы его достижения загнулись вместе с ним. Теперь ходят, думают, мечтают о жизни без графа Исторского.

А как только увидят кого-нибудь из нас троих — сразу все такие таинственные. Как будто у них понос и они чихнуть боятся. Завтра надо будет усложнить упражнение, и весь день прыгать.

Да всем всё понятно! Но скучно, господа гусары! Вот и подкалываем друг друга. Ждать еще три дня. Делать же почти нечего, а еще пуще неизвестность давит — ушел Радзилко из славного города Лажана или нет. Если ушел — наверняка оставил соглядатая. И его надо как-то обнаружить.

Заняться решительно нечем. Джакобо-младший пошел на озеро, ловить рыбу. Ната ускакала в другую сторону, обещала принести кабанчика. Эльфийки отправились к Смарагонову огню. После принятия клятвы у них появилась возможность использовать его силу. Теперь учатся. Забрали с собой Натаниэль, чтобы тоже училась.

Остались мы в чисто мужском коллективе.


Я, Джакобо старший, Фернандо, Вогнир, Санти, Корендо и Маэстро. Музыканта мы, кстати о птичках, единогласно решили не посвящать в существование Отряда. Очень уж непонятные тайны у старого алкоголика. Опять же, про алкоголиков — в такой компании только и остается, что спиться. Джакобо раньше обезболивал свою ногу, а теперь пьет по привычке. Маэстро постоянно заливает свою таинственную грусть-печаль. Гном, который привык лакать свою настойку, как молоко. И я, которому любая доза, как слону дробина. Ах да, еще орк, который воду не пьет, только пиво. Призрак не пьет, но у него свои заскоки. Как-нибудь расскажу, как он чудит иногда. И вот бедного Фернандо оставили в такой плохой компании — как еще парень за день не упился?

Странно как-то, всего три дня нет определенных занятий, а организму стало скучно. С утра пробежался для разминки вокруг вагенбурга. Потом фехтование с Вогниром. В этот раз присоединился Джакобо. Говорит, что надо восстанавливать форму. Это на полтора-два часа. Потом до обеда — борьба. Я и Санти берем друг у друга уроки. А после обеда чем заняться? Когда-то на Земле я просто заваливался на диван с интересной книжкой. Здесь, пока жил в долине зимой — медитировал. Да и то, вторая зима прошла гораздо активнее. Были тренировки и уроки с Корендо. А сейчас призрак говорит, что учить ему меня нечему. Те основы магии, что он знал — я уже освоил. Этикет, фехтование — все передано. Характер что-то у Корендо стал портиться, настроение скачет. Тоже безделье замучило? Четыре тысячи лет как-то же бездельничал, а теперь три дня побалдеть не может. Или проблема в том, что он не понимает, кто он в нашей компании? Вроде статус учителя, а работает мальчиком на побегушках. Возраст опять же — формально он старше в тысячи раз, и ему хочется уважения. Так ведь — кто еще может промчаться полкилометра на одну секунду? Потому и посылаем.

На днях учудил. Прилетел ночью под дверь Маэстро, и голосами эльфиек признался в любви к этому пьянице. Но соль не в этом. Для счастья этим двоим будто бы не хватает серенады под балконом. Ну, хотя бы спеть у двери фургона. Старый маразматик на это повёлся. То, что местом сбора назначен наш с Натой фургон, его затуманенным мозгам странным не показалось. И вот, глубокая ночь. Шатающейся походкой к моему жилью крадется трубадур. Дверь фургона открыта, смутно видно, что кто-то стоит в проеме. Наш балалаечник начинает играть. И поет своим пропитым козлиным голоском. Голос у него реально не для пения. Хуже, чем у Бориса Гребенщикова в старости. На выступлениях он только играет, а то может зрителей распугать.

Наш любовник самозабвенно поет, когда внезапно его прерывают самым беспардонным способом. Его начинают бить одновременно шесть рук! От страха, что он нарвался на местный вариант богини Кали, Маэстро вопит благим матом. Последней его здравой мыслью было — спасти инструмент. Обхватив ваколу, он скорчился на земле.

Проснувшись от шума, и поняв, что жены рядом нет, я выскочил на улицу. Заметил в темноте какие-то силуэты и зажег над их головами осветительный шар.

Чудесная картина предстала во всех красе. Моя Ната и две эльфийки ласкают ногами кого-то, скорчившегося между ними. А ведь это не ножки избалованных принцесс. Охотница и гимнастки. Ножки накачанные и мускулистые. Но красивые. Я даже залюбовался процессом. Мешали только чьи-то крики. Ну, пора вытаскивать бедолагу.

— Прекратить!

Не слышат. Пришлось расталкивать их в стороны. На земле, весь исцарапанный и перепачканный, в разорванной одежде сидел Маэстро и скулил.

Быстренько опросил все стороны. Оказалось, что Станиэль и Валиэль ночью позвали в гости. Голосом На'тин назначили местом сбора мой фургон. Понятно, что Ната никуда не ходила, а спала рядом со мной. Пришедшие эльфийки её разбудили, она открыла дверь. И тут их огорошили пьяным пением. На беду, никто из участников не брал фонарь — всё ведь знакомо, и ночью немного видно.

Спрашивается: кто виноват? И что делать? Извечные русские вопросы, но я-то ведь не в России! Передалось между мирами неполовым путем?

Итогом моих рассуждений, стали два кандидата. Джак — шебутной склад характера. Есть возможность провернуть это дело: молодой не охрипший голос, к тому же у родственников голоса похожи. Но быстрая проверка показала его алиби. Виновник торжества не пропустил бы устроенный им самим концерт. Но парень живет вместе с Фернандо, и они оба проснулись от шума.

Вина второго кандидата вырисовывалась отчетливо. Положение метки Учителя было где-то рядом. А самое главное — передаваемое ощущение веселья.

Потянул за нить клятвы, которая нас связывает. Корендо появился тотчас же. Ага. Поняла кошка, чье сало съела. Веселье сразу же слетело с призрака.

— Тебя запереть в браслете?

— Может, не надо?

Эмоции, вроде, настоящие. Действительно раскаивается. Одно название, что Учитель. Он как был молодым обормотом, так и остался.

— Хорошо, — вздыхаю, — можешь гулять.

Призрак исчез, но через секунду появился снова.

— Димитро, тут такое дело… Можно никому не говорить, что это сделал я? А то мне тогда и пообщаться не с кем будет!

— Сам виноват! Как я смогу замять это дело? Все понимают, что есть виновник. И его надо назвать… Постараюсь расписать все помягче для тебя. А вот с музыкантом мирись сам. Он больше всего пострадал.

Утром я приложил всё своё не великое красноречие, чтобы расписать ситуацию в виде комедии. Маэстро, после его лечения и бутылочки гномьей настойки, тоже согласился считать инцидент исчерпанным.

* * *

Еще про музыкантов. Посмотрел, как Маэстро играет на своей круглой балалайке, и решил, что тоже неплохо бы помузицировать. Со скуки, наверно. Но гораздо удобнее, если инструмент всегда с тобой. В кармане, например. Поэтому задумал губную гармошку. Устройство знаю, я как-то разбирал такую. Там такие металлические плашки, в них вырез и закреплена пружинистая пластинка. Воздух дует, пластинка воет. Как именно называются эти плашки, никогда не слышал, но зато помню, как они выглядят. В большой гармошке такие же стоят. Тоже как-то разбирал. Неуемные ручки были в детстве.

Объяснил гному суть, тот обещал обдумать этот вопрос. Но это долгая история. Не дождаться мне на этой недели моей мечты. Зачем, спрашивается, приставал? Зато одного товарища избавил от скуки.

Но руки-то продолжают зудеть! Так и хочется что-нибудь сбацать. А ведь на родине я не стремился музицировать. А тут — как прорвало. Причем хочется инструмент, на котором учиться почти не надо. Вакола, например, это сложно. Все эти переборы, аккорды и прочее. Зато у губной гармошки и звук интересный, и мелодию можно на слух подбирать. Но гармошку еще долго ждать. А что можно сварганить своими руками? И быстро при этом. Барабан. И научиться можно быстро. А чего на нем учиться? Бей сильнее, и все дела! Пошел к начальнику труппы. А вдруг у них инструментик завалялся?

Долго объяснял директору этого шапито, что же именно хочу. Оказалось, что никто не думал, что на барабане можно играть. В барабан бьют. В армии. Сигналы в бою подают. Для музыки никто барабаны еще не использовал.

Пошел уже искать основу для барабанов, когда понял, что страдаю абсолютнейшей ерундой. Хватит! Объявил на вечер общий сбор, на котором и высказал всё, что думаю по поводу общего безделья. Завтра отправляюсь в город. Такие люди, как граф Исторский, сидеть на месте не могут. Должен был уехать за это время.


На следующее утро я уже стоял за крайними от города деревьями. Впереди за большой пустошью было видно городскую стену. Через ворота проходят люди, проезжают всадники и телеги. Была даже одна карета. Жаль, что герб отсюда не видно, даже с моим орлиным зрением. Карета, это не очень хорошо. Если это не местный барон, то могут быть и по наши души. Зато Корендо может узнать. Попросил призрака, и он умчался со скоростью света, постоял в тени проема, рассмотрел всё, пока карета ехала сквозь стену, и так же быстро вернулся. Герб неизвестный, но точно не барон Возрожденный, и не граф Исторский. Зато над гербом есть малая королевская корона. А это значит, что приехал представитель короля. Будет расследовать скандал с графом?

Скорее всего, Радзилко в городе уже нет. Можно попробовать зайти. Я завернулся в плащ, надвинул шляпу, и пошел в сторону ворот. Никто меня не задерживал. Так как я без товара, то и интереса не представлял. Мне надо было проверить один «почтовый ящик» — щель между камнями одного дома, оговоренного с Аароном. Я заворачивал уже в переулок, когда меня окликнули:

— Ваша милость?

Не сразу я узнал этого человека. Всё-таки форма или доспехи сильно меняют человека.

— Боги! Поршик, ты здесь живешь?

— Нет, ваша милость. Я ждал вас.

— Меня? Но зачем? И как ты узнал, что я вернусь?

— Когда вы уезжали, то я видел, что вы встретились с Аароном Мечником. Любой старожил знает его. Поэтому, когда случилась беда, я пришел к нему спросить о вас. И он намекнул, чтобы я ждал здесь.

— Беда? Что именно у тебя произошло?

— Остался я без работы. За то, что помог вам. Барон сам бы не обратил на это внимание. Но граф добился того, что его оскорбили, и кто-то должен быть наказан. Вот тогда выгнали меня и сержанта Маржика, который в тот день стоял на воротах.

Вот, значит, как… Счет к Радзилко возрастает.

— А чего не попросил помощи у Аарона? Ему бы не помешали воины в охране.

— Я спросил. Только он говорит, что столько охранников принять не может. Выгнали ведь не только нас с Маржиком, но и оба наших отделения.

— Скажи, граф уехал из города? Кто-то от его имени остался?

— Да, граф уехал. Оставил после себя Стэна.

— Таракана?

— Ага, — хмыкнул Поршик. — Это вы точно приметили, ваша милость. Таракана.

— А что за карета с королевской короной только что проехала? Нам опасен тот, кто приехал?

— Навряд ли опасен. Это королевский сборщик налогов. Он приезжает заранее, только с парой стражей. Проверяет учетные книги. Потом приезжает специальная карета для перевозки налогов, загружает золото и драгоценности. Либо же охрана, которая едет вместе с каретой, начинает наводить порядок, если мытарю что-то не понравится.

— Ну, и хорошо. Давай так… Сколько вас человек?

— Восемь.

— Давай соберемся часа через три в кабаке. «Рыба» подойдет?

— Нормальная пивнушка. Совсем уж отребье туда не пускают.

— Значит там. Ждите меня.

* * *

До нужного дома я дошел минут через пятнадцать. Еще дюжину минут наблюдал из-за угла. Вроде всё чисто. Хотел уже выйти из проулка, когда появился Аарон собственной персоной. Пьяно покачиваясь, он вывалился из соседнего кабака. Добрел до места в стене, где расположен тайник. Облапал всю стену, пытаясь не упасть. Выругался и побрел дальше, заорав какую-то гномью песню.

Артист! И кажется, зрителей у представления больше, чем я подумал сначала. Следом за Мечником прошла парочка местных гопников, выскользнувшая из соседнего проулка. Через минуту я уже собрался подойти к тайнику, но снова не успел. Пьяница, лежавший у кабака, поднялся, добрел до того места, что было нужно мне, и начал опорожняться. При этом он внимательно рыскал взглядом по кирпичной кладке. Ничего не обнаружив, он отправился за предыдущей парочкой.

Наконец, я тоже вышел из своего проулка, и пошел в ту же сторону. Когда ракурс сменился, я понял, что пьяница и не мог ничего найти. Щель в кладке была пуста. «Явка провалена» — подумал Штирлиц, пересчитав 64 утюга, расставленных в шахматном порядке.

Пустой тайник означал провал. Если бы там лежала щепка, то можно было спокойно прийти домой к Аарону. А заклиненный в щели камешек означал, что надо быть осторожным, враг в городе. Теперь надо поспешить. Если эти шпионы захотят взять купца для допроса, то от троих он может не отбиться.

А хорошо поставлена разведка у графа. Кто ж так людей его натаскал? Стэн? Или капитан сам еще учится?

Я побежал вслед остальными. Почти уже опоздал. Эта троица успела стукнуть гнома по голове, и теперь они затаскивали тело в карету без герба. Двое за плечи, и третий за ноги.

Хорошо, что никого нет на козлах. В прыжке кулаком вышибаю одному челюсть. Силу не регулирую, так что вслед за щелчком зубов слышен хруст шейных позвонков. Еще одного лягаю снизу между ног. Снова хруст. У меня аж всё поджалось внизу живота, когда я представил, что это мне так достается. Минус два. Последний агент держал Аарона за другое плечо. Он был с другой стороны тела, и сначала мне было трудно его достать. Когда двое, по вполне объяснимым причинам, бросили тело жертвы, третий тоже не удержал его и выпустил из рук. Тело упало ему под ноги, сковывая движение. Схватил его за грудки и выдернул на свою сторону, как морковку из грядки.

Не сильный удар в грудь. Пациент начинает задыхаться и открывает бессильно пасть. В нее и получает — кляп, смотанный из подола плаща. Стягиваю ему руки. Закидываю на пол кареты всех троих. Языка кидаю сверху. Проверяю Аарона — жив, и он тоже отправляется в карету. Сажу его аккуратно на сидушку. Сам сажусь на место «водителя коровы» и перегоняю транспортное средство подальше в переулок. Окон вокруг нет — никто ничего не увидит. Можно расслабиться.

Мечник пока не пришел в себя, но дышит ровно. Влил в него немного жизненной энергии, пусть оживает. Теперь можно заняться языком.

Пациент немного оклемался после нападения, а когда я его посадил на сиденье перед собой, то даже обнаглел. Смотрит на меня, как солдат на вошь.

— Ну что, больной. На что жалуешься? Что «нет»? Не жалуешься? Или не больной? Не больной, говоришь. А кто напал на этого уважаемого жителя города? — жест в сторону гнома.

— Как это не нападали, если я сам видел. Просто хотели помочь?

Допрашиваемый глядел на меня, пытаясь понять, почему его поймал какой-то шут.

— Ладно, некогда мне тут с тобой. Давай, ты, как лекарю, пожалуешься, что же тебя беспокоит. Как начальство требует выполнения разных заданий. Не хочешь? Последний шанс даю! Точно нет?

Теперь он снова глядел на меня с презрением.

— Ну, извини! Ты сам захотел продолжения. Начнем?

Я достал кинжал, зажал ладонь, которую он безуспешно пытался вырвать, и загнал кончик кинжала под один из ногтей. То, что ногти — очень чувствительное место, я сам несколько раз убеждался. Однажды палец попал в петлю раскладушки. Ощущения неописуемые. То есть наоборот, сильно описуемые. Потому что от такой боли перестаешь контролировать мочевой пузырь. Другой раз палец оказался в притворе двери. Окончилось тем же: стираными штанами и отпавшим ногтем. А уж сколько раз попадал молотком!

Первый ноготь клиент вытерпел. Обработав один палец, я оставил в покое эту руку, и взялся за другую. Не имеет смысла резать соседний ноготь. Нервы расположены рядом, они возбуждают друг друга. И сигнал от соседнего пальца не такой сильный. На втором ногте пациент поплыл. Стоило мне проколоть палец, и он согласился.

Я вытащил продырявленный зубами кляп — подол плаща превратился в дуршлаг. Вытер клиенту лицо от слез и соплей.

— Готов рассказывать? Так я слушаю. Кто у вас главный — Стэн?

— Нет, его милость не главный. То есть, он главный, но все слушаются Черепа.

— И кто такой этот Череп?

О, Мечник очухался, прислушиваться начал.

— Он мастер боли. Давно у графа служит.

— Ну, и где они вас ждут с добычей?

— Кто? Стэн или Череп?

— Они не вместе? Рассказывай про обоих.

— Стэн остался в замке барона. А Череп нашел халупу в бедном районе. Он всегда так поступает. Говорит, что так удобнее в его работе. А Стэн говорит, что аристократу нельзя ходить в такие места. Это неве… неме… сно.

— Невместно?

— Да.

— Сколько вас в городе? Кто-нибудь сейчас следит за домом Аарона?

— Я не знаю, сколько еще групп, кроме нашей. Честно! Не знаю! Череп всегда разговаривал с нами отдельно от других. С остальными наверняка так же.

Что же делать с этими лазутчиками? Убивать просто так я еще не научился. И не думаю, что научусь. Одно дело в бою, когда, как сейчас, защищаешь себя или кого-то. И совсем другое — хладнокровно перерезать горло или свернуть шею. Да и парень вроде сообразительный, о многом поведать может.

Гном уже достаточно пришел в себя, чтобы выйти наружу. Надо посоветоваться, не при этом ведь чудике разговаривать.

Мы вышли из кареты.

— Что думаешь об этом? Может, прикатить карету к тебе в дом?

— Я заметил наблюдателей возле ворот нашего квартала.

— Возле ВСЕХ ворот?

— Почти всех. Но через те калитки, что не взяли под наблюдение, провезти карету невозможно.

— Все равно надо заметать следы. Трупы где-то здесь можно спрятать так, чтобы не нашли?

— Это не трудно.

— А местечко, чтобы тихо разобрать карету на дрова?

— Тоже найдется.

— Тогда у меня есть идея…

* * *

Наконец-то я сегодня добрался до еды. Замороченный получился день. Вышел ведь в дорогу с самого утра. Без завтрака. Есть у меня такая привычка — завтракать часа через два после пробуждения. Взять что-либо с собой для перекуса не пришло в голову. Собирался ведь часа через два или три сесть в таверне и поесть нормально.

А что получилось? Сначала наблюдал за «почтовым ящиком». Потом освобождал Аарона. Затем пришлось сторожить карету с трупами и пленным. Карету предстояло разобрать, а пленного надо переправить в квартал гномов.

Не хотел я его «зачищать». Во-первых, хотя бы потому, что не в бою. И парень не выглядит своим для такой компании, как граф, его капитан Стэн или этот Череп. Прозвище, кстати, о многом заставляет подумать и фантазии жуткие навевает. А вот паренек, думаю, является простым исполнителем, которому давали нейтральные задания: проследить, иногда похитить. Да и была мысль, что он еще может пригодиться. Хотя бы побольше сведений о противнике выдаст.

Но сначала его надо переправить к гномам. Да и с транспортом разобраться. Этим вопросом и должен заняться Аарон. Мечник ушел в сторону квартала гномов. Сказал что вернется с подмогой.

Пришлось ждать его почти два часа. Наконец, гном появился, уселся на облучок и направил экипаж прочь из проулка, пояснив, что остальные ждут на месте. Перед отправлением показал на нашего пленника:

— Глаза ему завяжи.

Из всего, что было вблизи, для подобного годился разве что всё тот же плащ. Сделан из плотной материи, я проверил — почти не просвечивает. Накинул его соглядатаю на голову двойным слоем, немного подвязал, но так, чтобы можно было дышать.

Гном в это время катался по улицам города, выделывая петли одну за другой. Кажется, вот этот перекресток мы проезжаем уже в третий раз. Я выглянул в окошко, через которое переговариваются с возничим.

— Хвост?

— Что? — Гном отвлекся от дороги, не сразу понимая, что я имею в виду. — Ты имеешь в виду погоню? Нет, нас никто не преследует. Это так, на всякий случай.

Ясно, заметает следы. Покатались еще не много и, не доезжая до стены гномьего квартала, свернули в какой-то двор. Ворота в него открыли прямо перед мордами волов и закрыли сразу же, как только мы проехали.

Перед нами стояла шестерка гномов с оружием и в легкой броне. Ничего лишнего, только кольчуга и шлем-мисюрка. Никакого панциря, кирасы или другой тяжелой защиты. Аарон тоже ведь, пока ходил домой, успел вздеть броню.

Волов тут же выпрягли и завели в сторону. Трупы схватили за руки и куда-то поволокли. Пленника Аарон сказал вести за ними. Когда мы заходили за угол дома, двое гномов с топорами уже приступили к разборке кареты. С таким энтузиастом, что через местный мини-часик, я думаю, во дворе ничего не останется.

С другой стороны дома, куда мы завернули, оказался спуск в подвал. Все помещения были заставлены стеллажами с какими-то ящиками и мешками. Начиная с улицы и через всё помещение шел наклонный пандус, поворачивая несколько раз, когда входил в дом и когда начинался нижний уровень. Путь через глубокий двухэтажный подвал заканчивался помещением, заставленным бочками разного калибра. Судя по жуткой смеси запахов спирта, уксуса и винограда, здесь хранилось вино. Вдоль одной стены на подставках, чтобы не раскатились, в два ряда лежали большие бочки. Вдоль другой стены, также в два ряда, стояли стеллажи с мелкими ёмкостями. Часть этой стены была освобождена. Оба стеллажа, стоявших напротив неё, сдвинули в сторону больших бочек. В стене был виден проход. Дверь, которая должна его перекрывать, сама выглядела, как кусок кладки. Сейчас она была повернута на шарнирах, открывая проход.

Трупы дотащили только до подвала. Там гномы из какого-то закутка достали тележку, на которую и взгромоздили убитых. Теперь, чтобы везти тележку, достаточно было одного воина, а остальные вернулись во двор разбирать карету.

Спускаясь вслед за своеобразным Хароном, я понял, что карета здесь действительно не пройдёт. Ширина прохода только-только позволяла пройти гному. Двоим же придется расходиться где-нибудь на перекрестках между стеллажами.

Скакунам бы здесь пройти, а то жалко животинку. С другой стороны, оставлять живыми волов — это большой риск. Даже не считая клейма, хозяин или грум всегда узнают своего подопечного. Но всё-таки удобнее провести волов на своих ногах. Не забивать же их в этом доме. Неудобно, да и след может образоваться.

За дверью в стене подвала дорога снова уходила вниз. Пандус спускался и немного поворачивал влево. Наконец, спуск закончился выходом в подземный тоннель. Вот здесь уже могла бы проехать захваченная карета. Да что карета, здесь мог поместиться фургон циркачей, если бы кто-то умудрился его сюда пропихнуть через такой узкий вход. Оба конца тоннеля тонули во мраке. Освещен был только наш участок, где висел зажженный фонарь.

— Подождем, — сказал хмурый воин, который вез тележку. До этого я не услышал от него ни слова.

Долго ждать не пришлось. Всего через «часик» (а я так и не решил, как правильно переводить название, но дословно получается «час» и «часик»). Так вот, всего через «часик» послышался шум из бокового тоннеля, мычание, скрежет и маты. Еще через некоторое время появилась вся остальная компания, которая оставалась наверху. Они тащили куски полу разобранной кареты. Гномы не стали сейчас полностью разрубать захваченный транспорт. Были сняты крыша и стены. И сейчас вниз спустили только днище, оставшееся соединенным с колесами и оглоблей. Это сооружение тащили почти все гномы. Еще один вел быков. Чтобы пройти в узких проходах, днище было развернуто по вертикали. Всё это воины оставили нам, а сами пошли обратно, принести другие части.

— Помогай, — да что ж за неразговорчивый тип.

Дно кареты уже было поставлено на пол. Надо было только запрячь волов, чем мы и занялись. Вскоре сверху снова послышался шум. Гномы спускали оставшиеся части кареты. Последним шел Аарон и гасил фонари, развешанные на стенах коридора.

Деревяшки погрузили на дно кареты, как в телегу. Сверху взвалили оба трупа. Можно отправляться.

— Теперь можешь не беспокоиться. Наверху все следы заметены.

— Ищейки не обнаружат?

— Я еще из того проулка, где ты меня ждал, стал сыпать позади нас специальный порошок. Он стирает все следы: и запах, и ауру. Не найдут ни нюхачи, ни маги.

* * *

Да что ж за день открытий такой? Провинциальный граф имеет сеть профессиональных шпионов. По крайней мере, его помощник Череп выглядит знающим человеком. Аарон, которого я считал простым купцом, бывшим наемником, внезапно оказывается тайным агентом. Во всяком случае — что такое игра под прикрытием, явки, тайники — для него не является новостью. Тайный тоннель гномов под чужим для них городом. Что дальше? Дракон, замурованный местным бароном в подвале своего замка? Пришельцы? Демоны? Если еще добавить киллера, скрывающегося в группе циркачей, то получается слишком много на одного меня.

Почему, кстати, Мечник не поехал на колесах к широкому входу в тоннель? Ведь, имея такой проход, глупо оставлять только узкие входы. Один широкий подъём из тоннеля наверняка имеется в квартале гномов. А другой конец где? Если только…

— Аарон, этот проход начинается в квартале гномов?

— Да.

— Ну, конечно, по-другому никак. А заканчивается, наверняка, за городом.

— Как ты узнал?

А мужик-то насторожился. Пришлось объяснить ход своих мыслей.

— Так что ничего я не узнал. Тем более, место входа мне не известно.

Немного успокоил. Но чувствую, что доклад сегодня же уйдет начальству. Он хоть и находится здесь на роли куратора или контролера, то есть того, кто может действовать самостоятельно, но важная и необычная информация всё равно поступает наверх. Надеюсь, что он работает только на своих. Гномы мне, в принципе понравились своим характером. И надеюсь, что в конторе у них не «течет». Не нравится мне мысль, что придется засветиться именно в таком ракурсе. Не хотелось, чтобы на меня кто-то вел досье.

— Аарон, насколько подробно ты написал начальству про меня?

Мечник внимательно посмотрел на меня. Перебор вариантов явственно читался у него на лице.

— Ну, сам посуди. Ты засветил этот тоннель, также были многие другие детали, которые я вспомнил сейчас. Остается сделать только вывод, что служишь ты в…

— Геодезии, — ответ оказался неожиданным.

— Где?

— Шестое управление департамента Геодезии и картографии.

Судя по значимости, с которой это название произнес Аарон, в шестом управлении занимались совсем не разведкой недр.

— Эмммн… Замнем, для ясности. Так вот, «геолог», ты своему начальнику разведки…

— Маркшейдеру.

Ну да, маскироваться, так до конца.

— Хорошо — маркшейдеру. Так что ты обо мне писал?

Разведчик задумался, как именно мне ответить.

— Я вот что хочу пояснить, — продолжил я. — Ты помнишь, куда я собрался?

— В имперскую магическую академию.

— Мне может очень повредить даже простой слух, что в вашем управлении лежит папочка с моим именем на обложке.

На лице гнома промелькнули друг за другом несколько эмоций: обдумывание фактов, понимание ситуации, гнев.

— Ты что ж думаешь, что у нас в Управлении…

— Давай не будем вести себя как младенцы. Любого че… разумного можно подкупить. Не обязательно деньгами. Ты, как разведчик должен это хорошо понимать. Кто-то боится за своих родных. У кого-то есть дело всей жизни. У всех есть слабые стороны.

— И у тебя тоже?

— И у меня, и у тебя, и вон у того молчуна.

— А у Фертина какие могут быть слабые стороны? Семьи у него нет. Живет один, прямо в казарме.

— Нет семьи. А была?

— Да. Но сейчас-то уже нет.

— Вот смотри: он идет — хмурый и молчаливый. Семья его погибла. Но не растраченная нежность осталась. Если подвести к нему девчушку. Сиротку, например, найти, похожую на его дочь…

— У него был сын.

— Значит мальчонку. Так вот, мальчонка-сирота, похож на его маленького сына…

— Его сыну было уже две дюжины лет. И вообще, сиротами у нас занимается королевская служба. Если у ребенка нет родственником, то скитаться он все равно не будет. Их принимают в детские дома, воспитывают.

— Тьфу, испортил такую комбинацию!

Я состроил такую огорченную физиономию, что гном, не выдержав, заржал во всё горло.

Вскоре мы дошли до ворот, которые перекрывали выход из тоннеля. Собранные из толстых плах мореного дуба, обитые бронзовыми полосами, они преграждали нам дальнейший путь и создавали шлюз на всю ширину и высоту тоннеля. После не продолжительных переговоров, которые провел Мечник через переговорную трубу, ворота стали отворятся. Наш отряд прошел через проем. За ним действительно оказалось что-то вроде шлюза. Прямоугольное помещение было раза в два выше и шире покинутого нами тоннеля, длиной примерно в четыре ширины, оно неплохо освещалось переносными светильниками. Впереди были видны такие же ворота, как те, через которые мы только что прошли. По верху боковых стен шли две галереи. На каждой дежурили по шесть гномов с арбалетами в руках. От помещения шлюза галереи были закрыты невысокими каменными стенами с прорезанными в них амбразурами. Серьезно у них тут. Вторые ворота стали открывать только после того, как заперли первые. Наконец, мы прошли в следующее помещение. Здесь Аарон распорядился отправить обломки кареты в котельную.

— Сегодня же её сожгут, а железные детали уйдут в переплавку.

— Как думаешь, хозяева могут узнать быков?

— И что предлагаешь?

— Быков — в суп, шкуры — сжечь.

— Не слишком ли? Хотя, может ты и прав.

— Что будет с трупами?

— Отвезут к подземной реке и выбросят.

— Предлагаю сначала сжечь их одежду.

Раздав всем ценные указания, последним из которых было отвести пленника в тюремную камеру, Аарон всё-таки вспомнил, что уже давно миновал обед.

— Есть будешь? Сейчас прикажу накрыть.

За столом мы продолжили разговор.

— Слушай, Димтир, ты как-то слишком уж боишься людей графа.

— Не боюсь, а опасаюсь. Ты не видел, насколько хорошо за тобой следили.

— Ну, было двое, они за мной последнюю неделю шатаются.

— Двое! Я не видел, что было до этого. Но от кабака за тобой шли три человека.

— Третьего я действительно не увидел. Потому и попался так глупо, как подмастерье.

Итогом нашего общения стала договоренность, что каждый раз, если надо будет докладывать обо мне, Аарон станет называть меня внештатным сотрудником. Это если говорить в земных терминах. В общем, я становлюсь его личным агентом, данные о котором он не обязан докладывать наверх, даже обязан не докладывать. При прямом приказе начальника — тем более. Чтобы не завалить всю сеть.

Сцена, о которой так переживали гимнасты, люди Мечника успели разобрать и вывезти. Это и послужило тому, что за него уцепился Череп и начал отрабатывать его связи. Так как для разборки были наняты простые работники, то факт, кто именно их нанял, долго тайной не оставался.

Радзилко укатил дальше. В то баронство, в которое он и так ехал.

— А что думает барон о людях, которых здесь оставил граф?

— Мои «уши» говорят, что он очень недоволен. Ворчит, что граф совсем уже не отличает руду от пустой породы. Барон Манс ведь даже со своим собственным сувереном может говорить по-простому. Воевали они вместе много раз. Спасали друг другу жизни в бою. Так что местный граф Даур и барон Манс — боевые побратимы. К тому же удобное расположение города позволяет контролировать большую территорию, и налогов в казну графа из Лажана течет как от двух или трех баронств.

— То есть, если кто-то поставит людей Радзилко на подобающее им место или вовсе заставит уехать…

— Тогда хорошее отношение со стороны барона, а может и графа, этому человеку обеспечено.

Осталось только придумать, как «потроллить» шпионов графа Исторского.

Глава 3. А я сошла с ума. Какая досада…[30]

Следующие сутки прошли в жарких обсуждениях. Почти сразу мы вывели два пункта, так сказать — начало и конец нашего «гениального» плана. Первое — о наших «планах» должна узнать одна из шпионских групп, подслушав разговор меня с Мечником, а может других гномов, будет видно по плану. Последний пункт — представить всё так, будто наши противники сходят с ума. Зачем именно так? Мне надо не просто уничтожить графа, надо разрушить ту структуру, что он создал. Не стали бы такие силы крутиться вокруг нас, «заказывать» графа, если бы он был простым зарвавшимся аристократом. Только первоначально дискредитировав, можно было перессорить их друг с другом и развалить организацию. Оставался сущий пустяк — придумать сам способ, которым мы будем сводить с ума тех двоих, что Радзилко оставил в городе.

Для начала решил поговорить с пойманным шпионом. Но для этого необходимо расположить его к себе. Люди — это не гномы. Обитание в подземельях негативно сказывается на их настроении. Пришлось убеждать гномов выделить для человека помещение наверху. Такое, чтобы было с удобствами и с окном. Пусть даже окно выходит во двор.

Хотя, нет. Сначала сделал вылазку в лес. На мою удачу, подземный тоннель шел в ту же сторону, в которой находился лагерь циркачей. Или это мы погнали свой караван в ту же сторону, где был выход тоннеля гномов. Поэтому у меня появилась возможность незаметно провести труппу обратно в город. Если в расклад вмешались такие силы, то моя встреча с циркачами, или только с мастером теней, может оказаться не случайной. А значит, такие не случайности надо использовать в свою пользу.

Дорога по лесу — в фургонах или пешком — заняла когда-то несколько часов, сейчас — по прямому тоннелю — я затратил меньше часа. Лучший скакун из стойла Мечника вынес меня к такому же шлюзу, что и на другом конце тоннеля. Имея на руках бумагу, написанную Аароном, я мог в некоторых пределах распоряжаться отрядом гномов на этой стороне. Например, пройти в обе стороны через проход и провести с собой кого-то еще, но одного. Выход из подземелья с этой стороны был сделан внутри коровника, который стоял во дворе фермы на краю леса. До поляны, где стоят лагерем циркачи, отсюда оставалось примерно полчаса. Расстояние по сравнению с дорогой до города не большое, но скорость в лесу, к тому же почти ночью, сильно упала. Это не гладкий пол подземного коридора.

Подозреваю, что люди Черепа наблюдают за обоими воротами в квартале гномов. Но вряд ли их так много, чтобы контролировать все ворота города, а также речные и морские пирсы. Причем посменно! Тогда общее количество соглядатаев должно превышать роту. Бритва Оккама, господа. Не будем множить сущности сверх необходимости. Вероятность того, что граф введет батальон вояк и захватит город, гораздо выше вероятности, что по этому городу шатается рота его шпионов.

Жаль, что я не в праве провести через тоннель всех своих людей. Значит, ребятам надо поодиночке, не привлекая внимания, вместе с толпой войти в город. Там в оговоренных местах встретиться с провожатыми, проверить пароль-отзыв, и их проведут через подземный ход, на всякий случай завязав глаза.

Эти слова я и растолковал Джакобо при встрече, когда в темноте всё-таки доскакал до входа в лагерь.

— Так что собирайся, мастер. Ты… все вы нужны мне в городе. Надо обязательно придумать, как вас замаскировать, чтобы не узнали те, кто вас ищут.

— Ты думаешь, кто-нибудь узнает нас, если мы оденемся простыми путешественниками? Какой приказ получили ищейки графа? Попробуй подумать.

— «Найти мне циркачей. Три девки, два пацана, орк, старик и хромой мужик».

— Ха-ха! Скорее всего, так и было. Вот и будут они искать циркачей — в ярких одеждах и гриме. Я знаю о чем говорю. Это часть моей профессии — уметь скрываться. И видеть скрытое.

Оставив циркачей собираться в дорогу, я направился к себе в фургон. Есть у меня определенные планы на остаток ночи. А утром мы вдвоем с Натой уедем через тоннель. Уж её-то я протащу с собой. В фургоне меня встретила соскучившаяся жена. Жена? Да, пожалуй жена. Перед богами мы в браке. Как говорят у меня на родине — гражданские супруги. Запутанное определение. До революции брак без венчания в церкви называли гражданским. После революции, когда церковный брак перестал быть обязательным, и после того, как учредили ЗАГС, гражданским стали называть незарегистрированный государством брак.

Здесь с этим проще: боги всё видят. Сошлись — значит теперь вы муж с женой.

Утром еще раз проинструктировал гимнастов о том, где и как они должны встретить проводников, каждый пойдет в свое место, которое я ему назвал. Оставалась проблема волов. Такое стадо надо куда-то деть. Оказалось, что циркачи уже обсудили этот вопрос. Я совсем упустил из виду то, что город является центром скотоводства. Поэтому волов, а их набиралось около двух дюжин, погонят в город орк с мальчишкой Джаком под видом пастуха с подпаском. Придется оплатить пошлину, зато без всяких проблем они встанут на нижнем рынке, где волов «купит» подчиненный Аарона, и заведет их в гномий квартал. Сами же ребята проберутся внутрь позже — под землей.

Конечно, возникает вопрос, к чему все эти завороты с игрой в шпионов. Но есть кое-что, чему я привык доверять — интуиция. Или как я её называю — чуйка. Пойти однажды не через проходной двор, где короче и где обычно хожу, а обойти вокруг по дороге. А потом узнать, что в этот вечер гопники кого-то зарезали в подворотне. Остановиться внезапно перед углом дома, а через миг оттуда выскакивает мотоциклист. За всю жизнь набралось достаточно примеров, когда чуйка спасала жизнь, или просто помогала в выборе. Те же ваучеры, которые удалось скупить, а потом слить до того, как они обесценились. Или когда неприязненное ощущение от рекламы МММ не дало профукать сбережения. В этот раз чуйка прямо таки кричала о том, что за Исторским стоит кто-то крупный. Может, даже уровня моего покровителя, только с другого полюса сил. А с такими ребятами шутки плохи. Так что будем действовать исподволь, тихой сапой.

Оседлали с Натой скакунов. Я — того вола, на котором приехал накануне. Ната запрягла теленка. Еще на двух волов нагрузили снаряжение, которое нам может понадобиться, но в то же время его трудно протащить через ворота в город. Так что эти вещи поедут с нами. Вот и всё, до встречи в доме у Аарона Мечника.

* * *

Первыми в город попали, конечно, мы с Натой. Меньше полутора часов скачек, и мы поднялись из подвала в доме Аарона. Капитан, а при таких играх всё ещё называть Аарона купцом не получалось, показал нам те помещения, где предполагалось поселить нашего нечаянного гостя. Небольшой гостевой домик, который обычно пустовал. Как и сейчас.

На апартаменты я предполагал наложить чары, вроде тех, что закрывали выход Корендо из тюремной камеры. Идеальная память и помощь призрака, а самое главное — наличие теперь более мощной силы, позволяли создать такой барьер.

Сначала я хотел заселить шпиона — все никак не могу спросить его имя, еще до того, как поеду в лес. Но не хотелось ждать, пока подготовят помещения. К тому же длительность ритуала может оказаться больше двух часов, а мне терять столько времени не хотелось. Поэтому отложил переселение до моего возвращения. А пока путь промаринуется. Увидит, каково это — в подземелье сидеть. Глядишь, сильнее держаться будет за возможность обитать наверху.

Сейчас снова не хватало времени. Коготки невидимой кошки терзали меня всю обратную дорогу. В конце я всё же понял, какое имя носит эта кошка. Вернее, старый спившийся кот.

Теперь, едва только раздав указания приданному мне отряду, я спешил к дому Поршика — бывшего сержанта городской стражи. Адрес я узнал от него еще в прошлый раз. На мое счастье, Поршик был дома. Его задание было простым, но выполнить его надо было аккуратно. Надо было попытаться споить одного старого музыканта. При этом не дать споить себя. А если объект не захочет пить — аккуратно прекратить общение. Доложить мне, чем всё закончилось. При положительном результате я собирался отправить отряд гномов, которые доставят Маэстро ко мне. Если результат будет отрицательным — надо ставить за ним наружное наблюдение. Но есть, есть ощущение, что итог их встречи не понравится мне.

Что же мне не дает покоя? Что не так с этим музыкантом?

По возвращении сразу начал зачаровывать домик, выделенный пленнику. Повозиться действительно пришлось. Зато теперь красивая радужная пленка, напоминающая мыльный пузырь переливами и формой, сверкала во дворе домика. Вот теперь можно и «гостя» заселять.

Вид у нашего пленника, после ночевки на старой соломе в подземной камере, стал совсем не презентабелен. Руки я ему вчера перед расставанием немного подлечил. Но многочисленные следы крови на одежде никуда не делись.

— Как тебе апартаменты? Почти королевские.

— После подвала это действительно так, — усмехнулся Наздок. Это я наконец-то соизволил поинтересоваться именем своего пленника.

Оставив пленника приводить себя в порядок, я запер его, напоследок передав хорошую порцию силы жизни. Жаль, что никто из моих знакомых не имеет навыков работы с магией жизни. Приходится каждый раз тратить гораздо больше, чем при создании заклинания. Зато бодрящая волна жизненной силы позволяет организму самому направить энергию в нужное место и приступить к лечению.

«Ox, нелёгкая это работа — Из болота тащить бегемота!» Это я к тому, что убеждать людей в чем-то — трудная задача. Но, как говорится — капля камень точит. Окончательно на свою сторону я его не перетащил. Но под моими аргументами, парень всё же согласился, что граф Радзилко Исторский — редиска и нехороший человек.

Такое отступление пленника от позиций позволило мне узнать гораздо больше описания внешности. Характер, стиль мышления, фобии — всё это постепенно вырисовывалось в ходе обсуждения проведенных под началом Черепа или Стэна операций.

Стэн. Неуравновешен. Садист по призванию, так же как и его хозяин. Любит деньги и роскошь. И женщин, причем связанных и против их воли. А также очень боится боли. Мне был рассказан случай, когда он забил до смерти девушку, которая во время сопротивления расцарапала ему щеку. После чего и перешел на развлечения в стиле БДСМ.

Череп. Холоден. Судя по описанию — робот, а не человек. К женщинам равнодушен. Нет, не верно. К женщинам относится рационально. Может обходиться без них, но в случае потребности в разработке — склонит на свою сторону: купит или запугает. Впрочем, мужчин он отрабатывает также. Разве что — не тащит в постель. В пыточной камере бывает только по необходимости. Но там не ведет себя кисейной барышней, может даже переплюнуть в жестокости графа. В холодной расчетливой жестокости.

Вот, собственно и всё, то сумел отфильтровать за целый день разговора с Наздоком. Зацепок не много, по Черепу — так вообще одна. Но, как говорится, «за отсутствием гербовой бумаги — пишем на клозетной».

* * *

Утро для баронета Стэна фиир Ареш — капитана стражи графа Радзилко Исторского, началось довольно паршиво. Сначала оказался разряжен фамильный амулет. Медальон, который члены рода Ареш обычно носили на груди на кожаном шнурке, не давал человеку пьянеть. Что позволяло главе рода спокойно участвовать в пьянках, не боясь проговориться, выдать тайну или заключить на пьяную голову невыгодный договор. А еще амулет очень эффективно избавлял от похмелья.

Только не сегодня. Вчера вечером капитан, желая отдохнуть, снял амулет. И, вероятно, перед сном забыл его надеть. Беда не в этом. Можно было надеть талисман утром, и он в течение «часика» снимал симптомы. Стэн так и поступил, но ни через «часик», ни через два семейная реликвия не сработала. Головная боль и тошнота так и не проходили. Единственным решением оставалось только сходить к лекарю. Благо, что ближайший из них работает совсем не далеко. И пусть квалификация его была не очень высокой, но избавить от похмелья может даже ученик. Собравшись, капитан вышел на улицу. Он почти дошел до лекаря, когда прямо перед ним прошла горожанка. Грация и красота девушки так поразили Стэна, что он не только забыл о головной боли. Эйфория и желание захлестнули его, и он, сам не ожидая от себя такого, повернул за девушкой в проулок.

«Очень хорошо, что проулок такой тихий», — подумал Стэн. Насколько он помнил, дальше шел пустырь, заросший густыми кустами. Затащить эту дрянь в самую гущу, заткнуть рот, а там их никто не увидит и не услышит.

Горожанка продолжала идти впереди, призывно покачивая бедрами. И вроде шла не торопясь, но догнать никак не удавалось. Каждый раз тропинка поворачивала, и девушка оказывалась немного не там, где он рассчитывал. А она, словно в насмешку, звонко смеялась, уворачиваясь, и снова шла вперед. Впереди уже виднелся выход с пустыря.

«Надо быстрее». Баронет рванул вперед и уже почти поймал эту кралю, когда впереди из-за угла забора выскочила кошка, а за ней бежал какой-то мальчишка, размахивая палкой. Стэну пришлось уворачиваться на бегу, он запнулся и врезался головой в забор. От удара снова разболелась голова. Еще больше, чем прежде. Капитан застонал, схватился за черепушку и сполз на землю. Через некоторое время набат в голове немного притих. Стэн смог открыть глаза. Перед ним стоял господин в старинном костюме, опирался на трость и беззвучно открывал рот. Стэн застонал и схватился за виски. Наконец, невнятное бульканье сменилось понятной речью.

— Милостивый государь, вы слышите меня? Всё ли с вами в порядке? — Речь незнакомца была такой же старинной, как и его костюм.

— Да, — баронет неосторожно кивнул. И боль снова прострелила виски. — Не совсем.

— Не требуется ли вам какая либо помощь в моём лице?

— Нет, благодарю.

— Позвольте узнать, милостивый государь, не вам ли принадлежит эта занятная вещица? — незнакомец указал тростью на землю.

Возле баронета лежал семейный амулет. Вероятно, при падении порвало шнурок, и амулет выпал.

— Это действительно моё.

— В таком случае, милостивый государь, позвольте откланяться.

Собеседник выполнил поклон, причем со всеми необходимыми нюансами, принятыми когда-то, и, легонько опираясь на трость, прошел мимо баронета.

Капитан после падения сидел так, что мог видеть проулок, достаточно было повернуть голову. Но когда через мгновение он взглянул в ту сторону, мужчина оказался уже за пол-стена шагов[31] от него и всё также неторопливо шагал, опираясь на трость.

— Бред, — пробормотал Стэн и прикрыл глаза. Когда он снова открыл их через пару секунд, то незнакомец был уже в конце проулка. Он повернулся к баронету, улыбнулся ему и приподнял шляпу. А потом шагнул и растворился в воздухе.

Капитан со стоном откинулся к забору. «Это похмелье, надо идти к лекарю». Стэн взял амулет за порванный шнурок. Оставшегося куска кожаной бечевки не хватало, чтобы подвесить амулет на шею. Поэтому Стэн просто опустил его в карман кафтана. Кое-как поднявшись, он побрел обратной дорогой. Надо было для начала зайти к лекарю.

К счастью, лекарь был на месте. Он осмотрел больного, заставил выпить какую-то микстуру, и отправил домой.

* * *

После лечения жизнь снова обрела краски. Идти и не морщиться от боли в голове после каждого шага, не останавливаться после поворота, пережидая приступ тошноты. Боги, как же это прекрасно!

Так продолжалось до того самого проулка. Машинально взглянув туда, он снова увидел ту же горожанку.

«Ладно, дрянь. Сейчас-то я тебя поймаю!»

Баронет рванулся вперед, но через мгновение затормозил. Из-за поворота, куда свернула девушка, появился давешний незнакомец в старинном кафтане. Он осуждающе покачал пальцем, ухмыльнулся и скрылся обратно за углом. Когда капитан добежал до туда, то впереди уже никого не наблюдалось.

«Демоны их побери! Некогда мне за бабами и странными мужиками бегать. Сейчас еще одно дело есть». Надо было зарядить семейный амулет.

Дело это долгое и, скажем так, не совсем законное. Тариант, как единственное государство магов, вел политику по запрещению любой магии, кроме той, что используют в самой империи. Чтобы продавать или обслуживать магические вещи, требовалось не только окончить магическое учебное заведение, но также надо было купить довольно дорогую лицензию, и постоянно её обновлять. И даже приобретя необходимые бумаги, ты не мог продать или обслужить ничего, кроме вещей производства самого Тарианта.

Приходилось пользоваться услугами подпольных мастеров. Это было, конечно, дешевле, но риск был гораздо выше. Охотники на магов рыскали по всем странам. И, если находили что-либо незаконное, то место жительства нарушителя резко менялось на подземную камеру, а конфискованные магические вещи отправлялись в сокровищницу Ордена.

Баронет был уже почти возле своей цели. Оставался последний поворот, и впереди будет лавка ювелира, в которой кроме самих украшений также подпольно торговали магическими изделиями.

Внезапно прямо перед поворотом возник давешний незнакомец с тростью.

— Вы бы не ходили туда, милостивый государь. Не хорошо для вас может закончиться.

— Иди к демонам! — Капитан не останавливаясь прошел мимо, и даже увеличил скорость. Из-за угла он выскочил почти бегом. И тут же затормозил, пытаясь остановиться. Перед лавкой ювелира стояли два воина и разговаривали с хозяином. Один из них как раз повернулся спиной, и на его плаще отчётливо стал виден герб Ордена охотников на магов. В этот самый момент хозяин лавки посмотрел прямо на Стэна.

— Это он! — рука ювелира в обличающем жесте вытянулась вперед.

Оба Охотника посмотрели на баронета. Никогда до этого он не видел такой злорадной ухмылки на лицах. Охотники ринулись к нему, на ходу доставая из ножен мечи.

По-заячьи вскрикнув, Стэн прыгнул обратно за поворот и помчался, сворачивая на каждом перекрестке. Наконец, он выдохся и остановился в каком-то тупичке. Сердце колотилось в панике, дыхание перехватывало.

«Откуда в городе взялись Охотники? Кто-то донес на ювелира? Но почему тогда его самого не заковали в кандалы, а спокойно говорили с ним на улице?» — мысли проносились в голове, как быки на стачках — «Плохо. Очень плохо. Даже если бы я оставил отряд при себе, а не отправил всех с графом, то и тогда не нашлось бы никого, кто пошел бы против Ордена. Выход из подвалов Охотников только один — на кладбище. Череп тоже в этом не помощник — он совсем не дурак».

Его мысли только-только перестали скакать, когда в тупичок кто-то заглянул. Это была какая-то старуха. Грязное оборванное платье. Свалявшиеся космы седых волос. Обветренное лицо, никогда не видевшее мыла. Она смотрела на капитана, постепенно узнавая его. Зловещая беззубая улыбка раздвинула её потрескавшиеся губы, обещая приближающийся ад.

— Это он! — Крикнула она кому-то справа.

— Он здесь! — Её хриплый каркающий голос звенел в ушах.

— Да кто ты такая, ведьма?! — Стэн бросился на старуху, но та ловко ускользнула от его рук, и он вылетел на дорогу.

Капитан быстро посмотрел по сторонам. С обоих концов улицы к нему бежали Охотники. Паника снова завладела им.

— А-а-а-а! — забор в полтора его роста оказался не таким уж и высоким. Приземлившись в чьём-то дворе, Стэн рванул дальше, перескочил еще несколько заборов, и, наконец, вышел через калитку на соседнюю улицу.

* * *

Стараясь не показывать панику, которая захлестывала его с головой, баронет шел к той халупе, где обитал Череп. Время от времени вдали он видел хорошо узнаваемые плащи. Тогда капитан сразу же сворачивал в сторону. В итоге, путь получился долгим и извилистым. К дому Черепа он приплелся уже в сумерках — голодный, уставший, на заплетающихся ногах. И только воспоминания о пережитом ужасе заставляли тело вздрагивать.

Пришлось долго стучаться, пока Череп не открыл дверь. Втянув капитана внутрь дома, он сращу же захлопнул дверь.

— Что ты здесь делаешь? — вид у главного шпиона был удивленный и встревоженный. Разговаривая, он одновременно аккуратно выглядывал в окно.

— У тебя пожрать есть?

— Там на столе хлеб и сыр. Еще копченый окорок.

— Давай! Целый день не жрал. О! И вино есть. Мне это точно не помешает. — Баронета всё ещё колотило, голос его дрожал.

— Ты жрать сюда припёрся? — Череп явно тоже был на нервах.

После бутылки крепкого вина, выпитой почти залпом, Стэну немного полегчало, и он смог рассказать, что с ним произошло.

— Ты идиот! — Череп вскочил и забегал по комнате.

— Я попросил бы! — приподнялся капитан.

— Заткнись!

От неожиданности капитан икнул и упал обратно на стул.

— Ты! Приволок! За собой! Охотников!

— Что же делать? — Стэн почувствовал, как в нем снова поднимается паника, как ужас затопляет его и замораживает суставы.

— Да что с тобой? — затряс его Череп.

Потом оставил баронета в покое и сел рядом за стол. Постепенно Стэна колотило всё меньше:

— С-с-слушай, а ч-чего это мы в т-темноте сидим?

Стэн взял фонарь и чиркнул карманным огнивом.

— Неееет! — крик Черепа не успел остановить Стэна.

Огонь в фонаре зажегся, но тут же погас под струей воды, которую плеснул в него Череп. Нет, не погас. Оказывается, он спрятался за стеклом фонаря. А теперь выскочил снова. Попрыгал на столе и побежал по стенам. Стены уже были мокрыми и не загорались, а только шипели и парили. Только сейчас, при свете огня, Стэн увидел, что всё вокруг залито водой. Огонь же продолжал бегать по стенам, мебели и вещам. Он пробежался по плащу, который Стэн повесил, когда зашёл. Плащ вспыхнул, но тут же погас, облитый водой.

Капитан потряс головой и протер глаза. Огонь, казалось, был везде.

— Да помогай же! — Окрик Черепа вернул Стэна к реальности.

Он схватил большую кружку из которой пил вино и стал лить на скачущий огонь, черпая воду из большого бака у стены.

Это сейчас дом был халупой, а когда-то здесь обитал зажиточный горожанин. В доме был местный водопровод с баком на крыше, который, в свою очередь, был подключен к городскому акведуку. Так что воды было с избытком.

Внезапно, огонек сумел проскользнуть мимо них в коридор, а потом в соседнюю комнату.

— Нет! Там же бумаги!

Теперь тушить стало труднее. Надо было бегать из комнаты в комнату за водой. А бумаги загорались гораздо быстрее, чем мебель. Но они сумели всё-таки погасить огонь! Попав под два потока воды со встречных направлений, бешеный огонь погас. Итогом вечера стали полностью уничтоженные бумаги. Они либо сгорели, либо раскисли, и с них смыло чернила. Оглядев получившийся разгром, Череп неожиданно схватил Стэна за горло и стал трясти:

— Кто тебя, идиота, просил зажигать огонь?!

Таким разъяренным капитан его ни разу не видел.

— Но ведь темно, — попытался он оправдаться.

Что окончательно вывело Черепа из себя. Он уже не тряс капитана, а бил головой о косяк двери. В голове Стэна поплыло, в глазах стало темно из-за пережатого горла.

— Не! Надо! Зажигать! Огонь! — Повторял Череп и тряс капитана, как котенка. В этом худощавом человеке оказалось неожиданно много сил. В какой-то момент пальцы сжались на горле еще сильнее, и кадык остался в руке Черепа. Тело капитана упало под ноги.

— Тьфу! — сплюнул шпион и бросил вырванное горло на труп.

Теперь, когда пелена гнева спала, включился тот не эмоциональный тип, который был в нем всегда. Если бы не паника, овладевшая им при мыслях о пожаре, всё могло бы окончиться по-другому. Надо уходить. И в графство теперь дороги нет. Граф не забудет, что аристократа убил простолюдин, почти чернь. Для него все: и купцы, и солдаты, и бродяги были на одном уровне. Да и не нравилось ему, честно говоря, все больше и больше то, что происходило в графстве.

Сейчас же надо замести следы и уходить. Череп собрал деньги и пожитки. Перекрыл кран, через который вода поступала в дом, спустил воду в канализацию. Теперь само не потухнет. Потом разлил ламповое масло по полу и взял в руки тот самый фонарь, с которого всё началось.

Днем он хотел сжечь некоторые бумаги, для чего взял фонарь. Но возникший огонь неожиданно скорчил рожицу, выскочил из фонаря и заплясал на столе. Давние жуткие воспоминания из детства захлестнули и отбросили прочь маску того хладнокровного палача и убийцы, которую он всегда носил. Поддавшись панике, Череп, или скорее — маленький мальчик Сирко, стал бегать с водой и заливать огонь. А огонек будто в насмешку — скакал, корчил рожицы и раскланивался, когда Сирко промахивался.

Днем пожара удалось избежать. И Череп почти успокоился, когда этот идиот Стэн снова зажег фонарь. Ну что ж, пусть теперь огонь послужит ему на благо.

— Ну, давай, дружок, выходи, — Череп зажёг фонарь, и пытался подпалить кучу промасленных бумаг и тряпок. Сирко был где-то рядом, дрожал от ужаса перед огнем и восхищался смелостью Черепа. Наконец, тряпки занялись и вспыхнули. Вскоре загорелась мебель, а за ней и стены.

Сирко с Черепом стояли на улице и вдвоем наблюдали за разгорающимся огнем. Пожар уже не страшил, страх вместе с разгорающимся пламенем перешел в ужас. А потом в что-то еще большее, величественное. Пожар вызывал восхищение. Сирко завопил от восторга и засмеялся. Череп подхватил его детский смех и захохотал. Пламя действительно не страшило, и Череп с Сирко зашли внутрь. Языки огня расступились пропуская их.

«Я останусь здесь», — сказал Сирко.

«Хорошо», — ответил Череп. — «А у меня еще есть дела».

Улыбаясь, Череп брел по улице к выходу из города.

«А почему Череп? Нет, теперь я не Череп. И не Сирко. Кто же я? Как же меня звать? Не важно… Это можно решить позже…».

* * *

С одной стороны — шпионов Радзилко из города мы всё-таки выгнали. С другой стороны — план по дезинформации не выполнен совершенно. Выведя из равновесия Стэна и Черепа, мы предполагали подкинуть им некоторые «факты».

Сейчас же один человек графа мертв, второй сошел с ума и где-то бродит. А мы собрались и обсуждаем, что это может нам принести. И как нам к этому готовиться. Мы — это я с Натой и Вогниром, Аарон с командирами своих гномов, бывшие сержанты стражи, вся труппа Джакобо.

Да, вся. Потому что мой план по выведению Маэстро на чистую воду провалился полностью. Маэстро не смог перепить сержанта, и Поршик стал невольным слушателем истории его побега из дворца одного герцога. То, что казалось не соответствующим образу музыканта, то, что царапало мой взгляд — шрамы на запястьях Маэстро, оказалось напрямую связано с этой историей. И это заставило меня уважать такого сильного духом человека. Надо будет как-то сесть и записать его историю. Но уж чего точно в ней нет, так это чьей-то неверной жены, о которой каждый раз неудачно шутит наш мастер теней.

Подробно расспросив Наздока о характерах своих начальников, я смог придумать первые звенья, за которые и можно раскрутить обе цепочки от Стэна и Черепа, которые должны были сойтись на графе.

Мы готовились к выступлению несколько дней. И когда у нас было все готово, приступили к концерту. В проведении мероприятия помогло еще то, что Стэна выселили из дворца местного барона. Ну, как выселили. Барон дар ему понять, что граф уехал, и свита тоже может мотать на все четыре стороны. Баронет — а это такой аристократ, совсем не имеющий ничего, кроме имени — поселился в съемном домике. Теперь к нему стало проще пробраться. В ближайшую ночь, после того как он напился — а напивался он каждый вечер, наш маленький гимнаст пробрался в спальню капитана и стянул амулет. Тот был осмотрен мной, найден выключатель, который без магического зрения увидеть невозможно, и в отключенном состоянии вернулся на прикроватный столик. Перед тем, как спереть медальон, Джак прыснул в лицо баронета одно вещество, мгновенно усыпляющее на несколько часов. Побочным эффектом было то, что похмелье от этого снадобья было на порядок сильнее, чем от вина. Это, и другие «лекарства», которые должны были понадобиться в деле, мне сварили наши эльфийки.

Теперь вторая часть марлезонского балета. Я прямо сейчас, еще ночью, пошел в район, где Череп снимал дом. На соседней улице мной уже был снят домик, где я и засел. Подходы к этому домику не просматривались из жилья Черепа. Корендо отправился на разведку, а я приготовился к ожиданию. Должен сказать, что вся эта пьеса была рассчитана именно на нашу с Корендо способность. То ли связь ученик-учитель так и должна развиваться, то ли факт того, что Корендо призрак, но теперь мы могли общаться гораздо плотнее. И даже передавать друг другу зрительные и звуковые образы. Что я и хотел использовать.

Немного после рассвета Корендо разбудил меня. Череп уже встал и начал работать. Но вот прошло уже несколько часов, а необходимый момент никак не наступал. Скоро должен проснуться капитан Стэн, а я всё ещё здесь. Не то чтобы я там был нужен, но без призрака было не обойтись. Наконец, пришел сигнал, я подключился к каналу связи. Да как можно в таком положении смотреть? Призрак свесился вниз головой с чердака сквозь потолок где-то в темном углу. Когда я поглядел его глазами, у меня даже закружилась голова. Пока я боролся с головокружением, то чуть не опоздал.

Череп уже зажег фонарь. Я потянулся мысленно к огню. Опа! А это что-то новенькое. Я смотрел на стянутое шрамами ожогов лицо прямо сквозь огонь. Из озорства подмигнул ему, и Череп испуганно отшатнулся. Вот как. Связь-то двухсторонняя. Выскочив из-за фонарного стекла, я побегал по столу, потом перепрыгнул на шкаф, на стену и побежал вдоль по ней. Замыкая круг, увидел шлейф дыма и огня, тянущийся за мной. Места, где я пробегал, теперь горели. А вслед за мной носился охваченный ужасом Череп и пытался залить огонь водой. Вскоре он понял, что есть более эффективный способ. Встав возле бачка, в который из крана текла вода, он прямо оттуда стал ковшиком поливать стены. Побегав еще какое-то время, я дал запыхавшемуся разведчику попасть в меня водой и потух. Довольно неприятное ощущение. Как будто тонешь. Я очнулся в кресле, в котором сидел перед сеансом связи. Призрак же оставался в доме и передал мне картинку мокрого закопченного человека, устало сидящего в такой же мокрой закопченной комнате.

Здесь закончили. Побежали дожимать капитана. А он уже проснулся, понял, что голова при неработающем амулете сама не вылечится, и потащился к лекарю.

Остальные уже начали этот акт спектакля. Валиэль уходила от Стэна по пустырю. Вроде одетая как простая городская девушка, в тоже время своим женским чутьем немного поменяла платье, наложила макияж, и теперь от нее глаз не отвести. Но основным её ударным орудием было не это. С ног до головы она была облита одним завлекающим зельем. И теперь баронет шел за ней как баран на заклание, ничего не замечая вокруг. Я аккуратно догонял его. Молодец девочка! В самый последний момент Валиэль так глянула на капитана, что тот бегом рванул прямо на неё. Пора! Призрак передает сигнал Джако, и перед капитаном пролетает визжащая кошка, а потом выскакивает и сам мальчишка. Виртуозно! Взмах палкой, подсечка, да я бы сам поверил в то, что, когда уворачивался — воткнулся головой в забор, и никто при этом не виноват.

Теперь солирует наш призрак. Я накачал его силой. Теперь на некоторое время он почти не прозрачен. Забавно, в доме Черепа меня направлял призрак, а теперь я, сидя в кустах, даю команды. Последний момент, с постепенным исчезновением, не присутствовал в плане — мне он только что пришел в голову, но получилось шикарно.

Следующий акт прошел без сучка и задоринки. Под видом лекаря был Джакобо. Он то и принимал нашего баронета. И заставил выпить то зелье, из-за которого был задуман этот сыр-бор. «Лекарство» должно сеять панику в мозгу клиента. Правда, вылечить от похмелья тоже должно.

Замечательно. Клиент пошел по своим делам, и я знаю, куда он скорее всего направится. По словам Наздока, капитан уже несколько раз бывал у этого продавца магическими штучками.

Так, а вот это не по плану! Валиэль продолжала стоять в проулке возле пустыря. Ей надо было, чтобы её завлекательный запах немного испарился. А то ведь и до убежища дойти не возможно. Стэн по дороге случайно взглянул в проулок и ринулся за Валиэль. Пришлось Корендо выскакивать перед ним. Струхнул немного парень. Зелье уже начинает действовать. Теперь только мощный посыл, страшилка, и он наш. И такая страшился есть на примете. Что может испугать садиста, боящегося боли? Только попасть в руки других садистов. И вот, возле ювелирной лавки его ждут Поршик с Маржиком в плащах Охотников. Немного попугали хозяина, и он согласился подыграть, радуясь, что его не забрали. Когда Стэн рванул от Охотников, это было не забываемо! Какой прыжок — Бубка нервно курит в сторонке! Хотя нет, Бубка прыгал в высоту. Тогда Тер-Ованесян.[32]

Дальше мы без помощи призрака не смогли бы отследить этого бегуна. На следующую очную ставку с ним пошла Станиэль. Гимнастка сделала такой макияж — просто баба-яга. После её крика «Это он!», Стэн неожиданно рванул прямо через забор. Вот теперь и Бубка остался бы в проигрыше. Немного погодя Корендо снова вывел нас на беглеца. Это было забавно — направлять его с помощью плащей Охотников. Каждый раз нервно вздрагивая, баронет сворачивал в сторону. Мы знали, куда он идет, но Стэн должен был прийти туда в сумерках. Так страшнее нашим клиентам, и становится легче пугать. Но ребятам пришлось попотеть. Хорошо, что наш клиент не бежал, а пытался казаться простым прохожим.

Дальше была встреча старых друзей. С фонарем, который зажег Стэн, нам просто подфартило, и я повторил веселуху с бегающим огоньком. Спалил бумаги — это пришло мне в голову уже на последок. Снова смерть от утопления, и пока я очухивался, дела пошли по неожиданной колее. Этот дальнейший хоррор мы не ожидали. Жутко было слышать из одного горла то детский смех, то безумный хохот. И еще этот разговор на два голоса. Когда Череп зашел в огонь, я решил, что он всё-таки нужен мне живой, и раздвинул перед ним пламя. Каждый раз передергиваю плечами, когда вспоминаю, как он уходил в сторону городских ворот, безумно хохоча и что-то шепча себе под нос.

Глава 4. Из-за острова на стрежень, на простор речной волны[33]

Двое мужчин сидели напротив друг друга. Еще не старики, уже давно не юноши, но до сих пор крепкие бойцы, они отмечали встречу после продолжительной разлуки. Стол с напитками и закусками был поставлен напротив одного из окон — хоть какое-то освещение, потому что старый приемный зал тонул в сумраке.

Когда-то архитекторы очень старались, превращая старый замок во что-то современное. Но трудно ломового быка превратить в тонконогого теленка. Поэтому дворец, не смотря на всё желание его хозяина, так и продолжали называть «замком». Строителям удалось немного расширить окна верхних этажей, совсем немного — иначе стены могли обвалиться. Поэтому Светилу трудно было пробраться внутрь помещения, и в нем даже днем царил полумрак. И только во время редких пиров и приемов зал преображался. В нем зажигали светильники, и тогда можно было рассмотреть роспись на потолках и стенах, появившуюся после перестройки замка.

Конечно, сейчас строят корпус с новым приемным залом, в котором будут большие окна и много света. Но пока старые боевые товарищи засели в этом зале. Они бы вообще могли выйти на балкон, там гораздо больше света. Но сидеть за столом, с которого ветер пытается украсть скатерть вместе с посудой — удовольствие ниже среднего.

— Значит, говоришь, Череп сошел с ума? Этот палач моего проклятого соседа? — граф Даур не любил произносить имя графа Исторского. Обходился местоимениями и эпитетами. Называя Радзилко по имени, он как бы равнял его и себя. А считать этого маньяка ровней себе было не приятно.

— Да, его видели на рынке, — барон вытер губы салфеткой.

— Ходит и кликушествует, что всех ждет геенна огненная, — Манс запил вином съеденную только что порцию. — Народ любит убогих, вот его немного и подкармливают.

— Ты же говорил, что «этот» оставил у тебя двоих.

— А второй просто пропал. Есть подозрение, что пожар в старом квартале и сумасшествие Черепа взаимосвязаны. Возможно, что капитан Стэн остался где-то там. Винс — мой капитан стражи, говорил о некоторых слухах. О том, что накануне пожара Стэна видели в городе, и он от кого-то убегал в страхе. Кстати, знаешь, что говорят про него в городе? — барон ухмыльнулся.

— Судя по твоей довольной улыбке, это явно не из тех новостей, которые о нем или его хозяине обычно слышишь: издевательство, убийство.

— Конечно нет. Зачем же портить такой хороший обед! Незадолго до пожара у него появилось прозвище. Даже два: «Таракан» и «Стен Ар'иш».

Граф покатал на языке фразу:

— Стэн Ареш — Стен Ар'иш…

Граф расхохотался. От громового голоса, способного перекричать шум битвы, зазвенели стекла. Вскоре к нему присоединился и голос барона. На двойной хохот заглянул встревоженный дворецкий, но двое аристократов отмахнулись от него и хором послали вон.

— А еще «Таракан»? — уточнил Даур, вытирая слезы. — Точно, похож!

Манс кивнул:

— Я только жалею, что не знал еще про эти прозвища, когда посылал его прочь из дворца вслед за графом.

— И кто же такой острый на язык?

— И не только на язык. За две недели до пожара у меня как раз на этой площади — барон махнул в сторону окна — выступали гимнасты.

— Так об этом мне уже известно. Как и о том, что кое-кто устроил скандал, требовал казнить кучу народа.

— Вот как раз тогда на выступлении был какой-то молодой дворянчик. Он сцепился со Стэном, и в ходе перепалки дал ему такие прозвища. А потом еще чуть ли не отлупил того мечом.

— И как? Ты наградил такого героя?

— Какое! Он исчез сразу же после выступления. Также как и сами циркачи. Бросили здесь всё, что нельзя было собрать по-быстрому, и уехали из города. Того дворянчика видели с ними. Погоня «этого» за ними не успела. Представляешь? Почти дюжина фургонов въехала в лес и растворилась!

— И тогда у тебя в городе осталась эта парочка: палач и садист?

— Да, пришлось уступить! — Барон в раздражении бросил салфетку на стол. — Еще пришлось показательно уволить два наряда стражи, которые оказались замешаны в деле.

— Но ты же сам писал, что…

— Да, «этот граф» раскопал, что еще оказались замешаны гномы. Если бы не уступил со стражниками, то пришлось бы отдать Аарона. И вот тогда здесь началась бы бойня! — Манс с каждым словом энергично рубил ребром ладони по столу.

— Ну да, гномы бы своего резидента не отдали. Пусть даже проваленного.

— Ну конечно же, я не стал отдавать на расправу гномов. Неужто они зря подкармливали моего дворецкого все эти годы? У его жены украшений чуть ли не больше чем в моей сокровищнице. — Усмехнулся барон.

— Что по другим сторонам? Я ведь не просто так приехал. Понял, что бумаге ты не мог много доверить.

— Значит так, явные стороны. Во-первых, это люди Исторского. Про них ты знаешь. Череп сидел в городе несколько лет. Мой капитан стражи не смог выявить всех его шпионов. Но теперь вся эта шобла осталась без головы. Вторая сторона — циркачи. К ним я прибавляю молодого аристократа. Его имя, кстати, Димтир Книжник.

— Гном?

— Абсолютно нет. Те, кто его видел, говорят, что обычный человек. Но с ними, действительно, дружит. Приехал с двумя гномами, еще и поселился в гномьем квартале. Потом случилась эта заварушка. Теперь они все сидят в квартале гномов безвылазно.

— Продолжу, — барон наполнил бокалы. — Гильдия воров и Гильдия убийц. Этих Винс контролирует полностью. По крайней мере, капитан так заявляет. Это «три»…

Четыре. Охотники. С этими сложнее всего. Не известно: кто, где, сколько. В городе перед пожаром видели Охотников. Но люди Винса утверждают, что узнали кое-кого из стражи. В том числе двух уволенных сержантов.

— Так твои сержанты были из Ордена?

— Нет, конечно. Все уволенные стражники, также как и циркачи, попрятались у гномов.

— Не слишком ли ты упускаешь ситуацию с гномами?

— Ничуть. Они сидят в своем квартале. Входят и выходят через свой тайный тоннель. Они расслабились. К тому же, у меня новый замечательный проект по обустройству города. Я строю пожарные башни. Четыре из них — вокруг квартала гномов. Сверху такой замечательный вид! — Барон даже прикрыл глаза.

— А король? — Даур перевел беседу в старую колею.

— А что король? — Манс отпил из бокала. — Человек короля сидит у себя в особняке. Все его контакты — мои люди. Он под контролем. Так же как и твой человек. Извини!

— Да ладно! Я его и не скрывал.

— А если честно, — барон потер пальцами виски. — Уставать я стал от всего этого.

— Перестань. Кто, если не мы. Еще наши деды договорились о таком раскладе. Лажан сам по себе занимает не много места. Но контролирует всю округу. Единственная полноводная река в этом регионе. Значит, путь в верховья идет через тебя. Почти единственный удобный порт. По крайней мере, самая большая и защищенная от ветров бухта именно здесь. И что мы имеем?

— Стратегическая точка. Знаю, учили.

— Поэтому земли вокруг не твои, а только сам город.

— Да, да, да. Чтобы лимит земли не давал графьям и другим принцам получить мои земли. Это может попытаться сделать другой барон, а с баронами я справлюсь. Но я знаешь чего боюсь?

— Чего же?

— Что наши наследники, не дайте боги, не смогут подружиться, как это происходило последние три поколения. Или не будет наследника. У меня после той истории…

— Всё ещё будет. Ты вот что скажи… Как думаешь — кто стоит за спиной этого Димтира?

— Да, очень уж резко он объявился. Гномы. Орден. Король. Граф. Преступные гильдии. — После каждого пункта Манс выкладывал в ряд столовые приборы.

— Ты еще забыл Империю, эльфов и орков, — Даур выложил еще три предмета. — И, пожалуй, вот это.

— А это что? — Барон посмотрел на вычурный ключ.

— А это если Книжник от не известной силы или сам по себе.

— Граф явно не причем, — барон убрал нож на другую сторону стола.

— Гномы любят рыть потихоньку. Они не стали бы заявлять о себе с таким шумом. И вряд ли поселили эту компанию у себя. — Чайная ложка переправилась туда же.

— У гильдий и так есть люди везде. И мне приходится с этим мириться. — Вилка для рыбы сменила место.

— Король, — граф поднял суповую ложку и повертел перед глазами. — Война с орками отнимает все силы и внимание. Вот когда станет спокойнее…

— Тогда и орков туда же, — барон отдал графу щипцы для сахара. — Зачем им море, пока на берегу не закрепились.

— Орден, эльфы, Тариант. — Вилка, шпажка, бокал.

— Ключ забыл.

— Ключ, то есть не известная сила, это такая вещь, что предсказать нельзя. Забери обратно.

— Орден действует, как захочет. Могли и такую операцию провернуть. Им хочется знать, что же происходит в графстве Исторском. Говорят, от всех их людей нет ответа уже давно. — Вилка легла обратно.

— Эльфы далеко, зачем им восточное побережье? Но это племя всегда само себе на уме. Тем более в труппе есть эльфийки.

— В труппе есть еще и чистокровный орк.

— Тогда отдай, — барон забрал из рук графа щипцы.

— Не рассмотрели еще империю. Пожалуй, это самый вероятный вариант. У меня только людей императора еще здесь не было.

— И что же хочет император?

— Думаю, то же, что и все остальные. Контроль.

Мужчины отпили из бокалов и помолчали.

— Да, а что пожар? Не сильно по тебе ударил?

— С пожаром всё обошлось. Пожарные вышки я строю не зря — некоторые уже работают. Сгореть успело всего несколько домов. Я даже выплатил погорельцам подъемные. Такие вот мелочи стоят не дорого, а мое имя прославляют. Я даже недавно попросил Винса переговорить с уволенными стражниками, сказать, что это требовалось для спокойствия города, приглашал на службу. Может не будут гнать на меня табун.

На этом старые соратники закончили с делами, и дальше пошел обычный мужской треп.

* * *

В это же время в другом месте собралась компания попроще, но зато побольше. Джакобо с семьей и остальными циркачами, уволенные сержанты, Аарон с двумя командирами подразделений: разведки и спецназа, так сказать. Ну и я с Натой и Вогниром.

Для такой толпы помещений не нашлось. Поэтому засели во внутреннем дворе. Аарон устроил у себя дома замечательное местечко. Никто не увидит за высокой стеной. Тишина. Зелень кругом.

Сегодня мы веселимся. А почему бы и нет? Тот враг, что был перед нами — повержен. А тот, что будет, так он появится потом. И не надо об этом думать сейчас.

Вогнир накануне чуть не испортил мне тот настрой отдохновения, которому я предавался эту неделю — после беготни по городу и жутких событий на пожаре. Пожар, кстати, потушили оперативно. Прискакали пожарные, растащили баграми горящие дома, залили всё водой из акведука.

Так вот, разрекламировал Вогнир перед хозяином мою фирменную запеканку. Отговорился я тем, что в доме печь только с маленьким жарочным шкафом, а компания собирается большая. Не красиво маленькие порции выкладывать. От Аарона я отболтался. А потом отыгрался на побратиме.

— Вогнир, ты помнишь, сколько я провозился тогда на кухне?

— Ну, весь день.

— Вот! Ты хочешь, чтобы я целый день проторчал у плиты, когда остальные веселятся?

— Конечно нет, брат! Извини…

— Не надо совсем уж грустить! На шашлык я согласен. Его же можно готовить прямо возле стола. Поэтому иди — делай шампуры. А ты, Ната, отправляйся к хозяйке за мясом и вином. Можно взять ту кислятину, что пьёт Маэстро. Можно бы вообще уксусом заливать. Но будет уже не так вкусно. Беги, надо как можно раньше замочить мясо, и до завтра у нас не будет никаких дел. Можно погулять по городу.

Все договорились собраться перед обедом, и сейчас я готовлюсь — отжигаю дрова на уголь. Отобрал какие-то тяжелые лиственные породы, дуб или береза — не знаю, коры не было. Прислуга вынесла из подвала две бадьи, в которых я вчера замочил мясо, поставили их в тенечке.

Пришли Вогнир и Маэстро. Смотрят хитро. А вот вам! Никому заранее порцию делать не буду! Первая проба после повара — хозяину дома.

Да вроде не о мясе думают. О чем-то спорят в полголоса. Маэстро настроил гитару, то есть ваколу, и тихонько перебирает струны. Вот, наконец, появилась какая-то бодрая мелодия. Опаньки! Барабаны. Поворачиваюсь на звук. Мой побратим закрыв глаза сидит перед тремя барабанами разных размеров, и пытается попасть в ритм мелодии. Откуда он взял барабаны? То есть откуда они, не важно. Откуда они здесь? Вогнир что — принес их накануне и спрятал?

А Маэстро вроде понравился такой вариант музыки. Местные музыканты почему-то играют только на разнообразных струнных и духовых инструментах. И поэтому ритмичной музыки в репертуаре нет. Зато гномы барабаны используют, хотя бы иногда. Зато тарелка — явление не известное ни у людей, ни у гномов. Значит, Вогнир вспомнил, о чем я говорил еще в лесу, и решил попробовать.

Постепенно стали собираться остальные. Пришли циркачи. Они так и ночуют в своих фургонах. Только поставили их недалеко на каком-то пустыре. Подтянулись вояки — как гномы, так и люди. Эти пришли одновременно — они все живут в казарме.

Хозяин и хозяйка дома появлялись несколько раз, заводя во дворик новую партию гостей, и теперь, наконец-то, смогли сесть за стол вместе со всеми. Как раз первая партия шашлычков готова. Хотя и без нее на столе полно блюд. Все женщины постарались. Каждая принесла что-то своё.

Первое слово дали, по традиции, хозяину. Я видел, как политики выступают по полчаса и даже дольше. Но они в бумажку смотрят. Никогда не думал, что так много и так интересно можно говорить экспромтом. В речи было всё: представил присутствующих друг другу, обязательно похвалив; расписал, как замечательно мы поставили на место одного козла; надежда на будущие победы (а это тебе зачем?). В конце пожелал всем набить животы и упасть без сил. Я так понял, что это перевод со старогномьего языка, потому что тогда в горской деревне староста, когда открывал застолье, тоже что-то завернул, не понятое мной.

Выпивая и закусывая, присутствующие постепенно расслаблялись, снимали с себя пресс приличий, который общество заставляет носить. Все — люди, гномы, эльфы — вспомнили, что они соратники. А значит, можно не держать себя в жёстких рамках. Пошли разговоры об охоте, рыбалке и войне — между мужчинами, о нарядах и блюдах — среди женщин. Мы с Джакобо присели немного в стороне, чтобы наши слова не доносились до других, но и оставаться в компании.

— Джакобо, как большой специалист в своем деле, ты ведь наверняка брал заказы на власть имущих. Что можешь сказать о нашем положении? Что ждать от Исторского?

— Если граф нас поймает, то мы позавидуем мертвым.

— Это понятно. Но это «если». А что он будет делать сейчас?

— Вестей от своих людей он не получает. Значит, ему надо узнать обстановку. Есть ли у него кто-то уровня Черепа? Вряд ли, такие люди уникальны. Посылать дурака — только вредить делу. Остается заказ через Гильдию воров. Они ведь могут не только обокрасть, но еще берут и такие заказы.

— Надо разговорить Мечника, — я огляделся. «На ловца», как говорится. Гном как раз шел в нашу сторону.

— Аарон, вопрос есть!

— Задавай, — гном присел рядом.

— У тебя есть выход на Темные Гильдии?

— Есть кое-какие знакомые.

— Надо бы, чтобы нам вовремя сказали, если кто-то будет нами интересоваться.

— Мне и так говорят, когда кто-то проявляет интерес к нам.

— Так это к вам, гномам. Интересоваться же будут гимнастами или мной.

— Действительно, тогда нынче же передам, что меня интересует тот, кто интересуется вами. — И Мечник отправился по своим делам.

— Осталось обсудить, чем мы будем заниматься.

— И чем же? — Джакобо повертелся, устраиваясь удобнее.

— Здесь на побережье — сопки и лес, а дальше на Запад — степи. Вот туда и пойдем.

— А как же графство? Ты отказываешься от своих слов?

— Ни в коем случае. Но! Нормальные герои всегда идут в обход.[34]

— Ха! Я понял тебя. Нас ждут отсюда, с юга. А мы придем с запада.

— Скорее даже с северо-запада. И думаю, что фургоны гимнастов будут слишком приметны. Надо отправляться под другими личинами.

— У тебя есть идеи?

— У меня нет. А вот у одного Мастера теней…

— Швалил фшо на меня, штарика. Кха-кха! — Преображение в старичка было мгновенным.

— А-ха-ха! Как же! Старик, который уложит четверых и не запыхается. Не прибедняйся. И думай, думай. И я подумаю.

* * *

«Утром четвертого дня месяца липеня в год от Рождества Христова одна тысяча…»

Не знаю, откуда это, просто пришло в голову. На самом деле сейчас действительно середина летнего сезона. Сегодня ранним ясным утром наш караван отправился в путь.

Квартал гномов, как и другие кварталы торговцев, выходил одной стороной на берег Саржи, чем мы и воспользовались. Сначала была идея уйти сухопутным способом. И даже транспорт циркачам не надо бросать, ведь сами фургоны вполне стандартны. Снять дополнительные щиты, перекрасить — и все дела. Мы уже подготовили фургоны в дорогу: содрали старую краску с бортов, заново покрасили. Даже ободрали немного, чтобы состарить — такая толпа свежеокрашенных фургонов может привлечь сильное внимание. Но в один момент я решил переиграть. Гуляя в очередной раз с Натой по берегу, я увидел то, что навело меня на неожиданную мысль.

Гномы застроили каменными пирсами всю принадлежащую им часть берега. Различные суда постоянно подходили к ним или отчаливали. На моих глазах к причалу подходил самый натуральный караван, только речной. Дюжина широких, плоскодонных барж, сцепленных «паровозиком», двигалась вниз по течению. Во главе шел «паровоз» — мощное самоходное судно. Огромные колеса позволяли хоть и медленно, но двигать все баржи, соединенные между собой жесткой управляемой сцепкой. Размеры барж, а главное — малая посадка, позволяют каравану проходить по речным притокам. Там, где морское судно сядет на мель, этот караван, имея такую же загрузку, пройдет спокойно.

Идея уйти на таком поезде, пришла в голову сразу же. Со своей придумкой пошел к Аарону. С кем еще обсудить возникшие вопросы, как не с главным торговцем в этом городе. А вопросов в связи с этим очень много. Кто ходит на таком судне, можно ли приобрести или арендовать? Насколько вообще редки и дороги такие машины?

Чьё судно — Мечник знал. Также как и то, что другого такого агрегата у нас в городе или его округе не найти. Машина заказывалась в Империи. А вот насчет аренды можно попробовать поговорить. И разведчик обещал сделать это.

Переговорить ему удалось не сразу. Хозяин был не против того, чтобы перевезти весь наш табор вверх по течению. За соответствующую плату, конечно. В тот же вечер после переговоров с владельцем судна мы с Аароном встретились в его кабинете, чтобы обговорить этот вопрос.

— И сколько он хочет?

— Тридцать шесть золотых. Это, говорит, минимальные расходы в дороге.

— Ты ему намекал, что расходы по зарядке транспортных амулетов будет на нас?

— Эта цена уже с учетом нашей зарядки. Сначала он просил в шесть раз больше.

— Цена, конечно, мне вполне по силам. Но что же такое он возит, если может позволить такие расходы?

— На самом деле расходы у него ниже. Заправляет его какой-то знакомый — подпольно. Это незаконно, зато дешево. Но возит точно не зерно. Точнее, зерно и другие фермерские продукты — это прикрытие. Настоящий груз гораздо дороже.

— Контрабанда из Степи?

— А также в Степь. Но тебе ведь не важно?

— Конечно нет. Пусть катаются, и нас прокатят.

Так как дальнейший путь от верховий Саржи будет по суше, то фургоны отправились с нами. Их разобрали на щиты и сложили в трюмах. Рядом устроили стойла для волов. Всё получилось очень аккуратно. Размеры барж, а это примерно метров тридцать в длину и около шести в ширину, позволяли оборудовать трюм три на десять метров. В каждую баржу загрузили по разобранному фургону с грузом из него, пара быков ставилась там же в стойло.

Когда стали отчаливать, удалось посмотреть, как же всё-таки работает эта система. Оказалось, что каждая баржа имеет два небольших поперечных колеса на носу и корме. Дно баржи абсолютно плоское, она может двигаться и вперед, и назад, и даже боком. При движении прямо лопасти расположены вдоль направления хода и не мешают. Когда же караван идет в узкой протоке, то матрос включает рулевые колеса в нужную сторону, и «вагон» поворачивает вместе с руслом реки. Капитан рассказал, что в Империи на таких караван-судах ставят специальное управление, и тогда в рубке тягача рулевой видит положение каждой баржи и может управлять ей. Но стоимость такой установки на порядок выше стоимости самих машин. Да и обучение рулевого очень длительное. Так что хозяин не стал тратиться на это. Гораздо проще быстрее и дешевле можно научить матроса придерживаться русла и поставить по рулевому на каждый «вагон».

* * *

Загвоздка появилась уже на следующий день плаванья. Мы собрались на палубе одной из барж пообедать в общей компании. Здесь меня и нашел капитан.

— Ваша милость, владелец судна сказал, что зарядка камней для машин — это ваша обязанность по договору.

— Вообще-то, да. А разве они уже разрядились?

— Нет, заряда должно хватить до конца путешествия.

— Так в чем же проблема?

— Дело в том, ваша милость, что в договоре указаны ВСЕ камни на борту. И хозяин загрузил ими один из трюмов.

Мда! Не было печали… Кажется, я попал.

— Ну-ка, покажи договор.

— Вот, пожалуйста.

Действительно. «Арендатор обязуется во время пути заряжать все находящиеся на борту караван-судна камни для машин».

Так как мы всей компанией заняли не все вагоны нашего поезда, то оставшиеся баржи владелец загрузил своим товаром. Мы прошли в трюм одной из таких барж. В коробках и ящиках на стеллажах лежали сотни зарядных камней. И я бы действительно попал, если бы…

— Капитан, повторите, что написано в договоре про зарядку камней?

— Что вы должны зарядить все находящиеся на борту камни.

— Нет, капитан, все камни для машин!

А я ведь уже начал материть Аарона на чем свет стоит. Потому что наш подсчет давал около полусотни камней, которые надо будет зарядить. Это трудно и нудно, но возмодно. А здесь камней несколько сотен. Но всё-таки Аарона Мечника не объедешь на кривой козе. Да и я не лаптем щи хлебаю. Небольшая приписка сводила на нет всю махинацию хозяина судна. Правда, он попытался взять меня на понт. Но для этого надо было самому отправляться с нами, а не действовать через капитана. Ему-то все равно, он попробовал, я не купился. Дело в том, что камней для машин было в трюме всего пара дюжин. Вместе с теми, что стоят сейчас на местах, это и будут те четыре дюжины, на которые мы рассчитывали. Остальные слишком мелки для машин, под нагрузкой они просто рассыплются в пыль.

— Ну что, капитан? Мы сейчас пойдём проверять вот эти все камни, выдержат ли они работу в машине? Или я просто возьму камни из этого ящика?

А ведь я не только себя сейчас спас. По времени я бы не успел зарядить всю эту кучу, и мог попасть на штраф за неисполнение договора. Но также и капитану я дал способ отболтаться от наездов хозяина. Он ведь спас имущество, потому что я мог настоять на проверке, и тогда выжили бы только крупные камни. Мелочь стоит немного, но это только по сравнению с камнями для машин. Сгори они все, и у хозяина убытки исчислялись бы тысячами золотых.

Я избавился от ненужной работы, но и той, что осталась, было выше крыши. Мне пришлось основательно попотеть. Причем в прямом смысле. Сливая силу в камень, я понял, что канал с пламенем Смарагона не прервался на расстоянии. Я мог ускорить подкачку себе энергии, и тут же сливать её в камень. Дело ускорилось, наверно, на порядок, а может еще больше. Осложнение вызывал только перегрев, который я испытывал, прокачивая через себя потоки. Несколько раз сбегав из трюма на палубу, чтобы остыть на ветру, я вспомнил, что водяное охлаждение гораздо эффективнее воздушного. Приказал поставить в трюме большую бочку и наполнить её водой. Как результат — регулярная горячая ванна. При зарядке одного камня холодная забортная вода успевала нагреться до горяча. Я не знаю, как моя кровь не сворачивалась при пятидесяти-шестидесяти градусах, но вода была горячая. А может, кровь сворачивалась, но организм тут же восстанавливался. В любом случае, это не мешало нам с На'тин принимать горячую ванну. Потом грязную воду, сформировав из неё жгут, я сливал через иллюминатор. И этим же способом заполнял.

В таком состоянии земноводного мне пришлось провести неделю. Четыре камня в день — иначе я просто не выдерживал. Шесть дней. Вы пробовали весь день сидеть в воде? Бррр! В детстве в большой компании это весело. Правда, чего уж греха таить — двоим взрослых разного пола в воде тоже бывает весело. Этого самого «греха» — выше крыши. Но ведь не всю же неделю с утра до вечера! В конце я уже проверял, не выросли случаем у меня жабры с плавниками. С моей приспособляемостью организма всего можно ожидать.

* * *

Не успел я отдохнуть от недели водных процедур, как меня снова чуть не искупали. Мы как раз зашли в один из притоков Саржи, который вел в нужную нам сторону, когда из-под прикрытия прибрежных кустов выскочило несколько гребных судов. Сразу несколько кораблей появилось и спереди, и сзади, и вдоль бортов.

Я стоял на мостике, когда всё началось.

— Капитан, ты в курсе, кто это?

— Пираты, вашмилсть.

— И что они хотят?

— Грабить, вашмилсть.

— Вот только пиратов мне тут и не хватало.

— Всегда вы, аристократы, повоевать хотите.

— Не хочу я воевать! Мне и так хорошо было плыть.

— Но вы же сами сказали, что не хватало пиратов.

— Я совсем в другом… Ай, ладно! Долго объяснять. Они убивают или только грабят?

— Обычно только грабят.

В это время одна из галер сравнялась с хвостовой баржей, и с нее хлынул поток бойцов в лёгких доспехах. Размахивая короткими мечами разного вида, они разбежались по судну и принялись резать команду. Когда-то, увлекшись холодным оружием после прочтения замечательной книги «Путь меча», я купил и пролистал всю «энциклопию» по этому вопросу. Хорошая книга, убиться такой можно.


— Ваша милость, служанку убило всеми мечами в библиотеке.

— Откуда в библиотеке мечи, да еще все разом?

— Книга «Все мечи» с верхней полки упала.


Теперь в руках нападавших я мог увидеть все виды коротких мечей из той энциклопедии: акинак, гладиус. широкая у гарды похожая на треугольник чинкуэда. Катар, имеющий поперечную рукоять и длинную гарду, закрывающую руку почти до локтя. Но в основной массе это были прямые короткие мечи, вроде акинака.

Мы не были совсем уж безобидны. Вместе с нами Аарон отправил отряд охраны. Вот только эта охрана была рассчитана на один-два корабля пиратов. А сейчас на нас вышли сразу дюжина кораблей и в них — соответствующее число воинов.

Блин! Чего это я туплю?

«Корендо! Ты там спишь, что ли? Тревога!»

«А? Что? Понял!» — через несколько секунд силуэт призрака промчался по каютам, вышибая на ходу двери.

Почему вышибая? А, так я ведь не рассказал последний эксперимент, который у нас с призраком случайно получился. Время от времени мне приходится подзаряжать ожерелье, которое служит пристанищем для Корендо. Иначе он слабеет, и теоретически может исчезнуть. Если совсем изолировать от притока магии. Потому что жемчуг в ожерелье способен накапливать в себе силу, хотя и очень медленно.

Всю последнюю неделю проводя в положении земноводного, я научился работать почти вслепую. Я клал зарядный камень на полку недалеко от себя, залезал в бочку с водой, прикрывал глаза и начинал работать. Камни, из которых делают аккумуляторы, в магическом зрении ощущаются как голодное место, настолько сильно они хотят получить энергию. В этот раз я также положил камень, закрыл глаза, нащупал магическим зрением голодное образование и послал туда поток силы. Внезапно от Корендо пришел странный сигнал, как будто он ест. От неожиданности я выпал из состояния полу-транса, в котором находился.

Открыв глаза, я обнаружил перед собой призрака в состоянии какого-то ошеломления.

— Ты чего здесь делаешь?

— Да вот, На'тин просила узнать, сколько ты еще здесь проведешь?

— Это последний камень на сегодня. Подожди. Ты сам понял, что сейчас происходило?

— Кажется, я поел. А еще, ощущаю, что у меня прибавилось сил.

То есть магическая энергия, направленная на самого призрака, напитала его. Но ведь раньше я не видел в призраке «голодную бездну». Я прикрыл глаза, переключаясь на магическое зрение. Просто призрак, никакой бездны.

— Постой на одном месте, проверю кое-что.

— Хочешь повторить в тех же условиях?

— Да, стой здесь. Нет. Немного вправо. Вот. Теперь жди.

Я перешел на магическое зрение и снова погрузил себя в транс. Вот полка с зарядными камнями. Вот отдельно лежащий магический аккумулятор. А это Корендо. В трансе видно гораздо больше. Надо попробовать и в других случаях тоже посмотреть вокруг в измененном состоянии. Теперь попробуем накачать Корендо энергией. Магическая сила, которую я получал от Смарагона, мощным потоком исчезала в призраке. Его «голод» был гораздо мощнее, чем у камней, которые я заряжал перед этим.

Я уже потерял счет времени — сколько же именно я накачиваю эту «черную дыру», когда призрак стал «кричать» в эфире, посылая сигнал тревоги. Плавно снизил мощность потока — при резком обрубании может и «пробки вышибить». Вышел из транса и открыл глаза. Передо мной стоял почти настоящий человек. Мужчина среднего возраста в старинном костюме и шляпе стоял передо мной, опираясь на резную трость. Раньше Корендо был похож на легкую дымку. Ненадолго, накачивая ожерелье энергией, можно было сделать его непрозрачным. Но совсем ненадолго, энергия вытекала из него, как вода через сито. Сейчас призрак больше походил на желе или холодец, настолько непрозрачным он стал.

Но что-то не так. Что-то… Чт… А-а-а! Машу вать! Кипяток! Оказывается, в этот раз я не просто нагрел воду, я её вскипятил. Резкое возвращение чувствительности тела шибануло по нервным окончаниям посильнее, чем удар палкой по ребрам. Молча, из-за перехватившей дыхание боли, я выпрыгнул из бочки и, всё в том же прыжке, умудрился проскочить сквозь открытый иллюминатор. Фуух! Какое же блаженство, окунуться в холодную воду после горячей парной.

На следующий день я проверил состояние Корендо. За сутки энергия так и не покинула призрака. Может, дело именно в том, что в этот раз я накачал его силой Смарагона? После этого мы с Корендо еще пару раз повторили эксперимент. Состояние призрака становилось всё стабильнее. Теперь он стал походить на живого человека. Даже появилось взаимодействие с предметами. В первый день он как обычно хотел пройти сквозь стену. Раздался мокрый шлепок, и я, оглянувшись, обнаружил его наполовину вошедшим в доски стены, а наполовину — растекшимся по ней, как Лизун из фильма о призраках.

С тех пор он стал еще более материальный, и если по привычке пытается пройти сквозь предметы, то они только разлетаются от него. Зато скорость перемещения почти не упала, и сейчас он за секунду прогрохотал по всем баржам, вышибая двери в каютах.

Хватит зевать. Пока пираты не подошли близко, у нас есть кое-какие шансы. Сконцентрировав силу, я плеснул ею с левого борта, создав водяное лезвие. Ого! Оказывается, я за эти дни нехило прокачался. Мощности удара хватило, чтобы достать до корабля подходившего к последней барже. У четырех пиратских судов разворотило борта и они моментально сели на дно реки. С другого борта получилось ударить только по одному кораблю. Пираты были слишком близко к нам, и я боялся попасть по своим. Один корабль, в который я попал, затонул. Но еще три приблизились вплотную. Десятки крюков-кошек взлетели в воздух и впились в борта. Еще пара рывков, и суда крепко сцеплены между собой, а через пропасть между бортами уже прыгают пираты. На палубах нашего каравана образовались два очага сопротивления. Все гномы Аарона держались в походе вместе — на одной барже. На ней же и встали строем во время нападения. Две дюжины гномов, прикрываясь ростовыми щитами, эффективно оборонялись от атак пиратов.

Второй центр сопротивления образовался вокруг циркачей. Матросы, успевшие избежать резни, прибежали к ним. Первую волну нападавших остановил Джакобо. Дюжина трупов, образовавшихся за несколько секунд от попаданий метательных ножей, заставила пиратов задуматься. Воины застыли, не решаясь переступить некую черту. А Джакобо с безразличным видом поигрывал в воздухе парой метательных ножей. Паузу нарушил один из пиратов. С бешеным ревом здоровый орк, весь располосованный шрамами, растолкал своих подельников и бросился в атаку. Джакобо, на которого был направлен удар огромной двусторонней секиры, легко ускользнул. Орк провалился вперед. Его секира была отбита в сторону копьем и воткнулась в палубу. Копье, продолжая ход, впечаталось пятой в грудь нападавшего. Толстый черен копья в огромных лапах Санти выглядел тростинкой. Еще один удар, и нападавший вывалился за борт. Орки в большинстве своем плохие пловцы, особенно степные орки. Вот и этот не задержался на поверхности, а сразу начал пускать пузыри.

После таких потерь пираты ослабили свой нажим. Теперь Джакобо с коротким мечом и кинжалом, его сын Фернандо со шпагой и дагой в руках, и орк Санти с копьем умудрялись сдерживать нападавших. Им большего и не требовалось. Остальное сделали лучницы. Девушки вчетвером забрались на крышу рубки, откуда и стреляли из луков. Две эльфийки, Наталиэль — дочь Станиэль, и моя Наточка. Четыре лука неплохо поработали. Освободив палубу, они теперь отстреливали тех нападавших, которые плыли к нам с потопленных мною кораблей. Здесь не море, крупных волн нет, и большинство пиратов легко преодолели оставшиеся метры.

Наблюдая за перипетиями сражения, я не увидел за громадой рубки, что на «тягач» успел кто-то забраться. Один из пиратов, выходя из-за угла, на ходу рубанул меня с плеча. Не успевая отразить удар мечом, я просто перехватил его руку своей. Мой полуторник совершенно не пригоден при таком тесном общении. Пришлось по-простому бить кулаком с зажатым в нем мечом. Только добавил небольшой воздушный кулак перед своим. Ошметки мозга и кровь плеснули на следующего вышедшего пирата. Пока тот пытался проморгаться, я успел снести ему голову. Быстро оглянулся. Пока возился с этими двумя, с другой стороны рубки уже успели выскочить четверо. Ну что ж. На подобное у меня кое-что отработано. Круговой удар мечом на уровне пояса с идущей перед ним воздушной косой. Четыре трупа. Или восемь половинок. Главное, чтобы никто не заподозрил в этом работу магии. Интуиция, нехорошо нывшая при каждом употреблении магии в городе, меня не подвела. Как мне успели рассказать, Орден из года в год всё жестче контролирует магию. Никто, кроме дипломированных специалистов, не вправе применять волшебство. Итогом может стать подвал Ордена охотников на магов.

Что происходит вокруг? Одним прыжком я оказался на мостике, расположенном на крыше центральной рубки. Вот и всё. Девочки успели пристрелить всех пиратов в воде. Остальные циркачи и гномы охраны проверяли нападавших на наличие ценностей и скидывали трупы в воду.

Капитана обнаружил под собой на палубе. Он подошел к одному из трупов, перевернул его пинком, и теперь задумчиво смотрел на него.

— Кто-то знакомый? — я подошел и встал рядом. Передо мной лежал сильный мужчина с сединой в черных волосах. Тонкая кольчуга гномьей работы плотно обтягивала тело. Булатный узор клинка говорил о достатке его владельца. Или удачи в бою. Сапоги от хорошего мастера.

— Да… — В голове капитана как будто переключалось что-то. — Это капитан охраны хозяина. Да и других ребят узнал. Каждый раз они ездили с нами. А в этот раз хозяин сказал, что пусть пассажиры сами о себе заботятся.

— У тебя своя голова на плечах. Но вот что я тебе скажу. Ты ведь видел, что нападавшие резали всех подряд? Тебя и всю команду уже списали в расход.

— Списали. Пожалуй, это самое верное выражение. Но теперь возвращаться нельзя. Как же быть?

— В этом я тебе не советчик. Думай, решай, куда ты направишься. У нас еще несколько дней пути.

Глава 5. Степь да степь кругом![35]

Пыль. Кругом только пыль. Если меня спросят, что такое степь, то я так и скажу — пыль. Пыль оседает на осях фургонов. Из-за чего их постоянно приходится смазывать. Пыль забирается под одежду. Пыль скрипит на зубах, несмотря на надетые повязки. Оглядываюсь на наш караван. Все завязали свои лица платками или шарфами на манер ковбоев, и сейчас мы похожи на переселенцев в прерии. Чтобы не попадать в тучу, поднятую другим транспортом, караван идет уступом. Таким образом, чтобы ветер дул в бок линии фургонов.

Сейчас прошла середина лета, и трава выгорела. А до дождей еще далеко. Быки не наедаются тем сеном, что растет около стоянок. Приходится вечером распаривать специальную подкормку. Но и воды не так уж много. В каждом фургоне сзади стоят по две бочки. Они по пояс взрослому человеку, наверно литров на сто каждая. Бочки уже опустели больше, чем на половину, а мы прошли только три четверти пути. Теоретически, воды должно хватить до следующей реки. Но если… тьфу-тьфу-тьфу!

Согласно карте, которую мне дал Мечник, до цели перехода осталось день или два. Впереди ждет свежая вода.

Заводь, где мы высадились, осталась далеко позади. Караван-судно поднялось как можно выше по руслу реки, где мы и расстались на берегу с капитаном и его командой. Дальнейшее путешествие должно проходить наземным транспортом.

Пока шли вверх по течению, я не мог поверить, что мы уже в степи. Вокруг реки всё также стоял лес. Немного не тот, что растет около устья, но все также непроглядный лес. Только наш призрак Корендо, который для «разминки» соскакивал на ходу и убегал, докуда хватало возможности, говорил, что леса, по сути, нет. Небольшая рощица на два стена шагов вдоль воды, а дальше бескрайняя равнина.

Как только мы сами прошли через такую рощу, то убедились в этом. Перед нами раскинулась степь. Даже так — Степь. Практически полностью плоская равнина, холмы настолько низкие, что почти не заметны. Если в низовьях Саржи почти всё изрезано холмами, из-за чего русло постоянно меняет направление. То наверху все реки текут плавными изгибами.

С того места, где нас высадили, недалеко до королевского тракта. Недалеко по степным меркам. Надо было только собрать фургоны, и через несколько дней мы должны были попасть на нормальную дорогу.

Шесть дней — неделю — мы ползем по этой «дороге». Истоптанная и укатанная на ширину перелета стрелы степная дорога. Здесь по другому и не ездят, только если по королевскому тракту. И, кажется, уже послезавтра мы должны его увидеть.

Королевский тракт хвалят, сравнивая с имперскими дорогами. Когда-то король Зиртак, основатель этого королевства, сагитировал самых богатых купцов, и они вместе с правителем, в доле так сказать, построили эту дорогу. Тракт идет от столицы в нескольких направлениях. Королю нужна была дорога для быстрого перемещения войск, а купцам — для доставки товаров. Постепенно вдоль пути отстроились трактиры и постоялые дворы. Вокруг них выросли города. Наш путь идет на восток. После нескольких городов мы по тракту попадем в нужное нам графство.

Капитан, после некоторых раздумий, принял решение бросить баржи и плыть с командой на «тягаче». Все ценности с кораблей пиратов мы разделили, и у капитана с командой появился стартовый капитал. Плюс зарядные камни, собранные с оставшихся барж. Еще он собирался снять с этих барж машины для продажи. Занимают они не очень много места — два шага в длину и по высоте до колена, столько же в ширину. Пару агрегатов я даже уговорил отдать мне — нести не на спине, так чего бы не взять. Пока шли вверх по реке, я пытался понять принцип работы. Но, даже имея возможность видеть магическую вязь, понять с наскока не получилось. Слишком плотно опутан двигатель магическими рунами, а потом вязь уходит вглубь корпуса, и разобраться становится невозможно. Понял только, что использовались руны Земли и Воздуха. Возможно, еще смогу разобрать движок на стоянках и посмотреть изнутри. Если понять принцип, то это же золотая жила! Хотя, чего это я, империи такие конкуренты поперек горла. Вон как охотятся за всеми артефактами.

Случайный порыв ветра пригнал тучу пыли, поднятую фургоном Вогнира. Налетевшая пыль оторвала от воспоминаний и заставила закашляться. Как же достала эта пыль! Слава Смарагону, что пока никаких происшествий не было. Несколько поломок упряжи и колес у фургонов, но Джакобо говорит, что это обычное дело.

В ходе планирования похода были обсуждения, как же попасть в графство. То есть, не совсем так, ведь попасть в графство не проблема. Но надо зайти и обязательно выйти. А для этого нужно что-то такое, что позволит нам уйти от графа, или заставит графа отпустить нас.

Самый безотказный способ — рабский караван. Не совсем законно, но позволит дойти до самого графа Исторского, и он даже отпустит меня обратно, за новыми рабами. А не совсем законно, потому что рабство здесь вроде есть, только личное — за долги или в бою. Нет власти над всей жизнью раба, как в Риме или у барина в России над крепостным. Скорее, как на той же Руси, но гораздо раньше, когда были холопы и закупы. Можно откупиться, отработать долг. Но жизнью твоей распоряжаться не могут.

В любом случае, мне это морально не подходит. Отдавать на заклание своих соратников, или даже ловить для этого случайных путешественников — такое не по мне. То, что продажа рабов графу — это именно заклание, мне кажется всё чаще. Не зря, ой не зря, в моей жизни случилось явление Смарагона. И его первое задание выдано не просто так. Есть такое предчувствие, что в Исторе нас поджидает кто-то посильнее самого графа.

Способ «number two». Контрабанда. Продать графу оружие или что-то магическое. Вот хотя бы эти магические движки. В таком случае встает ребром вопрос: а чего это вы тут делаете такой толпой, а? Не настолько ценны эти моторы, чтобы их охраняло столько разумных.

Третий вариант мне даже понравился своей ненавязчивостью. Едут музыканты и певцы — ведь от роли гимнастов стоит отказаться. Хоть граф не видел никого вблизи, да и девушки, что были на виду, работали в гриме, но может запросто заподозрить. Есть Маэстро с ваколой, есть Вогнир на ударниках. Даже Санти можно поставить с какой-нибудь дуделкой. Ну, и мне, наконец, подарили губную гармошку — гном ковырялся всю дорогу, консультируясь с музыкантом, но сотворил это чудо. И теперь на стоянках я пиликаю потихоньку, нервируя волов. И девочек поставить на подтанцовке.

Но время. Время! Репетиции — это очень долго. И потом, сначала ведь надо заявить о себе, поколесить по дорогам соседних графств, а потом «случайно» заехать к Исторскому. К тому же, это способ, чтобы легально попасть в пыточные подвалы графа. Зачем ему нас отпускать?

Еще один способ кажется хорошим со всех сторон. Нужна была только активная помощь со стороны гномов. И Аарон согласился. Все гномы того отряда, что идет со мной, согласились играть безродных. Это очень серьезный шаг для подгорного народа. Силен, видать, авторитет Аарона Мечника, если они согласились на такое.

Теперь я Доменго, капитан отряда наемников. Джакобо мой заместитель и начальник штаба. На Санти лежат остальные обязанности — снабжение, быт. То есть, у меня два помощника: по военной и гражданской части. Гражданская часть — это все четыре наши дамы и Маэстро. А также Вогнир, как кузнец, и вообще мастер на все руки. Хотя он и ворчит, что не дают повоевать. Впрочем, как и Санти. Уговорил их тем, что они — последняя защита наших беспомощных женщин.

Сам отряд — две дюжины гномов в полном вооружении, которые Аарон отправил со мной. Немного переносной техники — заготовки для стреломётов.

К вечеру стала видна какая-то темная полоса впереди на горизонте. Значит, это последняя ночевка в степи. Дальше будет королевский тракт, который спускается вдоль реки до самого Восточного океана. В этом месте приток Саржи, которая течет на юго-восток, изгибом близко подходит к основной реке королевства Зиртании — реке Мар'че. Она не такая большая, как Саржа, но тоже достаточно полноводна, вот на ней когда-то Зиртак поставил свою столицу Марчак. Сейчас уже не понятно, реку назвали по имени города, или город по названию реки. Но есть у степных орков женское имя Мар(ы)Ча. При этом «Ы» произносится почти не заметно. Скорее похоже на «Мар'ча». Наводит на размышления о происхождении основателя королевства Зиртании и о женщине с таким именем.

Эту историю мне рассказал на одном из привалов наш орк Санти. На самом деле его имя звучит по-другому, но не каждый выговорит его правильно, что служит оскорблением для истинного орка. Поэтому все используют похожее человеческое имя.

Расположились вагенбургом. Как нам говорили на истории, «вагенбург» по-немецки значит «защитное строение из повозок». Burg'ом изначально на германских землях называли поставленные единым целым дом и несколько хозяйственных построек с внутренним двором. Эдакая бревенчатая мини-крепость. А потом гуситы — были такие повстанцы, стали называть передвижную крепость из повозок «вагенбург». От русского «гуляй-города» он отличается большей мобильностью, но зато меньшей защищенностью. Хотя, даже те телеги, про которые нам рассказывали на истории, позволяли в разы облегчать оборону. Фургоны же циркачей могли превращаться в мощный оборонительный рубеж. Дополнительные щиты, закрывающие проход снизу и между фургонами. Все пропитано средством от пожара и сырости. Наши фургоны перед отъездом тоже оборудовали подобными щитами, как и транспорт гномов. Шесть повозок у циркачей, два наших фургона, и четыре у отряда гномов. Итого, ровно дюжина. Правда, они разного размера и высоты. Но постепенно, от одной стоянки к другой, мы разобрались, в каком порядке они лучше стыкуются. И сегодня загнали повозки в круг довольно быстро. А сколько раз до этого мы цеплялись колесами фургонов или оглоблями! Один дрын даже переехали, и его пришлось менять.

Распределили часы дежурства. На этой неделе заступает на дежурство дюжина Контанира. Вообще, у каждой дюжины в отряде есть свой сержант, который и командует непосредственно воинами, выполняя мои распоряжения. Ближе по смыслу слово «дюженник», но такого слова в русском нет, а «десятник» не подходит по значению. Так что пусть будет «сержант». На прошлой неделе было дежурство Веринира, а сейчас должен Контанир. Два че… то есть гнома меняются каждые три часа: ночью на стоянке и днем в дозоре.

Вот, кстати, и сержант. Повозки уже стоят на местах, основные распоряжения розданы, и гном решил с кем-то потренироваться.

Так, это же мой побратим. Короткие и не постоянные всё-таки у него увлечения. Пример Аарона не смог надолго привить ему вкус к мечам. Стоило Вогниру увидеть, как Контанир на корабле разваливал своей секирой врагов на две половины, как тут же воспылал старой страстью. И ведь не объяснить ему, что такой лихой удар, как у сержанта, ему не удастся в ближайшую дюжину лет. А может и никогда. Контанир выше среднего гнома на голову, а ширина плеч не меньше, чем высота корпуса. Вот уж точно «косая сажень в плечах». Длинные руки опускаются до самых колен. И с этой гориллой Вогнир пытается тренироваться. Длинный боевой топор Книжника в несколько раз легче двухсторонней короткой секиры Контанира. Но тот машет ею как хворостиной. Удары Вогнира выбивают искры, когда два оружия сталкиваются, но он так и не смог пройти завесу стали, выставленной сержантом. В какой-то момент я думал, что побратиму всё-таки удастся достать Контанира. Резко перейдя из верхней рубящей атаки, когда секира противника уже пошла вверх, Книжник попытался подцепить сержанта под колено загибом лезвия. Но опытный гном просто поднял ногу и наступил на топор. Потеряв равновесие, Вогнир упал на колени, а возле его глаза уже блестело острие шипа секиры.

— Сколько в этот раз ты «умер», Вогнир?

— Мы только начали, командир, — пробасил сержант, опираясь на свое оружие. Это по человеческим меркам секира коротка, а гному она доходила до пояса. — Так что сейчас был первый раз. Но парень дерется всё лучше. Скоро с моими новичками сможет выстоять в бою.

Его «новички» — это два молодых гнома, которые пришли в отряд в прошлом году. На фоне самого сержанта они действительно не выглядят супербойцами, но уже давно не новобранцы. Хотя до уровня сержанта вряд ли дотягивает хоть один боец моего отряда. Сейчас обеими дюжинами командуют самые опытные сержанты, которых мог дать Аарон. Фактически, они могли бы стать капитанами, если бы была возможность создания для них отрядов — то есть двенадцати дюжин бойцов. Получается, что я «недокапитан» всего с двумя отделениями. А командует каждым не просто сержант, а «старший сержант». Их, кстати, уже ставили над подобными отрядами в несколько дюжин. И мне кажется, Аарон хочет, чтобы своим походом они заработали звания капитанов. Пока же каждый командует своей дюжиной и входит в мой штаб.

— Капитан, а сам размяться не желаешь?

Еще одна здравая мысль пришла в голову уже в дороге. Чтобы никто случайно не спутал, каким именем меня называть, договорились обращаться ко мне по званию. Если наши лица графу наверняка не известны, то про мое имя он точно в курсе. Так что «капитан» или «командир». Тренируются, но постоянно кто-то да ошибается.

— Так как, командир?

Взрослый же мужик. Он что, не видел мои тренировки с Аароном? Но воевать против секиры можно только каким-нибудь тяжелым двуручником. Мой бастард просто обломится.

— Есть такая поговорка «Не зная брода, не суйся в воду». Не буду я с тобой тренироваться. И вот почему…

Разгоняю восприятие. Мои действия видны гному только смазанным движением. Хватаю его за бороду, которую сержант начал отращивать в ожидании повышения. Пока длины бороды хватило только-только, чтобы он не вырвал её из моего кулака. Второй рукой приставил кинжал к подбородку гнома.

— Понятно? — Я сделал движение, как будто отпиливаю бороду.

— Понятно… Но как ты успеваешь? Я же знал о скорости и готовился. Но не успел даже руки поднять.

— С тобой это получается, потому что ты привык к тяжелой секире, — я отпустил бороду и отошел на шаг. — Но вот с Мечником такое у меня не пройдет.

Пусть считает, что его командир самый крутой. С меня не убудет. А кто именно из нас быстрее — я или Аарон, сейчас не важно. Важно, чтобы воины такого склада характера, как этот сержант признавали меня хорошим бойцом. Ведь таких гномов в отряде — подавляющее большинство. Вот второй сержант — Веринир, так он будет смотреть, насколько хорошо я командую. И его уважение надо заслужить не только силой, но и умом.

Наконец, ужин закончен, и лагерь постепенно затихает. Провели небольшую тренировку в музыке. Я пытаюсь подобрать по памяти ноты на гармошке. Маэстро перебирает струны ваколы и морщится. В городе ему вместо старых струн из жил поставили стальные — гномьей работы. Звучание изменилось совершенно. Стальные струны звучат гораздо чище и звонче, чем жилы и кишки. Но к этому надо привыкнуть и приноровиться. Вогнир собрал барабанную установку, схему которой я ему подсказал. Сейчас над степью разлетается барабанная дробь разной тональности.

Когда перебирали способы проникновения в замок Истору, то отказались от личины бродячих музыкантов. Но Джакобо на следующий же день собрал всех и заявил, что в следующий раз может все-таки понадобиться, чтобы мы стали музыкантами. А мы не готовы. В общем, тренировки — наше всё!

Пока мы терзаем уши быков, эльфийки разминаются. Моя жена присоединилась к ним. Заявила как-то, что это скучно, постоянно только хозяйничать. Оказалось, что её пластика хоть и уступает эльфийской, но что-то более простое ей по силе. Охота в горах развивает вестибулярный аппарат и навыки эквилибристики. Постепенно девушки вошли в какой-то свой ритм и задвигались синхронно. Смена то плавных то резких движений завораживала.

Мои размышления прервал громкий звук удара. Оказывается, когда я засмотрелся, как извиваются в танце девушки, то прекратил играть. Также постепенно затихли остальные музыканты. Не слыша мучительных звуков, прекратили орать быки. Гномы разинув рот стояли или сидели возле фургонов.

Звук удара повторился. Я повернулся в сторону нарушителя тишины. Глава циркачей, а теперь мой начальник штаба, с совершенно безразличным видом продолжал свою тренировку, метая ножи в мишень. Последними были кинжалы, звуки ударов которых мы услышали. Подойдя к мишени — лежащей боком на подставке деревянной колоде, Джакобо стал вытаскивать из нее клинки. Ощутив напряжение тишины, поднял взгляд на окружающие его лица. С простецким выражением оглядел всех:

— Чего это вы, а?

Привык, паршивец, к такому зрелищу, а мы тут дышать боимся. Звуки поспешно подбираемых челюстей и кахыканье прочищаемого горла снова наполнили шумом лагерь, нарушив хрусталь тишины. Девушки уже убежали в фургон обтереть пот. Вот замычал бык. Кто-то высморкался. Один из бойцов испортил воздух, заржал его сосед. Гады. Сволочи! Такой кайф испортили. Но не убивать же их! И если Джакобо просто привык к выступлениям своей семьи, то как терпят такую экзотику-эротику гномы? Мне уже хочется уединиться с женой. А они ходят, шутят. Им что, всё отключили?

Пошел предлагать свои услуги дамам. Вязь, с помощью которой я чистил шкуры когда-то в Долине Цитадели, имеет некоторые варианты, позволяющие чистить одежду или тело. Особенность в том, что эту вязь можно использовать только на коже, шкурах или подобном материале. А при чистке тела не забывать убирать ту часть, которая чистит внутреннюю сторону шкуры, иначе получишь бурдюк с желейными шариками внутри. В такой желеобразный песок скатывается вся грязь, кровь, и прочее, что есть на шкуре изнутри.

Но как не подкатить с таким удобным презентом к любимой женщине? Конечно, сначала потренировался «на кошках» — различных животных, в том числе на наших волах. Теперь они с мягкой шелковистой шерстью. Как те забавные бычки одной породы, которые как будто под феном побывали. Конечно же, такое достижение магической цивилизации не осталось не замеченным остальным женским населением нашего отряда. И наши девушки теперь каждый вечер выглядели так, будто целый день нежились на вилле, а не ехали в пыли. Вот и сейчас, когда я постучал и забрался в фургон, меня уже ждали все четверо. Четыре обнаженных женских тела. Красивых женских тела, у которых есть все нужные округлости. И отсутствуют не нужные. Дело в том, что когда задаешь объект для очистки, получается, что все, что снаружи — грязь. И эта грязь рассыпается порошком из мелких шариков, которые легко скатываются вниз. Поэтому меня и встречают в чем мать родила.

Быстренько завершаю свою работу. Я ведь не железный, а тут Натаниэль как-то странно смотрит. Чистка тела и немного накачать жизненной силой от усталости. Беру свою Нату в охапку — и чуть ли не бегом к себе в фургон. Вся первая половина ночи прошла очень бурно. Кто кого поборол в партере, осталось не ясно. Но вымотались мы оба знатно. Сменили белье, и напоследок почистив себя и подругу, я завалился спать.

* * *

Поспал пару часов, но этого хватило. Разбудил меня Джакобо.

— Принимай дежурство. Я — спать.

Кивнул ему и вышел из фургона. Хотя каждые три часа на смене стоят по два гнома, на ночь остаются два дежурных офицера. Те, кто может принять необходимое решение. Каждый дежурит по полночи. Сегодня это гимнаст и я. Завтра будут сержанты.

Оглядел наш лагерь. Фургоны, как всегда, поставлены в круг. В центре лагеря горит дежурный огонь. Один часовой забрался на крышу самого высокого фургона и оглядывает окрестности. Второй дежурит у костра. Потом они меняются местами.

Я тоже забрался — на крышу своего фургона. Прислонился к выступу и застыл. Морок сна я уже сбросил, и мне не требуется двигаться, чтобы не уснуть.

Используя магическое зрение, время от времени осматриваю округу. Звезды двигались по своим извечным орбитам, ночь постепенно близилась к своему окончанию, когда я заметил кое-что на пределе своих возможностей. И что это за «кадр»? В темноте ночи светятся сгустки жизненной силы животных. От искр мелких птичек, до крупных травоядных и хищников. Но эту ауру ни с чем не спутаешь. Сильный золотистый отсвет разума.

«Любапытына, адынака!» И кто же может так светить, как костер в ночи? Пятно неизвестного разведчика немного сдвинулось и застыло. Через несколько минут — снова приблизилось, и опять замерло. Судя по интенсивности и размеру свечения жизненной силы вокруг ментального пятна, это должен быть взрослый мужчина. Есть ли кто-то рядом с ним — никак не удается узнать. При всём том, что мой «локатор» очень полезен, он имеет один крупный недостаток — малый радиус действия. Магические потоки видны мне на полторы сотни шагов или, если выражаться по местному — не более стена шагов. Я постарался усилить свое восприятие, увеличить радиус охвата. Но добился небольшого прироста расстояния в дюжину шагов и резкую головную боль. Никаких ночных посетителей, кроме уже замеченного соглядатая, я так и не обнаружил. За это время неизвестный гость прошел, или скорее прополз, четверть расстояния до нашей стоянки. Пора идти знакомиться.

Аккуратно спустился и подошел к дежурному костру, чтобы меня было видно часовым. Знаками подозвал обоих гномов и шепотом объяснил ситуацию. Заодно узнал, что при такой темноте хорошо видят только эльфы, и то только силуэты и не более чем на стен шагов. Орки несколько похуже — пол стена. Те и другие при этом пользуются специальными травами для усиления ночного зрения. Люди же и гномы вообще что-то замечают только у себя под носом.

Аккуратно пробрался между повозками с противоположной стороны от чужака и обошел периметр, прижимаясь к стенкам фургонов. Так, на темном фоне меня не должно быть видно. Трудно ориентироваться, насколько же я на самом деле не заметен, если сам вижу каждую травинку под ногами. Правда, не далеко — позиция чужака теряется в сером мареве. Но вроде он не уходит, значит еще не заметил меня.

Так, хватит стоять. Захват! Разгоняю организм и рву жилы в спринте. До неизвестного примерно семьдесят шагов. Надо успеть прижать его к земле, пока он не всполошился от шума моих шагов.

Рекорд бега на стометровке на Земле немного больше десяти секунд. Здесь расстояние в два раза меньше и я под разгоном. Возможно секунды две затратил, а может и меньше. Чтобы не поскользнуться на ранней росе, оттолкнулся ногами от борта фургона. Затрещали доски обшивки, скрипнули рессоры. Противник только начал приподниматься, когда я подмял его под себя и заломил руки. Но мы как-то неудобно лежим, под нами еще что-то — плечи чужака не достают до земли. Рывком поднимаю свою добычу и смотрю вниз — под ногами ничего нет. А на груди? Ощупываю противника, не поворачивая к себе. А на груди — грудь. Два штука. Хорошие такие полушария. Мягкие на ощупь.

Ах ты ж! Отвлекшись на эти прелестные выступы, я чуть не получил локтем под дых. Тут же последовал удар затылком. Пришлось разрывать дистанцию. Девушка, а теперь, когда она развернулась, я мог рассмотреть, что это не взрослый мужчина, а девушка-орчанка. Чуть выше меня ростом и примерно столько же в плечах. Бедра, конечно, пошире, чем у мужчин. Но при общей мускулистости, это не заметно. В распахнувшейся меховой жилетке виден плоский живот и ровные не прикрытые ничем полушария молочных желёз.

Не отвлекаться! Шагнув вперед, орчанка с рычанием нанесла хук слева и тут же апперкот правой рукой. Пришлось снова отходить назад. Поймай я такой удар — и несколько мгновений наслаждался бы нокдауном. Меня попытались достать дальними ударами, но от них я уже мог спокойно отклониться.

А если так? Скольжу в сторону и подсекаю ногой колено опорной ноги. Девушка взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Но я всё-таки повалил её и заломил руки. Пытаюсь одной рукой удержать оба её запястья. Они довольно широки, и я кое как могу обхватить их пальцами. Накачанная девочка. Второй рукой достаю захваченную веревку. Наконец, петля накинута и замотана. Поднимаю добычу на ноги и толкаю в сторону лагеря. Не хочет идти. С чего бы это? Сама же шла к нам. Точнее, ползла.

— Если тебе привычней ползти, то так и быть — можешь ползти. Но всё-таки в ту сторону.

Огрызнувшись, девушка всё же пошла в лагерь. Зайдя в кольцо фургонов, я привязал её возле своего крыльца.

Когда я заметил нашу гостью, было еще далеко до рассвета. Хотя половина моего дежурства уже давно прошла. Пока я выбирался за периметр, пока крался к разведчице и боролся ней, рассвет оказался уже не далеко. Теперь же, пока дошли обратно и я устраивал свою добычу, стало совсем светло. Начали просыпаться ранние пташки. И моя На'тин — одна из них. Протирая глаза, моя супружница выпрыгнула из фургона, развернулась, чтобы пройти в сторону умывальника. И тут же застопорилась, уткнувшись лицом в грудь орчанки, которую я как раз привязывал. Отшатнувшись назад, Ната нашла меня взглядом. Сна в её глазах уже не было.

— Эээ… Понимаешь…

— Так ты привел наложницу? Наконец-то! А то совсем заездил меня.

— Ках-кхм… Кха! — От неожиданности я поперхнулся словами.

— Или это жена? Учти, я должна остаться первой!

Вот это сейчас что было? Сарказм или то, о чем мечтают обычные русские мужья? Я в курсе того, что местные браки не ограничены парой супругов. Мужей или жен может быть больше одного. Но это происходит не так уж часто.

Ошарашен, кстати, был не только я. Орчанка вытаращила глаза и пыталась что-то сказать возмущенное, но у нее перехватило дыхание. Наконец, она сумела вздохнуть. Не желая слышать вопли, я зажал ей рот рукой. Только немного не успел и попал ребром ладони в рот. Девушка сжала зубы и прокусила мне руку до крови. Не ожидавшая такого, она сама разжала челюсти, и я выхватил свою руку из капкана. Орчанка рефлекторно проглотила попавшую ей в рот кровь.

— Да чтоб тебя! — Моему возмущению не было предела, и я с какой-то детской обидой взял да и укусил её в плечо.

Что надо еще заметить, так это то, что после омоложения организма и смены всех зубов, новые кусалки у меня выросли не совсем человеческие. До саблезубого тигра, конечно, далеко. Но и не те огрызки, какие бывают у среднего человека. В общем, я получил приличные клыки, которые не торчат как у орков. Но позволяют прилично укусить. Чем я и воспользовался.

Проглотив брызнувшую в рот сладко-соленую жидкость, я победно глянул на орчанку. И успел увидеть, как ярость загнанного зверя сменяется ошарашенным состоянием, а потом чуть ли не обреченностью. Я оглянулся к Нате. Та тоже смотрела на меня как-то задумчиво.

— Мое имя Нах'тал из рода… Впрочем, это теперь не важно. Теперь я твоего рода, муж мой.

Что? Какого!..

— Так! Быстро объяснили мне, что всё это значил. Ната, ты ведь понимаешь в чем дело. Я вижу это.

— Ну, для начала развяжи её. Это уже не нужно. И давайте зайдем внутрь, чтобы не стоять у всех на виду… Муж мой! — подразнила меня На'тин и скрылась внутри.

Я пластанул кинжалом по веревке, спутавшей запястья орчанки, и показал ей на вход, а потом поднялся внутрь вслед за ней. Повернулся к настенному шкафчику, открыл дверцу и достал из креплений бутылку вина. Показал девушкам. Ната отрицательно покачала головой и махнула в сторону другой посудины — с гномьей водкой. Кивнув, поменял бутылку. Также молча достал каждому по два стакана. В три из них налил грамм по сто горючей жидкости. А в остальные — воду из кувшина.

Я с давних времен научился пить спирт. На'тин тоже такое видела, и даже пробовала. А вот орчанка явно со спиртом не сталкивалась, и теперь у нее перехватило дыхание. Она замахала руками, пытаясь погасить пожар во рту. Наконец, девушка смогла схватить стакан с водой, быстро выпила её и облегченно вытерла слезы.

Всё! Шоковая терапия вроде подействовала. Теперь можно поговорить.

— Ната, давай ты рассказывай. Что сейчас было на улице.

— Вы с Нах'тал стали мужем и женой.

— Спрошу по-другому. Как мы ими стали? Ничего не было, кроме этих укусов.

— Дело как раз в этих укусах. Точнее, не только в них. Там много собралось вместе. Так ведь?

Орчанка кивнула:

— Обычай древний. Но его никто не отменял. Будущий муж должен победить избранницу в бою, а потом они пьют друг у друга глоток крови. Обычно прокусывают друг другу губу во время поцелуя. Но об этом нигде не сказано, только то, что «суженные должны испить кровь друг друга». Потом этот брак закрепляется на ложе…

— А если не закрепляется?

Девушка удивленно поглядела на меня:

— Но как можно по-другому? Это как отказаться от добычи после боя. Навлечешь на себя позор.

— Ясно. Как в это вписываюсь я? Ведь я другой расы и у нас был просто бой.

Орчанка задумалась, подбирая слова.

— Она в поиске, — вмешалась в разговор Ната.

— В каком поиске?

— Эти украшения на висках означают, что она вышла на охоту за мужем. Так бывает у орков. Парни и девушки активно ищут себе мужа или жену.

— Я днем заметила, что в вашем отряде есть орк из истинных — шартэ. Решила вызвать его на бой. В моем племени ни один парень не может победить меня. Становиться женой такого слабака — позор для моего рода… Бывшего рода.

Интересно, где она пряталась днем? Тут только мелкие кустики кругом.

— А потом я тебя взял в плен…

— Это ничего бы не значило. Я всё равно могла вызвать на бой вашего орка. Может, он победил бы меня, и я стала его женой.

— А это, как говорит мой муж, «фигвам», — усмехнулась Ната. — Димтир всегда побеждает Санти!

— НАШ муж… — поправила орчанка. И упрямо продолжила: Все равно! Если бы не те укусы… Зачем ты меня кусал?

— Я сам не знаю. Просто взбрело в голову.

— Странно… Может, тебя ведут боги?

— Ага, есть один. — Я решил приколоться. — Смарагон.

— Смар… Ох! — Орчанка закрыла рот ладошками. — Нельзя произносить имя Древнего Бога!

— Да вроде со мной пока все в порядке.

— Димтир, как думаешь, — На'тин наклонилась ко мне и зашептала, — кому поклоняются орки здесь в Степи, где постоянно жарит Светило?

— Кажется, понял. Богу Огня.

Ситуация вполне ясная. Здесь, в Степи, нет доброго Светила, обогревающего и дающего урожай. Есть жаркий небесный огонь Смарагон. Он часто бывает жесток и только в период дождей смягчает свой нрав. Такое опасное высшее существо не будут называть по имени, обязательно будут употреблять иносказания и прозвища.

А вот что делать с новоиспеченной женой — ума не приложу. О чем и спросил напрямую.

— Муж мой! Ты не знаешь, как взять женщину? — Удивление орчанки было непередаваемым. — Так давай я тебе покажу.

Она обрадовано начала раздеваться. На'тин хихикнула, глядя на это. А потом захохотала в голос. Да уж. Пьяная женщина не знает тормозов. Что орчанка, что гномка.

— Да идите вы!..

— Куда? — воскликнули обе девушки, повернувшись ко мне.

— Куда-куда… Я имел ввиду, как выпутываться из этом ситуации с женитьбой.

— А мы разве запутались? — поинтересовалась орчанка. Она успела снять свою меховую жилетку и теперь её соски угрожающе нацелились на меня.

— Ну, я вроде как женат…

— Ну, и что? — непосредственность орчанки обескураживала.

— «Вроде как»? — возглас Наты был угрожающим.

— Женат. Извини, не так выразился. — Смущаясь двоякой ситуации, я смотрел только на На'тин.

— Муж мой, ты боишься не справиться с двумя женами? — Нах'тал соблазнительно изогнулась.

— Хватит называть меня «муж мой»! — зарычал я. — У меня имя есть!

— Не переживай, Нах'тал, нашему мужу хватит сил не только на двоих. Я это точно знаю. — На'тин скинула рубаху, в которой вышла из фургона, и передернула плечами.

— Стоп-стоп-стоп! — Я обезоружено поднял руки. — Во-первых, сейчас утро, и караван отправляется в путь. Во-вторых, Наточка, я не верю своим ушам. Женщины ведь такие собственницы. Ты готова поделиться со своей соперницей?

— Не соперницей, а соратницей. И даже подчиненной. Я ведь остаюсь старшей женой. Так?

— Конечно так, — кто бы спорил с двумя женщинами разом, а я сторонке постою. Посмотрю на смертельный номер.

— Поэтому Нах'тал становится моей подчиненной. Так? — теперь вопрос относился к орчанке. А моя боевая подруга не такая уж тихоня. В тихом омуте… Ага…

— Да… — Нах'тал вздохнула, соглашаясь.

— А другие вопросы меня и не волнуют. Потому что вопрос твоих возможностей, муж мой…

— Ррррр!

— Твоих возможностей, муж мой, действительно хватит не только на нас двоих.

Вот такая философия, оказывается, у местных девушек. А может, это мне повезло? Такое надо обмозговать. Я снова разлил гномью водку и воду по стаканам. Мы подняли свои порции и чокнулись.

— А ты знаешь, что Натаниэль влюбилась в тебя? — Слова На'тин отправили водку не в то горло.

— Кхх… Кххх… — Я кое-как отдышался. — Никогда не говори под руку!

— Ладно… Потом поговорим. — Старшая жена явно не была готова к такой неожиданной реакции.

На этом мы отложили обсуждение семейных вопросов до вечера. Я представил Нах'тал всей команде, как спутницу, присоединившуюся к нам в дороге. Попросил двух часовых, которые видели мою внезапную «женитьбу», не распространяться об этом событии.

Гномы переглянулись и многозначительно ухмыльнулись.

— Я сам расскажу, когда будет надо. Понятно?

— Да поняли мы, командир! — сменившиеся дежурные махнули мне и пошли отсыпаться. К переходу подготовятся без них.

* * *

До берега Мар'чи добрались за пару часов до ужина. Закат еще не скоро, можно спокойно обустраиваться. Орчанка не стала тащиться вместе со всеми. Отойдя в сторону она высвистала мархуна — верхового волка, своего боевого скакуна. Волчонок, как она его назвала, рыкнул на волов, которые тревожно замычали, и унес мою лихую женушку вдаль. Целый день она кружила по Степи, то приближаясь к каравану, то удаляясь к самому горизонту. Мы же потихоньку добирались к цели.

Степная дорога вывела нас к удобному броду через реку. Возле которого на обоих берегах Мар'чи выросли два города близнеца — Шлам и Хлам. Сами города расположились несколько выше по течению, чтобы в водопровод не поступала мутная вода из брода.

Городки небольшие, на несколько тысяч населения, и для нашей дюжины фургонов место найти будет трудновато. Так что остались мы на лугу возле берега. Быки, наконец, смогли поесть свежей травы. Тот комбикорм, которым мы их кормили, видать, не так уж вкусен.

А вечером я снова потерял девственность. До этого в роли двоеженца я не выступал. Так что это у меня первый раз, можно сказать.

Когда закончились вечерние хлопоты, Нах'тал затащила меня в фургон. Взяла руководство на себя. И отвертеться не удалось. Да и к этому моменту я несколько привык к своему положению двоеженца. Это с утра я еще ходил, как пыльным мешком стукнутый. Тут как будто оказаться в положении холостяка, которому после ночной пьянки говорят, что он теперь женат. Прочувствовали? Вооот! А у меня оказалось сразу две жены. Или три? А то не успел жениться на орчанке, а мне уже на эльфийку намекают. Как бы На'тин не вошла во вкус и не начала регулярно женить своего мужа.

Человек такая скотина — ко всему привыкает. Как любил повторять мой дед: «Человек не свинья, всё съест». Вот и я, пока тащились до вечерней стоянки, успел обдумать вопрос, привыкнуть к положению. И даже нашел положительные стороны такой жизни. Про отрицательные пока думать не решался.

Так что, когда девушка потащила меня исполнять супружеский долг, я и не думал сопротивляться, и даже помогал. Да и сама орчанка не уродина, чтобы бегать от неё. При высоком росте — нормальные пропорции, совсем не «швабра». Лицо с прямым носом, немного припухшие губы, глаза странного изгиба — они уже, чем у европейцев, но не так сильно, как у монголов. Бронзово-серый загар кожи. Черные прямые волосы заплетены в крепкую косу. Челюсти и брови у орчанок не выдвигаются так заметно, как у мужчин. Клыки тоже не заметны. Даже узлы мышц, которые, по моему мнению, не красят женщину, в спокойном состоянии перестали выделяться, и контуры фигуры округлились.

Когда я говорил, что Нах'тал взяла руководство на себя, я не думал, что это будет в самом прямом смысле. Через мгновение я оказался на лежанке, еще через мгновение груди Нах'тал нависали над моим лицом. Не долго думая я прикусил сосок. Девушка зарычала и задышала глубже. А потом, как писал один юморист «всё заверте…»[36]

Переспать с орчанкой оказалось тем еще трюком. Это как езда на гоночном болиде без амортизаторов и глушителя. Мощно, чувствуешь, как ты сливаешься с машиной. И громко. Нах'тал не стеснялась показывать всем свою страсть.

Думаю, теперь рассказывать о том, что здесь забыла оркская воительница, уже нет необходимости. И еще думаю, что регулярно мне такое не вынести. Я просто сгорю от стыда, выходя утром из фургона.

Сюрпризом оказалось, что девушка оказалась… девушкой. До этого никто не мог победить её в бою, соответственно, и первого мужчины у неё так и не было. Когда всё закончилось, девушка выскочила наружу. Она не собиралась оставаться в фургоне на ночь. «Мне душно спать не видя небо», как она выразилась. В одиночестве я оставался не долго. В не успевшую закрыться дверь уже проскользнула На'тин. Глядя, как сильно подействовали на неё крики второй жены, я понял, что поспать мне удастся немного.

Сразу после орчанки разделить постель с На'тин стало сильным контрастом. Было привычно, плавно, удобно и тихо. И эта уютность в постели даже была по-своему приятна. Всё-таки не решившись кричать, На'тин зарылась лицом в подушку, и крики доносились сквозь неё. Наконец, последнее напряжение отпустило нас, и мы упали на постель.

* * *

Утро встретило нас с женой лучом Светила в оконце фургона. Разминая плечи, я вышел из фургона и побрел к умывальнику. Очищаться магией удобно, но не очень приятно. К тому же я не решаюсь использовать заклинание на самом себе. Не сразу до меня дошло, что при моем появлении стихли все разговоры. Все молча рассматривали меня, как какое-то чудо-юдо в зоопарке. Даже обычно молчаливый орк проходя мимо меня восхищенно помахал руками над головой и заухал.

Я дошел до Джакобо, стоящего с видом первоклашки перед железным Шварцем.

— Ну, и что означает этот цирк немых? Никогда не видели, чтобы у кого-то было две жены?

— Но не орчанку же.

— А что такого? Высокая, конечно. Но мне такие женщины нравятся.

— Не в этом суть. Есть мнение, что голодную до мужского внимания орчанку не всегда может удовлетворить даже самый мужественный орк.

— Скажу честно, мой «орган» обычного размера.

— Не знаю, не знаю… Как думаешь, где твоя жена?

— Скачет по Степи, наверно.

— Не угадал, приз не получишь! Вон она, под твоим фургоном. То, что никто не мог заснуть, пока вы не закончили, думаю, тебе рассказывать не надо?

— Ну почему же, можешь пожаловаться, как страдал всю ночь.

— Жалуюсь! Так вот, последним, что нас доконало, были слова орчанки…

Джакобо сделал длинную МХАТовскую паузу.

— Ну! Не томи!

— Она сказала «Я больше не могу!» и упала под крыльцо, — не выдержав, циркач заржал. Стоявшие недалеко гномы внимательно прислушивались к диалогу, и в конце тоже подхватили его хохот.

— Тьфу на вас! Пошляки!

Умывшись, я вернулся в фургон. Хотелось наведаться в город, и я отправился переодеваться. Может обе Наточки со мной пойдут. Кстати, Натаниэль тоже ведь получается «Ната».

Стоп, гусары!

Глава 6. Я гениальный сыщик![37]

Конечно, городок, в который я предложил пойти женам, не очень велик по Земным меркам. Две тысячи населения — это же почти деревня. Но здесь еще не настали времена мегаполисов. Лажан, в котором тридцать или сорок тысяч жителей, считается очень крупным городом. Так что двойной городок Хлам-Шлам с населением меньше пяти тысяч — не маленький населенный пункт. Думаю, что когда-то здесь проходила граница и стояла таможня. Остатки стен на обоих берегах реки, которые когда-то перекрывали брод, наглядно это показывают. После расширения границы Зиртании надобность в таможне и стенах пропала. Таверны, кабаки и постоялые дворы постепенно расширяли оба городка. Новые постройки уходили вверх по реке, оставляя брод внизу без присмотра. Стены были разобраны на постройки. Сами жители, кроме гостиниц и общепита, зарабатывали на перевозках тех путешественников, которые не хотели мочить ноги. Но слияние городов идет полным ходом. Баржи и лодки отходят в прошлое. Слишком часто жители города переходят с одного берега на другой. Сейчас попасть на другой берег можно не только по воде. Рядом с бродом видна нитка наплавного моста. Пешие путешественники могут пройти по деревянному настилу, проложенному по палубам множества барж, стоящих на приколе поперек течения. Думаю, этот мост скоро сдаст свои обязанности новому каменному сооружению — в верхней части города из воды торчат быки нового широкого моста. Нам же пока придется переправляться бродом. Высота колес достаточная, чтобы наш транспорт не затопило. Не топкое каменистое дно реки в этом месте позволяет перевезти даже тяжелогруженые повозки.

Но всё это откладывается на несколько дней. Джакобо с Санти осмотрели весь транспорт и вынесли вердикт — ремонту быть! Вызывают сомнения оси на нескольких фургонах, требуют замены или ремонта некоторые колеса и элементы упряжи. Как сказал Джакобо — обычная техническая остановка. Две, редко — три, недели в пути, и пара дней на ремонт. Не так уж надежен наземный транспорт.

Так что моя прогулка с женами превратилась в целую делегацию. По вопросам ремонта и приобретения материалов в город отправились оба хозяйственника: Санти с Вогниром. Джакобо присоединился к ним, сказав, что пока не может полностью положиться на молодого орка в таком вопросе — фургоны то его. Заодно он взял с собой одного сержанта, чтобы решить некоторые вопросы снабжения отряда. А Веринир, в свою очередь взял в помощь шесть бойцов, чтобы таскать в лагерь закупки. Оставшиеся шесть гномов пошли в увольнительную. Вместе с гимнастом в город отправилась и вся его семейка. Пацану всегда интересно увидеть что-нибудь новенькое, женщины присоединились к моим женам. А Фернандо потащили с собой Станиэль и Валиэль со словами: «Кто принесет домой наши покупки?»

В итоге, на хозяйстве осталась дюжина Контанира и старик Маэстро, который проворчал:

— Что я могу увидеть нового в этом захолустье? Здесь даже приличных борделей нет, в которых девок проверяют на срамные болезни!

Ах да! Куда же я без Корендо, или точнее, куда он без меня. Ведь поводок браслета не вытягивается дальше километра.

Когда мы подходили к воротам города, стража поспешно застыла по стойке «смирно». Не часто их посещают аристократы «с двором и челядью». Именно так подумал начальник стражи на воротах.

Итак. Утро. Туман медленно сползает обратно в реку. Сквозь только что открытые ворота хотят пройти фермеры и крестьяне, чтобы продать свой товар. Из города навстречу спешат дровосеки, углежоги и водовозы. В этот момент из тумана, всё ещё затянувшего дорогу, слышен слитный лязг железа и грохот шагов. Это паршивец Вогнир подговорил сержанта пройти строем, стуча кулаками по кирасам. Щиты, тем более большие ростовые, никто в город не брал, но и без них не плохо гремели. Четырнадцать гномов — а Вогнир тоже надел доспехи — маршировали по дороге и слитно стучали себе латными перчатками в грудь. Восемь гномов впереди процессии, и шесть позади. Сам центр этого балагана принадлежала двум аристократам, то есть вашему покорному слуге и Корендо. На призраке, раз уж он стал немного материален, можно было накидывать легкий плащ, и теперь он всегда в нем щеголял, скрывая свои старинные тряпки. Как он выразился: «Мне стыдно, что я не могу одеться по моде».

Возле аристократов было несколько дам высшего света со своими охранницами. Если эльфийки вполне тянули в этом захолустье на аристократок в походных платьях, то моих жен, и не подумавших пойти безоружными, можно было принять только за женскую охрану: лучница и мечница, дальний и ближний бой. В общей толпе также определялись: старик советник, идущий явно со своим сыном, паж и слуга орк.

Картина маслом. «Не ждали». Мне всю эту процессию описал местный барон, которого разбудил посланный от ворот гонец. Барон был скор на подъем, и даже успел увидеть — со своими такими же скоростными друзьями — это представление в полном объеме. До того, как наш отряд распался. На глазах изумленного барона, который уже успел подумать, что это захват города, арьергард войска, только что дружно маршировавшего ему навстречу, вбросил мечи в ножны и рванул в проулок, выходящий, а барон это точно знал, в одно сладкое заведение. Авангард по взмаху старика также бодро отправился в другую сторону — к рынку. Паж рванул в переулок и исчез в квартале бедноты. Оставшийся парень о чем-то перекинулся с аристократом и убежал в том же направлении.

Как итог: перед местным бароном я оказался только в компании призрака и пятерых девушек.

Наша группа остановилась перед тремя всадниками. Впереди молодой мужчина, явно старший в этой команде. Крепкий невысокий воин, чисто выбритое обветренное лицо простого рубаки.

— Позвольте представиться — я приподнял шляпу — дон Доменго, капитан наемников.

— «Просто» капитан? — Это влез какой-то хлыщ с высокомерным выражением своего лошадиного лица, до этого находившийся за плечом вожака. Не выношу таких субчиков, как будто переплевывающих слова через губу.

— «Просто» или «не просто» — спросите на кладбище. У тех, кто уже интересовался этим вопросом.

Сам не ожидал, что так остро себя поведу. А чего это он! Еще так белой перчаточкой пыль с сапога смахивает. Хоть бы слез со своего седла.

Вожак, кстати, слез га землю и тоже помахал шляпой, другой рукой останавливая своего вспыхнувшего приятеля:

— Барон Итон Ламский. Хозяин этих мест. Я бы хотел пригласить вас в свой дом на обед. Вернее, — барон глянул на небо — на завтрак.

— Вообще, мы хотели посмотреть город. С утра, чтобы не таскаться по жаре. Да и позавтракали уже. — Я увлек барона в сторону. — Как хозяин, можете подсказать место, где есть много приличных лавок, интересных для женщин? А еще лучше, если рядом будет место для компании мужчин, где можно посидеть за выпивкой? Думаю, как мужчина, вы понимаете тяготы семейных покупок.

— Ха! Еще бы! Я первое время имел глупость отправляться за покупками с женой. И быстро понял, что если покупает она, тогда не остается время на мои покупки. А уж если собираются жены всех нас… — Он махнул в сторону своих спутников.

— Короче, есть подходящее место! Едем? А… Ну да. Тогда пешечком. Благо, что не так уж далеко. По сравнению с дневным переходом.

Его хохот подхватил третий спутник, на которого до этого я не обращал внимания. Скроенные по одним лекалам, они были почти близнецы. Только в отличие от темно-русого барона, его брат по оружию был скорее рыжий.

Разговаривая с бароном, я не заметил, как блондинистый хлыщ подошел к девушкам:

— Дамы, прошу извинить моего грубого друга. К сожалению, он привык к звону мечей и реву быков. — Натаниэль, на которую смотрел этот нахал, смущенно покраснела.

Слова хлыща вызвали новый приступ ржания у двух здоровяков. Все также похохатывая, они пошли в сторону одного из пересечений улиц, ведя в поводу своих быков.

Пока мы перестраивались, пытаясь развернуться в нужную сторону, энергичный барон дошёл до перекрестка. Он уже почти свернул, но вдруг резко остановился.

— Альберто, ты ведь всё равно не любишь ту таверну, в которую мы собрались! Называешь её кабаком. Я тебе сегодня делаю подарок! Можешь с нами не ходить. Только отведи скакунов в хлев. И скажи моей Лоне, что если она не будет наряжаться до полудня, то успеет прогуляться вместе с гостями по лавкам. Где меня искать, ты знаешь.

— Еще бы. У старины Моррина.

— Если она успеет определиться с покупками до того, как я пропью свой кошелек, то получит их! — Новый сдвоенный приступ смеха огласил окрестные улицы. Они что, действительно близнецы? Каждый раз делают все одновременно.

К тому времени, как местные аристократы разобрались с быками, подошли и мы.

Барон сразу вцепился в меня и поволок в проулок.

— Можешь сказать, почему ты не верхом? Как-то непривычно — целая компания аристократов и вдруг все пешком.

— Никакой тайны. Мой вороной пал в бою. И это был единственный скакун в отряде — у меня ведь пехота. Так что пока я вынужден передвигаться на своих двоих или на колесах.

Вслед за нами двинулись остальные. Так, разговаривая о пустяках, прошли пару кварталов. Выйдя на очередной перекресток, я понял — это то, что мне хотелось. Прямая мощеная улица была застроена торговыми лавками и питейными заведениями. И этими, едальными. Или как правильно сказать? Общепит, короче.

Барон сразу же потащил меня к одному из входов. Пришлось его притормозить.

— Девочки, — повернулся я к своим спутницам. — Можете не стесняться!

И широким жестом указал вдоль торговой улицы. А действительно, чего экономить? Мои деньги были приличной суммой даже в крупном Лажане. А в этом захолустье — тем более. К тому же, реноме наемника требует сорить деньгами, пока они есть.

— Корендо, проследишь?

Я получил подтверждение от призрака и вытащил один из кошелей. Такие же я уже дал женам, а этот хотел передать гимнасткам. Нечего подводить мою репутацию своей скромностью.

— А за покупки будет отвечать… Держи! — Передал деньги Станиэль.

«Не стесняйтесь, вряд ли вы меня разорите», — шепнул ей в полголоса.

— Всё! Идите!.. Нах'тал, а ты чего?

— Да чего я там делать буду? Таскаться неприкаянно? Лучше с вами пиво попить.

— Есть одно дело, которое можешь выполнить только ты.

— Да?

— Да. Корендо присмотрит, чтобы девушек не обманули. Но вот защитить их сможешь только ты. Тем более в таких местах, куда мужчинам заходить неприлично.

— Ну, если только так… — Нах'тал побрела вслед остальным, дергая рукоять оркского ятагана. Думаю, еще изменит свое отношение к шопингу. Уж в этом вопросе я изучил женщин достаточно.

Пока я отправлял своих спутниц, барон уже весь извелся, и теперь бил копытом в дверях какого-то кабака.

— Ты чего так долго?

— Жёны ведь, без разговора никак.

— Жёны? Что, неужели все?!

— Нееет! Упаси боги! — я засмеялся. — Только двое из них.

Смеясь, зашли в заведение. Не прав Альберто, для кабака здесь очень прилично. Я бы назвал это кафе при гостинице. А по местному — таверна или трактир. Никакой атрибутики, привычной для низкопробного кабака, здесь не было. Столы застелены скатертями. Нормальные стулья, а не лавки. Кухня со своими не всегда приятными запахами — отдельно. Даже светильники вдоль стен — и те магические. Богатый трактир, адынака. Потолки высокие, побеленные. С одной стороны проход в сдающиеся комнаты. Виден длинный коридор с одинаковыми дверями и лестница на второй этаж. С другой стороны — симметричный проход на кухню и служебные помещения. Оттуда, увидев нас, как раз выскочил толстенький гномик. Обычно гномы и так широки, но всё-таки они не толстые. Но этот был широк во всех направлениях. Настоящий колобок.

— Господин барон! — Это подобие хлебобулочного изделия закричало высоким голосом. — Проходите, проходите. Ваш столик как всегда свободен.

Он провел нас мимо занятых мест к центральному столу, стоящему возле стены напротив входа.

— Скоро будет сделано всё, как вы любите. Пока ожидаете, что-то принести?

Чувствую, что местный хозяин здесь частый посетитель.

— А чего думать, Моррин! Тащи своего пива, и побольше!

— Господин барон, я про что-нибудь еще, кроме пива.

— А-а-а! Ну тогда давай свою книжку, пусть гости посмотрят.

Старина Моррин укатился, а Итон продолжил, садясь на свое место в торце стола:

— Моррин когда-то только варил пиво. Но хорошее пиво. Открыл кабак. А потом постепенно стал готовить еду. В этом он тоже оказался мастак. Мы часто заходили сюда, еще когда здесь был простой кабак. Сейчас все перестроено, Моррин делает все как в столице, даже эту книгу для блюд завел. Но Альберто все равно зовет кабаком.

Мы с Жесли, соратником Итона, уселись возле него, напротив друг друга. Появился Моррин с большой книгой в толстой обложке. На кожаном переплете было тиснение в виде различных продуктов: рыбы, птицы, окорока и прочее. Продукты были разложены вокруг названия «Таверна мастера Моррина».

Заинтересованно открыл первую страницу. Половину страницы занимал цветной рисунок блюда. Сверху было название, а ниже расписано, что именно входит в блюдо, и немного о том, как готовят. На второй странице было следующее блюдо, а вот на обороте первой я обнаружил записи посетителей: «очень вкусно», «замечательно», «обязательно закажу еще». Забавно, меню и книга отзывов одновременно. Интересно, это его собственное изобретение, или так принято в этом мире?

Полистал дальше. Большинство записей оставались положительными, хотя иногда попадались и другие: «пересолили», «так себе», «ничего особенного». «Гадость необыкновенная!» — красовалось большими буквами на одном обороте. Я перелистнул обратно. На рисунке в тарелке лежали непонятные конусные спиральки. «Бош-на-суне» значилось наверху. В тексте не было ничего, кроме фразы: «Боши, обжаренные в кляре». Я поднял глаза на хозяина заведения.

— Это блюдо с Восточных островов. — Затараторил Моррин. — Они много чего ловят в море и едят, не только рыбу. Господин барон заказали, и мне их привезли в бочках с морской водой. Я все сделал по рецепту. И господину барону даже понравилось сначала… Но эти ракушки кладут для того, чтобы из них пить соус… А господин барон уже выпил… много. И не понял. И захотел съесть их… И сломал зуб. И их больше не заказывают…

Колобок совсем погрустнел к концу речи.

— Как же их заказывать? Ты же вез эту живность от самого моря. Я неделю буду ждать блюдо?

— Зачем неделю? Не надо неделю! Эти твари быстро размножаются. Я их в бассейне отходами кормлю. А потом из них суп варю и жарю, вместо мяса. У меня уже семья есть их не может. Свиней кормлю.

— Так и подавал бы в таком виде.

— Нельзя! Могут исключить из гильдии. Можно готовить только то, что есть в списках гильдии поваров.

— Строго, однако. А угостить гостей ты можешь любым блюдом?

— Угостить могу.

— Вот и угости. А бассейн твой далеко?

— Нет, на заднем дворе. Я в нем еще рыб из Восточного океана держу, пока их не съедят.

— А соус к этим бошам ты какой делаешь?

— Из сливок с чесноком и зеленью.

Забавно, мир другой, а блюдо почти такое же.

— Знаешь, Моррин, принеси-ка ты нам по порции этих бошей. Только ракушки не клади, а сразу соусом полей.

— Господа, — заявил я, когда повар ушел. — Предлагаю попробовать новое блюдо.

— Это из тех самых морских червяков? — почти в голос спросили барон с другом. Наш с Моррином диалог они не пропустили, не смотря на то, что не отрывались от кружек с пивом. Я его тоже попробовал — отменное пиво, такое, какое я люблю. Светлое, не крепкое, при этом не сладкое и горчит совсем не много.

— Нет, господа, это другое блюдо, — «честно» ответил я.

Я мог бы поесть мяса, заказанного бароном. Но ждать, пока его приготовят, не было никакой охоты. И к тому же внезапно захотелось морепродуктов. Организму чего-то не хватает, что ли…

Как я и ожидал, моллюски оказались готовы гораздо раньше. Мы успели не спеша выпить по второй кружке пива, когда поварята вынесли три тарелки, наполненные этими самыми бошами. Барон сначала вяло ковырялся в тарелке. Но потом распробовал, и опустевшая тарелка стала для него неожиданностью.

Мы даже заказали еще по одной порции. А пока заедали пиво мясом. Или запивали мясо пивом. Сложно определиться. Традиционно в России считается, что алкоголь заедают. Но культурные люди вроде как еду запивают алкоголем. Это относится не только к вину и пиву. Даже с водкой, оказывается, всё наоборот. Это водкой запивают горячие блюда, а не заедают чем-нибудь глоток водки.

Короче, ели мясо и пили пиво. Потом дождались еще одну порцию бошей. Барон же нашел кого-то, кто не знаком с его байками, и прерывался только когда отправлял в рот новую порцию еды или питья.

* * *

История этого баронства оказалась в некоторой степени занимательна. Если коротко, то сначала это было небольшое пограничное баронство Шлам. То есть нет. Еще раньше через этот брод кочевали орки. Очень удобное место. Здесь сквозь осадочные отложения есть выход языка коренной породы, поэтому река не пробила глубоко свое русло, а растеклась в ширину, образуя брод. Как я говорил, дно в этом районе каменное и плоское, очень удобно для переправы.

Молодую Зиртанию беспокоили постоянные набеги восточных соседей. Пока король Зиртак, расширяя свое королевство на восток, не запер этот брод. Другие подходящие для переправы места — довольно далеко отсюда, и целый регион оказался защищен от набегов. Король раздал отвоеванные земли своим приближенным, указав поставить на берегу крепость. Окрестные бароны совместно возвели стену на западном берегу вдоль всего брода. Поколениями воины со всех окрестностей дежурили на этой стене, обороняя от набегов восточных орков. Зажатые на узкой полосе (неделя пути — это не много) между королевством и океаном, орки постоянно держали в осаде Ламский брод. Взять штурмом прямо из воды стену высотой в несколько ростов — трудная задача. Безбашенных отморозков относительно не много, даже среди орков. Постепенно накал страстей вокруг брода спадал. Восточные орки, прозванные береговыми или морскими, постепенно теряли свой буйный нрав, переселялись на побережье и дальше — на Восточные острова. Те молодые бойцы с обеих сторон, которые хотели показать свою удаль, приплывали к помосту, сооруженному посередине брода, где и проводили поединки. Орки в лагере напротив крепости постепенно перенимали привычки западных соседей. Начали жить осёдло, строить постоянное кирпичное жилье. Незаметно на месте лагеря вырос город, названный орками Ш'лам, то есть «Стоящий возле брода». А город напротив называли Х'лам, то есть «Не наша сторона брода». Причем так называли с каждой стороны реки. Свою сторону называли Шлам, а другой берег — Хлам. Картографы так и не пришли к общему мнению, потому что часть из них жила на правой стороне реки, а часть на левой — восточной. На моей карте, кстати, Шлам стоит на западном берегу.

Так продолжалось, пока один из потомков Зиртака I Завоевателя — Форкен III, прозванный Купцом, не начал экспансию до самого Восточного побережья. Где подкупом вождей, где торговыми экспедициями, он подмял под себя земли восточных орков. Сами орки постепенно ассимилировались и амальгамизировались, то есть смешались и культура и геном народов. Город Шлам, построенный совместно окрестными баронами, не принадлежал по факту никому. И король, чтобы местные не спорили, отдал его своему человеку. Земля на завоеванном восточном берегу перешла одному из командиров его войска. Так и продолжалось двойное положение города, пока отец Итона не сумел прибрать к рукам и западную и восточную части.

Роль стены возле брода к этому времени потеряла свое значение. Саму стену давно разобрали, из материала сделали причалы и пологие спуски в воду — город приобрел настоящий вид.

* * *

Рассказ Итона, перешедшего как раз к своей биографии, был прерван явлением Нах'тал. Я не оговорился, именно явлением. Двойные двери таверны распахнулись, в проеме появилась моя запыхавшаяся жена. Не видя ничего в сумраке помещения после освещенной улицы, она уставилась вперед широко распахнутыми глазами. Другого варианта, кого же она ищет, все равно не было, поэтому я окликнул её.

Сориентировавшись на звук, Нах'тал подошла к нашему столу, расталкивая со-слепу стулья и столы. Первое, что она увидела, привыкнув к сумраку, была кружка пива, стоящая возле Жесли, которую она залпом выпила. Глядя на обалдевшего Жесли, я передал ему свое пиво. Косяк моей семьи, как-никак.

— Муж мой! — Нах'тал схватила еще одну кружку пива и приложилась к ней. Пришлось подвинуть ему вторую порцию и дать знак поварятам, которыми работали внуки Моррина.

— Муж? Она твоя жена? — удивился барон.

— Ну, а что? Зачем мне неженка из придворных дам. Мне сразу подавай оркскую принцессу.

Вторая кружка пива пошла моей жене не в то горло и она поперхнулась. Я вскочил, хлопая её по спине.

— Не надо было брать чужое пиво, — пояснил я отдышавшейся Нах'тал. — Взяла бы мою кружку, и все было бы в порядке. Вон, смотри как Жесли на тебя смотрит, так и хочет зарезать. Зачем забрала его пиво?

— Если он хочет поединка из-за пива, то я готова! — Нах'тал потянула рукоять ятагана.

— Стой! Прекрати! — Я положил руку на её, заставляя вложить оружие в ножны. — Это была шутка.

— Шутка? — Она посмотрела на Жесли.

— Шутка, — подтвердил тот, оглядывая ведёрный бочонок, поставленный поварятами на наш стол.

— Муж мой, я же не сказала, из-за чего бежала сюда. Этот белобрысый слизняк обвинил маленькую эльфийку в краже его перстня.

— Натаниэль? Что с ней?

— Она в Башне. Так сказали стражники, которые её забирали.

— Пояснишь? — Обратился я к Итону.

— Это, наверно, Башня порядка. Альберто отвечает за тайную стражу в городе. А преступников приводит к себе в эту башню, где и проводит дознание. В ней же проходят суды над преступниками.

«Корендо?» — позвал я.

«Я уже здесь. Не врываться же, как бык в стойло к коровам».

Двери снова распахнулись и через порог шагнула фигура в черном плаще. Призрак подошел к столу и примостился на стуле напротив барона. Так, чтобы быть перед глазами у всех.

— Я тебя для этого оставил с девушками? Чтобы всё закончилось пыточными подвалами? Рассказывай, как всё происходило.

— Сначала мы ходили по лавкам своей компанией. То есть я, твои жены и эльфийки. Потом Альберто привел жену барона и её подружек — свою жену и жену этого молодого человека. Время от времени я замечал, что Альберто слишком часто оказывается возле Натаниэль, постоянно что-то ей показывает и объясняет. Говорит комплименты. Но я совсем не обращал на это внимания. Виноват. — Корендо опустил голову. — Всё закончилось тем, что этот молодой нахал прошептал что-то в ухо нашей эльфиечке. Она покраснела и сказала: «Хам! Этого никогда не будет!» Альберто ответил «Мы еще посмотрим» и вышел из лавки. Вернулся он через час со стражей и приказал арестовать Натаниэль. Для доказательства вытряхнули её кошелек, в котором нашли перстень Альберто.

«Почему сразу не сказал? Ты бы мог сделать это быстрее моей жены».

«Зато я уже всем сообщил, что произошло. А карета стражи еще не доехала до Башни».

«Парням Джакобо сказал?»

«Им — нет. Только ему самому».

«Тогда найти их и передай: пусть слушают в оба уха. Перстень наверняка подкинули. Того, кто мог это сделать, должны знать в гильдии воров. Вот пусть пацан с братом попробуют узнать. И опиши им тех, кто подходил к Натаниэль после ссоры с Альберто».

— Сейчас иди, — это уже вслух, — и сообщи Джакобо о произошедшем.

— Но я уже…

— Иди.

— Понял.

Призрак вышел, а я обратился к барону:

— Можно как-то исправить положение?

— Альберто является служащим короля. Нападение на человека короля — это преступление против короны.

— То есть она сейчас очень опасная преступница… А вытащить её из башни возможно? Есть у меня опасения, что твой друг Альберто…

— Он не мой друг, а человек короля. Друг у меня остался один — это Жесли.

— Значит, ты не будешь против, если я немного насыплю соли ему под хвост?

— Ха! Соли под хвост? Еще как не против! Он мне тут спокойно жить не дает. Но приходится с этим мириться. А вытащить твою женщину можно, если преступление признают не королевским и расследование передадут местной власти, то есть под мое начало. А это будет, только если сам Альберто признает это. Он ведь здесь единственный представитель королевской власти.

Барон протянул руку к пиву, которое Жесли разливал из бочонка.

— Вернулись к тому же. Я так понимаю, что обращаться к его начальству — долго и наверняка бесполезно?

— Угу, — подтвердил Итон из глубины кружки.

— Жена?

— Чья? Его? Стерва. Подпевает своему муженьку.

— Мне надо несколько дней, и я докажу, что Натаниэль оговорили. Но она это время должна быть не во власти людей короны. Иначе от нее добьются признания. Или вообще это будет не важно.

— А если поговорить с судьей Сталаном? — Подал голос молчавший до сих пор Жесли. — Он когда-то тоже был королевским представителем, а потом остался здесь жить.

— Действительно, может, посоветует что-то дельное. — Согласился барон. — Все к судье! Срочно к судье. — Итон попытался вскочить со стула, но тут же упал обратно.

В отличие от своего друга, Жесли успел выпить не так много и мог служить нам проводником. Мы уже дошли до двери, когда сзади раздался рёв мамонта:

— Где мой скакун?

Я обернулся. Барону всё-таки удалось вздеть себя на ноги. Цепляясь за столы, он по сложной траектории шел к двери. На ответ, что быка он отправил домой, Итон задумался.

— Е-рун-да! Буду кхак и ты — пекхотой!

Дорога каждая минута, а тут возись с эти пьянчугой.

— Хорошо, назначаю тебя в арьергард!

Барон кивнул, что чуть не привело к очередному падению. Оставив его на попечении старины Моррина, мы вышли на улицу.

— Жесли, у нас мало времени. Ты можешь бежать оркским шагом?

— Да.

— Тогда веди!

Мы с Нах'тин пристроились сзади Жесли и взяли разгон.

Не старый, но уже опытный воин время от времени оглядывался, чтобы сразу перейти с бега на шаг, если мы будем отставать. Но его расчеты не оправдались — первым выдохся он сам. Спокойная жизнь не улучшает здоровья. Хорошо, что дом судьи, как уважаемого жителя города, находился не очень далеко. Когда Жесли стал задыхаться, то просто показал нужный нам дом. Мы с женой вырвались вперед и постучали в двери. Пока слуга открыл дом, пока мы объясняли необходимость видеть судью — Жесли дополз до цели.

— Демоны тебя возьми! — Задыхаясь рявкнул он. — Быстро докладывай судье Сталану, что пришел я.

Слуга скрылся в доме. Жесли не задумываясь тоже прошел внутрь и позвал нас за собой.

* * *

Судья Сталан встретил нас, войдя в гостиную одновременно с нами. Это был пожилой человек с явной примесью оркской крови. Годы все еще не согнули его прямую спину и широкие плечи. Увидев наше состояние, он отдал распоряжение слуге.

В ожидании вина, которое должен принести слуга, судья пригласил нас сесть в кресла и присел сам. Хотелось рявкнуть на этого тормоза, подтолкнуть его к действиям. Но с точки зрения старика это мы выглядели торопыгами.

Жесли еще не отдышался, поэтому начало разговора я решил взять на себя.

— Господин судья, как видите, мы прибыли в компании господина Жесли. То есть наш разговор важен для барона. Вы согласны поговорить с нами?

— Я слушаю вас.

— Сегодня королевским представителем был арестован близкий и важный для меня человек. То есть эльфийка… — Я рассказал о сути событий, уточнил некоторые моменты, о которых переспросил судья. Высказал то, что мы обсуждали в таверне Моррина.

Старик задумался на некоторое время.

— Когда меня отправили в отставку, то на моё место тут же поставили этого выскочку. Я даже склонен считать, что именно его повышение стало причиной моей отставки. По городу ходят разные нехорошие слухи о нем. Люди до сих пор меня уважают и я в курсе этой болтовни.

Он снова задумался, заполняя паузу глотком из бокала.

— Возможен один вариант, — наконец сказал он.

Сталан прервался, покрутил между пальцами ножку бокала, посмотрел вино на просвет. Когда мы снова начали терять терпение, судья произнес:

— Весь расчет на трусость Альберто. Он не решился бы… Наверняка! Не решился бы использовать перстень с должностной печатью. Значит, он подкинул свой перстень. А это уже можно квалифицировать как обычное преступление.

— Посидите здесь, я сейчас, — судья вышел на «часик» и вернулся уже с какой-то бумагой, которую отдал мне.

Я развернул лист: «Подателю сего… Выдать девицу… как не подлежащую… Судья…»

— Ну как, помог я вам уделать этого выскочку? — Старик хищно улыбнулся, когда я поднял на него глаза. — А теперь спешите, вы должны успеть вырвать девушку из его лап до того, как она «потеряется» при оформлении бумаг. Я знаю, как легко это можно сделать.

Теперь вперед, к Башне. Вот только идти туда в одиночку… Я же не супермен. Но барон пока вне игры, приказать своей страже не может. Жесли… Я оглянулся на соратника барона. Забег после выпитого пива заметно утомил его. Наш спутник прилег тут же на лавочке, сразу после выхода из дома судьи. Надеюсь, с ним ничего не случится. Гномы… По словам Корендо, они уже собираются, но идти им до Башни очень долго. Остается только самому сунуть голову в этот улей.

— Нах'тал, — я повернулся к жене. — Ты не успеешь за мной. Да и мало кто успеет. Но и оставаться здесь ты явно не захочешь. Поэтому просто беги к Башне, насколько успеешь — настолько поможешь.

С этими словами я рванул на перехват кареты с конвоем.

«На первом месте в любой операции», — думал я на бегу. — «Это разведка. А что нам говорит разведка? А разведка в призрачном лице доблестного соварка Корендо говорит: а) карета не доехала до Башни и я успею её перехватить; б) в карете, кроме задержанной, едут три человека и кучер; в) карету сопровождает восемь всадников, итого дюжина стражей вместе с сержантом; и самое приятное — г) Альберто уехал по своим делам, а стража не является королевской, это простые наемники».

С последними словами своего монолога я увидел карету. До последнего поворота, когда они будут на виду у охраны Башни, им осталось не много. Оббегаю отряд по переулкам, притормаживаю и спокойно выхожу навстречу ему. Незаметно оглядываю себя, несколько запылился, но мне ведь не на бал.

— Именем правосудия, стойте! — И откуда только фраза пришла в голову? Всегда хотел сказать что-то подобное. А кучер всё-таки притормозил.

— В чем дело? — Вперед выехал наемник с поясом сержанта в косую полоску.

— Вот распоряжение судьи. Расследование переходит к городской страже. Задержанную девицу я забираю.

— Ты кто такой, чтобы здесь распоряжаться? К тому же, я не помню тебя среди офицеров городской стражи.

— Меня приняли сегодня. Капитан Доменго.

— Ну, что ж. Капитан… БЕЗ пояса капитана… Взять его!

А вот это я прокололся. Почти три недели играю капитана, а до сих пор не подумал о таком важном аксессуаре. Меня окружают несколько всадников.

Переходим к плану Б. Ресурсов для разгона организма после пробежки осталось не много, но пытаюсь снова ускориться. Представляю, как усиливается работа надпочечников, в кровь поступает мощная доза адреналина. Бой! Почти ничего не слышу, кроме ударов сердца. В глазах красный отсвет. Удары кулаками в самое слабое место почти любого животного — в нос. У этого отряда для быков не предусмотрели шлемы или щитки, и носы открыты.

Пока стражники пытаются удержать взбесившихся животных, поворачиваюсь в поясе и хватаю за рога двух стоящих сзади быков. Их головы очень массивны и позволяют опереться на них. Подтягиваюсь и выбрасываю ноги вверх и в стороны. Удары в голову выбрасывают всадников из седел. Минус два. Завершая разворот, вскакиваю в седло одного из быков и снова оказываюсь лицом в прежнем направлении. Травмированные в нос быки сминают строй. Некоторые всадники выпадают из седел и оказываются под копытами. Слышен хруст костей. Минус… пять. Спрыгиваю назад, вне зоны досягаемости копыт. Я за кольцом окружения. Передо мной куча мала. Вот только я оказался с другой стороны от кареты. Кучер не растерялся и пытается развернуть транспорт. Если не поспешить, то они уйдут. Достаю свой меч и колю стоящего передо мной быка в… филейную часть. Бедное животное рвется вперед, сминая по пути все преграды. Великолепно! Кучер успел развернуть карету боком, и взбешенный бык влетел в упряжь, в которой благополучно и запутался вместе с запряженными в карету волами. Сама карета опрокинулась на бок, а кучеру придавило ногу. Минус шесть. Осталось три в карете и три снаружи. Эти трое уже успели спешиться и обойти свалку, заходя ко мне с трех сторон.

Начнем с одиночки. Удар «дровосека» отведен, как и удар «косаря». Я на Земле никогда не читал и не смотрел, какие там у фехтовальщиков используются удары, так что использую местные названия. Удар «дровосека» — наискось сверху вниз от плеча к противоположному бедру. Может быть прямой — слева направо, или обратный. Удар «косаря» — горизонтально на уровне пояса или бедра. Тоже бывает прямой или обратный. «Плуг» — укол снизу вперед, когда своя рука на уровне бедра. Отбиваюсь от вполне ожидаемого «плуга» после блокировки моего «косаря». Подходят остальные, надо спешить. Глубоко приседаю, но вместо еще одного «косаря», ожидаемого подпрыгнувшим противником, выбрасываю руку с мечем вверх. Наемник сам накалывается на острие, когда падает вниз после прыжка. А вот это уже плохо. Меч застрял между ребрами. Вытаскивая его я потеряю необходимые секунды. Отпускаю свой меч и покатываюсь под руку наколотого противника. Успеваю перехватить его за кисть и снова поднять опустившийся меч. Не ожидал? Спешивший на помощь стражник не предполагал такой подлянки от своего и сам с разбегу наткнулся на острие, да еще и свой меч не успел отвести, и он воткнулся в мертвое тело. Остался один противник. Вот только он с оружием, а остальные имеющиеся мечи заняты. Никто еще не умер до конца и пока крепко сжимает рукоять.

Пихаю композицию «Два соперника» под ноги приближающемуся сержанту. Как он, кстати, выжил среди бесноватых скакунов? Фокус не удался. Сержант уже не бежал, поэтому не запнулся, а просто обошел препятствие. Обхожу вокруг упавшей парочки в ту же сторону, что и сержант. Два смертельных любовника остаются между нами. Повезло! Мой меч удобно торчит из тела рукояткой ко мне. Теперь потанцуем! Раскручивая восьмерки, иду в атаку. Да, такая защита слабовата от мастера, но мне надо немного запутать противника. Чувствую, что скоро я выдохнусь, и тогда меня заколет даже младенец.

Я успел! Заметил начало движения, когда сержант решил сделать укол между петлями моей защиты. Приседаю, и острие меча проходит над моим плечом. В это время отпущенный клинок продолжает проворачиваться в воздухе. Беру его обратным хватом, немного довернул, и он вошел в живот противника. Бинго!

Выдергиваю меч и оглядываюсь. Быки разбежались по переулкам, а из перевернувшейся кареты вылезают оставшиеся тайные стражники. Двое уже снаружи и даже вытащили эльфийку. Натаниэль сидит возле кареты с отсутствующим видом. Сильных повреждений не видно, но на лбу есть кровь. Сейчас наемники достают последнего. А с этим всё плохо. Или наоборот — хорошо для меня. Голова болтается под неестественным углом. Свернул в тесноте кареты. В последний момент один из выживших замечает меня, тянется, чтобы схватить эльфийку и прикрыться ею. Но я уже рядом и успеваю отсечь ему руку. Потом закалываю последнего и добиваю однорукого и кучера.

Сосредоточившись, оглядываю всех магическим зрением. Все умирают, свидетелей не осталось. Все живые далеко отсюда — надеюсь, местные жители не стукачи. Обрубаю постромки у переднего вола и помогаю ему подняться. Подсаживаю на спину вола немного пришедшую в себя Натаниэль и сам запрыгиваю позади неё. Последним проблеском сознания вижу прибежавшую орчанку. Кидаю ей вожжи и шепчу «уходим». После чего отрубаюсь.

* * *

— Матушка! — Натаниэль запрыгнула в фургон, где две сестры перебирали вещи. — Здравствуй, тётушка! Матушка, Деминил идет в город со своими женами.

— Почему «жёнами»? Вроде вчера еще была одна.

— Вчера одна, а сегодня две. Это орчанка. Зовут Нах'тал. Вы разве не слышали? Всю ночь же криком кричала.

— Я думала, что это к нашему орку Санти гостья приходила.… Подожди! А ты откуда узнала? Ты что — у него под дверью ночевала? Ох, не кончится это ничем хорошим.

— Ну, матушка! Почему же под дверью? Просто на кухне сидела. А оттуда всё хорошо видно.

— На кухне? Всю ночь?

— А в фургоне жарко и душно!

— А за фургоном Деминила ты следила от скуки? Вот уж не поверю!

— Ну, мааам! Он ведь такой, такой!

— Какой «такой»? Просто ты еще не видела ничего в жизни. Что можно заметить, танцуя на канате?

— А много чего можно заметить сверху!

— Эх, ты, племяшка! — Валиэль тоже принялась наставлять девушку. — Мужчине от женщины надо одно.

— Ага, слышала. Но он не такой.

— То он такой, то не такой. — Всплеснула руками мать. — Девочка моя, девочка.

— Я не девочка! Вы уже забыли, что он поссорился из-за нас с графом Исторским? Он мог просто уйти. Никто бы его не стал укорять. Но его совесть не позволила нас бросить!

— Хорошо, хорошо. — Станиэль решила больше не отговаривать влюбленную девушку. Пройдет время, и она сама всё поймет. И сделает нужный выбор.

— Мам! Ты ведь заболтала меня, а там Деминил уходит в город. Будет по лавкам ходить, покупать подарки женам. Отпусти меня, а?

— И с чего ты решила, что обязательно подарки будет покупать?

— Станса, а не сходить ли нам всем в город? — Валиэль потянулась, и вздохнула полной грудью, так что натянулась блузка. — Тоже размяться захотелось.

— Действительно, Вал. Почему бы не сходить всем вместе? Слышала, Листочек? Сбегай, узнай, может твой Деминил нас подождать?

«К сожалению, он не мой». — Думала эльфиечка на бегу. — «Пока не мой».

Сборы шли полным ходом. Оказалось, что отец тоже решил сходить в город — на рынок и в мастерские. Один из отрядов гномов полным составом также направлялись со всеми. Даже мелкий братец собрался побегать, познакомиться с местными пацанятами. В лагере оставалась только половина гномов и старик Маэстро.

Как ни странно, не смотря на неожиданные сборы, успели почти к открытию ворот.

Натаниэль шла со всеми в середине группы, тонущей в утреннем тумане. Она представляла, как замечательно было бы потеряться вдвоем с её любимым в этом тумане и не найти выхода. Можно было бы бродить в этой белой кисее и целоваться. При мысли о поцелуях её щечки покраснели, а внизу живота разлилось тепло и словно кто-то сжал на мгновение её сердце. Девушка выросла не в семье ханжей и знала, хотя бы в общих чертах, откуда берутся дети. Но то счастье и тепло, которое разливались у неё в груди, когда она была рядом с Деминилом.… Она даже смогла смириться с тем фактом, что у него уже есть жена. И тут вдруг вылезла эта дылда. Но следующей женой обязательно будет она.

Неожиданный грохот впереди колонны заставил её пискнуть и пригнуться. Рядом охнули и другие, а Деминил даже ругнулся. А как он ругается! Так не понятно! «Ёкарный бабай». Или «Етидрёный хряп».[38] Это зверь такой? Или может страшное место? Пещера, например. Он ведь с Восточных островов. Это заметно — ростом почти с орка. Мысли успели пронестись испуганной стайкой птиц, когда грохнуло еще раз. Теперь Натаниэль заметила причину, она ведь стала высматривать, что там впереди. Оказалось, что это гномы лупят руками, одетыми в железные перчатки, себе в грудь, тоже железную. В третий раз грохнуло и сзади. Вслед за ними шла вторая половина дюжины гномов, и они тоже решили погрохотать. Гномы вообще любят громкую музыку. Вот и сейчас, видать, не утерпели. Музыкой это не назовет даже Санти, но получилось очень ритмично.

Девушка даже начала маршировать вместе с гномами. Так и прошли через ворота, мимо стражи, вытянувшейся при их приближении. Натаниэль заметила, как Деминил странным жестом приложил ладонь к виску, и решила повторить за ним. Деминил ведь просто так не стал бы этого делать. На что услышала от него ворчание с усмешкой: «К пустой голове руку не прикладывают». Почему к пустой? У неё в голове есть этот — ум. Обдумывая эту странную фразу, она даже не заметила исчезновения гномов и отца с братьями. Натаниэль уже хотела спросить, что же Деминил имел в виду, но вопрос задать так и не успела.

Они шли по центральной улице, когда им навстречу из-за угла вывернули трое всадников на мощных боевых быках. Это были не те волы, которые впряжены в повозки. Боевого быка не кастрируют, чтобы он мог воевать вместе с всадником. И слушается он только своих, к кому привык.

Впереди ехал воин, одетый как аристократ. То, что это воин, было заметно сразу: широкие плечи, обветренное грубое лицо, когда-то темно-русая, а теперь выгоревшая шевелюра. Немного сзади и справа, прикрывая его, ехал еще один воин. Только его волосы, когда-то бывшие ярко-рыжими, потускнели. Хотя старыми их назвать нельзя, они старше Деминила, но гораздо моложе её отца. Ехавший первым оказался местным бароном, а второй, рыжий, был его соратником. В их глазах Натаниэль увидела странную смесь жизни и смерти. А потом из-за спин этих воинов выехал третий человек. И этот третий испугал Натаниэль, от его взгляда становилось противно и страшно. Своей зарождающейся женской интуицией девушка поняла, что здесь тоже поселилась смерть. Но если в глазах двух воинов, как и в глазах Деминила, смерть означала защиту, то взгляд этого худощавого человека сулил долгий и ужасный конец.

Барон оказался скор на руку и тут же собрался идти вместе с их компанией. Натаниэль сначала даже расстроилась, ведь с бароном будет и этот с длинным лицом. Но потом местный хозяин отправил этого Альберто отвести быков домой, и настроение девушки снова скакнуло вверх.

Когда, наконец-то, вышли на торговую улицу, сердце девушки забилось чаще. Сколько лавочек, где можно ходить с любимым мужчиной, перебирать вещички. Только оказалось, что ходить по магазинчикам девушкам придется в обществе этого забавного Корендо фэер Исимба. Сначала он был призраком, а потом стал почти человеком. Деминил специально попросил никого из циркачей не рассказывать о том, кто же на самом деле Корендо. И Натаниэль молчала об этом, даже сейчас, когда надев черный плащ, он стал не отличим от человека. Деминил не пошел со всеми, ведь ему обязательно надо поговорить с бароном. Но про подарки он не забыл. Дал по кошельку своим женам. А третий кошелек отдал её матери Станиэль. Но при этом Деминил так посмотрел на девушку, что эльфийка поняла — эти деньги для подарка ей, Натаниэль.

Радость от того, что ей тоже полагается подарок от любимого Деминила, была так велика, что Натаниэль даже с легкой душой приняла участие в выборе подарков для Нах'тал и На'тин.

Счастье продолжалось не долго. Снова появился этот хлыщ Альберто. Пришел, сопровождая трех дам, так и продолжил ходить рядом. Постоянно что-то рассказывал ей, пытался шутить. Как же были холодны и неприятны его прикосновения! Но приходилось терпеть, ведь он аристократ, а она простая девушка.

Но в конце концов Натаниэль не выдержала. Воспользовавшись тем, что близко никого не было, Альберто прошептал не очередную шутку, а такую похабщину, что девушка дала ему пощечину, воскликнув: «Никогда. Никогда, господин Альберто, этого не произойдет!» Потерев отметину на щеке, тот ушел, что-то зло прошептав под нос.

А через час этот подлец вернулся, приведя с собой стражу.

— Именем короля, я арестовываю эту девицу, укравшую у меня перстень! Обыскать её!

Орчанка хотела заступиться за девушку. Но услышав слова «Королевское правосудие», отступилась и только сплюнула. Эльфийка услышала, как она сказала остальным «Оставайтесь здесь, я за мужем» и убежала.

Девушка не могла понять, как так могло случиться, но перстень всё же оказался у неё в сумочке. Стражники сразу схватили девушку и посадили её в мрачную карету без единого окна или отверстия. Они долго ехали куда-то. Натаниэль не видела ничего — в карете было темно и душно из-за отсутствующих окон. Из разговоров она поняла, что её везут в какую-то Башню. Мрачный смех стражников заставлял девушку трястись от страха. Фантазия работала без перерыва, показывая страшные сцены, которые могут с ней произойти.

В какой-то момент карета остановилась. Но дверь так никто и не открыл. Снаружи слышались крики людей и рёв быков. Карета дернулась вперед, немного проехала, но снова остановилась, а потом стала наваливаться на бок. Внутри кареты образовалась куча мала. Стражник, оказавшийся в самом низу, неудачно упал головой вниз. Девушка услышала, как хрустнула его шея.

Тренированное тело гимнастки помогло Натаниэль проскользнуть наверх мимо воина. Она даже успела приоткрыть дверь кареты. Но выбраться ей не дали, рука стражника дотянулась до неё и затащила внутрь. Тяжёлая дверь кареты сорвалась и хлопнула эльфийку по голове, после чего она потеряла сознание.

Снова соображать Натаниэль смогла только тогда, когда чьи-то сильные руки закинули её на спину вола. Спаситель запрыгнул сзади и прижал её к груди. Через пару шагов перед мордой быка показалась орчанка, она перехватила вожжи от спасителя, и эльфиечка услышала такой знакомый и драгоценный голос: «Уходим». Вол, понукаемый крепкой рукой, пошел вперед, вывозя их из этого ада.

* * *

Очнулся я среди темноты. Первая мысль паникой заметалась под черепом. Ослеп? Или сейчас темно, а я утратил ночное зрение? Попытался поднять руку, но сил было мало. Рядом послышался какой-то шум, и с моего лица убрали тряпку. Оказалось, что на мне был просто компресс, а я вообразил невесть что. Шевелить головой было трудно, но глаза двигались. Я смог оглядеться.

Я лежал у себя в фургоне. Рядом со мной сидела какая-то женщина. Возраст старше среднего, но далеко не старуха. В скромной шляпе и платье простой горожанки. Она оглядела меня, пощупала лоб, заглянула в глаза и рот, взяла оба запястья в руки и замерила пульс.

— Теперь с господином всё будет в порядке, — сказала женщина кому-то у меня в изголовье. — Но несколько дней его тревожить нельзя.

— Хорошо, — послышался голос Наты. — За лечение мы тебе заплатили. Можешь идти.

— Всех благ, — женщина поклонилась и пошла к выходу.

— Всех благ.

Как только место возле койки освободилось, передо мной появились три девушки. Имена называть или сами догадались?

— Привет, — я слабо улыбнулся и кое-как помахал рукой. — Что произошло? И кто это?

Слова произносить оказалось очень трудно. Язык почти не слушался. Приходилось через силу проталкивать звуки сквозь рот.

— Это местная лекарка.

— Знахарка.

— Ты сильно болел.

— Лежал и не двигался.

— И горел весь.

— Притронуться было страшно.

— Мы вызвали знахарку.

— А ты всё лежишь.

Я прикрыл глаза, слушая этот монолог на три голоса. Внезавно гвалд прекратился. Я сделал усилие и снова открыл глаза. Все три девушки сидели рядом и глядели на меня. Как только они увидели, что я всё-таки не уснул, то рты снова открылись. Я быстро прикрыл глаза. Тишина. Они что, говорить не умеют, если никто на них не смотрит?

— Кхм… Дим'он, — это орчанка, хоть кто-то произнес мое имя почти так, как нужно. — Это было грандиозно! Выйти сразу против дюжины противников и победить!

Ясно, она прибежала уже к концу боя и не видела, что половину положил не я, а быки. Лишь бы ей свидетель не попался, а то позора не оберешься.

Я снова посмотрел на девушек:

— Сколько я лежу?

Ответила На'тин, как старшая:

— Ты пролежал весь вечер. Потом нашли лекарку. Она стала сбивать тебе жар. Всю ночь просидела. И еще день, и ночь. А сейчас утро, почти полдень. Два дня прошло.

— Что с перстнем?

— Парни приволокли какого-то воришку, — Нах'тал чуть не сплюнула на пол, но остановилась. — Так тот рассказал, что перстень ему дал Альберто и приказал подложить Натаниэль. Теперь мальчишку спрятали во дворце барона. Так судья посоветовал. Говорит «нет свидетеля — нет проблем». Только это почти ничего не меняет. Хотя перстень действительно оказался личным, а не королевском. И расследование передали барону. Но Итон не в силах ничего сделать этому факези. Это тоже рассказал судья. Можно только сделать ему отвод. Что это значит — я не поняла.

Орчанка снова чуть не плюнула на пол.

— Отвод? Кажется, я понял о чем это. То есть, расследование с перстнем закончено?

— Да. Натаниэль снова с нами. Она тоже не отходила от тебя последние сутки.

Вот как. Поиграл в сыщика. Мечтал, что сейчас поражу барона мощью своего ума. В итоге всё сделали за меня и без меня. Провинциальный Шерлок Холмс, блин! Абыдна, даа!

На следующее утро у меня уже появилось достаточно сил, чтобы сидеть на стуле. Мне помогли добраться до открытой кухни, которая была сооружена в середине лагеря. Где я и провел время до вечера, наблюдая за сборами в дорогу. Здесь же меня навестили Итон с Жесли.

— Ха! Двенадцать противников в одиночку! Хотя, если у тебя жена орчанка. — И барон заржал во всё горло.

И этот туда же. Даже дважды туда же.

— Слушай, Итон. Я уеду. А вот у тебя проблем не будет?

— Уже нет. Альберто потерял силу. Сейчас весь город в курсе того, что судья составил документ для его отвода. И пусть рассматривать его в канцелярии короля будут долго, но поделать в Шламе он ничего не в силах. Ни один наемник не пойдет к нему на службу. Ни один торговец не продаст ему товар в кредит. Тот чиновник, который выдвинул Альберто на этот пост, сейчас отодвинут от трона. А у судьи Сталана достаточно хороших знакомых, чтобы теперь к нам прислали «правильного» представителя короля.

Как он все основательно разложил по полочкам. И вот этот человек показался мне простым рубакой и пьянчугой?

Вечером поужинали последний раз на этом месте. Все вещи были уложены, походная кухня упакована. Утром нас ждала переправа.

Глава 7. Если б я был султан, я б имел трех жён[39]

Утром меня разбудило мычание запрягаемых волов. Чтобы не было никаких накладок во время прохождения брода, в каждый фургон впрягали двойное количество волов. Пусть дно реки каменное и выровнено за многие годы использования брода, но никто не хотел застрять во время переправы, а потом таскать вещи по пояс в воде.

Переправив половину транспорта начали перегонять скотину обратно. И снова все с начала: мычание волов, крики погонщиков, свист и щелканье кнута.

Наконец, тронулся и мой фургон. Когда вышли на стрежень, койка подо мной закачалась. Я даже испугался, что нас снесет. Но нет, все обошлось. Фургон благополучно поднялся по выложенному камнем берегу и встал на свое место в колонне. Лишних волов отцепили и увели к своему транспорту.

От города Шлам-Хлам до собственно Королевского тракта была положена неплохая мощеная дорога, и этот участок пути занимал всего несколько часов. Недалеко от выезда на тракт заканчивалась граница владений барона Ламского. Итон вдвоем с Жесли немного размялись, провожая нашу колонну. Приглашали заезжать, если буду рядом. Барон, кстати, вчера предлагал нанять мой отряд для охраны порядка, но я отговорился. Сказал, что надоело таскаться по Степи, и сейчас иду в восточные баронства — к берегу океана. Там и наймусь. Последний раз попрощались. Итон еще раз напомнил, что всегда готов поставить меня капитаном своей стражи. На вопрос, как быть с Жесли, который уже сидит на этой должности, ответил, что Жесли всегда будет командиром его отряда, и должен ходить в поход. А капитан стражи отвечает за порядок в городе. Совмещать эти обязанности довольно сложно.

Эх! Если бы я не выполнял важное поручение от одного высокопоставленного, очень высокопоставленного, лица! Какое теплое местечко приходится бросать!

Тракт действительно поражал воображение. Практически прямой линией он проходил от одного населенного пункта до другого. Пологие спуски и подъемы. Лежит не на земле, а на толстой подушке из утрамбованного щебня с песком. Тракт замощен крупными плоскими камнями, почти без стыка. На всем протяжении он оборудован канавами и водоотводом. Первое, что приходит на ум — дороги Древнего Рима. Говорят, что те трассы, которые когда-то проложили римляне тысячи лет назад, используют до сих пор почти без ремонта, только сверху кладут современное покрытие. Если дороги Империи еще лучше, то как же они устроены?

* * *

Наш караван идет, вытянувшись по правой стороне тракта. Это требование когда-то написал сам Зиртак Завоеватель. Впрочем, на самом деле это не его придумка, требование было взято из законов Тарианта. Правая сторона не позволяет тем, кто передвигается по дороге, неожиданно нападать на других путников. Попробуй ударить того, кто находится от тебя по левую руку. Вот такая безопасность движения. Лично мне не понятно, чем руководствовались в Англии, прописывая левостороннее движение. Это же никаких проблем с внезапным нападением. Опускаешь копье и таранишь. А потом, с появлением автомобилей — высунул руку с пистолетом в окно и пуляешь. А ты попробуй левой рукой постреляй.

Скорость по ровной мостовой выросла ощутимо, тем более на резиновых покрышках, хоть они здесь и без камер. За день мы стали проходить раза в два или три больше, чем по пересеченной местности. Скакать можно было бы и быстрее. Мы даже иногда разгонялись довольно ощутимо — может пятнадцать или двадцать километров в час. Вот только корова — не человек, долго бежать не может, зато шагом полдня без проблем может идти. Хотя под всадниками быки, как мне сказали, разгоняются до запредельных здесь скоростей. Я прикинул, и получалось, что не хуже лошади, то есть — около сорока километров в час. Но и лошадь, и бык не могут долго скакать. Они спринтеры, а не марафонцы.

За долгие годы, а с основания Зиртании прошли почти три стении, а если точно — четыреста восемь лет. Ровно через две дюжины лет ожидается грандиозные празднества. Подготовка к ним видна уже сейчас: что-то строится, ремонтируется. Так вот, за долгие годы владельцы трактиров и постоялых дворов вычислили, где заканчиваются бычьи переходы, где путешественники останавливаются на ночную или дневную стоянку. Вот и получается, что какое-то время едешь вдоль деревьев, и больше ничего вокруг. А потом раз — и перед тобой городок, где можно поесть, поспать, починить упряжь. Деревья вдоль дороги, кстати — это введение одного из королей. Они посажены, как защита от степной пыли. Рубить их запрещено, а за рощами обязан наблюдать королевский представитель в каждом крупном феоде. Не только в каждом графстве, даже в каждом важном баронстве есть такой же человечек, как Альберто. Хотя Королевский тракт — богатая нива. Все баронства, стоящие на тракте или около него — не бедны и очень важны.

Пока я все еще днем еду на своей койке, а вечером выползаю посидеть на общей походной кухне. В дороге сидеть долго не получается. Лечусь потихоньку. Суть лечения сводится к тому, что я ненадолго подключаюсь к той силе, что мне дает Пламя Смарагона. Вхожу в состояние полу-транса, вспоминаю Негасимое пламя, и Сила течет ко мне. Потом делаю перерыв, пока Сила не усвоится организмом. День ото дня это у меня получается все эффективнее. В первый день мне даже показалось, что у меня ничего не получилось. Я попытался обратиться к Пламени, так же, как всегда. Вспышка! И я снова его не чувствую. Повторная попытка не принесла результатов. Как и последующие. Даже вспышки не было.

Я пробыл в депрессии до следующего дня. Лишиться источника Силы при том раскладе, в котором я очутился, это было бы смерти подобно. Заснул я уже совсем отчаявшись. Зато когда проснулся, понял, что организм немного восстановился, и теперь подключение должно произойти. Новая попытка снова закончилась вспышкой. Но осталось ощущение более длительного контакта.

Следующую готовность впитать силу я почувствовал вечером. Потом следующим утром, днем и снова — вечером. Контакт становился длительней, а промежутки короче. Выздоровление шло в геометрической прогрессии. Позавчера сеанс длился «часик», а перерыв — час. Вчера дело было уже наоборот, сеанс длился час, а перерыв — «часик». Сегодня я вышел на финишную прямую. Закачивал силу под завязку. Вечером я подготовился к тому, что приходилось откладывать из-за моей «магической дистрофии».

Уже выздоровев, я понял, что когда подключался напрямую к Пламени Смарагона, то был недалеко от гибели или магической инвалидности. Это также, как при обычной дистрофии — можно получить заворот кишок от обильной и сытной пищи. Или как заряжать аккумулятор телефона от настенной розетки. Мне повезло, что мои предохранители «вышибало» и поток обрывался.

Сейчас я выздоровел и способен заняться проблемой Корендо. За то время пока длился переход, а потом и моя болезнь, призрак начал понемногу «таять». Если в городе он еще мог прятаться в плаще, то теперь даже легкая простыня не могла задержаться на его плечах. И теперь он снова щеголяет в своих многотысячелетних шмотках.

Вот этим вечером мы и занимались добрым для призрака делом. Хорошо, что на ночевку мы расположились не в каком-нибудь городке, а на простой площадке. Тракт идет от города к городу в основном вдоль реки, так же на берегу реки расположены и стихийные стоянки для тех путников, которые не успели или не хотят ночевать на постоялом дворе. На одной из таких стоянок мы и расположились на ночь. Хотя так сложилось фактически случайно. Мы ведь выехали с утра из города, возле которого останавливаются обычно на обед. Днем мы были возле городка, где наоборот — обычно ночуют. А к вечеру снова были возле простой стоянки. Так и повелось.

Как только «встали на якорь», Корендо тут же появился возле меня, пританцовывая от нетерпения. Снова терять ощущение своего тела ему очень не нравилось. Мы отошли к реке, где нашли удобную заводь среди густых кустов. Я разделся и сел в воду, прислонившись к какой-то коряге. А призрак расположился на берегу в позе медитации. Не знаю, зачем ему именно эта поза, ведь, по идее, он хоть на голове может стоять, но это его дело. Уже ставший привычным путь в состояние транса. Вот она — черная дыра призрачного голода. В этот раз сеанс продолжался так долго, что я уже сам решил выбираться. В состоянии транса у меня с призраком нет вербально оформленной связи, мы не можем говорить, существуют только эмоциональные пакеты. На посланную мной эмоцию-вопрос «как там дела, не пора ли заканчивать» пришел пакет эмоции «все в порядке, можно продолжать».

И это при том, что по ощущениям, я сегодня перекачиваю просто прорву энергии, по сравнению с предыдущими сеансами. В некоторый момент что-то произошло, черная дыра закрылась. Сила все еще поглощалась, но масштабы стали просто мизерные. Пришлось экстренно отключаться от источника и перекрывать поток, сбрасывая излишек Силы из организма наружу. Когда я выплыл из транса, то понял, что в заводи мы определенно не одни. Кроме меня с призраком в воде наблюдались все три моих жены.

Ну, или две жены и невеста. Потому что мне кажется, что Станиэль смирилась с выбором дочери и готовится к свадьбе. Или какой там ритуал у эльфов? По крайней мере она приходила, расспрашивала меня о некоторых житейских ситуациях и моем отношении к ним. Теща пытается разузнать о привычках и морали будущего зятя, или это просто праздное любопытство?

Как бы то ни было, сейчас в воде прикорнули все трое. Накачивая энергией призрака, я так согрел воду, что она даже стала парить. Это не бочка, вода постоянно меняется, но и поток сегодня шел более мощный. Да и кусты в заводи тормозят течение реки. Так что мои жены залезли помыться в горячей воде, а теперь дремлют в теплой воде. Кажется, и меня вымыли. На Корендо они не стали обращать внимания. Он тогда сидел с закрытыми глазами. Да и вообще — чего стесняться призрака.

А вот это они зря. Корендо сидел на берегу и с удовольствием любовался моими женами. У него что — либидо проснулось? И к тому же он совсем переслал походить на призрака. Совершенно не отличим от человека, только одежда старинная. И трость — с ней сейчас никто не ходит. Не знаю, давно ли он так подглядывает, но это надо прекращать, пока девочки не проснулись. А до этого не долго — печка имени меня любимого отключилась, и течением заносит свежую прохладную водичку.

Это ведь мои жены, мои женщины! Наконец, это МОЯ добыча! Кричать сейчас не стоило, и я попытался мысленно позвать Корендо. Но то, что последнее время получалось очень просто, сделать не удалось. Я как бы уперся в дверь. Ничего не оставалось, как постучать в нее. Не сразу, но призрак (или уже не призрак) откликнулся, дверь приоткрылась.

«Эй, старый развратник, прекращай подглядывать за моими женами!»

«Тебе что, жалко стало? Заграбастал троих, мог бы на время дать попользоваться. Можешь не бояться — папашей я стать не могу».

Вот ведь наглец!

«Как будто это важно сейчас. Отросток ведь у тебя в готовности».

«Отросток — да, готов. Я, оказывается, уже забыл, какие от этого бывают ощущения».

«Все! Хватит болтать. В каждую секунду девочки могут проснуться. И тебя они увидеть не должны».

Корендо перестал спорить, поднялся и в два прыжка исчез за кустами. Тело у него всё-таки потяжелело. Хотя и не до полного веса человека. Человекообразный мячик получился.

Девочки постепенно проснулись одна за другой. Повертелись в воде, показывая мне приятные верхние и нижние округлости, и вышли обтираться. Натаниэль и раньше, когда я только её увидел, не была плоской. А за последние недели (сколько же мы рядом?) совсем потеряла подростковую угловатость. Вполне можно…

Гусары, молчать!

* * *

После таких просмотров прелестей во время купания, мои мысли были направлены только в одну сторону. Впрочем, у девушек тоже. Мы втроем не сговариваясь отстали от взбудораженной эльфиечки. Пусть бежит к себе и там мечтает — как-то не лежит у меня душа торопить события, пусть всё идет своим чередом. Я переглянулся с женами, и мы зашли поглубже в кусты. И действительно — середина лета, ночь тёплая, а в фургоне только душно будет. Как только мы нашли закрытую от взглядов поляну, Нах'тал развернула меня к себе, впиваясь поцелуем. Как она умудряется не прокусывать каждый раз мне губы своими клыками? Хотя и у меня они немногим меньше, то есть длиннее обычных раза в полтора, но я вроде привык.

— Ты болел неделю, муж мой. А это целая вечность.

Я был повален на землю, освобожден от штанов, и тут же оседлан.

Эмоциональная, как и все орчанки, девушка уже открывала рот, чтобы зарычать. Я попытался дотянуться, чтобы остановить её крик, но в таком положении это затруднительно. Неожиданно рот орчанки был запечатан другими губами. На'тин перекрыла поцелуем вырывающийся крик. От неожиданности Нах'тал вытаращилась и остановилась. Оттолкнув На'тин, она выдохнула. Для гномы её поступок тоже оказался неожиданным. Обе жены уставились друг на друга, вытаращив глаза, потом повернулись ко мне. Представляю, какое дебильное выражение лица было у меня. Вид целующихся на тебе девушек не сносит башню только у старых развратников. Я же был далеко не стариком. И развратником до этого себя не считал. Мечтал, конечно, кто ж не мечтает. Но в такие ситуации не попадал, а рисковать отношениями, выясняя приверженность девушки в формуле МЖЖ — не для меня. Иногда такие невинные вопросы кончаются скорой помощью. Как говорится, лучше синица в руках, чем утка под кроватью.

Глядя, как я обалдел, они синхронно прищурились, облизали свои губки. А потом всё-таки решились и бросились целоваться, как в прорубь. Определенно, моя Ната тот еще чертенок из омута. А раньше ведь всё происходило менее эмоционально.

А дальше… Ну вы поняли: «И всё заверте…» Могу только честно сказать, что удовлетворить двух девушек разом — это работа, очень тяжёлая работа. Хотя и приятная, этого не отнять.

Ночевать в фургон мы так и не пошли. Прикрылись теми же простынями, которыми вытирались, и уснули. Уже проваливаясь в небытие, я автоматом осмотрелся в магическом зрении. Вот это мы устроили экспресс-показ «фильма до 16». Эльфиечка всё-таки не ушла к себе. Я так понял, что мечтать она осталась здесь, а не там. Как и еще один «человек». Вот же старый развратник. Материализовал его на свою голову.

* * *

Утром, вернувшись в кольцо фургонов, обнаружил… Не Ольгу, конечно. Натаниэль сидела у меня на ступеньках и что-то шила. Увидев меня, вспыхнула, схватила шитьё и убежала к своему фургону. Странная она сегодня. Неужто раньше не видела ничего подобного тому, что происходило ночью?

Опа-на! Призрак на горизонте.

— Та-а-ак, иди-ка сюда, вуайерист хренов.

— Мне не ясно, сударь, что вы имели ввиду. Но судя по интонации, меня не ждет ничего хорошего.

— Тебя обратно развоплотить, чтобы перестал подглядывать за моими женами?

Испуг призрака был такой сильный, что я не решился дальше запугивать его.

— Ладно, иди уже. Надеюсь, ты понял.

— Исправлюсь. Но знал бы ты, как же это трудно, оказывается, контролировать свои эмоции.

Если у него и в состоянии призрака проглядывали эмоции, то какие же бури бушевали у него раньше? И как же его сейчас плющит и колбасит с непривычки!

— А кто этот «валери»? Это что-то из эльфийского языка?

— Ву-а-йе-рист! — Произнес я по буквам. — Это такой же извращенец, как ты, который подсматривает за девушками.

— А при чем тут овощ? — искреннее изумление Корендо заставило меня рассмеяться.

Я что, название корнеплода всё-таки сказал на местном?

— Да нет же! Это просто присказка.

Так ничего и не поняв до конца, Корендо задумчиво ушел.

* * *

Сегодня я допрыгался. Мне всё-таки придется жениться на эльфиечке. То есть — почти жениться. Станиэль подошла ко мне и прямо заявила, что будет свадьба. Потом немного обрадовала, что до свадьбы обязательно должна быть помолвка — молодожены ходят обрученными некоторое время. Кто год, кто меньше. Значит, свадьба откладывается, но помолвка будет — не быть, не жить.

И всё из-за моего геройства. Спас три раза — теперь женись. Спросите, когда успел? Ну, так, дурное дело — не хитрое. Загибайте пальцы. Её чуть не утащили к маньяку графу — раз. Обвиняли в краже перстня — два. Сегодня был самый эпичный акт спасения. Хотя и не очень опасный для меня.

Итак. Ранний вечер. Мы недавно подошли к стоянке. Дальше ехать не стали — может, следующее подходящее место найдем уже в темноте. Мужчины разбивают лагерь, как всегда работы часа на два. Женщины пошли искупаться после дневной жары и простирнуть некоторые вещи. За ночь высохнут, и можно снова носить.

Мы всей честной компанией подгоняли фургоны и друг к другу и крепили на них щиты. Дело дошло до середины, когда от реки послышался многоголосый визг. Купаясь, девушки отошли за кусты, росшие на берегу, и нам их не было видно. Вместе с визгом из этих кустов выскочили старшие эльфийки — сестры Станиэль и Валиэль. Испуг был настолько силен, что они не озаботились накинуть обратно одежду, и сматывались от реки прямо в чем мать родила. Пожалуй, сегодня были побиты все рекорды бега на короткие дистанции. Несколько секунд — и они здесь. Станиэль, увидев меня, крикнула только два слова: «хибойя, Натаниэль». Я поднял взгляд на берег реки. Кусты были густые и хорошо прикрывали тех, кто находится на берегу. Но магический взгляд как всегда раздвинул горизонты. Судя по характерным силуэтам, мои жены стояли на берегу и готовились к бою. Орчанка подняла меч для удара, а гномка накладывала стрелу на лук. К ним по реке изо всех сил плыл кто-то третий. И это могла быть только эльфиечка. А потом я увидел того, против кого они собирались воевать. У меня похолодело в животе. Как они хотят победить эту тварь? По реке, извиваясь гибким телом плыла какая-то длинная и толстая тварь. То ли гигантская рыба, вроде угря, то ли не менее гигантская змея. Анаконда, например. В магическом зрении этого не разобрать, видны только силуэты жизненной силы.

Натаниэль была почти на берегу, она успевала выбраться на сушу. Но уйти оттуда никто из девочек уже не мог. Да и не пытались они, а готовились к бою. Если тварь способна хоть как-то действовать на берегу, то им предстоит смертельный бой.

Первой мыслью было — ударить магией. Но до них слишком далеко. Бежать туда? Нет, не успеваю. Зато успею сделать кое-что другое. Я как раз прилаживал к фургону огромный щит из толстых досок. Накачка силой мышц, разбег, толчок. И щит отправляется по нужной траектории. Натаниэль успела выскочить на берег, а на расстоянии дюжины шагов за ней из воды уже выныривала огромная голова. Щит попал углом в дно реки прямо перед мордой твари. Скорость падения была такова, что он моментально ушел в песок на треть. Огромная змея врезалась со всей своей скоростью в неожиданно возникшее препятствие. Мокрый песок удержал щит на месте. Но сам щит такого обращения не выдержал, хотя сумел остановить чудовище. Змей очумело тряс головой, подняв её из воды.

Вот теперь я успеваю! Разбег, прыжок через кусты. Всё! Расстояние достаточно, чтобы скастовать воздушное лезвие. Ударил прямо в полете. Через миг голова соскользнула с шеи и упала в воду. Тело еще продолжало шевелиться, но это была агония.

Я облегченно упал на песок. Рядом опустились потрясенные девушки, из которых при избавлении от опасности словно выдернули стержни. Не помню, кто первый хихикнул, но скоро мы валялись на спине и хохотали в четыре горла. Над вечерней рекой разносился истеричный смех.

* * *

На следующий день гномы отказались двигаться дальше, пока не будет разделана туша змея. Делегатом от гномов подошел Вогнир.

— Ты пойми, — убеждал он. — Хибойя очень редкая добыча. И очень ценная. Крепкая кожа, которую трудно пробить. Печень и желчь покупают алхимики для своих экспериментов. И другие ингредиенты можно продать. Даже мясо ценится тем, что снимает усталость и дает бодрость. Кровь ускоряет заживление ран. Ну, давай же. Соглашайся. А мы из головы сделаем тебе чучело на стену.

— Я его что — под мышкой таскать буду? Мне же его девать некуда. Ладно. Делайте.

Побратим замялся на пороге.

— Ну, что-то еще?

— Да понимаешь в чем дело. Хибойя ведь под водой. Нам бы помощь не помешала.

Как везде. Протяни руку — откусят по локоть. Ладно. Раньше начнут — раньше кончат. Отправились доставать змея. По дороге встретил Джакобо. Этот тоже в сомнениях. Упускаем такое богатство. Я подтвердил остановку на длительную стоянку.

Хибойя лежал недалеко от берега, на половину погрузившись в воду. Конечно, работать по пояс в воде очень не удобно, но вытащить такую огромную тушу мне не по силам. Зато есть другая идея: использовать руны управления водой. Начал замораживать стену вокруг туши змея. Первые попытки провалились, по неопытности я начал замораживать далеко от берега. До этого заморозкой я занимался на неподвижной воде. В реке льдины, которые образовывались на поверхности, стали уплывать по течению. Я попытался замораживать глубже и сильнее. Но от этого только льдины выходили крупнее. И всплывали они быстрее.

Не сразу, но я сообразил заморозить кусок мокрого берега. Потом постепенно начал примораживать воду около этого места. Понемногу наращивая глубину и толщину ледовой стены, я обошел по периметру всё место расположения хибойи. Умаявшись, я всё-таки сумел наморозить толстую стену льда высотой примерно на полроста выше уровня воды. Это чтобы волны не перехлестывали стену. Вторым этапом было откачивание воды изнутри получившегося бассейна. Сформировав толстый жгут из жидкости, я за несколько минут освободил весь объем. Только стоило показаться дну, как стало заметно, что вода вновь просачивается через песчаное дно. Пришлось промораживать еще и песок. В итоге получилась ледовая ванна огромного размера, на дне которой лежал гигантский змей.

Сейчас, без спешки, когда разум не замутнен паникой, я смог подробно рассмотреть зверюгу. Вернее — пресмыкающееся или рептилию, как нас учит нас зоология. Потому что по науке «зверь» — это именно хищное млекопитающее, а вовсе не любое животное.

Змей лежал примороженным ко дну реки. Мне было как-то не до филигранной техники ледового кун-фу. Кольца длинного — в несколько десятков метров — сплюснутого с боков тела покрыты толстой чешуйчатой кожей. Отростки по всему телу, а особенно на голове, делают хибойя похожим легендарного китайского дракона. Только лап нет. Высота тела достигает роста человека. А массивная голова, бронированная костяными наростами — раза в полтора больше. Два длинных кожаных «уса» свисают по углам пасти.

Освобождением туши от воды моё участие не ограничилось. Пришлось дежурить на берегу, помогать в разделке туши и постоянно восстанавливать лед на стенах и дне емкости.

До вечера гномы умудрились распотрошить змея, снять шкуру, достать внутренности и подготовить все для дальнейшей обработки и продажи.

Поздним вечером, совершенно вымотавшийся, я сидел на крыльце своего фургона. В этот момент ко мне подошла Станиэль. Она рассказала об удачном тройном спасении ее дочери руками меня, такого героя, с какой стороны ни посмотри. На самом деле, это наверняка не её инициатива. Всё-таки к женитьбе на своей дочери именно со мной она относится не то чтобы прохладно, но без энтузиазма — точно. Я думаю, её уговорила одна маленькая эльфиечка. Теперь у этой малышки есть формальный повод добиваться нашей свадьбы. Вырубаясь после выматывающей дневной работы, я, не задумываясь, дал согласие на обряд.

Совершить помолвку угрожают уже через два дня. На мой вопрос, как же именно проводится помолвка, мне сказали не заморачиваться. Ничего сложного не будет.

* * *

Вот и день помолвки. Несколько дней мы проехали в поисках подходящего места. Нужен был достаточно старый лес или хотя бы его остатки. Станиэль и Валиэль постоянно браковали даже очень густые рощи. Они оказывались слишком молодыми, чтобы набрать достаточно силы. Рощи вдоль Королевского тракта постоянно чистились. В них регулярно вырубали старые деревья, чистили подлесок от валежника. Дело даже не в том, что за состоянием рощ следят королевские представители. Здесь в степи очень трудно с дровами, а валежник увозить не возбраняется. Вот и стоят вдоль тракта ровные ряды деревьев с аккуратными кустиками около тропинок. День проходил за днем, а место не находилось. Натаниэль нервничала и теряла надежду на возможность проведения обряда до пересечения границы Степей. Станиэль, глядя на дочь, уже решалась на упрощение обряда.

Так бы и сделали, но однажды днем место было обнаружено. Сестры эльфийки по очереди входили в транс, пытаясь заглянуть как можно дальше. В этот раз искала Станиэль. Сидя на козлах переднего фургона в состоянии медитации, она резко вытянулась и показала рукой направление. Караван остановился возле съезда на примыкающую дорогу. Чтобы не терять время зря, вперед умчался Корендо. Призрак, даже при нынешнем плотном состоянии, гораздо быстрее доберется до места и вернется назад, чем кавалькада фургонов. Подобные проверки случались уже несколько раз. Эльфийки до этого находили места силы, но лес на их месте давно исчез, сами же они оказывались настолько давно выдохшимися, что использовать их было не возможно.

Вскоре мне пришел образ закрытой со всех сторон маленькой поляны, в центре которой рос крупный дуб. В этот раз нам явно повезло — навскидку возраст дерева определялся не менее, чем восемьсот-девятьсот лет.

Сама помолвка, как мне объяснил Джакобо, была усеченной версией свадьбы. Да это вообще неправильное название, но в русском языке ближе по значению не нашлось. Мужчина и женщина сходятся на некоторое время, обычно на год. Хотя, как говорят, бывали договоренности и на двенадцать лет. Если за этот период боги не дадут семейной паре ребенка, то помолвка считается разорванной, и свадьба отменяется. Если же эльфийка беременеет, то как только это становится ясно, проводят полный обряд бракосочетания. Сейчас мне предстояло пройти через малую свадьбу.

Караван проехал по тропе как можно дальше от тракта, чтобы не мозолить глаза другим путникам. Когда тропа закончилась, и фургоны уже не могли двигаться через кусты, мы, замаскировав наш поворот с дороги, отправились дальше пешком. Мы — это те, кто будет участвовать в ритуале. Во время помолвки должны присутствовать только родственники с обеих сторон. Поэтому шли эльфийки и Джакобо, как отец Натаниэль. С моей стороны, кроме жен, был Корендо. Без присутствия родителей не обойтись, поэтому призрак, как мой учитель, был включен в список. «Учитель», кстати, на тариантском — это производная от слова «отец». Эльфы так и поступают, если нет родителей или они далеко. У представителей этого народа почти всегда есть рядом учитель. Хоть чему-то научил эльфа — и ты учитель.

Вот и поляна. Да, здесь чувствуется присутствие Силы. Не привычной уже силы огня Смарагона, какой-то другой. Но не враждебной. Чувствуется мощь Жизни. Сестры прошли к дубу, сложили вещи возле него и обошли по кругу несколько раз, шепча какие-то слова. После каждого обхода чувствовалась волна Силы, уходящая в глубину леса. Наконец, эльфийки позвали остальных.

— Это место силы богини Довены. Старое место, но еще живое. У Довены мало почитателей здесь, хоть она и богиня охоты. Но она богиня-лучница, покровительствует только такой охоте и вообще лучникам.

Довена. Лук. У древних римлян была богиня-лучница Диана, у древних славян — Девана. Снова отголоски одного имени в разных мирах?

Мужчины занялись очагом, место для которого в дюжине шагов от дуба нам указала Станиэль. Обошли поляну и лес, приволокли камни, из которых выложили круг диаметром около трех шагов. Дерн изнутри круга был снят и выложен бордюром с наружной стороны камней. Эльфийки завели какой-то мотив. На определенной ноте, по знаку Станиэль я зажёг огонь, используя Силу Смарагона. Негасимое пламя взметнулось под кроной дуба, которая как бы прикрывала огонь со всех сторон. Песня эльфиек подготовила щит, который блокировал сигнал от вспышки огня. В этот раз, в отличие от лесов Лажана, огонь Смарагона не будет обнаружен.

Теперь всё было подготовлено, и начался сам обряд. Мы с Натаниэль встали спиной к спине посередине между дубом и пламенем. Каждый лицом к своей стихии. С двух сторон выстроились наши близкие. Сестры снова что-то запели на одной ноте по древне-эльфийски. Джакобо его не понимал, как и мои жены. Зато Корендо иногда подпевал. А меня ведь в свое время не стали обучать этому языку — оба подумали, что это не актуально. Но это пока не важно. Здесь и сейчас от меня требовалось только одно — запомнить древнюю форму слова «да» и говорить его в ответ на вопросы, обращенные ко мне. А вопрос можно понять и по интонации.

Сестры эльфийки продолжали петь. Вокруг нас появились ростки дуба, которые вместе с травой тянулись ввысь, переплетаясь и образовывая шатер. Постепенно зеленая стена закрывала нас от внешнего мира. Последнее, что я увидел — это то, как все наши сопровождающие уселись на землю.

Натаниэль разложила на траве приготовленную простынь. Полотно было вышито какими-то эльфийскими рунами. Позже я узнал, что эту простынь невеста вышивает обязательно сама, а после первой брачной ночи хранит, как одну из реликвий. По обычаям эльфов, пока цела эта простыня, то брак остается крепким, а дети — здоровыми.

Мы уже улеглись рядом, а я не знал, как начать. Никому не пожелаю такой ситуации. За тонкой стенкой поет живой хор. К этому моменту все в группе поддержки выучили основные слова и тоже подпевали. Представляю, как корежит старших эльфиек от жуткого акцента, который выдают остальные. Итак, за стеной буквально в двух шагах толпа певцов, а рядом лежит натуральная девственница. И как быть? Никогда до этого не имел контакта с девственницей. Как-то везло. Или не везло — это еще с какой стороны посмотреть. Даже орчанка не могла мне дать опыт в этом вопросе. Она хоть и была девственницей, но у этого народа немного другая конституция. Размеры не те, и крови выделяется несколько капель — не больше.

А вот эльфиечка, судя по виду, может похвастаться размерами разве что в меньшую сторону. Пришлось вспоминать все случайно услышанные или прочитанные ситуации.

Во-первых, не напирать. Постарался разогреть невесту всеми известными способами. Массаж легкими касаниями. И не только в сокровенном месте. Оно наоборот — остается на потом. Сначала плечи, спина, попка, грудь и живот. А потом уже разогреваешь бедра, чтобы девушке легче было принять нужную позу. Хотя с растяжкой гимнастки моей невесте проще в этом вопросе, чем другим. Потом поцелуи. И одновременно — раздевание. И опять поцелуи везде. Может, это кому-то и не нравится, но мне поводить язычком по нежным местам женщины — это большое удовольствие. К тому же, пахла моя невеста какими-то нежными цветочными ароматами.

Во-вторых, не напирать. Войти медленно. Постепенно и очень медленно. Хотя этот пункт закончился не по моему сценарию. Натаниэль не вытерпела накатывающую волну наслаждения и сама подалась навстречу. Быстрый вскрик боли и она снова расслабилась. Я не стал мучить её долгой игрой. Нащупав нужное направление и ритм, я довел Натаниэль до победного конца и закончил на этом. Мы улеглись рядом, только подмывшись водой из оставленного кувшина.

В-третьих, не напирать. Ощущения у женского пола после потери девственности очень болезненные. Но продолжение «банкета» инициировал не я. Отдохнув после первой близости, Натаниэль сама вернулась к вопросу отношений полов.

— Только у меня болит «там» — смутилась она.

Это как раз не проблема. Небольшой толчок силой жизни, и через «часик» всё зажило. Почувствовав облегчение, Натаниэль выгнулась, потянулась, и неожиданно для меня опустила голову мне на низ живота. И где она такое увидела? Этому я своих жен научить еще не успел. Ощущения были настолько забытые и сладостные, к тому же напряжение перед этим я так и не сбросил, так что я не стал сдерживаться.

— Вкусно… — облизнувшись, эльфиечка снова легла на бок возле меня и стала водить пальчиком по волосам на моей груди.

У нее по щеке потекла капелька из уголка рта. Этот вид оказался настолько возбуждающим, что я моментально оказался готовым к продолжению. Теперь я не сдерживался. И сама Натаниэль начала активно подаваться навстречу мне. Пропустив несколько пиков наслаждения у эльфийки, я почувствовал нарастающий большой пик и позволил себе отключить тормоза. Вал эйфории настиг нас одновременно.

То, что случилось в этот момент, напомнило мне статьи о забытом на Земле тантрическом искусстве. В какой-то миг рухнули барьеры, то ли между мирами, то ли между планами бытия. Меня почти погреб под себя поток мыслей могущественного существа. Знакомая метка сознания несла имя, известное здесь как Смарагон. Рядом чувствовался отголосок другого существа. Явно с женским началом.

— Д*в*н*… — Произнес кто-то изнутри меня чужим жестким голосом.

— С*м*р*г… — Голос Натаниэль тоже сильно отличался от обычного.

Как и в прошлый раз, при первом контакте со Смарагоном, согласные звуки еще сколько-то можно было различить, но гласные были какие-то невнятные. Они почти не произносились. Можно было услышать «О», «А» или «Е» в зависимости от интонации или настроения. Или вообще ничего не услышать.

После обмена приветствиями, боги перешли общаться на другой план бытия. Но отголоски их эмоций все равно пробивали истончившийся барьер. Волны экстаза и наслаждения заливали нас. У них там что — тоже любовь? Или у богов такая природа? Как только встретились — так сразу заделали детишек. Какие древние мифы ни возьми — обязательно постельные сцены.

Наслаждение накатывало на сознание, заставляя проваливаться глубже и глубже в какую-то приятную негу.

Пробудившись, я обнаружил, что мы с Натаниэль лежим обнявшись, и до сих пор соединенные… э-э-э-э… там. По телу разливалась приятная истома. Как после мощной, но не чрезмерной физической нагрузки. В то же время — не было слабости. Наоборот, энергия била ключом. И что-то еще изменилось в моем сознании. Через некоторое время я понял причину — у меня среди мыслей сформировалась одна чужая. Она была похожа по ощущениям на ту связь, которой я соединён с учителем Корендо. Оформив эту мысль как «дверь», я «постучал» в неё. Натаниэль вскинулась и удивленно посмотрела внутрь себя. Неужели мы теперь чувствуем друг друга?

— Ты ощущает что-то непонятное? — Я решил прийти на помощь жене.

— Д-да…

— Я знаю, что это. А теперь представь, что это дверь, и открой её.

Через некоторое время мне пришел пакет эмоции. Что-то вроде «кто там?»

Послал в ответ свой опознавательный знак. Это самоощущение ментального собеседника. Я таким обмениваюсь с Корендо. Еще и с богами два раза пришлось.

«Привет, это я».

— Это ты? — Эльфиечка пока не привыкла к мысленному общению.

Я только кивнул.

— Ты еще привыкнешь. А сейчас надо выходить. Я чувствую, что снаружи происходит что-то странное и невероятное.

Ситуация за стенами нашего зелёного шатра напоминала только что закончившиеся съемки фильма для взрослой аудитории. Наши сопровождающие разбились на пары и теперь отдыхали от дел развратных. Соединение семейной пары Станиэль и Джакобо вопросов не вызывало. Да и мои На'тин с Нах'тал тоже уже попробовали счастье без участия мужчины. А вот то, что Валиэль окажется на коленях у Корендо — оказалось сюрпризом. Но судя по их лицам — свой кусочек счастья они получили. Вообще, мне уже начинает казаться, что продержись мы в состоянии экстаза еще немного дольше, и разделение на пары оказалось бы только началом. Впрочем, под тягой к соитию оказались и все окрестные животные. Летающие птичьи пары, всякие суслики и зайцы давали понять, что нынче будет аномальное рождение зимнего потомства. Я заметил даже двух черепашек, не успевших закончить свое счастливое занятие и всё еще стоящих в пирамидке. Да что животные! Вокруг, насколько хватила взгляда, распустились все цветочные растения. По поляне разлился мощный аромат, как будто сейчас не вторая половина лета, а цветущая весна.

Постепенно пелена спадала со всех окружающих. Мы начали собираться в обратную дорогу. Все немного стеснялись, ведь никто участия в оргиях до этого не принимал. В тоже время пытались делать вид, что всё в порядке, потому что явно чувствовалось вмешательство богов.

— Довена благоволит нам, — прошептала Станиэль, проходя мимо. — а особенно — твоей с Натаниэль паре.

Я прислушался к той связи, которую стал явственно ощущать после сегодняшних событий:

— Смарагон тоже благоволит нам и нашему делу.

К фургонам и оставленному отряду вышли уже в сумерках. Здесь, среди густых кустов и близко стоящих деревьев, строить нормальный вагенбург не было ни возможности, ни смысла, ни желания. Все просто разошлись по своим фургонам. Только Натаниэль пошла спать в наш фургон. Образовавшаяся ментальная связь диктовала желание быть как можно ближе друг к другу. На раскладной койке в нашем фургоне удобно спать одному. Сносно — вдвоем. А поместиться втроем смогут разве что дистрофики. Поэтому я наоборот — убрал койку, а спать легли на полу, накидав шкуры. По дор