КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 470994 томов
Объем библиотеки - 689 Гб.
Всего авторов - 219671
Пользователей - 102093

Впечатления

Олег про Матрос: Поход в магазин (Старинная литература)

...лять! Что это?!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Самылов: Империя Превыше Всего (Боевая фантастика)

интересно... жду продолжение

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
медвежонок про Дорнбург: Борьба на юге (СИ) (Альтернативная история)

Милый, слегка заунывный вестерн про гражданскую войну. Афтор не любит украинцев, они не боролись за свободу россиян. Его герой тоже не борется, предпочитает взять ростовский банк чисто под шумок с подельниками калмыками, так как честных россиян в Ростове не нашлось. Печалька.
Продолжения пролистаю.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
vovih1 про Шу: Последний Солдат СССР. Книга 4. Ответный удар (Боевик)

огрызок, автор еще не закончил книгу

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Colourban про серию Малахольный экстрасенс

Цикл завершён.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Витовт про Малов: Смерть притаилась в зарослях. Очерки экзотических охот (Природа и животные)

Спасибо большое за прекрасную книгу. Отлично!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про Ридерз Дайджест Reader’s Digest: Великие тайны прошлого (История)

без картинок ((( втопку!

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).

Жертва [СИ] (fb2)

- Жертва [СИ] 895 Кб, 211с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - adrialice

Настройки текста:



Adrialice ЖЕРТВА

Глава 1

На город опустилась ночь. Бархатным пледом, расшитым миллиардами звезд, укутала грязные улицы, пустые окна домов, выщербленные тротуары. Залила чернильной мглой лужи, оставшиеся от последнего дождя. Мир вокруг затих, разогнав по домам неугомонных людей. Свет в соседних домах давно погас. И лишь я стояла у окна, глядя в темноту, рисуя пальцами на стекле невидимые узоры. Мое любимое время. Эта ночная тишина дарила покой и безопасность, которых у меня не было днем. При свете дня все время нужно быть начеку, реагировать на всё за доли секунды, бороться за себя. Бояться, что не справишься. Не справляться. Днем окружающий мир слишком резкий — яркие цвета, громкие звуки, быстрые движения. День — это гонка на выживание. Ночь же прекрасна в своей тягучей тишине, где время теряет силу, замедляется. Ночью можно расслабить сведенные мышцы, разжать кулаки, выдохнуть, осознать, что пережила еще один день — справилась, не сдалась. Можно собрать силы для нового дня, который снова потребует борьбы.

А еще ночью спал он. Отец. И это радовало меня больше всего остального. Знаю, так думать нельзя, я плохая дочь — все это знаю — но ничего поделать не могу. Если он спит, значит, не начнет кричать. Значит, я не попадусь под горячую руку. Значит, меня не ударят. Так просто и так сложно одновременно. Нет, он бьет не всегда, только если расстроен, если я что-то сделаю не так. Все испорчу. Опять. Я его не виню, он растил меня один — мама умерла еще, когда мне было три года. Рак. Отцу пришлось справляться со всем самому. И он не вышвырнул меня, не сдал в органы опеки, за что я благодарна. Да, было тяжело, но мы справлялись. Отец несколько раз пытался завести отношения, но ничего путного не выходило. И он начал пить. Я тогда уже была подростком. Бывало, дома нечего было есть — я справлялась. Воровала. На рынке можно было незаметно стащить что-нибудь из фруктов или овощей, пока продавец занята другими покупателями. Я воровала только еду. Поймай меня кто на этом, могли понять, пожалеть — голодный ребенок. Украденные деньги мне никто бы не простил. Зато я стала сильнее, прошла школу жизни. В обычной-то школе училась кое-как. Замкнутая девочка в старой изношенной одежде, с голодным взглядом и повадками волчонка желания подружиться ни у кого не вызывала. Поэтому обошлось без друзей. Наверно, и хорошо. Меньше близких людей — меньше возможности получить нож в спину. Презрительные взгляды я научилась не замечать, на грубые шутки — не реагировать. Никто из них не мог по-настоящему меня обидеть. Это мог только отец — единственный близкий мне человек. Иногда он так внимательно смотрел на меня, и я знала, что он видит — мою мать. Я очень на нее похожа. Те же светло-русые волосы чуть ниже плеч, те же серо-зеленые глаза и хрупкая фигура. Ненавижу это. Ее ненавижу. За то, что бросила нас, умерла. Если бы она осталась, все было по-другому! Отец бы не пил, у нас была бы дружная, нормальная семья. Но она ушла! Не подумала о том, что оставляет меня одну, не подумала, как мне жить дальше. Не научила, не рассказала. Не полюбила. А теперь, как в наказание, каждый день, глядя в зеркало, я вижу там ее. Как на старой фотографии в гостиной. И отец видит. Видит ту, что бросила его с маленьким ребенком. Поэтому бьет. Не могу винить его за это. Это она во всем виновата.

За годы жизни с отцом я научилась некоторым правилам и трюкам, которые позволяют в большинстве случаев избежать оплеух и пощечин. Свести к минимуму встречи с ним, не спорить, не смотреть в глаза, быть тише воды ниже травы. Когда-то я пыталась избежать встреч с ним, допоздна гуляя по улице. Думала — если он заснет к моменту моего возвращения, то все будет хорошо. Какое-то время работало. Или я так думала. Но однажды отец устроил мне скандал, говоря, что я, как последняя потаскуха, шастаю по ночному городу. Тогда мне здорово досталось. Теперь к его возвращению я всегда дома. Исключения — моя работа. Мои смены в кафе заканчиваются в одиннадцать, что позволяет мне возвращаться домой, когда отец уже в своей комнате. Периодически, он проверяет меня около полуночи. Я притворяюсь, что сплю, и он никогда не будит. Это открытие было облегчением для меня, еще одной лазейкой — отец никогда меня не будит, если я сплю. Поэтому, если он пьян, я включаю «сонный режим». А если слышу его недовольное «Кэтрин!», то знаю, что у меня проблемы.

Я уже привыкла так жить. Часть ночи провести у окна или сидя на кровати, наслаждаясь тишиной и покоем, а затем утром отоспаться, ведь на работу только к обеду. Я не строю планов на дальнейшую жизнь. Не заглядываю вперед, пытаясь угадать, кем и где я буду через год, пять, десять лет. Не мечтаю о своей семье. Можно сказать, я вообще не мечтаю. Лишь иногда думаю о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы мама не умерла. Но это лишь пустая трата времени. Мы имеем то, что имеем. И мне выпала такая жизнь — тяжелая, в борьбе за существование. Но могло быть и хуже.

Сон настиг меня внезапно, и также внезапно рассеялся от трели будильника. Новый день был отвратительно солнечным и ждал меня с распростертыми объятиями. Отца уже не было дома — он работал на стройке с раннего утра. Поэтому, я спокойно собралась, надела черные штаны с футболкой, собрала волосы в хвост и ушла на работу. Завтракала я всегда там, как и обедала, а иногда и ужинала. Для нас еда была с хорошей скидкой.

Из всех работников кафе у меня были хорошие отношения только с поваром Альберто. С остальными был нейтралитет. Первое время они еще пытались залезть ко мне в душу, разузнать, кто я, чем дышу, откуда периодические синяки на запястьях, но я отвадила желающих, а остальные благоразумно решили не лезть. И правильно, я могла бы задать такие вопросы, на которые они тоже не захотели бы отвечать. Мы просто избежали взаимных оскорблений.

На работу я ехала на метро. Темнота тоннеля сменялась платформами, а затем снова темнотой. Люди выходили, заходили, толкались. Я же старалась сесть или стать в углу и отрешиться от всего этого. Отодвинуть все на задний план, просто смотреть в окно. Представить, что я тут одна. Не люблю людей.

Кафе было в квартале от станции метро, а еще через квартал находилась набережная реки, по которой я прогуливалась в свободное от работы время.

Альберто встретил меня с улыбкой.

— Доброе утро! Блинчики будешь?

— Давай.

Этот мужчина был немного пухлым, с простодушной улыбкой, но внимательными глазами. Чуть за пятьдесят, Альберто был отцом двоих близнецов, чем безмерно гордился. Его жизнь в свое время тоже немного потрепала, но мужчина нашел свое счастье и теперь реализовывал свою вторую мечту. Собственно, готовил!

Пока он жарил блинчики, я успела переодеться в шоколадного цвета униформу и сделать себе кружку кофе. Моя смена начиналась через полчаса, я как раз все успею.

— Сегодня просто чудесная погода! — Альберто буквально светился. Но увидев мое «кислое» выражение лица, быстро исправился. — Но завтра обещали тучи, и даже дождь. Тебе понравится.

В ответ я только усмехнулась. Вот за что еще я ценила этого мужчину, так за понятливость. Он многое видел, и многое, думаю, понимал, но всегда оставлял это при себе. Ни разу не задал вопроса, откуда у меня синяки или ссадины. Ни разу не спросил в порядке ли я. Но я всегда чувствовала, что могу все ему рассказать, и он выслушает. И не осудит. Наверно, захочет помочь, но навязываться не станет. Знать это уже было достаточно для меня. Ведь рассказывать ничего я все равно не собиралась. Думаю, мы оба это знали. Поблагодарив его за завтрак, я вышла на смену.

А в одиннадцать часов сняла фартук, отложила блокнот с ручкой и размяла затекшие плечи. Ноги гудели. Переодевшись в свои вещи, я покинула кафе, направляясь к метро. И снова тоннель, снова мелькание станций за окном, снова люди — но теперь значительно меньше. И хорошо, мне их на работе хватило с лихвой. Без пятнадцати минут я зашла домой, осторожно, почти на цыпочках, прошла в свою комнату, где приняла скоростной душ и легла спать. Точнее, делать вид, что сплю. Когда часы показывали пять минут первого, в комнату заглянул отец. Кто бы знал, каких трудов мне стоило продолжить дышать также медленно и ровно, не задерживая дыхание. Он стоял в двери секунд тридцать, не больше, но они вновь показались мне часами. А затем дверь закрылась и отец ушел. Я выждала для верности еще несколько минут, и лишь затем облегченно выдохнула и перевернулась на спину, уставившись в потолок. Все, этот день прошел, я справилась. Пережила его без криков, ссор, оплеух и обвинений. Без слез в темноте комнаты, которые предательски будут струиться по щекам. И никак их не остановить. Не сегодня. Сегодня есть Луна, заглядывающая в окно, ветер, шевелящий ветки дерева под окном. Есть тикающая в тишине стрелка часов. И нет боли. Хорошо.

Я лежала, разглядывая причудливые тени на потолке, слушая тишину, нарушаемую лишь изредка проезжающими машинами, и думала о том, что завтра будет такой же день, как сегодня. Как и сотни дней до этого. Можно ли это назвать стабильностью? Ведь стабильность — это хорошо? Это что-то постоянное, привычное, что позволяет чувствовать себя спокойно? Ну, хоть немного. Для кого-то такая стабильность могла показаться болотом, илом, засасывающим все глубже в себя. Для того, кто мечтает о движении, о переменах, о новых высотах. Для меня перемены являют собой ужас. Такая стабильность, в которой я знаю правила, причины и следствия, могу сориентироваться в ситуации, для меня предпочтительнее неизвестности. Все новое несет с собой угрозу моему хрупкому ненадежному мирку, шаг в сторону от известной дороги может принести разрушения, которые я не смогу исправить. Не хочу этого. Последнее время мне удавалось избежать гнева отца, и все было хорошо! Вот, если бы так было все время, то совсем отлично! Наверное, надежды, что я смогу все время обходить опасные ситуации, никогда не исчезнут. Каждый раз я думаю, что нашла тот единственный способ избежать отцовской руки, и каждый раз проваливаюсь и ищу новый способ. И верю, что он может быть тем самым. Что возможно будущее, где я больше не буду бояться. Где можно будет свободно дышать в собственном доме, не ходить на цыпочках. Не анализировать каждое слово на возможность его использования против меня. И выкинуть, наконец, из шкафчика в ванной ранозаживляющие и маскирующие средства.

Иногда меня посещают мысли — а как бы я жила без отца? Если бы одна, отдельно от него. Ведь уже совершеннолетняя. Как бы это было? Ложилась и вставала, когда захочу? Ходила с поднятой головой, не боясь встретиться взглядом с отцом. Не думала о том, что на мне надето, прилично ли. Страшные мысли, почти кощунственные. Я ведь не могу его бросить. Во-первых, у меня нет достаточно денег, чтобы снять отдельное жилье. А во-вторых, я не могу так с ним поступить. Он же не бросил меня когда-то, а теперь, когда у него здоровье уже не то, когда нужно помочь, приготовить, убрать — я не оставлю его одного. Даже, если иногда придется за это получить. Но предательские картины отдельного проживания все равно проскакивают в голове. Как бы это было? Не бояться. Или страх настолько глубоко сидит во мне, что я стала бы бояться кого-то другого? Ведь, дело не в отце — дело во мне! Дело всегда было во мне! Это со мной что-то не так.

Глава 2

Сегодняшний день, как и обещал Альберто, был пасмурным и дождливым. Казалось бы — радуйся, мир снаружи созвучен миру внутри меня. Но я не радовалась. Что-то мешало. Пассажиры метро толкались больше обычного, норовили прислонить ко мне мокрые зонты, стреляли взглядами-сканерами по вагону в поисках свободных мест. Неодобрительно поглядывали на тех, кто место не уступал. Я стояла в углу вагона и надеялась скорее доехать, чтобы выйти из этой духоты. Ноги в кроссовках еще не хлюпали, но и сухими уже не были. Влажные волосы повисли паклями. Хорошо, что мне плевать, как я сейчас выгляжу.

На своей остановке я прошмыгнула мимо толстяка и вышла первая, с наслаждением вдыхая влажный воздух, щедро приправленный запахом металла и креозота. Зонты я терпеть не могла, поэтому от метро до кафе скакала по лужам, прикрыв голову рюкзаком. Уже на работе завязала волосы в хвост и вытерла лицо от капель воды. Тушь не потекла, макияж от воды не смазался — ни того, ни другого просто не было. Переодевшись в форму, я выпила кофе и вышла на смену.

Благодаря тому, что за окном лил дождь, многие люди забегали к нам переждать непогоду, заодно заказывая кофе и десерты. Выручка была больше, а значит, и моя зарплата. И вот же дилемма — я не люблю людей, но чем их больше, тем больше денег я заработаю. И приз «неудачник месяца» получает официантка-социопат!

Вот, как чувствовала, что сегодня не обычный день! Последних посетителей пришлось провожать дольше обычного, из-за чего мой рабочий день закончился на полчаса позже. Успеть домой до полуночи я никак не могла. От метро домой бежала, и все равно у двери была уже в начале первого. В окне нашего дома горел свет, что заставило мое сердце сбиться с ритма. Отец не спал. И мой поздний приход не останется незамеченным. Вопрос теперь лишь в том, легко ли я отделаюсь?

Тихо войдя в дом, я увидела отца в гостиной на диване. В правой руке пульт от телевизора, в левой выпивка. Плохо. Опустив глаза вниз, я попыталась проскользнуть в свою комнату.

— Не так быстро! — Хриплый окрик отца заставил мою кожу покрыться мурашками страха.

Он поднялся с дивана, отбросив пульт в сторону, и повернулся. Лицо серьезное, брови нахмурены. Черт!

— Почему так долго? — Судя по немного заплетающемуся языку, отец был прилично пьян.

— Сегодня последние посетители задержались. Пришлось ждать, чтобы сдать смену, — мой голос спокойный, безэмоциональный.

— Шляешься по ночам где ни попадя! Нормальные люди ночами дома сидят! — Я не стала говорить ему о том, что он сам частенько ночами задерживается в баре.

— Я вся мокрая, сейчас пойду, переоденусь, и лягу спать.

— Твоя мать тоже под дождем любила ходить, — от сравнения я только сжала зубы. — Бывало, придет вся мокрая, одежду хоть выжимай. А сама улыбается, счастливая! Чего там хорошего, быть, как мокрая курица? Чего, я спрашиваю?

— Не знаю.

— Но ты же тоже так делаешь!

— Я просто зонт забыла.

— Ага, забыла! Можно подумать, я тебе поверю! Отмахнулась от отца и все, да? Соврала и счастлива.

— Я не вру.

— Смотри на меня, когда говоришь! — Этот окрик заставил меня быстро поднять взгляд. — Вот так! А теперь скажи, что не врешь! Глядя мне в глаза, скажи. Да так, чтобы я поверил.

Он подошел ближе, что почти заставило меня попятиться назад. Неимоверными усилиями я приказала себе остаться на месте, буквально прирасти к полу.

— Я просто забыла зонт, — он несколько секунд смотрел на меня, а затем ответил.

— Такая же, как она. Точно такая же. Она также врала мне в лицо. Иди отсюда!

Я развернулась, чтобы уйти, и на грани слышимости произнесла «не такая!». Я не хотела, это вырвалось само. Но он услышал.

— Что ты сказала?

— Ничего.

— Нет, ты сказала «не такая»!

— Я пойду спать.

— Никуда ты не пойдешь, — он схватил меня за руку выше локтя и сжал. — Ты думаешь, я не только слепой дурак, но и глухой?

— Нет.

— Тогда что значило твое «я не такая»? — Он был зол.

— Я совсем не похожа на мать, — мои слова были тихими, голос слегка подрагивал. Я ступила на опасную территорию.

— Похожа!

— Только внешне. А в остальном я другая.

— Откуда тебе знать? Ты еще на горшке сидела тогда!

— Она нас бросила.

Отец на мгновение замер, а потом схватил меня другой рукой за волосы.

— Ты думаешь, что лучше ее? Нееет, ты такая же! Это пока ты мелкая была, тебе нужен был отец, чтобы кормил и одевал тебя. А теперь ты смоешься! Я это знаю! Ты, как и она, уйдешь! Найдешь какого-нибудь прыщавого ублюдка с большим членом, и только тебя и видели!

— Нет, я не уйду.

— Не ври мне!!!

— Я не вру! — Я хотела ему сказать, что я не такая, что не брошу. Но он меня не слышал. Или не хотел слышать. — Я не такая, как она! Ненавижу ее!

В следующую секунду щеку обожгло огнем. Голова мотнулась, во рту почувствовался вкус крови. Такой солено-металлический. Такой до боли знакомый.

— Не смей так говорить! — Он прошипел, буквально выплюнул мне эти слова в лицо.

— Почему? — Моя обида поднялась, как кипящее молоко в кастрюле, и стала выплескиваться наружу. И я не могла ее остановить. По щекам потекли слезы. — Она и меня тоже бросила! Значит, она нас не любила!

— Заткнись! — Рука в волосах сжалась крепче, сильнее выгибая мою шею. — Ты ни хрена не знаешь!

— Мне и не нужно! Я знаю, что не такая, как она, и такой не стану! Ненавижу ее, ненавижу!

Он оттолкнул меня в сторону, но я зацепилась ногой за журнальный столик и стала падать. И все бы ничего, если бы на пути моего падения не стоял комод. Раскаленная добела боль коснулась лба, а затем резко наступила темнота.

В себя пришла, лежа на полу. Через несколько секунд, когда мозг снова стал работать, я поняла, что отец сидит рядом и обнимает меня. А еще плачет. Он почувствовал, что я пришла в себя, и посмотрел мне в лицо.

— Кэти, прости меня! Я не хотел. Я совсем не хотел.

Поморщившись от боли, я коснулась пальцами лба. Голова была разбита. Вот откуда это ощущение мокрых волос и стянутой кожи. Раны на голове кровят сильнее всего.

— Прости меня, доченька.

— Все в порядке.

— Я не хотел, — он продолжать плакать, держа меня на руках, но я хотела быстрее уйти. — Не вставай!

— Мне нужно промыть рану и нанести мазь. Я в порядке.

— Я не знаю, как так получилось, я ведь…

— Все хорошо, пап, я знаю. Ты не хотел, это случайность.

— Да.

Он помог мне встать, но дальше я пошла сама. Мне нужно было позаботиться о себе. А еще мне нужно было побыть одной.

Подойдя к зеркалу в ванной, я поморщилась. Красавица! Губа разбита, лоб разбит, кровь по всей правой стороне лица, в волосах. Я обреченно разделась и залезла в душ, сделав воду чуть теплой. Осторожно промывая волосы, я шипела от боли, когда в рану попадала вода. Как только кровь остановилась, я вылезла из душа и вытерлась. Отточенным движением нанесла мазь на раны, надеясь, что этого будет достаточно. Обращаться в больницу, чтобы мне зашили лоб, не хотелось. Появятся лишние вопросы. Если бы не губа, можно было все списать на неудачное падение. Но с разбитой губой — мне никто не поверит, и правильно сделает.

Надев пижаму, я улеглась на кровать. На часах уже час ночи. Надо же, я вернулась лишь недавно, а кажется, что несколько часов назад. Хорошо, что завтра у меня выходной на работе, и не придется красоваться свежими ранами. Они, конечно, не пройдут до моего выхода на работу, но опухоль немного спадет, а остальное я замаскирую тональным кремом. Видно будет, но лишь немного.

Когда адреналин полностью вымылся из крови, из моих глаз снова потекли слезы. Думала, что смогу избегать ударов? Выработала стратегию? Какая глупость! Этот вечер наглядно показал мне, чего стоят все мои стратегии. Но зато теперь я уверена — пока не пройдут эти раны, отец меня больше не тронет. Надеюсь, хоть это останется неизменным.

Сегодня луна не заглядывала в окно, небо все еще было затянуто тучами, отчего ночь не казалась уютной. Она была тревожной. И сон никак не шел. В голове крутились мысли, высказанные отцом упреки, картинки его разозленного лица и стоп-кадр замаха руки. Ничего нового, все так знакомо. Но почему-то каждый раз больно, как впервые. Не только физически. Больно в душе, словно надежды снова растоптаны. Однажды я сказала ему «папа, не бей меня, мне больно». На что услышала, что он сам знает, как воспитывать меня, и я ему не указ. Эти слова сопровождал крепкий подзатыльник. На большее он тогда не расходился. Мне было только десять лет. Но чем старше я становилась, тем сильнее и чаще были удары. Будто он переставал себя контролировать. Впервые в результате нашей потасовки я отключилась. Что же будет дальше? Будет ли он осторожнее теперь, раз испугался, или наоборот, поймет, что я могу справиться даже с этим, и отпустит внутренних демонов? Не будет ли один из этих ударов последним для меня? Как далеко он зайдет?

Тишина вокруг не давала ответов на мои вопросы. Она подстегивала самые страшные мысли, превращая их в картины кошмаров, которые я никогда не хотела бы увидеть. Наверное, этой ночью мне спать не придется.

Глава 3

Вопреки своим опасениям, я заснула. А утром проснулась от боли, когда нечаянно прижала разбитую губу к подушке. Голова тоже побаливала в фоновом режиме, поэтому первым делом я приняла таблетки от боли, которые пила чаще, чем некоторые люди пьют витамины.

Отца уже не было дома, что сделало мой день чуточку лучше. Как и возможность побыть одной. Сегодня за окном все еще было пасмурно, свинцовые тучи затягивали небо до самого края, прохладный ветер гонял по земле первые желтые листья.

После завтрака я прибралась в доме, кинула вещи в стирку, приготовила отцу ужин. И с удивлением увидела на часах начало шестого. Вот тебе и выходной. Хотя, ничего нового. За день погода так и не улучшилась, ветер стал сильнее, поэтому прохожих было не так много. Надев черную толстовку на размер больше моего, я захватила ключи от дома, деньги и еще кое-какие мелочи. Надвинув поглубже на голову капюшон, двинулась к метро. И вот она, знакомая до каждого метра набережная. Здесь людей было еще меньше — у воды всегда холоднее. Я, как и всегда, залезла на поручни и села, зацепившись ногами, чтобы не упасть. Вода успокаивала. Она гипнотизировала, заставляя забывать обо всем, оставлять все проблемы и тревоги где-то там, позади. Они вернутся позже, а пока только тишина и покой.

Из-за туч темнело быстрее обычного. Вода стала казаться совсем черной. Порывшись в карманах, я достала сигарету и зажигалку. Я курила редко, и всегда следила, чтобы по возвращении домой от меня не пахло дымом. Однажды отец учуял дым от моей одежды, и мне крепко досталось. Теперь я осторожнее. Чиркнуло колесико, зашипел, тлея, табак. Я выдохнула облачко дыма и осмотрелась. Единственным, достойным внимания, человеком на этой набережной был мужчина. Точнее, их там было несколько, но расстановка сил была три к одному. И мое внимание привлек один из троицы — хорошо одетый, в дорогом костюме, довольно высокий, с русыми волосами и волевым лицом. Именно он был главным в троице, остальные стояли немного сзади и сбоку, как стоит свита. От нечего делать я стала рассматривать этого мужчину. В какой-то момент он бросил взгляд в мою сторону, но тут же отвернулся к собеседнику. Похоже, будто они о чем-то договаривались. А затем собеседник развернулся и ушел, а эти трое остались на месте. «Костюм» обернулся и снова посмотрел на меня, только теперь более внимательным, долгим взглядом. Отвесив себе мысленно оплеуху, отвернулась — не хватало мне проблем от того, что пялюсь на людей. Взгляд скользнул по пустынной набережной, ряби на воде, огням на той стороне реки, и вернулся к мужчине. Который спокойным медленным шагом шел ко мне. Двое других остались стоять на месте, но тоже смотрели в мою сторону. Просто прекрасно! Отбросив затушенную сигарету, я засунула руки в карманы толстовки. С виду я была спокойна, а внутри собрана и готова в случае чего сбежать. Рука в кармане сжимала складной нож, а лицо осталось столь же невозмутимым. Хотя, «костюм» его все равно не видит, я же в капюшоне.

— Здравствуй, — голос низкий, но мягкий и спокойный. Странно, но угрозы я не чувствовала, хоть и не собиралась из-за этого расслабляться.

— Вечер добрый.

— Не боишься?

— Вас?

— Нет, упасть. Эти ограждения не кажутся такими крепкими, и боюсь, не предназначены для выдерживания человека.

— Упасть я не боюсь.

— А чего боишься? — Он буквально ловил меня на словах.

— Вы что-то хотели или просто поболтать подошли? — «Мне так и сидеть, сжимая нож, или вы уйдете и оставите меня в покое?»

— Это ты смотрела на меня. Поэтому и подошел.

— Простите, тут больше смотреть не на что было.

— Зачем тогда сидела, если смотреть не на что? — Он был все таким же расслабленным, а я внутри начинала злиться.

— Хочу и сижу, — буркнула недовольно. А потом я увидела, как его рука тянется к моей голове, и неосознанно дернулась назад.

— Эй, тише, — он показал ладони, — я просто хотел снять твой капюшон. Привык, знаешь ли, видеть лицо собеседника. Ты думала, я тебя ударю?

Он был искренне удивлен моей реакцией. Другая могла бы отодвинуться, или сказать, чтоб не трогали, но я дернулась еще до того, как мозг осознал эту реакцию. Это было довольно показательно. Неудивительно, что мужчина пришел к таким выводам. Но что ему ответить?

— Так ты снимешь капюшон?

— А если нет?

— Я решу, что у тебя на это есть веские причины. Иначе это обычное неуважение, и тогда обидно, ведь я его не заслужил.

Крыть было нечем. «Костюм» прав. Стеснялась ли я своих отметин? Не знаю. Да и плевать, пусть думает, что хочет. Я отпустила нож и вытянула руки из карманов, чтобы снять капюшон. Как только мою голову уже ничего не скрывало, мужчина посмотрел мне в лицо и присвистнул.

— Понятно, почему ты испугалась. Малышка, какой ублюдок тебя так отделал?

— Вас это не касается.

— Когда бьют женщину, это касается каждого мужчину.

— Так мужчины же и бьют!

— Знаю. Таких мужчин надо бы уе… кхм… ответить тем же.

— Не хочу говорить об этом.

— Это слишком важно, чтобы не говорить. Вот эта рана на лбу, ее зашить надо было, а теперь будет шрам. И я представляю, сколько было крови. А еще я знаю, какие последствия могли быть.

— Вы мне никто! Какая вам вообще разница? — Окрысилась я. Слишком личные, болезненные вещи он затрагивал.

— Да, ты мне никто, случайная знакомая. Но, веришь ли, мне больно видеть эти раны. Сколько тебе? Лет 20 с хвостиком? Твоя жизнь может быть разрушена из-за того, кто оставил эти отметины. Однажды он неосторожным движением может вообще забрать твою жизнь. Я не желаю тебе такого.

— Ну что ж, не у всех жизнь медом смазана!

— Согласен. И у меня не была. За все приходилось бороться.

Что мне ему ответить? Да и нужно ли? Что изменит мой ответ? Ничего. Поэтому я просто молча отвернулась.

— Как тебя хоть зовут? — Так и не дождавшись ответа, спросил мужчина.

— Кэт.

— Очень приятно, Кэт. Я — Майкл. Ты где-нибудь учишься?

— Нет.

— Работаешь?

— Да. Тут кафе в одном квартале. «River cafe».

— Если я приду, нальешь мне кофе?

В ответ я только кивнула, все так же глядя в сторону. На улице окончательно стемнело. Скоро, наверное, вернется отец. От этой мысли внутри что-то дрогнуло.

— Береги себя, девочка, ладно? — На этих словах я повернулась к мужчине. Он был абсолютно серьезен, слова были сказаны не впустую.

— Пока эти следы не пройдут, новые не появятся, — вырвалось из меня. И я сама была в шоке, что сказала это. — Мне пора.

Спрыгнула с поручней, натянула капюшон на голову и быстро пошла прочь. Спину жег внимательный взгляд.

К моменту моего прихода домой запах сигарет выветрился. Спасибо холодному ветру с реки. Отец уже был дома. Увидев меня, он сначала нахмурился.

— Где ты была?

— Выходила подышать свежим воздухом. Голова сильно болела.

Услышав про голову, отец поморщился и отвел глаза. Проскочила мысль «так тебе и надо». Проскочила и тут же пропала. Если его и грызет совесть, то не долго, до следующего срыва.

Я заскочила на кухню, налила стакан молока и взяла булочку, после чего пошла в свою комнату. Отец еще некоторое время смотрел телевизор — до меня доносился невнятный бубнеж — а затем тоже ушел к себе. И в доме наступила тишина. А я все сидела и думала о том мужчине — Майкле. «Будет шрам» сказал он. Почему-то эти слова отдавались болью. Раньше отец шрамов не оставлял. А вот фраза «Береги себя…» вызвала злость. Да кто он такой, чтобы вообще что-то мне говорить? Чтобы давать советы, умничать, судить. Чего ему надо? Зачем пристал со своей жалостью? А я? Тоже хороша! Развесила уши, слушаю, а еще и отвечаю! Потянуло же на откровенность. Нет бы, следить за языком, ведь всегда умела.

На этой мысли мозг подкинул вчерашний вечер, когда я как раз не следила за языком, из-за чего и получила все эти отметины на лице. Мне бы молчать и соглашаться со всем. Хотя, не приведет ли это к обратному эффекту? Не разозлит ли такая покладистость отца еще больше? Может, ему просто нужно иногда сбрасывать эту злость? А причины он всегда найдет? Ну, пошел бы в зал, побил грушу! Чего меня бить? Чем я заслужила такое?

Злость всколыхнулась с новой силой, буквально, окрасила мир в красные тона. Мать бросила, отец бьет. Какого черта с ними? Почему они так со мной? Ненавижу! Всех их ненавижу! Из-за них моя жизнь, как куча дерьма!

Подскочив с кровати, я стала ходить по комнате. Потянулась убрать, упавшую на лицо прядь волос, и зацепила пальцем рану на лбу.

— Ай!

Подошла к зеркалу, и — да! Точно! Расцарапала рану. Теперь снова пошла кровь. Зарычав от злости, я достала ватные диски и стала прикладывать к ране. Вот же тупица! Сама виновата, надо быть осторожнее.

Когда кровь перестала течь, я приняла душ и улеглась в постель. Завтра снова на работу. Снова в глазах сотрудников появятся вопросы по поводу моих ран, за спиной послышится шепоток, сплетни о произошедшем. А глаза повара Альберто будут с грустью смотреть на меня, что хуже всего перечисленного.

Последней мыслью перед тем, как соскользнуть в сон, была «а еще в кафе придет Майкл».

Глава 4

Как я и предполагала, мои закрашенные тональным кремом отметины вызвали кучу «гляделок». Другие официантки отводили взгляды, но я точно знала, что за моей спиной они перешептываются. Ну и плевать. Альберто предложил немного остудить кофе, чтобы я не обожглась. И смотрел так понимающе, с сожалением. А мне это сожаление кислотой плескало. Поэтому я морщилась и пила горячий кофе. Назло. Только кому?

День шел своим чередом, отнести заказ — принести заказ, «здравствуйте» — «до свидания». Люди приходили, кушали и уходили. А потом за столиком я увидела его. Майкла. И удивилась. Не думала, что придет. А потом испугалась — раз пришел, значит, ему что-то надо. Иначе отстал бы. Но работа есть работа, я сама сказала мужчине об этом кафе, теперь буду расхлебывать.

— Добрый день. Хотите сделать заказ сейчас или пока посмотрите меню? — Я сделала вид, что он просто один из посетителей. Хотя, ведь так и было.

— Здравствуй. Ты кофе обещала. Сделаешь? Черный, с сахаром, без сливок.

— Сейчас принесу.

Пока делали кофе, я искоса посматривала на своего посетителя. Он сначала оглядывался по сторонам, изучал это место, а потом посмотрел на меня. Стало отчего-то неловко. Захотелось спрятаться. Но кофе был готов, и мне пришлось идти.

— Пожалуйста.

— Как ты сегодня? — Он не дал мне молча уйти.

— Я на работе.

— Я вижу. И я просто спросил, как ты.

— Прекрасно, — мой тон противоречил смыслу слова. Того слова, которое я почти прошипела сквозь зубы.

— Другие официантки сейчас пялятся на тебя, ты знаешь?

— Знаю. Мне нужно работать.

Я ушла, не давая ему возможности сказать еще что-нибудь. Но зря я думала, что этим дело и обойдется. Через несколько минут мужчина снова позвал меня.

— Принесешь мне Тирамису? О, и травяной чай.

Очень хотелось рыкнуть «я обещала только кофе», но пришлось натянуто улыбнуться и ответить «конечно». Иначе я могла за такое гостеприимство вылететь с работы быстрее, чем произнесу «объяснительная».

И снова Майкл внимательно смотрел за моими передвижениями по кафе. А еще за другими официантками, что немного снижало градус моей подозрительности. Потом его десерт закончился, чай, судя по всему, был выпит… но мужчина не двигался и счет не просил. Пришлось идти самой.

— Что-то еще?

— Да, для начала перестань кидать на меня такие подозрительные взгляды. Мне ничего от тебя не нужно и я не собираюсь каким-либо образом вредить тебе. Наоборот, я хочу помочь.

— Я не просила.

— Знаю. Думаю, ты никогда ничего и ни у кого не просишь. И никто ничего не дает. А я хотел бы.

— Мне ничего не нужно от вас.

— Верю.

Над столиком повисла тишина. Майкл смотрел на меня, а я на него.

— Пытаешься понять, какого черта я к тебе пристал? Я могу объяснить, но сейчас ты занята. Во сколько у тебя заканчивается смена?

— Поздно. И мне нужно будет ехать домой.

— Комендантский час?

— Я не смогу вечером.

— А завтра?

— И завтра. Я снова работаю. Тоже допоздна.

— А когда у тебя выходной?

Мне хотелось вызвериться. Отправить его к чертям собачим. Я не понимала этой настойчивости, если ему, как он говорит, ничего не нужно. Я не доверяла ему.

— Остынь. Я просто хочу поговорить.

— Не думаю, что нам есть о чем. Я вас не знаю, наши жизни никак не пересекаются.

— Уже пересеклись. Вчера.

— Это случайность.

— Девочка, в этом мире ничего не случайно. Я знаю, ты мне не веришь, ты боишься меня. И я могу это понять, особенно учитывая следы на твоем лице. Но, клянусь, я не причиню тебе вреда.

Поверить? Нет? Чем он может мне помочь? А если обманет? Страшно-страшно-страшно…

— Кэт, мы просто поговорим. В людном месте. Тебе ничего не угрожает.

— Хорошо! — Выпалила и тут же покрылась холодным потом. Зря согласилась? Нет? — Послезавтра выходной.

— Можем встретиться там же, на набережной. Во сколько тебе удобно?

— Часов в пять.

— Идет.

Он положил деньги на стол и вышел, а я все думала, что мне принесет эта встреча? Почему он так настойчив? Что, черт возьми, вообще происходит? Когда я подняла со стола деньги, то увидела под ними визитку. Темно-коричневый прямоугольник плотной бумаги с выгравированным именем и номером телефона.

Стоит ли говорить, что остаток смены прошел в раздумьях? На следующий день я смогла отвлечься, и мысли о Майкле отметала сразу же, как те появлялись. Отец в эти дни вел себя примерно — не ругал, не кричал, даже почти не смотрел в мою сторону. Это радовало. А вот как только наступил мой выходной, улегшиеся волнения снова всколыхнулись внутри. Но пойти на встречу я все равно собиралась. Ведь не приди я — Майкл снова заявится в кафе, я была в этом уверена.

Ближе к пяти часам я села на метро и поехала в центр. На набережной прогуливались люди, а на «моем» месте уже стоял он. Майкл. Смотрел на воду, поглаживал руками железные поручни. Я подошла и молча стала рядом.

— Ты пришла. Я, честно говоря, не был уверен.

— Я здесь. Говори, что хотел, и разойдемся.

— Торопишься куда-то? Или хочешь быстрее избавиться от надоедливого мужика? — Когда я не ответила, он продолжил. — Ладно, пойдем, на лавочку присядем что ли.

Как только мы сели на нагретые солнцем доски, Майкл заговорил.

— Ты, наверное, думаешь, чего это я к тебе пристал? Лезу со своей помощью. Настырный такой. У меня есть для этого причины. Может, они покажутся тебе притянутыми за уши, неважными, но не для меня. — Рассказывая это, он продолжал смотреть вперед, на воду, по поверхности которой мелькали солнечные блики. Мужчина был полностью расслаблен и спокоен. И в какой-то мере это меня тоже успокоило. — Помнишь, когда ты меня первый раз здесь увидела, я был еще с двумя мужчинами? Это что-то вроде моей охраны. Ну, один из них еще и водитель. Это я сейчас достаточно богат, чтобы позволить себе их. Но так было не всегда. В молодости я был обычным парнем с большими амбициями. В голове роились идеи, хотелось двигаться вперед, добиваться высот, зарабатывать. Не покорить мир, но хотя бы найти в нем хорошее место для себя. Мы с друзьями пытались делать совместный бизнес. И знаешь, однажды идея выгорела! Мы стали подниматься. Потом, конечно, стали разные взгляды на дальнейшее развитие компании, поэтому, мы продали свой бизнес и поделили деньги, а дальше каждый сам. Я начал новое дело, и оно пошло. Я работал почти круглые сутки, хотелось быстрее, больше. И тогда я встретил девушку. Влюбился. Работать стал меньше, чтобы успевать побыть с ней. Продажи, естественно, тоже снизились. Дурак я был, молодой и глупый. Она моей одержимости работой не выдержала, ушла. Понимаю ее. Каждой женщине нужно внимание, время, а я ее обделял ее в этом. Сильно. Деньги-то я заработал, а вот счастье свое упустил. Знаешь, у меня уже могла быть дочь твоего возраста.

Заслушавшаяся я, вдруг очнулась и недоверием посмотрела на Майкла. Моего возраста? Он рассмеялся.

— Не смотри так! Зря ты не веришь! Мне тогда было 23 года, а сейчас уже 46. Что, не выгляжу?

— Нет.

— Заслуга довольно здоровой пищи, спорта и дорогого алкоголя.

— Пфф…

— Не фыркай, дорогим алкоголем наслаждаются, его не хлещут.

— Не знаю, не пила.

— Угощу как-нибудь.

— И что там дальше, в твоей истории?

— А! Ну так вот. Потом мне как-то встретилась женщина. Холеная, красивая. С такой приятно быть. Статусная. Сильных чувств к ней не было, но я уже и не гнался за ними. А потом через время узнал, что она трахалась с моим юристом. Вышвырнул обоих. Юрист в отместку чуть не продал конкурентам некоторые из моих документов. Сейчас сидит. Этот случай научил меня тому, что внешность, действительно, не главное. Вроде, прописная истина, а поймался, как пацан. С тех пор научился лучше разбираться в людях. У моего друга есть ночной клуб, периодически прихожу, отдыхаю, и там вижу печальную картину. Девочки твоего возраста. Танцуют.

— Так плохо танцуют?

— Нет, не в этом дело. Я смотрю в глаза, и знаешь, что там вижу? У одних — алчность. Тоже могу понять, хочется найти теплое местечко, где будет вкусная еда, хорошие условия, дорогие вещи. Ничего нового. А у других в глазах пустота. И вот это печально. Они уже ничего не хотят, будто разочаровались в жизни окончательно, будто сломалось что-то внутри, раскрошилось до основания. Кэт, в твоих глазах я вижу жизнь. И не хочу, чтобы тебя также сломали. Иногда это сделать до ужаса легко.

— Отец, — вдруг выпалила я.

— Что?

— Следы на моем лице. Это сделал отец.

— Твою мать. Я так надеялся на другой ответ.

— Прости, что разочаровала.

— Ты не разочаровала меня. А вот твой отец — да!

— Нет, он не всегда такой, — почему-то захотелось его защитить. — Он иногда злится. Он меня один воспитывал. И он очень испугался в прошлый раз, плакал, просил прощения. Говорил, что не хотел.

Увидев направленный на меня взгляд, такой немного снисходительный, как смотрят взрослые на неразумных детей, я вдруг разозлилась.

— Что?

— Девочка, запомни — если бы он не хотел, он бы не сделал.

— Да это вообще случайно вышло! Я сама виновата, ногой зацепилась и упала. Головой ударилась.

— А почему ты ногой зацепилась? — Я не знала, что ему сказать. — Кэт, скажи мне причину. Почему ты зацепилась ногой?

— Он оттолкнул меня, — тихо, на грани слышимости.

— Что? Повтори громче? — Я уверена, он слышал каждое слово.

— Он оттолкнул меня! А знаешь почему? Я сказала, что ненавижу ее, свою мать.

— Милая, перестань придумывать оправдания тому, чему их быть не должно. Ты — его ребенок. Тебя не должны бить, даже если ты к чертям спалишь дом! Другой вопрос — как давно это происходит? И почему ты не ушла? Ты же совершеннолетняя уже.

— Я не брошу его.

— Он немощный? Инвалид?

— Нет.

— Тогда я не понимаю.

— Моя мать умерла. Она нас бросила. Я не поступлю также.

— Кэт, мне очень жаль, что твоя мать умерла. Как это произошло?

— Рак.

— Почему ты считаешь, что она вас бросила? — Через несколько мгновений спросил он.

— А разве нет? Она была нужна мне! А она ушла!

— Это твои слова, или слова отца?

— Да что ты знаешь обо мне? — Вскочила я. — Сидишь тут, такой умный, рассуждаешь о жизни.

— Как и сказал, я хочу тебе помочь. Но мне кажется, ты сама не хочешь выбираться из этого. Тебя все устраивает.

— Нет, не устраивает! Думаешь, я хочу, чтобы меня били?

— Нет. Но ты миришься с этим. И хуже всего, ты думаешь, что заслуживаешь этого. Но это не так. Ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились, любили. Каждый человек этого заслуживает. И не важно, какие сложились обстоятельства, условия, и как тяжело живется. Ты. Заслуживаешь. Любви. А не боли.

Это просто слова. Всего лишь наборы букв, произнесенные чужим человеком. Мне и дела до них не должно быть. Тогда, почему так больно? Словно меня обокрали, а я только сейчас об этом узнала?

— Мы имеем то, что имеем, — дрожащим от сдерживаемых слез голосом ответила я. После чего развернулась и ушла.

Глава 5

Он не пришел. Всю следующую смену я поглядывала на дверь, боясь, что Майкл придет. И что я ему скажу? А оказалось, что ничего говорить не надо — он не пришел. Стало легче. Наверное. Только где-то глубоко внутри застыла злая обида «что, уже не хочет помочь? А сколько слов было сказано!». Отбросив эти мысли, я закончила смену и поехала домой.

В полночь ко мне впервые после того раза зашел отец — проверить мое наличие. И вдруг подумалось, что моя передышка закончилась. Раны зажили, сожаление в глазах отца растаяло. И снова можно начинать бояться, ожидать его плохого настроения.

«Ты — его ребенок. Тебя не должны бить…».

Отвали, Майкл! Ты ничего не знаешь ни о моей жизни, ни обо мне!

«И хуже всего, ты думаешь, что заслуживаешь этого».

Тоже мне, психолог нашелся! Жизнь еще не так раскорячит! Не всем везет.

«… перестань придумывать оправдания тому, чему их быть не должно».

Не хочу тебя слушать! Не хочу!

«Ты заслуживаешь, чтобы о тебе заботились, любили».

А ты заслуживаешь хорошего пинка под зад! И зачем я пошла на встречу с тобой?

«… ты сама не хочешь выбираться из этого…»

Да что б ты знал?

«Тебя все устраивает».

Нет!

«Тебя все устраивает».

Заткнись! Убирайся из моей головы!

«Тебя все устраивает».

Хватит!

Я сжала голову руками, надеясь выдавить эти мысли, не слышать их. Они кусались, причиняли боль. Сдержать слезы я так и не смогла. Они прочертили дорожки и впитались в подушку. Ту самую, угол которой пришлось закусить, чтобы не рыдать в голос. Почему он так сказал? Ведь мне не нравится так жить, не хочу, чтобы отец бил меня.

«А что ты сделала для этого?»

Теперь уже мой мозг подкидывал вопросы. И бил не в бровь, а в глаз. Потому что я не сделала ничего. Смирилась, молча приняла ситуацию. Необходимое зло. А могла ли я поступить иначе? Ладно, я не говорила никому о происходящем, пока была несовершеннолетней — не хотела, чтобы меня забрали. Лучше такой отец, чем никакого. Но потом. Почему даже не попыталась что-то изменить?

«Тебе нравилось чувствовать себя жертвой».

Нет! Это не так!

«Конечно, так! Можно пожалеть себя любимую, всеми брошенную, обиженную».

Неправда!

«Правда! А теперь что, медаль мученицы тяжела стала?»

Пошел ты!

«Я — это ты. Меня ты ненавидишь, или себя?»

Тебя!

«И кому мы врем? Если ты себя так любишь, подойди к зеркалу и посмотрись. Кого ты там видишь?»

Заткнись!

«Правильно, ты видишь там свою мать!»

Замолчи!

«А маму мы любим, да?»

Заткнись-заткнись-заткнись!

«Ты СЕБЯ ненавидишь. Поэтому и позволяешь отцу тебя бить. Это вроде наказания, да? И ненависть становится чуть меньше».

Не надо так! Пожалуйста, не надо!

Я давилась слезами, захлебывалась рыданиями. А в голове этот голос — злой, умеющий ударить побольнее. Я не справлялась с ним. Поэтому подскочила с кровати и побежала в ванную, заскочила в душ прямо в пижаме. А потом включила холодную воду и сползла по стене на пол. Холодные струи жалили кожу, та покрылась мурашками сразу же. Но вода хорошо справлялась с мыслями. Вымывала их, выстуживала, оставляя после себя пустоту. Чистую холодную пустоту.

Не знаю, сколько времени я так сидела. В сознание меня привел странный звук. Прислушавшись, я поняла, что это стучат мои зубы. Я очень замерзла. Медленно, словно одеревенев, поднялась с пола и выключила воду. Сняла мокрую одежду, вытерлась полотенцем, волосы сушить не стала — вдруг, проснется отец. Вдруг проснутся мысли. Поэтому просто переоделась в сухую майку и шорты, и легла на кровать. Некоторое время просто смотрела в окно. А затем незаметно заснула.

Наутро проснулась с температурой и заложенным носом. Подушка была все еще влажная от мокрых волос. Молодец, Кэт, поздравляю! Пришлось звонить начальнице, говорить, что заболела. К моему удивлению, сказать удалось не с первого раза. В первый раз я открыла рот… и из него не вышло ни звука. Отлично, я еще и осипла.

Начальница дала мне разрешение поправляться, у меня было несколько отгулов в запасе, так что с этим проблем не возникло. Проблема теперь в другом — я некоторое время буду заперта дома. В этой гнетущей обстановке. Наедине с отцом. Как он отреагирует на мою болезнь? Что МНЕ делать здесь целыми днями?

Сил моих хватило только на скудный завтрак. Потом я выпила таблетки, найденные в аптечке на такой случай, и снова заснула. Проснулась от стука в дверь. На часах начало четвертого, для отца рано, да он и не стучит никогда. Соседи к нам тоже не приходят. Соскребя себя с кровати, я доковыляла до двери. За ней стоял Майкл. И моему удивлению не было предела.

— Что ты тут делаешь? И как узнал, где я живу? — Прохрипела незваному гостю. В дом не пустила.

— Заходил к тебе в кафе. Тебя не было, я спросил, на что мне ответили, что ты звонила и отпросилась. Заболела.

— Ты не ответил на мои вопросы.

— Твою фамилию я узнал у другой официантки, а остальное сделал мой друг. Нашел мне твой адрес.

— Зачем?

— Я хотел проверить, действительно ли ты заболела.

На какое-то мгновение я замешкалась, не поняла его. А потом на меня снизошло. И вернулась злость.

— Ты думал, не разукрасил ли меня отец снова? Как видишь, нет! А теперь можешь проваливать!

— Кэт… я, действительно, беспокоился. Извини, что мне не плевать.

После этих слов я остыла, вулкан злости погас, пепел осел.

— Я просто переохладилась. Заснула с мокрыми волосами.

— Тебе что-нибудь нужно? Лекарства?

— Нет. Я буду в порядке.

— Ладно. Если что, звони.

— Пока.

Он только тяжело вздохнул, после чего спустился по ступенькам и сел в машину. А я закрыла дверь и через окно провожала взглядом уезжающую машину. Решил проверить? Зачем? Нашелся мне тоже, заботливый. Альтруист прям. Хочет кому-нибудь помочь, вон, сколько голодающих, болеющих и бездомных. Поле непаханое для благотворительности.

Бурча под нос ругательства, я сделала себе чай, и ушла в комнату.

Отец вернулся часов в шесть. И сразу понял, что я дома.

— Кэтрин? Что происходит?

— Я заболела, — прокаркала я.

— Почему?

— Не знаю. Может, на работе кто из посетителей больной был. Там ведь много народа проходит, — соврала отцу.

— Понятно.

Он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, а я смогла расслабиться. Пока что буря миновала. Надеюсь, и дальше так будет. Сил на ссоры у меня нет.

Болела я четыре дня. За все это время отца видела лишь несколько раз. Он приходил, спрашивал, как я, и уходил. В некотором роде, мне даже понравилось. Но болезнь прошла, и я снова вышла на работу. Сотрудники вглядывались в мое лицо в надежде найти какие-нибудь следы моего вранья, и ничего не находили. А я, проходя мимо них, покашливала, и внутренне улыбалась. Подавитесь!

Майкл больше не приезжал, и не звонил. Я говорила себе, что так и правильно, хорошо, но глубоко внутри знала, что это ложь. Пусть его слова и причиняли мне боль, но он, вроде как заботился. Обо мне никогда не заботились. Это оказалось приятно, и потерять такого человека было досадно. Я могла в любой момент позвонить ему — номер я перенесла с визитки в телефон — но не звонила. Что я ему скажу? Кто я ему такая?

Жизнь вернулась в привычное русло. Лишь иногда в голове то и дело вспыхивали фразы-воспоминания того разговора с Майклом. Они не приносили той боли, что раньше, теперь они больше напоминали назойливых мух.

В свой первый выходной я делала домашние дела, которые запустила за время болезни. Но физическая работа совсем не занимала мозг, из-за этого я обдумывала все те же фразы, которые мне сказал Майкл. Они просто не хотели покидать мою голову, выплывая на свет в любое время. Иногда это злило. Как будто мой мозг мне не принадлежит.

Часов в шесть пришел отец. Осмотрелся в доме, увидел, что банки из-под пива исчезли, как и прочий мусор, валявшийся в гостиной.

— Наконец-то, ты занялась делами!

— Раньше я болела, не могла все это делать, — ох, не вовремя отец пришел. Я уже накрутила себя достаточно, чтобы вспыхнуть.

— Не настолько, чтоб не иметь сил убрать!

— Тебе виднее.

— Это сейчас сарказм был? — Отец нахмурился еще сильнее, упер руки в бока.

— Я слишком устала, пойду к себе.

— Я, кажется, тебя не отпускал!

— Пап, чего ты хочешь? — Отец был зол, но и я держала себя в руках с большим усилием.

— Ты всякое уважение растеряла? Или эта болезнь повредила тебе мозги?

— С моими мозгами все так же, как и раньше.

— Я не буду терпеть твое пренебрежение! — Он покраснел от злости, руки сжимались в кулаки. А я знала, что будет дальше. И так сильно от этого устала!

— Пап, если тебе что-то нужно, скажи. Если нет — я пойду к себе.

— Ты будешь меня слушаться, или мне преподать тебе урок? — Сорвался на крик отец.

— Только попробуй прикоснуться ко мне, и я закричу! — Прошипела, рассерженной кошкой. Но больше не могла молчать. — Соседи вызовут полицию, и тебя увезут в участок!

— Ты!.. Да ты… — казалось, он сейчас просто взорвется от эмоций. А меня понесло с горки, и остановиться я уже не могла.

Отец сделал шаг ко мне, не веря, что я исполню свои угрозы. А я вдруг закричала. Он тут же остановился, и мой крик оборвался в ту же секунду.

— Ты маленькая дрянь! Кем ты себя возомнила? Да я…

— Сейчас пойдешь в свою комнату и остынешь.

Вместо этого он ломанулся на выход, и на прощание, как следует, хлопнул дверью. После его ухода я испытывала смешанные чувства. С одной стороны восторг — он не тронул меня, хотя собирался. Я отстояла себя, смогла. А с другой стороны страх — отец же вернется. И, возможно, еще более злым. Он может припомнить мне все эти слова и угрозы. Да так, что я пожалею!

Кажется, в ближайшее время я буду спать вполглаза и быть очень внимательной.

Глава 6

Около полуночи от входной двери послышался грохот. Я подскочила на кровати, не зная, бежать мне в гостиную, или наоборот, запереться в комнате и пододвинуть сундук к двери. Следующий шум уже был внутри дома, в гостиной — очередной грохот, а за ним ругань отца. И, судя по тому, как он говорил, отец был пьян. Нарываться я не хотела. Но, что если он даже входную дверь не закрыл? Или пойдет на кухню, а там газ, ножи. Я просто должна убедиться, что он не наделает бед. Посмотрю и тут же вернусь.

Тихими осторожными шагами я вышла из комнаты и заглянула в гостиную. Входная дверь, как я и боялась, была открыта, а отец валялся на полу и постанывал. Что за…

— Отец?

— Это ты… — прошептал он.

— Я. Что с тобой? — Я подошла ближе и наклонилась, так как лежал он спиной ко мне. И чуть не закричала. Все лицо отца было разбито, будто его хорошенько отделали.

— Пап! Нужно обработать раны! Я сейчас все принесу. Нет, сначала давай мы тебя поднимем.

Я взяла его за руку, но он отдернулся и перекатился на спину. И тут я увидела это — кровь на животе. Много крови.

— Это ты… во всем… виновата.

— Что? В чем?

— Из-за тебя я полез… в драку.

— Я вызову тебе скорую.

Подскочив с пола, я подбежала к телефону. Трясущимися руками набрала номер, сумбурно объяснила оператору, что случилось и куда ехать. А затем вернулась к отцу. Дверь так и оставалась открытой.

— Пап, потерпи, скорая уже едет, — я вдруг подумала, что из него вытекает слишком много крови, уже целая лужица. Это дико пугало. Сбегав в ванную, я принесла полотенце и, скомкав его, приложила к животу отца. Он ругался, пытался меня оттолкнуть, обзывал, но я не слушала.

— В этом есть… только одна… хорошая сторона.

— В том, что тебя ранили? Какая?

— Я скоро увижу… свою Джанин. Так соскучился.

— Пап, ты поправишься. А с мамой еще успеешь увидеться.

— Нет, я пойду… сейчас, — он слабел, и я отчетливо это видела. А скорая все не ехала.

— Пап, держись, — в какой-то момент по щекам потекли слезы.

— Это ты… держись. Теперь ты сама за себя.

— Пап!

Он потерял сознание. Нет-нет-нет, а если он уже… умер? Надо прощупать пульс да? Но тогда придется убрать руки с полотенца, и кровь польется сильнее. Нет, я подожду скорую. Они должны уже вот-вот приехать.

Наверное, прошли минуты, но для меня они казались вечностью. В какой-то момент в доме появились люди с носилками, мои руки убрали. Они посветили фонариком в глаза отцу, послушали сердце, а потом отрицательно покачали головой.

— Мне очень жаль, — женщина из скорой смотрела на меня с сожалением.

— Жаль?

— Он умер.

— Нет, он не мог, не мог оставить меня.

— Прости милая. Сейчас с тобой поговорят офицеры, спросят о произошедшем. Ты хочешь кому-то позвонить?

— Позвонить? Зачем?

— Может, кто-то из родственников приедет и побудет с тобой?

— Нет, у меня больше никого нет. Но позвонить хочу.

В моей голове после слова «позвонить» вдруг вспомнился разговор, когда Майк просил позвонить ему, если что-то понадобится. Пока медики грузили… тело… я нашла номер Майкла и позвонила. И лишь когда после долгих гудков услышала в ответ хриплое «алло», поняла, что звоню среди ночи.

— Алло, Кэт? Что-то случилось?

— Да. Отец…

— Он что-то сделал? Тебе нужна помощь? — Голос мужчины стал напряженным, сон с него слетел.

— Он умер.

— Что? Вот черт! Ты дома? Я сейчас приеду.

— Я дома.

— Жди, я быстро.

Отложив трубку, я спросила у медиков, в какую больницу они увезут отца, а потом подошла к офицерам. Они расспрашивали о событиях сегодняшнего вечера, и я все рассказала. Что отец был зол, мы повздорили, он ушел, хлопнув дверью, а полчаса назад я услышала грохот и вышла посмотреть. И нашла на полу его. Они спрашивали еще всякие мелочи, а потом ушли. Может, поговорить с соседями, может еще куда. А я просто стояла в гостиной и смотрела на кровавое пятно на полу. Его отмывать теперь.

Пятно заслонила мужская грудь в синей рубашке и кожаной куртке.

— Кэт? Кэт, ты слышишь меня? — Я была в состоянии какой-то заторможенности. Подняла взгляд вверх — Майкл.

— Ты.

— Да, я приехал. Присядь, пожалуйста, — он усадил меня в кресло. — Ты сама как, в порядке?

— Да.

— Тебе сейчас еще что-то нужно здесь?

— А?

— Скорая уже ухала, полиция тоже. Тебе не нужно больше оставаться тут. Хочешь что-то взять с собой?

— Куда?

— У тебя шок, Кэт, я не оставлю тебя одну. И тебе лучше побыть сейчас в другом месте, которое не напоминает… В общем, тебе надо отдохнуть.

— А тут пятно, мне надо убрать, — я ткнула пальцем в кровь на полу. Майкл выругался.

— Ты не будешь это убирать, я вызову кого надо, все уберут. Тебе нужны с собой какие-то вещи? Одежда?

— Я не знаю.

— Ладно, я сам, где твоя комната? — Я показала пальцем. — Хорошо, посиди пока тут, ладно? Я быстро.

Минут через пять Майкл вернулся с пакетом в руках. Все это время я просидела, глядя в одну точку. И даже не знаю, что там было.

— Все, пойдем. Где ключи от дома?

Я достала их с полки и отдала Майклу. Он закрыл за нами дверь и повел меня к машине. Той самой, которую я уже видела раньше. Посадил внутрь, бросил на заднее сидение пакет, и мы поехали. Я даже не оборачивалась, не смотрела по сторонам, всю дорогу смотрела перед собой, но ничего не видела. Через какое-то время машина остановилась у другого дома, мне открыли дверь и помогли выйти. По асфальту я шла, или по гравию, или по раскаленным углям — не помню. Передо мной открылась входная дверь, загорелся свет. Посадили на диван, а через несколько мгновений перед лицом оказался стакан с янтарной жидкостью.

— Пей!

Я выпила, залпом. Горло обожгло, глаза заслезились, я закашлялась. Но внутри потеплело. Тело словно стало размораживаться. Или это сознание.

— А где я?

— У меня дома. Сегодня тут переночуешь, нечего тебе было там оставаться.

— Прости, я выдернула тебя среди ночи.

— Не извиняйся. Тебе бы сейчас отдохнуть, поспать. А завтра поговорим, хорошо?

— Да, давай.

— Пойдем, будешь спать в комнате для гостей.

Майкл проводил меня на второй этаж в одну из комнат. Оставил на кресле мой пакет.

— Вот, располагайся. Ванная там, она только твоя. Я взял для тебя из дома зубную щетку, пасту, что-то из одежды. Посмотри. Если что-то понадобится — зови, не стесняйся, хорошо?

— Хорошо.

— Ладно, спокойной ночи.

— Спокойной, и спасибо за все.

В ответ он только улыбнулся и вышел из комнаты. А я, просидев на кровати еще некоторое время вдруг снова заплакала. Откинула в сторону покрывало, залезла под одеяло, укуталась, уткнулась лицом в подушку… и разревелась.

Не знаю, в какой момент заснула, но утром проснулась с тяжелой головой и опухшим от слез лицом. Умывшись, я вышла из комнаты и направилась в гостиную. Внутри поселилась какая-то апатия, безразличие ко всему, пустота. Я не знала, что мне теперь делать. Как вообще теперь жить? Попади я в дом Майкла при других обстоятельствах, рассматривала бы все вокруг, с любопытством трогала вещи. А сейчас мне было все равно — я их не замечала. Спроси, какие обои были в комнате, где я спала — не знаю. Какого цвета ковер? Понятия не имею. И когда выйду в гостиную, я не вспомню, были ли окна в коридоре, по которому я шла.

А в гостиной меня ждал Майкл. Точнее, он разговаривал с кем-то по телефону, но увидев меня, попрощался с собеседником.

— Привет. Ты как? — Он волновался.

— Нормально, наверное.

— Я позвонил тебе на работу, освободил тебя на сегодня, — черт, работа! Я совсем про нее забыла. Но хорошо, что вспомнил Майкл, так как выйти сегодня на смену, разносить заказы — не лучшая идея. Я бы не смогла. И все бы перепутала.

— Спасибо.

— Пойдем, позавтракаешь.

Я двинулась вслед за мужчиной, позволяя ему все решать. Даже думать сейчас ни о чем не хотелось. Столовая, в которую мы вошли, была залита солнцем. Глаза резало.

— А есть место потемнее? — Майкл посмотрел на то, как я щурилась и закрывала лицо ладонями.

— На кухню?

— Давай.

Мы прошли дальше, в царство хрома и стекла. Здесь было одно большое окно, но утреннее солнце в него не попадало. Верхний свет Майкл не включал. Вместо этого, он поднес два стула к кухонному островку, а затем достал что-то из холодильника и, распаковав, поставил в микроволновку.

— Повар приходит несколько раз в неделю. Я только разогреваю еду.

— Не умеешь готовить?

— Скажем так, с голоду не умер бы, приготовил. Но хочется чего-то вкусного, и не хочется тратить на это время. Я лучше это время потрачу на работу.

— А я умею готовить. Только тот, кому я готовила…

— Эй, не надо. Не думай об этом пока.

— Не буду.

Пиликнула микроволновка, наружу были извлечены сырники. Майкл достал к ним сметану и джем.

— Чай или кофе?

— Чай.

Спустя пару минут передо мной уже стояла чашка ароматного чая. Есть не хотелось, но надо. Поем, а потом попрошу отвезти меня домой.

Пока жевала сырники, смотрела, как за окном шелестит от ветра листва. Мир такой же, как вчера. Но для меня он изменился кардинально. Я осталась одна. Когда-то я говорила, что не брошу отца, а в голове проскальзывали мысли «как бы это было — жить самой?». Теперь я получила это одиночество. Теперь я могу делать, что хочу, идти, куда вздумается, возвращаться домой в любое время. Или не возвращаться вовсе. Я абсолютно свободна. Но готова обменять эту свободу на жизнь отца. Пусть с ним было тяжело, пусть он срывался, кричал, иногда бил. Но я была с ним. Я была не одна. А теперь я сама за себя. И никто не будет меня ругать, упрекать, бить… потому что я никому не нужна. Всем на меня плевать, у них свои жизни и свои проблемы. Я для них просто человек, чужак, с которым пересеклись дороги. Они завтра и не вспомнят обо мне. Как астероид, прошедший по касательной к их вселенной. А в моей вселенной больше никого нет. Я — солнце, которому больше некого греть.

Глава 7

Когда с завтраком было покончено, я слезла со стула и отнесла посуду в посудомоечную машину.

— Ты не отвезешь меня домой? — У него, должно быть, куча дел, а он тут со мной нянчится.

— Ты уверена, что хочешь сейчас домой?

— Да. Мне надо.

— Хорошо.

Я сбегала наверх за своими вещами и вернулась в гостиную. Майкл стоял у двери, крутил в руках ключи и смотрел в окно. При моем приближении обернулся.

— Готова?

— Да.

И снова машина, снова дорога — но теперь обратно. Солнечный свет вносил во внутренний мир диссонанс.

— Кэт, я не буду тебя ни о чем спрашивать, расскажешь, если сама решишь. Но обещай, что, в случае чего, ты позвонишь. Переживать такое очень сложно, а в одиночку — тем более.

— Боишься, что повешусь на душевой стойке? Расслабься, у меня и помимо этого дел достаточно.

— Не шути так, пожалуйста.

— Все будет нормально, Майкл. Спасибо, что приехал, помог.

— Не благодари.

— А скажи, может ты знаешь, что… — я прокашлялась, сказать нужные слова было тяжело, — … что теперь я должна делать? Ну, похороны…

Майкл некоторое время смотрел на меня, руки сильнее сжали руль.

— Я позабочусь об этом сам, хорошо?

— А… это дорого? Я просто совсем не знаю цен.

После моих слов Майкл вдруг съехал на обочину и остановился, после чего уткнулся лицом в руль. В машине установилась тишина.

— Это так неправильно, — голос мужчины был хриплым. — Ты и не должна знать этих цен. Ты вообще не должна сталкиваться с таким, особенно в одиночку.

Что ответить на это? Что мир несправедлив? Что не все рождаются и живут в счастливых крепких семьях? Что некоторым приходится переживать смерть близких? Это пустые слова, он и так все это знает. Поэтому я промолчала.

— Я все сделаю, Кэт, — он оторвался от руля. — Не волнуйся об этом, хорошо?

— Я верну тебе деньги.

— Кэт…

— Я верну!

— Как хочешь.

Он вырулил на дорогу и поехал дальше. А я думала о том, что одна бы точно не справилась. Уже около дома Майкл снова заволновался.

— Ты уверена, что готова туда вернуться?

— Не узнаю, пока не войду.

— Но ты же позвонишь, если что?

— Майкл, у тебя и так дел достаточно, я справлюсь.

— Да к черту дела! Слышишь, к черту! Они никуда не денутся! Я один раз поставил дела выше человека, и этого человека потерял. Я выучил этот урок.

— Я чужая тебе, — Майкла разрывали эмоции, а я наоборот, оставалась абсолютно спокойной.

— Нет. Ты можешь так думать, но я считаю иначе. И знаешь, я рад этому! Я рад, что мне есть о ком позаботиться, что есть это желание — заботиться! И мне не важно, что мы не родственники, что знакомы всего ничего. Ты. Мне. Не. Чужая.

— Мне пора.

Не слушая больше его, я вылезла из машины и захлопнула дверь. Прошла по знакомой до боли дорожке к входной двери. Подрагивающими руками достала из пакета ключи и вставила их в замочную скважину. Поворот, другой, нажать ручку, толкнуть дверь. Руки дрожали все сильнее. Собравшись с духом, я сделала шаг внутрь и закрыла за собой дверь.

А в это время мужчина, сидевший в машине, не спускал взгляд с закрывшейся двери. Его сердце сжималось при виде этой хрупкой фигурки, шагающей домой. А закрытую дверь снова захотелось открыть. Слишком символичным было это движение. Как будто девушка не просто закрыла деревянное полотно — закрылась от всего мира.

* * *

Дома ничего не изменилось. Я боялась открыть дверь и увидеть кровь на полу, грязное полотенце, которое там осталось. Не было ничего. Как будто и трагедия не посещала этот дом. Но как? Майкл обещал позаботиться об этом, но он же все время был дома. Или нет? Он вызвал кого-то, чтобы убрали? Ночью? А ключи? Вчера он сам закрыл дверь, а сегодня утром они уже лежали в моем пакете, и я думала, что он вернул их еще вчера. Или нет? Да и важно ли это теперь, когда в доме чисто? Не представляю, как бы сейчас наливала воду и тряпкой оттирала кровь с пола. Не смогла бы.

А теперь дом выглядел, как обычно. Дикое чувство, будто ничего не происходило, и отец в любой момент может зайти внутрь, спросить, почему я не на работе. Будто он просто вышел.

Я медленно прошлась по гостиной, зашла на кухню. Тут тоже все было на своих местах. Я провела рукой по деревянному столу с несколькими насечками от ножа, немного отодвинула стул, зачем-то открыла холодильник. Там лежало пиво. От этого я замерла, так и не закрыв дверку. Просто стояла и смотрела на эту жестяную банку, как на ящик Пандоры. Все произошло меньше двенадцати часов назад. Не могу поверить.

Когда холодильник запищал, напоминая о потере температуры, я опомнилась и закрыла дверку. И решила сделать то, для чего мне придется собрать все силы. Зайти в комнату отца.

Деревянными шагами я добралась до нужной комнаты и замерла. Руки дрожали. Толкнуть дверь было сродни поднятию валуна. Открывшаяся картина заставила задохнуться — желтоватый, тусклый от закрытых штор свет проникал в комнату. Кровать была смята, будто на ней лежали, на столе валялись какие-то журналы, мелочь, телефон, дверца шкафа приоткрыта. И затхлый воздух, с примесью сигаретного дыма и чего-то химического. Сделав несколько медленных шагов к кровати, я села. И только потом поняла, что меня колотит. Тело не слушалось, мышцы сокращались без моей на то воли, дыхание перекрывало и, кажется, начинал дрожать подбородок. Столько эмоций внутри, что захлестывало с головой, не давало вынырнуть. Не выдержав давления внутри, я закричала. Как только крик оборвался, градом потекли слезы. Свернувшись на кровати, я заревела громко, со всхлипами и подвыванием. Царапала покрывало, вжималась лицом в подушку. И не могла остановиться.

Все прекратилось тогда, когда у меня уже не осталось никаких сил. Я просто лежала, упершись пустым взглядом в потолок. На заднем фоне был какой-то шум, кажется, звонил телефон — я не ответила, даже не пошевелилась. Очнулась лишь тогда, когда поняла, что в комнате стало как-то темно. Взгляд на часы подсказал, что было уже около семи часов. Вот это да!

Тело не хотело слушаться, и я с трудом поднялась с кровати. Уходя, закрыла дверь в комнату отца, и щелчок замка в тишине дома походил на выстрел. Не смотря на то, что был вечер, есть я не хотела, а вот выпить горячего чаю просто необходимо. Внутри слишком холодно. Пока грелась вода, я сходила за своим телефоном — да, как и думала, пропущенный звонок. От Майкла. Набрала ему в ответ сообщение «я в порядке», а сама, тем временем, бросила в кружку чайный пакетик и залила его кипятком. Телефон зазвонил снова.

— Алло, — мой голос больше походил на карканье простуженной вороны.

— Знаешь, если бы ты не отзывалась еще час, я бы поехал к тебе и проверил сам.

— Не надо, я же сказала, что буду в порядке.

— Что с твоим голосом?

— Я чай пью, — зачем-то ответила ему.

— Ты не очень хорошо переводишь тему.

— Майкл, если ты хотел только проверить меня, я в порядке.

— Не только это. Нужно будет, чтобы ты подписала некоторые документы касаемо похорон.

Рука дрогнула, горячий чай плеснул на руку. Больно.

— Надо сегодня?

— Можно завтра утром.

— Хорошо.

— И еще я попросил своего юриста заняться оформлением твоего наследства. Нужно будет уладить все формальности. Встретишься с ним завтра?

— Да.

— Хорошо. Тогда завтра утром созвонимся. Береги себя, ладно?

— Пока. — Я отключила звонок и отложила телефон. Беречь? Ну, вредить себе я не собиралась, это считается?

Ладони обнимали чашку чая, грелись, голова гнала мысли о будущем. Я не умела жить одна. Всю жизнь рядом был отец — не очень добрый, не такой заботливый, как у некоторых, но свой, родной. Он всегда говорил мне, что я должна и не должна делать. Я всю жизнь была под жестким контролем. Я знала правила, следовала им, и была наказана, если нарушала. А теперь я одна. Никто ничего не запретит, никто не проследит, не направит, не подскажет. Я свободна сама решать, что мне делать. Сама расхлебывать последствия. Звучит страшно. Нет, конечно, есть еще Майкл, который продолжает помогать, и я очень благодарна за это. Без него все это превратилось бы в бесконечный кошмар. Но вопрос в том, как долго он это будет делать? Когда ему надоест? Я не могу… не могу себе позволить впустить кого-то внутрь. Терять очень больно. И снова остаться одной не хотелось. Лучше я буду держать мужчину на некотором расстоянии, как что-то временное. Зато потом не будет так больно. А он уйдет, я точно знаю. Может, найдет себе хорошую женщину, создаст семью. И для меня места в ней не останется. Все они уходят от меня.

Но пока он рядом, я попытаюсь приспособиться к этой новой одинокой жизни. Выучить новые правила. И когда настанет время, я отпущу его, зная, что справлюсь. Если надо — отращу себе острые зубы и выгрызу себе место в этом мире.

Глава 8

Следующие два месяца были самым нестабильным временем за всю мою жизнь. Сначала были похороны отца, на которых присутствовали только мы с Майклом. Затем первые одинокие дни, когда я привыкала к новому распорядку жизни. Привыкала к тому, что могу уходить и возвращаться домой в любое время. Что могу больше не бояться отцовского недовольства. Что больше не получу затрещину. Теперь можно было все. При других обстоятельствах это бы радовало, сейчас — не ощущалось почти никак. Просто можно и все. И я пробовала — перед выходными гуляла до самого утра, курила в доме, иногда не убиралась в доме и не готовила. Да, мелочи, но раньше они мне были недоступны.

Майкл все также приглядывал за мной, звонил, интересовался моими делами, приходил в кафе. Иногда спрашивал, хватает ли мне денег. Я всегда говорила, что хватает. Не то, чтобы их, действительно, хватало. На еду и проезд были, по счетам платила, а вот купить одежду уже не могла. На дворе была осень, холодало, мне бы купить теплую куртку, но… Брать деньги у Майкла я не хотела. Мне нужно было искать подработку, или брать больше смен.

Однажды, когда в городе проходил какой-то праздник, и набережная была наполнена толпами гуляющих людей, а также тех, кто их развлекал, я решила тоже пройтись. Хоть и не любила толпы до жути. На набережной в тени деревьев расположились ларьки с уличной едой, сладкой ватой, всякими развлечениями. А еще там были художники, рисующие портреты и пейзажи. Вот около них я притормозила. Было так волнительно наблюдать, как чистый лист под рукой человека вдруг оживает красками, линии соединяются в предметы. Каждый художник был творцом — он мог изобразить на бумаге все, что вздумается, нарисовать такой мир, какой хочет. Эта возможность самому все контролировать завораживала. Если тебе что-то не нравилось на рисунке, ты мог убрать это! Вплоть до того, чтобы просто выбросить лист и нарисовать снова.

— Это сложно? — Я набралась смелости и спросила девушку-художницу.

— Рисовать? Не знаю даже. Сложно ли делать то, чем горишь? Мне не сложно, мне интересно. Не всегда нравится, как получается, но на этом учишься, рука набивается с опытом.

— А учились долго?

— Всю жизнь почти, — она улыбалась, рассказывая об этом. — С детства любила рисовать. Сначала корявые сердечки, солнышки, да домики с деревьями. Со временем сама не замечаешь, как начинаешь чувствовать расстояние, пропорции. Художественный колледж дал основы.

— У вас очень хорошо получается.

— Спасибо. Рисование хорошо расслабляет, успокаивает. Но только если ты любишь это дело. В противном случае, наоборот начнешь беситься от того, что линии кривые, пропорции, как у мутантов, и вообще руки не с того места, — на этих словах она рассмеялась. А я думала о том, что возьмись я рисовать, это и был бы мой случай — руки не с того места.

Дальнейшее время прогулки я раздумывала над тем, что бы я нарисовала, если бы умела? Чей-то портрет? Или может, пейзаж? Вид с набережной?

Придя домой, я некоторое время поглядывала на чистый лист бумаги, а потом взяла простой карандаш и села за стол. Что рисовать? В голову ничего не приходило. Поэтому я решила попробовать нарисовать то, что вижу — дерево и лужайку за окном. На первых же корявых линиях стала мысленно ругаться — карандаш не хотел сидеть в руке, пальцы, не привыкшие к такому положению, слишком напрягались, запястье как будто не гнулось. Вместо изящного дерева выходил рисунок пятилетнего ребенка-аутиста. Я злилась. Пробовала рисовать снова и снова — яблоко, складки штор, люстру на потолке, и все с одинаковым успехом. Точнее, полным его отсутствием. А ведь у той девушки все выходило так легко, будто само собой. Очередной провальный рисунок с раздраженным вздохом был смят и отправлен в корзину.

А вечером мне позвонил Майкл.

— Привет. Ты чем занимаешься сейчас?

— Ничем.

— Мой повар пообещал приготовить на ужин что-то сказочное, не хочешь присоединиться?

— Зачем?

— Хочу провести вечер в интересной компании.

— Тогда это не ко мне.

— Кэт… это просто ужин дома. К тому же, я хотел поговорить с тобой кое о чем.

— О чем?

— Узнаешь, если приедешь. Я отправлю за тобой водителя.

— Хорошо. Только никаких нравоучений. — Из дома уезжать не хотелось, но перспектива поесть чего-то вкусного пересиливала.

— Идет.

На мне были джинсы и футболка. Оставалось только накинуть легкую куртку, и я готова. Водитель подъехал минут через двадцать. Закрыв дом, я села в машину.

— Добрый вечер, мисс.

— Не зовите меня так, лучше просто Кэт.

— Хорошо.

Глядя на водителя, можно было дать ему не больше тридцати. И слышать от него обращение «мисс» по меньшей мере, странно.

Как только мы доехали, я окинула дом быстрым взглядом. В прошлый раз я особо не рассматривала его, а теперь было немного любопытно. Но долго разглядывать я не могла — меня ждали. При виде меня Майкл поднялся с дивана.

— Привет, проходи. Ужин скоро будет готов.

— О чем ты хотел поговорить?

— Нет, это все после ужина.

— Боишься, после разговора у меня кусок в горло не полезет? — Сквозь мой тон стало пробиваться ехидство. Вообще последнее время с моими эмоциями творилось что-то неладное. Меня бросало из крайности в крайность — грусть становилась апатией, а потом вдруг сменялась злостью. Жгучей. Хотелось что-нибудь разбить, на кого-нибудь накричать. А потом расплакаться от бессилия. Меня разрывало.

— Не боюсь. Просто не хочу, чтоб ты думала о чем-то важном до еды. Едой надо наслаждаться.

— Еда — это просто еда, — теперь мне хотелось закатить глаза — тоже мне, гурман нашелся.

— О нет! Попробуй есть не для того, чтобы утолить голод. Не торопясь, наслаждаясь каждым кусочком. Это как пробовать жизнь.

— С таким отношением к еде ты должен быть толстым.

— Ничего подобного, как раз наоборот! Я смакую еду, мне не хочется ею обжираться.

— И не хочется съесть больше, раз она такая вкусная?

— Нет. В какой-то момент она перестает быть настолько вкусной, исчезает ощущение вкусового восторга. И ты тоже перестаешь есть.

— Для начала, еда должна быть хотя бы вкусной, чтоб было чем наслаждаться.

— Согласен. Приготовить ее правильно тоже надо уметь. Глядя на то, что люди иногда готовят, я ужасаюсь — они просто уничтожают продукты! Никакой пользы там не остается, никакой эстетики даже!

— Я ем, чтобы были силы, и чтобы желудок не урчал.

— Попробуй сегодня сделать так, как я сказал. Почувствуй разницу.

Как только Майкл прервался, нас известили, что стол накрыт. Но как только я вошла в столовую, аппетит резко пропал. Стол был накрыт по всем правилам, с множеством приборов. И я понятия не имела, что с ними делать. Чудесно, Майкл сейчас поймет, что эта лекция о еде прошла впустую, он не учел аудиторию.

Как только мы сели за стол, я незаметно вытерла о джинсы мокрые ладошки. Вот я сейчас опозорюсь. Нам поставили тарелки, сняли с них крышки. Это была итальянская паста. Черт, осталось уронить на себя макароны, и я завершу образ недотепы. Стыд внутри смешивался со злостью, выбрасывая искорки страха. Пока в наши бокалы наливали вино, Майкл внимательно смотрел на меня, а я, кажется, краснела от стыда. Лучше бы я осталась дома! Дура!

— Знаешь, однажды в ресторане я решил заказать устрицы. Не то, чтобы я сильно хотел их попробовать, это было что-то статусное — я должен. Так вот, мне принесли красиво украшенное блюдо, я настроился на прекрасный вечер. Не буду рассказывать подробности, но в результате я порезался раковиной и вывалил одну устрицу на стол, при этом соком вымазал манжет рубашки. Я съел этих дурацких устриц, но уже из принципа, с желанием быстрее оттуда уехать. Мне казалось, что на меня смотрит весь ресторан. Тогда мне было стыдно, а сейчас я вспоминаю об этом с улыбкой. На самом деле, мне плевать, что думали те люди. Теперь плевать. Это моя жизнь, и мне решать, как что делать. Если кому-то не нравится — это их проблемы.

Он понял! Видимо, на моем лице все было написано крупными буквами, раз Майкл прочитал, что меня беспокоило. Перестала ли я переживать? Нет, не совсем. Но и стыда такого уже не было. Поэтому я взяла вилку и, воткнув ее в пасту, провернула.

Когда я поняла, что Майкл вообще не смотрит, как я ем, я успокоилась. И наконец, почувствовала вкус еды. Теперь я могла распробовать ее.

— Вкусно!

— Да. И вино отлично сочетается. Попробуй.

Я пригубила из бокала, и согласилась с Майклом — так стало еще вкуснее.

— Нас еще ожидает какой-то десерт — я не уточнял.

— Хорошо, что мне не надо считать калории.

— Это точно! — Рассмеялся мужчина.

Десерт был. Таял на языке, буквально заставляя меня закатывать глаза. Был травяной чай. Было хорошо и спокойно.

После ужина мы снова переместились в гостиную. Майкл не сразу начал разговор, будто подбирал правильные слова.

— Кэт, расскажи мне какое-нибудь счастливое воспоминание, связанное с твоим домом, — вдруг попросил он.

— Что? — Тема меня удивила. Я ждала что угодно, но это оказалось сюрпризом.

— Любое счастливое воспоминание из дома.

Я задумалась, стала перебирать в памяти свою жизнь, перед глазами мелькали картинки прошлых лет.

— Я так и думал, — глухо ответил мужчина.

— Что ты думал?

— Их нет.

— Воспоминаний? Я просто не вспомнила еще.

— Кэт. Можно не вспомнить все счастливые воспоминания, но ни одного…

— Мне надо еще подумать, — упрямилась я.

— Думаю, не надо. То, что оставляет яркий след в нашей жизни, вспоминается быстро. И мы это легко сможем проверить, если я попрошу тебя рассказать плохое воспоминание. — Перед моими глазами сразу всплыла целая куча таких, они теснились, выталкивали друг друга. — Что и требовалось доказать.

Он был совсем не рад от того, что оказался прав. Только поэтому я не вспылила.

— Зачем это все?

— Кэт, выслушай меня, ладно? До конца. И не злись. И не отвечай мне сейчас ничего, просто обещай подумать над моими словами некоторое время. Пожить с ними.

— Выкладывай уже!

— Я думаю, тебе нужно переехать. Продать дом и купить другой. Или квартиру, это не важно. Просто другой дом. Сейчас у тебя началась новая жизнь, пусть и в результате грустных событий. Но ты не можешь начать по-настоящему другую жизнь в этом доме. Слишком многое связано с ним, и оно тянет тебя назад. Я хочу, чтобы ты переехала в другой дом, только твой, с которым еще ничего не связано. И ты сама будешь строить свою новую жизнь, создавать свои воспоминания.

— Мой дом — это все, что у меня осталось, — хрипло ответила я. Мысль потерять и его пугала. — Ты хочешь забрать у меня и это?

— Нет, я не хочу ничего забирать. И я понимаю, что ты там выросла, у тебя связь с этим местом. Но ты не была там счастлива. Это не та связь, которую стоило бы сохранять.

— Я боюсь. Если я продам этот дом, я останусь совсем одна.

— Кэт… но ты в том доме и так одна. Он принадлежал твоему отцу, и я понимаю, что отпустить тяжело. Но это нужно сделать. Ты должна жить дальше.

— Я живу.

— Нет, думаю, ты выживаешь. А это разные вещи. Новый дом — это как новый лист, чистый, на котором ты нарисуешь то, что сама захочешь.

Как только он сказал о рисовании, я вспомнила ту художницу, которая рисовала картины. О своем желании тоже «рисовать», что захочу. Новый дом? Только мой? Это пугало, и это притягивало. Майкл умел находить нужные слова.

— Я подумаю.

— Хорошо.

Глава 9

Когда я вернулась домой, взглянула на свое жилье другим взглядом. Куда бы я ни бросила взгляд, в голове всплывали воспоминания — вот тут отец смотрел телевизор, вот тут я однажды, вытирая пыль, уронила вазу. Мне было четырнадцать. Ваза от воды стала скользкая, и я ее не удержала. Отец был зол. А вот там я готовила ему еду, пока была одна дома. Не хотелось признавать, но Майкл был прав — я не могла вспомнить ни одного счастливого воспоминания, все они были омрачены чем-то. Но значит ли это, что я должна уехать отсюда? Или я смогу начать новую жизнь здесь, нарисовать ее поверх старой? Ответ пришел сразу — не смогу. Сама атмосфера этого дома меня угнетала. Тогда что? Продавать и уезжать? В другой район? Или остаться в этом же? Нет, если и менять, то полностью — уехать туда, где я не бывала или бывала редко.

С этими мыслями я заснула. А на следующий день позвонила Майклу и сказала, что хочу переехать. Он пообещал найти оценщика, чтобы прикинуть, сколько можно получить за дом, и что потом купить. И спасибо ему за это, ведь я сама не смогла бы сделать это, просто не знала, как это делается. Да и мысль переехать даже не появилась бы в моей голове.

Мысль о переезде немного меня воодушевила. Поиск нового жилья, представления о новой жизни, картины чего-то более светлого, чем раньше — это заставляло верить, что у меня все наладится.

Довольно быстро нам удалось выставить дом на продажу, а я тем временем искала себе новый дом. Квартиру я не хотела — слышать соседей за стеной, чувствовать, что кто-то чужой так близко от тебя — не так я хотела жить дальше. Поэтому смотрела домики. Небольшие, уютные, без необходимости ремонта — его я бы не потянула. И вскоре я такой домик нашла! Одноэтажный, отделанный камнем, с небольшой лужайкой и кустами какого-то плетущегося растения. В доме было всего две спальни, гостиная, да кухня. Но мне больше и не надо было. Теперь дело было за другим — успеть продать мой дом, пока этот еще не купили. С этой проблемой я снова пошла к Майклу, раздражаясь на себя, что ничего уже сама не могу сделать. Мой выбор дома Майклу понравился, он предложил в мой выходной съездить и посмотреть этот дом. А дальше все вдруг завертелось — нашлись покупатели на мой дом. Молодая пара, которая собиралась сделать капитальный ремонт дома. Оно и к лучшему, эти стены видели слишком много. Документы оформили, я вывезла свои вещи, мебель и прочее распродала — ничего старого, напоминающего о прошлом, в новом доме не хотелось. Несколько ночей пришлось переночевать у Майкла, а потом все документы по покупке моего дома были завершены. Я могла въезжать.

И вот, в выходной день я стояла в гостиной своего дома с коробками. Мебели не было, лишь голые стены. Майкл настаивал, чтобы я еще пожила у него, пока не куплю хотя бы кровать, но я отказалась — мне хотелось быть на своей территории. Засучив рукава, я стала делать уборку, и закончила ее только после обеда. Спина ныла от усталости, кожа на руках сморщилась от воды, но я была довольна. Вот только есть дома было нечего, поэтому я решила поехать в торговый центр, заодно потом пройтись по мебельным и хозяйственным магазинам.

Это было новое ощущение — ходить по магазину, выбирать что захочешь, а не то, на что хватит денег. Деньги после продажи старой мебели были, поэтому я, сдерживая улыбку, ходила по проходам, щупала товары, с деловым видом читала этикетки, и ощущала себя почти счастливой. А может и не почти.

Кровать я все же купила. Ее, а также кухонный стол и стулья должны будут доставить сегодня вечером. Желая отпраздновать это, я перед возвращением домой зашла в продуктовый магазин, купила продукты, а также бутылку шампанского. По приезду домой, все разложила и стала ждать доставку, а тем временем решила приготовить ужин. Через три часа мебель привезли и собрали. Я застелила постель, немного повалялась на ней, снова поправила, после чего взяла в руки телефон. Хотелось позвать на ужин Майкла, разделить с ним свой праздник.

— Привет, Кэт!

— Привет, — даже я слышала в своем голосе улыбку. — Ты занят этим вечером?

— Да, неожиданно дела появились. Я сейчас не в городе, вернусь завтра. А что ты хотела?

По мере того, как Майкл говорил, улыбка с моего лица сползала. Радость утихла, искры счастья поблекли.

— Эмм… да ничего, просто звоню.

— Да? У тебя все в порядке?

— Все хорошо! Ой, у меня там что-то горит, потом поговорим!

Он едва успел сказать пока, как я отключилась. Естественно, ничего у меня не горело, но говорить дальше мне уже не хотелось. Какой смысл? Рассказать, что я хотела отпраздновать с ним новоселье? Что приготовила ужин? Купила мебель, купила шампанское? Зачем? У него своих дел хватает.

Отложив телефон в сторону, я поднялась с кровати и пошла на кухню. Отключила духовку, в которой на подогреве стояло рагу, достала из холодильника шампанское, открыла бутылку, после чего отставила стакан в сторону и прямо так — из горлышка — сделала несколько глотков. С новосельем, Кэт! А что ты хотела? Праздник по этому поводу? Может, еще фейерверк?

Шаркая ногами, я вернулась в комнату и села на кровать, а затем снова сделала несколько глотков шампанского. Я сменила дом, сменила район, чтобы начать новую жизнь. Даже мебель не взяла! Думала, что-то изменится. Но не учла одного — я взяла с собой себя! Поэтому в новом доме со мной живет то же одиночество, что и в старом.

«А чего ты хотела? Чтобы ради тебя все бросили? Нянчились с тобой без конца?» — ожил мой внутренний демон.

— Нет, я просто хотела…

«Чтобы он тратил на тебя все свое время? Вообще-то, у Майкла и без тебя дел хватает».

— Я знаю.

«Знаешь? Но раньше строила из себя такую гордую, говорила, что тебе не нужна помощь, что сама справишься. А что теперь? Шагу ступить не можешь без его помощи!»

— Могу.

«Сомневаюсь. Где бы ты была сейчас, если бы Майкл не помогал тебе все это время? Правильно, в заднице! Где тебе и место!»

— Пошла ты!

«Дура ты! Я же как лучше хочу! Ведь знала же, что Майкл не всегда будет рядом. Что нельзя привязываться! А теперь что?»

— Да плевать!

И я сделала еще несколько глотков, чтобы заткнуть этот противный голос. Свернулась на кровати и уставилась в потолок, где отражались тени от уличного фонаря. Совсем другая комната, совсем другой вид за окном. Все чужое, и я совсем одна. Впрочем, как и всегда. Наверное, зря я переехала.

Майкл приехал на следующий день. Прошелся по дому, осмотрелся и остался доволен. Я сделала вид, что ничего особенного тут нет, но глубоко внутри порадовалась — одобрение было почти как физическая ласка. Будто меня погладили по голове. Но опять же, хороших эмоций надолго не хватило, они поблекли, уступая место привычной грусти и злости. Моя жизнь даже после переезда не изменилась. И винить тут некого.

В очередной рабочий день я дошла в своей злости почти до точки. Все вокруг раздражало, привычные ранее взгляды в спину теперь вызывали волну неприязни. Я с трудом сдерживалась, чтобы не зарычать на глупых сотрудников и медлительных посетителей. В районе десяти часов позвонил Майкл, и я вызверилась на него. Мужчина помолчал несколько секунд, а потом сказал, что к концу моей смены подъедет. Ну и черт с ним!

Когда я, сдав смену, вышла на улицу, там уже стояла знакомая машина. Залезая внутрь салона, я морально приготовилась к нотациям. Но их не было.

— Привет. Как прошла смена? — Кажется, мужчина и не думал обижаться на мой тон.

— Отвратно. Некоторые люди просто выпрашивают пинка под зад. А я должна им улыбаться.

— Не должна.

— Ага, как же! Это первый принцип сферы обслуживания. Меня выпрут сразу.

— Найди другую работу, — ответил он спокойно. Я же бросила на него недовольный взгляд, мол, смеешься что ли? — Кэт, что происходит? На самом деле.

— А что происходит?

— Ты злишься. Не думаю, что из-за посетителей — они были всегда, и ничего нового ты не узнала в этом. Тогда что?

— Я не знаю!

— И давно ты злишься так?

— Периодически. Хочешь сказать, я все выдумываю на пустом месте? Сама себя накручиваю? — Я все еще потрясала невидимым щитом, готовая в случае «не того» ответа, ринуться в бой.

— Нет, я этого не говорю. Но у меня есть мысли, как тебе успокоиться.

— Выпить? Развеяться? — Хмыкнула я.

— Нет, это не выход.

— А что выход?

— Макс, отвези ее в зал и познакомь с грушей, — попросил Майкл своего водителя.

— Куда? — В какой зал меня собрались везти?

— Увидишь. — И снова водителю. — Меня только забрось домой, еще дела есть.

— Хорошо.

Майкл вылез около дома, а мы поехали дальше. Я не задавала вопросов — а смысл? Скоро сама все увижу. Названный Максом, вел хорошо, умело — я почти наслаждалась поездкой, глядя на мелькающие за окном огни ночного города. Когда мы приехали на место, я сразу не смогла разобраться, где мы. С виду — обычное здание из красного кирпича. Макс проводил меня внутрь, попутно кивая кому-то. Знакомые, наверно. Когда мы вошли в нужное помещение, я поняла, в какой зал меня привели. В середине помещения был ринг, а в углах висели боксерские груши, находились стойки с каким-то инвентарем. Макс подвел меня к одной из таких груш — большой красной. Я смотрела на нее растерянно, не зная, что мне делать — бить?

— Подожди-ка, — бросив взгляд на мои кисти, Макс отошел к одной из стоек, после чего принес мне красные дутые варежки. — Надевай.

Я неловко расстегнула их, одну даже надела, а другую застегнуть уже не получилось — помог Макс.

— А теперь бей, — он показал на грушу. Вроде бы, чего не понятного, берешь и бьешь. Но я почему-то не могла это сделать. Так и стояла, переводя растерянный взгляд с этих странных варежек на грушу, а потом на самого Макса.

— Просто ударь грушу, — я ударила. Точнее — ткнула кулаком, а после снова посмотрела на Макса. — Сильнее!

Я ударила сильнее.

— Вот так бей, — Макс ударил грушу своим кулаком. Его движение было красивым, сильным. Мой удар больше походил на издевку.

— Зачем это?

— Просто бей, не думай.

Я ударила.

— Сильнее.

Я ударила сильнее.

— Еще сильнее!

Внутри снова волной поднималась злость. Я ударила снова.

— Сильнее!

— Я не могу.

— Можешь. Бей.

Я ударила.

— Разве ты злишься так слабо? Выплесни это! Если надо, представь на месте груши кого-то другого.

На этих словах я резко посмотрела на Макса. Представить, что я кого-то бью? После того, как били меня? Нет, я не могу. Он понял.

— Тогда представь на месте груши свои страхи. Выплесни все, что накопилось. Это разрывает тебя изнутри, не дай ему победить. Бей!

И я ударила. А потом снова и снова, двумя руками, с каждым разом сильнее. Все мои эмоции переплавлялись в силу, с которой я била грушу. В какой-то момент зрение стало размытым, но я продолжала бить, иногда почти рыча от злости. Когда силы уже не осталось, я обняла грушу и уткнулась в нее лицом. По щекам текли слезы, но внутри было почти спокойно.

— Если ты захочешь, можешь приезжать сюда в любое время, я договорюсь, — Макс говорил спокойно, его, кажется, не волновало, что я разревелась.

— Ты тоже так делаешь? — Мой голос подрагивал.

— Иногда. В основном, я тут тренируюсь, но если накатит, да, выбиваю все дерьмо из груши.

Я только хмыкнула на это сравнение. Мне странным образом полегчало, и я хотела сюда вернуться еще. Не только затем, чтобы выплеснуть злость — в какой-то момент я почувствовала себя сильной, способной справиться с проблемами. Я хотела вернуть это ощущение.

— Спасибо, — я протянула руки Максу, и он помог мне расстегнуть варежки-перчатки.

Пока он относил их на место, я оглянулась по сторонам. С ринга вышли двое мужчин, еще один был в самом дальнем и темном углу, стоял спиной ко мне и боксировал по груше. Как только Макс подошел ко мне, со стороны ринга к нам направился один из мужчин.

— Привет Макс! — Мужчина был высоким, с рельефными мышцами, выглядывающими из-под серой майки. На меня он бросал лукавые взгляды.

— Привет, — мужчины пожали друг другу руки.

— Я смотрю, ты с цыпочкой сегодня. Не боишься, что уведем? — Он говорил это Максу, но смотрел почему-то на меня. Открыто и нагло, почти подмигивая.

— Придержи штаны, Терри.

— Да ладно, не уверен, что к концу вечера она все еще останется с тобой? — Это было подтрунивание, но Макс даже не улыбался.

— Я серьезно, Терри. Только попробуй, и долгое время ты будешь снимать штаны только, чтобы помочиться.

— Да, ладно, — он поднял руки, сдаваясь. — Твоя дама, я не в претензии.

Он подмигнул мне на прощание и ушел.

— Не обращай на него внимание, Терри немного бабник, но никогда не сделает ничего против воли.

— Тогда почему ты пригрозил врезать ему по яйцам?

— Для профилактики, — усмехнулся мужчина. — Поехали, я отвезу тебя домой.

Глава 10

Грушетерапия дала свои плоды — на следующей смене я была значительно спокойнее. Посетители уже не так бесили, а взгляды сотрудников вообще не трогали. Но, не смотря на это, я хотела снова попасть в зал. Макс говорил, что я могу прийти туда в любое время, надо будет уточнить, действительно ли он это и имел в виду.

Через несколько дней уровень злости снова вырос, осталось только поднести спичку, и я вспыхну. Поэтому я позвонила Майклу и попросила у него номер телефона Макса. Вместо этого Майкл просто протянул тому трубку.

— Кэт?

— Привет, Макс. Я хотела спросить насчет зала. Ты говорил… я могу…

— Прийти? Конечно.

— В любое время?

— Да, приходи. Я предупредил о тебе.

— А сколько… ну, стоит…

— Ничего не надо.

— Но как же так?

— Я совладелец этого зала, я могу себе это позволить.

— Ты? Но если у тебя есть зал, почему ты работаешь на Майкла? — Такого поворота я не ожидала.

— Мне так хочется. Он мой друг.

— Поняяятно. И спасибо тебе. За зал.

— Да не за что, — я отключила вызов и подумала, что сегодня точно поеду еще раз. После работы.

Как только моя смена закончилась, я села на такси и назвала адрес зала, который запомнила еще с прошлого раза. Но когда мы подъехали к месту, моя решимость немного растаяла. Ладно, сильно растаяла! В прошлый раз я была тут с Максом, а теперь одна. Пора бы привыкнуть к этому ощущению. Когда я зашла внутрь, один мужчина бросил на меня взгляд.

— Ты от Макса?

— Да.

— Проходи.

И все, он вернулся к своим делам, а я почувствовала какую-то глупую иррациональную значимость. Боже, меня просто пустили в зал, а я уже ощутила себя чуть ли не вип-персоной.

В такое позднее время зал был почти пустой, и «моя» груша была свободной. Бросив рюкзак на пол, я прошла к стойке и сняла с нее перчатки. Как только они оказались на моих руках, в крови зажегся злой азарт. Первые удары по груше были слабые, почти неловкие, а потом я вошла во вкус. Лупасила ее с мрачной решимостью, представляя на месте груши все свои проблемы. Когда остановилась передохнуть и повернула голову в сторону, чуть не подпрыгнула от неожиданности. В паре метров от меня стоял Терри и с любопытством смотрел, как я бью грушу.

— Привет, детка. Кто же тебя так разозлил?

— Никто. Привет.

— Да если бы никто! Ты с таким удовольствием била ее. Кого ты представляла на ее месте? Уж не Макса ли? — Ухмыльнулся он.

— Нет, я представляла тех людей, которые меня раздражают, — с намеком ответила ему.

— Как хорошо, что меня нет в их списке.

— Откуда ты знаешь?

— Для меня твои удары чуть сильнее щекотки! — Улыбнулся он.

— Даже если я врежу ногой по яйцам, как угрожал Макс? — В ответ мужчина расхохотался, запрокинув голову.

— Ой, котенок выпускает коготки, как мило, — он вообще не воспринял всерьез мои слова. — Если ты питаешь такой интерес к моим яйцам, не стесняйся, потрогай. Я тебе разрешаю.

— Пфф… — закатив глаза, я отвернулась от него, снова начиная бить грушу.

— Надо немного по-другому стать, — сказав это, он потянулся ко мне. Но увидев боковым взглядом руку, направляющуюся в мою сторону, я даже не успела сообразить. Просто дернулась в сторону, прикрывая голову руками. Повисла тишина. Ругая себя последними словами за эту реакцию, я опустила руки и посмотрела на Терри.

— Ты думала, я тебя ударю? — Удивление в его глазах сменилось пониманием, а потом… сожалением?

— Нет.

— Но кто-то тебя бил, иначе откуда такая реакция? И это не Макс.

— Нет, не Макс. И это не твое дело!

Отвернувшись, я принялась усиленно бить грушу. Дура! Это ж надо так отреагировать! Идиотка! Я теперь от всех шарахаться буду?

— Как тебя зовут?

— Кэт.

— Послушай, Кэт, никто из здешних никогда не поднимет на тебя руку, — улыбки Терри как не бывало, сейчас он был абсолютно серьезен. — И если кто-то тебя обидит, ты всегда можешь сказать нам, мы разберемся.

— С чего вдруг? Я вам никто.

— Может и так, но бить женщин неправильно. И здесь не может быть нашего или не нашего дела.

— Меня никто не обижает.

— Хорошо. Если нужна будет помощь или совет — зови.

Он ушел в другую часть зала, а я осмотрелась по сторонам. Казалось, мое выступление видели все. Но на самом деле, никто на меня не смотрел. Вздохнув с облегчением, я несколько раз ударила грушу и остановилась. Нет, на сегодня с меня хватит.

В следующий раз в зал я собралась в свой выходной. Мы с Майклом поужинали, и он решил подбросить меня сам. В этот раз я ехала не из-за злости, а просто потому, что хотела. Побить грушу, почувствовать себя сильной. Уже у зала Майкл вышел вместе со мной.

— Давно здесь не был, зайду, кое с кем поздороваюсь.

Ну ладно, мне, в принципе, все равно. Он проводил меня внутрь, а потом пошел искать того самого человека. Не успела я бросить рюкзак, да взять перчатки, как ко мне подошел Терри. Живет он тут что ли?

— Привет. А это кто с тобой был? — В этот раз мужчина был нахмурен.

— Да так, друг.

— Извини, но для простого друга у вас слишком большая разница в возрасте. Вот Макс мне друг, и я сейчас пытаюсь понять — ты встречаешься с ним, а потом приходишь сюда с этим. Это как? Макс — молодая кровь, хороший секс, а этот мужик? Твой «инвестор»? Макса было мало, потребовался «папик»?

До этого момента, выслушивая оскорбления, я собиралась высказать Терри все, что думаю. Но вот это слово — папик — меня буквально хлестнуло. Я вспомнила о своем отце. И вся поднявшаяся злость во мне разом улеглась. Осталась только боль.

— Да, мне нужен папик. А точнее, мой родной отец, — я отвечала глухо, сдерживая дрожь в голосе. И понимала, что меня понесло. — Я очень скучаю по нему. Даже учитывая то, что он меня бил. Даже зная, что он не выкинул меня из дома только из-за того, что я внешне очень похожа на мать. Даже понимая, что он не любил меня. Я скучаю по нему, даже вспоминая, как он в своей смерти обвинил меня!

Терри растерянно смотрел на меня. Он не ожидал всего того, что я ему отвечу.

— Он сделал что??? — Послышался из-за спины шипящий от злости голос Майкла. Я резко повернулась. Да, он стоял прямо за моей спиной, и наверно, слышал все, что я сказала.

— Что ты тут делаешь?

— Собирался попрощаться с тобой. Не уходи от темы. Твой ублюдочный отец обвинил тебя??? С какого хера? — Мужчина был очень зол.

— Майкл, не надо.

— Пойдем-ка, поговорим.

Он взял меня за руку — впервые — и повел в какую-то комнату. Там оказалось стекло чуть ли не во всю стену. Так что, из зала нас видели, хоть и плохо — Майкл включил минимальное освещение — но не слышали.

— А теперь рассказывай.

— Я не хочу.

— Кэт, я уважал твою тайну и не просил ничего говорить, но сейчас понимаю, что это слишком важно, чтобы скрывать. Что произошло в тот день?

— Отец снова разозлился. Я видела, как сжимаются его кулаки, и понимала, что мне снова достанется. А я так не хотела этого. И…

— Что?

— Я сказала, чтобы он не смел меня трогать, иначе я закричу, а соседи вызовут копов. Он разозлился еще сильнее. И не поверил мне. Сначала. Он сделал шаг в мою сторону… а я закричала. И он остановился. А потом вылетел из дома. Я с одной стороны была рада, что смогла избежать ударов, но поняла, что он этого так не оставит. Уже в районе полуночи я услышала грохот. Боялась выйти, но понимала, что должна. Хотя бы посмотреть, все ли там в порядке. Ведь, если он пьян, то мог даже бросить открытой входную дверь. Или еще чего похуже. Поэтому я осторожно вышла. Он лежал на полу. Раненый и избитый. Я вызвала скорую, а сама заткнула рану на животе полотенцем. Тогда он и сказал, что это я во всем виновата.

— Почему?

— Ну как ты не понимаешь? Если бы я промолчала тогда, смирилась и позволила ему… Он бы не ушел. А так, он выместил злость на ком-то еще. Только тот человек, или люди, оказались сильнее.

— То есть, он обвинил тебя, что ты не стала молча терпеть побои? Вот сука! Как же мне хочется сейчас воскресить его, чтобы убить снова. Самому! Ублюдок.

— Не надо.

— Кэт, ты же на самом деле не думаешь, что ты в чем-то виновата?

— Нет. Он сам нарвался на драку.

— Умница. Тогда забудь, что он сказал.

— Не могу. Кажется, это выбилось в моей голове. Последними его словами было «теперь ты сама за себя».

— Как будто раньше было не так?

В этот момент я чувствовала себя такой уязвимой. Рассказав все Майклу, я будто открылась для новых ударов. Наверно, поэтому неосознанно обхватила себя руками. Заметив этот жест, Майкл снова нахмурился.

— Кэт, я никогда тебя не трогал с момента нашего знакомства. Именно из-за того, что сделал твой отец. Боялся, что прикосновения будут… как бы это сказать… заставят тебя чувствовать себя неуютно что ли. Но сейчас я хочу тебя обнять. Просто в знак поддержки.

Я не успела осознать сказанное им, как меня уже обняли. А я стала вырываться. Не хочу, это слишком близко, слишком личное. Как будто я становлюсь еще более уязвимой, слабой.

— Не надо, — я пыталась оттолкнуть Майкла, но он держал крепко.

— Шшш, все хорошо, не бойся, я никогда не причиню тебе вреда. Ты можешь мне довериться.

Еще некоторое время я пыталась вырваться, а потом сдалась. И заплакала. Нет, Майкл не сделал ничего плохого. Я заплакала потому, что ощутила себя в безопасности. Что обо мне заботятся. И потому, что отец никогда меня не обнимал. Это заставило меня почувствовать себя обворованной. Раскрыть глаза на то, чего отец мне не дал, каким он был на самом деле. Я ненавидела мать за то, что она нас бросила. Но оглядываясь назад на свою жизнь с отцом, я не знаю, что хуже — оставить меня, или вырастить вот так? Без любви, без тепла, в страхе. Уж лучше бы он меня бросил! Лучше бы сдал в органы опеки! Сейчас мои иллюзии насчет отца рассыпались, открывая неприглядную правду. И я зарыдала сильнее. Из-за того, что была такой слепой, что позволяла ему бить себя, что любила того, кому было плевать.

Майкл продолжал меня обнимать, немного укачивая, говоря, что все будет хорошо. Я не верила. Теперь я не верила никому.

Когда слезы закончились, и я успокоилась, Майкл отпустил меня. Посмотрел в мои глаза, тяжело вдохнул и погладил по волосам.

— Я пойду, заберу твой рюкзак, и мы уедем, хорошо?

В ответ я только согласно кивнула. Он вышел из комнаты в зал, а я посмотрела сквозь стекло. Мой взгляд равнодушно скользнул по Терри, который с волнением смотрел на меня. По пустому рингу, стойкам с оборудованием, по пятнам света на полу. А потом я встретилась со встречным взглядом. Тот мужчина, который всегда занимался в дальнем углу, в темноте, ни с кем не разговаривал, теперь смотрел прямо на меня. И я не могла отвести взгляд, будто застряла.

— Ты готова? — Услышав рядом голос Майкла, я вздрогнула и разорвала зрительный контакт.

— Да, пойдем.

Мы вышли из комнаты и направились на выход. В последний момент я бросила взгляд в темный угол, где стоял мужчина. Там никого не было.

Глава 11

Следующая пара дней прошла в раздумьях. Я анализировала свою жизнь, воспоминания, и видела теперь их в новом свете. Правда была неприглядной. С Майклом в это время я видеться не хотела. Честно говоря, я ни с кем не хотела видеться, ни с кем говорить. Но работу прогулять не могла. Очередным утром, глядя на себя в зеркало, я снова видела свою мать. Это бесило! Неимоверно раздражало. Я не хотела быть похожей, даже капельку! В какой-то момент в голову пришла идея измениться. Я порадовалась, что это был мой выходной день, и, взяв сумку, быстро вышла из дома. В двух парикмахерских мне отказали — не было свободного мастера, а в третьей приняли. Мастером была молодая девушка с оригинальной внешностью. В ее светлых волосах мелькали несколько синих прядей, в нижней губе пирсинг в виде кольца. Но она была милой, улыбалась мне.

— Добрый день. Что бы вы хотели сделать? — Я сидела в кресле, а она уже перебирала мои волосы.

— Измениться. Я не знаю… чтоб была непохожа на саму себя.

— Ммм… стрижка и окраска?

— Да.

— Цвет хотите сильно поменять?

— Да.

— У вас светлая кожа и серо-зеленые глаза, я бы посоветовала покрасить в красный. Вот такой, — она подала мне что-то типа книжечки с разноцветными завитушками прядей. Ее палец указывал на ярко-красную прядку. — Нравится? Или менее кардинально?

— Нравится, — мысль о том, что я буду ходить с такими волосами немного будоражила. Но не пугала.

— Отлично! А насчет стрижки — можем сделать каре до плеч. Ровное.

— Делайте.

— Супер! Всегда интересно делать что-то яркое. Ничего не имею против натуральных тонов, но сама люблю яркое.

— Я вижу, — слегка улыбнулась я, глядя на ее синие пряди. Девушка лишь рассмеялась.

Как оказалось, девушку зовут Рейчел. Пока она колдовала над моими волосами, успела рассказать немного о своей жизни, интересах, планах. Забавная девушка. Когда она закончила с моими волосами, я удивилась. Просто не узнала себя в зеркале! Вот это да…

— Нравится?

— А?.. Да, непривычно только.

— Ничего, быстро привыкнешь.

— Ты тоже легко привыкла к синим прядям?

— До этого были других цветов. Много чего было, мне нравится меняться. Некоторые посетители, видя меня, боятся садиться в мое кресло, — она только рассмеялась, говоря об этом.

— А пирсинг?

— О, это мой друг проколол. У него свой тату-салон, там и пирсинг делают. А что, ты тоже хочешь?

— Не знаю еще, — немного растерянно ответила ей. Может, пока у меня эта решимость перемен, нужно делать все, что захочу? А то вдруг, потом испугаюсь?

— Я тебе визитку дам, — порывшись в сумочке, она протянула мне визитку тату-салона. — Если пойдешь, скажи, что от меня.

— Хорошо, спасибо.

Заплатив за работу, я вышла из парикмахерской. Было странное ощущение себя — будто это и я, и не я одновременно. Но мне нравилось. Это чувство нового себя хотелось продлить. Забыть о себе старой. Поэтому, взглянув на визитку, я двинулась по нужному адресу. Небольшой салон я увидела сразу — на входе красными огнями горела вывеска. Глубоко вдохнув для решимости, я толкнула дверь. Колокольчик сообщил о моем приходе мелодичным звоном и парень с татуировками по всем рукам, обернулся от стеллажа с материалами.

— Привет.

— Добрый день. Я от Рейчел, — после этих слов парень перевел взгляд на мои волосы и улыбнулся.

— Вижу. Классная стрижка!

— Спасибо.

— Ты хотела пирсинг или тату?

— Пирсинг, — неуверенно ответила, разглядывая его татуировки.

— Где?

— Что?

— Пирсинг где хочешь?

— А… — а вот тут я зависла. Я совсем не подумала о том, где и какой пирсинг делать! Парень немного удивился, но, кажется, понял мои затруднения.

— Спонтанное решение?

— Да.

— Хорошо, проходи, сейчас посмотрим, что можно придумать, — он махнул мне рукой на кожаное кресло, а сам зарылся в одной из коробок.

Тем временем, я бегло осмотрелась, ежась от вида аппаратуры для тату. Выглядело это устрашающе. На разрисованных стенах кое-где висели фотографии работ, и я не могла не признать мастерство парня — рисунки были потрясающими! Опять вспомнилась та художница в парке. Ведь чтобы сделать тату, надо тоже уметь хорошо рисовать. И тут в случае неудачи просто стереть или выбросить лист не получится. Мастерство должно быть на высшем уровне.

— Вот смотри, — парень отвлек меня от размышлений. — Можно сделать пирсинг в носу, губе, языке, пупке. Есть гвоздики, колечки, для пупка вот такие висящие штуки. Можем приложить, чтобы ты посмотрела, как примерно будет выглядеть.

Когда парень взял висящее украшение для пупка я отрицательно покачала головой. Нет, это точно не то. Он показал гвоздик с малюсеньким, почти незаметным камушком — для носа. Видя мою нерешительность, гвоздик отложили на потом. В язык я тоже не захотела. Взяла маленькое колечко, как у Рейчел. Приложила к губе. Не знаю даже.

— Можно в нос его, вот так, — парень приложил его к крылу носа.

— Да, вот так давай.

— Хорошо, сейчас все подготовлю.

— Это больно?

— Не бойся.

Легко сказать — не бойся. Хотя, глядя на количество татуировок на теле парня, можно сказать, что пирсинг — это вообще мелочи! И через некоторое время я поняла, что бояться, действительно, не стоило. Все не так страшно и больно.

— Если захочешь татуировку, приходи, — парень убирал пирсинги и инструмент, а я немного шевелила носом, ощущая инородное тело. Так странно. Наверное, я сейчас похожа на ежа с подрагивающим носом.

— Я подумаю. Спасибо.

Рассчитавшись, я вышла из салона и решила, что экспериментов на сегодня хватит. Остались дела насущные — сходить за продуктами, приготовить еду.

Уже в торговом центре, я не смогла устоять, зашла в магазин косметики. Раньше я этим не увлекалась, но теперь можно попробовать. К тому же, косметика — это тоже внешние изменения, и менее кардинальные, чем те, что я уже сделала. Поэтому с помощью консультанта, я купила некоторые средства, и довольная покинула магазин.

Доехав, наконец, домой, я сгрузила продукты в холодильник и с наслаждением растянулась на кровати. День был очень насыщенным. Осталось приготовить ужин, и я свободна. Полежав еще пару минут, я встала с кровати и подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела новая я. Совсем не похожая на старую. А если я еще сделаю макияж, то отражение покажет незнакомку. От этой мысли становилось спокойнее.

Как только мясо с овощами было готово, я перекусила и загрузила посуду в посудомоечную машину. На часах восемь вечера, запланированных дел больше нет. Поваляться и отдохнуть? Или нет? Позвонить Майклу? Нет, не хочу, не сейчас. Оставался только один вариант, наиболее притягательный в данный момент. Я собралась и поехала в зал.

Кивнув на входе уже знакомому мужчине, я прошла внутрь к «своей» груше. Привычно бросив рюкзак, я взяла перчатки со стойки и повернула назад. У груши уже стоял Терри. Черт!

— Кэт? — Он удивленно разглядывал меня. — А я уж думал, кто это? Классно выглядишь! Откуда такие кардинальные перемены?

— Что ты хотел? — Немного грубо прервала его я.

— Слушай, в прошлый раз все вышло не очень. Я не хотел…

— Оскорблять меня?

— Я не знаю, что у вас там с Максом…

— Да ничего нет! — Вспылила я! — Ни с ним, ни с Майклом! Они просто мне помогли! Макс работает на него!

— Черт.

— И это вообще ни хрена не твое дело!

— Я знаю, прости. Я не хотел тебя обидеть.

— Ладно, забыли, — я отвернулась от него, надевая перчатки.

— А то, что ты сказала… о твоем отце…

— Тебя не касается. Я сказала это только потому, что сорвалась. Забудь.

— Такое забудешь, — буркнул он. — В любом случае, я сожалею.

— Принято.

— Все, отваливаю, — поднял он руки. — Если понадобится помощь или совет — зови.

Он ушел, а я выдохнула, расслабляясь. Слишком много я выболтала прошлый раз, нужно держать себя в руках. Оглянувшись по сторонам, я вдруг посмотрела в дальний темный угол. И залипла, как в прошлый раз. Тот мужчина снова там был, и снова на меня смотрел. Я не видела этого — он был в тени, но отчетливо ощущала взгляд. И не знала, что и думать по этому поводу. Почему он смотрит? Почему я на него продолжаю пялиться?

Разозлившись на саму себя, я повернулась к груше и стала ее молотить без разбора. Сжимая зубы и костеря себя, я обещала, что больше не буду вообще смотреть в тот угол! И головы не поверну! И тут же понимала, что лгу — не смогу не оглянуться. От этого еще больше злилась. Замкнутый круг! Может, прийти сюда утром, до работы? Вряд ли здесь будет много народу в ранние часы. Нет, после зала мне не захочется ехать в кафе. Черт!

Так и не найдя выхода, через час я выдохлась и сняла перчатки. Когда выходила из зала, приложила все силы, чтобы не повернуться. И лишь оказавшись на улице выдохнула. Получилось.

Глава 12

На работе мое изменение внешности не осталось незамеченным. На меня смотрели шокировано. Видимо, никто не ожидал таких перемен от тихони. А я про себя посмеивалась — выкусите! Они снова шептались, сильнее прежнего, но никто так и не подошел спросить, с чего это я так кардинально поменялась. Майкл, которому, видимо, надоело ждать моего звонка, приехал ко мне на работу сам. И опознал меня не сразу. А мне было весело.

— Привет. Что будешь?

— Привет. Объяснения можно?

— Боюсь, их в меню сегодня нет. Закажи что-нибудь другое.

— Кэт, я серьезно. Ты пропадаешь на несколько дней, не звонишь, а потом я вижу тебя такой.

— Какой?

— Другой.

— Это плохо?

— Нет, просто хочу понять, почему? Что с тобой происходит?

— Со мной все хорошо. Если ты не будешь ничего заказывать, я пойду работать.

— Принеси мне кофе. Ты знаешь, какой я пью.

— Хорошо.

Другие официантки бросили взгляд на Майкла, которого видели тут частенько, на меня — и, вероятно, пришли к тому же мнению, что и Терри. Я завела себе папика. Ну и плевать! Пусть думают, что хотят.

Майкл еще немного посидел, а уходя сказал, что ждет от меня объяснений, и в слова «все хорошо» не верит. Пусть не верит, я не буду ничего объяснять. Это мое решение и я не обязана за него отчитываться.

В конце рабочей смены я не сразу поехала домой — немного прогулялась по набережной, и завернула в бар. Около входной двери курила пара человек, изнутри доносилась музыка. Раньше я в такие места не ходила, но теперь мне ничего не мешало, и я хотела наверстать упущенное. Поэтому села за барную стойку, раздумывая, что бы выпить. Я и алкоголя-то особо не пила, не знала, что мне может понравиться.

— Что будете? — Бармен, молодой парень с короткой стрижкой и легкой небритостью, ожидающе смотрел на меня.

— Я… не знаю даже. Чего-нибудь не очень крепкого, просто расслабиться после работы.

— Могу сделать ром с колой. Сладкий, не крепкий коктейль.

— Давайте.

Он сноровисто смешал ингредиенты, зазвенели кубики льда по бокалу, запахло в воздухе цитрусом. Я пригубила готовый коктейль и одобрительно кивнула — мне понравилось. По телу разлилось тепло. Вкупе с играющей музыкой и приглушенным светом, коктейль подействовал расслабляюще. Как будто обмякли сведенные мышцы, ленивее возникали мысли в голове, не хотелось никуда идти, просто сидеть вот так, наслаждаясь моментом. Когда коктейль был допит, я все же решила идти домой. Усталость брала свое, и я не хотела отрубиться прямо тут за стойкой. Заплатив, я слезла с барного стула и вышла на улицу — свежий влажный от реки воздух приятно охладил кожу.

Добравшись до дома, я с трудом умылась и почти упала на кровать. Как только голова коснулась подушки, я заснула.

Спала крепко, а пробуждение было легким. Похоже, я нашла для себя отличное снотворное на случай бессонницы. Наплевав на решение не ездить в зал до работы, я собралась, бросила в сумку небольшое полотенце, и поехала бить грушу. Боксом я бы это не назвала.

В зале никого не оказалось. Видимо, девять утра неподходящее время для бокса. Мне же лучше. Обычно тут играла музыка, и сейчас в тишине я чувствовала, будто чего-то не хватает. Где стоит музыкальный центр я знала, поэтому подошла к нему и включила, надеясь, что мне за это не влетит. Не должно.

Тишину утра разорвали басы и гитарное соло. Раньше я никогда такую музыку не слушала, да и вообще никакую почти не слушала, а теперь мне отчего-то понравилось. Кричащие, рычащие голоса, звуки музыкальных инструментов, проникающие в каждую клеточку — они будто очищали голову, придавали мне силы. Они будто все понимали. Вернувшись к своей груше, я надела перчатки и принялась за дело. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я услышала за спиной низкий мужской голос.

— Выше, — от неожиданности я почти подпрыгнула на месте. А обернувшись, замерла — в паре метров от меня стоял тот самый мужчина, который смотрел на меня раньше. И теперь я пялилась на него, почти открыв рот. Высокий, темноволосый, с короткой стрижкой, мускулистой фигурой и татуировками, выглядывающими из-под футболки, он выглядел устрашающе. И не потому, что был некрасив, нет — мужчина был ничего. Но вокруг него будто витала аура угрозы. Пришла в себя я не сразу.

— Что?

— Бей немного выше.

— В… вот так? — Я показала пару ударов.

— Да.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и пошел в свой угол. А я заметила, что меня немного потряхивает от волнения. Как будто я стояла рядом не с человеком, а с диким медведем. Страшно. Хоть и не нападает, даже не рычит, все равно страшно. Собравшись с силами, я снова стала бить грушу, но то и дело искоса поглядывала на мужчину. Сначала он разминался, а потом с его стороны донеслись удары. Вот это да! Одним таким ударом можно отправить человека «отдыхать». И хорошо, если только отдыхать.

Дальнейшее пребывание в зале было бесполезным — я все равно не смогла бы сосредоточиться на том, что делаю. Поэтому я сходила в душ, переоделась, и ушла из зала, напоследок глянув на мужчину. Человек-товарный поезд делал из своей груши отбивную.

После очередной смены я снова пошла в бар. Завтра выходной, можно расслабиться. Тот же бармен, увидев меня, улыбнулся.

— Привет! Сделать то же самое?

— Да, давай.

И вот, передо мной снова коктейль, в баре музыка, внутри пустота. День, похожий на вчерашний, и вероятно, на целую вереницу дней в будущем. Коктейль быстро закончился, и я заказала второй. За разглядыванием посетителей, второй тоже быстро закончился. Хмм… заказать третий? Взгляд привлекла какая-то возня в дальней части бара. Прилично пьяный мужик все подкатывал к девушке, а она пыталась отвязаться. Слово нет «джентльмен» не понимал. А мне вдруг стало нехорошо. Если бы такой пристал ко мне, что бы я стала делать? Как отвязалась? Здесь еще могли помочь, а на улице? Расплатившись с барменом, я быстро покинула бар и села на метро. Мысль о том, что я не могу сама себя защитить, кусалась изнутри. Может, ко мне никто и не полезет, но никогда нельзя быть в этом уверенной. Вот Майкл нанял себе телохранителя, а я? Стоп! Макс — телохранитель! Я могу спросить у него, что делать в таких случаях. С этой мыслью я заснула, и с этой же проснулась утром. А потом позвонила Майклу, ведь номера Макса у меня так и не было.

— Привет, Кэт. Как ты?

— Хорошо. А Макс с тобой?

— Нет, сегодня у него выходной, а что?

— Ничего, — я разочарованно выдохнула.

— Что-то случилось? Зачем тебе он?

— Спросить хотела.

— Можешь спросить меня.

— Ты покажешь мне приемы бокса? — Немного покривила душой. Если сказать, что мне нужно на самом деле, Майкл от меня не отстанет.

— А, вон что ты хочешь. Понравилось?

— Да.

— Я думаю, Макс сегодня будет в зале. Он, вроде говорил, там что-то намечается.

— Хорошо, спасибо.

Я попрощалась с Майклом и отключила вызов. Интересно, что там в зале планируется? Никаких вывесок не было. Закончив к обеду домашние дела, я взяла вещи и направилась в зал.

Макс, действительно, оказался там.

— Привет, Кэт.

— Привет. У вас тут что-то намечается сегодня? — Я осмотрелась по сторонам, но не увидела ничего необычного.

— Да. Сегодня небольшой внутренний турнир по боксу. Так, в развлекательных целях.

— А, так ты занят, да? — С нотками разочарования спросила его.

— Пока не особо, а что?

— Я хотела кое о чем тебя попросить, если не сложно.

— Слушаю.

— Ты же телохранитель, знаешь всякие приемы. Ты не мог бы показать мне несколько? Не сложные… чтобы я смогла…

— У тебя проблемы? — Нахмурился он.

— Нет, нет, я просто подумала, что должна уметь постоять за себя в случае чего. Все же, с работы поздно возвращаюсь.

— Да, верно. Хорошая идея. Я могу показать кое-что. Но, ты уверена, что сможешь… мне придется прикоснуться к тебе.

— Все в порядке, я же не могу от всех шарахаться теперь!

— Ладно. Во-первых, запомни, если будет возможность убежать — беги. Всегда выбирай этот вариант. И кричи. Ты должна кричать, кусаться, царапаться, тыкать пальцами в глаза нападающему, вырывать ему волосы, бить по яйцам. Поняла? Защита себя — дело грязное, поэтому используй все, чтобы спасти себя.

— У меня в кармане обычно лежит складной нож.

— Да? — Макс не ожидал этого.

— В первую встречу с Майклом, когда он подошел ко мне, я не знала, чего ждать, поэтому сжимала в кармане нож.

— Им тоже нужно уметь пользоваться. Иначе, его отберут, и используют против тебя. А вот баллончик с собой носи. И не просто в сумке. Когда идешь с работы, баллончик должен быть в руке в кармане. Нападающий не будет ждать, когда ты достанешь все из сумки. Это касаемо возможности убежать. Теперь насчет приемов. Если к тебе подошли спереди — бей в солнечное сплетение, или врежь между ног. Если схватили за руки, опять же — у тебя свободны ноги. Очень болезненный удар по бедру. Если тебя обхватили сзади, со всей силы пяткой наступаешь на ногу нападающему. Если на тебе каблуки, то вообще хорошо…

— Не ношу каблуки.

— В любом случае, это больно. Хватка ослабнет. Или, если ты одного роста с нападающим, можешь ударить его затылком. С большой вероятностью сломаешь нос. Так вот, когда хватка немного ослабнет, можешь провернуться в его руках и дальше ударить либо коленом пах, либо ткнуть в глаза. Можно даже ладонями хлопнуть по ушам — это очень больно, как и просто выкрутить уши, или тянуть их. Если тебя свалили на землю, целься в глаза.

— А если он будет держать мои руки?

— Он может держать обе твои руки одной своей, это не очень крепкий захват. Кричи, царапайся, дергай ногами. Хорошо, чтобы тело было в тонусе. В смысле, если ты подвергаешься нагрузкам, ты становишься сильнее, и у тебя больше шансов отбиться. Тут проблема в том, что в момент нападения многие теряются, застывают. Поэтому ничего не могут сделать — они парализованы страхом.

— Я понимаю.

— Хорошо. Поэтому, давай попробуем сейчас отработать различные виды нападений. Я буду нападать, а ты показывай, как ты будешь освобождаться. Только не бей меня по-настоящему, — усмехнулся он.

Сначала Макс медленно схватил меня за руки. Ощущать чужие руки на своей коже было странно, хотелось избавиться от них. Я немного растерялась, но взяла себя в руки — это же Макс, он не сделает мне ничего плохого.

— Ты стоишь так удачно для удара по шарам, — улыбнулась я. Мужчина неосознанно сдвинул ноги, заставив меня тихо рассмеяться.

— Правильно. А если вот так? — Он обошел меня и завел руки мне за спину. По коже пробежали мурашки от нервов. Макс был значительно выше, поэтому ударить затылком я не могла. Топнула ногой рядом с его ступней. Он немного ослабил хватку, я резко дернулась и вырвала свои запястья из его захвата. Развернулась лицом.

— А теперь я бью тебя в солнечное сплетение или в нос. А потом, если тебе не до меня уже, убегаю.

— Молодец.

Пока мы разбирались с приемами и тренировались, в зале прибавилось народу. Пока они разминались, но на всех лицах было написано предвкушение. Какое-то время я била грушу, а потом прошлась по залу. Остановилась около стойки с гантелями. Взяла парочку полегче и присела на скамью неподалеку. Как правильно, сколько раз нужно — я ничего не знала, все делала по наитию. Потом отдохнула, попила воды, понаблюдала за другими. Уходить пока не хотелось.

Когда на улице уже стемнело, а в зале значительно прибавилось народу, началось движение. Видимо, участники разделились на пары и расписали очередность. Когда на ринг вышла первая пара человек, я с любопытством поглядела на них. Макс сегодня был судьей.

Начался бой, первые пробные удары, уклонения — мне интересно было смотреть, как легко, почти играючи, они отбивают или блокируют удары. Не все, некоторые доходили до цели, заставляя противника отступить. После очередного удара я вдруг увидела, что у одного из участников разбита губа. И тут же перед глазами возникла картинка рассерженного отца, который замахивается на меня. Бой перестал быть интересным, теперь каждый удар заставлял меня морщиться. Желудок скрутило. Развернувшись, я подошла к своей сумке, достала из нее сигареты и вышла на улицу. Как только в лицо пахнул свежий вечерний воздух, мне немного полегчало. По крайней мере, тошнить перестало. Я достала сигарету, щелкнула зажигалкой и затянулась. А после прислонилась спиной к кирпичной стене. Пока я сама била грушу, удары не воспринимались всерьез. А теперь, глядя как такими же ударами разбивают чье-то лицо, я задумалась. Смогла бы я ударить кого-нибудь? Не знаю, не уверена. А если бы на меня напали? Ведь мы с Максом отрабатывали именно такой сценарий. Я запомнила его слова и движения. А смогу ли выполнить их в жизни, если придется? Или застыну, парализованная страхом, как он и говорил?

— Не нравится? — Услышав сбоку голос, я подскочила. Не знала, что рядом кто-то есть. Этим кем-то оказался тот самый мужчина. И почему я на него натыкаюсь? Или он на меня?

— Что не нравится?

— Бой. — Он стоял в нескольких шагах, в тени. И тоже курил.

— Нет.

— Не красиво?

— Больно, — почему-то ответила я.

— Иногда только боль позволяет понять, что ты еще жив.

Услышав это, я снова повернулась к нему, но мужчина выбросил сигарету в урну, и зашел в зал. Наверное, он тоже сегодня будет драться. Не уверена, что хочу это увидеть.

Глава 13

До следующего выходного я не приходила в зал. На работе, как назло, было много посетителей, к концу смены я еле стояла на ногах. А утром хотелось отоспаться и набраться сил для новой смены. Жила ожиданием выходного дня. И когда он уже вот-вот должен был наступить, одна из официанток заболела, и заменять ее предстояло мне. Выходной день накрылся.

Отработав очередную смену, я буквально выползла из кафе, направляясь в сторону метро. Свет фонарей позволял не наступить в небольшие лужи от прошедшего дождя. Хотя, даже мокрые ноги мне сейчас не смогли бы ухудшить настроение. Сил не было от слова совсем. Благо, завтра выходной, и я смогу, наконец, отдохнуть и выспаться.

До метро оставалось каких-то метров тридцать, когда меня вдруг резко дернуло в сторону. Я потеряла равновесие, но не упала. Вместо этого почувствовала, как меня спиной толкнули к стене.

— Пикнешь — прирежу, поняла? — Передо мной стоял мужчина лет сорока, с легкой щетиной и стылыми голубыми глазами. Одной рукой он прижимал меня к стене, а другой держал нож. А я смотрела на него в ужасе, не имея сил закричать, даже не будь у мужчины ножа. Видимо, мое молчание было принято за согласие, поэтому оторвав меня от стены, оттащили чуть глубже в проулок.

Мое тело словно одеревенело от страха. Руки стали ледяными, не слушались, голос пропал, сердце колотилось, как ненормальное. Я почти задыхалась.

— Будешь вести себя тихо и уйдешь отсюда живой, поняла? — кивнуть я не могла. Я вообще ничего не могла поделать! Где-то внутри головы метались мысли, что-то кричал внутренний голос, а в уши будто запихали ваты. Когда мужчина стал расстегивать мою одежду, я вяло попыталась отбиться, но меня снова толкнули в стену.

— Не надо, — мой голос был тихим полузадушенным, хриплым от ужаса.

— Заткнись! — Чужие руки залезли под майку, а перед моими глазами заплясали черные мушки. Нет, этого не может быть! Это не может происходить со мной!

Когда мужчина стал расстегивать мои штаны, по моим щекам побежали слезы. Мышцы больше не слушались, тело стало колотить от происходящего. Когда чужая рука залезла в белье, коснулась кожи, меня затошнило. Тело стало оседать, сползать по стене, а я не могла не вдохнуть ни выдохнуть, плакала, задыхалась от страха и думала, что сейчас потеряю сознание. И могу больше никогда не выйти из этого переулка.

— Эй, чего у вас там происходит? — Чей-то голос доносился издалека. Я даже не была уверена, что он настоящий. — Эй! Я сейчас полицию вызову!

Меня вдруг отпустили, и я упала на землю. Руки проехались по асфальту, намокли, голая кожа покрылась мурашками.

— Девочка! Ты в порядке? — Меня кто-то звал, но я не могла понять, что происходит. Лишь через несколько минут смогла прийти в себя. Рядом со мной стоял другой мужчина, лет шестидесяти, с тревогой вглядывался в лицо. Моего насильника рядом уже не было. В этот момент меня стошнило.

— Да что ж это делается? Милая, я сейчас вызову полицию, они найдут его!

— Не надо! — Я не хотела полиции, я не хотела, чтобы его нашли. Ведь тогда мне нужно будет опознать. Снова увидеть его. Не могу, не выдержу. И полиции не хочу.

— Да как же не надо? Он же изнасиловать тебя хотел!

— Да, и вы меня спасли. Спасибо.

Пошатываясь, я встала, рукой придерживаясь за стену. Быстро, как могла, привела в порядок одежду, схватила рюкзак, валяющийся в небольшой луже.

— Спасибо вам огромное! — Я снова рыдала. — Спасибо!

— Да что ж это…

Но я его уже не слышала — я со всех ног бежала к метро. Даже сидя в вагоне, не успокоилась, исподлобья глядя на редких пассажиров. Выскочив на своей станции, бегом поднялась по лестнице и также на максимальной скорости побежала домой. Лишь когда за спиной щелкнул замок входной двери, сбросила на пол рюкзак, стянула кроссовки, и, сделав пару шагов, упала на пол и закричала. Тело била крупная дрожь, а я сидела, подвывая и покачиваясь. Вытирала слезы, и тут же набегали новые. Собравшись с силами, поднялась с пола, сняла всю одежду, что была на мне, и засунула в мусорный мешок, а сама побежала в ванну и стала под горячий душ. Я до сих пор ощущала на себе его руки. Была грязной. И жесткая мочалка не могла это исправить. Даже налей я на нее хлорки. Вода щипала ободранную кожу, мочалка оставляла красные следы, но я не могла остановиться. Лишь, когда закончились слезы, и стало больно от мочалки, я отбросила ее и выключила воду. Вылезла, растерла себя полотенцем, а после надела пижаму. После нервного срыва и истерики состояние стало заторможенным. Пройдя на кухню, я достала из холодильника купленную бутылку виски, и пошла в спальню. Там, лежа на кровати, пила большими глотками «огненную» воду. Первые несколько глотков еще обжигали горло, заставляя закашляться, но затем все стало легче. И в какой-то момент я соскользнула в блаженное «ничто».

Утром я проснулась с головной болью. За окном поливал дождь, слышались раскаты грома. Поднявшись с кровати, добрела до аптечки и выпила таблетки, морщась от каждого неловкого движения головой. Механически передвигаясь по дому, заправила кровать, подняла рюкзак, валяющийся в гостиной на полу. А затем села на подоконник и стала смотреть за каплями, стекающими по стеклу. Внутри поселилась такая пустота, что не хотелось ничего. Даже двигаться. А ведь меня даже не… не успели… Спасибо тому дядьке, что не прошел мимо, вмешался. Иначе все могло закончиться намного хуже. И даже приемы Макса не помогли — я оказалась из тех, что в случае опасности застывают. Впустую все советы. Я не могу сама себя защитить. Слабачка.

На улице шелестели от ветра листья на деревьях, стучали тяжелые капли по асфальту, небо то и дело расчерчивали яркие вспышки, сменяясь тяжелым гулом. Хорошая погода. Созвучна мне. Открыв окно, я выставила руки на улицу, чувствуя кожей холодные упругие капли. Свежий влажный воздух ворвался с порывом ветра в комнату, принося запах мокрого асфальта.

В какой-то момент голова перестала болеть. А потом закончился дождь. Но я так и сидела на подоконнике, продолжая смотреть в никуда. Без мыслей. Без чувств.

Весь день я прослонялась по дому, ничего не делая. Не звонила никому, и старалась ни о чем не думать. А на завтра пришлось снова собираться на работу.

Майкл не звонил и не приезжал, чему я была рада. Он бы сразу понял, что что-то не так. И не отстал бы. А у меня нет ни сил, ни желания кому-то рассказывать о произошедшем. Всю смену я отработала на «автомате», дежурно улыбаясь, отвечая, разнося заказы. А по окончании смены вызвала такси. Идти на метро я не стала бы даже под дулом пистолета.

Такси привезло меня в зал. Расплатившись, вошла в знакомое здание и переоделась для занятия. Моя груша снова была свободна. Интересно, она теперь закреплена за мной или как? Не успела я надеть перчатки, как ко мне подошел Терри.

— Привет. Ты в порядке? — Он внимательно осматривал меня взволнованным взглядом.

— Да, а что?

— У тебя руки в ссадинах.

— Я упала, — солгала, отворачиваясь.

— Интересно упала. Если поцарапаны руки, то упала вперед. Но почему тогда ссадины и на спине? — В этот момент я прокляла топ, в котором занималась, и который открывал половину спины.

— Я в порядке.

— Кэт, ты ничего не хочешь сказать? — Терри сделал шаг ко мне, а я вдруг дернулась от него, обнимая себя. И покраснела, понимая, что это движение выдало, насколько я «в порядке». Но еще хуже — мой взгляд наткнулся на взгляд того мужчины, который уже два раза заговаривал со мной, и чьего имени я так и не знаю.

— Терри, оставь меня, пожалуйста.

— Кэт, что случилось?

— Ничего.

— Ложь. Кто-то тебя ударил?

— Нет. Уйди, Терри!

— Если кто-то причинил тебе вред, ты можешь сказать мне!

Могу? Разве? Как я должна сказать вслух, что руки постороннего мужчины трогали меня, лезли в… Боже, этого сказать я не смогу никогда. Видимо. Что-то такое проскользнуло на моем лице, что Терри разволновался сильнее.

— Что тебе сделали, Кэт?

— Оставь меня в покое.

Он хотел сказать что-то еще, но не успел. В зале раздался низкий голос того мужчины в углу.

— Терренс!

Терри тут же обернулся. Несколько секунд напряженных взглядов между ними, и Терри со вздохом поворачивается ко мне.

— Знаешь, что бы там ни было, ты можешь сказать. Хотя бы Максу.

После этого он уходит, а я снова смотрю на моего «спасителя». На его лице невозможно прочитать какие-то эмоции, и я не знаю, что и думать. И, честно говоря, не хочу ни о чем думать. Поэтому надеваю перчатки и принимаюсь за дело.

После зала не переодеваюсь. Лишь накидываю легкую куртку и снова вызываю такси. Только дома позволяю себе сходить в душ и смыть пот.

Но как только ложусь спать и закрываю глаза, вижу перед собой тот переулок и льдистые глаза напротив, полные угрозы. Вспоминаю руки, шарящие по телу. И тут же открываю глаза, чтобы убедиться — это лишь плохие воспоминания. Все закончилось. Но, похоже, заснуть я не смогу. Поэтому беру вчерашнюю бутылку виски, которая наполовину пуста, и начинаю снова пить. Может, мне повезет, и алкоголь вымоет из моей головы эти страшные кадры.

Глава 14

Майкл догадался, что со мной что-то не так. Но выпытать так и не смог — я ушла в глухую оборону. Сначала просто отмалчивалась, а потом стала злиться и огрызаться. И вот, по прошествии двух недель, он отступился. Не сдался, но сбавил обороты. Теперь лишь с тревогой смотрел, как я курю и хмурюсь. А я злилась внутри себя все сильнее, и груша уже не помогала. Как только тот первый страх прошел, а за ним и состояние замороженности, на смену им пришла злость. Внутренний голос будто сорвался с цепи, награждая меня нелестными эпитетами, заставляя сжимать кулаки. И избавиться от этого голоса было невозможно — он не затыкался. Лишь становился глуше, если я пила. А поскольку организм за последнее время стал привыкать к алкоголю, то до нужного состояния мне требовалось все больше и больше. Это тоже злило.

Как-то раз Майкл позвал меня с собой в клуб к его другу. Я согласилась, надеясь громкой музыкой ненадолго заткнуть свои мысли. Не слышать их.

Уже в клубе, пока Майкл разговаривал со своим другом, сидя в вип-ложе, я спустилась к бару. Заказала коктейль и просто слушала музыку, отдающуюся в каждой клеточке тела громкими битами.

— Привет! — На соседний стул подсел молодой парень. В ответ я лишь отсалютовала ему бокалом. Состояние было пофигистичное. — Могу я тебя угостить?

Я отрицательно покачала головой. Ничего мне не надо от него.

— Ты здесь с друзьями?

Теперь я согласно качнула головой. А потом залпом допила коктейль, понимая, что в покое меня не оставят, и ушла от бара вглубь толпы. Танцевать я не умела, да и не пошла бы — прикосновения чужих тел я бы не вынесла. Вместо этого стала у одной из стен, разглядывая толпу.

— Скучаешь? — Расслышала я сбоку и обернулась. Там стоял другой парень, постарше, с интересом глядя на меня. — Могу помочь расслабиться.

Он протянул мне на ладони две маленькие таблетки, одну тут же закидывая в рот. Медленно я забрала вторую.

— Что это?

— Конфета счастья, — улыбнулся он. Через некоторое время он стал медленно покачиваться в такт музыке, явно наслаждаясь. Когда парень снова посмотрел на меня, его зрачки были расширены. Ему явно было хорошо. В этот момент я подумала, было ли мне когда-нибудь, хоть раз в жизни, хорошо? Настолько, чтобы наслаждаться всем вокруг. И поняла — не было. Поэтому закинула эту таблетку в рот. И будь, что будет.

Через несколько минут я стала расслабляться, музыка, играющая в клубе, нашла отклик в теле, разноцветные огни, мелькающие в толпе, были похожи на причудливый калейдоскоп. Мне было хорошо. Парень, стоящий рядом, взял меня за руку, притягивая ближе. Сначала я хотела возмутиться и отдернуться. Но потом не нашла для этого причин, будто они спрятались. А раз так — то пускай! Пока мне хорошо, я не буду ничего менять. Эти цветные огни вокруг так похожи на конфетти! А вспышки света, будто кадрировали окружающее пространство. Так интересно. Но когда парень прижал меня к стене и полез целоваться, что-то на грани памяти сработало стоп-сигналом, и я вывернулась из чужих рук. А затем пошла через клуб, оглядываясь по сторонам. Все было таким иллюзорным, странным, нереальным, что хотелось смеяться.

Я села к бару и заказала виски. Успела сделать только пару глотков, когда рядом подсел Майкл.

— Кэт, ты в порядке?

— Да! — Моя улыбка не успокоила его, совсем даже наоборот, мужчина нахмурился, а затем взял меня за подбородок и повернул немного голову.

— Твою мать! Что ты приняла?

— Ничего, мне просто хорошо.

— Кэт, у тебя зрачки расширены! Что ты приняла? И где ты это взяла?

— Не скажу! — А потом спохватилась. — Упс! Проболталась.

И рассмеялась. А Майкл положил купюру на стойку и, взяв меня за предплечье, повел куда-то.

— Нужно промыть тебе желудок.

— Зачем?

— Чтобы хоть немного вымыть наркотик и алкоголь.

— Но тогда мне не будет так хорошо! — Притормозила я.

— Кэт!

— Не хочу! Пусть все останется так! Мне хорошо!

— Ты не будешь принимать наркотики!

— Если это заставит меня забыть чужие руки, то буду! — Почему-то сказала я, а Майкл аж замер. Медленно повернулся ко мне, вглядываясь в мое лицо.

— Какие руки?

— Человеческие! — Я рассмеялась, но Майклу было не смешно. Он вообще был каким-то угрюмым. Может, ему тоже стоит найти такую таблетку?

— Кэт, о каких руках идет речь?

— Не хочу говорить! Хочу назад! — Я попыталась вернуться в зал клуба, но Майкл не пустил. Лишь забрал наши вещи и вывел меня на улицу, после чего мы сели в такси и поехали. Всю дорогу мне хотелось подпевать радио, что я и пыталась делать. А потом заснула.

Утром проснулась и не сразу поняла, где я. Но затем узнала одну из гостевых спален Майкла. Я у него дома. Почему-то. Одетая в клубную одежду, спала, накрытая легким одеялом. На часах половина одиннадцатого, значит, у меня есть время съездить домой, принять душ и собраться на работу. Быстро.

Поэтому и пришла в гостиную в поисках Макса — может, подбросит меня до дома? Но в гостиной обнаружился Майкл. Мужчина читал какие-то документы, но оторвался от них, увидев меня.

— Доброе утро. А почему я у тебя дома?

— Доброе. А ты не помнишь? — Он смотрел на меня слишком внимательно.

— Нет. Помню, как сидела в баре клуба. А потом ничего. Странно. Я перепила что ли? — Может, я там учудила чего?

— Кэт, ты приняла наркотик. Вероятно, экстази.

А вот тут я удивилась. Такой поворот событий стал для меня неожиданностью.

— Я… еще что-то сделала? — Осторожно спрашиваю, боясь услышать ответ.

— Да, сказала кое-что.

— Что?

— Вспомнишь, значит, вспомнишь, а нет, так нет.

Я даже заволновалась — что это я там такое выболтала? Судя по пристальному взгляду, что-то не очень хорошее.

— Понятно. Мне на работу собираться надо. Уже времени много.

— Я попрошу Макса отвезти тебя.

— Спасибо.

По дороге домой и во время сборов на работу я пыталась вспомнить вчерашний вечер, и не могла. Я приняла наркотик? Если Майкл так говорит, значит да. Но я не ощущаю себя так, будто была под кайфом. Другой вопрос — а должна? Не знаю. Ай, ладно! Если вспомню, тогда и буду анализировать.

Рабочий день прошел, как обычно. После смены поехала в зал — это занятие так прочно вписалось в мою жизнь, что не знаю как бы я жила без этого. Переодевшись, я начала бить грушу. В зале снова играла громкая музыка, свет от ламп рассеивался пятнами по полу, и в какой-то момент в моей голове всплыли кадры вчерашнего вечера. Я даже замерла, вспоминая, как ушла от бара из-за настойчивого парня. Потом вспомнила, как стояла у стены, глядя на толпу, и ко мне подошел другой парень. Следом вспомнила две маленькие таблетки на его ладони, и как приняла одну из них. Воспоминания стали распутываться, как катящийся клубок. Вот я начинаю расслабляться, улыбаюсь, а потом чуть ли не целуюсь с тем парнем. От этой мысли меня бросило в холодный пот. Я поняла почему остановила того парня — он прижал меня к стене! Как тот… в переулке. А если бы не прижал? Если бы все было иначе? Как далеко я зашла бы в клубе? Ведь отвращения к чужим прикосновениям в тот момент я не чувствовала. Наоборот, мне было хорошо, я была счастлива! Все вокруг было красивым.

А потом Майкл увел меня. И я сказала ему о чужих руках на своем теле. Боже, я чуть не проболталась! Вот почему он так странно смотрел на меня! Дура! Может, удастся списать это на пьяный наркотический бред? Вряд ли. В любом случае, Майкл еще некоторое время глаз в меня не спустит.

— Эй! Земля вызывает Кэт! — Терри стоял рядом, буквально помахивая ладонью перед моим лицом. Я все это время стояла рядом с грушей, уйдя вглубь своих мыслей.

— Прости, я задумалась.

— Судя по лицу, мысли были не очень.

— А что с моим лицом?

— Ты как-то сбледнула.

— Просто вчера немного перебрала в клубе, и сейчас вспомнила кое-что.

— О, сожаления? Знатно накуролесила?

— Нет, но была близка.

— Ты с кем в клубе была?

— С Майклом. Тем самым, который приходил однажды.

— Он присматривает за тобой?

— Да. Ты чересчур любопытный.

— Что поделать? Из тебя обычно слов не вытянешь! — Усмехнулся он.

— И не вытягивай!

— Так же не интересно!

Закатив глаза, я отвернулась к груше и продолжила удары. Меня не оставляли мысли об экстази. В моей жизни полно дерьма, но в тот момент мне было хорошо. Голос в голове молчал. Да, это было опасно в клубе, где полно чужих людей. Но… если я буду одна дома… и мне будет опять грустно или плохо… я ведь буду в безопасности, верно?

Глава 15

Мысль о легких наркотиках я обдумывала два дня. А потом решилась и пошла в тот клуб, но уже без Майкла. И снова биты, снова толпа покачивающегося, как в трансе, народа. На танцпол я не заходила, да и в бар пока тоже — стала, как и в прошлый раз, у стены, внимательно оглядываясь по сторонам. Может, удастся найти того же парня? Сегодня я пришла с деньгами, понимала, что «за так» мне ничего не дадут. В прошлый раз тоже было с дальнейшей отработкой, но я ушла.

Простояв так полчаса, я занервничала. Неужели, я сегодня уйду отсюда с пустыми руками? Не для того я так долго решалась! И тут, как будто мои мысли были услышаны — я увидела нужного мне человека! И в тот же момент пошла к нему. Парень меня узнал.

— Привет!

— Привет. Мне кое-что нужно, я заплачу, — парень лишь ухмыльнулся.

— В прошлый раз ты так быстро убежала.

— Ничего не помню, — солгала я. Если я расскажу, что ему не светит в любом случае, то, боюсь, мне не светит тоже.

— Бывает. Так говоришь, хочешь еще? Понравилось?

— Да. Я бы купила несколько таких. Ты можешь помочь в этом?

— Может быть.

— Сколько?

— Договоримся. Пошли.

Он пошел в сторону туалетов, а я вслед за ним. Надеюсь, эта затея не выйдет мне боком. Было немного страшно. Как только подошли, он проверил мужской туалет на наличие посетителей, и кивнул мне заходить. Черт, никогда не была в мужском туалете. Когда я зашла, парень завел меня в одну из кабинок и зашел следом. От такого близкого его присутствия становилось не по себе.

— Сколько таблеток нужно? — Тихо спросил он.

— Пока штуки три.

— С тебя полторы сотни. В дальнейшем могут быть скидки, как постоянному покупателю. Или еще какие, — с намеком произнес он, проводя пальцами по моему плечу. Я быстро залезла в сумочку и достала деньги. Парень понял, что я не настроена на скидку, и достал пакетик с товаром, отсыпав мне три штуки. Забрал деньги, а потом мы вышли из туалета, как ни в чем не бывало. Правда, на выходе натолкнулись на другого посетителя, но он лишь понятливо хмыкнул. Решил, что мы в этом туалете перепихнулись. Гадость.

Быстро покинув клуб, я поехала домой. И лишь дома смогла спокойно вздохнуть — я ведь сейчас нарушила закон. Как далеко я планирую зайти? Какие границы нарушить?

Но угрызения совести мучили меня не долго — лишь до того момента, пока я подрагивающими руками не достала таблетки. Нашла для них маленький пакетик, как у парня, сложила внутрь. И долго смотрела. Теребила в руках, шелестела, перебирала пальцами, и никак не могла отложить в сторону. Лишь смотрела на эти маленькие таблетки с каким-то оттиском. Фирма-производитель? Эта мысль заставила усмехнуться.

Отложив таблетки на стол, я резко встала и ушла в другую комнату. Нашла занятие своим рукам, попыталась отвлечься. Но внутри, будто что-то подрагивало, а голос в голове шептал «чего же ты ждешь?». Зарычав от злости, я бросила все и вернулась к пакетику, а затем быстро достала одну таблетку и закинула ее в рот. И лишь после этого расслабилась. Через несколько минут в теле появилась легкость, свет лампы на потолке стал причудливо рассеиваться. Мир будто приобрел другие очертания — более мягкие, плавные, красивые. В таком мире я хотела бы жить. Улыбнувшись, я поднялась и взяла телефон, а затем подключила к нему наушники, и выбрала песню. Звуки будто скользили по коже, я подпевала, но не слышала сама себя, отчего периодически смеялась. Хотелось летать, хотелось обнять весь мир. Я была счастлива.

Утром я проснулась не такой счастливой — в одежде, с затекшей от неудобной позы спиной, и мыслями, что опять пора на работу. После вечерней эйфории возвращение в реальный мир было, как ведро помоев на голову. Снова рабочая смена в опостылевшем кафе, снова официантки, которые бесили, снова тормозящие посетители. Достало! Конца смены я ждала, как Рождества. И выйдя на улицу, тут же поехала в зал — хотелось выбить из себя злость и усталость.

Но что-то в планах пошло не так — злость никуда не уходила, и удары по груше не могли это исправить. Черт! У меня не получалось расслабиться. А в таком взвинченном состоянии я не смогу уснуть. И тут мне пришла в голову мысль — а может расслабиться известным мне способом, только глотать не целую, а половинку таблетки? Она подействует в два раза слабее, и ничего такого не произойдет? Постараюсь вести себя тише, и если что, сразу уеду. Никто ничего не узнает. Расстегнув перчатки, я сняла их и присела у рюкзака — таблетки лежали внутри. Осторожно обернувшись по сторонам, я убедилась, что никто не смотрит, и достала одну таблетку. Отломить ее было нельзя, слишком маленькая, но можно откусить, правда, не здесь, нужно зайти в туалет.

Зажав таблетку в руке, я пошла в сторону туалетов. Уже у двери снова обернулась, а затем вошла. Внутри никого не было, и я разжала ладонь, поднимая таблетку пальцами. Попыталась откусить половину, но тут входная дверь открылась, и я закинула в рот всю таблетку, проглатывая. А затем обернулась и замерла — в дверях женского туалета стоял тот самый, таинственный мужчина. Он вошел, закрыв за собой дверь, и подошел вплотную ко мне.

— А теперь выпила воды и два пальца в рот, — его голос был низким, с нотками так хорошо знакомой мне злости.

— Что? Зачем? — Наверное, я побледнела, но сознаваться не собиралась.

— Ты знаешь, зачем. Быстро!

— Я выпила таблетку от головы.

— Это ты можешь рассказывать кому-то другому. Быстро, я сказал! Иначе я звоню Максу, и тебя больше никогда сюда не пустят.

А вот это меня испугало. Больше не иметь возможности приходить сюда.

— Ты хочешь забрать у меня и это? — Прошептала в ответ.

— Девочка, ты не оставляешь мне выбора.

Резко открутив кран, я набрала в ладошки воды, за тем выпила, и так пару раз, а потом зашла в одну из кабинок. Но тот мужчина даже не пошевелился.

— Ты так и будешь стоять? Может, выйдешь?

— Нет. Давай быстрее.

Черт, вот это позорище! Я засунула два пальца в рот, вызывая рвотный рефлекс. И он не заставил себя ждать. Через пару минут я стояла у зеркала, прополоскав рот и вытирая лицо прохладной водой. Таблетка была смыта в унитазе, но что-то видимо успело раствориться в моем желудке — я почувствовала знакомые ощущения. Мужчина подошел ближе ко мне.

— Посмотри на меня, — я повернулась, а он вгляделся в мои глаза. — Черт. Не успел. Пошли.

Он вышел из туалета, а я вслед за ним, и, будто вечер не мог стать еще хуже, мы натолкнулись на Терри. Тот нахмурился, заходили желваки.

— Надеюсь, ты не трахнул ее в этом туалете! — Я аж опешила от его слов. Но по сути, что еще он мог подумать.

— Мне стало плохо, и он просто мне помог, — я вдруг поняла, что до сих пор не знаю имени мужчины.

— Интересно, как?

— Волосы, блять, держал, пока я обнималась с унитазом! — Почти закричала я, начиная снова злиться.

— Тише, поехали, я отвезу тебя домой, — голос мужчины был спокойным, будто ему плевать на слова Терри.

Мы вышли в зал и каждый забрал свои вещи. Я старалась игнорировать пристальные взгляды, провожающие нас до выхода. Свежий воздух немного охладил лицо и привел меня в чувства. Я села в черный внедорожник, чувствуя себя немного неуютно в повисшей тишине, хотелось ее заполнить словами.

— Адрес? — Спросил меня водитель.

— Парк роуд, 1328.

Машина выехала с парковки и направилась в сторону моего дома.

— Как тебя зовут? Ты никогда не говорил.

— Себастиан.

— Кэт.

— Я знаю. Слышал.

И вновь тишина, давящая на уши. В салоне было тепло, и действие наркотика усилилось — мне хотелось говорить.

— Зачем ты это сделал? Заставил меня… — слово, которое сюда напрашивалось, мне не нравилось. Я не хотела его произносить. Но мужчина понял и так.

— А зачем ты приняла эту дрянь?

— Я злилась. Так сильно. И не могла справиться, даже груша не помогала. Я не хотела глотать всю — только половину, но услышала стук двери и…

— Кэт, наркотики не помогут тебе. Ты только сильнее увязнешь в этом.

— Это всего лишь экстази.

— Пока что. Потом их уже будет не хватать. Перейдешь на те, что посильнее?

— Нет.

— Все так думают.

— Я просто хотела немного расслабиться, почувствовать себя счастливой.

— А ты несчастна? Настолько, чтобы слить свою жизнь?

— Да. Наверное.

Я не заметила, как мы доехали до моего дома. Машина остановилась, но никто из нас не шелохнулся. Я не хотела уходить. В машине, рядом с этим мужчиной почему-то было легче, спокойнее. А дома, где я снова останусь одна, я могу сорваться.

— Зайдешь? Я не могу сейчас остаться одна…

Он молча отстегнул ремень и вышел из машины. Я тут же вышла следом, радуясь, что мою просьбу выполнили. Открыла входную дверь, впустила гостя. Как только я включила свет, Себастиан осмотрелся по сторонам, и мне стало неловко от того, насколько пусто в доме. Захотелось оправдаться.

— Я недавно переехала, еще не успела купить мебель. Только кровать, — это прозвучало странно, поэтому я добавила. — И стол со стульями на кухню.

Мы прошли как раз на кухню. Часы показывали полночь.

— Хочешь кофе? Я сварю.

— Не надо, не хочу, чтобы ты обожглась.

— Я не… я в порядке.

— Я сам сварю, только покажи, где что находится.

Я открыла шкафчики и достала все необходимое, а дальше мужчина стал действовать сам. Я лишь села на стул, наблюдая за его движениями.

— Где-то в глубине души я чувствую, как соскальзываю в пропасть, — мой хриплый голос удивил меня саму. — И не могу остановиться.

— Наркотики не помогут.

— Я знаю. Но… — я невесело хмыкнула, — они и алкоголь позволяют мне не слышать голос в голове, говорящий, что я слабачка, не могу справиться ни с чем, даже со своей защитой. А еще, наркотики позволяют мне забыть чужие руки. А это так тяжело — забыть о них.

Под конец фразы мой голос опустился до шепота. Я не знала, почему все это рассказываю. Но странное дело — я не испытывала стыда или стеснения, как при мысли рассказать Майклу.

— Чьи руки? — Задал закономерный вопрос мужчина. Даже отставил в сторону турку с кофе.

— Того мужчины. Это произошло меньше месяца назад. Я возвращалась с работы, шла на метро, и когда до него оставалось рукой подать, меня вдруг затащили в переулок. Он приставил мне нож к горлу и сказал, что прирежет, если я пикну. А я и так не могла — голос будто пропал вовсе. Мы как раз до этого с Максом отрабатывали движения и приемы самообороны. Но находясь в том переулке, я не могла даже пошевелиться от страха. Он затащил меня глубже, а потом начал лезть под одежду. Я помню его руки под майкой… и там. Я ничего не могла поделать, только плакала и просила «не надо». Мне повезло — нас заметил какой-то мужчина, пригрозил вызвать полицию, и мой неудавшийся насильник сбежал. А я полуголая сидела на мокром асфальте и не могла найти силы встать. Потом, конечно, оделась и убежала, а дома, уже в ванной пыталась оттереть мочалкой следы его рук. Терла до красноты, почти до крови — не помогло. Я все еще чувствовала их. И заснуть нормально я больше не могла — стоило закрыть глаза, и я видела его. А точнее, его льдисто-голубые глаза напротив. И руки.

Вернувшись из воспоминаний в настоящее, я заметила Себастиана, стоящего у плиты и сжимающего чайную ложку так, что та почти погнулась. Затем перевела взгляд на лицо — челюсть мужчины чуть ли не скрипела, а глаза метали молнии. Это почему-то успокоило.

— Ты подала заявление в полицию? — Низкий, грубоватый голос почти ласкал слух.

— Нет, не могла. Не хотела говорить об этом ни с кем. Да и описать нападающего не смогла бы.

— Ты никому не говорила? Ни Максу, ни тому — другому мужчине?

— Нет. Майкл выпытывал, но я не сказала. Правда, чуть не проболталась под экстази.

— И давно ты балуешься этим?

— Нет. Это была третья таблетка. Первая была в клубе, куда я пошла с Майклом. Там был один парень, он дал ее мне. Я видела, что ему хорошо, и… тоже так хотела. Майкл заметил и увез меня. А знаешь, что самое смешное?

Мужчина, хмуро смотрящий на меня, не нашел смешного ни в чем из сказанного. Но послушно спросил.

— Что?

— Я шарахаюсь от людей. Точнее, от прикосновений. Ты должен был заметить. — Он согласно кивнул и я продолжила. — А там, в клубе, когда таблетка подействовала, мне было хорошо. И я не дергалась даже.

— Что там еще произошло? — Прищурился Себастиан.

— Тот парень хотел меня поцеловать. Ну, наверно, не только это, но тогда он потянулся ко мне именно для этого. И он сделал только одну ошибку — прижал меня к стене. Это напомнило моему мозгу тот темный переулок, и я вырвалась. А так… Я только под наркотой позволяю себя коснуться! Недоразумение, да? И как мне с этим жить? Уж молчу про серьезные отношения, я даже одноразово не смогу ни с кем переспать — просто не выдержу прикосновений! Не смогу расслабиться настолько, чтобы…

Я выдохлась и опустила лицо — волосы послушно его спрятали. В кухне повисла тишина.

— Кэт, — позвал меня мужчина, и я подняла взгляд. — Дай мне руку.

Он стоял в шаге от меня и протягивал мне ладонью вверх свою руку. Мое сердце вдруг сбилось с ритма. Я переводила взгляд с ладони на ее обладателя и назад.

— Зачем?

— Просто возьми меня за руку.

Я медленно протянула вперед подрагивающую руку и вложила ее в мужскую. Себастиан не сжал ее, лишь обозначил рукопожатие. Я могла в любой момент забрать свою руку, но не забирала. Лишь чувствовала тепло чужой кожи.

— Кэт, ты справишься с этим. Не надо наркотиков и алкоголя.

— Но как…

— У тебя ведь есть друзья, ты можешь поговорить с ними, все рассказать. Тебя поддержат.

— Не могу. Я не могу никого допустить внутрь.

— Почему нет?

— Все от меня уходят, — выдала я еще одну тайну.

— Кто?

— Сначала мать умерла, бросила маленькую меня с отцом. А недавно ушел и он. Они не любили меня. Почему бы это делать кому-то другому?

— Кэт…

— Нет, я знаю это. Я думала, что отец меня любит, просто не умеет это показать. И я терпела — его злость, крики, удары…

— Что?

— Он иногда бил меня.

— Блять.

— А я все равно скучаю. Дура, да? Ненавижу его, но все равно скучаю иногда.

— Не дура.

— Он даже не обнимал меня никогда. В первый раз меня обнял Майкл, помнишь, там, в зале?

— Помню.

— Вот. Я раньше думала, пусть отец меня бьет — хоты бы не выбросил на улицу. А теперь думаю — может, лучше бы выбросил? Может, меня воспитала бы другая семья? Все могло быть иначе.

— Ты не знаешь, как было бы. Может, еще хуже.

— А бывает хуже?

— Да. И лучше тебе не знать этого.

— В любом случае, теперь я никого не пускаю внутрь — терять потом больно.

Я все не отпускала руку Себастиана. Почему-то так было легче. И говорить с ним о своих страхах, рассказывать о жизни я не боялась. Наверное, это остатки наркотика в крови, пусть так.

— Почему я тебя не боюсь сейчас?

— Наверное, потому, что ты устала. А раньше боялась?

— Да, немного. Поэтому не пошла смотреть твои бои в тот день. Не хотела видеть…

— Удары? Я понимаю.

Кофе так и остался несваренным стоять на столе. Себастиан еще некоторое время молчал, а потом заговорил снова.

— Давай, ты пойдешь спать. А я поеду.

— Хорошо, спасибо за сегодня.

— Не благодари, просто не делай так больше.

Я проводила его до двери, и закрыла после ухода замок. Машина на улице завелась и уехала, а я еще некоторое время постояла у окна, а затем ушла спать. Заснула в ту же секунду, как голова коснулась подушки.

Глава 16

Состояние душевного спокойствия после разговора с Себастианом долго не продлилось. Через пару дней я снова была зла. Но к оставшейся таблетке экстази больше не тянулась. Стоило только подумать о ней, как вспоминался тот вечер в зале с промыванием желудка, и последующий разговор. Вспоминалась просьба Себастиана больше не употреблять наркотики. И таблетка так и оставалась лежать в пакетике. Однажды, когда я решила навести порядок в своем рюкзаке, я наткнулась на визитку, и долго на нее смотрела. Это была визитка тату-салона, в котором я делала пирсинг. Я вспомнила о многочисленных фотографиях тату на стенах. Но ведь это так больно! В голове тут же всплыли слова Себастиана о том, что иногда только боль помогает понять, что ты еще жив. Может… это то, что мне нужно? Может, эта боль поможет мне справиться со злостью? Как и в прошлый раз, не долго думая, я сгребла все назад в рюкзак и поехала по уже знакомому адресу.

Дзынькнул колокольчик на двери, оторвался от работы знакомый татуированный парень.

— О, привет! Ты что-то хотела сделать, или пока проконсультироваться?

— Сделать.

— Подождешь, я минут через пятнадцать закончу?

— Хорошо, я пока полистаю папки с эскизами.

— Даже так? Ну ладно, — он улыбнулся и вернулся к работе.

А я, тем временем, села в кресло для посетителей и взяла в руки папку. Пролистала несколько страниц с цветными татуировками, и взяла другую папку — с черно-белыми. Их я уже рассматривала пристальнее. Большую делать пока не хотела, поэтому объемные эскизы пролистывала, бросая взгляд только ради интереса. Красивых эскизов было много, но выбрать что-то одно не получалось — не было ощущения, что вот оно, то самое. Поэтому я листала дальше.

Парень тем временем, закончил работу и убрал все оборудование. Рассчитавшись с клиентом, подошел ко мне.

— Так что, решилась на татуировку?

— Да. Но не могу решить какую.

— Черно-белую?

— Да.

— Небольшую?

— Да, размером примерно с ладонь, только без учета пальцев.

— Я понял. Что-то девчачье или нет? Цветочки, звездочки и так далее?

— Нет, что-то серьезное.

— Хорошо, идем дальше — это что-то абстрактное, типа кельтских рисунков или может надпись, или что-то из живой природы? Может, фантастическое животное?

— Животное, я думаю. Только не знаю, реальное или мифическое.

— Хорошо, давай, я тебе покажу эскизы различных видов животных, а ты скажешь, в правильном ли направлении мы идем.

Парень подозвал меня ближе к компьютеру и открыл папку с изображениями. Листал довольно быстро, но я успевала понять, нравится мне или нет.

— Это были реальные. Что-то понравилось хоть немного? Если что, я сделаю эскиз по твоему заказу — к реальному смогу что-то добавить.

— Понравился только воющий волк.

— Да, красивая татушка. Давай, посмотрим другие.

Пошла папка с мифическими животными. Здесь все было интереснее, и парень, видя мою заинтересованность, листал медленнее.

— Стой! Предыдущую покажи еще раз, — парень послушно щелкнул клавишей и картинка перелистнулась назад. — Мне нравится. Кто это?

— Это горгулья. Считается защитником от сил зла. Можем поискать ее в разных вариантах.

— Давай.

Следующие минут десять мы пересматривали различные эскизы, пока не выбрали окончательный. Горгулья сидела, глядя прямо с экрана, и угрожающе рычала. Жутковато, но я хотела именно ее.

— Останавливаемся на этой?

— Да!

— На каком месте хочешь ее набить?

— На правой лопатке.

— Вот здесь? — Парень обрисовал пальцем контур будущей татуировки на моей лопатке. Я поежилась, но заставила себя стерпеть.

— Да.

— Тогда, начнем? — В ответ я решительно кивнула.

Этим же вечером я готовила дома ужин и думала о том, что боль мне не понравилась. Может, Себастиану это ощущение и дарило какой-то кайф, но я хотела, чтобы это быстрее закончилось. Хотя, глупо было думать, что это может мне помочь — удары отца никогда не помогали же. Но о татуировке я не жалела — рисунок мне понравился. И когда я в следующий раз шла в зал, знала, что мою горгулью увидят. Борцовка ее не прятала.

Так и получилось — только я стала разогреваться, как услышала удивленный присвист сзади.

— Я даже забыл, что шел перед тобой извиниться. Ты когда успела? — Терри удивленно разглядывал мою татушку.

— Вот успела. Зачем ты подошел? — Я все еще помнила его слова, сказанные в прошлый раз.

— Говорю же, извиниться хотел за тот раз. Не стоило мне так грубо, но что еще я мог подумать, когда увидел вас, выходящих вместе из женского туалета?

— Дело тут не в том, что ты подумал, а в том — какое право ты имел вообще что-то говорить? Ты мне не брат, и даже не друг, если на то пошло. Тебя это вообще никак не касается!

— Кэт…

— Нет, выслушай меня. Это моя жизнь, и я сама решаю, что мне делать. И не тебе судить, или давать непрошеные советы.

— Я понимаю, но Себастиан… он… не лучшая для тебя компания.

— И это опять же, решать не тебе. Так что, будь добр, прекрати эту оберегающую хрень.

— Я понял.

— Очень надеюсь.

Терри вернулся к своим занятиям, а я успокаивалась ударами по груше.

— Теперь татуировка? — Услышав низкий голос за своей спиной, я резко обернулась. Себастиан внимательно смотрел на меня, наматывая какую-то ткань на костяшки кулаков.

— А что? Мне нравится.

— Что будет дальше?

— О чем ты?

— Чем еще ты будешь пытаться отвлечь себя?

— По крайней мере, я остановила свое скольжение к краю, — тихо ответила, отворачиваясь.

— Нет. Ты лишь выбрала другую траекторию. Чтобы остановиться, тебе нужно посмотреть в лицо своим страхам.

— А ты своим посмотрел? — Огрызнулась я.

— Да. И научился с ними жить.

— А как же избавление?

— Наверное, я в него не верю. По крайней мере, для себя.

— Вот и я не верю. Для себя. Ты лучше справляешься, уж не знаю, какое дерьмо приключилось в твоей жизни.

— Это не важно. Тебе бы со своим разобраться.

— Не могу. Не выгребаю. Наверное, придется и мне научиться жить со всем этим. Проведешь мастер-класс? — Я язвила, и не могла остановиться.

— Нет, все еще надеюсь, что у тебя получится лучше.

— Ну что ж, надежду убивают последней.

Я отвернулась от него и снова стала наносить удары. Иногда было ощущение, что я хомяк, бегущий в колесе в клетке. Никакого смысла в действиях, просто отвлечение. Я также приезжала в зал и била по груше, без смысла, без развития, просто ради битья. Как долго это будет действовать? Когда мне надоест? И на что я перейду потом?

— Не помогает? — Я подскочила на месте, услышав голос около своего уха. Я думала, Себастиан давно ушел.

— Нет, — ответ сквозь зубы.

— Могу предложить другой вариант. Пойдем.

Не дожидаясь моего ответа, мужчина пошел в сторону «своего» угла, и мне ничего не оставалось, как молча идти следом. Он взял какие-то штуки и надел их на руки, становясь напротив меня.

— Бей.

— Что?

— Бей!

— Тебя?

— Да. Я буду ставить блоки.

— А если я…

— Кэт, ты двигаешься со скоростью улитки, я успею еще и зевнуть, пока ты ударишь!

И я вдруг ударила. Мне стало как-то обидно из-за его слов. Себастиан с легкостью поставил блок. Я ударила снова. И снова блок. И тогда я отпустила себя, мне стало интересно, смогу ли я его достать. Удары посыпались во всех направлениях, с обманными движениями. Мужчина отбил все. А я даже не заметила, в какой момент начала улыбаться. Остановилась, только запыхавшись. Себастиан сделал вид, что зевает, а я… рассмеялась.

— Прекрати! Все было не так плохо!

— Я же говорю, улитка.

— Эй, я вот натренируюсь и отметелю тебя! Узнаешь тогда!

Услышав это, мужчина затрясся от сдерживаемого смеха. Для него моя угроза была сродни лаю болонки на добермана.

— Не ржи! — Я шлепнула его перчаткой по предплечью. И тогда мужчина не выдержал — расхохотался, запрокинув голову. А я вдруг залюбовалась. Улыбка сильно изменила вечно хмурое лицо, сделав его красивым. И у меня внутри что-то дрогнуло от этого зрелища, напугав необычными ощущениями.

— Прекрати, на нас уже пялятся, — мужчина осмотрелся и увидел плохо скрываемый шок на лицах.

— Это все из-за тебя. Ты разбила мой образ таинственного мачо-отшельника. А я так долго над ним трудился.

— Тьфу ты! Нашелся тут, мачо. Пойдем отсюда, а то эти взгляды во мне скоро дырки протрут.

Сказала, и только потом поняла — я позвала Себастиана за собой. Произнесла это так, будто мы друзья и постоянно куда-то ходим. Будто это в порядке вещей. И что теперь? Куда-то идти? Куда?

— Тебя так пугает чужое внимание? Ну ладно, только сначала хочется принять душ.

— Все-таки, измотала я тебя? Признайся!

Мужчина так снисходительно на меня посмотрел, что я сдулась.

— Ладно! Я тоже в душ. Буду ждать тебя на улице. — И чтобы он не успел ничего добавить, сразу ушла.

Пока принимала душ и переодевалась, все думала о том, куда теперь? Ведь мужчина согласился. В бар? На ночную прогулку? Куда???

Как только вышла на улицу, поняла, что Себастиан все же был первым.

— Ты во всем такой быстрый? — Ляпнула сгоряча. И только когда увидела, как мужская бровь вопросительно поднимается, а взгляд становится говорящим, догадалась, что моя фраза прозвучала не очень. Надеюсь, в темноте он не видел, как я покраснела. — Может, в бар?

— А тебе не надо завтра рано на работу?

— Нет, моя смена начинается после обеда.

— Где ты работаешь?

— Официанткой в кафе. «River cafe» на набережной в центре. Приходи, если захочешь.

— Приду.

— Так что, насчет бара?

— Я за рулем.

— Понятно, — я отвернулась, чтобы он не увидел моего разочарования. Хотя откуда оно взялось, я понять не могла.

— Могу предложить отвезти тебя домой.

— Не надо, я такси поймаю.

— Кэт… — с нажимом в голосе, — поехали.

Я согласно кивнула и села в машину.

Глава 17

Сегодня день был прохладным. Начало осени уже ознаменовалось сырым ветром по вечерам, и не менее сырыми ночами. Еще не было желания надевать теплые вещи, но и совсем легко одетой я не ходила. Смена в кафе была обычной ровно до тех пор, пока я не увидела в дверях Себастиана. Пришел, надо же. Не успела я шагнуть, как заметила, что к нему чуть ли не бежит другая официантка, улыбаясь, как голодная пиранья. Я не собиралась так этого оставлять, ведь пришли ко мне! Подошла к мужчине и услышала его слова «… меня обслужит знакомая». Девушка развернулась, узрела меня и безмерно удивилась. Да, наверное, такая, как я, по определению не должна быть знакома с таким мужчиной. Я язвительно улыбнулась девушке и подошла к столику. Той ничего не оставалось, как уйти ни с чем.

— Привет! Рада, что ты пришел.

— Привет. Мне показалось, или у тебя с той официанткой отношения не очень?

— Мягко говоря. Их просто нет.

— Ты не общаешься со своими сотрудниками?

— Нет. И не хочу. У нас плохо скрываемая взаимная неприязнь.

— Почему?

— Да это давно началось, еще с поры, когда я только пришла на работу. Странная тихая девушка, ни с кем не общается, замкнутая, да еще и периодически приходит с синяками или — новость дня — с разбитой губой.

Я сболтнула это и тут же заткнулась. И почему, находясь рядом с Себастианом, я не могу держать рот на замке? Более того, не боюсь рассказать ему о себе неприглядную правду?

— Это делал отец?

— Ты будешь что-нибудь заказывать, а то во мне сейчас дырку протрут внимательным взглядом?

— Принеси мне кофе и что-нибудь к нему. Десерт.

— Хорошо, я сейчас.

Игнорируя посторонние взгляды, попросила Альберто сделать кофе, а сама выбрала десерт. Фруктовый. Поставила это на поднос и понесла к столику.

— Ты в курсе, что другие официантки сейчас обсуждали тебя?

— Да. Они постоянно это делают. Моя репутация в их глазах уже на уровне пола.

— Почему?

— Ко мне периодически заходит Майкл, и они решили, что я завела себе папика. А теперь вот пришел ты.

— И тебя это не волнует?

— Нет. Мне вообще плевать на них. Открыто не высказываются, и ладно. А если откроют рот, я найду, чем ответить. Раньше, наверно, промолчала бы, а сейчас отвечу. Извини, мне надо обслужить еще несколько столиков.

— Да, конечно, иди.

Пока я собирала заказы и разносила готовые блюда, в голове решался вопрос — как мне поступить? Почему-то общаться с Себастианом мне было легко. И я не знала, то ли мне оставить все, как есть, то ли поговорить открыто, все о себе рассказать и спросить совета. Хотя бы попробовать. Я не могла отнести мужчину к своим друзьям, да и вообще присвоить ему какую-то категорию. Он был мне никто, и в то же время, отпускать его не хотелось. Видимо, поэтому, к взглядам других официанток я относилась так ревностно. Это был мой человек, моя находка! Как будто, я нашла редкую вещь, а другие хотят посмотреть на нее, а то и присвоить себе. Нет, не отдам! Эти мысли и решили мою дилемму.

— Себастиан, — я вдруг поняла, что впервые назвала его по имени вслух. Так странно. — Я хотела спросить. У тебя есть время встретиться как-нибудь со мной? В смысле, я хотела поговорить… рассказать… и спросить.

И, кажется, я совсем запуталась. В голове эта фраза была такой легкой, а вслух почему-то не складывалась, не звучала. Я опустила взгляд, теребила пальцами край униформы, как провинившаяся школьница.

— Есть. Ты завтра работаешь?

— Нет.

— Отлично. Вечером часов в восемь устроит?

— Да.

— Тогда я заеду за тобой.

— Спасибо, — я, наконец, смогла поднять глаза от пола. Мужчину совсем не смутила моя просьба и то, как она прозвучала.

— Да еще не за что. А вот за кофе и десерт спасибо, ты угадала мой вкус.

— Хорошо.

До конца смены я работала, буквально летая между столиков. Мысль, что я скоро поговорю с Себастианом, одновременно воодушевляла и пугала. Хорошо, если он скажет что-то нужное, найдет слова и сможет помочь. А если не поймет? Вдруг, мне только кажется, что он тот, перед кем можно открыться? Ведь тогда я сама вручу ему возможность уязвить и ранить меня. Это пугало. Я никому не доверяла до конца, но в данном случае хотела довериться. Возможно даже, хотела бы назвать этого мужчину своим другом. Хотя, это уж совсем роскошь — ему такие друзья вряд ли нужны.

В таких мыслях прошла и большая часть следующего дня. Мне хотелось поторопить время, а через минуту — все отменить и сказать Себастиану, что я передумала. В конце концов, я не выдержала и плюнула на все — будь, что будет.

К восьми часам я успела собраться, пару раз переодеться, потом разозлиться на себя — не на свидание же иду! Приход мужчины был расценен, как спасение от этой беготни.

— Привет. Готова?

— Да.

— Поехали.

Я молча села в машину, оставив мужчине выбирать, куда ехать. Думаю, он и так уже решил. Дорога путляла, мы поднимались выше в гору, а я все не могла понять — куда? Когда машина все же остановилась, я огляделась по сторонам и поняла — мы приехали на смотровую площадку. Вокруг не было ни души.

— Я подумал, что тебе будет комфортнее рассказывать, зная, что никто больше ничего не услышит и не поймет. Здесь можно себя не контролировать. Если захочешь — можно даже кричать и кидаться камнями.

— Надеюсь, до этого не дойдет.

Мы подошли к широкому каменному парапету и сели. Солнце садилось за горизонт, окрашивая небо яркими закатными тонами. Легкий ветер трепал пряди волос, принося запах зелени и прогретой за день земли. Тишину разбавляли только трели птиц.

— Я хотела рассказать тебе все, чтобы ты понял, и, может быть, помог мне разобраться во всем. Начну с самого детства, наверно. Моя мать умерла от рака, когда я еще была маленькой. Оставила нас с отцом. Знаешь, я ненавидела ее всегда за это — за то, что она бросила. А мне она была нужна. И отцу нужна. Он не смирился с ее потерей, но все же пытался завести другие отношения. Ничего не вышло. И он начал пить. Сначала он стал кричать на меня, потом пошли подзатыльники. По мере того, как я росла, менялось и его отношение ко мне. Может быть, еще играло роль то, что я очень похожа на мать — просто копия ее в молодости. Была. Я постаралась сейчас избавиться от этого сходства. Так вот, возможно, отец видел во мне мою мать, которая нас бросила, и поэтому вымещал злость. Я росла в ежовых рукавицах, под тотальным контролем. После школы пошла сразу на работу. Я знала несколько правил общения с отцом — не перечить было одним из самых главных. Не злить, чтобы не усугубить. Однажды я это правило нарушила. Но когда получила пощечину, мне нужно было заткнуться. Но я не могла — все говорила и говорила. Он тогда держал меня за волосы, а потом оттолкнул… и я зацепилась ногой. В общем, я упала, и по пути ударилась головой. Потеряла сознание. Отец испугался — когда я пришла в себя, он сидел на полу и держал на коленях мою голову, извинялся, говорил, что не хотел. Я знаю, что не хотел. И вот после этого я как-то вечером сидела на набережной, и ко мне подошел Майкл. Просто, у него там была встреча, а я разглядывала их, вот он и подошел. А потом и увидел мои отметины на лице. С тех пор он и взял меня под опеку, что ли — говорил со мной, убеждал, что я не могу оставлять все так, как есть. И я послушалась. В другой раз, когда отец разозлился и хотел меня ударить, я не позволила — сказала, что закричу, и закричала. Он злой буквально вылетел из дома. А ночью вернулся уже избитый и раненый — ножевые. Я помню, как плакала, прижимала к его животу полотенце, и ждала скорую. Он сказал, что это я виновата в произошедшем. Вроде как, промолчи я, он не ушел бы из дома в таком состоянии и не нарвался на драку. Он умер до приезда скорой. Я тогда позвонила Майклу, он забрал меня. Не знаю, как бы я без него пережила то время — он вызвал клининговую компанию, чтобы мне не пришлось вытирать кровь с пола, он организовал похороны, помог с оформлением всех документов на дом. И просто поддерживал меня. Его идеей было переехать. И с его же помощью был продан тот старый дом, и в кратчайшие сроки куплен новый. Только вот я все равно не могу поговорить с ним обо всем. Не знаю, почему. Может, боюсь подпустить его ближе — ведь терять больно, а от меня все уходят. О той неудачной попытке изнасилования Майкл не знает. И не знает о том, как меня разрывает от эмоций временами. Я не справляюсь с ними. И не знаю, что мне делать. Боюсь, что однажды я могу совершить то, что отмотать назад будет уже нельзя.

Пока я говорила, глазами следила за последними лучами солнца, скрывающимися за горизонтом. На улице темнело. Я все рассказала, без утайки, стало ли мне легче? Не уверена.

— Не обижайся, но сейчас мне хочется отделать твоего отца, — голос мужчины был хриплым.

— Не обижаюсь. Майкл также реагировал.

— Тебя хорошенько прополоскало в дерьме. И я могу понять, почему тебя бросает в крайности — это логично, когда ты дорвался до свободы. И также согласен с тем, что со свободой нужно быть аккуратнее, чтобы не перейти грань. А еще я скажу то, что тебе не понравится — перестань воспринимать себя жертвой. Ты всю жизнь ей была, привыкла к этой роли, сроднилась. Но пришло время отпустить ее. Заметь, твоего отца нет, а ты продолжаешь страдать. Ты сама причиняешь себе боль.

Он был прав — слова мне не понравились. Во рту стало горько.

— Так значит, это я во всем виновата?

— Кэт, я не сказал ни слова о вине. Ты неправильно себя позиционируешь — это не вина, это ошибка. Пойми ее и исправь.

— Как? — Обида во мне поднялась штормовой волной. Я надеялась на помощь, а теперь оказалось, что мои же слова используют против меня.

— Ты видишь себя девушкой, которая страдает от застарелых душевных ран, и не знает, как жить с ними дальше. Я же вижу девушку, которая боится отпустить свое прошлое, цепляется за него, как за единственно известное и понятное. Ты выработала систему поведения — тебе причиняют боль, и ты страдаешь. Но источник боли в виде отца больше не существует. А легче не стало. Знаешь почему? Теперь ты сама выполняешь функцию мучителя, чтобы создать знакомую и понятную ситуацию. Чтобы знать, что делать. Ты боишься неизвестности, боишься будущего. И поэтому не отпускаешь прошлое, тянешь его за собой. Прими его таким, как есть, и отпусти. Живи дальше. Дерьмо случается со всеми — это не повод сливать в унитаз всю свою жизнь.

Он говорил это спокойным тоном, а меня колотило от коктейля злости, обиды и боли. Слезы заскользили из глаз, и я не выдержала.

— Ты не имеешь права так говорить! — Закричала, выплескивая все наболевшее. — Ты не знаешь, каково это было!

— Может, и знаю. Но дело сейчас не во мне, ты хотела совета — я его дал. Да, правду не всегда приятно слышать. Но, если ты хотела, чтобы тебя просто пожалели, то обратилась не по адресу.

— Ты бесчувственный чурбан! — Я подскочила и стала бить его кулаками в грудь. — Как ты смеешь говорить, что я специально причиняю себе боль?!

— Потому что никто другой этого не может сказать тебе в лицо, — он даже не пытался закрыться от моих ударов. Хотя, они для него были смехотворны, что раздражало еще сильнее.

— Я не хочу этого! Я хочу жить нормально! Но у меня не получается! Может, и того насильника я сама нашла?

— Нет, но ты не единственная, на кого нападают, можешь посмотреть статистику. Тебе еще повезло — некоторых не спасают.

— Ты псих! Я домой пешком пойду!

Развернулась и зашагала вниз по дороге, вытирая льющиеся слезы. Успела сделать лишь несколько шагов, когда меня поймали за кисть и развернули.

— Ну, все, хватит, не плачь.

— Пошел ты! — Я попыталась вырваться, но мужчина держал крепко. А потом с тяжелым вздохом притянул ближе и обнял.

— Все, перестань.

— Отпусти меня, — я пыталась вырваться из его рук, но силы изначально были неравны. И я сдалась.

— Я не псих, и не бесчувственный. Ты должна была знать правду. И я сказал тебе все это не для того, чтобы провернуть нож в ране. Наоборот, теперь ты сможешь обдумать мои слова в спокойной обстановке. Попробуй взглянуть на все по-другому. И ты поймешь. И тогда сможешь делать шаги в правильном направлении.

Я еще вздрагивала от недавних рыданий, но потихоньку успокаивалась. Я не терпела чужих прикосновений, но сейчас желание вырваться исчезло.

— И домой ты не пойдешь пешком. Я был бы психом, если бы позволил тебе это. А ведь ты, правда, собиралась.

— Да.

— Глупая, — слово, в отличие от его смысла, прозвучало не обидно.

— Сам дурак.

В моем ответе тоже не было злости — лишь желание оставить последнее слово за собой.

— Посидим еще здесь или поедем домой?

— Посидим.

На город опустились сумерки.

Глава 18

Следующие несколько дней я обдумывала слова Себастиана. Анализировала происходящее, свое поведение, поступки… и удивлялась. Он был прав! Я сама причиняла себе вред. А причиной этого был страх. Почти что ужас от осознания, что вся моя жизнь теперь зависит только от меня, а я не знаю, что делать. У меня нет опыта решения проблем, я не готова к самостоятельной жизни. Я боюсь сделать что-то не так. А в результате делаю еще хуже. Но и перестать бояться не могу — это не тумблер, который можно просто переключить.

Однажды утром, до работы, я сидела на подоконнике в кухне, глядя на улицу. Крутила в руках телефон и не могла решиться. А потом отбросила сомнения и позвонила.

— Кэт? Доброе утро! Как ты? — Я слышала, Майкл был рад мне.

— Привет. Нормально. Думаю.

— О чем?

— Скажи… как ты понимаешь, что поступаешь правильно?

— В чем именно?

— Да во всем. Любые решения.

— Никак. — Если мужчина и был удивлен моим вопросом, то виду не подал. — Я никогда заранее не знаю, правильно ли поступаю.

— И не боишься?

— Ошибиться? Нет.

— Но почему?

— Ошибка — это не приговор. Ты просто разберешься, что сделал неправильно, и постараешься больше так не поступать.

— Но последствия.

— Необратимые последствия наступают, только если ты умираешь. В остальных случаях всегда можно что-то сделать или справиться с последствиями.

— И ты совсем не боишься будущего?

— Нет. Наоборот, мне интересно, как все сложится.

— А я боюсь.

— Чего?

— Всего. — Говорить по телефону оказалось проще, чем лицом к лицу. — Я не умею жить сама, боюсь все испортить, наделать ошибок. Боюсь не справиться.

— Кэт, малышка, не воспринимай этот мир, как одну большую угрозу. И не бойся совершать ошибки — это нормально. И даже нужно их совершать, чтобы понять, что делать не стоит. Чтобы найти себя, свою дорогу. К тому же, жизненные трудности на самом деле твои помощники. Справляясь с ними, ты становишься сильнее, ты узнаешь, на что способна, ты развиваешься. Без этого жизнь была бы скучна. Не бойся делать шаги к тому, чего ты хочешь.

— А если это в итоге причинит мне боль?

— Ты справишься с ней, и будешь жить дальше.

— Я не хочу больше боли.

— Я знаю, девочка. Никто ее не хочет. Но не нужно ее бояться, она не враг.

— Знаешь, тебя я тоже боюсь. Того, что когда-нибудь тебе надоест нянчиться со мной, и ты уйдешь.

— Девочка… — он почти прошептал это. — Мне удочерить тебя, чтобы ты перестала бояться?

— Нет. С должностью отца у меня не очень хорошие ассоциации.

— Избавляйся от них. Не все отцы такие.

— Да… некоторые такие, как ты.

— У тебя когда выходной?

— Завтра.

— Поедем куда-нибудь? Поужинать.

— Давай.

— И Кэт, спасибо, что позвонила и рассказала все это.

— Тебе спасибо. Я, кажется, никогда не благодарила тебя за все, что ты сделал для меня. Я ценю это, правда.

— Я был рад помочь.

Завершив разговор, я так и осталась сидеть у окна. Только теперь я улыбалась. А вдруг, все не так страшно? Вдруг, у меня тоже получится?

С наступлением моего выходного Майкл позвонил и сказал, что заедет за мной в семь. Свободное время я потратила на домашние дела, немного посмотрела телевизор — там показывали романтическую комедию.

Без десяти семь у моего дома остановилась знакомая машина, и тут же зазвонил мой телефон. Бросив Майклу в трубку «иду», я накинула куртку и вышла из дома. Я не знала, где мы собираемся ужинать, поэтому оделась прилично. Вместо удобных джинс на мне было трикотажное платье темно-зеленого цвета.

— Привет, чем занималась сегодня? — Майкл был в костюме — только с работы?

— Домашними делами. А ты? Работал?

— Да. Хочу тебя отвезти в свой любимый ресторанчик — ты не против?

— Не против.

— Отлично.

Мы ехали около получаса. «Ресторанчик» на деле оказался довольно дорогим местом — об этом говорила каждая вещь. Не кричащая роскошь, а сдержанность дорогих качественных вещей, и это мне понравилось. Но я не соответствовала этому месту. На мгновение я почувствовала себя какой-то побирушкой, которая зашла во дворец — здесь скатерть стоила больше всего, что на мне надето. Из этих раздумий меня вырвала девушка в униформе ресторана, подошедшая к нам.

— Добрый вечер. Я провожу вас к вашему столику, — судя по всему, Майкла она узнала. Хмм, у него тут есть свой столик? Хотя, что тут удивительного, если ресторан из любимых.

Нас проводили к уединенному столику в углу у окна. Хорошее место. Майкл выдвинул мне стул, а я мысленно молилась, чтобы не зацепиться ни за что или не споткнуться. Опозориться не хотелось, опозорить Майкла — тем более. Но все прошло удачно, и я незаметно вытерла мокрые ладошки. Оставив нас наедине с меню, девушка удалилась.

— Кэт, все в порядке? — Майкл внимательно смотрел на меня, подозревая, что я уже что-то надумала.

— Да.

— А не похоже. Ты побледнела слегка, сжалась.

— Я просто… ну, никогда не была в таких местах. Неловко себя чувствую.

— Брось это. Ты достойна всего самого лучшего.

— Просто… кажется, сюда надо надевать шелк и бриллианты, а не…

— Кэт, — он протянул ладонь и взял меня за руку. — Это все не важно. Поверь мне. Я прожил достаточно лет и понял — то, какой ты человек важнее того, что на тебе надето. Одежда важна, если ты пытаешься произвести впечатление на кого-то. Но дело в том, что это впечатление быстро растает, если в человеке только и есть, что красивая обертка.

— Спасибо.

От его слов мне стало легче. Но чувство легкости немного испарилось, когда я открыла меню. Глаза разбегались, я не знала, что выбрать.

— Поможешь с выбором?

— С радостью.

Дальнейший ужин прошел хорошо. Я окончательно расслабилась, когда поняла, что официантка улыбается мне искренне, не меньше, чем Майклу. Ей, кажется, не важно было, что у меня самой денег на такой ресторан не хватило бы. Никакого тщательно скрытого презрения, я бы заметила любую мелочь, ведь сама официант. За такую обслугу я мысленно поставила ресторану большой плюс.

После ужина мы с Майклом решили прокатиться на любимую нами набережную. Прогуливаясь по тротуарной плиточке, вдыхая прохладный вечерний воздух с реки, мы просто наслаждались моментом. Редко у меня так бывает.

— Кэт, я хотел спросить, но ты не обязана отвечать.

— Я слушаю.

— С тобой последнее время что-то происходило. Я волновался.

Я отвернулась, посмотрела на блики огней на воде и тихо вздохнула.

— Я даже не знаю с чего начать.

— Однажды — не знаю, помнишь ли ты — ты сказала, что только так можешь забыть чьи-то руки. Что ты имела в виду?

— Запомнил, да? Это случилось, когда я шла с работы. Меня чуть не изнасиловали.

— Черт! Почему ты ничего мне не сказала? Почему не обратилась в полицию? — Майкл остановился и повернулся ко мне. Я видела, он готов был буквально бежать и искать этого насильника, чтобы саморучно сломать ему шею.

— Я боялась. Не запомнила лицо нападающего, да и не хотела запоминать, честно говоря. Иначе кошмаров было бы еще больше. Я просто хотела забыть обо всем. Поэтому и не сказала тебе — не могла рассказать о таком.

— Ты можешь рассказать мне все! Я пойму, Кэт.

— Спасибо. В любом случае, это была одна из причин моего поведения. О другой я уже говорила тебе — мне просто страшно.

— Ты молодец, что позвонила мне тогда. Что рассказала.

— Я бы не сделала этого, если бы один человек не сказал мне, что я сама причиняю себе боль, делаю себя жертвой.

— Что? Это кто такой умный? — Майкл нахмурился.

— Да вот, нашелся один. И спасибо ему, что сказал об этом, потому что это оказалось правдой. Я много думала.

— Все равно, придурок!

— Нет, — я рассмеялась этой упорности. — Он просто открыл мне глаза. Хотя, в тот момент я назвала его психом.

— Правильно сделала. Это твой друг?

— Нет… я не знаю. Я не могу отнести его к какой-нибудь категории.

— Но ты рассказала ему о себе.

— Удивительно, да? Просто почувствовала, что хочу рассказать. Он хороший.

— Познакомишь?

— Нет!

— Ну, хоть как его зовут?

— Да какая разница? Он человек, который не единожды мне помог. Позаботился.

— Ты ему доверяешь?

— Да. Хотя и не знаю о нем ничего, кроме имени.

— Если он тебя обидит…

— Прости, но тут ты ничем не поможешь, — рассмеялась я. — Он из тебя отбивную сделает и не почешется. И даже из Макса. А может, и из двоих сразу.

— Даже так? И ты не боишься его? — Майкл был удивлен.

— Из-за того, что делал отец? Нет, не боюсь. Вначале побаивалась. Но потом поняла, что он не такой человек.

— Хорошо.

Мы гуляли еще около часа, а потом Майкл отвез меня домой. Уже лежа в постели, я думала о том, что рассказала сегодня. Я, действительно, больше не боялась Себастиана. Наоборот, мне было интересно с ним. Волнительно. Какое-то новое ощущение, которое я хотела распробовать получше. И я сделаю это, как только пойду в зал. В конце концов, нужно же поблагодарить мужчину за сеанс шоковой психотерапии.

Глава 19

В ближайший вечер я отправилась в зал. Все, как обычно — раздевалка, перчатки, груша. Бросила взгляд в дальний угол и слегка улыбнулась — мужчина был там. Хотелось тут же подойти, но я видела, что он занят, и не стала мешать. В конце концов, можно воспользоваться тем, что я здесь, с пользой. Настроение было отличным, и я решила разогреться непривычным способом — скакалкой. Первые прыжки были корявенькими, но дальше я приноровилась и стала получать удовольствие от такой разминки. Поймала на себе несколько взглядов, но решила не обращать внимание.

— Ты решила поиздеваться? — Терри стоял в паре метров сбоку от меня и, сложив руки на животе, хитро улыбался.

— Ты о чем? — Не поняла я, прекращая прыгать.

— Правда, не догадываешься? — Увидев мой непонимающий взгляд только фыркнул. — Ну, точно! Кэт, тут почти нет женщин, на 99 процентов мужской зал. А тут ты… прыгаешь.

— И?

— Зрелище подпрыгивающей женской груди отвлечет кого угодно!

Услышав это, я выронила скакалку и шокировано открыла рот. Затем огляделась, наткнулась снова на взгляды, а повернувшись назад к Терри, вдруг прикрыла грудь ладонями. От этого мужчина расхохотался. А я, покраснев, подняла скакалку и пару раз приложила ей мужчину. Тот, не прекращая смеяться, вяло отбивался.

— Не буду больше прыгать! — Буркнула я.

— Нет, что ты, продолжай! Мне очень понравилось!

— Иди ты!

От глупости создавшейся ситуации, я сама готова была рассмеяться. Раньше бы разозлилась, а сейчас мне было смешно.

— Извращенцы!

— Почему же? Как раз наоборот! Это нормальная здоровая реакция мужчины на женскую грудь. И не только эта, — я видела, что он меня просто дразнит.

— Пошляк!

— Ой, Кэт, ты сейчас такая смешная!

— Посмотрим, как тебе будет весело, когда я буду на тебе отрабатывать удары ногами!

— Да хоть сейчас! Давай! Только, чур, по шарам не бить!

— По колокольчикам? — Я ехидно усмехнулась, делая вид, что оцениваю те самые «колокольчики».

— Эй! Не обижай их! Ты даже не видела! — Он выглядел таким по-детски обиженным, что я не выдержала — согнулась от хохота. Смеялась долго, всхлипывая и вытирая набежавшие слезы.

— Теперь я… не смогу… нормально слушать песню… «Jingle Bells», — я с трудом выталкивала слова, продолжая всхлипывать.

— Вот зараза! — Усмехнулся мужчина. — Давай свои удары ногами!

— Не могу! А вдруг ты начнешь звенеть?

Сказав это, я все-таки сползла на пол и уткнулась лицом в ладони, всхлипывая и постанывая от смеха.

— Вот мелочь! — Улыбнувшись, Терри пошел в сторону душа, бросая напоследок. — И не смей говорить что-то об отсутствии звона!

В ответ я лишь утонула в следующем взрыве смеха. Потом, собравшись с силами, поднялась и отнесла скакалку на место. Ну ее! Вместо нее взяла гантели и присела на скамью, игнорируя многочисленные взгляды — теперь они смотрели на меня из-за смеха над Терри. Я надеюсь. В любом случае, наклоны я выполнять здесь не буду. От греха.

Когда руки начали подрагивать от усталости, ко мне подошел Себастиан.

— Привет. Я смотрю, у тебя сегодня хорошее настроение?

— Привет. Да, есть такое.

— Чем же Терренс тебя так рассмешил?

— Колокольчиками, — видя недоумение на мужском лице, я махнула рукой. — Не обращай внимание. Кстати, хотела поблагодарить тебя за тот день. Ты был прав. Во всем. Я много думала об этом, разговаривала с Майклом. И пришла к выводу, что не хочу больше быть жертвой. Хочу жить и не бояться будущего.

— Рад это слышать.

— Так что, с меня виски, доктор.

— Заметано, — улыбнулся он.

Этой ночью я даже засыпала с улыбкой.

С тех пор каждый раз, когда я была в зале, мой взгляд то и дело находил Себастиана. На секунду выхватывал из окружающего пространства мужскую фигуру. Некоторое время я особо не задумывалась над этим. Потом решила, что это из-за того, что мужчина был кем-то вроде друга для меня. Что не чужой. Но в один из вечеров эта мысль разбилась вдребезги, открывая правду. Я была все так же в зале, качала пресс, лежа на мате, когда увидела Себастиана, идущего от «своей» груши в сторону душа. По пути мужчина снял мокрую майку, а я зависла на середине движения. Мои глаза залипли на крепкой мужской спине, проследили за игрой мышц под кожей. И я поймала себя на мысли, что хочу прикоснуться к этой спине — провести пальцами, почувствовать теплую кожу под подушечками. К щекам тут же прилила кровь, и я откинулась назад на мат. Что. Это. Было. Я никогда не смотрела так ни на одного парня! А теперь… как мне теперь в глаза ему смотреть? Я же выдам себя с потрохами. Да и вообще, откуда это?

Сердце билось, как сумасшедшее. Мысли метались. Я заново анализировала последние пару недель, и находила все новые и новые доказательства того, что все запущеннее, чем я думала. Я все это время поглядывала на Себастиана потому, что он друг? Или потому, что я хотела на него посмотреть? Скорее, второе. И, чтобы закончить контрольным выстрелом, представила его с какой-нибудь женщиной. Увиденное не понравилось. Сильно, до скрежета зубов. Поздравляю, Кэт, ты попала!

Может, я и была в некотором роде наивной, но не совсем дурой — поняла, что к чему. И мне нужно было хорошенько все обдумать.

Поднявшись с пола, убрала мат на место и пошла в душ — пора ехать домой. Душ был рекордно коротким. Уходя, не встретила Себастиана, и это было хорошо — свекольный цвет моего лица вызвал бы в мужчине удивление, если не подозрение. Лишь дома, лежа в кровати, позволила себе подумать о Себастиане, как о мужчине, а не знакомом или друге. Высокий, темноволосый, с карими глазами и мускулистым телосложением, он явно привлекал внимание многих женщин. Не мог не привлекать. В комплекте с прекрасным телосложением шло довольно привлекательное лицо. А что ему могла предложить я? Невысокая, худая, без выдающихся форм или красивого лица. С багажом проблем. Да, мы могли неплохо общаться, хотя это и общением не назовешь. Да, он был добр ко мне. Но сомневаюсь, чтобы я заинтересовала его в этом плане. А терять его не хотелось. Всеми фибрами души. Может, у меня это пройдет? Или хотя бы не помешает общению, ведь теперь при виде Себастиана, я могу выдать себя. Он тоже не дурак. Черт! Как же теперь быть? Может, недельку не приходить в зал? Привести мысли и эмоции в порядок. Да, наверное, так будет лучше.

Следующая неделя была не из легких. Пойти в зал хотелось неимоверно. Увидеть мужчину и понять — все в порядке или нет? Правда, кому я вру? Ведь чувствую, что не в порядке. И увидеть Себастиана я хотела просто так. Я скучала. И как же мне теперь быть? Признаться ему во всем я не могу — не хватит сил, да и боюсь, увидеть в его взгляде сожаление. Неудобство. Как общаться с человеком, если знаешь, что нравишься ему, но это не взаимно? Как смотреть в глаза, в которых горит надежда на ответные чувства? И знать, что ответных нет. Я бы так не смогла, постаралась бы избегать такого человека. Чтобы не причинять еще большую боль. Чтобы не чувствовать за это вину. И Себастиан, вероятно, поступит также. Не хочу. Уж лучше пусть не знает ничего. А я переболею, отвлекусь, быть может. Разорвать общение можно всегда.

На следующий вечер я поехала в зал. Поздоровавшись с Терри, сразу же начала тренировку, всеми силами стараясь не смотреть в нужный угол. Я знала, что Себастиан там, буквально чувствовала его присутствие. От этого сердце стучало быстрее.

— Привет, — услышав низкий голос с хрипотцой, я чуть не застонала от отчаяния.

— Привет, — я нацепила улыбку и молилась, чтобы Себастиан ничего не заподозрил.

— Давненько не приходила.

— Да, уставала на работе.

— У тебя все в порядке?

— Да, а что? — Внутри меня потряхивало от волнения.

— Ничего, просто хотел убедиться.

— Все хорошо.

— Ясно, — мужчина пошел мимо меня, но остановился рядом и тихо продолжил. — Только ты должна знать одну вещь — я довольно хорошо знаю язык тела. И сейчас ты мне солгала.

Сказав это, он удалился, а у меня вся кровь от лица отхлынула. Надеялась, что смогу все скрыть? Как же! Он видел меня насквозь. Сейчас я прокололась на лжи. А потом что? Если он так хорошо знает язык тела, то ему не составит труда понять, что со мной происходит. И тогда я сгорю со стыда. Черт! Желание тренироваться исчезло.

Я попыталась занять себя гантелями, отвлекалась, считая сколько раз выполнила упражнение, но не помогало. Почувствовав на себе взгляд, я обернулась. Себастиан смотрел на меня, стоя у кулера с водой. Не выдержав этого взгляда, я отвернулась, и решила, что на сегодня с меня хватит тренировки. Пока мужчина с кем-то разговаривал, я накинула куртку и выскользнула на улицу. На мое счастье, такси я поймала через пару минут.

Всю дорогу домой я думала о том, что мне теперь делать?

Глава 20

Я могла бы снова забросить зал на неделю, пытаясь этим выкорчевать мужчину из своих мыслей, из сердца. Но это было бессмысленно. К тому же, я хотела его видеть. Пусть тяжело скрываться, пусть я краснею-бледнею, но я хотела быть там. Поэтому ходила.

Какое-то время Себастиан просто поглядывал на меня — я отвечала улыбкой. Внутри все дрожало от волнения, иногда хотелось нервно рассмеяться, но я сдерживалась. Однажды, когда я задумалась, сидя на скамье, мужчина подошел.

— Привет.

— Привет.

— Горькие думы?

— С чего ты взял?

— Да на твоем лице написано.

— Не то, чтобы горькие. Просто есть одна проблема, и я не знаю, как мне поступить. Как справиться, — однажды я уже попалась на лжи, и больше не хотела. Пусть уклончивая, размытая, но правда.

— Я могу помочь?

— Нет.

— Посоветовать?

— Нет! Я сама должна решить.

— Ты же не взялась за старое?

— Что? Нет, конечно! Дело совсем не в этом.

Находиться так близко от него и делать вид, что меня его присутствие не волнует — задача не из легких. Взгляд то и дело норовил соскользнуть на объект моих чувств, изучить каждую черточку. Я сдерживала себя, позволяя своей нервозности проявиться только в одном — я теребила пальцами липучку на перчатке. В тот момент, когда мужская рука накрыла мои пальцы, я слегка вздрогнула.

— Не нервничай так! Ты обязательно найдешь выход.

— Легко сказать, — буркнула в ответ. — Ладно, еще позанимаюсь.

Я поднялась, собираясь занять себя какими-нибудь упражнениями. Себастиан тоже поднялся.

— А я в душ уже пойду, — в следующее мгновение он стянул с себя майку, а я… не смогла удержаться — бросила взгляд на его тело. И он это заметил.

— Давно занимаешься? — Я выпалила это, чтобы хоть как-то оправдать свой взгляд. Чтобы не догадался. А у самой сердце билось уже, кажется, в горле.

— Давно. А что?

— Ничего. Просто интересно, сколько времени ты потратил, чтобы накачать мышцы.

Боже, это так глупо звучит! Мне осталось только пустить слюни, как бульдогу! Хорошо, что он сейчас не видит моего лица — я сделала вид, что очень заинтересована липучкой.

— Много, — голос мужчины приобрел странные нотки, но я не обратила на них внимание.

— Ладно, я пошла бить грушу.

Отвернувшись, я, как по минному полю, прошла по залу к своей груше и стала наносить удары. И я точно знала, что в этот момент мужчина смотрит на меня. Выдохнуть я смогла только, когда он ушел в душ. Молодец, Кэт, что уж тут скажешь. Я увлеклась ударами и опять пропустила момент, когда ко мне подошел Себастиан.

— Нет, вот так бей.

Он стоял за моей спиной и рукой медленно показал удар. А я сделала шаг в сторону, чтобы между нами появилось чуть больше расстояния.

— Понятно, — удивительно, как я еще не заикаюсь и не путаюсь в словах. — Я, наверно, тоже на сегодня закончу. В душ, и домой.

— Тебя подвезти?

— Нет!

Я выпалила это слишком быстро, слишком резко. И решила немного сгладить ситуацию.

— Я не быстро купаюсь, нет смысла меня ждать.

— Ладно, — мужчина не сводил с меня подозрительного взгляда. А потом вдруг расслабился. А я от этого еще сильнее напряглась. — Кстати, помнишь, ты обещала мне виски!

— Помню.

— Когда у тебя выходной?

— Завтра.

— Отлично. Я заеду за тобой в три.

— Разве в это время работают бары? — Черт!

— Ну, я согласен заменить виски на чашку кофе.

— Хорошо.

А что я еще могла ответить? Ведь сама обещала! Мысль о том, что я буду сидеть в кафе с Себастианом, одновременно радовала и пугала. Мне всегда интересно с ним было разговаривать. Может, если у нас завяжется нейтральная беседа, все пройдет гладко? Не будет же он раздеваться в кафе! А в остальном я справлюсь.

После такого аутотренинга я успокоилась, и нашей встречи ждала уже с нетерпением.

Себастиан заехал ровно в три. К этому моменту я успела принарядиться и даже сделать небольшой макияж.

— Привет, отлично выглядишь.

— Спасибо, — ну вот, одна фраза, и я уже краснею. — Куда поедем?

— Ты же любишь набережную? Вот туда и держим путь.

Мужчина привез меня в небольшое кафе в морском стиле. Любопытный интерьер, с ракушками, морскими звездами и большими аквариумами с рыбками. Надеюсь, вместо кофе мне не подадут уху?

Не подали. В этом смысле все оказалось в порядке. И кусочек чизкейка подошел как нельзя кстати. Мы с Себастианом болтали о мелочах, и я расслабилась, перестала контролировать каждое свое слово или реакцию. Время прошло прекрасно. После кафе мужчина предложил прогуляться по набережной. Я не отказала.

Некоторое время мы шли молча, просто наслаждаясь тишиной. Мне было комфортно рядом с Себастианом так, как ни с кем. Удивительно и странно.

— Кэт, скажи, как ты видишь свою дальнейшую жизнь?

— Не знаю. Пока что никак.

— У тебя нет планов или целей? Желаний?

— Я, правда, не знаю. Боюсь думать о будущем, поэтому живу одним днем. Это мои первые шаги, так сказать.

— Я понимаю. И никакого образа того, чего бы ты хотела? Обычно у девушек он есть.

— Я не совсем обычная.

— Да. А как твоя проблема? Не решилась?

— Нет, еще нет.

— Кэт, — он остановил меня, а потом вдруг поднял руку и прикоснулся пальцами к моему подбородку. Мягко, лишь обозначив касание. А я слегка вздрогнула и шумно вдохнула. — Я так и думал.

Мужская рука опустилась. А у меня вся кровь от лица отлила. Он догадался!

— Что думал? — Мой голос стал тихим.

— Твоя проблема. Это я, верно?

— Что? — Теперь я охрипла.

— Твое странное поведение из-за меня. Ты сама произнесешь это вслух или мне сказать?

Я тяжело сглотнула, понимая, что не могу произнести вообще ничего. Сердце билось, как сумасшедшее, грозя совсем выпрыгнуть из груди. Почему мне так страшно сказать обо всем, раз он уже понял? Наверное, потому, что радости это осознание ему не принесло. С таким лицом не радуются. Поэтому я просто отвернулась и посмотрела на воду.

— Кэт, ты думаешь, что чувствуешь кое-что ко мне.

— Думаю? — А вот теперь мой голос прорезался. Неожиданно грустный.

— Да, я полагаю, это пройдет. Просто я оказался первым, кому ты доверилась. Ты почувствовала заботу о себе, и открылась.

— Ты не можешь знать, что я чувствую. И не можешь говорить, что это все пройдет, что это временное.

— Хорошо, я не буду так говорить. Даже, если это серьезно и абсолютно осознанно. Это ничего не меняет.

— Я знаю. Насильно мил не будешь.

— О чем ты?

— Я знаю, что ты не заинтересован в этом. Во мне.

— Глупая, дело не в том, что я не чувствую заинтересованности, а в том, что я ее себе не позволяю.

— Почему? — Теперь я повернулась и посмотрела ему в глаза. Терять все равно уже нечего.

— Кэт, тебе нужен не такой, как я. Тебе хорошенько досталось в этой жизни. И тебе нужен мужчина, который будет с тобой нежным. Очень нежным и терпеливым. Мягким и заботливым. Я не такой, Кэт.

— Ты не можешь знать, кто мне нужен. К тому же, не зря говорят, что любят не за что-то, а вопреки.

— Малышка, ты даже ничего обо мне не знаешь.

— А ты расскажи!

— Зачем? Ты только вынырнула из своего дерьма, я не хочу окунать тебя снова — теперь в свое.

— А может быть, ты просто ищешь отговорки, чтобы спрятать другую правду — как женщина я тебя не привлекаю. Ты скажи, я пойму. Сама знаю, что во мне нет ничего особенного.

— Глупая, — он прошептал это и обнял меня. — Выкинь это из головы! Ты красивая девушка и дело, правда, не в этом! Я хочу для тебя лучшего, чем то, что могу дать я.

— А меня ты спросить не хочешь?

— Ты просто еще не все понимаешь. Я хочу, чтобы ты была счастлива.

— То есть, единственная причина, по которой ты прогоняешь меня — это то, что ты, якобы, не сделаешь меня счастливой? И даже пробовать не будешь?

— Да. И я тебя не прогоняю. Я бы хотел иметь возможность общаться с тобой. Но если ты откажешься, я пойму.

Мне было так тепло в его руках в этот момент, так хорошо. Не хотелось их покидать. Но надо. Поэтому, я высвободилась и отошла на шаг. Интересно, когда с реки подул такой холодный ветер?

— Я не смогу так. Прости, — я прошептала это и, погладив его по лицу подушечками пальцев, запоминая эти ощущения, пошла прочь. Себастиан пытался позвать меня, но я упорно шла вперед, смаргивая катящиеся слезы. Комок в горле мешал дышать, в груди болело. Случилось именно то, чего я боялась. Но я больше не жертва. Я справлюсь. Как-нибудь.

Глава 21

На деле, справляться оказалось куда сложнее, чем я думала. Настроения не было, желания что-то делать или куда-то идти тоже. Если на работе я могла как-то отвлечься, то дома в тишине сползала в депрессию. Себастиан думал, что мои чувства временные, не настоящие? Да, конечно! От выдуманных я бы так не страдала. Мне бы не хотелось плюнуть на все, найти его, и просто уткнуться лицом в мужскую грудь, попросить обнять. Я боялась прикосновений? Нет, уже нет, прикосновений Себастиана я жаждала, как земля ждет воду в засушливый сезон. Мне было грустно и тоскливо без его взгляда, без ощущения, что мы в одном помещении, на расстоянии нескольких метров, и я в любой момент могу сократить это расстояние. Не могу. Ведь в зал я больше не ходила. А зачем? Мучить себя еще больше? Нет, мне достаточно и того, что есть. И так, все в жизни стало казаться неправильным.

Сегодня был мой очередной выходной. Дождь за окном лил, как из ведра, ветер гнул макушки деревьев, то и дело разносился по округе звук грома. Из-за туч в доме был полумрак. Я сидела на облюбованном мной подоконнике, водя пальцами по стеклу, повторяя траекторию капель. Нужно было заняться делами, убрать в доме, приготовить еду, но я не могла найти в себе сил на это.

Когда в комнате зазвонил телефон, я даже не хотела вставать и идти отвечать. Но если не ответить Майклу, он начнет волноваться. То, что это Майкл я знала потому, что больше звонить мне некому. Пришлось силой собрать себя и ответить на звонок.

— Алло, — я даже не пыталась прибавить в голос радости.

— Привет, Кэт! Как дела?

— Привет. Нормально.

— Что-то по твоему голосу так не скажешь. Ты не заболела?

— Нет.

— Что случилось? И не говори, что все нормально — это не так.

— Страдания безответной любви. Знакомо?

— Ох черт! Кто этот придурок?

— Почему сразу придурок?

— Если твои чувства безответны, значит он слепой придурок, — от такого простого объяснения я улыбнулась.

— Да какая разница, кто он? Мне сказали, что я заслуживаю лучшего, и дали от ворот поворот.

— В этом я согласен, ты заслуживаешь лучшего.

— А мне не надо лучшее. Мне нужен он, — слова чуть громче шепота, но Майкл слышит.

— Ох, малышка, мне так жаль. Не расстраивайся, у тебя все еще будет. Еще будешь улыбаться, вспоминая, как страдала по нему.

— Не буду.

— Будешь, я это точно знаю.

— Я так устала, Майкл. Не знаю, просто нет сил ни на что. Все неправильно, не так.

— Заяц, ты была когда-нибудь на море?

— Что? — Такого перехода я не ожидала.

— Ну, море — вода, волны, песочек.

— Я знаю, что такое море! И нет, не была.

— Поехали?

— Что?

— Поехали! В отпуск на две недели. На острова, туда, где тепло. Я научу тебя плавать, поваляемся на песочке под пальмами, выпьем по коктейлю, а то и несколько, сходим на экскурсии, на всю ночь забредем на какую-нибудь вечеринку, а потом пьяные встретим рассвет на пляже.

Я не заметила, как по моим щекам покатились слезы. В груди сейчас теснилось столько чувств, что меня разрывало. Грусть, благодарность, тоска, привязанность, даже любовь. Майкл, услышав мои всхлипы, тут же заволновался.

— Эй, ты чего плачешь?

— Спасибо тебе. За то, что ты есть в моей жизни.

— А тебе спасибо, что ты есть у меня. С тобой стало лучше. Поедем?

— Да, с радостью. Когда?

— Как только ты сможешь. У тебя есть загранпаспорт?

— Нет!

— Я займусь. Возьмешь отпуск?

— Я хочу уволиться, — вдруг вырвалось у меня. Я сама удивилась этим словам, ведь никогда даже не думала об увольнении, а теперь сказала, и поняла, что хочу этого.

— Увольняйся! То место не для тебя.

— А какое для меня?

— Ты его обязательно найдешь. Но сначала тебе нужно отдохнуть.

— А если не найду? Мне же нужно платить за дом, за еду.

— Насчет этого не волнуйся. Ты для меня, как семья, мы справимся. Думай только о том, что порадует тебя.

— Хорошо, спасибо. Я завтра напишу заявление.

— Вот это моя девочка!

Я отключила вызов и улыбнулась сквозь слезы. Гроза на улице закончилась. Так же, как и в моей душе. Мне нужен отдых, смена обстановки. Тогда я смогу все обдумать и понять, как и куда двигаться дальше. А пока мне нужно составить список, что может понадобиться на море.

На следующий день я пришла на работу и поняла, что мое решение уволиться было правильным. Оказавшись в кафе, я была удивлена, как не замечала этого раньше — это совсем не мое место! Не знаю, где мое, но я буду его искать.

Директор была удивлена моему увольнению, но отговаривать не стала, лишь сказала отработать неделю, пока они не нашли замену. На неделю я согласилась. Было странно, обслуживая столики, понимать, что скоро я уйду отсюда навсегда. Больше не будет странных взглядов в мою сторону и шепотков за спиной, больше не будет этой дороги до метро среди ночи. Я буду скучать только по близкой набережной. Но всегда можно приехать и погулять, это не составит проблемы. В освободившуюся минутку я написала Майклу сообщение, что буду неделю отрабатывать, а затем свободна. Он ответил, что начнет искать нам место отдыха и билеты. До конца рабочего дня я прокручивала в голове картинки морского берега, пальм и всего того, что пообещал Майкл. Выглядело многообещающе.

К своему выходному я подготовила список вещей, которые необходимо купить в отпуск. С утра, сразу после завтрака, отправилась в торговый центр. Шоппинг и мысли об отпуске немного отвлекли меня от мыслей об Себастиане, и я была этому очень рада. Вместо глухой тоски, я испытывала предвкушение, стоя в примерочной с несколькими вешалками, на которых висели пестрые купальники. Примерила, покрутилась перед зеркалом, и не смогла выбрать между двумя, поэтому купила оба. В этом же магазине купила легкое платье, которое одевается поверх купальника, когда идешь на пляж. В обувном купила сланцы и легкие босоножки на плоской подошве, с ремешками вокруг лодыжки. Потом нашла средства для загара и шляпку, шорты и платье. В районе обеда осознала себя, сидящей в кафе, с целой кучей пакетов и пакетиков. Вот это да!

Домой приехала на такси. Сгрузила все пакеты в комнате и стала их распаковывать, любоваться покупками, щупать ткани, нюхать крема. Летние вещи много места не занимали, поэтому весь мой багаж войдет в заплечный рюкзак.

Когда я, стоя на кухне, заканчивала готовить запеканку, мой телефон зазвонил.

— Привет, Майкл!

— Вот такой голос мне нравится больше. Привет! Ты чем занимаешься?

— Заканчиваю готовить. Недавно приехала из торгового центра.

— Шоппинг?

— Да. У меня появилось целых два купальника.

— Молодец. Кстати, хотел тебя позвать на ужин ко мне. Заодно покажу варианты отдыха, которые мне понравились, выберешь.

— Я?

— Ты. Посмотришь, что нравится, и выберешь. А я куплю билеты и найду отель.

— Ну, хорошо.

— Пришлю Макса за тобой.

— Может, я на такси?

— Не надо.

— Ладно, до вечера.

До приезда Макса я успела прибраться в доме и переодеться. Как только машина припарковалась у дома, я услышала гудок. Схватила сумку и вышла, заперев дверь.

— Привет, Кэт. Как ты? Собралась на море?

— Привет. Да, собралась. Ты полетишь с нами?

— Нет, у меня тут дела есть, и Майкл отпустил меня.

— Жаль. Повеселился бы с нами.

— Успею еще.

Меня домчали с ветерком. В очередной раз удивляюсь, как хорошо Макс водит. Он никогда не участвовал в гонках?

— Нет, — мое предположение вызвало смешок. — Но проходил курсы экстремального вождения.

— О как! Круто.

Майкл уже ждал меня. По всему дому разносился запах чего-то вкусного, мясного.

— Все сравнения и выборы, как и прочие разговоры, только после того, как я поем — когда в воздухе витают такие запахи, я не способна думать, — Майкл на это только рассмеялся.

Наевшись, я откинулась назад на стуле и вдруг подумала о том, что в этом доме очень уютно. Не смотря на то, что живет мужчина, причем довольно богатый, нет чувства музея. Дорогая мебель соседствовала с более дешевой, все было продуманно, органично и уютно. Жаль, что в этом доме нет женщины. Майкл очень хороший, хотела бы я, чтобы он нашел кого-нибудь себе. Ту, которая будет его любить. А ведь раньше я боялась этого. Думала — стоит найти, и я уже буду не нужна. Сейчас я так не думаю. Не знаю, в какой момент все изменилось. Может, после откровенного разговора по телефону, в котором я рассказала о своих страхах. Или после того, как он позвал меня на море, сказав, что мы, как семья. Теперь я уверена, что мое место в сердце Майкла останется моим, и никто его не займет.

— О чем задумалась?

— Обо всем понемногу.

— Пойдем смотреть острова?

— Да!

Я бодро подскочила, чувствуя предвкушение. Майкл проводил меня в свой кабинет и поставил рядом со столом второе кресло — для меня.

— Смотри, это первый вариант. Отдельные домики на некотором расстоянии друг от друга, соседи мешать не будут. Есть центральное здание, в котором можно сходить на массаж, пройти всякие процедуры, поесть здоровой пищи. Тут можно заняться дайвингом. А вот тут — второй вариант. Остров крупнее, можно пойти или поехать в горы, прогуляться по улочкам, приобщиться к местным развлечениям. Тут полоса пляжа узкая, деревья почти у самой воды. Зато, можно не бояться обгореть — в тени, в гамаке или на лежаке, а можно и просто на земле лежать хоть весь день. И вот, третий вариант — более цивилизованный, тут заказывают номера в отеле, а не домики. Но тоже красиво, и центр совсем рядом. Смотри, изучай и решай, что тебе больше нравится.

— А я уже выбрала.

— Да? Какой вариант?

— Второй. И уединения больше, и есть, где развлечься — можно вечерами выходить в город, гулять.

— Согласен. Беру билеты?

— Да!

— Отлично.

Майкл углубился в изучение сайта, а я уселась поудобнее в кресле. Подумать только, на следующей неделе я буду уже там — на песчаном берегу — загорать, купаться в океане, гулять среди множества местных лавок, и просто отдыхать. Ни о чем не думая. То, что надо!

Глава 22

Я лежала в гамаке с закрытыми глазами, слушая тихий шум волн, крики чаек, и ощущая на коже теплый ветер. Морской воздух, приправленный запахом цветов, заставлял дышать медленно и глубоко. Наслаждаясь этими ощущениями, я вспоминала, как мы с Майклом летели на острова.

Рейс был утренним, но не слишком ранним. Хотя, я согласилась бы на ранний — все равно той ночью мне не спалось. Мы приехали в аэропорт, прошли контроль и отправились на посадку. Места бизнес-класса, мое у окна. Широкие кожаные сидения были очень удобными, а стюардессы улыбчивыми. Пристегнули ремни, самолет вырулил на взлетную полосу и резко стал разгоняться. От этого меня вдавило в сидение, я только пикнуть успела, да вцепиться в руку Майкла. Наружу прорывался нервный смех. В какой-то момент я заметила, что мы оторвались от земли, уши стало закладывать. Поминутно сглатывая и зевая, я пыталась избавиться от заложенности, а сама не отлипала от окошка. Когда самолет поворачивал, я увидела вместо горизонта землю. Стало даже не по себе, от осознания, что мы сейчас висим боком. Но потом все выровнялось, и я расслабилась. Уже с большим интересом смотрела на ставшие вдруг крохотными дома, кварталы, серебряные ленты рек. Как нарисованные. Значит, вот так видят наш мир птицы?

Еще некоторое время я любовалась удивительной панорамой, а потом мы поднялись над облаками. И через некоторое время снова пролетели облака. Их почему-то было два слоя, одинаково плотных, как ватное одеяло.

— А почему второй слой облаков тоже плотный? Разве не должны они быть такими густыми только внизу?

— Это не такая большая высота. Выше, если и будут, то совсем легкие.

— Это не большая высота?

— Нет, мы еще набираем высоту.

— Какой ужас.

Майкл только хмыкнул и вернулся к прочтению какого-то журнала. К слову, его руку я больше не стискивала.

Когда за окошком больше не видно земли, не так интересно. Первое время было любопытно наблюдать за этой бескрайней белой пеленой, и представлять, что это не облака, а снега Антарктиды. Потом мне стало интересно пощупать облака. Какие они будут? Мокрые? Уж точно, холодные — на такой-то высоте. А затем я отвлеклась, потому что мы набрали нужную высоту, и нам принесли напитки. Через время был обед. Лететь стало немного скучно, поэтому я включила какой-то фильм на мониторе, прикрепленном к спинке кресла впереди меня. Досмотрела. Еще раз выпила сока. Сходила в туалет.

— Майкл, а нам долго еще лететь?

— Нет, не очень. Еще пару часов.

Пришлось ставить еще один фильм. Довольно скоро стюардесса сказала, что через полчаса начнем снижение. Ух ты! Уже не долго осталось.

И вот снова один уровень облаков, а затем и второй, остались позади. А под нами оказалась гладь океана.

— Майкл, а если мы упадем в воду?

— Кэт, мы никуда не упадем, — он только улыбался.

— Ну а все же.

— Перестань волноваться.

По логике, чем ниже мы опускались, тем меньшая скорость у нас должна быть. А казалось почему-то наоборот. У самой посадочной полосы я поняла, что мы не просто летим — несемся! Приготовилась к посадке, даже скривилась, ожидая момента, когда шасси стукнут о полосу. И была удивлена, что самолет лишь качнуло. Даже посмотрела, точно ли приземлились — и да, точно!

Вещей у нас с собой было немного — лишь ручная кладь, поэтому из аэропорта мы выбрались довольно быстро. Я во все стороны крутила головой, поэтому Майкл взял меня за руку, чтобы не потерять. На улице поймали такси, назвали адрес отеля. Всю дорогу я с любопытством разглядывала все, что попадало на глаза. Каждую мелочь. И понимала, что не успеваю.

— Мы еще выедем в город, ты все успеешь посмотреть.

— Хорошо.

Через двадцать минут езды нас высадили у красивого здания. Но я смотрела не на него, а на океан. Вдыхала влажный соленый воздух, с примесью чего-то легкого, неуловимого. И не могла надышаться. Майкл проводил нас внутрь здания к стойке администратора. Местная смуглая девушка, улыбаясь, взяла наши документы, посмотрела по своему компьютеру что-то, заполнила. Потом позвала другого человека. Молодой парень взял наши вещи, проводил на улицу к чему-то похожему на гольфкар, прикрепил вещи, а мы заняли тем временем места. По асфальтированной дорожке между деревьями мы доехали до небольшого домика. От дорожки к нему была тропинка, выложенная сбитыми досками — удобно, не запачкаешь ноги песком, обувь на каблуке проваливаться не будет. Парень проводил нас к домику, открыл дверь, внес вещи, после чего отдал ключи и попрощался. Точнее, он там с Майклом еще о чем-то поговорил, но я уже не слушала — затащила свой рюкзак в одну из комнат и осмотрелась. Светлые тона, натуральные материалы — все просто просило прикоснуться к нему, провести пальцами, прилечь на кровать, чтобы почувствовать мягкость покрывала. Из комнаты в сторону океана была стеклянная дверь, через которую я могла в любой момент выйти. И я, недолго думая, вышла. Прошла мимо пальм и других деревьев, названия которым не знала, до самой воды. Потрогала ее рукой — теплая. В этот момент я даже захотела ущипнуть себя, чтобы убедиться — не сплю ли я? Все вокруг было настолько красивым, и настолько другим, непривычным, что даже мысли в голове утихли. Я просто оглядывалась по сторонам, впитывая красоту окружающего пространства.

— Вот ты где, — Майкл подошел ко мне и стал рядом. — Красота, правда?

— Да.

— Ты голодная?

— Нет.

— Пойдем, разберем вещи, осмотримся, а потом переоденемся и будем купаться.

Мы вернулись в домик, после чего я разложила немногочисленные вещи в шкафу и осмотрела оставшиеся комнаты. Их было немного — еще одна спальня, гостиная, да небольшая кухонька. Зато была терраса, также выложенная досками, где стоял диван, столик, да небольшое место для костра. И все это под навесом из каких-то сухих листьев. Наверное, не протекает во время дождя. От террасы вниз шло несколько ступенек, а потом лишь белый песок. Деревья создавали тень вокруг, но не закрывали вид на океан. Можно было вечером сидеть на диванчике у огня, и при этом наблюдать закат. Я уже была в нетерпении увидеть это своими глазами.

Переодевшись в купальник, я с нетерпением поглядывала на Майкла.

— Иду я, уже все! Крем возьми, а то сгоришь.

Крем я взяла. А еще небольшое покрывало, на котором хотела позагорать. Майкл переоделся быстро. А затем мы подошли к воде, расстелили покрывало, и я с нетерпением, почти благоговением, стала заходить в воду. Было страшновато, такой бескрайний объем воды вокруг, и такая маленькая я. Успокаивало то, что дно было песочное, пологое, а вода прозрачная — она позволяла видеть все, что находилось снизу. Майкл же с разгону забежал в воду и нырнул, вытянув руки вперед. Ничего, я тоже так научусь.

Я зашла в воду по грудь, когда мужчина подплыл ко мне.

— Не бойся, море спокойное, тут не глубоко. Я сейчас покажу тебе, как плавать. Вот смотри, ладошки собери так, пальцы не растопыривай. Потом наклоняешься вперед, вытягиваешь руки, и ногами отталкиваешься, а ладошками разгребаешь воду в сторону. Сейчас я поплыву, а ты посмотри внимательно, как работают руки и ноги.

Он проплыл мимо меня так легко и тихо, без всплесков. Будто плавать ему также привычно, как ходить или дышать.

— Попробуй.

Я наклонилась вперед, но как только вода стала приближаться к лицу, я тут же встала на ноги.

— Не бойся, Кэт, вода тебя держит. И я рядом. Если хочешь, могу подержать тебя под животом, пока ты будешь пробовать.

— Нет, я сама.

И снова попытки. Проплыть не получалось, я все еще побаивалась воды. Доверяла только своим ногам, твердо стоящим на песчаном дне.

— Ладно, начнем с другого. Ты ныряла когда-нибудь? Ну, хотя бы, дома в ванной опускалась под воду с головой?

— Да.

— Уже хорошо. То есть, ощущения воды в ушах ты не боишься?

— Неприятно, но не смертельно.

— Отлично. Тогда я научу тебя лежать на воде, чтобы ты почувствовала, как вода держит тебя. Тут главное полностью расслабиться. Смотри.

Майкл лег на спину и откинул голову назад, будто улегся не на воду, а на кровать. И не пошел ко дну! Он просто лежал на воде! А потом поднялся, как ни в чем не бывало.

— Давай, теперь ты. Я буду держать тебя под спину. Потом потихоньку отпускать. Наклоняйся. Раскинь руки в стороны немного.

Я попыталась это повторить, но лечь на спину, когда ты воду даже не видишь, оказалось еще страшнее.

— Не могу!

— Тогда поступим так.

Майкл резко наклонился и поднял меня на руки, я только успела взвизгнуть и уцепиться за него.

— Что ты делаешь?

— Отцепись от моих рук и расслабься. Давай, не бойся, я не дам ничему с тобой случиться.

Меня никогда не держали на руках, а тут еще я была в купальнике. Стало как-то неловко, но я попыталась отбросить эти ощущения. Это же Майкл!

— Давай, Кэт! Пока ты не расслабишься, я не отпущу тебя. Так и будем тут стоять памятниками самим себе.

Пришлось расслабиться. Если Майкл сказал, что все будет хорошо, значит так и будет. Расслабив тело, я раскинула руки в стороны и наклонила голову назад. Вода омывала мою спину, щекотала руки. Потихоньку Майкл стал опускать меня в воду. Я не напрягалась, ведь его руки все еще чувствовала. Просто прислушалась к ощущениям теплой воды на коже, к ее скольжению. Когда вода попала в уши, я представила, что нахожусь дома в ванной. Ведь не страшно же там было? Нет. А потом в какой-то момент подняла голову, и осознала, что все это время лежала на воде сама!

— У меня получилось?

— Да.

Майкл стоял рядом и улыбался.

— Ведь не страшно?

— Нет, совсем. Даже приятно.

— Вот видишь, вода держит тебя. То же самое, когда ты плывешь — ты просто задаешь направление и скорость. Вода делает остальное.

— Но почему тогда некоторые люди тонут?

— Разные причины. У кого-то скрутило судорогой ногу, это бывает, если вода холодная. Другие могут в панике нахлебаться воды. На воде вообще нельзя паниковать. Тебе придется научиться держаться на воде, при этом находясь на месте. Вот в такие моменты тело опускается под воду. Его, конечно, выталкивает назад, но потом окунает снова. И снова выталкивает. Ты научишься, это не сложно. А пока плавай здесь, где не глубоко.

И я стала пробовать. Снова и снова. И вот теперь, на второй день отдыха, я лежала в гамаке и улыбалась. Потихоньку, но у меня получалось плыть. К концу отпуска я буду плавать, как рыбка. Но это еще не скоро. А пока я буду просто наслаждаться моментом.

Глава 23

Он скучал. Хотя, это было не совсем верным словом. Скучал он в первую неделю ее отсутствия. Надеялся, что Кэт придет в зал, высматривал, и уходил ни с чем. В глубине души догадывался — не придет. А ведь Бастиан думал, что держит все под контролем. Эта девочка привлекла его взгляд сразу — такая хрупкая фигурка, уязвимая, а с такой злостью лупила несчастную грушу под руководством Макса. Видимо, накипело. А потом стала приходить снова и снова. Бастиан периодически поглядывал на нее, пытался предположить, кто она такая. То, что не девушка Макса понял сразу. Знакомая?

А однажды ее привез другой мужчина. Если бы Себастиан тогда был занят своей тренировкой, то мог бы и пропустить момент, когда девочка поцапалась с Терренсом. У того язык без костей. Но, ругаясь с ним, девочка не заметила, что сзади подошел ее спутник. И услышанное ему не понравилось. Он увел девочку в комнату ожидания за стеклом, и там произошел серьезный разговор. Когда мужчина вдруг обнял девочку, а та стала вырываться, Бастиан напрягся, готовый пойти и вмешаться. Но это не потребовалось — через несколько мгновений малышка расплакалась и обняла мужчину в ответ. А когда он вышел, вдруг подняла глаза и безошибочно поймала взгляд Себастиана. В этот момент внутри что-то дрогнуло.

Дальше все как-то закрутилось, они познакомились, лучше узнали друг друга. Хотя, это не совсем верно — вопросы о себе мужчина незаметно переводил в другое русло. Незачем ей знать. А вот ему о ней хотелось знать все. И узнал. В тот момент, когда девочка приняла наркотики, он испугался. Видел, что с ней что-то происходит, и не хотел, чтобы ее жизнь пошла под откос. А потом она сама назначила встречу и все рассказала. Многое в ее поведении и манере общения стало понятно. Как и то, что будь отец Кэт жив, Себастиан бы с ним побеседовал.

Как-то незаметно Кэт проникла в жизнь мужчины, туда, куда он не пускал никого. И когда он догадался, что у девочки к нему есть чувства, в первый момент обрадовался. Почувствовал даже некоторый азарт. Но потом вспомнил, кто он и какой у него характер. Он просто сломает Кэт. Сломает ту, которая вот только начала выбираться из скорлупы, делать первые робкие шаги по жизни. Этого допустить было нельзя. И он оттолкнул. Думал, справится, ему не привыкать жертвовать чем-то. Главное, чтобы она была счастлива. А теперь места себе не находил, не видя ее уже третью неделю. Он пообещал себе, что лишь взглянет издалека, убедится, что Кэт в порядке. Пошел на набережную, где находилось то кафе, долго стоял неподалеку, зорко высматривая девочку. Но ее не было. Выходной? Хорошо, он придет завтра. Но завтра ее тоже не оказалось. И тогда Бастиан рискнул — зашел в кафе и спросил о ней, на что получил неожиданный ответ.

— Она уволилась.

Тогда он решил присмотреть за ее домом. Ведь должна же она вернуться домой вечером. Просидел весь вечер у ее дома в снятой напрокат машине, но девушка не вернулась, и огни в доме так и не загорелись. Бастиан стал волноваться. А что, если она переехала? Решила начать жизнь с чистого листа, и уехала куда подальше? От этой мысли стало плохо. Он не мог, не хотел терять ее из виду насовсем. Это оказалось намного сложнее, чем он думал.

Оставался лишь один вариант, к которому он мог прибегнуть в крайнем случае. Но для начала он должен был решить, чего хочет — отпустить Кэт, или вернуть ее? Он хотел для нее кого-то более нежного и терпеливого? Тогда почему теперь, при мысли о том, что она найдет такого, что он будет нежно к ней прикасаться, целовать, будить по утрам… любить ее… Себастиан хотел крушить. Бить все, что попадется под руку, рычать раненым зверем. А вдруг, вместо нежного, ей попадется монстр? Такой, как ее отец, который будет бить ее? Сможет ли она уйти от него, пока не станет поздно? Расскажет ли тому Майклу? Или будет терпеть и молчать, веря, что этот мудак, как и ее отец, любит ее, и совсем не хочет причинять боль? От этой мысли перед глазами появлялась красная пелена. Нет! Он этого не позволит! Бастиан знал, что он вспыльчивый, иногда агрессивный, нетерпеливый, жесткий. Но также знал, что никогда не причинит Кэт вреда. Он может попробовать измениться ради нее. Ведь до сих пор получалось держать себя в руках?! И в будущем может получиться. Он расскажет ей правду, объяснит, почему отказал, и попросит дать второй шанс. Вместе они что-нибудь придумают.

С такими мыслями он позвонил Максу.

— Макс?

— Привет. Ты что-то хотел?

— Да. Ты… будешь сегодня вечером в зале?

— Да.

— Хорошо, я хотел с тобой поговорить.

Он отключил звонок и выдохнул. Сегодня вечером Бастиан все узнает.

Придя в зал, он даже не стал начинать тренировку — не смог бы сосредоточиться на выполнении упражнений. Все это могло подождать. Макс, зашедший в зал, нашел взглядом Бастиана и махнул тому на комнату ожидания. Ну, понеслась.

— Привет. О чем ты хотел поговорить?

— Привет. Ты не знаешь, где Кэт? — Макс вопросу удивился. Сильно.

— Улетела.

— Куда? — Бастиан на мгновение испугался — неужели, он был прав? Девочка переехала?

— Майкл увез ее на острова куда-то отдыхать. Отпуск.

Услышав об этом, Себастиан незаметно расслабился. Всего лишь отпуск. Она вернется.

— Давно?

— Да дня три как. Слушай, а тебе зачем все это? — Макс просто источал подозрительность.

— …

— Да быть того не может! — А теперь он догадался. И удивился еще сильнее. Смышленый, сукин сын. — Я не верю своим глазам! Себастиан влюбился!

— Заткнись.

— Стоп, а с ее стороны к тебе что-то есть?

— Вот тут и кроется проблема. Я накосячил, — улыбку с лица Макса, как корова слизала.

— Если ты что-то ей…

— Да за кого ты меня принимаешь? — Перебил его мужчина. — Я просто хотел как лучше. Хотел отпустить.

— И не смог, да?

Ответом был лишь тяжелый вздох. Что тут говорить? Если бы смог, разве сидел бы сейчас здесь?

— Макс, а твой шеф точно ей только друг?

— Точно. Кэт для него, как дочь.

— Хорошо. Не придется бить ему морду.

— А вот с этим завязывай. Кэт не любит драки.

— Да догадываюсь, она рассказывала о своей жизни достаточно.

— Даже так? Это хороший знак, она очень скрытная.

— Скажи, когда они возвращаются?

— Они улетели на две недели, так что, терпи. Я потом поеду встречать их в аэропорт, если хочешь, можешь тоже поехать. Заберешь Кэт и вы поговорите.

— Спасибо.

— Держись.

Он ухмыльнулся и похлопал Бастиана по плечу, после чего вышел из комнаты. А тот так и остался сидеть на диване. Еще полторы недели. Почти целая вечность. Он же с ума тут сойдет от мыслей, как все пройдет, будет ли она рада его видеть, удастся ли ему уговорить ее на второй шанс? Ладно, сам виноват. Остается лишь надеяться, что в этот раз удача будет к нему благосклонна.

* * *

Через неделю отдыха я приобрела ровный загар и довольно сносно научилась плавать. Завтракали мы в отеле, иногда обедали, а вот на ужин всегда выезжали в город. Гуляли по улочкам, покупали памятные вещи и безделушки. Фотографировались. Каждый день был чем-то заполнен — дайвинг, морские прогулки, процедуры в отеле. В планах на завтра — поездка в горы. Новизна и красота этого места отвлекала меня от проблем лучше, чем что бы то ни было. Я принимала экстази, чтобы немного скрасить жизнь? Результат даже близко не сравнится с тем, что я получала здесь. Оказывается, надо было просто сменить обстановку, чем-то заняться.

Только от одной проблемы я не могла отвлечься полностью. Себастиан. В минуты покоя и тишины мои мысли то и дело возвращались к нему. Я скучала. Представляла, как бы мы проводили время, если бы вместе вот так поехали отдохнуть куда-то. В итоге эти мысли только расстраивали меня своей несбыточностью, но полностью избавиться от них не получалось. И Майкл тоже это заметил.

— О чем задумалась?

— О нем.

— Неужели, зацепил настолько?

— Да.

— И что будешь делать?

— А что я могу? Если он не захотел даже попробовать.

— Ты можешь бороться. Если человек стоящий. Иногда мы совершаем ошибки, и слишком поздно это понимаем.

— Как мне бороться? Не могу же я его заставить.

— Нет, но можешь заинтересовать. Показать ему его ошибку. Или, на крайний случай, заставить ревновать. Вы, женщины, это умеете! — Усмехнулся Майкл.

— У меня в этом нет опыта.

— Ничего, на месте разберешься. Но это, если ты уверена, что хочешь с ним быть. Если нет — забудь. Потому что, если он поймет, что любит тебя, и хочет быть с тобой, а ты решишь, что он не для тебя — это причинит боль. Обоим.

— И как же мне понять, что чувство настоящее и не исчезнет?

— Сердцем. Тебя никто не гонит, разбирайся.

В этот момент мы сидели в небольшом ресторанчике. За окном то и дело проезжали машины, велосипеды, мотоциклы с людьми, но мое внимание привлекла пара, покупающая сувениры в лавке напротив. Девушка примеряла яркие, расшитые платки, и смеялась, а ее мужчина смотрел с такой любовью и нежностью, что захватывало дух. Для них будто не существовало окружающего мира. На миг я вспомнила наши с Себастианом немногочисленные посиделки и разговоры. Его заботу обо мне, его нежное «глупая». И поняла, что бороться буду. Хотя бы попробую.

Глава 24

Следующая неделя отдыха пролетела возмутительно быстро. Решив все для себя в отношении Себастиана, я успокоилась, и просто наслаждалась отдыхом. В одну из поездок в город даже купила мужчине подарок — кожаный браслет в виде нескольких сплетенных шнурков с кулоном солнце. Для себя приобрела различные специи, чаи, сладости, пару сувениров, да яркий платок. И вот снова самолет разрезает облака. Только теперь теплое море и яркое солнце остаются позади — мы возвращаемся в домой, в сырую осень.

Майкл заранее предупредил Макса, когда мы прилетим, чтобы тот встретил нас в аэропорту. Мы с Майклом две недели прожили в одном доме, странно теперь будет снова жить одной. А еще нужно будет искать новую работу. И у меня даже мысли нет какую!

Самолет приземлился вовремя. Перед выходом я надела куртку и ощутила, как непривычна эта тяжесть слоев одежды. Мы довольно быстро прошли проверку документов, и вышли в зал прилета. Где-то здесь должен быть Макс.

— Я его вижу, пойдем.

Майкл повел меня за собой, огибая компании других людей, обнимающихся со своими близкими. Мне за ними видно ничего не было. Но как только мы подошли к Максу, я замерла от неожиданности. Рядом с ним стоял тот, кого я совсем не ожидала здесь увидеть. Себастиан.

По моему лицу Майкл все понял и только ухмыльнулся. На Себастиана же он бросил внимательный изучающий взгляд. Я бы сказала, с ноткой угрозы. Макс поприветствовал шефа, помог ему с вещами, а я все смотрела на Себастиана, не зная, что сказать.

— Привет, — он начал первым.

— Привет. Что ты тут делаешь?

— Приехал встретить тебя. И поговорить.

— Здесь?

— Нет, не здесь, и даже не обязательно сейчас. Когда ты захочешь. Я могу отвезти тебя домой.

— Хорошо, подожди секунду.

Я повернулась к Майклу, который стоял в паре метров от нас и делал вид, что совсем даже не смотрит.

— Майкл, он отвезет меня домой, ладно?

— Конечно, — в этот момент я была так благодарна Майклу за все, что в порыве чувств обняла. Впервые сама. Его это тронуло.

— Спасибо тебе.

— А он с виду ничего, — шепнул Майкл мне на ухо. — Но знай, обидит — пристрелю.

— Я поняла. И передам ему.

— Хорошо. Езжай.

Я махнула рукой Максу и благодарно кивнула. Уверена, присутствие Себастиана — его рук дело. Но об этом я потом его расспрошу. А пока меня кое-кто ждет.

Он забрал мой рюкзак и повел на улицу, молча посадил в машину. Как только мы отъехали от аэропорта, снова заговорил.

— Как отдохнула?

— Отлично. Загорела, научилась плавать. Научилась наслаждаться жизнью.

— Я вижу. В зал вернешься? — Не смотря на то, что решила бороться за свое счастье, сейчас решила немного понервировать мужчину.

— А зачем? Я ходила туда сбросить злость, но теперь не злюсь.

— Только ради этого ходила? — Вопрос издалека, но довольно прозрачен.

— Не только. Но вторая причина уничтожила сама себя.

— Совсем? Или можно еще что-то вернуть? — Перед тем, как ответить, я с некоторым удовольствием выдержала паузу.

— Можно. А нужно?

— Да.

Я понимала, что Себастиан к этому ведет, но до конца все же не могла поверить. Неужели, он хочет попробовать все начать заново? Попробовать быть со мной? Хотелось верить, но сейчас я боюсь загадывать.

Остаток дороги прошел в тишине. Как только подъехали к моему дому, я испугалась, что сейчас он уедет, и на этом будет все.

— Зайдешь? Я чай привезла новый. И небольшой подарок для тебя.

— Для меня?

— Да.

— Зайду.

Внутри все подрагивало, хотелось улыбаться так, что треснут щеки, но я сдерживалась. Не время. Проводила гостя в дом, поставила чайник, а сама залезла в рюкзак, откуда достала кожаный браслет.

— Вот. Когда увидела его, подумала о тебе.

Себастиан осторожно взял подарок, рассмотрел и улыбнулся.

— Солнце? Да, символично.

— Почему?

— Потом как-нибудь расскажу. Спасибо, мне очень нравится.

Закипела вода, я достала чай, заварила. По кухне поплыл аромат восточных фруктов.

— Понравилось на островах?

— Да! Там очень красиво! Маленький домик почти у воды, деревья, гамак, в котором я любила лежать. Вода очень теплая. Майкл научил меня плавать.

— Это хорошо. А теперь что в планах?

— Нужно найти работу, я уволилась из кафе. Не знаю только, куда идти и кем работать. Я же без образования, только школа, — почему-то в этот момент стало стыдно.

— Ты найдешь что-то по душе.

— Думаешь?

— Уверен. А почему ушла из кафе?

— Просто вдруг поняла, что это не мое место и не мои люди.

Чай заварился, и я разлила его по чашкам. Достала привезенные сладости. В кухне снова воцарилась тишина. Я видела, что Себастиан немного хмурится, будто хочет что-то сказать, но не знает, как. И я его не торопила. Спокойно пила чай и заново осматривала свою кухню. Здесь бы что-нибудь яркое.

— Кэт, я скучал. Знаю, я причинил тебе боль своими словами в последнюю нашу встречу. И мне очень жаль. Понимаешь, я вспыльчивый. Моя жизнь тоже не была выложена лепестками роз, в чем-то мы даже похожи. Мой отец тоже распускал руки, только по отношению к матери. Она терпела. А я слышал ругань, удары, видел синяки и слезы матери, и боялся. Все детство боялся. Когда я стал чуть старше, отец уже срывался не только на мать, но и на меня. Мама не знала, он бил меня только тогда, когда ее не было дома, и всегда так, чтобы не оставалось следов. И я ей ничего не говорил. Знал, что она этого так не оставит, и отец снова изобьет ее. Но однажды она вернулась домой раньше и все увидела. Я помню тот момент буквально по секундам. Она стояла за спиной отца, взяла в руки фарфоровую статуэтку с полки и врезала ею отца по голове. Он потерял сознание. А тем временем, мама быстро сбегала наверх, а вернулась уже с небольшой сумкой, после чего схватила меня за руку, посадила в машину, и мы ехали почти, сутки не останавливаясь. Машину потом продали на авторазборке, и уехали дальше на автобусе. И еще несколько раз переезжали с места на место. Я знаю, отец нас искал. Слава Богу, не нашел. В полицию он не обращался, догадывался, что мама может легко доказать факт домашнего насилия, и ему не поздоровится.

— Но почему она не бросила его раньше?

— Сначала, надеялась, что исправится, ведь он обещал. Потом боялась уехать — куда она одна с ребенком и без денег? Но сказала, когда увидела, что отец бьет меня, не сдержалась. Бить своего ребенка она бы никогда не позволила.

— Мне жаль, что у тебя все это было.

— Спасибо. Но я рассказываю это лишь для того, чтобы ты поняла — это надломило меня. В школе я много дрался, злился, учился плохо. И становясь старше, я не менялся. Гулял, пил, курил всякую дрянь. Мне повезло, я вовремя встретил своего первого учителя по боксу. Он немного вправил мне мозги, а заодно научил направлять свои силы в мирное русло. По крайней мере, не разрушать себя. С тех пор я учился бою профессионально. И я до сих пор не всегда могу справиться с внутренними демонами, которые хотят драться.

— И ты дерешься на ринге. Это успокаивает?

— Да, на время.

— Ты можешь ударить когда-нибудь меня?

— Боже, нет! Ни за что!

— Тогда я не вижу проблемы.

— Но в остальном я тоже не святой — иногда грубый, упрямый, жесткий.

— А я трусиха со своими страхами и комплексами. И что теперь?

— Я боюсь тебя сломать, Кэт.

— Тогда зачем это все? Зачем ты приехал и рассказываешь о себе? Почему не отпустил тогда, в прошлый раз?

— Я не могу, — ему было тяжело это сказать, я видела. — Я пытался, но… не хочу отдавать тебя другому.

— Тогда не отдавай. Нам не обязательно торопиться. Мы можем просто делать шаги навстречу друг другу, лучше узнавать, разговаривать.

— И ты дашь мне второй шанс?

— Дам. А ты возьмешь его?

— Возьму.

В кухне снова воцарилась тишина, но на этот раз приятная, спокойная и полная предвкушения.

Глава 25

Я просматривала вакансии, и все больше скатывалась в уныние. С моим отсутствующим образованием я была никому не нужна. Очень велика вероятность, что придется снова работать официанткой. Прошерстив за день множество сайтов с работой, я выдохлась, и решила отвлечься. И даже точно знала, куда хочу пойти.

В зал я зашла с чувством легкой ностальгии. Только вместо того, чтобы переодеться и начать занятие, я медленным, но уверенным шагом пошла к Себастиану. Успела подойти почти вплотную, когда он обернулся и обнаружил меня. И удивился.

— Кэт?

— Ты думал, не приду?

— Да.

— Но ведь вторая причина снова актуальна.

Услышав это, он улыбнулся. А потом вдруг сделал шаг навстречу и обнял. Теперь приятно удивлена была я.

— Другие же смотрят.

— Я знаю. И правильно делают, я помечаю территорию.

Эта трактовка поведения вызвала мой смех. Никогда не думала, что меня будут «помечать».

— Терри тоже смотрит?

— Да.

— Ты же понимаешь, стоит мне сейчас отойти от тебя и начать тренировку, он вцепится в меня клещом.

— Пошли его!

— Не сомневаюсь, ты бы сделал именно так.

— Да. И ты попробуй.

— Не подбивай меня!

Мы разомкнули объятия. Себастиану нужно было продолжить тренировку, да и я собиралась размяться. Поэтому я переоделась и начала тренировку. Точнее, попыталась.

— Так вот какая загорелая причина у длительного отвратительного настроения Себастиана! — Терри не заставил себя ждать.

— Да, это она.

— И ты не будешь отрицать, что между вами что-то есть?

— Нет.

— Вы что, вместе?

— А это как-то касается тебя? — Кусачий вопрос сглаживала моя улыбка.

— Да! Вот, например, сейчас я чувствую, как мою спину прожигает недобрый взгляд. И думаю, мне уже пора делать ноги, или еще есть минутка?

— Боишься? — Усмехнулась я.

— Конечно! Влюбленные мужчины способны на многое! Кроме логического мышления.

— Не волнуйся, пока ты держишь руки при себе, они будут продолжать расти из плеч.

— Спасибо, ты меня прям успокоила.

— А теперь немного понервирую — Себастиан идет сюда.

И я не соврала. Видимо, ему надоело делать Терри намеки, и он решил прояснить все лично. Правда, я не ожидала, что прояснять он будет так. Меня поцеловали. Нежно, медленно и сладко.

— Да, ладно, я все понял! — Голос Терри доносился откуда-то издалека. Еще один фоновый шум. Я сосредоточена была на лице Себастиана. Он мягко улыбался, убирая пальцами пряди волос от моего лица. Говорил, что не умеет быть нежным? Вранье! Ко мне прикасались, как к величайшей драгоценности. И, когда я поняла, что краснею, просто уткнулась лицом в грудь Себастиана, вдыхая запах, который для меня был лучше любых духов.

В общем, этим вечером нам не удалось толком потренироваться. Как, школьники, мы то и дело поглядывали друг на друга через зал. Первым сдался Себастиан, велел мне переодеваться — мы уезжаем. Я ничуть не сопротивлялась. Какое-то время мы просто катались по городу, в машине была уютная тишина, которую не хотелось чем-то заполнять. А потом меня отвезли домой.

— Зайдешь? С меня чай, кофе, пиво, фильм — на выбор, — усмехнулась, в душе надеясь, что он останется хоть ненадолго.

— Пойдем.

Был выбран кофе. Без фильма. Мы просто сидели на диване и разговаривали. Я много рассказывала о поездке на острова, Себастиан — о том, где бывал. С ним было легко говорить. Во время разговора мужчина держал меня за руку и, время от времени, поглаживал большим пальцем. Я улыбалась. С ним я вообще очень много улыбалась. И впервые в жизни у меня появилась надежда, что в будущем все будет хорошо.

Перед уходом, мы, наконец, обменялись номерами — раньше до этого просто не доходило дело. А теперь Бастиан — он сказал называть его так — дал даже домашний адрес. Сказал — пусть будет.

Недели две мы встречались каждый день, ходили в кафе, кино, на обычную прогулку. Мы узнавали друг друга с новых сторон, изучали характер и привычки, любимые вещи, и то, что терпеть не можем. В чем-то спорили до хрипоты, а в чем-то молча соглашались. Было безумно интересно. Но потом я заметила, что Бастиан все больше проводит времени на тренировках, меньше звонит. Мы стали реже видеться. И я спросила, все ли в порядке, на что мужчина пояснил — у него скоро бой, приходится усиленно тренироваться.

Я заметила это в зале — Бастиан выкладывался по полной, тренировался до упада. В некотором смысле я переживала за него — не только из-за боя, но и просто по-человечески. Бастиан не высыпался, и толком не отдыхал. И понятия не имею, что ел. Наверное, во мне заговорило женское начало, когда я решила приехать к нему домой утром и приготовить завтрак, или просто чем-то помочь. Бастиан вставал рано на пробежку, поэтому разбудить его я не боялась.

Такси привезло меня по нужному адресу в половину девятого. Раньше я никогда не была дома у Бастиана, и вот теперь осматривалась. Красивый двухэтажный дом был окружен зеленой лужайкой, наверняка на заднем дворе бассейн.

Поднявшись по ступеням на крыльцо, я постучала в дверь. Наверняка, Бастиан удивится. Но удивили меня — дверь открыла девушка, причем в домашней одежде.

— Доброе утро, я могу вам чем-то помочь? — Она смотрела на меня, улыбаясь, а я не знала, что сказать. Просто смотрела, не понимая, что происходит. Даже посмотрела номер дома — не ошиблась ли. Ошибки не было. Вдруг в голове всплыло последнее время, когда Бастиан был занят. Может, дело было не только в бое? Или вообще не в бое. Но я решила дать реальности последний шанс.

— А Бастиан дома?

— Да, только он еще спит. Передать ему что-нибудь?

— Нет, наверно, нет.

Видимо, на моем лице было много чего написано — девушка нахмурилась. А я решила убираться отсюда. Успела только шаг сделать, когда меня остановил голос девушки.

— Стой, ты Кэт? — Она знает мое имя?

— Да.

— Я Джил! — Видя мое непонимающее выражение лица, девушка всплеснула руками. — Он, что, не сказал тебе? Вот идиот! Я его кузина!

Не знаю, как в этот момент устояла на ногах. Облегчение было таким сильным, и я уверена — заметным.

— Проходи в дом! Пока он спит, мы поболтаем немного. Чай будешь?

Я вошла в дом, неловко осматриваясь. На чай согласилась. Мне бы не помешало сейчас что покрепче, но чай тоже сгодится. Мы прошли на кухню, куда через несколько минут прибежал мальчишка лет четырех.

— Кэт, это мой сын Пол.

— Очень приятно, — улыбнулась я ребенку.

— Мне тозе!

Джил потрепала его по светлым волосам и отправила есть кашу. Мальчик для вида посопротивлялся, но пошел.

— А где отец Пола?

— Мы недавно развелись. Собственно, поэтому я временно и живу у Бастиана. С той квартиры мы съехали и мне некуда было податься, а Бастиан приютил на время, пока я не найду работу, и не смогу снять жилье. Не могу поверить, что он тебе ничего не сказал!

— Он был занят последнее время.

— Да, бой, я знаю. Хорошо, что все закончилось.

— Закончилось?

— Да, бой же был вчера. Или он и этого не сказал?

— Нет, — мне вдруг стало грустно, захотелось домой.

— Нет, я ему точно дам по шее. Сразу вылечит свой склероз.

— У дяди Басти склилоз! — Пол рассмеялся, стуча машинкой по столу.

— Да, мой хороший, но мы это вылечим.

Мы прервались, слыша на лестнице шаги. Потирая сонное лицо, на кухню зашел Себастиан. Я заметила на его лице ссадины и разбитую бровь — последствия боя. Мужчина, увидев за столом меня, замер.

— Кэт?

— Привет.

— Привет, я не знал, что ты приедешь. Почему не разбудила?

— Сейчас я тебя разбужу, — вмешалась Джил, — и тебе совсем не понравится, как.

С этими словами она поднялась из-за стола и залепила подзатыльник Бастиану. Сказать, что он удивился, это промолчать.

— За что?

— Скажи мне, а ты ничего не забыл рассказать Кэт?

— Что именно?

— Ладно, вот тебе подсказка. Представь, приходит к тебе в гости девушка, а дверь ей, вместо ее мужчины, открывает другая девушка, и говорит, что ее мужчина еще спит. Или, чтоб до тебя лучше дошло, представь, как ты приходишь в гости к Кэт утром, а дверь тебе открывает неизвестный парень, и говорит «А Кэт еще спит, ей что-нибудь передать?». Вот что бы ты почувствовал?

Бастиан еще пару мгновений переводит ошарашенный взгляд с кузины на меня и обратно, а затем закрывает ладонями лицо.

— О Боже, Кэт, прости меня! Я совсем забыл рассказать тебе о Джил!

Он подошел ко мне и обнял, извиняясь, но я, вопреки обыкновению, не обняла его в ответ. Вместо этого тихо спросила.

— Как и о том, что бой был вчера?

— Но… я знаю, как ты относишься к этому, не хотел тебя пугать или волновать.

— Бастиан, я не настолько трусиха, — я говорила это без обвинения, а с какой-то усталостью. — Кто победил?

— Я! — Сказано это было с мальчишеской гордостью.

— Поздравляю. Я, собственно, приехала, чтобы помочь тебе в чем-нибудь, раз ты так устаешь. Но, поскольку, Джил, справляется с этим и так, я поеду домой.

А вот теперь он улыбаться перестал. Почувствовал, что не все в порядке.

— Кэт, останься.

— Нет, у меня еще есть домашние дела. Я поеду.

— Хорошо, я отвезу тебя сейчас.

— Не надо, я сама.

— Кэт…

— Я прекрасно доеду на такси. Отдыхай.

— Давай, я тебя отвезу, — предложила Джил. — Мне не сложно. Заодно развеюсь — я почти все время дома сижу.

— Хорошо.

Джил схватила с полки ключи от машины, и мы вышли на улицу. Себастиан хотел еще что-то сказать, но я пресекла это быстрым «пока» и вышла из дома. Уже в дороге Джил заговорила снова.

— Прости его, он закрутился с этим боем. Дурак, конечно, но он не хотел тебя обидеть. Бастиан часто говорил о тебе. Я никогда не слышала, чтобы он отзывался о ком-то с такой теплотой и улыбкой.

— Только вот он, похоже, считает, что меня нужно ограждать от всего в его жизни.

— Кэт, ему тяжело пришлось…

— Я знаю, он рассказывал о себе. Но мне пришлось не легче, и меня в свое время никто не увез — некому было.

— Черт возьми! Мне очень жаль. Может, поэтому так тебя оберегает?

— Держа на расстоянии? Это не сработает, — удивительно, но говорить с кузиной Бастиана было также легко, как и с ним самим. Семейное это у них что ли?

— А ты поговори с ним. Расскажи, как ты видишь ситуацию, и что ты чувствуешь, когда он так поступает. Вместе вы найдете решение.

— Да. Ты права.

— А знаешь, ты мне нравишься! Я рада, что кузен не выбрал одну из тех девушек, что вешаются на него.

— Это ты сейчас попыталась меня утешить? Скажу честно — не вышло!

— Ну, в смысле, он на них никогда не смотрел серьезно! Знал, какие они.

— Мне не полегчало, — усмехнулась я.

— Я не знаю, как произнести эту фразу так, чтобы она точно передала мою мысль, и еще сильнее тебя не огорчила.

— Да ладно, я поняла, что ты хотела сказать. И спасибо.

Мы как раз подъехали к моему дому.

— Спасибо, что подвезла.

— Не за что. Я рада нашему знакомству.

— Я тоже. Увидимся.

— Да, пока.

Джил поехала дальше, а я зашла в дом и плюхнулась на диван. Я сказала, что у меня дома дела, но это была неправда — я переделала уже все, что могла, за время вынужденного сидения дома. Пора бы найти работу, но у меня никак не получалось отыскать что-то, чем я бы хотела заниматься. Денег в запасе было не много, а брать у Майкла не хотелось. Нужно уже найти хоть что-нибудь, да выходить. Повинуясь внутреннему порыву, я набрала известный номер.

— Доброе утро, Кэт! Как дела? — Майкл был отвратительно доволен.

— Нормально. Знаешь, я наверно, снова пойду работать официанткой, — сказала, и сама скривилась от этой мысли.

— Почему?

— Потому что я уже не знаю, куда мне идти! Я без образования! И понятия не имею, чем хотела бы заниматься! А сидеть дома уже сил нет!

— Ладно, ты помнишь, где мой офис расположен?

— Да.

— Приезжай, вместе подумаем. Две головы лучше.

— Сейчас приезжать?

— Можно и сейчас.

— Хорошо, я скоро буду.

Я вызвала такси, и уже через десять минут ехала в другую часть города. Может, хоть Майкл мне поможет с выбором? Заодно, отвлечет от грустных дум.

Глава 26

В офисе Майкла я была впервые. Бывало, мы с Максом забирали Майкла с работы или наоборот отвозили, и я видела офисное здание. Но внутрь не заходила. Теперь же приехала и с некоторой неловкостью вошла внутрь. Охрана спросила к кому я, позвонили, и меня пропустили, рассказав куда идти. На лифте до 3 этажа и в конец коридора. Но искать не понадобилось — Майкл встречал меня в коридоре.

— Привет. Пойдем, в мой кабинет.

Мы прошли мимо секретаря — миловидной девушки. Она лишь с любопытством на меня посмотрела и поздоровалась. А потом я окунулась в атмосферу мужского кабинета — с большим окном, белыми стенами, на которых висели две картины, кожаными диванами и стульями вокруг стола для посетителей. И не могла обойти вниманием крепкий большой стол из темного дерева. Как и положено столу большого начальника — он был полностью свободен, за исключением плоского ноутбука, пары документов и дорогущей ручки.

— Садись на диван.

Майкл что-то потыкал на ноутбуке, после чего тоже сел ко мне.

— А теперь рассказывай.

— Да что рассказывать-то? Я уже не знаю, что мне делать — все не то, а что «то» — я не умею или мало платят. Очень мало, только как подработка.

— Но снова идти официанткой…

— Да сама не хочу. Но, похоже, другого варианта у меня нет.

— А не хочешь пойти учиться?

— Что? — От удивления я широко распахнула глаза.

— Учиться. Ты же так и не пошла в колледж.

— Мне надо зарабатывать деньги, а не тратить их!

— Если на то пошло, ты можешь попробовать получить стипендию. Или, на худой конец, кредит на обучение. Многие так поступают.

— Да, но… я не так уж хорошо училась, чтобы стипендию получить.

— То есть, против самой учебы ты не протестуешь?

— Не знаю даже, я не думала об этом.

— Подумай. Время есть — до следующего набора.

— А пока мне все равно нужна работа.

— Слушай, у меня идея! — Майкл будто вспыхнул изнутри. — Иди работать ко мне!

— Кем?

— Секретарем!

— А куда денем ту, что сидит в приемной? — Усмехнулась я, не воспринимая эту идею всерьез.

— Если ты не заметила, Молли глубоко беременна! Ей рожать через два месяца.

— Но… я же не знаю, что делать, — а вот теперь я осознала, что возможность работать здесь вполне реальная.

— Она научит и все расскажет. Как раз успеет, перед уходом в отпуск.

— И ты будешь не против, что я стану твоим секретарем? В смысле, я не очень представительная, а у тебя тут клиенты будут ходить.

— Перестань! Если ты хочешь — это место твое!

С тихим писком счастья, я бросилась обнимать Майкла. С каждым разом это происходило легче и естественнее. Он обнял меня в ответ, и предложил, перед тем, как идти к Молли с новостями, сначала выпить кофе. Я не отказалась. У Майкла в кабинете в углу стояла своя кофеварка, поэтому куда-то идти или просить секретаря было не нужно. Он сам все делал.

От мыслей о кофе меня отвлек звонок телефона. Бастиан.

— Привет.

— Привет, Кэт. Ты дома?

— Нет.

— Ты же говорила, что у тебя много дел дома!

— Планы поменялись, — я не злилась на него, но обида давала о себе знать.

— Где ты?

— У Майкла, — Бастиан молчал секунд пять.

— И скоро ты освободишься?

— Я не знаю. Наверное, нет.

— Кэт, я понимаю, что все испортил, но если ты меня так наказываешь…

— Нет, моя поездка не имеет к тебе отношения. Я буду здесь работать. У Майкла.

— Дома?

— Нет, я в офисе!

— Понятно, — это было сказано грустным, глухим голосом. Мне показалось, что в этот момент мы оба проиграли.

— Нам надо будет поговорить с тобой, ты же знаешь?

— Знаю. Я сегодня выходной, позвонишь, как освободишься?

— Хорошо. Пока.

— До встречи.

Я отложила телефон и наткнулась на внимательный взгляд Майкла. Он стал свидетелем разговора, и мог сделать определенные выводы.

— Что он уже натворил? — Мне в руки дали чашку с ароматным кофе.

— Он забыл сказать о том, что у него бой. Нет, я в принципе знала о нем, только не знала, когда. Бастиан решил, что мне не стоит знать, чтобы я не волновалась. Но это не самое страшное. Он забыл сказать, что у него временно живет кузина с сыном. Представь, этим утром я приезжаю к нему домой, а дверь мне открывает неизвестная девушка.

— Ауч!

— Вот именно. Хорошо, она догадалась, кто я, и успела объяснить до того, как я уеду.

— Ну, хоть о тебе рассказал. Будешь мучить его?

— Нет, он сам себя сейчас ругает, я уверена. Но поговорить нам нужно.

— Согласен. Такие моменты нужно прояснять сразу, чтобы потом не было обид и недопониманий.

— Ничего, справимся.

Мы выпили кофе, а затем меня представили Молли, и она была очень рада, что появился человек, которому можно передать дела, перед уходом в длительный отпуск. Она рассказала мне об обязанностях секретаря, показала, где какие документы лежат. Мы договорились, что я буду приходить хоть ненадолго, и потихоньку вникать в работу. И начну уже с завтрашнего дня. А пока я была свободна.

Я позвонила Бастиану, спросила, свободен ли он, и сказала адрес, по которому меня можно забрать. А пока ждала его, просидела в кабинете Майкла, расспрашивая его подробнее о работе компании. Все-таки, я ужасно мало знала о делах мужчины.

Когда Бастиан снова позвонил, я попрощалась с Майклом, и вышла из офиса. Меня встречали почти у двери. С букетом цветов.

— Привет, может, пообедаем?

— Давай, — мы сели в машину и выехали с парковки. Некоторое время в салоне висела тишина. Только в этот раз она была немного грустная, с оттенком горечи.

— Кэт, прости меня, правда. Представляю, что ты подумала, когда дверь тебе открыла Джил. Мне так жаль. Последнее время я был так сосредоточен на бое, что забывал о простейших вещах.

— Если бы новость о твоей кузине была единственной проблемой, я бы не уехала от тебя этим утром. Меня еще обидело твое молчание о бое. Ты, действительно, думаешь, что я не могу справиться с этим?

— Я не хотел тебя волновать.

— Бастиан, но я хочу волноваться о тебе! Это мое право, как твоей девушки. Я же не просила меня везти на сам бой. Просто сказать «Кэт, у меня сегодня вечером бой, держи за меня скрещенные пальцы». И я бы держала. Не спала, и ждала, когда ты позвонишь и скажешь «я победил». И была бы рада делать это все.

— Я даже не думал об этом так. В следующий раз обязательно скажу.

— Хорошо.

Бастиан вдруг остановил машину на обочине, отстегнул ремни безопасности и перетащил меня к себе на колени, после чего обнял. А я молча гладила его пальцами по плечу.

— Ты не злишься на меня?

— Нет.

— Простила?

— Да. Ты сам себя наказал.

— Это точно.

После разговора на душе просветлело. Я знала, что мы разные, с непростыми характерами, и что проблемы будут. С первой мы справились. Надеюсь, справимся и с другими.

А дальше был небольшой ресторан, был разговор о моей будущей работе. Были улыбки и прикосновения теплых рук. Глядя на Бастиана, я понимала, что буду за нас бороться. Потому что, когда он был рядом, внутри меня горел огонь. Вот и теперь, он поддержал меня, и сказал, что у меня на новой работе все получится. К тому же, Майкл подскажет, поможет и не даст в обиду, если что.

После ресторана мы немного погуляли, а потом Бастиан предложил на ужин поехать к нему. Заодно, пообщаться с Джил, которая ему за утро успела плешь на голове проесть, и взяла с Бастиана обещание привезти меня в гости.

— А давно она у тебя живет?

— Четыре дня.

— А почему развелась? Если не секрет?

— Не секрет. Не сложилось у них там — ссорились часто. После рождения ребенка Джил больше оставалась дома, уделяла внимание Полу. А ее муж любил свою вольную жизнь, и не хотел вместо очередного похода с друзьями в клуб, оставаться дома с ребенком и читать ему сказки на ночь. В лучшем случае. О смене подгузника я уже молчу. С тех пор они стали отдаляться, все больше ругаться, и в какой-то момент Джил подала на развод. Сказала, что от бывшего ей ничего не надо, «все то хорошее, что можно было взять, она взяла — Пола». Да ты сама можешь ее спросить, она не делает из этого тайны. И не страдает по этому засранцу.

— Вот надо же, кому-то дается, а он не ценит. А кто-то ценил бы превыше всего, но ему не дано.

— Это ты о ком?

— О Майкле. Он чудесный, но вот со второй половинкой как-то не сложилось.

— Вот уж точно, жизнь странная штука. Никогда не знаешь, кому, и по какому принципу дает или забирает.

Джил моему приезду обрадовалась. Пока Бастиан готовил нам ужин, мы с его кузиной неплохо поболтали, и даже Пол, то и дело бегающий вокруг нас, совсем не мешал. Я видела, что его любят, и радовалась, что хоть у кого-то будет хорошее детство.

Глава 27

Где-то неделю я вникала в свои новые обязанности секретаря, а потом Молли, улыбаясь, обрадовала меня, что я готова, и упорхнула в отпуск. Сидя в одиночестве в приемной, я вдруг поняла всю ответственность. Стало страшновато. Но я справлюсь, обязательно! Не подведу Майкла. К тому же, Молли сказала, что я могу звонить ей, если появятся вопросы.

Меня официально оформили на работу. Не знаю, кто что думал насчет того, что Майкл взял свою протеже, мне открыто ничего не говорили. Наоборот, старались быть милыми. Это даже забавно.

К полудню первого рабочего дня Майкл позвал меня к себе в кабинет.

— Кэт, скажи, почему я узнаю о твоем скором дне рождения не от тебя, а от отдела кадров?

— Да как-то… не знаю, и мысли не было. Это же просто день рождения.

— Просто? Мы должны устроить праздник!

— Что?

— Точно! Устроим вечеринку! Мой повар приготовит еду. Позовешь своего парня, надо же нам познакомиться поближе!

— Спасибо, — я обняла Майкла, растроганная его заботой. Родной отец никогда не праздновал мой день рождения, а Майкл, по сути, чужой мне человек — сразу же начал строить планы. — А можно я еще кое-кого приглашу? Его кузину с сынишкой.

— Конечно! Это же твой праздник! Как хочешь, вечером после работы в ту пятницу? Или в субботу в обед?

— Давай в субботу.

— Хорошо.

Я вернулась в приемную и первым делом позвонила Бастиану.

— Привет, Кэт, как ты?

— Привет, хорошо. Я чего позвонила-то — приглашаю вас с Джил и Полом в следующую субботу на мой день рождения.

— У тебя день рождения? Чего ж ты молчала?

— А ты мне тоже о своем не сказал! — Перешла я в наступление.

— У меня весной. Кстати, тебе помочь с чем-нибудь? Ну, приготовить что-то?

— Нет, праздник будет проходить у Майкла. Собственно, это он сказал мне, что устроит вечеринку. Я дам вам адрес, куда приезжать.

— Хорошо. Как раз, познакомлюсь с твоим Майклом поближе.

— Он сказал о тебе то же самое.

— Умный. Кстати, Кэт, в эту пятницу у меня бой, — улыбаться я перестала, но была благодарна Бастиану.

— Спасибо, что сказал. Во сколько?

— В девять.

— Позвонишь потом?

— Конечно.

— Хорошо. Целую.

Я отключила звонок и вернулась к работе, думая о том, что мы потихоньку учимся на своих ошибках. Это приятно.

Пятница наступила ужасно быстро. С работой я справлялась, вроде ничего не путала. Почту разбирала, документы на подпись относила, и безмерно собой гордилась. Да, не особо сложная и квалифицированная работа, но я была рада. Опыт работы официанткой помог мне в общении с людьми, и теперь никаких конфликтов с другими сотрудниками у меня не было.

Вечер пятницы начинался нервно. До девяти часов я еще была более спокойна, а, как только стрелки на часах заняли нужное положение, переживания включились на полную мощность. Но я не жалела о том, что знала о бое. Я переживала за своего мужчину, и это нормально. Я хотела разделить с ним все. И когда он позвонит, я разделю с ним результат, каким бы он ни был. Эти мысли меня успокоили, и я смогла занять себя чем-то.

Даже в душ я ходила с телефоном, на всякий случай, но Бастиан не звонил. Вроде, и времени уже много, хотя я не знаю, сколько по времени у них все длится. Ладно, все равно буду ждать. Расстелила постель, включила настольную лампу и открыла книгу. Успела прочитать несколько страниц, когда в дверь позвонили. Кто может быть так поздно? Я накинула халат и подошла к двери. Там стоял Бастиан. Дверь я открыла почти рывком. И тут же меня схватили на руки и внесли внутрь комнаты, ногой захлопнув дверь. И лишь потом опустили на ноги.

— Ты ждала?

— Да, звонок. Но твоему приезду рада больше, — я погладила красную скулу с небольшой ссадиной.

— И даже не спросишь, как все прошло?

— Да я уже заждалась, скажи!

— Я победил.

Находясь так близко к Бастиану, мне казалось, что от него можно подзаряжать электроприборы. Настолько он был полон энергии. Вероятно, это адреналин после боя.

— Где моя награда? — Он смотрел на меня с чертовщинкой в глазах. И ждал. Я не стала разочаровывать своего мужчину — потянулась наверх и поцеловала его. Бастиан перехватил инициативу и углубил поцелуй. В какой-то момент меня подхватили под бедра, заставляя обвить себя ногами, и прижали к стене. Поцелуй выходил из-под контроля, как сошедший с рельс поезд. Когда об меня снизу потерлись, я ощутила то, чего не ощущала никогда ранее — желание. Оно, как огненная стрела, пронеслось по венам, заставив меня застыть от удивления. Почувствовав перемену во мне, Бастиан оторвался и опустил меня на пол, после чего отступил на шаг.

— Прости, я сорвался. Не стоило мне приезжать к тебе в таком состоянии. Я на взводе после боя, столько энергии внутри, а тут ты, такая…

— Все хорошо, тебе не за что извиняться.

— Я напугал тебя.

— Нет, совсем нет.

— Кэт, ты зажалась вся, я же почувствовал.

— Ты не понял, я не потому… я не испугалась — я удивилась.

— Чему?

— Тому, что почувствовала. Я…

— Что? — В мужских глазах полыхал трудно сдерживаемый огонь.

— … хочу… — почему-то произнести это не получалось. Но Бастиан понял — подошел ближе, прижался всем телом, и прошептал на ухо.

— Чего ты хочешь?

— Тебя.

Мужчина провел губами по моей шее, заставляя меня задышать чаще. Кожа вдруг стала такой чувствительной, окружающий мир — ярче и острее, будто кто-то навел невидимый фокус.

— Уверена? — Мужская рука прошлась по моему боку вниз до края халата, а затем снова вверх — уже под тканью. Прикосновения посылали маленькие молнии в мои нервные окончания.

— Да.

— Я зайду так далеко, как ты захочешь.

Бастиан взял меня за руку и повел в спальню. Стоя около постели снял с меня халат, любуясь каждым открывающимся кусочком кожи. Я стояла в пижаме, состоящей из майки и коротких шортиков, и смущалась от пристального мужского взгляда.

— Если тебе так будет легче, я разденусь первым.

Он стянул через голову майку, и мой взгляд тут же скользнул по мужской рельефной груди. За майкой отправились ботинки и носки, а следом, звякнув ремнем, на пол упали штаны. Оставшись в одном белье, Бастиан подошел ближе и снова поцеловал меня, отвлекая. Наверное поэтому, когда мой топ скользнул вверх, я особо не заметила этого. Как и скорое отсутствие шортиков. Меня аккуратно положили на расправленную ранее постель и принялись покрывать тело поцелуями. Когда мужские губы сомкнулись на вершине груди, я рвано выдохнула и откинула голову назад. Внизу живота стал скручиваться узел.

Я ощущала прикосновения Бастиана везде. Казалось, он был со всех сторон сразу. Его руки, губы, язык. А я запутывалась пальцами в мужских волосах, скребла ногтями простынь под собой, и терялась от напора ощущений. Когда сдерживаться стало совсем сложно, я закусила ребро ладони. Но Бастиан тут же убрал мою руку.

— Нет. Я хочу слышать.

— Бастиан! — Я хотела, чтобы это прозвучало более возмущенно, а не так… просительно.

— Да, мне нравится, когда ты произносишь мое имя так.

— Я… мне…

— Хочется большего? Ох, малышка, я только начал.

Когда мой кулачок врезался в его плечо, Бастиан лишь низко рассмеялся. С меня медленно сняли последний клочок одежды и отбросили его в сторону. Мужские пальцы прикоснулись там, где нужны были больше всего. От этого мои бедра дернулись навстречу.

— Шшш, какая чувствительная, отзывчивая.

Бастиан стал поглаживать меня, потирать, при этом проникая пальцами глубже. Мои же пальцы вцепились в его плечи, царапая их ногтями. Контролировать стоны было уже невозможно. Тело совсем меня не слушалось — оно слушалось Бастиана. Каждое мое движение было ответом на действия мужчины. Как будто у него была полная власть надо мной. Хотя, вероятно, так и есть. Остановись он сейчас, я бы стала умолять. В общем-то, я и так собиралась, потому что терпеть напряжение больше не было сил.

— Бастиан, пожалуйста, я не могу больше.

— Расслабься, — как только он прошептал это, его пальцы ускорились и стали давить сильнее. А внутри меня все сжималось еще сильнее. Но я чувствовала, что подхожу к грани, что вот-вот сорвусь. И через несколько секунд это произошло. Меня выгнуло в мужских руках, с губ сорвался громкий стон, тело дрожало, но Бастиан продолжал движение своих пальцев, из-за чего меня не отпускало.

— Моя родная, — наконец, он убрал пальцы, позволяя мне успокоиться. — Хочешь больше?

— Я, наверное, умру, но да, — мужчина довольно хмыкнул.

— Приятно, что мои способности оценивают так высоко, но ты выживешь, я обещаю.

Я лежала с полузакрытыми глазами, поэтому смутно видела, что Бастиан достал из своих вещей блестящий квадратик. Кстати, на нем уже не было белья — когда только успел? Я, осмелев, опустила руку и прикоснулась к члену Бастиана. И с удовольствием услышала, как мужчина застонал.

— Малыш, я не железный. Если ты думаешь, что твое представление тут оставило меня равнодушным, то зря. Я сдерживаюсь из последних сил. Даже не представлял, что их у меня так много.

Бастиан лег сверху, располагаясь между моих бедер, и упираясь локтем в подушку рядом с моей головой. А затем я почувствовала, как он стал входить. Сначала медленно, а потом резко, до упора. Я вздрогнула от небольшой боли, но мужчина больше не двигался.

— Шшш, все пройдет сейчас.

Первые движения были дискомфортными, а потом остатки боли исчезли. Сейчас, когда наши лица были так близко, я видела, как тяжело дышит Бастиан, как прикрывает глаза и закусывает губу. Внутри меня снова нарастало напряжение. Я закинула ноги на бедра Бастиана, и тот, толкнувшись еще глубже, застонал.

— Черт, в тебе так хорошо. Я не знаю, на сколько меня еще хватит.

Он опустил одну руку между нами и стал снова поглаживать меня, от чего уровень моего возбуждения подскочил на порядок. Пропасть приближалась с огромной скоростью. Хватило нескольких толчков, и я закричала. А вслед за мной низко застонал Бастиан.

Когда мы отдышались, мужчина вышел из меня.

— Как думаешь, мы способны на душ?

— Нет.

— Согласен.

Он сходил в ванную, а потом принес влажное полотенце, вытер полусонную меня. Уже засыпая, я почувствовала, как он залез ко мне под одеяло и обнял.

— Спи, родная.

Я не уверена, что этот шепот, чуть громче дуновения ветра, мне не приснился.

Глава 28

Время до дня рождения пролетело быстро. В пятницу утром, придя на работу, я обнаружила на столе букет цветов в вазе. Заглянула к Майклу и убедилась — на месте.

— Привет. Это твои цветы?

— Привет! Твои. Но от меня. С днем рождения! — Он подошел и крепко обнял меня. — Уже такая большая.

— Прекрати, — усмехнулась я.

— Да ладно, я просто рад, что познакомился с тобой. Подумать только — прошло всего несколько месяцев с нашего знакомства.

— А кажется, что вечность.

— Да. Завтра приезжай часам к одиннадцати, уже все будет готово.

— Может, мне помочь чем? Все-таки, это мой праздник.

— Вот именно! Это твой праздник! Ты должна отдыхать и веселиться.

— Хорошо. А пока что, я должна работать.

Я вышла из кабинета в приемную и села за стол. Рабочий день начался.

Чуть позже мне доставили еще один букет цветов — от Бастиана. Теперь две вазы стояли по бокам от моего компьютера, почти полностью закрывая меня от людей. Сам Бастиан поздравил меня еще утром, я только успела умыться, как услышала его звонок. Еще несколько сотрудников поздравили меня, удивив этим. Откуда узнали? Список у них там на сервере что ли?

Вечером решила съездить в зал. Особых планов на сегодня мы с Бастианом не затевали, решив все перенести на завтра. Поэтому уже в семь часов я входила в зал. Я даже переодеться не успела — увидела «свою» грушу, увешанную воздушными шариками, и застыла с открытым ртом.

— Что за…

— Это все Макс! — Голос Терри за моей спиной был слишком невинным.

— Врешь! — Я обернулась к мужчине.

— Ну, он виноват. Кстати, с днем рождения!

— Спасибо. Мне вместо груши бить шарики?

— Дротик принести?

— А есть?

— Обижаешь! Так принести?

— Не надо, пусть будут. Я домой заберу.

— Кого это ты домой заберешь? — Подошел Бастиан. Я и не знала, что он уже здесь. Мужчина обнял меня и поцеловал, заставляя забыть обо всем на свете.

— Тебя.

— Согласен.

— Но это потом. А пока мне нужно немного размяться. Оказывается, сидеть за столом весь день почти так же утомительно, как провести весь день на ногах. У меня спина затекла.

— Разминайся. Когда закончишь, я отвезу тебя домой.

Моя тренировка была не долгой. Часа вполне хватило, чтобы разогреться, сделать упражнения и потянуться. Тело снова гнулось, и ощущать это было приятно.

Уже по дороге домой я задала Бастиану интересующий меня вопрос.

— Ты останешься сегодня?

— Определенно, должен же я сделать своей девочке подарок, — и по голосу мужчины я поняла, что подарок будет совсем не материальным. И ни капельки не расстроилась.

Уже утром, когда Бастиан уехал домой, чтобы собраться самому, и привезти потом к Майклу свою кузину с племянником, я валялась на кровати и вспоминала прошедшую ночь. Да, Бастиан сделал мне подарок. Я даже порадовалась, что живу в доме, а не квартире, и соседи ничего не слышат. От воспоминаний хотелось спрятать лицо в подушке, чтобы не светить красными щеками.

Но пора было собираться, мне и так дали поспать достаточно. Прохладный душ дал хороший заряд бодрости, кофе завершил пробуждение. Сегодня мне хотелось выглядеть особенно, поэтому своему внешнему виду я уделила особое внимание. Надела недавно купленное платье насыщенно синего цвета, ботинки на каблуке, сделала макияж. Увиденное мне понравилось — девушку в зеркале можно было назвать красивой.

Домой к Майклу добралась на такси. Вошла и просто обомлела — в столовой был накрыт стол, играла музыка, висели воздушные шарики.

— Привет, Кэт! Прекрасно выглядишь!

Майкл вошел в столовую и обнял меня.

— Привет. А шарики для меня или для Пола?

— Пополам, — усмехнулся мужчина. — Пойдем, у меня для тебя кое-что есть.

Мы вошли в рабочий кабинет, где на кресле лежало что-то, обернутое в подарочную бумагу.

— Вот, это тебе.

— Но ты же и так уже много сделал! — Я растерялась, получив очередной подарок. — Ты устроил мне вечеринку. Это уже подарок. Ты взял меня на работу, а до этого отвез на острова. Ты уже столько всего мне дал, что я не знаю, как…

— Эй, перестань. Мне приятно делать тебе подарки. Кэт, у меня никого нет, кроме тебя, позволь мне эти мелочи.

— Мелочи?

— Да. Деньги не так важны, я это хорошо уяснил.

— Спасибо.

Я развернула подарок и обнаружила там тоненький ноутбук, как у самого Майкла.

— Боже, какой он классный!!! Спасибо!

Я снова кинулась обниматься. Кто бы мог подумать, что теперь я буду делать это с легкостью.

— Пожалуйста. А теперь пойдем вниз, скоро должны приехать твои гости.

Мы спустились в гостиную, и уже через полчаса я встречала Бастиана и Джил. От мужчины, одетого в костюм, нельзя было оторвать взгляд. Темноволосая Джил красовалась в платье красного цвета длиной чуть выше колена. Пол держал маму за руку и с любопытством оглядывался вокруг. Я всех друг другу представила и заметила, как Майкл с Бастианом, пожав друг другу руки, продолжили битву взглядов. Будто прощупывая человека. В повисшей тишине голос Пола прозвучал неожиданно громко.

— Вы зе не будете меяться письками?

От хохота я чуть не сползла на дорожку.

— Пол! — Цвет лица Джил сравнялся с цветом ее платья. Мужчины сдерживались из последних сил, чтобы не последовать моему примеру.

— Ты зе сама так папе говоила, когда они с дядей Дзеком так смотъели.

Джил не нашла, что ответить, а мужчины все-таки расхохотались.

— Простите, мне очень жаль, — девушка не знала, куда девать свой взгляд.

— Не извиняйтесь, он правильно все сказал, — Майкл ласково посмотрел на мальчишку. — Ты же Пол, да? Будем знакомы, я Майкл.

Он подал руку малышу, и тот важно ее пожал.

— Кстати, специально для тебя мой повар приготовил много всего вкусного, пойдем смотреть?

— Да!

Он отпустил руку Джил и взял за руку Майкла, чем сильно удивил девушку.

— Он обычно с неохотой идет к людям, — шепнула мне девушка.

— Это все Майкл. Он умеет найти подход ко всем.

— Мне начинать бояться? — Улыбнулась она.

— Определенно.

Бастиан заключил меня в объятия и поцеловал, будто и не виделись мы пару часов назад. Мы вошли в дом, откуда уже доносились счастливые детские визги. Пол обнаружил шарики?

Уже в гостиной Джил спохватилась, достала из сумочки цветной конвертик и вручила мне.

— С днем рождения!

— Спасибо, — я была растрогана. Я ведь пригласила их, чтобы разделить с ними праздник. Подарки были не важны. Но получить их оказалось очень приятно. Джил, как истинная девушка, подарила сертификат в салон красоты. Класс! Обязательно схожу.

— Тогда и я свой сразу вручу, — Бастиан полез в карман.

— Ты решил подарить мне что-то еще? — С намеком на прошлую ночь произнесла я. Мужчина понял и улыбнулся. Очень надеюсь, что от его улыбки я не покраснела. Иначе выдала бы себя с потрохами — здесь все люди взрослые и не глупые.

— Да, у меня есть еще подарок.

Мне в ладонь опустилась маленькая бархатная коробочка. Я открыла ее и обнаружила на подушечке серебряную цепочку с кулоном в виде боксерских перчаток.

— Какой красивый! Поможешь надеть? — Бастиан взял цепочку и застегнул ее на моей шее. Майкл, увидев кулон, понимающе усмехнулся.

— Давайте за стол, мой повар уже суетится.

Повар не зря суетился — стол ломился от всяких блюд, я пыталась попробовать всего понемногу, но боялась, что лопну раньше. Зная Майкла, на кухне еще ждал десерт.

Когда голод был утолен, Пол побежал на кухню к повару — тот ему что-то обещал, а мы разговорились.

— А как давно вы с Кэт знакомы? — Джил с любопытством смотрела на нас.

— С этого лета.

— Так мало? Я думала, вы уже, как минимум, несколько лет знаете друг друга.

— Нет, просто некоторые события объединяют людей, — я немного грустно улыбнулась Джил, давая понять, что события были не особо счастливыми.

— А как вы познакомились? Если, конечно, это не всколыхнет неприятные воспоминания.

— Нет, все в порядке, — взял на себя роль рассказчика Майкл. — Она за мной подглядывала.

— Что? — Я удивленно смотрела на него. — Я не поглядывала, а просто смотрела. Все равно больше было некуда в это время на пустой набережной.

— Ага, смотрела, спрятав лицо под капюшоном. Мне пришлось упрашивать, чтобы ты его сняла!

— Да у меня лицо разукрашено было! — Я выпалила это, но не почувствовала прежней горечи. Сейчас это воспринималось, как обычная история. Но на Джил это произвело впечатление. Девушка смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Разукрашено, в смысле… — она понадеялась, что не правильно поняла.

— В том самом — разбитая губа и лоб. Куда уж тут без капюшона.

— Так вот. Я там был по делам, и почувствовал пристальный взгляд, — снова вступил в рассказ Майкл. — Эта дама сидела на перилах и глазела. Как только мой разговор был окончен, я подошел к ней, чтобы узнать, чем обязан. Так она была так напряжена, будто вот-вот даст деру.

— Дурак, у меня же нож в кармане был! А удирать я и так собиралась! Мало ли, ты же был не один, и не понятно, чего хотел!

— У тебя был нож? — Удивился Майкл.

— А Макс не сказал тебе?

— Нет, а он знал?

— Да. Я ему потом рассказала, когда он учил меня приемам самообороны. Он сказал мне вместо ножа носить перцовый баллончик.

— Носишь?

— Где-то в рюкзаке остался валяться.

Мы с Майклом перевели взгляд на гостей — Бастиан смотрел на меня с легкой укоризной, мол, и почему я не удивлен. А Джил… мне захотелось помахать ладошкой перед ее лицом, чтобы понять, она еще с нами или уже нет. Есть же предел удивлению? Или нет?

— Вы настолько ненормальные, что мне это даже нравится, — отмерла девушка.

Этот разговор сделал нас еще ближе. Я была уверена, такой компанией мы собираемся далеко не последний раз.

Глава 29

Время летело с неумолимой скоростью. Вот только я отпраздновала день рождения, а уже прошло три недели. Мы с Бастианом налаживали отношения, все шло даже лучше, чем ожидали. Джил еще жила у него, но уже нашла работу. Правда, из-за завалов на этой работе, она частенько оставалась допоздна, и даже работала в выходной. В такие случаи мы с Бастианом присматривали за Полом. Малыш уже пару раз спрашивал меня, когда мы снова поедем к дяде Майклу — ему там понравилось. Я обещала свозить. Вообще, разговоры с Полом были довольно любопытными — у меня не было особого опыта общения с детьми, я видела только тех, которых родители приводили в кафе, где я работала. Но там они в большинстве своем казались мне непоседливыми, крикливыми и неаккуратными. А с Полом было иначе. Он был веселый милый ребенок, даже тогда, когда что-нибудь рассыпал или разливал. В такие моменты у него на лице большими буквами было написано «Упс!», и это не вызывало раздражения — только смех.

Этим вечером Джил позвонила и сказала, что снова задержится, поэтому мы с Бастианом остаемся «за старших». Не успели мы с Полом построить замок из конструктора, как Бастиану позвонили.

— Кэт, прости, мне нужно уехать. Ты посидишь с Полом?

— Конечно. А давай, мы поедем к Майклу? Пол давно просил.

— Хорошо, я вас доброшу, мне по пути.

Услышав, что мы собираемся в гости к дяде Майклу, Пол издал счастливый визг. Пока мальчик собирался, я позвонила самому «дяде» и предупредила о скором приезде. Он был рад.

Бастиан не стал заходить в дом, только высадил нас и уехал. Пол же, схватив меня за руку, потянул внутрь.

— Смотрите-ка, кто приехал! — Майкл встретил нас у двери.

— Я!

— Вижу, что ты. Ты и тетю Кэт с собой взял?

— Да.

— Какой молодец, ну пойдем, я найду тебе что-нибудь вкусное.

Мы прошли на кухню, где счастливому Полу быстро организовали чай с пирожным. А пока мальчик ел, мы с Майклом в сторонке пили кофе и тихо разговаривали.

— Ты сегодня за няньку осталась?

— Да, Джил работает опять, а Бастиана вызвали куда-то.

— Джил часто так работает?

— Да. Говорит, там сейчас очень много работы, поэтому приходится оставаться. Ей очень нужна эта работа, а за переработку хорошо заплатят.

— А где отец Пола? Почему он не помогает?

— Они развелись. Насколько я поняла, отцу Пол не так уж и нужен.

— Дурак.

— Согласна. Так что, Джил сама все тянет.

— Одной тяжело. Тем более, молодая девушка, ей бы на свидания ходить.

— Она скажет «Да какие свидания? У меня слишком много дел, чтобы думать еще и о мужчинах». К тому же, не думаю, что много мужчин останется, узнай о том, что у Джил уже есть ребенок. Они не захотят воспитывать чужого ребенка.

— Глупости какие. Пол прекрасный малыш, я был бы рад такому.

— Ты ему тоже понравился, он уже два раза спрашивал, когда мы поедем к тебе в гости.

— Правда? — Услышав это, Майкл будто засветился изнутри.

— Да.

Когда Пол доел, Майкл утащил его играть. По дому то и дело разносились счастливые детские крики и рычание «раненого дракона» в исполнении Майкла. Пока они веселились, я позвонила Джил и сказала, где мы, чтобы она не волновалась. Даже отправила ей фотографию, на которой Майкл помогал малышу летать, поднимая того над головой.

Джил заехала через час. К тому времени, уставший Пол уже спал, свернувшись в кресле. По Джил было видно, что она вымотана. Безупречная прическа немного растрепалась, под глазами залегли темные круги. Девушка хотела только забрать сына и уехать, но Майкл запротестовал. Отвел ее на кухню, самолично разогрел ужин и налил бокал вина, благо девушка приехала на такси.

— После такого я засну рядом с Полом, — улыбнулась Джил.

— Ничего не имею против, места в доме достаточно.

Я оставила их двоих на кухне, а сама вернулась к Полу — присмотреть. Только через час они вышли с кухни, причем Джил улыбалась и была немного смущена. Интересно, что Майкл ей такого сказал?

Оказалось — нас решили отвезти домой. Сегодня ночью я планировала остаться у Бастиана, так что, везти надо только по одному адресу. Спящего Пола Майкл сам занес в дом и уложил, после чего Джил пошла его проводить, а я осталась в доме. Успела даже принять душ и переодеться, когда девушка с горящими глазами подошла и схватила меня за руку.

— Ты должна рассказать мне больше!

— О чем? — Не поняла я.

— Не о чем, а о ком! О Майкле!

— Зачем?

— Мне кажется, я получаю от него некоторые сигналы. И знаешь, мне приятно, я давно не чувствовала к себе такого внимания.

— Что ты хочешь знать?

— Просто расскажи, какой он. Что за человек.

— Он… хороший. Не знаю, как объяснить. Добрый, внимательный, заботливый, щедрый.

— И почему он такой хороший все еще свободен? Так не бывает.

— О, это долгая история, нам надо сесть.

Мы пришли в комнату Джил, уселись на кровать, не включая света, и продолжили разговор.

— В общем, он рассказывал мне, что когда-то в юности, когда у него еще ничего не было, кроме амбиций, он был влюблен. Взаимно. И все бы хорошо, но тогда их с друзьями идея бизнеса стала работать. То есть, Майклу пришлось все свое время посвящать продвижению бизнеса. Дело шло в гору, хотелось заработать больше. Еще и еще. Вот только на девушку времени совсем не оставалось. Естественно, она ушла. Они с друзьями потом продали бизнес, поделили деньги, и каждый дальше пошел своей дорогой. Майкл снова работал, но… он сожалел о том, что потерял ту девушку. Это была его первая настоящая любовь. Потом через время он пытался снова завести отношения, и вроде даже получилось, но оказалось, что та женщина хотела только денег. В общем, там темная история. Но с тех пор Майкл ни с кем не встречался на постоянной основе. Он часто говорит мне, что деньги не заменят близких людей. И я это вижу — его жажду быть с кем-то, иметь семью. Наверное, поэтому он когда-то помог и мне — почувствовал, что может помочь, что его помощь нужна. Даже если я сама не хотела этого признавать. Он буквально вытащил меня со дна. И я буду всегда ему за это благодарна. Я только хотела бы, чтобы он тоже был счастлив.

— Кто бы мог подумать, остались еще такие мужчины.

— Да. Знаешь, с какой радостью он сегодня играл с Полом! А еще Майкл спрашивал об отце Пола. Я сказала. Извини, если это не мое дело, просто Бастиан говорил о ваших отношениях с отцом Пола, вот я и ответила Майклу.

— Ничего страшного, я не делаю из этого тайны. И что Майкл ответил по поводу моего бывшего?

— Что он дурак, — усмехнулась я.

— Почему? — Джил улыбнулась, услышав мои слова.

— Потому что только дураку может быть не нужен такой сын. И что сам Майкл был бы очень рад такому.

— Правда?

— Да.

— Вот черт, должны же у него быть хоть какие-то отрицательные стороны!

— Ну, может они и есть, я о них не знаю.

— Котят не мучает?

— Нет! — Я рассмеялась такому предположению.

— Деспот?

— Вообще нет!

— Хмм… фетишист?

— Не замечала.

— Извращенец?

— Боже, да я-то откуда знаю?

Мы обе рассмеялись, но тут же прикрыли ладошками рты, чтобы не разбудить Пола.

— А почему ты расспрашиваешь о Майкле? Понравился?

— Ох, все сложно.

— Как и всегда, по-моему.

— Да. Понимаешь, мой муж давно уже не уделял мне внимания. Наверное, он и женщину во мне не видел — только бесплатного повара и тело. Я и забыла уже, что на меня можно смотреть так… с мужским интересом, в общем. А Майкл смотрел. От этого даже мурашки по коже. Не было такого, как в семнадцать лет — звезды перед глазами, дрожащие руки и лихорадочная улыбка. Нет, но… было ощущение, что перед тобой настоящий мужчина, та самая каменная стена, за которой безопасно. И это намного ценнее. Мне ведь теперь надо думать не только о себе, но и о сыне. О том, что мой мужчина должен принять и Пола. И любить его. Иначе никак.

— Я понимаю.

— Но я хотела бы попробовать. С Майклом. Если он заинтересован.

— Судя по тому, что он с радостью играл с твоим сыном, а когда ты пришла — в первую очередь накормил тебя, а потом отвез домой. И здесь вы вместе довольно долго разговаривали. Я бы сказала, что он заинтересован. Он не оставлял свой номер?

— Нет, как-то и речи не зашло.

— Я дам тебе его номер, а ты позвони как-нибудь, поблагодари за то, что он посидел с твоим сыном, и вообще… — я хитро улыбалась Джил, чувствуя себя заговорщицей. Но, если все получится, и Майкл с Джил сойдутся, я буду рада. Мне кажется, они прекрасно подходят друг другу.

— Хорошо, так и сделаем.

— Отлично! А теперь я спать.

— Спасибо, Кэт.

— Обращайся.

Улыбнувшись девушке напоследок, я зашла в комнату Бастиана, расстелила постель и залезла на прохладные простыни. Обняла подушку и счастливо вздохнула.

Глава 30

Как и обещала, я дала Джил номер Майкла. И девушка времени зря не теряла. Уже через пару дней она с улыбкой мне сообщила, что Майкл позвал ее на свидание. Как раз сегодня мы с Бастианом присматривали за Полом, пока его мама развлекалась, и только вернулись с вечерней прогулки. Я даже переодеться не успела.

— Кэт, — прокричал мужчина из другой комнаты, — у тебя есть таблетки от головы?

— Болит?

— Начинает.

— В моем рюкзаке поищи.

Я помогла Полу снять верхнюю одежду, выслушала его впечатления от прогулки, и пожелала ему спокойной ночи. А когда вернулась в комнату Бастиана, нашла того мрачнее тучи.

— Может, расскажешь мне, что это, черт возьми, такое? — Мужчина буквально рычал от злости. Я перевела взгляд на маленький пакетик в его руках и обнаружила то, что заставило меня мысленно выругаться. Бастиан держал оставшуюся таблетку экстази, о которой я давно забыла.

— Я забыла о ней, она валяется еще с тех пор.

— Да? Почему же ты ее не выкинула еще тогда?

— Да не знаю я. Забыла.

— Кэт, ты могла выбросить ее в любой момент! Не поверю, что за все время ты ни разу на нее не натыкалась!

— Да вот представь себе! Не натыкалась! — Я тоже начинала злиться.

— Не смей приносить в мой дом наркотики! Не смей принимать их, поняла?

— Да я же говорю — я давно забыла про нее!!! — Сорвалась я на крик.

Бастиан пронесся мимо меня в сторону ванной, и вскоре я услышала звук смываемой в туалете воды — таблетка отправилась в канализацию. Но вернулся мужчина не менее обозленный.

— Еще раз увижу или узнаю, что ты что-то принимаешь… — прошипел он. Глаза полыхали гневом. А меня достало оправдываться.

— Да пошел ты!

Джил не нашла момента лучше, чтобы появиться в комнате. Улыбка, сияющая на ее лице, померкла в ту же секунду. Напряжение в комнате почти потрескивало, и не заметить этого было нельзя.

— Что ты сказала? — Глаза Бастиана сузились.

— Ты слышал! Я не собираюсь оправдываться! Я сказала тебе правду!

— Оу, брэйк! Что происходит? — Джил стала между нами, переводя взгляд с одного на другого. Но никто из нас не ответил — мы лишь стреляли друг в друга острыми, как бритва, взглядами. — Так, понятно. Кэт, надевай куртку и пошли. Бастиан — ты сидишь дома и остываешь.

Девушка потащила меня за руку, и я не стала сопротивляться. Мы надели куртки, и вышли из дома. Холодный ночной воздух тут же остудил разгоряченную кожу, снижая градус напряжения. Джил ни о чем не спрашивала, но упорно куда-то меня вела, и через пятнадцать минут ходьбы я поняла, куда — в бар! А впрочем, отличная идея, только я кошелек не брала.

Мы сели за барную стойку, и Джил заказала нам по стопке текилы.

— Пей!

Это мне знакомо, таким образом злость я уже лечила. Поэтому, не моргнув и глазом, опрокинула в себя алкоголь. Текила свернулась теплом в желудке.

— А теперь рассказывай, что произошло? Бастиан был злой, как черт.

— В общем, когда мы с Бастианом еще не были вместе, у меня были некоторые проблемы. Я бы сказала, полноценная депрессия. И… однажды в клубе мне дали экстази. Знаешь, когда с тобой все время происходит дерьмо, приятно хоть ненадолго отвлечься. Я потом вернулась в тот клуб и купила еще 3 таблетки. Вот за приемом второй из них меня застукал Бастиан, и заставил промыть желудок. С тех пор я ничего не принимала.

— Тогда чего он взбеленился?

— Осталась третья таблетка, о которой я совсем забыла. Она валялась где-то в рюкзаке. И Бастиан нашел ее.

— О, черт. Ты сказала ему, откуда она?

— Да, я объяснила, но он шипел «не смей, если я только узнаю». Ну, я и разозлилась — как будто он сам не видел, что я никогда больше… Я ведь и так счастлива, зачем?

— Он испугался. Хотя это не давало ему повод так рычать — даже я испугалась его такого.

Джил махнула бармену повторить, и перед нами снова появились две стопки. Мы чокнулись ими и выпили.

— А твое свидание как прошло?

— Хорошо, — девушка расплылась в довольной улыбке. — Майкл был сама галантность. Интересный собеседник, внимательный мужчина — я в высшей степени заинтригована, как все пойдет дальше.

— Рада за вас. Кстати, могу порадовать тебя — он в прекрасной физической форме.

— Чееееерт! Зачем ты мне сейчас это сказала? Я же теперь все время буду думать, что прячется под его смокингом! Кэт, ты жестокая! — В ответ я захихикала.

— Если будешь хорошей девочкой, я покажу тебе фотографии с островов. А конкретно — с пляжа.

— Да, и при следующей встрече я буду облизывать Майкла взглядом. Спасибо, но нет, я лучше узнаю все сама.

— Как хочешь.

Мы еще немного посидели, выпили, поболтали — злость исчезла, стало так весело. К нам кто-то пытался подсесть и познакомиться, но мы всех отсылали. Когда собрались ехать домой, я заартачилась, и сказала, что поеду к себе. Джил пыталась переубедить, но потом только махнула рукой, и такси сначала отвезло меня, а потом уже ее. Хорошо, что я на всякий случай держала ключи от дома в одном из горшков с цветами.

С третьей попытки попала ключом в замок и смогла открыть дверь. Раздевалась на ходу, бросая одежду прямо там, на пол. Кровать приняла меня в свои мягкие объятия, и я почти мгновенно заснула.

* * *

После ухода Джил и Кэт, Бастиан еще некоторое время ходил по дому, не находя себе места. Он злился, негодовал. В какой-то момент стал прокручивать в голове время, проведенное с Кэт, вспоминать всякие мелочи. Ведь ни разу не было случая, чтобы он подозревал ее в чем-то. Нет, девушка была счастлива, он это видел. Да и пакетик этот злополучный выглядел хорошо потертым, старым. Значит, и правда, с тех пор осталась. Забыла? Правда, забыла? Вероятно.

Когда включилась логика, Себастиан понял, что Кэт не врала ему. И остыл. Действительно, не надо было так резко. Он просто испугался. Наркотики никогда не доводили ни до чего хорошего, они разрушали человека, и вредили всем, кто этого человека любил. Бастиан боялся, что может потерять Кэт. Поэтому сорвался. Взрывной характер, что уж тут поделать.

Наверное, даже хорошо, что Джил ее увела. Они оба успокоятся. И заодно, не наговорят друг другу много лишнего, что обычно происходит в таких случаях.

Когда Бастиан услышал стук входной двери, понял, что девочки вернулись. Пора поговорить с Кэт. Он спустился вниз, но обнаружил только одну Джил, причем немного пьяную.

— Джил? А где Кэт?

— Дома.

— Что значит дома? Вы же вместе ушли!

— Да, но потом она сказала, что хочет поехать домой, а не сюда.

— Почему?

— Ой, ну, будто ты не знаешь! Ты тут так рычал и шипел, что испугалась даже я, хоть твой гнев был направлен не на меня. Что уж говорить о Кэт.

— Черт! Она сейчас в таком же состоянии, как ты?

— Да, но не волнуйся, я проследила, такси уехало только после того, как Кэт вошла в дом.

— Спасибо.

Не слушая девушку дальше, Бастиан взял ключи от машины, документы, и вышел из дома. По ночным улицам добрался до дома Кэт довольно быстро. Комплект ключей от дома был, поэтому стучать было не нужно — Бастиан просто открыл дверь. Первое, что бросилось ему в глаза — вещи, разбросанные по полу. Видимо, Кэт снимала их на ходу. Мужчина прошел по дорожке из вещей в сторону спальни и в дверях замер. Девушка спала, обняв подушку. Постояв еще некоторое время, Бастиан прошел в комнату, снял одежду и залез под одеяло. Обнял Кэт и только потом расслабленно вздохнул. Вот теперь все было так, как надо. Его девушка спит в его руках, под его защитой. А о произошедшем они поговорят. Завтра. Бастиан объяснит, почему так вспылил, расскажет, что почувствовал, и Кэт поймет. Простит. Ведь, они знали, что будет непросто, что будут ссоры. И также договаривались разбираться со всем вместе. Только так можно было справиться со всеми внутренними демонами, которых у каждого из них было в достатке. Бастиан помнил, какой Кэт была, когда они только познакомились. Сколько страхов испытывала, как разрывалась на части. Но теперь он видел перед собой более сильную девушку. Кэт справлялась, училась жить, не оглядываясь назад. Бастиан гордился ей. Но в некоторые моменты боялся. Потому что понимал — сам он таких шагов к лучшему будущему не сделал. Кэт от своих демонов избавлялась. Бастиан же научился с ними жить. И теперь мужчина боялся, что своими страхами может все испортить. А потерять Кэт сейчас, когда он буквально прирос к ней, Бастиан не мог. Он не говорил Кэт, насколько она важна и нужна ему. Не говорил, что отпустить ее сейчас мужчина уже не сможет, даже если захочет. Собственник? Да. Помешанный на контроле? Определенно. Но он будет стараться, чтобы девушка сама не захотела уйти. Потому что показать того ревнивого монстра внутри себя Бастиан не готов.

Глава 31

Я проснулась, ощущая себя, как в коконе. Открыла глаза, осмотрелась, и поняла, что не так уж далека от правды — вокруг меня смыкались крепкие руки Бастиана. А ведь засыпала я одна.

Как только я попыталась освободиться, чтобы встать с постели, мужчина проснулся.

— Кэт? Ты проснулась?

— Да. Мне надо собираться на работу, — я соскользнула с постели и ушла в ванную.

Стоило выйти, как мое место в ванной занял Бастиан. Кстати, ему времени потребовалось гораздо меньше. Вероятно, он боялся, что я успею уехать на работу до того, как мы поговорим. Зря, бежать я не собиралась.

Завтрак сделала молча, сварила кофе, и при этом даже не смотрела на Бастиана. Он же, кажется, не спускал с меня взгляд.

— Кэт, ты еще злишься?

— Нет.

— Обиделась?

— Немного.

— Прости, я вспылил. Просто, увидел наркотики, и перед глазами все потемнело. Я знаю, как заканчивают те, кто употребляют, и не хочу для тебя такого.

— Ты мог спросить меня, а не обвинять.

— Я знаю. Я напугал тебя, да?

— Нет, не совсем. Я знала, что ты не причинишь мне вреда, просто… в тот момент передо мной стоял, будто другой человек. Кто-то далекий, чужой. Не мой Бастиан.

— Мне жаль, — мужчина опустил взгляд.

— Мне тоже. Та, прежняя я, стерпела бы все, но настоящая я этого делать не буду.

— Я и не прошу.

— Хорошо. Мне пора ехать на работу.

— Я отвезу тебя.

Сопротивляться я не стала — зачем? Я, правда, на Бастиана не злилась, а обижаться и дальше не хотела. Мы разобрались в произошедшем, поняли друг друга, на этом можно оставить произошедшее позади. Уже у офиса я поцеловала на прощание Бастиана, и поспешила на работу.

А вечером он встретил меня у дверей офиса с букетом цветов. Даже если я обижалась бы до сих пор, после такого букета обида улетучилась бы.

— Кэт, я хотел тебя спросить.

— Спрашивай.

— Я тут подумал… я хотел бы познакомить тебя со своей мамой.

А вот тут я удивилась. Точнее, была шокирована. Бастиан никогда не говорил о ней, кроме того раза, когда рассказывал свою историю. Я ни разу не слышала, чтобы он разговаривал с ней по телефону. Боже, я даже не знала, жива ли она! А теперь он говорит мне такое.

— Что? — Он истолковал мой взгляд по-своему. — Ты не хочешь?

— Нет, не в этом дело, я просто удивлена. Сильно. А она знает обо мне?

— Эмм… нет.

— Бастиан, как давно ты разговаривал с ней последний раз?

— Давно.

— Может, лучше ты сначала позвонишь, подготовишь ее?

— И тогда ты поедешь?

— Да, конечно.

Бастиан без слов достал из кармана телефон и набрал номер. После нескольких гудков, хорошо слышных мне в тишине салона, на той стороне взяли трубку.

— Себастиан?

— Привет, мам, — голос тихий, глухой, но нежный. — Ты дома?

— Да, а что?

— Я хотел заехать к тебе, можно?

— Конечно!

— Только я не один… я тебя кое с кем познакомлю.

— Я уж думала, этот день никогда не наступит, — кажется, женщина всхлипнула.

— Мааам… мы сейчас приедем.

— Я жду.

Он отложил телефон и поднял вопросительный взгляд на меня.

— Ты сумасшедший, — покачала я головой. — Поехали. Только, давай, что ли, торт купим. И цветов.

— И что бы я без тебя делал? — Улыбнулся мужчина.

— Да уж точно не ехал бы сейчас знакомить.

— Точно.

Я старалась не показывать Бастиану свое волнение. И причиной его было не только знакомство с его мамой. Точнее, не только сам факт знакомства. Я ведь росла без матери, а теперь увижу ту, которая боролась за своего сына, которая не бросила и не махнула рукой. Которая любила. Я должна была познакомиться с такой мамой, которая должна была быть у меня. Но не было.

Дорога заняла минут сорок. Мы приехали к небольшому аккуратному дому, увитому плющом. На улице уже стемнело, а в окнах дома горел свет — нас ждали. Я забрала из машины торт, а Бастиан захватил цветы. Пока мы подходили к двери, мужчина держал меня за руку.

— Не волнуйся, все будет хорошо.

— Я думала, ты не заметил мое волнение.

— Кэт, когда ты волнуешься, у тебя на лбу появляется эта тревожная складочка, — Бастиан провел пальцем по моему лбу, обозначая предательское место.

— Я постараюсь успокоиться.

Мужчина постучал в дверь, и почти сразу ее открыли. Видимо, женщина уже заждалась. Пока она обнимала своего сына, я успела мельком ее осмотреть. И удивилась, ведь даже не предполагала, что она блондинка. Наверное, волосы у Бастиана от отца. Зато теперь я могла сравнить лица и понять, от кого мой мужчина получил те или иные черты лица.

— Здравствуйте, проходите в дом, — она пропустила нас в гостиную, где неуловимо пахло ванилью.

— Мам, это Кэт — моя девушка. Кэт, это моя мама — Сара Торн.

— Очень приятно, — сказали мы хором. Я отдала женщине торт, и пока она пошла на кухню ставить чайник, а потом искать вазу для цветов, Бастиан помог мне снять верхнюю одежду и усадил на диван.

— Ты в порядке? — Шепнул он.

— Вроде. Еще не решила.

— Ваш приезд такая приятная неожиданность, — вошла в комнату миссис Торн. Или это ее девичья фамилия? Хотя, Бастиан же не говорил, что его родители разводились. Ладно, потом спрошу его. — Мой сын не балует меня звонками, что уж говорить о посещениях.

— Прости, мам, я все время занят.

— Да, я знаю, хорошо хоть нашел время на девушку. Теперь моя мечта иметь внуков стала на 1 % реальнее.

Похоже, в моих глазах отразился ужас, потому что Бастиан только тихо рассмеялся.

— Мам, перестань, ты ее пугаешь.

— Я тороплюсь, да? — В ответ я резко закивала, чем вызвала новую порцию веселья Бастиана. В этот момент на кухне закипел чайник и женщина пошла заваривать чай. Я использовала это время для небольшой передышки. А потом мне вдруг пришло в голову — я должна пойти помочь? Или нет? Или предложить?

— Себастиан, милый, порежь торт и отнеси в гостиную.

Он пошел на кухню, а я увязалась следом.

— Может, вам помочь чем?

— Нет, я сама все сделаю, отдыхай.

В итоге мне доверили донести блюдца и ложечки. Ароматный чай был разлит по чашкам, на блюдцах лежали сочные кусочки торта. Женщина переводила взгляд с меня на Бастиана, а в ее глазах я видела любовь. Она так любила своего сына, что сейчас мне почти физически больно было понимать, что я потеряла в жизни. И самое страшное — я боялась, что не выдержу и расплачусь. Поэтому стала больше смотреть по сторонам, утыкалась в чашку чая, делала вид, что интересуюсь составом торта. А в голове билось «только не плач, только не плач!».

— Вы давно вместе?

— Пару месяцев, — за меня ответил Бастиан.

— А как познакомились?

— Кэт пришла в тот зал, где я занимаюсь. Там и познакомились. — Бастиан обходил стороной опасные темы, и за это я была благодарна. Рассказать его матери, что, по сути, мы познакомились, когда Бастиан заставил меня промыть желудок от наркотика? В женском туалете? Романтика, черт возьми.

— Ты занимаешься боксом? — Удивилась женщина.

— Нет, я просто тренируюсь. Меня туда привел друг.

— О, это хорошо, что не бокс. Не люблю, когда бьют, — женщина слегка нахмурилась.

— Мам, я рассказал Кэт все.

— Правда?

— Да, — я слегка прокашлялась. — Наши с ним истории чем-то похожи.

— О Боже, твой отец тоже…

— Да.

— А твоя мама?

— Умерла, когда я была совсем маленькой. Меня растил отец.

— То есть, он все время… всю жизнь… тебя… — она не знала, как подобрать слова, чтобы это прозвучало не так ужасно. Но таких слов нет.

— Когда была маленькая — нет. А с подросткового возраста и старше — да. Чем старше, тем чаще. Не сильно, обычно ограничивалось пощечинами и разбитыми губами.

— Обычно? — Женщина волновалась. Я понимаю, она увезла когда-то своего сына, чтобы спасти. А теперь я рассказывала ей то, что бывает, если увезти некому.

— Да, обычно. — Я отвела волосы в сторону и показала небольшой шрам на лбу, оставшийся от того раза, — женщина охнула и прижала ладонь ко рту, Бастиан сбоку от меня сжал руки в кулаки. Он уже видел шрам, но вспоминая о том, как я его получила, каждый раз стискивал от злости зубы.

— А где сейчас твой отец?

— Он умер. Точнее, его убили. Несколько месяцев назад.

— Я должна бы сказать, что мне жаль, но…

— Я понимаю. Но… отец — все, что у меня было почти всю мою жизнь, поэтому я люблю его. Даже таким.

— Это естественно, милая. Но, где же другие родственники? Бабушки? Хоть кто-нибудь?

— Я ничего не знаю о них.

— И ты не пробовала искать?

— Нет. Их не было, когда они были нужны. А теперь уже поздно.

— Милая, не спеши сжигать мосты. Никогда не знаешь, откуда придет помощь.

— Помощь? — Горько спросила я. — Мне нужна была их помощь и любовь, когда я была маленькой девочкой. Знаете, я даже завидую Бастиану — у него есть мама, которая его всегда любила и защищала. А я свою мать всю жизнь ненавидела, понимаете? За то, что она бросила нас с отцом. За то, что наша жизнь пошла под откос, что все сломалось. И как насмешка судьбы — я всегда была очень похожа на мать. Просто ее копия. И за это я ненавидела себя. Отец мне говорил «ты такая же, как она, ты тоже меня бросишь», а я отвечала «нет, папа, я не уйду, я никогда тебя не брошу». Они нужны мне были тогда, когда еще можно было все исправить. А теперь все перегорело. Нет, мне еще больно, но вот ненависти уже нет. И мои возможные родственники остались для меня там, в прошлом. Вы заговорили о детях, но правда в том, что эта мысль меня ужасает. И не потому, что я не люблю детей, нет! Маленького Пола я обожаю. Но вот иметь своих… Я не знаю, что мне делать. Как быть матерью. У меня не было этого примера перед глазами. А вдруг я не буду любить детей так, как должна? Или не расскажу им что-то важное. Вдруг, я сломаю им жизнь? Вы прибавили к вероятности стать бабушкой 1 %? На вашем месте я бы его отмотала назад. Сейчас я сама учусь жить. Учусь любить себя. К сожалению, я лишь недавно узнала, что меня можно любить. Причем, просто так, за то, что я есть.

У женщины напротив глаза были полны непролитых слез. Так же, как у меня. Бастиан вдруг перетащил меня к себе на колени и обнял.

— Прости, — прошептала я. Испортила знакомство с мамой.

— Тебе не за что извиняться. Уж точно не за то, что ты чувствуешь.

Бастиан еще некоторое время держал меня в объятиях, а потом я попыталась слезть с его колен.

— Поехали домой?

— Хорошо.

Когда мы поднялись, и я оглянулась, оказалось, что мамы Бастиана нет в комнате. Женщина вышла, давая нам побыть вдвоем. Давая мне пространство, чтобы успокоиться и прийти в себя. Но, как только мы поднялись, она вернулась в комнату.

— Мам, мы поедем.

— Хорошо, но обещай, что вы еще приедете.

— Как-нибудь приедем.

— Простите, что я так… — мне было неудобно перед женщиной.

— Не извиняйся, детка. Мне жаль, что в твоей жизни было так много горя и боли. Но знай, ты всегда можешь приехать ко мне. С любым вопросом. Я знаю, как тяжело полюбить себя, заново научиться самоуважению. И я с радостью помогу тебе всем, чем смогу, если захочешь.

— Спасибо.

На прощание меня обняли так же, как и Бастиана. Так вот они, какие — материнские объятия.

Глава 32

Раннее зимнее утро было темным. Вставать совсем не хотелось. Покидать теплые объятия любимого одеяла — любимый мужчина уже некоторое время назад встал на пробежку — и собираться на работу было довольно тяжело. Кажется, будто встал посреди ночи. Но ничего не поделаешь, приходится подниматься, идти в душ, и собираться в офис. На кухне уже вовсю хозяйничал Бастиан, а вслед за мной зашла и Джил.

— У всех такое же тяжелое утро? — Спросила девушка, зевая.

— Да! — Мрачно ответила я, утыкаясь носом в спину Бастиана. Я была согласна доспать даже вот так!

— Лентяйки, — улыбнулся мужчина, после чего обнял меня и чмокнул в макушку.

За то, что он сварил нам всем кофе, я готова была расцеловать мужчину. Горьковатый аромат с нотками цитруса бодрил. Джил сделала тосты, а я достала из холодильника все, что можно было на них намазать или положить. Вкусы у всех разные.

— Кстати, присмотрите сегодня вечером за Полом? — Прожевав, спросила Джил.

— Да, а ты куда? Свидание?

— Мгм… — девушка откусила еще один кусок тоста и отвечала с полным ртом.

— Бастиан, — мне стало любопытно, — в первую встречу с Майклом ты был к нему довольно… подозрителен что ли. А как ты относишься к тому, что Джил с ним встречается?

— Хорошо.

— Правда?

— Да, теперь я тебя к нему не ревную, — он сказал это так спокойно, между делом. А мы с Джил удивленно переглянулись.

— А ты ревновал? — Нарушила я тишину.

— Еще как!

— Но… он же всегда относился ко мне, как к дочери.

— Да, я слышал это от Макса. И только поэтому смог более или менее спокойно дождаться вашего возвращения с островов. А вообще, почему я не должен тебя к нему ревновать? Он появился в твоей жизни раньше меня, у вас уже была определенная связь, ты часто о нем говорила, после нашей ссоры уехала к нему. Потом и на острова с ним отправилась.

— Эмм… интересная точка зрения. Но неверная.

— Хорошо, хоть один в вашей паре не ревнивый, да Кэт? — Сказала Джил. А я допила кофе и молча пошла к раковине. В кухне повисла тишина. — Кэт? Ты серьезно, что ли? Ты тоже его ревнуешь?

— А что? — Не оборачиваясь, ответила я. — Ты же сама говорила, что на Бастиана вешаются всякие… там, на боях.

— Но… — кажется, Джил была растеряна. А меня вдруг в следующую секунду развернули и, приподняв за бедра, посадили на столешницу.

— Твоя ревность такая милая, — ухмыльнулся Бастиан, прижимаясь ко мне.

— И ничего не милая!

— Глупенькая, мне же никто другой не нужен.

— То есть, сам факт того, что на тебя вешаются, ты не отрицаешь?

— Кэт… — укоризненно протянул он.

— Что? Вот представь, что на работе на меня кто-то вешается, а ты знаешь об этом, но ничего не можешь поделать. И я тебе говорю с невинным взглядом «Бастиан, они же ничего не значат!». Тебе полегчало бы?

— К тебе кто-то клеится? — Прорычал мужчина, прижимаясь еще ближе.

— Нет, но тебе полегчало бы?

— Я понимаю, о чем ты. И нет, не полегчало. Я бы просто приехал и намекнул всем, что ты прочно занята!

— Предлагаешь мне приехать на бой и показать им, что ты занят? — От этого предложения Бастиан слегка побледнел.

— Нет, не надо туда приезжать. Не хочу смешивать тебя с этим.

— И ты не был бы рад, если бы я поехала тебя поддержать?

— Мне нравится, что ты поддерживаешь меня на расстоянии. Не хочу, чтоб ты видела меня… таким.

— Хорошо, я поняла.

Завтрак закончился, Джил уехала на работу, а Бастиан, как всегда, отвез меня.

* * *

По пути на работу Джил все думала о Кэт и Бастиане. Эти двое были такими одинаковыми, и одновременно, такими разными. У обоих тяжелое детство, оба с душевными ранами и страхами, оба борются с внутренними демонами. Хотя, вот тут разница была. Джил не знала Кэт раньше, когда они с Бастианом только встретились. Но, судя по тому, что девушка рассказывала, она была в депрессии, и успела наделать ошибок. А теперь Джил видела перед собой девушку, идущую «на поправку». Вероятно, это было непросто, но Кэт справлялась. А вот Бастиан. Джил знала его давно, и достаточно хорошо. И видела, что мужчине до «поправки» еще далеко, но он это хорошо скрывает. Кэт не видит этих взглядов на себя со стороны мужчины, не замечает то, чем горят эти взгляды. А Джил видит. И, если честно, пугается. Во взгляде Бастиана кроется не только любовь к девушке — там жажда обладания, зависимость, ревность, страх. Такой коктейль легко может рвануть в неподходящей ситуации. Джил лишь надеялась, что такая ситуация не наступит. Иначе, мужчина может наломать дров. Сказать то, что не сказал бы в обычной ситуации, или даже сделать. А с Кэт так нельзя. Она, не смотря на улучшение, очень ранима, особенно по отношению к Бастиану. Пока что у них мир, нарушаемый лишь мелкими ссорами, и Джил хотела, чтобы все так и оставалось. Если у них все получится, они будут лекарством друг для друга, поддержкой и опорой. И крепче пару только поискать.

Но Джил была рада появлению Кэт в их жизни еще и потому, что вместе с девушкой появился еще один человек — Майкл. И вот тут было самое интересное. Джил, которая уже привыкла к наплевательскому отношению мужа, вдруг снова почувствовала себя женщиной. Красивой, интересной и нужной. Эти ощущения опьяняли, будто у самой девушки вдруг выросли крылья. К тому же, чего греха таить, Майкл был очень интересным мужчиной, и нравиться такому было приятно. Сильный, мужественный, волевой и решительный, он мог выбрать любую, но остановил свой взгляд на Джил. Девушка пыталась понять, почему, пыталась найти какие-то отрицательные стороны мужчины, недостатки, чтобы реально оценить ситуацию. И не находила. Ни на первом свидании, ни на последующих. Даже спросила Кэт, которая знает Майкла дольше и лучше, и на которую тот не пытался бы произвести впечатление. И Кэт сказала, что недостатков тоже не нашла. Разве так бывает? На самом деле, это немного пугало — мужчина был слишком хорошим, чтобы быть правдой. Такие прятали самые страшные скелеты в шкафу. А Джил нужно было думать не только о себе, но и о сыне. Правда, с другой стороны, если окажется, что мужчина на самом деле, был хорошим, а она его из-за страхов и предубеждений упустила… локти будет кусать до конца жизни.

Сегодня вечером у них планировалось очередное свидание, и Джил решила поговорить с Майклом начистоту. И хорошо, что сегодня пятница.

Рабочий день пролетел незаметно. До звонка Майкла Джил успела переодеться в офисе и сделать вечерний макияж. Мужчина ждал ее с букетом цветов, как и всегда, что добавляло ему баллы. Как только она села в машину, Майкл поцеловал ее руку. Глядя на него, Джил не понимала, как Бастиан может ревновать Кэт к Майклу? Слишком по-разному Майкл на них смотрит. На Кэт — с отеческой заботой и лаской, мягко, а на Джил — как хищник, который нарочито лениво помахивает хвостом, но при этом, его глаза внимательно следят за каждым твоим движением. Джил нравилось. У нее будто что-то сладко сжималось внутри от этого взгляда. Ни один мужчина никогда не смотрел на нее так. Поэтому нет, она никогда не ревновала Майкла к Кэт.

А дальше был ресторан. Был неспешный разговор, взгляды, прикосновения рук. Джил не знала, с чего начать свой вопрос. Какие слова найти.

— Тебя что-то беспокоит? — Майкл был очень внимательным.

— Да так, один вопрос.

— Мне? Задавай.

— Я не знаю, как.

— Мне предвкушать или пугаться?

— Сам решай. В общем, мы с тобой уже некоторое время общаемся, узнаем друг друга. И я от тебя вижу только хорошее…

— А ты хочешь плохого? — Удивился мужчина.

— Нет! В смысле, я не нашла ни одного недостатка, или отрицательной стороны. Не пойми меня не правильно, но у всех есть какие-то недостатки. Я просто хочу понимать…

— На что идешь? Согласен. Только вот, я тоже не нашел ни одного недостатка у тебя. И что делать мне?

— Справедливо, — усмехнулась Джил. — Я не очень люблю готовить, не люблю рано вставать, не терплю лжи, ненавижу, когда на меня давят. Истерик и скандалов не закатываю — просто уйду. Вообще не люблю ссоры.

— Я тоже не люблю ссоры, слишком ценю покой и нервы. Много работаю. А еще я собственник. И властный не только в бизнесе, но и во всем остальном, — с намеком произнес он.

— Я поняла.

— Хорошо.

После разговора между ними что-то поменялось. Будто повисло в воздухе напряжение, но не плохое и гнетущее, а другое — пробегающее мурашками по коже. И казалось, стоит чиркнуть спичкой, и случится пожар. Взгляд Майкла потяжелел.

Они вышли из ресторана, направились к машине, но перед тем, как сесть, Джил бросила взгляд на Майкла. И не смогла отвести глаз. Держать руки при себе стало очень тяжело. Девушка осознала, если сейчас она сделает шаг навстречу, Майкл поймет. И этой ночью домой она не вернется. Джил посмаковала эту мысль, поймала мужской взгляд… и сделала этот шаг.

Глава 33

В субботу утром мы с Бастианом застали возвращающуюся Джил. Видимо, она не рассчитывала, что мы проснемся так рано в выходной. Поэтому ее осторожные шаги были встречены нашими скептическими взглядами.

— Что-то ты поздно, — усмехнулся Бастиан.

— Или рано, как посмотреть, — добавила я.

— Смейтесь! Конечно, вы живете вместе, а что делать нам, одиноким девушкам в поисках счастья?

— Судя по твоему лицу, счастье ты нашла, — предположила я. Джил только улыбнулась.

— А я не хочу знать подробностей, — покачал головой Бастиан, вызвав наш смех. — Кстати, раз уж ты вернулась, мы с Кэт хотели погулять, пока погода дает.

— Идите. Спасибо, что присмотрели за Полом.

Девушка проскользнула наверх, а мы продолжили завтракать. Конкретных целей или направлений для прогулки не было — просто решили подышать свежим воздухом, развеяться. Прогноз обещал через пару недель снегопад и гололед, поэтому мы хотим воспользоваться моментом. Все-таки, скоро зима полностью вступит в свои права, и длительные прогулки будут невозможны.

Мы оделись, захватили деньги, и вышли на улицу. Холодный воздух, казалось, уже сейчас пах морозом и снегом. Субботним утром людей на улице было немного, лишь некоторые владельцы собак, «бегуны», да те, кому куда-то было нужно. Мы не спеша шли по тротуару, держались за руки, и просто наслаждались моментом. Иногда перебрасывались фразами. Успели пройти несколько кварталов, когда около нас остановился один из бегунов.

— Надо же, кого я вижу! — Мужчина был крупным, с мускулистым телосложением, и впечатление производил слегка угрожающее. Смотрел он в упор на Бастиана.

— И тебе противного утра, — такого «морозящего» голоса я ни разу не слышала у Бастиана.

— Ты не рад меня видеть? Или не нравится, что я тренируюсь, пока ты отдыхаешь?

— Чего тебе надо, Ховард? — Бастиан слегка отодвинул меня за себя, будто закрывая.

— Мне? Ничего! Кроме победы, конечно. Но это я и так получу. А вот что это за конфетка рядом с тобой?

— Даже не смотри на нее! — Прошипел Себастиан, полностью загораживая меня.

— Не может быть! Неужели наш Себастиан променял множество кисок на одну?

— Закрой рот! — Бастиан будто окаменел. Мне казалось, он готов был кинуться на того мужчину.

— Ой, как грубо! Боишься, что твоя девочка перестанет быть твоей?

— Не боюсь. Не хочу смешивать ее с грязью, какой ты являешься.

— А зря не боишься. Знаешь, я представлял себе твое лицо, когда ты поймешь, что я победил. И наслаждался этим. Но теперь, глядя, как ты ее закрываешь… наш мальчик влюбился? Как мило! Ты просто поставил мне новую цель в жизни. Теперь я сначала одержу победу над тобой, а потом трахну твою девочку.

Бастиан зарычал от злости, и я поняла, что сейчас он кинется на этого Ховарда. Поэтому крепко обняла его сзади за талию.

— Не слушай его, не надо! Пусть уходит!

Бастиан обернулся ко мне, в глазах еще полыхает пламя гнева. Но он хотя бы слушает меня.

— Не надо, слышишь. Он того не стоит.

— Думаешь, не стою? — Влез Ховард. — Вот когда мы познакомимся поближе, ты передумаешь.

— Пошел ты! — Крикнула я, когда поняла, что Бастиан снова закипает. — Убирайся, иначе, Богом клянусь, я врежу тебе по яйцам!

Теперь злился не только Бастиан, но и я. А угрожать мужчине было легко, когда я ощущала рядом Бастиана, и знала, что он не даст меня в обиду.

— Темпераментная? Мне нравится. До встречи!

Он ухмыльнулся напоследок, и продолжил бежать. А я развернулась лицом к Бастиану, и увидела, как он буквально зубами скрипит от злости.

— Пошли домой, — прорычал он. Вот и погуляли.

— Пойдем.

Бастиан крепко сжал мою руку, будто боялся, что я куда-нибудь денусь, и быстро зашагал по тротуару. Пришлось напомнить, что у меня не такие большие шаги, и я просто не успеваю. Домой мы добрались за рекордно короткое время.

Джил с Полом дома не оказалось, лишь записка, что они уехали на день к Майклу. Остались только мы с Бастианом, который, мрачнее тучи, наворачивал круги по дому. Я его не трогала, давая время успокоиться и прийти в себя. Кто этот Ховард? Раз речь шла о победе, значит он соперник Бастиана? Скоро у них бой? Насколько сильный он? Честно говоря, меня не волновало, побеждает Бастиан или проигрывает. Меня интересовал он сам, а не его спортивные достижения. Но для него это было важно, так что я поддерживала, как могла. А теперь, я хотела, чтобы Бастиан победил Ховарда. Просто чтобы заткнуть засранца. Для уверенности в себе самого Себастиана.

Уже некоторое время я не слышала Бастиана. Он ушел наверх, и тишина. Волнуясь, я поднялась и вошла в комнату — мужчина сидел на краю кровати, опершись локтями на колени, и глядя в одну точку.

— Бастиан? — Позвала я. Мужчина отвлекся и перевел на меня взгляд. В нем что-то полыхнуло, но я не успела понять, что — мужчина поднялся с кровати и в два шага преодолел расстояние между нами, после чего крепко прижал и поцеловал. Точнее, я бы сказала, сорвался с цепи. Я не хотела, чтобы он был со мной таким, от злости, но боялась, что тогда эмоции найдут другой выход. Вспомнилось, как когда-то я не дала выход злости отца, и к чему это привело. Эта мысль мелькнула лишь на миг, но все для меня решила. Если я нужна Бастиану, чтобы успокоиться, пусть будет так.

Одежду с меня срывали. Еще в начале я пыталась как-то отвечать, успокоить своими прикосновениями. Но потом поняла, что шторм нельзя успокоить, его надо пережить. Поэтому просто позволила мужчине делать все так, как хочет. Ласки были грубоватыми, движения более резкими и порывистыми, поцелуи чередовались с укусами. Бастиан хорошо выучил мое тело, и знал, как заставить его отзываться так, как ему хочется. Поэтому довольно быстро меня довели до точки кипения. Я царапала мужскую спину, прося больше, но когда до освобождения были какие-то мгновения, Бастиан остановился.

— Скажи, что ты только моя, — это были первые его слова после долгого молчания, и мужчина их буквально прорычал.

— Я твоя, ты же знаешь, — от напряжения внутри, я готова была взорваться.

— И ты не посмотришь ни на кого другого, — Бастиан стал двигаться медленно, не давая возбуждению утихнуть, но и не давая разрядки.

— Бастиан, пожалуйста!

— Скажи это!

— Мне никто не нужен! Пожалуйста!

— Я не отдам тебя никому, понимаешь? — Сейчас я его не узнавала. В глазах мужчины полыхала тьма, он подавлял меня своей волей, приказывал сдаться, подчиниться. Он не хотел просто любить меня, он хотел контролировать, владеть. — Ты только моя.

Напряжение внутри, которое уже перерастало в боль, наслоилось на слова мужчины, и я не выдержала. По щекам побежали слезы.

— Отпусти меня.

— Кэт? — В глазах напротив схлынула тьма, на смену ей пришел страх и раскаяние. — Черт!

— Отпусти! Не трогай! — Я попыталась вырваться, но Бастиан выругался и обнял меня крепче, и на этот раз нежно. Буквально парой толчков довел меня до освобождения, которое не принесло мне радости — теперь я плакала еще сильнее, задыхаясь и всхлипывая. Мужчина вышел из меня, но не отпустил — стал укачивать, по-прежнему обнимая.

— Прости, прости, прости, — я еще пробовала выбраться из его рук, но мужчина не пустил, лишь продолжил укачивать и шептать. — Прости меня, пожалуйста, Кэт. Прости, я не хотел. Я идиот, прости.

Когда мои слезы закончились, на смену им пришел тревожный сон. Не знаю, сколько я спала, но проснулась уже одна в постели. Хорошо, мне нужно было немного времени наедине. Сходила в душ, оделась, и лишь тогда спустилась вниз, где на кухне наткнулась на Бастиана. Он гипнотизировал взглядом чашку кофе, но услышав меня, поднял глаза.

— Кэт?

— Что это, черт возьми, было? — Я не собиралась смягчать ему это.

— Я… прости, я сорвался. Встреча с Ховардом выбила меня из колеи. Я злился.

— А причем я?

— Кэт, я люблю тебя…

— Ты нашел отличный способ сказать мне об этом, — мой голос стал хриплым. Бастиан никогда не говорил так открыто о своих чувствах.

— Я знаю, что все испортил. Просто, эти чувства меня пугают. Я привык все контролировать в своей жизни, а это я контролировать не могу. Наверное, в глубине души я был бы спокойнее, если бы точно знал, что ты всегда будешь со мной. Но, единственное место, где у меня есть какой-то контроль над тобой — это постель. Вот я и… сорвался. Прости.

— Не надо меня контролировать, Бастиан, ты меня этим душишь. Как будто я не твоя девушка, а твоя вещь.

— Это не так.

— Не поступай так со мной больше.

— Не буду.

— У тебя будет бой с этим Ховардом, да?

— Да.

— Когда?

— Через месяц.

— Он серьезный противник?

— Да.

— Ты же понимаешь, что все его слова обо мне были сказаны только чтобы разозлить тебя?

— Ты думаешь, он не попытался бы залезть к тебе под юбку, чтобы причинить мне боль? Кэт, ты плохо его знаешь.

— Да, но хорошо знаю себя. И я бы никогда…

— Я понимаю. Просто, когда дело касается тебя, я немного съезжаю с катушек.

— То есть, нам надо как-то пережить этот месяц, пока это соперничество между вами не закончится?

— Да. Я постараюсь держать себя в руках.

— Бастиан, тут дело не в контроле. А в вере. В себя, в меня, в нас. Без этого мы далеко не уедем.

— Я знаю.

Он поднялся и подошел ко мне, поднял руку, чтобы прикоснуться, но стоило дотронуться, как я невольно напряглась. Бастиан сжал зубы.

— Прости, но теперь мое тело помнит, что ты можешь не только ласку дарить, но и мучить.

С этими словами я развернулась и вышла из комнаты.

Глава 34

После нашего постельного происшествия Бастиан несколько дней был, как шелковый. Казалось, он заново приучает меня к своим прикосновениям. Вслух извинения прозвучали множество раз, а ночью мужчина еще извинился перед моим телом. Трижды. Мы с телом его простили.

Я понимала, что ближайший месяц выдастся тяжелым. Бастиан будет пропадать в зале, готовиться, волноваться, иногда срываться. Поэтому старалась чаще оставлять его в покое, давала выпустить пар в зале. Джил тоже узнала о предстоящем бое и его значении для Бастиана, и старалась не отсвечивать. Чаще забирала Пола и уезжала к Майклу. Такими темпами, она скоро совсем туда переедет. Наверное, это не плохо, пусть будут счастливы, я только порадуюсь за обоих.

Две недели мы жили, как саперы на минном поле — старались обходить опасные темы, не давать повода ссорам. Но совсем избежать их не получалось. Однажды Бастиан заговорил о предстоящем бое, о том, что будет, если он не победит. И черт меня дернул ответить «ну и что?».

— В смысле, ну и что?

— Ну, что от этого изменится?

— То есть, тебе все равно?

— Для меня этот бой ничего не значит.

— Отлично! Только это часть моей жизни, и мне важно, как все пройдет! А тебе плевать только на мои бои или на что-то еще?

— Бастиан, перестань, я же не об этом! Для меня результат этого боя ничего не изменит. Ты не станешь хуже или лучше. Мои чувства к тебе останутся прежними.

— То есть, я единственный, кому тут важно, как все пройдет. Прекрасно.

— Бастиан…

Но он уже ушел, разозленный. А мне осталось только выругаться. Надо было как-то иначе ответить, мягче, видела же, что он напряжен. Но с другой стороны, я ответила ему честно. Только это не помогло.

Следующей ночью извинялась я. Пыталась объяснить мужчине, что люблю его не за спортивные заслуги, и не разлюблю за их отсутствие. Он, кажется, понял.

За неделю до боя, я решила немного отвлечь Бастиана. Все его мысли были сосредоточены на бое, и я боялась, что он перегорит, что будет уязвим из-за этого. Поэтому предложила сходить в клуб, отдохнуть, потанцевать вдвоем. Мужчина согласился, видимо, и сам понимал, что уже на грани.

Я привезла Бастиана в клуб, где мы раньше бывали с Майклом. Собственно, это единственный клуб, где я была, и один из лучших. Мы сели у бара, заказали выпить. Музыка отдавалась в каждой клеточке, заставляя людей на танцполе отдаваться на волю звука. Танцевать я не умела, но попробовать хотелось; усидеть на месте, когда играет зажигательная музыка, было тяжело.

— Пойдем, потанцуем? — Спросил Бастиан.

— Пойдем, только где-нибудь с краю. Не хочу туда, где все толпой.

Бастиан повел меня к краю танцпола, и мы стали двигаться под музыку. Мужчина умел танцевать, и хорошо, судя по уверенным движениям. А я сначала чувствовала себя неловко, пытаясь подстроиться под музыку. А потом все пошло как-то само собой, будто тело лучше знало, что делать, и мыслительный процесс только мешал.

— Я сейчас приду, — сказал мне на ухо Бастиан, после чего пошел в сторону уборной.

Я не хотела танцевать без него, поэтому отошла в сторону, к стеночке, откуда наблюдала за людьми.

— О, старая знакомая! — Услышав этот голос, я обернулась. Передо мной стоял тот парень, у которого я когда-то покупала экстази. — Как дела?

— Хорошо, — разговаривать с ним не хотелось, но парень, похоже, был немного под кайфом, поэтому просто так не отвяжется.

— Давненько тебя не было. Тебе нужно еще?

— Нет, — уходи же отсюда!

— Да ладно, я продал тебе всего 3 таблетки. Или ты нашла другого поставщика? А может, тебе нужно что-то посерьезнее?

— Нет, ничего не надо.

— Брось, расслабься, у меня есть с собой. Сколько тебе надо? Могу сделать скидку.

— Скидку на что? — Услышав леденящий голос Бастиана, я испугалась.

— Ни на что. Он уже уходит!

Парень обернулся на Себастиана, оценил масштабы проблемы, и решил смыться. Правильно. Но Бастиан успел рассмотреть его, и все понять. Твою мать!

— Это был он, да? Тот, у кого ты покупала наркотики?

— Это был один раз.

— А что теперь? Второй раз? Договорились на скидку? Неужели, покупаешь оптом?

— Бастиан, прекрати! — Он разозлился, но и я не осталась спокойной. Мне казалось, этот вопрос мы уже обсуждали, и все решили.

— Прекратить? Кэт, стоило мне отойти на минуту, как я застаю тебя в компании наркокурьера! И мне прекратить?

— Да! Он просто вспомнил меня и подошел! Это клуб, я не могу заставить парня уйти!

— Но ты привезла меня именно в этот клуб! Хотя, он не единственный в городе. И утверждаешь, что не из-за этого?

— Знаешь, Бастиан, ты достал меня своей подозрительностью! Я думала, мы закрыли этот вопрос, а теперь все по новой!

— Я тоже думал, что закрыли, пока не увидел тебя рядом с обдолбанным парнишкой!

— Я не отвечаю за других, Бастиан! Не я к нему подошла!

— А вот этого я уже никогда не узнаю.

— Ты… тиран и деспот! — Выпалила я.

— Какая удача для тебя! Можно надеть привычную и любимую маску жертвы! — Ответ мужчины сочился ядом. А я, услышав его, побледнела. Злость исчезла, появилась боль и горечь, меня будто ударили этими словами. До чего мы дошли? Покачав головой, будто не веря своим ушам, я начала пятиться назад. — Куда ты?

— Знаешь, прямо сейчас я не хочу находиться рядом с тобой.

— Отлично, давай, беги от проблем! Прекрасное решение.

Больше не слушая его, я развернулась и вышла. Забрала пальто, вышла на улицу, поймала такси и отправилась домой. К себе домой.

На часах было двенадцать, когда я вошла в гостиную. Так непривычно было снова здесь находиться — последнее время я жила у Бастиана. А теперь вернулась домой. Я, и правда, не хотела сейчас видеть мужчину. Мы дошли до той черты, когда будущее не понятно, не знаешь, идти ли вообще дальше. Или пора провести работу над ошибками и вынести урок из произошедшего. Слова Бастиана причинили мне боль. Я уже давно не чувствовала себя жертвой, не считала себя страдающей стороной. Мне не нужна была жалость или чье-то сожаление. Я просто пошла дальше. А теперь эти слова, брошенные мне в лицо, как мокрая грязная тряпка… Я готова была бороться с Бастианом против чего угодно. Но не бороться против него самого, против его предубеждений, страхов. Он не доверял мне, пора признать. А без доверия между людьми, не может быть и речи о каких-то отношениях. Неужели, наше решение быть вместе тоже было ошибкой? Неужели чувства не могут победить все? Похоже, не могут. Была ли я сейчас обижена на Бастиана? Нет, только если самую капельку. В основном я чувствовала холод и пустоту. Во время предыдущих ссор я все равно ощущала, что мы с Бастианом вместе. Сейчас нет. Сейчас я снова была одна.

Я приняла душ, но ложиться спать не хотела. Все равно не удалось бы сейчас заснуть. Вместо этого я залезла на свой любимый подоконник. Темнота, окутывающая город, была такой плотной, что казалось, ее можно зачерпнуть руками. Синоптики обещали похолодание со снегопадом, и этим вечером я чувствовала запах мороза. Возможно, я проснусь завтра, а на улице белым-бело.

Тишину дома нарушали только тиканье секундной стрелки на часах, да редкий шум проезжающих по улице машин. В прошлый раз после отказа Бастиана я уехала с Майклом на острова. А что мне делать теперь? Снова куда-то бежать? «Отлично, давай, беги от проблем! Прекрасное решение». Я, правда, от них бежала? Вроде, нет. Сегодня я ушла не потому, что не хотела их решать, а потому, что была не готова. У меня не было душевных сил для этого. Не было понятия, чего я хочу дальше, к чему иду. Мне нужно было время все обдумать. Теперь у меня это время есть. Я отключила звук телефона, не желая с кем-либо разговаривать. Вот только завтра все равно ехать на работу, и Майкл поймет, что не все в порядке. Он всегда это замечает. А еще, возможно, Бастиан приедет завтра ко мне на работу. Что мне ему сказать? Ответа пока нет.

С этими мыслями я отправилась спать. И с ними же проснулась. Будто пустая внутри. Собралась, пораньше выехала на работу. Уже в офисе выпила кофе, чтобы немного привести себя в рабочее состояние. Майкл же сегодня опоздал. На его лице сияла улыбка довольного мужчины.

— Вот таким ты мне нравишься больше, — я слабо улыбнулась, приподняв уголки губ.

— А ты мне нет. Всю ночь не спала что ли? Синяки под глазами.

— Да так, плохо спалось.

— Эй, что случилось? На тебе лица нет, — Майкл присел рядом, взволнованно глядя в мое лицо.

— Мы поругались, — пояснять, кто имеется в виду под «мы» не нужно.

— Сильно?

— Да. Я ночевала дома.

— Он же не позволил себе лишнего?

— Нет, дело в другом. Не хочется так думать, но возможно мы не…

— Не будете вместе?

— Да.

— Вам нужно взять передышку. Разберитесь в своих проблемах, а потом сядьте и поговорите.

— Ладно, как у вас с Джил? Хорошо?

— Да, но мне неудобно радоваться, когда ты грустишь.

— Брось, все в порядке. Я рада за вас. А сейчас давай работать, это лучше, чем сидеть и грустить.

— Согласен.

Майкл ушел в свой кабинет, а я постаралась отбросить мысли о Бастиане, и переключиться в рабочий режим.

* * *

Он идиот. Бастиан сидел на кухне, распивая бутылку виски, и думал, что теперь делать. Он вспылил. Снова. Но, когда увидел этого парнишку рядом с Кэт, услышал про скидку, а потом понял, что парень под кайфом, на глаза упала пелена. Снова наркотики. Кэт же обещала! Он успел наговорить много всего, до тех пор, пока не взял контроль над своим языком. Но было уже поздно, девушка уехала. Напряжение, скопившееся в мужчине за последние дни, нашло выход, причем самый худший. Бастиан думал, что Кэт уехала домой, и решил дать им обоим немного остыть, перед тем, как разговаривать. Чтобы снова не заискрило. Но, когда приехал домой, Кэт не нашел. Девушка уехала к себе. И что-то подсказывало мужчине что, приедь он, и ему сейчас не обрадуются. Возможно, даже в дом не пустят. Сегодняшняя ссора была сильнее предыдущих. Кэт сказала, что он ей не доверяет, и, пораскинув мозгами, Бастиан понял, что именно об этом его действия и говорят. Но почему он не доверяет ей? Не потому ли, что не доверяет даже себе самому? И как тогда быть дальше? Даже, если завтра они поговорят, и все оставят позади, откуда ему знать, что похожее не случится послезавтра? Или на следующий день? Бастиан не знал. Как и не знал, сколько у него есть шансов на прощение, и когда Кэт ответит нет. Этого нельзя было допустить, ни в коем случае. Но сейчас, пока перед мужчиной маячил грядущий бой с Хавьером, ни о каком спокойствии речь не шла. Эту неделю до боя он посвятит подготовке. Разберется с собой. Помог же он когда-то Кэт двигаться дальше, теперь стоило применить ту же психологию к себе. Да, тяжело, но иначе у их с Кэт отношений нет будущего.

Глава 35

Неделю перед боем Бастиан тренировался, как проклятый, а все время, не занятое тренировками, думал. Вспоминал свою жизнь, разбирался в своих страхах и застарелых обидах. Нашел столько дерьма, что сам удивился — как не захлебнулся еще. Но странное дело, чем больше находил, тем спокойнее становился. Как будто клубок спутанных ниток начинал распрямляться, и стало видно, какая идет откуда. У них у всех есть начало! Так и у всех страхов мужчины были свои корни. И, находя их, становилось легче. Будто, расслаблялась давно натянутая струна внутри. Одна за одной. Бастиан всегда подозревал, что занялся борьбой для того, чтобы больше никогда не чувствовать себя слабым. Чтобы уметь отстоять себя и близких людей. Но обретенная сила не принесла в душу покоя. Наоборот, она породила другой страх — сорваться, и применить силу на более слабом. И это был самый большой страх мужчины — стать, как его отец. А когда Бастиан встретил Кэт, и осознал возникшие чувства, снова испугался. Он почувствовал себя слабым, уязвимым. Не в физическом плане, а в душевном. Физическая рана зарастет, синяки сойдут, царапины заживут, а что делать с раной душевной, к которой не приложишь лед и не намажешь заживляющей мазью? Мужчину будто разрывало надвое — отпускать девушку не хотелось, она была его, но с другой стороны, Бастиан боялся боли, поэтому «нападал». Срабатывала защитная реакция. Но дальше так жить было нельзя. Страх и любовь вместе не уживаются. Нужно было выбрать что-то одно.

Бастиан показал Ховарду свою слабость, и был уверен, что во время боя тот воспользуется этим. Но нельзя ему этого позволять. Все, что он говорил, и будет говорить — не правда, а маневр. Продуманный, хитрый, рассчитанный на то, чтобы вывести Бастиана из себя, сделать его невнимательным. Такого легко победить. Поэтому все слова Ховарда он пропустит мимо ушей, даже не будет вслушиваться. Это просто слова, буквы, поставленные в определенном порядке.

В день боя пошел снег. Крупные хлопья опускались медленно, плавно, укрывая землю ледяным одеялом. Бастиан наблюдал это неспешное падение и думал о Кэт. Где она сейчас? Что делает? Думает ли о нем? Мужчина скучал по ней. Очень сильно скучал, просыпаясь ночами, ища руками ее тело на кровати. А потом вспоминал, что ее нет с ним. И долго засыпал вновь. Завтра он позвонит ей, попросит встречи, и они поговорят. Но это завтра, а сегодня все его внимание сосредоточено на бое. Нужно закрыть эту главу.

Вечером Бастиан был собранным и спокойным, как скала. С холодным разумом и четкими целями. На бой собралось много людей, но мужчина даже не смотрел по сторонам. Все не важно. Когда он увидел Ховарда, тот лишь ухмыльнулся, намекая на их прошлую встречу. Плевать. Они сошлись лицом к лицу, глаза в глаза, готовые по знаку начать бой. Время остановилось.

Бой прошел, как затянувшееся мгновение. Вот они начали, и вот руку Бастиана поднимают вверх. Он победил. Ховард прожигает его взглядом, полным неприязни, даже ненависти, но Бастиану все равно.

Уже дома, обрадовав Джил, он окончательно выдохнул, осознал произошедшее, и расслабился. А после рассмеялся. Эта победа была для него знаковой. Мужчина одержал верх не только над противником — он поборол страхи, смог собраться и идти дальше. Он снова чувствовал себя сильным, и чувства к Кэт теперь не были его уязвимостью — они тоже были силой. Ему не надо давить на Кэт, заставлять ее отдать ему все — она и так отдает. Вместо этого Бастиану нужно сделать кое-что другое, что он никогда раньше не делал. Отдать себя.

* * *

Когда пошел снег, Кэт буквально прилипла к окну. Неспешное падение белых хлопьев настраивало на мысли о вечном. Этот снег, наверное, шел тысячу лет назад, и будет идти, когда ее уже не будет. Ведь это просто вода, которая тает, а потом испаряется и возвращается в атмосферу, чтобы снова пролиться дождем или пройти снегом. Даже не верится, что эти снежинки видели древние эпохи.

— Нравится? — Прозвучал сзади голос Майкла.

— Очень.

— Согласен, красиво.

— Как думаешь, растает или полежит?

— Полежит. Успеешь скатать снеговика у дома, — усмехнулся он.

— Да ну тебя.

Майкл ушел в кабинет, а я вдруг вспомнила о Бастиане. Всю эту неделю он молчал. Наверное, это и хорошо, у меня было время подумать обо всем. Но, честно говоря, я скучала. В доме стало слишком одиноко. В душе стало слишком холодно. Вероятно, в этот раз он сильно разозлился на меня. Несколько раз звонила Джил, говорила, что Бастиан упорно готовится к бою. А ведь этот бой сегодня. Интересно, напишет хотя бы, как все прошло?

Не написал. С этой мыслью я засыпала в холодной постели. А за окном все также падал снег, складываясь в сугробы.

Утро субботы было пасмурным. Снежные тучи еще не ушли, хоть и перестали засыпать нас сугробами. За сутки выпало столько осадков, что по тротуарам были прочищены дорожки для пешеходов. Деревья прогибались под снегом, налипшим на ветки. Где-то оборвало провода. Весь город был укрыт большим белым одеялом. И сидеть дома мне совсем не хотелось. Поэтому я позавтракала, оделась и вышла из дома. Утренний мороз кусал за щеки, залетал под полы пальто, хорошо, что я хотя бы надела шапку и перчатки.

Снег под подошвами сапог звучно хрустел, и этот звук почему-то успокаивал. Людей вокруг было мало, лишь кое-где водители очищали свои машины, да дворники проделывали в сугробах дорожки. Чистый морозный воздух, да тишина, что может быть прекраснее? Редкие порывы ветра заставляли деревья покачиваться, а ветки скрипеть. Будто не в городе я, а в лесу.

Я успела даже слегка подмерзнуть за свою прогулку, но уходить домой не хотелось. Слишком красиво было вокруг. Да и тучи над головой намекали, что в любой момент погода может испортиться, и кто знает, когда мне удастся еще погулять. Да и что делать дома? Лучше вот так, по снегу. Я шла по тротуару, когда вдруг услышала треск. Успела только оглянуться по сторонам, чтобы понять, откуда звук, когда сверху на меня что-то упало, придавливая к земле. Все вокруг смешалось, снег забивался в рот, вдыхался вместе с воздухом. Я лежала на земле, пытаясь понять, что происходит. И лишь когда все затихло, смогла нормально открыть глаза и осмотреться. Вокруг меня был снег и… ветки! На меня упала ветка!

— Девушка, с вами все в порядке? — Ко мне подбежали люди, стали стаскивать ветки. А я не могла ничего ответить. Сердце билось, как сумасшедшее, а из горла не выходило и звука. — Девушка, как вы?

Они растащили ветки, отгребли снег и стали меня осматривать. Кто-то вызвал скорую.

— Вы как? Что-нибудь сломали?

— Нет, — прошептала я. — Вроде нет.

Пошевелилась, и не почувствовав боли, стала подниматься. Мне помогли, отряхнули снег с одежды, волос. Я оглянулась на место, где лежала, и поняла, что мне повезло — на меня упала та часть ветки, где нет толстого ствола, только более тонкие и ветвистые. Скорая приехала довольно быстро. Хотели увезти меня, но я отказалась, поэтому мне ощупали голову, посветили фонариком в глаза, удостоверились, что я ничего не сломала, и нигде не болит. Я пообещала в случае чего сразу обращаться. Как только они уехали, я, сжимая в руках сумочку, пошла дальше по тротуару. Даже не глядя по сторонам, все еще находясь в шоке. А ведь, упади на меня ствол, мне могло бы непоздоровиться. Вот так выходишь из дома, и никогда не знаешь, вернешься ли назад. Мой отец тоже не думал, что все так обернется. Отец… а ведь с момента похорон я так и не была у него. Не могла заставить себя. А теперь вспомнила, и поняла, что хочу поехать.

Поймала такси, назвала водителю пункт назначения, проигнорировала его странный взгляд, и стала ждать. Машина ехала не быстро из-за заснеженной дороги. Но каждая дорога когда-нибудь заканчивается. Закончилась и моя. Я вошла на территорию кладбища и порадовалась тому, что у меня высокие сапоги — здесь снег не чистили. Нужное место я нашла не сразу. А когда нашла, вдруг заплакала.

— Привет, пап. Прости, что не приходила раньше. Не могла заставить себя вернуться сюда. Слишком тяжелые воспоминания. Но тебе, наверное, все равно, ты там с мамой, а я… ну, мы оба знаем, что мое благополучие тебя мало интересовало. Хотя, может, ты просто хорошо это скрывал. Но я больше не злюсь на тебя, я простила. Ты жил, как мог, делал ошибки, как делаем все мы, ты был обычным человеком со своими внутренними демонами. Я простила тебе все. Потому, что все равно люблю, или потому, что сама совершаю ошибки — не знаю. Просто, в моей жизни появились люди, которые любят меня, и потерять их очень страшно. А ты потерял своих. Поэтому я не виню тебя. Кто знает, какие я еще ошибки совершу в своей жизни. Но, надеюсь, не совершу одной — если у меня все-таки будут дети, я буду их любить и заботиться. Я росла, не ощущая твоей любви, и не поступлю так со своими детьми. В этом, пап, ты облажался, уж прости, — я усмехнулась сквозь слезы. — Но твою ошибку сейчас исправляет кое-кто другой. Майкл. Ты видел его, ты же все оттуда видишь, да? Так вот, он меня любит, и я это чувствую. И благодарна. Мне очень жаль, пап, что у нас с тобой все так получилось. Что не сложилось хороших отношений. Надеюсь, там ты нашел покой.

Я вдруг потопталась на месте, и уселась прямо на снег сбоку от памятника, прислоняясь к нему головой.

— Иногда мне кажется, что мы с тобой похожи больше, чем ты думал. Я такая же «брошенная» и сломанная внутри. Только мне помогли найти дорогу из этого, а ты справлялся один. Я была слишком маленькой тогда, чтобы помочь тебе справиться. А потом стало слишком поздно. Иногда бывает так, что точка невозврата пройдена. Мне, правда, жаль, что все так сложилось. Может, в следующей жизни мы сможем это исправить. А пока передавай привет маме. Ее я тоже простила. Она не выбирала для себя смерть, и не хотела бросать нас, я уверена. Так получилось. Не все дороги выстланы розами.

Мой телефон зазвонил в сумке, заставив меня прервать свою исповедь. На экране высветилось имя Бастиана.

— Алло? — Мой голос получился тихим и каким-то грустным.

— Привет.

— Привет.

— Я хотел поговорить с тобой. Встретимся?

— Давай.

— Ты где, я мог бы заехать.

— На кладбище, — в трубке повисла тишина.

— … где?

— На кладбище.

— Что ты там делаешь?

— Пришла к папе.

— Подожди, я сейчас приеду, ладно? — Голос Бастиана стал каким-то слишком мягким. Так разговаривают с напуганным животным. Странно.

— Хорошо, я буду ждать.

Как только я отключила вызов и убрала телефон, исповедь продолжилась.

— Это был Бастиан, ты же понял? Его ты тоже видел, пап. И он совсем не похож на тебя. А может и похож, оба собственники. Только ты говорил, что я обязательно тебя брошу, а он наоборот, что никогда меня не отпустит. Две стороны одной медали. Познакомь я вас, вы бы друг другу совсем не понравились. Тянули бы меня в разные стороны, как дети перетягивают игрушку. Поэтому, даже хорошо, что вы не знакомы. Но я люблю его. Даже не смотря на все проблемы.

Не знаю, сколько я так сидела, но вскоре услышала звук подъезжающей машины. А затем голос.

— Кэт?

— Здесь! — Слишком тихо, чтобы Бастиан услышал, но он и так нашел. Подошел, осмотрел меня напуганным взглядом и поднял с земли. Точнее, с сугроба.

— Эй, что с тобой произошло? У тебя царапины на лице! Да ты ледяная вся! Пойдем, надо тебя согреть. — Он стянул с себя перчатки и надел их на мои руки. Странно, а куда уже делись мои? И где шапка? Наверное, упала тогда, от ветки.

— Ветка, — ответила я мужчине.

— Что «ветка»?

— Я сегодня шла по тротуару, и на меня упала ветка. Большая такая.

— Господи, ты в порядке?

— Да, все хорошо.

— А чего без шапки? Холодно же!

— Я была в шапке, она, видимо, там осталась, на тротуаре.

Мы дошли до машины, Бастиан посадил меня, после чего включил посильнее обогрев салона. Только теперь я поняла, как замерзла на самом деле. Не хватало только заболеть.

— А сколько сейчас времени?

— Двенадцать, — ответил Бастиан, глянув на часы.

— Так много? Я ушла из дома в семь.

— И с тех пор на улице? Кэт…

Бастиан включил передачу и выехал на дорогу.

— Зачем ты приехала сюда?

— Не знаю. Я ведь не была тут с момента похорон. А сегодня поняла, что хочу приехать. Что мне нужно это. Нужно поговорить. Так что, вот.

— Поговорила?

— Да.

— А теперь поехали греться.

За окном проплывали дома, покрытые сугробами дорожки, гаражи, деревья. В какой-то момент все это смешалось в одну пелену. А затем, разомлев от тепла, я заснула.

Глава 36

Бастиан разбудил меня, когда мы приехали. За окном был его дом.

— Пойдем, ты примешь ванную, а потом выпьешь горячий чай. Не хочу, чтоб ты заболела.

Я послушно последовала за мужчиной. Зашла в дом, и поняла, что по дому тоже соскучилась — оказывается, привыкла. Где лежали мои вещи, помнила прекрасно, поэтому взяла домашнюю одежду и отправилась в ванную. Набрала побольше воды, даже добавила пену. А потом опустилась в воду и откинулась на бортик. Хорошо так. Тепло со временем проникало внутрь, отогревая замерзшее ранее тело. В дверь постучали.

— Кэт, я сделал чай. Буду ждать тебя на кухне.

— Хорошо.

Бастиан ушел, а я вылезла из воды, вытерлась и надела хлопковые штаны с кофтой. Услышав мои шаги, мужчина поднял глаза.

— Согрелась?

— Да, спасибо.

— Пей, — он налил в чашку ароматный чай, и пододвинул ее ко мне. У самого был налит кофе.

— А как прошел бой? Ты не написал.

— Я выиграл, — на удивление, сказано это было просто, как что-то обыденное, без бахвальства и гордости.

— Поздравляю, я рада за тебя. И я верила, что ты выиграешь.

— Правда?

— Безусловно.

— Спасибо.

Над столом снова повисла тишина, нарушаемая лишь еле слышными выдохами на горячий чай.

— Кэт, я хотел поговорить с тобой. И в первую очередь попросить прощения. Снова. Ты, наверное, устала уже от этого. Но я виноват перед тобой. И я, действительно, не доверял тебе. Но не из-за тебя, а из-за меня, потому что я не доверял даже самому себе. Знаешь, за последнюю неделю я много думал, поэтому и не приезжал к тебе, не звонил. Я просто хотел разобраться в себе, чтобы больше не совершать этих ошибок и не причинять тебе боль. Ты, наверное, обиделась на меня за молчание?

— Нет. Обиды не было, была… пустота. Мне тоже нужно было это время для раздумий. Потому что дальше так продолжаться не могло.

— Согласен. Знаешь, к каким выводам я пришел? Из-за того, что делал отец, я всегда хотел стать сильным. Чтобы не допустить повторения, чтобы уметь защитить близких. И я вроде бы стал сильным. Но потом встретил тебя. И довольно быстро осознал, что ты моя слабость, моя уязвимость. Я боялся тебя потерять, я боялся причинить тебе боль, я боялся тебе довериться. Я всего боялся. Я одновременно притягивал тебя ближе, и отталкивал. Не пускал внутрь. Это разрывало меня, и ты страдала от моих нападок. Прости. Но я кое-что понял за эту неделю — ты не моя слабость, ты моя сила. Причина, заставляющая меня двигаться дальше, становиться лучше. Ты — моя награда. И я больше не хочу отталкивать тебя. Я хочу притянуть тебя ближе, холить, лелеять и оберегать. Я не хочу тебя контролировать, я хочу наблюдать за тобой — как ты справляешься с жизненными трудностями, как ты улыбаешься, как расцветаешь. И хочу быть причастным к этому. Боже, и почему я раньше не понимал таких простых вещей?! Кэт, я хочу идти по жизни рядом с тобой! Просыпаться рядом с тобой, делиться вечером новостями, возить тебя отдыхать, ухаживать, если ты болеешь, двигать мебель, если ты захочешь сделать перестановку. Я просто хочу быть рядом.

Кажется, мои руки дрожали. Я не ожидала от Бастиана таких слов. Что угодно, любые объяснения, но не это! То, что он сказал, стрелой пронеслось через мои мысли и оказалось прямо в сердце. Потому что он сказал именно то, что чувствовала я сама. Отставив чашку с остывшим чаем, я поднялась со стула и пересела на колени к Бастиану. А затем крепко обняла. Мужские руки тут же сомкнулись на моей талии.

— Кэт, ты простишь меня?

— Конечно! Глупый, конечно! Я так по тебе скучала.

— И я скучал. Без тебя плохо.

Какое-то время мы так и сидели, а потом Бастиан пересадил меня на стул, а сам стал готовить обед. Стоит ли говорить, что я не сидела спокойно? Я вытаскивала из-под ножа кусочки овощей, прижималась к мужской спине, активно мешая.

— Кэт, ну что ты делаешь? — Смеялся Бастиан. — Давай, поедим, а потом можешь приставать ко мне, сколько захочешь.

— Точно?

— Да, точно.

Я послушалась и вскоре была награждена обедом. Правда, сытный обед сбил весь настрой приставать. Мы перебрались в гостиную на диван, Бастиан включил какой-то фильм, и мы просто лежали рядом, обнимая друг друга.

— Кстати, а где Джил с Полом?

— А где они могут быть в субботу?

— У Майкла? Логично. У них вроде все хорошо, да?

— Да, Джил захватила свою добычу крепко.

— Эй! Не говори так о ней!

— Ладно, ладно, она, правда, влюблена. Я давно уже не видел, чтобы она так светилась. Не с ее муженьком-засранцем. Одно время я предлагал Джил поговорить с ним, но она отказывалась. Теперь я понимаю, если любви нет, то сила не поможет. Только хуже сделает.

— Да. Зато видишь, как хорошо все в итоге обернулось. Она избавилась от мужа, и нашла другого мужчину, который любит ее и ее сына. Ничего не делается зря.

— Верно.

Сегодня мы так никуда больше и не выходили. Просто разговаривали, были рядом, наслаждались гармонией. Джил написала, что остается ночевать у Майкла, поэтому весь дом был в нашем распоряжении. Уезжать домой у меня не возникло и мысли. Вечером, перед сном, я отправилась в душ. Теплая вода приятно скользила по коже, тело расслаблялось, аромат арбузного геля для душа приятно щекотал рецепторы. Когда дверь в ванную открылась, я повернулась и увидела входящего Бастиана. Он прислонился к стене и наблюдал за мной, а через минуту снял с себя одежду и вошел ко мне в душ. Мужские руки прошлись по моему животу, смывая пену, погладили бедра. Бастиан налил геля себе в ладонь и стал размазывать его по моему телу, не пропуская ни одного участка. В какой-то момент я просто закрыла глаза и отдалась на волю этим рукам и ласковым прикосновениям. Он помыл меня везде, попутно возбудив до предела.

— Бастиан… — шепот-просьба, но он все понимает. Меня разворачивают, приподнимают за бедра, и прислоняют к стене. Прохладный кафель под спиной и горячие прикосновения кожи впереди. Волнующий контраст. Я обхватываю мужчину ногами, а он наклоняется и целует мою шею, тем временем скользя пальцами по моим складочкам внизу. Требовательно притягиваю Бастиана ближе, и он подчиняется — медленно входит и сразу начинает двигаться. Наши стоны и тяжелое дыхание заполняют тишину ванной. Прикосновения мужчины полны нежности и заботы. Полны любви. Это не горящий вулкан страсти, не торопливые ласки ради разрядки — это медленное наслаждение моментом. И хочется, чтобы оно не заканчивалось никогда. Но внутренние мышцы напрягаются, кожу покалывает, и по венам пробегает огонь. Через несколько мгновений за мной следует и мужчина. Отдышавшись, он опускает меня на пол, обмывает нас обоих, после чего вытирает пушистым банным полотенцем. В комнату мы входим голыми, зачем нам одежда? Бастиан скидывает с постели покрывало и укладывает меня сверху. Слова нам не нужны. Мужчина наклоняется сверху, скользит губами по моей коже от шеи, по груди, задержавшись там ненадолго, и дальше вниз на живот. Когда губы и язык коснулись меня внизу, я не сдержала стон. Та же неторопливая уверенность, с которой Бастиан действовал в душе, теперь терзала меня здесь. Я царапала ногтями простынь, закусывала костяшки пальцев, металась по постели. Когда к губам добавились мужски пальцы, я не выдержала.

— Я мог бы провести так всю ночь, — хриплый голос Бастиана пробежался мурашками по моей коже.

— Не надо, иначе я просто не доживу до утра.

— О, сомневаюсь. Я позабочусь о том, чтобы дожила. У меня так много планов на тебя, столько нереализованных фантазий.

— О, Боже…

— Не волнуйся, я уверен, он отвернулся.

— Мне полегчало, — усмехнулась я.

— Это хорошо, потому что…

Он не договорил, почему, но я все поняла, когда мужчина вошел одним толчком. На этот раз было больше страсти и огня, были резкие движения, были поцелуи-укусы. И когда Бастиан оттягивал мое освобождение, я не волновалась, я знала, что он делает это не ради контроля, а чтобы продлить мое удовольствие, усилить его.

Разрядка едва не отключила меня. В глазах потемнело, заплясали звездочки, в уши будто набили ваты. Но я бы не променяла этот момент ни на что. Когда мы отдышались, и просто лежали рядом, я заговорила.

— Знаешь, сегодня было иначе. В смысле, по ощущениям. Эта перемена в тебе — я ее почувствовала.

— Да?

— Да. Ты просто дарил себя, был спокоен внутри, уверен.

— Для меня тоже сегодня было иначе. Удовольствие коснулось не только тела — души. Это новое для меня ощущение. Но мне нравится. Возможно, теперь я буду приставать к тебе еще чаще, — улыбнулся Бастиан.

— Ничего не имею против.

Мы лежали в обнимку, мужчина проводил пальцами по моим волосам, а я переплетала наши пальцы. Так тихо, спокойно и хорошо. Давно так не было. Я бросила взгляд на окно и заметила какое-то мельтешение.

— Там снег что ли?

— Где? — Бастиан повернулся к окну, — Да, точно. Давай, завтра куда-нибудь поедем?

— Куда?

— Не знаю, возьмем с собой закуски и просто поедем за город. Покатаемся, съездим на озеро. Только мы вдвоем.

— Давай.

Бастиан накинул на нас одеяло и притянул меня ближе. Вот так мне нравилось засыпать. Так я хотела засыпать всегда.

— Спокойной ночи, — шепнула ему.

— Спокойной ночи, малышка.

Глава 37

Утро воскресения было ленивым. Мы с Бастианом понежились в постели, подниматься совсем не хотелось. Но у нас на сегодня были планы, поэтому теплое одеяло было откинуто в сторону. Приняв душ, мы позавтракали, сделали термос с чаем и целую вереницу бутербродов в дорогу. На улице было ясное морозное утро, снежных туч больше не наблюдалось. Загрузив корзинку с ланчем в машину, мы выехали. Я включила радио и стала смотреть по сторонам, пока Бастиан вывозил нас из города. Заснеженные улицы были почти пусты, поэтому выбрались мы довольно быстро. Глядя на эту белоснежную красоту за окном я подумала, что уже через месяц будет Рождество, а затем и Новый год. Надо же, как летит время.

До озера было ехать около двух часов по такой дороге, поэтому я устроилась поудобнее.

— Бастиан, а как мы будем праздновать Рождество и Новый год?

— Я еще не думал. Можем дома вдвоем, а можем вместе с Джил и Майклом. Как тебе хочется?

— Наверное, вместе. Это наши первые праздники.

— Согласен.

По радио заиграла хорошая песня, и я сделала громче, начиная напевать. Бастиан лишь усмехнулся, глядя на меня. За окном проплывали заснеженные поля, совсем скоро они сменятся более гористой местностью. Я раньше особо не ездила за город — нам с отцом и ездить-то было некуда и не к кому. Я знала географию окружающей меня местности только по картам. Надо исправлять это. Теперь у меня есть возможность, и есть человек, который будет вместе со мной все это изучать. И начнем мы с озера.

— Бастиан, а ты был уже на этом озере?

— Конечно. Там красиво, вокруг растут ели. Мы подъедем к самой воде.

— Класс!

Как я и говорила, поля закончились, мы заехали в гору. Теперь немного проехаться по горам, и спуститься к озеру. Осталось проехать всего ничего. Я с удовольствием глазела по сторонам, почти подпрыгивая на месте от нетерпения. Даже достала телефон и сделала несколько снимков через стекло.

— Смотри, сейчас справа увидишь озеро. Дорога уже идет вниз.

Я прилипла к окну, выжидая. И через несколько мгновений из-за скалы показалась ледяная гладь. Не очень большое, но величественное, окаймленное белыми от снега елями — озеро было прекрасно.

— Как красиво, — прошептала я.

— Сейчас спустимся, и посмотришь поближе.

Наверное, эта дорога была не очень популярной, а может дело еще в чем, но машин было совсем мало. За всю поездку нас ни одна машина не обогнала, а навстречу проехало десятка два. И вот теперь из-за поворота выехала грузовая фура. Но водитель фуры, наверное, не ожидал, что дорога будет скользкой. Машину стало заносить. А для меня время будто замерло, стало тягучим, как мед. Вот фура виляет, пока водитель пытается ее выправить, Бастиан с ругательством тормозит. Но грузовик не может выровняться, его задний прицеп цепляется за скалу и отталкивается от нее, вылетая на встречную. А там мы. Крик застрял у меня в горле. Я успела только закрыть глаза. Удар. Скрежет металла и ощущение полета. Оно закончилось так быстро. Очередным ударом и треском.

— Кэт! — Услышав крик Бастиана, я открыла глаза. Оказывается, сработали подушки безопасности. Но, глядя на мужчину, я поняла — страшное не миновало. И в доказательство этому в машину ледяным потоком хлынула вода. Мы были в озере. И мы тонули.

— Бастиан, — мой крик прозвучал напуганным писком.

Мужчина что-то сделал, и наши подушки безопасности сдулись, освободили место.

— Отстегивайся!

Я дрожащими руками смогла отстегнуться со второго раза. А вода все прибывала. Ледяная, она уже была в сапогах, доходила до колен. Так холодно!

— Бастиан, нам нужно выбираться!

— Нет, мы не сможем сейчас открыть двери. И хорошо, потому что вода хлынет еще сильнее.

— Но мы утонем!

Я с ужасом смотрела, как вокруг машины смыкалась вода. И не было выхода из этого ледяного плена.

— Мы не утонем. Слушай меня! Дыши! Пока есть в машине воздух — дыши! Как только вода заполнит салон, я открою дверь, и мы выберемся.

— Но мы будем уже глубоко. Мы не выплывем, — я смотрела, как вода уже по пояс скрыла мое тело.

— Выплывем! Залазь с ногами на сидение и дай мне руку. Не отпускай меня, слышишь?

— Слышу.

От холода меня начинало трясти, но я сделала, как сказал Бастиан — залезла на сидение и схватила его за руку. Вода поднималась все выше, а машина опускалась все глубже.

— Слишком глубоко, — шептала я. Было дико страшно от того, что вокруг темно. Как будто мы на дне океана, а до поверхности множество километров. — Слишком глубоко. Я не смогу.

— Сможешь! Мы выберемся, слышишь? Мы не останемся здесь!

— Мне страшно, Бастиан, — я хотела заплакать, но от страха не могла.

— Я знаю, малышка. Потерпи. Все будет хорошо, я обещаю.

Вода достигла горла. Наши головы уже были под самой крышей салона, легкие вдыхали последний воздух, и как назло, казалось, что его так мало. Меня била крупная дрожь. Холода? Ужаса? Наверное, и того, и другого.

— Бастиан, я люблю тебя. Просто знай — ты лучшее в моей жизни. Спасибо за все.

— Не смей прощаться! Кэт, мы выберемся!

— Слишком глубоко. Слишком холодно.

— Только не отпускай меня, Кэт! Не отпускай мою руку!

Вода подбирается к носу. Холод подбирается к сердцу. Я сделала последний вдох, и вода надо мной сомкнулась. В следующее мгновение я почувствовала, что Бастиан меня дергает, тянет за собой. Я оттолкнулась, чтобы поплыть следом. Глаза были закрыты, поэтому я не знала, где верх, где низ, просто держалась. Но я плавала не настолько хорошо, а ныряла еще хуже. И самое плохое в этом — я не умела надолго задерживать дыхание. А когда вокруг был арктический холод, держаться было еще сложнее. Легкие уже дергались от желания вдохнуть. Я больше не могла сдерживаться. Прости, Бастиан. В следующую секунду в мое горло хлынул ледяной поток. Короткий шок, а за ним благословенная темнота.

* * *

Бастиан почувствовал, когда Кэт стала дергаться, а потом обмякла. Ее рука стала выскальзывать, и мужчина крепче перехватил женскую кисть. Надо выплыть, еще немного, вон уже свет. Еще несколько гребков, но в тяжелой зимней одежде, с бессознательным телом на буксире, это расстояние до поверхности казалось бесконечным. Но он не сдастся, ни за что! Он сможет.

Достигнув поверхности, Бастиан сделал глубокий вдох, после чего удобнее перехватил Кэт и поплыл к берегу, благо, было рядом. Горные озера отличались тем, что на расстоянии нескольких метров от берега уже могла быть приличная глубина. Именно в такую ледяную бездну они угодили. Из последних сил мужчина доплыл до берега и вытащил Кэт. Девушка не дышала. Ни секунды не задумываясь, мужчина стал проводить реанимацию. И, слава Богу, это помогло, из легких вылилась вода, девушка задышала. Но на этом самое страшное не закончилось. Они пробыли в ледяной воде довольно долго. Если в ближайшее время к ним не приедет помощь, они умрут от холода. А позвонить в скорую Бастиан не мог, как и добраться до дороги. Наверное, даже подняться с земли он уже не смог бы. И, как в насмешку, вдалеке послышалась сирена. Неужели, его разум играет с ним таким образом, обещая спасение, пока на самом деле он замерзает? Но звук становился все громче. И через какое-то время к ним уже торопились. Кто вызвал скорую? Тот водитель фуры? Сейчас это было не важно, сейчас можно было расслабиться — они оба живыми дождались врачей. Облегченно выдохнув, мужчина отключился.

В следующий раз пришел в себя уже в больнице. Тело не слушалось, болело. Но Бастиан смог нажать кнопку и вызвать медсестру.

— Вы пришли в себя! Как хорошо, — женщина в медицинской форме вошла в палату и осмотрела его. — Как себя чувствуете?

— Просто прекрасно, — прохрипел он. — Девушка! Со мной была девушка. Как она?

— Хуже вас. У нее довольно сильная гипотермия. Была клиническая смерть. Но сейчас она уже стабилизирована, на аппарате.

— Не дайте ей умереть, пожалуйста. Она все для меня, — Бастиан не заметил, как по лицу покатились слезы. Он не помнил, когда плакал последний раз. В детстве? А теперь, осознавая, что они пережили… а Кэт чуть не умерла… Бастиан сорвался. Он так боялся ее потерять. Там, в ледяной воде, все его мысли были о том, что он должен их спасти. Должен вытащить. И он вытащил. А теперь все зависит от Кэт. Она должна бороться, и она будет, она боец. Бастиан это видел.

— А скажите, когда я смогу увидеть ее?

— Когда сможете встать, для начала. Полежите, отдохните пока.

— А я могу позвонить?

— Конечно! Сейчас.

Медсестра вышла, а через минуту вернулась с телефоном.

— Держите.

— А в какой мы больнице?

— Святой Антонии.

— Спасибо.

Бастиан набрал номер Джил — единственный, который знал по памяти. Несколько гудков, а затем ответ.

— Алло?

— Джил, — прохрипел он.

— Это кто?

— Это Бастиан.

— Что с твоим голосом? И откуда ты звонишь?

— Джил, мы с Кэт в больнице. Попали в аварию, нашу машину выбросило в озеро.

— О, Господи! Вы как? Что за больница? Мы сейчас приедем!

— Мы ехали на озеро. Тут должна быть какая-то больница Святой Антонии.

— Найдем. Мы сейчас! Как там Кэт?

— Хуже меня.

— Твою мать! Жди, Бастиан, мы уже едем!

Джил повесила трубку, а мужчина отдал телефон медсестре. Теперь ему только и оставалось, что ждать. Ждать, когда полегчает, чтобы он смог добраться до Кэт, ждать, когда приедут Джил с Майклом. Ждать, когда очнется его девочка. Ждать, не имея возможности что-то сделать. Бастиан ненавидел ждать.

Глава 38

Время тянулось адски медленно. Стрелки на часах, будто издеваясь, переползали от цифры к цифре так неторопливо — странно, что они еще не загорелись под взглядом Бастиана. Мужчина ждал, как и собирался. А потом решил, что ему не так уж и плохо, спустил ноги на пол, немного посидел, пережидая легкое головокружение, и встал. Стоять было еще тяжелее, но больше ждать мужчина не мог. Опираясь на все, что попадется под руку, Бастиан вышел в коридор. Он ведь даже не спросил, в какой палате Кэт — теперь придется сначала искать медсестру. Но та нашла его первой.

— Вам же рано вставать, отдохнули бы!

— Не могу больше. Где она?

— Пойдемте, провожу, — медсестра взяла его под руку, помогая идти. Опираться на хрупкую женщину не хотелось, но так, действительно, было легче.

Они прошли дальше по коридору, и вошли в предпоследнюю дверь. Там на больничной койке лежала Кэт. Бледная, подключенная к аппаратам, она казалась такой маленькой и ранимой, такой уязвимой. Бастиан подошел ближе к постели, а медсестра поставила для него стул. Внимательная. Мужчина с облегчением сел, после чего взял ладошку Кэт в свои руки.

— Эй, малышка, ты как? Я слышал, ты тут сбежать от меня пыталась? Брось это, даже не думай. А лучше — открывай глазки и посмотри вокруг, мы выбрались. Оба. Я же обещал тебе. Давай, не пугай меня так.

Бастиан прижал женскую кисть к своей щеке, потерся. Эта маленькая ладошка так крепко держит его сердце. И хорошо, пусть держит, пусть никогда не отпускает, Бастиан только рад. Он выдохнул теплый воздух на женские пальцы и поцеловал их.

— Просыпайся, пожалуйста.

Он готов был сидеть здесь, сколько понадобится. Просто ждать. Но когда в его руке дрогнули женские пальцы, сердце мужчины тоже дрогнуло.

— Кэт?

Девушка на постели зашевелилась, тяжело вздохнула и открыла глаза. Несколько мгновений непонимания, а затем осознание. Оглядевшись, Кэт заметила Бастиана, и больше глаз не отвела.

— Бастиан, — тихий шепот, но такой ценный и долгожданный.

— Привет, моя хорошая!

— Бас… тиан, — и тут она заплакала. Крупные слезы скользнули по щекам, подбородок задрожал.

— Эй, все в порядке, мы выбрались. Все хорошо.

— Нет… я…

— С тобой тоже все будет хорошо. Отлежишься под присмотром врачей, и будешь, как новенькая. Я обещаю тебе.

— Мама…

— Что? — Он ослышался? С чего бы Кэт говорила о матери?

— Мама. Я видела ее. Бастиан, я ее видела, — и она заплакала еще сильнее. А у мужчины внутри все заледенело. Появилось ощущение, будто что-то большое и ужасное пронеслось так близко. Будто кто-то невидимый махнул рядом косой — с еле слышным свистом, ощущением ветерка на коже. Плохого ветерка.

— Ты уверена, милая? — Странно, что Бастиан все же смог произнести эти слова. Казалось, его зубы сейчас можно разжать только тисками. Или выбить.

— Да. Я смотрела на нее, а она на меня. Она улыбалась. Бастиан, она смотрела так… так, как ты! Или Майкл. Она…

— Любит тебя, — понял мужчина.

— Да.

— Это естественно, Кэт.

— Но я… — она снова расплакалась, — я всегда ненавидела ее. Незаслуженно. Я думала…

— Эй, перестань, она все понимает, — Бастиан погладил девушку по волосам.

— Мне так жаль. И так стыдно.

— Прости ее за то, что ее не было. И прости себя, за то, что ненавидела и обижалась. Отпусти это, Кэт. Теперь ты знаешь правду.

— Знаю. Но, — теперь девушка слегка нахмурилась, — почему я ее видела?

А вот на этот вопрос Бастиан никогда не хотел бы отвечать. Не говорить ей, что смерть прошла так близко, что он чуть не потерял…

— Кэт… ты была в критическом состоянии. Замерзла слишком сильно.

— И?

— Понимаешь, твой организм не справлялся.

— Бастиан, просто скажи.

— У тебя была клиническая смерть.

— О, Боже!

— Но теперь тебе лучше, кризис позади. Теперь ты должна отогреваться, поправляться и больше ни о чем не думать.

— Сложно это.

В этот момент в коридоре послышался шум, а затем дверь чуть не сорвали с петель. В палату ворвался напуганный Майкл, а за ним и Джил. Они быстро осмотрелись, оценили ситуацию, и выдохнули. Почти синхронно.

— Как же ты меня напугала, — у Майкла даже плечи опустились. Он подошел ближе к Кэт и погладил ее по щеке.

— Прости, — говорить девушке было все еще непросто, и после всего, что она рассказала Бастиану, в голосе появилось еще больше хрипа.

— Эй, береги горло, — Бастиан пожал ее ладошку. — И вообще, тебе сейчас нужно отдыхать. Я сам расскажу все им, хорошо?

Девушка кивнула и прикрыла глаза. Напрягшись, Бастиан поднялся со стула, и, покачиваясь, вышел из палаты. Майкл и Джил вышли вслед за ним. Ушли недалеко — до ближайшей лавки.

— Что у вас там произошло? — Терпения Майкла надолго не хватило.

— Скользкая дорога и встречная фура, водитель которой потерял управление. Я успел остановиться, но это не помогло — он просто снес нас с дороги, сбросил вниз, в озеро.

— Черт! — Майкл запустил руку в волосы, а второй погладил по спине всхлипнувшую Джил. У той глаза были на мокром месте. — А что вы там вообще делали? Вдвоем? Вы помирились?

— Да. Вчера поговорили, все решили. Кстати, Кэт вчера ездила к отцу на кладбище.

— Что? Почему она вдруг решила?

— Сказала, что почувствовала потребность в этом. Я тоже удивился, когда позвонил и спросил, где она, а в ответ услышал такой странный адрес. Черт, это было вчера, а кажется, что вечность назад. А ведь вчера на нее еще и ветка упала. Приезжаю за ней, смотрю, а у нее лицо поцарапано. Говорит «ветка упала», а я сам чуть не упал там же.

— Ты сам-то как? — Майкл обеспокоенно посмотрел на него, а Бастиан вдруг подумал, что это приятно, когда, по сути, чужой человек, волнуется о твоем здоровье.

— Лучше нее. Я крупнее, сильнее, поэтому замерз не так быстро, как Кэт. Испугался только. Боялся, что она отпустит руку, выскользнет, и я не смогу найти ее под водой. И ведь чуть не выскользнула. Успел поймать. Это был какой-то кошмар.

— Спасибо, что спас ее.

— Тут спасибо не только и не столько мне — скорая приехала быстро, врачи хорошо сработали.

— Кто вызвал скорую?

— Не знаю. Наверное, тот водитель, который нас сбил.

— Бастиан, поправляйтесь, — заговорила Джил. — Я рада, что вы помирились, и рада, что живы. Не пугайте нас так больше, ладно?

— Идет.

— Кстати, об «идет», помочь тебе дойти до своей палаты?

— Нет, я посижу с Кэт.

— Кэт спит, тебе тоже надо, ты на ногах не держишься, — возразил Майкл. — Пошли, и без разговоров. Ты ей нужен здоровым и сильным.

На это нечего было ответить, и Бастиан подчинился. Он ни за что бы не признался, что смертельно устал. Теперь, когда он немного успокоился, силы покинули окончательно. Свалившись кулем на койку, Бастиан попрощался с гостями, дождался, пока они закроют дверь, и в ту же секунду отрубился.

* * *

Мою выписку из больницы, как оказалось, решили отпраздновать. Бастиан был у меня каждый день. Когда я спросила его насчет боев, он ответил, что взял отпуск. И все свободное время проводил со мной. В день выписки он приехал с огромным букетом цветов. На другой машине приехали Майкл с Джил, а Пол остался дома под присмотром Макса. Оказалось, Макс теперь частенько подрабатывал нянькой.

Дорога домой пролегала мимо того самого озера. Как только мы выехали из больницы и стали приближаться к месту аварии, у меня задрожали руки. Страх был все еще силен.

— Эй, все в прошлом, помнишь?

— А ты не боишься?

— Неприятные воспоминания есть, но страха нет. Это место не виновато в аварии, это просто озеро. Когда потеплеет, я привезу тебя сюда снова, и ты поймешь — для страха нет причин.

Дальнейшая дорога прошла спокойнее. Мы приехали к Майклу домой, где уже все было готово к обеду. Мне одновременно было приятно и неловко — зачем так, ведь не праздник же какой? Просто выписка. Но они все решили отпраздновать, значит, противиться я не буду.

За столом потек разговор о всяких мелочах. Просто домашняя болтовня, обмен информацией, а мне было так приятно находиться здесь и сейчас, и никаких других мест не надо. Домашний уют, близкие люди, любовь и забота. Вот оно, счастье.

Вечером, когда я, уставшая, уже «клевала носом», Бастиан отвез меня домой. Помог принять душ, причем не столько из-за моей усталости или слабости, сколько из-за того, что хотел быть рядом. Как он сказал, хотел почувствовать меня в своих руках, насладиться ощущением, что я здесь, с ним. Засыпала этой ночью я в крепких мужских объятиях.

Глава 39

Рождество наступило непозволительно быстро. В последние предпраздничные дни я бегала по магазинам, выбирая подарки. Оказалось, это так приятно — искать, рассматривать, думать о человеке, которому предназначался подарок. Представлять, как этот человек распакует подарок и обрадуется. Хотелось подобрать каждому что-то «свое», уникальное.

Рождество было решено встретить дома у Майкла. Хотя, теперь правильнее было говорить «у Майкла и Джил», ведь жили они вместе. Мы с Бастианом тоже жили вместе, а мой дом стоял пустой. Продавать его я не хотела, а вот сдать можно. Ведь кто-то может быть там счастлив. Это не честно по отношению к дому — оставлять его пустым и холодным.

В канун праздника я надела новое платье — блестящее черное, оно хорошо гармонировало с моей кожей и цветом волос. Комплиментом мне был горящий взгляд Бастиана, который говорил о том, что мужчина уже думает, как бы это платье с меня снять.

— Ну, нет! — Рассмеялась я. — Мы опоздаем!

— Я постараюсь справиться быстрее, — ухмыльнулся он, уверенной походкой сокращая расстояние между нами.

Хорошо, что все вещи, которые мы должны были взять с собой, уже стояли собраны по сумкам. Иначе мы опоздали бы сильнее.

Дом Майкла был наряжен не хуже магазина Рождественских товаров. Полагаю, большая часть украшений была куплена для Пола — взрослым не так важны украшения, сколько близкие люди. А вот мальчик бегал по дому с горящими глазами, счастливый, чем заражал всех, встречающихся на пути.

Ужин был накрыт в столовой. Основной свет приглушен, остались лишь многочисленные огоньки, которые добавляли празднику атмосферу уюта. Я сама, как и Пол, стреляла глазами вокруг, и чувствовала, как замирает сердце в груди. Ведь такого праздника у меня никогда не было. Я смотрела на Бастиана, и понимала, что этот мужчина мой. Действительно, мой! А как Майкл смотрел на Джил?! Столько чувств во взгляде, столько нежности и благодарности. Когда пришло время тостов, нам всем было что сказать. Первым начал Майкл.

— До конца этого года осталось несколько дней, но я хотел бы уже сейчас подвести некоторые итоги. Год был странным и удивительным. Я и подумать не мог, отправляясь на негласные переговоры, что они перевернут мою жизнь. И все же, в тот день я встретил Кэт, и все поменялось. Я не знаю, почему не смог отстать, как она того хотела, почему настаивал на своей помощи. Но это было одно из лучших моих решений. Интуиция? Может быть. Но это не так важно. Важно то, что я сделал правильный выбор, который, так или иначе, привел нас всех сюда. И я хотел сказать спасибо Кэт, за то, что впустила меня, что позволила быть рядом, быть другом. Что приходила за советами и помощью, просто поговорить или поужинать. Спасибо Себастиан, что заметил, какая Кэт особенная, и что ты делаешь ее счастливой. Я знаю, что с тобой она, как за каменной стеной. А еще спасибо Джил, что дала нам шанс, позволила мне показать — я тот самый для тебя. Спасибо всем вам, что пришли в мою жизнь. С вами она стала намного лучше!

Я улыбалась и с трудом сдерживала слезы счастья. Столько тепла и доброты. Столько любви. Но я тоже хотела высказаться.

— Для меня этот год был самым тяжелым и самым прекрасным в моей жизни. Я теряла и находила, падала и взлетала, рыдала и смеялась. Так много событий за довольно короткий срок. Но я счастлива сейчас. И благодарна, что когда-то решила сосредоточить свой взгляд на неизвестном мужчине. Этот мужчина стал мне, как отец. И за полгода сделал для меня больше, чем родной отец, я этого никогда не забуду. А еще я благодарна Бастиану за то, что был рядом, поверил в меня. Да, было сложно, мы оба прошли путь с самого низа, где полно страхов и недоверия, к тому, что есть сейчас. Мы оступались, ошибались, но шли. И пусть впереди будут другие трудности — они всегда есть — я хочу решать их с тобой вместе, хочу пройти их. И рядом с тобой мне совсем не страшно. Ты принес в мою жизнь любовь. Спасибо! А еще ты привел мне подругу, которой у меня никогда не было. Можно сказать, сестру. И это тоже новое удивительное чувство. Джил, спасибо тебе за то, что ты именно такая, какая есть.

— Ох, милая, — прослезилась девушка, — тебе спасибо, за то, что пришла в нашу жизнь. Ты изменила жизнь каждому из нас! И все мы будем тебе за это благодарны. Так тяжело найти «своих» людей в этом мире, но ты молча пришла и поселилась в наших сердцах. И теперь, глядя на то, какой стала наша жизнь, я со страхом думаю, как бы мы жили, если бы однажды ты не пошла в тот самый зал, и не встретила Бастиана.

— Согласен, — вступил в разговор Бастиан. — Это было знаковое событие. И все мы рады, что пришли к теперешней ситуации. К тому, что мы есть друг у друга. И я надеюсь, что так будет всегда. Сегодня праздник, желания должны исполняться, поэтому я загадаю самое важное и ценное желание — стать нам всем семьей.

Все согласились, послышался звон бокалов, поздравления, смех. Мы были счастливы. Все обменялись подарками, обняли друг друга. Майкл и Джил загадочно переглядывались, а потом взялись за руки и повернулись к нам.

— У нас для вас новость, — улыбнулась Джил. — Мы помолвлены.

А вот тут у нас с Бастианом просто отпали челюсти. Новость была неожиданной. Джил не так давно развелась, они с Майклом знали друг друга всего несколько месяцев. Но, может, им этого хватило, чтобы понять — они хотят быть вместе. Тогда я очень рада за них!

— Поздравляю! — Я очнулась первой. Кинулась обнимать Майкла и Джил. А за мной следом двинулся и Бастиан.

— Вот это я понимаю — сюрприз! Поздравляю вас!

— Спасибо, — Джил засмущалась. — Для нас обоих это тоже было неожиданностью, но мы поняли, что поступаем правильно, что хотим этого.

— Вот представь, Кэт, — усмехнулся Майкл. — Еще полгода назад я был одиноким холостяком, а теперь у меня есть невеста и двое детей.

В ответ я рассмеялась. Я, конечно, не тянула на ребенка, но была тронута. И счастлива за Майкла. Я видела, как светятся его глаза. Также светились они у каждого из нас.

Эпилог

Три года спустя.


Жизнь — удивительная штука. Она то замирает, тянется одинаковыми пустыми днями, то отправляется в галоп, только успевай держаться. Несколько лет назад я была забитой девушкой, страдающей, смиряющейся и сетующей на злодейку-судьбу. Наверное, судьбе надоело мое нытье, и она круто поменяла свое направление. И вот мои первые ошибки, сбитые локти и колени, попытки натянуть старые устои на новые события. Не натягивались. Была депрессия, были слезы и вопросы «за что» и «почему». Были обвинения и стыд. Был страх. Очень много страха. Но я смогла это перешагнуть. С помощью близких я нашла новый путь, точнее, проложила свою дорогу сама. Были ухабы, кочки, но я шла, не сворачивая и не оглядываясь назад. Я шла к новой себе. Более сильной и свободной, самостоятельной и счастливой. И я пришла туда, где я есть сейчас. Я помню, когда-то у меня состоялся разговор с матерью Бастиана о том, что я боюсь иметь детей. Боюсь облажаться, испортить им жизнь, не любить так, как они того заслуживают. Не могу сказать, что в настоящее время я полностью избавилась от страха ошибок, но одно я знаю точно — я люблю детей. Я поняла это в первый же момент, как узнала о беременности. На тот момент мы с Бастианом были женаты уже два года. И вот, когда я увидела две полоски, а потом сделала тест в больнице, на меня снизошла такая радость и такая любовь, что я плакала не переставая минут пятнадцать. Мой ребенок был размером с клеточку, а я уже так его любила, что не представляла, как может быть иначе? Бастиан, узнав новость, тоже был счастлив. Он кружил меня по комнате, носил на руках, целовал и обнимал. И всю беременность был рядом. И теперь, когда все позади, я лежу на кровати и смотрю на малышку, спящую рядом. Совсем крошечная, несколько дней от роду, но такая красивая!

— Она так похожа на тебя! — Бастиан не сводил с дочери завороженного взгляда.

— На тебя больше.

— Думаешь?

— Да. Это легко проверить — когда приедет твоя мама, ей хватит одного лишь взгляда, чтобы понять, в кого наша дочь.

— Кэт, спасибо тебе за нее. Это самое дорогое и ценное, что мне дарили.

— А можно твое спасибо обменять на несколько часов сна?

— Она тебя уже заездила? — Сочувственно улыбнулся мужчина.

— Немного. Так странно ощущать, что она больше не во мне. Что она теперь отдельный человечек.

— Да. Такая кроха. Я с ужасом смотрю на дом — столько острых углов, лестница! Когда она пойдет, я поседею!

— Мы справимся. Вместе мы со всем справимся.

— Люблю тебя, — Бастиан перегнулся через спящую дочь и поцеловал меня. Нежно, со всей любовью.

— И я тебя.

У моих родителей не получилось настоящей семьи. Я не виню их, я простила. И постараюсь, чтобы у нас с Бастианом все было хорошо. Чтобы наша дочь всегда знала — ее любят, о ней заботятся, и всегда помогут.

Мам, я знаю, ты меня сейчас видишь. И ты меня любишь. Иногда жизнь заканчивается намного раньше, чем нам хотелось бы. Но я знаю, ты любила меня все то время, что у тебя было. Я буду любить малышку за нас обеих. Обещаю. Спасибо тебе.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Эпилог