КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 420923 томов
Объем библиотеки - 569 Гб.
Всего авторов - 200825
Пользователей - 95586

Впечатления

кирилл789 про Кузьмина: Король без королевства [СИ] (Любовная фантастика)

приятно почитать. сериал, но первая книга - закончена, что просто прекрасно!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Маршал: Проданная чудовищу (СИ) (Космическая фантастика)

из жизни вокзальных проституток.
даже и не "чуйства" шлюхи это показывают. как раз у вокзальных шлюх, самого низшего уровня этого "бизнеса", секс с клиентом и заканчивается этим - кулаком в челюсть. с чего и начинается опус.
весь остальной набор букв: фантазм на тему "как меня нашёл мой космический ричард гир".
мерзотное чтиво.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Альшанская: Академия Драконоборцев (Любовная фантастика)

вот тебя вызывает с лекции декан. и первое, что ты думаешь: "закрыла же сессию". ладно, о том, что сессию "не закрыть" для тебя норма, писать подробно не буду. не для альшанских это из свиного ряда.
но. если ты сессию не сдала, почему учишься???
следующий вариант: декан вызывает из-за несдающегося 3 месяца реферата. КАКОГО РЕФЕРАТА??? сессия же прошла! и какое дело декану до какого-то там реферата по какому-то там предмету какого-то преподавателя? это - НЕ ДЕКАНСКАЯ головная боль. а если ты, дура, должна была реферат, но не сдала, тебя бы и до сдачи не допустили, по предмету - точно!
я пролистнул и увидел: в универе учится ггня.
а вот альшанская даже в пту не училась.
ДЕКАН МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ СТУДЕНТКУ ТОЛЬКО ЕСЛИ ОНА ДЕКАНАТ ВЗОРВАЛА!!!
даже несданная сессия не колышет в деканате никого. колышет только студента.
это - школьное писево для школьниц.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Альшанская: Ключи от бесконечности (Любовная фантастика)

я прочитал первый абзац.
1. проснувшись утром искать ОДИН тапочек? ггня - одноногая?
2. у тебя не маленький котёнок, у тебя взрослая кошка, которая ссыт и срёт в тапок??? в твой домашний тапок? не в лоток? во-первых, от тебя - воняет. воняет невозможно. так, что стоять рядом невозможно. кошачьи отходы потому кошки и закапывают, что они вонючие. и, пропитывают ВСЕ вещи запахом. а, во-вторых, дура, чем таким ты была занята, что не приучила котёнка к лотку? и где ты его взяла? если читая "отдам в добрые руки", видищь: там хозяева УЖЕ котят приучили.
3. ты идёшь на кухню "заварить" (?) кофе и проливаешь на себя ЗАВАРКУ! "заварку" от кофе???
4. а в ванной у тебя кончилась зубная паста. возьми ножницы, дура, разрежь тюбик, там на стенках такой дуре, как ты, шибко занятой, ещё дня на три наскребётся.
5. а если у тебя отключили горячую воду, дура, то вернись на кухню, плесни в кружку из чайника кипятка, разбавь холодной из-под крана и почисть зубы, наконец, кретинка! там ещё таким же образом можно и умыться. про то, что желательно ещё и между ног подмыть, чтобы на работе не вонять - молчу. тебе не поможет, кошачий дух там всё равно всё перебьёт.
6. чёрную кофту, приготовленную на работу, обваляла в рыжей шерсти та же срущая по углам кошка. она у тебя валялась, что ли, кофта-то? не на плечиках висела? тогда, что значит "приготовила на работу"? вынула из шкафа и на пол (кресло, диван, под стол) швырнула?
7. если ты - дура, и, зная о московских многочасовых пробках не выехала на работу заранее, а в пробке застряла, то первое, что делает вот так опаздывающий москвич: паркует тачку и идёт в метро. но ты - дура, хоть и позиционируешь себя "москвичка". хреничка ты.
8. теперь надо следить за руками. абзац начинается: "просыпаюсь утром". потом чистит зубы, едет на работу через 3 часа пробок, приезжает на работу, её вызывает начальник и тут же отправляет "посреди ночи следить за каким-то недостроенным зданием на окраине города". утро, три часа пробок, час - умываться, и - УЖЕ посреди ночи???
длина дня - 2 часа? а как же ТК? что значит: приехать утром на работу, отработать смену, и - в ночь???
9. а поехала она следить за домом, где по заявлению АНОНИМА вроде бы должна состояться продажа наркотиков. ебанут... альшанская. заявления ОТ АНОНИМОВ НЕ РАССМАТРИВАЮТСЯ. ПО ЗАКОНУ!!! это - раз. если там крупная партия продажи наркоты (заявил аноним), то ЧТО ТАМ СДЕЛАЕТ ОД-НА БА-БА в обосранной кошкой обуви??? это - два. что она там сделает, отработав день, вечер и В ЧАС НОЧИ сидя в машине где-то на окраине? заснёт?
дальше первого абзаца не пошёл, афтарша - примитивная амёба. я не люблю, когда стучат из-под плинтуса.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
каркуша про Шварц: Хиллсайдский душитель (Юриспруденция)

Уберите кто-нибудь, пожалуйста, жанр" детская образовательная литература", а то как-то стрёмно смотрится, когда речь о жестоком маньяке

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Дэвис: Потерять Кайлера (Современные любовные романы)

хорошо, что заблокировано, просто отлично!
дочитал до первых трёх звёздочек, что там "мыслю" афторши от "мысли" отделяет: ну что, истеричка-героиня, сидящая на крутых седативных.
с очень-очень плохой наследственностью, раз её мамаша переспала с собственным родным братцем и, забеременев, не сделала аборт, а родила вот это - ггню с наследственными психическими заболеваниями.
автобиографичная вещь, видимо. раз такие подробности.
надеюсь читатели - умницы, и испражнения очередной со съехавшей крышей за откровения настоящей американской жизни, не примут.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Коняева: Все не как у людей (СИ) (Современные любовные романы)

прочитал одну первую и бесконечную главу. пишем о настоящем, прыжок - уже о прошлом. потом опять что-то в настоящем времени, прыжок - о прошлом! о настоящем, о прошлом, о настоящем, о прошлом. тётя-афтар, издеваемся, да?
на первой главе "шедевр" читать и закончил, нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Первые искры (fb2)

- Первые искры [СИ] (а.с. Эра Огня-1) 974 Кб, 268с. (скачать fb2) - Василий Анатольевич Криптонов

Настройки текста:



Эра Огня 1. Первые искры

Глава 1

Самое сложное в любой истории — это начало. С чего всё началось? С рождения? До рождения? За секунду до смерти? Наши истории начинаются тогда, когда что-то (или кто-то?) стирает всю прежнюю жизнь и ставит вокруг нас новые декорации. Играй, или умри. Третьего не дано.

Но когда это происходит? Когда первые искры превращают жизнь в пожар? Для большинства это происходит постепенно. Мне повезло больше. Я точно помню, как, войдя в подъезд, почувствовал запах дыма и подумал: «Наверное, у кого-то что-то сгорело».

Помню, как поднялся к себе на этаж, вставил ключ в замочную скважину. Помню, что она показалась мне горячей. И совершенно точно помню, что успел сообразить: дымом пахнет из нашей квартиры. «Опять Настя что-то готовила», — мелькнуло в голове. Потом я повернул ключ и толкнул дверь.

За порогом стеной стоял огонь. Квартира полыхала так, будто в ней разлили не меньше тонны бензина. В лицо мне дышало жаром, а я стоял, раскрыв рот, и ни о чем уже не думал. До тех пор, пока изнутри не послышался крик.

— Настя! — заорал я и, сбросив зачем-то рюкзак, кинулся внутрь, туда, в самое пекло.

Я не герой. Герои — те, кто побеждают. А я просто идиот, которому слишком страшно стало от мысли, что младшая сестрёнка живьем горит в этом аду.

Крик повторился. Похоже, из ванной комнаты — умница, сообразила! — и я вломился внутрь сквозь прогоревшую дверь. Меня осыпало углями, глаза слезились, дышать было нечем. Кожа, казалось, лопалась от нестерпимого жара. Но что хуже всего — я ничего не видел.

— Настя! — прохрипел я.

Мне показалось, что я вижу смутный силуэт. Я двинулся к нему, а в голове уже развалилась, будто у себя дома, омерзительная мысль: обратно мне не выйти даже одному.

Но я сделал еще один шаг, и объятая пламенем фигура протянула ко мне руки. Прежде чем я понял, что это не Настя, она коснулась моей головы. Перед глазами что-то ослепительно вспыхнуло, и пришла тьма.

«Быстро, — подумал я. — И совсем не страшно».

***

Но если это и была смерть, она оказалась какой-то странной. Во-первых, я начал дышать. Тяжело, с хрипами, но всё-таки в лёгкие проникал настоящий воздух, пусть и немного затхлый.

Я лежал на холодном каменном полу. Может, он был не таким уж и холодным, но обожженным рукам казалось, что пол сделан из черного непрозрачного льда. Впрочем, насчет «обожженных» я тоже погорячился. Когда я посмотрел на свои ладони, они оказались целыми и невредимыми. Да и вообще, я на удивление хорошо сохранился, даже волосы остались на месте, только вот рубашка и джинсы местами подгорели, да подошвы у кроссовок оплавились.

Прокашлявшись, я поднял голову. Потом сел и осмотрелся. Где это я? Одно могу сказать точно: место это вижу впервые. Можно было и раньше сказать: не припомню я помещений с каменными полами. Камень, к слову, был явно настоящим, не какая-нибудь имитация.

Я сидел в круглом зале, совершенно пустом, за исключением статуи посередине. Статуя изображала мужчину со сложенными на груди руками. Рожа незнакомая, но такая надменная, что в нее сразу же захотелось плюнуть, а то и кулаком зарядить, но я сдержался. Оно понятно: каменный мужик сдачи не даст, даже такому омега-хлюпику, как я. Но бить искусственного соперника — это как спать с резиновой женщиной. Я еще не до такой степени на себя плюнул.

Перед мужиком была клумба. Может, это и как-то по-другому называлось, но я видел каменный квадрат в полу, заполненный землей, и никаких других ассоциаций он у меня не вызывал.

Я встал и задрал голову. Купол, накрывающий зал, прорезали щелевидные окна, через которые внутрь проникал тусклый свет. Свет звёзд и луны — я видел их на черном ночном небе.

Стоп! Я ведь только что вернулся из школы, точно помню, что светило солнце. Так какого же чёрта наступила ночь? И вообще, давайте уже по порядку: где я?!

Стоило сформулировать вопрос, как перед глазами запылали огненные буквы:

Внедрение успешно завершено.

Пару секунд покрасовавшись, буквы красиво исчезли, как будто прогорели дотла.

— Да ладно! — воскликнул я и даже не вздрогнул от гулкого эха. — Вы что, серьезно?

В игрушки я никогда не играл, как-то было лень и не до того. Читал много, это да, но жанр литРПГ не оценил. Так с какого перепугу вселенной понадобилось так надо мной поглумиться? Ку-ку, ребята, там, наверху! Это не мой заказ, мне — просто смерть, пожалуйста! Единственный квест, который мне по силам выполнить, — это спать двадцать четыре часа подряд. Ну, или с умным видом читать на уроке мангу, пряча ее за учебником алгебры.

Тут я услышал шаги. Я быстро повернулся, одновременно волнуясь до заикания и надеясь на разъяснение ситуации.

В зал вёл единственный вход — арка высотой в полтора человеческих роста и пропорционально широкая. Огонь осветил каменные ступени, ведущие к арке откуда-то сверху. Вот на них показались тени…

Шестеро человек в балахонах, похожих на монашеские рясы, спустились в зал. Они держали в руках факелы. Самые, блин, настоящие средневековые факелы! Палки с намотанной на них какой-то фиговиной, которая горела долго и ярко.

— ?*%;%;%%*)(*? — рявкнул на меня один из них. Во всяком случае, на мой слух это звучало как-то так, записать кириллицей услышанное я бы не взялся.

— Руссо туристо, — на всякий случай отозвался я. Ну а вдруг всё это какая-нибудь ролёвка, или типа того? Поведу себя неправильно, меня и выкинут. Выкинутым мне как-то проще, привычнее. Со стороны легче разобраться в ситуации.

Воодушевленный этой идеей, я добавил:

— Watashi wakaranai.

Задумка частично сработала: мужики озадачились и переглянулись. Я улучил момент их разглядеть. Мужики как мужики, лет по сорок, серьезные. Вряд ли, конечно, они тут в ролёвку играют.

— !№;%№”;%! — решил один, у которого ряса была чисто черного цвета, в отличие от остальных, облаченных в разные оттенки серого.

И тут перед глазами опять загорелись буквы:

Приготовиться: производится перезапись лингвистической базы.

Я заорал. Подозреваю, я визжал, как девчонка, от немыслимой боли. Казалось, будто в голову напихали не меньше дюжины кипятильников и столько же паяльников, а потом плеснули кислотой. Что-то стиралось, сгорало в мозгу, и нейроны заходились в истерике.

Но это еще были цветочки. Когда всё было стёрто, и я обнаружил себя на полу в позе эмбриона, скулящим и дрожащим, надо мной склонились обеспокоенные лица «монахов».

— (*(%;№? — спросил один.

И этого мне хватило, чтобы понять: со мной ещё не закончили.

Следующая вспышка боли была еще изощреннее. Казалось, будто в голове что-то выцарапывают ржавым циркулем. Тщательно, скрупулезно, с методичностью маньяка-убийцы, расчленяющего очередную жертву.

Меня вырвало. Я плакал, я задыхался и думал: если и сейчас не смерть, то даже не знаю.

Но это была не смерть. Всё закончилось так же внезапно, как началось, и огненные буквы известили:

Перезапись лингвистической базы завершена. Структурное соответствие — 87%. Общее наречие. Диалект — Сезан.

Я прочитал эту лабуду, но как — сам не понял, потому что вместо привычных букв видел невообразимые иероглифы, нисколько не напоминающие ни кандзи, ни даже древнеегипетские письмена.

Буквы исчезли, и я перевел дух.

— Братья, я все-таки склонен считать, что молодой человек пьян, либо одурманен, — услышал я.

— Да хоть бы и то и другое, — отозвался другой голос. — Он пробрался в святилище, он осквернил его.

Меня нежно попинали носком сапога. Я поднял слезящиеся глаза и увидел хмурое усатое лицо.

— Как будешь оправдываться? — буркнул монах.

Я слышал всё те же невообразимые созвучия, но теперь они были для меня как родные, будто я с рождения их слышал. И когда я открыл рот и заговорил, выяснилось, что говорю я точно так же, но теперь смысл наполнял каждый звук:

— Кто вы такие? Что тут происходит?!

— Пьянь, — констатировал другой монах. — Я позову рыцарей.

Никто ему не возразил, и я услышал быстрые удаляющиеся шаги.

Усатый монах наклонился и, подхватив меня подмышки, легко поставил на ноги. Я покачнулся, лишний раз подтверждая их выводы о моем состоянии.

— Как ты сюда вообще пробрался? Святилище охраняется, вход был заперт.

— Я домой шел, а там… — Тут в памяти сверкнули языки огня, я услышал гул пламени, почувствовал запах гари, и тело на миг словно бы ощутило нестерпимый жар.

И крик. Исполненный боли и ужаса крик!

— Настя! — выдохнул я и, вытаращив глаза, уставился в усатое лицо. — Где она?

— Что такое «Настя»? — спросил монах, и я услышал, как инородно, неправильно имя звучит из его уст. Что-то вроде «Нийаситиа» — даже не передать.

— Моя сестра! — выкрикнул я. — Где она? Она… Она тоже здесь?

Я крутил головой. Пятеро монахов смотрели на меня. Кто с презрением, кто с удивлением.

— Ты из академии? — спросил усатый.

В голосе его мне послышалось что-то странное. Он будто протягивал мне спасательный круг, но я понятия не имел, как им воспользоваться.

— Печать, — потребовал он и схватил меня за правую руку, повернул ее тыльной стороной вверх. — Покажи печать.

Я с недоумением таращился на свою ладонь.

— Да какая печать? — отозвался другой монах. — Он же совсем молокосос, и одет в незнамо что. Откуда ты?

— Из Красноярска, — тупо ответил я.

Название города прозвучало ещё хуже имени сестры. Повторить его не решился ни один монах.

— Точно пьяный, — услышал я вердикт. — Или безумный. В любом случае, решать не нам.

Со стороны входа послышался топот тех, кому, видимо, предстояло решать. Я повернул голову. Монахи расступились, и я увидел самых настоящих рыцарей. Их было двое, на них были доспехи, на головах — шлемы, а в ножнах на поясах висели мечи.

— Видите? — говорил идущий следом за ними монах. — Так-то вы несете свою службу? Небось, спали?

Рыцари выглядели смущенными, но смущение быстро уступило место злости.

— Мы никогда не спим на посту! — рявкнул один из них.

Они схватили меня за руки, латные перчатки больно сжали кожу, и я вскрикнул. Похоже, меня таки выкинут сейчас куда-нибудь. Слава… Кому слава — я сразу подумать не сумел, слова подходящего не было. Спустя секунду в голове родилось: «Слава Огню», и легкая боль кольнула в виски́.

— В каземат его бросим, — заявил рыцарь. — Утром разберемся.

Глава 2

Меня выволокли на улицу и потащили по каменной дороге. Я, сообразив, что рыцари мне не рады, благоразумно решил пока помолчать, хотя слово «каземат» мне совсем не понравилось. Вместо того, чтобы задавать вопросы, я начал крутить головой.

Была ночь, но луна светила ярко, и от величия окружающего пейзажа у меня перехватило дыхание. Вокруг меня высились скалы. Острые пики уходили высоко в небеса.

Ветер дул теплый, и это лишний раз утвердило меня в мысли, что я уже не дома. В наших краях даже летом по ночам лучше без куртки не выходить. Я посмотрел на рыцарей и проникся сочувствием. Каково им-то, в тяжеленной броне?

— Может, я сам пойду? — предложил я. — Обещаю, убегать не стану.

Ответа не последовало, и я расслабился. А что еще было делать?

Вывернув шею, я посмотрел назад и увидел, как выглядит оскверненное мной святилище. Как будто каменный мяч, вернее, его половинка лежала посреди горной гряды. Вход в святилище напоминал вход в пещеру и был расположен выше него. Это мне показалось странным. Инстинкт подсказывал, что когда речь идет о чем-то священном, логичнее делать его выше, но здесь у людей, видимо, были другие понятия.

Где-то шумела вода. Дорога петляла, и звук становился то глуше, то громче. В одном месте мы миновали развилку и пошли по узкой тропе. Более широкая вела вниз, и я изловчился посмотреть туда. Увидел внизу каменную стену, тянущуюся, сколько хватало глаз, в обе стороны. Увидел ворота.

Похоже, мы находились в какой-то крепости, расположенной в горах. Похоже, тут все очень серьезно. А если так, то зачем тут сдался я? Кому бы задать этот вопрос? Вот бы в каземате оказался какой-нибудь мудрый старец, который даст хоть пару-тройку ответов из той сотни, что мне позарез нужна.

— Твердой почвы под ногами, рыцари, — послышался глухой, но сильный голос. — Что сотворил этот юноша и куда вы его ведете?

Я с надеждой посмотрел на появившегося на дороге человека. Это был немолодой мужчина, но волосы его и борода были черными, как у молодого. Волосы он завязал в хвост и выглядел бы как потертый жизнью хиппи, если бы не плащ. Настоящий такой плащ, тёмно-серый, всё как полагается. Мужчина закутался в него полностью, даже рук не было видно.

— И вам твердой почвы, почтенный Мелаирим. — Рыцари остановились и чуть склонили головы. — Этот проходимец пробрался в святилище и всполошил служителей. Бросим в каземат, утром глава ордена решит, что с ним делать.

— Кто бы мог подумать, — покачал головой почтенный Мелаирим. — Пробраться в такое укрепленное место… И при этом выглядеть столь жалко. Я склонен видеть здесь волю случая, а не злой умысел. Так ли обязательно ломать жизнь мальчику? Может быть, я заберу его к себе, выясню всё, а вас избавлю от забот?

Он не шелохнулся, но из-под плаща отчетливо донеслось звяканье. Этот звук, надо полагать, во всех мирах универсален. Даже я понял, что рыцарям предлагается взятка. Ненавязчиво так. Мол, ну, захотелось мне монетками побренчать, что такого-то.

И рыцари задумались. Ненадолго.

— Нет, почтенный Мелаирим, — с видимой неохотой сказал тот, что держал меня за левую руку. — При всем уважении, дело замять не удастся. Он осквернил святилище, служителям придется принимать меры.

Вот засада! Это всё из-за того, что меня вырвало? Да Огонь с ним, дайте тряпку, я всё уберу! Ну вот опять этот «Огонь». Что он у меня в голове делает?

— Осквернил! — воскликнул Мелаирим. — Что ж, это, конечно, непростительно. Исполняйте свой долг, благородные рыцари. Каждый должен нести ответ за свои поступки.

Он пошел дальше своей дорогой, однако, когда проходил мимо, то быстро и внимательно посмотрел мне в лицо и, кажется, подмигнул. Впервые в жизни у меня на сердце потеплело от подмигивания незнакомого мужчины.

— Что встал? Пошел! — рявкнул на меня рыцарь справа.

Здорово, теперь я еще и виноват. А кто, спрашивается, избаловал меня, таская на руках?

Выпендриваться я не стал, пошел ногами. Рыцари по-прежнему держали меня с двух сторон, но не так жестко.

Казематы оказались также высеченными в толще скалы, как и святилище, но выглядели поскромнее. У входа рыцари запалили один факел. Потом меня протащили широким коридором и бросили в одну из камер. А потом произошло вот что. Из пола у меня на глазах выросли металлические прутья и упёрлись в потолок.

Решетка закрылась. И рыцари преспокойно ушли.

Я поёжился — тут было прохладно. И, к слову, темно, хоть глаз выколи. Окошко в каземате имелось, но, видимо, выходило на соседнюю скалу, которая напрочь перегораживала свет.

Я вытянул руки, сделал пару шагов и во что-то уперся коленом. Наклонился, пощупал. Похоже, койка, или типа того. Каменная тоже, но застелена чем-то вроде облезлой шкуры. Пахло так себе, но я присел. Не в моем положении было брезговать.

Могли бы хоть факел оставить, изверги. Хотя… Стоп! А вот это уже мысль на миллион.

Я сунул руку в карман джинсов и улыбнулся. Смарт оказался на месте. Вот бы он еще работал…

От перенесенного жара корпус чуть-чуть деформировался, я ощущал это пальцами, но когда я нажал на кнопку включения, экран засветился, на меня посмотрела знакомая мордашка Рены из аниме «Когда плачут цикады». Здравствуй, милая, рад тебя видеть. Сети, разумеется, нет и в помине.

Я провел пальцем по экрану и увидел цифры. Вернее, приготовился увидеть цифры, а увидел непонятные закорючки. То есть, цифры-то были обычными, которые в первом классе изучают, но я их совсем не разбирал. Для меня они были непонятными письменами. Только единицу я более-менее воспринял, а остальные плясали перед глазами, сливаясь в причудливый узор.

Стоило попытаться сосредоточиться, и заболела голова. Как будто опять кто-то загоняет туда паяльник… Нет, нет, всё, я понял. Лингвистическая база переписана, математическая, видать, тоже попала под раздачу. Но, хвала Огню, мне и не нужно вводить пин-код, у меня всё важное настроено и так.

Я удержал кнопку «Домик», и крохотный светодиодик фонарика вспыхнул, разогнав тьму. Положив смартфон рядом с собой экраном вниз, я огляделся.

Хотя, было бы что оглядывать. Комнатушка два на три, каменные стены, железная решетка. В одном углу шконка, на которой я и сижу, в другом — дыра в полу. Ни водопровода, ни хотя бы туалетной бумаги. Так себе сервис, скажем прямо.

Я подошел к решетке, подергал её — как влитая.

— Есть здесь кто? — крикнул я.

— Кто? Кто? — отозвалось эхо.

— Да хоть кто-нибудь! — огрызнулся я.

— Не будь, не будь…

— Вот спасибо, — буркнул я и вернулся на шконку.

Фонарик выключил. Подумав, выключил и телефон. Как знать, вдруг еще пригодится. Зарядных устройств здесь, скорее всего, не найти, а батарея высадится в мгновение ока, особенно если вздумают обновляться какие-нибудь сервисы «Корпорации добра».

Итак, что мы имеем? Я однозначно попал в какой-то фэнтезячий средневековый мир. Банальнее и придумать нельзя. Как будто этого было мало, я успел попасть еще и в нехилый переплет. Интересно, что тут полагается за осквернение святилища?

Ответа я, разумеется, не ждал, но ответ пришел.

Осквернение святилища не членом клана относится к тягчайшим преступлениям против клана. В зависимости от решения Ордена карается смертной казнью, либо принесением в жертву Падшему.

Я внимательно изучил огненные буквы в поисках утешения. Утешения не было. Буквы растаяли.

— Смертная казнь, либо принесение в жертву, — повторил я. — Даже не знаю, что и выбрать. Всё такое вкусное…

Впрочем, если верить буквам, то выбирать мне и не придется. Решит какой-то Орден. Вот спрашивается, и зачем было меня в этот мир тащить, если через несколько часов меня угробят? Может, для того и тащили, конечно. Мало ли, вдруг у них тут жертв для Падшего не хватает, приходится из других миров похищать. Что ж, хоть какая-то от меня польза будет. Слабое утешение, но другого нет.

Хотя, есть другое. Я вспомнил, как почтенный Мелаирим мне загадочно подмигнул. Ну а что? Может быть, он что-то предпримет. Видно же, что мужик тут не конюшни чистит. Замолвит где-нибудь словечко. Зачем я ему нужен, конечно, другой вопрос. Но будем решать проблемы по мере их поступления.

Решив так, я улегся на вонючую шкуру и закрыл глаза. Не думал, что усну, однако успел лишь подумать о сестре, как меня будто выключило.

***

— Этот? — рыкнул чей-то голос.

Я вскочил. Сердце заколотилось, меня трясло. Я всё еще был в каземате, это был не сон. Эх… Жаль. Вот был бы вариант — проснуться сейчас где-нибудь на алгебре, получить указкой по башке…

— Он самый, — сказал знакомый голос.

Я посмотрел на решетку. За ней стояли двое. Один — рыцарь в каких-то вычурных доспехах с вензелями и узорами. Смотрел на меня, как на таракана. А второй — давешний монах с усами, который требовал с меня печать.

— Печатей нет, либо он их не показывает, — тут же сказал он. — Непонятно, кто, и как…

— Не имеет значения, — заявил рыцарь. — Костёр уже сложили. Открывайте!

Подбежал еще один рыцарь и положил руку на решетку. Та почти сразу поползла вниз, освобождая проход.

— Постойте! — заорал я. — Погодите, а суд? Разве не должно быть суда?

— Суд уже был, — сказал расписной рыцарь. — Тебе, проходимец, выпала великая честь послужить жертвой Падшему. Благодаря тебе тепло и свет не покинут наш мир.

— Слава Огню, — пробормотал я, в полном смятении.

Эх, где же ты, почтенный Мелаирим… Может, у него просто нервный тик был, а я размечтался?

Двое рыцарей, ступивших в камеру, остановились.

— Вы слышали, что он сказал? — просипел один.

— Да кто он такой? — Этот дрожащий голос принадлежал монаху.

— Как я сказал — не имеет значения, — заявил расписной рыцарь. — На костер эту шваль.

В этот раз мне опять не позволили идти. Заломили руки и поволокли, а я даже не обращал внимания на боль. Плевать я хотел на эту боль, меня сейчас сожгут на костре!

Глава 3

Похоже, где-то наверху кто-то сообразил, что со мной случилась промашка. Я ведь должен был сгореть, так? Но не сгорел. И вот теперь меня привязали к столбу посреди костра. Хотя «костром» это я бы назвать побоялся. Столб торчал из целой поленницы, сложенной на каменной площадке. Эти парни действительно ОЧЕНЬ хотели принести меня в жертву.

Я подергался — надежда ведь умирает последней! — но веревки лишь больнее врезались в запястья, связанные за столбом. Есть, конечно, шанс, что веревки сгорят быстрее, чем я, и тогда я смогу убежать… Прямо на мечи рыцарей, окруживших поленницу.

Солнце всходило. И без огня делалось жарко, я задыхался — скорее от волнения, конечно. Хотелось скрючиться и заплакать, но скрючиться не позволяли связанные руки, а заплакать — упрямая гордость. Я никогда не плакал, даже когда меня избивали после уроков добрые одноклассники. От этого они злились и били еще сильнее, но я ничего не мог с собой поделать. Во мне росла только злость — глухая, тупая и бесполезная. Я всегда был один и всегда был на лопатках.

Только вот сжечь меня еще ни разу не пытались, конечно.

Площадка, на которой я должен был умереть, находилась на вершине одной из скал. Кажется, это называется «плато», но точно не уверен. Тяжело в мире без гугла, приходится пользоваться только теми словами, в значении которых точно уверен.

Текущая локация: вулкан Яргар. Цитадель силы Огня, ныне запечатанная печатями трех стихий.

Вот как! Что ж, спасибо за познавательную лекцию, волшебный интерфейс. А теперь подскажи, как мне выбраться отсюда?!

Отдаться Огню.

Блеск. Это как «расслабиться и получить удовольствие»?.. Ну а что мне еще остается…

Со стороны святилища двигалась вереница монахов с горящими факелами. Шли неспешно — и на том спасибо. Может, еще речь какую толкнут, всё лишние минутки. Говорят, перед смертью не надышишься… Те, кто так говорят, просто никогда не были перед смертью.

Я повернул голову в другую сторону и увидел там признаки жизни. В соседней скале обнаружилось множество окон, балконов и галерей. Скала кишела людьми в серых и черных одеждах, только их лица выделялись на этом унылом фоне светлыми пятнами. Похоже, готовятся смотреть шоу.

Но что за придурь — выдалбливать в скалах помещения? Что казематы, что святилище, что вот это вот… чем бы оно ни было? Страшно представить, сколько труда и времени. Вообще, жутко смотрится: скала, населенная людьми. Как муравейник какой-то.

Пока я лихорадочно размышлял, пытаясь не то скоротать время, не то отвлечься от мыслей о смерти, монахи добрались до вулкана. Теперь я видел, что плато и впрямь не совсем плато. Я находился в жерле вулкана, забитом здоровенной каменной пробкой. Как это сделали — вопрос еще более хороший, чем тот, другой, про выдолбленную скалу. Ответов мне, похоже, получить не удастся.

Монахи выстроились, как и рыцари, вторым кольцом. Тот, усатый, который спрашивал с меня печать, шагнул ближе к поленнице и заговорил:

— Сегодня мы приносим жертву Падшему. Огонь заточённый, Огонь поверженный, услышь нас, прими наше подношение и будь к нам благосклонен. Да не угаснет свет в нашем мире, да не потухнут огни, дающие нам тепло. Да будет так.

Он наклонил факел и ткнул им в поленницу. Его примеру последовали остальные монахи.

И это что, вся речь?! Нет! Я не готов! Не так быстро!

Огонь быстро распробовал сухие дрова, и языки его заползли наверх, побежали к моим ногам. Я рванулся. Крик клокотал в груди, но я не позволял ему выйти наружу. Нет, не хочу, не буду. Потом, когда будет уже невтерпеж, когда боль станет невыносимой, я, может, и заору, но до тех пор не доставлю им такого удовольствия!

Мой мечущийся взгляд скользнул по лицам монахов, и я понял, что никакого удовольствия им не доставлю, даже если начну пи́саться и звать маму. Некоторые из них — как тот усач, например, — смотрели на меня даже с сочувствием. Другие отворачивались. Они будто не по своей воле тут были, будто не хотели приносить эту жертву. Но они-то стояли с факелами, а я сгорал живьём! Есть разница, а?

Как будто горючим плеснули — огонь взметнулся выше, встал стеной, как тогда, у меня дома.

— Падший принимает жертву! — провозгласил усатый монах.

Рокот, поднявшийся под каменной «пробкой», я почувствовал его даже сквозь кучу бревен, пожираемых огнем. И вот теперь я заорал.

Там, внизу, таилось нечто реальное, живое, и оно собиралось меня пожрать. Это ему меня приносят в жертву! Я чувствовал, как оно тянется ко мне, зовет меня, и это было страшнее огня, подступившего ко мне вплотную.

Я попытался молиться, но привычные слова будто выжгло из памяти, и вместо них я хрипло прошептал что-то вроде:

— Вверяюсь твоей силе, Огонь-прародитель, убереги меня от силы твоей и прими мою верную службу.

Я закрыл глаза — их жгло нестерпимо. Почувствовал, как вспыхнула рубашка, джинсы…

И вдруг, когда казалось, что не осталось ни одной клеточки моего тела, не обожженной, всё прекратилось.

Мой крик, больше напоминающий визг, эхом разлетался по какому-то каменному помещению. Уж не то ли это святилище опять? Я что, обречен на вечное повторение этой шизофрении?!

Плотная ткань легла мне на плечи, сверху похлопали — видимо, чтобы сбить огонь. Я замолчал, тяжело дыша.

Руки были всё еще связаны, но столб исчез. Я стоял на коленях. Как и хотелось, я скрючился и плакал.

— Покричи еще, если хочешь, — сказал тихий голос, показавшийся знакомым. — Тут никто не услышит.

Я поднял голову, тряхнул ею, сбрасывая накидку, и выдохнул:

— Почтенный Мелаирим…

Он улыбнулся в усы и склонил голову.

— Хвала Огню, теперь всё закончилось, — сказал он. — Мы не думали, что тебе дважды придется пережить такое, но сила Земли оказалась сильнее силы Огня, и тебя притянуло в их святилище. Теперь мы это учли.

— Я так… Так за вас рад, — пролепетал я, тщетно пытаясь сострить.

Мелаирим опять улыбнулся. Потом встал и снял с меня накидку. Это оказался его плащ. Пока он его надевал и застегивал фибулой, я огляделся.

Да-да, опять помещение, выдолбленное в камне, как необычно. Окон нет, только одна дверь. В помещении не было ничего особенного, кроме статуи женщины, перед которой, прямо на полу, горел огонь.

— Это святилище Огня, — сказал Мелаирим. — И ты — один из немногих людей, знающих о его существовании. Это — великая честь и немалая ответственность.

— Я хочу домой.

— У тебя сейчас, наверное, множество вопросов…

— Где моя сестра?

— На часть из них ответит моя племянница…

— Кто вы такие?

— На другие — я, когда вернусь. Сейчас мне, к сожалению, нужно…

— Почему я здесь?!

— Вечером мы поговорим с тобой, — закончил Мелаирим.

Он развернулся и пошел к выходу. В проеме он разминулся с девушкой. Бросил ей, не останавливаясь: «Позаботься о нашем госте, Таллена», — и ушел.

Девушка посмотрела на меня и улыбнулась. У меня ёкнуло сердце. Оно всегда так делало, когда на меня обращали внимание красивые девушки, я помню все два раза, считая с этим.

— Привет, — сказала она, приближаясь ко мне какой-то «особой» походкой. — Для начала избавим тебя от этой одежды, вопросы потом.

Глава 4

Девушку звали Таллена. «Можно просто Талли», — разрешила она мне и велела следовать за собой. Мы вышли из святилища Огня, за которым оказался длинный коридор со множеством ответвлений. После третьего поворота я плюнул на то, чтобы запомнить дорогу. Тут и топографический кретинизм сыграл свою коварную роль, и то, что Талли постоянно говорила, но главным образом — сама Талли.

С дядей её роднили густые черные волосы, увязанные в хвост. Она была высокой, стройной и носила облегающее черное платье, подчеркивающее все ключевые моменты фигуры. Один из этих ключевых моментов приковывал мой взгляд всю дорогу — куда уж тут было повороты считать. Талли несла факел, и игра теней будто добавляла рельефности её формам.

— Первое, — говорила она, — забудь о том месте, откуда пришел. Тебе туда не вернуться, ты вычеркнут из книги того мира. Но не расстраивайся. Тебе уготована великая судьба.

Она говорила размеренно, голосом, будто слегка скучающим.

— Но почему я? — вырвалось у меня.

Хотелось спросить про сестру, но половой инстинкт запретил спрашивать у одной девушки про другую, и, хотя мне было стыдно, я ему подчинился.

Талли остановилась, повернулась ко мне и окинула высокомерным взглядом. Она была чуть выше меня, сантиметра на три, и это ей удалось на «отлично».

— Что? — спросила она так, что я почувствовал, будто становлюсь еще ниже.

— Почему я здесь оказался?

Она помолчала, глядя на меня.

— Ты что, думаешь, я об этом не рассказала бы и так?

— Ну… Я… Просто поддерживаю разговор…

— Это не разговор. Мне не интересно с тобой разговаривать, да и не о чем. И, будь любезен, в первую очередь избавь меня от воспоминаний о своём мире. Лучше слушай и запоминай, тебе многое предстоит усвоить.

Она пошла дальше, а я потащился следом, насупившись и уже гораздо меньше смотря ей пониже спины. Вот же высокомерная зараза. Почему все красивые девчонки такие? Их что, в отдельном пансионате обучают правилам поведения?

— Второе, — продолжала Талли. — Ты находишься на территории клана Земли. Здесь, как ты успел заметить, есть святилище Земли, казематы, военная часть и военная академия.

— Академия? — переспросил я.

— Ты мог её видеть, она расположена в теле скалы, неподалеку от того места, где тебя принесли в жертву.

— А, вулкан Яргар, — кивнул я со знанием дела. — Цитадель силы Огня.

Талли опять остановилась и на этот раз повернулась ко мне резче прежнего.

— Откуда ты это знаешь? Отвечай!

Охота играть в загадочность как-то сразу прошла.

— Это всё огненные буквы, — пробормотал я. — Они иногда появляются… А иногда нет.

Талли хмыкнула.

— Сила Огня уже говорит с тобой… Что ж… Это хорошо. Быть может, всё закончится скорее, чем мы думали.

Она свернула в очередной раз, и мы оказались в купальне. Это было такое же каменное помещение, как и все остальные, только посреди него находились три круглые каменные ниши, заполненные парящей и бурлящей водой.

— Здесь залегают подземные воды, — пояснила Талли, устанавливая факел в держатель. — От вулкана они горячие и целебные, хорошо воздействуют на кожу. Я бы отсюда не выходила вовсе. Постоянно такое чувство, будто смываешь с себя тонну грязи после общения с кланом Земли. Раздевайся.

Про воды и грязь она говорила с сильным чувством, я даже сходу ей посочувствовал и немного возненавидел клан Земли. Но вот слово «раздевайся» бросила прежним равнодушно-высокомерным голосом. Я поёжился. Талли стояла и смотрела на меня, сложив руки на своей великолепной груди.

— Вот прям сейчас? — пробормотал я.

— Сделай одолжение. Приведи себя в порядок. Мыло, мочалка, полотенца и новая одежда — на скамье.

Скамейки — разумеется, каменные, — стояли у каждой ванны. Я посмотрел на приготовленные принадлежности для мытья, на стопку одежды и вновь повернулся к Талли. Она не смогла прочитать вопроса в моих глазах.

— Ну… Ты, может быть, выйдешь? — предложил я.

— Дядя велел мне присматривать за тобой.

— Что, даже в ванне?! — воскликнул я.

— Особенно в ванне. Для тебя это самое опасное место. Ты можешь утонуть.

Хорошего же она обо мне мнения! Вообще, чувствую, презирать меня здесь будут ничуть не меньше, чем в школе. Хоть привыкать заново не придется.

— Ну? — поторопила Талли. — Или тебе помочь?

Она двинулась было ко мне, но в её движении и в лице было настолько мало эротического, что я попятился и выставил руки перед собой.

— Нет-нет, я сам! Я умею раздеваться. Я в своем мире — вообще самый главный по раздеванию. Я научился раздеваться раньше, чем ходить, и это один из множества талантов, которыми я горжусь!

Она замерла. Кажется, удивилась. Я перевел дух.

— Странный ты, — заключила Талли.

В общении с красивыми девушками у меня есть два режима: угрюмое молчание и словесный понос. Одно в другое переходит безо всякого предупреждения, внезапно.

— Если ты хотя бы отвернешься, я тут же, я — мигом, — заверил я свою надсмотрщицу.

Фыркнув, она величественно отвернулась. А я начал отдирать от тела прижарившуюся одежду. Эротические мысли как-то сами собой сошли на нет.

— Это место, — говорила тем временем Талли, — выстроил мой дядя, когда изучил магию Земли. Он здесь жил в эпоху Процветания, со своей семьей. Но во время Великой Битвы его семья погибла, а он поклялся отомстить. Теперь это место секретно, сюда нет пути для тех, кого не ждут. Дядя живет наверху, при академии. Он проректор.

Рубашку я отодрал, скомкал и бросил на пол. Осмотрел руки, грудь, живот. Мистика, да и только. Несколько покраснений — скорее от того, что синтетическая ткань прилипла к коже. На мне не было ни единого ожога!

Когда я снимал джинсы, из кармана вывалился смартфон. Я поднял его и осмотрел. Он вздулся и покоробился еще больше, чем прежде, но экран был цел. Может, еще и заработает… Я благоразумно припрятал его в стопку свежей одежды и, решительно выдохнув, избавился от трусов. Тут же скользнул в воду, которая сперва показалась мне кипятком, но тут же обжигающие прикосновения переплетающихся течений стали ласкающими, и я обнаружил, что расслабляюсь. Растекаюсь по бортику ванны, как медуза, выброшенная на берег. Вода непрестанно текла, видимо, поступая из какого-то отверстия в камне и уходя в другое, такое же.

Рядом послышался всплеск. Я повернул голову, и расслабления как не бывало. Кровь прилила к лицу и не только к лицу. Талли лежала в соседней ванне, а её платье валялось сзади, на скамье.

Она, похоже, успела с головой окунуться, потому что ее волосы были мокрыми и блестели. Капли воды покрывали лицо, расслабленное и умиротворенное. Глаза ее были закрыты, и я получил возможность полюбоваться. Любоваться было особо нечем — я со своего места видел только голову и обнаженные руки, лежащие на бортах. Но всё остальное достраивало воображение, а на него я никогда не жаловался. Ему только повод дай.

— Надеюсь, теперь я буду сюда частенько заходить, — простонала Талли. — Душевые в академии — это гнусная пародия.

Когда она открыла глаза, я отвернулся. Девчонка, конечно, без комплексов, но кто её знает… И потом, мои-то комплексы никто не отменял.

— Дядя потом тебе всё расскажет более подробно. Меня он просил глубоко не вдаваться. Но я всё-таки попытаюсь объяснить, почему мы призвали именно тебя. Поиск в другом мире производится почти вслепую. Нам были нужны двое: жертва и избранный. Без жертвы Огонь не смог бы вернуться, у него не хватило бы сил. Избранный должен был быть подходящего возраста и с подходящей душой. Слабой, изнеженной, боязливой душой, которая не будет сильно сопротивляться силе Огня.

Кровь потихоньку начала отливать от сокрытой под водой части меня. Слабый, изнеженный, боязливый… Так меня впервые «обласкали». Обзывали-то и покруче, но Талли не обзывала, она просто говорила, как есть, и от этого моей изнеженной душе сделалось больно и печально.

Если бы я мог, я бы уже тогда задумался о том, почему меня так мало тревожит слово «жертва». Мне ведь, по сути, только что объяснили, что мою сестру — хладнокровно убили! Но мысли цеплялись за что угодно, только не за этот ужасный факт. Лишь спустя несколько дней я понял, что со мной происходит, и начал бороться, а пока… Я говорил с убийцей своей сестры, но видел в ней лишь красивую девушку.

— Пока что ты подобен искорке, упавшей на хворост, — говорила Талли. — Наша задача — раздуть из тебя костер и потом превратить его в пожар. Пожар, который пожрет всю твою слабость и обратит её в силу. Всё! Остальное тебе расскажет дядя, у меня это как-то не очень мягко получается.

Я, что называется, «обтекал». Конечно, пока не поговорю с почтенным Мелаиримом, выводы делать рано. Но… Она разве не сказала только что, что я со временем должен буду умереть? Сгореть? Опять!

Текущая сила Огня: 1. Пиковая сила Огня — 3.

Я сморгнул огненные буквы и повернулся к Талли.

— А что если я не хочу, чтобы меня превращали в пожар?

— Вряд ли ты что-то сможешь этому противопоставить, — сказала Талли. — Как я уже говорила, мы выбрали кандидата, который не сможет сопротивляться. Огонь — это не только языки пламени, которые ты видишь. Огонь горит внутри тебя, это твои страсти и фантазии, это то, что пожирает тебя. Как ты будешь этому противостоять?

— Да запросто! — выпалил я.

Талли усмехнулась и потянулась назад, частично приподнявшись над водой. У меня заколотилось сердце. Взяв со скамейки мочалку и мыло, Талли опустила их в ванну, потом принялась демонстративно тереть друг о друга.

— Сейчас посмотрим, не ошиблись ли мы в выборе, — промурлыкала она.

Я, позабыв дышать, смотрел, как Талли моется, ласкающими движениями ведет мочалкой по рукам, по бокам, по груди. Она привстала, но повернулась так, что я видел лишь ее обнаженную спину. Однако воображению, как я уже говорил, хватало и крохотного щелчка, не говоря о таком могучем пенделе.

Текущая сила Огня: 1.3. Пиковая сила Огня — 10.

Да что ж такое! Я попытался отвернуться, но какая-то сила, куда более могущественная, чем я, заставила меня смотреть.

— Однажды, если другого пути не будет, ты сможешь мной обладать, — подлила масла в Огонь Талли. — Но мы будем надеяться, что до этого не дойдет. Такому хиляку хватит и посмотреть, а может, и того больше не понадобится.

Пиковая сила Огня — 15.

Огонь во мне и вправду полыхал нешуточный. И казалось так легко ему поддаться, так просто…

Я задержал дыхание и погрузился в воду с головой. Лучше бы, конечно, холодный душ. Надо будет потом сбегать в академию, по рекомендации Талли, но пока хорошо и так. Я выпустил воздух, но не выныривал, пока не погасли огненные буквы. В глазах начало темнеть, и вдруг я увидел лицо Насти, лицо своей сестренки. Единственного, возможно, существа противоположного пола, которое я любил чистой и искренней любовью. В этот миг мне сделалось так хорошо и спокойно, что я улыбнулся. И попытался вдохнуть…

— Придурок! — услышал я вопль Талли и закашлялся, отплевывая воду.

Она вытащила меня из ванны, бросила на пол лицом вниз.

— Мне что, с тобой в одной ванне сидеть, чтобы не захлебнулся?

Вот блин! А ведь Талли предупреждала, что я могу утонуть в ванне. Надо было показать себя таким идиотом! Но стыда почему-то не было. Напротив, меня разобрал смех.

— А было бы неплохо, — прохрипел я, поднимаясь. — Может, я потёр бы тебе спинку.

Талли непонятно когда успела вытереться и теперь стояла передо мной в халате, уперев руки в бока. Услышав мои слова, она презрительно фыркнула:

— Даже не старайся. Тебе не взять эту силу в оборот. Одевайся и пошли завтракать.

Глава 5

Завтракали в помещении, как две капли воды похожем на все остальные. Каменный зал, факелы на стенах. Круглый каменный стол и каменные стулья. Даже не знаю, кем надо быть, чтобы считать это место домом и любить его. Наверное, кем-то вроде Талли. Она опять была в своем платье. После того, что я пережил в купальне, её высокая грудь, обтянутая черной материей, меня не особенно распаляла. К тому же проснулся аппетит.

Стол был накрыт по-царски. Семья наша не бедствовала — по крайней мере, до тех пор, пока сгорела квартира — но такое изобилие я видел впервые. Посередине лежал запеченный поросенок, его окружали блюда с птицей. Курицы я не увидел, всё это были, кажется, какие-то дикие птицы, может, фазаны — кто их разберет. От вазочек с разноцветными пестрыми салатами, соусами, красной и черной икрой рябило в глазах. В закрытой посуде томилось рагу и разнообразные супы.

Талли мне прислуживать явно не собиралась. Она села напротив, бросила себе на тарелку немного салата и принялась мрачно жевать. Фигуру блюдет, не иначе. Я наложил себе в тарелку понемногу из разных блюд и приступил к еде.

Сперва мне показалось, что еда вовсе безвкусная, но это ощущение быстро прошло. Просто мне, возможно, впервые в жизни, досталась пища, не содержащая никаких «Е» и глутаматов натрия. Овощи и мясо из мира, в котором воздух свеж, а вода — чиста.

— Не думай, что тебя так каждый день будут потчевать, — одернула меня Талли, видимо, раздраженная блаженным выражением моей физиономии. — Считай это торжественным обедом в честь прибытия. Мы, как-никак, перед тобой виноваты и… В общем, считай, что мы так извиняемся.

— Завтраком, — уточнил я.

— Что?

— Торжественным завтраком.

Талли бросила на меня уничижительный взгляд и, подвинув к себе кубок, налила в него из кувшина что-то красное. Вино?

Я пошарил глазами по столу и обнаружил неподалеку такой же кувшин. Налил себе, пригубил — точно, вино. Раньше я не слишком-то увлекался спиртными напитками. Не было друзей, чтобы хлебать самогон за гаражами, а дома алкоголь появлялся лишь по праздникам. Но сейчас, попробовав этого терпкого, ароматного напитка, я понял, что придется себя ограничивать. Казалось, чем больше пьешь, тем больше хочется.

Пиковая сила Огня — 15.1

Алкоголь, красивые девушки… Чем еще меня здесь будут «разжигать»? Карточные игры? Дикие танцы? Сафари? Чтобы сохранить душу, я, выходит, должен противостоять любым искушениям. Очень свежая задумка, почти ничего из родного мира, блин, не напоминает.

— А воды нет? — спросил я.

— Есть, конечно, — сказала Талли. — Но их цитадель на Востоке, далеко отсюда.

— Ты о чем? — озадачился я.

— О клане Воды, конечно. А… А! Ты имеешь в виду… Прости. — Она прикрыла рот ладошкой и хихикнула, видимо, смутившись. — Возьми другой кувшин, справа.

В этот миг я почувствовал к ней какую-то чисто человеческую симпатию, не зависящую ни от красивого лица, ни от безукоризненного тела. Однако миг этот быстро прошел. Талли потеряла ко мне интерес и стала прежней высокомерной стервой.

Я разбавил вино водой и налег на еду. Силы мне понадобятся, что бы там дальше со мной ни делали.

Новая одежда ощущалась непривычно. Она состояла из мягких серых штанов и такого же серого не пойми чего. Я назвал это про себя «камзолом» и, раз уж это слово получилось произнести хотя бы мысленно, значит, камзолы в этом мире как минимум существовали. Хотя кто знает, как там переписывалась лингвистическая база. Может, я просто воспринимаю какое-то другое слово так же, как… Впрочем, от размышлений о словах быстро начинала болеть голова, и я оставил это. Одежда как одежда, Огонь с ней, в самом деле. Прикрывает, что надо, от холода защищает, чего с неё еще требовать.

— Мы ведь под землей? — спросил я, утолив первый голод. — Я не видел окон.

Талли, как птичка, продолжала поклевывать свой салатик. В ответ она кивнула:

— Молодец, соображаешь. Да, жилище дяди находится глубоко под землей. Но Огонь заточен еще глубже. Так глубоко, что нам туда не пробраться.

В голове у меня уже начало что-то складываться, но многого я еще не понимал. Мне требовалось множество ответов.

— Огонь во мне, или глубоко под землей?

— И там, и там.

— И как это возможно?

Талли вместо ответа повела рукой, показывая на стены. Я посмотрел туда. Там горели факелы.

— Где огонь? — спросила Талли.

— На факелах.

— На каком из них?

— Ну… — Я задумался. — Ладно. Кажется, я немного понимаю, но…

— Дождись вечера, дядя с тобой поговорит, и ты всё поймешь.

— Но…

— Ты, кстати, так и не назвал своего имени. Как тебя зовут?

С именем вышла закавыка. Произнести его я худо-бедно мог, хотя в голове то и дело вспыхивала боль, застилающая мир белым светом. Но вот повторить его у Талли не получалось от слова «совсем».

— Как-как? — морщилась она. — Диамитирай?

— Нет, — стонал я и предпринимал еще одну попытку.

— Митридар?

— Нет!!!

Наконец, Талли махнула рукой и подвела итог нашим страданиям:

— Ничего похожего на твое имя в нашем мире нет. Значит, придется взять новое. Будешь Мортегар. Сокращенно — Морт. Морти. Нравится?

Я всерьез задумался, мысленно повторяя слово. Оно мне не то чтобы нравилось, но от него хотя бы голова не болела, да и звучало вроде солидно. Ладно, какая разница, меня хоть горшком назовите, только в печку не ставьте опять. Я пожал плечами, принимая имя.

Когда я наелся и, потяжелевший, встал из-за стола, возникла неловкая пауза.

— И чем мы будем заниматься до возвращения почтенного Мелаирима? — спросил я.

Талли пожала плечами. Видимо, развлекательную программу она продумать не успела.

— Можно сходить в купальню, — выдала она свой максимум.

— Может, хватит на сегодня? — возмутился я. — Там, откуда я родом, с девушкой принято для начала хотя бы погулять, держась за руки.

— Я же просила не досаждать мне воспоминаниями! — прикрикнула Талли, но тут же просияла: — А идея хорошая. Давай с тобой прогуляемся в одно место. Это безопасно, но ты дяде не рассказывай. Хорошо?

О, значит, у нас появится совместная тайна? Мне нравится. Мне, собственно, и идея с купальней тоже очень понравилась, но если бы я не был в глубине души безнадежным романтиком, моя жизнь была бы куда проще.

***

Бесконечными коридорами мы прошли куда-то в самую глубь дома Мелаирима и оказались в помещении, похожем на музей. Здесь громоздились сундуки, обитые золотыми полосами, на столах стояли статуэтки, изображающие людей и зверей. Одни были золотыми, другие — серебряными, третьи — бронзовыми. Талли не дала мне задержаться и рассмотреть их. Факел несла она, и мне приходилось идти за ней.

Талли остановилась у одной из картин, что висели на стенах. Подняла факел повыше — видимо, приглашая меня полюбоваться. Я встал рядом с ней.

На картине был изображен прекрасный город. Изящные здания, будто соревнуясь друг с другом, стремились в небо. Постройки поменьше собирались в лабиринты. Все оттенки красного и желтого пестрили на старом холсте.

— Это — Ирмис, — сказала Талли с благоговейным придыханием. — Великий город клана Огня в годы его расцвета. Я видела его только на этой картине. Полюбуйся, Мортегар. Запомни его великолепие.

Я любовался и запоминал. Город и вправду был красив, но больше всего меня радовало то, что Талли прекратила выпендриваться и, кажется, стала настоящей. Она показывала мне что-то, имеющее для нее огромное значение. И даже если бы это была выгребная яма, я бы так же почтительно молчал.

— А теперь — идём.

Она сделала шаг в сторону и положила руку на глухую каменную стену. Закрыла глаза, что-то шепнула, морщась, будто называла имя неприятного ей человека, и на ее руке проступил круг с заключенным в нем символом. Символ напоминал две скалы, одна из которых наполовину скрывалась за другой.

— Что это? — спросил я.

— Печать клана Земли, — презрительно отозвалась Талли. — Руна Беркана. Мне пришлось её принять. — Тут она будто оправдывалась.

Вот, значит, какую печать спрашивал с меня тот монах. Ну вот и еще один кусочек головоломки становится на место. Маленький, но существенный.

По стене пробежала трещина, и вдруг как будто каменная дверь отворилась. Я услышал стон земли и камня, от этого звука мурашки по коже пробежали. Перед нами образовался коридор, переходящий в лестницу. Ступени вели вперед и вверх.

— Идём, — тихо сказала Талли и, коснувшись моей руки, шагнула внутрь.

Мы шли минут десять и не разговаривали всё это время. Чувствовалось, что Талли не в настроении болтать.

Наконец, впереди забрезжил свет. Вскоре я начал щуриться, потом и вовсе поднял руку, прикрывая глаза.

Мы вышли на узкую площадку, выступающую из скалы. Когда глаза привыкли к солнечному свету, я посмотрел вниз, потом — вверх. Похоже, мы поднялись из подземелья сквозь тело скалы. Стояли высоко, но еще выше поднимались над нами скалы.

— Вот что осталось от Ирмиса, — сказала Талли.

Я проследил за ее взглядом и не увидел ничего. Ничего, кроме уходящей за горизонт черной однородной равнины.

— Они обратили силу Огня против него самого. Заставили Огонь испепелить самые свои основы. А потом запечатали его, ослабшего, в вулкане, и подкармливают жертвами, чтобы он не издох совершенно. Они думают, что приручили Огонь, сделали его своим рабом… Но как же они ошибаются!

В глазах Талли блестели слёзы. Я робко коснулся пальцами ее руки, и она позволила мне это.

— Кто — «они»? — спросил я.

— Маги трех кланов. Земля, Вода и Воздух. Трусливые подонки убоялись необузданной силы и подлостью подчинили её себе.

Талли повернулась ко мне, и глаза ее вспыхнули.

— Вот зачем ты здесь, Мортегар. Ты освободишь Огонь, и мы всех их поставим на колени.

Глава 6

Остаток дня прошел скучно. Талли показала мне мою комнату, потолкалась там несколько минут и ушла, как я понял из ее туманных объяснений, в купальню. Она, похоже, какая-то купальная маньячка. Впрочем, я ее понимал. Будь у меня такое тело, я бы тоже в одежде не задерживался.

Комната уютностью не отличалась. Это было, наверное, самое маленькое помещение во всем подземном дворце. Помещались тут с грехом пополам каменная кровать, каменный стол и каменный стул, который я сумел подвинуть не без натуги.

Самое же скверное было то, что дверь в комнате отсутствовала напрочь, равно как и двери во всех остальных помещениях. Это было, как минимум, странно. Надо будет выпросить у Мелаирима хоть шторку какую-нибудь, а то не дело это.

Талли оставила мне один факел, который горел, давая яркий ровный свет, в держателе на стене. Если бы я был из геймеров, я бы, верно, и внимания не обратил — горит себе, да горит, код у него такой. Но я был слишком отравлен реалом и заинтересовался, сколько еще эта дубина будет гореть?

Я подошел к факелу, присмотрелся. Почесал затылок. Очччень интересно. Помнится, у монахов в святилище факелы были правильные — палки, обмотанные горящей паклей. Здесь же я видел медную трубку с медной же площадочкой сверху, над которой плясал огонь. Сколько ни присматривался, я не нашел ничего похожего на сопло, из которого подавалось бы горючее. Единственное, что я нашел — выгравированное на медной площадке изображение какой-то руны, напоминающей самую обычную «галочку», но заключенную в круг и оттого выглядевшую солидно. Руна светилась красным, хотя, возможно, это огонь так играл на красной меди.

«Просто магия, — сказал я себе, — расслабься».

И завалился на кровать. Вот прям в одежде, на покрывало. Ноги в кожаных сапогах сложил на спинку кровати, руки сцепил на затылке и с интересом уставился в потолок.

Интереса хватило ненадолго. Я никогда не любил, да и не умел просто и целенаправленно размышлять. Если я сталкивался с задачей, которая не хотела решаться «вотпрямщас», я спокойно отвлекался на что-то попроще, зная, что, когда будет надо, решение само придет в голову.

Сейчас передо мной никаких задач не стояло. Разве что — решить, враги мне Мелаирим и Талли, или же друзья. С одной стороны, они меня похитили, значит, враги. С другой — спасли от жертвоприношения. Значит, друзья. С третьей, спасли они меня для того, чтобы я умер и возродил огонь — значит, враги. С четвертой, я видел Талли голой в ванне, значит…

Так, стоп! Я замотал головой, разбрасывая глупые мысли по углам. Этим всегда и заканчиваются мои попытки рассуждать логически. Надо тормознуть с логикой, пока не повзрослею и гормоны не успокоятся.

Да и какая, в конце концов, разница? Враги, друзья… Я один в незнакомом мире, где уже успел осквернить святилище, и мне, как следствие, никто не рад. А эти двое накормили меня, напоили и приютили. Какие варианты? Будь у меня супер-сила — другой разговор, но я пока не ощущал в себе даже отдаленного её подобия. Попробовал было зажечь огонь на ладони, как у киношных магов, но — увы. Кажется, мне чего-то не хватало.

Тогда я достал из кармана новых штанов свой смарт и попробовал включить. Тут мне повезло больше. Китайская приблуда на полном серьезе взялась работать.

В этот раз экран с пин-кодом меня не озадачил. Я, стараясь не вникать в цифры, использовал мышечную память. Со второй попытки экран разблокировался.

Сложно сказать, чего я хотел от смартфона, который даже назвать-то в этом мире никак не мог. Наверное, кусочка прежней жизни. Я не смог бы прочитать ни одной книги, ни одного комикса из всей той огромной библиотеки, что хранилась в памяти. Будь у меня какие-нибудь фильмы — я не понял бы и слова из них. Не было смысла и таращиться в череду смс-ок, каждая из которых выглядела ничуть не приветливей какой-нибудь древнешумерской надписи.

Тогда я зашел в «Галерею» и полистал картинки. Их там было небогато. В основном — мультяшные. Сейчас они казались такими глупыми и далекими… Найдя фото сестренки, я прикусил губу, чтобы не заплакать. Если я всё правильно понял, она мертва. Сгорела заживо, в качестве жертвы за моё появление здесь.

И я еще думал, друзья мне или враги эти двое? Я смел сомневаться?!

Я выключил телефон, чтобы не посадить батарею, и с яростным вызовом посмотрел в потолок. Вот и задачка образовалась. Если Мелаирим хочет, чтобы я ему в чем-то там помогал — пусть вернет мою сестру. С того света. Как хочет. Он же маг, в конце-то концов, или где?!

***

Несмотря на благородную злость, терзавшую мне сердце, я уснул, а разбудил меня вернувшийся из академии Мелаирим.

— Ну как ты, осваиваешься? — спросил он ласковым голосом школьного психолога, заглядывая в мою комнату.

— Мелаирим! — воскликнул я, мстительно опустив «почтенный», и вскочил с кровати. — Мы наконец-то сможем поговорить? У меня много вопросов, и…

— Разумеется, — перебил Мелаирим, и звякнувший в его голосе металл заставил меня осечься. — Я планировал для начала поужинать, но, раз уж ты столь нетерпелив, милости прошу в мой кабинет. Где Таллена?

— В купальне, наверное, — сказал я.

— И давно? — почему-то расстроился Мелаирим.

Я пожал плечами. Мелаирим вздохнул и велел мне идти за ним.

Когда мы дошли до купальни, я понял, в чем заключался секрет отсутствия дверей. Они здесь были попросту не нужны! Мелаирим положил руку на стену, которая казалась совершенно глухой и цельной, и на тыльной стороне ладони проявилась черная печать с руной, немного другой, нежели у Талли. Стена раздалась, и перед нами открылся знакомый уже проход в купальню. Там и обнаружилась разомлевшая от горячей воды девушка.

— Кто тебе позволил оставить нашего гостя одного? — прорычал Мелаирим.

Дядька этот меня пугал. Он то казался ласковым, белым и пушистым, то вдруг смотрел так, будто убьет — недорого возьмет. Так же легко менялся и его голос. Одно я понял точно: бесить его не следует. Я мысленно скорректировал план предстоящей беседы, убрал оттуда пафосные выпады со своей стороны.

— Дядя! — взвизгнула Талли, красная не то от стыда, не то от горячей воды. — Я… Но он…

— Она была со мной всё время, — непонятно почему вступился я. — Но я уснул, и…

— Отойди, мальчик мой, — попросил Мелаирим, и я сделал шаг назад.

Мелаирим взмахнул рукой. Я успел заметить на ней теперь красную руну. А потом в руке заполыхал самый настоящий огонь. Мелаирим с размаху швырнул его в купальню. Послышалось шипение, завизжала Талли, и в коридор повалил пар.

— Ты, верно, забыла, как я караю за ослушание? — прогрохотал голос Мелаирима. — Даю тебе минуту, чтобы привести себя в порядок.

Он закрыл стену обратно и устало оперся на нее спиной. Я стоял рядом, переминаясь с ноги на ногу.

— В былые времена я бы её и на лигу к тебе не подпустил, — доверительно сказал Мелаирим. — Но сегодня… Сегодня выбирать не приходится. Магов Огня почти не осталось в мире, а те, что остались, предпочитают не показывать носа. Таллена чудом выжила в той войне, лишилась обоих родителей. Я сумел её утаить и воспитал, как родную дочь. Но характер… — Тут он покачал головой. — Этот характер я отчаялся переломить.

— Зато она красивая, — возразил я.

— В этом ее главная беда. Кроме своей красоты, её ничего не волнует.

Вот это уж совсем неправда, хотел я возразить. Я вспомнил, как Талли плакала, глядя на покрытую пеплом равнину, бывшую когда-то городом. Но потом я вспомнил, что Талли просила меня не рассказывать об этой нашей вылазке, и промолчал.

Наконец, стена раскрылась. Мелаирим ловко отшатнулся от нее и повернулся лицом к племяннице. Та вышла в черном платье, с распущенными совершенно сухими волосами.

— Дядя Мелаирим, — поклонилась она с безупречной грацией. — Прошу простить меня за…

— Извинения не достойны мага Огня, — безжалостно оборвал ее Мелаирим. — Выпрямись и смотри мне в глаза. Сейчас ты отправишься в академию, к главному входу. Там собирают второй и третий курсы. Отправишься в поля на ночную вахту.

— В поля? — переспросила Талли. — Это к деревенским, что ли?

— Именно так, — отрезал Мелаирим. — Оденься соответствующим образом. Болота внезапно разрослись сегодня утром, а к вечеру уже подтопило целый гектар. Ректор лично выезжал на место, я тоже. Нам удалось сдержать воду, но теперь, ты знаешь, главное не допустить повторения…

Но Талли, кажется, мало интересовали детали.

— Ты отправляешь меня заниматься мелиорацией? — взвизгнула она. — Меня?!

— Тебя. Надеюсь, ты сумеешь извлечь из этого хоть какой-то урок. А утром жду тебя здесь. Пора начинать взрослеть.

Талли, судя по лицу, многое хотела бы ему сказать, но благоразумие взяло верх, и она промолчала. Развернулась на каблуках и пошла по коридору быстрыми, злыми шагами, высоко вскинув голову.

— Никакого огня, Таллена! — крикнул ей вслед Мелаирим.

— Об этом уж мог бы не говорить, — огрызнулась она.

— И берегись жаб! И лягушек! — В голосе Мелаирима звучала неподдельная забота.

Талли в ответ только фыркнула.

Когда она скрылась за поворотом, Мелаирим вздохнул и повернулся ко мне.

— Ну что ж… Теперь с тобой. Идем в мой кабинет, юноша. Там я попытаюсь ответить на твои вопросы.

— Мортегар, — сказал я вдруг.

Мелаирим вопросительно вскинул брови.

— Так меня зовут. Это… Это Талли придумала, — смутился я.

— Ну хоть что-то полезное она сделала, — улыбнулся Мелаирим и похлопал меня по плечу. — Хорошее имя, сильное.

Глава 7

Кабинет проректора находился за одной из стен. Чтобы его открыть, Мелаирим долго что-то шептал, и черная руна на его руке загадочно появлялась и пропадала. Похоже, сюда нельзя было даже Талли.

Внутри сразу, как только мы вошли, загорелись свечи на столе. Стол — сюрприз! — был каменным, как и стулья. Благо, застелены они были мягкими шкурами. Мелаирим уселся на стул побольше, мне жестом указал на маленький. Я сел и покрутил головой, пока Мелаирим набивал трубку. Выглядел он изможденным, и я не торопился наседать с вопросами. Получить фаерболлом в голову не очень-то хотелось.

Кабинет был огромен, но большую часть пространства занимали стеллажи с книгами. Книг было столько, сколько мне не приходилось видеть ни разу, даже в Краевой библиотеке. Хотелось их потрогать, полистать. Настоящие такие древние тома, переплетенные в кожу, с пергаментными, должно быть, листами. К тому же я, вероятно, сумею их прочесть, раз уж мне так любезно перезаписали лингвистическую базу.

— Это малая часть наследия клана Огня, — сказал Мелаирим, проследив за моим взглядом. — То, что мне удалось спасти. Спас бы больше, но пожертвовал многим ради Таллены. Иногда жалею о выборе, который сделал…

Да уж, хорошенькое тут отношение к человеческой жизни. Лично я бы минуты не раздумывал, будь у меня выбор: спасти ребенка, или лишнюю тысячу книг. Книг в интернете накачать можно, если вдруг что. Хотя…

— Давай к делу, — сухо сказал Мелаирим, сделав пару затяжек; табак пах приятно, куда лучше, чем сигареты. — В твоем мире магии не существует, иначе мы бы не смогли тебя вытащить. Ну а здесь у нас всё держится на магии. Магия, в свою очередь, черпает силы от четырех первостихий: Земли, Воды, Воздуха и Огня. Каждый, в ком есть предрасположенность к магии, может выбрать клан по вкусу, получить печать и совершенствовать навыки.

— Ага, — глубокомысленно сказал я. — Значит, без печати я ничего не смогу?

Мелаирим улыбнулся, выпустив струйку дыма. Показал на меня черенком трубки, невольно напомнив Сталина.

— А ты смышлён. Да, всё верно. Давным-давно, когда были только созданы люди, из них выделились и магистры, хранители печатей, главы четырех великих кланов. Только они, либо уполномоченные ими люди, могли вести отбор. Когда дело касается магии, хаос недопустим. Малейшая неосторожность может серьезно поколебать баланс стихий и поставить мир на грань катастрофы. Поэтому число магов в кланах всегда примерно одинаково.

— Как же так получилось, что в клане Огня осталось только двое? — спросил я.

Глаза Мелаирима сверкнули, но он сдержал свой гнев. Медленно, закусив зубами черенок, втянул дым, выпустил его через ноздри и заговорил:

— Это не так легко объяснить, Мортегар. Даже будь ты ученым мужем, мы бы долго беседовали, чтобы прояснить, как главы трех кланов выстроили своё предательство. Они посчитали, что Огонь опасен. Огонь постоянно надо было кормить. Кланы увеличивали свою численность, и Огонь требовал всё больше жертв, преступников уже не хватало. Можно было прекратить набирать новых магов, и со временем ситуация бы улучшилась, но увы. Слишком много давалось взяток знатными людьми. Слишком много учебных заведений готовились принять студентов. Слишком много всего взвалили на себя маги. И они посчитали, что самую опасную стихию можно лишить магов и заточить глубоко в землю. Подробности описывать не буду… — Мелаирим поморщился, будто бы от дыма. — Но план заговорщиков удался. Ныне Огонь заточен под землей, магов Огня официально не существует, а остальные три клана процветают и благоденствуют.

Представить такую революцию мне было тяжело — хотя бы потому, что я пока весьма отдаленно представлял себе окружающий мир — но суть я вроде уловил. Это как в рок-группе. Четверо пацанов с гитарами и барабанами выходят на сцену и становятся сенсацией, а потом барабанщику звонят и говорят, что нашли ему более профессиональную замену.

— Но Огню всё равно приносят жертвы, — сказал я.

— Ну разумеется! Им ведь не хочется, чтобы огонь погас в их каминах, в их трубках. Они любят горячую пищу, им нравится солнечный свет, и им нравится предаваться страстям! Всё это немыслимо без Огня, вот его и держат взаперти! Подкармливают жалкими крохами.

Жалкая кроха — это, видимо, я. Что ж, если Огонь требовал себе таких жертв постоянно, целыми вагонами, то я, пожалуй, готов понять остальных магов.

— Наш мир оказался закрыт для Огня, — продолжал Мелаирим. — Но никто не подумал о дверях в другие миры. Никто, кроме меня. Годами я изучал древние тексты и ставил эксперименты, прежде чем решился на эту вылазку. И что ты думаешь? Сила Земли здесь оказалась гораздо сильнее, и тебя притянуло в то святилище!

Он засмеялся, окутанный дымом. Я тоже улыбнулся. Ну да, теперь многое прояснилось. А заодно мы подошли к самому важному для меня вопросу. Но Мелаирим, видимо, решил, что время вопросов завершилось. Он выбил трубку, выдвинул ящик стола и достал оттуда золотой сундучок. Поколдовал над замочком, открыл его и повернул ко мне. Внутри лежали, видимо, печати. Круглые черные камни с вырезанными на них символами. Один я узнал — такой был на факеле, который горел у меня в комнате. Остальные тоже казались смутно знакомыми.

— Выбери руну, которая тебе по вкусу, — приказал Мелаирим. — Доверься сердцу, не думай. Этот выбор делаешь не ты, но Огонь внутри тебя. Ты ему просто не мешай.

Взгляд мой скользнул по камням и остановился на одном из них.

Выбор сделан. Руна Турисаз.

Но я не спешил.

— Ну же, — торопил меня Мелаирим. — Тебе нужна печать, чтобы стать магом, иначе ты не сумеешь взрастить в себе всю силу Огня!

— А может, я не хочу взращивать, — медленно проговорил я и поднял взгляд на Мелаирима.

Текущая сила Огня: 1.5. Пиковая сила Огня — 16

Мелаирим улыбнулся, но я уже научился видеть жестокий оскал за его улыбками.

— Мальчик, ты не у себя дома. Если ты до сих пор не понял: ты полностью в моей власти. Если ты откажешься служить моим интересам, я просто убью тебя и призову нового.

— Да ну? — прищурился я, удивляясь сам себе. — А силенок-то хватит еще одного призвать?

Текущая сила Огня: 1.8. Пиковая сила Огня — 16.

Улыбка сползла с лица Мелаирима.

— Надо же, как хорошо приживается Огонь, — пробормотал он. — Это… Несколько… Неожиданно.

— В пожаре погибла моя сестра, — начал я самый важный разговор.

— Это необходимая жертва, — ответил Мелаирим.

— Моя сестра — не жертва. Она вообще не в курсе ваших дел. И если вы хотите, чтобы я вам как-то помогал — у меня есть условие.

Мелаирим молчал, будто предлагая мне договорить до конца. Я глубоко вдохнул:

— Вы вернете её. Сюда. Как хотите, мне без разницы, насколько это будет сложно.

Мелаирим не выглядел задумавшимся. Он смотрел на меня, как человек, уже принявший решение и пытающийся представить, каких усилий оно будет ему стоить. Я приготовился умереть…

— Это не будет очень сложно, — удивил меня Мелаирим. — Для мага моего уровня — ритуал простейший.

— Да? — только и пикнул я, разом обмякнув на стуле, будто из тела исчезли все кости.

— Что есть жертва? — развел руками Мелаирим. — Умерщвленная плоть, и дух, отданный на утеху стихии. Плоть твоей сестры мертва, и пепел развеян, но дух её ныне томится в вулкане. Целый год она будет гореть там, пока пламя не пожрет её полностью. Или… Пока я не извлеку её оттуда.

— Ну так чего же мы ждем? — вскинулся я.

— Жертвы, любезный Мортегар. Дух без плоти не удержится долго в нашем мире, да и не того ты от меня хочешь. Ты просишь вернуть твоей сестре жизнь. Для этого нам нужно раздобыть тело девушки, чью душу мы отдадим Огню взамен. Только и всего. Если ты станешь магом Огня и выберешь жертву, я всё устрою, даю тебе слово.

На последних словах алая печать вновь вспыхнула на тыльной стороной его правой ладони.

Нерушимая клятва принесена. Огонь принял клятву.

Я сидел, переваривая услышанное и увиденное. Чувство было преотвратное. Я должен буду стать убийцей…

— Тебе не придется никого убивать. — Мелаирим будто прочитал мои мысли. — От тебя потребуется только выбрать подходящую кандидатку, а я сделаю остальное. Теперь же выбери печать.

Взгляд мой вновь притянуло к руне Турисаз, но я вдруг разозлился. Какого, собственно, Огня дурацкие буквы перед глазами говорят, что я должен делать? За меня и так уже нарешали столько, что хоть плачь. Если мне суждено сгореть в Огне вселенского пожара, то хоть частушки при этом я буду петь свои. Пусть и на чужом языке.

Я схватил камень, на котором была изображена руна, похожая на какую-то цифру моего мира. Цифру, стертую из памяти, но слишком отчетливо прописанную в какие-то более глубокие слои сознания, чтобы исчезнуть совершенно. Схватил и сжал что есть силы.

Руна Турисаз: отмена выбора. Выбор сделан: руна Тейваз.

А потом руку пронзила боль. Я как будто держал раскаленный докрасна кусок металла, который уже спалил кожу и сейчас прожигал плоть, приближаясь к кости.

Я заорал, вскочил. Хотел разжать пальцы, но они не слушались. Должно быть, сухожилия сгорели, или что там отвечает за движения пальцев?! Я тряс рукой, задыхаясь от боли, не в силах даже продолжать кричать, только скулил время от времени.

Кажется, кость прожгло насквозь, и я замер, увидев на тыльной стороне ладони алый круг с выбранной мною руной в центре. Символ вспыхнул ослепительно ярко и погас. Контуры печати истаяли.

Ко мне вернулась власть над рукой. Я разжал пальцы, и камень брякнулся на стол.

Новый статус: маг Огня. Ранг: 0. Специализация: ученик общего профиля. Текущая сила Огня: 3.

— Поосторожнее, — проворчал Мелаирим, подняв камень и бережно пряча его в сундучок. — Это — единственный набор печатей Огня. А нам придётся набирать сторонников. Рано или поздно. Я надеюсь.

Я повернул руку и посмотрел на ладонь. Розовая кожа, никаких ожогов. Разве что чуть покраснела.

— Печать ты можешь вызвать в любой момент по своему желанию, — сказал Мелаирим. — Достаточно захотеть. Но лучше бы тебе этого не делать, особенно если рядом находится кто-то не из нашего клана. Помни: магия Огня не то что запрещена — её не существует. Если кто-нибудь увидит…

Договаривать Мелаирим не стал, но моё богатое воображение на него не обиделось. Да и в памяти всё еще живы были ощущения от знакомства с добродушными магами Земли.

Я посмотрел на огонек стоящей на столе свечи. Прищурился…

В потолок ударил целый огненный фонтан, как будто кто-то лупил из огнемета. Я вскрикнул и попятился. Мелаирим вскочил, взмахнул плащом и накрыл, повалил свечу.

Я закрыл глаза, ожидая разноса…

— Неплохо, — сказал Мелаирим. — Совсем неплохо. Но тебе нужно тренироваться под присмотром грамотного руководителя. Завтра Таллена займется тобой.

Глава 8

Талли вернулась домой под утро и помогла мне потушить пожар в комнате.

— Спасибо, — сказал я, тяжело дыша. — Честное слово, оно само.

— Угу, — только и сказала Талли.

Выглядела она усталой, даже изможденной, но ей это странным образом шло. Как и мужская одежда, подобная моей. Правда, от нее ощутимо несло тиной и костром — это уже было не так романтично, хотя…

— Что сказал дядя? — спросила она.

Почтенный Мелаирим ни свет ни заря отбыл в академию, решать какие-то вопросы, и с племянницей, надо думать, разминулся.

— Сказал, что ты меня потренируешь, — сказал я.

— Печать поставил?

Я гордо поднял руку. Талли скользнула по ней взглядом, устало фыркнула:

— Тейваз? Ну да, конечно. А, ладно. Мне-то что за дело. Жди меня в святилище.

Я попытался было предложить повременить с тренировкой. Талли, судя по ее виду, необходимо было хоть пару часов поспать, да и я чувствовал себя не лучшим образом — как-никак, тоже ночь не спал, весь график сбился. Но Талли наградила меня злым тяжелым взглядом и повторила приказ.

Я отправился блуждать по коридорам, оставив дымную комнату с испорченным постельным бельем.

Как я успел понять, моя «магия Огня» пока ограничивалась тем, что я мог воздействовать на уже горящий огонь, да и то на уровне «сделать хотел козу, а получил грозу». Вот как раз такую грозу я и получил, когда пытался устроить красивую огненную дугу, идущую от факела к моей руке. Даже испугался немного.

Святилище я нашел сразу. Меня как будто вело что-то. В помещении ничего не изменилось: всё так же стояла статуя женщины в длинных одеждах, так же горел у её ног огонь. Я, почувствовав себя более-менее опытным магом, приблизился и, встав на колени, осмотрел пол. Так и есть, под пляшущим огнем обнаружилась руна.

Руна Кеназ. Факел

Вот, кстати, да. Надо бы разобраться с этим «внутренним голосом» в виде букв. Если это не какой-то «интерфейс» компьютерной системы — а он, прямо скажем, для интерфейса малофункционален — то что это? Талли как-то обмолвилась, что, мол, Огонь говорит со мной. Ну так а что он, нормально поговорить не может? Мол, привет, Мортегар, я — Огонь, давай дружить.

— Немедленно встань, перед Огнем не стоят на коленях, — сказала Талли, входя в святилище.

— Да я и не стоял, — сказал я, поднимаясь. — Просто пытался рассмотреть руну…

— Правда? — Талли остановилась и сплела руки на груди. Теперь она опять была в своем черном платье и выглядела посвежевшей. Не иначе, в купальню заглянула. — Когда я зашла, ты на коленях стоял?

— Ну…

— А перед тобой что горело?

— Я понял! — поднял я обе руки, будто сдаваясь.

— Что ты понял?

— Талли всегда права. Если Талли не права — смотри пункт первый.

Я видел, чего ей стоило сдержать улыбку. Кажется, мне удалось ей польстить этой бородатой шуткой. А «интерфейс» меня внезапно удивил, выдав следующее:

Применение силы Огня для обольщения противоположного пола. Возможность разблокирована

Вот чувствовал же, что не совсем я это говорю. Я бы не осмелился. Делать девушке комплимент, даже шуточный, это ж какое надо самомнение иметь. Надо быть уверенным, что она захочет его принять или хотя бы в лицо не плюнет. Мне до таких высот было лететь и лететь.

— Ладно, — справилась с собой и вновь стала серьезной Талли. — Начнем с тех слов, что ты видишь. У каждого это по-своему. Большинство вообще ничего не видят, только чувствуют. Некоторые слышат голос. У кого-то — буквы, как у тебя. Дело в том, что стихия сама по себе лишена разума. Ну, по крайней мере, нам она этот разум показывать не хочет. Поэтому, принимая силу, ты как бы предоставляешь ей свой разум, и она находит самый подходящий для тебя способ взаимодействия. Скажи, если говорю непонятно.

Но я как раз схватывал налету. Это, видимо, как у аудиалов и визуалов: одни лучше на слух воспринимают, другие — глазами. А стихия — подстраивается. Я вот с детства читать люблю, само собой, мне достались буквы. Ну и общий тон наверняка взят из моей же памяти: не даром у меня ощущение, будто я говорю с компьютерной программой.

— Самые важные вещи Огонь покажет тебе и так, — продолжала Талли. — Но ты можешь делать запросы. Для этого просто сосредоточься и спроси что-нибудь конкретное.

— Что например? — подзавис я.

— Да всё, что угодно. Что тебе интересно? Ты в этом мире второй день. Неужели уже во всём разобрался?

Я задумчиво покрутил головой и, увидев статую, обрадовался. Сдвинул брови — так я понял приказ «сосредоточиться» — и мысленно спросил: «Что это за женщина?»

Огонь. Женская ипостась: Пламя, Искра, Страсть. Стихия не имеет половой соотнесенности, люди сами выбирают, чьей силой пользоваться.

— Так значит, — вырвалось у меня, — во мне живет женская ипостась Огня?

— Не расстраивайся, — подмигнула Талли. — Некоторым девочкам такое даже нравится.

— Но это же бред! — воскликнул я. — Если вы хотите войны со всем миром, то почему не поклоняетесь мужику?

— Во-первых, — подошла ко мне и зарядила подзатыльник Талли, — Огню не поклоняются. Еще раз такое ляпнешь — убью. Во-вторых, — еще один подзатыльник, — кто тебе сказал, что мужчина-воин сильнее женщины-воина? А в-третьих, — от третьего подзатыльника я уклонился, — а в третьих… Это единственная статуя, которую дяде удалось спасти из Ирмиса.

— А маги Земли, — вспомнил я статую в оскверненном мною святилище, — они, выходит, покло… Э… Служат мужской ипостаси?

«Служат», видимо, тоже было не совсем подходящее слово — Талли поморщилась. Но от подзатыльников воздержалась, уже успех.

— Здесь — да, — сказала она. — Но тут — военная академия и гарнизон рыцарей, вот и…

— Ага! — торжествующе выпалил я. — Всё, молчу.

— Лучше бы ты раньше начал, — прошипела Талли. — Ладно, хватит трепотни. Тебе нужно открыть дерево заклинаний.

Как я и предполагал, для полноценной магии нужны были заклинания. И они, что самое интересное, были! Сложные, мудреные слова на древнем праязыке, от которого тот язык, что во рту, мог переломиться в любую секунду. Некоторые были такой длины, что теряли всякий смысл. Пока в бою что-то такое скажешь, тебя уже десять раз убьют.

Талли же легко и непринужденно выпаливала эти несусветные заклинания, и я, раскрыв рот, смотрел то на огненные струи дождя, то на огненные смерчи, летающие по святилищу.

— Плетение заклятий — сложный навык, — сказала она, нарезвившись. — Этому в академии обучают только на последнем курсе, и то — поверхностно. Считается, что магу нет большой необходимости обращаться к первоосновам. Есть множество заклинаний, сокрытых за обычными словами. Тут просто: надо произнести эти слова, и магия высвободится. Но для начала тебе нужно их увидеть. Дай руку.

Я протянул ей руку. Печать на тыльной стороне ладони вспыхнула сама по себе. Талли накрыла её своей ладонью и зажмурилась. Я услышал её глубокое, медленное дыхание.

— Глаза закрой, — тихо сказала она. — Наши силы должны ощутить друг друга.

Я послушно опустил веки. В темноте увидел вспыхнувшую руну Тейваз, а рядом с ней загорелась другая, похожая на перевернутую птичью лапку. Они совместились и ослепительно вспыхнули. Мне хотелось зажмуриться, но я обнаружил, что и так стою с закрытыми глазами. Впрочем, свет быстро потускнел, и я остался в темноте.

— Я, маг третьего ранга Таллена, беру в ученики мага без ранга Мортегара, — громким шепотом произнесла Талли. — Клянусь обучить его всему, что должен знать и уметь маг. Клянусь нести ответственность за его ошибки. Клянусь защищать его от опасностей.

Она замолчала, а у меня перед глазами вычертились огненные буквы. Кажется, мне полагалось читать вслух, что я и сделал — шепотом, с небольшой хрипотцой:

— Я, маг без ранга Мортегар, принимаю как учителя Таллену, мага третьего ранга, и клянусь выполнять все её приказания, добросовестно учиться и тренироваться, чтобы стать достойным звания мага Огня.

Буквы исчезли, вновь вспыхнула соединенная руна. Она разделилась на две. Сначала исчезла руна Талли, потом — моя.

Новый статус: ученик мага. Дерево заклинаний доступно

Талли отпустила мою руку и вздохнула, будто после тяжелой работы. Впрочем, я, только открыв глаза, тоже почувствовал себя вымотанным.

— Это нормально, — успокоила Талли. — В академии в день посвящения больше никаких занятий не проводят. Только пирушка и отдых. Но ты, если хочешь, можешь попробовать пару заклинаний.

Я опять закрыл глаза, слушаясь интуиции. Подумал: «Заклинания». Перед глазами тут же нарисовалось огненное дерево, большая часть которого, впрочем, выглядела тускло.

Доступен базовый набор заклинаний: управление огнем

Н-да, негусто. Список из едва ли десяти заклинаний поверг меня в уныние. Но с чего-то надо начинать. Так, что тут у нас… «Приручение», «Скульптор», «Умножение», «Перемещение»… Ну, например, вот:

— Умножение Огня, — произнес я, глядя на пламя, горящее перед статуей.

Сначала показалось, будто у меня что-то со зрением. Потом я моргнул и вскрикнул: весь пол был усеян огнями, они окружали нас с Талли и горели так же ровно, как и первоначальное пламя. Нет, не просто так же. Это был тот самый огонь, просто повторенный множество раз, и движение языков всех огней было абсолютно одинаковым.

А вот интересно, они жгутся? Я наклонился, вознамерившись потрогать пальцем ближайший…

— Вот дурак, — вздохнула Талли, когда я сунул в рот обожженный палец. — Но заклинание неплохо удалось. В другой раз только представляй сразу, сколько хочешь копий и где они должны расположиться. А то и до пожара недалеко.

Я, опять же интуитивно, осуществил некое волевое усилие, по ощущениям напоминающее взмах рукой, и огни погасли. Все, кроме одного, конечно же.

— Да у тебя хороший потенциал, — вновь похвалила меня Талли. — Ладно, на сегодня пока хватит. Завтракать будешь?

Я кивнул и пошел вслед за Талли прочь из святилища.

Текущая сила Огня: 8. Пиковая сила Огня — 16.

Я вздохнул. Сила росла, и это наполняло меня одновременно щенячьим восторгом и детским страхом.

Глава 9

Всю подневольность своего положения я осознал довольно скоро. Меня держали в подземном «дворце», откуда я не мог выбраться при всём желании. Мелаирим и Талли входили и выходили совершенно свободно, потому что у них были печати Земли. А у меня была только печать Огня, и стены меня не слушались. Я даже в комнате не мог закрыться! А порой хотелось психануть и хлопнуть дверью. Вот, значит, каково первозданному Пламени быть заточенным в недрах Земли. Но меня хоть кормили неплохо, чаще, чем раз в год.

Тренировки с Талли проходили всё интереснее, я осваивал новые и новые простые заклинания, прокачивая свою огненную силу. Особенно мне нравилось заклинание «Скульптор». Применив его, можно было заставить огонек принять любую форму. Чем больше деталей вспоминалось, тем лучше получалась скульптура. На словах просто, на деле — попробуй, сделай! Сидишь, щуришься, шипишь сквозь зубы, а руки так и тянутся — поправить, разровнять… Огонь мне, конечно, вреда не причинял, но и ощущения от ожога хватало, чтобы утратить концентрацию. Пламя немедленно теряло форму, и заклинание приходилось творить заново.

Спустя неделю мне удалось изобразить вполне себе сносную ромашку (вообще хотел розу, но потом понизил планку).

— А я думала, у нас мальчик будет, — ехидно заметила Талли, как раз в этот момент заглянувшая в святилище, где я отрабатывал навыки.

Я, разумеется, дико смутился и попытался на ходу превратить ромашку в меч. Получилось нечто до такой степени несуразное, огромное и вяло фаллическое, что Талли, взвыв от смеха, выбежала прочь.

Ну и Огонь с ней. Дура.

На следующий день, пытаясь «нарисовать Огнем с натуры» саму Талли, я спросил, какой вообще смысл в этом заклинании. В бою ведь всё равно, чем ты во врага кинешь: огненным шаром, или огненным пони. Талли в ответ посмотрела на меня, как на идиота.

— Это красиво, — сказала она.

— И всё?!

— А что ещё? Разве в твоем мире нет такого понятия, как искусство?

— Ну, есть, но… Какой смысл создавать скульптуру, если она исчезнет сразу, как ты отведешь взгляд?

— А какой смысл в скульптуре, которая исчезнет через век, или тысячу лет? Произведения искусства согревают сердца смотрящих и живут в памяти вечно. В Ирмисе был целый орден Творцов, и люди каждый день ходили смотреть на созданные ими изваяния и представления. У самых искусных изваяния двигались и разыгрывали пьесы.

— Двигались? — выдохнул я, глядя на кривого уродца, который у меня получался вместо высокой стройной девушки. Его хотелось пристрелить, чтобы не мучился. Примерно так я и сделал.

— Ты всё? — с усмешкой спросила Талли. — Продолжим завтра?

— А какой смысл? — пожал я плечами. — Мне до таких высот, как ты говоришь, — лететь, пер… Ну, в общем, высоко лететь. И ради чего? Кто будет смотреть мои скульптуры? Ты и Мелаирим?

— Ты прекрасен, — без тени насмешки сказала Талли. — Ты великолепен! Именно такой и был нам нужен: жалкий слизняк без цели, без воли, без чувства прекрасного. Тем легче Огонь займёт место твоей воли. Ты ему только окрепнуть дай! А что до заклинаний — мне лично без разницы, какое ты прокачивать будешь, лишь бы ранги поднимались, без этого от тебя толку — чуть. Хочешь — найди другое. Но если вдруг поможет — я могу и голой попозировать. Так или этак, а куда-то мы продвинемся. Подумай до завтра.

И она, подмигнув, ушла. Оставила меня, униженного, раздавленного и возбужденного до крайних пределов. Разумеется, воображение тут же заполнила голая Талли, неподвижно застывшая передо мной.

В своих чувствах к Талли я до конца не разобрался, как и в её чувствах ко мне. То, что она была самой шикарной девушкой из всех, что я видел по эту сторону смартфона, сомнению не подлежало. Когда она бывала в дурном настроении, я прикусывал язык. Стоило ей улыбнуться, и я начинал болтать без умолку. По всем статьям я подходил под определение «влюбленный дурачок», за одним исключением: влюбленным я себя не чувствовал. Чего-то не хватало. Какого-то касания душ, что ли. А Талли, хоть и приближалась несколько раз к этой черте, переступать её не спешила. Потому что ей на мою личность было, в сущности, плевать. Откуда я, в конце концов, знаю, может, у неё там, наверху, парень есть.

Мелаирима я видел редко. Видимо, студентке второго курса исчезать было проще, чем проректору, поэтому я, по сути, жил с Талли. Каждый раз, почтив меня своим присутствием, Мелаирим задавал какой-нибудь неожиданный вопрос, а ответов порой и вовсе не слушал. Просто смотрел, улыбаясь, мне в лицо и что-то там себе понимал.

— Скучаешь по родителям? — озадачил он меня.

— К… Конечно! — выдавил я.

На самом деле, к стыду своему, о родителях я почти не вспоминал. Они всегда присутствовали в моей жизни как данность. Рано уезжали на работу, поздно возвращались. Иногда мы целыми неделями общались исключительно при помощи записок, прилепленных к холодильнику.

Если я по кому и скучал, так это по сестренке, с которой мы, по сути, вдвоем и жили. Об этом я тут же, спохватившись, сообщил Мелаириму. Но он будто меня не услышал. Улыбнулся еще шире, пробормотал: «Хорошо, хорошо», — и удалился.

Что тут, спрашивается, хорошего? Но так случилось, что тем же вечером я узнал, что.

Я шел из туалета к своей комнате и, задумавшись, свернул не туда. Оказался возле кабинета Мелаирима, где тот негромко разговаривал с племянницей. Проход они «зарастить» забыли, и, хотя говорили негромко, я, замерев и обратившись в слух, сумел разобрать каждое слово.

— Он ведь скоро заскучает, — холодным тоном говорила Талли. — Магия его уже не так чтоб занимает, он схватывает налету. Ну и водить его вокруг постели целый год точно не получится. Слюни он, конечно, распускает — не отмоешься, но совсем не растекается. Ты уверен, что он подходящий кандидат?

— Огонь его выбрал, — печально отвечал Мелаирим. — И я готов спорить, что до принятия в клан всё было гладко. Но когда он выбирал печать… Мне показалось, что он взял не тот камень, на который указывал Огонь.

— Да? — оживилась внезапно Талли. — То-то мне и показалось, что Тейваз ему совсем не идет. Значит, у него всё-таки есть хребет? Это проблема.

— Таллена, не наводи панику. — Я прямо почувствовал, как Мелаирим поморщился. — Стоит ли называть «хребтом» желание мальчика ковыряться в носу исключительно безымянным пальцем, а не каким-либо другим? Пусть наслаждается крохами, которые считает своими. Их с каждым днем всё меньше. Ты заметила? Поначалу он то и дело морщился — у него болела голова, когда он пытался вспомнить что-то, чего не существует в нашем мире. Теперь перестал. Так устроен мозг. Забери у человека слова, и память растает, превратится в обрывочные картинки, которые ничего не пробудят в сердце. Родителей он уже не помнит, это воспоминание поглотил Огонь. Скоро та же участь постигнет его любимую сестренку, имя которой он уже не пытается произносить. Он либо избавит меня от клятвы, либо пройдет год, и возвращать будет некого.

Я пятился, широко раскрыв глаза и ощущая, как тяжело колотится сердце в груди. Мелаирим ведь прав! Прав, старый подонок! Показали мне пару фокусов, пару еще кое-чего, и я позволил себе забыть обо всём!

Да, конечно, я думал о нашей сделке, но в мыслях не смог перешагнуть через необходимость «выбрать жертву». Жертва представлялась мне хрупкой блондиночкой с жалобными голубыми глазами, которые будут сниться мне до конца дней. Но ведь мир наверху не сплошь населен голубоглазыми жалобными блондинками! Надо хотя бы попытаться, хотя бы начать, выбраться на поверхность!

А хуже всего было то, что я не мог толком вспомнить лицо сестры. Вместо него охотно всплывала Рюгу Рена с заставки на моем смартфоне (вот имена анимешных персонажей почему-то в этом мире легко вспоминались и произносились), и тут память заканчивалась. Исчезала та тонкая, необъяснимая связь между мной и моей сестренкой, пропали наши долгие разговоры за полночь, когда она, еще мелкая, боялась засыпать одна и пробиралась ко мне в комнату. И всё из-за того, что я забыл родной язык?! Не верю!

Вернувшись в комнату, я включил смартфон и открыл снимок сестры. Смотрел на него долго, до рези в глазах, впитывая памятью каждую черточку её улыбающегося лица. Только она одна и осталась у меня от прежнего мира, где я родился и вырос. Терять эту ниточку я не собирался ни при каких обстоятельствах. Но заряда смартфона осталось меньше половины, а потом? Что потом?!

Я выключил смарт и уснул, сжав кулаки. Алая печать горела на кулаке всю ночь.

Утром я пришел в святилище первым, до завтрака, и Таллену встретил в угрюмой позе. Я сложил на груди руки, закутался в плащ и, наклонив голову, смотрел в огонь. Минут десять эту позу отрабатывал, но Талли усилий не оценила.

— Ты чего нахохлился, как курица на петуха? — спросила она. — Подумал над моим интересным предложением?

— Всю ночь думал, — отважно пискнул я (голос некстати «сломался»).

— Мозоли не натер? — фыркнула Талли. — Ладно, не красней, как девица, говори уже, раздеваться мне, или…

— Одеваться, — перебил я, наступив на глотку своему воображению. — Мы идём наверх. Искать жертву.

Талли помолчала. Подошла ближе, заглянула мне в лицо, приподняв бровь.

— Н-да? — сказала она.

— Ага, — кивнул я. — Или я никаких больше заклинаний отрабатывать не стану.

— Запомни один хороший урок, — вздохнула Талли. — Когда требуешь, не торопись с «или», пока не спросят. Теряешь возможность получить требуемое даром. Но я тебя услышала. Иди завтракать, я поговорю с дядей и присоединюсь. Сделаем тебе экскурсию.

Она ушла, покачивая бедрами, а я смотрел ей вслед, раскрыв рот, и не верил ушам. Что, серьезно? Вот так запросто?! Я отправляюсь гулять по незнакомому миру?!

Мама, это же то, чего я боюсь едва ли не больше всего в жизни!

Глава 10

Вдобавок к плащу, Талли заставила меня надеть кожаные перчатки без пальцев.

— Чтоб печатью не светил, — пояснила она. — Силу пока еще плохо контролируешь. На время прогулки — вообще забудь, что у тебя сила есть. Понял меня?

— Понял, понял, — проворчал я.

Но Талли не отставала:

— Я хочу, чтобы ты хорошо меня понял. Что ты сделаешь, если увидишь горящий дом, из окна которого кричит маленькая девочка?

Я немедленно вспомнил подходящие заклинания. Можно просто раздвинуть огонь «Огненной Ширмой», взбежать по лестнице. Или… Но Талли смотрела как-то слишком уж въедливо, и до меня дошло.

— Ни… Ничего? — предположил я.

— Именно! — Она щелкнула меня по носу. — Но ты не отчаивайся. Пожары в городе отнюдь не каждый день. Огонь всё же слишком слаб.

Почтенный Мелаирим инструктировал меня еще жестче:

— Помни: для всех, кроме нас, ты — враг. Тебя с радостью прикончит любой житель города, даже не маг, если разберется, кто ты есть. Поэтому трижды подумай, прежде чем бежать или заниматься еще какими-то глупостями.

Говорил он сурово, но чувствовалось, что Мелаирим боится. Когда я подтвердил, что полностью его понял, он как-то беспомощно посмотрел на Талли и попросил упавшим голосом:

— Будь осторожна.

— Не волнуйся. Мы выйдем у реки, пойдем вдоль нее. Там с утра вряд ли кто-то возится.

Почтенный Мелаирим благословил нас, и мы пошли. Сквозь стену, сквозь землю. Талли шагала, вытянув вперед руку с черной печатью, и земля перед ней расступалась. Тут только до меня дошло, что и в первый раз мы шли не по заранее заготовленному тоннелю, а проделывали путь через целину. Отличная печать! Вот бы и мне такую заполучить.

— И не мечтай, — заявила Талли, когда я озвучил свои мысли. — Ты — маг Огня, им и останешься. Нет смысла размениваться на мелочи.

— Боитесь, что с печатью я смогу уйти?

— Не без того. Но основная причина в том, что печати Земли хранятся у ректора академии. Единственный способ такую получить — поступить в академию. А это, заметь, элитная военная академия, там такой вступительный конкурс, что хлюпик вроде тебя отсеется уже на пороге.

— Но ты ведь поступила?

— Но я ведь и не хлюпик.

Это уже было обидно. Конечно, моя физподготовка оставляла желать лучшего. Я как-то постоянно умудрялся болеть и пропускать физкультуру, поэтому к выпускному классу мог подтянуться только ноль раз и пробежать не более километра.

— А зачем магу нужно быть сильным? — проворчал я.

— Во-первых, повторяю: это военная академия. Здесь, в основном, рыцарей и боевых магов готовят. А во-вторых, некоторые уровни силы открываются только при развитии соответствующих физических навыков. Тебя это не касается, не волнуйся: в тебе живет само Пламя, без него ты никто и звать тебя никак. Кстати говоря, печать Земли скорее всего просто на тебя не подействует…

Тут она остановилась, повернулась ко мне. В свете факела я увидел её глаза, они как-то странно поблескивали, будто там собираются слёзы.

— Какой же ты жалкий, — всхлипнула Талли и, быстро обернувшись, продолжила путь. Я так и не понял, что это была за вспышка, понял лишь одно: разговор не прибавил мне очков мужественности в глазах Талли.

***

Мы вышли наружу из пригорка, возле реки, как и предсказывала Талли. Пару минут я даже глаз не мог открыть — так ярко светило солнце. Потом постепенно начал осматриваться.

Река шумела так, что разговаривать было невозможно. Она текла с гор, и я проследил её путь. Увидел скалу-академию, возле которой река протекала. Вот что за шум я слышал, когда меня вели в каземат…

Самого каземата отсюда было не видно, как и святилища. Зато я прекрасно видел вулкан, где меня чуть не сожгли. Жутко он смотрелся отсюда. Такая могучая штука, того гляди извергнется.

Потом я скептически посмотрел на стену, частично окружавшую академию (с одной стороны стену заменял яростный поток реки, который у самой академии, верно, вообще представлял собой водопад).

Талли потянула меня за рукав, и мы отошли от реки на несколько шагов, чтобы можно было разговаривать.

— А зачем нужна стена? — спросил я, улыбаясь. — Если любой маг Земли запросто пройдет под ней, либо сквозь неё?

— Ты удивишься, — вздохнула Талли, — но в мире не только маги Земли живут. Внутри кланов, к слову, враждовать не принято. А стена больше от простолюдинов. Они, бывает, начинают чему-то возмущаться, чего-то требовать. Убивать их особо никто не хочет — пусть себе о стенку долбятся.

Солнце припекало все сильнее, и я уже несколько раз с сомнением оттягивал ворот плаща и камзола, запуская внутрь свежего воздуха. Талли, в точно таком же одеянии, шагала, гордо вскинув голову, и, кажется, вообще не испытывала неудобств.

— Зачем было так выряжаться? — спросил я.

— Плащ — отличительный признак мага, — объяснила Талли. — Если ты в плаще, к тебе никто особо не полезет, болтать не станет. Простолюдины магов побаиваются и уважают. И, кстати, тебе только кажется, что жарко. Маги Огня от жары не страдают.

Тут она оказалась права. Прислушавшись к своим ощущениям, я обнаружил, что вполне сносно чувствую себя в плаще под палящими лучами солнца. Приободрившись, я зашагал быстрее.

Впереди постепенно очерчивался город, стоящий на реке. Выглядел он… приземисто. Я не сразу различил очертания домишек. Пожалуй, по ощущениям, город больше похож на большую деревню. Ну а с другой стороны, чего я ждал-то? Многоэтажек и дорожных пробок?

Стены вокруг города не было — «простолюдины» смекнули, что им она ни к чему, когда под боком маги Земли. Мы вошли в город по широкой дороге, вымощенной серым камнем.

— Веди себя естественно, — бросила через плечо Талли. — По сторонам не глазей.

Я особо и не глазел. Благодаря сотням фильмов и книжек в жанре фэнтези, условно-средневековый город ничем не мог меня удивить. Ну, дома, ну, трактиры. Ну, люди в экзотической одежде. Ну, лошадь везет телегу. Что такого-то? А вот что меня удивило — так это отсутствие неприятных запахов. Сколько помню, авторы книг постоянно упирали на смрад нечистот, а если не упирали, то их тыкали в это носом критики. Здесь же пахло… Да ничем особо не пахло. Из раскрытых дверей трактиров несло кислым пивом, от лошадей пахло лошадьми, от людей — по́том. Люди, правда, старались к нам близко не подходить, чтобы не толкнуть невзначай. Плащи и вправду работали.

Я спросил у Талли насчет запаха. Та не сразу поняла, о чем я вообще говорю, потом усмехнулась:

— А… Ну, у нас союз с кланом Воды. Города это тоже касается. В домах все удобства: можно и мыться, и… всё остальное. Отходы уходят под землю, а там… Там долго объяснять, в общем.

Тут она опять посмотрела на меня с жалостью.

— А у вас — не так? Не хотела бы я побывать в ваших городах.

Тут я возмутился. Начал было горячо доказывать, что я — из цивилизованного мира, что у нас, в отличие от…

Талли врезала мне кулаком в зубы. Чувствительно так врезала, аж слёзы из глаз брызнули.

— Заткнись, баран, — прошипела она. — Думай, что говоришь!

Я даже не обиделся. Действительно, баран.

Выдержав паузу, я откашлялся и спросил, куда мы идем.

— На рынок, — проворчала Талли. — Будем искать тебе сестру.

— На рынке?

— Угу. Рабов скоро должны выставить.

Рынок встретил нас гомоном и гвалтом, пестротой красок и обилием запахов. Здесь было, наверное, всё, что могло понадобиться человеку в этом мире. Прилавки громоздились друг на друга, лавки стояли с распахнутыми настежь дверьми, а лавочники громогласно наперебой зазывали дорогих покупателей. Одежда, украшения, мясо, рыба, хлеб, оружие, какие-то магические снадобья. У такого прилавка я ненадолго задержался, но Талли, демонстративно закатив глаза, потащила меня дальше. Похоже, и в этом мире процветали всякого рода шарлатаны.

Чем дальше, тем их становилось больше. Нам предлагали погадать на картах, по руке, по внутренностям курицы — тут меня едва не вырвало. Какой-то ошалевший прыщавый парень лет двадцати выскочил прямо передо мной и стал сбивчиво рассказывать о том, какое замечательное приворотное зелье он может мне предложить. Вот неужели я рядом с Талли произвожу настолько жалкое впечатление?

Я кое-как от него отделался, шагнул вперед и… Обнаружил, что Талли ушла. У меня заколотилось сердце. Потеряться в этом сумасшествии совсем не хотелось. Я пробежал вперед, свернул наудачу направо. Ни следа Талли!

Навстречу шла мрачная процессия людей в черных плащах. Десяток парней, парочка девушек. Одна из них мне улыбнулась. Её белокурые волосы красиво ниспадали на черную ткань. Лицом она напоминала ангелочка, в её сторону даже думать было страшно, не говоря о том, чтобы прикоснуться.

Я робко улыбнулся в ответ и замешкался, застрял, как дурак, посреди дороги.

— Пшел вон! — рыкнул один из парней и толкнул меня в сторону.

Я чуть не упал. Толпа заржала, но, слава Огню, прошла мимо. Девушка-ангел сбилась было с шага, она смотрела на меня с сочувствием, но толкнувший меня парень дернул ее за руку, что-то резко сказав, и чудесное видение растворилось.

Я перевел дух.

— Партрэт! — раскатисто произнес кто-то над самым ухом.

Я подпрыгнул. Оказывается, меня оттолкнули на прилавок, и теперь его хозяин — смуглый, черноглазый мужчина лет сорока, с трехдневной щетиной, смотрел на меня.

— Что, простите? — пробормотал я.

— Партрэт, — повторил мужчина. — Лубой партрэт. Малынький, балшой, у мыдалйоне.

Говорил он с чудовищным акцентом, но я его понимал. Мужчина указывал на разложенные на прилавке портреты. С большинства из них смотрели красивые женские лица. Одни были написаны краской, другие — начерчены углем или карандашом. Одни в рамах, другие просто на листах бумаги. А еще на прилавке лежали медальоны. Ну, такие, которые открываешь, а там — портрет кого-то близкого.

И тут меня осенило.

— Вы сами рисуете? — волнуясь, спросил я.

Мужчина, величественно прикрыв глаза, наклонил голову.

Плюнув на здравый смысл, я достал из кармана свой многострадальный смартфон, включил его, нашел в галерее фотографию сестры.

— Вот такой портрет, — сказал я и показал на золотой (скорее всего, конечно, позолоченный) медальон. — Вот сюда.

Мужчину появление высоких технологий на прилавке не смутило. Он подвинул смартфон к себе, несколько секунд вглядывался в лицо на экране, потом кивнул:

— Харашо, — сказал он. — Втарая палавына?

До меня дошло, что в медальоне есть место для двух картинок. Я лихорадочно задумался…

— Вот ты где! — рявкнула Талли и схватила меня за руку. — Как ребенок, честное слово! Идем! Торги сейчас начнутся.

— Постой! — крикнул я, но Талли было не остановить. Да уж, она-то точно, в отличие от меня, хлюпиком не была. Тащила, как сущий трактор.

Я беспомощно вытянул руку в сторону уменьшающегося прилавка. Смуглый мужчина со всё таким же серьезным и невозмутимым лицом поднял руку в ответ. Странным образом этот жест меня успокоил.

Глава 11

Рынок рабов размещался в дальней части обычного рынка и представлял собой огороженную круглую арену, по периметру которой толпились состоятельные граждане. Талли, нисколько не смущаясь тем, что самая бедная дама из собравшихся одета раз эдак в сто богаче неё, протолкалась к самому ограждению и меня приволокла за собой.

Я чувствовал себя неуютно и беспомощно. Не помню, когда в последний раз расставался со смартфоном, и уж тем более оставлял его в чужих руках… С разблокированным экраном…

— Сейчас будет веселуха! — жарко дышала мне в ухо Талли. — На торгах вечно какая-нибудь история. Если повезет, можно раба и бесплатно заполучить, главное ушами не хлопать.

А вот интересно, сообразит ли «партрэтыст», что такое «свайп»[1]? А если сообразит? Что он обо мне подумает? Меня, может, уже городская стража разыскивает… Ой, дурак…

— Начинается! — дернула меня за руку Талли.

На середину арены вышел толстяк с огромной золотой цепью на шее и золотыми перстнями на каждом пальце. Толстяк улыбался во весь рот. Рот был заполнен кривыми желтыми зубами. Видимо, золотые ставить тут ещё не научились. Толстяк вёл на тонкой стальной цепочке невзрачную девочку лет шестнадцати. В моём мире из нее можно было бы сделать красавицу при помощи косметички и получаса времени. Здесь же она выглядела, как… Никак. Пройдешь мимо и не заметишь.

— Мам, давай эту! — услышал я слева капризный голос и повернул голову.

Паренек примерно моего возраста, тоже в сером плаще, теребил высокомерную даму, которая стояла, так вскинув голову, что, наверное, вообще ничего, кроме птичек, не видела.

— Здравствуйте, дамы и господа! — попытался исполнить нечто вроде поклона толстяк. — Рад приветствовать вас. Не буду злоупотреблять вашим вниманием, мы все тут не для разговоров собрались. Первый лот — юная, похожая на нераспустившийся цветок, Ганла. Умеет хлопотать по хозяйству, прекрасно вышивает и готова постичь тонкости науки любви под вашим руководством.

— Пойдёт, нет? — деловито осведомилась Талли. — В начале постоянно самых ущербных ставят, вряд ли цена сильно взлетит.

— Один серебряный, — лениво сказал кто-то с противоположного края арены. Толстяк тут же повернулся и учтиво поклонился первому поставившему.

— Мам, ну ма-а-ам! — продолжал канючить парень рядом, так мерзко, что у меня даже зубы свело.

— Нет, Ямос, — снизошла, наконец, до ответа женщина, и от её гнусавого голоса мне захотелось убежать. — Девочка будет отвлекать тебя от учебы. Мы возьмем раба-мужчину.

— Я не хочу мужчину, мам!

— Тебе и не нужно его хотеть. Тебе нужен раб, который будет о тебе заботиться. Закончили разговор.

Н-да… Чего-то я аж посочувствовал этому Ямосу. Я бы тоже предпочел сам о себе заботиться, чем терпеть рядом какого-то мужика. Хотя, может, у меня просто недостаточно рабовладельческое мышление.

Пока я сочувствовал Ямосу, Ганлу продали. Тому самому дядьке, который дал «один серебряный». Кстати, вот интересно, кто там «серебряный»?

Местная валюта. Дилс — медная монета. Сотня дилсов — гатс, серебряная монета. Сотня гатсов — солс, золотая монета.

Буквы растаяли быстро, и я успел заметить, как Ганла расплакалась, пока толстяк отстегивал цепочку. Ошейник, видимо, шел в подарок.

— А откуда берутся рабы? — спросил я Талли.

— Мамки рожают, — отозвалась та, но, поймав мой укоризненный взгляд, поморщилась и объяснила: — Кто за долги в рабство попадает. Кто по дурости. Эта убогая наверняка семье помочь хотела, думала хоть золотой выручить. А отдалась за гатс. Плюс еще толстяк процент снимет.

Теперь я понял, почему она плакала, и мысленно обругал себя за тормознутость. Мы бы могли выкупить её и подороже… Но с другой стороны, мы-то её, по сути, убили бы потом, а у этого хозяина она, может, до старости доживёт.

— Без шансов, — заявила Талли, видимо, проследив ход моей мысли по лицу. — Если неделю переживет — считай, повезло. Этот садист ни одного торга не пропускает, откуда только деньги берутся.

Я посмотрел на омерзительного лысого хмыря, похожего на вампира из древних черно-белых ужастиков. Он поглаживал Ганлу по голове когтистой лапой и что-то ей нашептывал на ухо. Бедняжка старалась крепиться. А может, просто не поняла или не поверила до конца, в какой кошмар угодила по собственной воле.

Толстяк тем временем вывел на поводке здоровенного усатого парня, который так неуместно улыбался, будто он был тут хозяином положения.

— Дамы и господа — Танн! — провозгласил толстяк. — Танн может выполнять любую тяжелую работу, сносит любые неудобства, главное не давать ему пить. За десять гатсов вам не найти лучшего раба!

— Даю десять! — дрожащим голосом выкрикнула немолодая женщина и покраснела, видимо, представив, как нагрузит Танна тяжелой работой и неудобствами.

Толпа понимающе заржала, а Танн, улыбнувшись ещё шире, раскрыл объятия навстречу женщине. Толстяк долбанул его по груди кулаком, что-то сказал, и Танн опустил руки.

— Одиннадцать, — вступила в торги мама Ямоса, несмотря на протестующее шипение сына.

— Одиннадцать гатсов! — завопил толстяк. — Кто больше? Вы только полюбуйтесь на эти мускулы, дамы и господа!

Он одним движением сорвал с Танна его худую рубашонку и открыл взорам публики могучий торс, достойный чемпиона мира по бодибилдингу.

— Вот это кабан! — восхитилась Талли. — Взять, что ли?

И, не долго думая, выкрикнула:

— Тридцать гатсов!

Публика ахнула. Мать Ямоса метнула на Талли гневный взгляд и назвала сорок. Женщина, которая начала торги, заявила половину солса. Страсти накалялись, а Талли, самоустранившись от торговли, хитро улыбалась. Не то просто так похулиганила, не то…

Дело кончилось тем, что Танн достался Ямосу за один золотой солс. Толстяк отдал его, несколько помрачневшего, новым хозяевам, а когда разворачивался, чтобы уйти, хитро подмигнул Талли. Вопросов я задавать не стал, для разнообразия сам понял, что к чему. Видимо, Талли имеет с толстяка некий процент за то, что взвинчивает цену.

— Просто я молодая и безродная, — шепнула она мне на ухо. — Эти снобы скорей сдохнут, чем мне уступят.

Торги продолжались. Толстяк одного за другим сбыл троих мужчин, не таких колоритных, как Танн. Они, как я понял, тоже разошлись по студентам. Тут, верно, учиться без раба — страшный позор.

Талли, великолепно чуя, когда и кому стоит переходить дорогу, несколько раз влезала в торги, пока на нее не начали поглядывать с подозрением. Опять пошли девушки, и Талли принялась толкать меня локтем. Однако не успевал я среагировать, как она, поджав губы, мотала головой. Знатные родители студенток быстро поднимали цену до двух-трех солсов, и выглядели при этом так, будто для них и десять — не сумма.

— Надо было первую брать, — вздохнула Талли. — Эх… Ну да ладно, может, в другой раз. Через месяц ажиотажа меньше будет, студенты закончатся.

Я тоже смирился с таким раскладом. Что ж, сегодня уже сделано немало. Я вышел из дома (уже называю эту нору домом!), я посмотрел на рынок рабов, понял, как это всё здесь устроено. Один маленький шаг для меня и огромный шаг для моей сестренки… Которая сейчас горит живьём в огне…

От этой мысли меня передернуло, и я беспомощно посмотрел на арену. И вдруг заметил, как тихо стало вокруг. Талли присвистнула.

Толстяк вывел на середину девушку. Она отличалась от всех предыдущих, как черная роза от полевой травы. Одета была небедно, но как-то неправильно. Высокие кожаные сапоги, черная юбка до колена, белая не то блузка, не то кофта с неровно оборванными по плечи рукавами. Длинные иссиня-черные волосы красиво ниспадали на плечи. Но главное — лицо. Бледное, отрешенное, с огромными глазами, фиолетовый цвет которых был виден даже издалека.

— Породистая девочка, — сказала Талли. — Сейчас что-то будет…

— Дамы и господа, — как ни в чем не бывало начал толстяк. — Спешу представить вам прелестный цветок по имени Натсэ. Девушка, получившая самое благородное воспитание. Ныне она лишилась печати и изгнана из рода.

Я вздрогнул, услышав имя. Что-то очень похожее на имя моей сестры. Натсэ…

Толпа молчала. Кроме Талли. Та принялась возбужденно шептать мне в ухо:

— Благородные — редкий товар, их обычно продают еще до торгов. И стоят — ого-го сколько, от сотни солсов. И толку от них — чуть, кроме красоты и выпендрежа взять нечего. Но раз толстый её выволок — значит, какой-то подвох.

Так оно и вышло. Окинув толпу взглядом, он произнес:

— Она может стать вашей совершенно бесплатно, если вы одолеете её в поединке!

Толпа загудела. Послышались смешки. И вдруг к арене протолкался высокий мужчина с длинными спутанными волосами. Он неуклюже перевалился через ограждение и пошел к центру, подняв руки, под приветственные вопли. На поясе мужчины висели два изогнутых не то меча, не то ножа — один побольше, другой поменьше.

— Господин городской стражник! — воскликнул толстяк. — Вам придется подписать бумагу, что вы по доброй воле оставили пост, чтобы у меня не было проблем, если вас наповал сразит взгляд этих фиолетовых глаз.

Стражник, посмеиваясь, подписал пером бумагу, которую принес ему мальчишка, видно, помощник толстяка. Тут же в толпе появилось не меньше десятка таких же мальчишек, которые протягивали шапки и голосили:

— Ставки! Делайте ставки на поединок!

Когда один из них подошел к нам, Талли наклонилась к нему и сказала:

— Скажи хозяину — Таллена ставит всё на девку!

Мальчик кивнул, даже не глянув на нее, и пошел кричать дальше. В шапку ему сыпались монеты. Кто кричал: «На девку!», кто — «На стражника!». Как уж там потом будут разбирать, где чьи деньги, я понятия не имел. Но и тут меня выручила Талли.

— Ставят только благородные маги, а они врать не станут. Скорее откажутся от выигрыша, если кто усомнится. И я тебя уверяю, таких будет немало, толстяк себя в накладе точно не оставит.

Когда все желающие сделали ставки, толстяк отстегнул цепочку от ошейника Натсэ и отступил к ограждению. Не было ни гонга, ни команды, однако бой начался.

Натсэ стояла, глядя куда-то в пустоту, я вообще сомневался, что она понимает, где находится, и что с ней происходит.

Стражник, нахально склонив голову, полюбовался своим будущим трофеем и вразвалочку подошел к ней. Толпа молчала. Стражник лениво вытянул руку. Может, хотел потрепать Натсэ по щеке, может — схватить за волосы. Этого никто уже не узнал.

Натсэ будто превратилась в черно-белый вихрь. Она стремительно крутанулась на месте, одновременно присев. Как она выхватила нож из-за пояса стражника, я даже не заметил. Я вместе с остальными зрителями издал изумленный полувздох-полувскрик, когда нож оказался у стражника в шее. Он пронзил шею насквозь, с другой стороны показалось окровавленное лезвие.

Стражник безмолвно рухнул в песок, а Натсэ, опустив руки, вернулась в прежнюю позу. Как будто не убила только что человека вдвое старше себя и как минимум втрое тяжелее.

— А вот и подвох, — невозмутимо сказала Талли.

— Дамы и господа, — печальным голосом произнес толстяк. — Прежде чем я раздам выигрыш счастливчикам, давайте покончим с последним лотом. Один дилс! Кто даст один дилс?

Я ушам не верил. За Натсэ просят один медяк?! Это казалось жутко несправедливым. Однако никто не спешил давать и такую цену. И я их, в общем, понимал. Кому нужна такая рабыня, которая, чуть чего, тебя прикончит, а ты и глазом моргнуть не успеешь.

— Да это же идеальный вариант! — прошептала Талли и выкрикнула: — Дилс!

Толстяк развернулся к ней с проворством кобры, учуявшей добычу.

— Продано! — воскликнул он. — Госпоже магу Земли, за один дилс.

Слова возражений застыли у меня на губах. В глазах потемнело. И вот в этом теле будет жить моя сестра?!

________________________

[1] Свайп — это специальный жест, когда вы кладете палец на экран смартфона или планшета и ведете его в нужном направлении по экрану

Глава 12

Всё то время, пока толстяк вёл к нам Натсэ, мне хотелось сделаться невидимкой. Прекрасные, но холодные, будто кукольные, фиолетовые глаза приближались, и я видел в них смерть. Смерть того стражника. Нет, конечно, я не питал по его поводу иллюзий. Выглядел он мерзко и заполучить Натсэ явно хотел не для того, чтобы устроить ей жизнь, достойную принцессы. Но все-таки, одно дело — назвать человека в мыслях подонком, и совсем другое — увидеть, как его убивают. Да я вообще впервые в жизни увидел смерть! И теперь смотрел в глаза убийце, трепеща, как кролик.

— Прошу, госпожа, — поклонился толстяк и отстегнул цепочку. Натсэ продолжала стоять, будто кукла. Талли это нисколько не смутило.

— Ты не моя! — заявила она. — Твой хозяин — вот этот человек, Мортегар. Будешь его слушаться, поняла?

Я не ждал ответа, но взгляд Натсэ вдруг сфокусировался на мне. Было такое чувство, будто за мгновение она сосканировала меня со всеми потрохами. А потом она безмолвно поклонилась, держа руки по швам.

Новое приобретение: рабыня Натсэ.

— Вот и прекрасно, — кивнула Талли и переключилась на толстого. — Мои деньги, пожалуйста!

Толстяк изменился в лице и прошипел: «Не здесь!» после чего быстрым шагом удалился. Талли поспешила за ним, бросив мне: «Будь тут, никуда не уходи». Толпа вокруг постепенно рассосалась, и я остался лицом к лицу со своей рабыней.

Я откашлялся. Что ж… Надо как-то налаживать контакт. Сила Обольстителя, активируйся!

Команда не опознана. Заклинание не найдено.

Чувство юмора у тебя не найдено! Ладно, обойдусь своими силами.

— Натсэ, — сказал я тонким, будто чужим голосом, — ты можешь перелезть через ограду?

Ничего не случилось. Она не шелохнулась.

— То есть, не могла бы ты… А-а, нет! Натсэ! Перелезь через ограду!

В этот миг я чувствовал, как внутри меня закипает огонь, и тут же выползли надоедливые буквы — сообщить, что у меня опять чего-то там поднялось. Я сморгнул их, не вчитываясь.

Натсэ изящным движением перекинула ногу через оградку. Юбка при этом задралась довольно высоко, и у меня на миг перехватило дыхание. Хорошо, что Натсэ не позволила мигу длиться долго. Раз — и она стоит напротив меня, со своими убийственными глазами. Тут только я обнаружил, что она на пол головы ниже меня.

— Привет, — сказал я.

Молчание. Ужасно невежливая рабыня. Может, у нее где-нибудь кнопка есть?

Я, ничего особо не имея в виду, протянул к ней руку. Коснуться плеча не успел. Натсэ махнула рукой, и моя ладонь со звонким шлепком отлетела прочь.

— Ладно, — пробормотал я.

И вдруг заметил, что Натсэ проявила какую-то человеческую черту. Она покраснела!

В этот момент мимо нас прошел лысый «вампир», обнимая за плечо свою понурую рабыню. Мы с Натсэ повернули головы.

— А теперь, — тошнотворно ласковым голосом говорил он, — мы с тобой купим леденцов. Ты ведь любишь леденцы, моя сладкая?

Ганла промолчала и секунду спустя полетела в землю лицом.

— Ты должна отвечать, когда тебя спрашивают, дорогая, — всё тем же медовым голосом сказал «вампир». — Если я от тебя откажусь — знаешь, что с тобой будет?

Я отвернулся и успел заметить, как Натсэ справляется с дрожью.

— П, — сказала она. — П… Простите, хозяин. Я забылась.

Она опять поклонилась, будто состояла из двух деревянных половинок. Что же её так напугало?

Если хозяин раба умирает по вине раба, или отказывается от раба из-за личных качеств раба, раб немедленно умирает.

— Не переживай, — сказал я. — Это я виноват. Меня зовут Мортегар, но ты можешь звать меня Морт.

— Хорошо, хозяин.

Да уж… Тяжело нам придётся. Говорят, в дружбе мальчика и девочки обязательно кто-то один любит, а другой — тормоз. У нас, судя по всему, уникальная ситуация, когда сошлись два тормоза. Впрочем, что мне за дело до её заморочек? Я ведь не собираюсь с ней жить. В её теле поселится моя сестра. Моя взбалмошная, неунывающая и невзрослеющая сестричка. Интересно, как это лицо выглядит, когда на нём расцветает улыбка? Могут ли эти глаза лучиться неподдельным восторгом, когда «Ура, братик вернулся из школы!»? Я подумал, что если вот это вот тело попытается повиснуть у меня на шее, я заору. Придется привыкать.

— Не скучал? — возникла рядом со мной весьма довольная жизнью Талли. — Удачное утро! Заполучили рабыню за бесценок, да еще и пару солсов мелочью. Жирный, конечно, сбрехал, ну да и Земля с ним, на жуликов не обижаются. Идём отмечать?

И Талли похлопала себя по бокам, чтобы в карманах зазвенели монеты.

Я посмотрел на Натсэ, которая опять словно бы отключилась, и пожал плечами:

— Идём.

***

День был хороший, солнце светило ярко, и легкий ветерок, блуждая по широким улицам города, то и дело приятно холодил кожу. Мы расположились в условно средневековом аналоге летнего кафе — возле одного из попавшихся по пути трактиров стояли столики, один из которых мы заняли: Талли, Натсэ и я. Столик был довольно большой, и я постарался сесть подальше от своей рабыни. Она меня пока что больше пугала, чем вызывала какие-то другие эмоции.

К нам тут же вышел зевающий растрепанный парень в фартуке — принять заказ. Выглядел он так, будто мы помешали ему отсыпаться после суточной смены. Талли нисколько этим не смутилась и заказала всем жареного мяса с пивом.

— Шесть дилсов, — заявил парень.

Талли бросила ему монеты, а когда он ушел, посмотрела на Натсэ.

— Легкий завтрак дороже тебя в шесть раз. Тяжело такое осознать, а?

Натсэ промолчала, даже бровью не повела, но я заметил, как напряглись её плечи. Вся её отрешенность была лишь маской, и, похоже, носить эту маску было совсем не легко. Вот ведь проклятье. Мне придется принести эту девушку в жертву, а я зачем-то взялся её узнавать.

Пиво принесли раньше мяса. Три огромных металлических кружки, свою я вообще с трудом оторвал от стола. Талли подхватила легко, как наперсток, а Натсэ и вовсе не пошевелилась.

— За твою сестру! — сказала Талли и стукнула своей кружкой о мою.

Пиво мне понравилось. У него был такой густой, насыщенный пшеничный дух и вкус, что о содержащемся спирте как-то не думалось. Отличный напиток в такую жару, даже Талли удовлетворенно заявила, что, судя по вкусу, на этот раз в чан упало не больше трёх крыс.

— Ну что? — спросила она. — Ты доволен?

Если я чем и был доволен, так это тем, что теперь меня смущали две девушки, а не одна. Смущение как-то удачно рассеивалось между ними, к тому же друг с дружкой они не общались, и я худо-бедно продолжал чувствовать себя центром вселенной. Убогоньким таким, но — центром.

— Получить рабыню для парня твоего возраста — невиданная удача, — говорила Талли, после очередного глотка вытирая пену с носа. — Редкий папаша так сынка побалует, разве что страшненькой какой-нибудь. А эта штучка, по-хорошему, двух сотен стоит.

— Почему же она шла за дилс?

— Из-за характера. Строптивых рабов на час запирают в «Доме смирения», это стоит пять дилсов, после чего все выходят шелковыми. Наша красавица провела там четыре часа, с толстяка содрали целый серебряк, а толку, как видишь, чуть. Он только за счет поединка в плюс вышел, и тому рад, как ребенок. Говорит, она была из Ордена Рыцарей, ну да это и без него ясно.

Девушка-рыцарь?.. Хм. Я покосился на Натсэ. Больше не хотелось задавать вопросов типа «зачем магам сила». То, как она убила стражника, само по себе напоминало магию.

— Она из клана Земли?

— Можешь её спрашивать, она обязана тебе отвечать, — сказала Талли. — Но вообще — да, наверняка. Видно же.

Она протянула руку и щелкнула пальцем по иссиня-черной пряди волос. Я уже начал привыкать к Натсэ, и для меня не было шоком, когда она отбила руку Талли.

— Эй! — возмутилась та. — Место своё помни, мразь.

— Прекрати! — Мой голос прозвучал неожиданно сильно и властно, так, что Натсэ наклонила голову и стиснула зубы. — Она не любит, когда к ней прикасаются.

Теперь на меня изумленно вытаращились обе. Две пары глаз: черных и фиолетовых. Похоже, я ляпнул что-то не то.

— Она — рабыня, — отчеканила Талли. — Что она любит, должно тебя заботить не больше, чем облако в небе. Учитывая то, что она, всего вероятней, даже яичницу пожарить не сможет, не давать к себе прикоснуться — просто бред. Не вздумай этому потакать.

— Ты видела, что она сделала с тем мужиком?!

— Тот мужик не был её хозяином, Морти. Она — благородная девочка. Из какого рода — ни за что не признается, но явно не из бедных. Значит, в рабство пошла, чтобы отвести позор от своих. Поверь, честь рода для нее значит больше жизни. Конечно, если лезть дуром, может и убить, но ты потихонечку, ласково, слово за слово… Да что я тебе рассказываю! У тебя что, девушки, что ли, не было?

Наверное, я слишком быстро отвел взгляд. Талли расхохоталась. Мы с Натсэ сидели почти в одинаковых позах: сжав кулаки на коленях и уставившись в стол. Талли же развалилась, как королева.

— Морти! И ты еще нос воротишь? Да если бы не мы, ты в своем дурацком… у себя дома так и умер бы, не узнав, как выглядит девушка. Ку-ку, расслабься! — Она помахала рукой у меня перед лицом. — Конечно, ни одна нормальная девчонка на тебя и не глянет, но с рабыней побаловаться можно себе позволить.

Не успел я придумать высокомерный пафосный ответ, который бы преподнес мою девственность как великую добродетель и незыблемый моральный принцип, как послышался голос, нежный, будто только что распустившийся подснежник:

— Прошу извинить меня за беспокойство и за то, что я взяла на себя смелость подойти не представленной. Вы не позволите к вам присоединиться?

Я только и смог, что молча кивнуть, лишившись дара речи. На меня смотрели те самые волшебные голубые глаза, что я встретил на рынке у лавки художника. И улыбка была такая же тёплая и настоящая.

Глава 13

— Садись, — сказала Талли за миг до того, как белокурая девочка опустилась на свободное место. Сказала, как мне показалось, только для того, чтобы создать впечатление, будто за столом распоряжается она.

Однако на голубоглазую девочку это впечатления не произвело. Она и не взглянула на Талли, смотрела лишь на меня, и от её взгляда у меня, кажется, остановилось сердце, замерло дыхание.

— Меня зовут Авелла, — сказала она. — Я из рода Кенса, клан Земли.

— Как будто тебя уже приняли в клан, — буркнула Талли. Она, похоже, сама чувствовала, как на фоне внезапной гостьи сделалась будто невзрачной, тусклой какой-то.

— Еще нет, — засмеялась Авелла, не думая обижаться. — Но мой род принадлежит к клану, я только это хотела сказать.

И снова она обратилась ко мне:

— А вы не назовете своего имени, господин?..

— Морт, — просипел я и откашлялся. — Мортегар. Из рода…

Тут меня будто кипятком окатили. Какого еще рода?! Тут наверняка эти рода — по пальцам пересчитать, и даже если бы я знал их названия, соврать бы не получилось: все всех знают. Да и не хотелось мне врать такой милой девочке. Рядом с ней я и так ощущал себя развращенной кучей грязи. Схожие ощущения испытывала и Талли, насколько я мог прочитать по её недовольной мине. Наверняка остаток дня просидит в купальне, а вечером придет язвить и глумиться под предлогом тренировок.

— Он безродный, как и я, — проворчала она, нервно стуча ногтями по кружке. — Стесняется.

— О, но тут же совершенно нечего стесняться, как мне кажется! — И снова ослепительная улыбка Авеллы вся досталась мне, без остатка. — Времена меняются, и даже древние рода магов понимают, что кровь решает не всё. Вы знаете, что за прошедший год треть детей магов, проходящих конфирмацию, оказались неспособны к магии?

— С ума сойти, — буркнула Талли.

— Да! — У Авеллы в мозгу, похоже, отсутствовал участок обработки сарказма. — Как хорошо, что клан Огня более не существует. Представляете, каково было бы бедным детям?..

Я не представлял и обратился к «интерфейсу». Тот не подкачал:

Конфирмация — обряд первичного родового посвящения и испытания стихией для детей магов. Маг погружается в стихию своего клана, и если та помогает ему освободиться, маг получает возможность совершенствоваться дальше в академии, либо с индивидуальным наставником и принять печать клана. Детей магов Воды связывают и бросают в воду, детей магов Земли зарывают в землю по горло, детей магов Воздуха бросают со скалы…

Я сморгнул буквы и поёжился, вспомнив свою «конфирмацию», даже две. Да, пожалуй, Авелла права насчет несчастных детей. Гореть живьём — то ещё удовольствие.

— Можно подумать, детям Воздуха легче, — опять встряла Талли.

— О, ну их же ловят, — опять улыбнулась Авелла, и опять — мне. Впрочем, она тут же посерьезнела и заговорила уже не таким беззаботным тоном:

— На самом деле я хотела принести извинения. Официальные извинения рода Кенса за моего брата, Зована.

Я недоумевающе заморгал, потихоньку проникаясь ужасом от мысли, что за всю беседу не сказал толком ни слова, если не считать имени и попытки солгать насчет рода. К счастью в это время принесли еду, и у меня появилось несколько секунд на размышления, пока наш «официант» расставлял тарелки с золотистыми кусками мяса, еще шкворчащими.

Что сказать Авелле?! Может, что погода хорошая? Вдруг она тогда опять улыбнётся? Она так прекрасно улыбается… Так, стоп, что она говорит о брате? Какой такой «брат»?

Авелла была чудом. Ей, казалось, и не нужно было, чтобы я ей что-то говорил. Она легко прочитала недоумение по моим глазам и улыбнулась смущенно, заправив за ухо прядь волос.

— Зован толкнул вас на рынке, — сказала она. — Он бывает груб и невоздержан…

— Я бы тоже злилась, если бы мой папаша после смерти матушки привел в дом женщину из клана Воздуха! — Талли поняла, что огрызаться бессмысленно, и попробовала жалить. С тем же результатом: Авелла звонко рассмеялась, благопристойно прикрыв рот ладошкой.

— Да, конечно, это сыграло роль, вы очень проницательны! — Тут она даже удостоила Талли беглого взгляда. — И, тем не менее, такое поведение непростительно. Зован искренне раскаивается в своём поступке. Мой отец и моя мать уверяют вас в своём полнейшем расположении и приглашают в гости. Мы ужинаем в десять, можете прийти в любой день и взять с собой друга или друзей. Я буду рада видеть такого интересного собеседника.

Исходи последняя фраза из других уст, я бы не задумываясь решил, что меня подкалывают, но Авелла была — сама искренность и открытость. К тому же она потянулась ко мне, и я ощутил её прикосновение на своей ладони. Мимолетное. Когда же я опустил взгляд, рядом с моей рукой лежала белая визитная карточка с витиеватой надписью, разобрать которую сходу у меня не получилось. А когда я вскинул голову, Авелла уже поднималась.

— Большое спасибо за то, что не прогнали, — сказала она, изящно поклонившись сначала мне, потом — Талли. — Спасибо за беседу и надеюсь увидеть вас еще. Вы ведь поступаете в этом году?

Сам не знаю, что заставило меня ляпнуть: «Да!». Авелла в ответ еще раз улыбнулась и упорхнула прочь, растворилась в сиянии дня, как бесплотный дух. Прекрасный бесплотный дух.

— В жизни не встречала такой бездарной, искусственной, напыщенной куклы, — процедила сквозь зубы Талли.

Натсэ, которая за всё время разговора никак себя не проявила, молча подняла кружку и сделала хороший глоток. Так, будто полностью соглашалась со словами Талли. Та хотела было еще что-то сказать, но тут во второй раз за день у меня над ухом раздалось:

— Партрэт! Мыдалйон. Заказ.

На стол передо мной брякнулся золотой медальон. Я посмотрел на художника, про которого совсем забыл. Тот ощерился на меня и протянул руку:

— Харашо.

Я пожал ему руку и почувствовал в широкой и грубой ладони тёплый пластик своего смарта. Иногда я не тормоз. Мне хватило ума после рукопожатия быстро сунуть руку в карман. Потом я взял медальон и открыл его. Не поверил глазам.

В левой части находилось изображение моей сестрички. Здесь было всё: и её веснушки, которые почти исчезли из памяти, и озорной взгляд, и детское, но приготовившееся стать взрослым лицо. Нет, художник явно работал не из-под палки. Портрет вышел настолько лучше фотографии, что даже и сравнивать смешно. И почему такой мастер сидит на рынке? Что, в этом мире нет такого понятия, как «искусство»?

Со второй половины медальона на меня смотрела — внезапно — Талли. Здесь тоже было всё: и надменность, и самоуверенность, и вызов, и авантюрность. Но он ведь видел её всего лишь какой-то миг! Как?!

— Чего там? — заинтересовалась Талли.

— Ничего. — Я защелкнул медальон и повесил цепочку на шею. — Личное.

— Не думай, что я буду платить за это «личное», — пригрозила Талли.

Вот же ж! А ведь правда, про деньги-то я только сейчас подумал. Блин… Как выкручиваться? Учитывая то, что навык «выкручивания» у меня отсутствует как таковой.

— Дэнги — нэ нада, — взмахнул рукой художник. — Нэ платы́.

— Почему? — удивился я. Денег у меня, конечно, не было, но за художника было обидно. Такая работа стоила денег — и не малых.

— Патаму, — загадочно ответил художник и удалился, сутулясь и волоча ноги. Я проводил его взглядом.

— Да ты быстро осваиваешься, — сказала Талли. — Первый день в городе, а тебя уже приглашают на ужин в один из самых древних родов, а чорр не берет денег за работу. Может, я чего-то о тебе не знаю?

Чорр — презрительное, насмешливое наименование немногочисленного народа ар-чорр-аров, не имеющего своей территории и скитающегося по миру. Основной род занятий — торговля, работа по найму, воровство, разбой.

— Эту дрянь сам выкинешь, или помочь? — Талли потянулась к оставшейся на столе карточке.

И снова я не успел даже заметить движения. Увидел лишь, как нож, лежавший рядом с моей тарелкой, исчез, а миг спустя он уже торчал из столешницы в миллиметре от пальцев Талли. Та, вскрикнув, отдернула руку.

— Раб должен защищать жизнь и имущество своего хозяина, — ровным голосом произнесла Натсэ.

Талли потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Ах ты дрянь, — прошипела она. — Ну ничего, ты это вспомнишь, когда будешь…

Талли не договорила, но я её прекрасно понял. «Когда будешь целый год гореть в недрах вулкана». Что подумала Натсэ — невозможно было сказать. Она опять совершенно замкнулась.

Я взял карточку и, демонстративно глядя в глаза Талли, опустил руку в карман.

— Ладно! — подняла руку Талли. — Ничего не имею против, если ты ночью под одеялом будешь нюхать визитку и рыдать по несросшейся любви. Но выброси из головы саму мысль о том, чтобы принять приглашение. Ты и так сегодня помелькал куда больше, чем это мог бы одобрить Мелаирим. В гости я тебя не поведу.

Она стала грубее, даже не слишком старалась прикрыть свои выпады шуткой, и я прекрасно понимал, в чем тут дело. Между мной и ней вдруг оказались сразу две девчонки, одна из которых запросто могла убить, а другая резко перенаправила потоки из моих слюнных желез. Талли осталась на бобах, но я был уверен, что она что-нибудь придумает, чтобы взять меня за горло.

Глава 14

Домой возвращались тем же путем. Покинули город по главной дороге, свернули к реке и, добравшись до приметного холма, углубились внутрь. Я поймал себя на том, что то и дело поглядываю в сторону Натсэ, как будто хочу произвести на неё впечатление. Но рабыня шагала с абсолютно бесстрастным выражением лица. Да и с чего бы, собственно, ей удивляться? Она ведь бывший маг Земли, наверняка еще и не такие штуки проделывала.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

В ответ — молчание. Талли, идущая впереди с вытянутой рукой, будто ледокол, фыркнула, но тоже ничего не сказала. А я задумался.

Что-то тут не складывалось. Допустим, Талли выглядит на пару лет меня старше (хотя девчонки в моем мире в тринадцать лет иногда выглядят так, будто им уже тридцать, а они еще толком не определились: строить дальше карьеру, или завести детей), ну так она как раз на втором курсе академии и учится.

Авелла выглядела моей ровесницей, может, даже чуток помладше — и она приехала поступать. Тут тоже логично, не придерешься.

Но что насчет Натсэ? Я мог бы поклясться, что она моего возраста, возраста Авеллы. Где же она успела получить печать, стать рыцарем, а потом еще и всего этого разом лишиться? Вот вопрос — всем вопросам вопрос. А учитывая её разговорчивость, велики шансы, что вопрос так и останется без ответа. Умел бы я разводить девушек на разговоры — жизнь моя была бы совсем другой.

Так в молчании добрались до нашей пещеры, которую я уже привык называть «домом». Мелаирима не было, и я почему-то вздохнул с облегчением. Талли, видимо, тоже.

— Кто куда, а я в купальню, — заявила она. — Десять минут разговора с безголовой магичкой Земли — это всё равно что десять минут в грязи валяться.

— Постой! — крикнул я ей вслед. — А где будет жить Натсэ?

Повернувшись, Талли посмотрела на меня с недоумением.

— Личная комната для рабыни? Очень смешно.

— Но… А как же…

— Ты за неё теперь отвечаешь, понял? Если она на пол нагадит — будешь убирать, так что приучай к туалету. И смотри, чтоб не поцарапалась. В общем, думай о сестре почаще. Пока-пока!

Она зашла в купальню, и проход за нею закрылся.

Здорово. Просто великолепно. Мне придется жить в одной комнате с этой зомби-убийцей в обличии красивой девушки? А у меня даже дверь не закрывается. Впрочем, это, может, и к лучшему — вдруг, в случае чего, успею выкатиться в коридор и позвать на помощь.

Да и вообще, чего я парюсь? Придет Мелаирим, проведёт ритуал, и тогда… Тогда, конечно, моя сестричка будет жить со мной в одной комнате. Да её от меня ломом не отгонишь! Она в гостях-то вечно боится и уснуть не может, а тут, в пещере этой…

Итак, я привёл девушку к себе домой. Пока всё шло так, как шло бы у меня и в любом другом из возможных миров: мы стояли посреди комнаты и молчали, глядя в разные стороны. Натсэ смотрела на факел, я — на постель. А вот интересно, можно ли попросить Мелаирима расширить помещение и состряпать еще одну каменную кровать? Наверняка можно. И почему, собственно, «попросить»? Я своё тело ему для экспериментов предоставляю, между прочим, и имею право требовать вообще чего душе угодно. Я хорошо помнил, как утром они с Талли отреагировали на моё требование прогуляться. Как бы ни представлялись, а было видно: выбора у них особо нет.

— Хочешь прилечь? — предложил я Натсэ.

Она молча покачала головой и подошла к стене, встала рядом с факелом.

Я вздохнул. Скинул плащ, бросил его на спинку стула, перчатки — на стол. Вот, кстати, тоже задача: куда мне одежду-то складывать? Нет, я, конечно, привык вот так, по-простому, но в своем мире у меня был тыл в виде шкафа. И если бы там я носил такой шикарный плащ, то явно вешал бы его на плечики. Надо бы и этот вопрос поднять. И еще: обязательно потребовать себе бумагу и какие-нибудь писчие принадлежности. Порой столько вопросов возникает, что все и не упомнишь. Да и вообще, хотелось бы записать все свои знания об этом мире. Типа дневника исследователя, что ли…

Активировать магическое расширение памяти? Да/Нет.

Вот это номер. Маразм крепчал. Сила Огня решила вообще забить на фэнтезийный антураж и скатиться в галимое литрпг? Ну что ж, ладно, поиграем.

Я сосредоточил мысленный взгляд на «Да» и всеми силами пожелал на него нажать. Получилось. Буквы вспыхнули ярче, исчезли, и я увидел как бы справа сбоку длиннющий список заметок. Стоило только подумать — он начал легко прокручиваться. Здесь было всё, что я мысленно отмечал для себя как важное. Валюта, сведения о клановой системе, обо всех этих путанных жертвах во имя Огня. Я присвистнул. Где ж ты раньше был, мультибуфер обмена?

Однако радость оказалась преждевременной. В правом верхнем углу я заметил маленькую строчку: «Память заполнена на 98%. Хотите увеличить — повысьте общий ранг».

Неприятно, конечно, но лучше, чем ничего. Лучше, чем бумага! Бумага может сгореть или попасться кому-нибудь на глаза.

Первым делом я безжалостно удалил из буфера всё, что прекрасно помнил обычной памятью: четыре клана, дерево заклинаний, как попадают в рабство, печати, бла-бла-бла. Вместо этого прописал три вопроса. Надо же с чего-то начинать.

И тут меня озарило: Натсэ! Она ведь местная, к тому же — рабыня, а значит, наверное, не будет мне совсем уж нагло врать, преследуя собственные интересы. Какие у неё интересы-то остались во внешнем мире… Вот и повод для разговора нашелся, блеск!

Кстати, что она вообще обо мне думает? Я стою к ней спиной над кроватью уже минут пять, как минимум. Мысли у неё, наверное, самые нехорошие. Надо бы опровергнуть.

Я повернулся, и слова замерли у меня на губах. Потому что до меня дошло. Дошло то, что, может, Талли и в голову не приходило.

Натсэ держала в руках факел. Натсэ смотрела сквозь огонь на руну, изображенную на медной площадке. Почувствовав, что я смотрю на неё, Натсэ подняла взгляд.

— Вы — маги Огня? — спросила она.

Спросила спокойно, даже равнодушно. Но мне показалось, будто меня молотом по голове огорошили.

— Я… Кгхм… Я не знаю правильного ответа на этот вопрос, — промямлил я.

Мысли мои метались в истерике. Что делать? Инстинкт велел бежать к Талли. Она старше, умнее, и вообще — из той породы людей, которые всегда знают, что делать. Но вот я представил, как врываюсь в купальню к голой разморенной Талли… Ну что за дурацкая сцена из дешевого аниме про школьников? Ага, знаю, потом я получу по морде и застыну в неестественной позе где-нибудь в углу, пуская из ноздрей кровавые сопли. К тому же купальня закрыта, а рыдать под стеной — это уж вообще за гранью, даже для меня.

Натсэ не делала никаких резких движений. Не пыталась меня убить, разнести все стены, отрезать Талли руку, с её помощью выбраться на поверхность и заложить Мелаирима Ордену Рыцарей.

— Это руна Огня, — сказала она. — Они не должны больше работать в мире.

— Не должны — в смысле, нельзя, или в смысле — не могут? — попытался я уйти от прямых вопросов.

— Нельзя, — отрезала Натсэ. — Вы не знали, хозяин?

Тут я взял себя в руки. Благодаря Талли я худо-бедно научился фильтровать негативные волны, излучаемые красивыми девушками, и сейчас применил этот навык, чтобы успокоиться. В конце-то концов, давай рассуждать логически. Натсэ — рабыня. Как здесь относятся к невольникам, я видел. Они не то мебель, не то домашние животные. Так что даже сумей она выбраться на поверхность — её никто и слушать не станет.

Но и на поверхность ей не выбраться без печати. Талли — маг двух стихий, думаю, как-нибудь справится с этой сумасшедшей ниндзя. Да и я тоже чего-то стою. Могу, например, прямо сейчас заставить огонь с факела перепрыгнуть на неё. Эти мысли уже давали ощущение силы, и я совершенно успокоился.

Натсэ смотрела куда-то вниз. Я проследил за её взглядом и вздрогнул, увидев на тыльной стороне своей ладони алую печать. Она горела, готовая к бою. Усилием воли я заставил её погаснуть, но Натсэ этого было уже довольно.

Что-то промелькнуло в её глазах. Мгновение казалось, что сейчас она бросится на меня, но… Мгновение это осталось в прошлом. Вместо нападения она вернула факел в держатель и уселась прямо на пол, скрестив ноги.

На ногах мой взгляд задержался, тут уж я ничего не мог с собой поделать. Сказать по правде, настолько великолепных ног я не видел ни разу в жизни, даже по ту сторону экрана. Каждая мышца отчетливо видна, и при этом — всё так гармонично, будто над этими ногами работала сотня гениальных скульпторов, стремясь создать совершенство, которого при беглом взгляде и не заметишь.

— Глупо врать рабу, — сказала Натсэ. — То же самое, что врать самому себе.

Я заставил себя поднять взгляд выше.

— Извини, — сказал я, но ответа не удостоился. Натсэ смотрела в сторону. Демонстративно.

— Извини, — повторил я настойчиво, — но я не могу относиться к тебе так. Для меня ты — человек. Мне важно, что ты думаешь обо мне.

Её голова как будто чуточку дернулась, но не повернулась. Я глубоко вдохнул и бросился в пламя с головой:

— Я вообще не из этого мира. Меня призвали сюда Мелаирим и Талли. В моём мире рабства уже сто лет не существует, все люди равны и свободны.

Тут, наконец, Натсэ на меня посмотрела. В глазах проснулся интерес. Но, как выяснилось, не к моему загадочном происхождению.

— Как такое возможно? — спросила она.

— Как? Ну… Я не знаю точно. Они провели какой-то ритуал, и сила Огня из вулкана сумела прорваться в мой…

— Как все люди могут быть равны и свободны? — перебила Натсэ. — А как же предатели? Клятвопреступники? Убийцы и насильники?

— Есть суды, — возразил я. — Система наказаний…

— Каких наказаний?

— Ну, преступников сажают в тюрьмы.

— И там они остаются свободными?

— Ну… Нет.

— Они работают в тюрьмах?

— Да, кажется…

— На кого?

— На общество!

— Среди них есть те, кого лишают свободы на всю жизнь?

— Есть.

— То есть, вся разница между этим миром и вашим в том, что у вас рабы служат обществу, а у нас — конкретному человеку? Вы осуществляете наказание так, чтобы не смотреть рабу в глаза, и считаете это достоинством?

Я молчал, не зная, что возразить. Натсэ же быстро потупилась.

— Прошу прощения, хозяин, — прошептала она. — Я забылась. Больше такого не повторится.

Неловкую паузу нарушила Талли.

— Тук-тук! — показалась она из-за края проёма. — О, ты ещё не уложил свою игрушку в постель? Впрочем, понимаю, её сперва надо помыть. Я как раз освободила купальню. Плохо, когда ты не маг Огня, правда? Приходится потеть и вонять.

Глава 15

Пока Натсэ мылась, я слонялся неподалеку, не то охраняя её от Талли, не то борясь с искушением заглянуть. Последнее я изо всех сил в себе подавлял. В этом теле будет жить моя сестра! Не надо к нему так относиться.

Вдруг глухая стена в паре шагов от меня разверзлась, и в коридор шагнул Мелаирим. Выглядел он, как всегда, немного утомленным, но доброжелательным. Увидев меня, улыбнулся:

— А, мальчик мой! Как погуляли? Видел что-нибудь интересное?

— Рынок рабов, — тут же заявил я. — И мы купили девушку. Верните, пожалуйста, мою сестру уже сегодня. И еще: мне нужно расширить комнату, ведь нас теперь там будет двое. И еще. Я не очень понимаю, как это всё работает, но когда моя сестра займёт её тело, она тоже будет рабыней? Это не надо! Как-то ведь можно превратить раба обратно в человека? А магия? Моя сестра сможет стать магом? Эта была магом Земли, но её лишили печати…

Чем больше я говорил, тем ниже опускались уголки губ Мелаирима. Когда я замолчал, он стал совсем грустный. Для верности выждав несколько секунд — вдруг я еще чего вспомню? Но мой список опустел, и я терпеливо ждал ответа. Мелаирим откашлялся и начал говорить:

— Милый мальчик… Я хочу быть с тобой честным. Я не думал, что ты решишься подписать смертный приговор случайному человеку, пусть даже рабу. Я не верил, что мне придётся проводить этот ритуал. Нет-нет, не подумай, я говорил правду, и ритуал возможен! Просто его можно провести не в любой день. Есть некоторые ритуалы, для которых требуется больше силы, чем вмещает в себя маг, и нужна стихийная подпитка. В общем, нам нужно дождаться летнего солнцестояния.

— А это когда? — спросил я.

— О, скоро. Чуть больше двух месяцев.

Я вытаращил глаза. Мелаирим смущенно переминался с ноги на ногу. Если бы не клятва Огнем, я бы подумал, что он пытается меня обвести вокруг пальца. Значит, он говорит правду. Значит, — два месяца жить с Натсэ! А я-то уж было понадеялся, что больше даже не взгляну ей в глаза. Просто укажу Мелаириму, где искать, и убегу к себе в комнату волноваться.

— Блин, — только и сказал я.

Вернее, сказал какое-то другое слово, смысла которого сам не понял, но это был ближайший аналог. К блинам слово никакого отношения не имело, но Мелаирима покоробило.

— Не нужно так выражаться, — попросил он, и я расслышал в его голосе приближающуюся бурю. — Что же до остальных твоих вопросов… Да, когда твоя сестра вернется, она будет считаться твоей рабыней. Но я сумею снять с неё ошейник, это не так уж и сложно, как многие думают. Не так сложно для мага Огня, разумеется, — не без гордости уточнил он. — Насчет же печати… Подумаем. Полагаю, можно будет найти выход.

— Отлично, — повеселел я. — А что насчет комнаты? Нужно как минимум две кровати. И шкаф. Два! И еще один стол. И можно мне, наконец, дверь?!

Мелаирим кивал:

— Да-да, конечно, это всё… Это я сегодня же… Как я мог не подумать, что ты не можешь… Но постой! Ты что, хочешь расположить рабыню рядом с собой как равную?

— А что, я должен на полу, что ли, спать?! — вытаращился я на Мелаирима.

Мы стояли посреди коридора и смотрели друг на друга, отчетливо понимая, что родились в разных мирах. До меня постепенно дошло, что «правильный», с точки зрения аборигена, поступок — отправить на пол рабыню. А до Мелаирима так же постепенно доползло, что я этого не сделаю.

— Хозяин, я помылась, — раздалось из-за спины у Мелаирима.

Он развернулся, я шагнул в сторону и увидел Натсэ в белом полотенце. В руках она держала ком из своей одежды, выстиранной и отжатой.

— За сколько, говоришь, вы её купили? — повысил голос Мелаирим.

— За дилс. Там… Сложная история.

— Может, прояснишь? Такая рабыня стоит дилс! У неё либо между ног растут зубы, либо она из Ордена Убийц.

Так, вот еще какой-то «Орден Убийц» нарисовался. А мир-то ширится! И, кстати, судя по всему, Мелаирим угадал. Вон как у Натсэ глаза сверкнули. Да и без того были у меня подозрения. Всё-таки рыцарь — это одно, а убийца — нечто немного другое. Стражника Натсэ убила не по-рыцарски. Там даже поединка толком не было, а чистое убийство.

— Её зовут Натсэ, — сказал я, стараясь переломить ход беседы, которая явно приняла угрожающий характер. — Натсэ, это…

— Не нужно представлять меня рабыне! — Голос Мелаирима загрохотал. — Клянусь Огнём, мальчик, иногда ты производишь впечатление умного человека, но порой…

— Морт! — повысил голос и я.

Мелаирим осекся и посмотрел на меня.

— Меня зовут Мортегар, или Морт. Не «мальчик», не «милый», не «сладкий» — Морт. Если я, как вам кажется, сделал что-то не то, так будьте добры — поясните спокойно. Я живу в вашем мире от силы две недели, всё это время вы держите меня под землёй и не даёте толком никакой информации. Про кланы я знаю, а вот про всякие рода и ордена…

Клан — объединение магов, использующих одну стихию. На сегодняшний день существует три официальных клана: Воды, Воздуха и Земли.

Орден — узкоспециальное подразделение в составе клана, объединяющее магов, преследующих общую цель, либо совершенствующих общее уникальное искусство. Известны такие Ордена, как Орден Рыцарей, Орден Служителей Стихии, Орден Менторов и прочие. Точное количество Орденов неизвестно.

Род — семья магов, особо отмеченная главой одного из кланов. Род — необходимое условие дворянства, возможность передать дворянство по наследству или по собственному желанию.

— А порой, — продолжил Мелаирим, когда мои зрачки прекратили бегать по строчкам, — кажется, будто ты младенец, выпавший вниз головой из колыбельки на каменный пол. Впрочем, это всё пустое. Ты прав. Глупо с тебя так много спрашивать. Я поговорю с Талли, а пока давай займёмся твоей комнатой.

***

Смотреть, как работает Мелаирим, было… удивительно. Он зашел в мою комнату, воздел над головой руку, и я увидел черную печать. Сразу же контуры комнаты как будто расплылись. Я подумал, что это давешнее пиво с запозданием добралось до головы, но — нет. Комната действительно «плыла».

Сначала она углубилась, потом — расширилась. Из пола выросла вторая кровать, потом зачем-то — четверо безногих и безруких каменных манекенов, два побольше, два — поменьше.

— Вешать одежду, — пояснил Мелаирим.

Дальше между кроватями выросла тонкая каменная перегородка высотой мне по плечо. Об этом я не просил, но, увидев, оценил.

Второй стул, второй стол. Ниша в стене, с полками для одежды. Когда, наконец, печать на руке Мелаирима исчезла, он казался совершенно вымотанным.

— Вроде бы всё, — пробормотал он.

— Потрясающе! — выпалил я.

Мелаирим отмахнулся:

— Брось, мальч… Мортегар. Это всего лишь магия Земли, к тому же — не выше второго ранга. А теперь прошу меня извинить…

Он направился к выходу, но я не отступил. Наглеть так наглеть, отступать я не собираюсь.

— А дверь?

— Дверь? — остановился Мелаирим.

— Да. Я не ребенок и не животное. К тому же, здесь будет жить девушка.

— Раб, — жестко сказал Мелаирим.

— Да что вы заладили — «раб, раб»! — психанул я. — Она будет жить здесь, и я не хочу, чтобы… — Тут у меня в голове как будто что-то переключилось, и я произнёс фразу, которой не думал, но которую мог понять Мелаирим: — Я не хочу, чтобы на мою рабыню таращились посторонние без моего разрешения.

Мелаирим задумался. Хмыкнул. Пожал плечами.

— Ладно, я что-нибудь устрою, — сказал он. — Сегодня же, обещаю. А пока — позвольте мне поговорить с племянницей.

Я уступил. Мелаирим выглядел достаточно злым и уставшим, чтобы я был уверен: взбучка Талли будет суровой, но недолгой. Такой, которой она и заслужила.

Мы с Натсэ опять остались вдвоём. Она подошла к одному из манекенов — маленькому — и замешкалась.

— Хозяин, вы позволите мне?..

— Валяй, конечно, это твоё, — махнул я рукой.

Она натянула на манекен юбку, потом — блузку. Что-то ещё оставалось у неё в руках, и я, смутившись, отошел на свою половину комнаты. Сел на кровать. У меня тут была мягкая шкура и постельное бельё, а у Натсэ — голые камни. Надо будет и этот вопрос решить до ночи.

— Хозяин? — показалась Натсэ у перегородки.

Я поднял на неё вопросительный взгляд.

Она глядела куда-то в сторону, щёки её слегка порозовели.

— Если вы хотите узнать что-то такое, чего не расскажет вам сила стихии, то… Может быть, это будет полезным. Ваши друзья никогда не были дворянами.

Я пару раз моргнул, пытаясь понять, что мне даёт эта информация. Натсэ, видя моё замешательство, пояснила:

— Во всех кланах право основать род давали самым сильным магам. В том числе — в клане Огня. Во время войны дворян перебили всех, по спискам. Допускали, что кто-то мог уцелеть, но это — мелкая шушера, о них всерьёз никто не беспокоился.

Она опять помолчала, но, видя, что я по-прежнему недоумеваю, внесла окончательную ясность:

— Мелаирим скорее всего не такой уж сильный маг, каким хочет казаться. И не любой ритуал ему будет по плечу. Просто имейте это в виду, на всякий случай.

Я вздрогнул на слове «ритуал». Неужели она всё слышала?..

— Как ты об этом догадалась? — пробормотал я.

— В дворянских семьях рабы живут в отдельных помещениях, никто в здравом уме не положит раба наравне с собой. За исключением. Ну…

Она так покраснела, что слова были излишни. Сама это поняла и, чуть громче и злее, закончила:

— Ни Мелаирим, ни Талли об этом даже не знают. Они знают только то, что в студенческих общежитиях рабы живут вместе с хозяевами, и думают, что так заведено везде. Их скорее всего даже не принимают в приличных домах.

— Но рыцари называли Мелаирима «почтенным»! — возразил я.

Натсэ пожала плечами:

— Это уважительное обращение к учителю, члену Ордена Менторов, не больше того. Да и те фокусы с землей, что он показывал, доступны уже первому рангу, обыкновенная трансформация.

Мы помолчали. Я на всякий случай засунул новую информацию в магическую память — перечитаю перед сном.

— Значит, мне осталось жить два месяца? — спросила Натсэ.

Я вздрогнул и промолчал.

— Понимаю. Такова ваша воля, хозяин…

В комнату ворвалась встрёпанная и злющая Талли.

— Во-первых, не смей, животное, брать мои вещи! — взвизгнула она и… одним движением сорвала с Натсэ полотенце.

Натсэ застыла, будто тело отказалось ей служить. В первый миг она даже не попыталась прикрыться. А я застыл, глядя на неприкрытое тело. Из головы исчезли все мысли, до единой.

Но первым в себя пришел, как ни странно, всё-таки я.

— Талли! — заорал я, вскочив с кровати.

В следующий миг Натсэ сжалась, прикрываясь обеими руками. Я сорвал свой плащ со спинки стула и накинул ей на плечи, потом повернулся к Талли. Та стояла с отвисшей челюстью.

— Плащ? — чуть ли не всхлипнула она. — Плащ мага? Который мы тебе… А ты — на неё?.. Вот, значит, как, да?

Её так сильно коробило, что я растерял весь свой гневный запал. Талли даже побледнела и, пятясь, вышла из комнаты, но уже в коридоре обернулась и бросила мне под ноги какой-то круглый предмет.

— Дядя просил передать, — холодно сказала она. — Коснешься этой штукой стены, подумаешь: «закрыть». Как открыть, думаю, сам сообразишь.

Она ушла. Я наклонился — больше для того, чтобы не смотреть на Натсэ, чем потому что так обрадовался обретенному, наконец, «ключу от комнаты».

Это была лепешка из обожженной глины с нанесенной на ней руной Земли. Такой же, как на руке у Талли.

Глава 16

Глупо, конечно, но, укладываясь спать, я чувствовал себя богатым. Еще вчера у меня не было ничего. Я был пленником этой пещеры и считал мир наверху враждебным и страшным. А сегодня я вышел наружу, и мир улыбнулся мне.

На столе я нацарапал руну «факел», и теперь там плясал огонек. В его свете я рассматривал свои сокровища. Первым делом — визитная карточка Авеллы. На одной её стороне был только витиеватый автограф Авеллы Кенса. На другой она почерком попроще написала, видимо, адрес: «Небесный Дом, дипломатичск». Надо будет спросить, что это значит. Но у кого?.. Так, стоп. Хватит тупить. Для начала спрошу у себя.

Дипломатический район города. Местонахождение — Восточный лес. Состоит из нескольких особняков, выстроенных для дипломатических делегаций. Кроме того, особняки могут использоваться для собственных нужд влиятельными родами. «Небесный Дом» — один из особняков.

Вот оно как. Значит, моя Авелла живет, по сути, на правительственной даче. «Моя», ха! Мечтать не вредно. Вредно путать воспитание и приличия с искренним интересом. Я ведь уже обжигался на этом…

Вспомнив свой «великий роман» в девятом классе, я болезненно поморщился и спрятал визитку под подушку. Теперь пришел черед медальона, который я даже на ночь не стал снимать. Он, своим присутствием, своей тяжестью напоминал мне о сестренке. Я открыл его, отщелкнув крохотный замочек, и вгляделся в портрет. Коснулся его пальцем. Держись, маленькая, я о тебе не забуду. Еще целых два месяца пытки, это сущий кошмар, но… Если верить Мелаириму, то души не испытывают страданий. Страдает тело, а не душа, а твоего тела, сестрёнка, уж нет. Зато я раздобыл тебе другое. Быть может, оно тебе понравится, хотя бы со временем.

«Тело» за перегородкой пошевелилось, и я мыслями вернулся к утренним впечатлениям. Вспомнил бой Натсэ, здоровяка Танна и, болезненно содрогнувшись, — несчастную Ганлу. Бедная девчонка! Что с ней сейчас делает этот лысый садист?

Натсэ опять заворочалась, и я шепотом спросил:

— Натсэ, ты не спишь?

— Нет, хозяин, — послышался шепот в ответ.

Я заговорил, путано пытаясь оправдать то, что ей грозит жертвоприношение, и сам себя начал презирать за этот дурацкий монолог. Натсэ, однако, выслушала внимательно и сказала:

— Ясно. — Помолчав, добавила, кажется, просто чтоб успокоить меня: — Мне в любом случае повезло больше, чем я могла рассчитывать. И уж куда больше, чем той несчастной, которую продали первой.

— Ганла, — одновременно произнесли мы и помолчали.

— Если бы можно было её спасти, — вздохнул я, глядя в потолок.

— Если бы был кто-нибудь, кто сумеет снять ошейник, — эхом отозвалась Натсэ.

— Если бы мы знали, куда он её повёл…

— То есть, будь мы уверены наверняка, что она у него дома, номер двадцать пять по Грунтовой улице…

Я помолчал. Потом вздохнул:

— Но нам даже из дома не выбраться…

Послышались легкие шаги босых ног, и передо мной появилась Натсэ, завернутая в одеяло. Сердце у меня ёкнуло, а мозг подумал… О том, о чем он у меня постоянно думал.

— А руна Земли всё ещё у вас, хозяин? — спустила она меня с небес на землю.

Я взял со стола глиняную «лепешку» и показал Натсэ. Она — кажется, впервые с нашего знакомства, — улыбнулась.

***

— Поверить не могу, что мы это делаем, — шепотом сказал я.

Я шел первым, держа в вытянутой руке руну Земли, и земля расступалась передо мной. Когда так делала Талли, она напоминала мне ледокол. Теперь же, оказавшись на её месте, я испытывал другие ощущения. Происходящее напоминало расстегивание «молнии». Например, на джинсах. Интересно, Натсэ пошли бы джинсы?..

Я представил её в обтягивающих джинсах. Картинка вышла потрясная. А потом представил, как медленно расстегивается «молния»…

Тьфу, хватит! Хватит думать о таких вещах! Мы тут серьезным делом занимаемся, между прочим.

Натсэ шла следом за мной, держа факел с руной Огня.

— Ничего особенного, — тихо отозвалась она. — Земля до суток помнит проложенный путь, его можно вскрыть любой руной при наличии магической силы.

— Я не о том, — отозвался я. — Я про то, что мы уходим…

— А, — усмехнулась Натсэ. — Что, в детстве вам не приходилось убегать из дома, хозяин?

— Ни разу. А тебе? И называй меня Мортом.

Натсэ промолчала, умолк и я. Ну не хочет девушка со мной разговаривать, дело привычное, что поделать…

Снаружи светила луна, такая яркая, что ее впору было назвать ночным солнцем. Мы вышли всё из того же холма возле реки и поспешили отойти. Ночью грохот воды казался еще более яростным.

Натсэ шла впереди, быстрым, чеканным шагом. Её свежевыстиранная блузка, чуть ли не сияла белизной в лунном свете, а длинные черные волосы то и дело перебирал ветер и казалось, будто за ней ползут таинственные тени. Я, шагая следом, беззастенчиво любовался Натсэ, будто красивой картинкой.

И, тем не менее, я продолжал её бояться. Ошейник ошейником, но кто ей помешает вырубить меня и сдать стражникам? Я даже перчатки надеть забыл, и красная руна то и дело вспыхивала, приходилось держать руки под плащом.

Да ей и вырубать-то меня не обязательно, просто шепнет пару слов первому попавшемуся стражнику… А вот, кстати, и он. Они. Трое, одетых точно так же, как тот, которого убила Натсэ. Должно быть, патрулируют границы, и нам повезло нарваться на обход…

Они застыли, все трое, заступив нам дорогу. Натсэ тоже остановилась. Я повел себя совершенно неправильным образом: остановился у нее за спиной и молчал. Умом понимал, что надо задрать нос, гаркнуть какую-нибудь чушь типа «С дороги, простолюдины, маг Земли идёт!». Но для этого нужно было активировать силу Огня (своих сил мне бы на такую выходку не хватило), а я хорошо помнил наказ Талли хранить тайну.

Мой вид сам по себе трепета стражникам не внушил. Они на меня вообще едва посмотрели. А вот с Натсэ взглядов не сводили. Сперва мне почудилась похоть на их лицах, но, лишь только они заговорили, я понял, что нам придется иметь дело не с насильниками.

— Она?

— А кто больше? Говорят, шею одним ударом насквозь. Мгновенная смерть.

— Ну, ей я мгновенной смерти не обещаю…

— Ушла за дилс.

— Налетай, ребята, я угощаю!

Один из стражников бросил монетку. Она должна была пролететь над плечом Натсэ и попасть мне в лицо, но Натсэ, вскинув руку, поймала её двумя пальцами — указательным и средним.

— Хозяин, — тихо сказала она, — вы разрешаете мне защищаться?

— Да, — просипел я, — только не…

Не знаю даже, что я хотел сказать. Может, что-то типа «не как в тот раз». Этого так никто и не узнал, потому что Натсэ, похоже, интересовало только первое слово. Она сделала быстрое движение пальцами, выбросила руку вперёд, и крохотная медная монетка пробила горло стражнику, который не успел даже вытащить свой изогнутый меч. Стражник захрипел, вскинул руки, но не успел зажать рану. Глаза его закатились, и он упал лицом в траву.

— Ах ты, тварь! — прогремел крик.

Двое оставшихся стражников, выдернув из ножен мечи, бросились в атаку.

Натсэ двигалась так, будто демонстрировала туповатым ученикам простейшее танцевальное движение. Без суеты, чётко, слаженно. Сделала шаг вперед, присела, скользнула, повернулась, легко подсекла ноги одному сопернику, у второго выдернула из ножен кинжал. Пока тот по инерции бежал, она ударила кинжалом в грудь всё ещё падавшего первого, вынула кинжал из раны, скользнула за спину второму и полоснула по горлу.

Первый упал. Миг спустя упал второй.

— Мы можем идти дальше, хозяин.

Я, раскрыв рот, смотрел на три трупа. Сколько это всё заняло? Три секунды? Меньше? Безумие какое-то.

— Хозяин? — Натсэ отбросила кинжал, сделав при этом брезгливую гримасу. — С вами всё в порядке?

— С мн… Со мной? В порядке… Ага, точно, да, — сказал я.

Натсэ посмотрела на меня с сомнением, но, пожав плечами, пошла по дороге дальше. Как ни в чем не бывало!

Я последовал её примеру. Мы шли по спящему городу, старательно обруливая те улицы, откуда слышались голоса и пьяные вопли. Ни к чему нам были свидетели, или новые жертвы.

«А она ведь — моя рабыня, — подумал я, глядя на тонкую фигурку Натсэ. — Если я ей прикажу, она кого угодно убьёт, глазом не моргнув. Потрясающее ощущение могущества. Вот бы у меня в школе была такая подруга, я был бы самым счастливым школьником на земле».

Я представил, как выглядела Натсэ в семь лет и улыбнулся. Потом перестал улыбаться, вспомнив, что опять перепутал понятия «рабыня» и «подруга». Потом, вспомнив о грядущем ритуале, помрачнел еще сильнее. Да, Натсэ меня пугала, но с каждым часом я всё меньше хотел убивать её дух, такой странный, загадочный, но, вне всякого сомнения, очень сильный.

Может, взять другую рабыню? Ганлу, например… Нет, Ганлу жалко. Так и любую будет жалко! Разве что какую-нибудь страшную, бельмастую, с отвратительным характером. Но поселить сестру в такое тело?..

Нет, Мортегар, хватит метаться. Ты решил. Просто восприми это как данность. Через два месяца девочка-убийца Натсэ перестанет быть твоей рабыней и станет твоей сестрой. Точка.

Натсэ остановилась, и я врезался в неё сзади.

— Пришли, — сказала она.

Я поднял взгляд и присвистнул. Над нами возвышался каменный забор в два человеческих роста. Ни щербинки, ни зазора, будто так и вырос из-под земли. Я уже был достаточно опытным в делах этого мира, чтобы смекнуть: поработал маг Земли. Что же дальше будет? Не замахнулись ли мы на непосильное предприятие? Я-то полагал увидеть обычный деревянный домик у дороги, с выбитыми окнами, бутылками и окурками на полу и грязным вонючим матрасом на продавленной панцирной кровати. Не знаю уж, откуда в голове такие образы взялись.

Я повернул голову, полюбовался профилем Натсэ. Она смотрела вверх с таким выражением, будто забор бросил ей вызов.

— И что будем делать? — спросил я о том, что надо было выяснить еще дома. — Какой план?

Глава 17

План был довольно прост. Натсэ сделала два шага назад, будто отступала, устрашенная громадой забора, но потом сорвалась в бег, прыгнула… Что-то такое я видел в кино про японских ниндзя, или самураев. Сперва она оттолкнулась ногой буквально от воздуха, подлетела до трех четвертей высоты забора. Потом, казалось, просто скользнула по нему тенью…

Восхищаться мне помешал неожиданный пикантный момент. Юбка у Натсэ была слишком откровенной для таких прыжков, а я стоял слишком близко к забору. Конечно, я не далее как этим вечером уже видел Натсэ вообще без всего, но есть такие моменты, когда сердце останавливается. Без вариантов.

— Хозяин! — вернул меня к жизни громкий шепот сверху. — Дальше будут ворота. Я открою.

Натсэ, только что лежавшая, распластавшись животом на вершине забора, исчезла. Я медленно пошел вдоль забора, для верности ведя по нему рукой. Пока шел — думал. Что же это за Орден Убийц такой? Сделал себе в магической памяти пометку: разобраться. Я не мог понять, как Натсэ, обладающая такими талантами и — давайте уж начистоту — такой внешностью, дошла до рынка рабов и цены в один дилс.

Наконец, забор закончился. Вернее, перешел в ворота. Тяжеленные такие, дубовые ворота, тоже довольно высокие. Небось и охраняются с той стороны — будь здоров. Может, у Натсэ и не выйдет ничего…

С той стороны что-то стукнуло, брякнуло, потом — скрипнуло, и одна створка приоткрылась. В просвете я увидел силуэт Натсэ и скользнул туда. Протиснулся мимо неё, на миг ощутил её дыхание.

— Всё чисто, — сообщила Натсэ, закрывая створку.

Спорить я с ней, конечно, не стал. Но три трупа лежали на земле, на каменном крыльце сторожки застыли ещё двое, один еще корчился, но затих как раз когда мой взгляд на него упал.

Чисто так чисто, верю на слово.

Натсэ показала пальцем вниз. Я опустил взгляд, увидел свои сапоги и рядом — её босые ноги. Дошло. Разулся. Дальше пошли босиком, тем же порядком: Натсэ — первая, я — следом.

За стеной располагался небольшой сад, возможно, фруктовый — кто его знает. Сейчас все эти невысокие деревья, скрывающие за собой дом, цвели, и у меня то и дело свербело в носу. Неудержимо хотелось чихнуть.

Когда я уже почти сорвался, Натсэ быстро повернулась, одной рукой зажала мне нос, другой — рот. Я чихнул почти беззвучно. Чувство было такое, словно в голове что-то взорвалось. Я осоловело заморгал, потом, придя в себя, кивнул. Руки исчезли, я осторожно вдохнул.

Дом «вампира» был… странным. На мой вкус. Приземистый, одноэтажный и при этом — длинный. Огромные окна тянулись по всему зданию, из них ярко освещалось только одно. К нему мы и подкрались.

Окно начиналось как раз на уровне моего подбородка. Натсэ пришлось привстать на цыпочки, чтобы заглянуть внутрь. Секунды ей хватило сориентироваться, она опустилась обратно и кивком пригласила посмотреть меня. Я приблизился к окну.

От увиденного мне в первый миг сделалось дурно. Во второй миг захотелось разбить окно, забраться внутрь и… Не знаю. Что-нибудь страшное сделать.

Я увидел большую комнату, богато обставленную. Ну, наверное, богато. Диваны и кресла выглядели недешевыми, стулья с резными спинками тоже, люстра со свечами… Да и ковёр на полу, темно-красный (ох, чую, не просто так!), наверняка стоил немало. Как и здоровенный камин прямо напротив окна, в котором жарко пылали дрова.

На ковре лежала Ганла. Она лежала на боку, закрыв голову руками, подтянув колени к груди, и, судя по тому, как дрожало её тело, — плакала. Одежды на ней не было, только нижнее бельё, но я даже не знаю, каким нужно было быть ублюдком, чтобы, глядя на неё сейчас, испытывать возбуждение.

Наверное, таким, как этот лысый. Он тоже был в трусах и самозабвенно танцевал, стоя над несчастной. В правой руке он держал длинный черный хлыст.

Прежде чем Натсэ дернула меня вниз, я успел заметить источник музыки. Возле камина на стуле сидел бледный парень, чем-то неуловимо похожий на «вампира», несмотря на длинные, до плеч, засаленные волосы. Он играл на контрабасе и, кажется, вообще не интересовался происходящим у него под носом.

— Окно заговорено, звук не проходит, — зашептала Натсэ, когда я пригнулся рядом с ней. — Сколько охраны в доме — я не знаю. Вам лучше остаться здесь.

— А ты? — вырвалось у меня. — Ты что будешь делать?

— Войду в дверь, доберусь до комнаты, убью музыканта, вырублю лысого, заберу девчонку, вернусь, — отрапортовала Натсэ.

— А лысого не убьёшь? — уточнил я.

— Нельзя. Если он умрёт — девчонка тоже умрёт. Раб не может пережить хозяина. Ошейник высасывает душу. И если он очнется и произнесет формулу отречения — она тоже умрёт. Но я легко смогу «выключить» его на два-три часа. Вы ведь уговорите Мелаирима снять с неё ошейник?

— Уж будь уверена, — сказал я, стукнув себя кулаком в грудь.

Натсэ кивнула:

— Подождите меня у входа. Я быстро.

Мы вернулись к крыльцу, и Натсэ подошла к двери. Дернула, толкнула — заперто. Тогда она закрыла глаза. Её пальцы вцепились в дверную ручку. Сначала я думал, что мне показалось, потом понял: дверь действительно чуть заметно трясется. Натсэ как будто сама дрожала мелкой дрожью и сообщала движение двери. Я с интересом следил за этим действом минуты две. И вдруг дверь открылась.

Натсэ скользнула внутрь, оставив меня в очередной раз с разинутым ртом. Потому что я успел заметить: дверь запиралась изнутри на засов. И вот так вот можно ее открыть? Даже без магии? Орден Убийц пугал меня всё больше, но всё больше и вызывал уважения.

Пока надо было только ждать, я попробовал запросить свой «интерфейс» об Ордене Убийц. Сведений оказалось не так много.

Орден Убийц — один из существующих Орденов, объединяющий магов-убийц. Предположительно, занимаются наемными убийствами. Возможно, Орден объединяет в себе магов различных кланов. Не исключено, что в рядах его членов до сих пор остаются маги Огня.

Странной неуверенностью веяло от этой справки. И у меня в голове зашевелились первые ростки одного нехорошего подозрения, которое потом полностью подтвердилось. Но сейчас мне не дали додумать мысль до конца.

— Чужие! — послышался вопль со стороны ворот. — Проникновение!

Адреналин ударил в голову. Мне показалось, воздух вокруг наполнился топотом сапог и лязгом оружия. А потом до меня дошло, что Натсэ ничего не слышит — окна ведь заговорены, — а соответственно, не сможет прийти мне на помощь. Ну что ж… Значит, я пойду на помощь ей. Выбора всё равно нет, не бежать же в руки охранникам.

Я открыл дверь и прошмыгнул внутрь дома. Осененный светлой идеей, закрыл дверь на засов — пусть не пугаются открытой двери. О том, как нам выбираться из всей этой передряги, я особо не думал. Пусть Натсэ думает, а я буду слушаться. Надо только её сперва отыскать, чтобы начать слушаться…

Изнутри дом походил на какую-то не то гостиницу, не то общежитие. По всей длине его тянулся коридор с дверьми по обе стороны. Все двери закрыты. Было тихо, если не считать заунывных трелей контрабаса. Они прервались как раз в тот миг, когда я обратил на них внимание. Натсэ добралась до той комнаты!

Я поспешил по коридору, стараясь бежать на цыпочках, но мне всё равно казалось, что шума я произвожу не меньше, чем бочка с камнями, катящаяся по горному склону. Но вот сзади послышался грохот ещё более страшный: колотили в дверь. Не просто колотили, а будто пытались сломать.

— Да что там такое? — проворчал кто-то, открывая дверь. — Иду, иду!

Я не оборачивался. Тот, кто пошел открывать, видимо, тоже. Так мы и разошлись в разные стороны. Он открыл засов, а я влетел в приоткрытую дверь.

Натсэ сидела верхом на «вампире», одной рукой зажимая ему рот, другой как будто ощупывая горло. Когда я вошел, «вампир» как раз дернулся и обмяк. Я бросил взгляд на контрабасиста — тот будто того и ждал, сразу стёк на пол. Как Натсэ его убила — этого я даже понять не успел.

— Я же сказала ждать снаружи! — сверкнула она на меня фиолетовыми глазами. Похоже, в этот миг Натсэ забыла о том, что она — моя рабыня. И не могу сказать, что я был этому не рад.

— Там тревога, — сказал я, показывая большим пальцем на дверь. — Там…

Там уже слышался топот ног, бегущих по коридору. Я поспешил отойти. Обнаружил у окна Ганлу. Она, бледная, растерянная, похоже, вообще уже не понимала, что происходит. Зареванное лицо, в синяках и кровоподтеках, как и всё тело. Спина, исполосованная ударами хлыста… Да, если Натсэ потом захочет вернуться и добить лысого — я не скажу ни слова против. Пожалуй, скажу даже слово за.

— Привет, — сказал я Ганле. — Мы — друзья.

Потом я расстегнул фибулу, снял с себя плащ и накинул ей на плечи. У меня уже начинало получаться. Красивый жест. Чувствую себя рыцарем. Ганла вцепилась в ткань плаща обеими руками, стянула его на груди. Её всё еще трясло, и она не могла вымолвить ни слова.

Натсэ поднялась на ноги, тряхнула головой, отбрасывая назад волосы. Дверь распахнулась, и в комнату хлынул поток вооруженных людей. Нет, это не были городские стражники. У них не было ни формы, ни общего оружия. Просто толпа головорезов, вооруженных мечами, секирами, кинжалами, алебардами — всем подряд. Но чувствовалось, что головорезы — серьёзные. Они быстро оценили ситуацию, только вот выводы сделали поспешные.

— Девчонка? — воскликнул один из них и, размахнувшись красивым изогнутым мечом, кинулся рубить.

Натсэ меня в очередной раз удивила. Она быстрым движением выдернула из подола блузки — как мне показалось, нитку. Но это явно была не простая нитка. Когда Натсэ накинула её на жилистую руку противника и затянула, кровь брызнула во все стороны. Взрослый мужик завизжал, как девчонка, а Натсэ отняла у него меч и одним движением оборвала крик.

— Уходите, — сказала она спокойно. — Или все умрут.

Непостижимым образом я понял, что это относится не только к ворвавшимся в комнату отморозкам, но и к нам с Ганлой. Уходить? Но как? И куда?..

Натсэ присела, легко закинула на плечи бесчувственное тело лысого и, распрямившись, как катапульта, выстрелила им в сторону окна. Лысый разбил стекло и вылетел наружу.

— Режь её! — заорал кто-то.

Дальше ждать было нечего. Я подтолкнул Ганлу к окну, и она, слава Огню, наконец-то отмерла. Выскочила на улицу проворно и быстро. Я бросил прощальный взгляд на свою рабыню. Она рубила в капусту нападавших, но те окружали, давили числом, и… Это был вопрос времени.

Закусив губу от тоски и досады, я прыгнул в темноту ночи.

Глава 18

Мы с Ганлой добежали до ворот без происшествий — все головорезы были заняты битвой с Натсэ. Ганлу я почти тащил: она спотыкалась и то и дело норовила упасть, хныкала и причитала, как маленькая девочка. Возле сторожки увидела трупы и попыталась потерять сознание. Я привёл её в чувства, легонько шлепнув по щеке.

— Ганла! Ты меня слышишь? Жди здесь. Поняла? Жди меня здесь!

Я быстро надел свои сапоги, а до Ганлы как раз начало доходить, что её жизнь круто меняется, почти как в рекламе шоколадки.

— Куда вы? — пролепетала она. — Что со мной бу-у-у…

— Я вернусь, жди! — оборвал я зарождающуюся истерику и, не оглядываясь, побежал обратно к дому. Зубы мои были крепко стиснуты, кулаки — крепко сжаты. Маги Огня своих не бросают!!! Наверное, не бросают. Что я вообще о них знаю, помимо того, что ничего? Впрочем, мне было не до логических рассуждений, я летел спасать прекрасную даму от сил зла.

Когда я добежал до окна и, подпрыгнув, уцепился за подоконник, мне показалось, что уже поздно. Натсэ я даже не сразу увидел под грудой окровавленных, потных и матерящихся тел. Она, обезоруженная, лежала на багровом ковре. Четверо держали её руки и ноги, пятый — захватил голову, шестой бил. Медленно, расчетливо наносил удары в лицо, в живот. Остальные шевелились вокруг, видимо, дожидаясь своей очереди.

— Мужики, а может, юбку ей задерем, а? — с надеждой спросил парень с расквашенным носом.

Тот, что бил, задержал руку и посмотрел ему в лицо.

— Серьезно? — с угрозой заговорил он. — Вот прямо здесь и сейчас, среди трупов наших друзей, которых эта тварь накрошила? Ты об этом?

— Как бы да, — растерянно отозвался парень.

— Да это же прекрасная идея! И почему она мне в голову не пришла?

Все зашевелились активнее. В сторону окна никто и не посмотрел. А зря. Потому что там, в окне, был я, и на моей правой руке разгоралась алая руна.

Увидев в просвете между телами камин, я резко выбросил руку вперед.

— Перемещение Огня!

Тренировки с Талли даром не прошли. Пламя отделилось от дров и моментально переместилось туда, куда я и хотел. А именно — под задницу того подонка, что присел у ног Натсэ.

Подонок взвыл и подпрыгнул чуть не до потолка. Но этого было мало. Меня пробил пот — не от жары, а от невероятного напряжения. Я понимал, что мне предстоит использовать несколько заклинаний одновременно.

— Умножение Огня!

Раньше я это делал только со стабильным источником, который точно не погаснет. Он же давал энергию остальным огням. Но сейчас я отделил пламя от источника, и все его копии жрали магическую силу непосредственно из меня. Я увидел на краю поля зрения огненное число, которое довольно быстро менялось не в лучшую сторону.

100

99

98

97

Огни рассыпались по комнате. Я старался сделать так, чтобы каждому досталось по огню, и мне это, в целом, удалось. А вот чего я не учел, так это того, что вспыхнет ковёр. Вспыхнул он крайне задорно, пламя взметнулось до потолка.

— Усмирение Огня! — сменил я гнев на милость, но было поздно.

Заклинанием «Усмирения» я мог совершенно точно погасить свечу, или даже факел, но это пламя только слегка качнулось в противоположную от меня сторону, а усмиряться и не думало.

85

82

79

Где-то там, за этой стеной пламени, осталась Натсэ, а у меня не хватало силенок её вызволить. Но я еще использовал не все доступные мне заклинания.

— Огненная Ширма, — шепнул я.

Этого мне еще не доводилось пробовать, заклинание требовало масштабов, вот прямо как сейчас.

Огонь будто изменил своей природе, будто превратился в занавес, укрывающий происходящее от моих глаз. Мне пришлось забраться на подоконник, сесть на него, чтобы продолжать. Я двумя руками сделал движение, будто раздвигал шторы на окне.

И шторы раздвинулись. Как раз вовремя, чтобы пропустить Натсэ. Она уже стояла на ногах и, увидев просвет, бросилась в него. Я даже испугаться или обрадоваться не успел — Натсэ рыбкой сиганула в окно, врезалась в меня, и мы кубарем покатились по траве, по осколкам. Остановились, врезавшись во всё еще бесчувственное тело лысого на сырой земле.

— Зачем ты вернулся?! — заорала Натсэ, забравшись на меня сверху и прижав руками к земле.

— За тобой, дура! — рявкнул я.

Сила Огня использована на максимальную величину 25. Текущая сила повысилась на 4

Текущая сила Огня: 12. Пиковая сила Огня — 25

Четыре заклинания продолжают использовать магический ресурс:

Перемещение

Умножение

Усмирение

Огненная Ширма

Остановить? Да/Нет

Магический ресурс: 70

66

62

Я лихорадочно ткнул мысленным пальцем «Да», и число застыло на отметке «60», после чего постепенно поблекло и растаяло.

Натсэ приходила в себя. Она глубоко задышала, несколько раз моргнула и слезла с меня. Выглядела она ужасно. Лицо в ссадинах и порезах, один глаз заплыл, на губах чернела запекшаяся от огня кровь. Блузка, у которой еще до того кто-то оторвал рукава, выглядела и вовсе плачевно. Весь низ изодрали и изрезали, юбке тоже досталось.

Но выскочила Натсэ, как оказалось, не с пустыми руками. Она подняла с земли тот самый изогнутый меч, который отобрала у первого напавшего. Меч был в деревянных ножнах и даже с какими-то поясками, назначение которых я понял тут же: Натсэ быстро и ловко привязала ножны за спину.

— Нужно как-то погасить всё это, — сказал я, глядя в бушующее пламя, вырывающееся из окна. Оттуда уже не доносилось криков.

— Если такова воля хозяина, — сказала Натсэ.

По её тону я понял, что предлагаю чушь, и решил подчиниться. Мы подхватили лысого, оттащили его поглубже в сад. Так, чтоб точно не сгорел, и чтобы те, кто прибежит тушить пожар, точно не нашли.

Потом я направился по дорожке к воротам. Натсэ шагала следом за мной.

— Я только что убил кучу людей, — сказал я.

Пока это были просто слова. Они не проникали глубоко в душу. Пока еще меня потряхивало от пережитого волнения, от этого неповторимого чувства: я использовал магию в настоящем бою и победил!

— Вам не обязательно было это делать, — заметила Натсэ.

Я поднял руки на ходу. Они дрожали. Теперь я немножко понимал магов трех стихий, которые решили загнать Огонь в подземелья. Такая сила… Даже с таким ничтожным рангом, как у меня… Огонь убивает, вот и всё. Это как оружие массового поражения. Без шансов.

Ганла стояла там, где я её оставил. Даже, кажется, в той же позе, с такими же вытаращенными от ужаса глазами. Натсэ, привалившись к стене, надевала сапоги. Я смотрел на вспыхивающее над деревьями зарево от пожара.

Я — убийца…

Какое-то опустошение поселилось в сердце. Нет, я не сочувствовал тем людям, которые нашли свою смерть в огне. Они служили подонку, и сами были подонками не меньшими. И даже если в этом мире такие подонки могут считаться примерными гражданами, я всё равно не стал бы переживать из-за их смертей.

Тут было что-то другое. Как будто одновременно с убийством я оторвал кусок и от своей души. Слабый, нежный, беззащитный кусок сгорел в Огне, и на его месте я чувствовал пустоту. Со временем — я уже сейчас знал об этом, — на его месте появится что-то новое, что-то более грубое. И я стану другим. Я уже становился другим. Более сильным, более жестоким и невыносимо более взрослым.

Взрослеть — больно. Такая простая мысль почему-то мне в голову никогда не приходила. Раньше я был уверен только в том, что взрослеть — скучно. Никто никогда не говорил мне, что взросление — это похороны детства.

— Вам бы выпить, хозяин, — со знанием дела заметила Натсэ, глядя на моё лицо.

И тут же принялась шарить по карманам лежащих у ворот трупов.

***

Обратно мы шли другим маршрутом. Я всё ещё не ориентировался в городе и слепо доверял Натсэ. Она шла уверенно, хотя то и дело пошатывалась. Досталось ей там всё-таки…

Остановившись у закрытой лавчонки, она принялась колотить в дверь кулаком. Колотила долго и упорно, пока заспанный голос с той стороны не разразился чудовищной бранью.

Натсэ что-то быстро и резко сказала — я не прислушивался — и тут же в двери отворилось маленькое окошко. Она сунула монеты, а взамен получила бутылку.

— У нас тоже так после одиннадцати водку продают, — заметил я машинально.

Натсэ взяла бутылку левой рукой, а ребром правой ладони нанесла удар. Горлышко улетело в ночь и где-то сиротливо звякнуло.

— Возьмите.

Я сморщил нос, отвернулся. Пахло из бутылки не очень.

— Хозяин. Вы же знаете, что я из Ордена Убийц, — терпеливо сказала Натсэ. — После первого раза почти всех трясёт дня три, а то и неделю. В первый день лучше всего напиться, поверьте на слово. Потому что иначе вам захочется напиться во второй или третий день. И тогда остановиться будет трудно. Лучше сейчас. Через «не хочу».

Да уж, добро пожаловать в мир взрослых… Что ж, доверюсь ей и в этом. Кому мне, в конце концов, доверять, если не Натсэ? Учитывая то, через что мы прошли, она теперь вообще моя лучшая подруга.

Я взял бутылку и, запрокинув голову, сделал несколько больших глотков, стараясь не обращать внимания на вкус. Нутро горело огнём, я поперхнулся, желудок скрутил спазм.

— Не так быстро. — Натсэ отобрала бутылку и сама отпила немного.

Мы постояли еще минуту. Я постепенно приходил в себя. В голове зашумело, мысли из мрачных сделались какими-то ленивыми, усталыми.

— Что со мной теперь будет? — вздохнула у меня за спиной Ганла.

Я вздрогнул. Ганла! Надо же. Совсем про неё забыл. Судя по широко раскрывшимся глазам, Натсэ тоже о ней не думала.

— Надо снять ошейник, — сказала она. — Лысый проваляется ещё часа четыре, если его не найдут. Но чем скорее — тем лучше.

— Мы освободим тебя, Ганла, — провозгласил я, положив руку на плечо дрожащей девчонке. — Ты снова будешь свободной и вернешься в свою семью.

Выпитое придало сил мне и Натсэ. Мы быстро вышли из города, дошагали до приметного холмика. Натсэ остановилась и посмотрела на меня — открывай, мол. Я, спохватившись, запустил руку в карман и…

Вынул пригоршню глиняных крошек.

— Упс, — сказал я, ошеломленно глядя на останки печати. — Это, наверное, когда ты меня с подоконника сбросила.

Глава 19

Это был тот неудобный момент, когда в команде нет ни одного человека, способного взять ситуацию в свои руки. Натсэ не владела магией, да к тому же была, так сказать, вне социума. То же самое касалось и Ганлы, которая и до порабощения не была магом. Ну и я. Я был магом Огня нулевого ранга. Поскольку поблизости ничего не горело, я даже в скульптурки поиграться не мог.

Что нам оставалось? Мы сидели на холме и ждали, пока где-то под землей, под академией проснутся Мортегар и Талли, хватятся меня, начнут бегать, суетиться, думать, и, может быть, кому-нибудь из них придет в голову…

— Должны сообразить, — сказала Натсэ. — Ты пропал, печать пропала. Значит, вышел через какой-то из недавних ходов. Проследят наверняка обычный маршрут Мелаирима из академии до дома, ну и этот. Главное, чтоб лысый не очнулся…

Говоря, она стучала зубами и ёжилась. Бутылку мы опустошили и выбросили еще по дороге, и большая часть пойла досталась мне. Поэтому меня утренний холодок не беспокоил. Ганла превосходно себя чувствовала в плаще, а вот Натсэ в своём истерзанном наряде была всё равно что голая. К тому же тут, у реки, на равнине, ветер дул довольно сильный.

Выпитое сделало меня каким-то невероятно отважным. Взвесив все за и против, я сел рядом с Натсэ и приобнял её за плечи. Она дёрнулась, посмотрела на меня.

— Холодно, — сказал я и попытался содрогнуться для достоверности.

Несколько секунд Натсэ боролась с собой, но потом, видимо, плюнула на всё и расслабилась. Даже прижалась теснее. Так мы и сидели, будто романтические влюблённые, любующиеся восходом солнца над рекой. Солнце, правда, всходило с другой стороны, но нас это не расстраивало. Натсэ слишком хорошо наполучала, чтобы беспокоиться о таких вещах, а я, по сути, впервые в жизни обнимал девушку, не находящуюся со мной в кровном родстве. Ну, пока не находящуюся.

Воспоминание о грядущем ритуале опять заставило меня поморщиться. Смогу ли я? Решусь ли? Я заставил себя думать о сестре, которая тоже ни в чем не повинна, и которая сейчас горит — буквально! — в аду.

Натсэ меня вдруг удивила. Казалось, она дословно прочитала мои мысли, потому что сказала вот что:

— Не знаю, что вам наговорил Мелаирим, но души в Огне не страдают. Собственно, душа любого мага, или жертвы, после смерти растворяется в той или иной стихии. Просто в течение года дух ещё существует как личность, а потом растворяется. Становится водой, огнем, землей или воздухом.

«Это она к тому, — подумал я, — чтобы я не беспокоился насчет своей сестры».

— Это я к тому, — сказала Натсэ, — чтобы вы не переживали насчет меня.

Я промолчал. Понятия не имел, что следует говорить, когда обнимаешь прекрасную и смертоносную рабыню, которая только что разрешила себя убить. К такому меня жизнь не готовила.

Пока я размышлял над достойным ответом, голова Натсэ опустилась мне на плечо. А еще через несколько минут сморило и меня.

***

— Меня сейчас вырвет! — вплелся в шум реки металлический голос.

Я разлепил глаза и увидел возвышающуюся надо мной Талли. Вернее — над нами, потому что мы с Натсэ так и сидели в обнимку.

— А, — зевнул я. — А мы как раз тебя жда…

Талли не дала мне договорить, ударив ногой в лоб. Каблук больно припечатал, и я упал на спину.

В следующий миг взвилась Натсэ. В её руках сверкнул меч, и Талли попятилась.

— Эй! — крикнула она. — Морти! Уйми свою рабыню!

— Да с чего бы это? — огрызнулся я.

— Да с того! Ты знаешь, что я была права!

— Права?! Что это за правота такая — бить ногами по лицу людей? Тем более людей, с которыми живешь. И от которых зависит всё твоё будущее.

Невооруженным глазом было видно, как Талли корёжит. Натсэ стояла неподвижно, как статуя, и лезвие меча, отражавшее свет восходящего солнца, не дрожало.

— Ладно! — Талли подняла руки. — Я прошу прощения. Это было грубо с моей стороны. Но, Огонь тебя испепели, Морти! Ты можешь представить, как нас напугал?

— Ну чего вы беспокоились? — проворчал я, поднимаясь на ноги и разыскивая взглядом Ганлу, которая неприметно дрыхла неподалеку, завернувшись в мой плащ.

— Ну а как же иначе? — всплеснула руками Талли. — Ну ты подумай сам! Ну что было бы, если б мы тебя потеряли?

Я покосился на неё. Издевается, что ли?

— Вы бы тогда огорчились? — осторожно спросил я.

― Огорчились... Ты же прекрасно понимаешь, что ни за какие сокровища в мире мы не согласились бы расстаться с тобой.

— Даже за сто тысяч солсов?

— Даже за сто тысяч солсов.

— Значит, я так дорого стою? А можно мне тогда часть этой суммы получить на руки? Натсэ нужна новая одежда.

— Ну конечно! — Талли сунула руки в карманы и тут же вытащила их обратно, показывая мне два средних пальца. — Хватит столько, или еще накинуть?

Да, понятно, момент был выбран не из лучших. Я всё-таки накосячил, надо немного выждать, сделать что-нибудь полезное. Может, полы дома помыть, или типа того.

И тут вдруг меня пронзила крайне веселая мысль. А ведь если я просто возьму и свалю, Мелаирим и Талли действительно окажутся в непростой ситуации. Убить меня тогда они не смогут, чтобы начать всё заново с другим кандидатом, а силу Огня я уволоку с собой и в себе. И чего от меня можно будет ждать дальше — большая загадка, даже для меня самого. Более того, взяв с собой Натсэ, я наверняка сумею найти и крышу над головой, и кусок хлеба: она-то явно в этом мире превосходно ориентируется и не даст пропасть ни себе, ни «хозяину». Получается, что я каким-то странным образом… свободен?

— Чего ты лыбишься? — проскрежетала Талли. — А это еще кто? Морт, ты издеваешься?! Ты хотел приволочь в дом чужую рабыню?!

Ганла как раз проснулась и сейчас сидела, протирая глаза кулаками. Натсэ, поняв, что бить, или тем более убивать меня пока никто не собирается, вернула меч в ножны за спиной.

— Да, — сказал я. — И ты мне в этом поможешь. Мне нужен Мелаирим, чтобы снять с неё ошейник. И надо действовать как можно скорее!

Я подошел к Ганле и помог ей подняться на ноги.

— Это исключено, — заявила Талли.

— Ну тогда и ваше «восстание огня» исключено! — ответил я. — Натсэ, идём в город. Денег хватит на гостиницу?

— На сутки хватит, — тут же подхватила Натсэ. — На самую дешевую. Но вечером я могу заработать на ярмарке, бросая ножи в цель с закрытыми глазами.

Я шагнул в сторону города.

— Стоять! — взвизгнула Талли, и вдруг я врос в землю по колено. Я дернулся и чуть было не упал вперед, сломав обе ноги. Натсэ оказалась рядом и придержала меня. Меч её опять был обнажен, но она не спешила нападать. Понимала, что шансы одолеть мага Земли в битве на земле — невелики.

Ганла ахнула и что-то забормотала — я не прислушивался. Я смотрел на Талли, а Талли смотрела на меня.

— А как же твоя сестра? — процедила она сквозь зубы. — Так вот возьмёшь и плюнешь?

— Не плюну. Но смирюсь.

— Из-за какой-то поганой рабыни?

— Это принцип.

— Откуда у тебя взялись принципы, слизняк?

— Понятия не имею! — честно ответил я. — Наверное, от Огня.

— Огонь должен играть на нашей стороне!

Следующую фразу я произнес будто не своим голосом. Что-то внутри меня поднялось, расправило пылающие крылья и проговорило:

— Огонь тебе что-то должен? Ты уверена?

Я отчетливо различил в своем голосе женственные интонации. Сперва было испугался, что половое созревание пошло куда-то не в ту степь, потом вспомнил статую огненной девы и успокоился.

— Ты можешь запереть Огонь, ты можешь научиться готовить на Огне, но тебе никогда не завладеть Огнем! — прикрикнул я всё тем же странным голосом.

И Талли сломалась. Она махнула рукой, и земля будто вытолкнула меня наружу.

— Ладно. Это, конечно, вообще за гранью, но… Ладно, — пробормотала Талли, открывая проход в холме.

***

Мелаирим, который поджидал нас у противоположного конца «тоннеля», бить меня не стал, орать — тоже. Однако одного его взгляда хватило мне, чтобы понять: последствия будут.

— Дядя, эти двое идиотов украли рабыню у Герлима и хотят снять с неё ошейник, — наябедничала Талли.

На лице у Мелаирима не дрогнул ни один мускул.

— Ты просишь меня об этой услуге, Мортегар? — тихо спросил он.

Я кивнул.

— Хорошо. Я окажу услугу. Таллена, проведи девушку в святилище и приготовься, ритуал проведешь ты.

— Я? — изумилась Талли.

— Ты. Тебе тоже нужно учиться. И быстрее! Меня уже вызывают в ректорат, там опять какие-то неприятности с болотами. Мортегар, иди к себе в комнату. И забери рабыню. Ваше участие не потребуется.

Итак, мы с Натсэ оказались вдвоём в моей комнате. Теперь уже, наверное, «нашей комнате». Не задумываясь, уселись на одну кровать — мою — и сидели, ожидая вестей.

— Наверное, это не очень сложный ритуал, — сказал я, не выдержав молчания. — Раз уж Мелаирим доверил Талли…

— Ага, — вздохнула Натсэ и потрогала собственный ошейник.

Меня больно кольнула совесть. Я ведь мог бы попросить и Натсэ освободить. Мог бы, но не просил. Врал себе, что боюсь — она всё же убийца. Врал себе, что Мелаирим не согласится — она всё же убийца. Врал себе, что в этом нет смысла — она всё же должна будет стать жертвой вместо моей сестры. На самом же деле мне было страшно её потерять. Я чувствовал себя не то как парень, с которым согласилась сходить на свидание самая красивая девушка города, не то как мальчишка, которому попал в руки крутой навороченный робот на пульте управления. Ненавидел себя, но понимал, что не могу решиться дать Натсэ свободу.

— Меня нельзя освобождать, — сказала вдруг Натсэ. — Если снять ошейник — за мной придут из Ордена. А если они придут — они своё возьмут.

— Откуда ты постоянно знаешь, что я думаю? — удивился я.

Натсэ пожала плечами:

— Я убийца. Мне положено разбираться в людях.

Потом, помявшись, она спросила, чуть покраснев:

— Хозяин, вы… Вы согласитесь считать этот меч своей собственностью?

— А? — озадачился я.

— Рабам не полагается собственности. Если меч попытаются отобрать, я не имею права даже защищаться. Но если вы назовете его своим…

— Конечно, он мой, — заявил я, сообразив, наконец, что к чему. — Не вздумай никому отдавать и держи при себе!

— Спасибо, хозяин! — просияла Натсэ.

Послышались шаги. В проеме появилась побледневшая Талли. Она бросила на пол разорванный, обугленный ошейник. Потом махнула рукой, и в комнату вошла Ганла, протягивая мой плащ. На ней была какая-то длинная заплатанная рубаха длиной до колен — может, обноски Мелаирима.

— Спасибо! — пропищала она. — Спасибо вам большое, великий маг!

Талли при этом фыркнула, но промолчала.

Я встал, забрал у Ганлы плащ и улыбнулся:

— Меня-то особо не за что благодарить. Без неё, — указал я на Натсэ, — я бы тебя и не нашел. Её благодари.

Лицо Ганлы вытянулось.

— Но ведь… Она же рабыня.

Мы с Ганлой долго смотрели в глаза друг другу. Потом она, видимо, сообразила, что пауза становится неудобной, и отвела взгляд.

— Я всегда буду помнить вашу доброту, господин, — пробормотала она.

— Размечталась. Ничего она помнить не будет, — заявила Талли. — У тебя в голове — отсроченное заклинание, поняла? Сейчас я вытащу тебя наружу, и ты пойдешь домой, но по дороге тебя скрутит, и из памяти выжжет последние сутки. Потом сама будешь решать, что тебе со своей жизнью делать. Хочешь — опять в рабство, хочешь — домой. Попрощались? Вот и миленько. Пошли.

И Талли за руку выволокла девчонку из комнаты.

Я повернулся к Натсэ и виновато развел руками. Натсэ грустно улыбнулась и пожала плечами. Мы сделали, что могли. Глупо было бы надеяться изменить мир, спалив одну халупу с кучкой негодяев.

Глава 20

Талли как ушла с Ганлой, так в тот день больше и не вернулась. Мелаирим вовсе ушел не прощаясь и, как обычно, пропадал до вечера. Мы с Натсэ остались вдвоём на весь день в пустом доме и использовали это время на всю катушку: доели остатки еды, найденные в столовой, и завалились спать.

А вечером нас разбудил почтенный Мелаирим. Он тихо вошел в комнату. Настолько тихо, что от этой тишины у меня во сне что-то в груди ёкнуло, и я проснулся, а Натсэ подскочила и того раньше. Пока я протирал глаза, она уже переместилась на стул на моей половине. Меч лежал перед ней, на столе. Пока еще в ножнах, но я уже видел, как быстро он их покидает при необходимости.

Мелаирим, войдя, устремил на меня тяжелый взгляд и так же тяжело привалился к стене. Я сел на кровати, отчаянно пытаясь придать себе бодрствующий вид. Получалось так себе. Ощущение было всё еще такое, будто барахтаюсь в желе. Ненавижу спать днём после бессонной ночи.

— Город стоит на ушах, — тихо заговорил Мелаирим. — Минувшей ночью кто-то убил трех городских стражников на окраине. Двоих прикончили их же оружием, третьего — медной монетой в один дилс. Потом неизвестные проникли в дом Герлима, профессора изящных искусств, преподавателя академии. Неизвестные устроили настоящую бойню, убили, в числе прочих, сына Герлима, его самого оглушили, а дом — сожгли. Ходят настойчивые слухи, что работали маги Огня из Ордена Убийц. Скажи мне, Мортегар, когда я говорил тебе, что магию Огня нельзя использовать вне вот этого места, тебе что-то было непонятно?

Вопрос был с подвохом, и я выбрал наилучшую стратегию: глубокомысленно промолчал. Потом, спохватившись, ещё понуро опустил голову. То, что в школе я не возглавлял списки популярности, не делало меня пай-мальчиком, любимцем учителей и родителей. Я нередко бесил и тех, и других. Порой на меня орали, а иногда говорили вот так, как сейчас. Мол, что же ты делаешь со своей жизнью, Мортегар, ты же понимаешь, что назад пути нет, и мы уже устали за тебя бороться.

Первые раз десять такое берет за душу. Но потом замечаешь, что время идёт, а ты так и не сидишь на помойке с грязным шприцем в вене, расковыривая твёрдый шанкр на губе. В общем, слова Мелаирима на меня мало подействовали. В них меня только одно зацепило. Этот лысый маньяк — профессор изящных искусств? Учитель?! Офигеть, у них тут преподавательский состав. Тайный маг Огня, планирующий революцию, садист и извращенец, убивающий рабынь... Кто ещё? Даже узнавать страшно.

Мелаирим помолчал, давая мне возможность раскаяться, потом перешёл к следующему этапу:

— Ты подвёл нас, Мортегар. Ты подвёл не только меня и Таллену, ты поставил под удар саму нашу миссию.

Тут он опять выдержал паузу, видимо, ожидая от меня извинений.

— А вы меня похитили из моего мира, — тихо сказал я, ощущая закипающую злобу. — Убили мою сестру. Сожгли мой дом, оставили безутешных родителей.

— Мы дали тебе магическую силу! — заорал Мелаирим, стукнув кулаком по стене. Красивый жест, если бы не черная печать, проявившаяся на тыльной стороне ладони. Вряд ли ему было больно.

— Я ее использовал, чтобы спасти свою подругу. И впредь буду поступать так же. В моем мире у меня и половины шанса не было вести себя, как полагается настоящему человеку, но здесь я иначе жить не намерен. А если вы не хотите, чтобы я пользовался магией Огня, так дайте мне печать Земли.

Мелаирим явно опешил от такого предложения. Впрочем, подумал он быстро.

— Этого не будет, — заявил он.

— Тогда я и ранг свой прокачивать не буду, — огрызнулся я. — Какой прок от магии, которой можно пользоваться только ночью под одеялом?

— Можешь делать всё, что угодно.

— Правда? — озадачился я.

— Из-за вашего дебоша в городе объявлено чрезвычайное положение. Стража усилена магами. Проверки и комиссии трясут всех, и это лишь начало. Я не могу позволить себе рисковать, поэтому, пока всё не утихнет, сюда не вернусь. Таллена тоже. Всех студентов, начиная со второго курса, частично привлекли к усилению, частично держат под наблюдением. Болота ещё эти… — Последнее он сказал как бы и не мне, просто в сторону, но тут же спохватился и вновь уставился на меня: — Не знаю, сколько это займет. Неделю, две, месяц… Два месяца, — сверкнул он глазами, намекая на крайний срок возвращения сестры. — У тебя будет время подумать, Мортегар. Подумать, чем ты предпочитаешь заниматься в одиночестве, под землёй. Прокачивать ранг, чтобы стать настоящим магом, или играть в гордость. Прощай!

Мелаирим развернулся и ушел. Преподаватель из него был, скажу прямо, так себе. Запереть в одном помещении двух подростков разного пола и всерьез рассчитывать, что они будут делать уроки — не самый гениальный ход. За два-то месяца с Натсэ, пожалуй, даже я на что-нибудь, да отважусь. Тем более, у неё скоро вообще одежды не останется.

Но вот прямо сейчас, когда Мелаирим ушел, меня начал тревожить другой вопрос, более насущный. А именно: чем мы тут будет питаться? Вряд ли Мелаирим об этом не подумал. Хотя… С него станется поморить голодом неделю-две, а потом явиться спасителем, с окороком в руках и улыбкой на усатой роже. Мужик человеческие жертвы запросто приносит, почему бы и нет.

Услышав негромкий лязг, я повернул голову. Натсэ достала меч из ножен и со спокойным интересом его разглядывала, проверяла пальцем лезвие. Я решил не мешать и прогулялся. Сперва в туалет, потом — в столовую. Стол был пуст. С него даже все до единой крошки смахнули.

Я начал вспоминать, что еда — всё то время, что я тут живу, — всегда была на столе. Я не видал ни шкафов, ни холодильников, ни официантов. И ни разу — ни разу! — не задался вопросом: откуда еда берется. Зато теперь этот вопрос меня тревожил. Наверное, это ещё один признак взросления. Эх, такими темпами я уж скоро состарюсь.

Я сходил в святилище, задумчиво посмотрел на огонь, пляшущий у ног статуи. Как-то же меня переносили при помощи огня, может, есть подходящее заклинание…

Я тут же увидел огненное дерево заклинаний. Открыты в нем были пока только корни, а нужное заклинание подмигнуло с одной из самых высоких ветвей, я пока даже названия его прочесть не мог. Вот уж действительно, и не захочешь, а начнёшь ранг прокачивать. Может, Мелаирим не такой уж плохой учитель на самом деле?

Я зарычал от злости и вернулся в комнату, к Натсэ, в поисках ободрения.

Натсэ выслушала меня очень внимательно и доброжелательно, даже отложила меч.

— В крайнем случае вы сможете съесть меня, — включила она ободряющий режим.

— Фу! — содрогнулся я. Последнее, что мне хотелось с ней сделать, — это съесть. — А нет ли у тебя какой-нибудь гениальной идеи, как нам отсюда выбраться?

— Есть, — кивнула Натсэ. — Но нужна печать Земли. А её у нас, как я понимаю, нет.

— Да уж, — вздохнул я и присел на кровать. Посмотрел задумчиво на Натсэ. — Чем же мы тогда будем с тобой заниматься?

Вот чем угодно поклянусь: ни одной такой мысли у меня в голове не было, только Натсэ почему-то густо покраснела, встала и принялась повязывать за спину меч.

— Не нужно так расстраиваться, — пробормотала она. — Давайте поищем. Может быть, где-нибудь здесь и есть печать.

***

Мы осмотрели каждый доступный нам квадратный сантиметр пространства — тщетно. Единственные руны, которые нам попались, — руны на факелах. Я, как человек, привыкший к общению с компьютерами, на всякий случай потыкал факелом в стену — вдруг подойдёт.

— Бесполезно, — вздохнула Натсэ и, усевшись на стул в столовой, подперла голову руками. — Простите, хозяин, но я ничего не могу сделать, мы взаперти.

— Да и ладно, — тут же успокоился я, увидев расстроившуюся над моей проблемой девушку. — Подождём. Может, что-то решится.

Я со скрежетом подтащил стул и сел рядом с Натсэ. Та искоса за мной наблюдала, но возразить не пыталась. Всё-таки, немного хорошо, когда девушка — рабыня. Чуть-чуть. Капельку буквально.

— Как ты оказалась рабыней? — спросил я.

Натсэ помрачнела, но я не отводил взгляда. Чутье подсказывало, что некоторые темы надо обсуждать, даже если они неприятны.

— Я не выполнила заказ, — едва слышно поговорила Натсэ. — Вариантов было два: либо сразу… — Она как-то так выразительно мотнула головой, что я моментально угадал слово «смерть». — Либо рабство.

— Ты, и не смогла кого-то убить? — усомнился я.

— Я не сказала, что не смогла. Я сказала, что не выполнила заказ.

Прежде чем я успел задать ещё вопрос, Натсэ вернулась к главной теме, по которой всё сильнее урчало в животе:

— А как здесь раньше еда появлялась? Они что, приносили её? Готовили?

Я фыркнул, представив, как Мелаирим заявляется домой с пакетами из супермаркета, а Талли готовит ужин у каменной плиты. Картина выглядела так по-дурацки, что не оставалось сомнений: вопрос с едой решается как-то иначе, причем, радикально. Так я и сказал Натсэ. Она тут же принялась сосредоточено исследовать стол. Стол был большим, и она на него забралась, медленно и соблазнительно поползла, оттесняя моё чувство голода на второй план.

— Если еду не готовят здесь, значит, переносят сразу готовой, — говорила она. — В принципе, простейший фокус. Через свою стихию можно перенести всё, что угодно…

— Угу, — сказал я.

До меня вправду дошло. Я ж не зря тут худо-бедно магии учился. С Талли разговаривал. Маги Земли могут отправить предмет от одного участка земли с руной, до другого. Причем, не обязательно даже земли. Глина, камень — вполне подходят. Лишь бы не вода с воздухом и не огонь.

— А если мы выберемся, — спросила Натсэ, спрыгнув со стола, — что делать дальше, вы подумали? Вчера я сказала, что могу заработать денег, но сегодня с этим будут сложности. Если Мелаирим сказал правду, мы там долго не проходим.

— Да хоть с едой что-нибудь придумаем, — сказал я. — Денег, конечно, немного, но… Меня, вот, на ужин пригласили! — вспомнил я про визитку. — Авелла сказала, можно взять друзей.

— Рабы — не друзья, — заметила Натсэ и скользнула под стол. — Но план хороший. Ага!

Я тоже забрался под стол и подполз к Натсэ, смотреть на «ага», в которое она гордо тыкала пальцем. Это оказалась руна. Крохотный, едва различимый росчерк на обратной стороне каменной столешницы.

— Ты — чудо! — воскликнул я.

Натсэ скромно улыбнулась.

Глава 21

Глядя на разломанный стол и держа в руке маленький его кусок — камешек с руной — я думал, что путь назад ещё есть. Я по-детски радовался, что делаю новую веселую шалость со своей новой подругой и готов был понести за это любое наказание, ибо оно того стоило.

Но вот стоя посреди комнаты Талли, пока Натсэ копалась в её платьях в стенном шкафу, я начал потихоньку понимать, что это — война. Мелаирим-то, может, и проглотит такой плевок в лицо, а Талли в ответ плюнет ядом, если не концентрированной кислотой.

Ну а что нам оставалось? А? Или они тоже всерьез считали, что я сожру Натсэ и на том успокоюсь? Надо было лучше изучать психологию попаданцев-школьников из России, прежде чем проводить такие ритуалы! Стол, можно сказать, был обречен с самого начала. Как и гардероб Талли. Я ведь сразу сказал: Натсэ нужна одежда. А мне в ответ — что? Два средних пальца? Ну не могу же я выйти в город с рабыней в таком виде! Которую, причем, каждая собака там узнает. Так что совесть моя чиста, как лепестки сакуры в аниме о первой любви.

Но, несмотря на все оправдания, чувствовал я себя тут неуютно. Как будто опять осквернял некое святилище.

Комната Талли отличалась от всех остальных помещений, как королева красоты от грязных крестьянок. Стены и пол здесь тоже были каменными, но Талли застелила, завесила их разноцветными коврами, в одном месте даже приспособила занавески так, что казалось, будто за ними — окно. Я их даже отдернул. Увы, там оказалось всего лишь зеркало. Тоже, кстати, неплохо. Я посмотрел на себя. Давно не виделись. Ну ты и изменился, дружок…

Я и раньше особо не загорал, к тому же в моем мире не так давно закончилась зима. Но всё же нынешняя бледность даже мне показалась нездоровой. Вот до чего доводит проживание под землей! Они… Они наносят вред моему здоровью, вот!

Зато, кажется, рожа стала пошире, теперь я выглядел менее благородно. Это всё потому, что я много жру и мало шевелюсь. Ну куда это годится? Нет, ребята, хватит этих издевательств над личностью.

— Хозяин, — окликнула Натсэ, — вам нравится?

Я повернулся. Хмыкнул. Талли была на полголовы выше меня, Натсэ примерно на столько же ниже. В этом состояло одно из главных препятствий для обмена одеждой между девчонками. Кроме того, Талли была шире в плечах. По всем этим причинам неприлично короткое и откровенно обтягивающее платье, которое сделало бы Талли центром притяжения взглядов в любой компании, превратило Натсэ в неприметную серую мышку. Особенно когда она завязала узлом волосы и потупила взгляд своих чудных фиолетовых глаз.

— Прекрасно, — сказал я. — Нет, конечно, не очень прекрасно, я хочу сказать, что тебе нужно будет купить что-то получше, но пока, сейчас, для наших целей…

— Хозяин, — перебила Натсэ, еще ниже опустив голову, — если хотите сделать комплимент убийце из Ордена — просто не замечайте. Если хотите похвалить рабыню, достаточно простого «неплохо».

— А если я хочу сделать комплимент красивой девушке?

Натсэ вскинула голову и несколько секунд смотрела мне в глаза.

— Тут вам вряд ли пригодятся мои советы, хозяин. Во всяком случае, удивить красноречием госпожу Авеллу я вам точно не помогу.

***

Главной проблемой был меч. Как мы ни рядились, стоило приторочить его Натсэ за спину, как от незаметности не оставалось и следа. На поясе он смотрелся и вовсе по-дурацки, к тому же бороздил по земле. Оставлять не хотелось. Для Натсэ это был кусочек прежней жизни, смертоносное оружие, наверное, вызывающее светлую ностальгию. Для меня — один из трофеев нового мира. Настоящий меч. Настоящий! Как его можно было оставить? Ну разумеется, мы завернули его в черную простыню из шкафа Талли.

Меч нёс я. Мало ли, какую палку тащит маг, отстаньте, это колдовство и вообще секрет. Натсэ хотела было забрать у меня камень с руной после того как мы вышли на волю, но обнаружила, что у неё нет карманов. Во всяком случае таких, чтобы спрятать туда внушительный булыжник. Пришлось мне поклясться, что я буду осторожен и не провороню очередной билет домой.

Стражников в городе и правда сновало видимо-невидимо, прибавилось и черных и серых плащей магов. Теперь они не выглядели праздношатающимися. Смотрели внимательно по сторонам, передвигались по двое. Стоило нам войти в город, как Натсэ толкнула меня локтем и прижалась поближе. Я, не будь тормоз, сообразил. Развязно приобнял её за плечи. Она звонко рассмеялась, я подхватил… Нас проводили равнодушными взглядами несколько магов. Ошейник Натсэ скрывался за воротом платья, и мы наверняка походили на самую обычную пару подростков, ищущих, где бы уединиться. На магов Огня из Ордена Убийц совсем не походили, несмотря даже на загадочную черную палку.

— Морт, — сказала Натсэ, впервые назвав меня по имени (я понял, что это для маскировки, но всё равно было приятно), — мы кое-чего не учли.

— Чего?

— Ты не можешь пойти на званый ужин в таком виде.

— Что? — обиделся я. — Тебе не нравится мой плащ?!

Кто-то из слышавших диалог прохожих рассмеялся, Натсэ тоже усмехнулась:

— Очень нравится. Но в студенческой одежде на ужин к Кенса притащиться — не самая лучшая идея. Нужен фрак. Это как минимум.

Навстречу нам как раз шли парень и девушка, чем-то похожие на нас, только ведущие себя более скованно, они пока лишь держались за руки. Услышав слово «Кенса», оба широко раскрыли глаза и проводили нас взглядами. Не привык я, конечно, столько внимания к себе привлекать, но, скрепя сердце, доверился Натсэ. Пока она меня ни разу не подводила.

— И где же мы добудем фрак? — спросил я, пощелкав большим пальцем по карману, где звякнули остатки вчерашней «выручки» Натсэ — десять дилсов.

— Придется завернуть на рынок. Есть там один парень… Возможно, он согласится оказать мне услугу.

***

«Парень» — угрюмый мужик лет сорока, державший лавку с вывеской «Готовая одежда», — услугу оказать не захотел.

— Фрак? — усмехнулся он, смерив Натсэ взглядом. — Ну, допустим, есть у меня кое-что. «Кое-что» обойдется в десять гатсов, исключительно из уважения к…

— Из уважения? — возмутилась Натсэ. — Да я тебе трижды жизнь спасла! Трижды, Лемпес! И ничего не просила взамен. Есть у тебя совесть?

Лемпес скривился и перевел взгляд на меня.

— Господин маг, — вздохнул он, — успокойте, пожалуйста, свою рабыню, иначе я вынужден буду позвать стражу. Сегодня усиление, по городу ходят и боевые маги. Они сперва бросят за решетку, а вопросы будут задавать уже утром.

Иди речь только о фраке для меня, я бы тут же ушел. Но мне до слез было обидно за Натсэ. Она изо всех сил старалась быть человеком, а её снова и снова тыкали носом в то, что она — рабыня, и не больше того.

— Если я не захочу успокаивать свою рабыню, стражу вы позвать не успеете, — сказал я.

Лицо Лемпеса помрачнело. Он явно понимал, о чем я говорю.

— Так что же, это ограбление? Вы меня грабите? Честного торговца?

Я смотрел на него с презрением и пытался выдумать какие-нибудь горькие и обидные слова, которые объяснили бы ему, как он неправ. Но тут у меня за спиной скрипнула дверь и послышался знакомый голос, коверкающий слова:

— Вай, Лэмпас, ты сам грабытэл, всэ знат. Нэ абыжай маих дурузэй. Аны платят.

Натсэ резко повернулась, приготовившись защищать меня, но тут же расслабилась. Лицо художника, пусть и грубое и необычно смуглое для этого города, угрожающим не выглядело. Он одной рукой похлопал меня по плечу, а другой протянул полотняный мешочек толщиной с кулак.

— Что это?

Я взял мешок. Он был увесистым и обнадеживающе звякнул. Я заглянул внутрь и увидел мешанину серебряных и медных монет.

— Твая доля, — пояснил художник.

— Доля? За что?!

Но художник лишь хитро улыбнулся и вышел. Я проводил его взглядом, вообще ничего уже не понимая. Сначала он выполняет мне заказ бесплатно. Потом еще и какую-то «долю» принес. Странные у этих «чорров» понятия о ведении бизнеса.

Но время поджимало. Авелла сказала, что они ужинают в десять, а когда я мысленно задался вопросом: «Сколько времени?» — в поле зрения загорелись цифры, показывающие часы и минуты. Сейчас была половина восьмого, а нам еще на другой конец города надо было добираться.

Я достал из мешочка десять серебряных монет и положил их на прилавок. Потом добавил к ним еще столько же. Лемпес и Натсэ молча следили за моими действиями.

— Мы с дамой идем на званый вечер, — сказал я.

— С дамой? — Лемпес недоумевающе посмотрел на Натсэ и нехотя пожал плечами. — Ладно, господин, я вас понял, сейчас всё будет…

— И ещё. — Я положил сверху еще пять монет; мешочек ощутимо похудел и полегчал, но я старательно душил свою внутреннюю жабу. — Даме нужна будет одежда попроще, для повседневного использования. Она сама выберет.

— Это очень много, хозяин, — тихо сказала Натсэ. — Чтобы меня одеть, одной монеты хватит…

— Ну, значит, оставишь сдачу себе, — отрезал я. — Сейчас нам нужны фрак и платье. Остальное пришлите, пожалуйста, к моему дорогому другу, мы потом заберем.

— Будет сделано, господин, — заулыбался Лемпес, только вот улыбаться ему в ответ нам не очень-то хотелось. Он и не искал взаимности — тут же убежал куда-то в подсобку, подбирать товар. На виду висело не так много, в основном простецкие поношенные рубахи и штаны — такие же, какие таскали едва ли не все жители города, исключая магов.

— Зачем мне платье? — почти шепотом сказала Натсэ. — Меня там даже на порог дома не пустят. В лучшем случае пошлют к рабам в подвал.

— А вот и нет, — ответил я с таким умным видом, будто мне это только что не подсказали огненные буквы в голове. — Ты — раб-телохранитель с правом ношения личного оружия. И только попробуй на шаг от меня отойти.

Раб-телохранитель. Наиболее «привилегированная» должность для раба, присваивается по желанию хозяина. Раб-телохранитель сопровождает хозяина везде, где тот посчитает нужным, имеет право заговаривать с хозяином на людях первым, давать хозяину советы и т. п. Кроме того, раб-телохранитель может носить личное оружие, ответственность за использование которого целиком лежит на хозяине раба.

Глава 22

Мысль о том, что лучше бы мы купили продуктов на рынке и сожрали их дома, стала посещать меня еще до того, как мы прибыли в дипломатический поселок. Пришлось брать извозчика. В повозке воняло, меня укачивало, и вышли мы задолго до цели — двинулись дальше пешком.

До поселка добрались уже изрядно устав (ну, я изрядно устал, Натсэ же, когда надо было двигаться, идти, бежать, убивать и тому подобное, напоминала неутомимую машину больше, чем человека). Я увидел живые изгороди, окружающие высокие и красивые дома. Тут уже всё было как положено: колонны, балконы, портики и отвесы… Я, признаться, половины значений этих слов не знаю, просто говорю наугад. Ну а как мне описать, скажем, «Небесный Дом»? Если он весь состоит из всякой красивой ерунды, которую я понятия не имею, как обозвать.

Дом был белого цвета, казался тонким и даже не каменным вовсе. Как будто его выстроили из блоков сгущенного воздуха. Он тонул в зелени сада, а сзади его подпирал густой темно-зеленый лес, через который пробивалось красное закатное солнце.

Металлические ворота — больше декоративные: кованая узорчатая решетка, изображающая птиц, разлетающихся от солнца — оказались открытыми. Охраны не было и в помине, только пожилой не то лакей, не то швейцар. Он спросил, куда мы так целеустремленно ломимся. Я показал ему визитку, и вопрос исчез. Мы пошли по мощеной белым камнем дорожке, спешно приводя в порядок свои костюмы после долгого пути.

Фрак я носил впервые в жизни, и более дурацкой одежды даже представить не мог. То ли дело пиджак. Но вот это… Спереди неудобно короткий, сзади — несуразно длинный. Сейчас сверху был плащ, и это меня спасало, но ведь когда войдем внутрь, плащ придется снять, и у меня проявится моя проблема в гостях номер один: куда деть руки?

Натсэ чувствовала себя не многим лучше. Я мало знал о светской жизни Ордена Убийц, но, похоже, носить платья ей доводилось не чаще, чем мне.

— Прекрасно выглядишь, — шепнул я.

Это были не пустые слова. Темно-синее платье с оборками действительно подходило Натсэ куда лучше того, что мы утащили из гардероба Талли. Платье оставляло обнаженными плечи и верхнюю часть груди, а я был немного выше и шел рядом, то и дело скашивая взгляд, так что… Да, выглядела Натсэ действительно прекрасно.

— Спасибо, — пробормотала она и, кажется, покраснела.

Мы поднялись по белоснежным ступеням. Я хотел было постучать в резную деревянную дверь, но увидел в стене кнопочку с изображением колокольчика и нажал на неё. Внутри послышался мелодичный перезвон.

Логика подсказывала, что дверь откроет кто-то из прислуги. Возможно, такой же чопорный лакей, как у ворот. Но я вдруг услышал радостный крик, топот. Потом забренчали замочки и цепочки, и дверь открылась.

Как бы я себя ни готовил к этому моменту, когда он пришел, внутри всё оборвалось. Передо мной стояла Авелла, напоминающая не то пушинку, не то снежинку в белом до рези в глазах платье. Она улыбалась, демонстрируя такие же белейшие зубки. Белоснежные волосы немного растрепались от бега, голубые глаза сияли… Как такие существа вообще могут ходить по земле? Это явно какая-то чудовищная ошибка!

Секунду, или чуть меньше Авелла смотрела на меня. Потом её лицо резко исказилось гримасой ужаса. Она громко взвизгнула и… захлопнула дверь.

— Надо было взять еду на рынке, — вздохнул я. — Что ж, пойдем, попробуем поймать извозчика, обещаю не блевать, мне уже особо нечем…

Но не успел я отвернуться, как дверь открылась опять. На этот раз — медленно, степенно, как и подобает двери такого особняка. Авелла, которая оказалась за дверью, опять улыбалась, но немного не так, более сдержано.

— Господин Мортегар, — сделала она реверанс. — Я рада вас видеть, спасибо, что не забыли о моём приглашении. Примите мои извинения за глупую сцену, мне нужно было привести себя в порядок. Прошу, входите, я сообщу маме, что у нас гости.

Мы вошли в белоснежную прихожую и остановились у порога. Авелла куда-то упорхнула.

— Не понял, а в чём был непорядок? — спросил я.

— Бант, — коротко ответила Натсэ.

— Бант?!

— Один из бантов немного сбился набок. Она его поправила.

— И всё? Из-за этого она визжала и хлопала дверью?

Натсэ посмотрела на меня, как на дурака, не понимающего очевидных вещей. Либо как на дурака, не понимающего, что пришел в гости к дуре. Я заткнулся. Бант так бант, кто я такой, чтобы спорить.

Наверное, в доме гостей особо не ждали, или ждали, да не тех. Во всяком случае, мне почудилось, что мы с Натсэ пришли не в самое подходящее время. Теперь-то, наученный опытом с бантом, я видел, что в гостиной царит страшный бардак. Кочерга у камина стоит под дурацким углом. Фигурки на каминной полке выстроились не по росту. Декоративная подушечка на диване лежит так, будто её туда бросили не глядя. А из десяти замеченных канделябров в двух погасли свечи. Впрочем, этот вопрос я легко решил: умножил пламя одной из свечек и перенес огоньки на пустые фитили.

— Хозяин, а что вы сейчас сделали? — нежно спросила Натсэ.

Я вздрогнул. Меня как будто ведром ледяной воды окатили. Даже в глазах потемнело. Вот дурак!

— Интересно, она будет так же улыбаться, когда узнает? — вздохнула Натсэ.

Какая-то она стала мрачная, как вошла. Готов поклясться, еще до порога я её понимал, а теперь рядом со мной был как будто чужой человек. Она стояла, сложив руки перед собой, и безразличным взглядом обозревала гостиную и прихожую. Ковры, картины, канделябры, лестницу, ведущую на второй этаж — ту самую, верно, лестницу, по которой так резво бежала Авелла. Кого она, интересно, надеялась встретить, что даже бант не поправила?

— Господин Мортегар, — послышался низкий вкрадчивый голос. — Позвольте, пожалуйста, ваш плащ.

Я сдал плащ лакею и остался в дурацком фраке. Так. Ну и куда теперь девать руки?

***

Лакей проводил нас в столовую. Я боялся, что у меня начнется нечто вроде снежной слепоты. После серо-черных красок подземелья тут было уж слишком воздушно. Все кругом белое, прозрачное, в крайнем случае светло-коричневое. Пришлось попетлять среди хрустальных колонн, завивающихся к высокому потолку. Ковер был такой белый, что мне казалось, за мной остаются безобразные черные следы. Оглянувшись в третий раз, я чуть не упал и, поймав выразительный взгляд Натсэ, перестал маяться дурью. Впереди было испытание посерьёзнее, чем якобы грязные сапоги.

Посреди огромной столовой был накрыт стол из стекла, а рядом с ним стояла Авелла и ее немного увеличенная копия. Они даже улыбались одинаково, разве что старшая дама слегка прищуривала при этом глаза.

— Мама, это господин Мортегар, о котором я тебе рассказывала, — прощебетала Авелла.

Она так это сказала, что я поневоле загордился. Почувствовал себя великим героем, о подвигах которого слагают легенды прекрасные дамы. Хотя если серьезно — что про меня можно было рассказать? Что меня толкнули на рынке, а потом я пил пиво и таращился на Авеллу, не в силах вымолвить ни слова?

Белоснежная дама поклонилась мне.

— Господин Мортегар, — продолжала Авелла, — познакомьтесь с моей мамой, госпожой Акади из рода Кенса.

Я поклонился, внутреннее весь сжавшись, ожидая какого-то взрыва — насмешки или возмущения неправильно выполненным движением. Но все вышло совсем наоборот. После моего поклона госпожа Акади заговорила тихим и приятным голосом:

— Я рада приветствовать вас во временной резиденции рода Кенса, господин Мортегар. К сожалению, мой муж и… дети сейчас отсутствуют, им пришлось помогать Ордену Рыцарей. Вы наверняка слышали, что произошло минувшей ночью в городе?

— Краем уха, — скромно ответил я. — Кажется, кого-то убили, и что-то сгорело.

Мать и дочь рассмеялись, но сделали это так, что я совершенно не почувствовал себя обиженным, а, напротив, засмеялся вместе с ними.

— Не говорите так при моем муже, — попросила госпожа Акади. — Когда он услышал от меня точно такие же слова сегодня утром, то целый час распекал за то, что я ничего не воспринимаю серьезно. Но я ведь из клана Воздуха. Мы с трудом воспринимаем всерьез все, что происходит на земле. Впрочем, почему бы нам не продолжить беседу за столом? Прошу вас, господин Мортегар, это место для вас, а это — для вашей очаровательной рабыни.

Я вздрогнул от удивления, что кто-то обратил внимание на Натсэ, и тут же устыдился: сам-то я вообще про неё забыл, засмотревшись на эти два облачка, принявших человеческий облик.

Должно быть, сам факт того, что из-за плеча Натсэ торчала рукоять меча, многое говорил родовитым аборигенам. Едва мы уселись, и я взял в руки столовые приборы, как госпожа Акади воскликнула:

— Постойте, господин Мортегар, а как же проба?

К счастью, Натсэ сориентировалась быстрее меня. Она своей вилкой быстро собрала с моей тарелки несколько кусочков овощей и мяса, запила глотком вина из моего фужера и кивнула. Госпожа Акади и Авелла смотрели за этим действом без всякой обиды, но с огромным любопытством.

— Вас хотят убить, господин Мортегар? — с придыханием спросила Авелла.

— Есть такое опасение, — сказал я, подумав о Талли. — Простите мне, что…

— Ну что вы, что вы! — замахали руками дамы. — Нам, напротив, очень интересно. А сколько стоит такая рабыня?

Я задумчиво окинул взглядом Натсэ. Она не собиралась мне помогать — увлеченно орудовала ножом и вилкой. Придется выкручиваться самому.

Назвать цену, за которую мы ее купили — значит, породить ещё кучу вопросов, придется рассказать про Орден Убийц, а нам такие откровения ни к чему. Талли говорила, что рабыня с такой внешностью может стоить двести солсов… но это неизбежно вызовет вопросы об источниках моих финансов. Да уж, плохо я подготовился к светской беседе, ничего не скажешь.

И тут меня осенило.

— Вообще, это подарок, — сказал я небрежно и даже не соврал. — От одного хорошего друга.

Авелла и её мама понимающе закивали, Натсэ и бровью не повела.

— Бедная девочка, — вздохнула Акади. — Нелегко ей придется в мужском общежитии.

— Мама, — одернула её Авелла. — Тут не принято относиться к рабам, как к людям, ты же помнишь. Господин Мортегар подумает, что мы — дикарки.

Они опять рассмеялись, а я воспользовался паузой в разговоре, чтобы набить чем-нибудь рот. Обидно будет покинуть званый ужин с пустым желудком. Натсэ хорошо: лопает себе и лопает, ей ведь разговор поддерживать не нужно.

Вдруг воздух вокруг нас наполнился мелодичным перезвоном. Казалось, чудную музыку исполняет каждая колонна, каждый хрустальный прибор на стеклянном столе.

— Десять часов! — воскликнула Авелла с пока еще непонятной мне тревогой.

Только десять! Это я, выходит, еще рано приперся? О, ужас, что они обо мне подумали?

Лишь только стих бой невидимых часов, как раздался птичий щебет. Авелла выскочила из-за стола, как подброшенная пружиной.

— Папа! — воскликнула она и унеслась прочь.

— Авелла, дорогая, у нас все-таки есть слуги, — произнесла ей вслед Акади, без особой, впрочем, надежды. — Простите её, господин Мортегар. Девочка без ума от своего отца. Наверное, возраст такой…

Из прихожей доносились мужские голоса, пересыпаемые звоном голоса Авеллы. Мужских голосов было два. Натсэ промокнула губы салфеткой, отодвинула тарелку и проверила, легко ли вынимается меч из ножен.

Голоса приближались. Я уже различил своё имя, произнесенное Авеллой. Госпожа Акади поднялась со стула навстречу мужу, я последовал её примеру. Натсэ встала рядом со мной.

В столовую вбежала Авелла, раскрасневшаяся от какого-то несуразного детского возбуждения.

— Вот он, пап, знакомься, господин Мортегар, мой друг, я о нем говорила!

Отразившись в витых колоннах, следом за ней вошел высокий мужчина во фраке. Таком же фраке, как у меня, с той лишь разницей, что его явно не купили в лавке готовой одежды за десять серебряных, а сшили на заказ по фигуре. Мужчина посмотрел на меня чуть свысока, через пенсне, и наклонил голову в знак приветствия. А следом за ним…

Поклониться я не успел. Ощущение было такое, словно у меня табуретку из-под ног выбили. Рядом с отцом Авеллы стоял усатый «монах», служитель из Ордена, тот самый, который требовал, чтобы я показал ему печать. Тот самый, который зажег дрова на моём костре. Тот самый, что не мог не узнать меня!

И он меня узнал. Я понял это по его взгляду.

Глава 23

И чем мне дома не нравилось? Прекрасный дом, каменный такой, подземный, со святилищем, где всегда уютный огонек горит. Подумаешь, голод. Не такое уж плохое чувство, этот голод. Гораздо приятнее по ощущениям, чем когда сгораешь заживо. Нет, серьезно, ну что у меня с головой? Да любой нормальный парень на моём месте первым делом затащил бы Натсэ в постель, а о еде бы вспомнил сутки спустя и никак не раньше. Но нет, мне нужно было поиграть в «убеги из дома». Ну вот и поиграл. Теперь так и сдохну, не познав любви. Разве что сейчас… Вот прям здесь. Чего уже терять… По крайней мере, потом обо мне будут рассказывать легенды.

Тьфу, и о чем я опять думаю на пороге смерти? Нет чтоб о вечном. О душе, там, или хотя бы о сестре…

— Господин Мортегар, познакомьтесь с моим папой, господином Тарлинисом, — с гордостью сказала Авелла. — Он глава рода Кенса.

Спохватившись, я отвесил Тарлинису поклон. Убивать меня пока вроде не убивают, а пионер должен быть вежлив всегда.

— Очень приятно с вами познакомиться, господин Тарлинис, — пробормотал я. — Прошу прощения за то, что вторглись в ваши владения… Мы, собственно, уже уходим.

Эх, вряд ли мне прибавило очков это «мы». Авелла была права: говорить о рабыне, как о человеке, тут не то чтобы никому в голову не приходит, это попросту воспринимается как дурной тон.

Тарлинис смерил меня высокомерным взглядом, дав понять, что ход моих мыслей ему очень нравится, но сказал другое:

— Ну что вы, господин Мортегар. Моя дочь пригласила вас, а значит, вы — наш гость. Позвольте представить вам верховного служителя Наллана, клан Земли. Мы встретились с ним во время патрулирования города, и я позвал его к нам поужинать.

Обалдеть. Зашибись просто. Ну почему, почему мы не купили продуктов на рынке?!

— О, дорогой, — расстроилась Акади. — Как печально, что ты не предупредил меня. Но я сию же секунду велю приготовить…

Ах, я, выходит, не только осквернил усатому дядьке святилище, я еще и сожрал его ужин. Хотя, по большей части, не я, а Натсэ, но хозяин ведь отвечает за ущерб, нанесенный рабом.

Дамы и господа затеяли замысловатые препирательства на тему стоит или не стоит беспокоиться, а если стоит, то как именно. Я не прислушивался, потому что в этот момент у меня в брюках начало что-то происходить. Что-то там подергивалось, нагревалось и как будто даже увеличивалось. И — нет, это не подростковые гормоны окончательно порвали все поводья.

Я сунул руку в карман, не заботясь о том, насколько это прилично в высшем обществе, и схватился за раскаленный камень. Немедленно обжег пальцы, вскрикнул, но понял, что если не достану камень, на мне попросту загорятся штаны, а это явно выходит за рамки хорошего тона. К тому же, если Наллан меня всё же каким-то чудом не вспомнил, то, увидев меня в огне, уж точно воскресит в памяти наше недолгое знакомство.

— Прошу меня простить! — крикнул я и, вытащив камень двумя пальцами, отбросил его, не посмотрев, куда.

Камень полетел на стол. Я зажмурился. Сейчас ка-а-а-а-ак расхреначит всё вдребезги…

Однако стекло оказалось прочным. Камень лишь глухо звякнул. Я приоткрыл один глаз, и тут что-то вспыхнуло, и из камня вылетела круглая буханка белого хлеба. Она покатилась по столу, как Колобок, но госпожа Акади не дала ей упасть, аккуратно поймала и положила на блюдо с хлебом.

Еще одна вспышка, и на столе появилось блюдо с запеченной рыбиной длиной с мою руку. Третья вспышка доставила закупоренную бутылку темного стекла. После чего камень успокоился.

Все с интересом посмотрели на меня, желая разъяснений.

— От нашего дома — вашему дому, — промямлил я. А что мне еще было сказать? Что почтенный Мелаирим, хоть и рассердился на меня, всё же не собирался заставлять меня жрать Натсэ? Не только прислал еды, но и вина пожаловал. Благороднейший, добрейший человек, почтенный Мелаирим! А я… Я опять его подвёл, да так, что и в страшном сне не привидится.

Авелла неуверенно хихикнула. Акади засмеялась смелее, и атмосфера разрядилась.

— Служитель Наллан, вы ведь любите рыбу? — ослепительно улыбнулась госпожа Акади.

***

Дальнейшее мало напоминало уютный семейный ужин. Скорее было похоже, будто мы играем в покер на жизнь и смерть. Промежутки между словами заполнялись траурными лоскутами тишины.

Авелла, сидевшая рядом с отцом, странно притихла. Она смотрела на него с обожанием, но, очевидно, чувствуя настроение, боялась сказать даже слово. Госпожа Акади держалась по-прежнему, но я боялся даже представить, каких душевных сил ей это стоит.

Натсэ тоже сидела напряженная, готовая в любую секунду вскочить, вытащить меч и превратить ужин в бойню.

— Как ваше патрулирование, дорогой? — осведомилась Акади.

— Ужасно, дорогая, — отозвался Тарлинис. — У меня закрадываются серьезные сомнения насчет выбора академии. Такое чувство, будто здесь затевается что-то недоброе.

— Мне кажется, ты придаешь слишком много значения слухам, дорогой.

— Слухам? — Тарлинис отложил вилку и вытер рот салфеткой. — Руины сгоревшего дома тщательно изучили. Да, следов магического огня не обнаружили, но чье-то магическое воздействие несомненно имело место быть. Этого недостаточно для громкого заявления, но… Такое чувство, будто очень опытный и осторожный маг Огня старался как следует замести следы, пользовался самыми простыми заклинаниями, воздействуя на обыкновенный огонь.

Вот это приятно, спасибо. Жаль, Мелаирим не слышит, он бы мной гордился. Опытный и осторожный маг…

Натсэ с силой пнула меня по ноге под столом, и я поспешил спрятать глупую улыбку. Но поздно: служитель Наллан, не сводивший с меня глаз всё время, заметил мою гримасу и сдвинул брови. Почему же он молчит?..

— А тот ученик, что пропал месяц назад? — продолжал Тарлинис. — Об этом тоже громко не говорили. Безродный мальчик, из низов, добился права участвовать во вступительных испытаниях, и вдруг… Просто исчез. А на следующий день — появляется какой-то загадочный парень и оскверняет святилище Земли. Совпадение? Не думаю!

Будь моя воля, я бы вообще воткнулся лицом в тарелку, или сквозь землю провалился. Эх, Мелаирим! Вот раздобыл бы ты мне печать Земли — насколько бы всем проще жилось!

— Болота разрастаются, — подхватил Наллан. — Сегодня там опять оставят дозор из второкурсников, но я думаю, что скоро они перестанут справляться. Нужно пристальное внимание взрослых, опытных магов. Кроме того, с болот лезет всякая нечисть. Лягушки, жабы… — Он содрогнулся, и даже Акади поморщилась.

Я вспомнил, что уже слышал о болотах. А также о лягушках и жабах — в свой первый день в логове Мелаирима. Он отправил Талли в этот самый дозор, чему она совсем не обрадовалась.

— Взять все эти события по отдельности — ничего особенного, но стоит выстроить из них цепь — и мороз по коже, — заключил Тарлинис.

Потом он перевел взгляд на меня и, видимо, решил сменить тему:

— А вы, господин Мортегар, планируете поступать в академию?

— Хотелось бы, — кивнул я. — Не уверен, правда, что пройду отборочные…

— Ну, о таких вещах нет смысла волноваться. Делаешь, что можешь, и либо проходишь, либо нет. Лично я верю, что каждый человек оказывается в том или ином месте тогда — и если! — когда он там действительно необходим. Это моя философия. Пользуйтесь, если хотите, она неплохо успокаивает нервы, когда всё идет не так, как хотелось бы.

— Спасибо, — пробормотал я.

Тут же Наллан, покончив с рыбой, встал из-за стола и поблагодарил Акади за ужин. А рыбка-то, между прочим, из моего кармана. Мог бы и мне спасибо сказать! Впрочем, ладно, я охотно ему прощаю «спасибо», пусть только забудет о моем существовании, да желательно навсегда.

— Господин Тарлинис, — обратился к главе семейства Наллан. — Я не злоупотреблю вашим гостеприимством, если попрошу угостить меня трубочкой вашего знаменитого табака?

— Ну что за глупости, Наллан. — Тарлинис поднялся. — Мой дом — твой дом. Давай поднимемся в курительную комнату. Прошу меня извинить, господин Мортегар, дорогая. — Нам с Акади досталось по кивку. — Радость моя, — посмотрел Тарлинис на Авеллу, — покажи гостю наш сад. Он особенно прекрасен, когда солнце уже зашло, но не все цветы успели закрыться.

— Хорошо, папа! — просияла Авелла.

Натсэ выразительно откашлялась и опять легонько ткнула меня носком туфли в щиколотку. Она явно тоже почувствовала, что не всё тут ладно, и что надо скорее валить. Я бы и свалил, но тут вдруг Авелла, перегнувшись через стол, положила свои маленькие мягкие ладошки на мои руки, заглянула в глаза своими бездонными сапфирами и улыбнулась:

— Пойдёмте, господин Мортегар? Вы окажете мне честь.

С тем же успехом она могла бы вонзить крюк мне под рёбра и потащить за собой.

Глава 24

Засыпающий сад и в самом деле был прекрасен. Синие и белые цветы, казалось, светились в темноте, напитавшись за день солнечными лучами. С цветка на цветок, будто маленькие искорки, перелетали неизвестные мне насекомые — может, светлячки, а может, вообще феи и эльфы. В энтомологии окружающего мира я пока не ориентировался.

Мы с Авеллой медленно шагали по петляющей среди деревьев и кустов тропинке, а Натсэ шла следом, на приличествующем расстоянии, излучая неодобрение.

— Красивый у вас дом, — заметил я.

— Он не наш, — сказала Авелла.

— Ну да. Я знаю. Всё равно красивый.

— Господин Мортегар! — Авелла вдруг остановилась, сорвала синий цветок и уставилась на меня. — Вы ведь простите мне мою излишнюю навязчивость?

— Прос… Я? Навязчивость? Нет! Нет никакой навязчивости, — запротестовал я.

Авелла улыбнулась и протянула цветок мне. Я робко сжал пальцами стебель, и мы пошли дальше.

— Папа хочет, чтобы я выучилась на мага Земли, — говорила Авелла, ставшая необычайно серьезной. — Я выучусь, конечно. Изо всех сил буду стараться. Но мне так страшно не хочется оставаться здесь одной. Я ведь совсем другая. Вы ведь видите.

Я, чувствуя себя полным валенком в этом разговоре, постучался мысленно к силе Огня. Внятно сформулировать запрос у меня не получилось, но хватило и мутного потока образов.

Скорее всего, Авелла Кенса говорит о своей внешности. Она выглядит, как типичный маг Воздуха. В более широком смысле её слова означают, что душой она более расположена к магии Воздуха и соответствующему мышлению, что вряд ли найдет понимание у учителей и учеников академии Земли.

— Почему бы вам тогда не поступить в академию Воздуха? — спросил я, поймав нить разговора.

Авелла покачала головой:

— Папа хочет так.

Судя по всему, насчет папы у неё серьёзный пунктик. Я не решился ковырять эту тему. Обернулся проверить, как там Натсэ. Она как раз развлекалась тем, что изображала пантомиму «рвотоизвержение». Видимо, она не ожидала, что я отвлекусь от разговора с Авеллой, и не успела быстро остановиться. Поняв, что попалась, смутилась и отвернулась. Хм… Ревнует, что ли? Да нет, глупости.

— А где та девушка, с которой вы были вчера в городе? — спросила Авелла каким-то слишком уж безразличным тоном. Ревнует, что ли? Да нет, это уж совсем глупости.

— Таллена? Ну, она… Она сейчас на тех самых болотах.

— О, да-да. Она второкурсница? Понимаю. Вы с ней хорошие друзья?

Я не смог сразу ответить на этот вопрос. Как описать мои отношения с Талли?

— Мы с ней скорее терпим друг друга.

Похоже, Авеллу такой ответ удовлетворил. Она опять начала улыбаться. А мне в затылок врезалось что-то твердое.

Я резко повернулся. Натсэ шагала, заложив руки за спину, и внимательно изучала взглядом звездное небо.

— Что там? — обернулась и Авелла.

— Ничего. Показалось…

И тут со стороны дома донесся крик господина Тарлиниса:

— Авелла!

— Папа? — отозвалась моя белокурая принцесса, даже на цыпочки привстав от старательности.

— Зайди, пожалуйста, к маме ненадолго, она тебя ждет.

Авелла сорвалась с места. Добежав до поворота тропинки, повернулась и полукрикнула-полушепнула мне:

— Подождите, пожалуйста!

Ко мне в сгущающихся сумерках приблизилась Натсэ.

— Бежим отсюда, хозяин, — процедила она сквозь зубы. — Не знаю, что вас связывает с этим Налланом, но он вас чуть взглядом на куски не порезал. И еще священнослужителям запрещено курить. Похоже было на какую-то условную фразу.

— Да что с тобой такое? — перебил я. О таких мелочах, как Наллан, я и думать забыл. Вон какой вечер прекрасный, и Авелла так мило со мной беседовала. Кроме того, нельзя же просто так взять и сбежать из дома, куда пришел в гости. Есть же правила приличия.

— Я выполняю обязанности, которые вы на меня возложили, хозяин, — сообщила Натсэ. — Обязанности раба-телохранителя. Предупреждаю об опасности. Безголовая магичка явно не в курсе, как и её мать, но против вас тут что-то готовят…

— А я уж было подумал, что ты ревнуешь, — пошутил я и пристроил ей за ухо синий цветок. Сам не знаю, почему так сделал. Показалось, что он очень пойдет к её волосам и глазам.

В ответ я ждал чего угодно. Равнодушного взгляда, презрительного фырканья, тяжкого вздоха, усмешки. Но только не того, что последовало.

Натсэ покраснела так, что её щёки разогнали тьму вокруг.

— Дурак! — выкрикнула она.

— Эй! Нельзя называть хозяина дураком, — возмутился я, не задумываясь.

— Можно, если хозяин — дурак! Дурак, дурак, дурак!

Она толкнула меня в грудь и отошла на несколько шагов. И вдруг застыла. В следующий миг рука её вспорхнула вверх и выхватила из ножен меч. У меня ёкнуло сердце. По дорожке двигались три завернутые в плащи фигуры. Еще больше их оказалось среди деревьев. Все приближались к нам, смыкая круг.

Натсэ прыгнула. Она за мгновение угадала, что произойдет. Там, где она только что стояла, земля вздыбилась, набухла высокой кочкой. Потом эта кочка раскрылась, как гигантские челюсти, и «щелкнула» ими, пытаясь поймать жертву.

Подпрыгнув, Натсэ, как и в прошлый раз, оттолкнулась от воздуха, сделала кувырок и обрушилась на ближайшего мага. Тот вскинул руку, и меч ударил, судя по скрежету, в камень. Без толку брызнули искры.

— Взять их! — раскатился по саду приказ.

Ночь наполнилась движением. Я попытался бежать, но, как и в тот раз, когда поцапался с Талли, меня по колено всосала в себя земля.

— Парень есть! — крикнули у меня над ухом и заломили руки за спину. — Печатей не видно.

— Браслеты надень, — посоветовали ему.

Уж вряд ли на меня наденут простые наручники. Скорее какие-нибудь особые, глушащие магию. Значит, вот-вот я останусь совсем беззащитным! Но я и сейчас беззащитен. Эти парни знали, на что идут, и не взяли с собой ни малейшего огонька.

Натсэ летала. Не будь я уверен в обратном, я бы жизнью поклялся, что смотрю на мага Воздуха. Вот она оттолкнулась от дерева, взлетела, повернулась, опять подпрыгнула, изогнулась, пропуская поднявшуюся снизу «стрелу» земли, упала на одного из магов, врезала ему по лицу ногой, снова порхнула. Земля тянула за ней корявые черные пальцы, вздыбливалась черными каменными стенами. Со стоном выкорчевывались деревья, падали, умирали цветы…

Очередной удар Натсэ пришелся на защиту мага. Они, кажется, умудрялись мгновенно создать вокруг руки слой камня. И вот, когда сталь высекла из камня искры, я понял, что у меня таки есть здесь союзник. Искры! Я мигом представил тысячи ярчайших искр, вихрем летающих среди магов, пронзая их насквозь, поджигая на них одежду. Плевать на маскировку. Нас уже раскрыли! Крохотное усилие, и…

За спиной как будто ветер подул. Тот парень, который уже почти было застегнул на мне наручники, вскрикнул и, перелетев через мою голову, упал на спину. Он тут же вскочил, ошалело уставился на меня. И вдруг между ним и мной кто-то появился.

Мне потребовалось дважды моргнуть, чтобы понять: это Авелла.

Девочка-пушинка подняла руку, и мага Земли подхватило порывом ветра. Он взлетел, крича, и упал с высоты двух метров.

Ветер превратился в ураган. Натсэ, опустившись, наконец, на землю, завертелась волчком, пытаясь понять, что происходит, и почему её перестали убивать.

— Да как вы смеете! — прогремел грозный женский голос, и рядом с Авеллой появилась её мать, госпожа Акади. Я и не думал, что она может так говорить. Властно, страшно. — Забыли, где находитесь, грязные кроты?

Двух магов подняло выше деревьев. Они разлетелись в разные стороны, потом с криком сшиблись и упали обратно.

— Что вы сделали с этим прекрасным садом?!

Теперь в небо взмыл огромный ком из магов. Их завертело с такой скоростью, что казалось, они слились в цельночеловеческий шар. Слились и их вопли — в один, неразделимый. Кого-то там, кажется, рвало, кто-то плакал и звал маму, но большинство просто и грязно матерились.

— Достаточно! — На дорожке появился Тарлинис. Он шел к своим дамам, громко топая и сопя.

Авелла и Акади опустили руки. Маги с визгом и стонами повалились на землю.

— Кто вам позволил встать на пути правосудия? — прорычал Тарлинис, остановившись напротив супруги. На дочь он и не взглянул.

— Правосудия? — воскликнула Акади. — Я не видела никакого правосудия. Видела лишь свору темных личностей, которые под покровом ночи напали на друга моей дочери. И видела, как ты им потворствуешь!

— Дорогая! Сколько раз я тебе говорил: не лезь в дела рода. Ты ничего не знаешь. Этот мальчишка и его рабыня на самом деле…

— Дорогой мой! — оборвала его Акади. — Даже если этот мальчишка круглыми сутками пытает и убивает младенцев, а девчонка смотрит, смеется и подает ему инструменты, мне — плевать. Моя дочь сочла возможным пригласить его в наш дом, и я буду уважать её решение. Хочешь вести дела рода — веди их за пределами территории моего клана!

— Что? — тихо спросил Тарлинис. Ему как будто в лицо плюнули.

— Не говори, что ты забыл. Мы находимся на территории, официально принадлежащей клану Воздуха. Любой, кто зайдет сюда без моего разрешения, может быть уничтожен без суда и следствия. Вели своим кротам встать на колени и благодарить меня за то, что я их всего лишь потрепала. А потом — пусть убираются вон.

Не нужно было быть семейным психологом, чтобы сообразить: Акади победила. Тарлинис шумно дышал, глядя на неё, и искал способ укусить напоследок. Нашел:

— Когда ты успела поставить моей дочери печать Воздуха?

— Она и моя дочь тоже. Печать ей поставил глава клана, когда мы гостили дома этой зимой.

— Она должна стать магом Земли!

— Значит, станет! Она хоть рабыней станет, если ты ей прикажешь, можно подумать, сам не знаешь, как она тебя любит. Но ни один проклятый крот не помешает моей дочери освоить магию моего клана, если ей того хочется.

— Не смей нас так называть!

— Не смей меня до такого доводить. Убери их из моего сада, Тарлинис. Об остальном мы поговорим в опочивальне. Смею надеяться, что больше ты не причинишь неудобств нашим гостям. Бедные дети останутся здесь на ночь!

Тарлинис вскинулся было, но тут же сник. Наверное, трижды проклял тот день, когда согласился жить в особняке клана Воздуха вместо того чтобы арендовать подходящий особняк в городе. Он повернулся к вяло копошащимся магам Земли и принялся им сквозь зубы что-то командовать.

Ко мне приковыляла Натсэ. Авелла и Акади повернулись. Все втроем схватили меня за руки и потянули. Земля неожиданно легко меня выпустила.

— Вот видите? — засмеялась своим изумительным смехом Авелла. — Почти конфирмация. Земля не причиняет вам вреда. Мы совершенно точно будем учиться вместе, я уверена.

Натсэ в ответ даже не фыркнула. Несмотря на темноту, мне почудилось, что она смотрит на Авеллу более уважительно. Само собой, после того, что они с матерью тут устроили. Эх, все печати хороши…

Глава 25

Госпожа Акади крепко взяла меня и Натсэ под своё белоснежное крыло. Выделила нам комнату, больше похожую на спортивный зал размерами, велела слугам забрать нашу одежду, а взамен выдать пижамы, по очереди отправила в душ. При этом она то и дело грустно улыбалась, вздыхала и называла нас «бедными детками». Когда же мы, наконец, были полностью готовы ко сну, она усадила нас на кровать, а сама села напротив, в кресло.

— А теперь, господин Мортегар, мне нужны от вас кое-какие ответы.

Что ж, этого я и боялся. Не хотелось врать такой милой и, к тому же, опасной даме. Но если она прямо спросит, не маг ли я Огня…

— Мой супруг вбил себе в голову, что вы имеете отношение к вчерашним убийствам в городе. Якобы Наллан опознал в вас, господин Мортегар, юношу, которого принесли в жертву Падшему. Я не так глупа, как могу показаться, и понимаю, что нет смысла задавать вопрос: не маг ли вы Огня. Мы с вами знакомы от силы день, и нужно быть абсолютным безумцем, чтобы доверить мне такую тайну, если она, конечно, существует.

Я смотрел на госпожу Акади с всевозрастающим изумлением. Я спешу с выводами, или она — самая мудрая взрослая женщина из всех, что я встречал в обоих мирах?

— Оставим этот вопрос, — продолжала тем временем Акади. — Скажу лишь, что лично я никогда не поддерживала эту нелепую идею: заточить Огонь под землей и наложить вето на его магию. Никто тогда не хотел думать, что магия в источнике своём — едина. И вот теперь мы пожинаем плоды. Кланы начинают вырождаться, главы родов вынуждены прибегать к ухищрениям… Но оставим, это не имеет отношения к нашим делам. Ответьте мне, господин Мортегар, о вас кто-то заботится? Есть человек, которому нужно знать, что вы здесь?

Я помялся. Не хотелось мне подключать Мелаирима. Он вряд ли обрадуется, если его потащат в посольство клана Воздуха спасать пацана, которого он, по идее, в глаза не видел.

— Авелла упоминала девушку, Таллену, — сказала госпожа Акади. — Вас с ней видели в городе. Может быть, имеет смысл начать с неё? Знаю, что она в болотном патруле. Для меня это не проблема.

Я угрюмо молчал. Натсэ, сидевшая рядом на покрывале, скрестив ноги, ни единым жестом не намекнула мне, как поступить. Хотя ей-то откуда знать? Она о моих с Мелаиримом делах знает не так уж много.

— Что ж, — вздохнула Акади, — я не собираюсь вас пытать. Просто имейте в виду, что за порогом этой резиденции вас ждут рыцари Ордена, боевые маги, служители, и они не упустят вас. За пределами дома я не смогу вас защитить. Утром главе клана Воздуха отправят депешу, и он, скорее всего, отдаст приказ вас выдать. Приказ, которому я не смогу не подчиниться. У главы нет повода держаться за вас, ведь вы не из его клана. А у меня такой повод есть, хотя бы потому, что вы нравитесь Авелле.

Да, вот этой женщине в преподаватели идти можно, и даже прямо показано. Так виртуозно нажимать кнопки…

— Есть один человек… — Я покашлял в кулак, думая, как поступить. — Нет… Впрочем, вы правы. Лучше будет сказать Талли. Сообщите, что я передаю благодарность за завтрак и подарок, — тут я покосился на Натсэ, — и, если ей захочется меня увидеть, то я весь день буду здесь.

Еще раз мысленно пробежавшись по сказанному, я убедился, что всё звучит правильно. Даже если чужие уши услышат эту «шифровку из центра», то что они узнают? Только то, что и так не тайна: мы с Талли знакомы, и она купила мне рабыню. А уж Талли-то выводы сделает. Не она, так Мелаирим.

— Вот это серьезный разговор, — кивнула Акади, вставая. — Прошу вас, чувствуйте себя как дома, и если что-то понадобится — звоните в звоночек. Покойной ночи.

Едва за ней закрылась дверь, как мы с Натсэ поняли, что в нашем распоряжении всего одна, пусть и большая, как ратное поле, кровать.

— Я лягу в кресле, — сказала Натсэ и встала.

— Как это «лягу в кресле»? — не понял я.

Она показала. Пару секунд я с интересом смотрел, как она, свернувшись, будто кошка, лежит, без проблем помещаясь внутри кресла.

— Перестань дурью маяться. Ложись в постель.

— Мне бы не хотелось вас стеснять, хозяин…

— Тут столько места, что меня и армия магов Земли не стеснит.

Некоторое время мы пререкались, потом Натсэ уступила. Только вот с мечом расстаться отказалась наотрез. Так и забралась под одеяло: в сиреневой пижамке и с мечом. Прелесть.

— Слушай, — сказал я, когда мы лежали в темноте.

— Мы в резиденции магов Воздуха, — перебила Натсэ.

— Да я не собирался ничего такого предлагать! — тут же смутился я.

Неожиданно мне прилетело подушкой в лицо.

— Дурак! — прошипела Натсэ; какой-то она стала раздражительной в последнее время. — Слова разносятся по воздуху. Все, что мы скажем, может достигнуть ушей госпожи Акади, и еще… не знаю кого.

— Я просто хотел спросить: маги Воздуха — самые сильные?

— Почему? — удивилась Натсэ.

— Как они легко скрутили этих…

— На нас напали маги невысокого ранга, не рыцари, — принялась объяснять Натсэ. — Они сами не знали, что делают, хотели выслужиться, взяв лёгкую добычу. Кроме того, на территории посольства магия Земли и прочих стихий ослаблена. А вот магию Воздуха, наоборот, здесь питает сам воздух.

Помолчав, Натсэ нехотя добавила:

— Но всё равно они молодцы. Обе. Особенно Авелла. Нужно было немало смелости, чтобы попереть против отца.

Я улыбнулся в темноту, испытывая нелепую гордость за предмет своего восхищения. И опять получил подушкой.

— За что? — возмутился я.

— Отстань, — последовал гениальный ответ.

Вот даже не знаю, радоваться, или нет, что у Натсэ стал сбоить режим «Что вам угодно, хозяин?». Хорошо, конечно, только лучше бы он куда-нибудь в другую сторону сбоил, не в сторону избивания меня подушкой.

Натсэ уснула быстро, я различил, как изменилось её дыхание. Я же долго ворочался, одолеваемый самыми разными мыслями. Наконец, долг позвал меня искать уборную. Посмотрю хоть на эту хваленую магическую канализацию.

Слуг вызванивать я не стал — доверился инстинкту. Однако инстинкт, вопреки ожиданиям, вывел меня не к уборной, а к Авелле.

Я издалека заметил приоткрытую дверь в конце коридора, отблески огня и услышал голоса. Казалось бы, там туалета точно нет, но мои ноги почему-то решили подкрасться ближе, а глаза — заглянуть в щёлку.

В комнате горели дрова в камине. Тарлинис сидел в кресле, на носу его поблескивало всё то же пенсне. Перед ним, спиной ко мне, вся какая-то съёжившаяся и поникшая, стояла Авелла в белой ночной рубашке с кружевами.

— Покажи мне свою печать, — велел Тарлинис.

Авелла беспрекословно вытянула руку. Несколько секунд он держал в руках её маленькую ладошку, потом отпустил.

— И когда ты собиралась мне рассказать?

— Я не знаю, папа…

— Это неправильный ответ, дорогая.

Тон его не изменился, лицо тоже осталось спокойным, но он размахнулся и ударил Авеллу по щеке. Даже у меня внутри всё будто в фарш превратилось от одного лишь звука. Авелла упала. На мгновение я увидел её лицо, искаженное гримасой боли. Потом я увидел, как боль исчезает за виноватой улыбкой.

— Встань, — приказал Тарлинис.

Авелла поднялась.

— Я хочу, чтобы между нами было полное доверие. А ты скрываешь от меня такой серьезный шаг.

— Прости, папа…

— Сегодня я велел тебе разыскать мать и оставаться с ней. А ты вместо этого притащила ее в сад, помешала серьезным взрослым делам.

— Но я ведь нашла маму и оставалась с ней…

Для следующей пощечины Тарлинис встал. Авелла со слабым вскриком упала на ковер. Ее ночная рубашка задралась до бедер.

— Немедленно встань и приведи себя в порядок!

Авелла подчинилась. Она дрожала, но изо всех сил старалась сдерживаться.

— Что ты себе позволяешь, дочь? Что ты знаешь об этом Мортегаре, что ради него переступаешь через мою волю?

— Он просто мой друг! — всхлипнула Авелла.

— Прекрати называть друзьями всех, кто терпит твоё чириканье дольше двух минут! — проревел, багровея, Тарлинис. — Ты невыносима. Такая же пустоголовая балаболка, как и твоя мать. Если бы не вырождение, я бы ни за что не согласился на этот брак, но у меня не было выбора. Род Кенса должен оставаться сильнейшим. Но ты… Ты, позорище… Да разве при взгляде на тебя хоть кому-нибудь придет в голову слово «Кенса»? Разве ты хотя бы похожа на мага Земли?

— П-п-прости, п-п-папа… — плакала Авелла.

— А что самое скверное, ты даже не стараешься. Сегодня ты меня предала. Выставила дураком перед магами Земли из ничтожных родов. Чего мне будет стоить восстановить репутацию!

Он размахнулся опять. От этого удара Авелла наверняка бы лишилась чувств, а может, и жизни. Но вдруг в комнату кто-то вошел, и рука Тарлиниса замерла, потом притворилась, будто почесывает ухо.

Этот «кто-то», вошедший в комнату, остановился, сложил на груди руки и с вызовом посмотрел в глаза Тарлинису.

— Что вы здесь забыли, господин Мортегар?

Да, пожалуй, это был я, но я сам до сих пор не мог в это поверить. Внутри меня бушевало пламя, и оно заставляло меня идти, говорить, действовать. А поскольку «интерфейс» молчал, я с ужасом понимал, что пламя это — моё. Вовсе даже не магическое.

— Искал туалет, — услышал я собственный голос, такой спокойный и наглый одновременно, хоть и слегка дрожащий. — Отсюда несло дерьмом, вот я и заглянул.

Тарлинис побагровел и сжал кулаки, однако напугать меня не сумел. Надо же, он разозлился! Знал бы он, как разозлился я!

Авелла повернулась ко мне. Успела вытереть лицо и улыбалась. Если бы губы чуть не дрожали и не раскраснелись щеки, я бы подумал, что вся эта безобразная сцена мне почудилась.

— Вы зашли не в то крыло, господин Мортегар, — сказала Авелла. — Позвольте мне вас проводить…

— Не беспокойтесь, пожалуйста, — улыбнулся ей я. — Мне поможет господин Тарлинис. Ведь так, господин Тарлинис?

— Ступай спать, Авелла, — велел тот дочери, стараясь на неё не глядеть.

Авелла сделала реверанс и, сбивчиво пожелав покойной ночи, выскочила из комнаты. Мы молчали, пока её шаги не стихли в коридоре.

— Вы хотели мне что-то сказать, господин Мортегар?

— Нет. Просто хотел полюбоваться вашим прекрасным камином.

Он будто окаменел. До него дошло. Я с удовольствием наблюдал, как бледнеет его лицо.

— Красивый камин, — сказал я, присев возле него. — Красивая тюрьма для огня. Только вот штука: в тюрьме не хватает одной стены. Это, конечно, ничего не значит, ведь магов Огня не существует. И всё-таки, если представить, что один из них окажется здесь… Ему достаточно будет сказать одно слово, и огонь вырвется из тюрьмы. Миг — и род Кенса обезглавлен. Жуткая мысль. Не даром всех магов Огня истребили. Держу пари, это были жестокие ребята, и они никому не спускали подлостей. Допустил бы маг Огня, чтобы при нём мужчина избивал беззащитную девушку? Вы как считаете, господин Тарлинис?

Он молчал, но я чувствовал его взгляд. Испуганный и злой одновременно.

Я встал, чувствуя себя слабым и беспомощным, бесконечно уставшим. Чтобы скрыть это, я направился к двери, но, прежде чем выйти, остановился.

— У вас прекрасная дочь, господин Тарлинис. Мы с ней будем учиться в одной академии, и я бы хотел, чтобы она как можно чаще выглядела счастливой. Надеюсь, с вами не приключится ничего плохого. Закрывайте на ночь камин, берегите себя.

Тарлинис молчал. А я вышел, чувствуя себя героем. Несмотря на то, что усталость валила с ног, а тело сотрясала крупная дрожь, мне хотелось прыгать и петь. Я был победителем!

Глава 26

Я властным жестом отбросил одеяло с Натсэ. Она вздрогнула и вся сжалась, обняв меч.

— Х-х-хозяин, что вы делаете? — пролепетала она.

— Это тебе не понадобится. — Я отобрал у неё меч, не встретив даже слабого сопротивления.

Мои руки коснулись ног Натсэ, поднялись выше, вцепились в резинку пижамных штанов.

— Прошу в-в-вас, хозяин, — задыхаясь, шепнула Натсэ. — Будьте со мной нежнее, я никогда прежде…

Я поцеловал её в губы, обрывая поток бессмысленных слов. Потом медленно стянул с неё штаны, наслаждаясь тем, как мягкая ткань скользит по гладкой коже. Верхнюю часть пижамы Натсэ сняла сама и замерла в ожидании, её черные волосы разметались по белоснежным простыням.

Когда я уже потянулся к ней, она вдруг выставила передо мной указательный палец.

— Постойте, хозяин. Мы же не можем начать без неё.

— Без кого? — не понял я.

Натсэ посмотрела мне за спину. Я обернулся. В дверях стояла Авелла. Я смутился, попытался было прикрыться, но вдруг заметил, что пальцы Авеллы расстегивают пуговички ночной рубашки.

— Вы такой храбрый, господин Мортегар, — проворковала она. — Такой отчаянный. Позвольте мне хоть немного отблагодарить вас…

Она приблизилась к кровати, забралась на неё с ногами и одним движением сняла ночнушку.

— Идите к нам, Хозяин.

— Идите к нам, господин Мортегар, — шептали их голоса, а их руки тащили меня куда-то вниз, в бездну порока и сладострастия.

— Падай, Морти! Пока я добрая. — Талли? Ну разумеется, и Талли тоже здесь, это ведь вполне естественно.

Я упал во тьму, отдался этим сумасшедшим ласкам, безумству похоти, разрываясь от желания и молясь, чтоб эта пытка длилась вечность.

— Позвольте же и мне присоединиться, господин Мортегар, — произнес голос Мелаирима. — Я доставлю вам самое незабываемое наслаждение в вашей жизни. Поверьте, вы этого заслужили.

— Не хочу, — простонал я.

— Что вы, мне совсем не трудно. Просто расслабьтесь и повернитесь ко мне спиной.

— Уходи! — кричал я, отмахиваясь.

Голос Мелаирима стал жестче:

— Я здесь не для шуток, Мортегар. Ты доигрался. Теперь всё зашло слишком далеко.

Я ощутил болючий щелчок по уху и… проснулся.

***

Я лежал один на смятой и растерзанной постели, а надо мной возвышался бледный и как будто даже исхудавший Мелаирим. Заметив, как я кручу головой, он сказал:

— Ваша рабыня внизу. Изволит завтракать. По-видимому, моя персона не произвела на неё опасного впечатления.

Не сразу и с большим трудом мне удалось выгнать из головы осколки сна. Мозг цеплялся за них, как утопающий за щепки разбитого бурей корабля.

— Я крепко влип, да? — начал я постепенно присматриваться к реальности.

— За платье Таллена тебя побьёт, сразу и честно предупреждаю. Стол я уже починил, это не проблема.

У меня с души будто камень упал. Если уж Мелаирим начал с таких пустяков, значит, всё вполне терпимо. Пусть меня побьет Талли, не вопрос, я что, возражаю, что ли?

Я выбрался из-под одеяла и начал одеваться. Одеваться пришлось во вчерашний фрак. Сегодня он не стал менее дурацким, но зато сделался более печальным.

— Что же до всего остального, то оно не так плохо, как тебе кажется. Я предполагал, что однажды тебе придется выйти на поверхность, и, если ты для разнообразия согласишься выполнять мои рекомендации, всё должно обойтись. Герлим никого толком не видел. Стражников тоже убрали без свидетелей. К болотам тебя никак не привязать. Остается только два момента. Откуда ты взялся в святилище Земли и как ты пережил жертвоприношение.

— И у вас есть ответы на оба этих вопроса? — удивился я.

Мелаирим улыбнулся. Но как-то не очень весело.

***

— Вы что, смеётесь? — «Расписной» рыцарь брезгливо столкнул со стола пару поношенных обожженных сапог. — Хотите, чтобы я поверил в этот бред?

Я его полностью понимал. Мне самому хотелось перестать врать и рассказать правду, облегчить душу. Но я снова и снова повторял то, что Мелаирим заставил меня выучить наизусть.

Мы сидели в кабинете главы Ордена Рыцарей. Я, Мелаирим, Талли и Натсэ. За стеной (пришлось смириться с тем, что дверьми маги Земли почти не пользуются) дожидались своей очереди Авелла и Акади, которые должны будут охарактеризовать меня с самой выгодной стороны.

— Согласен, звучит причудливо, но это истинная правда, — степенно произнес Мелаирим.

Рыцарь грустно посмотрел на него, потер усталые глаза. Для этого ему пришлось снять латные перчатки, вернее — «испарить» их. Да, перчатки просто исчезли с его рук, когда ему захотелось! Очень интересно. Надо будет порасспросить насчет рыцарей, как они такие вещи делают. И зачем вообще таскают тяжеленный доспех, когда никакими битвами еще и не пахнет.

— Давайте еще раз. — Рыцарь уставился на меня. — Сапоги откуда?

— Мои это, — промямлил я. — На рынке брал. За десять дилсов отдавали, за восемь сторговались. Но это еще год назад было.

— Руны как на них появились?

Я, как баран, уставился на подошвы лежащих на полу сапог. На них были грубо прорезаны две одинаковых руны Земли.

— Не знаю. Может, сразу были. На подметках вечно узор какой-то. Я ж не знал, что там руны могут быть, не приглядывался.

— А дальше что было?

— Мы с Талли выпили немножко…

— Ну да, — подключилась Талли. — В городе. Трактир могу показать. Мы сто лет не виделись, а он же брат мой троюродный. Ну вот, и…

— Дальше! — сердился рыцарь.

— А дальше я ему говорю — спорим, сальто через голову не сможешь? А он взял и скаканул. Как — сам не понял, увалень.

— Я на стол забирался, — буркнул я.

— Какой «забирался»! Ты на ногах не стоял, — отмахнулась Талли. — В общем, он прыгнул, а как приземлился — сразу исчез.

— Руны сработали, — заметил Мелаирим. — И куда они его направили? В святилище Земли! — поднял он указательный палец. — На моей памяти стихия впервые так выделяет кого-то. Склонен предположить в юноше немалые таланты. За таких учеников академия должна держаться обеими…

— Таланты? — зарычал рыцарь. — А из огня он как спасся? Тоже талантами?

— Всё теми же рунами, — развел руками Мелаирим. — Сила юноши взывала к стихии. Взывала так сильно, что его притянуло вниз, сквозь костер. В этот миг пламя взметнулось, и служителям почудилось, что Огонь принял жертву. На самом же деле как только сапоги соприкоснулись с каменной площадкой, Мортегара опять перенесло в святилище. А там его ждал я, уже предполагая, что такое случится.

— А почему сразу не доложили?

Мелаирим вздохнул, поёрзал в каменном кресле.

— Во-первых, молодой человек был сильно обожжен. Я подлечил его. Во-вторых, я не был уверен, что мне поверят. Я предполагал отправить Мортегара на конкурс, но как можно позже, чтобы эта история успела забыться. Но скажите, неужели моё слово, моё ручательство — ручательство проректора академии! — ничего не стоит? В пресловутом осквернении не было вины молодого человека, и все же он сполна заплатил за это недоразумение.

Рыцарь поморщился. Он легким движением отделил кусок от своего каменного стола, достал кинжал и принялся им что-то на этом куске царапать.

— И рабыню из Ордена Убийц по чистой случайности купил? — проворчал он.

— Это я ему купила, — влезла Талли. — Он на неё так таращился. Цена-то — дилс, тьфу! А ребенку приятно.

— Ребенку? — переспросил рыцарь.

— Ага. Он её до сих пор в койку не затащил — стесняется.

Этого в нашем сценарии не было, и я посмотрел на Талли с испепеляющей ненавистью. Но она, похоже, знала, что делает. Рыцарь загрохотал от смеха. Его доспехи сотрясались и громыхали, потом вдруг исчезли. Остался просто мужик в самой обычной одежде. И кинжал в его руке тоже исчез.

— Действительно, нарочно не придумаешь, — пробормотал он и посмотрел на меня. — Эй, ты! Стихийный интуит! Держи!

Я поймал камень, посмотрел на вырезанную руну.

— Сквозь стену пройдёшь — свободен, — вздохнул рыцарь. — По крайней мере, пока.

— А сапоги-то можно обуть?

— Нельзя! Вещественные доказательства теперь твои сапоги. А может, они у тебя заговоренные? Или краденые?

Я только вздохнул — ноги уже мёрзли — и встал со скамьи. Демонстрировать способности.

— Постой, — окрикнул меня рыцарь. — Рабыню не продашь? Гатс даю. В сто раз против того, за сколько купил.

— Нет, — покачал я головой.

— А за сколько продашь?

Разговор был мне неприятен.

— Сто миллиардов солсов, — сказал я и протянул Натсэ руку. — Задаток, чтоб я подождал, пока основную сумму соберете. Я таких цифр не знаю — потом нолики вам нарисую, если хотите.

Я приобнял безмолвную и покорную Натсэ за талию и быстро пошел прямо в стену. Этого мы не репетировали, я вообще не был уверен, что получится. Не был уверен и Мелаирим — он что-то предостерегающе крикнул. Но я теперь совершенно не хотел даже на минуту оставлять Натсэ с людьми, которые относятся к ней, как к диковинному товару сомнительной полезности.

Это было не как раньше, когда я «открывал» туннель печатью. Теперь мне предстояло пройти нечто вроде конфирмации, показать, что Земля не хочет причинять мне вред. И Земля не захотела. В тот миг, когда я должен был долбануться головой о стену, я будто погрузился в серый туман и тут же вышел с другой стороны. Вместе с Натсэ.

— Хозяин, — тихо сказала она, не пытаясь пока даже высвободиться из моих объятий. — А у вас и вправду сила Земли есть. Немаленькая.

И, не успел я загордиться или хотя бы задуматься, как Натсэ резко отпрянула и отвернулась, сложив на груди руки.

Я посмотрел в другую сторону и увидел причину. Ко мне из противоположного конца коридора спешили, улыбаясь, Авелла и Акади. Я улыбнулся в ответ и помахал им рукой. Чего Натсэ психует? Они просто за меня беспокоились, да и только.

— Ну что? — Авелла схватила меня за обе руки. — Ну как?

— Отпустили, — сказал я, пожав её маленькие ладошки. — И, кажется, допустят до испытаний.

От радостного визга Авеллы у меня в ушах зазвенело.

— Ура, ура, ура! — кричала она, прыгая на месте. — Мы будем учиться вместе с Мортегаром!

Она с ума сходила от радости, а я помрачнел. До конкурса оставалась всего неделя. И если я не поступлю…

Маг, не прошедший вступительных испытаний, лишается права на использование магии и подвергается ритуалу по изъятию магической силы.

Глава 27

Натсэ приняла низкий старт, подняла голову и посмотрела вдаль. Перед ней простиралась длинная, уходящая за горизонт дорога, которая на мой неискушенный взгляд напоминала начало пути в другой город или даже другую страну. В действительности же мы находились на стадионе в горах, том самом, где скоро будут проходить вступительные испытания. Пробежать круг по стадиону — было простейшим из них, и абсолютно для меня неисполнимым.

— Морт, ты на что уставился? — покосилась через плечо Натсэ.

Да, у нас с ней наметился сдвиг. Натсэ начала называть меня на «ты» и по имени, правда, делала так исключительно наедине и когда я, с её точки зрения, всё делал правильно. Если же я где-то, как ей казалось, косячил, тут же возвращался фирменный стеклянный взгляд и «да, хозяин».

Вот например сейчас я не успел вовремя отвести взгляд, и Натсэ поняла, что я любовался, как красиво её обтягивают новые черные шортики. В город нас пока, от греха подальше, не отпускали, и за одеждой, которую для меня хранил художник, пришлось сходить Талли. Художник её узнал и отдал сверток безропотно. Правда, на вопрос о деньгах, которые он мне тогда передал, ответил загадочной улыбкой. Всё, что могла про него сказать Талли, это: «Круто поднялся». Но вот что послужило причиной крутого подъёма, пока оставалось тайной.

— Вы отвлекаетесь, хозяин, — сказала Натсэ с порозовевшими щеками. — Пора начинать тренировку.

А я что, виноват, что она набрала себе сплошь обтягивающей одежды? Нет, её, конечно, можно понять: она убийца. Для нее важно, чтобы ничто нигде не провисало, не болталось, не цеплялось. Так ведь и меня можно понять!

И всё-таки Натсэ была права. Я встал рядом с ней, и ощущение волшебным образом изменилось. Теперь я чувствовал Натсэ как надёжного друга. Всё-таки как важно в определенные моменты показывать глазам правильные картинки. Натсэ и вправду была мне другом. Во всяком случае, об этих тренировках я её не просил. Просто сидел в депрессии у себя в комнате несколько дней, обхватив голову руками. Натсэ долго ходила вокруг меня молча, пытаясь понять, что не так. Наконец, вызвала на разговор и, узнав причину печали, потащила меня на стадион чуть ли не за шкирку. Мне предстояло решить проблему, тщательно к ней подготовившись. А я-то всегда делал проще: заворачивался в плед, пил чай, смотрел аниме или читал мангу в ожидании, что всё как-то само собой разрулится. Натсэ внесла в мою жизнь нечто новое.

— На счет «три», — сказала она. — Раз, два…

Мне показалось, будто «три» донеслось откуда-то из будущего, потому что Натсэ, по сути, исчезла. Далеко впереди я сумел-таки различить уменьшающийся силуэт, но он уже никак не мог меня подбодрить. Я «побежал» следом.

Минут через пять, когда я уже хватал воздух ртом и хотел умереть, а проклятая беговая дорожка даже не думала заворачивать, меня догнала Натсэ.

— Какой круг? — спросила она, даже не запыхавшаяся. — Извини, я задумалась.

— К-к-круг? — прохрипел я.

Натсэ остановилась. Вот теперь она, кажется, поняла, насколько всё плохо. Но не поверила.

— Да быть того не может! — воскликнула она. — Это же просто! Просто бежишь, и всё.

И она, наглядно демонстрируя истинность своих слов, опять унеслась вперёд.

Просто! Конечно, что тут сложного. Сначала одна нога, потом — другая. Потом, кажется, еще какая-то… А-а-а, всё, не могу, бок колет.

Я поплелся шагом, памятуя наставления физрука о том, что сразу останавливаться нельзя. Пока шел, осматривался. Место было красивое. Стадион утопал в горах, кругом высились, утопая в туманном небе, каменные хребты.

Вокруг беговой дорожки шла каменная оградка, за ней — ряды каменных скамеек для зрителей.

— Шевели копытами, Морти! — Талли появилась на одной из скамеек будто из воздуха. — Не догонишь — не повалишь!

Я молча показал ей неприличный палец и продолжил ковылять дальше. Гордый и неотвратимый, как пассажирский лайнер. Даже если это займёт год, я пройду круг. А потом еще один. И еще…

Талли перепрыгнула ограждение и, зевая, пошла рядом со мной. Она была в одном из вариантов формы: брюки, сюртук, и поверх — плащ. В таком виде она почти каждый день ходила на те загадочные болота, о которых я столько слышал, но ни разу не видел. Видимо, и сейчас она собиралась туда же, а следовательно, настроение у неё было хуже некуда. Я приготовился выслушивать грубости.

— Не понимаю, чего ты так расшибаешься, — начала Талли. — За неделю не сделать того, чего не сумел за всю жизнь.

— Что-то вы с Мелаиримом не слишком тревожитесь! — выпалил я. Дыхание постепенно успокаивалось, и я перестал держаться за бок. — Если я завалю вступительные, у меня высосут магию. А это будет — сюрприз-сюрприз! — магия Огня! То-то все удивятся.

— Вот и подумал бы, почему мы не беспокоимся, — зевнула Талли. — В правилах есть оговорка. Да там, собственно, целый лес оговорок, из них можно дом построить. Если завалишь магию — да, без вариантов, но магию ты не завалишь. А вот если не справишься с этой ерундой, то у тебя будет возможность поступить на будущий год в другую академию, не военную. Там — со свистом проскочишь. Только нам этого не надо. Тебя Мелаирим возьмёт в личные ученики, вот и всё. Так что не трать силы, Морти. Не в сказку попал. Ты — ничтожество, таким и помрёшь. Хотя, конечно, ты станешь величайшим и могущественным магом, но это ведь будешь не совсем ты.

Вот нельзя было раньше сказать?! Так, всё. Ванну мне, потом — плед, чай и мангу. Ладно, делая скидку на фантдоп, можно без манги. Роман какой-нибудь рыцарский, только чтоб с картинками, для облегчения адаптации.

Натсэ опять пронеслась мимо, бросив на нас быстрый взгляд. Хвост её черных волос вился сзади почти параллельно земле. Отбежав от нас метров двести, она перешла на шаг.

— Что молчишь? — толкнула меня локтем Талли. — Не рад?

Как в воду глядела. Сколько ни старался, радости я в душе не находил. Я вспомнил сияющий взгляд Авеллы. Как она радовалась, что будет учиться со мной… Потом посмотрел в сторону Натсэ, которая медленно, помахивая руками, шла в нашу сторону. Она меня сюда притащила, так хотела помочь…

— Просто ты тряпка, Морти, — вздохнула Талли. — У тебя нет ни одного завалящего морального принципа. Ты готов прогнуться под любого, кто на тебя надеется. Я тебе помогу. Пойду и всё ей расскажу сама.

Талли ускорила шаг, и я вдруг схватил её за руку.

— Не смей! Не вздумай к ней даже приближаться.

— Серьёзно? А если мы с ней устроим обнимашки без одежды, ты не против?

Я, опешив, выпустил её руку.

— Н-нет, конечно…

— Вот об этом я и говорю: никаких принципов. Так держать, Морти. Кстати, твои вещи я уже отправила в общежитие, сегодня ночуешь там, чтоб не вызывать подозрений. Но тренироваться как-то надо. Поэтому завтра ночью идешь со мной в дозор.

Тренироваться! Опять тренироваться, еще и ночью! Веселая жизнь начинается. Может, всё-таки дать Натсэ отбой?..

— Какие вещи? — спросил я.

— Все девчачьи шмотки, которые нашла у тебя в комнате.

— Талли! — крикнул я, сжав кулаки.

Она, смеясь, отпрыгнула и помахала рукой:

— До скорого, Морти! Удачи на новом месте.

Талли скрылась. Не то сквозь землю провалилась, не то еще какой фокус выкинула — не знаю. Я повернулся к Натсэ. Она была уже близко и улыбнулась мне, видимо, ободренная отсутствием Талли. Талли ей не нравилась. Авелла, впрочем, тоже. Вообще, симпатии и антипатии Натсэ для меня во многом оставались загадкой. Я точно знал только, что ей нравится меч, с которым она не расставалась ни на секунду. Он и сейчас висел у неё за спиной, готовый выскочить и напиться крови, как только в шаговой доступности появится какая-нибудь завалящая опасность.

— Начнем ставить тебе дыхание, — сказала Натсэ. — Времени мало, но чего-то добиться успеем. А пока пошли на перекладину. Покажешь, на что способен.

Я показал. Без ложной скромности скажу — Натсэ была впечатлена.

— Да ты и вправду из другого мира, — задумчиво сказала она, глядя, как я, лежа под перекладиной, потираю плечевой сустав, который, кажется потянул.

***

Со стадиона мы вышли, когда солнце уже скрылось за горными хребтами. Казалось, вот-вот наступит ночь, но огненный интерфейс утверждал, что только шесть вечера, и стоило нам обогнуть одну из скал по узкой тропинке, как вечернее солнце заставило щуриться и отворачиваться.

Натсэ уверенно шагала впереди, выбирая путь из сплетения множества тропок.

— А ты здесь часто бывала? — спросил я.

— Никогда, — кратко ответила Натсэ. О прошлом она говорить не любила.

Тем не менее, компас в голове у неё работал безошибочно. Вскоре мы вышли к зданию академии. Или, вернее, к скале академии. Теперь-то я бы опытный и знал, что помещения в скалах не высекают долгими десятилетиями безымянные рабы, а колдуют за пару часов маги Земли. Но выглядело всё равно жутковато. Не добавил положительных эмоций и инцидент на входе.

Дорогу нам преградил служитель Наллан и, сложив руки на груди, грозно на меня посмотрел.

— Сапоги с рунами Земли? Ха! — воскликнул он. — Даже не надейтесь, что я в такое поверю, господин Мортегар. Вы что-то затеваете. Вы, Мелаирим и эта его самовлюбленная племянница. Я давно к ним присматривался, а теперь и вовсе глаз не спущу.

— Жаль, что вы так и не сменили гнев на милость, служитель Наллан, — сказал я со скорбным выражением лица. — Я вот почти уже и не сержусь, что вы пытались меня сжечь.

Наллан засопел, широко раздувая ноздри, и наклонился ко мне.

— Можно подумать, ты бы сгорел. Да я за версту чую силу Падшего! Покажи мне свою печать, пащенок…

Он осекся. На его плечо легло лезвие меча и дружелюбно его похлопало.

— И нам за это ничего не будет, — тихо сказала Натсэ. — Отойдите от хозяина, служитель. Вы мне кажетесь опасным.

Наллан медленно отстранился и, ткнув напоследок в меня пальцем, ушел. Натсэ вернула в ножны меч. Переглянувшись, мы вошли в академию. Навстречу новой жизни.

Глава 28

В моём родном мире мне уже тоже приходилось задумываться о высшем образовании. Однажды я целый вечер убил на поиски профессии, позволяющей спокойно и безбедно существовать, почти не пересекаясь с людьми. Можно было стать писателем. Я попробовал написать рассказ, но той же ночью в ужасе сжег его на свече и закопал пепел в горшке с фикусом. Решил поступать в аграрный университет: говорили, там конкурс небольшой. Кто ж знал, что мои расчеты сбудутся таким извращенным образом.

Тем не менее, в высшее учебное заведение я сейчас заходил впервые и чувствовал себя… Как маленький грязный обманщик, который украл чужую судьбу, и которого в любую минуту могут раскрыть и с позором выгнать. Впрочем, в моём случае скорее с позором сжечь на костре, предварительно избив кочергой до потери сознания, ибо надоел.

Натсэ вела меня сперва по лестницам, потом — узкими коридорчиками, изредка переходящими в просторные залы, где тусовались студенты. Жили, по ходу дела, все в одном месте. И только прибывшие поступать, мои ровесники, и второй-третий-четвертый курсы — не знаю даже, сколько их всего тут было.

Как только мы входили в зал, там смолкали разговоры и смех, и все провожали нас взглядами. Какими бы комплексами я ни страдал, конкретно сейчас я не сомневался, что дело в Натсэ.

Студенты ходили в форме. Некоторые пренебрегали формой, но сверху обязательно набрасывали серый или коричневый плащ. Я тоже шел в плаще и не привлекал к себе особого внимания. А вот Натсэ, невозмутимо вышагивающая в коротких обтягивающих шортиках и такой же короткой и обтягивающей условно средневековой маечке, выглядела тут абсолютно инородным вкраплением. Парни бросали на нее жадные взгляды, девушки — презрительные. Надо будет заняться её гардеробом лично. Она привыкла, что может за себя постоять, но выводить из равновесия магов Земли, находясь в учебном заведении, где, как говорится, и стены помогают, — не самая лучшая идея. Кто её тут защитит, кроме меня? А из меня такой защитник…

— Здесь. — Натсэ остановилась в коридоре у неприметного куска стены с вырезанным числом «13».

— Как ты тут ориентируешься? — покачал я головой.

Меня сейчас убей — не вспомню, как обратно выбраться.

— Никак. Просто шла сначала по буквам, потом по номерам. — Она постучала по стене костяшками пальцев. — Как туда войти?

Этого я не знал. Ощупал «дверь», нашел на ней руну Земли и накрыл её ладонью. Что-то сработало: кусок стены с грохотом ушел в пол, и я увидел свою комнату.

С одной стороны, она, конечно, выгодно отличалась от моей комнаты в логове Мелаирима хотя бы наличием окна, через которое проникал солнечный свет. А вот места было поменьше. Ну и соседи, если их можно было так назвать, тоже меня с первого взгляда не порадовали.

Как минимум, потому, что я их узнал. Первым был Ямос, тот самый нудный пацан, который гундел на рабских торгах, выпрашивая у мамы девочку. Мерзкий парень, не люблю таких. Как по мне, лучше совершенно озверевшие гопники, чем такая избалованная пакость. У гопников хоть понятия есть, а у этих — только «я хочу» и «мне можно».

Ямос лежал на кровати справа и лениво позёвывал, глядя на меня. Кровать слева занимал его раб, Танн. Он старался копировать развязную позу своего хозяина, но получалось плохо — мешала тупая рожа. С этой рожей Танн не производил впечатления скучающего интеллигента.

— Добрый вечер, — сказал я и переступил порог. Натсэ скользнула за мной. Дверь тут же с грохотом поднялась и встала на место. Путь назад отрезан…

Ямос молча на нас смотрел. На меня — мельком, на Натсэ — внимательно. Разглядев на ней ошейник, он вытаращил глаза. Мысли были написаны на лице огромным шрифтом: «Как это так, ему купили рабыню, да еще такую, а мне — нет?!»

Я же посмотрел на кучу тряпья на полу. Это оказались мои вещи. Вернее, конечно, вещи Натсэ, которые принесла сюда Талли. Она меня, конечно, очень любит, но всё же бросить вещи на пол — не в её стиле. Скорее всего, постарался Ямос. Ну вот почему любая мерзкая скотина, оказавшись в радиусе километра от меня, тут же старается прицепиться? Наверное, это у меня магический дар такой особый. Но, впрочем, теперь у меня есть оружие.

— Мне сказали, — заговорил Ямос, растягивая слова, — что со мной будет жить какой-то безродный. А потом принесли девчачьи вещи. Я такого не допущу, и тебя, разумеется, скоро выселят, а пока можешь спать на полу.

Сильно. Меня даже не «испытывали на прочность», как это принято у подобных скотов, мне просто указали моё место.

Тут я вспомнил, что Ямос с мамой ушли с торгов сразу же, как купили Танна, и не видели того, что происходило дальше. Что ж, тогда ладно. Устроим сюрприз.

— Натсэ, — повернулся я к своей телохранительнице, — освободи мне, пожалуйста, место.

Ямос хмыкнул и устроился поудобнее. Ему явно было интересно посмотреть, как хрупкая девочка будет освобождать место. Меч его почему-то ни на какие мысли не навел. Впрочем, Натсэ к нему не притронулась.

Она подошла к кровати, на которой разлегся Танн. Сделала несколько странное движение, похожее на танцевальное па: повернулась вокруг своей оси, вскинула руки вверх, будто балерина… И вдруг упала. У неё подкосились ноги, и она рухнула вниз. Я даже дернулся было её подхватить, но вовремя сообразил, что имелось в виду на самом деле.

Падая, Натсэ обрушила правую руку на живот Танна. Здоровенный мужик взвыл, сел на кровати, хватаясь за живот. Натсэ, сидя на полу, потянулась к его правому плечу, вцепилась в него и дёрнула. Видно было, что усилие она приложила только в самом начале, а потом Танн перекатился через неё, увлекаемый собственным весом, и грохнулся на пол.

Натсэ ребром ладони рубанула его по горлу, и здоровяк, всхрюкнув, отключился. А Натсэ, как ни в чем не бывало, поднялась на ноги, легкими движениями расправила покрывало на кровати и вопросительно посмотрела на меня.

Я кивнул:

— Спасибо. А теперь освободи место себе.

***

Без соседей было значительно лучше. Спокойнее. Натсэ открыла окно. Пока она любовалась пейзажем, я собрал с пола её вещи и положил в шкаф. Шкаф здесь был почти обычный: с деревянными дверками. Внутри, правда, были каменные полки.

— Хозяин, что вы делаете?!

Я с недоумением посмотрел на Натсэ. Пожал плечами.

— Вещи убираю. А что?

Она озадачилась, несколько секунд мялась, не зная, как объяснить.

— Это ведь мои вещи… А это ваш шкаф… И вообще, это я должна прибираться. Не то чтобы мне этого очень хотелось… То есть, я, конечно, буду, но…

Я устало махнул рукой. Мне объяснить моё поведение было бы еще сложнее. Просто если девушка за меня дерется и строит хулиганов по стойке смирно, должен же я чем-то оправдывать своё существование? Я ведь не Ямос, мне с детства не прокачивали ЧСВ выше облаков.

— Забудь, — только и сказал я. И подошел к окну. Натсэ подвинулась.

Сколько хватало глаз, впереди тянулись горы. Скалы. Хребты уходили далеко, за горизонт, извилистой линией, и клонящееся к закату солнце оживляло их игрой света и тени.

Внизу, мимо академии, протекала река. Та самая, на которой стоял город. Здесь можно было видеть, как река зарождается, собирается из сотен горных ручейков, образующих шумящий водопад.

Местечко внизу было живописное, и многие студенты прогуливались вдоль реки. Я разглядел несколько парочек и вздохнул. Как же у них всё просто и легко. Студенчество, любовь, свидания, романтика… Как будто становятся на свои рельсы и — ту-ту, в правильную взрослую жизнь проверенным маршрутом.

Может, конечно, у каждого при этом в голове точно такой же кавардак, как у меня… Хотя нет, бред какой-то. Я исключительный.

Глубоко вдохнув чистого горно-речного воздуха, я повернулся к окну спиной и как раз вовремя. Печать на двери налилась чернотой, и дверь уехала вниз.

— Вот! Вот они! — пропищал Ямос, тыча в меня пальцем.

Сам он при этом прятался за спиной богатырского вида тётеньки с руками, упертыми в бока. Танн тоже держался позади. Он всё ещё морщился, держась за живот, хотя Натсэ и заверила меня, что никаких страшных травм ему не нанесла.

— Что тут происходит? — пробасила тётенька, решив для начала выслушать и вторую сторону. Это явно в планы Ямоса не входило, он принялся канючить, но тётенька на него цыкнула, и он умолк. Видимо, привык подчиняться властным женщинам.

— Ничего, в окно смотрим, — сказал я.

— Смотрим? — нахмурилась тётенька. — Кто?

— Я и Натсэ.

Тётенька с удивлением посмотрела на рабыню. А я даже исправляться не стал. Пошли они все. Пусть привыкают: Натсэ — человек, личность, а не придаток.

— Он рабыню на моё место положил, — ябедничал Ямос. — А меня выгнал!

— Вы не читали устав общежития? — Тётенька достала из-за спины тоненькую книжечку, прошла в комнату и положила её на стол. — Рабам отдельные места не предоставляются. Академия вообще не гарантирует вам условия для проживания рабов. Кормить их тоже никто не будет.

— Да ясное дело, — пожал я плечами. — А в чём проблема-то? Рабыня вот, стоит. Кровать — вон она. Шкаф я свой занял.

Тётенька хмыкнула и грозно повернулась к Ямосу.

— Он её на моего раба натравил! — пискнул тот. — Смотрите, она его ударила…

— Вам тоже про рабов объяснить? — гаркнула тётенька. — Подобного рода споры здесь не рассматриваются. У самого повреждения есть? Имущество пострадало?

Ямос угрюмо сопел.

— Вот и нечего меня дёргать из-за всякой чепухи, — подытожила тётенька. — Это военная академия, мы здесь не фиалки выращиваем.

Потом она снова повернулась ко мне, и в глазах её мне почудилась улыбка.

— Меня зовут госпожа Явета, я комендант. Вот ваш ключ, господин Мортегар. — Она протянула мне круглую каменную печать с руной. — Пока двери пропускают всех, но с началом испытаний магия будет ужесточена. С уставом ознакомьтесь, это вас от многих проблем избавит. Там же найдёте план здания и список кабинетов. Меня звать только в случае крайней необходимости. Подчеркиваю: крайней! Когда два студента подрались — это не крайняя необходимость. Крайняя необходимость — это когда один из них сломал своей глупой головой стол и теперь не может заниматься. Тогда прихожу я и чиню стол. Ничья больше магия Земли здесь, у вас, не работает. Вопросы?

— Пока не придумал, — сознался я.

— Добро пожаловать в академию, — кивнула госпожа Явета и удалилась.

Я перевел взгляд на Ямоса и нехотя ему улыбнулся.

— Попробуем еще раз, с начала? Меня зовут Мортегар, а это — Натсэ.

Ямос, сопя, прошел к своей кровати и сел на неё. Я уж было подумал, что он так и отмолчится, но вдруг он назвал своё имя. Буркнул себе под нос. И то хлеб, как говорится.

— А эта бестолковая орясина — Танн, — добавил он, указав на раба. — Но его можно звать придурком, он понимает, о ком речь.

Глава 29

Устав академии был, по сути, первой книжкой этого мира, попавшей мне в руки. Наконец-то какая-то системная информация, написанная не огненными буквами в воздухе, а чернилами на бумаге. Едва отбоярившись от Ямоса, который вдруг переключился с «ты кто такой? Давай, до свидания!» на «мне кажется, это начало прекрасной дружбы», я завалился на кровать и принялся читать.

Ямос, помыкавшись по комнате, свистнул Танна и пошел куда-то искать приключений. Натсэ уселась на подоконнике, обняв колени, и любовалась водопадом. А я делал то, чего почти наверняка не делал больше ни один студент в академии. Читал устав. Медленно, с удовольствием, от корки до корки.

Оказывается, комендантша не преувеличивала. На добрых десяти страницах рассказывалось, что студенты академии сами решают свои проблемы так, как им того захочется, за одним лишь исключением: магия Земли в жилой части полностью заблокирована. Работают только печати, изготовленные преподавателями, и только так, как задумывалось преподавателями.

Иными словами, перевёл я для себя, мордобой в порядке вещей, а колдовать нельзя. Весёленькое место.

Несколько страниц отводилось под уточнение ответственности. За причинение непоправимого вреда здоровью, провинившийся студент исключался сразу же и переходил под юрисдикцию кланового суда. Поправимый вред здоровью решался на местном уровне и гораздо проще: штрафом в пользу пострадавшей стороны. Были даже тарифы. За разбитый нос можно было получить с обидчика гатс, за синяк — от десяти до пятидесяти дилсов. Сломанные и вывихнутые конечности оценивались дороже: вывих — пятьдесят гатсов, перелом — солс. Да я тут озолотиться смогу, если Натсэ отвернется! Отличная идея для стартапа: делай то, что умеешь лучше всего, и получай за это деньги.

На всякий случай скинув тарифы в расширенную магическую память, я перелистнул страницу.

Перечень травм и расценок закончился вялым напоминанием, что мы всё-таки маги, а не деревенское быдло, и нам подобает решать свои проблемы культурно, однако за этими дежурными словами так и сквозила простейшая мысль: да поубивайте вы уже друг друга, уродцы.

Следом пошли более скучные правила поведения в общежитии. Тут были отбой и подъём, соответственно в десять вечера и в шесть утра. После побудки все централизованно шли на зарядку, в душ и на завтрак, потом — на занятия, а во внеучебное время (как сейчас) вместо занятий предполагалось личное время. Бесценная возможность пускать друг другу кровь, ломать кости и бросаться деньгами.

После отбоя все двери блокировались до утра. Тем, кто не успел уладить все свои дела до десяти вечера, рекомендовалось воспользоваться ночным горшком, находящимся под кроватью. Я проверил — горшок действительно был. Каменный, как и всё остальное здесь. Натсэ с интересом проследила за моими действиями и, тут же поняв, откуда ветер дует, спросила, во сколько отбой.

— В десять, — проворчал я. — Детское время…

Ночевать вне общежития, не ставя в известность коменданта, допускалось до трех ночей подряд. Можно было, в принципе, написать заявление и вообще свалить из общаги, но при этом обязательно указать адрес, где тебя можно найти. Потому что — я цитирую — «студенты, получившие печати, на время обучения становятся военнообязанными академии и должны быть всегда готовы к исполнению любого приказа. Допускается использование студентов для любых магических целей во благо академии, клана и мира в целом».

Про рабов в уставе действительно не было ни слова. Надо будет поспрашивать ребят. «Эй, привет, а чем ты кормишь своего раба?». Бр-р-р, кошмар. Светская беседа рабовладельцев, как я дошел до жизни такой!

Дверь отворилась, и в комнату просунулся Ямос:

— Ну ты как, на ужин-то идёшь? — спросил он.

Я сверился с часами в «интерфейсе». Было без пятнадцати минут семь.

— Иду, — сказал я, скатываясь с покрывала. — Надо только переодеть Натсэ.

Обтягивающее трико вместо обтягивающих шортиков не делало фигуру Натсэ менее соблазнительной, но всё-таки было больше шансов, что случайный взгляд за нее не зацепится. Завтра обязательно надо будет зайти на рынок! Хотя… Если Талли права, и поступить мне не светит…

Я погрузился в тяжелые мысли и не выныривал из них всю дорогу. В столовую нас вёл Ямос. Танн плёлся рядом с ним, а мы с Натсэ — замыкали шествие. В какой-то момент я понял, что знаю, куда мы идём. «Сейчас направо и вверх по лестнице», — думал я, и Ямос поворачивал вправо, мы начинали подниматься.

Это явно была не моя память, и интерфейс молчал. Я нахмурился еще сильнее. Неспроста это. Личность Огня в моем мозгу — это одно. Дерево заклинаний, магическое расширение памяти, ранги, статусы и прочая дребедень, от которой у меня голова кругом, — это туда же. Но откуда абстрактная сила Огня знает, как пройти в столовую? Откуда у неё сведения об орденах и родах? Почему я могу иногда общаться с этими огненными буквами, как с искусственным интеллектом? Нет… Я, конечно, не великий магический сыщик, но мне кажется, что в голове у меня живёт что-то ещё. Что-то, о чём меня не предупредили. Что-то, имеющее очень мало отношения к Огню.

Пока я думал, мы пришли в столовую. Это было высокое, просторное помещение, с окнами, выходящими на восток. Столов здесь было всего семь, но это были по-настоящему длинные столы. За пятью из них сидели студенты, наполняя помещение веселым многоголосым гомоном. За шестым собрались взрослые серьезные люди в черных плащах. Среди них я заметил Наллана и Мелаирима — они сидели на разных концах стола. Не то из-за недавних разногласий, не то просто так вышло. Еще я заметил угрюмую вампирскую рожу преподавателя изящных искусств. Он сидел рядом с Налланом, и, когда мы вошли, посмотрел на нас. Меня от этого взгляда передернуло, и я поспешил отвернуться. Плохо, плохо, плохо! Неужели я не могу просто, как самый обычный «избранный», поступить в магическую академию и весело поприключаться, полетать на драконах, походя опрокинуть какого-нибудь черного властелина?! Как видно, нет. Единственный, кто тут тянет на черного властелина — это Мелаирим, но он на моей стороне. Почти на моей.

У меня закипела голова от попыток осмыслить своё место в мире. Спас меня Ямос. Ткнув кулаком в плечо, показал пальцем в дальний угол. Я прищурился. Свет в тот угол почти не попадал, факелов тоже не было, но я видел две кучки людей. С одной стороны были девушки, с другой — парни. «Рабы!» — дошло до меня, когда Танн двинулся к ним.

— Сейчас им притащат по котлу перловки, — пояснил Ямос. — За жратву на месяц и ложку надо заплатить гатс. Если хочешь, чтобы она мылась в душе после студентов — еще гатс. Не хочешь — будет к реке ходить. Подойди вон к тому парню, он собирает деньги.

Я посмотрел, куда он указывает, и увидел выход в кухню, откуда тянулся парок. В проёме, позёвывая, стоял парень лет двадцати пяти в белом колпаке и белом поварском халате.

— Он простолюдин, — продолжал инструктировать Ямос. — Ты с ним не церемонься. Просто брось две монеты, назови имя. Он смекнёт.

Аппетит у меня пропал. Да что ж такое! Почему мне на каждом шагу приходится бороться за права Натсэ?!

Ямос пошел к столу, не оглядываясь, полагая, что я тут же сделаю всё, как он сказал.

— Морт, — тихо сказала Натсэ. — Не надо.

— Я и не собираюсь…

— Не надо бодаться со скалой. Ты — хозяин, я — раб. Это мой выбор, в конце концов. Как бы ты себя чувствовал, если бы тебя оскопили, а друг из любезности привёл тебя в публичный дом? Мне будет лучше с ними. — Она кивнула в сторону девушек-рабов. Из кухни как раз вынесли два котла, каждый из которых тащили двое поварят. В стане рабов началось оживление.

— У меня есть деньги за месяц. Сдача с одежды.

— Это неправильно, — упрямо заявил я.

— Неправильно — чувствовать так, как чувствуешь ты. Я вообще скоро перестану существовать и превращусь в твою сестру. Какой смысл играть со мной в благородство оставшееся время? Это не облегчит тебе душу.

За столами стихли разговоры. Я успел заметить, как перед каждым учеником на столе «вспыхнула» черным печать и появились миски с супом и ложки. Я видел одно свободное место рядом с Ямосом.

— Хозяин, — подергала меня за рукав Натсэ. — Я есть хочу. Если я буду мало есть, я ослабею, и из меня будет очень плохой телохранитель.

— Пошли, — решился я и схватил ее за руку.

Натсэ издала страдальческое мычание, но подчинилась. Мы подошли к столу. Один за другим ученики перестали есть и уставились на нас. Я подтолкнул Натсэ к свободному месту, и она послушно села. Я втиснулся рядом. Справа от меня сидела толстая недовольная девица со спутанными волосами. Она отодвинулась, что-то проворчав.

Слева соседом Натсэ оказался Ямос. Он, кажется, вовсе не против был посидеть рядом с красивой девушкой, пусть у той на шее и был ошейник.

— А потом я, наверное, пойду в душ с тобой и остальными парнями, да, хозяин? — прошипела Натсэ, почти не разлепляя губ.

— Возьми ложку и ешь, — буркнул я, тоже видя некоторые прорехи в своём грандиозном плане по борьбе с системой.

Натсэ подчинилась. Сотня учеников, затаив дыхание, проследила взглядами путь ложки от тарелки с супом до губ Натсэ.

Обстановку неожиданно разрядил Ямос.

— Это Морт, мой сосед по комнате, — сказал он, ткнув в мою сторону ложкой. — Он двинутый по своей рабыне. А она — вообще монстр! Видали моего Танна? Она его с одного удара вынесла!

Кто-то засмеялся, кто-то выразил недоверие, но таращиться перестали, начали есть. Только моя соседка справа поморщилась и буркнула, что не желает есть за одним столом с рабами. Есть, правда, не перестала. Интересно, как эта-то тумба будет нормативы сдавать…

Натсэ ела, как автомат: быстро и равномерно двигала ложкой, жевала, будто вовсе не чувствуя вкуса. Когда все покончили с супом, миски исчезли и появились тарелки со вторым. Картофельное пюре и две котлеты. Натсэ покосилась на меня.

— Давай пополам, — сдался я.

Жрать хотелось неимоверно, особенно после всей этой бешеной ходьбы по стадиону.

На то, как мы по очереди едим одной вилкой, опять таращились все.

— Как думаешь, он её — того? — услышал я чей-то полушепот.

— Да ну, вряд ли, — ответил сосед. — Ты глянь на него. Наверняка не знает, что с девкой делать.

Заржали все. Даже те, кто сидел далеко и не слышал разговора.

Натсэ отложила вилку.

— Спасибо, хозяин, вы так добры, — громко произнесла она. — Надеюсь, сегодня ночью вы будете столь же добры и вновь сделаете меня самой счастливой рабыней в мире.

Сказав это, она погладила меня по щеке.

Насмешки стихли. На меня смотрели с завистью. Парни. Девушки были скорее возмущены.

— Договорюсь насчет душа, — едва слышно прошептала Натсэ и выскользнула из-за стола.

Я уткнулся в тарелку, стараясь скрыть смущение. Поди разбери, отомстила мне Натсэ, выручила меня, или и то, и другое разом.

Когда я доклевал котлету, тарелка исчезла и появился стакан с чаем. Ужин подходил к концу, и я уже предвкушал возвращение в комнату, когда к нашему столу подошел Мелаирим.

Ученики разом вскочили, только я чуть замешкался. Мелаирим никогда не требовал от меня знаков почтения, но здесь, видимо, порядки были жестче. Он тут же замахал руками, и мы поспешили усесться.

— Меня попросили напомнить вам о мерах предосторожности, — заговорил он, скользя взглядом по лицам. — Пока у вас нет печатей, вы не можете считаться полноценными магами, а потому — уязвимы. Даже для простолюдинов. Поэтому настоятельно вас прошу: не ходите поодиночке, не пытайтесь покинуть академию после отбоя.

Вот как! Значит, после отбоя отсюда всё-таки можно сбежать! Интересно. Не знаю пока, зачем мне это, но — интересно.

— Помните про Ардока, — добавил Мелаирим. — Он был таким же, как вы. Его до сих пор не могут найти…

Слова Мелаирима прервал звук разбившегося стакана. Это у меня дрогнула рука и разжались пальцы. Потому что как только Мелаирим назвал имя, что-то внутри меня на него откликнулось, потянулось… И бессильно упало обратно.

Я поймал взгляд Мелаирима, и тот чуть заметно кивнул, подтверждая мою догадку. Потом мотнул головой в сторону выхода, приглашая поговорить. Этого жеста он не скрывал.

Глава 30

Мы встали у окна в одном из пустующих залов. Мелаирим долго смотрел на меня, и я отвечал ему таким же долгим взглядом. Он первым не выдержал молчания:

— Давно ты догадался?

— Пару дней назад. Хотя и раньше подозревал. Откуда Огню знать столько человеческих вещей? Элементарно — сколько гатсов в солсе? А мне всё это пишется перед глазами огненными буквами.

Мелаирим кивнул:

— Ты прав. Огонь, как и любая стихия, не дает никаких знаний. Это — сила и набор определенных навыков.

— Так сколько человек рассталось с жизнью, чтобы я оказался здесь?

— Двое, — твердо сказал Мелаирим. — Это было необходимо. Ардок дал Огню силу пройти в твой мир. Твоя сестра помогла вам вернуться. Но роль Ардока на этом не закончилась. Мы прекрасно понимали, что, призвав тебя, получим болвана, которого придется годами обучать одному только языку. И все равно его нельзя будет выдать за местного уроженца. Поэтому память Ардока частично перешла к тебе. Он говорит с тобой, Мортегар?

— Не так чтоб прям болтаем, — пожал я плечом и тут же скривился от боли. — Но иногда он отвечает на вопросы. А сегодня он понял своё имя и заволновался.

— И почему тебя это беспокоит?

— Шутите? — покосился я на Мелаирима. — В моей голове живут три личности. Это первое, что меня беспокоит, но не главное. Главное — я не понимаю, кто я. Сначала я вам доверился. Магов Огня несправедливо истребили, всё такое. Но теперь… Вы просто взяли и убили двух невинных человек. Запросто. Чем вы лучше этого злодея Герлима? Он хотя бы убивает рабынь, в вашем дурацком мире это норма. Но вы-то убивали людей без ошейников. А может… — Я сглотнул, волнуясь перед тем как произнести непростые слова. — А может, Огонь правильно заточили? Может, ему не нужно быть на свободе, если он творит такое?

Я ждал от Мелаирима вспышки гнева, но он лишь печально улыбнулся. Подождал, пока через зал пройдут, весело болтая, ученики.

— Я не стал бы всё это затевать из одной лишь мести, Мортегар. Месть бессмысленна, и превращать её в цель — величайшая глупость. Если бы ты знал, каким был наш мир до заточения Огня… Но этого не объяснить словами. Теперь мир гибнет. Эти глупцы уже поняли, что сотворили, но изо всех сил бьются с правдой. Баланс стихий нарушен. Магия покидает наш мир. Кланы вырождаются. Раньше рождение в семье магов ребенка без способностей было редким исключением. Теперь это нормальное явление. Теперь приходится смешивать кровь, чтобы получить нормальное потомство.

Я вспомнил Авеллу с её родителями и прикусил губу. Похоже, Мелаирим говорит правду…

— Раньше Орденов Служителей не было, — продолжал он. — Святилища были просто местом, куда каждый мог прийти и помолчать, или поговорить, почерпнуть силы. А теперь? Теперь эти черви ползают на коленях перед статуями, будто пытаясь возбудить уставшую женщину.

В зал вошла Натсэ и обеспокоенно завертела головой. Увидев меня, расслабилась и остановилась на приличном расстоянии, понимая, что разговор идет не для чужих ушей. Я задумчиво смотрел на неё.

— Они изгнали Огонь, полагая, что сделают жизнь спокойной и безопасной. Однако вместо жизни у них теперь — гниющая рана, и нечем её подсушить.

В одном Мелаирим был прав: я действительно не понимал, каким был мир до изгнания Огня. Но я верил в вырождение кланов и в то, что маги трех других стихий — ни разу не образцы высоких моральных качеств. За исключением Авеллы и Акади, конечно.

— Думай, Мортегар. Ты придешь к верному решению, я знаю.

— Конечно, — усмехнулся я. — Ведь решение примет Огонь. Он захватывает меня, меняет. Я за один час делаю больше смелых поступков, чем сделал за всю жизнь до этого.

Мелаирим улыбнулся:

— И после каждого поступка видишь огненные буквы?

Я замялся. Сказать по правде, букв с силой Огня я уже давно не видел, с тех пор как управлял огнем, чтобы спасти Натсэ.

— Быть может, ты приписываешь Огню слишком многое. Огонь лишь воспламенил тебя, а горишь ты уже сам. Кстати, насчет твоей рабыни…

— Я не хочу, чтобы она чувствовала себя униженной, — быстро сказал я.

— Ты слишком о ней заботишься. К жертве лучше не привыкать — будет больно. Поверь моему опыту, маг Огня.

Мелаирим кивнул на прощание и вышел из зала, оставив меня скрипеть зубами. Не хотел я приносить в жертву Натсэ! Но моя сестра погибала в огне Яргара…

***

Я немного опасался, что душ будет общим — кто знает, чего ждать от этих других миров. Но, хвала Огню, мальчики пошли налево, девочки — направо. Оставалось надеяться, что и рабов потом додумаются разделить так же.

Душевые напоминали попытку средневекового архитектора воссоздать то, что он видел на фотографии из двадцать первого века. Низкий каменный потолок, каменные перегородки, отделяющие кабинки одну от другой. Зайдя в кабинку, я поднял голову и увидел на каменном потолке незнакомую руну. Миг спустя оттуда брызнула тёплая вода.

Я не стал терять время, взялся за мыло и мочалку. Вот интересно, это они сами до такого додумались? Или я не первый попаданец из мира, где развитие цивилизации пошло по пути сантехники?.. Надо будет как-нибудь поинтересоваться историей этого мира. Кстати. Я же в академию поступаю. Тут, наверное, будут общеобразовательные предметы? Вполне возможно, мой интерес удовлетворят в академическом порядке.

Под конец вода стала прохладной, потом и вовсе исчезла.

— Как тут греют воду? — спросил я у Ямоса, когда мы вышли из кабинок и начали вытираться.

— Солнцем, — ответил он, ковыряя в ухе пальцем. — Утром холодная идёт, зараза…

Значит, и рабам сейчас достанется холодная. Ну тут уж я не знаю, что сделать. Не тащить же Натсэ с собой на полном серьезе. Хотя, конечно, от такой перспективы сердце замирает…

***

Спать легли, когда было уже темно. Ямос и Танн упали и тут же захрапели, причем, Танн занял почти весь пол. Натсэ сидела на подоконнике, пытаясь пальцами расчесать спутанные влажные волосы. На меня она не смотрела — насупилась.

— Извини, — сказал я.

— Какой смысл извиняться, если ты имеешь право делать со мной всё, что угодно?

— Это не так, — возмутился я.

— Это так. Просто другой на твоём месте делал бы со мной другие вещи. А ты хочешь, чтобы я захотела этих вещей сама, потому что ты ко мне якобы хорошо относишься.

— «Якобы»? — Мне сделалось грустно.

— Если хочешь настоящих взаимных чувств, найди девушку без ошейника. Со мной ты никогда не будешь уверен, что я думаю на самом деле. Как рабыня, я обязана улыбаться и говорить: «Да, хозяин».

— Тогда я сниму с тебя ошейник! Попрошу Мелаирима.

— И ты веришь, что после этого я сразу не исчезну?

— Верю, что исчезнешь. Чтобы не навести на меня Орден Убийц. Но однажды ты с ними разберешься и вернешься.

Натсэ оставила в покое свои волосы и уставилась на меня. В комнате было темно, и я почти не различал её лица.

— В твоём мире, наверное, даже туалеты строят из волшебства, иначе я просто не понимаю, откуда такая наивность.

— В моём мире вообще нет волшебства, — улыбнулся я. — Потому мы в него и верим. К тому же, у нас есть аниме.

— Есть что?

— Долго объяснять. А теперь — иди сюда и ложись спать.

Отдав ей конкретный приказ, я почувствовал странное. Как будто у меня в руке оказался поводок, ведущий к её ошейнику, и я за него дёрнул. Натсэ тут же соскочила с подоконника и легла рядом со мной. Я дернулся от неожиданности — ожидал, что будет куча пререканий.

— Что ж, это, по крайней мере, честнее, — сказала Натсэ. Она старалась говорить отстраненно, но голос её дрожал.

Кровать была узка для двоих. В конце концов, мы сумели расположиться: Натсэ легла на боку, спиной ко мне. Я обнял её одной рукой, чувствуя сквозь ткань пижамы напряженные мышцы.

Время шло. Постепенно Натсэ расслабилась, да и я тоже — за одним небольшим исключением, над которым был не властен.

— Хозяин? — шепотом позвала Натсэ.

— Что?

— Ты дурак.

— Знаю.

Уснуть в таком положении казалось немыслимым. Но сначала тихонько засопела носом Натсэ, потом я почувствовал, как окружающий мир теряет очертания, расплывается и тает. На какое-то время я провалился в сон…

А потом чьи-то руки — штук шесть, не меньше — грубо схватили меня и выволокли из постели. Мне заткнули рот тряпкой, натянули на голову мешок и куда-то понесли. Всё это в полной тишине, нарушаемой лишь шуршанием одежды.

Глава 31

«После отбоя все комнаты блокируются», — говорили они. «Добро пожаловать в нашу академию», — говорили они. Это я сейчас про авторов «Устава», а не про тех, кто меня тащил. Эти-то как раз ничего не говорили, да и мне не давали.

В первые секунды я даже не испугался. Но потом остатки сна с меня слетели, и я осознал происходящее, равно как и свои сомнительные перспективы. Меня похитили из комнаты. Больше того, меня похитили из постели, которую я делил с девушкой из Ордена Убийц! Те, кто на меня покусился, явно не ограничатся тем, что измажут меня зубной пастой или заставят пройтись по академии без трусов. Это уже что-то серьезное.

Я принялся дергаться, пытаясь вырваться, но мне молча двинули в ухо, и я затих. Сердце билось всё сильнее, я начал задыхаться. Неужели вот так всё и закончится? Уволокут куда-нибудь в тихий уголок, полоснут ножом по горлу…

Несмотря на панику, которая буйным цветом цвела в моём сердце, я расслышал, как изменилось эхо от шагов: меня внесли в большое помещение.

— Девку оглушили? — спросил голос, который мне что-то напомнил, но что — я пока не мог сообразить. Что-то неприятное, это точно.

— Я на неё два раза пшикнул, — похвастался один из тех, что меня нёс. — До утра глаз не раздерет.

Меня бросили на пол, и я, докатившись до стены, остановился.

— Вы двое — в коридор, — распоряжался тот же голос. — Один на развилке, второй у входа, чуть чего — свистите. Ты — к окну. Вы двое — тут стойте.

Я сел на полу, дрожащими руками стянул с головы мешок, выплюнул кляп. Зал, в который меня притащили, был огромный и пустой, совершенно круглый. Впрочем, нет, пустым я бы этот зал не назвал. Его освещали факелы, вставленные в держатели в стенах. Самые обыкновенные, немагические факелы. Но мне и таких хватит, чтобы устроить своим врагам весёлую жизнь.

Я сжал правую руку в кулак, готовый призвать руну, и только тогда посмотрел на человека, который ко мне приближался.

Это был маг, поскольку он носил серый плащ. И больше того — я его узнал.

— Ты? — воскликнул я. — Это ведь ты меня толкнул! Ты — тот самый брат Авеллы, она передавала мне твои извинения.

Он остановился в двух шагах от меня и скривился:

— Белянка передала от меня извинения? Смело с её стороны. Что ж, я ей за это еще выдам. Так вот, чтоб ты знал, сопляк: я перед тобой НЕ извиняюсь.

Он был старше меня года на два, шире в плечах и тяжелее, так что о драке «на кулаках» можно было и не мечтать, проще сразу разбить себе голову об стену. Но что насчет магии?

Маг Земли. Ранг: третий. Приблизительный расчет силы Земли: текущая: 352, пиковая — 500

Это было много. Это было дофига как много. Может, конечно, в сравнении с рыцарями этот парень и сам был щенком, но меня он явно размажет одним пальцем. Эх, говорил мне Мелаирим: качай магию! Нет же, пошёл на званый ужин. Заметка на будущее, добавить в расширенную память: слушайся старших! Ученье — свет.

Теперь бы дожить еще до этого светлого будущего, чтобы можно было перечитать свои заметки.

— До меня дошли слухи, — продолжал парень, — что ты был у меня дома. Сидел за нашим столом, спал в одной из наших постелей…

— И измял её, — подхватил я, поднимаясь на ноги.

Парень — а я наконец отыскал его имя в расширенной памяти: Зован — поморщился и вытянул руку. Я увидел черную руну, а в следующий миг пол под ногами подпрыгнул, и я вновь упал.

— Это зал для отработки заклинаний, — сообщил Зован. — Здесь работает магия Земли. Если её вдруг забыли заблокировать на ночь, вот как сегодня. У меня есть печать, и я могу делать с тобой всё, что мне заблагорассудится. А ты что можешь?

Пол подбросил меня в воздух, потом меня схватила стена. Руки будто оказались вмурованы в каменные выпуклости, появившиеся на ней. Зован медленно, рисуясь, достал из-под плаща длинный прямой меч и двинулся ко мне, указывая острием мне в грудь.

— Что можешь ты, жалкое ничтожество, у которого даже нет печати?

Я повернул голову и увидел совсем рядом горящий факел. Да, кое-что я мог. Например, умножение — и посмотрим тогда, как ты попрыгаешь. Или перемещение. Швырнуть пламя ему в рожу! Заодно и силенки подкачаются…

Я уже почти было решился, как вдруг заметил, что Зован стоит передо мной и молча улыбается, как будто чего-то ждёт. Мудрая мысль ударила мне в голову вовремя: да меня же провоцируют! Им только того и надо, чтобы я показал руну Огня, попытался напасть. Потом меня вырубят и отнесут к Наллану, а потом… Дальше я думать не стал. Внутри меня словно толстенная стена обрушилась: нельзя. Что бы со мной ни делали, я не использую силу Огня! Не только ради спасения себя. Ради Мелаирима и Талли, ради Натсэ, которая будет по мне скучать — да, я такой дурак, что верю в это! — и ради моей сестрёнки. И ради Авеллы. Ради всех людей во всех мирах, на которых мне не плевать, и которым не плевать на меня, я должен выдержать!

Поняв, что от меня фейерверков так просто не дождешься, Зован помрачнел. Лезвие его меча ткнулось мне в грудь, оцарапало кожу сквозь ткань пижамы. Той самой пижамы, которую выдала мне госпожа Акади, мать этого вот… Нет, не мать, конечно. Мачеха. Бедная женщина, что она забыла в этом кошмарном семействе?!

— По всей видимости, ничего, — сказал он. — Тогда я просто поучу тебя хорошим манерам, безродная мразь.

В спину мне как будто кто-то уперся коленом. Я начал выгибаться навстречу лезвию меча. Я, скрипя зубами, пытался отстраниться, но сзади напирала сама стена, камень. И плоть проигрывала битву, нанизываясь на сталь.

— Видишь ли, моя сестра очень добрая. Будь её воля, она бы весь мир обогрела своим дыханием. Но воля пока что не её. Глава рода — мой отец, а я — его наследник. И когда с тобой говорю я, ты должен слушать очень внимательно. Так вот, ничтожество, ты — никогда больше не подойдешь к Авелле. Никогда больше с ней не заговоришь. Если увидишь её издалека — развернешься и убежишь. Если каким-то чудом поступишь в эту академию — то… Ну, даже не знаю. Наверное, я просто убью тебя тогда.

— Ты меня сейчас убьешь! — выкрикнул я.

Кровь уже пропитывала пижаму. Зован, видимо сообразив, что увлекся, отдернул меч. На мгновение его заклинания ослабли, и я ощутил свободу. Мои босые ноги коснулись каменного пола.

Тут везде был камень, повсюду было его оружие, а мое оружие было под запретом. Но я хотел обезопасить себя хоть чем-нибудь, хоть как-то защититься. И я выхватил факел из держателя, выставил его перед собой, будто меч.

Послышался топот ног, и я тут же вспомнил, что мы с Зованом в этом зале не одни. Двое были снаружи, но трое оставались здесь. Один стоял у высокого окна, глядя то куда-то туда, наружу и вниз, то на меня. Двое других встали по обе руки от Зована. Я их совсем не знал, разве что видел в столовой мельком.

— Ну давай, покажи что-нибудь, — усмехнулся Зован.

Я показал. Размахнулся и попытался ударить факелом по его нахальной роже. Зован небрежно отмахнулся мечом.

— И это что, всё? — презрительно спросил он, глядя на почти перерубленный факел в моей руке.

— А чего ты еще от меня хочешь? — заорал я. — У меня нет печати, у меня никакого ранга, ни одного заклинания! Захотел повыпендриваться силой? Рискни прыгнуть на кого-нибудь с таким же рангом, как у тебя!

— Это он к чести взывает, — подсказал Зовану парень, что стоял справа. А тот, который стоял слева, добавил:

— Можно я ему врежу?

— Валяй, — разрешил Зован.

В лицо мне врезался невесть откуда взявшийся ком земли. Он сбил меня с ног, я упал на спину, выронив факел. Руки опять оказались в плену у камня, ноги тоже, только теперь я был распят на полу, а не на стене. Трое палачей подошли ко мне. Зован всё помахивал мечом, видимо, не представляя, что с ним делать. Задачей ребят было напугать меня и заставить воспользоваться огнем. Они явно не планировали так всё затягивать.

— Может быть, замуровать тебя в стене? — предложил Зован. — Оставить только крохотную щелочку, чтобы ты мог дышать...

— Эй, Зован! — услышал я вдруг самый замечательный и прекрасный в мире голос. — Настолько крохотной щелочки, чтобы лишить тебя невинности, не сотворить никакой магией, я думала, ты уже понял. Или вы о другом?

В зал решительной походкой вошла Талли и остановилась, уперев руки в бока.

Зовану и его приспешникам, кажется, её появление не понравилось. Зован спрятал меч, каменные оковы исчезли, и я поторопился встать и подойти поближе к Талли.

— Всё нормально, Морти? — осведомилась та. — Не держи зла на этого недоделка. У него просто такой маленький, что он даже сам себе не может сделать хорошо, вот и бесится постоянно.

— Да закрой ты свою пасть! — заорал Зован. — Ты, жалкая безродная…

— Я сейчас вас всех четверых, родовитых, в камень закатаю, как ту пару в коридоре! — рявкнула, обрывая его, Талли. — То, что твой папа женился на воздушной магичке, еще не дает тебе права срываться на посторонних. А особенно — на моём брате.

— Брате? — удивился Зован.

— Он — мой троюродный брат, ясно? Посмотри на него внимательно и хорошо запомни. Когда в следующий раз увидишь — обойди по широкой дуге, иначе будешь иметь дело со мной. А теперь — сбежали отсюда, соплячьё, недоучки, вырожденцы!

Я с интересом посмотрел на Талли. Интересно, она что, на самом деле такая крутая?

Маг Земли. Ранг: 4. Приблизительный расчет силы Земли: текущая сила Земли: 480. Пиковая сила Земли: 790.

Я присвистнул.

— А ты думал! — вздернула нос Талли. — Думал, у меня только ноги красивые?

А ведь у неё ещё и сила Огня есть… Так, на всякий случай. Блин, какая же я букашка в сравнении с ней! Даже если за плечом у меня будет стоять Натсэ.

— Что ты вообще здесь забыла? — кипел Зован. — Ты же должна быть в дозоре!

— Ага, как и ты, — кивнула Талли. — То-то я удивилась, узнав, что папочкин сыночек и хороший мальчик вдруг прихватил своих лизоблюдов и сбежал с серьезного задания. Тут-то у меня в голове звоночек и сработал. Беги назад, авось, не заметят. А заметят — так успеешь на меня наябедничать.

Зован и трое его помощников ушли, не вдаваясь в перепалку. Это было с их стороны мудро: переиграть Талли на поле язвительности было невозможно, и они это, похоже, знали не хуже меня.

Дождавшись, пока они уйдут, Талли посмотрела на меня серьезно:

— Ты ничего не сделал? Ты понимаешь, о чем я.

— Ничего. Они ведь этого и хотели?

Талли кивнула:

— Молодец, сообразил, горжусь тобой, Морти. Официально к тебе претензий нет, но неофициально ты тут уже многим стоишь поперек глотки. Будь начеку.

— Как? — воскликнул я. — Как мне быть начеку? Они вытащили меня из комнаты, после отбоя. Натсэ чем-то усыпили, кажется…

— Да ты что? — вскинула брови Талли. — Это уже серьезно. Тут не обойтись без помощи кого-то из преподавателей, или… Или еще кого-нибудь. Утром поговорю на этот счет с дядей. Пока не дергайся, иди спать.

В порыве чувств я её обнял. Адреналин схлынул, и теперь меня опять немного потряхивало.

Талли вздрогнула, но все же положила руки мне на спину.

— Чего это ты вдруг? — пробормотала она. — Сразу предупреждаю: я сейчас не в настроении. Ну, по крайней мере, не здесь. Да и эта твоя пижамка — вот нисколько не возбуждает.

— Да иди ты, — нервно засмеялся я. — Просто… Спасибо, что пришла.

Глава 32

Ты можешь затащить к себе в постель рабыню из Ордена Убийц, но если ты вышел, то назад тебе уже не вернуться. Эту простую истину я осознал, засыпая на холодном полу рядом с дико храпящим Танном. Даже его оказалось проще подвинуть, чем Натсэ. Она развалилась на кровати, широко раскинув руки и ноги, и на любую попытку взаимодействия отвечала какими-то хитрыми приемами, в результате которых я стабильно летел на пол. После третьего раза мне надоело, и я решил довольствоваться тем, что есть, пока Натсэ, чего доброго, не придушила меня своими нежными пальчиками.

Ворочался я долго — после ночного приключения изрядно потряхивало — но в конце концов уснул. Мне показалось, что я только-только отключился, и сразу же меня разбудил полный ужаса вопль Натсэ:

— Хозяин, что с вами? Почему вы на полу? Откуда кровь? Это они, да?!

Натсэ прямо с постели прыгнула на Танна, который спросонок ничего еще не соображал, и вцепилась ему в горло, шипя, как дикая кошка.

— Отпусти его! — велел я, опять чувствуя, как натягивается невидимый поводок. — На пол меня, вообще-то, ты скинула. А кровь… Потом расскажу.

Я рассказал ей обо всём после утреннего душа (мне достался холодный, Натсэ — ледяной), по дороге на завтрак. Мы сильно отстали от основной массы, чтобы можно было хотя бы шепотом говорить о серьезных вещах. Натсэ сначала покраснела, потом побледнела, потом пошла красными пятнами. Если она пыталась косплеить хамелеона, то задатки у неё определенно были.

— Я во сне так разваливаюсь? — трагически прошептала она, когда я закончил краткий рассказ о своих ночных приключениях. — Я сбросила вас с кровати? А я ничего не говорила?

— Это всё, что тебя беспокоит? — возмутился я. — Меня там чуть не убили, вообще-то.

— С этим уже ничего не поделать, — справедливо заметила Натсэ. — А вот сплю я плохо, неподобающе. Надо как-то переучиваться.

Спит она плохо, как же. Дрыхнет, как сурок, это я вот теперь от каждого шороха вздрагивать буду. Может, ну его в Огонь? Снять с Натсэ ошейник, поставить ей печать и платить за работу телохранителя? Но сестра… И к тому же этот Орден Убийц… Ну вот неправильно это, не должны такие, как я, решать настолько сложные моральные дилеммы. Ладно, там, жить или умереть, тут всё просто. Но вот кому жить и кому умереть — это уже слишком.

Шагах в десяти от столовой со мной вдруг заговорил интерфейс. Не знаю, был ли это Ардок, либо сила Огня, либо у меня начало сносить кукушку, но я увидел огненные буквы, гласящие следующее:

Пусть то, что уже забрала смерть, останется мертвым. Из царства пепла счастья не вернуть.

Я будто споткнулся. Серьёзно? Мне предлагается спокойным образом забить на сестру? Имя которой я не могу произнести, и даже лицо вспоминаю, только открыв медальон? Да я даже родителей уже почти забыл, даже дорогу в школу! С каждым днем во мне всё меньше остаётся от меня настоящего…

Интерфейс не стал вступать со мной в полемику. Он убрал сообщение и написал другое:

Хотите установить магическое расширение «Мудрость в день» и получать одно мудрое высказывание, подходящее к ситуации, каждый день? Да/Нет.

А это бесплатно?

Расширение не требует расхода магической силы и представляет собой обращение к памяти жертвы и/или бессознательному.

Да ставь, почему бы нет, может, помудрею. Надоест — отключу, делов-то.

— Хозяин? — Натсэ повернулась в дверях столовой и посмотрела на меня.

— Иду, — заторопился я, походя ткнув в интерфейсе «Да».

— Мы сегодня опять будем сидеть за одним столом? — кисло спросила Натсэ.

— Даже лучше, — сказал я, чувствуя, как что-то внутри меня наполняется невероятной наглостью. — Ты будешь сидеть у меня на коленках. Какая коленка тебе больше нравится: левая или правая?

***

В столовой всё прошло как по маслу. Зована и его прихлебателей я не заметил. Может, они вообще в столовой не питались, по крайней мере, пока каникулы. Авелла вот тоже не появлялась, и в общежитии я её пока не видел.

Натсэ в самом деле сидела у меня на коленке, но впечатления, подобного вчерашнему, не произвела. Так мы и вписались в картину мира однокашников: парень, который любит побаловать свою симпатичную рабыню. Осознав это, я расстроился, но быстро себя утешил: пусть себе думают, что хотят, главное, чтоб моя совесть чувствовала себя спокойно.

Слоняться без толку по академии в поисках очередных приключений мне не хотелось, поэтому когда Натсэ потащила меня на стадион, я даже не сопротивлялся, хотя после вчерашнего ноги еще гудели.

Чтобы получить хоть какой-то балл и не вылететь с испытаний тут же, надо было пробежать хотя бы один круг за установленное время. Сегодня я одолел примерно треть. Натсэ смотрела на меня так, будто испытывала физическую боль.

— Из пяти испытаний завалить можно два, но тогда надо показать хороший результат в остальных трех, — сказала она. — Давай посмотрим. Бег на длинную дистанцию — мимо. Подтягивания — тоже. На короткой дистанции ты мало что покажешь, но хотя бы добежишь. Прыжок в длину…

Когда я сделал прыжок в длину, мне показалось, что Натсэ плачет. Когда я прыгнул в высоту, она схватилась за голову руками.

— Мортегар, чем ты занимался в своем мире?

— В основном, читал, — признался я.

— Значит, ты очень мудр?

— Ну как тебе сказать, — протянул я.

Сложно было бы ей объяснить, что именно я читал и зачем. А я к тому же еще и смотрел… А ведь мама мне говорила: не помогут тебе эти «китайские мультики» в жизни устроиться. Надо слушаться старших! Вот, у меня это и в расширенной памяти прописано. Значит, правда.

Мы еще пару часов провели на стадионе. Я довел количество подтягиваний до 0.3, научился правильно махать руками при прыжке. Дальше изматывать себя смысла не имело, и я предложил Натсэ прогуляться в город.

— Сегодня ночуем на болотах, — обрадовал я её. — Надо подыскать подходящую одежду.

— Зачем на болотах? — удивилась Натсэ.

— Талли зовёт упражняться с огнем. Она всё-таки мой учитель…

Натсэ выглядела недовольной.

— Это не моё дело, хозяин, но вам бы сейчас отложить огненные тренировки. Мало того, что вас подозревают, так еще и вступительные на носу. Ночью вам следовало бы спать, набираться сил.

Ну вот, опять «хозяин» и на «вы». То есть, когда я её не слушаюсь, она говорит со мной так, что меня передергивает. Нормальная рабыня, да? Вертит мной, как хочет. Вообще, мной что-то все вертят, как хотят. Куда ни ткнись — обязательно чью-то сторону займёшь, кому-то на руку сыграешь. Вот не пойду на болота — буду чувствовать себя подкаблучником Натсэ, пойду — окажусь во власти Талли. Есть, конечно, третий путь: завалиться в трактир, напиться пива и устроить огненное шоу. Это всем будет поперек горла, не поспоришь, но я еще не до такой степени псих.

— Огонь качать тоже важно, — возразил я.

— Думаете? Я, конечно, не знаю точно, что устроил Мелаирим, но могу догадываться. В нашем Ордене знали о такой возможности вернуть Огонь. Внутрь вас поселили средоточие силы. Это не ваша сила, чужая. Когда она должным образом разовьётся, она очень сильно вас изменит. Вы откроете вулкан, выпустите наружу всю стихию, и тогда она вас покинет. Вы останетесь никем, пустышкой, простолюдином. И хорошо если не умрете. Скорее всего вы, правда, вернетесь в свой мир и забудете о произошедшем здесь. Так что… Не знаю. Я бы не торопилась сильно качать Огонь.

В наступившем молчании мы спустились с гор, прошли вдоль стены и покинули крепость через ворота.

— Закрываем в десять, — предупредил один из рыцарей, охранявших вход.

Да хоть сейчас закрывайте, я до утра точно не вернусь. И вообще, у Мелаирима в подземелье мне больше нравится.

— Откуда же тогда у меня предрасположенность к магии Земли? — спросил я, когда мы отошли от ворот на приличное расстояние.

— А она есть? — скептически подняла бровь Натсэ.

— Ты же сама говорила!

— Если подумать, печатями пользоваться можно и за счет силы Огня.

— А тогда, в саду — помнишь, как меня в землю замуровали? И как легко оттуда вытащили?

— Ну-у-у… Не знаю. Я никогда не была особо сведущим магом. У меня только базы были открыты. Всё основное я делала руками.

Я впал в глубокую задумчивость. Что если всё это напрасно? Что если я, справившись со всеми испытаниями, просто не смогу принять печать Земли? С чего я вообще решил, что могу чего-то там добиться? Да мой потолок — это выполнять чужие приказы и стараться оправдывать чужие ожидания. Я сам как раб… Только вот до сих пор об этом не задумывался, до сих пор не злился из-за этого.

Тем временем мы вошли в город, и Натсэ вдруг потянула меня за рукав.

— Что? — дернулся я.

— Почему вокруг столько девушек в школьной форме Атрэма?

— В форме кого? — удивился я. — Чего?..

— Атрэм — академия магов Воздуха, — терпеливо пояснила Натсэ. — Одна из. Ученицы там носят вот примерно такую форму, — кивнула она на идущую мимо девицу.

Девица была в черной юбке выше колена и белой блузке с черным пиджачком поверх. И, покрутив головой, я обнаружил, что одетых подобным образом девушек действительно полно. Некоторые были без пиджачков, и покрой одежды отличался, но… В целом, у меня было такое чувство, будто я попал в один из своих любимых мультсериалов. Школьная форма Атрэма до боли напоминала японскую. Ну, один из её видов.

— А разве ты была не в чем-то подобном, когда мы встретились? — спросил я.

— Не в подобном, а именно в таком, — поправила Натсэ. — У меня… Скажем так, были причины.

— Может, ты положила начало местной моде, — пошутил я.

Источник школьной формы обнаружился там, куда мы и шли: в лавке готовой одежды. Сегодня там было не протолкнуться от весело щебечущих девчонок, покупающих одно и то же. Вместе с хозяином трудились четверо помощниц. Увидев нас, хозяин вдруг обрадовался, махнул рукой и вышел из-за прилавка.

— Торговля идёт! — сказал он, будто отчитывался. — Шить не успеваем, по ночам сидим. Хотите принарядить рабыню, господин Мортегар? Для вас — бесплатно, в знак моего глубочайшего уважения.

Мы с Натсэ переглянулись. Она, судя по взгляду, тоже ничего не поняла. Но если дают — надо брать, и я кивнул. Хозяин только пальцами щелкнул, и у нас оказался сверток со «школьной формой».

— Еще чем-нибудь могу помочь? — услужливо спросил хозяин, приложив руку к сердцу.

— Ага. Мы на болота ночью идём. Нам бы что-нибудь соответствующее. И еще, подскажите, как найти вашего друга, художника. Я у него раз был, и сейчас не вспомню, как пройти…

— А, Вимент! — почему-то обрадовался хозяин. — Ну, он сейчас на рынке не стоит. У него магазин. Я скажу, как найти.

Через двадцать минут мы вышли из лавки, нагруженные свертками, и пошли к северо-западной границе рынка. Там и вправду оказалось несколько каменных строений. На одном из них висела табличка: «Картыны». Сомнений у меня не возникло.

Внутри было людно. Талантливый художник Вимент, как и говорила Талли, неплохо поднялся. На него теперь работали многочисленные помощники. Одни заворачивали картины для покупателей, другие записывали заказы. Сам хозяин сидел в дальнем конце здания и сосредоточенно писал что-то кистью на холсте. Завидев меня, он тут же расплылся в улыбке, отложил кисть и поднялся навстречу.

— Правильно зашел, — сказал он, пожав мне руку своей, перепачканной в краске. — Вазми долю.

На сверток с одеждой опустился увесистый мешочек. В этот раз там были и золотые монеты.

— Чэрэз ныдэлю заходи ышо, — говорил Вимент. — Я думаю, харашо зайдёшь.

— Вимент, я ничего не понимаю. За что ты даешь мне деньги?

— Как за что? — изумился Вимент. — За художыство!

И он махнул рукой. Я огляделся, впервые сфокусировав взгляд на картинах вокруг.

— Нет, — вырвалось у меня. — Это… Так же нельзя! Ой…

Я знал их имена. Тут была Рюгу Рена, Мион и Шион, Хомура Акеми, огнеглазая Шана, Нагиса Фурукава, Айсака Тайга… Были и десятки других. Безымянных. В купальниках, состоящих из почти не заметных ниточек, и даже без купальников. Обнимающиеся по двое-трое. Были и невинные, романтические картинки, где красивые девочки с большими глазами гуляли среди цветов или средневековых пейзажей.

Да, Вимент определенно разобрался, что такой «свайп»…

— Всэ харашо идут, — объяснил он мне. — Партрэт уже нэ рисую, только картыны.

Я молча кивнул. А что мне было сказать? Не меньше десятка девушек были в традиционной школьной форме, нарисованной, правда, несколько упрощенно. Художник явно уделял больше внимания глазам и лицам, чем одежде, но и этого хватило местным девушкам, чтобы захотеть выглядеть примерно так же.

— И что это всё значит? — спросила Натсэ.

— Значит, что мама ошибалась, — пробормотал я. — Какой кошмар…

Глава 33

— Добро пожаловать в болото, — буркнула Талли и сделала приглашающий жест рукой.

До деревни мы с Натсэ добрались, когда солнце уже протискивалось за горизонт. Деревня была странно пустой, мертвой. Ставни в домах были закрыты, не было слышно ни разговоров, ни, там, мычания какого.

— А где все? — спросил я у Талли.

В ответ она молча показала вперед.

Я сперва не понял, куда надо смотреть. Ну, торчит из земли какая-то деревяшка, ну и что. И вдруг до меня со страшной силой дошло: это была не просто деревяшка, а конёк крыши! И торчал он не из земли. Твердь впереди была обманчива, она, если присмотреться, колыхалась.

— Так они что, — в ужасе прошептал я, глядя на смертоносную топь, — все?..

— Угу, строем, по команде, — проворчала Талли. — Нет, конечно. Переселили их, временно, пока такое творится. А может, и не временно. За руны без меня не заходить!

Приглядевшись, я обнаружил, что вдоль границы болота тянется тесная вязь из рун Земли.

— Вот и вся работа, — ворчала Талли. Ходить целую ночь, руны подновлять, где подтопит. А утром «взрослые» придут, будут границу дальше двигать.

Мы медленно шли вместе с Талли, пристально вглядываясь в «узоры» на земле. Иногда она останавливалась и палочкой, ворча, углубляла ту или иную черту. Что и говорить, работа была нудная, но серьезная, не отмахнешься. Для Талли, помешанной на чистоте, наверное, вообще пытка настоящая.

Там и тут горели костры, у которых грелись и сушились старшекурсники. За болотом высился лес. Оттуда оно, судя по всему, и пришло, чтобы напасть на беззащитную деревню.

— Сейчас стемнеет — сходим на вылазку по-тихому, — обрадовала меня Талли. — Там полянка есть, сухая, хорошая…

— Почему такое получается? — спросил я, указав на болото.

Талли пожала плечами:

— Мудрецы гадают. Может, маги Воды на что-то обиделись и пакостят. Такое бывало. Депешу к ним отправили — молчат пока. Конечно, всех не спросишь. Может, один какой-то род буянит, или Орден. Но ведь и рун пока не нашли. Значит, колдуют сами. Значит, неподалеку где-то. А где?

Талли развела руками.

Мы тем временем добрались до костра, возле которого сидели и лежали штук восемь студентов академии. Один парень курил трубку и скользнул по нам безразличным взглядом. Натсэ, как и я, как и все остальные, была в мешковатой плотной одежде, не пропускавшей ни малейшего намека на соблазнительность фигуры. И даже ошейник её скрывал воротник грубой куртки. Так что внимания она не привлекала, чему я был несказанно рад.

— Как там? — спросил парень с трубкой.

— Как было, так и есть, — отмахнулась Талли. — Топит, зараза.

— Лягух не видала?

— Ой, шли бы вы все, со своими лягухами!

— Ты смотри! — Парень выпустил дым в небо плотной струей. — Зован говорит, сразу двух видел, только рубануть не успел — в лес утекли.

— Зован — придурок, — терпеливо объяснила Талли. — Ему лишь бы внимание привлечь. Мы, это… Отойдём пошалить. Прикроешь, если что?

Парень окинул нас, всех троих, внимательным взглядом и пожал плечами. Что он понял под словом «пошалить», я не знал и предпочел не задумываться.

— Держите. — Талли бросила по факелу мне и Натсэ. Еще несколько засунула в мешок, который повесила на плечо. — Идти строго за мной. Скажу «стоять» — остановились, как вкопанные. Ясно? Пошли!

Мы по очереди сунули факелы в костёр (мы хорошие, да-да, никакой магии Огня) и двинулись вглубь болота. Талли шла первой, я — следом, Натсэ замыкала шествие. Факел я старался держать как можно ниже, чтобы видеть, куда ступаю. Сначала казалось, что Талли просто наугад бредет, потом я приноровился отличать на глаз твердую тропинку от зыбкой трясины. Кое-где виднелись неброские руны Земли. Время от времени Талли останавливалась, наклонялась и, ворча себе под нос, подновляла палочкой рисунок.

Однажды во время такой остановки я оступился, и моя нога соскользнула с тропы. Болото, радостно чавкнув, тут же принялось засасывать сапог. Я попытался его выдернуть, но меня в ответ на усилие будто дернули с той же силой туда.

— Осторожнее! — вскрикнула Натсэ и, бросив факел на тропу, опустилась на корточки. Она быстро схватила меня за ногу своими сильными руками и дёрнула. Сапог с хлюпаньем вылез из трясины.

— Осторожнее, баран, — рыкнула Талли, пытаясь за грубостью скрыть испуг.

Натсэ подхватила факел и встала.

— Это совершенно точно магическое болото, — сказала она дрожащим голосом.

Я и сам перепугался, но вот Натсэ прямо потряхивало. Волнуется за меня всё-таки. Хотя, если подумать, то она ведь умрет сразу после меня, так что…

— Да ты что, серьезно? — кривляясь, переспросила Талли. — Неужели нормальное болото так себя не ведет?

— Не ведет, — и ухом не повела Натсэ. — Это болото как будто хочет убивать. Ни один маг в здравом уме не сотворил бы такое. Слишком много сил требуется, и слишком мало толку. Маги Воды ведут войну иначе.

Талли вдруг потупилась.

— Ну… Есть и другое мнение. После того как заточили Огонь, много всякого случилось. Урожай был плохим, реки пересыхали, перестали дуть ветры… Как будто силы всех стихий пришли в упадок. Со временем всё наладилось — ну, более или менее.

— А теперь, — подхватила Натсэ, — когда вы вернули Огонь, стихии сходят с ума?

— Пока только одна, — проворчала Талли. — И то, это еще не точно. Хватит трепаться! Пошли.

Мы углубились в лес. Печально было смотреть на могучие корни деревьев, погруженные в болото. Долго им так не протянуть. Лес погибал…

— Если здесь и вправду водятся лягушки… — тихо сказала Натсэ.

— Вы надоели! — застонала Талли. — Нет никаких лягушек. Это Зован слухи распускает, вот и всё. Ему как меч вручили, так он чуть не каждую ночь новое чудовище побеждает. Раз, представь, даже молодого дракона зарубил. Только тот убежал. Где издох — неизвестно. Меньше слушай всяких олухов.

— А кто ему выдал меч? — спросил я. — И зачем?

— Так он же в Орден Рыцарей вступил, еще на первом курсе. Он и броню делать умеет, это их ветка. Стоп! Сейчас будем шалить. Мелаириму об этом — ни слова.

Мы с Натсэ смотрели, как она закрепляет факел в подтопленном участке земли и наклоняется над кочкой.

— Все думают, я тут использую земную магию, — бормотала она, вычерчивая руну. — Но есть такие дела, которые лучше доверить Огню.

Закончив с руной, она вытянула над ней руку и крикнула:

— Осушение!

Руна вспыхнула. От нее побежало по топи огненное кольцо. Оно мгновенно расширилось, пролетело по ногам. Натсэ, вскрикнув, прижалась ко мне. Я не успел даже получить удовольствие от этого, как снизу ударила волна удушливого горячего и дико смердящего пара.

Мы закашлялись. Глаза отчаянно слезились.

— Ой, — прохрипела Талли. — Забыла сказать, чтоб задержали дыхание. Сейчас пройдёт…

Пар и впрямь быстро пошел на убыль. Вдруг оказалось, что мы с Натсэ стоим, обнявшись, посреди поляны. Она тут же от меня отпрянула, что-то смущенно бормоча. Благо, Талли ничего не заметила.

— Вот видите! — воскликнула она. — Десяток магов Огня за одну ночь бы решил проблему с болотом. А эти недоделки трусливые просидят тут до самой зимы, и я вместе с ними.

Болото исчезло, испарилось в радиусе метров двадцати. Я рискнул шагнуть в сторону, и сапог встал на сухую землю. Потрясающе!

— Сейчас будем тренироваться, — угрожающе сказала Талли. — Только прикроемся, чтоб кротов не смущать.

Вот уже второй раз я слышал это презрительное название магов Земли. Интересно, а как других обзывают? Что-то даже фантазии не хватает. Как, например, оскорбить мага Воды? Может, это их «лягушками» называют? Надо бы спросить…

Но через секунду я забыл, о чем хотел спросить. Талли, повернувшись лицом к оставленному лагерю, вскинула руки, и земля как будто прянула вверх. С трех сторон поляну оградила земляная стена. Талли что-то выкрикнула, и земля обратилась в камень. Талли взвизгнула от восторга. Сказать по правде, я еще не встречал девушки, которая бы до такой степени обожала саму себя. Но сейчас она была вправду великолепна, о чем я и поспешил ей сказать.

Талли сперва было просияла, но тут же помрачнела.

— Это всего лишь магия Земли, — тихо сказала она. — Магия Огня дается куда сложнее. Ладно! Начнем занятие.

Натсэ принялась собирать ветки для костра. Ее наши занятия, похоже, совсем не интересовали. Талли заставила меня повторить все известные заклинания, используя огонь факела. Пока я перемещал пламя, умножал его, заставлял принимать различные формы и прочее, Талли ударилась в теорию:

— Силу мага не так-то просто измерить. Есть уйма вещей, которые играют роль, и изначальные задатки в том числе. Первое — это ранг. Когда ты повышаешь ранг, ты получаешь доступ к новым базовым заклинаниям, кроме того, выходишь на новый уровень силы. У тебя должно быть две шкалы силы: текущая и пиковая. Текущая — это то, на что ты способен, не напрягаясь. От этого развития не будет. Пиковая — твой максимум на пределе сил. Когда выдаешь пик — повышаешь и его, и текущую. Скажи, если сложно, я всё время забываю, что ты тупой.

— Я вот примерно так себе всё и представлял, — отозвался я.

— Молодец какой. Еще у тебя есть ресурс магической силы. Чем он выше, тем сильнее твоя магия. А теперь вопрос: кто сильнее, маг первого ранга с полным ресурсом, текучкой на двести и пиком на триста, или же маг второго ранга с ресурсом меньше половины, текучкой на десять и пиком на сто?

Я призадумался.

— Давай-давай, это задачка для первого курса, — прикрикнула Талли.

— Не знаю, — быстро сдался я.

Талли улыбнулась:

— И никто не знает на самом деле. Со второго ранга можно долбануть таким заклятием, что перворанговый маг мгновенно откинет копыта. Но перворанговый может победить и на простейших заклинаниях, или руной. Или у него может быть открыта особая ветвь, которой нет у второрангового. Сейчас тебе кажется, что голова идет кругом, но это пройдет. На самом деле научиться высчитывать свои шансы довольно просто, это быстро начинает получаться само, без сознательных усилий. Тебе только нужно будет делать вывод: стоит или нет рисковать.

Я собрал около сотни летающих огней в руну Тейваз и теперь перемещал её в воздухе, обдумывая слова Талли.

— А как насчет двустихийников? — спросил я. — Или трехстихийников? Я видел, ты — маг Земли четвертого уровня, но маг Огня — третьего.

Талли, похоже, что-то зацепило: взгляд ее стал колючим. Наверное, неприятно было, что как маг Огня она слабее.

— Во-первых, никаких трехстихийников не существует, — проворчала она. — Никто в здравом уме не поставит магу третью печать, даже вторая — привилегия только для самых высоких родов. Вроде Кенса. Готова спорить, той белянке уже влепили печать Воздуха.

— Это да, — кивнул я и, слив все огни в один, переместил его на подготовленные Натсэ дрова; костер тут же весело затрещал. — А использовать две силы одновременно возможно?

— Возможно. Когда доберешься до восьмого ранга там и там. И откроешь объединенные ветви. Там… Ну, в общем-то, там много интересного. Однако мало кто таким занимается. Ты пока вообще голову не забивай. Так! Хватит баловаться. Стой, фигурки делай, нам тут фейерверков не надо. Осторожность блюдём.

Я не стал спорить. Вытащил язычок пламени из костра, поставил его перед собой на землю. Стоило сосредоточиться и начать со всей тщательностью делать из огня фигуру рыцаря в доспехах, как тут же начал уменьшаться ресурс.

Я усилил накал, увеличил фигурку. Ресурс стал уменьшаться быстрее. Меня вела интуиция, я знал, что действую правильно. Сердце билось быстрее, дыхание сбивалось…

Магический ресурс: 50

Я упорно совмещал рыцаря воображаемого с рыцарем огненным, и последний всё больше становился похож…

— Неплохо, — подбодрила Талли. — Всё лучше, чем цветочки. Давай, поднажми!

Я поднажал. И, когда ресурс упал до нуля, рыцарь стал идеальным. Из меня же как будто все кости вынули — я, обессиленный, рухнул на землю.

Магический ресурс: 0. Необходимо восстановление. Текущая сила Огня: 20 Пиковая сила Огня — 30

Рыцарь отсалютовал мне мечом и побрел в сторону костра. Там он преспокойно растворился в огне под заинтересованным взглядом Натсэ.

— Мо-ло-дец, Морти! — хлопнула меня по плечу Талли. — Видишь, как качнуло сразу? Всё, сиди-сиди, тебя теперь не меньше часа потряхивать будет, это по первости всегда так. Сейчас чаю заварим.

Она ушла к костру, принялась копаться в мешке и о чем-то заговорила с Натсэ. Я же сидел, глупо улыбаясь, и чувствуя какую-то опустошающую гордость.

На плечо мне опустилась чья-то рука. Я даже не испугался. Весь мир казался мне сейчас средоточием дружелюбия.

Я скосил взгляд и понял, что это не рука, а лапа. Серо-зеленая, влажная когтистая лапа с пятью уродливыми пальцами.

Тогда я повернул голову и посмотрел назад и вверх. На меня в ответ уставились желтые нечеловеческие глаза. Потом открылась наполненная мелкими острыми зубами пасть и доверительно сказала:

— Ква.

— Ква, — обескураженно повторил я.

И, как будто это был какой-то пароль, тварь подхватила меня, забросила на плечо и огромными скачками понеслась в лес, в самую топь.

— Морти!

— Хозя-а-аин! — услышал я сразу ставшие далекими голоса.

Но даже не нашел сил крикнуть в ответ.

Глава 34

Магический ресурс: 15

Это, конечно, круто, восстановление пошло, только что толку? Будь наш путь усеян горящими факелами, я бы чего-нибудь сотворил, но похитившая меня тварь неслась через глухую темноту, причем, с такой скоростью, что я каждую секунду ожидал удара о дерево.

Тварь прыгала, со звонкими шлепками отталкиваясь от трясины, и время от времени издавала мечтательное: «Ква-а-а…»

Вот тебе, Морти, и лягушки, о которых Мелаирим говорил в самом начале, предостерегая Талли. Ты тогда еще удивился, мол, надо же, такая серьезная девушка, а лягушек боится. Теперь я тоже буду бояться лягушек, вот зуб даю, от одного слова содрогаться стану. А ведь Мелаирим еще упоминал жаб… Ну-ка, Морти, напряги голову. Чем лягушки отличаются от жаб? Ты, конечно, городской житель, и тех и других видел только на картинках, но… А-а-а, о чем я говорю?! Разве хоть одно из известных мне земноводных чем-то напоминает эту тварь?! Скорее всего, в этом мире нет ни обычных жаб, ни лягушек, а есть вот такое вот уродство, и моя новая лингвистическая база запихала слова, их называющие, в самые подходящие из пустующих ячеек.

Я старался лишний раз не дергаться, потому что когтистая лапа сильно давила мою поясницу, и было такое мерзкое ощущение, что это еще не предел. Одно движение — и меня порвут на части. Держать голову ровно получалось с трудом: лягушка скакала ни разу не плавно, и от каждого скачка меня мотыляло, как известно что в проруби. Да и чувствовал я себя примерно так же. Хотя магический ресурс увеличивался. Интерфейс, видно, демонстрировал мне это, чтобы хоть как-то подбодрить. Эх, лучше бы матчасть мне подкачал!

Лягушка — просторечное название младшего амфибиона. Древнее тотемное животное Воды, предмет культа, ныне — просто хищный зверь. Едят насекомых, птиц, мелких зверей, изредка — людей. Не воспринимают как пищу магов Воды, могут им подчиняться. В отсутствие мага Воды стая лягушек выбирает себе лидером жабу.

Потрясающе! Изредка — людей. Изредка! Интересно, то, что со мной сейчас происходит, это «изредка», или как? И, раз уж пошла такая пьянка, может, мне и про жаб расскажут?

Но интерфейс не успел рассказать мне о жабах. Лягушка с победоносным «ква-а-а-а!» — выскочила на поляну и бросила меня на землю. Я прокатился несколько метров и сел, пытаясь сфокусировать зрение. Картинка перед глазами всё ещё прыгала по инерции.

Постепенно взгляд обрел ясность, но лучше бы он этого не делал.

— Ква! — орал мой похититель, прыгая и колотя себя в грудь кулаками. — Ква-а-а!

Он явно очень собой гордился. А в вялых поквакиваниях остальных слышались завистливые нотки.

Да, «остальных». Поляна, на которой я сидел, была заполнена такими же лягушками. Одни сидели, уперев лапы в землю перед собой, другие, сгорбившись, стояли. Их желтые глаза смотрели на меня, ничего не выражая. Мертвые, жуткие глаза, словно бы светящиеся в темноте.

Только на самом деле они не светились. Просто пока меня похищали, на небе набухла желтая, наполовину откушенная луна, и её свет заливал поляну, отражался в страшных глазах.

Вдруг послышался удар. Такой мерзкий, будто мешок с недельным трупом сбросили на землю. Лягушки засуетились, заквакали. Я повернул голову туда, откуда послышался звук. Там лягушачье собрание спешно расступилось, и я… Я увидел жабу.

Подсказок интерфейса не понадобилось, я просто знал, что это болотное чмо (да простит меня Огонь за выражения) — жаба. Потому что если бы это была еще не жаба, а какой-нибудь преджабник дожабьего типа, Вселенная бы попросту рухнула.

С первого взгляда существо напоминало маловразумительную кучу навоза. Однако, если присмотреться, то можно было различить уродливую голову, бесформенное туловище, к которому голова крепилась без всякой шеи, сильные, жилистые перепончатые лапы, довольно, впрочем, короткие. Только ног было не видно. Как будто жирное брюхо их полностью скрыло.

Кожа твари была покрыта омерзительными бородавками, и вот тут интерфейс робко высказался:

Жабьи бородавки содержат опасный яд, который, при попадании на кожу, вызывает сильное раздражение, а, впитавшись в кровь, убивает, отделяя душу от тела.

Жаба прыгнула. Жутко и нелепо смотрелся этот прыжок. Тварь подлетела на несколько сантиметров, взмахнув лапами, переместилась чуть вперед и грохнулась с тем же, знакомым уже звуком. Бородавки заколыхались, и я с трудом подавил тошноту.

— Ква-а-а! — утробным басом выдала жаба, глядя на меня. У нее глаза были оранжевые, но такие же мертвые и жуткие, как у лягушек.

К жабе, приседая и приплясывая, подскочил мой похититель и суматошно заквакал. Жаба слушала его недолго. Похоже, доблестный поступок не вызвал королевского восхищения.

Лягушонок только квакнуть успел, когда жаба схватила его и запихала в свою огромную пасть. Зубы сомкнулись на дергающемся теле, что-то хрустнуло, и ноги, только что бешено дрыгающиеся, обвисли.

Под хоровое молчание собравшихся жаба дожрала лягушку и раскатисто рыгнула. Мне даже показалось, что из леса прилетело эхо.

А потом началось нечто и вовсе странное. Жаба качнулась и с видимым усилием упала на вытянутые лапы. Лягушки сделали нечто подобное, но, поскольку их тела больше напоминали человеческие, смысл жеста сразу стал мне ясен.

— Вы что, кланяетесь? — спросил я. — Мне?!

Дружное многоголосое «ква» было мне ответом.

Очень здорово. Это что, я до такой степени плохо выгляжу, что они приняли меня за какую-то альфа-жабу?! Я даже лицо ощупал. Вроде и прыщей-то нет, победил их окончательно год назад, хотя битва была суровой. Так какого?..

— Ладно, — сказал я немного подрагивающим голосом. — Ква, ребята. Ква-ква, всё такое. Вы тут продолжайте, а мне назад надо…

Я замолчал, осознав вдруг неприятную истину: я понятия не имею, где находится назад! Как и любой городской житель, я, конечно, могу найти на дереве мох, сделать с ним селфи и выложить в Инстаграм с подписью «Я на севере». Но что дальше? Да и смарт окончательно разрядился…

И потом, если я даже определю, в какую сторону мне идти, как я пойду через болото?! Оно же засосет меня в мгновение ока! Тем более, ночь, трясину от твердой земли на глаз не отличить. И какие у меня варианты?

Вариантов, собственно, было два. Либо остаться с лягушками, жениться на самой симпатичной и надеяться, что после поцелуя она превратится во что-нибудь хотя бы отдаленно напоминающее прекрасную принцессу, либо… Ну, не знаю. Как-то попросить отнести меня обратно?

— Отнесите меня обратно, — попросил я.

В первые мгновения мне показалось, что просьба сработала, и у меня теперь будет крутая армия лягушек под началом генерала Жабы. Но лягушки, поднявшись с колен, сплотили ряды, отрезав мне все пути к бегству.

— Эй! — заволновался я. — Мы так не договаривались! Я… Я разгневан!

Шлёп! — жаба сделала очередной «шаг вперед». Шагнули и лягушки, сужая круг. Моего гнева, кажется, никто не боялся.

— Ква-а-а-а, — пророкотала жаба и сделала еще один «шлёп».

Я крутился на месте, тщетно надеясь увидеть брешь среди лягушачьих морд. Они смыкались вокруг меня, как удавка, мне даже сделалось душно от страха. Жаба протянула ко мне бородавчатые лапы…

Да пошло оно всё лесом! Я не собираюсь тут так просто умирать!

— Натсэ! — заорал я истошным голосом. — Талли!

И бросился на прорыв. Я по-прежнему не имел понятия, в каком направлении находилась заболоченная деревня, и побежал попросту в противоположную от жабы сторону. Зажмурившись и выставив руку вперед, я врезался в лягушек…

Меня схватили, развернули. Длинные острые когти царапали плотную куртку, но пока не проникали сквозь неё. Я пошел по рукам. Вернее, по лапам. Лягушки перекидывали меня друг дружке, будто мяч. И со страшной неотвратимостью ко мне приближалась бородавчатая жабья харя…

Ни огонька вокруг. Ни единого, блин, огонёчка! Говорят же, что на болотах блуждают всякие таинственные огни! Вот бы один выперся сейчас, авось и сгодился бы.

И вдруг, когда бородавчатые руки почти коснулись меня, в голове как будто что-то переключилось.

Использование силы Огня для сражения: возможность разблокирована.

Текущая сила Огня: 25 Пиковая сила Огня — 38

Я перехватил державшую меня лягушачью лапу, вывернул её и ударил об колено, будто ломал сухую палку для костра. Послышался хруст, треск, и лапа осталась у меня в руках.

Такого я от себя не ожидал. И никто от меня такого не ожидал. Все мы замерли на месте, пытаясь как-то осознать произошедшее.

Я пришел в себя первым.

— И так будет с каждым! — истошно завопил я и швырнул лапой в жабу. Всё равно она своих жрёт, так чего добру пропадать.

Жаба поймала лапу и рассеянно слопала её, будто нервная толстушка, заедающая стресс перед телевизором с мыльной оперой.

Оставшаяся без конечности лягушка заверещала и начала метаться. А я сжал кулаки. На правом полыхала алая печать. Руна Тейваз. Сила. Смелость. Несгибаемость. Победа.

Кажется, вид пылающей руны перепугал лягушек даже больше моего внезапного нападения. Они шарахнулись от меня, и в их рядах появился просвет.

Я не давал себе думать, не позволял анализировать. Пока в сердце пылала эта волшебная искра, я должен был бороться за самое дорогое: за свою жизнь. И я боролся.

Мой кулак врезался в лупоглазую голову и убрал её с дороги. Другой кулак своротил набок нижнюю челюсть оскалившейся твари. Удар, удар, шаг, удар, удар…

Магический ресурс: 79

78

77

Я взвыл от восторга. Только треть ресурса истрачена, а я уже положил столько врагов! Я чувствовал себя непобедимым, я хотел убить всех, до последней желтоглазой твари. Хотя нет. Напоследок я бы оставил оранжевоглазую. Жабу.

Но всё это думал не я. Это были чужие, огненные мысли. Огонь жаждал вспыхнуть и сгореть, пожрав всё, до чего может дотянуться…

А моё «слабое и изнеженное» Я думало иначе. Оно понимало, что надо срочно валить, причем, не «кого», а «куда». Да по барабану, куда! В болоте у меня хоть ломтик шанса есть, а здесь меня просто скормят жабе!

Последним ударом окончательно освободив себе путь, я, не оглядываясь бросился в лес. В спину мне летело беспорядочное квакание. Пока никто меня не преследовал.

65

64

63

Ай, да выключись ты уже! Дальше я сам.

И вот это было ошибкой. Пословицу «скупой платит дважды» я вспомнил слишком поздно. Вот только что я прыгал с кочки на кочку, но стоило отрубить действие магии, как коленки задрожали, и следующий прыжок получился хуже некуда. Я поскользнулся на кочке и тут же по колено ушел в трясину.

— Не-е-ет! — простонал я и подергал ногами. Тщетно. Зыбкая липкая грязь только быстрее начала меня жрать.

Нет, ну до чего же глупо, а! Прийти из другого мира, столько всего пережить и помереть в поганом болоте!

У меня из глаз брызнули слёзы. Кулаки сжались, скрипнули зубы. Не сдамся!

Снова вспыхнула руна Тейваз. Я вцепился обеими руками в кочку и, страшно рыча, начал вытягивать себя из болотного плена. Мышцы и кости трещали. Мне удалось отвоевать пару сантиметров своего тела, но стоило лишь на миг расслабиться, отдышаться, и меня засосало по пояс.

— Сволочь! — застонал я.

Магический ресурс: 42

41

40

От усилий у меня потемнело в глазах. Ни разу в жизни я так ни за что не бился. Будь передо мной сейчас миллион врагов, я бы, наверное, одолел их всех. Но со мной сражалось болото. Тупая стихия! Или же помесь двух стихий: Воды и Земли. Вместе они сейчас погасят крошечную искорку, попавшую к ним в плен…

Пальцы впились в злополучную кочку. Я готов был вцепиться в неё зубами, будь в этом хоть малейший смысл. Сантиметр, другой…

Трясина жирно чавкнула, и я ушел по грудь.

— Лучше бы меня сожрали, — прошептал я, задрав голову и глядя в небо. — Я не хочу задыхаться. Не хочу захлебываться грязью. Пожалуйста… Ты… Нет, не Огонь. Я забыл, как ты называешься, но это тебе ведь все постоянно молятся, в тебя все верят. Знаю, ты остался в моем мире, но, может, ты меня услышишь…

Я быстро погружался, задрав голову и подняв одну руку, на которой всё ещё пылала бесполезная руна.

Магический ресурс 8

7

6

5…

Ну вот и всё. Болотная жижа коснулась мочек ушей. Сейчас хлынет внутрь, и исчезнут все звуки…

Кто-то схватил меня за руку. Теплыми человеческими ладонями. И чей-то хриплый голос сказал:

— Хм, надо же… Маг Огня. Вот так невидаль.

Я вцепился в его руку изо всех сил.

Глава 35

Ему было, наверное, лет шестьдесят. Волосы и борода его были седыми, а одежда — серо-серебристой. Он носил плащ и опирался на посох. А еще он одной рукой вытащил меня из болота и велел идти за собой.

Я пошел, всё ещё не веря, что опять избежал верной смерти. Шел и дрожал, в голове шумело. Хотелось упасть на колени и долго-долго блевать, пока изнутри не выплеснется всё, что скопилось там грязного, страшного и непонятного.

Постепенно я начал обращать внимание на происходящее вокруг. Мы шли через болото. Просто шли, не прыгали с кочки на кочку. Старик двигался медленно, ощупывая почву перед собой концом посоха, и непрерывно что-то бормотал.

— Вы из клана Земли? — спросил я.

— Нет, мальчик, — ответил он, как мне показалось, с усмешкой.

— А… А из какого тогда?

— Неужели мне нужно обязательно принадлежать к какому-нибудь клану, чтобы заслужить твоё уважение? Неужели мало того, что я вытащил тебя из трясины? Ну что ж… Понимаю, времена такие нынче. Пусть я буду из клана Людей. Устроит ли тебя такой ответ, о маг Огня?

— Меня зовут Мортегар, — буркнул я. — Спасибо, что вытащили. Без вас я бы уже умер.

— Да, — просто согласился старик. — Примерно в эту секунду. Правда, сознание потерял бы раньше.

Меня передернуло. Вот сразу после того как разминулся со смертью, зубоскалить на эту тему совсем не хотелось.

— Куда мы идем?

— Я — домой, а ты — за мной. Мне больше никуда не хочется, а тебе, наверное, некуда.

— А до деревни далеко? Меня там ждут… Ищут…

Я представил Натсэ и Талли, мечущихся по болотам. Эх, предупредить бы, что я в порядке… Хотя они и так должны понять. Пока Натсэ жива — значит, жив и я. Правда, она может умереть в одностороннем порядке, но… Я надеюсь, она этого не сделает.

— А где та деревня? — беспечно спросил старик.

— Я не знаю… Она неподалеку от города, который называется Сезан. Ну, там, где еще академия Земли.

— А. Академия. — Голова старика опустилась. — Знаю, знаю. К ней-то выведу. Только утром. Ночью опасно стало через лес ходить. Лягвы расшалились.

Это он, видимо, лягушек так назвал. Да уж, «расшалились» — не то слово.

— Они меня похитили. Я вообще ничего не понял. Сначала жаба съела того, кто похитил, а потом они мне поклонились. А потом пытались убить.

— Так бывает, когда в голове каша, а в каше играют стихии, — неспешно говорил старик. — Неужели не знаешь, как одного и того же человека можно любить и ненавидеть? Желать — и хотеть убить?

Я вспомнил Талли.

Я подумал о сестре.

Я остановился, потому что ноги отказались идти дальше. Они подкосились, и я упал на тропу.

— Господи, — прошептал я, не заметив даже, как это забытое слово ко мне вернулось. — Нет… Не может быть.

Но старик был прав. Мое сознание, прекратив финтить, ткнуло меня носом в факты. Мой лучший друг — девушка, убившая мою сестру. И я собираюсь принести в жертву девушку, в которую, кажется, вот-вот влюблюсь. Поселить в её тело душу сестры, чтобы ненавидеть и… Любить.

— Страшно, понимаю, — сказал старик, остановившись. — Но знаешь, что еще страшнее? Пока ты сидишь и дрожишь, болото засасывает тебя.

Я почувствовал, как подо мной стала влажной земля. С криком вскочил и подбежал к старику.

— Я не могу так больше! — вырвалось у меня. — Не могу!

— Как? — вскинул брови старик. — Непрестанно бежать, разрываясь от неподвластных разуму чувств? Можешь, Мортегар. Сил у тебя еще хватит обогнать этот мир, разрушить его и собрать вновь. Сделать правильным. Но этой ночью ты можешь отдохнуть. Так скажи мне, как твое имя?

В голове будто ветер прошелестел, и губы шепнули:

— Дима. Дмитрий.

— Вот видишь, — улыбнулся старик. — Побудь сегодня собой, Дима. Побудь ребенком, которому сломали жизнь.

***

Странная это была ночь. Я будто смотрел на себя со стороны, и от увиденного то разбирала злость, то хотелось плакать.

Старик привел меня в свой дом — избушку посреди леса. Затопил печь, нагрел воды. Он действовал как-то неспешно, даже нарочито медленно, но всё в итоге делалось незаметно, словно само собой. Я помылся, выстирал одежду и повесил ее сушиться на ветках деревьев. Старик — он так и не назвал мне своего имени — выдал мне взамен поношенные штаны и рубаху. Когда я вернулся в избу, он сидел за столом и медленно чистил картошку, спуская с нее тоненькую кожуру. Я, не дожидаясь приглашения, сел напротив, взял почерневший от старости нож и принялся помогать.

— Кто вы? — спросил я.

— А кто ты? — ответил старик. — Маг Огня, которого следует уничтожить, потому что клан Огня под запретом? Маг Огня, которого стоит пожалеть, потому что его клан вероломно уничтожен? Жалкий неумеха из мира, который может себе позволить жалких неумех? Отважный герой, который не бросит в беде даже чужого ему человека? Брат своей сестры? Друг её убийцы? Кто ты, Дима? Расскажи мне, если тебе хватит ночи. И, быть может, мы придумаем, как всё это назвать одним словом. Только вряд ли это слово будет «Дима».

Ножик задрожал у меня в руке, и я отложил его от греха подальше.

— Я ничтожество. Талли была права. Я как кусок пластилина — из меня любой может вылепить, что ему заблагорассудится.

— Не знаю, что такое «пластилин», — отозвался старик. — Но пускай будет глина. Из неё тоже можно вылепить всё, что угодно. Но рано или поздно её обжигают, и форма больше не меняется.

— Но обожжет — опять кто-то, а не я! — возразил я.

— Конечно, — хитро улыбнулся старик. — Если ты сам в огонь не прыгнешь.

И я вспомнил, как бросился в охваченную пламенем квартиру. Что меня туда потянуло? Разум? Воля? Или сила Огня? А есть ли разница, если всё это теперь — я?

— Ты ведь знал, что вселенная сама всё устроит, если только подождать, — медленно говорил старик. — Так и есть. Твоя глупость — мудрость. Большинству из нас приходится просто ждать большую часть жизни, пока не представится шанс шагнуть в огонь и обрести форму. Лишь немногие сами зажигают костры. А теперь, когда Огонь заточён, их и вовсе почти не осталось.

— Так что же, смерть моей сестры — это хорошо? — У меня начал дрожать голос, и на глаза навернулись слёзы.

— Нет никаких сестёр. — Сухая морщинистая ладонь старика опустилась на мои сжатые кулаки. — Есть только ты. Весь мир — ты. Он существует таким, как ты его видишь, лишь до тех пор, пока ты его таким видишь. В твоем мире была сестра, а потом ее не стало. Ты начал видеть другой мир. И чем старательнее ты в него вглядываешься, тем больше он будет тебя пугать.

— Так что же, совсем не вглядываться?

— Наверное, так будет лучше. Позволь стихии нести тебя. Просто знай, что когда будет нужно, ты сможешь обратиться в скалу. Или в факел.

— А иначе…

Я замолчал, вспомнив, как твердая земля подо мной превратилась в топь.

— Сестра была моей слабостью, — прошептал я. — Моим детством. Мелаирим и Талли убили моё прошлое.

— И подарили будущее, — добавил старик, возвращаясь к картошке. — Это их, разумеется, не извиняет. Вообще, ни один поступок не загладит другого. Все поступки совершаются, когда приходит время. Сходи к ручью, набери котелок воды.

Я отправился за водой, а в голове у меня расползались мысли, каждая старательно устраивалась в своей ячейке.

Настя — моё прошлое. И моё желание её вернуть — желание вернуться назад, в прежнюю жизнь. Но я не хочу возвращаться. Когда я верну сестру, она должна превратиться в будущее.

Когда я вернулся и неумело пристроил котелок в печке, старик сказал, будто продолжал разговор, который я вел с ним безмолвно:

— Утром ты уйдёшь отсюда и забудешь почти всё. Моё лицо ускользнет из твоей памяти. Но что-то останется. Какое-то верное чувство. Когда будет нужно, ты вспомнишь, что я принял тебя в клан Людей. С этой ночи ты — человек.

Он свалил в котелок крупно порезанную картошку, посолил, добавил приправ и помешал деревянной ложкой.

— Я не понимаю, — сказал я, глядя на него. — Вы ведь маг? Но разве может быть маг не из одного из четырех кланов? Разве у вас нет… Печати?

Старик поморщился и поманил меня на улицу. Мы вышли в тёплую темноту, наполненную лесными запахами.

— Печати позволяют магам хватать стихию за горло и заставлять делать то, что им нужно. Печати довели мир до того, что одна из стихий оказалась в плену. И, судя по тому, что творится, это ещё не конец. Кто будет следующим? Клан Воды? Посмотри, как разбушевалась вода! Не за горами новая Великая Битва, и мир превратится в пустыню, населенную магами, которые великим искусством добывают ручейки из пересохшей почвы.

— Но как можно творить волшебство без печати? — воскликнул я.

— А как маги проходят конфирмацию? Стихия оказывает им благосклонность. Просто никто не хочет научиться говорить с ней, просить и получать прошенное. Куда проще заслужить печать и насиловать древо заклинаний.

Старик присел и сделал пальцами такое движение, будто подзывал кого-то. Я думал, к нему подбежит какой-то зверек и приготовился умилиться, но к нему подбежал… ручей. Тоненькая струйка отделилась от основного ручья, обогнула дом, притекла к руке старика и остановилась, будто наткнувшись на препятствие. У наших ног начало образовываться маленькое озерцо. А на руках старика я не увидел ни намека на печати. Попытался посмотреть на него по-особому, увидеть ранг и силу, но ничего не увидел. Передо мной как будто был простой человек. Простой человек, которого слушались стихии.

***

Мы поужинали и легли спать. Я сразу же вырубился и даже снов не видел. Будто провалился в глухую черную бездну, которая, урча, высасывала из меня усталость, а взамен давала силы.

Старик разбудил меня на рассвете.

— Пора, — сказал он. — Пора возвращаться. Но сперва скажи мне, как твоё имя. Я позволю тебе унести его отсюда.

Я не думал, просто молча сидел на лежанке и ждал, пока верное слово придет само.

— Меня зовут Мортегар, — сказал я.

— И за что ты сражаешься?

— Понятия не имею. Но я не сдамся.

Старик с улыбкой бросил мне высохшую одежду.

Он был прав, прав во всём. Правда, я действительно быстро позабыл его, так же как родителей и сестру. Осталось только странное чувство внутри, будто стена, которая не давала мне отступать, когда я шел в единственно верном направлении. В самые тяжелые моменты я будто ощущал его улыбку и говорил себе: всё не так уж плохо, Мортегар, ты всё ещё веришь во что-то и держишься на ногах.

А когда мы увиделись с этим стариком в следующий раз, мир трещал по швам, а я, потеряв всё, был готов забиться в угол и умереть. Но это было гораздо позже. А пока…

Пока я вышел из гостеприимной избушки и зашагал сквозь лес вслед за стариком, который всё так же тыкал посохом в землю и уговаривал болото отступить.

Глава 36

— Ты что-нибудь знаешь о клане Людей? — спросил я.

Талли смотрела на меня, как баран на новые ворота. Или овца? Нет, овца — это уже как-то грубо, хотя в этом мире и «баран» звучит обиднее.

— Сам не знаю, откуда в голову пришло, — пояснил я. — Может, приснилось.

— Ублюдок! — Талли поднялась из-за стола, рядом с ней встала Натсэ.

Выглядели они обе чудовищно уставшими, бледными, с кругами под глазами. На них была всё та же «болотная» одежда, грязная и мокрая. Я-то зашел в столовую чистый и безупречный, надеясь, несмотря на неурочный час, выклянчить завтрак. А когда пришел, увидел, что столовая уже практически пуста, только Натсэ и Талли сидят рядом за столом перед нетронутыми мисками супа.

— Скотина! — взвизгнула Талли и, поставив ногу на стол, шагнула вперед, прыгнула, повалила меня на пол и с размаху зарядила кулаком в челюсть. — Мразь! Подонок! Урод! Морти-и-и-и! — Тут она безо всякого перехода зарыдала и, обняв меня за шею, прижалась к груди лицом.

— Не смей бить хозяина! — Натсэ, обойдя стол, скинула с меня Талли. А я-то был совсем не против, честно говоря. Несмотря на трогательность момента и полученные удары, на мне все-таки сидела красивая девушка, больше того — обнимала. Не каждый день такое бывает. Впрочем, Натсэ тут же заняла её место. Оседлав меня уже каким-то привычным движением, правой рукой она схватила меня за ворот плаща и дернула к себе.

— Как ты выбрался? Когда?!

Её фиолетовые глаза сверкали от целого пучка эмоций.

— Откуда выбрался? — Я машинально положил руки ей на бёдра. — А, да, меня похитили лягушки… Я их победил. И убежал. Потом утонул в болоте, но как-то выбрался и… Вышел сюда. А вы что, беспокоились?

В глазах Натсэ вдруг появились слёзы.

— Беспокоились? — тихо сказала она. — Мы их штук триста перебили, плюс одну жабу. Я её потрошила, тебя искала, а ты… Ты…

Голос её задрожал, слёзы вот-вот закапают мне на одежду. Я осторожно сжал ладони на ее бедрах.

— Извини… Я… Я…

— Так! — перебила меня Талли окрепшим голосом. — Хватит этих сопливых сцен, меня и так еще с ночи тошнит. О случившемся Мелаириму ни слова! Иначе его удар перешибёт.

Натсэ как будто переключили. Она сурово шмыгнула носом, глаза её мигом высохли, лицо стало бесстрастным. Она встала с меня быстрым и ловким движением, протянула руку:

— Простите меня за неподобающее поведение, хозяин.

Ну вот, от чего ушли — к тому пришли. А какой был прогресс! Я, конечно, не спец в отношениях, но по-моему, когда на тебе сидит девушка, готовая заплакать от беспокойства о тебе, это — очень перспективная ситуация. А когда на «вы» и «хозяин»… Беда.

— Зато теперь, — сказал я, вставая, опершись на руку Натсэ, — я точно знаю, что пройду испытания.

Лицо Натсэ на миг озарилось неуверенной радостью, а вот Талли фыркнула:

— Да уж, точно. Взять пару лягушат, чтоб за тобой скакали по кругу. Надо будет прийти посмотреть. Ладно, всё, я — отсыпаться. В купальне. И постараюсь забыть эту ночь навсегда. А, да. Держи.

Она запустила руку в карман и протянула мне что-то, похожее на кастет.

— Что это? — спросил я.

— Кастет. А на что похоже? На голую рабыню?

Я надел кастет на руку, пригляделся к вязи рун на агрессивно выпуклой металлической полоске, которой предполагалось бить. Они быстро мигнули мне — черным и белым.

— Возьмут с этим — говори, что нашел, — инструктировала Талли. — Рыцарями такие штуки не приветствуются. Тут руны Земли и Воздуха. Долбанешь в рыло — будет как будто булыжником здоровенным, в этот день урод не встанет. Промахнешься — не страшно. Воздушная руна создает волну, тоже приласкает некисло. В общем, отмахаться и сбежать сумеешь, если момент не проворонишь. Это от Мелаирима. Больше он пока ничем помочь не может, но думает, как унять всех тех, кого ты разозлил.

На этом Талли удалилась. Мы с Натсэ, которая совершенно взяла себя в руки, вернулись за пустой стол. Я смолотил сначала свою порцию, потом — её. Аппетита у Натсэ так и не было. Зато она смотрела на меня с возрастающим интересом.

— Тебя засосало в болото? — спросила она.

— Это я точно помню.

— Но твоя одежда сухая и чистая.

— Угу, и совсем не пахнет. Кажется, я ее выстирал… Точно помню, что был ручей.

Тут я призадумался. От попыток вспомнить подробности ночи голова начинала побаливать — точно так же, как от попыток вспомнить какое-нибудь слово из моего мира. Я пытался представить, как стираю одежду в ручье, развешиваю её на ветках… А потом что? Сижу в трусах, отбиваясь от комаров, и жду до утра, пока всё высохнет? Бред.

— Кстати, клан Людей существует, — удивила меня Натсэ. — Это, правда, не совсем клан. У них нет родов, орденов, и они не держатся вместе. Просто как-то умеют творить волшебство без использования печатей. Никто не знает, насколько они сильны, и что вообще могут. Они очень скрытные.

— Понятия не имею, где я про них услышал, — признался я.

Натсэ пожала плечами и зевнула. Мы сидели с ней, как старые друзья в кафе. Хорошее было чувство, светлое и спокойное.

— Тебе надо поспать, — сказал я.

Натсэ мотнула головой:

— Я неделю могу не спать, если нужно. Ты говорил про испытания. Давай посмотрим, что ты придумал.

***

Придумал я что-то простое и эффективное, как удар кувалды. Сражение с лягушками подсказало мне верный путь. Я засветил руну огня и побежал. Взгляд застила багровая тьма, дыхание вырывалось с хрипами, похожими на рычание, но я добежал до Натсэ, стоявшей у отметки финиша.

— Неплохо, — с удивлением сказала она. — Это баллов семьдесят. Но для поступления нужно хотя бы триста.

— Продолжим! — прорычал я в ответ.

Магический ресурс: 75

Я повис на турнике. Мышцы налились кровью. Первый раз я будто взлетел, второй подтянулся спокойнее. Третий, четвертый… После шестого я свалился. Есть свои рамки и у чудес.

— Сто тридцать баллов, — подбодрила меня Натсэ. — Давай дальше. Там перерывов тоже почти не будет.

Магический ресурс: 50

Я прыгнул в длину. За этот прыжок Натсэ дала мне еще шестьдесят баллов, и еще четверти ресурса как не бывало.

В высоту я прыгнул так себе — на тридцать баллов. И магический ресурс приказал долго жить.

— Вставай, — подбодрила меня Натсэ.

— Не могу, — пробормотал я в мягкий песок, на который упал после прыжка. — Ты же говорила, что можно завалить одно испытание.

— Можно, если по остальным три сотни набралось. А тебе еще девяносто нужно.

Я представил себя бегущим три огромных круга и содрогнулся.

— Ясно, — вздохнула Натсэ. — Ну, в любом случае, это уже кое-что.

Никакой «прокачки» в этот раз не вышло, ресурс просто упал до нуля и теперь медленно-медленно восстанавливался. Если целыми днями и ночами отрабатывать заклинания, может быть, конечно, я подниму ранг до первого, а там и плотность ресурса повысится… Тогда точно порву все эти испытания в клочья.

— Пойдём домой? — предложила Натсэ, присев рядом со мной на корточки. Она переоделась в «школьную форму», новый тренд сезона, и выглядела такой милой и аккуратной девочкой, что я не сдержал улыбки.

— Не, — сказал я. — Надо в город. На рынок.

— Пойдём на рынок, — пожала плечами Натсэ.

— Понимаешь… Я хочу тебе признаться…

Она побледнела, и я мысленно обругал себя за такую нелепую подводку. Не того она ожидает… Но что поделать. Ведь я всего лишь человек…

***

— Хозяин, я ведь уже говорила вам, что вы дурак?

Мы шли в город. Вернее, я висел на спине у Натсэ, едва перебирая ногами. После тренировки с использованием магического ресурса мышцы попросту умерли.

— Ты напоминай почаще, — попросил я. — Приятно слышать.

— Приятно слышать, что ты дурак? — удивилась она.

— Ага. Рабыни ведь такого не должны говорить хозяевам. И мне приятно, что ты относишься ко мне как к равному.

Смертельная усталость действовала на меня как хорошая доза алкоголя: понесло на откровенность.

— Правда дурак, — вздохнула Натсэ.

После того как мы выползли за пределы крепости, я нашел в себе силы отстраниться от Натсэ. Ноги дрожали, колени подгибались, но я шел. Натсэ смотрела на меня с жалостью.

— Может быть, завтра? — предложила она.

— Нет. Завтра я придумаю какую-нибудь очередную глупость и всё переиграю.

— А что ты задумал?

— Секрет. Не хочу обсуждать.

Натсэ покорно замолчала.

Вечность спустя мы вошли в город. Еще через две-три вечности добрались до рынка рабов.

— Хотите меня вернуть? — тихо спросила Натсэ.

— Не получится, четырнадцать дней уже прошло.

— А при чем тут четырнадцать дней? И потом, разве прошло?..

Я только отмахнулся. Не поймёт она моего искрометного юмора из другого мира…

Торги уже близились к завершению. Толпа вокруг арены поредела, и мы легко прошли к самому ограждению. Я нашел взглядом толстяка. Он держал на поводке рабыню лет восемнадцати. Я лишь бегло осмотрел ее. Девушка как девушка, не писаная красавица, но и не уродина.

— Гатс!

— Два гатса! — доносились выкрики.

Я прочистил горло и крикнул:

— Солс!

Толстяк повернулся ко мне. Выглядел он удивленным. Не меньше удивились и зрители.

— Парень спятил, — услышал я краем уха. — Да ей десять гатсов красная цена.

И, тем не менее, какая-то дама попыталась перебить, выкрикнув полтора солса. Вспомнились слова Талли о том, что безродным ни за что не уступят.

— Пять, — спокойно сказал я.

Воцарилась тишина. На меня с изумлением смотрели все, включая Натсэ и рабыню, имени которой я не знал, да и знать не хотел.

— Продано, — сказал толстяк. — За пять солсов. Господину магу Земли.

Он подвёл девушку ко мне. Я отсчитал пять золотых монеток из выданной мне Виментом доли. Когда толстяк потянулся к ошейнику, чтобы отстегнуть цепочку, я взмахом руки остановил его.

— Вы же можете о ней позаботиться? — спросил я. — Можете ее где-то поселить? Я оплачу расходы.

Толстяк соображал быстро, как и подобало жуликоватому торговцу с рынка.

— Нет ничего проще! Это обойдется вам в десять гатсов в месяц.

Я протянул ему еще один солс.

— Два месяца, — сказал я. — И я хочу, чтобы с ней хорошо обращались. Когда я за ней приду, она должна быть чистой, сытой, здоровой и счастливой. Пусть эти два месяца запомнятся ей чем-нибудь хорошим.

Толстяк молча поклонился. Когда монеты исчезли в его кармане, он кивнул на девушку:

— Вам нужно сказать, что вы — ее хозяин, чтобы ошейник замкнулся на вас. Ее имя — Тавреси.

— Тавреси, теперь ты принадлежишь мне, — сказал я, глядя в сторону. — Я, Мортегар, твой хозяин.

Новое приобретение: рабыня Тавреси

Толстяк увёл девушку, так и не проронившую ни слова. Я развернулся и побрёл прочь. Теперь точно — в комнату и спать. Я бы лучше завалился в своих подземных покоях, конечно, но лучше не рисковать, входя в холм средь бела дня. Увидит кто, вопросы задавать начнут…

— И что это значит? — спросила Натсэ, поравнявшись со мной.

— Эта девушка станет моей сестрой.

— А… А я?

— А ты — нет.

Я остановился. Глаза щипало. Подло это всё было. Подло и гнусно. Но в этом заключался один из аспектов взросления: иногда приходится быть подлым и гнусным.

— Такое вот я трусливое дерьмо, — прошептал я.

И вдруг Натсэ обняла меня, уткнулась лицом в грудь. Я тоже ее обнял. Чуть-чуть стало легче на душе. Справлюсь. Пока еще — справлюсь.

Глава 37

Меня разбудили голоса:

— Вот это да! — Грубый бас Танна.

— Так нас, чего доброго, вообще выселят. — Мрачный голос Ямоса.

— Нижние этажи, кажется, уже затопило. — Натсэ.

— Ага. Надо бы глянуть, чего там. — Снова Ямос.

Тут я открыл глаза. Чтобы Ямос так запросто разговаривал с рабыней, должно было приключиться нечто невероятное.

Я увидел интересную картину: все трое торчали у окна, высовываясь наружу. Бо́льшую часть окна занимал Танн, в углу примостился Ямос, а Натсэ, будто на подоконнике, лежала на спине Танна. Здоровяк то ли вообще этого не замечал, то ли не имел ничего против.

С улицы в комнату проникал шум дождя и, когда я встал, то увидел льющие с серого неба потоки. И ветер завывал, как покойник по прожитой жизни.

Я подошел к окну и толкнул в бок Ямоса. Тот отодвинулся, и я посмотрел вниз. Неприличное восклицание вырвалось у меня само по себе.

— Вот и я так же сказал, — поддержал меня Ямос. — Река вышла из берегов. Обалдеть…

О подножие скалы-академии билось настоящее море. Натсэ была права: три-четыре ряда окон скрылись под водой. Но никто не бегал в панике — по крайней мере, по нашему этажу. Не стояла в дверях комендантша Явета, руководя эвакуацией. Может, все уже сбежали, а нас оставили умирать? Разумеется, из-за меня. Подсуетились Наллан и Герлим, а может, еще какие фанаты у меня завелись.

Что же до самой реки, то я не сомневался в причинах ее буйства. Причиной был я. А вернее — живущее внутри меня Пламя, которое становилось сильнее. Я повернул голову и встретил взгляд Натсэ. Понимающий взгляд. Она соскользнула со спины Танна и встала возле меня.

— Идем вниз? — предложил Ямос. — Поглядим, что творится.

***

Мы оказались не одни такие умные. На нижних этажах собралась вся академия. К окнам в коридорах и залах было не пробиться, но некоторые жильцы охотно разрешали зайти к себе в комнату на пять минут — за умеренную плату, конечно. Мы пристроились в хвост самой короткой очереди.

— Эй, болотник! — хлопнула меня по спине незаметно подкравшаяся Талли. — Как спалось?

— Что с тобой? — выпалил я вместо ответа.

Выглядела Талли отвратительно. Бледная чуть ли не до серости, с глубоко запавшими глазами. Если б я не знал ее так хорошо, то и не узнал бы.

— Простудилась. Ерунда, — поморщилась она. — Мелаирим просит, чтобы ты зашел сегодня… Ну, ты понял, куда.

Я покрутил головой, чтобы убедиться, что лишние уши не настраиваются на нашу волну.

— Как? Выход, наверное, тоже затопило.

— Спустишься в подвал. Спросишь себя, где пропал Ардок — он подскажет. Я проложила ход. Иди сразу после завтрака.

Она ушла. Не язвила, не унижала — просто ушла.

— Что-то не так, — заметила Натсэ.

— Простудилась? — пожал я плечами.

— Насморк? Кашель? Красные глаза? И потом… — Она волнующе приблизила губы к моему уху, привстав на цыпочки, и прошептала: — Маг Огня справляется с простудой на раз, при помощи одного заклинания.

— И что с ней тогда?

Натсэ пожала плечами:

— Не знаю… Может… Нет, не до такой же степени она дура.

Я не успел спросить, о чем говорит Натсэ — подошла наша очередь. Мы с Ямосом заплатили по два дилса, на рабов даже не посмотрел никто, хотя с Танна можно было содрать все четыре. Ну а чего он такой огромный?!

Тогда, войдя в комнату неизвестного мне студента, я позабыл о Талли. Да и кто бы не позабыл! Кто как, а лично я в океанариуме не был ни разу, и на подводных лодках не погружался.

За окном была вода. Больше того: окно было открыто. Да-да, настежь открыто, но вода не заливалась внутрь. Она стеной стояла за окном, как в мультике. Но в мультике она стояла бы так секунду, пока герой соображает, что к чему, а тут — её будто что-то удерживало.

— Ух, ты! — так смешно, по-детски восхитилась Натсэ.

Она первой подошла к окну и вытянула руку. Я дернулся было, испугавшись, что сейчас она порвет какую-то прозрачную плёнку, но рука Натсэ спокойно погрузилась в воду и вернулась обратно — мокрой. По вертикальной поверхности пошли круги.

— У нас контракты с Водой и Воздухом, — сказал Ямос. — Академия тут в полной безопасности от стихий. Ну, разве что Огонь вырвется на свободу.

Он усмехнулся, а я вздрогнул. Но никто этого не заметил, потому что никто на меня не смотрел. Мы приблизились к окну и смотрели, как в мутной темной воде плавают серебристые рыбы. Некоторые подплывали прямо к нам и смотрели своими глупыми глазами. Наверное, некоторые додумаются и выскочить сюда.

— Сачок бы, — вздохнул Танн. — Рыбёх пожарить…

— Где ты их жарить собрался, дурак? В комнате костер разведешь? — напустился на своего раба Ямос. — Там, вон, все подступы залило, дубина безмозглая.

Танн внимал оскорблениям с благосклонной улыбкой. Вообще, он больше всего напоминал доброго дядюшку, который от скуки согласился поиграть с балованным племянничком.

— Время, ребята! — крикнул от двери хозяин комнаты. — Или еще четыре дилса гоните.

Ямос, ткнув Танна кулаком в плечо, вышел. Натсэ мне пришлось едва ли не выносить. Она совершенно изменилась. Все смотрела и смотрела с глуповатой улыбкой на плавающих за окном рыбок…

***

Дождь не ослабевал. За завтраком мы наблюдали, как вода постепенно поднимается за окнами. Я всё пытался сообразить, как такое получается, ведь мы же в горах. Разве вода не должна стекать вниз?

— Так тут же пойма, — сказал Ямос, набив рот салатом. — Водопад льёт в нее, а стекает через порог — сколько стекает. А может, вообще плотину подняли, испытывают, как заклинания держат.

— Плотину? — переспросил я.

Натсэ сидела у меня на левом колене, вылавливала пальцами оливки из салата и тоже с интересом прислушивалась к разговору.

— Ее еще во времена магов Огня поставили. Их земля была прямо за скалами. От них и поставили: поднимаешь, и академию заливает по маковку, никакой огонь не прорвется.

Я вспомнил бескрайнее серое пространство. Вспомнил картину, изображавшую Ирмис. Как же они все боялись Огня, что решились полностью его уничтожить! Всё равно что в моём мире извести всех пчел, потому что они жалятся.

— О чем задумался? — толкнул меня локтем Ямос.

— Об испытаниях, — солгал я. — Осталось всего ничего. Стадион наверняка затопило.

— Я слыхал, — подал голос парень, сидящий напротив, — что ректор послал письмо главе клана Воздуха, и тот обещал помочь. Вроде как на неделе прилетят.

За столом загудели. Похоже, появление магов Воздуха предвещало что-то интересное.

— Сам глава! — восхищался Ямос. — Мы увидим Летающий Материк!

Летающий Материк? Рехнуться можно. Сколько еще чудес таит этот мир? Интересно, есть здесь энциклопедия? Наверное, есть. Слово произносится без головной боли.

***

К вечеру бегать по этажам и тратить деньги уже никому не хотелось. Вода затопила даже наш этаж, и за нашим окном тоже плавали унылые рыбы. Обалдеть, конечно, тут работа с учащимися организована. А если я, например, воды боюсь? Вот впаду в панику и перегрызу себе вены на ногах.

Но я тут же вспомнил строки устава и слова Яветы. Здесь не фиалки выращивают, а бойцов готовят. Бойцов! Из меня будут готовить бойца. И чего я так сюда рвусь?

С некоторым трудом я вспомнил лицо Авеллы. Как она радовалась, что будет учиться вместе со мной. А потом вспомнил, как надеялась на меня Натсэ, которая просто думала, что я сам по себе очень хочу поступить.

А чего я на самом деле хотел? Вот бы узнать. Я вечно становлюсь тем, кого хочет во мне видеть человек, стоящий рядом. Хотите мага Огня? Получайте. Хотите того, кто старается поступить в академию? Вот, я выложусь ради вас на полную. Что угодно для человека, который стоит рядом и хоть немного в меня верит.

Только сестры не было рядом. Я забыл её. Каждый день открываю медальон, смотрю — и вижу чужое лицо. Я забыл её голос, её смех, её улыбки и слёзы. Она не вызывала во мне никаких чувств, но разумом я упорно за нее цеплялся, не желая отпускать тонкую ниточку, связавшую меня с миром, которого я больше, наверное, не увижу. Быть может, когда она вернется, я так и не смогу возродить в себе братскую любовь, но… Но вернуть сестру я должен. Обязан!

— И за что ты сражаешься?

— Понятия не имею. Но я не сдамся.

Эти слова будто прозвучали в голове. Я не сумел вспомнить, откуда они, но поверил в них. Записал большими буквами в расширенную память. Не сдамся…

— Морт, — привела меня в чувства Натсэ. — Время.

До закрытия дверей оставалось десять минут. Если мы хотели свалить, делать это нужно было сейчас. Ямос и Танн куда-то подевались — кажется, ушли к какому-то знакомому Ямоса. Что-то я такое слышал краем уха про сачок и самодельную коптильню.

Натсэ сидела на подоконнике и пальцем рисовала на воде узоры, которые тут же исчезали. Может, пусть тут останется, а к Мелаириму я один схожу?

Из-за воды и пасмурного неба в комнате было темно, и потому на столе горели свечи. Когда я встал, то в их пляшущем свете увидел, как на стене появляются буквы.

— Это еще что? — удивился я.

Натсэ проследила за моим взглядом, спрыгнула с подоконника.

Объявление. Сегодня, в связи с чрезвычайными погодными условиями, входы в комнатах блокироваться не будут. Закрывать их также не рекомендуется. По коридорам будут ходить проверяющие и открывать все закрытые комнаты. В случае если у вас начнется протечка, немедленно пройдите к коменданту и доложите обстановку.

Я.

— Похоже, торопиться особо некуда, — заметил я.

Натсэ как-то странно на меня посмотрела, потом опять повернулась к окну. Она будто пыталась на что-то решиться, но боролась с собой из последних сил.

— Чего ты? — спросил я.

— Хозяин… — Хриплый, взволнованный голос. — А вы умеете плавать?

***

Хоть что-то я умел делать, не подключая печать. Вода была теплая, течение почти не ощущалось. Мы сразу же проплыли вверх, чтобы понять, насколько мы далеко от поверхности. Оказалось, не очень — затопило лишь три этажа над нами.

Дождь всё ещё шел, а вот ветер стих. Странно это было — плыть ночью, под тёплым ливнем, почти в полной темноте, угадывая очертания скал вокруг.

— Как мы назад вернемся? — спросил я, отплевываясь от воды.

Тёмный силуэт, обозначающий Натсэ, ответил:

— Я найду. Это ведь моя работа.

— Что? Находить открытые окна под водой?

— Ну да. А как ты представляешь себе ремесло убийцы?

— Понял. Отстал.

Она тихо засмеялась. А я пожалел, что не светит луна. «Купальный костюм» Натсэ я видел только несколько секунд, в комнате, но он мне очень понравился. Особенно — неширокая полоска материи, прикрывающая грудь. Никаких «чашечек», но выглядело… Как-то слегка по-дикарски и очень волнительно.

И вдруг сверкнула молния. Долгая, разветвленная. В её свете я, как днем, увидел плывущую на спине Натсэ. А когда свет погас, я продолжал её представлять. Для меня оказалось полной неожиданностью, когда воображаемое тело девушки оказалось прижатым ко мне.

Раскатисто прогремел гром. Мы чуть не пошли ко дну, но я, одной рукой прижав к себе Натсэ, другой начал усиленно грести и вдруг наткнулся на камень.

Снова сверкнуло. Кажется, мы достигли плотины. Вода перетекала через широкую каменную стену, а нас прибило в угол между ней и стеной академии. Сверху образовался какой-то козырек, который прикрывал от дождя. Ногами я нашарил пару выступов и уперся, чтобы не утонуть.

— Ты что, боишься грозы? — спросил я после очередного раската.

— Н-н-нет, с-с-с чего в-в-вы взяли, х-х-хозяин, — пролепетала Натсэ и попробовала было от меня отстраниться, когда небо разорвала очередная молния.

Натсэ будто швырнуло ко мне высшей силой. Она дрожала, закрыв глаза. Я успокаивающе погладил ее по голове, по спине… Кажется, и тут я немного повзрослел. Думаю о том, как её успокоить, а не как бы за что ухватиться. Хорошо, конечно. Только так ведь и состарюсь, ни за что не ухватившись, гордый и непокоренный, как скала в пустыне.

— Ну хорошо, боюсь! — с вызовом ответила Натсэ. — Но это вообще единственное, чего я боюсь. Ой, мама!

Она, казалось, превратилась в крохотный дрожащий комок, когда гром долбанул прямо над нашими головами. Тут даже мне стало не по себе. Да и вообще, будем откровенны: купаться в грозу — не самая лучшая идея. Мне-то, наверное, ничего не будет, если молния ударит в воду. Она все-таки какой-то там огонь. А вот Натсэ может и убить, так что она совсем не напрасно боится.

— Плывем обратно, — сказал я.

— Сейчас, — пробормотала она и, чуть отстранившись от меня, развела руки в стороны.

Когда сверкнула очередная вспышка, Натсэ не дрогнула. Ее глаза были закрыты, а руки она держала ладонями вверх, соединив большие и указательные пальцы. Она глубоко и спокойно дышала, видимо, успокаиваясь.

Прошла минута. Я не торопил Натсэ, наслаждаясь ощущением хрупкого сокровища у себя в руках. Хотя сокровище это было совсем не хрупкое, покрепче меня, но ощущение было именно такое.

— Я готова, — выдохнула Натсэ и тут же скользнула в воду.

Я, набрав побольше воздуха, последовал за ней. В свете очередной вспышки нашел взглядом силуэт, в несколько гребков догнал и одной рукой обхватил за талию. Заблудиться под водой мне совсем не улыбалось.

Окно Натсэ нашла быстро. Пришлось немного повозиться, чтобы встать на подоконник, когда тело тянуло вверх, да и разум голосил: «Всплывай, придурок, воздух — там!». А потом мы просто шагнули вперед и полетели на пол, смеясь и задыхаясь, мокрые, дрожащие.

Я всё еще обнимал Натсэ и чувствовал рукой ее дрожь, а до моего лица долетало ее дыхание. Секунды шли. Я ни о чем не думал, ни на что не решался. Просто в полной темноте (мы погасили свечи, прежде чем выплыть отсюда) подался вперед, и мои губы нашли её.

Дыхание у неё перехватило, у меня тоже. Я отстранился. Убрал руку. Что на меня нашло?! Полудурок несчастный. Да её сейчас вырвет. Какое вообще моральное право может иметь такой безвольный тюфяк, как я, на какие-то там поцелуи и прочее?

— Прости, — шепнул я.

На самом деле я не успел договорить это короткое слово. Натсэ приблизилась ко мне и поцеловала уже сама. Этот поцелуй протянулся дольше. Я жил в нем, растворялся в нем. Моя рука скользила по мокрой спине Натсэ, хотя разум продолжал кричать, что всё это какая-то нелепая ошибка.

Но если ошибка и была, то ошибались сразу трое: я, Натсэ и вселенная, приведшая нас к этому мигу.

Она встала первой, потянула меня к постели. Я подчинился. Сердце колотилось, кружилась голова. Всё заходило так далеко, что походило на сон. Мы целовались стоя. Я почувствовал, как Натсэ сняла свою повязку, прикрывавшую грудь, и прижалась ко мне. Потом опустилась на кровать…

В какой-то момент я почувствовал: всё изменилось. Что-то повернулось во вселенной, и сказка закончилась, сон оборвался. Шепот Натсэ лишь подтвердил это:

— Морт… Зажги свечу. Тихо. Никаких громких звуков.

Я шагнул к столу, ощупью нашел на нем спички, чиркнул… Зажигать свечу не понадобилось. Я приоткрыл рот, чтобы судорожно вдохнуть воздуха, но Натсэ решила, что я собираюсь закричать. Она метнулась ко мне и зажала рот ладонью.

— Тс-с-с. Надо срочно что-то решать. Надо… Надо одеться. Для начала.

Я кивнул. Одеться сейчас было действительно самым лучшим вариантом. Во всяком случае куда лучшим, чем заниматься любовью на мёртвом Танне, из груди которого торчал меч Натсэ.

Глава 38

— Что это такое? Зачем вы это принесли? Ку… Куда вы его тащите?! — орал Мелаирим, пока мы с Натсэ, красиво появившись из стены его подземного обиталища, волокли по полу свою кровавую ношу.

Я выпрямился. Не знаю, что во мне сейчас кипело — сила Огня, или моя собственная, невесть откуда взявшаяся ярость, но Мелаирим, глядя мне в лицо, предпочел заткнуться.

— Это — труп раба моего соседа, Мелаирим. На пропитанном кровью матрасе. Мы притащили его сюда потому, что я понятия не имел, куда еще его деть, чтобы ничего не сломать в вашем хитром плане.

— Бред! Какое он вообще имеет отношение…

— Он — никакого. Он скорее всего надоел Ямосу, и тот послал его домой. Вернувшись в комнату, он обнаружил, что она пуста, подумал, что я ушел на ночь, и завалился на мою постель, не рискнув потревожить постель своего хозяина. И как только он заснул, в комнату вошел кто-то, взял меч Натсэ и вогнал ему в грудь, думая, что убивает меня. Ваш кастет мне просто умопомрачительно бы помог в этой ситуации.

Лицо Мелаирима слегка расслабилось, но я даже близко не закончил выплескивать всё, что скопилось у меня внутри.

— Ну, мальчик мой, ты же понимаешь, что я не виноват в…

Я достал из кармана кастет. Надел его на руку и, широко размахнувшись, ударил. Я стоял далеко от Мелаирима, но, как и было обещано, вспыхнули руны Воздуха, и Мелаирим покатился по полу.

— Морт! — испуганно вскрикнула Натсэ, но я даже не взглянул на неё. Подошел к корчившемуся на полу Мелаириму.

— Не виноват в чем? — заорал я. — В том, что приволок меня сюда? В том, что сжег мою сестру? В том, что сидишь тут и занимаешься запрещенной магией? В том, что не смог нормально меня призвать и засветил перед магами Земли, из-за чего меня теперь пытаются убить? В чем конкретно ты не виноват, ублюдок?!

Мелаирим, сплюнув кровью, сел, опершись спиной о стену, и посмотрел на меня. Как ни странно, без злобы. Пока.

— Ты имеешь право злиться, Мортегар…

— Я с самого первого дня имел такое право, но вы устроили у меня в голове какой-то безумный лабиринт, и я до сего дня не мог из него выбраться.

— Всё так. Всё действительно так. Мы должны были призвать бесхребетного слизняка, и мы это сделали, но не смогли предсказать, как именно пойдет твое слияние с силой Огня. Хотя предполагали, что это будет опасно. Но, Мортегар, пойми сейчас одну важную вещь: тебя хотят убить не из-за того, что ты маг Огня. Тебя хочет убить Герлим. Он вспомнил тебя. Вернее, не тебя, а твою рабыню, которая убила его сына. Хочешь на кого-то злиться по поводу сегодняшнего — злись на неё.

Я, тяжело дыша, смотрел на Мелаирима. Он вдруг улыбнулся:

— Но ты ведь не можешь на нее злиться, да? Она сейчас ближе к тебе, чем кто-либо другой, и ты будешь играть по ее правилам. Она дает тебе силы орать на меня и бить. Да, Мортегар, я давно тебя раскусил.

Он, кряхтя, поднялся и отряхнул плащ.

— Поэтому Огонь и выбрал тебя. Тебя, по сути, не существует. Ты — набор инстинктов на службе у того, кто тебя гладит по голове и бросает корм. Можешь убить меня и остаться без поводыря в этом мире, но однажды ты пожалеешь об этом поступке. Рабыня сможет защитить тебя от удара мечом, но не от магии.

Из меня будто исчез опять некий стержень. Я опустил руки. Они дрожали. Неужели это я только что кричал и бил? Не могу поверить… Нет, это и был не я. Это — Огонь. А где же тогда начинаюсь я?! Или меня и вправду не существует?..

— К делу, — сухо сказал Мелаирим. — Труп я испепелю, следов не останется. Однако надо будет избавиться от следов в комнате…

— Мы избавились, — тихо сказала в ответ Натсэ. — Крови нет. Матрас с койки Ямоса переложили на койку Мортегара. Ямос теперь будет думать невесть что.

Мелаирим кивал, слушая её слова.

— Умно. Хорошо.

— Вы хотели, чтобы я пришел, — едва слышно пробормотал я. — Хотели что-то сказать…

— Ты уже перешел со мной на «ты», можешь продолжать в том же духе, я не держусь за официоз. Всё, что я тебе хотел сказать, ты уже услышал. В академии небезопасно. Днем с тобой вряд ли что-то случиться, а вот ночью… Постарайся там больше не ночевать. До испытаний осталось три дня. Два из них ты вполне можешь провести здесь, на третий… Что-нибудь придумаем.

— А что потом? Когда я поступлю?

Мелаирим, который как раз склонился над трупом, что-то задумчиво прикидывая, резко выпрямился.

— Поступишь? Мортегар, ты не поступишь в академию. Это недопустимо, да и бессмысленно. Таллена должна была тебе объяснить: ты проваливаешься, и я беру тебя в ученики. У тебя будет печать Земли, ты освоишь пару простых заклинаний, и на этом всё. Твоя задача — развивать Огонь.

Я заметил, как широко раскрылись глаза Натсэ. Заметил это и Мелаирим.

— О, — сказал он. — Прошу прощения. Видимо, она об этом не знала и надеялась на тебя? Что ж, прошу прощения, что выставил тебя в невыгодном свете перед рабыней.

Ответить я не успел — в коридоре появилась Талли. Она выглядела еще хуже, чем утром. Её трясло, она стучала зубами. В коридор она вышла в ночной рубашке, а на запястье правой руки я заметил несвежую повязку.

— И ч-ч-чего в-в-вы раскричались? — пробормотала она.

— Ты? — рявкнул на нее Мелаирим. — Я думал, ты в дозоре!

Талли поморщилась, привалившись плечом к стене.

— Х-хватит орать! Я п-п-п-плохо себя ч-ч-чувствую. Не п-п-п-пошла.

Она стояла от меня метрах в десяти, но я отчетливо слышал стук зубов. Взгляд Талли был мутный.

— Мне н-н-нужно в туалет, — пробормотала она.

Сделала шаг, и ноги подкосились. Талли со всего маху приземлилась на колени и захныкала, как расшибшийся ребенок.

— Что с тобой? — наконец, заволновался Мелаирим и шагнул к ней. Я поспешил за ним.

Талли каким-то чудом взяла себя в руки и крикнула:

— Не подходите!

Мы замерли. Она несколько секунд тяжело дышала, потом на тыльной стороне ладони загорелась алая руна.

— И… Ис… Исцеление, — пробормотала Талли.

Мгновение казалось, что всё ее тело превратилось в огонь. Потом пламя слетело с неё, растворилось в воздухе. Талли с облегчением вздохнула и поднялась.

— Какая-то очень прилипчивая простуда, — сказала она. — Заклятие помогает на час-другой, а потом опять трясёт…

К ней шагнула Натсэ.

— Какая простуда? Что ты несешь? — жестко сказала она. — Что у тебя за повязка?

— Это? — Талли посмотрела на повязку, будто только сейчас её заметила. — Хм… Поцарапалась в лесу. А что это у вас за мертвяк? О, да это же Танн. Какая, должно быть, интересная история, обязательно потом выслушаю, а пока прошу меня…

Натсэ схватила её за руку и быстрым движением сорвала повязку.

— Эй! — крикнула Талли, пытаясь вырваться. — Эй, что ты… Прекрати!

Но было уже поздно. Под повязкой обнаружилось багровое пятно и россыпь отвратительных фурункулов. И, кажется, всем, кроме меня, это о чем-то говорило.

Мелаирим побледнел и схватился за голову дрожащими руками. Натсэ закрыла глаза и отошла в сторону.

— Почему… Почему ты не сказала мне? — глухо спросил Мелаирим.

— А что бы ты сделал? — капризно отозвалась Талли. — Поил бы меня целый месяц травами, от которых кожа чешуёй покрывается? Я маг Огня! И уж с такой-то ерундой как-нибудь справлюсь. Мы — не болеем, ты сам это тысячу раз говорил.

— Талли…

— Что «Талли»? Хватит устраивать истерики. Видишь? Я в порядке. Еще пять-шесть заклинаний, и оклемаюсь. Эта дрянь, кажется, уже становится меньше.

— Становится, — сказала Натсэ, отвернувшись от нее. — Скоро вообще исчезнет. Ты сожгла яд, но твоя душа отравлена.

— Тебя-то кто вообще спрашивает, рабыня? — скривилась Талли. — Морти! Вели её заткнуться, пока я не начала колдовать. Ой, да ну вас всех. Стоят, как будто тут покойник… Хотя да, простите, господин Танн.

Она решительным шагом направилась в сторону туалета.

— В чем дело? — спросил я, когда она скрылась.

— На неё попал яд из жабьей бородавки, — сказала Натсэ. — Я ей говорила, чтобы жабу оставила мне, но она сама на нее налетела, пока я рубила лягушек. Дура, почему она сразу не сказала?! — Натсэ врезала кулаком по стене. — Надо было выпить отвар в первые три-четыре часа, и потом — два раза в день в течение месяца. Если б она хоть это «Исцеление» сразу сделала… Но нет.

— О чем речь? — шепотом спросил Мелаирим.

Смотреть на него было страшно. Мне показалось даже, что волосы, борода и усы его посерели в одночасье.

— Позапрошлой ночью меня похитили лягушки, — сказал я. — Талли просила не говорить… Они с Натсэ искали меня, вот и…

Мелаирим посмотрел на меня страшным взглядом.

— Так это из-за тебя теперь умирает моя… Моя Талли? Из-за тебя? — прошептал он.

— У… Умирает? — таким же шепотом ответил я.

Секунд десять он, кажется, боролся с желанием меня убить. Натсэ переместилась, встала между ним и мной, держа меч в руке. Вряд ли она бы успела им воспользоваться здесь, где со всех сторон был подвластный Мелаириму камень и горели факелы.

Он сдержал себя. Развернулся и ушел вслед за Талли. Я сглотнул комок в горле. В голове не укладывалось всё, что произошло этой ночью.

Натсэ приблизилась ко мне, осторожно коснулась руки.

— Морт?

— Да, я… Пойдем.

Мы прошли в нашу комнату, где ничего не изменилось, разве что смены одежды больше не было. Закрыли дверь академической печатью. Сели на одну кровать, рядом. О том, чтобы продолжить начатое наверху, даже в моей убогой голове мыслей не возникало.

— Сколько ей… осталось? — запнувшись, спросил я.

— Дня три-четыре. Может, неделя.

Я опустил голову в ладони. Натсэ, поколебавшись, решила меня подбодрить:

— Она так уверенно говорила. Может, действительно выкарабкается. Или Мелаирим что-нибудь придумает. Они — маги Огня, мало ли какие средства у них есть в арсенале.

— Сама в это веришь? — тихо спросил я.

Натсэ промолчала.

— Она не сказала ничего, потому что лечение на месяц сделало бы ее уродливой, — сказал я. — Какая глупость…

— Люди часто путают важное и приятное, — отозвалась Натсэ.

Об этом мне можно было не рассказывать. Я с первых дней в этом мире напрочь перепутал важное и приятное. И сейчас продолжал. В паре десятков метров от меня умирала убийца моей сестры, а мне было так погано, что хотелось умереть самому. Да, Талли была стервой. Злобной гадюкой. Да, она меня презирала и постоянно унижала. Но были моменты, когда я смотрел ей в глаза и видел там душу. Были секунды, когда мы с ней могли считаться друзьями. Когда она называла меня братом, пусть и троюродным…

— Надо поспать, — сказала Натсэ.

Я кивнул. Она встала, но я удержал ее за руку. Ни словом больше не обменявшись, не раздеваясь, мы легли на мою кровать и, обнявшись, лежали до самого утра. Кажется, пару раз меня ненадолго вырубало… Но уснуть нормально я не мог.

Глава 39

Магическое испытание проходило… в столовой. Это было немного удивительно. Казалось бы, маги Земли могли в любой момент сотворить в своей академической скале помещение любого размера и формы, под любые нужды, но я особо не замечал тут подобных модификаций. Похоже, это было в природе магов Земли: они стремились к стабильности. Недаром их традиционное приветствие звучало как: «Твердой почвы под ногами!». Но я уже не воспринимал его так, для меня оно звучало просто как «Здравствуйте» из прошлой жизни.

Столовую лишь немного украсили. Окна закрыли плотными серыми шторами, зажгли свечи в огромной люстре под потолком, добавили цветных стеклышек, и серо-коричневое помещение заливала интересная помесь оттенков света. Казалось, будто на полу и на стенах появились пёстрые ковры и гобелены.

Мы с Натсэ прибыли в числе первых. Не потому, что я был таким уж пунктуальным, просто хотелось чем-то заняться, отвлечься от мыслей о Талли, которая с каждым днем всё глубже опускалась по лестнице, ведущей в никуда. Время от времени она находила в себе силы сотворить заклинание, и тогда ей ненадолго становилось легче. Она оглядывала меня и Мелаирима ясным взглядом, говорила что-то язвительное, саркастичное и убеждала, что вот-вот поправится. С ней никто не спорил, но всем было понятно, что дни её сочтены. Наверное, было понятно и ей.

Мелаирим больше не обмолвился со мной ни словечком. Как будто я в самом деле был виноват в случившемся с его названной племянницей. Но на самом деле мне казалось, он думает иначе. Он почувствовал, что его постигла расплата за содеянное. Два убийства, двое невинных людей, принесенных в жертву Огню. Он так легко распорядился чужими жизнями, а теперь у него так легко отбирали, быть может, единственную родственную душу. Одну из трех членов едва живого клана.

В академии Мелаирим тоже не появлялся. Взял отгулы, или как тут это всё устраивалось — я не знаю. Когда в ночь перед испытаниями я пришел в общежитие, мне попалась Явета и сказала, что мне выписали разрешение до конца испытаний жить за пределами академии. Я тут же воспользовался возможностью и свинтил, не доходя до комнаты. Не хотелось лишний раз рисковать жизнью. Да и смотреть в глаза Ямосу — тоже.

Ямос появился вскоре после нас и, взглядом найдя меня, сидящего в одиночестве за столом (Натсэ в этот раз пришлось стоять в дальнем углу, с другими рабами; магическое испытание — это посерьезнее, чем обед), махнул рукой, подошел и сел рядом.

— Давно не виделись, — сказал он. — Чего делал?

— Так, — пожал я плечами. — Жил у друзей.

Выглядел Ямос помятым и несвежим. Танн, как и прочие рабы, каждый день ходил в прачечную, стирать вещи своего хозяина, там же сушил их и гладил. Заниматься такими вещами самостоятельно, похоже, было для мага неофициальным позором.

— Представь, что вычудил мой Танн? — Ямосу не терпелось поделиться возмущением. — Той ночью, когда всё затопило, украл матрас со всем бельём и ушел! А теперь я его не ощущаю. У меня нет раба!

Он развел руками с таким видом, будто его обманули при страховании кредита.

— Может, убился где-то, но тела не нашли. Утонул разве? С этого дурака станется. Но вообще… — Тут он наклонился ко мне ближе, предварительно оглядевшись. — Вообще, я думаю, он снял ошейник и сбежал. Говорят, в крепости появился тайный маг Огня, а они на раз снимают с рабов ошейники.

— Да? — изобразил я удивление, вспоминая до смешного маленькую кучку пепла, в которую обратился Танн; пепел я собрал в тряпицу и закопал, замуровал в стене открытого печатью прохода.

— Ага. Только вот на кой ему матрас — я так и не понял. Впрочем, он тупой был. Может, решил, что его можно продать задорого. Я пару ночей на твоей койке спал. Без обид?

— Да какие обиды, — пожал я плечами.

Вдруг мне показалось, будто в столовой зажгли еще пару сотен свечей, или раздвинули шторы. Я поднял взгляд и увидел входящую в зал Авеллу. Серый плащик, под ним — строгая форма, на лице — извечная улыбка. Сияющие голубые глаза отыскали меня.

— О, Кенса, — заметил Ямос. — Обалдеть, красотка. Говорят, магички Воздуха все такие. К ней, небось, на десять шагов не подойдешь — рыцари-телохранители пасти́ будут. Говорят, брата ее на первом курсе вообще чуть ли не персонально обучали. Сидел один посреди аудитории, ни рядом, ни впереди, ни сзади сразу никого не пускали. Потом в Орден вступил — начал сам за себя стоять, попроще сделался… Погоди, она к нам, что ли, бежит?

Авелла бежала к нам. Хотя к чему ложная скромность? Она бежала ко мне. Понятия не имею, чем уж я заслужил такую благосклонность. Я встал и успел встретить атаку лицом к лицу. Авелла врезалась в меня на всей скорости, стиснула в объятиях и что-то восторженно пискнула. Я вежливо коснулся ее плеч, не позволяя себе лишнего, но и не позволяя ей чувствовать, что она перешла границы.

— Дела, — только и сказал Ямос, глядя на это.

Я нашел взглядом Натсэ. Та пожала плечами, поморщилась и отвернулась. Мне казалось, что в этот момент мы друг друга понимали абсолютно. Моя детская и судорожная влюбленность в Авеллу ушла вместе с детством. Я уже побывал и убийцей, и предателем, и жертвой, и охотником. Я терял друга. Я жил в мире, где сильные и властные люди мне не рады. А девочка, что меня обнимала, была просто красивым цветком, на который я мог спокойно смотреть и улыбаться. Наконец-то что-то в моей голове встало на свои места.

— Авелла, ты ведешь себя неподобающим образом, — услышал я голос госпожи Акади. Она подошла незаметно, и, хотя говорила строгим голосом, глаза ее улыбались. — Твой отец подойдет с минуты на минуту.

— Я буду сидеть здесь, рядом с Мортегаром! — заявила Авелла, отстраняясь. — Мы так давно не виделись! Мама, мы же пригласим господина Мортегара в гости? Например, отметить наше поступление?

Тут меня передернуло. Я вспомнил, как в прошлый раз был в гостях у Авеллы и едва не поплатился за это жизнью.

— Что ж, это весьма хорошая идея, — кивнула Акади. — Я беру на себя твоего отца.

Она удалилась за дальний стол, туда, где уже кучковались родители поступающих. А мы с Авеллой сели. Я почувствовал слева от себя что-то, выражающее нетерпение, и решил попробовать себя в светском общении.

— Авелла, познакомься, это мой друг и сосед по комнате, Ямос, — сказал я. — Ямос — это Авелла из рода Кенса.

— Очень приятно! — Авелла тут же перегнулась через меня и пожала Ямосу руку. Он залился краской, коснувшись ее тонких пальчиков, но дар речи не потерял.

— Я… Кгхм… Да, мне тоже приятно. Я из рода Калас. Вы, наверное, не слышали. Это довольно маленький род…

— Господин Ямос, я прекрасно знаю ваш род, — возразила Авелла. — Вы получили дворянство в годы, предшествовавшие битве с Огнем. Тогда многим сильным магам позволили стать родоначальниками в обмен на помощь в войне. Ваш дед, господин Сакон, был одним из тех, кто держал блокаду в этих горах, уже после наложения печатей.

Ямос, судя по всему, был изумлен. Больше того, я готов был поклясться, что он про род Кенса не смог бы рассказать вообще ничего. А вот Авелла всё-таки была чудом. Она никому не позволяла чувствовать себя смущенными.

— Я с детства изучаю всё, что относится к Земле, — сказала она, будто извиняясь. — Ни внешностью, ни характером я не похожа на мага Земли, потому и стараюсь наверстывать.

Но Ямос все-таки застеснялся.

— Госпожа Авелла, я… Прошу прощения, что выгляжу неподобающе. Видите ли, мой раб… Он пропал.

— Да что вы говорите? — всплеснула руками Авелла. — Невероятная история. Наверное, вы вскоре купите нового?

— Ну, да, надо. Только уже после поступления.

«Мама в бешенстве и решила наказать», — догадался я. А потом мне пришла в голову другая мысль, и я обратился к Авелле:

— А у тебя есть рабыня?

Я хотел услышать «нет». Как-то неприятно было представлять этот одуванчик — рабовладелицей.

Авелла едва заметно поморщилась, потом кивнула.

— Да… По правде говоря, я бы охотнее сама себя обслуживала, мне это совершенно не трудно. Но в этом заведении сложились определенные традиции, и папа настоял.

— А какая она?

— Вон там. Стоит рядом с вашей, господин Мортегар.

Я повернул голову, готовясь увидеть умопомрачительную красотку. У меня сложилось впечатление, что девочки относятся к своим рабыням как к куклам: наряжают их, заплетают и потом хвастаются друг перед другом, тщательно следя, впрочем, чтобы те не затмевали их собственную красоту. Однако рядом с Натсэ стояла Ганла. Стояла, хлопая глазами и являя собой лучшее доказательство того, что спасти людей от самих себя невозможно. Хотя… Лучше уж Авелла, чем Герлим. В этом мы всё-таки победили.

— Не знаю, вроде хорошая девочка, — неуверенно говорила Авелла. — Купили за один гатс. Впрочем, я в этом не разбираюсь. Нужно будет раздобыть ей что-нибудь мягкое, чтобы спать на полу.

— Вы будете жить в общежитии? — изумился Ямос.

— Конечно. Это обязательное условие. Мы ведь воины и должны привыкать к трудностям!

Авелла сжала кулачок и воинственно подняла его в воздух. Я беззвучно засмеялся, уткнувшись носом в стол.

— Но я думал, род Кенса найдет способ…

— Нет, — перебила Авелла. — Папа категорически против поблажек для меня, он хочет, чтобы я была сильной. И я хочу того же.

Пока мы болтали, зал наполнился. Будущие студенты заняли сразу три стола. Поскольку остальных студентов не было, занимали только одну половину столов. Все сидели тихо, чувствуя торжественность момента. Родители, занявшие оставшиеся столы, вели себя более расковано. Оттуда слышались громкие разговоры, смех. Я заметил, что на столах стоят кувшины и кубки.

Рядом с госпожой Акади я увидел Тарлиниса, отца Авеллы. Он опять был во фраке и в пенсне. Через это пенсне он смотрел на меня. Я кивнул, понятия не имея, насколько это вежливо и уместно. Тарлинис отвернулся.

У входа собирались преподаватели. Их было десятка два. Мужчины, женщины. Разумеется, я увидел мрачную вампирскую рожу Герлима. Он смотрел на меня. Я заставил себя улыбнуться, вложив в улыбку дерзкую мысль, типа: «Хрен ты меня достанешь, уродец». Получилось. И даже никаких огненных букв перед глазами. Я менялся. И, несмотря на мрачное настроение, мне нравились эти перемены.

Отвернувшись от меня, Герлим посмотрел в сторону Ганлы и Натсэ. Тут у меня внутри что-то сжалось. Нехорошо… Совсем всё нехорошо. Конечно, у Ганлы вроде как стерта память, но… Герлим знает, что она была рабыней. И толстяк с рынка это подтвердит. А если верить Ямосу, то снять ошейник может только маг Огня. Как и стереть память. Еще Герлим запомнил Натсэ. И рядом с Натсэ сейчас стоит Ганла.

Когда Герлим вновь повернулся ко мне, он тоже улыбнулся, как бы говоря: «Ты у меня еще попляшешь щусёнок». Я только кивнул, принимая вызов.

— Этот хмырь тебя, кажется, не любит, — заметил Ямос.

— Ага, — сказал я. — Не сошлись во мнении по поводу изящных искусств.

Вдруг все разговоры стихли. Ученики, родители поднялись с мест, приветствуя вошедшего мага. Он был высокий, плотный. Его волосы, некогда черные, и сейчас еще боролись с сединой. Взгляд был тяжелый и сильный. Когда он шагал, казалось, сам каменный пол услужливо проминается под подошвами сапог.

— Ректор, — прошептал Ямос. — Господин Дамонт.

Мы тоже встали, вытянувшись по струнке, и благоговейно смотрели на главу академии, крепости и…

— Глава клана Земли, — добавила Авелла едва различимым шепотом.

Выйдя на свободное пространство и собрав на себе все взгляды, господин Дамонт заговорил голосом, от которого задрожали стены:

— Твердой почвы под ногами, уважаемые маги. Я рад сегодня видеть столько юных лиц. Несмотря на страшную болезнь вырождения, нас всё ещё много. Несмотря на то, что наша академия — одна из самых взыскательных, ваш выбор остановился на ней. Покажите себя достойными этих стен, и эти стены станут вашим домом, вашей защитой. Одни из вас ограничатся общим образованием. Другие выберут служение одному из Орденов. Я надеюсь, таких будет немало. Орден Рыцарей — наша гордость и наш оплот. Служить в этом Ордене — честь и ответственность. Однако для начала вам предстоит пройти простейшее испытание.

Он взмахнул рукой, и вспыхнули печати на столах. Там, где обычно появлялись миски с супом, теперь появились камни. Обычные серые камни, но — идеально круглой формы. На каждом из них была начертана руна Ингуз, похожая на обрывок угловатой цепи.

— Сядьте. У вас будет десять минут. Пока у вас нет печатей на руках, но внутри вас живет сила Земли, иначе вас бы здесь не было. Нам предстоит выяснить, достаточно ли этой силы для того, чтобы вы называли себя магами. На камнях начертаны руны, которые откликнутся на вашу силу. Ваша задача — изменить форму камня. Пусть даже незначительно. Если вы готовы — приступайте. Если нет — покиньте зал, вам здесь не место.

Мы все одновременно опустились на скамьи. Десятки рук подхватили камни и принялись их вертеть. Я тоже взял свой камень, пытливо в него вгляделся.

— Снял бы перчатки, — шепнул Ямос. — Нужно, чтобы стихия тебя чувствовала.

Но я не собирался снимать перчатки. Я держал камень одними пальцами и смотрел на него, пытаясь представить, как он меняется.

— По-лу-ча-ет-ся, — пробормотала Авелла.

Я покосился на нее. Камень в ее белых изящных ладошках будто бы оплавился, стал напоминать детскую пирамидку. Авелла улыбнулась и положила его на стол. Вытянула голову, должно быть, отыскивая взгляд отца, которому так хотела угодить всегда.

Я вдохнул, выдохнул, зажмурился на несколько секунд. Есть ли во мне сила Земли? Да и откуда ей быть?.. Но раз Мелаирим и Талли были так уверены…

Древнее забытое знание. Сила мага не имеет изначальной стихийной соотнесенности. Только печать дает магу возможность целенаправленно развивать в себе магию той или иной стихии. Однако у большинства магов есть личная предрасположенность, позволяющая более успешно работать с одной из стихий.

Вот оно значит, как. Мелаирим знал больше, чем все ныне живущие маги. Знал, видимо, из книг, которые спас из горящего города. Рассказал об этом Ардоку, которого принес в жертву. А теперь память Ардока делится знанием со мной.

Когда я открыл глаза, руна Ингуз налилась чернотой. Я машинально вдавил большие пальцы в камень, и он поддался. Я как будто лепил из глины. Получилось!

Я не стал слишком стараться. Положил на стол камень, напоминающий пожеванную жвачку, и перевел дух. Первый раунд наш. Найдя взглядом Натсэ, я послал ей улыбку и получил такую же в ответ.

— Да что за… — пропыхтел Ямос.

Я повернулся к нему. Его камень оставался круглым. Лицо Ямоса покраснело, на лбу выступили капли пота, но руна, казалось, только сделалась бледнее.

— У вас осталось пять минут, уважаемые, — проговорил ректор, прохаживаясь между столами.

Один за другим ученики выпускали из рук деформированные камни. У одних получались лепешки, у других — невразумительные кучки. Один, похоже, решил выпендриться и проделал в камне дыру пальцем.

— У меня же получалось, я прошел конфирмацию! — Ямос чуть не плакал.

Ректор прошел мимо нас, и на миг его спина закрыла нас от преподавателей. И тогда я сделал то, что казалось бы вполне естественным в моем мире, и что никому не пришло бы в голову здесь. Я даже не успел ничего обдумать, просто почувствовал: сейчас! И руки сами всё сделали.

Я подвинул свой камень к Ямосу и выхватил у него из рук упрямый кругляш.

— Что ты…

— Заткнись.

Ой как не сразу, но он понял. Побледнел, покраснел, приоткрыл рот, потом опять закрыл, не зная, что сказать.

— Две минуты, уважаемые! — прогремел голос ректора.

Что ж, если сила универсальна, может быть, получится и вот такое?

Скульптор

Под перчаткой, невидимая, вспыхнула руна Тейваз. Несколько секунд было такое чувство, будто я пытаюсь вставить USB-шнур не той стороной. Но вот что-то с чем-то соединилось, и контуры камня расплылись. Затаив дыхание, я смотрел, как он вытягивается, истончается, ветвится… Это была моя лучшая скульптура. Может быть, лучшая из всех, что я создам когда-либо, и ей не придется исчезнуть, как только я отведу взгляд.

— Мортегар! Это так прекрасно! — воскликнула Авелла, забыв о необходимости соблюдать тишину.

Тут же шаги ректора начали приближаться. Авелла вздрогнула и уставила взгляд в стол.

— Время вышло, — прогремел голос ректора Дамонта. — Прошу, отложите камни.

Я поставил своё творение на стол и поднял взгляд. Дамонт стоял напротив меня. Вдруг он наклонился, поднял мой камень на уровень глаз и осмотрел со всех сторон. Это была роза. Темно-серая роза сантиметров пятнадцать высотой. Тонкий стебель с крохотными шипами, три листочка и бутон, еще не раскрывшийся, но при взгляде сверху уже различались лепестки.

Дамонт посмотрел мне в глаза и улыбнулся.

— Почтенный Мелаирим не ошибся в вас, господин Мортегар. Для меня будет честью принять вас в моей академии.

И, поставив розу на стол, он легко поклонился и прошел дальше.

Двое учеников завалили испытание. Их вывели из зала рыцари в доспехах, и было такое чувство, как будто их ведут на казнь.

— Морт, — тихо сказал Ямос. — Я твой должник. По жизни.

Использование магии Огня для воздействия на стихию Земли. Уникальный навык. Выход за пределы возможностей ранга. Изменение данных. Новый ранг: 1. Текущая сила Огня: 90 Пиковая сила Огня — 120.

У меня потемнело в глазах, и я почувствовал, что падаю назад. Падаю, падаю… Но упасть мне не дали. Чьи-то руки подхватили меня, и я, пусть уже ничего и не видел, точно знал, кто никогда не позволит мне упасть. В этих руках я чувствовал себя в безопасности и перестал бороться за крохи реальности. Позволил себе скользнуть в темноту, где было тихо и спокойно…

Глава 40

Очнулся я в своей комнате, в общежитии. С трудом разлепил глаза и тут же встретил внимательный взгляд Натсэ, которая сидела рядом со мной на койке.

— Наконец-то, — улыбнулась она и провела рукой мне по щеке. — Я чуть не начала волноваться.

Я попытался улыбнуться в ответ, но получилось, должно быть, не очень. Даже мышцы лица еще слушались неохотно.

— Проснулся? — Рядом с Натсэ появилось лицо Ямоса. — Ох, Морт, ну ты дал! Там все перепугались, как не знаю кто. Ректор знаешь, что сказал? Сказал, что ты, возможно, самый сильный маг из всех поступающих! Сказал, что, если захочешь, тебя с первого курса возьмут в Орден Рыцарей. Это вообще просто рехнуться можно!

Я вдруг встревожился. Попытался поднять голову, пошевелить руками… Натсэ, поняв меня без слов, взяла мою правую руку и показала мне. Перчатка была на месте. Я вздохнул.

— Здорово, — слабым голосом сказал я. — Мне бы только теперь оклематься до завтра… Там… Стадион.

— Да это ерунда! — отмахнулся Ямос. — Даже если завалишь — тебе наверняка добавят очков. Ректор не дурак — такое упускать. Глянь, мы тебе супчику из столовой притащили.

Натсэ помогла мне сесть повыше, опираясь спиной о подушку, взяла со стола миску и, зачерпнув остывшего супа, поднесла ложку к губам. Я позволил себя накормить, хотя пока даже не чувствовал своего желудка. Организм, казалось, вообще остановил все процессы, ошалев от пережитого. Разве что сердце где-то там вяло шевелилось в грудной клетке.

Однако, когда миска опустела, я почувствовал себя оживающим. Руки начали слушаться, в голове прояснилось. Собственно, власть над руками я почувствовал еще на середине миски, но не признался. В том, как меня кормила Натсэ, было что-то даже более волнующее и приятное, чем те лихорадочные минуты, что мы пережили в ночь смерти Танна. А Натсэ, похоже, разгадала мою хитрость, но не подала виду.

Ямос тактично молчал, стоя у окна. Там всё ещё шумел дождь. Плотину давно убрали, и за окном была обычная унылая серость, без толики волшебства. Интересно, доведется ли нам еще когда-нибудь вот так же выплыть в окно, будто в другой мир?.. Знал бы я тогда, что эта возможность представится нам уже через несколько недель, и прогулку эту мы запомним на всю жизнь…

— Ожил, а? — повернулся ко мне Ямос, когда Натсэ поставила пустую миску на стол. — Ходить можешь?

— Не уверен, — пошевелил я пальцами ног. — А надо?

— Все наверху собираются. Скоро прилетят маги Воздуха! Такое не каждый день увидишь.

Ему так хотелось бежать туда, смотреть Летающий Материк, но он сидел здесь, со мной. Вот и первый нормальный друг в этом мире. Не девушка, с которой меня связывают не совсем понятные отношения, не раб, не художник, зарабатывающий на картинках с моего смартфона, не убийца кого-то из моих близких. Просто… какой-то обычный, человеческий друг.

Я, кряхтя, привстал. Натсэ помогла мне сесть. Голова немного покружилась и пришла в норму.

— Кажется, вам придется меня тащить, — сказал я.

— Да без проблем. — Ямос тут же дернул меня вверх и закинул мою руку себе на плечо. — Эх, жаль, Танн, придурок, сбежал. Он бы тебя одним мизинцем утащил.

Натсэ подставила мне плечо справа, и мы пошли бесконечными коридорами и лестницами, на которых нам почти никто не встретился. Наконец, мы добрались до винтовой лестницы, которая показалась мне бесконечной. Даже голова кружилась. Ямос уже пыхтел от натуги, но не сдавался, когда, наконец, впереди забрезжил тусклый свет.

Мы выбрались на плоскую вершину скалы. Кажется, раньше она была острой, но, наверное, все-таки в некоторых случаях администрация академии позволяла себе изменять форму скалы. Сейчас на этой площадке было не протолкнуться. Собрались, наверное, все студенты, родители поступающих, преподаватели. Я увидел пару знакомых лиц работников столовой — обычных людей, не магов. Зрелище, наверное, предстояло невероятное даже по меркам этого мира.

Мелко и противно сыпал дождь, но люди, щурясь, поднимали головы и смотрели вверх. Зонтов не было. Их, наверное, вообще не было в этом мире. Все обходились капюшонами от плащей — у кого они были. У меня вот не было, у Ямоса тоже. А у Натсэ и плаща-то никакого не было. Её тонкая блузка быстро намокла и стала липнуть к телу, и я как-то совсем не мог смотреть в небо. Да и тяжело это было — шея как деревянная.

Заметив мой взгляд, Натсэ покраснела и прикрыла грудь свободной рукой. И тут по толпе прокатился крик:

— Летят! Летя-а-а-а-ат!

Я заставил себя вскинуть голову и далеко на горизонте увидел пятно, разрезающее тучи. И — нет, это не метафора. Пятно быстро летело в небе, и тучи за ним расходились, разлетались в разные стороны, как будто ветер там, высоко, дул сразу в двух направлениях.

— Обалдеть, громадина! — протянул Ямос.

Чем ближе подлетало пятно, тем больше у меня захватывало дух. Оказывается, оно было очень далеко и высоко. И с каждой секундой я всё острее понимал, какой колосс сейчас несется в небе. Он напоминал диск, если смотреть прямо снизу. Толщина этого диска была, должно быть, метров сто, а диаметр… Тут я боялся называть цифры. Материк не материк, а уж что лепешка эта не меньше города — точно. Какой там не меньше… Больше!

Дождь прекратился. Над нашими головами прорезалось солнце, и лучи его достигли Летающего Материка, отразились от стекол. Я щурился, пытаясь рассмотреть, что там. Кажется, дома́. Из чистого стекла? Из драгоценных камней? Ракурс быстро менялся, и я понял, что мне не дано увидеть тот причудливый мир, что парил в небе. Он был не для магов Земли, не для магов Огня и, пожалуй, не для людей. Я мог себе представить, какие там живут существа, подобные Авелле и Акади.

Поднялся ветер. Он долетал до нас сверху. Там, где парил материк, наверное, бушевал настоящий ураган, но и здесь уже, будто флаги, трепетали на ветру плащи магов, серые и черные.

Побежденные тучи расползлись по сторонам, проливать свои слёзы где-то в других местах, где, возможно, люди страдали от засухи.

— Я была там, — тихо сказала Натсэ.

Я повернул к ней голову.

— Ты?!

Она кивнула. И я вспомнил, что при первой встрече она была в форме академии Атрэма. Академии магов Воздуха. Которая, как не трудно догадаться, находилась там, наверху. Что за история занесла её туда? Наверное, когда-нибудь я это узнаю.

Летающий Материк заслонил солнце, и будто наступили сумерки. Огромная, невероятная, колоссальная летающая тарелка летела прямо над нашими головами. Случись ей упасть — и от крепости останется одно воспоминание…

Но вот солнце сверкнуло из-за края. Торжественное дефиле завершилось, и вдруг… Летающий Материк исчез. Переместился? Стал невидимым? Должно быть, второе, потому что там, где только что был его край, вдруг появились едва различимые глазом темные точки. Они быстро приближались. Уже стало видно, что их три.

— Послы! — воскликнул кто-то, и на площадке поднялась суета. Все расступались, освобождая место в центре.

Мы как раз стояли в самом центре, где и заканчивалась винтовая лестница. Натсэ и Ямос оттащили меня в сторону, и теперь мы оказались в первых рядах, внутри широкого кольца.

С неба опускались трое человек. Я постепенно различал руки, ноги. Они просто стояли в воздухе, не делая никаких движений, и летели на освободившееся пространство. Трое мужчин, самому молодому из которых было лет двадцать пять, наверное.

Минуты не прошло, и вот они мягко приземлились на каменную площадку. Сотни глаз смотрели на них с восхищением. Выглядели мужчины почти одинаково. Длинные белые волосы, бледные благородные лица. Они были высокими и стройными, облаченными в серебристые одежды. На поясах у них висели длинные мечи в ножнах. Все трое, повернувшись в разные стороны, поклонились, и все маги до единого ответили на поклон.

Я увидел, как из кольца вышла госпожа Акади, ведя за руку Авеллу. Она приблизилась к послам и, как всегда улыбаясь, сказала:

— Я рада вас приветствовать здесь, сородичи. Послушного ветра!

— И вам послушного ветра, госпожа Акади! — отозвался один из мужчин, волосы которого были прихвачены серебристо-серой повязкой. — И — твердой почвы под ногами. Рады видеть, что вы процветаете.

Они обменялись вежливыми поклонами, потом другой мужчина, самый высокий, поманил к себе Авеллу. Она подошла и о чем-то заговорила с ним. Тем временем тот, что с повязкой, окинул собравшихся взглядом.

— Мы бы хотели пригласить главу клана, господина Дамонта, на переговоры.

Дамонт вышел из круга и спокойно подошел к послам.

— Послушного ветра, господин Агнос, — услышал я его могучий бас.

— Это Агнос! — задохнулся от волнения Ямос. — Морт, это же сам глава клана Воздуха!

Двое глав заговорили между собой. А третий, самый молодой из послов, заложив руки за спину, оглядывался со скучающим видом.

— А это кто? — негромко спросил я.

Ямос пожал плечами, и ответ мне дала Натсэ. Голос ее звучал слабо, будто её придавило каменной плитой:

— Это Искар. Ректор академии Атрэма.

В этот момент его взгляд доблуждал до нас и остановился. Секунду Искар вглядывался во что-то и вдруг улыбнулся. Фирменной «воздушной» улыбкой, так мало означающей и такой приятной, что хотелось улыбнуться в ответ. Спокойно, как будто был у себя дома, он направился в нашу сторону.

— Ну вот, сейчас Морту еще и воздушную печать поставят, за то, что он такой крутой, — попытался пошутить Ямос.

Но взгляд Искара был прикован не ко мне. Молодой ректор улыбался Натсэ. Когда я на нее посмотрел, мне показалось, что она вот-вот упадет замертво. В молочно-белом лице не осталось ни кровинки.

— Ну надо же, кого я вижу, — сказал Искар, остановившись напротив. — Натсэ, красавица! Вот уж не думал, что встретимся вновь.

Его взгляд зацепился за ошейник, и улыбка стала шире.

— Похоже, в твоей жизни произошли серьезные перемены. Но ты по-прежнему носишь нашу форму! Я польщен.

И он захохотал, как самый распоследний придурок, наслаждаясь переливами собственного смеха.

Натсэ не смеялась. Она вообще не издала ни звука и смотрела куда-то в сторону. Теперь уже не она поддерживала меня, а я её.

Искар, отсмеявшись, немного посерьезнел. Теперь взгляд его бледно-серых глаз упал на меня.

— Позвольте представиться, господин, меня зовут…

— Искар, ректор Атрэма, — перебил я. — Мне это известно.

Я позабыл о том, что вывести из себя мага Воздуха можно разве что кувалдой. В ответ на мою дерзость он только улыбнулся:

— Похоже, моя слава меня опередила. Это приятно. Вы не назовете мне своего имени?

— А оно вам надо? — приподнял я брови. — Я всего лишь поступаю в академию, я еще даже не маг толком.

— И, тем не менее, ваша слава уже тоже начала свой путь, господин Мортегар. Я уверен, мы однажды встретимся с вами. Академический путь извилист, и дороги разных кланов нередко пересекаются в период обучения. А пока позвольте задать вам деловой вопрос. Это ведь ваша рабыня, я прав?

Я молчал, стиснув зубы и прижимая Натсэ к себе, чувствуя, как она напряжена, будто готова взорваться в любой момент. Я понятия не имел, что происходит. Знал только то, что Мелаирим прав: я в лепешку разобьюсь ради того, кто прямо сейчас в меня верит. Прямо сейчас рядом со мной была Натсэ, а эта холеная рожа заставляла её бледнеть и отводить взгляд.

— Вы бы не согласились её уступить? Я могу заплатить большую цену. Деньги часто становятся проблемой, когда за спиной нет могучего рода. Не стесняйтесь, назовите любую сумму, которая придет вам в голову. Я, поверьте, достаточно состоятелен.

Что-то мне подсказывало, что тут не пройдет тот номер, который я отколол на допросе у главы Ордена Рыцарей. Назову любую несусветную сумму, и Искар рассмеется, запустит руку в карман…

— Я не торгую рабами. Могу подсказать, как найти рынок. Скажете толстяку, что вы от меня и Талли — он вам сделает скидку.

Ему как будто понравилась шутка. Рассмеялся негромко, потом посмотрел на меня, на Натсэ.

— Как интересно… Что ж, люблю неожиданные изгибы историй. Я уважаю вашу твердость, господин Мортегар, из вас получится великолепный маг Земли.

Поклонившись, он развернулся и отошел к своим. Больше он в нашу сторону не смотрел. Натсэ глубоко и прерывисто вдохнула, как будто не дышала всё это время, что шел разговор. Постепенно цвет ее лица менялся, она стала походить на живую.

— Морт, я тебя уже боюсь, — тихо сказал Ямос.

— Я сам себя боюсь, — признался я.

Ректор Дамонт тем временем о чем-то договорился с главой клана Воздуха и повернулся к нам.

— Друзья мои! — прогремел он. — Я покину вас, чтобы провести переговоры с кланом Воздуха. Это будет касаться недавних изменений в мире, всем нам хорошо известных. Завтра утром я буду присутствовать на ваших испытаниях, а сегодня — прошу меня извинить.

Агнос что-то ему протянул, и Дамонт сжал это в кулаке. Должно быть, что-то с руной Воздуха. Все четверо одновременно взлетели и быстро превратились в крохотные точки в ясном небе. На миг вдали появился Летающий Материк, когда они достигли его берегов, и снова пропал.

***

Обратно я шел уже своими ногами. Ямос убежал вперед, занимать место за столом — близился обед. А Натсэ отстала. Я это не сразу заметил. Остановился в толпе, закрутил головой. Меня со всех сторон толкали.

Я сунулся влево, вправо, наконец, нашел её в одном из небольших залов, стоящей у окна с опущенной головой и поникшими плечами. Тихо подошел сзади… Хотя, конечно, «тихо подошел» для девушки из Ордена Убийц, скорее всего, означало — подвалил, громко топая и сопя, как гигантский ёж.

— Морт, пожалуйста, — тихо сказала Натсэ. — Я знаю, что не имею права просить. Но ты… Если ты правда хочешь относиться ко мне как-то иначе, чем к рабыне, пожалуйста, оставь меня одну. Я найду тебя сама после обеда.

Сердце кольнуло. Нет, это был не страх. Если бы Натсэ испугалась Искара, сейчас она бы испытывала облегчение. А она — плакала. Я не видел её лица, но видел капли, падающие на каменный подоконник, на ладонь, лежащую на нем.

— Скажешь, что случилось? В чем дело? — робко спросил я.

Она вздохнула. Ей, видно, хотелось просто меня послать за такие вопросы в такую минуту, но она заставила себя сделать скидку на мою полнейшую тупость в вопросах общения с девушками.

— Если я скажу, ты позволишь мне побыть здесь одной?

— Обещаю.

— Это его я должна была убить. Для этого я поступила в академию Атрэм. Из-за него мне пришлось стать рабыней.

У меня сжались кулаки.

— Почему же ты его не убила? Ты… Да ты ведь кого угодно можешь распотрошить раньше, чем он вообще тебя заметит!

Она начала всхлипывать. Слёзы полились уже ручьем.

— Потому… Потому что я в него влюбилась! Доволен?!

Я тихо вышел из зала с таким чувством, будто навернулся с вершины скалы на голые камни.

Глава 41

Не соревнуйся с прошлым. Создавай будущее.

Огненные буквы появились у меня перед глазами утром, когда я оторвал голову от подушки и увидел Натсэ, которая спала, свернувшись клубочком на подоконнике. Несмотря на предостережения Мелаирима, мы остались ночевать в общежитии. Весь прошлый день был для меня как в тумане.

Я заставил мудрое высказывание исчезнуть и вызвал часы. Шесть двадцать утра. Рановато. Испытания начнутся в десять. Душ мне, как магу Огня, особо не требовался, а завтракать, честно говоря, не хотелось. Мне и вчерашние обед с ужином-то в глотку не лезли. Дверь комнаты уже открылась, Ямос ушел. Пока не начались занятия, здесь, видимо, не сильно всех муштровали. Обещанной уставом «побудки» я пока ни разу не слышал.

Натсэ открыла глаза и посмотрела на меня. Как будто и не спала вовсе, просто лежала, закрыв глаза.

— Хочу спуститься вниз, — сказал я, отвернувшись. — Проверить, как там Талли.

Натсэ молча кивнула и соскользнула с подоконника. В молчании я оделся и посмотрел в окно. Чистое небо, ни облачка. Солнце карабкалось вверх, и день обещал быть жарким.

***

Подземное жилище встретило нас угрюмым молчанием. В тишине, будто осквернители гробницы, мы добрались до комнаты Талли. Она лежала в постели, бледная, тяжело дышащая. Мелаирим выглядел немногим лучше. Он, похоже, вообще перестал и спать, и есть. Стоял на коленях возле кровати и держал племянницу за руку. Увидев нас, хотел что-то сказать, наверное, велеть выметаться, но я увидел, как ладонь Талли сжалась. Поглядев ей в глаза, Мелаирим молча встал и вышел. Мы посторонились, позволив ему пройти.

Натсэ осталась у двери, сложив на груди руки и глядя в пол. Я осторожно приблизился к кровати. Талли подвинулась. Я сел. Взял ее за руку. Она была горячей.

— Вот и всё, Морти, — прошептала Талли пересохшими губами. — Теперь мне точно не выкарабкаться.

Повязки на ее руке не было, и там, где раньше бугрились волдыри, теперь осталась чуть покрасневшая кожа. Всё это казалось до слёз несправедливым. Какая-то тупая жаба, какая-то нелепая бородавка… Уже и следов не осталось.

— Выкарабкаешься, — сказал я. — Ты же такая сильная…

— Морти… — Она закашлялась, и я увидел капли крови, брызнувшие на подушку. — Заткнись. Дурак.

Талли тяжело дышала, собираясь с силами. Потом заговорила спокойно, короткими фразами, чтобы дыхание успевало восстановиться.

— Я хочу извиниться. Ритуал проводила я. Твоя сестра… И Ардок… Я потому себя так вела. Чтобы не жалеть. Не думать. Я виновата.

— Я знаю, — сказал я, не находя, по-прежнему не находя в душе гнева.

— Почему ты… Тогда… Здесь?

— Этого я не знаю.

Высвободив руку, я достал из кармана каменную розу и протянул её Талли. Та взяла ее дрожащей рукой, рассмотрела и тихо засмеялась. Из глаз потекли слёзы.

— Морти… Ты дурак. Спасибо…

Я улыбнулся. Талли прижала розу к груди и закрыла глаза. Я думал, она засыпает, но она лишь опять собиралась с силами. Когда она вновь посмотрела на меня, это уже был нечеловеческий взгляд. Она будто смотрела с той стороны, куда живым нет дороги. Или, вернее, есть, но лишь в один конец.

— Ты отняла у меня очень многое, — сказал я. — Да, у меня изменилась память. Да, я бесхребетный слизняк. Но даже несмотря на это, я мог бы тебя ненавидеть. Но не могу. Наверное, просто потому, что там, в своём мире, я толком не жил. Моя жизнь началась тогда, когда я шагнул в Огонь, и Огонь вошел внутрь меня. Наверное, это дикая цена — две жертвы за одну настоящую жизнь. Но раз я живу, значит, я принял эту жертву. И виновен не меньше, чем ты.

Её глаза сверкнули. Ненадолго в них опять просочилась жизнь.

— Не позволяй Мелаириму водить тебя за нос, — прошептала Талли. — Он… Ради Огня он… Сделает всё. Будь начеку. Не верь полностью. Ты… Должен жить.

Она или потеряла сознание, или уснула, лишившись последних сил. Так и лежала, прижимая к груди каменную розу. Я наклонился над ней и поцеловал в лоб. Никогда не думал, что буду целовать Талли при таких обстоятельствах…

***

Мелаирим стоял в святилище, глядя на огонь. Я подошел к нему и молча встал рядом. Что видел он в бесконечном танце пламени? Думал ли он о жертвах, ему принесенных?

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил я.

Он долго молчал, боролся с собой. В его глазах то вспыхивало, то гасло пламя.

— Я ничего не могу. Всё испробовал, — сказал он. — Тело могло бы жить. Но этот яд разрывает связь души и тела. Она уходит, Мортегар. Огонь призывает её душу.

Я молчал, не зная, что сказать. Похлопать его по плечу? Да он мне руку сломает и прав будет. А потом Натсэ отрубит руку ему… А он её сожжет, или закатает в камень. Я брошусь на него. Битва будет жаркой, но недолгой. Да, с фантазией у меня всё в порядке, как бы грустно ни было.

— Может, хоть какие-то хорошие новости вам не помешают, — сказал я, наконец. — У меня первый ранг.

— Правда? — Он и вправду немного оживился, посмотрел на меня с интересом. — Как это вышло?

— Долго рассказывать… Но я был осторожен, никто ничего не видел.

— Прекрасно, — кивнул Мелаирим. — Прекрасно… Скоро тебе потребуется новый учитель. Поскольку других желающих нет, им буду я. Надеюсь, ты не станешь возражать?

Я пожал плечами.

— Куда ты направляешься теперь?

— Испытания скоро начнутся.

— Испытания! — Мелаирим схватился за голову. — Да-да, я совсем забыл… Магические уже прошли?

— Вчера. Я сдал.

— Как же это я… Впрочем, ладно. Это решится. Ты можешь не ходить на стадион.

— Как так?

— К чему? Мы знаем, что этих испытаний ты не пройдешь. Да тебе и не нужно их проходить. Последнее, чего бы я хотел, это бегать за тобой по академии круглый год, защищая от врагов, с которыми не могу вступить в прямую борьбу.

Я молчал, сложив за спиной руки и глядя в каменный пол. Мелаирим повернулся ко мне.

— Мортегар! — Голос прозвучал тверже. — Посмотри мне в глаза.

Я поднял взгляд.

— Ты не поступишь в академию.

— Поступлю, — тихо сказал я.

— Для чего тебе это?

— Мои друзья в меня верят. А значит, я должен. Я ведь такой, вы же знаете.

— А как насчет Таллены? Она тебе больше не друг? Она будет лежать тут, умирать у меня на руках, пока ты там, со своими друзьями, будешь бегать, прыгать и смеяться, чтобы в итоге все равно понять, что тебе не хватает доброй сотни баллов до нижнего порога?!

— Да пошел ты! — заорал я со слезами и толкнул его в грудь. — Какой же надо быть тварью, чтобы использовать умирающую племянницу, чтобы привязать меня к себе! Это моя жизнь. Моя! И пусть я сам не могу её выбирать, но я хотя бы свяжу её с теми, с кем мне хочется. Талли сказала, что я должен жить, и я — буду!

Мелаирим улыбнулся:

— Может быть, это я и хотел услышать на самом деле. Что ж, иди. Сейчас мне тяжело говорить с тобой. Но скоро всё закончится. Прошлое сгорает в огне настоящего, и рано или поздно мы шагаем в будущее, не оглядываясь. Тогда и придет пора для разговоров. Иди! Пока я не наговорил еще чего-нибудь, о чем пожалею через минуту. Сейчас ты был прав. Гордись этим.

И я ушел, оставив гордого мага в одиночестве, которое ему так тяжело давалось.

***

Мы вышли из тоннеля, который я проложил печатью-ключом от комнаты в общежитии. Ход вывел в глухой тупик подвального лабиринта. В молчании добрались до выхода. Казалось, всё и так достаточно скверно, но у вселенной явно было другое мнение. Выход заступила замотанная в плащ фигура.

— Какая интересная встреча, господин Мортегар, — пропел Герлим, скаля на меня острые желтые зубы. — Вы знаете, ходят слухи, что вы зачастили в подвал со своей рабыней. Не то чтобы за вами следили, конечно же нет, просто слухи. Позвольте узнать, что же вы там поделываете?

Натсэ молча встала рядом со мной, готовая обнажить меч. Я смотрел на Герлима снизу вверх. Он стоял в конце ведущей вверх лестницы. Лысый. Мерзкий. Из-за меня он лишился сына, пусть и не может этого доказать. Что сейчас здесь произойдет?..

— Просто гуляем, — сказал я, нащупав в кармане кастет.

— Выньте из кармана руку, когда говорите с преподавателем. Это неприлично.

Я замешкался, обдумывая свои шансы. До Герлима было довольно далеко. Вряд ли получится достать его волной. Наступив на горло инстинкту самосохранения, я разжал пальцы, позволил кастету соскользнуть с них и медленно вытащил пустую руку.

— Гуляете, значит. — Герлим стал медленно спускаться, сверля меня ненавидящим взглядом. — С такой красоткой-рабыней. Я вынужден спросить, не предаетесь ли вы каким-либо гнусным порокам в этом безлюдном месте. Вы ведь внимательно читали устав?

Он выпрямил руки и что-то швырнул мне в лицо. Натсэ среагировала быстрее меня — она поймала тонкую книжицу устава. Я забрал его у нее и открыл форзац. Это был мой устав. На нем стояло мое имя, нацарапанное карандашом Ямоса. Просто мне вдруг стало интересно попробовать что-то написать в этом мире, на этом языке.

— Вы что, были у меня в комнате? — спросил я.

— Разумеется. Преподаватели имеют право заходить в комнаты учеников в любой момент. Откройте семьдесят четвертую страницу, господин Мортегар.

Я открыл, пробежал глазами по строчкам. Слабый свет стекал сверху по ступенькам, и я едва разбирал буквы.

— Я вам помогу. Там сказано о том, что в стенах академии запрещено предаваться гнусным порокам, такие проступки могут повлечь за собой отчисление. Видите ли, маг Земли владеет своими страстями и держит их в узде, когда от него требуется учиться, а не ублажать свои низменные инстинкты.

— Низменные инстинкты? — повторил я, поднимая взгляд на лысого вампира. — Гнусные пороки?

Я в этот миг вспоминал, как он танцевал в трусах над лежащей на полу избитой Ганлой, а его сыночек наяривал на контрабасе. И, готов поспорить, Герлим думал о том же. Он оскалился еще страшнее, в глазах загорелось что-то совсем уже нехорошее.

— Именно так, господин Мортегар. Дабы уберечь вас от искушений, я сей же час заблокирую подвал. И, так уж и быть, буду за вами приглядывать. Нехорошо подрывать доверие почтенного Мелаирима. Он за вас так сильно ручался.

Я молчал. Желтая морда приблизилась ко мне, и я попытался увидеть его уровень.

Маг Земли. Ранг: первый. Приблизительный расчет силы Земли: текущая: 150, пиковая — 180

Я чуть не поперхнулся. И всё?! Первый ранг и слабо прокачанная сила? У преподавателя?!

— Что такое, господин Мортегар? Я для вас слишком слаб? — наклонил он голову в сторону, сверля меня глазами. — Что ж, я не боевой маг, соглашусь с вами. Я преподаю изящные искусства. Когда начнется ваше обучение, я с удовольствием обращу на вас особо пристальное внимание. Под моим руководством вы научитесь петь и танцевать, слагать стихотворения, музицировать. Мои уроки строго обязательны, имейте это в виду, и я имею право оставлять на дополнительные занятия. Там-то мы с вами и познакомимся поближе.

— Хозяин, — подала голос Натсэ. — Если он вам угрожает, вам достаточно только сказать.

Герлим метнул на нее взгляд и облизнул губы.

— Повезло же тебе, мелкая блудница, что я плохо разглядел тебя. Из моей памяти смогли вытащить только глаза фиолетового цвета, этого недостаточно для следствия. Но достаточно для меня. Я хорошо запоминаю глаза. В них мно-о-огое отражается.

— Господин Герлим, — сказал я. — Мы опаздываем на стадион, испытания скоро начнутся. Вы же не будете нас задерживать?

— Ну разумеется, нет. — Герлим посторонился. — Больше того, я буду вас сопровождать. На случай, если вас одолеет соблазн по дороге. Моральный облик учеников — забота учителя.

Мы поднялись по ступенькам. Герлим шаркал следом. Я не оглядывался, даже когда сзади что-то оглушительно грохнуло — видимо, закрылась дверь в подвал. Навсегда, или почти навсегда — для меня. Оставался лишь один проход к дому Мелаирима, который, быть может, еще не совсем «зарос» — через холм у речки. Но если эта образина будет ходить за нами следом…

Я отчасти понимал Мелаирима. Действительно, учение моё будет тем ещё испытанием. С одной стороны — Герлим, который, кажется, уже сочиняет планы, как бы меня устранить. С другой — служитель Наллан, который из кожи вон вылезет, чтобы заставить меня воспользоваться при ком-нибудь силой Огня. С последним в тесной спайке будет работать брат Авеллы, Зован, со своими приспешниками. И Талли больше не появится в самый последний момент и не спасёт меня от неминуемого. Стоит ли лезть в это? Может быть, мудрее будет укрыться под крылом Мелаирима и воспитывать в безопасности силу Огня?

Глава 42

Стадион выглядел оживленным. Раньше-то я здесь мучился один, в компании Натсэ, а теперь добавилась еще сотня абитуриентов, топчущихся на беговой дорожке, да толпа взволнованных родителей на скамейках. Впрочем, тут были не только родители. Старшекурсники тоже решили прогуляться и поглазеть, как будут пыхтеть и выкладываться их «преемники». И всё равно пустовало примерно три четверти мест. Должно быть, на стадионе иногда проходят и более масштабные зрелища. Ну, мало ли, может, тут в квиддич какой-нибудь играют, или что-либо подобное. Например, перешвыриваются огромными каменными шарами. Должен же быть у магов Земли какой-нибудь фирменный спорт?

— Удачи в испытаниях, господин Мортегар, — проскрипел над ухом Герлим и удалился к трибуне, где сидели преподаватели.

Мы с Натсэ пошли к ученикам. Я снял плащ, Натсэ молча его забрала. Авелла и Ямос, увидев нас издалека, замахали руками, подзывая к себе, я махнул в ответ.

— Морт, — сказала Натсэ, — если ты решишь сдаться — я тебя пойму. Речь не о гордости. В академии действительно слишком опасно.

Это была самая длинная фраза, которую она сказала мне за последние сутки. И, пожалуй, самая тёплая. Но, услышав её, я наконец-то сам себе смог дать категоричный ответ.

— Если я что и понял за всё время, что нахожусь в этом мире, так это то, что нельзя прожить жизнь, спрятавшись в крохотной норе. От этого что-то внутри умирает.

— А когда выходишь, может умереть что-то снаружи, — усмехнулась Натсэ. Она положительно оживала.

— Знаешь, — улыбнулся я и посмотрел, щурясь, на солнце, — я слишком молод, чтобы всерьез бояться смерти, даже если она окружает со всех сторон.

Когда я посмотрел в лицо Натсэ, она улыбнулась и кивнула.

***

Магический ресурс: 100

С нами работали рыцари. Они не называли своих имен и не произносили речей, общались исключительно командами: вы — туда, вы — сюда, встать так и тому подобное. Зато всё проходило быстро и организованно. Кандидатов разделили на пять групп и каждую группу погнали на отдельное испытание.

— Три попытки на всё, кроме бега по кругу, — сообщил рыцарь, доставшийся нашей группе, в которую вошли и Ямос с Авеллой. — Пишем лучший результат. Перерыв — пять минут, потом — на следующее упражнение.

Для начала нам достался бег на сто метров. Наверное, на сто. Я знал только, что в нашем мире бегали стометровки, а с глазомером у меня было так себе, и я мог только предполагать.

— Встать на старт! — крикнул рыцарь, подняв руку.

Мы, суетясь, рассредоточились по широченной дорожке, оставив внутренний круг для тех, кто бежал длинную дистанцию. Я опустился на колено, коснулся пальцами твердой сухой земли. Слева от меня, кряхтя, устроился Ямос, справа беззвучно опустилась Авелла в черном обтягивающем костюмчике с серебристыми узорами. Она не улыбалась, смотрела вперед, прищурившись. Собранная, готовая.

— Приготовились! — рявкнул рыцарь. — Пошли!

Он рывком опустил руку, и я бросился вперед. Давай, сила Огня! Покажи мне всё!

Руна загорелась под перчаткой, я это почувствовал, и в ноги как будто влилась невиданная сила. Я побежал быстрее, еще быстрее. Я не видел ничего, кроме стремительно приближающейся финишной черты.

Магический ресурс: 80

Ого! Что за расход? Этак мне на другие испытания не хватит! Но поздно включать задний ход, не теперь. Разберусь, как добегу!

И я добежал. Финишная линия осталось позади, я по инерции пролетел еще шагов тридцать, потом повернул и едва не столкнулся с Ямосом, который показал мне большой палец. Мы пошли обратно, слушать приговор рыцаря.

Авелла была уже там, как будто остановилась сразу, переступив черту. Рыцарь, глядя на каменную плашку, которую держал в руках, называл имена и баллы. Авелла — сто, Ямос — девяносто, Мортегар — сто десять.

— Как так? — удивился я, тяжело дыша.

Рыцарь смерил меня равнодушным взглядом:

— Первый пришел. Дополнительные баллы.

Я куда-то пришел первым, и это был не обед. Поразительно. Правда, это стоило мне тридцатки магического ресурса, который очень медленно восстанавливался. За пять минут — всего на двоечку. Надо быть как-то аккуратнее. С первым рангом магических сил, конечно, здорово прибавилось, но расходовать их я пока не наловчился. Моя цель — триста баллов. Триста баллов — и точка.

— Прыжки в длину, — объявил рыцарь.

Мы прошли в угол стадиона, где стояло «корыто с песком», куда предстояло падать. Встали колонной. Рыцарь дал отмашку, и первый паренек сорвался с места. Я присвистнул, увидев его прыжок — он почти перелетел корыто целиком. Рыцарь пока ничего не говорил, только поглядывал на плашку.

Второй, третий, четвертый… Все они падали не слишком далеко от первого. Наконец, пришел черед стоявшей передо мной Авеллы. Она тряхнула головой, отбросив с лица длинные волосы, разбежалась — как будто даже не очень быстро — и прыгнула. Тут уже присвистнули мы с Ямосом вместе.

Авелла перескочила запланированное корыто где-то на метр и аккуратно приземлилась на ноги.

— Осторожней, малютка, — строго сказал рыцарь. — Результат отличный, но так можно и ноги переломать.

— Я больше не буду, — пообещала Авелла и, с улыбкой помахав мне рукой, отошла в сторону.

— Ну! — крикнул на меня рыцарь. — Попутного ветра ждешь? Так ты не в Атрэме, пускай свои, если надо для разгона.

Вот, солдатские шуточки пошли. Наверное, в Ордене Рыцарей будет интересно. Если Ямос не приукрасил слова ректора, то обязательно запишусь. И прямо на первом курсе. Дадут меч… Убью Герлима…

Мечтая, я разбегался, и перед глазами прыгали огненные цифры. В этот раз я постарался их удержать. Прыгнул, полетел, бестолково взмахнув руками и упал в мягкий песок. Действительно мягкий. Должно быть, маги специально такой наколдовали.

Ничего выдающегося я в этот раз не продемонстрировал, даже рыцарь чуть заметно поморщился, глядя на каменную плашку. Я поспешил уйти с песка, уступая место Ямосу. Он прыгнул лучше, хотя до Авеллы было очень далеко.

— Авелла — сто десять, — зачитывал результаты рыцарь, когда все отскакали своё. — Мортегар — шестьдесят… Ямос — восемьдесят пять.

Шестьдесят… Маловато будет. Прямо скажем, совсем несерьезный результат. Эх, не надо было так сильно сдерживать Огонь.

— Пять минут передышка, пересдать кто-нибудь хочет? — Рыцарь прямо посмотрел на меня.

Я сверился со своим интерфейсом.

Магический ресурс: 58

Пересдам прыжок — останусь с тридцаткой… А мало ли что дальше? Нет, ладно, шестьдесят — тоже результат. Я покачал головой. Рыцарь пожал плечами и отвернулся, наблюдая, как работают остальные. Мимо нас пронеслись бегущие длинную дистанцию. Среди них я заметил ту полную девчонку, которая была жутко недовольна, что за столом с ней сидит рабыня. Она не задыхалась и не умирала, как я предполагал, просто бежала себе и бежала, на корпус обходя бегущую рядом худышку. Вот ведь… Внешность обманчива.

— Идём на высоту! — махнул рукой рыцарь.

Предстояло разбежаться и прыгнуть между двумя вертикальными столбами. Не было никаких планок или хотя бы меток на них. Видимо, предстояло довериться плашечке, которую рыцарь держал в руках.

Система была такая же, мы даже встали тем же порядком. Глядя, как взлетают и падают в мягкий, будто не настоящий, песок мои «конкуренты», я внутренне холодел. Неужели и я сейчас сделаю нечто подобное? Надо сделать!

Авелла взлетела, как птичка, красиво крутнувшись в воздухе. Интересно, использовала ли втихомолку свою руну?.. Вряд ли, мне она казалась очень честной. Но мало ли…

Я выдохнул, сжал кулаки и разбежался. Оттолкнувшись ногой от проведенной черты, я почувствовал, что совершенно теряю связь с землей и даже испугался. Об песок грянулся неудачно. Хотя он и был мягким — помягче физкультурного мата из моего мира — я умудрился упасть на вытянутую руку, и плечо пронзила боль. Опять то же самое плечо, что я тогда повредил! И как вовремя, сейчас подтягиваться…

Магический ресурс: 25

Неплохо. Сдам еще одно упражнение, а там хоть трава не расти. Я откатился в сторону.

— Авелла — сто пять, — зачитывал результаты рыцарь. — Мортегар — сто пять, один в один прошли. Чего длину пересдавать не стал — не понимаю.

Это значит, в сумме у меня уже двести шестьдесят пять? Отлично! Плечо не так чтоб сильно болит, думаю, с Огненной силой уж как-нибудь сорок баллов натяну, а на длинную дистанцию можно будет и забить.

Победа была так близко! Моя, личная победа. Но когда мы остановились у турника, что-то пошло не так. К рыцарю вдруг приблизился… служитель Наллан. Он что-то сказал рыцарю на ухо, тот хмуро посмотрел на меня и опустил взгляд на мои руки.

— Мортегар, сними перчатки, — велел он.

— Зачем? — Если бы я мог, я бы вспотел.

— Никакого вспомогательного снаряжения на перекладине. Давай сюда, потом отдам, на кой они тебе вообще сдались?

Я медленно стянул перчатки и протянул их рыцарю. Вот, кажется, и всё. Жалких тридцать пять баллов… Надо было пересдавать длину!

— Начали! — прикрикнул рыцарь. — Не задерживаемся, немного осталось.

Я, будто сквозь толстое стекло, смотрел, как один за другим повисают на перекладине будущие студенты. Кто подтягивался двадцать раз, кто — тридцать. Авелла, легкая, как перышко, казалось, вообще не напрягается. Я стоял рядом и видел ее руки, вцепившиеся в перекладину. Нет, никакая руна на них не вспыхивала. Она подтянулась двадцать четыре раза — последний с видимым усилием — и спрыгнула. Рыцарь проводил её одобрительным взглядом и кивнул мне.

Ну что ж, дамы и господа, усаживайтесь поудобнее, налейте себе чего-нибудь выпить, сейчас вы увидите шоу, которого вам не забыть до конца дней своих. На сцене Мортегар. Смертельный номер. Уберите подальше детей…

Я повис. Плечо болело. Пальцы дрожали. Всем сердцем я тянулся ввысь, но высь меня не принимала. Мне казалось, что из облачков соткался лик воздушного ректора Искара и с издевкой мне улыбается.

Меня разобрала злость. Рыча сквозь стиснутые зубы, я начал сгибать руки. В глазах темнело, мышцы, казалось, вот-вот порвутся. Я должен, обязан, не знаю, почему, в этом нет никакого смысла, но я не сдамся, не сдамся, не….

В тот миг, когда мой подбородок поднялся над перекладиной, руки будто молнией пронзило, и я упал на землю.

— Это что, всё? — удивился рыцарь. — Один раз?

— Извините, — пробурчал я. — У меня впервые такое. Наверное, просто устал.

— Очень смешно. Остряк. Пшел вон от снаряда.

Может, хоть за остроумие чего накинет, по-свойски, по-рыцарски…

Ямос без труда подтянулся двадцать восемь раз и заслужил одобрительный кивок. Когда закончили сдавать остальные, рыцарь зачитал результаты. Авелла получила восемьдесят баллов, Ямос — восемьдесят восемь, а я — один. Один!

Надо мной посмеялись, я и сам улыбнулся. А что было делать, плакать? Зато это был мой балл. От и до — мой. Смотрите все, я, парень из другого мира, ничтожество из ничтожеств, завалился на экзамены в военную академию и получил целый балл! Кто-то еще так может? Вот то-то же.

Пока мы шли к старту на длинную дистанцию, я вдруг заметил госпожу Акади. Она прошла мимо меня и что-то шепотом сказала дочери на ухо. Авелла посмотрела на меня с удивлением, нерешительно кивнула.

— Госпожа, прошу вас, — вежливо сказал рыцарь. — Сегодня посторонним здесь не место.

— Уже ухожу и прошу прощения за беспокойство, — ослепила его своей улыбкой госпожа Акади. — Я просто передала дочке, что папа гордится ею.

Потом она улыбнулась мне и сказала:

— Желаю вам удачи, господин Мортегар!

Удачи! Где ж взять столько удачи? Это нужна редкая природная аномалия, чтобы меня подхватило ветром и трижды пронесло вокруг стадиона, иначе я даже не знаю… Окидывая взглядом масштабы грядущего подвига, я понимал, что шансов у меня нет. Двести шестьдесят шесть баллов… За длинную дистанцию, небось, еще и спишут сотку, а то и опять на костер загонят.

Вот мне ж было не привыкать к постоянным поражениям! И за каким Огнем я взялся в себя верить? Тут уже никто не поможет. Это не кино, где достаточно вспомнить лицо возлюбленной, и откроется прежде невиданный резерв сил.

— Ой, господин Мортегар, простите, пожалуйста, я случайно! — раздался почти над самым ухом взволнованный голос Авеллы.

А в следующий миг она пнула меня в щиколотку. Я вскрикнул и полетел носом в землю.

— Простите, умоляю, простите! — Авелла склонилась надо мной, в её глазах стояли слёзы. — Я такая неловкая. Задумалась и не заметила, что вы идете передо мной… О, как же я виновата! Вам больно? Вы можете идти?

— Что тут такое? — подошел рыцарь.

Авелла и Ямос как раз помогали мне встать.

— Кажется, я повредила ногу господину Мортегару, — всхлипывала Авелла. — Я просто случайно шла, и… Запнулась! — Она была близка к тому, чтобы зареветь в голос.

Я смотрел на нее с удивлением. То ли я начал слышать будущее, то ли она сначала извинилась, а потом — пнула?

— Идти можешь? — хмуро взглянул на меня рыцарь.

Ямос отпустил меня, я сделал пару шагов, прихрамывая.

— Н-да… — Рыцарь цокнул языком. — Ладно, ползи пока, может, пройдёт, ушиб.

Он ушел вперед. Авелла, подставив мне плечо, шла рядом и ревела:

— Какая же я дура! Господин Мортегар не сможет пройти испытание. Не поступит в академию, и мне придется учиться там совсем одно-о-о-ой!

Это был какой-то спектакль, но слёзы катились самые настоящие, и жалость с отчаянием в глазах Авеллы тоже было не сыграть ни одному актеру.

Я хотел бы ее утешить, сказать, что даже оторви она мне ногу, это бы не сильно повлияло на результаты последнего испытания, но не мог вставить ни слова в поток её стенаний.

Когда мы добрались до стартовой черты, к нам опять подошел рыцарь.

— Ну? — кивнул он на меня. — Готов к последнему рывку?

Я был, в принципе, готов. Нога побаливала, но это действительно был просто ушиб. Однако Авелла ответила за меня:

— Он даже идти не мо-о-о-ожет! Мне стыдно, стыдно, что я родилась на свет…

В последнем выкрике было столько отчаяния, что я от удивления опустился на землю. Выглядело так, будто упал. Рыцарь смотрел на меня с досадой, но не как на постылую помеху, а с выражением типа: «Ну что ж ты?.. Эх-х-х…» Наверное, слухи о моем вчерашнем триумфе с розочкой дошли и до рыцарей, и они тоже хотели заполучить меня в свои ряды. А я всех подряд так наломал...

— Простите, — услышал я голос Натсэ и с удивлением посмотрел в ее сторону. Как она успела сюда пробраться?

— Посторонние на стадионе! — заорал рыцарь, увидев ошейник. — Чья рабыня? Убрать немедленно!

— Я рабыня господина Мортегара, — спокойно ответила Натсэ. — Я хочу напомнить, что существует правило, согласно которому маг может выставить вместо себя замену в виде раба, если он по непредвиденно возникшим и не зависящим от него причинам не может выполнить одно из упражнений.

— И кто побежит? — удивился рыцарь. — Ты?!

— Если будет на то воля хозяина, — наклонила голову Натсэ.

До меня медленно дошло. Натсэ увидела, как меня заставили снять перчатки. Она сумела отыскать в толпе госпожу Акади — единственного человека, который стал бы ее слушать. Акади попросила Авеллу вывести меня из строя, а та разыграла целый спектакль… И всё это ради меня?

Мне сделалось стыдно. Столько людей тащили меня в академию, как утопающего за волосы…

— Мортегар! — окрикнул меня рыцарь. — Что скажешь? Можешь бежать?

— Нет, — тихо сказал я.

— Выставляешь рабыню?

— Выставляю, — кивнул я.

Взросление. Очередной урок. Иногда тебе будет плохо от того, что тебе помогают. И тебе придется найти для этого место в своем магическом расширении памяти, записать туда этот долг, врезать его намертво и — не забывать. Никогда.

— На линию! — приказал рыцарь, тут же потеряв ко мне всякий интерес.

Я сидел на земле в сторонке и смотрел на приготовившихся к бегу. Натсэ обернулась на меня и улыбнулась. Потом точно так же поступила Авелла.

— Пошли! — гаркнул рыцарь.

Бегуны сорвались с места, а рыцарь, проводив их взглядом, усталой походкой вернулся ко мне и сел рядом.

— Бегать-то она хоть умеет? — проворчал он.

— Готовьте дополнительные баллы, — угрюмо сказал я.

— Хорошо. Думаешь вступить в Орден?

— Хотелось бы. Для меня это большая честь.

Тут я говорил совершенно честно. Почему-то сама мысль о том, чтобы вступить в Орден Рыцарей наполняла меня благоговейным трепетом. Стать воином. Стать сильным. Стать человеком, у которого есть повод себя уважать. Чувствовать за спиной поддержку других, таких же… Кажется, я постепенно до этого дозрел.

— Доспех тебе пойдёт, — кивнул рыцарь.

В этот момент мимо нас пронеслась Натсэ, и рыцарь вскинул брови. Остальные плелись еще где-то очень далеко.

— А можно личный вопрос? — осмелел я.

— Ну рискни.

— Почему вы постоянно таскаете доспехи? Это ведь тяжело и жарко.

— Во-первых, не всегда, а только на службе. Форма такая. А во-вторых, не тяжело и не жарко. Мы — маги Земли. А металл относится к Земле. Вступаешь в Орден — открывается новая ветка заклинаний по работе с металлом, там — качать-не перекачать. В родной стихии не тяжело и не жарко.

— Ясно, — сказал я, преисполнившись к рыцарям еще большего уважения.

— А маги Огня вообще не потеют. Вот как ты сейчас.

У меня остановилось сердце. Я медленно повернул голову и посмотрел в грубоватое лицо рыцаря. Он прямо и жестко смотрел мне в глаза.

— Можно теперь я задам тебе личный вопрос, Мортегар? У Мелаирима что, вообще мозги из задницы вытекли? Он знал, как ты тут собираешься «проходить испытания»?

Я молчал. Язык будто онемел. У меня даже моргать не получалось.

— Слышал, у него с девчонкой беда. Это плохо, согласен. Но есть дела, которые важнее личных переживаний. Рыцари это понимают. Менторы, судя по всему, не очень.

Тут до меня осторожно дошла невероятная мысль.

— Так вы… Вы что… Вы тоже? — прохрипел я.

— «Тоже» — это Мелаирим. А я — это по-настоящему. Всё, молчать. Ты ничего обо мне не знаешь. Я ничего не знаю о тебе. Будет еще время языками почесать в более подходящем месте. Я тебя найду. Надо было давно тебя вытащить из лап этого двуличного маразматика.

— Мелаирим знает?

— Мелаирим не будет знать, даже если Огонь вспыхнет у него под задницей. И позволь ему дальше прозябать в этом блаженном незнании. Сиди спокойно, береги ногу. Того гляди срастется неправильно.

Он бросил мне на колени мои беспалые перчатки, встал и побрел к черте, ожидать финалистов, а я смотрел ему вслед, раскрыв рот.

— Авелла, бег — сто баллов, прошла, поздравляю. Ямос — девяносто пять, выдыхаешься быстро. Прошел. Мортегар — сто десять. Умница девочка, со свистом проходишь.

Я прошел с общим баллом — триста семьдесят шесть. И честных из них было — один… Упав спиной на землю, я закрыл глаза. Ни о чем думать не хотелось, хотя поводов для размышлений было — хоть отбавляй.

Глава 43

Всё завертелось бешеной канителью. День стремительно летел. Всё для меня слилось в одно пёстрое пятно. Стадион — меня поздравляют, жмут руку, вот меня обнимает госпожа Акади, вот скромно улыбается запыхавшаяся Натсэ. Ямос что-то восторженно говорит, сияет голубыми глазам Авелла.

Потом — не помню, как — я оказался в академии. Там тоже все стояли на ушах, галдели без умолку. Меня просто таскало в потоке то туда, то сюда. Прохладная вода в душевой, потом — комната. Я переоделся в парадную форму — откуда она у меня взялась?.. Всё чёрное, как свежая земля, и я напоминал себе могильщика, но остальные выглядели так же, и, благодаря сияющим лицам, наше сборище не казалось мрачным.

Торжественный обед в столовой. Что появлялось на столах?.. Не помню ни как это выглядело, ни каково оно было на вкус. Помню только, что Натсэ опять сидела у меня на коленке, и мы по очереди пользовались одной вилкой. Помню, что она смеялась и, кажется, даже разговаривала с кем-то. С Ямосом? С Авеллой?

Более-менее в себя я пришел только на улице. Смеркалось. Длинной процессией мы шли куда-то по смутно знакомой дороге.

— Куда мы? — спросил я.

Ямос, который шел слева, посмотрел на меня с удивлением.

— В святилище. Печати будут ставить.

Точно. Вот этой самой дорогой меня тогда тащили рыцари. А вон и казематы… Сколько приятных воспоминаний.

— Господин Мортегар, — прозвенел справа голосок Авеллы, — как ваша нога? Мне действительно очень жаль…

— Нога? — растерялся я. — А… Я вообще про неё забыл. Спасибо!

Нога действительно больше не болела, я спокойно шагал, наступая на полную стопу. Я был жив и здоров. Я, как бы то ни было, победил. И сейчас у меня появится печать! Печать Земли. Я смогу самостоятельно проделывать ходы. Смогу дать отпор Зовану, пусть и смешной пока отпор. Смогу вступить в Орден Рыцарей… Ой, я много чего смогу. В этом месте печать Земли — это свобода.

— А где Натсэ? — завертел я головой.

— Она осталась в вашей комнате, — успокоила меня Авелла. — Рабов не пускают в святилище, само собой. Она вас дождется, не переживайте. Хорошая она у вас, берегите её.

— Уж постараюсь, — шепнул я.

В святилище было сумрачно. Свет давали два факела, установленные по обе стороны от статуи с «клумбой». Перед «клумбой» стоял высокий столик, даже скорее трибуна, за которой нас ждал ректор Дамонт. На трибуне рядком лежали черные камни с выведенными на них рунами.

Дождавшись, пока все новоиспеченные студенты выстроятся полукругом, повторяя форму святилища, Дамонт заговорил:

— Я еще раз поздравляю каждого из вас со вступлением в академию магов Земли. В лучшую из академий. Сейчас вам кажется, что самое трудное позади, и пусть пока так и будет. Однако впереди еще немало трудностей. Обучение не покажется вам легкой прогулкой. С вас будет много спрошено, но в итоге вы многое и получите. Наши выпускники — это сильнейшие маги, достойнейшие из достойных. Гордость своих родов. Вы станете важнейшей частью нашего мира. Ваша воля будет направлять этот мир. И вместе мы построим прекрасное будущее.

— А кроме того, — продолжал он, — я поздравляю вас с тем, что сейчас вы официально вступите в клан Земли. Когда вы получите печать, вы получите поддержку огромной мощи, которую являет собой клан. Каждый маг Земли — ваш друг и союзник. Если вы споткнётесь — вас поддержат. Заблудитесь — вам помогут найти верный путь. Вы никогда не останетесь в одиночестве. Мы — клан, мы — единство, и мы своих — не бросаем.

Он замолчал, и студенты разразились аплодисментами. Когда аплодисменты стихли, ректор сделал приглашающий жест рукой.

— Начнем церемонию. Я буду называть имена. Услышав своё — подойдите сюда и выберите руну. Не задумывайтесь над выбором, позвольте стихии решать, каким именно способом она будет проводить сквозь вас силу. Вам потребуется сжать камень в кулаке и вытерпеть немного боли. Как только получите печать — можете идти. Этой ночью двери ваших комнат открываются и закрываются вашими ключами. Преподаватели и комендант вас не побеспокоят. Отпразднуйте этот великий день как следует, но… Надеюсь на ваше благоразумие. Вы уже взрослые. Вы доказали это, пройдя испытания и получив право называть себя членами клана и студентами военной академии. Прошу, начнем. Авелла из рода Кенса.

Авелла первой подошла к кафедре, не глядя взяла один камешек и сжала его в кулачке. Вздрогнула. Я не видел её лица, но видел, как напряглись её руки, одна вцепилась в кафедру. Секунд пять длилась эта неподвижная и безмолвная сцена, и вот Авелла вернула камень обратно.

Она повернулась и показала тыльную сторону ладони. На ней в черном кружке красовалась свежеиспеченная руна.

Многие издали одобрительные возгласы, послышались хлопки. Мы с Ямосом тоже похлопали сияющей, счастливой Авелле. Она вприпрыжку понеслась к выходу из святилища, бросив нам: «Подожду снаружи!»

— Она потрясная, — прошептал мне Ямос. — Никогда бы не подумал, что с такой девчонкой можно так запросто поболтать.

— Да уж, — согласился я.

Церемония казалась торжественной и величественной первые минут десять. Потом многие стали позевывать. Студентов было немало, на каждого уходило время. На кого-то больше, на кого-то меньше. Ямос корчился у кафедры не меньше минуты, но руна наконец пропечаталась. Я подумал, что, должно быть, это из-за слабых сил Ямоса. Не зря же он с магическим испытанием так и не справился.

Когда он положил камень, ректор Дамонт нашел взглядом меня и усмехнулся. Я обмер. Неужели он разгадал наш маневр?! Но почему тогда… А, нет, лучше не задаваться такими вопросами.

— Больно, — пожаловался Ямос, проходя мимо меня и почесывая печать. — Но ничего, это ж один раз только.

Кому один, кому — два… Что ж, я, по крайней мере, знаю, чего ожидать.

Ожидать пришлось еще несколько минут. Моё имя почему-то оказалось в самом конце списка. В самом. Конце. Я остался один на один с Дамонтом в пустом святилище.

— Интересный вы человек, господин Мортегар, — сказал Дамонт, когда я подошел к кафедре. — Я услышал про вас задолго до того, как увидел. Сначала — от Мелаирима, потом — от Герлима и Наллана. О вас упоминала госпожа Акади. Вы появились неизвестно откуда, и у вас уже есть надежные друзья и заклятые враги. За вами тянется шлейф из загадок. Однако я приучил себя смотреть людям в сердца. И я вижу ваше сердце.

— И что там? — тихо спросил я.

— Там всё ещё много постыдной слабости, недостойной мага. Но вместе с ней есть и что-то такое, что стремится вырваться вперед. Вы так хотели поступить в академию. Скажите, господин Мортегар, вы счастливы теперь?

Я тоже попытался заглянуть себе в сердце и найти честный ответ. Поиски меня увлекли.

— Молчание — верный ответ, — сказал Дамонт. — Счастье достигается долгим и упорным трудом. Но вы сейчас, будто птенец, выпадающий из гнезда, расправляете крылья и сходите с ума от восторга и страха. Это — правильные чувства. Но они пройдут. А потом вы опять останетесь наедине с собой. И я посмотрю, куда вы направитесь дальше. Рад приветствовать в академии. И — добро пожаловать в клан.

Он указал ладонью на камни, и я опустил взгляд. Что-то внутри потянуло меня к одной руне. Узнал руну Беркана, которая красовалась на руке Талли. Я взял её, подбросил камень на ладони, повертел его в пальцах и положил назад. Нет.

— Вы не устали меня удивлять, господин Мортегар? — вежливо спросил Дамонт. — Это не рынок.

— Прошу прощения…

Я перевел взгляд на другой камень. Сработал интерфейс.

Руна Отал. Разделение, распутье, необходимость принять выбор. Расставание с прошлым.

Грустно улыбнувшись, я сжал камень в кулаке.

И это вы называете болью? Я чуть не рассмеялся. По сравнению с тем, как мне запомнилось принятие печати Огня, эти ощущения казались щекоткой. Мерзкой такой щекоткой, которая прокралась сквозь ладонь, посвербела в костях и проявилась на тыльной стороне черным узором.

Получение дополнительного статуса: маг Земли. Ранг: 0. Специализация: ученик военной академии. Текущая сила Земли: 10. Пиковая сила Земли — 15.

Я положил камень на место и, поклонившись ректору, вышел из святилища.

— Ну как? Покажи? Какую выбрал? — налетели на меня Авелла и Ямос.

Больше рядом никого не было, если не считать парочки рыцарей, несущих почетный караул у входа. Остальные ушли отмечать поступление, начало новой жизни.

Я показал руну, Авелла и Ямос в долгу не остались. Интерфейс быстро расшифровал мне их значения. У Ямоса — руна Ингуз, предвестник лучшего времени, новая ступень развития. У Авеллы — Уруз. Мужество, сила, начало. Дорога к успеху через большие потери. Да, я представлял себе, каким тернистым будет её путь к успеху. Но так же хорошо представлял и её улыбку, за которой будет скрыта вся боль. Да чего её представлять — вот она, прямо передо мной, так и светится.

— Идём веселиться! — Ямос потащил нас к академии. — Мы с ребятами подсуетились. Танн еще давно пару бочонков притащил, они у моего друга спрятаны, надеюсь, там еще всё не выжрали. Авелла, ты с нами?

— Конечно! — легко согласилась та. — Вы же мои друзья.

Она скакала впереди, будто маленькая девочка, играющая в «классики», и что-то напевала себе под нос.

— Морт? — толкнул меня в бок Ямос. — Ты как?

— Да, конечно, — кивнул я. — А…

— Конечно, и Натсэ тащи, — без слов понял меня Ямос. — Что она, не человек, что ли.

— Я тогда Ганлу возьму, — сказала Авелла. — Она всегда какая-то грустная, может, развеселится. Господин Мортегар, вы должны будете научить меня, о чем говорят с рабынями, я постоянно её стесняюсь.

— Попробую, — рассмеялся я. — Если мы, наконец, перейдем на «ты».

— Действительно! — засмеялась Авелла в ответ. — Друзья же могут говорить друг другу «ты».

***

Я зашел в комнату, получив от Ямоса подробные инструкции, куда нужно идти, чтобы не пропустить самое главное веселье. Натсэ сидела на столе, подперев подбородок руками. Она казалась такой грустной и одинокой в темноте, что мне сделалось стыдно за своё недавнее веселье.

— Ну, вот и всё, — сказал я неуклюже. — Пойдём?

— Куда? — посмотрела на меня Натсэ. В комнате было темно, только луна слабо светила в спину сидящей на столе девушки.

— Ну, там… Ребята собираются отмечать. Ямос, Авелла, еще наверняка куча народу. Нас с тобой пригласили.

— Морт… — тихо сказала Натсэ и спрыгнула со стола. — Зажги, пожалуйста свет.

Я подчинился. Спички лежали в ящике каменного стола, который не открывался без печати. Поджег свечу. Натсэ постучала пальцем по тому месту на столе, где только что сидела.

— Это появилось полчаса назад.

Я склонился над столом и увидел слова, будто вырезанные на нём. Всего два слова, которые, будто два валика, отжали из меня все остатки радости.

«Талли умирает».

Глава 44

Подвал был закрыт. Я попробовал пробиться сквозь стену со своей новообретенной печатью, но только впустую толкал камень.

Магическая защита академии Земли. Нет необходимого разрешения. Возможен взлом при повышении ранга до пятого

Нет у меня времени тут куличики лепить, прокачиваясь до пятого ранга! Сволочной Герлим! Надо же было ему подложить такую свинью!

— Что делать? — спросила Натсэ.

— Попробуем снаружи.

— А мы найдём путь под землёй?

Я застонал. Вот уж правда так правда! Нет у меня внутреннего компаса, указывающего на жилище Мелаирима.

— Бежим к холму, — сказал я.

Натсэ кивнула. Мы бросились вон из академии. На первом этаже никого не было, все радостно гудели наверху, в комнатах. Может, и столовую оккупировали. Натсэ провела меня лабиринтом тропинок, и мы спустились к воротам, которые, разумеется, были закрыты. Их охраняли два рыцаря.

— Куда? — добродушно окликнул один из них. — Раньше надо было пиво проносить, всё, хода нет.

— Нам очень нужно, — задыхаясь, выпалил я. — У меня… У меня друг умирает!

— Ага, — зевнул второй рыцарь. — Скажи ещё, кошка рожает, у меня, глядишь, слеза и брызнет. Идите в академию, а то оттащим.

Натсэ молча выдернула из-за спины меч. Рыцари тут же обнажили клинки. Шутки кончились.

— Пацан, за зверюшкой своей следи! — холодно сказал первый рыцарь. — Хочешь опять в каземате ночевать? Мало досталось?

— Да что вам стоит открыть ворота? — заорал я. — Мы ведь не снаружи ломимся, нам выйти надо!

— Ты теперь — собственность академии, её гордость и опора, и клан за тебя отвечает. Мало ли что с тобой там, снаружи, случится? Распорядок соблюдай! Считаю до трех, и обоих несем в каземат. Раз.

Вот она, та самая опора и помощь, о которой говорил ректор. Да уж, правда, чувствую себя — как за каменной стеной. И даже не «как».

— У меня есть разрешение от Мелаирима ночевать вне академии, — выбросил я последнюю сомнительную карту.

— Да ночуй хоть на берегу реки, мне поровну. Ворота до утра закрыты. Два.

— Натсэ, идём!

Рыцарь, сам того не ведая, подкинул мне идею, настолько безумную, что в неё даже вдумываться заранее не хотелось.

Натсэ послушно спрятала меч и побежала вслед за мной.

— Вот и правильно, — донеслось до меня напутствие рыцаря. — А то ишь, девкой пугает.

— Что ты задумал? — тормошила меня Натсэ, но я отмалчивался. Пока своими глазами не посмотрю…

Мы добрались до академии, обошли её слева и выбрались на каменистый берег реки. То самое место, которое было видно из окна. То самое место, где мы плавали в грозу, правда, гораздо выше. Водопад грохотал так, что уши закладывало. Но дальше река текла спокойнее. В том плане спокойнее, что не сверзалась с невероятных высот на камни, а шла вниз под более-менее ровным уклоном. Но течение… Течение было бешеное.

Я сбросил сапоги.

— Морт! — заорала Натсэ, схватив меня за рукав. — Ты в своём уме?! Там камни, пороги! Нас размажет через сотню метров!

— Сюрприз! — Я поднял руку и показал ей чёрную печать. — Камни — мои друзья.

— А я?!

— Ты — тоже мой друг. Цепляйся за шею, будешь грести.

Натсэ схватилась за голову. Она что-то еще говорила, но я точно ничего не потерял, не разобрав этих слов. Сапоги она стащила, значит, какой-то крохотный шанс во всём этом безумии увидела. Или просто доверилась мне.

Я вошел в бурлящую воду. Глубина начиналась практически сразу. Шаг — и по колено, еще шаг — и до пояса. Как же холодно! И уже валит с ног, тащит.

Натсэ запрыгнула мне на шею, крепко обхватила руками и ногами, и я нырнул вперёд, в темноту, грохот, во что-то, до жути напоминающее смерть.

Я успел глубоко вдохнуть и погрузился в воду с головой. Натсэ, какая бы легкая ни была, тянула меня ко дну. Я пытался барахтаться, одновременно стараясь прикрывать руками голову. Ледяной холод обволакивал со всех сторон, течение швыряло, русло реки петляло, я ничего не разбирал вокруг.

Вскоре мы врезались в первый камень. Я протаранил его рукой. Ощущение было такое, будто ударил мокрую подушку. Работает печать-то!

Активирована магическая защита от стихии. Магический ресурс: 98

А вот это малость неприятно, но будем надеяться, дотянем. Течение быстрое. Эх, мне бы еще печать Воды для полного счастья! Меняю две на одну, акция, только сегодня ночью!

Но никто не спешил воспользоваться акцией, и я начал задыхаться.

Натсэ как-то умудрилась это почувствовать и сместила центр тяжести назад, потянула меня вверх за подбородок. Я судорожно вдохнул, как только голова показалась над водой. С толком вдохнул — тут же утянуло опять на глубину.

Об камни молотило нещадно. Даже мокрыми подушками так наполучать — то еще удовольствие.

Магический ресурс: 80

78

74

69

Камней меньше не становилось. Маленькие скалы, усеивающие путь реки, казалось, кидались в атаку специально. Или река, разозленная нашим вторжением, изо всех сил пыталась нас уничтожить. Ресурс уменьшался с каждым ударом. На сколько меня еще хватит?

— Хватит! — заорала Натсэ, в очередной раз вытащив мою голову из воды. — К берегу!

Я успел бросить взгляд на берег. Стены крепости остались позади. Всё, хватит, высадите здесь, мы пешком пройдёмся.

Набрав воздуха, я начал что есть силы грести к берегу. Боком меня швырнуло на очередную скалу. Что в итоге случилось, я так и не понял, ощущение было такое, словно я прошел сквозь нее, а вот Натсэ сверху взвизгнула и упала.

Этого мне еще не хватало! Я отчаянно забарабанил по воде руками, нащупал что-то живое, вцепился, что есть мочи, и оно тоже вцепилось в меня. Гребок за гребком. Удар за ударом.

Магический ресурс: 10

9

8

Да должен же быть где-то конец этой проклятой реке! — заорал я мысленно.

И в этот момент пнул ногой каменистое дно.

Я встал, двинулся к берегу, волоча Натсэ за собой. Как-то помогало и само дно, откликаясь на мою печать. По пояс… По колено…

Мы рухнули на берег, трясясь, отплевываясь и стараясь надышаться на всю оставшуюся жизнь.

— Как два пальца, — прохрипел я.

Синяков, верно, будет столько, что проще будет списать их по статье: «Синее тело. Одна штука». Но тело пока еще двигалось, так что фиг с ним, завтра буду плакать. Пусть Ямос думает, что у меня похмелье, и спьяну я подрался с Зованом. И Герлимом. И Яветой — просто до кучи.

Натсэ лежала на спине, прижимая руки к животу. По белой блузке расплывалось темное пятно. Темнее, чем от воды, это даже в лунном свете было очевидно.

— Что с тобой? — бросился я к ней.

— Камнем зацепило, — скрипнула она зубами. — Краешком… ничего, она не глубокая, я знаю.

Не было смысла не доверять бывшей Убийце в вопросах, касающихся ранений, но я всё же отвел её руки и, разорвав блузку, посмотрел на рану. Длинная, рваная, поперек живота. Но, кажется, и вправду обошлось только кожей. Врач с меня, конечно, такой себе, к тому же при таком освещении…

— Тряпку бы сухую, — сказал я.

— Да, точно! — закивала Натсэ. — И поросёнка на вертеле. И вина красного. Пошли!

Она поднялась на ноги, запахнула обрывки блузки, прижала к ране и так, горбясь, двинулась к темнеющему впереди холму. Я пошел рядом, поддерживая её.

Если коридор уже «зарос», значит, нет в мире справедливости. А она должна быть, просто обязана! Я безошибочно нашел то место, из которого мы много раз выходили, и куда входили. Положил руку, вызвал руну и закрыл глаза…

Земля расступилась. Как «молния» на джинсах, даже легче!

— Ну хоть в чём-то наконец повезло! — простонала Натсэ, и мы двинулись вглубь земли.

***

Талли лежала в постели, прижимая каменную розу к груди. В первый миг мне показалось, что она уже мертва, но потом я заметил, что она дышит. Часто, мелко.

Мелаирим всё так же сидел у её кровати, но поднялся нам навстречу. Наверное, он хотел сказать что-то насчет того, что я долго добирался, но, увидев, в каком мы состоянии, проглотил свои слова.

— Натсэ, возьми что-нибудь из шкафа, — махнул я рукой, и от движения меня шатнуло, я влетел плечом в противоположную стену. Магическая защита высосала меня основательно, голова кружилась.

Я заставил себя отлепиться от стены и подошел к кровати.

— Талли, — прошептал я, упав на колени. — Талли, ты слышишь?

— Она уже час как не разговаривает, — глухо сказал Мелаирим. — Остались минуты. Почти вся её душа уже там.

Натсэ чем-то шуршала в шкафу Талли, рвалась ткань. Мне показалось, что губы Талли дрогнули, и я наклонился поближе.

— Морти… — послышалось мне.

Я закрыл глаза, собирая мысли в кучу. Сейчас мне нужно было говорить связно. И убедительно. Нужно было встряхнуть Мелаирима и заставить его действовать.

— Мелаирим, — заговорил я, — мне нужна ваша помощь.

— Какая помощь? — горько откликнулся он. — О чем ты говоришь?

— Ваша племянница умирает.

— Я это заметил.

— Но члена клана Огня еще можно спасти.

Я повернул голову, посмотрел на него. Мелаирим не понимал.

— Тот ритуал, — сказал я. — В котором вы мне клялись. Время пришло. Плевать на солнцестояние. Давайте хотя бы попробуем.

Недоумение на лице Мелаирима сменилось ужасом. Он попятился от меня.

— Ты с ума сошел? Мортегар, это невозможно!

— Да плевать мне на ваше «невозможно»! — крикнул я. — Талли бы этого хотела, я уверен. Она раскаивалась в том, что сотворила, и была бы рада хоть немного искупить вину. Пока какие-то крохи её души ещё живут в этом теле… Да соберитесь же вы!

И вдруг Мелаирим заплакал.

Меня это зрелище ввело в оцепенение. Он упал на колени и просто визжал, закрывая лицо руками. Натсэ, перевязывающая живот куском одного из платьев, тоже изумленно на него воззрилась.

— Я не смогу! — всхлипывал Мелаирим, справившись с первым приступом истерики. — Я… У меня только второй ранг. Она этого не знала, но она всегда была сильнейшей. Она — дочь Анемуруда, дочь главы клана Огня, она чистокровная, сильнейшая из всех. Поэтому она проводила тот ритуал. Она снимала ошейник. Я говорил, что это потому, что ей нужно тренироваться, но на самом деле я просто не смог бы, не справился бы… Она — вся моя жизнь!

Вот это была новость. У меня челюсть отвисла. Непросто такое переварить. Мелаирим, всё это время разыгрывавший из себя могучего мага, на деле немногим сильнее меня?!

— Хорошо, — сказал я. — У вас второй ранг, у меня первый. У Талли был третий. Может быть, если нас с вами сложить, что-нибудь да получится.

Мелаирим посмотрел на меня заплаканными глазами.

— Ты что, совсем дурак? Это так не работает.

— Да, дурак. Тем и живу. Вы собираетесь что-то делать, или дождетесь, пока всё закончится, и сожжёте труп?! Я только что на пинках поступил в элитную военную академию, а потом выбрался из крепости по горной реке, едва не разбившись насмерть, а пару недель назад мог только думать о сиськах и пускать слюни, изредка вспоминая о сестре. Так что засуньте себе куда-нибудь подальше свои «не работает» и «невозможно», соскребите задницу с пола и говорите, что нужно делать.

Мелаирим рукавом злобно провел по глазам. Хорошо. Злоба — это хорошо. Куда лучше отчаяния.

— Я ломаного дилса не поставлю на эту затею, — сказал он, вставая. — Но… Великий Огонь, ладно, я готов попытаться! Перенесите её в святилище, я принесу всё необходимое.

***

Талли лежала в святилище, обнаженная. Её изможденное болезнью тело мы прикрыли простыней. Мелаирим быстро чертил руны вокруг неё, изредка заглядывая в книгу, принесенную из кабинета. Руны Огня, все подряд. Как только круг замкнулся, руны вспыхнули, и огонь у подножия статуи разгорелся ярче.

— Как только я скажу — подойдёшь и дашь руку, — велел он.

— Я готов.

Я переключил интерфейс. Вместо уныло растущего ресурса Земли появился бодренький ресурс Огня. Вся сотня. Готовы к бою за две души разом и одно тело.

Натсэ сидела у дальней стены на полу и наблюдала за нами. Выглядела она так себе, рана, наверное, оказалась посерьезнее простой царапины.

Встретив мой взгляд, Натсэ молча кивнула — мол, не думай обо мне, я справлюсь. Я кивнул в ответ. Здесь, в этом ритуале, она никак не смогла бы нам помочь.

Мелаирим начал читать заклинание. Это напомнило мне первый урок с Талли. Мозг отказывался воспринимать эти дикие звукоплетения, не то что их повторить. Лишь некоторые слова получалось разобрать:

— Канда… Астратта… Монтоз… Эргретс… Гатт…

Руны разгорались всё ярче. Талли застонала, а Мелаирим вдруг дёрнулся, как будто кто-то резко схватил его за внутренности. Голос его сделался сдавленным, он говорил через силу, через боль:

— Нос… Фератос… Канда… Амантос… Канда…

Вместо очередного слова вырвался крик.

— Мортегар! — прохрипел Мелаирим и выбросил руку назад.

Я метнулся к нему, схватил за руку, сжал её.

— Открой мне свою силу, — велел Мелаирим, стараясь распрямиться. И позови сестру!

Как позвать? Откуда? А как открыть?!

Предоставление магического ресурса для нужд другого мага Огня. Магический ресурс: 100

99

98

80

Так, с этим разобрались. Теперь сестра.

Я закрыл глаза и представил себе огонь. Очень много огня. Стену огня, и даже больше. Огонь заполняет мой дом. Я бросился туда.

— Н… Натс… Нась…

— Канда! — грохотал в ушах крик Мелаирима. — Канда-а-а-а!

Огонь пылал всё ярче, я брёл сквозь него, слепой и глухой, сгорая заживо и еле ворочая языком.

60

50

30

— Нас… Наст… Настя! — заорал я. — Настя! Сестренка! Настя!!! Я вернулся!

— Канда-а-а-а! Канда-а-а-а!!!

Одним махом ресурс прогорел до нуля. И в последний миг я успел услышать слабый голос вдали.

— Настя!!! — крикнул я, побежав туда, вытянув руки.

Мне показалось, что моих рук что-то коснулось, и тут же меня вышвырнуло. Я покатился по полу святилища.

Магический ресурс: - 50. Восполнение за счет здоровья. Опасность для жизни

Я задыхался. Чьи-то губы приникли к моим, втолкнули внутрь воздух. Руки с силой давили на грудную клетку.

— Дыши! Не смей умирать! — различил я голос Натсэ.

И вдохнул. Казалось, что тело — старая, изодранная, безнадежно изношенная одежда, в которой едва держалась душа.

Натсэ слезла с меня. Я повернулся на бок и увидел неподвижно лежащего Мелаирима. Натсэ уже подбежала к нему, пыталась откачать, как меня.

Взгляд нашел Талли. Она лежала на прежнем месте, только руны уже погасли. Горел только огонь у ног статуи. Женской ипостаси Огня.

— Талли, — проронил я слово. Единственное имя, которым я мог сейчас её позвать. Другое — опять ушло.

Я схватился за медальон, в котором лицом к лицу застыли они обе: моя сестра и её убийца. Я сжал его изо всех сил, что еще оставались.

— Талли! — шепнул я, хотя пытался кричать.

Она дёрнулась. Выгнулась дугой, потом резко села и завизжала. В ушах звенело, казалось, со стен вот-вот посыплется каменная крошка.

Руки её поднялись. Она ощупала своё лицо, потом — грудь. Повернулась ко мне.

— Ди… Диммм. М-м-м… М-м-морти?

Говорила она голосом Талли, но интонации были другими. Знакомыми. Они всплыли из пучин уничтоженной памяти и музыкой отозвались у меня ушах.

— Привет, — улыбнулся я.

Она тоже улыбнулась. И вдруг её лицо исказилось, она закричала вновь. Наверное, перед этим она успела увидеть огненные буквы, возвещающие о перезаписи лингвистической базы, или памяти, или ещё чего-то такого.

А я больше уже ничего не мог видеть. Я закрыл глаза и разрешил тьме слизать меня с поверхности бытия.

Навсегда?

На время?..

Сообщение интерфейса

Вы дочитали первую часть истории о приключениях Мортегара. Вам понравилось, и вы хотите узнать, что было дальше?


Да: https://author.today/reader/38760/299130


Нет: https://author.today/reader/9401/45075


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Глава 41
  • Глава 42
  • Глава 43
  • Глава 44
  • Сообщение интерфейса