КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 420617 томов
Объем библиотеки - 569 Гб.
Всего авторов - 200719
Пользователей - 95563

Впечатления

кирилл789 про Дэвис: Потерять Кайлера (Современные любовные романы)

хорошо, что заблокировано, просто отлично!
дочитал до первых трёх звёздочек, что там "мыслю" афторши от "мысли" отделяет: ну что, истеричка-героиня, сидящая на крутых седативных.
с очень-очень плохой наследственностью, раз её мамаша переспала с собственным родным братцем и, забеременев, не сделала аборт, а родила вот это - ггню с наследственными психическими заболеваниями.
автобиографичная вещь, видимо. раз такие подробности.
надеюсь читатели - умницы, и испражнения очередной со съехавшей крышей за откровения настоящей американской жизни, не примут.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Коняева: Все не как у людей (СИ) (Современные любовные романы)

прочитал одну первую и бесконечную главу. пишем о настоящем, прыжок - уже о прошлом. потом опять что-то в настоящем времени, прыжок - о прошлом! о настоящем, о прошлом, о настоящем, о прошлом. тётя-афтар, издеваемся, да?
на первой главе "шедевр" читать и закончил, нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Коняева: Уровень ненависти: Сосед (СИ) (Современные любовные романы)

ладно, перепутать геморрой с гайморитом - это точно "юмор" афторши, зажопинские - они все такие. они там, услышав "гольфстрим", ржут как подорванные. ну, что "гольф", что "вафля" - для таких всё едино.
но вот я читаю, как меньше чем за день соседки провернули поиск в соцсетях, где сосед не зарегистрирован, и нашли даже не его, его бывшую жену! а потом ещё и, прогулявшись около дома, увидели две новых машины и пробили (не бесплатно) их номера, установив какая соседу принадлежит. за полдня!
фантазм, точнее бред, что целый подъезд нового дома заселён одинокими голодными, но обеспеченными бабами - это бред и есть. афтарша иринья (хоспадя, что за имечко?!), обеспеченные бабы НИКОГДА голодными НЕ БЫВАЮТ! потому что у них есть деньги, есть интернет, и есть услуги. именно для таких нужд.
целый подъезд одиноких баб, без секса - это как раз уровень зажопинска. где мужики спились и умерли, а склочные, тупые кошёлки остались. в ряду таких же тупых одиноких склочниц из других подъездов.
потратить просто так полдня на сидение в соцсетях, чтобы узнать что-то о соседе? ты - обеспечена! на тебя уже должны работать люди, которые это сделают за зарплату, которую ты им платишь.самой тратить время?
дальше. своей службы у тебя, кошёлки, нет. но! никакое - "пробила по номеру машины за деньги" за полдня не бывает. ты связываешься с человеком, договариваешься, перечисляешь ему деньги, он берёт время, потому что: либо запрашивает "своих" мусоров, либо - копается в базе. это - ДВА-ТРИ ДНЯ, не меньше.
и потом, вот выйдя из подъезда, многие с ходу могут определить: какие из машин, стоящие вокруг дома, принадлежат именно соседям по подъезду? да даже если ты - дура и фиксировала, но - помнить на память???
лечиться надо, дэвушка коняева: то ли - ирина, то ли - иринья.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Коняева: Побег из Города Теней (СИ) (Фэнтези)

если ты владелица огромного состояния, несмотря на возраст, а точнее благодаря ему: ты идёшь с вечеринки из клуба в пять утра на общественный транспорт????????????????? ммать! коняева ирина или иринья (хрен поймёшь вас дур, как вы там перманентно имена меняете), ЧТО ЗА БРЕД???
какой общественный транспорт, какое - такси??? тебе УЖЕ 19 лет! ГДЕ ТВОЯ МАШИНА??? нет собственной? ГДЕ персональная с шофёром и рядом - пара машин с бодигардами???
ты это кому тут такие хреньки мочишь, афторша???
госспадя, как от вас устаёшь от дур, кто бы знал.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Лисавчук: В погоне за женихом (Юмористическая проза)

а я вот, прочитав первую и единственную главу сразу понял, что мешает елисею с внучкой бабок пожениться: слабоумие внучки.
а ничем другим желание выйти замуж за царевича этой внучкой с попыткой "спасения" внучкой царевича от дочки конюха на сеновале и не объяснишь. или ты понимаешь, зачем тебе замуж. или ты - идиотка, раз не знаешь, что делает конюхова дочка, сидя сверху на царевиче в сене: и кидаешься его "спасать".
и да, не юморно, глупо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Лисавчук: Абдрагон - школа истинного страха. Урок первый: «Дорога к счастью ведьмы лежит через закоулки преисподней» (СИ) (Фэнтези)

в темноте сумеречной империи ходит тёмный принц ада, совершаются убийства и тайны, нежить и жертвы тёмных-тёмных магов не дают спокойно жить.
Но всему защитник он -
ректор школы Абдрагон!
Тёмный Дарел Авурон!
***
(убогая, имя "дарел" пишется через двойное "р" - Даррел! как вы надоели. дальше двух абзацев пролога не ушёл, и так всё понятно).

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Кай: Невеста императора (Фэнтези)

в тёмном-тёмном дворе стояло двое: мужик и баба. " Женщина представляла собой редкое сочетание красоты и острого ума, светившегося в изумрудных глазах."
что-то у неё там светилось в тёмном-тёмном дворе? ум, засветился и через глаза полез?
о, госсподи.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Костёр в ночи (fb2)

- Костёр в ночи [СИ] (пер. Чешир из Зазеркалья) (а.с. Эра Огня-4) 1.47 Мб, 425с. (скачать fb2) - Василий Анатольевич Криптонов

Настройки текста:



Эра Огня 4: Костёр в ночи

К читателю

Ну, вот мы добрались аж до четвёртого тома. Прежде всего хочу, чтобы мы это прочувствовали. Первый том начался в мае этого года. Сейчас октябрь, и начинается четвёртый. Есть все основания полагать, что в этом году он будет закончен. Четыре книги за год — по-моему, весьма неплохой темп.

Долго держать такой темп при полной занятости на работе достаточно тяжело. Поэтому я надеюсь на понимание. Главы будут выходить только по будням: с понедельника по пятницу. Если получится разогнаться — будет чаще, но обещать пока ничего не могу. Кроме одного: каждый будний день — новая глава.

На этом, пожалуй, всё. Спасибо, что продолжаете читать эту историю. Спасибо за ваши лайки, комментарии и награды. Сегодня суббота и, раз уж предыдущий том завершился, то сегодня я в честь этого публикую пролог. Первая глава выйдет в понедельник. И потихоньку пойдём дальше.

Счастливого нам пути!

Пролог

Денсаоли опустилась на землю перед закрытыми воротами крепости. Она не оглядывалась, но знала, что за спиной у неё беззвучно приземлились четверо. Не просто охрана, но лучшая, какую только можно было найти. Оставшиеся в живых люди Искара, человека, которого Денсаоли называла отцом.

— И что? — громко спросила она у ворот. — Они полагают, что я буду ждать?

Она могла бы и перелететь через ворота, но это было бы грубым нарушением этикета. Новоиспечённая глава клана Воздуха пока не хотела портить отношения с Дамонтом. На Логоамара, этого клоуна подводного, ей было плевать, но Дамонт... От него слишком многое зависело.

Не прошло и десяти секунд, как ворота раскрылись. Двое рыцарей, несущих вечный караул, застыли непоколебимыми изваяниями. Посреди открывшегося прохода стоял рыцарь в красивых, покрытых узорами доспехах. Он низко поклонился гостье, но та в ответ лишь стиснула зубы. Кевиотес. Один из тех, кто убивал людей отца на той злополучной свадьбе.

Не отца, нет... Отчима. Надо учиться, запоминать. Её отец — глава клана, от него она унаследовала свой нынешний статус.

— Приветствую вас в крепости, госпожа Денсаоли, — спокойным голосом произнёс Кевиотес. — Для вас приготовлены подобающие покои, и если вы соблаговолите...

— Я прибыла на совет, — нетерпеливо оборвала его Денсаоли. — Если Логоамар ещё не прибыл, я, разумеется, подожду...

— Логоамар прибыл ещё вчера, — в свою очередь перебил её Кевиотес.

Денсаоли вздрогнула от ярости. Вот как. Они уже сутки тут ведут переговоры у неё за спиной. Они всё решили! Что ж, тем хуже для них, если решение ей не понравится.

— В таком случае не вижу смысла тянуть, — сказала она. — Проводите меня туда, где состоится совет. И пусть он уже состоится!

***

К такому она была не готова. Денсаоли ждала, что ей не пойдут навстречу, ждала, что придётся долго и мучительно торговаться с этими старыми матёрыми политиканами. Но такого она даже вообразить не могла.

— Я не понимаю, — сказала она, стараясь, чтобы тон её был холоден, но сама же чувствовала — голос дрожит.

Все трое глав сидели в просторном кабинете ректора Дамонта. Все, по устоявшейся традиции, держали руки на столе, так, чтобы видно было: никто не пользуется печатями. Охрана Денсаоли стояла у неё за спиной. Логоамара, который сидел напротив неё и изо всех сил прятал взгляд, не охранял никто. За правым плечом сидящего во главе стола Дамонта застыл Кевиотес. Позёрство! Как будто он сможет что-то сделать против её людей. Здесь, сейчас, когда им не нужно разрываться на части между столькими противниками.

— Видите ли, юная госпожа... — улыбнулся Дамонт.

— Я не потерплю подобного обращения! — повысила голос Денсаоли.

От её взгляда не укрылась усмешка Логоамара. Старик ухмылялся так, будто перед ним сидела расшалившаяся внучка. Поняв, как нелепо прозвучал её выпад, Денсаоли покраснела.

— Прошу меня простить. — Дамонт приложил ладонь к сердцу. — Госпожа Денсаоли. Глава клана — крайне ответственная должность, требующая, помимо ума, воли и нравственных качеств, ещё и немалого жизненного опыта. Ваш отец принял на себя это бремя, когда ему было шестьдесят лет. Я — в семьдесят четыре. Господин Логоамар... — Тут он вопросительно посмотрел на Логоамара.

— Сто тридцать восемь, — проскрипел тот. — И не был уверен, что справлюсь.

Денсаоли сжала кулаки. Стиснула зубы.

— Вы слишком юны для этой должности, — продолжал Дамонт, глядя на неё без улыбки. — Вы не можете увидеть всю картину, несмотря на весь ваш блестящий ум. А потому, переговоры эти я не считаю политическими. Пока — не считаю. Пусть это будет дружеская беседа. И я, руководствуясь исключительно дружескими чувствами, позволю себе дать вам совет.

— Что? — усмехнулась Денсаоли. — Уступить место кому-то из отцовских советников?

— Ни в коем случае, — покачал головой Дамонт. — Должность ваша по праву. Никто этого не оспорит. Однако я бы посоветовал вам на первых порах воспользоваться услугами регента. Это человек, который будет от вашего имени...

— Мне известно, что означает это слово. — Денсаоли едва сдерживалась. — И с кем бы вы хотели иметь дело?

Главы переглянулись. Дамонт вздохнул и раскрыл карты:

— Госпожа Акади. Она представительница древнего рода, кроме того, на её стороне возраст, мудрость и опыт. Она прекрасно и не единожды зарекомендовала себя...

— Мать этой проклятой подстилки Авеллы, которая к тому же носит печать Огня? — перебила Денсаоли. — Вы думаете, что говорите?

— Мы как раз об этом, — прокряхтел Логоамар. — В юности суждения резки и слишком категоричны. И так всегда, так со всеми, не принимайте на свой счёт, моя дорогая. Сегодня мы оглядываемся на себя, двадцатилетней давности, и видим такие же скоропалительные решения, которых не стоило принимать...

Денсаоли задыхалась. Ей казалось, что она сходит с ума, что стены сжимаются вокруг неё.

— Уничтожение... — прошептала она. — Уничтожение клана Огня — ошибка?! Вы это пытаетесь сказать?

— Не пытаемся, — жестко ответил Дамонт. — Говорим. Два десятилетия показали, что мы зашли в тупик. Магия существует лишь в равновесии. У меня был десятый ранг, когда я сражался в Великой Битве. За прошедшее время он упал до восьми. А два дня назад, когда сэр Мортегар едва не открыл вулкан Яргар, мой ранг поднялся до одиннадцати. Я не просто вернул своё. В моём возрасте поднять ранг — задача почти невыполнимая.

— У меня ресурс проседал до сотни, — поддакнул Логоамар. — Теперь он — десять тысяч. Я поверить не мог, что такое возможно.

— Не желаю этого слушать! — Денсаоли стукнула по столу обоими кулаками. — Вы, должно быть, сошли с ума, или нарочно издеваетесь! Клан Огня — воплощённое зло! Из-за них людей приносили в жертву тысячами. Из-за них...

— Госпожа Денсаоли... — В этот раз Дамонт позволил себе мягкую улыбку. — Вы почти дословно цитируете учебники истории, которые были написаны под нашу диктовку. Это как минимум забавно. Прошу, проявите мудрость и доверьте управление кланом регенту. Хотя бы на ближайшие двадцать-тридцать лет. Не устраивает кандидатура Акади — хорошо. Выберите другого. Но пусть это будет человек, который видел Битву.

— Я не для того явилась, чтобы... Чтобы... — Денсаоли с трудом проглотила слёзы обиды и выпалила: — Я требую, чтобы вы объявили в розыск тех людей, которые... Которые... Они... Это Мортегар, Натсэ, Авелла, Лореотис...

— Нет, — сказал Дамонт спокойно.

— Ах так, нет? Хорошо. Тогда позвольте моим людям самим найти их!

— И тут мой ответ будет отрицательным, госпожа Денсаоли. Ордена Убийц — это язвы на теле общества. Позор. То, что подлежит уничтожению без суда и следствия. Те люди, которых вы перечисляете, приняли живое участие в уничтожении сразу двух Орденов.

— Раскрытии и уничтожении, — ввернул Логоамар. — Труднее всего их раскрыть...

— Совершенно верно, — согласился Дамонт. — Перечисленные вами люди оказали услугу не только мне, но и вам.

— Но они же маги Огня! — взвизгнула Денсаоли, полностью утратив контроль над собой.

— Прошу заметить, что печать Огня была и на руке вашего отчима, почтенного Искара. Кстати, позвольте выразить вам мои глубочайшие соболезнования в связи с утратой. Для вас, должно быть, настоящим шоком было выяснить, что человек, которого вы знали и любили всю жизнь, оказался главой Ордена Убийц. Я и предположить не могу, будто вам было известно об этом заранее. И, разумеется, чистая случайность то, что четверо из его людей сейчас сопровождают вас.

Денсаоли почувствовала, как кровь леденеет в жилах. Её загнали в угол! Но не заступали дорогу. Пока.

Она встала.

— Не похоже, будто мы до чего-то договоримся...

— Не сегодня, — кивнул Дамонт, тоже вставая. — Обдумайте наши слова. Политика — не поле для пестования гордыни и амбиций. За каждым нашим словом, каждым действием — судьбы тысяч людей. Мы управляем миром, и это сомнительное удовольствие требует немалых жертв.

— Жертвы будут, — заверила его Денсаоли. — Немалые.

***

Когда юная глава клана Воздуха покинула зал, там долго стояла тишина. Не потому, что присутствующим нужно было обдумать произошедший разговор. Просто все они знали, что заклинание Шпион работает не дольше пяти минут. Разумная предосторожность, не более.

— Как думаешь, что она вычудит? — подал голос Логоамар.

Дамонт пожал плечами:

— Всё, что угодно. Она пожаловала сюда не с советниками, а с Убийцами. Вряд ли прислушается к голосу разума.

— То есть, может быть и война.

— Может быть и война, — согласился Дамонт. — Нужно быть готовыми, друг мой.

— Я отошлю весть во все моря. Можешь на меня положиться.

Дамонт кивнул так, будто услышал что-то само собой разумеющееся, и повернулся к Кевиотесу.

— Приведите Мелаирима, прошу. Мне кажется, настал час развязать ему руки.

Когда рыцарь удалился, Логоамар спрятал лицо в трясущихся ладонях.

— А я так надеялся дожить свой век в тишине и покое... Что мы творим, друг мой?

— Всё как всегда, — улыбнулся Дамонт. — Пытаемся спасти мир.

Глава 1

— Деньги? — задумчиво сказал я, глядя на появившийся в рассветных лучах унылый трактир. — Какие деньги?

Трактир был слева, справа — лес стоял стеной... Я прекрасно понимал, о каких деньгах меня спрашивают, но тянул время. Не то чтобы мне было приятно вот так сидеть на морозе, кутаясь в какую-то непонятную тряпку, греть руки у факела... Просто принять неизбежное было бы куда страшнее.

— Ну хоть какие-нибудь, — жалобно сказала замёрзшая Авелла, стуча зубами. Под конец путешествия она утратила уже всякие остатки боевого духа.

Натсэ была более настойчива и категорична.

— Что значит, «какие»? — наклонилась она надо мной, сверкая глазами. — Твои деньги! Которые тебе Вимент давал. И потом, ты же вроде как в турнире победил.

— Ах, деньги! — «вспомнил» я. — Ну да... Слушайте, а вот когда мы с Материка упали, и я отрубился, рядом со мной — совершенно случайно! — не упал мой плащ?

Натсэ и Авелла одновременно помотали головами. Редкостное единодушие. По-моему, это был первый случай за три дня пути, когда они в чём-то друг с дружкой согласились. В основном они притворялись, что друг друга не замечают, но если уж пересекались, то начиналась война не на жизнь, а на смерть. Натсэ готова была лететь в атаку при первом признаке опасности. Авелла уходила в угрюмую оборону и не уступала ни пяди земли врагу. Я хранил доброжелательный нейтралитет.

— Так, ладно, — сказал я. — А давайте, плащ вот прямо сейчас на мне. И пускай зрители пишут в комментах, что четвёртый сезон отстой, потому что там сразу всё по-читерски — плевать. Может быть, я на свадьбу припёрся в плаще, а? И упал тоже в нём...

Я повёл плечами. Плаща не было. Совершенно. Блин...

— Так, погоди, — начало доходить до Натсэ. — Плащ... То есть, тот самый, в котором...

— Тот самый, на котором я вышила рунический орнамент Хранилища, — вздохнула Авелла. — Нет у нас денег...

— Тысяч восемь солсов, — вздохнул я. — Да если б только это! А зеркальце? А печати Огня? Единственный комплект, между прочим! Но зато я дворянин. Правда, родовое имя лучше не называть...

Город, в который мы заехали, тонул в предрассветном тумане. Было жутко и промозгло. Я бы вообще предпочёл объехать его по широкой дуге, но у нас закончились запасы пищи, да и погода не располагала к дальним путешествиям.

Из дверей трактира, шатаясь, вывалился, должно быть, последний клиент, похожий на банального бомжа из моего мира. Он постоял, качаясь, на крыльце, что-то буркнул и, отойдя чуть в сторону, начал вдумчиво мочиться на стену.

— Сука! — Из тех же дверей выбежал высокий злой мужик в грязном белом фартуке. — Тварь! Я сказал — вон отсюда! Прекрати осквернять моё заведение!

— Я ещё и тебя сейчас оскверню, — заплетающимся языком проговорил бомж. — И мать твою, и отца, и бабушку, и дедушку, и...

Он, похоже, изливал всё, что в него лилось целую ночь, и останавливаться не собирался. Хозяин — а это был, видимо, хозяин — подходить к нему опасался по вполне понятным причинам — боялся попасть под струю. Наглый бомж этим неторопливо пользовался, продолжая украшать стену трактира замысловатыми вензелями. Кажется, он даже что-то нарисовать попытался.

— Обалдеть, — сказала Натсэ. — И что? Белянка, деньги есть?

— Да откуда у меня деньги? — поморщилась Авелла, отворачиваясь от неприятной сцены у трактира. — Наверное, мы можем как-нибудь заработать...

— Угу, вот прямо сейчас, в пятом часу утра...

Тут я решил проявить себя. Молча встал, вытянул руку перед собой и призвал Водную печать.

Изменение агрегатного состояния: лёд

Трансформация

Бомж завизжал. Понимаю. Вернее, нет, не понимаю, даже стараться понять не буду, каково это — когда у тебя прям в процессе струя превращается в лёд. А потом лужа, только что испускающая пар, тоже леденеет, превращается в шляпу и надевается тебе на голову.

Издавая дикие вопли, должно быть, оскорбительные для нежных ушей Авеллы, бомж убежал в сторону города, держась руками за причинное место. Холодно, небось... Я поёжился. Ладно, ничего — растает. В другой раз подумает, прежде чем справлять нужду в неположенном месте.

А хозяин, повернувшись к нам, вдруг расплылся в почтительной улыбке и даже поклонился.

— Маг Воды в наших краях — большая честь! — сказал он. — Благодарю, что проучили негодяя, господин. Могу я быть вам чем-нибудь полезен?

— А то ж! — не растерялся я. — Нам бы поспать. И поесть. И с лошадью чего-нибудь в этом духе сделать, — кивнул я на измучившуюся кобылу, которая, кажется, больше всего на свете уже хотела просто сдохнуть.

— Какие вопросы! — всплеснул руками хозяин. — Сейчас пацана пришлю, чтоб лошадку определил. А вы заходите, заходите, холодно тут... — Он демонстративно потёр плечи руками и скрылся в дверях. А я с победоносным видом повернулся к своему «гарему».

— И зачем было так жестоко с этим пьянчугой? — нахмурилась Натсэ.

— А чё он? — выступил я с речью самозащиты. — И потом: мне надо было убедиться, что я способен поступать жестоко.

— А? — озадачилась Натсэ.

— Ну, знаешь, я ведь скинул Искорку, и пока не знаю, каким теперь буду. Она на меня сильно влияла. А когда уходила, сказала, что я слабак и ничтожество, и меня все убьют. Ну вот, я и узнал, что по-прежнему могу бить на поражение.

— Н-да... — Натсэ покачала головой. — Ладно. Хватаем самое необходимое и пошли, пока мужик не сообразил, что у нас денег нет.

***

Довольно быстро стало ясно, что попали мы не в сказку.

— Что значит, «нет»? — стукнула Натсэ кулаком по грязной стойке. Кошка, прогуливающаяся по стойке, укоризненно посмотрела на хозяйку и мяукнула. Хозяин хмуро на неё покосился.

— Нет у нас двух свободных комнат, — пояснил он. — Да у нас их всего три. Две заняты. Я б, конечно, попросил оттуда, но там ведь тоже маги...

— Маги? Откуда маги? — спросила Авелла, протискиваясь между мной и Натсэ. Она очаровательно улыбнулась трактирщику, и тот тут же заулыбался. Как будто забыл о нарождающемся раздражении.

— Ну... Один — из столицы. В Сезан вроде едет, только задержался тут чего-то. А второй — уж и не знаю. Он тут неделю живёт, на полном пансионе. Никуда не выходит.

«Сезан», — услышал я. Так, нехорошо это. Надо бы побыть тише воды ниже травы, пока этот «один» не уедет. А то засветимся тут — опять начнётся кавардак. Мы ведь в розыске. Наверное.

— Ладно, одна так одна, — сказал я. — Мы разве спорим? Да мы только за!

Натсэ с наслаждением пнула меня по ноге, но ничего не сказала — видимо, те же мысли насчёт Сезана посетили и её. Я только вздохнул. Вот как мы жить будем, а? В повозке ладно, там путь-дорога, там дело одно. А тут дело совсем другое. Ведь надо же будет как-то обживаться, быт налаживать... Сперва бы отношения наладить. Поговорить... Сначала с Натсэ наедине, потом — с Авеллой, потом опять с Натсэ, снова с Авеллой, с обеими вместе. Беда в том, что я сам смутно представляю, до чего договориться хочу. Ну вот не было у меня ни разу «шведской семьи» перед глазами, понятия не имею, как у них там всё устраивается. А как-то надо. Недаром в пословице говорится: взялся за двух — не говори, что лопух...

— Прекрати! — прошипела мне на ухо Авелла.

Я очнулся. Сообразил, что, задумавшись, чуть не почесал в затылке горящим факелом. Сгореть — не сгорел бы, но именно это бы хозяина и зацепило. Вот на каждом шагу ведь палюсь, а...

— И с кошками нельзя, — вдруг совершенно обломал идиллию хозяин, успев высвободиться из-под чар Авеллы, пока она спасала меня от факела.

Кошка по имени Кошка перестала вылизывать заднюю лапку и с недоумением посмотрела на него. Натсэ тут же притянула её к себе.

— Кошка с нами, — заявила она.

— Не место тут животным, — упёрся хозяин. — И вообще, будьте так любезны, со стойки уберите её.

— Иди ко мне, моя хорошая, — проворковала Натсэ, забирая кошку. — Не сиди, там грязно.

А хозяин, похоже, вспомнив, что он всю ночь работал и очень устал, продолжил мелко пакостить. Посмотрел на меня. Точнее — на мой факел.

— И с открытым огнём тоже нельзя. Опасно. У нас — вот! — И он грохнул на стойку масляный фонарь. Слов нет, вещица красивая. Для меня, как иномирянина, так и вовсе антиквариат.

— Да бросьте, — попытался я улыбнуться. — Мы же аккуратненько...

— Никаких, — мотнул головой хозяин. — При всём уважении, дамы и господа. Кошка скаканёт, факел сшибёт... Нет, ну вы загасите его, и тогда — пожалуйста.

Сказать, что факел не гаснет в принципе, я не рискнул. Слишком уж легко будет отсюда провести ниточку к мысли: «А не огненные ли маги ко мне приехали?». Хотя не успеет он этой ниточки провести. Как только я ляпну глупость — Натсэ ему глотку перережет. И мне по голове настучит... Авелла потом пожалеет, конечно.

— Это не простой огонь, — сказал я. — Олимпийский.

— Чего? — скривился хозяин.

— Нельзя его гасить, говорю!

— Ну и жить у меня, значит, тоже нельзя. — Хозяин сложил руки на груди. — И вы, пожалуйста, мне тут магией не угрожайте! Мы свои законы знаем. И магическая стража в городе имеется.

Я уже прикидывал, сколько мы успеем спокойно поспать в тепле, если вотпрямщас убить хозяина трактира, когда в конфликт вмешалась Авелла. Она молча перегнулась через стойку и легонько подула в сторону хозяина.

Тот вздрогнул. Как-то по-дурацки улыбнулся.

— Вы нас проводите? — захлопала глазками Авелла, изображая невинную феечку.

— К-к-конечно, — пролепетал, краснея, взрослый небритый мужик. — Ладно уж. Идите, чего там. Осторожнее только...

— Хозяин, я там, того, — шмыгнув носом, подошёл к стойке паренёк лет пятнадцати. — Кобылу определил. Можно спать?

— А тебе лишь бы спать! — рявкнул на него хозяин, мигом переключившись в боевой режим.

— Так всю ночь же ж...

— Господ, вон, проводи в свободную комнату и спи. Бездельник...

Он подвинул парню масляный фонарь, совершенно позабыв об имеющемся у нас факеле.

Глава 2

Подниматься по лестнице, ведущей на второй этаж, было страшно. Она скрипела и качалась так, что казалось, того гляди рухнет. Я немного успокаивал себя той мыслью, что мы с Авеллой — маги Воздуха, и уж как-нибудь сами спасёмся и Натсэ не дадим разбиться. Паренёк с фонарём, однако, шагал уверенно, а он вроде как помирать не хотел — он спать хотел, это другое. Так что я всё-таки взял себя в руки. Не такая уж и высота. Я однажды со скалы навернулся — и ничего, выжил. А уж про падение с Летающего Материка и вовсе вспоминать не хочется.

— Ну, вот ваша комната, — сказал «капитан очевидность», открыв ключом хлипкую дверку.

Н-да... Девчонки молчали, я тоже не стал материться. Мрачное помещение с низким потолком и узкой кроватью. Доски пола почернели от старости. Трёхногий столик опасно покосился, когда наш проводник поставил на него фонарь. Фонарь тут был необходим — окно мало того что выходило на теневую сторону и пока слабо улавливало рассвет, так ещё и стёкла были такими грязными, будто их не мыли никогда. Хм... «Будто»? Оптимист...

— Эй, погоди! — окликнул я попытавшегося улизнуть пацана. — А спать мы тут как будем?

— Я не знаю, — шмыгнул он носом. — Я на соломе сплю. Могу подтащить.

— Во, давай, — обрадовался я. — И застелить чем-нибудь — она колется, небось.

— Сей момент, — кивнул пацан, но исчезнуть я ему снова не дал:

— Стоп! А поесть?

— Там, внизу, в зале.

Мы остались одни. Втроём.

— Да уж, — вздохнула Натсэ. — Жаль, что у меня с собой денег нет... Там хоть немного было, но всё же. Могли бы дальше проехать, подыскать что поприличнее.

Говоря, она устроилась в углу, свернулась калачиком, обняв кошку и закрыла глаза.

— Ты же не собираешься так спать? — поинтересовался я, втыкая факел в дырку в полу.

— По-моему, уже собралась, — тихо сказала Авелла.

И вправду — Натсэ вырубилась мгновенно. Я слышал, как она тихонько засопела. Устала, бедняга... Кобылой только она правила, мы с Авеллой не умели, потому всю дорогу дурака валяли.

— Ты есть хочешь? Или сначала спать? — спросил я.

— Спать! — тут же отозвалась Авелла. — Я с ложкой в руке усну.

— Ну тогда падай на кровать.

Я подошёл к Натсэ и осторожно поднял её на руки. Кошка недовольно мявкнула, оставшись одна на полу.

— Мортегар, она ведь меня убьёт, когда проснётся, — с сомнением в голосе произнесла Авелла, когда я положил Натсэ рядом с ней. Лёжа на боку, двое человек в кровати вполне помещались.

— Не должна, — сказал я. — Я пока сам с трудом представляю, как мы этого добьёмся, но нам совершенно точно нужно становиться семьёй. Всем вместе. Сразу.

— Я тоже не представляю, — зевнула Авелла и уже в полусне положила руку на плечо Натсэ. — У меня папа с мамой семьёй были... И вот что получилось...

Я немного постоял, глядя, как две девчонки, обнявшись, тихо-мирно спят, и повернулся к двери. Там как раз появился пацан. Он, пыхтя, пытался протолкнуть в дверь огромную охапку соломы. Я ему помог и отослал прочь. Затушил фонарь. На солому бросил свою накидку, которая спасала меня от холода в повозке. Упал сверху. Уставился в потолок, который постепенно светлел — осеннее солнце, зевая, ползло на опостылевшую работу.

Хорошо... Поистине, всё познаётся в сравнении. В сравнении с открытой повозкой здесь было просто сказочно. Тепло, ветра нет, ещё и более-менее мягко. С дворцом Искара, или, тем паче, Логоамара, конечно, сравнивать нет смысла, но всё же.

Я закрыл глаза и довольно быстро понял, что уснуть не могу. Несмотря на усталость. Усталость уже сделалась какой-то привычной, что ли. Как воздух, которым дышишь. Я устал — следовательно, существую.

Повернулся на бок, посмотрел на факел. Горит себе... Не сгорает. Наглядное воплощение сбывшейся мечты. Вот она, моя Искорка. Не потревожит меня больше, не вырвется из меня в самый неподходящий миг и не устроит апокалипсис в отдельно взятом мире. Я, наконец, свободен! Абсолютно свободен, и даже умудрился заполучить сразу двух девушек, которых люблю. Это ли не чудо, аллилуйя?!

Чудо-то оно чудо. А по факту мы оказались без денег и документов в чужом городе, вот-вот зима грянет во всю мощь, а у нас даже одежды тёплой нет. Я работать не умею, Авелла тем паче — аристократка. Натсэ наверняка что-нибудь придумает. Ну а нам чего, у неё на шее сидеть? Не годится, не по душе мне такой расклад.

От этих неприятных мыслей сон вообще как рукой сняло. Я ещё немного поворочался, потом встал и, проверив, хорошо ли стоит факел, не собирается ли упасть, вышел из комнаты. Запер дверь ключом, который оставил пацан, и по смертельно опасной лестнице спустился вниз.

В зале было пусто и тихо. И темно — свет едва-едва пробивался через щели в закрытых ставнях. Через эти же щели сквозило. Наверху хоть сквозняки не гуляли — и на том спасибо. А здесь зимой наверняка холодина знатная.

— Ку-ку? — тихонько позвал я.

Никто не ответил.

Магическое зрение

Я внимательно просканировал пространство и обнаружил пару вялых огоньков. Прошёл за стойку, подёргал за ручку единственную дверь — заперто. А ведь там наверняка и кухня, и всякая такая вещь... Значит, не судьба пожрать перед сном. Да что ж такое-то...

Приуныв, я выбрал столик почище, уселся за него и подпер кулаками подбородок. Сделалось ещё грустнее. Эх... Ну вот как всем-превсем объяснить, что я ни в чём не виноват? Меня заставили и подставили. И Авеллу. И Натсэ, по большому счёту, тоже. А так было бы хорошо вернуться в академию, запросить с Материка мой плащ, переполненный сокровищами... Впрочем, что толку мечтать. Убьют нас в этой академии. Категорически.

Задумавшись, я не сразу заметил, как чей-то огонёк наверху зашевелился. Сообразил, что происходит, лишь когда заскрипела лестница. Тут же резко обернулся и увидел, как по ступенькам спускается чья-то незнакомая фигура. Маг. Один из тех двух, о которых хозяин говорил. Огонёк у него был обычный — значит, скорее всего, банальный маг Земли. Он, зевая, прошёл за стойку, чем-то там пожурчал и подошёл к моему столику. Молча поставил передо мной здоровенную деревянную кружку и сам уселся напротив с точно такой же. Приложился, отпил неспешно половину и, вытерев рот рукавом, задумчиво изрёк:

— Гетаинир.

— А? — переспросил я.

— Имя такое. Гетаинир. Славно ты с тем пьянчугой — я в окно видел. Маг Воды, да? Редкая птица в наших краях.

— Ну, так, — неопределённо махнул я рукой. — Могу кой-чего.

— Угу, — кивнул Гетаинир. — Имя-то есть?

Вот с именем у меня было сложно. Называть настоящее я бы не хотел. Нужно было что-то на ходу выдумать, а голова, как на зло, от усталости еле соображала.

— Ямос, — выдал я наконец.

— Добро, коли так, — согласился Гетаинир. — Ты пей, Ямос. Что может быть лучше, чем кружка пива поутру?

— Для меня сейчас скорее вечер, — вздохнул я, но кружку взял.

— Так тем более. Куда направляетесь такой компанией?

У меня была фора по времени — я пил. Пока пил — думал. Ну что ему наплести? При каких таких не вызывающих подозрений обстоятельствах трое молодых магов могут оказаться в столь бедственном положении?

— Я к чему спрашиваю-то, — сказал Гетаинир, когда я поставил кружку и приготовился врать, — мне помощь бы не помешала. Тут, в городе, скоро жарко будет, и есть у меня такое подозрение, что один не справлюсь. Маг Воды бы, во всяком случае, не помешал. Ты как, не прочь пару солсов заработать? Мечом махать умеешь?

Глава 3

Я не успел и рта раскрыть, как Гетаинир разложил на столе карту, испещрённую разноцветными пометками.

— Гляди, — сказал он, ткнув пальцем в красный крест.

Там, собственно, была целая вереница красных крестов, изгибающаяся змеёй.

— Красиво, — сказал я, не зная, чего от меня ждут.

— Это деревни и города, которые погибли, — пояснил Гетаинир.

— Оу...

— Мы в глуши, тут всем на всех плевать. Магов — по пальцам пересчитать. Потому — никакой шумихи. Тихо-мирно, по одной деревеньке в год, в канун зимы.

Я поёжился. Мрачновато теперь смотрелась вереница красных крестов...

— А потом, — продолжал Гетаинир, — по весне, пустые деревни затапливает болотами. Каково, а?

Мы с ним встретились взглядами, и я ощутил взаимопонимание. Вспомнил, как болото утягивало деревушку недалеко от Сезана, когда я только появился в этом мире.

— Стихии нервничают из-за пленения Огня? — предположил я.

Гетаинир выразительно поднял кружку, давая мне понять, что я угадал. Отпив ещё пару глотков, сказал:

— По лету подобное происходило в Сезане — ну, где академия военная. Там как раз случился Дамонт. Не поверишь, Водных магов вызывали, чтоб проблему решить!

— Вот это да, — отреагировал я.

— Ага, так вот. А здесь годами люди гибнут — и дела никому нет. Ну, кроме меня, естественно. — Тут он мрачно усмехнулся. — Я поначалу значения не придавал. Названия деревень услышал — и забыл. А потом вдруг задумался и взял карту. — Он постучал по веренице крестов пальцем. — Движутся они. С севера на юг. Медленно, но верно.

— «Они»?

— Они. Болота, и вся та мразь, что там обитает. Лягушки. Жабы. Что-то гонит их к югу, и Дирн — следующая остановка.

— Дирн? — переспросил я, чувствуя себя идиотом.

— Этот город, — пояснил Гетаинир. — Слушай, я уже говорил с администрацией. Удалось убедить. Из столицы прислали инспектора, он осмотрел болота и видел издали лягушку. Обделался немного, отписал Дамонту, а теперь собирается ехать в Сезан, докладывать лично. Но у того, как мне кажется, сейчас более важные дела есть. Слыхал, что на Материке случилось?

Я неопределённо махнул рукой в воздухе. Гетаинир кивнул:

— Там, может, война со дня на день начнётся. А тут — какой-то жалкий Дирн, от которого толку — меньше, чем никакого.

— Погоди, — что-то щёлкнуло у меня в голове, — так этот, который тут вторую комнату занимает, он — инспектор?

— Ну! Он, кстати, чуть ли не на рассвете выехать собирался, скоро уже встанет. Так я к чему это всё? Как только в администрацию придёт официальное уведомление-отписка о том, что никаких причин для беспокойства не обнаружено, они встанут на уши. Тут-то и появляемся мы.

— Побеждаем болота? — задумался я.

— И зарабатываем солсы!

Я думал. Как сражаться с болотами, представлялось мне смутно. Маги Земли, помнится, руны чертили, но я только самые основы рунописи знал. Как маг Воды, я могу, например, заморозить болота, или испарить частично. Но на большу́ю площадь ресурса у меня не хватит. С другой стороны, солсы-то нужны...

— Деньги пополам, всё по-честному, — агитировал Гетаинир.

— А дом в Дирне снять можно? — задал я неожиданный вопрос.

— Да запросто. Гатса три-четыре в месяц, если не привередничать. Поприличнее — ну, восемь-девять...

— Давай так. Ты мне сейчас десять гатсов — и я в деле.

Гетаинир фыркнул.

— Сам смотри, — поднял я кружку. — Мне-то Дирн без надобности. Спасибо, что предупредил, как говорится. Выспимся и уедем, найдём местечко поспокойнее.

Я отхлебнул пива. Наглость, конечно, самому неудобно, но что делать. Когда надо содержать семью, приходится вертеться по-всякому.

Гетаинир молчал, поджав губы. Кажется, я почувствовал верно: он не мог просто так уйти. Что-то привязывало его к Дирну.

— Ладно, — вздохнул он и полез в карман. — Убедительно излагаете, господин Ямос. А оружие у вас есть?

Я молча призвал меч, который был у меня поглощённым, а потому не пропал вместе с плащом.

— О, рыцарский, — отметил Гетаинир, выложив на стол стопку серебряных монеток. — Сэр из Ордена?

Упс. Напрасно я это, но назад сдавать уже поздно.

— Как-то так сложилось, — заметил я небрежно и убрал меч.

— Так ты в паломничестве? — «догадался» Гетаинир.

— Ну! — подыграл я ему, понятия не имея, что за паломничество имеется в виду.

— В таком случае, помогать несчастным — твой святой долг.

Смекнув, чем начало попахивать в разговоре, я быстро накрыл стопку монеток рукой. Гетаинир широко улыбнулся:

— Сразу видно матёрого рыцаря! Да я ничего, ничего. Просто говорю. Деньги пополам, всё как условились.

Ссыпав монеты в карман штанов, я сразу почувствовал себя увереннее и расслабленно откинулся на спинку стула. Взял кружку, отпил глоток. Вот теперь глаза начали слипаться. Теперь, пожалуй, можно и поспать попробовать.

Наверху стукнула дверь. Гетаинир вздрогнул, взгляд его метнулся к лестнице. Я лениво посмотрел туда же. И чего он такой нервный? Тоже мне, боец с нечистью. Хотя, конечно, не каждому на долю выпадет такой богатый жизненный опыт, как мне.

Вскоре на лестнице появились ноги. Их я узнал мгновенно. Потом — подол платья и, наконец, вся Натсэ целиком. Она умудрялась ступать так, что лестница практически не скрипела.

— Доброго утра, леди, — взмахнул кружкой Гетаинир. Он старался говорить расслабленно, но я чувствовал его напряжение. Очень уж нервный дядька. С таким в серьёзное дело влезать — не приведи Стихии. Но деньги-то нужны, блин...

— Я не леди, — отрезала Натсэ, спустившись.

На меня она метнула мрачный взгляд, потом посмотрела на кружку и, как будто жила здесь уже не первый день, по-хозяйски прошла за стойку. Сквозь щели теперь проникало достаточно света, чтобы я увидел, как она там берёт кружку, нюхает, морщится и наполняет её из-под крана, торчащего из стены.

— Прошу прощения, — сказал Гетаинир. — Я просто увидел меч у вас за спиной, и...

— Это не меч. Это тонкий намёк, чтобы всякая бестолочь не лезла ко мне с разговорами. Раз уж обручального кольца мне по статусу не полагается.

Я содрогнулся. Всё-таки, когда Натсэ была рабыней, она была куда более позитивной. Видимо, заражалась от меня, через Огненное влияние. А может, она просто из-за Авеллы злится?

Натсэ с кружкой в руке подошла к нам, пинком подвинула стул от соседнего столика, уселась и начала пить.

— Как спалось? — участливо спрашивал Гетаинир. — Не беспокоило ли что-нибудь ваш сон?

Тут мне сделалось неприятно. И чего он к ней прилип? Ясно же дала понять, что не хочет болтать с посторонними. Нет, лезет со своими светскими любезностями. Шёл бы уже... Куда-нибудь. Мы с ним обо всём договорились, деньги он мне отдал.

Натсэ поставила кружку на стол, покосилась в сторону Гетаинира и повернулась ко мне.

— Знаешь, — сказала она, — я за свою жизнь видела многих мужчин. Я видела, как мужчины сбегают от жён в постель к левым девкам. Видела, как уходят из дома, чтобы напиваться. Видела даже, как накачивают жён креплёным вином, чтобы те не мешали им развлекаться с левыми девками. Но я ни разу не видела, даже не слышала о таких, которые подкладывают жену в постель к левой девке, чтобы потом пойти напиваться с каким-то мужиком.

— Это Гетаинир, — только и сказал я.

— А. Ну ладно. Это всё объясняет.

Она вновь приложилась к кружке. Я молча страдал. Такой хороший случай поговорить начистоту, всё обсудить, но нет же — сидит тут этот поганец, так глазами и стреляет туда-сюда. И опять на лестницу смотрит. Чего ему эта лестница?

— Сэр Ямос, вы не представите мне даму? — поинтересовался он.

— Э... Да, конечно. Это Тавреси.

Услышав имена, Натсэ поставила кружку и посмотрела на меня с внезапным уважением.

— Ого, — сказала она. — Сам додумался?

— Сердце подсказало, — буркнул я.

Можно подумать, я такой дебил, чтобы, находясь в бегах, настоящие имена использовать! Нам бы вообще замаскироваться. К примеру, волосы перекрасить: Натсэ — в белый, Авелле — в чёрный. Тогда нас точно никто не опознает.

— Очень, очень приятно, госпожа Тавреси, — разливался соловьём Гетаинир. — Здесь, в наших краях, не часто встретишь таких красавиц...

— Ты чего проснулась так рано? — тихо спросил я, Воздушным заклинанием приглушив голос Гетаинира. Хорошо всё-таки быть магом четырёх Стихий.

— Мне, чтобы прийти в себя, достаточно двадцати минут мёртвого сна, — отозвалась Натсэ вполголоса, и сразу вернулось ощущение полного доверия между нами. — Неспокойно здесь. Уходить надо.

— Из трактира? — уточнил я.

— Из города. Помнишь, я говорила, что чувствую место, его душу? Ну так вот: у этого города душа — гнилее некуда.

Я прикусил губу. Н-да, вернуть аванс, конечно, никогда не поздно, я никаких документов не подписывал. Но всё же было бы неприятно вот так запросто выйти из дела. Гетаинир, хоть и надоедливый балабол, мужик отважный. Как его бросить тут одного, сражаться с жабьим нашествием?

— Вам не понравилось на новом месте? — спросил Гетаинир, что-то расслышав.

Я быстро снял заклинание, чтобы он ничего не заподозрил. Знать о том, что у меня больше двух печатей, тут никому особо не следует. И так придётся врать что-нибудь, чтобы объяснить, почему у меня, мага-рыцаря Земли, в моём возрасте Водная печать образовалась.

Натсэ раздражённо покосилась на Гетаинира. Взгляд у неё, для неподготовленного человека, был тяжёлый и пугающий. Но Гетаинир не побежал в панике прочь и даже не извинился за назойливость. Так и сидел, стискивая кулаки на столе.

Тут сверху послышался стук. Поскрёбывание.

— Что это? — дёрнулся он.

— Боргента, наверное, проснулась, — предположил я, мысленно посмеиваясь над тем, как Авелла отреагирует на своё новое имя; другого мне сходу в голову не пришло. — Ключа-то у неё нет. Кстати, Тавреси, а ты как выбралась?

— Спрашиваешь, как я отперла дрянной замок в хлипкой деревянной двери? — посмотрела на меня Натсэ. — Серьёзно? Дверь отпертой оставила. Если твоя дорогая Боргента не совсем без мозгов, то уже бы открыла. Если хочешь — сбегай, помоги. Я лично с места не тронусь ради этой...

И тут Авелла открыла дверь — я услышал знакомый скрип. А в следующий миг — визг. Тоже очень знакомый. Так она визжала, например, когда я пришёл к ней в гости в Небесный Дом, а у неё некстати сбился бант.

Прежде чем я успел хоть как-то отреагировать, на меня налетел порыв ветра — так быстро Натсэ вылетела из-за стола. Лязг, с которым меч покинул ножны, я услышал уже с лестницы. И бросился следом, по привычке заставив Огонь помочь мне двигаться быстрее. За мной грузно топал сапогами Гетаинир.

Глава 4

Я был на середине лестницы, когда услышал звон разбитого стекла. Наверху творилось что-то, выходящее из ряда вон. Авелла уже не визжала — она кричала:

— Стой! Стой!!!

Натсэ, с присущей её скоростью, видимо, уже вбежала в комнату, и я услышал, как она кричит:

— Ты-то куда, дура?! Не ранена?

Одним прыжком преодолев оставшиеся ступеньки, я ворвался в коридор. Первая дверь — наверное, в комнату Гетаинира — была закрыта. Вторая дверь — в нашу — открыта, но я даже не сразу туда вошёл. Дверь в третью комнату — комнату инспектора — была распахнута настежь.

Коридор проходил чуть дальше и заканчивался тёмным тупиком. И там, в тупике, лежал на полу человек. Он был очевидно мёртв — из-под него вытекала лужица крови. Лежал он лицом вниз, и всё, что я мог о нём сказать, это то, что он — маг. Плащ был светло-серого цвета. Это означало, что он — либо безродный, либо из очень мелкого рода. Либо может быть из хорошего рода, но занимает какую-то ничтожную должность. Это пока мы ехали, я от нечего делать выспрашивал у девчонок всякие подробности окружающего мира — надо ж было о чём-то разговаривать. Ну Авелла и просветила меня, пока Натсэ дулась...

Авелла!

Я оторвал взгляд от трупа и вбежал в комнату. У разбитого окна боролись Натсэ и Авелла. Впрочем, «боролись» — сильно сказано. Авелла рвалась в окно, а Натсэ спокойно её удерживала поперёк туловища одной рукой. Кошка, выгнувшись дугой, стояла в углу и страшно шипела.

— В чём дело, что случилось? — выпалил я, переводя дыхание.

Услышав мой голос, Авелла повернулась ко мне и по-детски обиженно всхлипнула, показывая пальцем в сторону окна.

— Он выпрыгнул! Прыгнул — и убежал! Теперь уже далеко, наверное, а она меня не пустила!

— И правильно не пустила! — прорычала Натсэ. — Ты соображаешь, что творится? Ты за окно посмотри!

Авелла посмотрела. Я тоже. За окном густой молочной стеной стоял туман. Непроглядная мутно-белая мгла. Как будто трактир утонул в огромном чане с молоком. Туман уже пытался запустить щупальца в комнату. Нет уж, думать о том, чтобы туда сейчас выйти, не хотелось совершенно. Я вытянул руку к окну:

Граница

Мигнула едва заметная белая печать на руке. Ресурс упал на пару десятков единиц, и невидимая преграда отсекла кусочек тумана, который тут же растворился. Ну вот, на пару часов у нас есть окно — прозрачное, но совершенно звуко-, влаго-, ветро- и врагонепронецаемое. И Авеллонепроницаемое тоже — она всё ещё продолжала рваться, а Натсэ её удерживала.

— Тут всегда так, — услышал я голос Гетаинира. — Часов до семи-восьми из дома лучше не выходить, пока туман не рассеется. В нём люди пропадают...

Я повернул голову. Гетаинир сидел на корточках возле нашей двери, смотрел в сторону трупа и, казалось, очень глубоко задумался.

— Что здесь случилось? — спросил я. — Боргента! Хватит.

— Но там же...

— Хва-тит!

Пришлось прикрикнуть. Авелла тут же сникла, и Натсэ с облегчением выпустила её из объятий. Выйдя из боевого режима, Авелла немедленно принялась реветь, кулаками размазывая слёзы.

— Не, — покачала головой Натсэ и попятилась. — Вот с этим ты уже давай сам. А я пойду на трупик погляжу.

Она отошла к Гетаиниру, а я приблизился к Авелле, обнял её, погладил по голове.

— Тише, тише, — шептал я. — Что бы там ни было — оно уже закончилось. Всё хорошо.

Снизу доносились злые заспанные голоса. Хозяин проснулся от криков и грохота и шёл разбираться. Под его сапогами лестница буквально взвыла.

— Ничего не хорошо, Мортегар, — прошептала Авелла, стараясь совладать с рыданиями.

— Тс-с-с! Ямос. Запомни: меня зовут Ямос. Ты — Боргента, а Натсэ — Тавреси. Хорошо?

Слёзы высохли. Авелла вздрогнула, отстранилась и заглянула мне в глаза.

— Б-б-боргента?

— Ага.

— Ты злой!

— Вовсе нет, просто мне пришлось импровизировать...

— Я каждый раз буду вздрагивать от этого имени!

Тут в коридор прибежал хозяин, за которым семенил пацан, который провожал нас в комнату.

— В чём дело? — рявкнул хозяин. — Что вы тут устроили? Ах ты ж... Кто это?

Гетаинир встал, скорбно качая головой.

— Это? — указал он на труп. — Это, надо полагать, наш инспектор. Самую малость мёртв.

— Его зарезали, — уверенно заявила Натсэ, которая, осмотрев труп, вновь появилась в проёме нашей двери.

— Не совсем, госпожа, — ласково улыбнулся ей Гетаинир. — Эти следы на горле — они от зубов и когтей. Его загрызли.

— Кто загрыз?! — воскликнул я.

— Лягушка! — крикнула Авелла. — Я же пыталась объяснить, а ты не слушаешь. Она в дверь скреблась. Я проснулась, никого нет — думала, кто-то из вас. Открыла дверь, а там — она. Ой, мама, я так никогда в жизни не пугалась... Она меня толкнула, а потом... Потом... Потом она выпрыгнула в окно.

— А ты-то зачем за ней рвалась? — не понял я. — За разбитое стекло взыскать?

Авелла молча опустила взгляд. Я пока не стал настаивать. Ладно, все мы, бывает, делаем глупости в состоянии шока.

— Как лягушка попала в дом? — недоумевал хозяин.

Гетаинир молча вошёл в соседнюю комнату — комнату покойного инспектора.

— Так я и думал, — донёсся оттуда его голос. — Окно открыто. Похоже, инспектор был очень закалённым человеком и любил спать на свежем воздухе.

— Второй этаж ведь! — простонал хозяин.

— Эти твари превосходно прыгают, поверьте моему опыту. Обратите внимание на следы крови. Скорее всего, инспектор как раз встал и оказался возле окна — он ведь собирался выехать рано и, возможно, оценивал погодные условия. И тут эта тварь бросилась на него из тумана. Вцепилась в горло. Инспектор попытался убежать, но сумел только выскочить в коридор. Где и расстался с жизнью.

Гетаинира я не видел — видел только спину хозяина и Натсэ, которая стояла, сложив руки на груди. Дослушав «заключение эксперта», она только хмыкнула, но ничего не сказала и, потеряв интерес к происходящему, вошла к нам в комнату. Судя по мрачному взгляду, который она бросила на меня, поговорить нам было о чём.

— Нужно стражу позвать, — сказал хозяин. — И мага этого... Пусть засвидетельствует, чего положено. Эй, пацан, ну-ка сбегай!

— Да щас! — воскликнул пацан. — В этот туманище? Да я лучше тут сдохну.

Хозяин принялся было браниться, но, бросив взгляд в окно нашей комнаты, поморщился.

— И то правда... Ну и что, тут его, что ли, бросить? Кровища вот-вот на первый этаж просочится.

— Можно затащить в комнату и завернуть во что-то, — разрешил Гетаинир. — Я — маг, изначальную картину видел, передам страже всё, что необходимо, можете не беспокоиться.

Пацан сбегал вниз за куском какой-то плотной ткани. Потом они, вместе с хозяином, кряхтя, затащили труп в его, трупью, комнату. А к нам зашёл Гетаинир, сияющий, как самый настоящий солс.

— Вот видите, господин Ямос! Я же говорил. Лягушки уже вот-вот перейдут в наступление. Если мы с вами не предпримем чего-то радикального. Я пойду спать, чего и вам желаю. А днём загляну в градоправление, потороплю их с решением.

Он удалился к себе в комнату, насвистывая. Я закрыл дверь.

— Чушь какая, — сказала Натсэ.

Она сидела на подоконнике и гладила кошку, которая постепенно успокаивалась у неё на руках.

— Ты о чём? — спросил я.

— О том, что этот клоун тут наплёл.

— Ты про Гетаинира? Вроде нормальный...

— Позёр и бестолочь, — отрезала Натсэ. — Глотка у трупа изгрызена — это безусловно. Но вокруг ран — ни отёков, ни припухлостей. Лягушка грызла его уже мёртвого. А вот одна рана — явно ножевая, и нанесли её при жизни. Это раз. А во-вторых, как же так никто не слышал борьбы? Почему инспектор не кричал? Бред.

Она собрала шкурку на загривке кошки в щепотку и ласково потеребила. Кошка негромко мяукнула, не то возмущаясь, не то благодаря за расслабляющий массаж.

— Труп тут давно лежал, — заявила Натсэ. — Ну, минут пять точно. Когда я выходила — он уже был.

— Ты что, его видела? — ужаснулась Авелла.

— Нет. Дверь открывается в ту сторону, я сразу повернулась к лестнице. Чувствовала ведь: что-то не так... Но тут, в этом городе, всё не так, вот и не придала значения.

— Ладно, — сказал я. — Не важно. Нам в это дело точно лезть не нужно.

— Ну вот и я так подумала, — кивнула Натсэ и перевела взгляд на Авеллу. — А ты чего к этой лягушке прицепилась?

Авелла огляделась, потом на мгновение замерла. Я догадался, что она сканирует пространство магическим зрением, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. А может, заклятие наложила — я не обратил внимания, появлялась ли на руке печать.

— Так она факел украла.

Я резко развернулся и посмотрел туда, где в полу была дырка. Хорошая такая дырка, будто специально предназначенная для того, чтобы воткнуть в неё факел.

— Нет, — прошептал я.

— Она меня оттолкнула, — всхлипнула Авелла. — Потом сразу прыгнула к факелу. Схватила его! И в один прыжок — уже у окна. И вылетела! Я глазом моргнуть не успела!

Кошка упала на пол.

— За-ме-ча-тель-но, — проговорила Натсэ. — Просто волшебненько...

Глава 5

Хозяин честно нас предупреждал, что в туман выходить нельзя, это чревато смертью. Я предложил Натсэ остаться — она только презрительно фыркнула:

— Отпустить тебя одного? Ничего смешнее не придумал?

— Натсэ, я — маг всех Стихий. Что со мной может случиться?

— Ну, я даже не знаю... — Она проверила крепление пояса с метательными ножами и накинула сверху плащ, больше похожий на абстрактную тряпку-накидку, но зато свадебное платье под ним в глаза не бросалось. — Например, ты можешь найти Орден Убийц, которого в этом городе нет и быть не может, и объявить ему войну. Или случайно заденешь какой-нибудь пенёк, а из-под него полезут ожившие мертвецы. Споткнешься о спящего дракона. А может, прекрасная голая незнакомка попросит тебя о помощи, заманит в мрачную пещеру, где...

— Я тоже что-то очень волнуюсь, — подскочила Авелла, которая до этих пор сидела на кровати.

Теперь Натсэ принялась убеждать её, что туманный лес с лягушками — не место для блондинок. Тщетно.

— Дура! — закончила разговор Натсэ.

— Сама дура, — не осталась в долгу Авелла.

И мы спустились вниз. Там усталый хозяин с грустью разглядывал красное пятно на потолке. Увидев нас, вздохнул:

— Всё-таки идёте? Ну, воля ваша. Давайте тогда рассчитаемся сразу.

Упс. Вот такого я не ожидал.

— За что? — спросил я, симулируя искреннее удивление.

— Ну как, за что? — пожал плечами хозяин. — За постой, за пиво, — кивнул он в сторону кружек, так и стоявших на столике. — Пятнадцать дилсов. Ну... Вы, конечно, оказали нам услугу, так что — двенадцать. Да, точно, двенадцать дилсов. Будьте любезны, сэр Ямос.

— Так-то дёшево цените вы то, что я спас ваше задание от осквернения, — с горечью сказал я и, поскольку заметил, что Натсэ уже потянулась к поясу с ножами, а Авелла активировала Воздушную руну, поспешил достать серебряную монетку.

Появление гатса произвело эффект на обеих моих жён, но оставило совершенно равнодушным хозяина. Он взял монетку, сходил за стойку и вернулся с пригоршней мелочи. Я кое-как рассовал все это по карманам и поспешил наружу. От меня явно хотели получить ответы на какие-то вопросы.

Не успели мы выйти в густой туман, скрывающий весь мир, за исключением радиуса метров пять, как дверь за нами закрылась. Лязгнул замок, стукнул засов. Я поёжился. Выходить пришлось в том же, в чем приехал — в свадебном костюме с плеча Зована, брата Авеллы. Эх, как всё-таки плаща жаль! Не из-за Хранилища даже — Огонь с ним, с Хранилищем, — а из-за самого плаща, как такового. Завернёшься в него, бывало, и не так уж холодно. Особенно когда с недосыпу и после кружки пива.

Я шагнул. Монеты в штанах брякнули.

— Так, ну-ка стоять, — положила мне руку на плечо Натсэ. — Давай по порядку. Откуда у тебя деньги?

— Да разве ж это деньги? — попытался отшутиться я.

Впрочем, тут была только доля шутки. Не так давно я обладал, по сути, безлимитом, вообще о средствах не думал. А теперь? Десять гатсов, и один уже разменял. Позор. Позорище!

Расстроив сам себя такими мыслями, я пошёл в туман смерти искать, но рука Натсэ впилась мне в плечо с такой силой, будто меня поймал терминатор.

— Мо-о-орти-и-и, — пропела она, и в тон ей мяукнула кошка из-за пазухи. Кошку пришлось взять с собой, хозяин уж очень недобро на неё косился. — Я тебе больше не рабыня, от меня так просто не отделаешься. Откуда взял деньги?

Что ж, она была права. С Натсэ без ошейника лучше не шутить. В то, что она меня покалечит раньше, чем я использую магию, я не сомневался — убийца, как-никак. Не сомневался и в том, что потом она все силы положит на то, чтобы меня вылечить. Однако сейчас не лучшее время, чтобы расслабиться и залечь на месяц в больничку, предоставив девушке решать за тебя все проблемы. Поэтому я рассказал о предложении Гетаинира.

— И ты согласился? — ахнула Натсэ.

— Жить-то нам на что-то надо, — буркнул я.

Затея Гетаинира, по здравом размышлении, и впрямь попахивала каким-то нездоровым авантюризмом, поэтому оправдывался я вяло. Мы уже углубились в лес. Не видно было ровным счётом ни хрена, и за каким мы сюда попёрлись, я с каждым шагом понимал всё меньше. Для очистки совести разве...

— Он это ради нас сделал, — подала голос Авелла. — Очевидно же. Это так мило, спасибо, Мортегар.

— Тебе, может, и мило, — огрызнулась Натсэ. — А только в итоге он будет себе спокойно где-то валяться, весь обескровленный и без сознания, ты — над ним рыдать, а я буду крошить в капусту этих грёбаных лягушек. Морт, это глупая идея. Ты должен вернуть деньги.

Тут кошка опять мяукнула из-под плаща Натсэ.

— Так они уже разменяны...

— Продадим лошадь. Она неплохая, глядишь, на солс и вытянет. А потом — есть нормальные способы заработать, знаешь ли.

— Где заработать? Здесь? — Я повернулся к Натсэ, но толком даже лица не разглядел — всё заволокло туманом, ещё и тени сгустились из-за деревьев. — А ничего, что город со дня на день уничтожат болота и лягушки?

— Это кто тебе сказал? Гетаинир? — Имя Натсэ произнесла с нескрываемым презрением. Чем-то этот дядька ей сразу резко не понравился.

— Он карту показывал!

— И что? Ты теперь веришь во всё, что нарисовано на листе бумаги?

Тут я врезался в дерево и шёпотом выматерился. Ощупал ствол руками, нашёл ветку, отсёк её мечом и зажёг. Магическое пламя быстро пожрало туман вокруг нас, и хоть друг друга стало видно. А то до этого Авелла и Натсэ больше напоминали призраков, и голоса звучали, как из могилы.

— Одну лягушку мы уже встретили, — сказал я. — А где одна — там и сотня. А сотня — это уже страшно.

Мы шли не по тропе. Троп тут, кажется, вообще не было — местные опасались леса. Поэтому приходилось прокладывать путь через травы и кустарники. Мне приходилось поднимать горящую ветку повыше, чтобы невзначай не устроить пожар. Хотя, конечно, я мог бы и поглотить огонь, если он разбушуется, но лучше не рисковать понапрасну.

— Куда мы, собственно, идём? — остановился я. — Когда меня похитила лягушка, она вообще неслась зигзагами. Они, небось, так и перемещаются. Факел может быть где угодно. Да и... На кой нам сдался этот факел?

Я озадаченно посмотрел на своих спутниц. Меня только сейчас посетила мысль, что факел, такой важный и ценный, был нам, по сути, не нужен.

— Нет, правда. Что самое страшное лягушки с ним могут сделать? Потушат? Туда и дорога.

— А если принесут к Яргару и выпустят Падшего? — спросила Авелла.

Я с удивлением посмотрел на неё. Авелла покраснела, но мысль до конца довела:

— Ну, ты же сам говорил, что, судя по карте, они движутся к югу. То есть, куда-то в сторону нашей академии. А теперь у них факел...

Я представил себе колонну лягушек, вприпрыжку несущихся по направлению к Яргару, причём, первая яростно размахивает факелом, и чуть не засмеялся. Идиотское зрелище. Идиотское, но... Нельзя сбрасывать со счетов такой вариант.

— Ну и как их искать? — развёл я руками.

— Никак, — поморщилась Натсэ. — Если у них где-то тут и есть логовище, то не рядом. Я ни одного признака не вижу.

Она огляделась и вздохнула:

— Я больше надеялась, что лягушка бросит факел где-то тут, поблизости... Но увы, не всегда везёт. Давай поворачивать, Морт...

И снова эта дурацкая кошка мяукнула. У меня уже давненько роились подозрения, но теперь я не выдержал. Сунул ветку в руки Авелле, а сам решительным движением распахнул плащ на груди у Натсэ.

— Стой, погоди, чего ты... — Она попятилась, но я успел вытащить кошку. Одной рукой приподнял, другой отвёл в сторону заднюю лапку...

— Мяу, — грустно сказал кот, проваливший маскировку.

— Серьёзно? — посмотрел я на Натсэ, которая покраснела так густо, что, казалось, щёки сейчас загорятся. — Ты завела кота и назвала его Мортом?

— Заткнись, — буркнула Натсэ.

— А почему сказала, что это кошка?

— Потому что заткнись!

— Н-да, логично...

Натсэ прятала взгляд, смотрела в землю. И вдруг глаза её расширились, краска исчезла с лица.

— Морт, смотри! — крикнула она.

Кот опять мявкнул. Я взглянул, куда Натсэ показывала, и увидел, как на кусочке земли, свободном от жёлтых листьев и прочего лесного мусора, появляются буквы:

«Дамонт — Мортегару. Лично».

Глава 6

Толком разобраться, как функционирует магическая переписка через Землю, я, к своему стыду, так и не успел. Ухватил только азы: какое заклинание нужно тыкать и как думать, чтобы послать адресату весточку. Однако ни разу ещё у меня не было такой ситуации, чтобы я скрывал своё местоположение, а мне при этом писали магическое письмо. И сейчас первая мысль, возникшая у меня, была такой: «А что если они смогут отследить, куда ушло письмо?»

Девчонкам, похоже, пришла в головы ровно такая же мысль, только без «а что если».

— Бежим! — закричала Авелла и потянула меня в ту сторону, откуда мы пришли.

— Стоять! — Натсэ оказалась более отважной и стукнула Авеллу по руке. — Морт, быстро. Мечом черти поверх свою руну Земли.

Я предпочёл довериться Натсэ. Когда нужно было действовать быстро и решительно, она была лучшим советчиком, чем Авелла, к тому же явно разбиралась в неочевидных магических тонкостях. Я призвал меч и в шесть резких движений вычертил поверх появляющихся букв руну Отал, отчего-то напоминающую мне схематическое изображение платочка, который женщины в деревнях повязывают на голову.

Стоило завершить последний штрих, как буквы перестали появляться, а потом и вовсе начали исчезать.

— Отлично, — прошептала Натсэ. — Теперь используй заклинание. Одно слово на праязыке: новтэнэйлэл.

Я шёпотом повторил слово. Чёрная печать у меня на руке появилась и пропала.

— Всё. Теперь никто тебе не напишет. Надо было сразу так сделать... Авелла, ты тоже говори. Прямо сейчас, при мне.

— Ты что, мне не доверяешь? — обиделась Авелла.

— Ты — маг Воздуха. У тебя в следующую секунду может собственное имя из головы выдуть.

Надув губы, Авелла проворчала:

— Новтэнэйлэл!

У неё на руке тоже мигнула чёрная печать, и ничего больше не случилось.

— Думаешь, успели меня отследить? — спросил я с опаской.

— Сомневаюсь. Ну, разве что очень-очень примерно — расстояние. Захватить местоположение можно точно только по ответу, однако рисковать всё же не стоит.

Кивнув, я огляделся. Медленно-медленно туман редел. Лес, вплотную подходивший к городу, был густой и мрачный. Мне подумалось, что он и летним ясным днём будет выглядеть не слишком приветливо. То тут, то там раздавались потрескивания ветвей, что-то скрипело и ухало.

Я врубил Магическое зрение и пару минут молча сканировал окрестности, стараясь растянуть радиус как можно дальше. Ничего. Далеко-далеко вперёд всё было пусто. Уж такой Огонь, как тот, что горел на факеле, я бы почувствовал, будь он от нас хотя бы в получасе ходьбы. Всё-таки лягушки носятся очень резво...

— Ну так что? — услышал я голос Натсэ. — Мы постараемся забыть, что факел вообще у нас был?

Я пожал плечами. Решение казалось обманичво простым. На сердце как-то нехорошо было.

— Я против, — сказала Авелла. — Мало ли в чьи руки может попасть факел. Даже простолюдин с ним может таких дел натворить... Нет, подобные вещи — это немалая ответственность, и наш долг...

— Ой, да помолчи ты! — Натсэ, судя по голосу, поморщилась. — Долг... Хватит уже долги раздавать. С меня так точно хватит на всю оставшуюся жизнь. Морт, мы ведь хотели с тобой просто спокойно жить. Так? Ты помнишь?

Я помнил. Именно об этом мы и мечтали — о простой жизни. Именно ради этого я избавился от ядра Огня. И теперь, потеряв его окончательно, мог считать, что сама судьба приняла мой выбор...

— Просто жить? — разочарованно произнесла Авелла. — А я думала, у нас будут приключения...

Я повернулся к своим спутницам. Натсэ уставилась на Авеллу:

— Тебе что, приключений не хватило?

Авелла энергично замотала головой. Потом посмотрела на меня умоляющим взглядом:

— Давай пройдём ещё минут десять? Если ничего не найдём — вернёмся. Хорошо?

Голубые глаза блестели, отражая свет огня. Губы чуть подрагивали, как будто вот-вот начнутся рыдания.

— Ладно, — вздохнул я. — Пятнадцать минут. Счастлива?

— Да! — подпрыгнула Авелла и побежала с веткой вперёд. Магическое пламя больше пожирало туман и воздух, чем, собственно, ветку, поэтому та ещё почти не обуглилась.

— Такое чувство, будто это наша дочка, — сказала Натсэ, выразительно взглянув на меня.

Авелла скакала впереди. Я не отключал Магического зрения и поэтому мог её прекрасно видеть. А у нас с Натсэ появилась, наконец, возможность перекинуться парой слов наедине.

— Слушай, — торопливо сказал я, — прости...

— За что? — Натсэ тоже говорила быстро и тихо. Мы медленно двинулись вслед за Авеллой.

— За то, что у нас всё вот так получилось. Ну, я про Авеллу. То, что мы с ней...

— Морт, помолчи.

Кот мяукнул. Натсэ раздосадованно шлёпнула его через плащ.

— Я просто хотел извиниться...

— Думаешь, так будет честно по отношению к ней? — Натсэ указала взглядом вперёд. — Извиняться так, будто притащил в дом кусок дерьма на ботинке?

— Я вовсе не так!

— Я понимаю. Но этот разговор у неё за спиной вести не честно. Сложилось так, как сложилось. Не буду врать, что мне это слишком уж нравится, но я приложу все силы, чтобы принять.

Камень с души не упал, но дал трещину. Я осторожно вдохнул полной грудью. Хорошо. Уже какие-то успехи во взаимопонимании у нас есть.

— Я не из-за этого такая, — успокоила меня Натсэ.

— А из-за чего?

Она помолчала, потом произнесла одно только слово:

— Искар.

Облачко пара сорвалось у неё с губ.

Я вспомнил, как она заколола Искара мечом прямо во время свадебной церемонии. А потом перерубила ему горло. Но ведь это был человек, которого она любила... Я осторожно коснулся её плеча, думая приобнять, но Натсэ дёрнулась.

— Не сейчас. Это пройдёт, я знаю, но давай не сейчас, хорошо? Мне нужно для начала просто отдохнуть. Хотя бы выспаться.

— Это нам всем бы не помешало... Слушай, а можно тебе один вопрос задать?

— Про Искара? — тусклым голосом спросила Натсэ.

— Ну, да...

— Только один. И всё. Хорошо?

Я задумался. Вообще-то на языке вертелся довольно дурацкий вопрос: «Ты его всё ещё любишь?». Но я его отбросил. Что мне проку, если она скажет «да»? Буду ревновать к мертвецу? Глупость. Поэтому я задал другой вопрос:

— Почему ты его убила?

— Хм. — Натсэ почему-то улыбнулась. — А ты сильно повзрослел. Я не думала, что дойдёшь до такого вопроса. Думала, будешь радоваться, что он мёртв.

— Я ни разу не обрадовался, что он мёртв.

— Это почему? — Натсэ смотрела на меня со странным выражением.

— Потому что... Потому что он не был плохим. Наверное. Нет, я-то, конечно, мечтал его прикончить и с радостью сделал бы это — в честном бою. Да хоть бы и не в честном, но — в бою. Такой смерти он не заслужил.

Сказав это, я мысленно врезал себе по голове. Ну вот зачем надо было воскрешать этого Искара, а? Молчал бы. Или говорил о чём другом. Важном. О том, как дальше жить.

— Знаю, — сказала Натсэ. — Он не заслужил. Я ужасно поступила. И поэтому мне сейчас так погано. Хочешь знать, почему?

Я кивнул. Молчала Натсэ долго. Наконец, тихо-тихо сказала:

— Кто-то из вас двоих должен был уйти навсегда. Потому что иначе ни я, ни вы не нашли бы покоя.

Мы неспешно шагали по лесу. Туман практически исчез. Под ногами пружинил ковёр из опавших листьев. Мыслетаймер, который я поставил на пятнадцать минут, почти дотикал. Пора было звать Авеллу.

— Я могу тебе как-то помочь? — спросил я вместо этого.

— Ты мне уже очень помог. Тем, что понял.

— И всё-таки...

— Не отходи далеко, ладно? — Она сжала мне руку и заглянула в глаза. — Я поправлюсь. Обещаю. Мне есть ради чего жить.

Я только кивнул. Не сделал попытки поцеловать её — понял, что сейчас это будет неуместно. Повернул голову, раскрыл рот, чтобы позвать Авеллу, но не успел.

— Сэр Ямос! — долетел до нас издалека её голос. — Госпожа Тавреси! Бегите скорее сюда, я кое-что нашла!

Глава 7

Авелла звала так, что можно было подумать всё, что угодно. Например, что она отыскала в листве золотое колечко. Или увидела воткнутый в землю факел. Или таинственную пещеру, из чёрного отверстия которой несёт смертью и тленом. Однако когда мы добежали до места, где стояла Авелла, помахивая догорающей веткой, все предположения оказались неверными. Ну, кроме замаха смерти и тлена.

— Вот дрянь! — воскликнула Натсэ.

Авелла рукавом платья закрывала нос, чтобы не дышать ядовитым воздухом. Она стояла на краю глубокого оврага, дно которого устилали останки. Первой в глаза бросилась лошадиная голова. От туши мало что осталось — её сильно разодрали и обожрали — однако голова была вполне узнаваемой, хоть и с признаками разложения.

Смирившись с этим печальным зрелищем, взгляд начинал замечать больше. Например, кости, в изобилии валявшиеся в овраге. Лошадиные, ещё какие-то — вот уж в чём я никогда не разбирался, так это в костях. Ну, разве что по черепам можно было бы сориентироваться, но все черепа тут были основательно раздроблены. Кроме, разве что, вот этого...

— Человек? — прошептал я.

— Ребёнок, — резко ответила Натсэ. — Лет десять-одиннадцать. Их тут ещё трое таких.

Её взгляд профессионально оценивал раскинувшееся внизу царство смерти. Кажется, она даже отвлеклась от мыслей об Искаре. Кто бы что ни говорил, а приключения нам всем и вправду были нужны. Пусть даже такие страшные и непонятные.

— Их пожрали лягушки. — Натсэ присела на корточки, всматриваясь, и я внутреннне напрягся, боясь, что она сейчас спрыгнет. — Но почему здесь? Не в их повадках кушать каждый день в одном и том же месте. К тому же здесь слишком сухо.

— Они перемещаются с туманом, — подала голос Авелла. Она что-то наколдовала с Воздухом, и дышать стало легче. Ветер относил смрад в сторону. — Когда туман — всегда влажно.

— Ага. Но вот та лягушка, что сегодня пробралась в трактир с туманом, никуда инспектора не потащила, а обожрала на месте.

— Меня одна утаскивала, — напомнил я.

— В тебе они чувствовали стихию, из-за которой нарушен баланс. И вообще не знали, что с тобой делать, ты им все инстинкты сбил. Сейчас они точно так же сходят с ума, танцуя вокруг факела. Может, с голодухи передохнут — неплохо было бы. Даже этот твой Гетаинир рассказывает, что они приходят и выедают поселение полностью. А не тащат жратву к столу.

Помолчав, Натсэ добавила:

— Детей убили, прежде чем съёсть. У двоих черепа проломлены, третьему шею сломали, четвёртый — не знаю...

Догорела ветка, и Авелла бросила её остатки вниз, будто исполняя некий погребальный ритуал магов Огня. В ветке уже не было смысла. Туман рассеивался, и тусклый осенний свет, пусть нехотя, но пробирался сквозь костлявые кроны деревьев. Мы молча смотрели, как гаснет пламя на гниющей лошадиной туше.

— А лошадь не доели, — задумчиво произнесла Натсэ. — И она — самая свежая...

— Что ты хочешь сказать?

— Пока — понятия не имею. Могу только предположить. Это место смахивает на ловушку. Капкан для лягушек.

— Но там нет лягушачьих трупов, — заметил я.

— А их не убивать пытались. А ловить.

Я содрогнулся. Зачем может понадобиться ловить таких чудовищ? В местный зоопарк, что ли?

— Место неплохое. Над оврагом кроны почти смыкаются. Можно закрепить сеть, или что-то вроде. Есть где спрятаться. Опять же — на дерево залезть, в случае чего. Лягушки высоко прыгают, но лазать — это не к ним. А вот это... Вот это интересненько.

И случилось то, чего я боялся. Натсэ — легко и бесшумно, будто ночная тень, — слетела в овраг.

— Какой ужас, фу, немедленно уходи оттуда! — вскрикнула Авелла.

Натсэ, не обращая внимания, склонилась над кучей костей, поворошила их подобранной тут же палочкой и что-то подняла.

— Узнаёшь, Морт?

— Нет, — честно сказал я, вглядываясь в наполовину разбитый стеклянный шарик.

— Уверен, что не видел такого?

— Какого? Стеклянных шаров?

— Я видела, — сообщила Авелла. — И даже делала. Это простейшая поделка на самом-то деле. Так духи́ хранят. На стекле рисуется руна, и если её коснуться, то шарик разбрызгивает то, чем его наполнят.

Натсэ повернулась к нам. Глаза её как-то недобро сверкнули. Потом она выскочила. Подобный трюк в её исполнении я уже видел — когда мы пробирались в резиденцию Герлима. Сейчас она точно так же, едва касаясь отвесной стенки оврага, буквально взлетела к нам.

— Делала, говоришь? — спросила она у Авеллы. — А для кого?

— Для себя, — с недоумением сказала Авелла. — Для кое-кого из девчонок в академии.

— Для брата, — подсказала Натсэ.

— Как ты узнала?!

Фыркнув, Натсэ закатила глаза и обратилась уже ко мне:

— Помнишь, когда ночью тебя похитил Зован? Ну, когда ты только что переехал в общежитие.

— Забудешь такое...

— Меня тогда усыпили. Ты ещё говорил, как кто-то из тех придурков хвастался, что, мол, «два раза брызнул», или как-то так. Видимо, вот из такого шарика, в котором были отнюдь не духи, а сонное зелье.

Натсэ поднесла круглый осколок к лицу и понюхала.

— Как и здесь, — резюмировала она. — Любопытные дела творятся в Дирне...

Я услышал судорожный всхлип и повернулся к Авелле.

— Зован похитил?.. — прошептала она. — Я виновата...

— Ни в чём ты не виновата, — отмахнулась Натсэ. — Если кто и виноват, так это я. Не надо было спать так, чтобы ко мне можно было подкрасться.

Аргумент на Авеллу впечатления не произвёл. Из глаз потекли слёзы.

— Ой, ну хватит, а? — простонала Натсэ. Она выбросила осколок через плечо и резким движением выдернула из-за пазухи мявкнувшего кота. — На вот, котика погладь, успокаивает.

От неожиданности Авелла и вправду прекратила реветь. Вцепилась в кота и послушно принялась его гладить.

— Возвращаемся, — решил я. — Хватит на сегодня приключений.

— Согласна, — кивнула Натсэ, бросив прощальный взгляд на кладбище в овраге.

На обратном пути я вызвал свою старую добрую интерактивную карту. Разумеется, лес был сплошным белым пятном, но той извилистой линии, по которой мы пришли к оврагу, вполне хватило, чтобы отыскать дорогу назад.

— Натсэ, — негромко позвала Авелла.

— Чего тебе?

— Кто-то убивал детей.

— Да, я заметила. Что-то ещё?

— Это ведь нехорошо. Ты разве стала бы убивать детей?

— Сейчас — нет. Раньше... Если бы мне дали такой заказ, у меня бы не было выбора.

— Был бы. И ты такой выбор однажды сделала.

Я шёл впереди и не видел, но почувствовал, как Натсэ вздрогнула.

— Я не верю, что ты убила бы ребёнка, — продолжала Авелла.

— Именно поэтому ты до сих пор жива, — огрызнулась Натсэ.

— Смешно, — согласилась Авелла, должно быть, улыбаясь. — У тебя очень интересное чувство юмора, мне даже нравится. Только я ведь права: ты на самом деле добрая и убивать невинных и беззащитных тебе совсем не нравится.

— Чего ты ко мне прицепилась? По-твоему, я, что ли, там это крошево устроила? Говорю же: место гнилое. И творятся здесь отвратные вещи. Именно поэтому надо как можно скорее отсюда убираться. Продадим лошадь, вернём долг этому клоуну и дальше пойдём пешком. Еды купим. Ночевать можно в земле. Ты ведь сможешь сделать вентиляцию? Костёр лучше под землёй не разводить. Дым выдаст. Такие подозрительные дымящиеся отверстия первым делом проверяют, когда кого-то разыскивают.

Авелла молчала с минуту. Потом решительно довела до конца свою линию:

— Какая-то сволочь убивает детей в этом городе. У нас украли факел. А всех жителей скоро сожрут дикие лягушки и жабы. Да как мы можем просто развернуться и уйти?! Мы должны сразиться с врагами лицом к лицу, победить и наказать виновных!

Натсэ только усмехнулась, но ничего не сказала. Я тоже молчал. Уйти хотелось. Хотелось просто до дрожи. Но где-то в глубине души было такое чувство, что от неприятностей нам не скрыться. Может, дело не в «нас», а конкретно во мне. С тех пор, как я попал в этот мир, не было, кажется, случая, чтобы неприятности обошли меня стороной. Я к ним даже привык. А сейчас мы, по крайней мере, вместе. Да, вместе — все трое! — и надо бы приложить все усилия, чтобы вместе и оставаться. Пойдёт ли нам на пользу, если, встретив первые трудности, мы просто убежим? Об такие союзы, как наш, должны штормы разбиваться, и никак иначе.

Карта безошибочно привела нас к трактиру. Мы вышли из леса и увидели сразу две крытые повозки, каждая из которых запряжена парой лошадей.

— А вот и стража прибыла, — процедила Натсэ сквозь зубы.

— Может, обождём? — предложил я.

В нашем положении общаться с представителями власти надо было бы как можно меньше.

— Не выйдет. Заметили. — Взглядом Натсэ указала на окошко на втором этаже. Я только и успел увидеть, что там занавеска качнулась.

— Ну что ж... Пойдём. Мы ведь ни в чём не виноваты, — наивно сказал я.

Глава 8

— Ого... — только и сказал я, увидев местного магического полицейского.

Мы с ним столкнулись на втором этаже, он стоял, сложив руки на груди, и смотрел прямо на нас. Ждал.

Выглядел маг колоритно. Высокий, в чёрном кожаном плаще, высоких, до колен, блестящих сапогах. У него были длинные волосы, достающие до пояса, причём, слева белые, а справа чёрные. А когда он опустил руки, я заметил, что ногти у него длинные и выкрашены через один в чёрный и белый цвета. Лет ему, на глаз, было тридцать-тридцать с небольшим. Но я знал, что внешность магов обманчива, так что запросто могло быть и сто тридцать.

— Наконец-то, господин Ямос, — ледяным тоном произнёс маг. — Я уже заждался. Какая необходимость погнала вас столь ранним и туманным утром в лес?

Говорил он премерзко — как будто змея шипела. И ведь чувствовалось, что специально пыжится. Зачем? Детей пугать?

Печатей у него на руке видно не было, но мои специфические таланты мага всех стихий помогали считывать даже ту информацию, которая без печатей обычно не читалась.

Асзар. Маг Земли пятого ранга. Боевой маг. Орден Стражей

Ранг смешной, конечно, однако я хорошо знал, что в бою важен не столько ранг, сколько навыки и опыт. И вот тут я не знал, что и думать. При такой внешности Асзар должен был быть либо очень крутым бойцом, либо полнейшим ничтожеством. Гордыня в нём чувствовалась непомерная, насчёт всего остального — не знаю.

— Захотелось подышать свежим воздухом, — нагло ответил я.

— Господин Ямос, советую вам отвечать по существу, когда вопросы задаю я.

— А ты кто такой? — вмешалась Натсэ. — Хочешь добиться ответов — объясни, почему мы их должны тебе давать. Или попробуй взять силой.

Асзар смерил её высокомерным взглядом. Стоял он возле нашей двери и всей своей позой показывал, что пройти нам будет непросто. За его спиной двое стражников-простолюдинов, сгибаясь от тяжести, вынесли завёрнутый в тряпку труп. Асзар подвинулся, пропуская их, и молчал, пока до нас не донёсся жалобный скрип лестницы.

— Девушка, я не собираюсь терпеть подобный тон. Если не хотите познакомиться с местными казематами, впредь извольте обращаться ко мне с уважением. А до тех пор, пока я не спрошу лично вас, лучше помалкивайте.

То, как напряглась от этих слов Натсэ, я почувствовал. Вряд ли она сию секунду прибьёт этого чёрно-белого, но и долго противиться искушению не сможет.

— Ещё раз, господин Ямос. Для чего вы ходили в лес?

Дался ему этот лес... Адвоката, что ли, потребовать? Хотя ладно. Если хорошенько подумать, то нам надо бы вести себя тихо и не ерепениться.

— Лягушка кое-что у меня украла. Ходили искать.

— Да неужели? — притворился изумлённым Асзар. — Должно быть, очень ценная вещь, если вы пошли за ней на верную смерть.

— Ну, смерть оказалась не такой уж и верной, — пожал я плечами.

— Отвечайте на вопрос, господин Ямос!

— Так вы его хоть задайте для начала.

Асзар понял, что немного оступился, и его бледное лицо порозовело от неудовольствия.

— Что украла у вас лягушка?

— Факел.

— Факел? Если не ошибаюсь, это палка, один конец которой обмотан паклей. Эта вещь настолько ценна?

— Вообще нет. Просто не люблю, когда у меня воруют.

Асзар хотел ещё что-то сказать, но тут распахнулась дверь, находившаяся аккурат между нами, и в коридор, зевая, вывалился Гетаинир.

— А! — обрадовался он Асзару. — Приполз-таки? А я думаю, кто тут пищит под дверью. Видал, чего с инспектором сделалось? А ты не верил! Скоро лягушки сюда толпой ломанутся, вот похолодает ещё чуток...

Асзар заалел ещё сильнее. Похоже, боец из него так себе. Если уж ему настолько легко гордость уязвить, значит, подкрепить её особо нечем. Сильные люди обычно спокойны.

— Господин Гетаинир! — Он попытался повысить голос, но получился нелепый взвизг. Авелла хихикнула — негромко вроде, но Асзар услышал, и его затрясло от ярости. Каким-то сверхъестественным усилием воли он заставил голос звучать по-прежнему холодно и угрожающе: — Господин Гетаинир, ваше самоуправство с местом преступления недопустимо. Вам придётся явиться сегодня для дачи показаний...

— В конуру твою? — весело спросил Гетаинир. — Не... Там одному-то тесно. Давай лучше вот как: я через часок в градоправление пойду, ты тоже подбегай — да поговорим обо всём сразу.

Мне сделалось немного жалко Асзара. Он так хотел быть значительным, а Гетаинир ему так всё обгадил... Интересно, он теперь разревётся, или опять орать начнёт? Судя по тому, как перекосило его лицо, своим фирменным голосом он в ближайшее время не заговорит.

Асзар, видимо, и сам оценил свои перспективы достаточно трезво. Нелепо торжественным жестом он запахнул плащ и, не говоря ни слова, прошёл мимо нас. Авелла прижалась ко мне, пропуская его.

Грохот сапог наложился на стоны лестницы, и вдруг одновременно раздались громкий треск и чуть ли не девчачий крик.

— Ай, неудобно как! — воскликнул Гетаинир. — Представитель власти, и вот так вот...

Натсэ хмыкнула, отдавая должное комизму ситуации, а я повернулся и шагнул к лестнице. Мало ли, может, помощь нужна.

Асзар провалился примерно в середине лестницы. Ушёл по грудь и застрял. Теперь он, тонко рыча, упирался руками в ступеньку и пытался вылезти, но лестница его не пускала.

— Беда, — послышался снизу голос хозяина. — Пацан, ты давай, за левую ногу, я — за правую. И дёргаем.

— Не смейте ко мне прикасаться! — завизжал Асзар. — Жалкие простолюдины! Я выберусь сам! Я...

Он закряхтел, приложив все силы, но не добился ровным счётом ничего. Я вздохнул. Ну что с него взять? Как ребёнок, право слово. Вот если б Лореотис так провалился, он бы сначала с минуту крыл бы матом так, что стены дрожали, а потом доломал бы лестницу, выбрался, выпил и сам над собой посмеялся. А этот... Никакой тебе самоиронии.

Подобравшись к нему, я протянул руку. Асзар с ненавистью на меня уставился. Лицо вспотело, волосы спутались.

— Давайте, — подбодрил я его. — Я не простолюдин, я маг.

Довод этот, похоже, что-то для Асзара значил. Он протянул мне свою узкую ладонь с холёными ногтями, один из которых сломался. Я не без внутреннего содрогания её сжал. Напряг бицепс, потянул. Асзар сидел крепко.

— Не шевелитесь, — посоветовал я и сотворил левой рукой топор с металлическим топорищем.

Глаза у Асзара расширились, но он не дёргался. Мужественно терпел, пока я не подрубил ступеньку, расширив отверстие.

— Упритесь, — велел я и опять потянул.

В этот раз дело пошло. С хрустом Асзар выскочил из разлома и тут же выдернул руку. Попытался было отряхнуть одежду — не получилось. Труха налипла на камзол и штаны, на плащ. Тут щёткой бы надо...

Резко развернувшись, Асзар бросился вниз. Я зажмурился — вот провалится сейчас опять и чего доброго помрёт от разрыва самолюбия.

Но Стихии хранили Асзара. Он благополучно добрался до конца лестницы, протопал через зал и вышел в дверь. Не поблагодарил даже... Хотя не больно-то и хотелось.

— Чего стоишь, оболтус? — рявкнул снизу хозяин. — Не видишь, лестница поломалась? Как постояльцы ходить будут? А они нам платят, между прочим!

Пацан — бедолаге всё не удавалось поспать, как, впрочем, и хозяину, — пулей вылетел из двери вслед за Асзаром. Хозяин, ворча себе под нос, осмотрел ещё раз пролом, сплюнул в сердцах и удалился.

— Зря вы это, сэр Ямос, — услышал я голос Гетаинира.

Обернулся. Маг стоял наверху, покачивая головой. Натсэ и Авелла стояли рядом.

— Почему это? — спросил я.

— Потому что гордые и глупые люди никогда не прощают добра, — ответила Натсэ, и Гетаинир молча склонил голову в знак согласия.

Глава 9

Позорно убегающий Асзар открытым текстом так и не сказал, есть ли у нас какие-то обязательства перед местной властью. Спать, несмотря на бешеную усталость, никому уже не хотелось, и мы начали постепенно налаживать быт. Натсэ вытребовала у меня дилс и отправилась покупать коту еду. Мы с Авеллой хотели было её сопровождать, но она от нас отфыркалась. Сказала, мол, если в городе, где власть представляет маг-клоун, она и встретит какую-то опасность, то, скорее всего, даже её не заметит.

— Так-то да, — сказал я, когда за ней закрылась дверь.

Внезапно пришло осознание, что Натсэ, в отличие от Авеллы, ни разу не комнатное декоративное растение. Если ей захочется куда-то пойти — она пойдёт, и не факт, что каждый раз будет предупреждать. От этой мысли стало не по себе. И само собой как-то пришло ностальгическое воспоминание о кожаном ошейнике...

— Мортегар, ты ни в чём не виноват, — сказала Авелла, перетряхивая постель с брезгливым выражением лица. — Если бы она не хотела быть с тобой, то её бы здесь вообще не было. И если она решит, что не хочет — так и скажет.

— У меня что, правда все мысли на лице написаны? — мрачно спросил я.

— Иногда. — Авелла улыбнулась. — Мортегар, эта постель не просто мала, она ужасна! Мы можем позволить себе что-то лучшее?

— Должны, — кивнул я. — Пойду вниз, поговорю с кем-нибудь...

— И помыться бы... У этого города, очевидно, нет контракта с кланом Воды.

Вот и у меня складывалось подобное впечатление. Туалет был на улице, и ничего похожего на ванну или хотя бы раковину я тут не видел. Нам с Авеллой было, в общем-то, ещё нормально — маги Огня не потеют — А вот Натсэ... Да, надо заняться обустройством быта.

Оставив Авеллу сторожить кота (на самом деле она с ним просто играла), я спустился вниз. Лестницу оперативно починили — приколотили поверх пролома доску. Коряво, вообще по-уродски, но хоть наступать можно. Был соблазн просто перелететь ступеньки, заодно и в магии Воздуха поупражняться, но я решил без необходимости не палить лишние печати и просто аккуратно шагал по ступенькам.

В зале прибиралась женщина в тёмно-коричневом платье. Она, напевая себе под нос, выметала сор из-под столов. Заметив меня, улыбнулась:

— Здравствуйте, господин! Это вы наш новый постоялец?

— Ага, я. Не знаете, где хозяин?

— Дома. Он вечером выходит.

— Ясно... А вы?..

— А я его жена, Данлотея. Может быть, я смогу вам чем-то помочь?

Я пожал плечами. Жена так жена, я не принципиальный.

— Ну, давайте попробуем. Я бы хотел снять в аренду жильё в этом городе, желательно с ванной. Подскажите, как это вообще делается, и где дешевле?

— С ванной? — широко распахнула глаза Данлотея. — Где же вы жили до этого, господин?

— В Тентере, — соврал я, выдав одно из трёх известных мне названий городов.

— Ничего себе. В самой столице? — Данлотея ахнула и выпустила метлу из рук.

— Ну, там, неподалёку, — смутился я. Как начнёт расспрашивать...

— Что же вас заставило переехать к нам?

— Паломничество, — коротко ответил я, вспомнив загадочную оговорку Гетаинира.

Прокатило. Уважения во взгляде Данлотеи прибавилось.

— Ну смотрите. Сейчас выйдете из трактира и сразу налево, по центральной улице. Не перепутаете, она самая широкая. Минут десять неторопливым шагом — увидите площадь. Там скоро рынок откроется, но пока никого, рано. Посреди площади столб с объявлениями. И там уже смотрите. Если с ванной, то, сразу скажу, дёшево не будет. Таких домов тут три-четыре на весь город. Один, кстати, может, и сдаётся — хозяин давно уехал, климат ему тут не понравился. Дом называется Каменный страж.

Ишь ты. Дом, да ещё и называется. Ладно, разберёмся.

— Но вот таких чудес, чтобы с потолка горячая вода лилась, всё равно не ждите, — тут же приземлила меня Данлотея. — Неужели все эти росказни — правда?!

— Правда, — серьёзно кивнул я. — Ну нет так нет, ладно, сами натаскаем. А вообще, где здесь люди моются?

— Так в бане же! — засмеялась Данлотея. — Их три на город, любую выбирайте. Раз в неделю, по четвергам, все мужики ходят за полцены, а по пятницам — женщины.

— А сегодня что?

— Суббота. Видите, с пятницы свинарник какой развели. — Она подняла метлу, недвусмысленно давая понять, что ей пора работать.

Поблагодарив за сведения, я вышел в мир, и мир бросил мне в лицо сухую листву холодным порывом ветра.

— Что ж ты, сука, негостеприимный такой? — проворчал я и запахнул пиджак. Без особого, правда, толку.

Первым делом зашёл в конюшню. Обнаружил там наличие отсутствия лошади и спящего посреди помещения пацана. Он храпел, как рота красноармейцев после победоносного марша, но я не позволил себя запугать. Бесцеремонно растолкал пацана.

— Да что там ещё? — проворчал он, раздирая глаза. — Драл я эту лестницу, со всеми постояльцами!

— Это ты, конечно, молодец, — решил я начать с позитива. — А лошадь-то где? Тоже драл?

— И лошадь драл! — кивнул пацан. Потом проморгался, взгляд стал осмысленным. Этим самым взглядом он посмотрел на пустующее стойло. — А! Ваша-то лошадь? Эту не, эту не драл. Её дама ваша забрала. Которая чернявенькая.

— Оу, — только и сказал я.

— Ага. Ну так чего? Спать-то можно уже?

— Да-да, извини, что потревожил.

Пацан свернулся калачиком на соломе и тут же снова захрапел.

Я вышел из конюшни, проверил телегу. Вещи вроде на месте. Самое важное мы, конечно, в комнату затащили — кота и факел. Оставалось всего ничего — каменная посуда, из которой, видимо, ела Натсэ, пока скрывалась от Убийц; росточки, которые мы с Авеллой посадили в крепости; какие-то тряпки без формы и цвета, годные на всё, что угодно: завернуться, укрыться, подстелить, разорвать на бинты.

Центральная улица и вправду обнаружилась быстро. Я шёл, глазея по сторонам. Домики тут не слишком отличались от тех, что я видел в Сезане, разве что поплоше, да победнее. Чаще встречались деревянные. На окраине вообще поначалу были чуть ли не деревенские хижины, но постепенно, по мере приближения к центру, благосостоятельность граждан росла.

Сами граждане тоже ничем особым не отличались. Люди как люди. На меня, правда, посматривали с удивлением — я выглядел по местным меркам странновато. С одной стороны вроде в дорогом костюме, а с другой, состояние этого костюма, конечно, было — проще заплакать, чем объяснить. Ну а что я мог поделать? Я не Джеймс Бонд, чтобы в одном и том же костюме победить два Ордена Убийц, а потом на светский раут завалиться.

О, вот и дом с надписью «Баня». Пойду-ка, наведу справки.

С маркетингом в Дирне было вяленько. На ресепшене (да простят мне Стихии это гордое слово) сидел настолько грязный мужик, что грязь с него можно было пальцем отколупывать, только не хотелось.

— Четыре дилса, — зевнул он. — Если в четверг, то два, но там толпа будет.

— Не, толпу не надо, — покачал я головой. — У вас записаться надо, или как? Там две девушки ещё...

— Втроём — двенадцать дилсов, — тут же сказал мужик, даже бровью не дёрнув. — Если хотите, чтоб никто не подсматривал — пятнадцать.

С минуту мы с ним смотрели в глаза друг другу. Потом я кивнул:

— Я запомню.

— Заходите, работаем до десяти часов.

В глубокой задумчивости я продолжил путь к центру. И рад бы сказать, что думал о чём-то серьёзном, но мысли мои вертелись вокруг слова «втроём». А ведь на самом-то деле серьёзный вопрос! Как ни крути, а семейная жизнь подразумевает некоторые, скажем так, приятные бонусы. И что? И как?.. Отношения в коллективе сильно непростые, чтобы вот так вот запросто — «втроём». А если по очереди... Ой, блин, что-то мне как-то нехорошо сделалось. Дурдом. График, что ли, составлять? А как же романтика, всё такое? А Авелла вообще ещё девушка непорочная, по крайней мере, физически. Душою-то она с Боргентой была. За каким-то хреном...

Вот в таких размышлениях я и добрался до площади. В столб почти врезался. Это был не просто столб, а массивная тумба с четырьмя гранями, заполненными объявлениями. Я шагнул на ступеньку и начал читать. Сразу повезло, на этой стороне оказались объявления об аренде, продаже и покупке жилья. Все дома тут и вправду имели названия вместо адресов. Названия сочиняли, вообще не заморачиваясь смыслом, лишь бы звучало красиво. Цветочный родник. Серебряный перебор. Дубовый стук. Сиреневый туман.

Каменного стража я нашёл. За него просили аж двадцать гатсов в месяц. Я присвистнул. Недурно. Это на солс, получается, можно прожить пять месяцев... А ведь каждые полгода лошадь продавать не будешь. Интересно, а с работой тут как?

Я обошёл тумбу. С работой было никак. Вернее, девушки для интересного досуга требовались много куда. А вот из нормальной работы требовался только гробовщик. Учитывая то, откуда у меня растут руки, вряд ли я смогу сколотить приличный гроб. Да уж... Вроде бы Авелла говорила, что маги не работают, а оказывают услуги за деньги. Надо бы поразузнать, как это делается. Уж как маг-то я что-то могу! Ну и предложение Гетаинира сбрасывать со счетов не нужно. Чего-то он сегодня в градоправлении узнает...

— Эй, красавчик, не хочешь поразвлечься? — послышался сзади развязный женский голос.

— Отвали, я женат, — огрызнулся я, не оглядываясь, да и не задумываясь.

— Ничего себе, какой ты стал грубый! — изменился голос.

Я резко обернулся. Внизу, перед тумбой, смеясь, стояла Натсэ и подбрасывала на ладони золотые монеты. Две.

— Лошадь продала? — только и спросил я. — Так дорого?

— Тут особое искусство, Морт, — вздохнула она. — Я потому тебя и не взяла.

— Что за искусство?

— Точно хочешь знать?

— Точнее не бывает!

Натсэ поставила ногу на ступеньку, как бы невзначай потянула подол платья, обнажив бедро, и сказала всё тем же голосом, которым только что меня окликала:

— Не желаете ли купить мою лошадку, м-м-м?

Я бы купил у неё всё, что угодно.

— Перестань! — Я за руку втащил её к себе. — А если бы?..

— Морт, я — не Авелла. Но уж от простолюдина и Авелла бы отбиться сумела. Ты там что, аренду смотрел? — Она пошла в обход тумбы.

— Да. Думаю снять что-то за восемь-девять гатсов. Дом с ванной есть, но там двадцатку просят, а это...

— Это как раз то, что нужно, — перебила меня Натсэ и, привстав на цыпочки, сорвала объявление. — Раз уж мы здесь застряли, я хочу хотя бы пожить со всеми удобствами.

— А ведь, помнится, ты была готова на козьей шкуре спать, — подколол я её.

— Ну, вспомнил! Я тогда, во-первых, была рабыней, а во-вторых, мы в деревню собирались. А это — хоть и убогий, но всё же город. Разницу чувствуешь?

— Смутно. Слушай, Натсэ, я пока понятия не имею, как заработать денег...

— Ой, да не волнуйся ты! Заработаем. Где-где, а в городе со мной не пропадёшь. Пошли в градоправление.

— Зачем? — удивился я.

— Тут не указано адреса, куда обращаться по аренде. Значит, ключи в градоправлении. Говорю же: я в городах разбираюсь, Морт.

Она улыбнулась мне, и мне пришлось в ответ выдавить улыбку. После столь долгого и непростого перерыва, мы с ней осторожно поцеловались, как будто в первый раз.

— Хороший ты, — шепнула Натсэ, потеревшись о мой подбородок макушкой. — Ладно, идём. Расслабимся, когда запрём изнутри дверь своего дома.

Как только я повернулся, меня встретила довольная улыбка Гетаинира.

— Сэр Ямос! — заорал он, будто старого друга встретил. — А я как раз о вас думал. В градоправление иду. Со мной не желаете? Сразу всё и решим на месте.

Глава 10

В маленьких городах, вроде Дирна, маги были в диковинку. Как мне объяснили по дороге в градоправление, Асзар — официально — был тут единственным магом и большую часть времени балду пинал, проживая на бюджетные средства.

— У кого ни рук, ни мозгов, — говорил Гетаинир, — тем после академии самый лакомый кусочек — пристроиться в каком-нибудь занюханном городишке. Сюда по штату не полагается больше одного мага. Основная задача — следить, чтоб никакие другие маги тут свои дела не обделывали, в обход клана. Ну, налоги, всё такое. Так что вас Асзар теперь в любом случае ненавидеть будет. Приглядывать придётся. Кончилась лафа.

— А вы с ним как будто знакомы? — спросил я.

— Как же! Вместе учились, вместе закончили. Академию в Сезане. Уж над ним ещё тогда все ухахатывались. В основном, из-за голоса. Слыхал, как пищит? Будто птенчик под колесо попал. Вот он, курсе на третьем, шипеть выучился. Тоже, конечно, посмеялись, но звучит, надо сказать, жутковато.

— А волосы-то он зачем красит?

— Да не красит он. У него — странная ситуация, сэр Ямос... Отец — маг Воздуха, мать — маг Земли. Оба безродные, но чистокровные. Говорят, такое редко, но получается. Обычно кто-то один доминирует, и тогда волосы, да и вообще внешность ребёнка такие же, как у отца, или матери. А тут — оба одинаково никчёмные, женились по великой любви, вот и получился у них Асзар.

Я вспомнил Авеллу, у которой во внешности ничегошеньки от отца не было. Наверное, он и поэтому тоже на неё постоянно злился. Да и Зовану, понятное дело, неприятно было осознать, что его мачеха «доминирует» над отцом. Отец-то вон какой — в пенсне, грозный. А мачеха — вся воздушная, белая, пушистая, и только и делает, что улыбается.

Асзару я потихоньку начал сочувствовать. Зря, конечно, и надо бы придушить в себе это гнусное чувство. Я, вон, Гиптиусу, жениху Сиек-тян, уже посочувствовал, блин. И что ? Он меня в благодарность сперва чуть драконом не убил, потом шантажировал, а по итогу вообще сдал Логоамару. Он, правда, потом извинился, но осадочек-то остался. Короче, нельзя людям сочувствовать. Если маньяк насилует ребёнка — это, конечно, другое дело, но вот если взрослый человек не может себя правильно поставить и в обществе устроиться — туда ему и дорога. Пошлют ему Стихии кого-нибудь вроде Натсэ на жизненном пути — пусть она с ним и заморачивается, как этого бегемота из болота вытащить.

Наконец, добрались до градоправления. Вопреки моей логике, находилось здание не в центре, а где-то в сложнодоступной запинде, зато посреди парка. Парк, конечно, был — одно название. Две ёлки, три палки, развороченная земля и каменная скамейка перед заглохшим фонтаном.

— Облагораживают, — пояснил Гетаинир.

— Давно?

— Пятый год вроде.

Ну, аж что-то расслабилось внутри у меня. Я дома!

Здание оказалось невзрачным. Каменное двухэтажное строение, вытянутое в длину. Окна забраны решётками, дверь дубовая. Ни тебе украшений каких, ни тебе гордо реющих флагов. Просто стоит такой прямоугольник каменный посреди парка. Ну, ок...

— По аренде куда? — деловито осведомилась Натсэ, когда мы вошли внутрь.

В отличие от бани, тут специального человека не было, который сидел бы напротив входа и снабжал посетителей ценной информацией. Даже никакой бумажки на стене.

— По аренде — это в пятый, — сказал Гетаинир, махнув рукой вправо. — Но давайте сперва с лягушами порешим.

Мы не возражали. Свернули влево, прошли длинным коридором, между двумя рядами одинаковых дверей.

— Как тут вообще ориентироваться? — недоумевал я.

— Простолюдинам? Понятия не имею. Сами себе вечно проблем насочиняют и сидят, радуются. А если ты маг — так открывай пинком любую дверь и рявкай. Время сэкономишь.

Рявкать я пока особо не умел, надо будет потренироваться на кошках. Вернее, на коте. Ну а что? Его ведь Мортом зовут. Так и хочется наорать. Уж с самоненавистью-то у меня всё в полнейшем ажуре.

Мы поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Здесь коридор был побогаче, даже ковёр на полу лежал — длинный такой. Замызганный, правда, но — ковёр. Одна дверь отличалась от других наличием таблички. «Градоправитель», — гласила она.

— Вот и пришли, — сказал Гетаинир и — не пинком, правда, а рукой — без стука открыл дверь.

Градоправителем оказался полный лысеющий мужчина в чёрной мантии и — сюрприз! — в пенсне. Макушка у него блестела, отражая скудный осенний солнечный свет. На нас, ворвавшихся без предупреждения, он посмотрел сперва грозно, но, узнав Гетаинира, тут же степенно поднялся из-за стола и даже обозначил лёгкий поклон. Мол, вы, конечно, маг, и я вас уважаю, но статуса у вас тут никакого, так что на многое не рассчитывайте.

— Здрасьте, — хамски поприветствовал градоправителя Гетаинир. И шлёпнулся в одно из трёх имевшихся кресел. — Слыхали?

— О чём это вы изволите? — дребезжащим голосом отозвался градоправитель.

— Ка-а-ак?! — изумился Гетаинир. — Асзар — неужели не доложил ещё? Вот бездельник!

Мы с Натсэ тоже уселись рядом друг с другом и приготовились слушать. Натсэ всё вертела в руках монетки, по лицу её то и дело пробегала улыбка. Объявление она куда-то спрятала.

Тут в коридоре раздались резкие, злые шаги, дверь опять распахнулась, и на пороге возник Асзар собственной персоной. Он почистился и снова выглядел щегольски. Правда, ногти пришлось постричь, чтобы сломанный не выделялся. Ну, оно и к лучшему.

Градоправитель, как будто в него была заложена такая программа, снова подскочил, поклонился чуть ниже, чем Гетаиниру, и сел. Асзар замер. Во-первых, он явно не обрадовался, увидев Гетаинира, да и меня тоже. А во-вторых, ему не осталось кресла. Я подумал было уступить — исключительно из вежливости — но потом подумал ещё раз и решил не дёргаться. Всю вежливость вложил во взгляд и улыбку. Однако и это заставило Асзара скрипнуть зубами.

— А мы как раз про тебя, — строго сказал Гетаинир. — Где это ты шляешься, а? Трупнину ещё когда вынесли, а правитель ни сном ни духом.

Асзар решил врубить игнор. Он мрачно уставился на градоправителя и заговорил своим змеиным голосом, от которого и вправду мурашки по коже бегали:

— Сожалею, что нарушил покой вашего утра, градоправитель. Дело срочное. Сегодня в трактире «Уютный передок» произошло убийство.

— Уютный кто? — не выдержав, переспросил я.

— «Передок», — фыркнул Гетаинир, поскольку Асзар меня проигнорировал. — Вы не удивляйтесь. Провинция, они про столичный говор не знают. У них «передок» — это часть города, что спереди, у самого въезда. Но я тоже хохотал, когда узнал. Потому, собственно, в трактире том и остановился — думал, ну как название со значением. Так, погоди, Асзар, ты чего несёшь? Убийство — это когда человек убил. А там лягуш загрыз...

— Я внимательно обследовал труп, — продолжал шипеть Асзар, лишь лёгким румянцем на щеках дав понять, что слышал Гетаинира. — Дело странное, градоправитель. Непростое. Предположительно, труп обглодала лягушка. Есть даже не очень надёжная свидетельница — из заезжих магов. Но смертельным очевидно стал удар длинным острым предметом в шею.

— Ох, — только и сказал градоправитель.

— Поножовщина в трактире — дело обычное, и, не будь пострадавший магом, меня бы это не касалось. Но, раз уж погиб именно маг, я вынужден принять меры. — Асзар, наконец, посмотрел в глаза своему бывшему сокурснику и с видимым удовольствием произнёс: — Господин Гетаинир, я объявляю вас подозреваемым в убийстве. Настоятельно не рекомендую покидать город до окончания расследования, либо до исключения вас из списка подозреваемых. Обо всех переменах места жительства докладывать немедленно, лично мне. Господин Ямос, госпожа Тавреси — вас это тоже касается. Как и госпожи Боргенты. В ближайшее время я со всеми вами переговорю.

— Ну, блеск, — вздохнула Натсэ. — В тюрьму-то хоть не посадят? До выяснения обстоятельств.

— Недостаточно оснований, — отрезал Асзар.

— А нет у нас тюрьмы, — вставил вдруг градоправитель. — Затопило опять, никак с грунтовыми водами совладать не...

— Прошу молчать! — Асзар повысил голос и опять чуть не сорвался на писк. — Я разберусь. Расследование будет завершено в кратчайшие сроки. Виновные будут наказаны.

Он развернулся к двери, но задержался, потому что Натсэ молча протянула ему листок бумаги, сложенный вчетверо.

— Что это? — Асзар, растерявшись, взял листок и развернул.

— Наша перемена места жительства, — пояснила Натсэ. — Мы законы уважаем, господин Асзар. Удачи в расследовании!

То ли почудилось, то ли правда у неё в голосе зазвучало уважение?.. А вот Асзар почему-то вздрогнул, пробежав глазами объявление. Вздрогнул и побледнел — как будто призрака увидел.

Глава 11

Гетаинир негодовал. Мы с ним стояли на первом этаже градоправления, и он просто метался из стороны в сторону, как зверь, то и дело рыча проклятия.

— Это вы на Асзара злитесь? — полюбопытствовал я, исключительно разговора ради.

— А то на кого! — скорчил страдальческую рожу Гетаинир. — Вот же ж тварь въедливая... Какой там ещё длинный острый предмет? Да кому бы он понадобился, инспектор этот, убивать его ещё!

Я пожал плечами. От переговоров в кабинете градоправителя остались смутные и противоречивые впечатления, но суть я уловил: денег город пока не даст. Асзар со всей мыслимой горячностью убедил градоправителя в том, что опасность представляет отнюдь не случайная лягушка, забрёдшая в третьесортный трактиришко, а человек с ножом, убивающий магов.

— Дождутся, идиоты, — рычал Гетаинир. — Вот придёт их сюда целая армия — тогда спляшут! Да только я уж далеко буду. Я издалека посмотрю, как весь этот проклятый Дирн в болото затянет.

В голосе его звучало столько ненависти, что мне сделалось не по себе. И уж никак не добавило оптимизма то, что он вдруг уставился на меня каким-то оценивающим взглядом.

— А вы, сэр Ямос, думаете здесь задержаться? Не советую. Ох, не советую!

— У меня выбора нет, — пожал я плечами. — Жена хочет приключений. Да и с лягушками у меня старые счёты...

Тут я вспомнил, как меня утащила лягушка. Как я потом чуть не утонул в болоте, но как-то выкарабкался. И, разумеется, как Талли отравилась ядом жабьей бородавки. Конечно, нет худа без добра, и если бы не эта бородавка, то Огонь знает, получилось ли бы у меня вернуть сестру. Но всё же душу Талли было жалко. Несмотря на то, что она была злючкой, мы с ней вроде как дружили, или около того. И незадолго до смерти она оказалась не такой уж и злой...

— Я бы десять раз подумал, прежде чем подвергать дам такой опасности, — покачал головой Гетаинир.

— Я обычно не думаю. Меня вдруг посещает ощущение правильности поступка, и я просто делаю. Это как озарение, понимаете?

— Понимаю. Но, поскольку наши с вами дорожки, судя по всему, разойдутся, я бы попросил вас вернуть аванс.

Я сунул руку в карман, мысленно прикидывая, как буду оправдываться за растраченный гатс, но достать деньги не успел. Справа по коридору хлопнула дверь, и к нам подошла, вертя на пальце кольцо с ключами, крайне довольная Натсэ.

— Сняла на три месяца, — сказала она. — На меньше не сдавали. Зато пообещали горничную раз в неделю. Ещё пришлось пошлину уплатить, за то, чтобы нам позволили жить в городе. Прошу, хозяин. — Она бросила мне ключи, я их поймал. — А это вам. Спасибо за помощь. — Натсэ протянула Гетаиниру десяток серебряных монет. Тот принял их с довольно кислой миной, но ничего не сказал.

Натсэ взяла меня под руку и торжественно вывела наружу, как из дверей ЗАГСа. Было такое чувство, словно в этот момент она абсолютно счастлива, и я молчал, не желая разрушать этого её чувства. Потому что всё, что я мог сейчас сказать, было довольно мрачным.

Солнце поднялось уже достаточно высоко, даже потеплело немного — бабье лето запоздало явилось, не иначе, — и Дирн ожил. По улицам ходили мужчины и женщины, деловито сновали дети, чего-то промышляя. Изредка проезжали лошади, одни — со всадниками, другие — с повозками.

— Обрезь есть? — спросила Натсэ в лавке мясника. — Чуть-чуть, мне котика покормить.

— Сколько «чуть-чуть»? — спросил широкоплечий бородатый мужик.

Натсэ положила на прилавок медную монетку. Мужик хмыкнул и молча удалился.

— Асзар-то — не промах, — сказала мне Натсэ, облокотившись на прилавок, как героиня американского фильма, ведущая диалог в баре. — Смекнул, что к чему.

— Кто мог убить инспектора? — спросил я, радуясь, что она сама начала этот разговор.

— Получается, что либо я, либо Авелла, — усмехнулась Натсэ. — Слишком очевидно. Если тут каким-то образом всплывёт моя профессия, то никто даже разбираться не станет.

— В тюрьму я тебя не отдам! Тем более, что её тут нет...

— Ну вот... А я ни разу в тюрьме не была, — надула губы Натсэ. Ей положительно было весело — неизвестно, почему.

— Вот, держите, — плюхнул мясник на прилавок бумажный пакет. Было там, на глаз, с полкило всякой требухи.

Я вдруг понял, что на вырученные Натсэ деньги мы сможем довольно неплохо прожить эти три месяца. Хотя, конечно, ещё одеться нужно, и мало ли какие могут потребности возникнуть. Нужно искать работу, однозначно. Хотя бы потому, что жить за счёт Натсэ мне не хочется.

Выйдя из лавки, мы двинулись прямым маршрутом к трактиру. Натсэ уже ориентировалась в городе так, словно всю жизнь тут прожила, а мне даже карта не сильно помогала. Трактир, центральная площадь и градоправление на ней уже обозначились, но вот как до всего этого доплутать лабиринтами улочек — это загадка. А Натсэ просто шла себе, и интуиция говорила ей, когда и куда поворачивать.

— Скажи, как я могу заработать? — спросил я её по дороге.

— Давай завтра, а? — поморщилась Натсэ. — Пока деньги есть, не беспокойся.

— Я немного неуютно себя чувствую, потому что ты делаешь всё, а я...

— Морт. — Она остановилась, заглянула мне в глаза, прижимая пакет к груди. — Ты содержал меня, когда я была рабыней. Ты относился ко мне, как к человеку. Заботился обо мне даже тогда, когда мог бы спокойно отвернуться. Я за всё это благодарна так, что невозможно объяснить. Мне очень с тобой повезло. Но я больше не рабыня, а беззащитной барышней, вокруг которой нужно вытанцовывать, и вовсе никогда не была, поэтому сейчас — да, я буду делать всё. Если бы не ты, я бы до сих пор оставалась в ошейнике, если вообще бы дожила до этого дня. Я тебе жизнью обязана, так что позволь мне хоть немного отплатить.

— Ты мне — жизнью? — удивился я. — Да это ты меня сколько раз от смерти спасала!

— Это была моя работа, ты меня телохранителем назначил, — напомнила Натсэ. — А вот ты меня защищать вовсе был не обязан. Слушай, всё! — Она, вдруг рассердившись, ткнула пальцем мне в грудь. — Хватит. Не порти моё прекрасное настроение, я сама его себе ещё двадцать раз испорчу! Про деньги — завтра. Договорились?

Я молча поднял руки. Натсэ удовлетворённо кивнула, и мы пошли дальше.

— Дай я хоть пакет понесу, — предложил я.

— Держи, наслаждайся, — усмехнулась она и протянула мне пакет с обрезью. Пахло оттуда так себе. Запах сырого мяса никогда меня особо не вдохновлял.

Трактир уже открылся, но посетителей не было. Пацан, похоже, ещё дрых, и в зале оставалась только Данлотея, жена хозяина. Она скучала за стойкой, но при виде нас встрепенулась и продемонстрировала добрую улыбку.

— Долго вы! Ну как, удачно? Сняли домик?

— Каменного стража! — с гордостью доложила Натсэ. — Сегодня хотим въехать. Сколько с нас за всё про всё? Хозяин утром двенадцать дилсов содрал.

— Завтракать-то будете? — деловито осведомилась Данлотея.

— Будем, — ответила Натсэ.

— Ну тогда ещё пяток накиньте — и в расчёте. Я вам на троих столик накрою.

Натсэ, видимо, почувствовала, что меня нужно немного подбодрить, и позволила расплатиться самому. Потом мы с ней поднялись на второй этаж, осторожно ступая по ступенькам.

— Если однажды какой-нибудь маг тут шею свернёт, или ногу сломает, хозяину не поздоровится, — заметила Натсэ. — Неужели так сложно починить?

— Да тут, по-моему, проще заново сделать, чем чинить, — заметил я.

На втором этаже мы обнаружили Авеллу. Она с крайне несчастным видом сидела, подпирая спиной дверь в комнату и обхватив руками голову. Завидев нас, вскочила.

— Наконец-то! — воскликнула она. — Хвала Стихиям! Натсэ, случилось нечто ужасное. Я ничего не могла сделать и не знаю, что делать теперь.

— Что? — улыбку с лица Натсэ как ветром сдуло, она мигом превратилась в убийцу, телохранителя — кого-то такого.

— Я боюсь, у меня не достанет слов, чтобы объяснить...

— Так, ну-ка отойди!

Натсэ выдернула меч из-за спины и решительно дёрнула дверь за ручку. Авелла отпрыгнула подальше, спряталась у меня за спиной. Я приготовился к худшему...

Глава 12

Натсэ ворвалась в комнату первой, я шагнул за ней. Мы остановились у дверей, внимательно осмотрели небольшое помещение. Я на всякий случай даже Магическое зрение врубил — ничего. Кроме кота, который сидел на подоконнике и вылизывался. А ещё в комнате неприятно пахло. Характерно так.

— Не поняла. И где опасность? — спросила Натсэ, повернувшись к Авелле.

Я тоже недоумевал. Честно говоря, опасности я и не ждал, подумал, вдруг Авелла случайно кота насмерть придавила, или типа того, ну и запаниковала. Однако кот-то вот он, живой, и даже не психует. А я котам привык доверять. В детстве я привидений боялся, особенно если один дома. Но потом прочитал какой-то сборник страшилок, связанных с котами, и успокоился. Просто смотрел в случае чего на нашу старенькую кошку. Если она сидит спокойно (а она почти всегда сидела или лежала спокойно) — значит, никакого потустороннего беспредела не предвидится. Кошки ведь, говорят, чувствуют это всё.

— Я не сказала «опасность», — пролепетала бледная Авелла. — Я сказала — «нечто ужасное». Оно вон там. В углу. Ой, мамочка, меня сейчас стошнит! — и она отступила на шаг.

Мы с Натсэ посмотрели в указанный угол. Сначала показалось, что там вообще ничего нет. Потом я прищурился и заметил.

— Белянка, ты издеваешься? — процедила Натсэ сквозь зубы и убрала меч.

Авелла в ответ издала мучительный звук, будто едва сдерживает рвоту, и убежала. Послышался скрип ступенек злополучной лестницы.

— Ну а что ты от неё хочешь? — философски заметил я. — Она росла чуть ли не во дворце. Думаешь, при ней часто кошки на пол гадили?

С одной стороны, хотелось засмеяться. С другой, я вдруг представил эмоции Авеллы, которая только что весело играла с пушистой мягкой и тёплой игрушкой, а та вдруг взяла и... И вот. Какая немыслимая подлость.

— Надо будет всерьёз заняться её воспитанием, — вздохнула Натсэ и забрала у меня пакет с мясной обрезью. — Ладно, иди вниз. Постарайся накормить свою фиалку, а я тут разберусь и подойду.

Хорошее настроение всё ещё оставалось при ней. Я кивнул и пошёл в зал, где Данлотея уже собрала на стол недурственный завтрак, который напомнил, что у меня, вообще-то, больше суток во рту маковой росинки не было, если пива не считать.

Авелла сидела перед тарелкой с жареной куриной ножкой и неподвижным взглядом смотрела на неё. Когда я сел рядом, Авелла вздрогнула, вскинула на меня глаза. Усталые, припухшие, с красными прожилками. А ведь если бы не я, она бы сейчас завтракала в академии Земли и горя бы не знала. Ну, помимо сложных отношений с отцом.

Нет правильных и неправильных поступков. Есть только твой выбор и его последствия

О, «Мудрость в день» прорезалась, давно не видели. Как-то она через пень колоду работает, то есть, то нет. Никакой стабильности в жизни, эх...

— Мортегар, я в отчаянии, — сказала Авелла.

— Я тоже. Но она умерла, её не вернуть. Лучшее, что мы можем сделать, чтобы её жизнь не оказалась напрасной, это съесть её.

Я взял вилку, подвинул к себе тарелку. Авелла помолчала. Мне сделалось стыдно за глупую шутку. Ну да, не получилось. В конце концов, мы уже не в той стадии отношений, когда нужно подбирать друг к другу ключики-слова. Сейчас от меня требуется нечто большее.

— Натсэ сняла дом, — сказал я. — Хороший, с ванной даже. Сходим, посмотрим после завтрака. Там можно будет спокойно отдохнуть...

— Правда? — В голосе Авеллы прорезался намёк на жизнь. — Хорошо... Но я не из-за этого в отчаянии. Понимаешь, этот кот...

— Да ты что, серьёзно? — воззрился я на неё в изумлении.

— Да! Когда он сотворил этот кошмар, я вспомнила Ганлу.

Так, стоп. Ганла, рабыня Авеллы, и обгадившийся кот, гордо носящий моё имя. Не то я просто тупой, не то лыжи по асфальту в принципе не скользят...

— Я несу за неё ответственность, — развила мысль Авелла. — А теперь, когда меня нет, кто о ней позаботится? А если её обижают? А вдруг она голодная?!

Так, ясно, связь уловил.

— Ты ведь не звала её? — спросил я на всякий случай.

Хозяин может вызвать раба из любой точки мира, и раб либо придёт, либо погибнет, пытаясь. И вот последнее, что нам сейчас нужно, — это Ганла, ковыляющая к Дирну, и марширующая за ней рота рыцарей Земли.

Авелла помотала головой, и я с облегчением навалил себе в тарелку салата из свежих овощей, добавил пару печёных картофелин.

— Я только проверила, есть ли она у меня. Может, она почувствует, что я о ней думаю, что беспокоюсь...

Голос задрожал. Вот как у неё проявилась тоска по прежней жизни. Не в капризах по поводу роскоши и комфорта, а в чувстве вины из-за оставленной рабыни.

— Голодать она не должна, — бодрым голосом сказал я. — Мы же уплатили за её питание на год вперёд.

— Ага! А если её из академии выгнали? Кому она там нужна, простолюдинка, без хозяйки...

А ведь правда. Запросто могли и вышвырнуть на мороз.

— Я уверен, Ямос о ней позаботится.

— Думаешь? — с сомнением посмотрела на меня Авелла.

— Ну конечно! Я многому его научил. Он знает, что я бы обязательно позаботился.

Будучи магом Четырёх Стихий, я умел исключительно правдоподобно врать. Но на самом-то деле никакой уверенности в Ямосе у меня не было. Он ведь узнал, что мы — маги Огня. Чего там ещё ученикам в уши насвистели — большой вопрос. И что теперь думает Ямос, как ко мне относится — я даже гадать не буду. Может, его вообще в казематы бросили, за связь с врагами народа, и там его теперь тонко троллит Мелаирим.

— Поешь, — сказал я.

Авелла взяла вилку, но рука её задрожала.

— Я буду есть, а Ганла, может, на улице от голода умирает!

Блин.

— А может, мне от неё отказаться? Она тогда «закоченеет», и её сможет взять в рабство другой человек.

Блин!

— А если это будет плохой человек? Вдруг он будет обижать её?

Блин...

— А если я «закоченею» её, когда она наклонится над пропастью, и она упадёт и разобьётся?!

Наверху хлопнула дверь, потом заскрипела лестница. Натсэ, тихонько напевая себе под нос, спустилась, вышла на улицу и вскоре вернулась с влажными руками.

— Там, на улице, умывальник, если что, — сказала она, усевшись за столик. — Чего грустим? Не волнуйся, Авелла, страшного больше нет. Да тебе и не нужно туда больше заходить, мы сейчас пойдём в настоящий дом.

Авелла грустила. Натсэ, наполнив себе тарелку, опять на неё покосилась. Добавила:

— Деревца ваши посадим.

Авелла чуть встрепенулась, но всё равно оставалась печальной. Натсэ толкнула меня ногой под столом и вопросительно кивнула на Авеллу.

— Переживает из-за Ганлы, — объяснил я.

— Ясно. Бестолочь. — Натсэ взяла кувшин и разлила красное вино по трём кружкам. — За твою рабыню платил род Кенса. Тарлинис наверняка все пожитки забрал, этот жук прижимистый.

Авелла вскинула голову.

— Правда?!

— А то нет! Да если и не сообразил сам — Дамонт ему письмо отправил, мол, заберите личные вещи своей бестолковой дочери. Это ж деньги, имущество, репутация академии, в конце концов. Такие вещи на самотёк не пускают.

Вскочив из-за стола, Авелла шагнула к Натсэ и обняла её, дав волю слезам.

— Спасибо! — всхлипывала она. — Ты такая добрая!

— Добрая, добрая, — проворчала Натсэ. — Только давай ты меня отпустишь, а? А то сэр Ямос, на нас глядя, сейчас слюнями захлебнётся.

Авелла отстранилась от Натсэ, а я отвёл взгляд. Вот и вовсе я ни о чём таком не думал, просто радовался, что Натсэ, как солнечный луч, разре́зала тучи уныния.

— За нашу новую жизнь! — сказала Натсэ, подняв кубок, когда Авелла уселась на место.

— За нашу семью! — присоединилась Авелла.

Я тоже поднял кубок:

— За приключения со счастливым концом!

Вино было терпким, ароматным, какого-то непередаваемо осеннего вкуса, с лёгкими и приятными нотками летних воспоминаний.

Интерлюдия 1

Никогда и никому глава клана Земли и ректор академии боевых магов Дамонт не признался бы, что испытывает робость и неуверенность, глядя в глаза своему бывшему подчинённому. Мелаирим, которого выпустили из каземата, которому дали время привести себя в порядок, сидел за столом в кабинете Дамонта этак развязно, вполоборота, пальцами левой руки лениво постукивая по поверхности стола.

Глядя в его тёмные, непроницаемые глаза, Дамонт вспоминал тот день. Вернее, то утро, когда не взошло солнце, и все они, главы трёх кланов, только что обагрившие руки кровью, собрались у запечатанного жерла Яргара, в ужасе понимая, что уничтожили мир, вместо того, чтобы спасти. Он помнил, как тогда появился запыхавшийся Мелаирим, как он начал говорить — и его послушали. Они изменили рунический рисунок так, как сказал Мелаирим, и ощутили, что слабой струйкой сила Огня потекла в мир. Рассвет забрезжил над горизонтом...

Потом им пришлось победить другие последствия уничтожения клана Огня, но если бы в тот миг Мелаирим не рассказал, как вернуть солнце, никакого «потом» не было бы. И Дамонт был благодарен настолько, насколько Мелаирим был готов принять благодарность. Он не хотел основать род и остался безродным. Он не хотел высокого положения в Тентере, и Дамонт сделал его своим заместителем в академии Земли Сезана. И деньги. Мелаирим охотно взял деньги. На том всё и закончилось.

— Что-нибудь скажешь? — Дамонт первым нарушил молчание.

— Ничего не понимаю, — с кривой усмешкой отозвался Мелаирим. — Вы говорите, говорите, а я никак не соображу. Допустим, вы решили возродить клан Огня. Как будто это возможно — вернуть из мёртвых всех людей, которые погибли тогда. Не «возродить», а вновь создать. Допускаю, что это разумно, если такое решение приняли двое глав кланов. И если вам для чего-то нужно моё благословление — что ж... Я благословляю.

— Я не благословления твоего хочу, Мелаирим. — Дамонт вздохнул. Тяжело ему давался этот разговор. — Я хочу, чтобы ты возглавил этот клан. Чтобы ты занимался его созданием. Набирал новых членов...

— Я? — изумился Мелаирим. — Главой клана Огня?! Да как вы это себе представляете? Чтоб стать хотя бы рядовым членом клана, нужна печать Огня. Нужно быть магом Огня, коим я — не являюсь. Или... — Тут он прищурился. — Или у вас есть печати? Ну конечно, о чём я думал! Вы ведь не могли не захватить хотя бы один набор, когда разгромили дворцы и академии Ирмиса. Так речь об этом? Вы хотите сделать меня магом Огня? Боюсь, мне негде будет взять учителя, а в остальном — я в вашей власти, господин Дамонт.

— Перестань кривляться, — поморщился Дамонт. — Хватит, Мелаирим. Та игра закончилась, начинается новая. Время открывать карты. Твоя названная племянница Таллена — маг Огня. Мортегар — тоже. Авелла. Рыцарь Лореотис. Я легко могу воссоздать цепочки, связавшие их. И я слишком долго изучал всё, что связано с Мортегаром. Ты ведь вырвал его из иного мира, я прав?

— Существуют иные миры? — захлопал глазами Мелаирим.

Дамонту захотелось его убить. Взять за волосы и долбануть головой о стол, чтобы мозги кровавой кашей расплескались.

— Ты стоишь в центре всего, Мелаирим. Ты — маг Огня. Не с рождения, но примерно с тех пор, как пал Ирмис. Единственное, чего я не понимаю — это твоих мотивов. Что заставило тебя обратить душу к Огню? Какие посулы? Даже когда клан был уничтожен, ты, как верный солдат, продолжал служить, продолжал выполнять свою невероятную миссию. Ты медленно, но неумолимо вёл мир к смерти. Та искра, что ты заронил в Мортегара, вот-вот вырвется на волю, взорвётся Яргар, и вырвавшийся Огонь свершит месть под твоим руководством. Ему потребуются тысячи жертв, прежде чем он успокоится и займёт своё место среди Стихий. Прежде чем вновь воцарится равновесие. Но скажи, глядя мне в глаза: неужели все эти жертвы неизбежны? Неужели мы не можем обойтись без крови? Ты наберёшь новый клан. Сила Огня плавно разделится между новыми членами, и вулкан будет распечатан. Всё вернётся на круги своя. Все осознают свои ошибки и впредь не станут их повторять.

Мелаирим грустно покачал головой:

— Мне жаль, что я оставил у вас такое впечатление. И жаль, что придётся говорить вам, главе клана, что вы ошибаетесь. Увы, я не могу вам услужить, поскольку я не маг Огня. Я — лишь бедный безродный маг Земли. Таллену я младенцем спас из Ирмиса — в этом каюсь. Однако она действительно лежала в колыбели и попросту не могла иметь печать. Во всяком случае, я ни разу не слышал, чтобы кто-либо посвящал детей в маги до конфирмации. Мортегар — просто деревенский мальчишка, который стал жертвой обстоятельств...

— Деревенский мальчишка? — перебил Дамонт. — Я помню одного деревенского мальчишку — Ардока. Прежде чем войти в академию, он полгода за счёт клана занимался с личным преподавателем. Он не мог даже говорить так, чтобы его понимали, хватал девчонок за задницы и приветствовал учителей взмахом руки. Мортегар был странным — да, но поверить в то, что его воспитывали невежды-простолюдины в деревне, ты меня не заставишь.

— Значит, меня ввели в заблуждение, — улыбнулся Мелаирим.

Потом он задумался и осторожно полуспросил:

— Вы говорите «был»...

Дамонт мысленно рассмеялся. Вот, наконец, и интерес.

— Я говорю так, потому что не знаю, где он сейчас. Пока ты отдыхал в казематах, тут многое случилось. Искар, глава академии Атрэм, оказался главой Ордена Убийц. Он похитил Мортегара с Авеллой. Я полагаю, Мортегар повёл какую-то свою игру и навёл на него убийц Земли. На его с Авеллой свадьбе приключилась настоящая бойня. Искар мёртв, глава клана Воздуха мёртв, его место заняла Денсаоли.

— Безумие, — пробормотал Мелаирим.

— Полностью согласен. Со дня на день глупая девчонка может развязать войну, но это — не твоя забота, по крайней мере, пока. В той битве все перечисленные мной маги использовали силу Огня, и они сражались на нашей стороне. А когда оба клана Убийц оказались нейтрализованы, они ушли. Лореотису, Таллене помогла скрыться Акади, которая ныне остаётся на Материке, вне моей юрисдикции. Куда делись Мортегар и Авелла — я не знаю. Его необходимо найти.

Мелаирим вдруг кивнул.

— Что? Ты согласен? — растерялся Дамонт.

— Я услышал речи, которые мне доступны. Нужно найти Мортегара. Вы ведь помните, чем я занимался до того, как стал проректором. Я всё ещё помню, как искать то, чего нельзя найти, и как спрятаться от тех, от кого не спрячешься. Какими ресурсами я располагаю?

— Любыми, — быстро ответил Дамонт. — Время не на нашей стороне. Денсаоли одержима местью. Она будет искать Мортегара, и если найдёт раньше нас... А она может и найти. Ведь у неё в руках Акади. Пусть слабая, но магическая связь с дочерью у неё есть. Это можно будет использовать...

— Я готов. — Мелаирим встал. — Могу идти?

Помедлив мгновение, Дамонт кивнул. Мелаирим резко изменился. Он напоминал голема, сотворённого с единственной целью, готового рвануть по следу. В дверях он остановился и обернулся.

— Господин Дамонт. Насколько мне известно, в доме Искара хранился один артефакт. Факел из дворца Анемуруда...

— Факел забрала Авелла. Он также утрачен.

— Благодарю. — Мелаирим поморщился. — Это всё, что мне требовалось знать.

— Помни, что мы — не враги! — успел крикнуть Дамонт, прежде чем дверь захлопнулась.

Ректор устало откинулся на спинку стула. Ну, вот и всё. Большего он пока сделать не может.

***

Мелаирим быстро шагал по коридорам академии, не обращая внимания на умолкающих и сторонящихся при виде его студентов. Они были лишь пылью под ногами, что о них думать. Впрочем... Впрочем...

Мелаирим остановился, будто на стену налетев, услышав звуки рыданий. Голос знакомый. Голос вызывал множество воспоминаний. Например, то, как его обладательница легко согласилась помочь обезвредить Авеллу перед турниром. И ещё — те скабрезные истории, которые пересказывали друг другу рыцари, каждый раз снабжая их новыми подробностями. Лишь два имени, фигурирующих в этих историях, не менялись. Мортегар и...

— Госпожа Боргента?

Девушка, рыдающая у окна, вздрогнула и резко обернулась. В её глазах мелькнул страх, но её глаза Мелаирима не интересовали. Он посмотрел ниже, на её живот. И улыбнулся:

— Следуй за мной.

Он зашагал дальше по коридору, не сомневаясь, что Боргента бежит следом. Ему ведь разрешили располагать любыми ресурсами. А значит, и человеческими ресурсами клана.

Глава 13

Натсэ ёмко и вычурно обругала себя — впрочем, без особой злости — когда мы забирали с повозки мешки.

— Надо было сперва переехать, а потом лошадь продавать!

— А на что бы мы тогда сняли дом, — справедливо возразил я.

— Ну, убила бы кого-нибудь, мне что, привыкать, что ли?

— Дайте сюда, — вздохнула Авелла.

Мы не сразу поняли, что она собирается делать. А она коснулась одного мешка, и тот исчез. Потом — второго, третьего...

— Они же потом вернутся, да? — поинтересовалась Натсэ с толикой беспокойства в голосе.

— Конечно. Я их в Хранилище положила. Всё, этот не влезает.

Остался мешок, в котором стояли наши саженцы, обложенные тряпками для пущей сохранности. Я, не дожидаясь особого приглашения, подхватил его, и мы двинулись прочь от гостеприимного трактира. Кота несла Натсэ — Авелла его теперь опасалась, и мы тактично не стали над ней из-за этого смеяться.

— А я ведь могу себе Хранилище сделать? — поинтересовался я у Авеллы.

— Угу. Вечером объясню как. Просто на его создание ресурс нужен, и его обычно полностью вытягивает.

Ну ясно. Опять рухну бревном и буду дрыхнуть, как убитый. Что ж, ничего нового. Зато Хранилище будет, и размером, хочется верить, побольше, чем то, которое пропало вместе с плащом. Семь тысяч солсов! Семь с половиной даже... Или больше? Как легкомысленно я относился к деньгам! Вот они меня и наказали — своим отсутствием.

Натсэ шагала чуть впереди, указывая дорогу. Как всегда, она откуда-то знала, куда идти. Помню, меня эта её сверхспособность удивила ещё давным-давно, когда мы с ней впервые вошли в академию, и она сходу провела меня к дверям моей комнаты. Кажется, тысячелетия минули с тех пор. Каким же я был маленьким и глупым... И что она во мне, таком, умудрилась найти?

Распогодилось. Солнце решило немного побаловать Дирн и весело сияло с голубого неба. Изредка налетавший ветерок был прохладным, но скорее бодрил, чем заставлял дрожать. А ведь скоро начнётся зима. Интересно, какая она здесь, в этом магическом мире?

Каменный страж соответствовал своему имени. Дом из тёмно-серого камня стоял на холме, возвышаясь над окрестными постройками, и, будто грозный часовой, таращился на Дирн зарешёченными глазами-окнами. Он напоминал скорее небольшую башенку, чем дом. Квадратный в основании, вздымался на три этажа вверх и заканчивался крышей-пирамидой, в которой я тоже заметил небольшое окошко. Чердак, наверное.

— Немаленький, — одобрительно заметила Натсэ.

А я мысленно вздохнул, и отнюдь не с облегчением. Вот уже прямо сейчас нужно будет выбирать комнаты, которых, бьюсь об заклад, там более чем достаточно. Придётся со многим определиться. А определяться не хотелось. Но и просто так ляпнуть, мол, давайте жить в одной комнате — тоже как-то странно будет. Может, меня даже побьют. Возможно, даже ногами. Хотя меня в любом случае побьют, я так думаю. Сам виноват.

Натсэ торжественно отперла массивную дубовую дверь, окованную полосами крашеного в чёрный цвет железа. Петли скрипнули, и на нас повеяло затхлостью, порыв ветра поднял тучу пыли с пола.

— Когда, говоришь, горничная придёт? — спросил я.

— Завтра. Да ладно! Вы же вон какие магические, неужели не можете ничего сделать?

— Легко, — улыбнулась Авелла. — Отойдите.

Она вытянула руку перед собой, на тыльной стороне ладони засияла белая печать, и внезапно поднявшийся ветер влетел в открытую дверь. Мы с Натсэ шарахнулись по разные стороны проёма, когда увидели, что внутри в воздух поднялась вся пыль, которая до того спокойно лежала. Авелла тоже отпрянула, встав на мою сторону, а в следующий миг наружу вылетело пылевое торнадо, спустилось с холма вниз и растаяло.

— Ну надо же, есть и от Воздушной магии польза! — восхитилась Натсэ. — Идём! Пора начинать жить.

С этими словами она достала из-за пазухи кота и запустила его в дом.

***

Нам с Авеллой пришлось потрудиться. В каждом новом помещении было столько пыли, что руки так и чесались сделать что-то прекрасное, разумное и доброе. У меня получалось так себе — в первой же комнате на втором этаже едва не вышвырнул в окно покрывало, а всю остальную постель и вовсе разметало по сторонам. Покрывало при этом сыграло роль фильтра, и вся пыль, которую я таки собрал и направил в окно, на нём и осела. После чего покрывало свернулось насквозь пропыленным рулетиком и упало. Натсэ похлопала в ладоши:

— Очень красиво! Ты выбрал себе спальню, Морт? Их как раз три.

— Надо было хотя бы окно открыть, — более сочувствующим тоном сказала Авелла. — И не просто поднимай ветер, а используй концентрацию на предмете. На пыли, то есть. — Она чихнула.

Я угрюмо учёл свои ошибки. Учёл и замечание про раздельные спальни. Ок, ладно, постепенно разберёмся, и не такие стены прошибали. Собственно, если отмотать назад и оценить ситуацию в контексте моей предыдущей жизни, то уже сам факт того, что сразу две девушки живут со мной под одной крышей, вызывает уважение. Мог бы ты, сэр Мортегар, представить подобное, сидя за партой в своём тухлом одиннадцатом классе? Представить-то я, конечно, и не такое мог, но вот чтобы взаправду...

Анатомия дома была довольно незамысловата. Первый этаж — кухня, кладовая (пустая), гостиная и столовая. Второй этаж — спальни. Их действительно было три: две взрослые и одна детская. Ещё была одна комната с заколоченной дверью. Мы её, разумеется, отковыряли, но внутри ничего загадочного не было. Голые стены и пыль столбом.

Третий этаж состоял из нескольких небольших комнатушек, очевидно, предназначавшихся для гостей. Кровати там были не такие большие, не такие мягкие.

Но самое главное — в доме было аж две ванных комнаты: гостевая и хозяйская. И два туалета.

— Похоже, — заметила Натсэ, — хозяин всерьёз планировал заключить частный контракт с каким-то магом Воды.

— Я, кстати, тоже маг Воды, — сказал я. — Я смогу что-то такое сделать?

— Увы, — вздохнула Авелла. — Контракты можно заключать только после того, как получишь диплом академии. Тогда тебе присвоят уникальное заклинание, апеллирующее к совокупной магии клана, и твои руны смогут служить без твоего ведома вечно.

Я хлопал глазами. Авелла не замечала — пошла на чердак по каменной лесенке. Пояснила Натсэ:

— Сила мага зависит не только от него самого, но и от силы стихии. Грубо говоря, если стихия обладает ресурсом в миллион единиц, то среди обладателей печатей разделится восемьсот тысяч, а двести — это общий ресурс. Из него питаются печати, одобренные кланом. Например, душевые в академии. В последнее время стихийные ресурсы начали падать, в первую очередь у магов. Поэтому Логоамар тогда и хотел упростить контракт с Сезаном: думал уменьшить давление на общую часть, надеялся, что тогда магия перераспределится среди магов... Я тебя не запутала?

— Нет, я вроде понял. Уловил суть: тут я снова бесполезен.

Мы с ней всё ещё стояли в дверях гостевой ванной. Натсэ ласково улыбнулась и погладила меня по щеке:

— Не говори ерунды. Поверь, я из тебя выжму столько пользы, что ты взвоешь.

Звучало неоднозначно и многообещающе. Я на всякий случай улыбнулся в ответ.

— Эй! — донеслось с чердака. — Идите скорее сюда!

— Пошли, — усмехнулась Натсэ. — Наша малявка что-то нашла.

***

Чердак представлял собой солидных размеров помещение с наклонными стенами. Этакая Египетская пирамида. В отличие от остального дома, где вещей было — раз-два и обчёлся, тут был целый склад. Шкафы с болтающимися дверцами, продавленный диван, письменный стол, на котором кипами пылились книги и бумаги. Не совсем было понятно, то ли тут кто-то жил, то ли сюда просто стаскивали всё ненужное и поломанное. Единственное круглое окошко располагалось выше человеческого роста и было забрано частой решёткой. Приоткрыв дверь одного из шкафов, я увидел штук десять платьев, висевших на плечиках.

— Хозяин дома — маг, — с порога объявила Авелла. — Тут повсюду руны, стены заговорены страшно.

— На что? — спросила Натсэ.

— Не знаю. Но, наверное, на удержание.

Я нашёл взглядом повторяющийся рунический орнамент и моргнул. Зрение изменилось, как в тот раз, когда я наблюдал за Искаром в его саду. Руны как будто расплылись, и вместо них появились понятные местные письмена.

— «Не выпускать узника, — прочитал я. — Если будет использована магия Огня, обездвижить. Разрешённые заклинания: Трансформация, Захват».

— Здесь держали мага Огня? — ахнула Авелла.

— Мага... — пробормотала Натсэ, что-то подняв из угла.

Мы повернулись к ней и увидели, что она держит пыльную картину. Натсэ дунула на неё, и, когда пыль разлетелась, мы увидели портрет. Не в той очаровательной манере, которую исповедовал Вимент — нет, обычный портрет, которых куча во всяческих галереях, и которыми принято восторгаться, если не хочешь выглядеть невеждой.

Это был портрет девушки в скромном платье тёмно-синего цвета. Она сидела на стуле, позируя художнику, и даже тени улыбки не было на её лице. Чёрные волосы были стянуты сзади не то в косу, не то в хвост.

— Прости, — сказала Натсэ.

— Что? — Я шагнул к ней.

Натсэ молча ткнула пальцем в угол картины. Там, где обычно выводят свою подпись художники, было лишь одно слово: «Прости».

— Это посмертный портрет, — глухо сказала Натсэ и не то бросила, не то уронила картину обратно. — Художник очень старался. Но мертвеца от живого человека я отличу даже на картине.

Глава 14

После слов Натсэ дом стал другим. Мрачным и неприветливым. Из него хотелось поскорее уйти. Во всяком случае, я так чувствовал, и, кажется, Натсэ отчасти разделяла мои эмоции. У неё на лице читалось что-то вроде: «Ну вот, опять мертвецы...». Авелла же отреагировала совершенно иначе.

— Бедная девочка, — прошептала она. — Её тут замучили...

— Н-да, пожалуй, что так, — отозвалась Натсэ. — Останков нет — и на том спасибо, как говорится. Ладно, идёмте. Морт, мне нужна от тебя польза!

— Да, как скажешь...

Мы двинулись к выходу, но у квадратного отверстия в полу оглянулись. Авелла стояла возле письменного стола, перекладывала книжки.

— Ты идёшь? — позвала Натсэ.

— Что? — вскинула голову Авелла. — А... Нет, я тут ещё посмотрю. Вы идите, я приду.

Оставлять её одну не больно-то хотелось, но умом я понимал, что никакой опасности здесь быть не может.

— Главное, не закрывайся тут, — сказала Натсэ на прощание. — Вдруг руны сработают на мага Огня. Доставай тебя потом отсюда...

Авелла рассеянно кивнула, шелестя страницами. По лестнице на чердак тихонько забрался кот. Выглядел он настороженным, но не испуганным — изучал новое место. Посмотрев на него, я заставил себя успокоиться насчёт потусторонних сил.

— Идём. — Натсэ потянула меня за рукав.

Притащила она меня в ванную. Открыла высокое окно, впустив внутрь холодный осенний ветерок, и указала вперёд и вниз:

— Видишь? Колодец как раз под окном. Справишься?

— А то! — обрадовался я.

Колодец был накрыт каменной крышкой, как на заднем дворе дома Лореотиса. Спускаться и сбрасывать её я не стал, поступил умнее. Или глупее... Даже не знаю. В общем, я вызвал синюю печать, мысленно «нащупал» в колодце воду и потянул её на себя, даже без заклинания. Крышка подпрыгнула и упала на землю, вода расплескалась по сторонам.

— Неплохо, — прокомментировала Натсэ. — И-и-и...

Подходящее заклинание называлось достаточно очевидно: Водопровод. Стоило его активировать и вообразить нужную траекторию, как вода степенно поднялась из колодца и поплыла к окну, как будто текла по невидимой трубе сантиметров тридцать диаметром. Мы с Натсэ посторонились, позволили этой «водной колбасе» достичь ванны и наполнить её.

— Блеск! — Натсэ похлопала в ладоши.

Я коснулся воды пальцами — ледянючая. Так, где-то должно быть что-то подходящее, не магией Огня же её греть... А хотя, почему бы и нет? Зажмурившись, я в который уже раз провернул свой читерский трюк. При активной водной печати попытался использовать заклинание Огня Воспламенение. Интерфейс привычно зарябил, задёргался, но в этот раз довольно быстро определил, что от него нужно, и от моих пальцев, погруженных в воду, пошёл пар. Я торопливо выдернул руку.

Натсэ пощупала воду, перемешала и с улыбкой посмотрела на меня:

— Вот видишь? А ты беспокоился. Да без тебя на эту ванну часа два-три бы ушло!

— Ну, хоть в чём-то я хорош, — улыбнулся я и, встав, повернулся к двери.

— Морт, — негромко окликнула Натсэ. — Ты сильно торопишься?

Я оглянулся. Натсэ медленно расстёгивала пуговички на платье...

***

— Эй! Ну-ка не спать! — Натсэ ущипнула меня за руку.

Мы с ней лежали в горячей ванне, обессилев от быстрой и яростной любви, которая нас буквально опустошила. Хотелось и вправду расслабиться, уснуть, забыться, но только один крохотный червячок глодал душу: Авелла. Неужели так теперь будет всегда? Это беспросветное чувство вины?..

— Я не сплю. Я думаю...

— И совершенно напрасно. Если уж у тебя нет в обычае думать до того, как сделал, то думать после — вообще потеря времени.

Натсэ с наслаждением потянулась. Она лежала прямо на мне спиной, и сквозь прозрачную воду я любовался линиями её тела, такого знакомого и такого словно бы чужого, после всех событий.

Многое хотелось бы сказать сейчас, но все мысли, доходя до той стадии, когда их можно высказать, почему-то превращались в банальные фразы, которые ничего не могли выразить. Поэтому я лишь сильнее прижал к себе Натсэ.

— Ладно, — вздохнула она. — Согласна, это было слишком поспешно. Нужно учиться думать не только о себе.

— Угу, — подтвердил я. — Понятия не имею, как...

— Если ждёшь от меня совета — будешь ждать долго. Я не знаю, как. Я знаю только, что я смирилась с тем, что нас трое, и готова терпеть трудности. А теперь кыш отсюда.

— А? — удивился я.

— Ты меня услышал! Мне твои Огненные способности хорошо известны, но я слишком устала. Да и ты тоже. Нужно, наконец, выспаться! Я поэтому решила взять отдельные спальни хотя бы на первый день. И, Морт...

Она повернула голову, посмотрела мне в глаза.

— Можешь считать, что я не знаю, что произойдёт между тобой и Авеллой в ближайшие сутки.

— Да ничего не произойдёт, — смущённо произнёс я.

— Не мели ерунды. Она придёт к тебе.

— И ты... Ты так спокойно...

— Пока ты со мной, я готова мириться, что ты — с ней.

В этом мне почудилась некая мудрость.

***

Вырубился я, едва разобравшись с разорённой постелью. Теперь-то уж точно было не до всяких портретов мёртвых дам. Я бы уснул хоть на улице, до такой степени ощущал себя вымотанным.

Проснулся резко, будто от толчка. Сон слетел моментально, голова прояснилась. Только вот вокруг было темно — хоть глаз выколи. Не сразу получилось сообразить, где я нахожусь, и что от меня требовалось. Так, да, точно. Я в домике. Город Дирн. Не надо никуда бежать, ни с кем сражаться — по крайней мере, пока.

Интерфейс показывал половину второго ночи. Значит, я проспал весь день. Надо будет теперь как-то режим себе восстанавливать... Но это, пожалуй, второстепенный вопрос. В первую очередь нужно понять, что это копошится у меня под одеялом...

Я вытянул руку и коснулся обнажённой кожи, которая показалась мне горячей. Вздрогнул от неожиданности. Переключился на Магическое зрение и увидел рядом с собой маленький пожарчик.

— Авелла? — шепнул я.

Она заворочалась, повернулась ко мне лицом, придвинулась ближе. Ещё спала, но уже просыпалась.

— Мортегар, — услышал я шёпот. — Она такая несчастная...

— Кто? — не понял я. — Натсэ?

— Мекиарис...

— Кто?!

Послышался глубокий вдох, перешедший в зевок, и мне показалось, что в темноте сверкнули синие глаза Авеллы. Проснулась.

— Мекиарис, — шёпотом повторила она. — Так звали девушку с портрета. Я нашла её дневник. Такая ужасная судьба...

Про ужасную судьбу Мекиарис думалось с трудом. Потому что Авелла прижалась ко мне всем телом, и я вдруг понял, что тело её ничем не прикрыто. Я осторожно положил руку ей на спину, провёл ниже... Голова закружилась, и я услышал, как прерывается дыхание Авеллы. Кажется, она чувствовала то же, что и я, но не только. Она ещё плакала.

— Ты из-за неё? — шёпотом спросил я.

Не увидел, но почувствовал, как в ответ она кивнула.

— Нам нельзя терять ни минуты, — жарко прошептала она мне на ухо. — Смерть всегда рядом, Мортегар, и ей плевать, кто успел, а кто не успел жить!

Я нашёл своими губами её губы. Она жадно ответила на поцелуй, потянула меня к себе, ложась на спину. Я попытался что-то сказать — она мне не позволила. Её трясло, как в лихорадке. Быть может, она и вправду заболела? И не совершу ли я глупость, воспользовавшись ситуацией сейчас?..

Однако Авелла, пусть и в каком-то болезненном состоянии, точно знала, чего хотела, и это её желание было настолько явным, что у меня не было шансов отступить. Вот она вздрогнула, судорожно вдохнула в темноте. Я замер, но спустя два быстрых удара сердца ощутил её движение навстречу и заставил себя отбросить мысли, а вместо этого просто жить, просто быть здесь и сейчас. Жить. Дышать. Любить. Как и научила меня сама Авелла.

Словно погрузившись в некий транс, я слушал, как всё тяжелее бьётся моё сердце, как всё чаще становится её дыхание. Вот с невидимых в темноте губ сорвался чуть слышный стон, потом — ещё один, и вот уже нет им числа. По всему её телу пробежали судороги, руки и ноги с силой обхватили меня...

Вдруг она просто расслабилась, выдохнула словно бы с облегчением, и я, остановившись, коснулся губами её губ. Так мы и лежали молча, приходя в себя, под звук биения сердец.

— Мортегар, — прошептала Авелла. — Скажи мне честно...

Я готов был услышать: «Ты меня любишь?», или что-то в этом духе, но Авелла меня удивила:

— Я теперь забеременею?

— Эм... Нет, — сказал я.

— Т-т-ты ув-в-верен? — Она опять задрожала, на этот раз словно бы от холода. А я вдруг вспомнил, как в ту ночь с Натсэ, когда я был в теле Авеллы, меня тоже знобило...

— Да.

— А почему т-т-ты т-так уверен?

— Ну... Неудобно о таком говорить, но... Я маг Воды и, как оказалось, могу полностью контролировать жидкости...

— Фу! Не говори такие вещи! — Авелла заговорила в полный голос, и прозвучало это неожиданно, но тон заставил меня улыбнуться.

— Ты сама спросила.

— Я больше не буду задавать таких вопросов.

Она вывернулась из-под меня, повернулась спиной. Я притянул её к себе — она не возражала. Свернулась калачиком. Я осторожно гладил её плечи, бёдра и чувствовал, как она наслаждается этими прикосновениями.

— Ты — чудо, — шёпотом сказал я.

— Правда?

— Истинная. Когда я тебя увидел впервые — так и подумал. Что ты какое-то чудо, а не человек. И ты ни разу меня не разубедила в этом.

Луна доползла до окошка, и стали видны смутные очертания. Авелла приподнимала голову, прислушиваясь.

— А Натсэ? — спросила она.

Ответить я не успел — Авелла вдруг вскрикнула и резко села в постели.

— Натсэ... — пролепетала она.

Я тоже приподнялся и увидел, что дверь в спальню раскрыта и в проёме стоит тёмная фигура. Стоит и молча на нас смотрит. Лицо тонуло во мраке. Я лишь различал длинную ночную рубашку, кажется, кружевную — и где она её только взяла? — да чёрные волосы, спадающие по плечам.

— Натсэ... — сказал я, понятия не имея, что собираюсь говорить дальше.

Она не стала слушать. Повернулась и неслышно ушла.

— Постой! — Сердце переполнила непонятная тревога. Я соскочил с постели, спешно натянул трусы. Авелла подскочила следом, завернувшись в полотенце.

Мы вышли в коридор. Я вытянул вперёд руку, заставил огонь загореться над ладонью. Стало светло. Натсэ поднималась по лестнице на третий этаж. Мы двинулись следом. Прошли мимо её спальни, раскрытой настежь и пустой. Взбежали по каменным ступеням. Натсэ уже была возле лестницы на чердак и медленно, будто плыла, а не шла, двигалась вверх.

— Нат... — Авелла вдруг повисла на мне, рукой заткнув мне рот.

— Тише! — прошипела она. — Волосы!

Я дёрнул головой, посмотрел ей в глаза.

— Что?

— У неё длинные волосы, Мортегар, — шёпотом сказала бледная, как смерть, Авелла. — Это не Натсэ...

И тут до меня дошло. Ведь и правда: у Натсэ теперь были короткие волосы, как у парня. Да и эта ночная рубашка с кружевами — не было у неё ничего такого!

Авелла пятилась, увлекая меня за собой. Я бросил взгляд вперёд, успел заметить край кружевного подола, исчезающий в проёме чердака. Ледяной холод проник когтями в самое сердце.

С грохотом обрушилась каменная крышка, и, будто это послужило сигналом, мы с Авеллой развернулись и побежали прочь.

Глава 15

Видимо, во мне, даже без Искорки, были какие-никакие мужские гормоны, потому что моей паники хватило до второго этажа, тогда как Авелла с визгом понеслась дальше. Я крикнул ей вслед, но без особого успеха. Убежала. Спасибо хоть не телепортировалась к маме, вот прям так, в одном одеяле. Это был бы не лучший отзыв о брачной ночи...

Я же быстро сделал нехитрые логические выводы: призрак не гонится за нами. Таинственная черноволосая девушка просто ушла на чердак, «домой». И, хотя жить в доме с привидением довольно стрёмно, однако выскакивать в трусах на улицу — ещё более стрёмно. Особенно осенью. Днём-то было более-менее тепло, но вот сейчас, ночью... Да и вообще, меня так не воспитывали.

Я прошёл мимо комнаты Натсэ, убедился, что её нет. Потом заглянул туда, куда раньше толком не заглядывал — в спальню Авеллы. Помимо воли вырвался смешок: это была детская. И сама комнатка поменьше, и бельё на постели как будто кукольное — розовое, с оборками и кружевами. И кресло-качалка рядом с кроватью — видимо, для мамы или няни. Натсэ тонко подшутила над характером Авеллы, которая и вправду частенько вела себя, как ребёнок. А Авелла, небось, восприняла, как должное. Правда, она ко мне пришла, так что как знать — может, и обиделась на шутку.

Зайдя в свою спальню, я быстренько оделся в опостылевшую свадебную одежду. Спустился на первый этаж. Авеллы не было. Дверь на улицу болталась открытой, наполняя помещение сквозняками. Я вышел наружу, огляделся.

Далеко внизу, у подножия холма, увидел в свете луны похожую на призрака фигуру. Заперев дверь, я спустился почти бегом. Стук зубов Авеллы услышал, кажется, ещё на середине пути.

— Куда ты понеслась? — схватил я её за ледяную руку. — Оденься хотя бы!

Выскочила она, как была — босиком, в одном одеяле.

Поняв, что я предлагаю, Авелла шарахнулась с визгом. Режим «паника» работал на полной мощности.

— Хорошо, хорошо, — попытался я её успокоить. — Подожди здесь, я принесу твоё платье.

— Не ходи! — Теперь она повисла на мне мёртвым грузом. Ну, не грузом — так, грузиком. — Там ОНА!!!

— Слушай, ну, если бы она хотела нам навредить — уже бы что-нибудь сделала. А она просто ушла...

— Я закричу!

— Да ты и так кричишь.

— Это ещё нет! Заклинание «Усиление голоса», я весь Дирн на уши подниму! Не ходи туда, Мортегар, я тебя не пущу!

Я теперь и сам передумал уходить — заметил, что к нам приближается пара покачивающихся теней. Вот только разборок с пьяной гопотой не хватало. Хотя, может, Авеллу это приведёт в чувства...

— Э, слышь, парень, — заплетающимся языком произнёс один из двух подошедших. — Ты ч-ч-чё девчонку обижашь?

— Он не обижает, это мой муж! — воскликнула Авелла, отгородив меня от «опасности».

— Муж? — Второй мужик окинул меня взглядом. — Сопляк такой, а муж...

Этот говорил более трезво, хотя на ногах едва держался.

Я решил, что пора бы и мне подать голос, не всё ж у девчонок за спинами прятаться. Отодвинув Авеллу, я шагнул навстречу мужикам и твёрдо сказал:

— Уважаемые, ваша помощь не требуется. Мы тут сами разберёмся.

Второй набычился:

— Ты это... Послал нас, что ли?!

— Да, послал! — рявкнул я, не выдержав. — А могу ещё и ускорения придать!

С этими словами я призвал меч и выразительно им махнул.

Мужики оценили риски, попятились.

— Слушй, ну их нхрн, — пробормотал первый. — Долбанутые.

— Ага, как та ведьма с котом в кабаке. Пошли!

На словосочетание «ведьма с котом» я среагировал мгновенно:

— Стоять! Стоять, а то убью!!! Где вы её видели, в каком кабаке?!

***

Кабак оказался неподалёку. Однако Авелла, придя немного в себя, тут же запищала, что босиком идти не может, потому что земля холодная, и вообще — ветер.

— И что? — поинтересовался я. — Мне отобрать одежду у случайного прохожего с твоим размером? Может, вернёмся всё-таки?

— Ни за что! — отрезала Авелла и тут же покрылась доспехами. Сделала она это виртуозно — одеяло осталось сверху, на манер плаща.

— А почему ты в Хранилище одежду не носишь? — спросил я вдруг. — Удобно же. На всякий случай.

— Какой «всякий случай», Мортегар? — недоуменно посмотрела она на меня. — Я не бродячий маг, я дочь высокого рода, у меня не должно было быть таких случаев, чтобы я оказалась голой на улице!

Ну, вообще — да, логично. Всё равно что спросить у какой-нибудь княжны Мэри, почему она не таскает рюкзак с платьями. А идея-то, вообще, отличная. Когда купим одежду и Авелла сделает мне Хранилище, обязательно напихаю туда шмоток про запас. На всех. Ну, мало ли — вон у нас какие приключения долбанутые. Я ж не дочь высокого рода, мне можно иметь запас на чёрный день.

Мы пошли по дороге, которую указали пьяные «спасители». Я всё время с любопытством поглядывал на Авеллу, громыхающую металлическими сапогами. Мысль о том, что под доспехами она совершенно голая, не давала мне покоя. Собственно, эта мысль меня настолько волновала, что когда появился ярко освещённый кабак, я тоже призвал доспехи. Чтобы не демонстрировать каждому встречному, о чём я думаю. А то вдруг кто-нибудь ещё на свой счёт примет, конфуз получится...

— Ты заметил опасность? — спросила Авелла шёпотом.

— Нет...

— А зачем тогда доспехи?

Вообще, врать своим жёнам я не хотел и чуть было не сказал правду. Но потом вспомнил, как Авелла отреагировала на попытку описать мою противозачаточную магию, и решил, что малая ложь не только допустима, но и крайне желательна.

— Из солидарности.

— А... Спасибо.

Она попыталась пожать мне руку. В латных перчатках жест вышел не милым, а дурацким, но я понял, что имелось в виду.

Толкнув деревянную дверь, мы оказались в прокуренном светлом помещении. Тут, в отличие от трактира «Уютный передок», явно не предусматривался постой: этаж был всего один, и народ собирался местный, свой. За столиками тихо-мирно сидели пьяные мужики, вели свои пьяные местные разговоры. За стойкой было подозрительно пусто. Собственно, там, кроме Натсэ и кота, никого не было.

Как раз когда мы вошли, она что-то сказала сидящему на стойке Мортегару и аккуратно тюкнула его по голове пивной кружкой. Потом начала пить под зачарованным взглядом бармена. Ну, или как тут правильно этого дядьку назвать. Рядом с Натсэ покачивался её меч, воткнутый в дощатый пол, усыпанный опилками. Похоже, с ней пытались познакомиться, а знакомиться Натсэ очень не любила. Особенно в таком вот состоянии, под названием «забрало упало».

На неё смотрели многие, однако наше с Авеллой героическое появление изменило расстановку сил.

— Вот, ***, допился. Рыцари, — пролепетал тщедушный мужичонка, сидевший ближе всех ко входу.

От этой фразы по залу раскатился негромкий смех. Натсэ, почувствовав, что что-то происходит, повернулась на круглом табурете и уставилась на нас. Она набрала полный рот пива, но проглотить пока не успела, так что я, под защитой шлема, улыбнулся, глядя на её надутые щёки.

Шумно сглотнув, Натсэ махнула рукой, не то приветствуя, не то посылая нас в пешее эротическое путешествие. После чего успокоила завсегдатаев:

— Это за мной. — И повернулась обратно к стойке, стукнула кружкой, привлекая внимание бармена.

Переглянувшись, мы с Авеллой приблизились, ненавязчиво погромыхивая доспехами. Я, собственно, уже мог бы и избавиться от брони — тут, в кабаке, эротические мысли сами собой испарились. Однако раз уж соврал про солидарность, надо стоять до конца.

Авелла села на табурет слева от Натсэ, я — справа.

— Пить будете что-нибудь? — спросил бармен.

— Да! — сказала Авелла прежде, чем я успел отказаться. И на стойке мгновенно появились ещё две кружки с тёмным пивом почти без пены. Ну, ок...

Мы сняли шлемы. В шлемах пить было как-то неудобно. Натсэ сперва придирчивым пьяным взглядом окинула меня, потом — Авеллу. И вдруг захихикала.

— Вы что, во что-то играли? Почему она в одеяле?

— Не смешно, госпожа Тавреси! — мрачно отозвалась Авелла и сделала глоток. — Мы видели призрака!

— Да вас вдвоём на минуту оставить нельзя. Либо всю академию перетрахаете, либо в плен к моему бывшему попадёте, либо, вот, призрак... — Натсэ, вздохнув, отпила единым духом половину здоровенной кружки. — Так во что, говоришь, играете? Я в деле.

И на ней тоже появились доспехи. Знакомые, серебристые. Только без шлема. А я-то думал, что тогда, на турнире, она их просто где-то раздобыла... Хотя и раньше можно было догадаться — я ведь видел, как она без проблем «поглощает» металл и создаёт металлические клинки.

— Это что за фигня? — понизил я голос. — Ты что, в ордене состоишь?

— Не-а. — Натсэ покачала головой. — Просто был один парень... Ты не поймёшь. Впрочем, он умер. Ну, я добила. А он умел взламывать ветви древа заклинаний. Вот и мне сломал. Храни его Земля! — И снова она приложилась к кружке.

— Слушай, ты же не пропила все наши деньги? — поинтересовалась Авелла.

— У! — Натсэ начала было отвечать, не отрываясь от пива, но получилось только «у», пришлось поставить кружку. — Нет. Но у меня большие планы. Я бы и сама справилась, но спасибо, что пришли. Я до конца сама не знала, хочу быть тут одна, или не хочу...

Что-то с ней было неладно. Утром она была угрюма, потом вдруг развеселилась, а сейчас, кажется, была на грани пьяной истерики. Это всё из-за Искара?.. Почему-то простой вопрос: «Что с тобой?» — никак не мог доползти от головы до языка. Я предчувствовал, что Натсэ замкнётся и вообще ничего больше не скажет.

А может, это из-за нас с Авеллой? Всё-таки одно дело — смириться на словах, что у нас вот такая необычная семья, а другое дело — знать, что в соседней спальне может происходить... К тому же, по местным понятиям, «настоящая» моя супруга — именно Авелла, а Натсэ — что-то вроде невозбраняемой законом любовницы. Вряд ли она в восторге от такого статуса, но тут уже я ничего переиграть не смогу. Разве что всех победить, стать властелином мира и ввести свои собственные законы, с блэкджеком и многожёнством, где все жёны равны, и пусть никто не уйдёт обиженным.

— Так что за призрак? — спросила Натсэ.

— Та девушка с картины, — объяснила Авелла. — Мекиарис. Она погибла на том чердаке из-за своих дурацких родителей-простолюдинов!

— И что, она на вас напала? — заинтересовалась Натсэ.

— Нет, — сказал я. — Она просто смотрела... А потом ушла.

— На что смотрела?

Мы промолчали. Натсэ посмотрела на Авеллу, покрасневшую от смущения, на меня. Махнула кружкой бармену. Тот приблизился со страдальческим выражением лица:

— Госпожа, может, вам уже хватит?

— А ты прав. Тащи чего покрепче, я достаточно размялась. Дистиллят есть? Хотя откуда в вашей помойной яме дистиллят...

Бармен заволновался не на шутку.

— Эм... А может, лучше пива?

— Эх, уговорил. Налей кружку, раз угощаешь.

Дядька помрачнел, однако кружку наполнил и отошёл.

— Что мы можем с этим сделать? — спросила Авелла, неуклюже пытаясь перевести разговор в другое русло.

— Ну... — Натсэ задумчиво постучала металлическими пальцами по кружке. — Для начала нужно точно понять, что вы видели. Призрака? Зомби? Какую-то дуру, которая запёрлась в дом переночевать? Надо пойти и посмотреть.

— Я туда ночью не вернусь! — категорически заявила Авелла.

— Поняла тебя, счастье моё! — захохотала Натсэ. — Бухаем до утра!

Я подождал, пока она сделает очередной глоток — и как только в ней всё это помещается?! — и спросил:

— А что ты тут отмечаешь?

Рука у неё дрогнула. Натсэ посмотрела на меня с неожиданной обидой.

— Ну прости, что не спросила у тебя разрешения!

— Я просто хочу понять...

— А ты не поймёшь! — Она злилась всё сильнее и сильнее. — И никто не поймёт, кроме вот этих забулдыг, — обвела она широким жестом помещение. — Потому что они — простые, а вы — все такие особенные! С этой вашей Благословенной неделей. Рождаетесь все в одно и то же время, вам плевать, вы и слов таких не знаете!

— О чём ты? — изумилась Авелла. — При чём тут Благословенная неделя?

— А я вообще не из этого мира, — вставил я. — Там у нас никаких Благословенных недель нет. Может, объяснишь всё-таки?

Натсэ посмотрела на меня. Глаза у неё были совершенно пьяные, но я увидел, как в них забрезжила надежда на понимание. Она приоткрыла рот, но вдруг будто что-то сломалось. Доспехи исчезли, Натсэ уронила голову на руки и заплакала.

Меня как ломом по голове ударили. Натсэ — плачет! Я видел такое лишь однажды, кажется, — когда она упала в объятия Искара. Но тогда это, очевидно, была ловкая симуляция. Сейчас же рыдания были самыми настоящими.

Авелла первой стащила перчатку и робко положила руку на плечо Натсэ. Та вздрогнула, но не сделала попытки сбросить руку. Я вовсе отозвал доспехи и приобнял свою мирскую супругу. Склонился к ней и сквозь рыдания расслышал невнятные слова:

— У... У меня... С... С-с-сегодня... День рожде-е-е-ения!

Глава 16

Натсэ была права. Абсолютно. Чтобы понять, почему она среди ночи ушла из дома и напилась в одиночестве, надо было родиться и вырасти в этом мире, причём, будучи именно безродным магом. Ну, или быть мной. Я-то ведь всех всегда понимаю, в этом моё проклятие. Я и Мелаирима с Талли понял, когда узнал, что они убили мою сестру, принеся в жертву Огню. Такая вот у меня способность...

Авелла так толком и не сообразила масштабов трагедии, но, чувствуя атмосферу, помалкивала и проявляла сочувствие. А Натсэ говорила, говорила, путаясь в словах, сбиваясь на рыдания.

Она родилась в северной деревеньке, относительно недалеко от Дирна. Отца до поры не знала, мать же была обычной простолюдинкой. Появилась Натсэ глубокой осенью и, как ей казалось, помнила себя чуть ли не с рождения. Рано начала говорить, рано — ходить. И ещё до года обнаружила магические способности — она лепила причудливые фигурки из камней, и камни послушно принимали странные формы, подчиняясь неуклюжим детским пальчикам.

Она прекрасно помнила дни рождения. В той деревне было мало людей, и когда у кого-то наступал этот праздник, гуляла вся деревня. Сама Натсэ успела отметить день своего рождения трижды, а незадолго до четвёртого её забрал у матери Магистр. Мама успела шепнуть ей, что этот страшный дядя — её отец. Папа. Это слово, которого Натсэ раньше не знала, превратилось для неё в синоним слова «хозяин». Потому что никаких отцовских чувств Магистр не демонстрировал. Он муштровал дочь хуже, чем солдата. Учил её убивать.

В новом доме Натсэ пришлось многое изучить и со многим расстаться навсегда. В доме висел календарь, и, когда Натсэ робко намекнула Магистру, что завтра у неё день рождения, тот запер её в подвале на неделю. Не давал ни воды, ни еды. Ей приходилось слизывать конденсат с холодных стен, чтобы не умереть от жажды. А когда она вышла, то узнала, что «день рождения» — презренный праздник простолюдинов. Маги рождаются примерно в одно и то же время, если не считать безродных, и никакой торжественности в этих датах нет. Маг, празднующий день своего рождения, — это примерно как в нашем мире аристократ девятнадцатого века, вместе с крестьянами сжигающий чучело в Масленицу. Бред и сюрреализм.

Натсэ должна была вести себя, как благородный маг. Даже больше, чем просто благородный. Она должна была вести себя, как обычная безродная выскочка, изо всех сил старающаяся соответствовать нормам высоких родов. Всю жизнь она была должна людям, которых боялась и ненавидела, но кроме которых у неё никого не было. А потом появился Искар. Потом — я. И больше она уже не хотела отдавать придуманные долги. Заплатив кровью всем, кто делал из неё чудовище, она всего лишь захотела стать немножко собой. А тут мы с Авеллой припёрлись.

Всё время, пока она говорила, я то и дело поглядывал по сторонам и, главным образом, на бармена, который явно пытался греть уши. Но я старался так на него смотреть, чтобы он и не думал приближаться. Получалось. Всё-таки легко вести себя мужественно, когда понимаешь, что, случись чего, тебе и минуты не потребуется, чтобы испепелить этот кабак со всеми, кто в нём сидит.

Наконец, сумбурная исповедь закончилась. Авелла молчала, держа руку на плече Натсэ. Нужно было что-то сказать, и я, глубоко вдохнув, решился:

— А я лет с двенадцати стараюсь не отмечать день рождения.

— П-п-почему? — подняла голову Натсэ, глядя на меня покрасневшими от слёз глазами.

— Ну, был там случай... Я пригласил несколько одноклассников и одноклассниц, которых считал друзьями... И никто не пришёл. Все пообещали, а потом благополучно забыли. Я и подумал, что если на мой день рождения плевать всем, то почему не должно быть плевать мне?

— Но он же твой! — всхлипнула Натсэ. — Какая разница, что там думают другие.

— Если бы у меня была возможность сбежать от всех и напиться в одиночестве — я бы, наверное, думал так же, как ты.

— А ч-ч-что, не б-было?

— Не-а. — Я отхлебнул пива. — У нас до восемнадцати вообще не наливают.

— Какой-то чудовищный мир...

— И не говори. Здесь я, по крайней мере, не один. Никто из нас не один. И ты постарайся больше не убегать, хорошо?

— Хорошо, — печально кивнула Натсэ.

— С днём рождения тебя! — Я поднял кружку.

Авелла последовала моему примеру:

— С днём рождения, госпожа Тавреси! Хотя, учитывая время, он уже несколько часов, как...

— Ура! — перебил я её.

Вот что за дотошность такая?! День рождения — это ведь не обязательно день. Это может быть и неделя, и месяц — до тех пор, пока помнишь, почему пьёшь. Ничего эти высокородные не понимают в простых человеческих радостях.

— Ура!!! — завопили все присутствующие. — С днём рождения!

И Натсэ, вдруг засмеявшись, тоже подняла кружку. Я чувствовал её расслабление так, будто у меня самого с сердца камень свалился.

Наш маленький междусобойчик незаметно превратился в общую попойку. Местный народ оказался отзывчивым и понимающим. Слова «день рождения» комментариев не требовали, предложения «выпить за мой счёт» сыпались со всех сторон, дешёвое горьковатое пиво лилось рекой. Потом начали петь песни... Я к этому времени уже с трудом соображал, что я, где я и почему... И почему я танцую на столе вместе с Натсэ под звуки чего-то вроде губной гармошки? Я что, опять напился? Какой ужас...

Закончилось всё внезапно. Сквозь пьяный туман в уши просочился голос бармена, который, кажется, уже не в первый раз говорил:

— Всё, народ, всё, расходимся! Четыре часа, туман. Домой идите! Я закрываю.

И как-то вдруг все резко унялись. Кто-то недовольно поворчал, но не на бармена, а на туман. И люди потекли к выходу. Натсэ повалилась на меня. Я сам стоял, покачиваясь, и разрабатывал сложный план по спуску со стола на пол.

— Да что вам этот туман? — услышал я знакомо-незнакомый голос. Давненько такого не слышал: пьяная Авелла превратилась в супергероя и жаждала подвигов. — Подумаешь — туман!

— Туман людей жрёт, — ответил кто-то. — Там, девочка, мечом не навоюешь... Идите-ка домой лучше.

— И то правда, — икнула Натсэ и постаралась отстраниться от меня — без особого успеха. — Домой сейчас бы лучше всего. Господин хозяин заведения, где у вас такое место, чтобы...

Она замялась, но бармен и так сообразил, махнул рукой:

— За углом, на улице.

***

Домой нас вёл автопилот и карта у меня в голове. Крайне удобная приспособа. И, кстати, очень здорово, что интерфейс на алкоголь никак не реагирует. Вроде как дополнительное сознание в голове, всегда трезвое, на которое всегда можно положиться. Неспроста местные так его и называют: Магическое сознание.

Туман медленно полз по улицам, стелясь по самой земле. Редкие фонари открывали нам эту жутковатую картину. А без фонарей нормально было — темно да темно.

Авелла размахивала мечом и, если бы я не придерживал её за локоть, она уже неслась бы куда-нибудь, в великую битву. Натсэ шагала слева от меня, мы держались за руки. Выпила она больше всех, но сейчас непостижимым образом казалась самой трезвой. Она то и дело с улыбкой поглядывала на Авеллу.

— Белянка, я смотрю, в тебе проснулась отвага, — заметила она.

— Мы всех победим! — отозвалась Авелла. — Всех до единого!

— Начнём с призрака?

Я вздрогнул. От воспоминания о жуткой и молчаливой фигуре хмель немного отступил. А она ведь до сих пор там...

— Начнём! — Авелла вскинула меч над головой. Впрочем, она тут же притихла и более спокойным тоном спросила: — А как воюют с призраками?

— Я покажу, — пообещала Натсэ.

С трудом, едва не падая, мы взобрались на холм. Я попытки с пятнадцатой попал ключом в скважину. Внутрь дома мы ввалились, хохоча, как трое пьяных идиотов. В упор не помню, закрыл я дверь, или нет. Авелла рвалась сражаться с призраком, Натсэ велела следовать за ней.

Мы поднялись на второй этаж. Моя спальня была первая по коридору, и Натсэ зашла туда.

— Первое правило борьбы с призраками, — пробормотала Натсэ. — Надо...

Кажется, она ещё что-то бормотала, но я уже ни слова не разобрал. Натсэ рухнула посреди кровати лицом вниз и засопела.

— Отличная стратегия, — заметил я.

Авелла разочарованно сказала: «Пф!» Но, видимо, тоже уже поняла, что находится не в том состоянии, чтобы с кем-то воевать.

— Мортегар, мы должны помочь ей разуться, — сказала она и, убрав, наконец, меч с доспехами, осталась в одном одеяле, как и была.

— Обязаны! — подтвердил я.

Действуя сообща, как настоящая команда, мы помогли Натсэ разуться, потом — раздеться (убей не помню, чья была гениальная идея), потом упали по обе стороны от неё, укрылись одним одеялом и, кажется, всё.

А, нет, не всё. Когда начало светать, я почему-то ненадолго открыл глаза и увидел в дверях Мекиарис. Бледную, неподвижную. Она смотрела на нас ничего не выражающим взглядом. Почувствовав, что её заметили, она вытянула руку и поманила меня к себе.

В этот момент мне даже страшно не было. Я просто понимал, что скорее сдохну, чем сейчас выберусь в таком состоянии из тёплой и мягкой постели, где ко мне прижимается спиной Натсэ, а левая рука лежит на плече Авеллы. Вот ни за что бы с места не сдвинулся! И, стараясь отгородиться от призрака, я закрыл глаза.

Сначала стал темно. А потом оказалось, что я стою в сумрачном лесу, со всех сторон окружённый туманом. Мекиарис стояла передо мной. Она повторила свой жест: «Идём!» — и, повернувшись, медленно заскользила между деревьями.

Глава 17

В том, что это сон, я ни капли не сомневался. Причин тому было много. Например, я был полностью трезв и не хотел спать. А ещё — одет. Причём, одет не во что-нибудь, а в привычную, почти родную форму академии Земли. И плащ тоже был на мне — мой, тот самый, с Хранилищем.

Я шагал вслед за беззвучно скользящим призраком. Силуэт Мекиарис то и дело растворялся в тумане, и тогда я останавливался, ждал, пока она не вернётся, не поманит за собою вновь. Она каждый раз возвращалась. Видимо, ей было очень важно куда-то меня привести.

Вскоре под ногой отвратительно чавкнуло. Я опустил взгляд и остановился совсем. Начиналось болото. Странно... Вроде бы мы вчера отошли куда дальше от города, но почва тогда была сухая. А теперь...

— Идём, — ветром прошелестел шёпот Мекиарис.

Она оказалась рядом со мной, и я мог разглядеть её лицо — бледное, безжизненное лицо, почти такое же, как на портрете.

— Тут болото, — возразил я.

— Ты можешь лететь.

Прежде чем я нашёлся с ответом, она схватила меня за руку, и мы полетели. Я догадался, что и сам сейчас — вроде призрака. Тело сделалось лёгким, невесомым, и я чувствовал, как ветер проходит сквозь меня. В какой-то момент я пролетел сквозь дерево, и это меня совершенно успокоило. Всё не по-настоящему, бояться нечего!

Скорость росла. Деревья мелькали вокруг нас, и было немного не по себе из-за сонной тишины леса. Когда бежишь, ветер свистит в ушах, сердце колотится, дыхание шумит... А тут, на такой скорости, — тишина. Ни ветра, ни сердца, ни дыхания. Только чириканье птиц размазывается невнятными пятнами — птицам было не угнаться за нами.

Замерли внезапно. Мекиарис опустилась на землю, и я вместе с нею. Под ногами была самая настоящая топь, но мы стояли, едва касаясь её поверхности. Неподвластные законам этого мира.

— Смотри, — прошуршала Мекиарис. — Смотри, что ты принёс сюда...

Я посмотрел вперёд. Если бы могло замереть сердце — оно бы замерло от этого зрелища.

Заболоченная поляна посреди леса кишела лягушками-мутантами. Я даже разглядел нескольких жаб. Лягушки суетились, ползали, бегали. Жабы величественно стояли, изредка издавая утробное кваканье.

Вдруг лягушки прыснули в стороны, уступая место чему-то. В трясине вздулся грязевой пузырь. Натянулся и лопнул под восторженное «ква-ква!» со всех сторон.

Сперва мне показалось, что из болота выбирается ещё одна лягушка. Но когда существо встало во весь рост, шатаясь и крутя головой, стало ясно, что это — человек. Вернее, когда-то он был человеком, а теперь это — раздувшийся труп. Он вытянул перед собой руки, как киношный зомби, и куда-то двинулся. Лягушки расступались перед ним, расступались, расступались...

И я увидел, что посреди поляны, в самой большой кочке, стоит мой факел. Воткнутый в податливую землю лягушачьими лапами, он так и не погас. Горел, пожирая туман, и, казалось, только становился от этого ярче.

Зомби рухнул на колени перед факелом, и лягушки разразились воплями. Они кричали, танцевали, квакали... И среди них я увидел ещё нескольких людей — таких же мёртвых, таких же синюшных утопленников.

— Зло ты принёс, — шептала Мекиарис. — И теперь это зло обрушится на Дирн.

— Но как мне его найти? — воскликнул я, сразу сообразив, что от меня требуется.

Здесь и сейчас не было ни карты, ни интерфейса, я был просто человеком, даже призраком, зависшим посреди леса. И найти это место уж точно не сумею.

Мекиарис грустно улыбнулась:

— Он сам тебя найдёт...

И подула на меня легонько. Поднялся ветер, и вновь деревья замелькали со всех сторон, но теперь они летели в обратном направлении. Вернее, я летел — спиной вперёд. Хотелось повернуться, но я не мог даже пальцем пошевелить, только кричал, не слыша своего крика.

Увидел дома, улицы Дирна, взлетел на холм, спиной прошёл сквозь стену Каменного стража и проснулся.

***

Проснулся я рано. Чуть свет, можно сказать — в полдень, если судить по интерфейсу. Но Натсэ умудрилась встать ещё раньше — в постели её не было. А вот Авелла была и глаза она открыла одновременно со мной.

— Доброе утро, — пробурчала она. — Пить так хочется...

Мне тоже хотелось пить. Но, как только я об этом подумал, перед глазами появились буквы:

Восполнить недостаток воды в организме за счёт Водного резерва? Да/Нет

Я сказал «Да», и жажда исчезла. Вот это шикарно! Быть магом Воды оказалось очень даже ничего. Однако поить таким образом Авеллу было бы странно.

— Пойду принесу, — зевнул я и начал было вставать, но тут Авелла вцепилась мне в руку, села, придерживая одеяло на груди.

— Мортегар, — прошептала она. — Я ничего не помню. Мы ночью не делали тут ничего ужасного? Ну, втроём...

— Ужасного — точно нет, я бы запомнил... Да и вообще ничего не делали. А что тебя так пугает? Когда Искар предлагал такое с его падчерицей, ты даже не возмутилась.

— Я смотрела на тебя и видела по лицу, что ты найдёшь способ сбежать! — горячо заявила Авелла. — Потому и молчала — знала, что ничего такого не будет. Это ведь аморально.

Я вспомнил, как Авелла стащила с Натсэ платье и упала рядом с ней, приобняв одной рукой. Похоже, мораль давления алкоголя не держит... Тут главное не спиться, Мортегар. Держи себя в руках. И этих обеих двух тоже — держи.

Пока я одевался, Авелла отвернулась и закрыла глаза. Можно понять: мне бы тоже на себя было не интересно смотреть. А вот если бы Авелла встала и начала распутывать сброшенную как попало одежду, мне было бы трудно отвернуться.

— Видел во сне Мекиарис, — сказал я, натягивая уже ни на что не похожие брюки Зована.

— Правда? — Авелла обратила взор ко мне. — Что, она говорила, что нам надо уходить из дома?

— Нет. Показала мне факел — он где-то в лесу, у лягушек. Там... Что-то странное там происходит. Надо, наверное, поговорить с Гетаиниром.

Последнюю фразу я пробормотал себе под нос, не адресуя никому, кроме самого себя. Гетаинир ещё давно забил тревогу, а сегодня я увидел подтверждение его словам. Правда, во сне увидел, но если сон с призраком, то он считается как за вещий. Наверное. Ну, я буду так думать — на всякий случай.

Из коридора послышались шаги. Я как раз накинул пиджак на голое тело (рубашку оставалось только выбросить, на неё вчера ещё и пиво пролилось, теперь воняла так, что глаза слезились — пивом и застарелой кровью) и застегивал пуговицы, когда дверь открылась, и на пороге предстала Натсэ во всей своей красе. Нет, не в смысле голая. Просто в платье. Новом — относительно — красивом голубеньком платье чуть выше колена.

— Доброго утра всем! — сказала она торжественно и, посмотрев сперва на меня, потом на Авеллу, добавила: — Завтрак готов, а ещё горничная пришла. Она начнёт с третьего, но всё равно, на месте некоторых, я бы одевалась.

— Да мне уже одеваться не во что, — грустно сказала Авелла.

Тут она была права. Её свадебное платье выглядело ещё хуже, чем моя рубашка. Носить его можно было только под плащ, или ещё какую накидку.

— Доспехи призови, — фыркнула Натсэ. — Или ходи в одеяле. Я не против, забавно смотришься, этакое воплощение домашнего плюшевого уюта. А можешь поступить, как я.

Она бросила что-то на постель. Авелла, одной рукой придерживая одеяло на груди, другой потянулась к розовой материи, развернула. Это оказалось платье — простое, как у Натсэ, Только с парой бантиков на плечах.

— Ты что, на рынок ходила? — удивилась Авелла.

— Ну... Пусть будет да. Морт, идём, дай нашей феечке спокойно одеться.

Я поспешил выйти, не оглядываясь на Авеллу, чтобы она не прочитала в моих глазах догадку. Ни на какой рынок Натсэ не ходила...

— Это ведь с чердака? — тихо спросил я, когда мы спускались по лестнице.

— Ну а откуда ещё, — так же тихо ответила Натсэ. — Не надо только ужасов нагонять, мне самой не по себе. Купим чего-нибудь — и вернём всё обратно. Авелле не говори, она с ума сойдёт.

— А если сама догадается? Да посреди улицы...

— Ну, тогда Дирн увидит представление, которое запомнит надолго, — усмехнулась Натсэ.

Да уж, я тоже ярко представил, как Авелла в панике срывает с себя розовое платьице и покрывается доспехом, а вокруг, разинув рты, стоят те же самые мужики, с которыми мы ночью отмечали день рождения Натсэ.

— А ты вообще раньше сталкивалась с призраками? — спросил я, усаживаясь за деревянный лакированный стол.

На столе стояли три тарелки и дымился котелок с кашей. Кажется, гречневой.

— Крупу и соль тут нашла, — сказала Натсэ. — Мяса, увы, нет. Надо покупать.

Я покосился в угол, где мой тёзка с аппетитом уплетал из миски остатки обрези. Шикует, зараза. Впрочем, я не в претензии. У меня, вон, Натсэ есть, и Авелла. А у него? Вот то-то же. Кушай мяско, котик, наслаждайся.

— Ты сталкивалась с призраками, но это было настолько страшно, что даже ты боишься об этом говорить?

Натсэ вздохнула, уселась напротив меня, подперев рукой подбородок.

— Угадал. Призрака нельзя убить, нельзя ранить, от него нельзя скрыться. Он как... Как гроза. — Я вспомнил, как Натсэ боится грозы; должно быть, падая с Летающего Материка сквозь иссечённые молниями тучи, она думала, что это уже точно смерть, да и как могло быть иначе? какой безумец додумался бы броситься вниз, в этот ад, спасать её... — Единственный способ от него избавиться — это исполнить его последнюю волю, чтобы он успокоился и ушёл, слился со своей Стихией...

Натсэ помолчала, потом хмуро добавила:

— И тут невозможно прикрыться профессионализмом. Я ненавижу убивать, но умею. И когда приходится — я просто делаю работу, нравится или нет. Но с призраком... Там всегда будет страшно до смерти. Поэтому я, скорее всего, буду много пить. А значит, нам придётся много зарабатывать.

Беззвучно ступая босыми ногами, в столовую вошла Авелла в розовом платье, так подходящем под её выдающуюся блондинистость.

— Кто-то сказал «пить»? — спросила она. — Я сейчас умру от жажды!

@Тут был Чеширский Кот (=^ ? ^=)

by Оладушек

Глава 18

Завтракать «пустой» гречкой было не очень весело, но всё же лучше, чем голодать. До меня вдруг дошло, что теперь придётся готовить самим. Не будет академической столовой и дворцовых разносолов. Надо будет как-то выкручиваться. Пока вся надежда на Натсэ, которая вроде как упоминала о своих выдающихся кулинарных навыках. По крайней мере, «гречка без ничего» получилась у неё весьма съедобной.

Я мысленно усмехнулся, вспомнив, как мама в детстве убеждала меня не плеваться гречневой кашей. Говорила, что в ней много железа. Тогда, ещё дошколёнком, я в ужасе представлял, как крохотные кусочки железа изрежут мне все кишки. Но теперь-то я стал взрослым, серьёзным человеком, к тому же магом. И задумался: а если в гречке правда железо — я могу ей повелевать? Это надо было обязательно проверить.

— Морт, прекрати совать пальцы в котелок, пока я их тебе не отрубила, — сказала Натсэ в ответ на мою попытку. — Авелла, ты хочешь мяса?

— Угу, — пробормотала с набитым ртом Авелла, не сообразив, в чём прикол.

— Да я только попробовать, — сказал я.

И попробовал. Своё комплексное заклинание «Скульптор», изначально работающее через печать Огня, но теперь активируемое и чёрной печатью.

Гречка в котелке вспучилась, поднялась в воздух и сама из себя вылепила мини-копию Каменного стража. Смотри-ка! Ведь правда железо есть.

Авелла выронила ложку и уставилась на меня, как на волшебника. Ну, волшебника даже по меркам магов, как-то так. Натсэ раскрыла рот. Такого фурора я не ожидал.

— Как ты это делаешь? — прошептала Натсэ.

Она быстро сориентировалась и, перегнувшись через стол, посмотрела на мою правую руку. Я тут же догадался, о чём она думает: при помощи магии Воздуха можно было бы сделать что-то подобное, хоть и не с моим рангом и опытом. Но на руке у меня чернела печать Земли. Ничего не понимая, Натсэ упала на стул.

— Авелла, давай его побьём? — предложила она.

Мне пока было не до комментариев. Фантазия работала на полную, и я проверил ещё один момент. Заставил кашу опуститься обратно в котёл и прикоснулся к остаткам своей порции на тарелке.

Поглощение

Каша исчезла. Авелла закашлялась, совершенно перестав понимать логику творящегося в мире безобразия. А я тут же попытался вернуть гречку. Эх, не вышло... Похоже, поглотить и вернуть я могу только оружие. Теперь же у меня просто увеличился резерв Земли. Так. Стоп. Но ведь если всё так, то почему бы мне не использовать этот резерв для...

Получен новый уникальный навык: Микроэлементы.

Ранг Земли: 10. Текущая сила Земли: 115. Пиковая сила Земли — 400

Обнаружены следующие микроэлементы: железо, цинк, хром, медь, ..., ..., ..., ...

Отсутствуют нужные слова в языке. Произвожу поиск.

Обнаружено соответствие в исходной языковой базе. Произвести восстановление? Да/Нет. (восстановление не потревожит текущие настройки)

И я сказал: «Да».

***

Когда меня привели в чувства, я лежал на полу в кухне. Надо мной склонились перепуганные Натсэ и Авелла. И ещё какая-то полная смуглая женщина.

— Вай, ажыл! — сказала она и улыбнулась. — Мы уже начали трывожыца.

— Ожил, — сказал я. — Тревожиться.

Лица Авеллы и Натсэ совершенно вытянулись.

— Что с тобой? — Натсэ потрогала мне лоб. — Ты... В порядке?

— В полном, а что? — Я сел, огляделся. — Пойдём в город?

Только вот с завтраком закончу. Где там мой новый уникальный навык?! Вот, ага: микроэлементы. И что я могу? «Усвоение», ага. Я потыкал мысленные «подтверждашки» и вдруг почувствовал себя действительно хорошо. В кровь вплеснулась вся польза гречки. Сил ощутимо прибавилось, в голове прояснилось. Вот это круто. Вот это реально круто! Нет, понятно, что всегда так питаться не получится, желудку тоже нужно что-то переваривать. Но на так называемый чёрный день — сойдёт.

— В чём дело? — недоумевал я, поднявшись на ноги. — Что вы на меня так смотрите? Я что, в первый раз, что ли, падаю без сознания? И кто эта женщина? А, понял, вы — горничная, правда?

Натсэ коснулась руки женщины и спросила:

— Это не по-вашему? Не по-чоррски?

Женщина только головой покачала:

— Нэт. Совсем никогда такой язык не слышать.

И тут меня словно пронзило осознанием. Я говорил на своём языке! На русском!

— Русский язык, — сказал я, не веря, прислушиваясь к этим давно забытым звукам. — Я — Дима. Дмитрий. Красноярск, Россия. Улица Батурина, дом семь...

Сложно, наверное, понять, что я испытывал. Какие-то привычные слова получались у меня и раньше. Я даже закономерность заметил. Если речь шла о чём-то, чего в этом мире нет, и слово — нерусское, то я мог его произнести. Например, названия иностранных рок-групп вылетали только так. А вот сказать «смартфон» я уже не мог при всём желании, потому что слово это хоть и иностранное, всё же крепко засело в русском языке и воспринималось, как его часть.

Не во всём моя теория работала. Скорее всего, были какие-то принципы, мне не понятные. Но теперь я совершенно свободно мог сказать всё!

— На мели мы налима лениво ловили! Обалдеть! Тридцать три корабля лавировали, лавировали... Опа... А как мне с вами теперь разговаривать?

Изменить локализацию?

Конечно, меняй. Потом переключимся обратно, если захочется.

— Всё нормально, я живой! — сказал я с улыбкой, уже на местном наречии, доставшемся мне от Ардока.

Натсэ и Авелла выдохнули в унисон. А женщина чорр улыбнулась:

— Ну, вот и харашо. Я убирацца.

И поплелась к лестнице. Я проводил её взглядом. Как только она ушла, на меня налетели с двух сторон.

— Морт, что это такое было?

— Мортегар, ты говорил очень странно! Это твой родной язык?

— Ты что, вспомнил свой язык? Но ты же говорил, что языковая база перезаписана!

— Стоп, стоп! — Я поднял руки, отгораживаясь от этой атаки. — Вы так спрашиваете, как будто я сам понимаю, что у меня в башке творится. Я просто пытался извлечь микроэлементы из гречки. Некоторые не получилось проименовать, потому что в этом мире их ещё не открыли, и Магическое сознание предложило восстановить исходную базу. Теперь всё хорошо. Наслаждайтесь, я принёс вам такие слова, как кобальт, молибден и кремний.

Звучали слова совершенно инородно.

— Ко-бальт, — ошеломлённо повторила Натсэ. — И... Что это?

— Неважно. — Я схватил её за руку. — Помнишь, ты спрашивала моё настоящее имя? Я могу его произнести теперь.

И, переключившись, я сказал:

— Дмитрий.

Пришлось повторить несколько раз, прежде чем до Натсэ дошло. И она медленно, неуверенно попыталась повторить. Вышло примерно то же, что и у Талли в своё время:

— Диа-мити...

Я покачал головой и упростил задачу:

— Дима. Ди-ма.

— Дима, — повторила Натсэ и улыбнулась.

— Ну, вот и познакомились, — сказал я, вернув местную локализацию.

— Ди-и-има, — протянула Авелла. — Это как-то очень странно звучит. Можно я буду называть тебя Мортегаром?

Я был только за. К этому имени уже привык. Только вот одно хотелось ещё зачем-то прояснить.

Я посмотрел в глаза Натсэ и сказал:

— Мою сестру, которая теперь живёт в теле Талли, звали почти как тебя: Настя. Мы тогда пришли на рынок рабов, чтобы найти подходящую жертву, и когда я услышал твоё имя, подумал, что это знак... Это и вправду был знак, только не того, о чём я подумал.

Внезапно Натсэ смутилась. Щёки порозовели, она отвела взгляд...

— Ладно... Давайте уже сходим в город и купим какой-нибудь одежды, — пробормотала она.

— А мне это нравится. Красивое, — легкомысленно сказала Авелла, встряхнув на себе розовое платьице.

— Ты в окошко выгляни, — посоветовала Натсэ. — Осень. А следом — зима. По улице в чём ходить будешь? Ладно ещё сегодня распогодилось.

И вправду — солнце сияло не по-осеннему ярко и складывалось впечатление, что в город возвращается лето.

— Точно, — согласилась Авелла. — Пошли?

Но прежде чем мы пошли, во входную дверь громко и требовательно постучали.

Глава 19

Человек, стоявший на крыльце, никакой опасности очевидно не представлял, и потому я убрал меч, а он перестал бледнеть и потеть.

— Д-д-добрый д-д-день, — пролепетал он, еле ворочая языком.

— Ага, привет, — вмешалась Натсэ, бесцеремонно оттирая меня плечом. — Ты кто такой и зачем нам нужен?

— Я?! — Простолюдин удивился так, будто мы с такими вопросами вломились к нему домой в три часа ночи.

Ему было лет сорок, он носил потрёпанную фуфайку, замызганные штаны и драную шапку. Невысокий, на полголовы ниже меня, он к тому же сильно горбился. Какой-то типичный «маленький человек» из русской классики. Или типичный бомж... Хотя, честно сказать, моё облачение выглядело ничуть не лучше.

— Ты, ты! — Натсэ, сложив на груди руки, приподнялась на цыпочки, чтобы хоть чуть-чуть возвышаться над незваным гостем. — У меня впервые за пятнадцать лет, если не больше, появилось какое-то подобие собственного жилища, и первым же утром в дверь стучится человек, которого я вообще не знаю. Представляешь, как мне хочется изрубить тебя в куски?

Между мной и Натсэ просунула голову Авелла. Она окинула взглядом трясущегося от ужаса мужичка и радостно ему улыбнулась. Он перестал трястись.

— Здравствуйте, — прощебетала Авелла. — Чем мы можем быть вам полезны?

Простолюдин неуверенно улыбнулся в ответ и даже немного выпрямил спину. Откашлялся и доложил:

— Господин Асзар, начальник магической стражи Дирна, просит вас, всех троих, зайти к нему в отделение для дачи показаний сегодня в течение дня, когда вам будет удобно.

— Начальник магической стражи? — фыркнула Натсэ. — Это самого себя, что ли?

Мужичок опять понурился.

— Спасибо большое за столь ценные сведения! — обдала его волной доброты Авелла. — Можете передать господину Асзару, что мы его поняли и придём сразу же, как только закончим некоторые дела.

Я только кивнул в подтверждение, и незваный визитёр пополз улиткой вниз по холму.

— Нам надо будет как-то разделить обязанности, или типа того, — сказал я, глядя ему вслед. — Например, Авелла лучше всех общается с людьми.

Тут я вспомнил, как она очаровала трактирщика, чтобы тот позволил нам пройти в комнату с котом и факелом.

— Я нормально общаюсь с людьми! — насупилась Натсэ. — Просто они меня бесят, и я хочу, чтобы они все сдохли. А чем «разделять обязанности», давайте лучше подумаем, что делать, когда кого-то из нас арестуют.

— За что нас арестовывать? — изумилась Авелла.

— За убийство мага. Надо же кого-то арестовать. В общем, наша задача — решить, держимся мы за этот город, или же нет. Если держимся — ведём себя тихо и стараемся помогать следствию. Если нет — при малейшей опасности всех убиваем и бежим.

«Сдохли», «убиваем»... Интересно, это в ней так тоска по профессии проявляется? Лишь бы она из ностальгии «подрабатывать» не начала...

— Там, в лесу, в яме скелеты детей! — сказала Авелла таким тоном, что все вопросы отпали.

— Морт? — Натсэ посмотрела на меня.

Я пожал плечами:

— А какая разница? С нашим везением в любом городе влипнем по уши. Тут уже дом хотя бы...

Натсэ, которой наши умозаключения, похоже, не нравились, услышав про дом, прикусила язык. Само слово «дом» было для неё чем-то сакральным. Она вздохнула и развела руками.

— Ладно. Идём за шмотками? Не являться же к Асзару в таком виде. Особенно тебе, Ди-ма.

***

На рынок мы двинулись, в чём были. Девчонки в платьях, я — в грязных брюках и пиджаке на голое тело. Я его даже расстегнул. Потому что застёгнутый пиджак на голое тело выглядит как-то совсем убого и по-бомжовски, а расстёгнутый — уже с претензией на стиль и гламур. К тому же голодовки, тренировки и сражения последних месяцев превратили мой так называемый торс во что-то такое, что более-менее не стыдно было являть миру. Если бы ещё пиджак этот чистым был, эх...

В Дирн и вправду пришло бабье лето. Однако оно всё же было северным, и потому прохладным. Авелла поёжилась и состряпала вокруг нас пузырь.

— Морт, держи. — Натсэ протянула мне пригоршню монет.

— Что? Зачем?

— Держи, говорю. Ты мужчина, ты платишь, иначе будет странно выглядеть. Это во-первых.

Я пытался протестовать, но Натсэ молча сунула деньги мне в карман пиджака.

— А во-вторых, если деньги будут у меня, я их могу легко и быстро пропить, — привела она решающий довод. — Мне всё ещё бывает очень грустно, а плакать на груди любимого я почти не умею. Стараюсь научиться. Но с бутылкой — оно как-то проще, что ли...

Вот и поди разбери, то ли мне сейчас комплимент сделали, признав любимым, у которого можно на груди выплакаться, то ли, наоборот, высмеяли, поставив в иерархии полезных вещей ниже бутылки самогона... А впрочем, оно мне надо — в смыслах ковыряться? Вот ещё не хватало тут тупые семейные разборки устраивать, как у моих родителей: «А ты сказала то-то и таким-то тоном!» — «А ты вообще отвернулся, когда я с тобой говорила, и глаза вот так закатил!». На фиг, на фиг, у нас тут, типа, фэнтези, так что давайте без этого.

Монеты в карманах бренчали, и встречные проходимцы присматривались к нам с любопытством. Один незаметно пристроился было сзади, но в какой-то момент, решив сократить дистанцию, въехал носом в «пузырь» и остановился, изумлённо моргая.

— Ой! — Авелла обернулась. — Осторожнее, пожалуйста, вы ведь могли повредить себе что-нибудь!

Парень тут же исчез, растворившись в переплетении улочек.

— Напомни мне сегодня обязательно Хранилище сделать, — попросил я Авеллу. — Ну, после Асзара.

Авелла кинула, и взгляд её на миг затуманился. Должно быть, сделала пометку в Магическом интерфейсе. Собственно, я и сам мог напоминалку поставить, но теперь уже ладно.

К магазинчику готовой одежды нас безошибочно вывела Натсэ. Возле входа она остановилась и попросила Авеллу наладить нам звукоизоляцию. Авелла послушно мигнула белой печатью и кивком дала понять, что говорить можно.

— Итак, — сказала Натсэ, глядя куда-то между нами, как бы обращаясь к обоим одновременно. — Если нас ищут — а нас ищут — то явно будут распространять какие-то ориентировки. С простолюдинами маги особо не якшаются, так что информацию получит Асзар. Причём, информацию на всех магов Огня, которых видели на Материке. Хорошо, что мы додумались разделиться, но всё-таки парень, которому на вид лет восемнадцать, маг Земли, в сопровождении мирской и магической супруг, особые приметы... У одной короткие чёрные волосы и печать Земли. У другой — характерная внешность магов Воздуха и печать соответствующая. Если дойдёт до вопросов — отнекиваться будет поздно. Нам нужно уже сейчас создать у Асзара другие ассоциации, чтобы он даже близко не соотнёс нас с теми, кого разыскивают.

— И как это сделать? — спросила Авелла.

— Морт, у нас с тобой хотя бы волосы похожие — тёмные. Мы будем брат и сестра. Ты — рыцарь в паломничестве, клятва паломника запрещает тебе говорить о том, откуда и куда ты идёшь.

— А разве можно в паломничество с женой и сестрой? — усомнился я.

— С женой — можно и даже нужно. Жена рыцаря должна доказать, что способна вместе с ним переносить тяготы походной жизни. А насчёт сестёр в уставе оговорок нет.

— Тогда мы тем более не должны отсюда сбегать, — сказала Авелла. — Рыцарь в паломничестве, останавливаясь в городе или деревне, обязан совершить подвиг в интересах местных жителей.

— Именно так, белянка, — вздохнула Натсэ. — Ну, ты же хотела приключений... Вот, считай, что Дирн — это тебе свадебный подарок.

— Ура! — послушно обрадовалась Авелла, подпрыгнула и захлопала в ладоши.

— Не «ура», а слушай внимательно, — осадила её Натсэ. — У тебя единственная печать — Воздушная. Ты из высокого рода (этого ты скрыть при всём желании не сумеешь), но род от тебя отказался, когда ты вышла за сэра Ямоса. — Натсэ кивнула на меня. — За обучение платить перестали, из академии выпнули, но печать оставили. Не такая уж редкая ситуация с пустоголовыми Воздушными магичками. Про такие пары легенд и сказок — воз.

— Я не пустоголовая, — обиделась Авелла.

— Знаю я. И Морт знает. И пусть только мы и знаем. Остальным — улыбайся и неси чушь, как ты умеешь. Помни! Никакой печати Земли, никакого рыцарства!

— Поняла я...

— Умница, с меня леденец. Я тут пока магией не баловалась, попробую прикинуться простолюдинкой.

— Постой! — спохватилась Авелла. — Но ведь я же доспехи призывала вчера. И ты...

— Перед кем? Перед толпой пьянчуг в кабаке? Забудь, никто их никогда не спросит. Нас волнует только Асзар: что он подумает и сделает.

— Погоди, а Гетаинир? — вспомнил я. — Ты при нём что-то такое говорила про то, что, мол, жену, к девке...

— Помню, — поморщилась Натсэ. — Ничего конкретного не сказала. Обыграем. Я хотела выйти замуж за какого-то проходимца, но родители настучали мне по ушам и отправили с тобой в паломничество, ума набираться.

— А меч простолюдины имеют право носить? — вспомнил я, что Натсэ размахивала оружием при Гетаинире.

— Ой, Морт, не усложняй! Имеют, не имеют... Неужто ты не дал бы любимой сестричке железяку поиграть?

Я вспомнил любимую сестричку. И кивнул.

— Ну вот и всё, — подытожила Натсэ. — Одежду берём ту, которую я покажу, без возражений. Авелла, убирай эту Воздушную ерунду, заходим!

Глава 20

Помнится, Гетаинир назвал местное отделение магической полиции конурой. Трудно было его осудить за такие высказывания. Будочка, в которой обитал Асзар, издалека больше напоминала деревенский сортир. Вблизи, впрочем, оказалась чуть побольше. Эта цельнокаменная построюшка находилась неподалёку от градоправления, и я бы не удивился, если бы какой-нибудь подгулявший на корпоративе чиновник зашёл сюда справить нужду. Ну всё-таки очень уж маленькое было здание. И дурацкое.

Хотя нет, простолюдин сюда просто так не зайдёт — разве что очень пьяный и с тараном. Вместо двери была цельнокаменная стена. Мы остановились у неё и переглянулись. Натсэ ободряюще кивнула. Я со вздохом поправил на голове шляпу и возложил руку на стену. Призвал печать Земли.

Процедура была знакома и сюрпризов не подкинула. Спустя несколько секунд на камне проступила чёрная руна, и стена расступилась. Мы вошли внутрь.

Тут было довольно аскетично. По сути, всё «отделение» представляло собой одну комнату, по стенам которой громоздились шкафы с книгами и бумагами. В центре стоял каменный стол, и за ним, на каменном стуле, спиной к единственному окну, восседал Асзар. Нас он приветствовал холодным взглядом.

— Благодарю, что нашли время, — прошипел он своим неповторимым голосом. Прям Северус Снейп, только хуже. — Заходите, не стойте на пороге.

Мы зашли и выстроились шеренгой перед столом. Сидячих мест не было. Должно быть, так Асзар пытался подчеркнуть свою независимость и самостоятельность. Он долго молча нас разглядывал. И я его, в принципе, понимал.

Не знаю, какой логикой пользовалась Натсэ в магазине, но вышли мы оттуда сами на себя не похожие. Во-первых, у всех были теперь шляпы. Меня Натсэ заставила надеть красную рубаху и сверху — тёмно-коричневый плащ с рукавами и пуговицами. Плащ был великоват, но Натсэ сказала, что так даже лучше. В результате я сам себе напоминал крутого героя голливудских фильмов, путешествующего в поисках зла. Под плащом на поясе висел меч, который я тщательно сотворил под присмотром всё той же Натсэ. Оригинальный рыцарский её чем-то не устроил.

Сама она вырядилась, как мальчишка — в куртку и широкие штаны. Добавим сюда короткую стрижку — и она издалека запросто могла сойти за парня. Шляпа добавляла образу таинственности.

Но больше всех досталось Авелле. Стремясь отвлечь внимание от её Воздушной наружности, Натсэ заставила её надеть ярко-красное платье с глубоким декольте и широкополую розовую шляпку, украшенную цветами. Получилось, наверное, великолепно — пока мы шли к Асзару, трое мужчин, попавшихся навстречу, споткнулись, а один даже упал. Все они смотрели только на Авеллу, мы с Натсэ будто превратились в невидимок.

«Хочешь что-то спрятать — оставь это на виду и обведи красной краской, — довольно сказала Натсэ. — Сейчас только ещё один штришок...»

По дороге попалась лавка со сладостями, и там мы купили Авелле здоровенный круглый леденец на палочке.

«Зачем?!» — в ужасе попятилась Авелла.

«Я же обещала, — пожала плечами Натсэ. — Бери! Первое впечатление во второй раз мы произвести не сможем, но постараемся перебить его вторым. Поверь на слово, белянка, последнее, что хочет сделать мужчина с девушкой, которая перед ним облизывает леденец, — это посадить её за решётку. Ну, разве что ненадолго, поиграть».

Авеллу я, как мне казалось успел узнать довольно хорошо. По крайней мере, я знал, что она всегда способна удивить, перевернув представление о себе с ног на голову. То она казалась беззащитным одуванчиком, то отважно сражалась с армией живых мертвецов. То пыталась убедить меня не идти на турнир, потому что это опасно, то чуть не прибила на ринге. То разорвала помолвку со своим женихом ради меня, то в моём теле набросилась на Боргенту... В общем, я точно знал, что Авелла справится практически с любой ролью и теперь спокойно наблюдал, как она управляется с леденцом, не сводя с Асзара томного взгляда.

Шалость удалась — Асзар залип секунд на десять и взгляд отвёл с видимым трудом.

— Чем можем быть полезны? — спросил я, как мужчина, беря инициативу на себя.

Асзар посмотрел на рукоять меча, выглянувшую из-под плаща. Сделал для себя какие-то выводы. Рыцари в этом мире были несколько в стороне от общего законодательства. Тонкостей я точно не знал, но, например, Лореотис утверждал, что рыцарь запросто может зарубить простого мага и отвечать за это будет только перед Орденом. Правда, «отвечать перед Орденом» не значит «остаться безнаказанным», но, тем не менее. Во всяком случае, портить отношения с рыцарем никто в здравом уме не станет.

Откашлявшись, Асзар задал вопрос, к которому Натсэ нас не готовила:

— Прежде всего я бы хотел узнать, что заставило вас поселиться в Каменном страже.

Я подавил порыв оглянуться и взглядом спросить помощи у Натсэ, которая невзрачной тенью стояла у меня за плечом. Выдержал паузу. Выдержал взгляд Асзара. И спокойно сказал:

— Это было единственное приличное жилище в городе.

— Забавно. Сначала вы останавливаетесь в такой дыре, как «Уютный передок», а потом выбираете самый дорогой дом Дирна.

Авелла плавным естественным движением присела на стол, закинула ногу на ногу и, демонстративно облобызав леденец, сообщила опешившему Асзару:

— Вчера мы устали с дороги и очень обрадовались крыше над головой, вот и всё. К тому же как раз наполз туман, и хозяин «Передка» любезно оповестил нас, что здешние туманы опасны.

И снова Асзару потребовалось немало сил, чтобы отвернуться от Авеллы. Теперь это было ещё тяжелее, поскольку она сидела практически перед ним, вертя блестящий леденец, будто пытаясь загипнотизировать.

— Почему вы вообще решили остаться? — спросил Асзар меня.

Прежде чем я раскрыл рот, Авелла хихикнула, как дурочка, и сказала:

— Так вы же сами нам велели!

— Не пытайтесь меня обмануть! — прошипел Асзар. — Когда я отдал этот приказ, вы уже собирались арендовать Стража. Для этого вы и приходили в градоправление.

— Хм... — Авелла лизнула леденец и повернулась ко мне. — Ямос, дорогой, а правда, почему мы решили остаться?

— Потому что так велит мне долг паломника, — сказал я как можно высокомернее.

— Точно! — просияла Авелла и повторила, повернувшись к Асзару: — Долг паломников!

— Проясните. — Асзар упорно смотрел на меня. Я буквально видел, как он напрягает все мышцы, чтобы не повернуться к Авелле.

— В «Уютном передке» я познакомился с господином Гетаиниром, который рассказал мне об опасности, которая грозит городу. Обстоятельства требуют от меня подвига. — Я положил руку на эфес меча. — И я его совершу.

— Гетаинир? — Асзар привзвизгнул, но, спохватившись, снова начал шипеть: — Гетаинир — шут и безумец. Те деревни, о которых он говорит, просто затянуло болотами. Никакие лягушки там не появлялись, это бред. Люди ушли оттуда.

— Ну, — пожал я плечами, — вы говорите — не было лягушек, Гетаинир говорит — были. А я не тороплюсь. Поживу пару месяцев, посмотрю. И если причины для подвига не появятся, мы уйдём.

Что-то явно коробило Асзара. И я с некоторым облегчением понимал, что это не имеет отношения к тому, кто мы и откуда, равно как и к совершённому преступлению. Как будто просто само наше присутствие здесь было ему неприятно. В Дирне? Или в Каменном страже?

— Прекрасно. — Взгляд Асзара сделался колючим и презрительным. — Ещё трое безумцев, ищущих подвиги. Гетаинир будет рад компании.

— Непохоже, — сказал я, старательно повышая градус надменности. — Он, кажется, расстроен из-за того, что ему не заплатят, и собирается уехать при первой возможности. Что ж, его не сковывают правила Ордена.

Асзар подумал что-то нехорошее про Гетаинира, да и про всех нас. Я заметил хвост этой злой мысли на его лице. Но мысль проползла и исчезла. Асзар открыл лежащую на столе папку и сказал:

— Госпожа Боргента, я был бы весьма признателен, если бы вы встали со стола. Я здесь работаю.

— О, я мешаю? Простите, умоляю, мне так жаль...

Авелла слезла со стола и встала рядом с Натсэ, которая так до сих пор и не проронила ни слова.

— Я бы хотел уточнить, как вы помните обстоятельства смерти инспектора. Просто расскажите, что видели и слышали. Это не займёт много времени.

***

Асзар и вправду опросил нас чисто формально. Часа не прошло, а мы уже вышли в сгущающиеся сумерки и направились домой.

— Всё получилось? — Авелла обращалась к Натсэ.

Та пожала плечами:

— Вроде да. Странно. Складывается впечатление, что он и не думал нас подозревать. Впрочем, расслабляться пока не стоит.

Я и не планировал расслабляться. Наоборот, чувствовал себя под перекрёстным огнём. Кланы нас ищут, под боком так некстати это убийство, факел спёрли, лягушки, жабы и утопленники изготовились к атаке... Да ещё и призрак.

Чем темнее становилось на улице, тем материальнее становилась мысль о призраке. Мрачнела Натсэ, бледнела Авелла. Я ни бледнеть, ни мрачнеть не хотел — взял наши с Авеллой росточки и пошёл на улицу. После недолгих размышлений определил их слева и справа от крыльца, в трёх шагах.

Всё-таки привык я уже быть магом. Мысль о лопате даже в голове не мелькнула. Одно заклинание — сделать ямку, другое — засыпать. Ну вот и всё. Растите, задохлики! Я вас даже немного побалую.

Укоренение

Заклинание из земледельческой ветки дёрнуло десять единиц ресурса, и я буквально почувствовал, как корни саженца впились в землю и потянули из неё соки. Я протянул руку над чахлым росточком и сменил печать.

Орошение

Вода, которая была у меня в резерве, тёплым дождиком пролилась на землю. Потом я всё повторил со вторым ростком и остался собой очень доволен.

— А вот если я тоже хочу деревце? — послышался сзади печальный голос.

Я обернулся. На крыльце стояла Натсэ в неброском коричневом платье и с шалью на плечах. Разумеется, наши сегодняшние покупки не ограничивались тем маскарадом, который мы явили Асзару. Взяли и тёплых вещей, и обычных, повседневных. «Призрачные платья» Натсэ вернула на чердак. Авелла, придя в ужас от такого открытия (она полдня носила платье покойницы!), тут же стребовала с меня ванну. Собственно, после этого я и ушёл заниматься садоводством, чтобы не стоять над душой и не тревожить ум эротическими мыслями.

— А какое ты хочешь? — спросил я.

— А какое бы ты выбрал для меня? — последовал встречный вопрос.

Я задумался. Мои познания в ботанике были настолько глубокими, что дуб от берёзы я отличал без труда. О, ещё, знаю, осина есть — у неё листы дрожат, потому что на ней кто-то там повесился, и она до сих пор в шоке. Это точно не о Натсэ...

— Рябина, — вдруг сказал я. — Это должна быть рябина, точно.

— Почему? — удивилась Натсэ.

— Ну... Не знаю. Она кажется такой простой. Но когда прочие деревья уже всё посбросили и приготовились к зиме, на ней одной такие яркие красные ягоды. Когда снег ложится, они на его фоне — как огонь, хотя на самом деле, конечно, не горят... Терпкие. Их никто не ест почти. Но некоторым безумцам они нравятся.

Натсэ помолчала. Видно было, что она странным образом польщена.

— Я думала, ты назовёшь ёлку. Зимой и летом одним цветом, да ещё и колется. Но ладно. Жду от тебя в подарок рябину.

Я постарался припомнить, видел ли во время своих реальных и сновидческих путешествий по лесу рябину. Не припомнил. Но — надо так надо, будем искать.

Я шагнул к Натсэ, она потянулась ко мне, но тут из дома донёсся истошный визг.

— Белянка, — выдохнула Натсэ и бросилась в дом. Я побежал за ней.

Далеко идти не пришлось. Авелла, с влажными волосами, в одном махровом полотенце, неслась к нам по коридору. Увидев нас, она перестала визжать, но побежала быстрее. В меня она буквально врезалась.

— Тихо, тихо! — Я обнял её. — Что случилось?

Авелла повернула голову:

— Натсэ! Ты — зло!

— Чего это? — удивилась та.

— Ты обещала, что будешь рядом!

— Но... Я ведь здесь!

— Я думала, «рядом» — это за дверью!

— Я и была за дверью! Или... Ты что, думала, я буду стоять под дверью в ванную, пока ты моешься?

Авелла яростно закивала.

— Так ты ничего не видела? — вздохнула Натсэ с облегчением.

— Видела! Открыла дверь и увидела, что тебя нет. Позвала — никто не ответил. Я думала, вас съел призрак!

— Угу. И каков был план? Выбежать на улицу в одном полотенце и плакать?

Авелла спрятала лицо у меня в плаще и буркнула:

— Мортегар, она — злая.

Я не успел ответить, потому что вдруг услышал странный звук. Натсэ тоже насторожилась, повернула голову. Звук повторился, и я увидел его источник.

Чёрный кот стоял у входа в коридор. Он так выгнулся, что, сделался похожим на чёрную радугу со вздыбленной шерстью. И он шипел.

Я медленно поднял взгляд, и сердце, дрогнув, пропустило пару тактов.

На улице уже почти смерклось, и свечи, горящие в гостиной у нас за спиной, только подчёркивали мрак, сгустившийся в коридоре, где окна были закрыты ставнями. И всё же в дальнем конце коридора я отчётливо видел фигуру в белых одеждах, различал длинные чёрные волосы. Она как будто слегка сияла сама по себе.

Будто только и дожидалась, пока её заметят, она медленно поплыла к нам.

Глава 21

Забавная штука — страх. У него столько видов и оттенков, что поневоле запутаешься, а когда хоть чуть-чуть разберёшься, поймёшь, что нет на свете человека, которого с полным на то основанием можно было бы назвать трусливым или бесстрашным. Я всю жизнь считал себя отчаянным трусом, потому что тупо боялся жить, только смотрел, будто сквозь стекло, как жили мои одноклассники. Но моё мнение о себе начало потихоньку меняться в тот день, когда я услышал крик сестры из объятой пламенем квартиры и бросился внутрь, а не вниз по лестнице.

Натсэ была отважной настолько, что спокойно бросила вызов целому Ордену Убийц, даже двум, и в конечном итоге таки победила, пусть и не без нюансов. Она и против целой армии встала бы одна, глазом не моргнув. Но когда в небе грохотал гром и сверкали молнии, она превращалась в дрожащий комок ужаса.

Авелла не боялась практически ничего. Она сумела пойти против отца, спокойно плюнула на выгодную помолвку, связала свою высокородную жизнь с такими антисоциальными элементами, как я и Натсэ. Ей не было страшно даже расстаться с жизнью, но призрак... Это было для неё чересчур. Явно не о таком приключении она мечтала.

— Бежим! — шептала она посиневшими губами. — Бежим, скорее бежим! Мортегар, Натсэ, почему мы не бежим?!

Сама она бежать вряд ли бы смогла — у неё подкашивались ноги, и я её практически держал на руках. А призрак медленно летел к нам по коридору.

Из всей нечисти, что мне встречалась в этом мире, призрак был худшим вариантом. Зомби — тех можно было хотя бы рубить, пусть даже и без толку. Лягушек можно было хоть голыми руками убивать. Но что делать с этой бесплотной фигурой?! Технически, я могу сменить языковую базу и огорошить Мекиарис молитвой «Отче наш». Или перекрестить её. Но вряд ли наш, христианский бог подрабатывает на чужих локациях. С другой стороны, если уж Огонь пролез в наш мир, то почему бы и не нанести ответный визит? Разик-то можно! Ну пожалуйста!

Я поднял руку и сотворил крестное знамение.

Ошибка. Призываемая сила «Бог» не обнаружена.

Произвожу анализ ситуации

Анализ окончен

Требуется защита от существа пятой Стихии

Защита не найдена

Необходимо увеличить средний ранг до 15, чтобы открыть пятую Стихию

Хреновенько... Думать о том, что такое «пятая Стихия», я решил когда-нибудь потом. А сейчас нужно было защищать своё. Я оторвал от себя Авеллу, спрятал её за спину и призвал рыцарский меч. На руке вспыхнула печать Огня, а в следующий миг меч загорелся, разгоняя сгустившийся мрак.

Я шагнул вперёд. Натсэ стояла со мной плечом к плечу, держа свой, обычный меч...

Мекиарис остановилась. Мне показалось, что она смотрит на мой пылающий меч, в котором в этот миг спорили меж собой две стихии: Огня и Земли.

— Давайте просто убежим, — продолжала лепетать у меня за спиной Авелла.

Она могла бы попытаться убежать одна, но не хотела оставлять нас. Трясясь от ужаса и понятия не имея, что делать.

— Что тебе нужно? — спросила Натсэ.

Её напряжение я ощущал, как своё собственное, но голос звучал ровно и твёрдо, под стать лезвию меча, который она держала перед собой.

Голова призрака дёрнулась. Мекиарис уставилась на Натсэ, и я только сейчас заметил, что глаза у неё пустые, молочно-белые, без зрачков.

— Поздно... — От её шёпота поднялся холодный ветер. Он всколыхнул мне волосы; дрогнуло пламя на клинке.

Натсэ, с трудом проглотив комок в горле, предприняла ещё одну попытку:

— Что «поздно»? Что мы должны сделать?

— Окно... — прошептала Мекиарис, и ветер усилился.

— Окно? — нахмурилась Натсэ.

— Разбить окно...

Как будто решившись, она снова полетела вперёд — на меня. Я взмахнул мечом. Натсэ успела ударить первой — её клинок прошёл насквозь через призрачную плоть. Мой огненный меч как-будто во что-то вонзился. Я ощутил крохотное сопротивление, когда он проходил через призрака.

— Поздно! — оглушил меня шёпот.

В ноздри ударил затхлый запах, в глазах потемнело, а по ушам резанул удаляющийся визг насмерть перепуганной Авеллы.

***

Мы летели через лес, проносясь сквозь деревья. Ранняя осенняя ночь сгустилась, меня со всех сторон окутало тьмой. Впереди меня летел светящийся призрак Мекиарис. Она держала меня за руку и влекла за собой. И моя рука — тоже светилась, даже ещё ярче. Как и в том сне, что я видел под утро, страха не было. Только смутное чувство тревоги неприятным грузом повисло в районе живота, и чем дальше мы летели, тем тяжелее оно становилось.

— Куда ты меня несёшь? — спросил я, и голос прозвучал так, будто мы спокойно шли рядом, а не летели с головокружительной скоростью.

— К Огню, — последовал ответ.

Прежде чем я успел сообразить, что имеется в виду, путешествие окончилось. Мекиарис выволокла меня на ту же заболоченную поляну, что и в прошлый раз, только теперь здесь было пусто. Ну, почти пусто — ни жаб, ни лягушек, ни оживших утопленников. Зато посреди болота обнаружился небольшой участок суши. На нём горел костёр, а у костра кто-то сидел. Мекиарис опустила меня с противоположной стороны, возле самого огня, и, понурив голову, отступила во тьму.

— Здравствуй, сэр Мортегар. Давно не виделись, — прозвучал глуховатый голос.

Голос был знакомый, но знакомый странно. Он что-то всколыхнул во мне. Возникло такое ощущение, что если я сейчас схвачусь за эту ниточку памяти и начну её разматывать, то вытащу нечто такое, что лучше бы не доставать.

— Кто вы? — спросил я полушёпотом.

— Обойди Огонь и взгляни, — предложил голос, и в нём притаилась улыбка.

Я медленно двинулся по кругу. Костёр был большой и пылал жарко. Несмотря на то, что я был магом Огня, а в данный момент ещё и призраком, близко подойти к нему я не мог. Казалось, ещё шаг к огню, и на мне вспыхнет одежда, загорятся волосы.

— Привык, что Стихии, как несмышлёные щенята, лижут тебе руки? — продолжал всё тот же голос, и теперь он звучал с насмешкой.

Я сделал последний шаг и остановился, увидев того, кто сидел у костра.

— З... Здравствуйте... — пробормотал я, внезапно почувствовав себя нашкодившим ребёнком. Но сидящий у костра человек смотрел на меня без осуждения, с улыбкой.

— Вспомнил? — спросил он.

Я вспомнил. Вспомнил ту ночь, когда меня похитила лягушка. Вспомнил, как раскидал этих безмозглых тварей и бросился бежать через лес. Оступился, упал в болото и чуть не умер... Раньше на этом воспоминания обрывались, и будто чей-то голос нашёптывал мне, убаюкивая любопытство: «Неважно, как ты выбрался. Главное, что ты жив».

Теперь огрызок воспоминания подрос. Я вспомнил, как меня схватила чья-то рука, потянула вверх, и я увидел глаза... Вот эти самые глаза. Этого самого старика в древнем, лишённом всякого цвета подобии халата. Старик сидел, скрестив ноги, прямо на земле, и разглядывал меня снизу вверх. Мне показалось это недопустимым, кощунственным — чтобы он смотрел на меня снизу. И я шлёпнулся на колени.

— Вы, — шёпотом произнёс я, не зная, что сказать ещё.

— Я, сэр Мортегар. Я. И теперь я останусь в твоей памяти надолго.

Я схватился руками за голову, внезапно испугавшись. Он так легко взял и стёр мою память! А ещё... Ну-ка, ну-ка... Ну да! В ту ночь он заставил меня вспомнить моё настоящее имя, вернул исчезающие воспоминания о сестре и моём мире. А потом разом всё это отменил, стёр. Кто же он такой?! Уж не бог ли, которого я призывал, чтобы справиться с Мекиарис?

— Нет, Мортегар, я не бог твоего мира, — покачал головой старик. — И вообще не бог. Я — человек из клана Людей, ты ведь помнишь. И ты состоишь в моём клане. Есть, правда, маленькая загвоздочка: никакого клана Людей на самом деле не существует. Это шутка, которая прижилась, и не более того.

— Но вы ведь существуете? — Я отнял руки от головы. — Те, кого так называют. И... Сиек-тян, Гиптиус...

— Они теперь со мной, — кивнул старик. — И я ими доволен. Эти дети быстро всё поняли.

— Что поняли?

— То, что тебе ещё предстоит.

— Так вы им, наверное, объяснили?

— Конечно.

— А мне?!

— А тебе предстоит дойти до всего самому, — улыбнулся старик.

Офигеть. Я тут что, типа, самый умный?

— Нет, ум — не самая сильная твоя сторона, — разочаровал меня старик.

— А что тогда? — хмыкнул я.

Сухонький морщинистый палец протянулся ко мне и ткнул в левую сторону груди.

— Ага, — дошло до меня. — Ну, допустим.

— Когда твоё сердце поймёт истину, ум не сможет ей сопротивляться. А если рассказать истину для твоего ума, то он-то, может, и поверит, а сердце — взбунтуется.

— Вы сейчас — прямо как моя «Мудрость в день» шпарите, — заметил я, постепенно выползая из-под гнёта страха и благоговения. — Это такая штуковина в магическом сознании...

Я путанно объяснил, как мог, но не вызвал у старика даже тени любопытства. Он лишь пожал плечами:

— Магическое сознание у каждого своё, и каждый изменяет его под свои потребности. Всё то, что оно говорит тебе, уже есть в твоей голове. Всё, кроме древа заклинаний, которое приходит с получением печати.

Ну, как-то так я всё это и понимал. Ничего нового старик мне не открыл. И вообще, пора, по-моему, задаться очевидным вопросом:

— Почему я здесь? И что за дела с призраком? Она вам подчиняется?

Старик погрустнел. Он поднял ветку с земли и потыкал в костёр без всякого видимого смысла.

— Бедняжка Мекиарис никому не подчиняется, — сказал он. — При жизни она подчинялась родителям, но ни к чему хорошему её это не привело. А теперь она только и может, что метаться меж огнями. Не нужно её бояться. Её тянет к тебе и твоей магической супруге, потому что в вас живёт Огонь. И сюда она пришла, потому что я развёл костёр. Призрак — Стихия. Пятая Стихия.

— Что ещё за «пятая Стихия»? И откуда мой интерфейс про неё знает? Вернее, магическое сознание.

— Древние маги считали пятой Стихией дух. Дух человека, зверя, места. Мира. Для того, чтобы заговорить на одном языке с пятой Стихией, нужно сначала примирить в себе четыре других. Не подчинить, Мортегар — примирить.

— Поднять средний ранг до пятнадцати, — вспомнил я сообщение интерфейса.

Старик посмотрел на меня с интересом.

— Вот как тебе это представилось? Ну что ж... Твой дух идёт непростыми тропами. Он блуждает в ночном лесу. Но сегодня ты увидел костёр в ночи и, как бы темно ни было вокруг, твоё сердце будет знать, куда идти.

— Так зачем я здесь? — повторил я вопрос. — И что происходит с моим телом? Ох... Вы не представляете, что может случиться. Если мои жёны решат, что я умер, то Авелла наверняка покончит с собой, а Натсэ возьмёт меч и пойдёт убивать всех без разбора, пока Дирн не закончится. Впрочем, возможно, Авелла пойдёт вместе с ней. От неё можно чего угодно ожидать.

Старик расхохотался, будто я отмочил невесть какую смешную шутку, и легко поднялся на ноги.

— Ладно. Я не буду отрывать тебя от жизни. Здесь нет ни тебя, ни меня. Час нашей встречи ещё не пробил. Тебе ещё многое предстоит пройти рука об руку с теми, кого ты выбрал, и кто выбрал тебя. Позволь мне показать лишь малую часть того. Мекиарис!

Из тьмы прилетел призрак и схватил меня за руку. Старик лишь молча кивнул, и больше я не услышал ни слова от него.

Мы с Мекиарис понеслись в обратном направлении, но кружным путём. Полёт не занял много времени. В темноте мелькнул огонёк, и миг спустя мы остановились. Здесь тоже была полянка, но поменьше. И здесь опять было множество лягушек и жаб. У одной жабы в лапе оказался зажат факел. Мой факел! Хотя, конечно, он только отчасти был мой. Собственно, вообще не мой. Спёр я его у Искара, Искар украл из дворца Анемуруда. А мой там был только Огонь. И этим самым Огнём жаба ткнула в бурлящую болотную жижу.

Стало темно. Только луна худо-бедно освещала происходящее на полянке. Но я уже сообразил, что, будучи призраком, могу видеть даже во тьме. Что, в общем-то, логично: призрачное зрение не может быть завязано на преломление света в хрусталике, палочках и колбочках, ну или какие там приблуды в человеческом глазу напиханы.

Факел медленно утянуло в трясину. Блеск, что тут скажешь. Неужели он там гореть сможет? Что-то сомневаюсь. Погаснет. Да туда ему и дорога, если задуматься.

— Поздно, — опять повторила Мекиарис.

Я не успел спросить, что поздно. Из болота что-то начало подниматься. Сначала мне показалось, что это просто грязевой пузырь. Потом, когда он не лопнул, я передумал и решил, что вижу холм, кочку-переросток. И только когда на этом холме открылись глаза, я перестал думать.

Это была голова. Огромная грязная голова, немного напоминающая человеческую, и в её огромных глазах полыхал огонь. Нет, не так — Огонь.

Лягушки взметнули лапы вверх, заквакали, заплясали. На гигантской голове прорезалась щель и раскрылась огромная пасть. Раздался не то стон, не то рык, не то крик новорожденного чудовища. Услышав этот невообразимый звук, я отшатнулся, заорал дурным голосом, и поляна исчезла. Всё исчезло. Только одинокий шёпот ещё раз прошелестел в пустоте:

— Поздно...

Глава 22

— За что? Почему судьба обходится с людьми так жестоко? Я не могу поверить, что такое могло случится!

Я с трудом приходил в себя. Сердце билось тяжело, нехотя, но слух потихоньку возвращался. И чувствительность тела тоже. Было холодно. И где-то рядом рыдала Авелла. Я попытался открыть глаза, но пока не смог. Это меня не напугало — причины для страха были другие — я понял, что нужно подождать, пока тело придёт в норму.

— Что же мы теперь будем делать, Натсэ?

— Не знаю. — Натсэ говорила, как будто с того света. Глухо и страшно.

— Не говори «не знаю». Ты всегда всё знаешь, ты сильная и умная.

— Ты можешь помолчать?

— Не могу! Ты не бросишь меня? Пообещай, что ты меня не бросишь.

— Не брошу.

— Поклянись!

— Что тебе с моей клятвы? Моя стихия нерушимых клятв не принимает. Но если хочешь — клянусь. Не брошу. Мы одна семья, он этого хотел...

На последних словах её голос дрогнул, и к Авеллиным всхлипываниям прибавились её. Моё сердце, с трудом набирающее обороты, дрогнуло и чуть второй раз не остановилось. Зато потом заколотилось куда интенсивнее. Я умудрился приоткрыть глаза. Обнаружил, что лежу на полу, в коридоре. Из гостиной едва доползает свет свечей, но и его загораживают две крохотные несчастные фигурки. Натсэ и Авелла сидели спиной ко мне, прижавшись друг к другу, обнявшись, и рыдали.

— Но эту суку я точно прикончу, — услышал я шёпот Натсэ. — Не знаю, как, но она пожалеет, что осталась в нашем мире. Я её загоню в Яргар, а потом сама спущусь туда и убью.

— А я с тобой!

— Куда ж я без тебя...

Я набрал воздуху в грудь и выдохнул свои первые слова:

— Не... Мекиарис... виновата...

Обе развернулись мгновенно и уставились на меня округлившимися глазами.

— Морт?!

— Мортегар?!!

Я сумел только тихонько пискнуть, как раздавленный мышонок, когда Натсэ и Авелла рухнули на меня, заливая слезами и осыпая поцелуями. Было, конечно, приятно, но дышать сделалось ещё труднее. Тело и так оживало с неохотой. Но вот я, наконец, сумел поднять руки и обнял два своих сокровища.

— Мы думали, что ты умер, — шептала Авелла в одно ухо.

— Сердце не билось минут десять точно. Как такое возможно? — недоумевала Натсэ в другое ухо.

— Там каша осталась? — спросил я. — Можете принести?

Авелла сорвалась с места и убежала в кухню. Я проводил её взглядом. Спросил:

— А она вообще понимает, что потеряла полотенце?

— Сейчас поймёт, наверное, — засмеялась сквозь слёзы Натсэ.

И правда, из кухни донёсся горестный вопль. Натсэ нащупала на полу махровое полотенце, встала.

— Пойду спасать, — сказала она. — Не уходи никуда! И не вздумай умирать. Правда, хватит уже, Морт.

— Не-не, я тут, — пообещал я.

Натсэ ушла. Я поёжился. Что ж так холодно-то? Это уже на трупное окоченение не спишешь. Вроде очаг там какой-то топится, все дела. Откуда сквозняк? По полу прям несёт. Хорошо, что маги Огня не простужаются.

Когда Натсэ вернулась с котелком и завернувшейся в полотенце Авеллой, я спросил:

— А почему холодно?

— Я все окна разбила, — отозвалась Авелла.

— Э... Зачем?

— Так эта тварь же сказала — разбить окно, пока не поздно. Ну, что-то в этом духе, — пожала плечами Натсэ и поставила котелок на пол. — Что нам ещё оставалось? Она на тебя налетела, ты упал, она исчезла...

— Надо хоть ставни будет закрыть, — пробормотал я и повернулся на бок.

Руку опустил в котелок, нащупал там холоднючую гречку.

Поглощение

Гречка всосалась, как миленькая. Натсэ и Авелла с благоговением наблюдали за происходящим.

Микроэлементы

Вот когда уникальный навык пригодился. Желудок сейчас напоминал холодный камень, заставить его что-то переваривать я смог бы очень нескоро. А тут сразу в кровь выплеснулось столько полезных веществ.

— Бр-р! — содрогнулся я и вскочил на ноги. — Вот теперь порядок, теперь можно и... Что-нибудь.

Почувствовав себя вновь человеком, я радовался не дольше секунды. Потом вспомнил конец видения, и меня холодный пот прошиб.

— Дорогие, — сказал я, как-то машинально обратившись к обеим жёнам сразу. — Мекиарис показала мне, что творится у лягушек. Они сперва как-то оживляли болотных утопленников при помощи факела. А теперь подняли из трясины какую-то здоровенную тварь. У неё факел внутри — и глаза вот такенные! И горят.

— Ну-ка поподробнее, — нахмурилась Натсэ. — Нет, погоди. Давай сперва всё же закроем ставни. И поднимемся наверх. Ты точно уверен, что Мекиарис не опасна?

— Точнее не бывает, — сказал я.

Откуда во мне такая уверенность, я бы не сумел объяснить. Но старик у костра не то чтобы сказал — он как-то показал мне, что ли, что Мекиарис не нужно бояться. Её нужно скорее пожалеть. Авелла, помнится, с этого и начала, когда прочитала её дневник. Надо бы мне тоже почитать. Ясен пень, призрак — жуткая штуковина. Но ведь и жуткую штуковину можно попытаться понять.

***

Законопатив окна и двери, мы поднялись на второй этаж и легли в моей спальне.

— Когда такое творится, уже не до всяких там этих самых, — сказала Натсэ, и я её в общих чертах понял. Авелла — тоже.

Натсэ легла слева от меня, Авелла — справа. «Ангелок и демонёнок», — шепнула мне моя исходная лингвистическая база. Дверь в комнату мы закрыли. Мекиарис наверняка сумеет и сквозь дверь пройти... Но, может, и не захочет проходить. А вот если остановится напротив двери в коридоре — мы её хотя бы не увидим. Страусинная стратегия, конечно, но в данной ситуации чем богаты — тем и рады. Было темно. Абсолютно темно. Даже когда глаза привыкли к темноте, я ничего не мог разглядеть, кроме, разве что, смутных силуэтов, и то скорее додумывал их сам, чем видел.

— Ну, теперь рассказывай, — велела Натсэ.

Я приобнял её одной рукой, другой — Авеллу. Обе придвинулись ко мне. Мысли потекли по дорожкам, далёким от ночных приключений на болотах, но я заставил себя переключиться. Не всё сразу. Постепенно. Мы уже все втроём тут, в одной постели. Давайте хоть немножко порадуемся малой победе, прежде чем начинать блицкриг.

Во всех запомнившихся подробностях я пересказал явление страшной башки из трясины и радость по этому поводу лягушек. Потом отмотал немного назад и рассказал свой утренний сон об утопленниках. Где-то на середине рассказа Авелла начала дрожать.

— Голем, — сказала Натсэ, когда я закончил.

— Кто?

Я вспомнил, что уже слышал это слово от Дамонта. Когда он отправил армию рыцарей на помощь Логоамару, то сказал, что пришлось создавать голема, чтобы быстрее добраться. Но тогда, насколько я понял, големом было некое подобие каменного стола, которое бежало к морю от самой академии, неся на столешнице армию Земли.

— Голем — безмозглая тварь, созданная из одной стихии, или их смешения, — пояснила Натсэ. — Полностью управляется создавшим его магом.

— И что за маг создал это? — не понимал я. — Там только жабы, да лягушки были...

Был, конечно, старик у костра... Но зачем ему создавать такое? Впрочем, вопрос не имеет смысла: я вообще ничего не знаю о мотивах старика. Знаю лишь, что ему не нравятся печати, вроде как. Но тогда ему логичнее было бы натравить голема на Тентер, или на Сезан, а не терроризировать Дирн, в котором магов можно по пальцам одной руки пересчитать. Кстати, правда: я, Натсэ, Авелла, Гетаинир и Асзар — пять штук. Впрочем, может, в городе и ещё кто живёт — я-то не знаю, перепись населения мне никто не показывал.

Натсэ пожала плечами — её познания тут заканчивались. Зато начинались познания дрожащей Авеллы.

— Иногда, — тихо сказала она, — стихии сами создают големов. Никто не знает, как и почему это происходит. Большая редкость. Я читала некоторые исследования, ещё до поступления в академию...

— Да-да, мы поняли, ты — умница, — беззлобно проворчала Натсэ. — Давай к делу.

— Ну, в общем, кто-то считает, что такие големы — будто послы от стихий к людям. Стихии не понимают людей и пытаются с ними как-то контактировать. Ну, я говорю, как запомнила, там было сложно.

— Морт, — опять вмешалась Натсэ. — Я, конечно, всё понимаю, но давай не сейчас. Мне будет непросто расслабиться после того, как ты чуть не умер.

— Ты о чём? — не понял я.

— Ой! — Авелла отдёрнула руку, которую перекинула через меня. — Извини, это не он, это я, просто ты на меня ругалась, а ты не враг, и я пыталась тебя успокоить, у меня такая привычка, я не подумала...

Я, будучи всё же не совсем придурком, догадался, что Авелла осторожно гладила Натсэ. Был у неё такой пунктик. Я вспомнил, как она пыталась успокоить Зована, поцеловав его в щёку. Может, и успокоила бы, но тогда она была в моём теле, и он только ещё больше рассердился.

Все мы замерли, не зная, как отреагирует Натсэ. Даже сама Натсэ замерла. Время остановилось. Кот Мортегар, куда-то задевавшийся после встречи с призраком, затаил дыхание. Где-то в лесу застыли жабы и лягушки, глядя друг на друга полными ужаса жёлтыми глазами.

— Да... ладно, — тихо сказала Натсэ.

Это было невероятно. А потом произошло нечто ещё более невероятное — Авелла вернула руку обратно. Мгновение спустя я почувствовал, как через меня протянулась рука Натсэ. Обе подались навстречу друг другу и в результате прижались ко мне ещё теснее.

— В общем, никто точно не знает, зачем Стихии создают големов, — прошептала Авелла так, будто это сейчас могло иметь какое-то значение. — Всё потому, что Стихии не рассуждают, они просто действуют, и... И всё...

А вот в этом действительно был смысл. Просто действовать — и всё. Я поцеловал Авеллу, и она как-то судорожно ответила на поцелуй, будто старалась выпить самой жизни с моих губ. Я почувствовал, как приподнялась на локте Натсэ, ощутил её ладонь у себя на груди и повернул голову, оторвавшись от Авеллы. Не успел перевести дух — Натсэ приникла к моим губам. Она перекинула ногу через меня, села сверху, как тогда, на чёрной скале посреди моря. Я вздрогнул, ощутив, как соединились наши тела. Натсэ, откинувшись назад, негромко вздохнула.

«Это сумасшествие какое-то», — почудилось мне в её вздохе.

Наверное, она была права, но старик у костра верно заметил: ум — не самая сильная моя сторона. Поэтому я ничего не имел против сумасшествия. И мои руки легли на бёдра Натсэ, которая начала медленные, плавные движения. Я не сразу вспомнил про Авеллу — всё-таки в такие минуты трудно сосредоточиться сразу на двух партнёршах, особенно если ничего не видно. Протянул одну руку вправо, но нащупал лишь тёплую простынь. Сердце ёкнуло. А что если она сейчас убежит? Это ведь всё «аморально»...

Но Авелла не убежала. Натсэ вздрогнула, на миг остановилась, и я услышал звуки поцелуя. Не страстного, исступлённого, а скорее нежного. В этот момент у меня с души рухнул опостылевший камень.

Некоторые вещи можно понять только непосредственно в них участвуя. Кто бы что ни говорил о том, что «секс — это не главное», они ошибаются. Секс — может, самое главное, что только существует в мире, во всех мирах. С одной лишь поправкой: секс не может быть целью. Он — следствие движения душ навстречу друг другу. Душ и тел. И когда эта встреча происходит, всё остальное становится неважным. Только Стихии, которые не рассуждают, а действуют. Все четыре — одновременно. И пятая, которая — дух.

Я поднялся навстречу обеим девушкам, обнял их, поцеловал сначала одну, потом — другую, с трудом уже понимая, кто есть кто.

— Морт, — услышал я шёпот Натсэ, из чего сделал вывод, что в данный момент целую Авеллу. — Только попробуй трупом прикинуться — тебе конец.

— Да я и не...

— Никакой пощады! — перебила меня шёпотом Авелла. — Никому!

Интерлюдия 2

Госпожа Акади открыла глаза, мгновенно переходя от сна к бодрствованию. Несколько секунд, хмурясь, вглядывалась в потолок (она находилась в своём родовом особняке, в спальне), потом улыбнулась. Чувство, пришедшее, прихлынувшее к сердцу, наконец, приняло внятные очертания: счастье.

Магическая связь между матерью и дочерью позволяла чувствовать многие вещи на расстоянии, а защитные руны на теле Авеллы ещё усиливали эту связь. Вот и сейчас, глубокой ночью, сильные эмоции дочери достигли сердца госпожи Акади каким-то сумбурным комком: сначала — ужас, потом — горе, отчаяние, следом — радость. Стыд, смущение. И, наконец, — счастье.

— Кажется, моя малышка стала взрослой, — тихо произнесла Акади. — А может быть, я ошибаюсь.

Она спокойно поднялась, приблизилась к окну, посмотрела вниз, со второго этажа. Чуть заметно мерцала простенькая магическая защита, установленная вокруг особняка. Тихо, пусто. Лунный таинственный свет заливает вечнозелёные луга Летающего Материка.

Но вдруг идиллия подёрнулась рябью, и на стекле, вместо отражения Акади, возникло лицо главы рода Аскед. Он носил короткие волосы и никогда не улыбался, что, вообще-то, было не характерно для магов Воздуха.

— Отец. — Акади наклонила голову в знак почтения.

— Зайди ко мне. Прямо сейчас, — раздался слабый голос от оконного стекла, и тут же изображение исчезло. Вновь перед Акади раскинулся луг, спящий под лунным светом.

Она покинула спальню, накинув белый халат, и, чуть слышно ступая по мраморным плитам пола, прошла к единственному помещению в доме, где горел огонь. Это был кабинет отца, и дверь его стояла открытой. Сам хозяин кабинета ссутулился, опираясь на стеклянный стол, и вглядывался в какие-то бумаги, на нём лежащие. На дочь он не обратил внимания.

— Что-то случилось? — негромко спросила Акади.

— Иначе я не вызвал бы тебя среди ночи. Только что получил весточку от одного моего друга во дворце Агноса.

Дворец главы клана по-прежнему называли дворцом Агноса, хотя человек, носивший это имя, более не существовал. Немало лет пройдёт, прежде чем кто-то отважится сказать: дворец Денсаоли. И то лишь при условии, что девчонка продюжит на должности главы столько времени. А уже были серьёзные основания для сомнений.

На Летающем Материке царило вечное лето, но чтобы лето было действительно вечным, нужно было кое-что делать. Например, перемещать Материк, всегда оставаясь там, где самый длинный день, где солнце висит в небе дольше. Сейчас, благодаря заклинаниям, было тепло, даже жарко, но дни становились короче, поскольку Материк продолжал курсировать в зоне приближающейся зимы. Воздушные маги, привыкшие к независимому существованию, начали проявлять беспокойство: что если не получится собрать второй урожай в этом году? Многие культуры начали чахнуть. К тому же обострившиеся отношения с другими кланами тревожили местную знать. В любой миг могут прекратить работать руны Земли и Воды, и тогда чудесное плодородие почвы закончится, ванны прекратят наполняться горячей водой... Да и пить будет нечего! Разве что, как в древние времена, собирать дождевую воду, «отжимать» тучи.

Во дворец летели петиции и жалобы, но ответом были лишь пафосные речи Денсаоли: маги Огня должны быть уничтожены любой ценой.

— Девочка решила перейти к самым гнусным мерам? — вздохнула Акади, и отец сухо кивнул:

— Она будет здесь с рассветом.

— И что ты, как глава рода, принадлежащего клану Воздуха, прикажешь мне сделать?

Отец выпрямился и посмотрел в глаза Акади.

— Твоя дочь — маг Огня, — сказал он. — Но это — та же самая девочка, которая родилась здесь, обожала Материк и изо всех сил старалась, чтобы все вокруг неё были счастливы. Я знать не знаю, при каких обстоятельствах она приняла алую печать, но могу быть уверен в том, что сделала она это не ради того, чтобы причинить кому-либо вред. Знаю и то, что она помогла изничтожить два Ордена Убийц — за одно это она заслужила величайшей награды и прощения за все грехи. А вместо этого ей сейчас приходится скрываться на земле, жить в непонятно каких условиях, бороться за жизнь. Это само по себе неправильно, Акади. И куда хуже будет, если к ней, пряча за спиной отравленный кинжал, придёт родная мать.

— Но род не должен пострадать, — возразила Акади.

— Безусловно. Не должен.

Минуту они смотрели в глаза друг другу, понимая и прощаясь. Потом Акади медленно опустилась на колени. Отец сделал небольшой шаг к ней, и на его руке загорелась белая печать.

— Изгоняю, — шепнул он. — Изгоняю Акади из рода Аскед.

Вспыхнула печать и на руке Акади. Женщина вздрогнула, но тут же вдохнула полной грудью. Когда она поднялась на ноги, на её лицо вернулась улыбка.

— Спасибо, — шепнула она.

— Не благодари, ни к чему. Родители заботятся о детях — так всегда было и будет. Если хочешь отблагодарить меня — позаботься о своей дочери, Акади безродная. У тебя полчаса, чтобы убраться из моего дома.

— А ты сможешь приоткрыть для меня защиту Материка?..

— Акади. — Отец с упрёком посмотрел на неё.

— Поняла...

Не было ни объятий, ни слёз. Акади бесшумно выскользнула из кабинета отца и побежала в свои покои. Полчаса ей не потребовалась. Она оделась в дорожное платье, кое-каких вещей накидала в Хранилище. Потом, подумав, сходила в комнату, которую иногда занимала её дочка, и взяла несколько её нарядов. Вот и всё... Почти всё.

Она могла отыскать Авеллу, но на это требовалось время. А где время — там и уйма других проблем. Нужно будет путешествовать. Где-то жить. Что-то есть. Вести образ жизни, к которому госпожа Акади не то что не привыкла — она о нём вообще не имела ни малейшего представления. Броситься за дочкой очертя голову было очень просто, и Акади, как маг Воздуха, была готова совершить безрассудство. Но её задержала тревожная мысль: а что если она не справится?

Подойдя к окну, Акади призвала Воздушную печать — единственную свою печать — и чётко произнесла:

— Алмосая. Акади — Алмосая.

Стекло помутнело, засветилось. Акади терпеливо ждала, понимая, что сейчас ночь, и её поступок может в принципе не увенчаться успехом, и уж во всяком случае придётся подождать. Но вот белая муть сменилась темнотой. В темноте чётко выделялось красивое личико одной из бывших её учениц.

— Госпожа Акади, — улыбнулась та.

— Госпожа Алмосая, — кивнула Акади. — Я понимаю, насколько опрометчиво с моей стороны обращаться к вам в сложившихся обстоятельствах... Но, тем не менее, я рискну. Я покидаю Материк прямо сейчас. Путь обратно мне заказан. Хочу найти дочку и помочь ей, чем смогу.

Алмосая помолчала. Ей этот разговор было непросто вести, и Акади понимала, почему.

— Мы не знаем, где она, — сказала, наконец, Алмосая.

— Разумеется. Зато это могу выяснить я. Но мне нужна защита. Попутчики. Помощь. Мне нужны друзья, наверное, правильно будет сказать так.

Лицо Алмосаи просветлело.

— Друзья? Конечно! Мы можем быть друзьями. Но я должа посоветоваться с Лореотисом и остальными. У нас тяжёлое положение, мы не можем просто так доверять.

— Ну разумеется, — кивнула Акади. — Подскажите хотя бы местечко с зеркалами или стёклами, которые я смогу заговорить на Земле. Где мне остановиться, не привлекая внимания?

— Материк всё там же? — деловито осведомилась Алмосая.

— Да.

— Тогда летите в Сезан. Знаете дом, где жил ваш пасынок с супругой?

Акади кивнула. Нахмурилась:

— Но там ведь, если мне не изменяет память, сейчас живёт некий мальчик...

— Он будет счастлив оказать услугу матери Авеллы, поверьте, — усмехнулась Алмосая. — Я посоветуюсь с остальными и утром дам вам знать, что мы решили.

— Спасибо!

Стекло сделалось прозрачным. Однако Акади понимала, что магический след от прошедшей беседы в нём сохранился. И наверняка Денсаоли, обезумевшая в своей страсти, прикажет обследовать все стёкла в особняке. Что ж, Акади усложнит ей задачу.

Взяв со столика увесистое пресс-папье — давнишний подарок Тарлиниса, который он сделал ещё до свадьбы, — Акади с размаху зашвырнула им в окно. Раздался звон, осколки хлынули наружу, печально поблескивая в лунном свете.

Акади дождалась, пока звук утихнет, и, глубоко вдохнув, поставила ногу на подоконник.

— Акади безродная отправляется на поиски приключений, — прошептала она и улыбнулась: — Здорово как!

Она выпорхнула в окно, будто птица, и в следующее мгновение уже прошла через защиту особняка. Родной и послушный ветер бережно нёс её к границе Материка.

Глава 23

Во время наших блужданий по Дирну я заприметил одно интересное местечко, которое, само собой, запечатлелось у меня на карте. Проснулся я рано, Авелла и Натсэ ещё спали, туман уже рассеялся, и я, послонявшись по дому, тихонько выскользнул на улицу.

Было прохладно, и я с удовольствием застегнул плащ. Оказывается, в этом мире тоже были плащи с рукавами, но почему-то известные мне маги их не носили. Надо будет спросить, почему — удобная же штука.

Нужное место находилось в десяти минутах ходьбы от дома. Я прошёл по пустующим улочкам Дирна и остановился перед дверью здания с вывеской: «Кузница». Ну, Мортегар, давай. Сделай великое дело. Глубоко вдохнув, я толкнул дверь.

Кузница с порога меня просто оглушила — грохот стоял неимоверный. Четверо потных мужиков, голых до пояса, но в фартуках, увлечённо лупили здоровенными молотками по раскалённым до желтизны металлическим заготовкам. Я немного постоял, привыкая к грохоту, к жаре, к запахам металла, потных мужских тел и горящего угля. Наконец, меня заметили.

— Э! — рявкнул, закинув молот на плечо, один кузнец. — Тебе чего?

«М — значит, Маркетинг», — подумал я. Я уже достаточно пообтёрся в этом мире, чтобы отличить настоящую враждебность от обыкновенной простолюдинской манеры общения. Поэтому я вежливо улыбнулся и как можно громче сказал:

— Вам работники не нужны?

Все четверо кузнецов прекратили долбить молотками, уставились на меня и заржали. Я спокойно ждал. Улыбался. Кажется, тут плаща было недостаточно, чтобы сойти за мага. Нужно было устроить демонстрацию.

— Нужны, чё не нужны-то, — сказал самый первый, самый здоровенный дядька с седой спутанной и обожжённой бородой. — Работы, вон, только успевай.

Он поставил молот на земляной пол, взял щипцами остывающую подкову с наковальни, придирчиво осмотрел её и сунул в бочку с водой. Вода зашипела. Я ждал.

— Ну, иди сюда, — позвал мужик.

Я подошёл. Трое оставшихся кузнецов с улыбкой на меня смотрели. Никак грядёт розыгрыш. Эх... Вот чего во всех мирах над новичками так стебутся? Нет чтобы наоборот — войти в положение, показать, научить, доброжелательно этак...

— Ну-ка...

Кузнец своей огромной лапищей схватил меня за плечо. До этой секунды я был свято уверен, что у меня там есть мышцы, даже бицепс от трицепса визуально отличал и радовался, что со времён моего одиннадцатого класса там всё серьёзно увеличилось. Но теперь, когда стальные пальцы сжали мне руку, я вдруг понял, что никаких мышц у меня, собственно, и нет — так, тонкий слой невнятной каши. К такому же выводу, судя по лицу, пришёл и кузнец.

— Дверью точно не ошибся? — осведомился он.

— Точно. Чувствую здесь своё призвание.

— Ну, давай, подними, — кивнул он на молот, стоявший на полу.

Кувалда была — ничего себе. Я взялся за гладкую, пропитанную многолетним чужим потом рукоятку и приподнял молот. Попытался согнуть руку — это далось мне с трудом. Пришлось взяться двумя руками, и тогда я смог закинуть инструмент на плечо. Посмотрел на кузнеца. Тот усмехнулся:

— Ну? И сколь ты этой штуковиной отмахать сможешь? Долбани по наковальне.

Я послушно долбанул. Удар отдался по рукам, но шоком и откровением для меня это ощущение не стало. Уж сколько приходилось мечом лупить — сталь в сталь. Не совсем то, конечно, однако общие места есть.

— Давай-давай, ещё, — подначивал кузнец. — Двадцать раз осилишь — так и быть, возьму в подмастерья.

Чего ради я в это вписался — сложно сказать. Мне время от времени нужно было чего-то себе доказывать. Поэтому я, поудобнее перехватив рукоятку, нанёс наковальне второй удар, потом — третий. После пятого смекнул, что поднимать инструмент становится всё тяжелее, и попытался использовать энергию отдачи. Десять раз получилось, потом стало необходимым взять передышку. Всё-таки меч гораздо легче, а зажигать алую печать ради прибавления сил я поостерёгся.

— Всё, что ли? — зевнул кузнец. — Ну, беги, работничек. Сапоги чистить попробуй.

— Вы сказали: двадцать раз. Не сказали ведь, что сразу, без перерыва. Сейчас вот передохну чуток... — Я потряс руками, как нас учили на уроках труда.

Кузнец вскинул брови. Похоже, на слове его ловили нечасто.

— А ты дерзкий, — заметил он.

— На самом деле — нет. Я робкий и застенчивый, просто болею немного.

С этими словами я занёс молот над головой...

Последние десять ударов лучше тысячи документальных видеороликов объяснили мне, что такое ремесло кузнеца. Мышцы — те, что были, — превратились в дрожащий студень. А что-то мне подсказывало, что за день среднестатистический кузнец наносит куда больше двадцати ударов. Правда, не обязательно такой кувалдой. У остальных, вон, вполне обычные молотки в руках. И чего меня, как всегда, на какого-то особенного индивида вынесло?

— Слышь, Балтак, ну всё, — крикнул один из тех, обычных. — Обещал — бери!

— Молчать! — рявкнул на него кузнец, обретший имя.

Он хмуро посмотрел на меня, пожевал губами, потом резко и грубо сказал:

— Ну и что? На кой оно тебе надо? Недели не пройдёт — тебя отсюда вынесут!

— Подумаешь! — переводя дыхание, отозвался я. — Меня постоянно отовсюду выносят, это вовсе не повод отступаться от мечты.

— Пацан, по-хорошему предлагаю — иди, откуда пришёл.

— Вы точно уверены?

— Иди-иди! Цацкаться с тобой тут никто не будет. Мне до вечера надо две сотни подков сделать, а потом ещё...

— Вот таких? — Я поднял с верстака готовую подкову. — Дайте мне полчаса.

Заготовки лежали тут же, рядом. Я взял одну из них. Балтак раскрыл было рот, но когда у меня на руке появилась чёрная печать, он будто язык проглотил, а глаза едва не вывалились из орбит.

Дальнейшее было просто.

Трансформация

Могло бы быть ещё проще — если бы я мог использовать своё особое заклинание, совмещающее магию Земли и Огня — Скульптор. При этом заклинании требовалось гораздо меньше ресурса. Однако светить огненную печать не хотелось. Надо будет перчатки купить — вот тогда да, а пока и так справимся.

Балтак и трое приблизившихся кузнецов молча смотрели, как лежащая у меня на руке заготовка меняет форму. Я напряжённо вглядывался в неё, иногда переводя взгляд на неповторимый оригинал. Хм, а тут проблемка — металла в заготовке явно больше необходимого. Их, видимо, как-то обрезают. Что ж, усложним задачу.

Разделение

Поглощение

Н-да, насчёт получаса — это я погорячился. Работёнка посложнее будет. Но вроде получается, разделил удачно. Из оставшегося у меня в руке куска металла плавно вырисовывалась подкова. Минуты две у меня это заняло, зато когда я положил результат рядом с образцом, сам невольно отметил, что у меня получилось лучше — ровнее, глаже. Не знаю уж, насколько эти характеристики важны для подков, но для моего ЧСВ они оказались очень полезны.

Доступно новое композитное заклинание: копирование

Настройка заклинания: разрешить использовать резерв для компенсации в разнице количества материала? Да/Нет

Да, конечно. Если я всё понял верно.

Я взял в правую руку ещё одну заготовку, в левую — образец.

Копирование

Десять секунд — и в правой руке лежит идеальная подкова! Вот теперь-то дело пошло. А резерв только увеличивается. Надо бы скинуть излишки. Интересно, могу ли я так?..

Копирование

Кузнецы восторженно загудели, когда на моей ладони, которая только что была пустой, появилась ещё одна подкова, созданная из поглощённого металла.

— Ну что? — посмотрел я на Балтака. — Дадите работу?

***

Ещё бы они не дали мне работу. Слово «подмастерье» больше не произносилось, а высокомерное «ты» сменилось подобострастным «вы». Я такого совсем не просил, и нос задирать даже не пытался. Единственное, для чего употребил свой новоявленный авторитет — для острастки.

— Никому ни слова! — сурово предупредил я. — Если кто-нибудь узнает, что вам помогает рыцарь...

— Убьёте?

— Порубите?

— В темницу бросите?

Я покачал головой:

— Не-а, хуже. Открою свою собственную кузницу.

Никакая другая угроза не сработала бы лучше. Кузнецы так рьяно поклялись молчать, что мне даже показалось, будто огонь в печи вспыхнул ярче.

Грохот стих. Кузнецы, затаив дыхание, сидели вокруг верстака, где я методично, одну за другой, производил подковы. Ресурс потихоньку падал, количество подков приближалось к сотне. Скоро надо будет передохнуть... Ведь перенаправить Огненный ресурс я больше не сумею, ушла Искорка и забрала с собой эту читерскую способность. Да я, собственно, и не жалуюсь, и так нормально. Интересно, кстати, сколько мне заплатят? Надо было сразу этот вопрос поднять, но я слишком уж обрадовался самой возможности получить работу, чтобы зацикливаться на таких мелочах. Нет во мне всё-таки деловой жилки... Вот Вукт, например, сразу бы про деньги заговорил, ещё и аванс бы взял.

— Никогда про такое не слыхал, чтобы рыцарь в кузне работал, — пробормотал Балтак. — Рыцарь ведь — воин...

— Я в паломничестве.

Обычно этот аргумент снимал все вопросы. Не стал исключением и этот раз. Кузнецы переглянулись, и один из них резко сменил тему, поняв что-то своё из моих слов:

— Так нам, может, топоры, да мечи ковать начать?

— Хорошая мысль, — кивнул я. — Начнём. Обязательно начнём. Но — позже. Сперва подковы. Куда их столько, кстати?

— На зиму, перековывать будут. Сразу на несколько деревень...

— На зиму? — задумался я. — А если... А если так?

Следующую подкову я сделал с шипами, как на моих зимних берцах. Кузнецы онемели совершенно от этого зрелища. Первым прокашлялся Балтак:

— Сынок... Да будь я последней жабой, если за такое с них в три раза больше не стрясу!

Ну вот, уже какие-то цифры денежные. «В три раза» — это хорошо, это мне нравится. С другой стороны, если мне заплатят три дилса, это будет обидно. А с ещё одной другой стороны, такое сокровище, как Натсэ, досталось мне всего за один дилс, к тому же платил не я...

Магический ресурс Земли: 23

Последняя подкова меня основательно опустошила. Впрочем, не сильнее, чем минувшая ночь, в которую я до сих пор с трудом мог поверить. Много магии я в этом мире видел, сам творил немало, но эта ночь...

— Передохнуть надо, — сказал я и отложил очередную заготовку. — Силы упали...

— Силы? — встрепенулся Балтак. — Щас!

Меня усадили за другой верстак, который, похоже, давно использовали вместо стола. На нём тут же появился каравай чёрного хлеба, крынка молока, баночка мёда, шмат сала. Отнекиваться я не стал — угощали от души.

Кузнецы пока есть не стали. Отошли в сторону, о чём-то заговорили. Видимо, обсуждали перспективы использования меня в промышленных масштабах. А я достал из кармана плаща захваченную из дома книжицу и погрузился в чтение, не забывая, впрочем, поглощать пищу.

Это был дневник Мекиарис, и Авелла была права, как и безымянный старик из моего последнего видения: эту девушку стоило пожалеть.

Обычно, когда в семье простолюдинов рождался ребёнок с магическими способностями, это считалось радостью. Но Мекиарис в тот год, когда прогремела Великая Битва, проявила способности к управлению огнём.

Дирн находился далеко в стороне от культурной жизни, но родители Мекиарис всё же знали, что клан Огня уничтожен, а недобитков яростно истребляют. И сделали свои, простолюдинские, нехитрые выводы. Совершенно неправильные выводы, ведь магия — универсальна, и Мекиарис спокойно можно было отдать в магическую академию Земли, где она бы получила чёрную печать, и её силы направились бы в верное русло. Ну, на крайняк, её бы додумались использовать, как меня: для продолжения магических родов, которые теряли магию. Стрёмно, конечно, но всяко лучше, чем то, что случилось.

А случилось, что у родителей был какой-то знакомый маг. Сам из глухой деревни, старый и напуганный переменами, случившимися в мире. Он и оборудовал чердак, превратив его в камеру заключения для шестнадцатилетней девчонки.

Маг был по-своему очень искусен. Сдержать магию Огня можно было только магией Огня, но он создал такую комбинацию рун и заклинаний, которая, реагируя на малейший огонёк, тут же выполняла Захват своей узницы. И чем больше бы она колдовала, тем сильнее бы делался захват.

Дальше всё шло по типичному сценарию сказки о принцессе, запертой в башне. За тем исключением, что сказочного было мало.

Мекиарис довольно вяло описывала свои однообразные дни в заточении. Она не жаловалась, она понимала — это необходимо, до тех пор, пока родители не сумеют найти кого-то, кто сумеет забрать у неё магию (я до сих пор не понимал, как такое делается). Единственное, что её угнетало, это скорое возвращение некоего парня из академии.

Парень, само собой, был магом. Как и где они умудрились познакомиться, — этого я не узнал. Многое Мекиарис не поверяла даже дневнику. Однако кое-что читалось между строк.

Так, например, я угадал, что она очень обрадовалась, когда обнаружила свои магические способности, потому что теперь могла стать «настоящей супругой» своему возлюбленному. И нет чтоб сразу ему и рассказать — она похвасталась родителям. Какой-то напрочь отбитый подростковый инстинкт самосохранения у неё был...

Больше она не поговорила с ним ни разу. Видела, как он, приехав на каникулы, заходил в дом, но родители лгали ему, что Мекиарис больна, и он уходил прочь. А Мекиарис пододвигала стол к высокому окну, сверху ставила стул, забиралась на него и, привстав на цыпочки, полными слёз глазами провожала возлюбленного.

Последние записи, которые она делала уже при смерти, то и дело прерывались одними и теми же фразами: «Разбить окно», «Почему я не разбила окно?», «Надо было разбить окно и закричать», «поздно, поздно, поздно...».

— Мракобесы безмозглые, — пробормотал я, имея в виду родителей Мекиарис, которые за полтора года загнобили живую и здоровую девчонку, а потом заказали её портрет и, не перенеся горя, уехали из Дирна.

— Вы уже отдохнули, сэр Ямос? — крикнул Балтак.

— Да, сейчас, — сказал я и допил кружку молока.

Дневник я спрятал в карман, встал, хотел снять плащ — было всё же жарковато, даже несмотря на то, что я маг Огня, — но не успел. Дверь распахнулась, и в кузню с порывом холодного ветра ворвался Гетаинир.

У него плащ был канонический, и кузнецы мигом сообразили, что к чему — поклонились. Но маг не обратил на них внимания.

— А, сэр Ямос! — воскликнул он. — А мы вас повсюду ищем.

— «Мы»? — переспросил я, пока воображение рисовало мне Асзара с магическими кандалами в руках.

— Все втроём, — кивнул Гетаинир.

В кузню влетели Натсэ и Авелла. У Авеллы на лице тут же появилось выражение неимоверного облегчения, но Натсэ только зубы стиснула. Громыхая красивыми блестящими сапогами, она подошла ко мне и с размаху врезала кулаком в грудную клетку. Я со вскриком выдохнул весь воздух, чуть не попрощался с завтраком и упал на спину.

— Ты! — нависла надо мной Натсэ, сверкая глазами. — Ты соображаешь, как мы перепугались, не найдя тебя утром?!

— Я же записку оставил!

— Правда? Эту?!

Подошла Авелла, и Натсэ, вырвав у неё из рук листок бумаги, сунула его мне под нос.

— Эту! — подтвердил я и прочитал вслух: — «Доброе утро! Мне не спалось, и я пошёл искать работу. Попробую устроиться в кузницу, это недалеко от дома, прямо по главной до перекрёстка, потом налево, здание по правой стороне. Люблю, целую, ваш Я.». А... Я забыл переключить локализацию? Н-да...

Записка была на русском. Натсэ, зашипев сквозь зубы, замахнулась на меня, но бить не стала.

— Сэр Ямос, — дрожащим голосом произнесла Авелла, — будет лучше, если вы обучите нас своему языку.

— Как пить дать, обучит! — сказала Натсэ, протягивая мне руку и помогая подняться. — Любит он, видите ли. Целует!

Посмеиваясь, к нам приблизился Гетаинир.

— Ух, и боевая у вас сестрёнка, сэр Ямос! Не женщина — огонь! Да простят мне Стихии такое сравнение. Но я к вам по другому делу.

Он сунул руку в карман и протянул мне десять серебреников.

— Так-так? — подбодрил его я.

— Хорошие новости! Утром на окраине города нашли сразу три трупа, и там уж явно поработали лягушки, без всяких острых предметов. За мной послали из градоправления. Город готов раскошелиться, сэр Ямос! Я — сразу к вам. Идёмте торговаться, это самая интересная часть.

Глава 24

В градоправление мы направились все вчетвером. Кузнецов я клятвенно заверил, что вернусь не сегодня так завтра. Они не слишком расстроились — я им, как-никак, половину заказа сделал, плюс новую концепт-подкову.

Гетаинир только что не летел на крыльях алчности. Отстать от него большого труда не составило — он вообще ничего не замечал.

— Ни слова о яме, — тихо предупредила меня Натсэ.

— Почему? — удивился я. — Я как раз думал, что надо было с самого начала Асзару рассказать...

— Асзару — надо рассказать, — кивнула она. — Но не сейчас. После. Наедине.

Я всмотрелся в её озабоченное лицо.

— Ты подозреваешь Гетаинира?

— А ты — нет? Какой нормальный человек будет так радоваться смертям.

Я задумчиво посмотрел вслед насвистывающему Гетаиниру.

— Такой человек, для которого смерти простолюдинов ничего не значат, — сказала Авелла.

— Инспектор был магом, а этот лягушатник тогда чуть не плясал от счастья.

— Значит, для него вообще смерти ничего не значат, — гнула своё Авелла. — И тогда я не понимаю, зачем ему убивать...

— Есть разные мотивы для убийства, — сказала Натсэ. — Но их не так много. Это защита себя, своих близких, своего имущества. Месть. Обогащение. Ревность. Удовольствие. Самое плохое — идея. Убийца, убивающий из идейных соображений, не остановится никогда. Пока его самого не убьют.

— А тот, который ради удовольствия, разве не хуже? — спросила Авелла.

— Нет, — покачала головой Натсэ. — Такие сами себя убивают в конечном итоге. Так же, как алкоголики.

В кабинете градоправителя кипел жаркий спор, который закончился, когда мы вошли. Асзар, раскрасневшийся от разговора на повышенных тонах (с первого этажа были слышны его взвизгивания), отошёл от стола и, сложив руки на груди, плюхнулся в кресло.

— Дзынь-дзынь! — радостно поприветствовал всех Гетаинир. — Что это за трогательный перезвон?

Градоправитель с Асзаром переглянулись. Асзар посмотрел на нашу компанию. Мы пожали плечами.

— Это звенят золотые солсы! — пояснил Гетаинир. — С таким характерным звуком они ссыпаются в мой карман.

Асзар фыркнул и демонстративно отвернулся. Градоправитель откашлялся:

— Господин Гетаинир...

— Дзы-ы-ы-ынь-дзынь! — Гетаинир похлопал себя по карману.

Мы с девушками тем временем аккуратно разместились в оставшихся креслах. Кресел оставалось два, и я сперва хотел было постоять, но Натсэ бесцеремонным толчком перевела меня в сидячее положение, сама уселась рядом, а Авелла примостилась у меня на подлокотнике, вновь входя в роль недалёкой вертихвостки. Асзар, несколько секунд поглядев на неё, вздрогнул в такт каким-то своим мыслям и отвернулся.

— Господин Гетаинир! — Градоправитель поправил пенсне. — Мы убедились в том, что угроза, о которой вы говорите, реальна. Но сумма, которую вы запрашиваете...

— Угроза реальна! — прошипел Асзар, впиваясь ногтями в подлокотники кресла; хорошо ещё, он ногти подстриг, а то насквозь бы обивку пропорол. — Да каждый год кого-нибудь да убивают эти твари. Только обычно это бездомные, или пьянчуги, а в этот раз пострадала парочка зажиточных простолюдинов, только и всего!

— Дзынь, — обиженно надул губы Гетаинир. Интересная у него была манера торговаться. Посмотрим, к чему приведёт. Может, перенять? Мне ведь ещё с кузнецов зарплату выколачивать...

— Господин Асзар, речь не только об убийствах. — Градоправитель старался говорить вежливо. — Лес заболачивает. Болотом затянуло даже дорогу. По сути, мы окружены болотом, весь город. И туман... Он стал гуще и сегодня держался дольше.

Да... А ещё в лесу скрывается гигантский голем из двух или даже трёх стихий... Но об этом я, наверное, тоже до поры помолчу.

Асзар нахмурился. Видимо, про болота он услышал впервые. Я, кстати, тоже, но меня это не шокировало — чего-то в этом духе я и ожидал.

— То ли ещё будет! — с энтузиазмом подхватил Гетаинир. — Денёк-другой, всё основательно заболотит, а потом лягушки и жабы придут сюда. Вырежут весь город и зазимуют в тёплых домах. А к весне весь город утянет в трясину. Дирн превратится в легенду, даже не красивую. И это происходит давно — деревни, города... Просто под ударом находится провинция, и никому толком дела нет. Ну, кроме меня, ясное дело. — Тут он подмигнул и пальцами побарабанил по карману: — Дзы-ы-ынь!

Градоправитель побледнел, Асзар заскрипел зубами. И тут Гетаинир вдруг переключил режим. Он посмотрел на бывшего однокурсника и сказал:

— Для тебя так важно возвыситься над тем, кто обижал тебя в академии, Асзар? Настолько важно, что ты готов пожертвовать городом? Мы-то с тобой уйдём, несмотря на болота, а этим людям только и останется, что умереть.

Ни слова не произнеся в ответ, Асзар поднялся на ноги и вышел, громко хлопнув дверью. Гетаинир тут же уселся в освободившееся кресло и с довольным видом вытянул ноги. Потом взглянул на градоправителя.

— Дзынь?

— Господин Гетаинир, прошу вас, войдите в наше положение. Сумма, которую вы запрашиваете, нанесёт сокрушительный удар по городскому бюджету. Даже если мы переживём зиму, весной останется только умирать от голода.

— Ой, да бросьте! — захлопал глазами Гетаинир. — Сто тысяч солсов — дорого? За жизнь?!

Ох, ни х... Простите мне мою лингвистическую базу. Ничего себе! Сто тысяч солсов?! Если бы я мог — я бы вспотел. Авелла выразительно откашлялась и поёрзала на подлокотнике. Похоже, даже на её аристократический взгляд сумма была — за пределами воображения.

— Какой смысл нам покупать жизнь, если мы потом её тут же потеряем? — резонно возразил градоправитель.

— Это ещё пятьдесят на пятьдесят, потеряете или нет. А вот лягушки...

— И откуда у нас может быть уверенность в том, что вы справитесь? Вы говорите о полчищах кровожадных лягушек, а вы — один... И к тому же, как вы только что сказали, вы в любой момент сможете уйти...

Гетаинир побледнел. Резко вскочил на ноги.

— Вы что же это... Вы пытаетесь сказать, что я, взяв деньги, сбегу? Вы обвиняете мага в бесчестии?!

На его руке зачернела печать. Не знаю, что он собирался сделать, но градоправителю одной видимости хватило — он буквально посерел от ужаса и забормотал невнятные оправдания. Гетаинир постепенно оттаял, погасил печать.

— Прошу, умоляю простить, — мямлил градоправитель. — Я и не думал сомневаться в вашей чести. Просто беспокоюсь, справитесь ли вы. Один маг Земли против...

— Я не один, — перебил его Гетаинир и кивнул в мою сторону. — Сэр Ямос со мной. Он — рыцарь и к тому же — Водный маг.

Градоправитель уставился на меня, только сейчас сообразив, зачем я тут нужен, у него в кабинете. Я, понимая необходимость демонстрации, показал ему синюю печать на правой руке. Пошарил взглядом по кабинету, но не обнаружил ничего жидкого. Не плевать же на пол в самом деле... А, ладно, хватит с него и печати.

— Да, — пробормотал градоправитель. — Это, конечно же, меняет дело. Водный маг...

— Послушайте, — приложил ладонь к сердцу Гетаинир. — Я понимаю ваши затруднения и готов немного подвинуться. Пусть будет, скажем... Ну, восемьдесят тысяч. Семьдесят восемь! Да, вот именно. Это исключительно благодаря моему доброму сердцу. Сэр Ямос будет очень недоволен...

Это я-то буду недоволен?! Такой гнидой себя в этот миг почувствовал, что аж плакать захотелось. Раскрыл было рот, сказать, что мне и тысячи хватит, что мы и без денег бы остались сражаться, потому что воистину, и так далее, но тут Авелла сквозь плащ очень больно ущипнула меня за руку. Я чудом не вскрикнул и с недоумением посмотрел на неё. Авелла мигнула белой печатью, и нас окутала тишина.

— Чего ты? — прошептал я (всё-таки, несмотря на магию, говорить в полный голос рядом с посторонними было как-то не по себе).

— Натсэ ущипнула меня и выразительно посмотрела в твою сторону, — объяснилась Авелла. — Я так поняла, что надо передать сообщение.

— Правильно поняла, — подтвердила Натсэ, прикрывая ладошкой рот от чужих взглядов и делая вид, будто зевает. — Морт, молчи. Что бы ни затевал этот клоун, до поры не суй ему палки в колёса. Посмотрим.

— Да он же город разорит!

— Половину суммы он ведь тебе отдаст. Если посчитаешь нужным — вернёшь. Поверь, на тридцать девять тысяч город вполне себе год протянет. Здесь и сейчас сделка заключается не твоя. Ты договорился с Гетаиниром, а тут тебя никто не спрашивает. Молчи и кивай, понял?

Я молча кивнул. Натсэ улыбнулась и опустила руку. Авелла сняла заклятие.

— ...есят шесть — моё последнее слово, — заявил Гетаинир.

— Семьдесят пять! — Градоправитель поднялся из-за стола. — Десять получите сегодня, шестьдесят пять — по окончании работы.

Тяжело вздохнув, Гетаинир посмотрел на меня и развёл руками:

— Сэр Ямос... Я сделал всё, что мог. Нам придётся рисковать жизнями практически даром. Что ж, давайте подпишем контракт, о жаднейший из простолюдинов!

***

Выдача аванса оказалась делом непростым и долгим. Гетаинира отправили мотаться по куче кабинетов, но он к этому был морально готов. Мы же решили не ждать.

— Идите-идите, — согласился Гетаинир. — Я зайду к вам в гости на стакан вина сегодня вечером и принесу вашу долю. А потом сходим в дозор.

— Уже?

— Пора...

Мы вышли на улицу, но не успели ничего обсудить.

— Сэр Ямос, могу я попросить вас на два слова? — зашипела над ухом «змея».

Я вздрогнул, повернулся к Асзару, притаившемуся у двери.

— Конечно.

— Отойдём.

Мы отошли к углу дома, завернули за него. Асзар явно не хотел, чтобы Гетаинир, или кто-то ещё, заметил наш разговор. Даже покосился на Натсэ и Авеллу, но ничего не сказал по их поводу.

— Тогда, в трактире, вы протянули мне руку помощи, — зашипел Асзар, глядя куда-то в сторону. — Я привык платить долги. Вот вам моя рука в ответ: не доверяйте господину Гетаиниру.

— Думаете, это он убил инспектора? — вырвалось у меня.

Натсэ, резко приблизившись, пнула меня по ноге. Н-да, заслужил, блин...

Асзар бросил на меня удивлённый взгляд.

— Возможно, — сказал он. — Но одно убийство — это ещё не повод для моего предупреждения. Господин Гетаинир родился в деревне неподалёку отсюда и, когда мы учились на третьем курсе, деревню затянуло в болота. Что сталось с жителями — никто не знает. Пропала вся его семья — родители, брат и сестра. Слабенькие маги, кое-как получившие печати в какой-то третьесортной академии. Гетаинир был их гордостью.

— Тогда его можно понять, — сказал я. — Он пытается как-то отомстить за произошедшее...

— Сэр Ямос, вы не дослушали. О том, что болота обступают деревню, было известно. Господин Дамонт не посчитал необходимым вмешиваться и свалил всё на Дирн. А здешний магический страж даже не выехал туда — ограничился письмом со списком рекомендуемых мелиорационных мероприятий. Деревня погибла из-за попустительства. Гетаинир ненавидит Дирн. Ненавидит Дамонта. Он ненавидит всех.

— А теперь вы совершаете то же самое попустительство, — вдруг вступила в разговор Натсэ. — По отношению к Дирну.

Асзар смерил её холодным взглядом и вдруг приподнял уголок рта в полуулыбке.

— О, нет, госпожа Тавреси. Я не упускаю ничего. Ни-че-го.

Глава 25

Мы рассказали Асзару про яму с трупами в лесу, даже кое-как объяснили дорогу. Асзар выслушал с серьёзным видом и, ничего не сказав в ответ, ушёл. Всё-таки позёрства в нём было... Гетаинир, которого Натсэ называла клоуном, был клоуном по натуре — ну, мне так казалось. А вот Асзар по натуре был кем-то другим, но всё своё настоящее глушил какими-то нелепыми жестами.

— И что теперь? — спросил я, проводив его взглядом.

— Я не хочу отпускать тебя одного с Гетаиниром, — сказала Натсэ.

— Я тоже, — поддакнула Авелла.

— Если пойдёте со мной, это точно будет выглядеть странно, — возразил я. — Особенно Натсэ. Ты, по легенде, вообще вроде как простолюдинка.

— Это-то меня и бесит, — пробормотала она. — Ладно, идём. Надо бы уже купить домой каких-нибудь нормальных продуктов.

Тут она была права. Я-то хоть в кузнице на халяву перекусил, да и гречку вчерашнюю поглотил без остатка, а вот мои драгоценные супруги со вчерашнего вечера голодают. Да уж, образцовый из меня семьянин выходит... Ну ладно, не всё сразу. Главное делать выводы из своих косяков.

Продуктов мы набрали довольно быстро — Натсэ со знанием дела запихивала в Хранилище Авеллы муку, крупы, соль, сахар, мясо, зелень, картошку.

— Нам не много? — волновалась Авелла.

— Нам нормально, — отрезала Натсэ, выбирая какие-то специи в очередной лавке. — И, кстати, с сегодняшнего дня ты будешь учиться готовить.

— Ой...

— Вот тебе и «ой». Не бойся, я хорошо учу, если выживешь — станешь мастером.

— Ой-ой... А может быть, наймём кухарку?

Натсэ, расплатившись за дюжину мешочков с пряностями, сунула их Авелле и вышла из лавки. Мы поспешили за ней.

— Никаких кухарок, — сказала она на улице.

— Но ведь мы получим такую кучу денег...

— Во-первых, мы ещё ничего не получили. Во-вторых, мы, если ты вдруг забыла, скрываемся. В любую секунду мы можем потерять всё — деньги, жильё, одежду — кроме того, что умеем. Поэтому готовить ты должна уметь. Ведь вы можете потерять даже меня. В-третьих, если дело окажется слишком опасным, я заставлю Морта вернуть аванс и отказаться. Зовите меня какой угодно эгоистичной тварью, но если на одну чашу весов поместить Дирн, а на другую — Морта, то...

Она нахмурилась, видимо, запутавшись в метафоре, и разрешила затруднение будто привычным ударом меча:

— В общем, плевать мне на Дирн.

— Но... — пыталась возразить Авелла.

— И потом, — перебила Натсэ, как-то странно глядя на неё, — в-четвёртых. Может, мне просто хочется тебя чему-нибудь поучить.

Авелла замолчала, щёки её порозовели. Почему-то мне показалось, что она в этот момент представила то же, что и я. Вот Авелла стоит на кухне в новеньком фартучке, с волосами, тщательно убранными назад. Одной рукой придерживает миску с какой-то абстрактной воображаемой субстанцией. В другой руке — ложка, которой она эту субстанцию помешивает. «Не так, — шепчет на ухо подошедшая сзади Натсэ. — Нежнее, плавными движениями...». Она кладёт свою ладонь на её правую руку, задаёт темп...

Лёгкий подзатыльник вернул меня к реальности.

— Иногда готовка — это просто готовка, сэр Ямос, — сказала Натсэ, сочувственно глядя на меня. — Однако я предлагаю начать обучение с обеда. А пока — как насчёт позавтракать? Вот в этом заведении мы, кажется, ещё не успели прославиться.

***

Заведение было ничего такое, чистенькое, и, в виду раннего часа, относительно безлюдное. Только какой-то мрачный старик грустил в углу с бутылкой. От него исходили слишком уж тяжёлые ментальные волны, и мы расположились в противоположном углу.

Взяли варёные яйца, хлеб, ветчину и чай. С нас стрясли за это десять дилсов.

— Вы, наверное, самое респектабельное заведение Дирна? — спросила Натсэ у официантки — симпатичной девушки лет двадцати с небольшим, в переднике и с платком на голове.

— Вообще-то да, — улыбнулась она и постучала пальцем по столу, прежде чем уйти за заказом.

— А, — сказала Натсэ, поглядев на стол. — Ну да, простите, какая-то я невнимательная.

Спрашивать, что не так со столом, я не стал — для разнообразия сам догадался: на нём была скатерть. Переполнившись благоговением, я снял шляпу, за что удостоился одобрительного взгляда официантки, вернувшейся с подносом.

— Не знаю, как я буду привыкать к семейной жизни, — вздохнула Натсэ, наполняя чашки из фарфорового чайничка. — Вот эту девицу, например, мне хочется убить.

— Вот и мне тоже, — согласилась Авелла, колупая переваренное яйцо.

— Да ладно... — Я взял кусочек ветчины. — Она просто...

— Она — просто, мы — сложно, — перебила Натсэ. — Всё, хватит об этом. Ты её ещё защищать начни.

Я прикусил язык. И вправду, хватит тупить, сэр Мортегар. Всех в мире девушек не заставишь заключить друг друга в объятия и жить дружно. С двумя получилось — давай хоть этому будем от всей души радоваться.

— Я так поняла, Гетаинир хочет выйти в ночь, — сменила тему Натсэ. — Наверное, на разведку. Это разумно: днём лягушки спят в укрытиях, на рассвете, с туманом, приближаются к городу и охотятся, а ночью их вполне можно найти и, умеючи, подобраться поближе.

— Натсэ, я могу наложить на нас двоих двойное заклятие, — вмешалась Авелла. — Невидимость и Неслышимость. Ресурса хватит минут на сорок.

Лицо Натсэ просветлело:

— А вот это уже интересно! Молодец, белянка, радуешь.

Авелла, услышав эту похвалу, покраснела от удовольствия и спряталась за чашкой горячего чая. Я вдруг подумал, что даже такой небрежной похвалы она ни разу не удостаивалась от своего отца, к которому так старалась всю жизнь подобрать ключи. Ни от него, ни от сродного брата... братьев — сколько бы их ни было. Мать, наверное, не в счёт — для неё хвалить и ободрять было естественно, как дышать. Может, поэтому теперь Авелла так радуется, сумев заслужить расположение суровой и неприступной Натсэ?

Придя к этой мысли, я сделал себе в памяти зарубку: при любой удобной возможности хвалить Авеллу. Для неё это важно, а я не заостряю на этом внимания... Начнём, пожалуй, с её первых кулинарных опытов. Если она сработает хотя бы не хуже моей сестры, то я к результату морально готов.

— Ты, — перевела на меня взгляд Натсэ. — Не поворачивайся к Гетаиниру спиной, не отходи от него ни на шаг, что бы он тебе ни говорил.

— Слушай, это просто ночная охота на лягушек-людоедов. Что такого страшного может случиться?

— Морт! Прекрати. Пока я тебе не всыпала по первое число.

Я послушно замолчал. Занял рот едой.

— Авелла, — сказала Натсэ, — как домой вернёмся — сделай нашему дорогому супругу Хранилище, и пусть себе валяется до вечера, силы восстанавливает. Глядишь, никуда не вляпается, а мы тем временем что-нибудь приготовим. Ещё ведь этот зайдёт... — Она поморщилась, вспомнив Гетаинира. — А в Хранилище мы каких-нибудь полезных штук напихаем. Меч, например.

Тут я заметил, как мрачный старик из дальнего угла выполз из-за столика и, пошатываясь, двинулся в нашу сторону.

— Приготовьтесь, — тихо сказал я.

Натсэ и Авелла, сидевшие к старику спиной, напряглись.

— Сколько? — спросила Натсэ.

Я показал один палец.

— Простолюдин. Пьяный.

Натсэ чуть-чуть расслабилась, но всё равно осталась в боевой готовности. Авелла вытерла рот и руки салфеткой и, призвав воздушную печать, повернула руку тыльной стороной вниз.

Старик подошёл к нашему столику и оказался не таким уж стариком. Меня ввели в заблуждение седые нечесанные космы. Судя по лицу, однако, ему было не больше сорока-сорока пяти.

— М... М-маги, да? — прохрипел он и закашлялся.

Авелла и Натсэ повернулись к нему, будто только что заметили. Авелла заулыбалась, кивнула, Натсэ мотнула головой. Я пожал плечами. И, поскольку блуждающий взгляд мужика остановился в конце концов на мне, то я и спросил:

— А что?

— Ты — м-м-маг? — Меня обдало волной перегара.

— Ну.

— *** гну! — заорал вдруг, брызгая слюной, мужик. — За каким Огнём ты здесь нужен, а? На кой ляд вы вообще существуете? Для чего я ваши поборы всю жизнь терплю, суки такие?!

Яростно рыча, мужик схватил скатерть и одним рывком сдёрнул на пол всё, что стояло на столе. Разлетелись вдребезги чашки, чайник. Авелла, вскрикнув, подскочила, следом поднялась Натсэ, сверкая злыми фиолетовыми глазами. Что-то в испуге крикнула официантка. А мужик продолжал вглядываться в меня.

— Сейчас, — сказала Натсэ, — я сделаю так, что ты упадёшь и больше никогда не встанешь. Будешь ползать, волоча за собой ноги, пока не...

— Натсэ, подожди, — прервала её Авелла, положив ладонь ей на плечо. — Уважаемый господин, вы, наверное, понесли утрату?..

— Господин?! — Мужик перевёл на неё взгляд. — Утрату? Понёс?! Сегодня утром лягушки живьём сожрали мою дочь, дура ты такая! Вот какую утрату понёс господин...

Авелла побледнела, но Натсэ такими откровениями было не смутить.

— А моя мать умерла от голода пятнадцать лет назад, — сказала она. — Мой отец погиб на этой неделе. И я, заметь, не кидаюсь на людей, не имеющих к этому никакого отношения. Жизнь — дерьмо. Не можешь этого принять — иди в лес и сражайся за то, во что веришь.

— А я пойду, — повернулся к ней мужик. — Пойду! Нынче же ночью. Мне терять больше нечего. На рассвете лягушки сожрали мою дочку, а не успел я опомниться, с меня затребовали магический налог вдесятеро больше обычного. «На защиту города от болот и лягушек!» Да только вот вам, тварям, а не налог! — Дрожащий средний палец оказался под носом у Натсэ. — Мне защищать больше нечего! — Палец переместился к Авелле, которая уже не просто побледнела — она посерела. — И пойду! И сдохну! И вам всем — сдохнуть! — показал он средний палец мне.

— Так, дядя, хватит, хорошо посидел. — На плечо мужика легла здоровенная лапа. — Сходи проветрись.

Мужик пытался сопротивляться, но здоровенный детина — видать, местный вышибала, — как кутёнка сгрёб его за шкирку и выволок прочь.

К нам немедленно подбежала официантка, бормоча извинения и убирая осколки.

— Всё за наш счёт, — говорила она. — Сейчас я принесу всё то же самое. Ради всех Стихий, простите, он никогда так себя...

— Идём отсюда, — резко сказала Натсэ и за руку поволокла к выходу Авеллу. В отличие от неё, я мог идти самостоятельно, что и сделал.

На улице Авелла заплакала. Тихо, без надрывных рыданий — просто по щекам побежали ручейки слёз. Натсэ, заметив это, приобняла её за плечи.

— Мортегар, — прошептала Авелла. — Мы не сможем взять эти деньги.

— Знаю, — сказал я.

Авелла вздохнула. Как мне показалось — с облегчением. Но тут же она, отодвинувшись от Натсэ, с вызовом крикнула:

— Ну что?! Тебе всё ещё плевать на Дирн?!

Настал черёд Натсэ побледнеть. Она не находила слов, чтобы ответить. Она не умела отвечать на такие вопросы и сама сейчас не знала, должно быть, что происходило у неё внутри.

— В сторону! — вдруг крикнула она и, схватив нас, утянула под навес над входом в цирюльню, мимо которой мы проходили.

Авеллу всё ещё потряхивало, она почти и внимания не обратила на случившееся, но я почувствовал, что Натсэ имеет в виду нечто действительно страшное.

— Что?..

— Вспышка, — быстро сказала она, выглядывая из-под навеса. — Зелёная вспышка в небе.

Сбилось истерическое дыхание Авеллы — она сообразила, к чему всё идёт. Я осторожно выглянул, проследил за взглядом Натсэ. Небо как небо. Тучи ходят...

Обнаружено заклинание невидимости. Нейтрализовать локально? Да/Нет

Способности мага-всестихийника продолжали радовать. Я выбрал «Да» — и в следующее мгновение увидел повисший над Дирном Летающий Материк.

Глава 26

Путь домой превратился в приключение. Мы изо всех сил старались, во-первых, не привлекать внимания, а во-вторых, не светиться на открытых местах. Хотя Авелла и утверждала, что с такой высоты (я примерно объяснил, как высоко висит Материк) ни один маг ничего не разглядит. Однако рисковать никто не хотел и, когда мы пошли по холму вверх, к Каменному стражу, Авелла накинула на нас Невидимость.

Заклинание, растянутое на троих, основательно её истощило. Мы едва успели добраться до дверей, и Авелла буквально повалилась на руки Натсэ, пока я открывал дверь. Лишь оказавшись внутри, мы почувствовали себя в относительной безопасности. Прошли в кухню, усадили Авеллу.

— Что теперь? — прошептала она. — Надо... Надо бежать?

— Надо, — сказала Натсэ. — Да только мы не побежим.

— Но ведь нас найдут... Уже нашли!

Натсэ покачала головой.

— Нет, белянка. — Она взъерошила ей волосы. — Нас — ищут. Политика Дамонта мне хорошо известна. Он бы никогда, ни при каких обстоятельствах не позволил Воздушным магам хозяйничать на земле. Если бы на нас донесли — сюда первым делом прибыли бы рыцари и боевые маги из Сезана. А Материк тут нелегально. Могу предположить, что их привлекло именно сюда...

— Болота, — вздохнул я.

— Сто к одному, что болота, — кивнула Натсэ. — Сверху видно. Теперь-то все, наверное, знают, что последние Стихийные выкрутасы — твоя заслуга. И вдруг город обступает трясина. Воздушники хотят удостовериться.

— И с кого они спросят? С Асзара! Он ведь тут — власть, — возразил я. — А когда ему в деталях опишут, кого ищут, он вспомнит про нас точно.

— Может, и вспомнит, — согласилась Натсэ. — Только триста раз подумает, прежде чем сдать нас в обход Дамонта.

Я призадумался. Вообще-то логично. Если бы на территории РФ разыскивали какого-нибудь террориста и местный участковый навёл на него, скажем, ЦРУ, наши власти вряд ли бы его к награде представили.

— Ну хорошо. — Я прошёлся по кухне. — Но даже если он не скажет им — он сигнализирует Дамонту, это уж точно.

— Наверняка. Сигнализирует о том, что в Дирне Воздушные маги кого-то там ищут, и вряд ли это законно. Пока одно, пока другое...

— Слушай, скажи честно, — остановился я напротив Натсэ. — Ты почему так хочешь остаться?

— Я? — Она очаровательно взмахнула ресницами. — Я не очень хочу здесь оставаться. Я с самого начала хотела уехать. Потому что я могу себе позволить поступить плохо и уйти не оборачиваясь, делала уже так. А вот она... — Натсэ посмотрела на Авеллу. — Её это убьёт.

— Спасибо, — сказала как-то невпопад Авелла. Она всё ещё была сама не своя — из-за растраченного ресурса и переживаний.

— «Спасибом» ты от меня не отделаешься. Продукты доставай! И далее — по плану.

***

Создание Хранилища оказалось делом несложным и даже не очень затратным. Авелла, как моя Воздушная учительница, взяла меня за руки, что-то прошептала с закрытыми глазами, и у меня в интерфейсе появилось уведомление:

Позволить Учителю активировать личное Хранилище? Да/Нет.

Я, разумеется, выбрал «Да».

Личное Хранилище создано. Вместимость Хранилища: десять предметов. Чтобы увеличить вместимость, повысьте ранг.

Ранг: 1. Текущая сила Воздуха: 10. Пиковая сила Воздуха — 25

Магический ресурс: 1500

— Ура, — сказал я.

Авелла открыла глаза и с удивлением на меня посмотрела. Мы с ней сидели на моей постели, пока Натсэ внизу подметала осколки разбитых вчера вечером стёкол.

— Ты разве не будешь падать без сил? — спросила Авелла.

— Только если тебе так хочется, — усмехнулся я. Но тут же сам понял, что шутка не самая подходящая — не до веселья сейчас, и уж тем паче не до интимных намёков. — У меня ресурс — две тысячи. Потратил пятьсот.

— Две тысячи? — широко распахнула глаза Авелла.

— Угу.

— Но такого... Такого ни у кого нет.

— Ну а что ты хочешь? — Я развёл руками. — Хоть Искорку я и сбросил, но я всё равно Огонь знает что такое, а не обычный маг.

— Ну да... — улыбнулась Авелла. — Ты — очень необычный.

Задерживаться она не стала — спустилась вниз. А я взялся осваивать Хранилище. Сунул туда меч, достал. Потом поглотил его и вернул. Проделав и то и другое раз по пять-шесть, понял, что Натсэ права: из Хранилища оружие достать можно гораздо быстрее. Пусть даже это «гораздо» исчисляется долями секунды — в бою и они бывают решающими.

Кроме того, у Хранилища оказался некий радиус и я мог выбросить меч даже не обязательно в руку. Это открытие меня воодушевило, и я начал экспериментировать. Встал посреди комнаты, сосредоточился и извлёк из Хранилища меч так, чтобы он появился в воздухе позади меня. Висел рукояткой к затылку, а лезвием целя в горло условному противнику.

Получилось. Но когда я развернулся, надеясь схватить рукоятку, меч уже упал со звоном на пол.

— Господин Ямос! — донёсся снизу крик Натсэ. — Будьте осторожны с мечом, пока я вам руки не связала!

— А если свяжешь — что потом будешь делать? — крикнул я.

Несколько секунд мрачной тишины, потом — ответ:

— Не надо меня провоцировать. Силы тебе ещё понадобятся для лягушек.

Улыбнувшись, я скинул сапоги и влез на кровать. Ладно, не буду лишний раз грохотать. Однако приёмчик хочется отработать. Не уверен, насколько он практичен, но выглядит круто!

Теперь меч падал на покрывало, и Натсэ не беспокоилась. Они с Авеллой, видимо, с головой ушли в процесс приготовления пищи. Я с головой ушёл в тренировку. Наловчился почти одновременно задействовать две печати: Воздушную и Огненную, используя последнюю для увеличения скорости. Раз в сороковой, наверное, мне удалось повернуться почти вовремя, но схватить рукоять не получилось — я в спешке ударил по ней рукой, и меч, вертясь, отлетел в сторону, грохнул о стену и свалился на пол.

— Морт! — рявкнула снизу Натсэ. — Прекрати себя убивать!

Я замер, глядя в окно. Стоя на кровати, я как раз мог отсюда видеть дорожку, ведущую ко входу.

— Гетаинир идёт! — крикнул я и, спрыгнув на пол, принялся натягивать сапоги.

***

Гетаинир не просто шёл — он вёл в поводу нашу проданную лошадь, с нашей же повозкой. В повозке стоял сундук, навроде того, что приносил мне на Материк Лореотис.

— Сэр Ямос! — Гетаинир светился от счастья. — Я решил не дожидаться ночи и уже сейчас забросить вашу долю аванса. Вот, прошу!

— А лошадь-то у вас какими путями? — поинтересовался я, стоя в дверях.

— Купил у одного несчастного за полтора солса, — фыркнул Гетаинир. — Ваша сестрёнка втюхала ему за два, и бедолага дома от жены такую головомойку получил, что ему и жизнь не мила сделалась. Опасная она девушка! Люблю таких. Пол-л-лучите!

Он, крякнув от натуги, снял сундук с повозки и протянул его мне. Я вцепился в ручку обеими руками. Да, вот он, вес денег! Пришлось подавить соблазн сунуть сундук в новообретённое Хранилище — ни к чему светить белую печать.

— Пять тысяч солсов, — похвастался Гетаинир. — А сколько ещё будет... Сэр Ямос, мы с вами сорвали большой куш!

— Ну, не совсем сорвали, — возразил я. — Надо ещё кое-что сделать.

— Верно, верно. Мы зайдём внутрь? Или обсудим дело здесь?

Я приглашающе мотнул головой, и мы прошли в гостиную. Натсэ и Авелла, в передниках, как в той самой моей фантазии, встретили нас там.

— Как хорошо, что вы пришли! — Натсэ улыбнулась своей развратной улыбкой — той самой, с которой она продавала лошадь. — У нас как раз готов обед. Не желаете ли попробовать?

— Не откажусь, — оскалился Гетаинир. — Эта беготня по градоправлению так выматывает.

Его усадили за стол, поставили перед ним тарелку с чем-то вроде супа.

— А вы что же, не будете? — простосердечно спросил Гетаинир.

— Мы только что поели, — соврала Натсэ. — Не дождались вас... Думали, вы только к вечеру прибудете.

Охмуряла она его просто виртуозно. Взгляды, движения, улыбки... И при этом я почему-то даже не думал тревожиться. Наверное, доверял ей уже так сильно, что не мог воспринять эту комедию всерьёз.

Авелла встала рядом со мной, прижав руки к груди.

— Мортегар, — прошептала она, мигнув белой Печатью, — если он умрёт, я... Я...

— Мы его закопаем, — пообещал я.

Показалось, что Авелла выдохнула с облегчением. Всё-таки внутренний мир этой девчонки для меня оставался тайной за семью печатями, причём, магическими. А может, оно и к лучшему. Зато Авелла всегда будет меня удивлять.

Гетаинир, не чувствуя подвоха, зачерпнул полную ложку, сунул в рот. Мы затаили дыхание...

Немного подвигав челюстями, Гетаинир сглотнул и сказал:

— Прекрасно. Превосходно! Передайте вашей кухарке, что у неё настоящий талант.

— Передадим, обязательно, — улыбнулась Натсэ. — Ей будет очень приятно.

У Авеллы подогнулись колени, и я придержал её рукой за талию.

Покончив с обедом, Гетаинир изложил свой план на вечер.

— Встречаемся в одиннадцать, — сказал он. — Предлагаю у «Передка», вам это место известно, сэр Ямос. Сегодня просто разведка, но всё же меч возьмите. Наша задача обнаружить, где таятся лягушки. Потом вернёмся туда днём и осторожно отграничим эти места рунами Земли, пока эти твари будут спать. Лягушки далеко от болота не отходят, а руны остановят трясину.

— Так они же с туманом перемещаются, — усомнился я.

— Верно. Но с туманом — это отдельные набеги. Нас они не слишком беспокоят, сэр Ямос. Наша задача — остановить крупномасштабное нашествие! Когда болота вплотную подойдут к Дирну, лягушки двинутся толпой. Город падёт за ночь.

— А как маг Воды, я могу что-то сделать?

— Не дайте нам утонуть — хотя бы, — улыбнулся Гетаинир. — Когда-то, поговаривают, вся эта нечисть подчинялась магам Воды, но рассчитывать на это я бы не рискнул... Впрочем, при случае испытаем. Ну, остальное — вечером. До встречи, сэр Ямос! Ещё раз спасибо за великолепное угощение.

Как только за ним закрылась дверь, Авелла широко раскрытыми глазами уставилась на свои руки.

— Я... Я сделала это?!

— Либо клоун-лягушатник очень хорошо воспитан, — немного охладила её пыл Натсэ. — Ну, по крайней мере, он выжил. Можно переходить к испытаниям на людях.

***

Мы уже сидели за столом, когда в дверь раздался стук. Мерный такой, зловещий... Хотя как стук может быть зловещим? Воображение это всё.

Все втроём мы подошли к двери. Я положил руку на засов и вдохнул, приготовившись выдернуть меч из Хранилища...

— Давай, — шепнула Натсэ.

Я отбросил засов и резко открыл дверь.

— Вы? — вырвалось у меня.

— Я, — подтвердил Асзар.

Выглядел он не так чтобы очень представительно. Сапоги, штаны и даже плащ основательно перепачкались в болотной грязи.

— Вы искали ту канаву, — догадался я.

Асзар молча шагнул, и я посторонился, пропуская его. Авелла и Натсэ смотрели на магического стража напряжённо. Асзар же на них не смотрел вовсе. Он прошёлся по гостиной, посмотрел на накрытый стол.

— Давно я не переступал порог этого дома, — тихо сказал он.

— А вы переступали? — спросил я.

— Одно время я был здесь желанным гостем...

Выползший откуда-то кот Мортегар по-пластунски подполз к Асзару, обнюхал его сапог и, фыркнув, гордо удалился. Асзар проводил его каким-то тусклым взглядом.

— Вы знали Мекиарис? — вдруг спросила Авелла.

Асзара как будто шилом под лопатку ткнули. Он дёрнулся, резко развернулся, и его взгляд, ставший злым, колючим, уставился на Авеллу.

— Что? — прошипел он.

— М... Мекиарис, — пролепетала Авелла. — Девушка, которая здесь жила. Мы нашли её дневник...

— Дневник?

Я напрягся. Казалось, Асзар сейчас бросится на Авеллу, взгляд у него сделался совершенно безумным.

— Она погибла здесь, из-за того, что случайно использовала магию Огня и...

— Сэр Ямос, — перебил Асзар. — Я нашёл ту яму, о которой вы говорили. Там и вправду обнаружилась почти поглощённая трясиной лошадиная туша, но ничего похожего на человеческие скелеты я не обнаружил.

— Вы что, прямо в трясину лезли? — спросила Натсэ.

— Вас что-то смущает? Я принёс много грязи?

— Нет, — покачала головой Натсэ, хотя Асзар и вправду основательно натоптал. — Просто удивляюсь, что маг замарал одежду из-за простолюдинов.

— Я здесь не единственный маг, готовый замараться. Только у нас могут быть разные представления о грязи.

С этими словами он гордо направился к двери, но я остановил его:

— Погодите!

Асзар обернулся. Я вытащил из-под стола сундук и подтолкнул его к Асзару.

— Что это? — презрительно посмотрел он на чёрную выпуклую крышку.

— Это — моя половина аванса, — объяснил я. — Я не знаю, как поступить с этими деньгами. Если бы я отказался, Гетаинир забрал бы их себе. А если отнесу в градоправление... Ну, что-то мне подсказывает, что вряд ли эти деньги дойдут хотя бы до благоустройства парка вокруг здания.

Асзар поднял на меня взгляд.

— Просто подумал, что вы поможете, — пожал я плечами. — Если нет, мне останется только раздавать монеты на улице.

Подумав, Асзар коротко кивнул и взял сундук. Его перекосило на один бок, но он, стиснув зубы, молча дошёл до двери и переступил порог. Натсэ закрыла за ним дверь.

— Мудрый ход, — сказала она.

— Думаешь? — Я не был в этом так уверен. А что если Асзар расценит это как взятку?..

— Уверена. Гордыни у этого парня столько, что на десятерых хватит. И поэтому он точно не позволит себе прикарманить эти деньги.

Интерлюдия 3

К берегу Летающего Материка причаливали острова. Денсаоли, в светло-голубом платье, стояла по колено в начинающей вянуть, но всё ещё зелёной траве и наблюдала, как резиденты один за другим ступают на Материк. Их встречали советники Денсаоли, задавали один-два вопроса, после чего позволяли навестить родных.

Дамонт мог запретить вести поиски на земле, но над небом он был не властен, и сотни летающих островков резво шныряли над всем обжитым миром уже несколько дней. Никаких экстренных донесений не поступало и, потеряв терпение, Денсаоли решилась допросить с пристрастием госпожу Акади — представительницу одного из древнейших родов клана.

Денсаоли понимала, насколько это опасный шаг и какими жестокими могут быть последствия. Лишиться поддержки рода Аскед в сложившейся ситуации — смерти подобно. А если род решит переметнуться под крыло Дамонта — это конец. Войну не выиграть. Останется лишь одна надежда — на бездонное и бескрайнее небо. Жизнь вечных изгоев, погрязших в распрях.

А когда Денсаоли решилась и пришла за Акади, та исчезла. Она покинула Материк! И Денсаоли не могла ничего предъявить главе рода Аскед. Её попросту обдурили.

Снова и снова, каждый день, по нескольку раз Денсаоли повторяла себе, что маги Огня, разгуливающие на свободе, угрожают опасностью целому миру. А особенно — Мортегар. Отчим ведь всё ей рассказал, у него не было секретов от падчерицы. Денсаоли знала, что этот парень — не просто маг Огня, но — сам Огонь. И когда он дозреет, когда вырвется на волю...

— Уничтожить, — процедила она сквозь зубы.

— Госпожа? — Один из четырёх стражей-убийц наклонил голову, не расслышав.

Денсаоли досадливо мотнула головой, и тот отстал. Хотела бы она избавиться от охраны хотя бы тут, на Материке, но не могла позволить себе рисковать. Отец не зря удалил её от себя, не зря отдал в руки самого опасного Ордена на воспитание. Он прятал её от какой-то другой угрозы, о которой Денсаоли не было известно ничего. Однако теперь, когда она приняла бразды правления кланом, эта угроза должна быть сильна как никогда.

Денсаоли заметила, что какой-то немолодой маг — один из резидентов — задержался, беседуя с советниками. Он что-то показывал руками, что-то говорил...

— Кто это? — спросила она, не рассчитывая на ответ, но ответ поступил от того же стража:

— Сэр Мердерик. Двоюродный брат вашего настоящего отца, добровольно безродный.

Один из советников быстрым шагом подошёл к Денсаоли и, остановившись на приличествующем расстоянии, поклонился:

— Госпожа Денсаоли, сэр Мердерик принёс интересные сведения, которые могут иметь для нас значение...

— Они как-то связаны с Мортегаром? — перебила Денсаоли.

— Возможно.

— Пусть он подойдёт.

Сэр Мердерик приблизился неспешно. Губы его улыбались, и это было совершенно нормально для мага Воздуха, только вот Денсаоли не понравилась улыбка. Глаза были холодными, взгляд — колючим. Недоброе что-то нёс в себе этот рыцарь, добровольно безродный.

— Госпожа. — Он отвесил нечёткий, какой-то издевательский поклон, будто играл с надоевшим ребёнком. — Примите мои поздравления.

— С чем? — нахмурилась Денсаоли.

— С принятием правления кланом Воздуха, разумеется.

— Мне кажется, уместнее было бы выразить для начала соболезнования.

— Возможно.

И он замолчал. Не выразил никаких соболезнований! Только смотрел своими ледяными глазами и улыбался фальшивой улыбкой. Денсаоли подавила желание разобраться с ним. А ведь это было так просто — взмах руки, и Убийцы сделают своё дело.

— Вы принесли какие-то сведения, сэр Мердерик?

— О, да, — кивнул он. — Видите ли, я получил от вас весьма подробную информацию о тех, кого мы ищем. Особенно о том парне, Мортегаре. Если в нём действительно живёт ядро Огня, то его присутствие в мире должно оказывать влияние на Стихии. Именно этим соображением я руководствовался в своих поисках. И мне удалось обнаружить небольшой городок к северу от Сезана. Я повисел над ним пару дней и увидел ненормально быстрый рост болот. Кроме того — в лесах множество лягушек. Вы знаете, этих тварей почти незаметно с высоты, но если уж даже я разглядел, что их много... Значит, их там — полчища.

— И всё? — Денсаоли недовольно дёрнула плечами. — Болота и лягушки?

— Госпожа, вы хотели чего-то другого? С тех высот, на которых мы остаёмся незамеченными, один человек внизу мало чем отличается от другого.

— Госпожа, — подал голос один из Убийц. — Сэр Мердерик прав. Мортегар может как угодно скрываться и менять внешность, но того, что у него внутри, он не спрячет. Стихии услышат. Пока это — единственные сведения, на которые стоит обратить внимание.

Денсаоли кивнула. Убийцам она доверяла больше, потому что этим людям доверял отчим. Человек, которого она обожала сперва как дочь, а потом... А потом, повзрослев, она ощутила, что её чувства к этому человеку, с которым её не связывало кровное родство, становятся другими. И он это понял. Злые языки могли что угодно говорить про Искара, но Денсаоли знала, насколько он был благороден. Мягко, спокойно, без единого намёка он отстранил от себя Денсаоли, дав ей понять, что некоторых границ они не перешагнут никогда.

— Хорошо, — кивнула она. — Что за город?

— Дирн, — сообщил Мердерик. — Провинция. Всю магическую власть там представляет некий Асзар. Полукровка.

— Настоящий полукровка? — заинтересовалась Денсаоли.

— Да. Воздух и Земля.

— Воздух, — пробормотала Денсаоли. — Что ж... Необходимо с ним поговорить. Советник! — крикнула она, подзывая к себе мага, имени которого пока не запомнила. — Советник, мы меняем курс. Материк необходимо скрыть и привести к городу под названием Дирн. А вы, сэр Мердерик, — обратилась она к рыцарю, когда советник побежал исполнять приказания, — вы сейчас отправитесь к своей семье?

Показалось, что его глаза стали ещё холоднее.

— У меня нет семьи, госпожа.

— О... Ну, тогда будьте гостем во дворце. Ведь вы же, получается, мой... Мой...

— Ваш покорный слуга, — усмехнулся Мердерик и поклонился вновь. — С большим удовольствием принимаю ваше приглашение.

***

Асзар выбился из сил, волоча тяжеленный сундук к своему рабочему месту. Сначала эта бестолковая беготня по болотам, теперь — сундук... Он мечтал о горячей ванне или хотя бы о ду́ше — как в академии. Но от одной мысли о том, что придётся весь вечер кипятить воду и лить её в лохань ради двадцати минут так называемого расслабления, ему становилось тошно.

Прислугу Асзар не держал. Рабов у него не было. Причина тому была проста: ему было отвратительно чьё-либо общество. Отчасти поэтому он, окончив обучение, перебрался в Дирн. Знал, что здесь не придётся слишком часто общаться с гонористыми и надоедливыми магами.

Возле домика, в котором находилось рабочее место Асзара, кто-то стоял. Издалека раглядев длинные белые волосы, вьющиеся на ветру, Асзар шёпотом выругался. Маг. Ещё один! Да что ж такое-то? Ещё и воздушник.

— Господин Асзар! — приветствовал его с улыбкой неизвестный маг. — А я вас давно дожидаюсь.

— В другой раз заранее известите о намерении прийти, — произнёс Асзар своим «страшным» голосом, от которого саднило горло, но который хотя бы не звучал смешно. Страшно, странно, гротескно — да, но не смешно. Под этот голос, под необычный свой цвет волос Асзар выстроил весь свой образ, и простолюдины таращились на него с благоговением. Жаль только, для магов всё это мало что значило.

Отстранив гостя, Асзар возложил руку на стену и открыл проход. Вошёл внутрь, с облегчением поставил сундук в угол. Надо будет основательно подумать, как разобраться с этими деньгами. Сэр Ямос абсолютно прав: отдать их в градоправление — худшее, что можно придумать. Простолюдинов, имеющих понятия о чести и приличиях, во всём мире по пальцам пересчитать можно.

— Слушаю вас, — обернулся к двери Асзар. — Вам нужна регистрация?

Маг засмеялся, покачал головой.

— О, нет-нет. Дирн — великолепный город, но пока у меня нет планов здесь жить. Я тут по поручению госпожи Денсаоли.

— Не слышал о такой, — сложил руки на груди Асзар.

— Вот как? Хм... Видите ли, это — глава клана Воздуха.

— Интересно. — Асзару было не интересно. — А что же случилось с господином Агносом?

— Трагически погиб, — развёл руками маг. — Его дочь, госпожа Денсаоли, ныне управляющая кланом, приглашает вас на аудиенцию. Не отказывайтесь, господин Асзар. Милость клана Воздуха дорогого стоит.

Асзар ответил не сразу. Он думал. Ему очень не нравилась эта новая проблема. Не нравился этот улыбчивый маг, который напоминал ему отца. Асзар ненавидел своего отца...

— Сколько займёт аудиенция?

— Вряд ли слишком долго. Полчаса. Полчаса вас устраивает?

Асзар повернулся к стене и произнёс, глядя, как на ней появляются слова:

— «Асзар — главе клана Земли, Дамонту. Лично. Отсроченное сообщение. Один час. Был призван на аудиенцию к магам Воздуха некоей Денсаоли, назвавшейся главой означенного клана. Если вы получили это сообщение, значит, я не вернулся».

После чего перевёл взгляд на визитёра.

— Я готов.

***

Денсаоли успели шепнуть о том, что этот Асзар — не промах. Задержать, или убить его не получится. Нельзя будет и пытать. Значит, придётся договариваться — долго, скучно, без гарантий. Придётся верить на слово...

Она сидела за длинным стеклянным столом, когда он вошёл. Денсаоли поднялась, приветствуя гостя. Отметила вычурный наряд, измазанный грязью, и непроизвольно скривилась. Деревня... Кажется, от него навозом воняет. И это отребье она принимает во дворце своего отца!

— Рада приветствовать вас, господин Асзар, — сказала Денсаоли, заставляя губы улыбаться и чувствуя, как улыбка просачивается в глаза. — Меня зовут Денсаоли, я — глава клана Воздуха.

— Рад знакомству, — сухо кивнул Асзар. — Зачем меня вызвали? Прежде чем вы что-то скажете, я считаю нужным вас уведомить: я — из клана Земли. Пусть цвет моих волос не вводит вас в заблуждение.

Денсаоли жестом предложила ему сесть и сама опустилась на стеклянный стул. Асзар сел нехотя, он был очень напряжён. Казалось, ему бесконечно в тягость этот разговор, эта роскошь, его окружающая. Будто только и ждёт возможности вернуться домой, зарыться носом в грязь.

— Я высоко ценю преданность, — сказала Денсаоли. — Это качество делает честь магу. И, поверьте, я никогда бы не обратилась к вам с просьбой, которая могла бы причинить вред господину Дамонту.

— Тогда почему бы вам не обратиться с этой просьбой к самому господину Дамонту? — пожал плечами Асзар. — Если он посчитает нужным, то отдаст мне приказ, который я исполню.

Денсаоли покачала головой:

— Право же, это такая мелочь, что я не хочу досаждать господину Дамонту. Ведь от вас ничего не требуется, не нужно ничего делать. Я всего лишь ищу кое-каких людей. Они... — Денсаоли вздохнула. — Видите ли, они украли у меня одну очень ценную вещь. Настолько ценную, что я бы не хотела это афишировать. Ценную и опасную — вот как бы я сказала, да...

— И что же это? — Заинтересованности в голосе Асзара не прибавилось.

— Факел, — сказала Денсаоли.

— Факел? — А вот теперь в глазах у него что-то блеснуло. Но что?.. — Просто факел? Деревянная палка, обмотанная паклей?

— Разумеется, нет. Не просто. Это — древний артефакт магов Огня, добытый из дворца Анемуруда. В стародавние времена, когда только сотворялась магическая система, которой мы все сейчас пользуемся, такие факелы использовались для приручения Огня. Задолго до того, как изобрели печати.

Она внимательно смотрела на Асзара, но тот больше не проявил никаких эмоций.

— Интересно, — сказал он из одной лишь вежливости.

— Вещь настолько ценная, что за любые сведения о ней я могу назначить награду... Ну, скажем, в сотню тысяч солсов.

— Сожалею, — развёл руками Асзар. — Я никакого факела не видел.

— Возможно, они его прячут. Скажите, не приходили ли в город некие подозрительные маги? В последние дни?

Асзар кивнул:

— Ещё как. Есть тут один маг — некто Гетаинир. Обещает избавить город от болот и лягушек, взял под это дело деньги из казны. Как по мне — настоящий мошенник. И, возможно, убийца. Я работаю над ним.

Денсаоли поморщилась, отмахнулась:

— Нет-нет, это совершенно точно не тот человек. Мне нужен сэр Мортегар. Вполне возможно, с ним путешествуют маг Воздуха Авелла — девушка моего возраста — и маг Земли Натсэ. У неё короткие чёрные волосы, фиолетовые глаза. Ещё — рыцарь Лореотис, маг Земли Таллена...

— Увы, — перебил Асзар. — Мне эти имена ни о чём не говорят. И если бы такая толпа магов прибыла в Дирн, я бы вряд ли принял ваше приглашение, госпожа Денсаоли. Я единственный страж на весь город, и пятеро нечистых на руку магов — настоящая головная боль, у меня было бы слишком много работы.

Денсаоли пристально вглядывалась в непроницаемое лицо Асзара. Побарабанила пальцами по столу.

— Возможно, они прибыли инкогнито, — предположила она. — Если до вас дойдут слухи...

— Слухи распространяют простолюдины. Я не имею склонности развешивать уши в кабаках.

Денсаоли с горечью поняла, что это, скорее всего, правда. Асзар не выглядел, как человек, способный запросто поболтать с простолюдином. Наверняка при его появлении все разговоры затихают. Да уж, человек из клана Земли — иначе не скажешь. От Воздуха у него только цвет половины волос.

— Что-нибудь ещё? — поинтересовался Асзар.

— Нет. Наверное, это всё.

— Я могу идти? У меня ещё много дел.

— Идите. — Денсаоли встала, поднялся и Асзар. — В любом случае я благодарна вам за то, что вы ответили на моё приглашение. — Она сняла с пальца красивый серебряный перстень, который надела специально для этого случая, и положила на стол. — В знак моей благодарности, — улыбнулась она. — И в знак расположения клана Воздуха.

Асзар посмотрел на перстень, поднял взгляд на Денсаоли и коротко мотнул головой:

— Я — официальное лицо, представитель власти. Я не могу принимать такие подарки в неофициальной обстановке и без ведома вышестоящего начальства. Прошу простить и не считать за дерзость. Прощайте.

Он ушёл, не оборачиваясь. Денсаоли медленно сжала кулаки; костяшки пальцев хрустнули.

— Мы могли бы его немножко порезать, — сказал Убийца, становясь видимым. — Как знать, что он скажет, когда увидит свою кровь.

— Он хитёр, — возразила Денсаоли. — Прикидывается болваном, но это не так. Если мы что-то сделаем, и это дойдёт до Дамонта... Мы не готовы к войне сейчас. Я не уверена в поддержке всех родов.

— Так что же мы будем делать?

Денсаоли вздохнула:

— Ждать. Наблюдать... Материк остаётся над Дирном.

(НЕ ГЛАВА) Мини-курс магических лекций. Лекция №1. Госпожа Алмосая: Что такое Воздушное Хранилище и С Чем Его Едят

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Здравствуйте, студенты. Можете садиться. Продолжаем наши лекции по практической магии. Вы не так давно получили печати, разблокировали древа заклинаний и уже наверняка успели их испытать. Но есть ещё как минимум один ритуал, для которого вам понадобится учитель. Это — открытие своего личного...

*ученица поднимает руку*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: У вас уже вопрос? Я внимательно слушаю.

УЧЕНИЦА: Госпожа Алмосая, простите мне мой нескромный интерес, но почему вы читаете лекцию в одном лишь нижнем белье?

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Ох... И вправду. Я такая рассеянная... Прошу прощения, сейчас.

*ученики недовольно ворчат; на г-же Алмосае появляется пышное платье с длинными рукавами и без декольте*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Ну вот, так гораздо лучше.

*ученики не согласны; ученицы довольны*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Вы только что видели, как я использовала личное Воздушное Хранилище, чтобы одеться. Это не самый простой приём, и он требует высочайшей степени серьёзности и сосредоточенности.

*в аудитории слышен смех*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Однако этот приём прекрасно иллюстрирует тему сегодняшней лекции. Маг, обладающий Хранилищем, имеет возможность носить с собой множество различных предметов. Любых предметов. Наши доблестные рыцари, к примеру, носят оружие. Но чаще всего речь идёт о каких-то мелочах, вроде расчёски, или флакончика с духами. Ну или, например, одежды.

*снова смех, разговоры; г-жа Алмосая откашливается, и в аудитории воцаряется тишина*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Прежде чем я помогу вам создать свои Хранилища, я должна объяснить, что это такое и почему с ним нужно быть очень осторожными. Маг Воздуха обладает способностью управлять Стихией Воздуха. При этом он поглощает некоторое количество Стихии, которое может считать своим. Так же маги Земли поглощают землю, маги Воды — воду. Эта стихия — ваш резерв. Маги Воздуха немного отличаются в этом плане от остальных, ведь воздух повсюду, и Магическое Сознание даже не фиксирует пополнения резерва. Только если специально сосредоточиться, вы можете считать информацию.

Этот резерв — и есть ваша способность сохранять предметы. Чем выше ваш ранг, тем больше воздуха вы можете запасти. Этого воздуха не существует в мире, он — ваш. И на его основе формируется Хранилище.

*ученица тянет руку*

УЧЕНИЦА: Но ведь используя магию Воздуха, мы пропускаем Стихию через себя, не правда ли?

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Прекрасное замечание! Правда. Пользуясь магией, мы непрерывно обновляем свой резерв. Соответственно, чем больше предметов лежит в Хранилище, тем тоньше тот незримый сосуд, через который протекает Воздух. И тем слабее вы, как маг. Именно поэтому Магическое Сознание накладывает ограничения на количество помещаемых в Хранилище предметов. Ограничение при желании можно обойти, но вы делаете это на свой страх и риск. Хранилище — это удобная возможность взять с собой необходимые вещи. Но не нужно таскать с собой весь свой дом, как черепаха.

*смех*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Магия Стихий обладает неочевидными гранями. Мы с вами подробно разберём это на более старших курсах, но сейчас просто запомните, что каждая магия простирает свою мощь дальше, чем кажется. Например, магия Огня позволяла пробивать бреши между мирами и путешествовать по иным вселенным. Говорят, некоторые высокоранговые маги пользовались такой возможностью. Что касается магии Воздуха, то нам досталась власть над временем. Хранилище — это некое место вне нашего мира, где время — останавливается. Поэтому, например, продукты, взятые в дорогу, там не портятся. Но отсюда следует важное правило: в Хранилище нельзя помещать живых существ. Все живые существа умирают в Хранилище мгновенно. Маг, позволивший себе убить живое существо таким образом, отправляется под суд и в наиболее тяжёлых ситуациях лишается печати и магического дара.

*аудитория напряжённо молчит*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Кроме того, поостерегитесь помещать в Хранилище артефакты других Стихий. Последствия будут непредсказуемы. Если вы попытаетесь что-то такое сделать, то увидите предупреждение.

УЧЕНИК: То есть, теоретически, мы всё же можем поместить в Хранилище неограниченное количество предметов?

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Мальчишки... *смеётся* Теоретически — можете поместить столько предметов, сколько позволит ваш резерв. Поглотить же весь воздух мира ради невидимого музея у вас не выйдет при всём желании.

УЧЕНИК: А если использовать руны? Сделать артефакт? Например, на одежде.

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Вы часто видели, чтобы маги Воздуха делали такое? Руна, начертанная магом, расходует силу и резерв либо этого же мага, либо клана. Если, к примеру, девушка из клана Воздуха вышила руну на плаще своего друга из клана Земли, то она просто уступила ему частичку своего Хранилища, к которой больше не имеет доступа. Это считается знаком высочайшего доверия. Фактически — признанием в любви. Жаль только, маги Земли редко это понимают... *вздыхает* Впрочем, мы отвлеклись. Всё, что касается рун, вы изучите на занятиях по рунописи. Мы же работаем с древом заклинаний. Попрошу всех посмотреть на меня. Сейчас мы с вами разблокируем Хранилища. Предупреждаю сразу: многие из вас после этого лишатся сил. Поэтому сегодня практическая магия последняя в расписании.

УЧЕНИК: Госпожа Алмосая, госпожа Алмосая! Постойте! А что происходит с помещёнными в Хранилище предметами, когда маг умирает?

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Больше их не видит никто. Если только маг перед смертью не сочтёт нужным опустошить Хранилище.

УЧЕНИК: И никто не может его открыть?

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Никто, кроме мага-владельца.

УЧЕНИК: Как сканер отпечатка пальца...

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Что?

УЧЕНИК: Что?

УЧЕНИЦА: Не обращайте внимания, госпожа Алмосая, это Сеприт, безродный, он вечно какие-то непонятные слова говорит.

ДРУГАЯ УЧЕНИЦА: Да, он дурачок.

*все смеются, только Алмосая с недоумением смотрит на Сеприта*

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Я ответила на ваш вопрос, господин Сеприт?

СЕПРИТ: Да, спасибо, я понял, что телепорт у меня отжали навсегда...

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Я вас не понимаю, но не будем углубляться. Давайте разблокируем...

СЕПРИТ: А магия Огня, говорите, позволяет путешествовать между мирами, так?

Г-ЖА АЛМОСАЯ: Господин Сеприт!

СЕПРИТ: Молчу-молчу...

Глава 27

С наступлением темноты похолодало, и я пожалел, что не оделся теплее. Не получалось и согреться от быстрого движения — по лесу мы шли тихо, стараясь не поднимать шума. Я шагал след в след за Гетаиниром, который вдруг перестал казаться клоуном и начал выглядеть, как профессионал.

У меня под ногами то и дело что-то хрустело, ломалось, а Гетаинир двигался бесшумно, будто призрак. Масляный фонарь, который он нёс, был тщательно закрыт и тускло светил только под ноги.

Сначала мне было интересно, потом — когда углубились в лес — жутковато. И, наконец, скучно. Меня одолевала зевота, неудержимо хотелось спать где-нибудь в тепле, и чтобы рядом были Натсэ и Авелла, и, может, даже не спать... Я обернулся, но в темноте не разглядел ничего. Идут ли они за мной где-то там, сокрытые заклинаниями Авеллы? Может, я смогу их разглядеть при помощи своих всестихийных сил?

Попробовать не успел — я вдруг налетел на спину остановившегося Гетаинира и едва слышно вскрикнул от неожиданности.

— Осторожнее, сэр Ямос! — шепнул тот. — Ночной лес не терпит дилетантов.

Надо же, не терпит он. Ну, пускай начинает терпеть, ибо я пришёл. Мир ещё не видывал таких дилетантов.

— Как вообще? — прошептал я в ответ. — Перспективы есть?

Гетаинир посторонился и, опустив фонарь, потыкал перед собой посохом. Я увидел, как конец посоха утопает в трясине.

— Болото началось, — пояснил Гетаинир и без того очевидное.

— Чертим руны?

— Не сейчас — днём. Почуют...

— Слушайте, меня терзают смутные сомнения, — вздохнул я. — Мне однажды приходилось видеть, как рунами сдерживают болота. Тогда... Ну, там было много народа, и руны постоянно приходилось подновлять. Как мы вдвоём сможем контролировать границы всего города?

— Никак, сэр Ямос. Лягушки и болота — одно целое. Мы используем руны, чтобы окружать места их днёвок, и потом будем истреблять. Недельку-другую придётся поработать от души. Но скажите честно, разве деньги того не стоят, а? После такого дельца можно лет на двадцать-тридцать забыть о нужде! Можно купить дворянство и жениться... Хотя что ж это я — вы уже женаты. Но такую супругу, как ваша, необходимо окружить роскошью. В девочке чувствуется привычка к богатству. Сбежала с вами, да?

— Ну как — «сбежала»? — пожал я плечами, памятуя легенду, выдуманную Натсэ. — Никто там никуда особо не бежал. Женились без благословления рода, это да.

Однако Гетаинир слушал вполуха. Чужие отношеньки его не интересовали, а вот деньги... Деньги занимали его чрезвычайно.

— Вы должны хорошенько спрятать свою долю, — сказал он. — Дирн — гнилое местечко, и народишко тут — тот ещё. Узнают, какими суммами вы располагаете — а они узнают — и их не остановит то, что вы — маг.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся я. — Деньги я очень хорошо спрятал.

Мы медленно двигались вдоль кромки болота.

— Правда? — заинтересовался Гетаинир. — Закопали где-нибудь?

И чего это он такие вопросы задаёт? Подозрительный мерзавец... Всё никак не соображу, как к нему относиться.

— Нет, — покачал я головой. — У Боргенты Воздушное Хранилище.

— А-а-а... Наслышан. Штука хорошая. Сэр Ямос, вы так доверяете жене...

— Я ей запросто могу доверить свою жизнь.

— Опрометчиво, опрометчиво... Женщины... Впрочем, не лезу не в свои дела. Скажите, а ваша сестра...

— Тс! — Как ни странно, первым заметил лягушку именно я и практически закрыл рот Гетаинира рукой.

Он быстро сообразил, что к чему, и кивнул. Я убрал руку. Мы всмотрелись в слабо освещённый светом звёзд участок болота. На кочке сидела, скорчившись в три погибели, лягушка. Она напоминала Голлума, ловящего рыбу. Только вот никакой рыбы в болоте быть не могло, и, тем не менее, лягушка шарила в хлюпающей трясине когтистыми лапами. Чёрная тень на тёмном фоне...

— Отличное зрение, сэр Ямос, — прошептал Гетаинир.

— Морковку с черникой ем, — огрызнулся я. — И что теперь?

— Посмотрим, куда эта тварь нас приведёт.

Как только он договорил, лягушка перестала копаться в болоте и прыгнула на соседнюю кочку. Оттуда — в самую хлябь, подняв небольшой всплеск.

— Идём! — толкнул меня Гетаинир.

Мы заторопились вдоль «берега» параллельно лягушке, которая скакала размеренно, никуда особо не торопясь. Нам было гораздо сложнее. Мы одновременно торопились, старались не поднимать шума и маневрировали меж кустов и деревьев. А я ведь мог призвать печать Огня и ка-а-ак осушить болото! Как Талли в своё время делала. Уж я-то, с моим рангом и ресурсом, глядишь, и один тут управлюсь. А без болота и лягушки убегут, наверное. И на кой мне сдался Гетаинир? Тюкнуть бы его по башке... Впрочем, дело не только в нём. Есть ещё Воздушный Материк над городом, с которого запросто заметят применение магического Огня.

В отличие от Гетаинира, меня тяготила ещё одна неприятная мысль: как там мои дорогие супруги? Что если заклятие Авеллы закончится, и они останутся беззащитными посреди леса? Хотя их, конечно, сложно назвать беззащитными в полном смысле этого слова. Но тем не менее... Надо было мне быть потвёрже и настоять, чтоб они дома остались. А с другой стороны — послушались бы они меня? Что-то сильно сомневаюсь. По-моему, девчонки прекрасно спелись, к тому же у одной — страсть ко всяким авантюрам, а у другой — богатый опыт этих самых авантюр.

Мы сделали довольно большой крюк, огибая группу тесно растущих деревьев, и снова выбежали к краю болота, поросшему кустами.

— Вот, — выдохнул Гетаинир.

Я и сам видел, что «вот». Приятного в зрелище было мало. Огромная заболоченная поляна и полчища лягушек, которые прибывали со всех сторон, будто готовясь к чему-то. Может, уже к непосредственному нашествию на Дирн?..

— Как же их много-то... — В голосе Гетаинира послышалась нерешительность.

У меня сердце ёкнуло. Вот это — много?.. Кгхм... Как бы ему потоньше намекнуть, что, согласно моим видениям, это — даже не десятая часть. Это я ещё про голема молчу. Блин, ну вот почему в этом мире так тухло с настоящими героями, а? С такими, которые, плюнув на всё, берут оружие и идут навстречу превосходящим силам противника, как... Как я!

Мысль была настолько неожиданной и яркой, что я даже забыл, где нахожусь. Так и замер с выпученными глазами, осенённый неожиданным откровением: оказывается, я уже себя не презираю. Я, может, даже отчасти собой восхищаюсь... Как же теперь быть с этими непривычными ощущениями? Подавить в зародыше, ибо не фиг, или воспитать и взлелеять? Я — герой, с ума сойти. И ведь никакого отторжения эта мысль не вызывает.

— Я могу выйти к ним с Водной печатью, — предложил я, исходя из своего нового, героического самоощущения. — Если они меня признают, я... Ну...

— А если не признают? Не вздумайте, сэр Ямос. Ваша сестрёнка с меня голову снимет, а жена будет смотреть и плакать. У меня есть более рациональное предложение — давайте вернёмся сегодня домой живыми.

— А завтра днём придём сюда резать спящих лягушек?

— Именно!

Мы помолчали, наблюдая за тем, как под светом набравшей силу луны новые и новые лягушки собираются на болоте. Я заметил, что они кучкуются вокруг жаб. Жаб было — штук семь-восемь, и вокруг каждой собиралось штук по двадцать-тридцать лягушек, нетерпеливо приплясывающих. Всё это походило на выступления уличных проповедников. Вживую я их никогда, конечно, не видел — только в кино — но сходство было несомненным. Жабы что-то утробно вещали, лягушки тихонько верещали в ответ.

— И жаб много, — процедил сквозь зубы Гетаинир. — А ведь это только одно гнездовище... И откуда повылазили? Пару дней назад их не доискаться было...

— А вы искали? — спросил я и почувствовал, как Гетаинир вздрогнул. Похоже, он позабыл о моём присутствии и сказанул лишнего.

— О чём это вы? — неуверенно сказал он.

— Не очень понимаю. Я только приехал — вы сразу заявили об огромной опасности, о лягушках. А теперь говорите, что тогда лягушек было не доискаться...

Я призвал Воздушную руну и приготовился выхватить меч из Хранилища. Чутьё обострилось, и оно говорило, что от Гетаинира повеяло опасностью, едва ли не большей, чем от лягушек. Лягушек-то я в данный момент не боялся. Они казались чем-то само собой разумеющимся, стихийным. Может, из-за того, что я был магом Воды — не знаю.

— Сэр Ямос, вы меня немного неправильно по...

Его прервал крик. Даже не крик — визг, который я узнал бы из тысячи. Это визжала Авелла.

Я резко развернулся, рука обхватила рукоятку меча. Сердце припустило во весь опор...

— ***! — воскликнул Гетаинир.

Мне не потребовалось поворачивать голову, чтобы понять, о чём это он так образно высказался.

Лягушки на полянке тоже услышали визг, который для них шёл аккурат с нашей стороны.

Глава 28

Этого следовало ожидать, — думал я, не то убегая от полчища лягушек, с бешеным кваканьем несущихся за нами, не то спеша на помощь Авелле. Следовало сразу понять, что там, где я, там не может быть «всё по плану» и «всё гладко».

— Сэр Ямос! — выкрикнул на бегу Гетаинир. — Если вы хотите испытать вашу Водную печать — сейчас самое время.

А у меня в голове крутилась одна лишь мысль, дурацкая и совершенно не нужная сейчас: «Если человек на бегу может спокойно говорить, значит, он бежит не в полную силу». А значит, и я бегу довольно слабо.

Одним прыжком я переместился вправо от Гетаинира, зажёг Огненную печать и направил ресурс в скорость. Ноги сделались лёгкими, в голове стремительно прояснилось, мозг мгновенно анализировал ландшафты и рельефы, а зрение обострилось до чрезвычайности.

Позади выругался Гетаинир, влетев в куст. А я лишь прибавил ходу.

Магическое зрение

Впереди горели два огня. Один напоминал костёр — это Авелла, другой — факел — это Натсэ. К кваканью бульканью и рычанию сзади добавились такие же звуки спереди. Я, увидев просвет между деревьями, прыгнул вперёд, на лету выхватывая меч из Хранилища. На лету же, почти не глядя, рубанул им по какой-то фигуре, внутри которой не горел огонь, и с восторгом ощутил, как лезвие разрезало плоть. После «поединка» с призраком Мекиарис мне, кажется, было важно это — почувствовать, что мой меч по-прежнему настоящий, и им всё ещё можно убивать врагов.

Я упал на бок посреди ещё одной поляны, до которой пока не добрались болота. Тут же вскочил, завертел головой, оценивая обстановку.

Авелла валялась неподалёку, не подавая признаков жизни, но огонь в ней пылал, так что я не впал в панику. Натсэ стояла над нею с обнажённым мечом. На меня она только бегло взглянула, убедилась, что я тут не как жертва, а как боец. И тут же взмахнула мечом — на неё прыгнула из леса лягушка. Что ж, милая, сюрприз, радуйся, я тут ещё гостей привёл.

На поляну кубарем выкатился Гетаинир. Поднялся, сунул руку в сумку и крикнул:

— Факелы!

В сумке у него и вправду оказались короткие факелы и коробок спичек. Я с трудом подавил желание использовать печать. Несмотря на рёв и рычание со всех сторон, какие-то крохи времени у нас оставались, а значит, нужно хранить тайны. Есть такие тайны, которые очень важно хранить!

— Дай сюда! — Натсэ вырвала у Гетаинира факел, и тот тут же поднёс к нему спичку. — Назад, мразь! — Натсэ махнула вспыхнувшим факелом перед мордой очередной лягушки, выбежавшей из леса. Лягушка, взвизгнув, отпрянула.

Гетаинир зажёг ещё один факел, попытался всучить его мне, но я отмахнулся. Сделал шаг в том направлении, откуда мы с ним прибежали, откуда доносился топот целого стада кровожадных тварей. Активировал синюю печать.

— Стоять! — заорал я на первых пятерых лягушек, выбежавших на поляну. — Магия Воды, всем выйти из сумрака!

— Аве... Боргента! Белянка, мать твою, а ну вставай! — слышал я сзади голос Натсэ. — Хватит сачковать, нас тут без тебя на лоскуты порвут!

Пожалуй, если бы не Гетаинир, нас бы не порвали. Натсэ, как маг Земли, могла многое. Я — вообще всестихийник, и даже если без Огня — всё равно отбились бы как-нибудь. Но для Гетаинира Натсэ была простолюдинкой, а я — Водным и Земляным магом. Если я устрою ураган, то засвечу третью печать. Это уже будет даже не «подозрительно», а просто явка с повинной. Так что Авелла нам действительно необходима как Воздух.

Пятеро лягушек остановились, но те, что неслись за ними, не сразу понимали, что к чему. Они напирали сзади, толкали друг друга, и толпа постепенно приближалась ко мне, сверкая жёлтыми и оранжевыми глазами.

— Назад, — сменил я стратегию. — Все — назад! Повелеваю магией Воды!

Не знаю уж, надо ли было им постоянно напоминать словами о магии Воды. Но мне сейчас не до экспериментов было. Я видел, что лягушки пятятся, а значит, что-то из того, что я говорю и делаю, работает. А работает — значит, не надо ничего менять. Краем глаза я покосился на Авеллу. Она с трудом поднималась, одной рукой держась за плечо Натсэ, а другой — за голову. Между пальцами просачивалась кровь, но, по крайней мере, Авелла была жива.

— Что будем делать? — осведомился Гетаинир; он держал в одной руке факел, в другой — каменный меч. Тяжёлый, хрупкий и почти бесполезный, он хотя бы придавал ощущение надёжности.

— Это вы меня спрашиваете? Кто тут главный специалист по лягушкам?

— Я.

— Ну и что предполагается делать в такой ситуации?

— Э... Погибать.

Я, оторвав взгляд от лягушачьих морд, уставился на Гетаинира. Тот пожал плечами:

— Если бы меня без вас так окружили, я уже был бы мёртв. Потому и спрашиваю. Лично я впервые вижу, чтобы человек останавливал лягушек.

А почему бы, собственно, и нет? Лягушки — это Стихия, а маги повелевают Стихиями. Если хорошенько посмотреть — есть ли у меня ветка заклинаний, позволяющая управлять живыми существами?

Ветви управления тотемными животными. Обнаружено: 4. Доступна: 1. Управление тотемными животными Огня

Для разблокировки ветви управления тотемными животными Воды необходим восьмой ранг. Ваш текущий ранг: 3

Хреновенько. Прокачивать магию Воды сейчас уже несколько поздновато. Однако я по крайней мере додумался, что нужное заклинание существует. И то хорошо. Похвали себя, Морти. Работай над самооценкой.

Лягушки притихли, но вот из леса донеслись отвратительные звуки. Я их помнил — как будто мешки с трупами швыряют на землю.

— Жабы, — подтвердил Гетаинир. — Сэр Ямос, поспешите. Они могут выстрелить ядом из бородавки на расстоянии.

— Боргента, ты как? — спросил я.

— М, — невнятно отозвалась Авелла. За неё ответила Натсэ:

— Плохо она. Сотрясение. Магии Воздуха у нас нет.

Эти, последние слова она произнесла очень отчётливо, чтобы до меня дошло. Вовремя. Я уже был близок к тому, чтобы плюнуть на конспирацию. Жизнь однозначно важнее. А Гетаинир... С ним можно будет договориться. Наверное.

— Дайте мне ваш меч, — попросил Гетаинир. — Кто-нибудь.

— Зачем? — спросил я.

— Пока вы их держите, попробую рубить...

Я дал ему меч взамен каменного, и Гетаинир тут же бросился на лягушек. Лезвие отразило свет костра. Удар, ещё, ещё один. Гетаинир явно не впервые держал оружие в руках. Я не успел и глазом моргнуть, как трое лягушек превратились в суповой набор. А остальные бросились на Гетаинира. Водная печать оказалась не таким уж сильным аргументом, когда речь зашла о жизни и смерти.

— Ай! — Гетаинир чудом увернулся от когтистой лапы и ушёл в кувырок. Тут же между ним и лягушками выросла каменная стена.

Обернувшись, я успел заметить, как на руке Натсэ исчезает чёрная печать.

— Морт, не тупи! — произнесла Натсэ одними губами и развернулась, встретив мечом очередную лягушку.

А я понял, что и правда жестоко туплю. Ведь магия Земли-то у меня неплохо прокачана, и скрывать её смысла нет. А значит, окружить нас стенами — дело плёвое. Но ведь то же мог сделать и Гетаинир. Почему же он...

Толком не было времени думать. Я призвал чёрную печать.

Изменение качества земли: камень

Трансформация

Одну за другой я воздвиг ещё три стены, заключив нас в высокий квадратный колодец.

— Плохо дело, — подскочил Гетаинир. — Стена долго не простоит, тут сильна стихия Воды. Я могу трансгрессировать, у меня руна возле трактира...

— Раньше сказать не мог?! — рявкнула Натсэ.

— Мог! Но вы — простолюдинка, а у вашей невестки нет печати Земли. Я не сумею вас вытащить!

— У меня ресурс упа-а-ал... — протянула Авелла, кажется, не соображая, где находится.

Я увидел, как на первой стене появилось и начало разрастаться пятно. Как будто болото пожирало камень. Ну и что? Что мне остаётся? Призвать Огненную печать и испепелить весь лес, со всеми болотами, жабами и лягушками? А потом поднять руки и поприветствовать спускающееся с Материка Воздушное воинство.

Или щадящий вариант. Печать Воздуха. Взлететь-то я вряд ли смогу, да ещё с пассажирами, а вот состряпать пузырь защиты и попробовать прорваться... А если не выйдет?

— У неё есть печать Земли, — сказала вдруг Натсэ.

Я вздрогнул. Гетаинир тоже изумился. Авелла почти падала, лицо её было землисто-серым.

— Ну?! — рявкнула Натсэ. — Вытащи её хотя бы, потом вернёшься за нами.

Коротко кивнув, Гетаинир подхватил Авеллу, начертил на земле руну кончиком моего меча... И исчез вместе с Авеллой. И мечом. Мне показалось, будто он напоследок как-то странно на меня посмотрел и вроде бы усмехнулся.

— Натсэ, — тихо сказал я, — мне кажется, мы сделали глупость...

— Мы их как минимум три сделали, и большинство — я. Можешь меня потом убить. — У неё дрожал голос, она, кажется, ненавидела сейчас себя сильнее, чем я когда-либо ненавидел себя.

Сверху донеслось кваканье. Подняв голову, я увидел, что на вершине стены сидит лягушка. В следующий миг рядом с ней появилась ещё одна.

— С деревьев прыгают, — процедила Натсэ сквозь зубы. — Давай. Убирай эту стену и идём на прорыв.

— Натсэ... — Я, задрав голову ещё сильнее, смотрел в небо и видел в нём огромное пятно Летающего Материка, скрытое от других глаз. — Магию Огня я не буду использовать.

Она поняла меня без пояснений.

— Ну так сотвори себе меч и используй всё остальное, что можешь.

Первая лягушка метнулась вниз. Сверкнул клинок Натсэ и тварь, взвизгнув, распалась на две части.

Прошла уже минута. Гетаинир не возвращался. Я глубоко вдохнул и создал цельнометаллический меч.

— На счёт «три», — сказал я. — Раз...

Я призвал белую печать и остановил внутренний взор на заклинании.

— Два...

— Морт. Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, Натсэ. Три!

Стена рухнула, увлекая за собой пяток расторопных лягушек. Мы бросились вперёд, перепрыгивая обломки. Я выставил руку навстречу оскалившейся тьме, и пальцы словно начали покалывать крохотные иголочки. Смерч — вертикальный смерч — ударил в полчища врагов, закружил, ломая кости, перемалывая в муку бешено верещащих лягушек.

Магический ресурс: 2000

1800

1600...

Как же быстро он тает...

Глава 29

Ресурс летел куда быстрее, чем мне бы хотелось. Гораздо быстрее, чем мы могли бежать. А лягушки за спиной скакали, как бешеные кролики, и я понимал, что долго эта гонка не продлится. Придётся либо принять бой, либо выдумать что-то неожиданное.

Сзади слышались странные звуки. Я попытался обернуться, но получил кулаком в затылок.

— Стены ставлю! — крикнула Натсэ. — И расщелины. Не крути башкой!

Вихрь, который я «толкал» перед собой, рвал с деревьев остатки жухлой листвы, некоторые деревья вообще ломал или вырывал с корнем. Снизить бы интенсивность... Но Воздушный интерфейс у меня самый свежий, тут я пока не доковырялся до таких тонкостей, и уж точно не на бегу заниматься экспериментами.

Магический ресурс: 900

Краем глаза заметил движение. Лягушка скакала в вертикальной плоскости, ловко цепляясь когтями за стволы деревьев. Словно почувствовав мой взгляд, она запрокинула голову, уставилась на меня своими мёртвыми жёлтыми глазами и, воинственно квакнув, прыгнула. Я выбросил ей навстречу левую руку с мечом. Лезвие с хрустом пронзило грудь, вылезло где-то посередине спины.

Издохшая тварь потянула вниз всем весом.

Поглощение

Боевая магия Земли. Рыцарская ветка: меч

Не тратя время на то, чтобы стряхнуть падаль, я поглотил меч и создал его вновь. Вечная слава Кевиотесу, который почему-то так и не отчислил меня из своего Ордена, хотя на него, вне всякого сомнения, давит глава клана, а то и не один.

Ещё десяток лягушек разметало вихрем. Лес начал редеть.

Магический ресурс: 500

Это, видимо, мои манипуляции с металлом ресурса отъели. Так, стоп. А если сейчас ресурс закончится? А он у меня один... И чем я защищу Натсэ?

Не успел подумать — Натсэ вскрикнула, и я почувствовал, как она отстала. Остановился, обернулся, отключив вихрь. Натсэ лежала на земле, а в ногу ей двумя лапами вцепилась лягушка. Натсэ взмахнула мечом, лягушка приникла к земле, и лезвие просвистело у неё над головой. Факел валялся в стороне, пламя нехотя слизывало влажные листья.

— Беги! — крикнула Натсэ.

Лягушка оскалила зубы, готовясь вонзить их в её ногу.

Копьё

Меч в моей руке вытянулся и изменил форму. В интерфейсе появился прицел, как в компьютерной игрушке. Я доверил магическому сознанию управлять телом. Рука сама подняла металлическое копьё и швырнуло его — тяжёлое, неудобное. По сути, это был заострённый лом. Но у меня оказалось достаточно сил, чтобы сообщить ему правильное ускорение.

Копьё пробило лягушачью голову. Дёргающееся тело отлетело. Натсэ поспешно вскочила и, прихрамывая, подбежала ко мне.

— Дальше не смогу, — коротко сказала она.

Я и сам это понимал — видел кровь, сочащуюся из раненой икры. Скорее всего Натсэ сумеет залечить рану, но для этого нужно хоть пять минут спокойствия, а лес вокруг, как звёздное небо, усыпался жёлтыми и оранжевыми глазами охочих до жратвы лягушек.

Я призвал карту. Скрипнул зубами от ярости: до города оставалось каких-то метров сто... Как будто город был спасением. Нет, это я отважился назвать себя спасением города.

— Ты сумеешь прорваться, — сказала Натсэ и с видимым усилием заставила землю подняться стеной перед настигающими нас лягушками. Похоже, у неё ресурса осталось всего ничего.

— Сумею, — сказал я. — Обязательно сумею.

И подхватил её на руки.

— Морт! Дурак, ты не...

— Бей!

Настал черёд алой печати. Оставшиеся четыре сотни ресурса вновь пошли в скорость, и я побежал. Силуэты лягушек и деревьев замелькали вокруг. Голова кружилась. Натсэ притихла у меня на руках, лишь махала мечом, отбивая очередную когтистую лапу, пытающуюся нас достать.

Магический ресурс: 300

Физическое истощение. Дальнейшее использование ресурса небезопасно для жизни и здоровья

Да чтоб тебя! Где там уже этот город?!

И лес, наконец, закончился. Увидев впереди открытое пространство, знакомый до боли трактир «Уютный передок», я сбился с шага, и тут же в спину мне ударило что-то тяжёлое. Крик вырвался из груди. Не сумев удержать равновесие, я полетел носом вперёд.

Натсэ тоже не ожидала такого и не успела вывернуться. Я упал на неё, услышал сдавленный вскрик, но рефлексировать времени не было — сзади на меня бросилась, хрипло дыша и обдавая смрадом из открытой пасти, лягушка. Острые когти впились в спину, потом — в плечи. Я двинул назад локтем — не достал...

Послышался звук удара, и я, ощутив внезапную лёгкость, перевернулся на спину, заодно освободив Натсэ.

— В моём городе магам погибать запрещено, — прошипел знакомый голос.

Я, не веря ушам, повернул голову и увидел Асзара, стоящего напротив присевшей лягушки. Он в царственном жесте поднял руку, и из его ладони вырвалась каменная пика. Она пробила лягушке череп и тут же исчезла. Всплеснув лапами, лягушка замертво повалилась под ноги магическому стражу.

Он махнул рукой, и вдоль кромки леса выросла высокая стена. Лягушки и без того пока не рисковали выходить в город, но со стеной сделалось спокойнее.

— Вы? — сказал я.

Асзар холодно посмотрел на меня. В левой руке он держал факел. Знакомый факел — из тех, что тащил с собой в сумке Гетаинир.

— Вы встретили Гетаинира?

Асзар не ответил. Он присел возле Натсэ, которая изо всех сил пыталась сесть, но это у неё как-то не очень получалось. Разорванную штанину (в этот ночной поход она опять-таки обрядилась по-мальчишечьи) пропитала кровь. Асзар воткнул факел в землю, укрепив его магией, и протянул руки к раненой ноге Натсэ.

— Не двигайся, — тихо сказал он. — Связки порваны.

— Знаю, — в тон ему прошипела Натсэ.

Я приподнялся, сел рядом на корточки и, как зачарованный, глядел на руки Асзара. Белые, холёные, они вдруг легко зачерпнули твёрдую землю и, как целебную мазь, нанесли её на раны, на разодранную щиколотку и подколенное сухожилие. Потом он закрыл глаза. Губы его чуть дрогнули, что-то шепча. Чёрная печать с руной Ингуз ярко выделялась на бледной руке.

Натсэ судорожно вдохнула, и в тот же миг глаза Асзара распахнулись, он отнял руки. Кровотечение прекратилось, грязь исчезла с кожи. Натсэ осторожно, будто не веря, согнула ногу, потом распрямила.

— Вы — лекарь? — спросил я вместо того, чтобы поблагодарить.

Тупой вопрос. Тупее некуда. Сам ведь всё видел. Залечить рану на себе, в принципе, любой маг Земли может, ранга этак после пятого-шестого. Но вот лечить чужие раны — это особая ветвь заклинаний. Мне, чтобы исцелить перелом Авеллы, потребовалось обменяться с ней телами. А будь у меня разблокирована лекарская ветка... Всё могло бы сложиться иначе.

— Спасибо. — Натсэ оказалась сообразительнее меня. Хотя Асзар и ей не ответил. Он поднялся на ноги, картинно отряхнул руки и сказал, глядя в сотворённую им стену:

— Сегодня ко мне обратилась глава клана Воздуха, некто Денсаоли. Она просила содействия в розыске неких Мортегара, Авеллы и Натсэ, которые похитили древний артефакт — факел.

Мы с Натсэ переглянулись. Я увидел, как она крепче сжала рукоять меча. Да, Асзар только что нам помог, но...

— Несмотря на то, что я не обязан помогать другим кланам без личного приказа господина Дамонта, я искренне напряг память. Но не вспомнил, чтобы в город прибыли трое воров, таящих печати Огня. Трое магов, решившихся вступить в бестолковую битву за чуждый им город, ничего не прося взамен, приезжали, да. Но вряд ли они бы заинтересовали госпожу Денсаоли.

Асзар перевёл взгляд на меня. Наклонился, поднял горящий факел.

— Если бы от главы клана Земли пришёл запрос — я уже сообщил бы ему даже об этих героях. Но запроса не было. Поэтому в моём отчёте я упомянул лишь о том, что убит инспектор, болота и лягушки проявили бешеную активность, а маги Воздуха пытаются кого-то найти в Дирне в обход клана. Идёмте со мной.

Он двинулся к трактиру. Я помог Натсэ подняться, и мы пошли следом, то и дело молча переглядываясь. Я никак не мог сообразить, стоит ли нам паниковать, или, напротив, лучше успокоиться. Асзар чем дальше, тем больше являл собой загадку.

Возле трактира, из которого доносился мерный шум пьяного веселья, творилось что-то непонятное. Сбоку, за углом, в тени, таились две фигуры. Одна сидела неподвижно, но как-то скрючившись, а другая — маленькая, но не похожая на детскую — судорожно дёргалась, будто пыталась танцевать. Подойдя ближе, Асзар поднял факел, и я удивлённо моргнул.

— Асзар! — крикнул Гетаинир (это он оказался маленькой фигурой, так казалось, потому что он торчал из земли, поглотившей его по пояс). — Хватит этих дурацких шуток! Снимай своё идиотское заклятие, пока я не обиделся.

— Вы меня плохо слышали? — прошипел Асзар. — Господин Гетаинир, вы арестованы за нападение на мага, за попытку нанести вред здоровью. А также за хищение имущества. Кстати, господин Ямос, это ведь ваше?

Асзар поднял с земли меч и протянул мне рукоятью вперёд.

— Да он сам его мне отдал, дурак ты этакий! — злился Гетаинир; печать чернела у него на руке, но земля его отчего-то не слушалась. — И никакого нападения не было! Я пытался ей помочь, у неё голова разбита.

На скамейке сидела Авелла, и взгляд у неё блуждал. Волосы были грязными, но кровь из головы уже не текла. Наверное, Асзар постарался...

— Может, и так, — пожал плечами Асзар. — Может быть, я просто слишком давно проходил обучение у лекаря и позабыл такое целебное заклинание, как: «Сучка белобрысая, ну-ка доставай деньги из своего Хранилища, или я оставлю твоего муженька подыхать в лесу». Однако пощёчины и битьё головой об землю точно не способствуют выздоровлению при травмах головы.

— Ах ты тварь! — Натсэ мигом оказалась возле Гетаинира, и лезвие её меча коснулось его шеи. — Сейчас ты разбогатеешь!

— Госпожа Тавреси, убьёте его — и я даже не стану ждать суда, в моей власти казнить простолюдина на месте, — быстро сказал Асзар. — Ведь вы же не маг, верно?

— Не надо, — коснулся я локтя Натсэ. Скрипнув зубами, она резко отошла, спрятала меч и села рядом с Авеллой. Приобняла её, зашептала что-то.

— Простите, — посмотрел я на Асзара. — Вам не показалось, что возле леса происходит что-то странное?

Асзар молча отвернулся, посмотрел в сторону леса. И тогда я от всей души и с огромным наслаждением врезал ногой по лицу Гетаинира. Он со стоном отклонился назад. Какая-то часть меня мечтала, чтобы у него сломался позвоночник. Но увы, Гетаинир оказался крепок. Пришлось довольствоваться тем, что я расквасил ему нос и разбил губы. А когда он выплюнул зуб, у меня и вовсе поднялось настроение.

— Что с вами, господин Гетаинир? — повернулся Асзар. — У вас кровь идёт носом. Наверное, это от волнения, такое бывает. А возле леса всё тихо и спокойно, господин Ямос, вряд ли сегодня лягушки сунутся в город. Но вот следующей ночью...

— Пошшшёл ты! — Гетаинир ещё раз сплюнул кровью. — Ну и? Что будешь дальше делать? Тюрьмы у тебя нет! Будешь тут меня держать? Или Дамонту сигнализируешь, что я отвесил пару оплеух Воздушной магичке?

Мне не понравилось молчание Асзара. В нём слышалось какое-то омерзительное бессилие.

— Слышал, у вас тюрьму затопило, — сказал я и продемонстрировал Водную печать на руке. — Может, помочь чем?

Асзар усмехнулся, а Гетаинир разразился яростной матершиной.

Глава 30

Натсэ уже совершенно оправилась после ранения, и я попросил её отвести Авеллу домой. Ответом мне был изумлённый взгляд:

— Ты что, доверишь мне её жизнь снова?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить вопрос. Потом я нахмурился:

— Ты ей не телохранитель. А я тебе — не хозяин.

— Но она ведь твоя жена, а я...

— Натсэ... Я не знаю, насколько уместно в этом мире говорить такое, но тебе не кажется, что после всего того, что тут между нами всеми было, она и твоя жена тоже? Вот как-то так. — Я развёл руками. — Вполне возможно, что где-то ты налажала, но явно не ты одна. И вряд ли кто-то осудит тебя сильнее, чем ты сама. Позаботься о ней и не страдай ерундой. Хорошо?

Хотя мои аргументы звучали бредово, для Натсэ это, видимо, было не так. Она вся как будто обмякла, понурилась, выключив боевой режим. Мы стояли с ней перед трактиром, пока Асзар колдовал на Гетаинира наручники и вытаскивал его из земли. Нас никто не видел, и я привлёк Натсэ к себе, поцеловал в макушку, погладил. Она всхлипнула:

— Ладно она не подумала, но я-то...

— О чём?

— Запах!

Вот теперь до меня дошло в полной мере, на чём срезались девчонки. Авелла так старалась не вызвать подозрений Гетаинира: наложила заклинания Невидимости и Неслышимости. Но совершенно забыла о том, что лягушки — не люди, и что они, как и многие другие хищники, скорее всего, находят жертву по запаху.

— Мы до последнего на лягушек внимания не обращали. Пока одна не прыгнула на неё... И лапой по голове. Хорошо хоть не по лицу, и... И вообще...

Натсэ содрогнулась. Собственные ранения и опасности её не испугали так сильно.

Скрипнула дверь трактира, наружу вывалился какой-то пьянчуга.

— О! — заорал он, увидев нас. — Какая тут любовь! А чего не пьём, а?

Я повернул к нему голову и узнал. Это был тот самый злостный осквернитель, которого я жестоко проучил в первые минуты своего пребывания в Дирне. И он меня тоже узнал. Поперхнулся словами, перестал развязывать штаны и стрелой метнулся обратно, в тёплый и безопасный трактир.

Натсэ отстранилась от меня, тыльной стороной ладони вытерла слезинки. Кивнула:

— Я справлюсь. А ты — в тюрьму и сразу домой! Понял? Ни шагу в сторону!

— Христом-богом клянусь, — заверил её я.

— Чего? — округлила глаза Натсэ.

— Я говорю: Стихии свидетели, сразу домой!

— Так бы и говорил.

Мы вернулись за угол. Там Асзар как раз закончил с каменными кандалами Гетаинира. Попросил бы меня, я бы железные сделал... А впрочем, какая разница?

Авелла выглядела не лучше. Наклонившись вперёд, она часто дышала. Кажется, её только что рвало, но я не стал приглядываться. Натсэ подошла к ней, взяла за руку, перекинула себе через шею.

— Идём, — тихо сказала она. — Давай, идём домой.

— До-мой? — чуть слышно пробормотала Авелла.

— Да-да. Можешь ведь идти?

Проводив их взглядами, мы с Асзаром посмотрели друг на друга.

— Далеко тюрьма? — спросил я.

— Не особо, — раздалось шипение в ответ. — Следуйте за мной.

И он, толкнув Гетаинира в спину, заставил его шагать впереди.

***

Магическая тюрьма производила впечатление заброшенной. Да так оно, видимо, и было. Вряд ли с момента основания в Дирне было так много магов-преступников. Снаружи тюрьма выглядела как приземистый каменный короб. Внутри него было административное помещение, совмещённое с постом охраны, но, судя по количеству пыли, ни администраторов, ни охранников эти столы и стулья давно не видали.

Асзар отпер ключом дверь в дальнем конце помещения, и мы увидели ступеньки, уводящие вниз, в подвал.

— Секундочку, — прошипел Асзар и покопался в сумке Гетаинира. Тот немедленно возмутился:

— Эй! Что это ещё за должностные преступления? Я ведь тоже могу жалобу подать.

— Правда, что ли? — посмотрел я на него. — А я — рыцарь в паломничестве. Ты на мою жену напал. Рассказать, что я могу сейчас сделать?

Гетаинир осекся, а Асзар, поджигая новый факел, сказал:

— Рыцарь имеет право, защищая свою жизнь, честь, а также своих близких, использовать любые методы воздействия на недоброжелателя, вплоть до прямого убийства. В случае, если у мага-стража есть сомнения в правомочности подобного поступка, задержанный рыцарь направляется в Орден для расследования случившегося. Если сомнений не возникает, то рыцарь не несёт никакой ответственности.

— Слыхал? А я ещё и в паломничестве! — добавил я.

— Паломничество не добавляет рыцарю никаких преимуществ, сэр Ямос, — сказал Асзар. — По крайней мере, в отношение обычных магов. Идёмте.

Буквально ступеньки через три-четыре под ногами начало хлюпать. Свет факела отразился от водной глади. Асзар остановился, придержал Гетаинира. Ну вот и мой выход...

Я присел на корточки, коснулся воды пальцами. Что же делать, куда её девать?.. Испарить — первое, что пришло на ум. Но мы тут в пару сваримся. «Мы», конечно, сильно сказано, меня пар не тронет, а вот эта парочка точно превратится в полезную и здоровую пищу. Направить всю воду струёй куда-нибудь наружу — тоже не лучшая идея. Окон здесь, само собой, нет, а провести поток вслепую наверх и в дверь я вряд ли сумею. Разве что если бегать туда-сюда, прицеливаясь. Но этак можно и вёдрами вычерпать. Я ж маг всё-таки.

Поглощение

В конечном итоге я использовал это заклинание, одинаковое у всех Стихий. Вода начала втягиваться мне в руку, как будто в ладони был скрыт мощнейший насос. Пальцы онемели, но это было скорее приятное ощущение.

Водный магический резерв пополнен. Перенаполнение

Упс.

Хрипло засмеялся Гетаинир:

— Ну что, великий Водный маг? Образования не хватает?

Он вскрикнул и замолчал — видимо, Асзар его стукнул. А я задумался. И правда. Чего делать-то?.. Образования действительно не хватает. А что если...

Идея была и разряда «ты что, с дуба упал?». Я повернул руку так, чтобы ни Асзар, ни Гетаинир ничего не заметили, и призвал Воздушную печать.

Поместить в Хранилище воду? Да/Нет

Да, конечно.

Вода. 1 шт. Ошибка. Ошибка.

Перед глазами зарябило, запрыгали, стремительно меняясь, слова и цифры. Я терпеливо ждал. Не в первый раз замужем, как говорится.

Произвожу помещение Водной стихии в Воздушное хранилище

Операция допустима

Перемещение одного предмета

Операция допустима

Объём недопустим. Произвожу сканирование максимального ранга

Обнаружен максимальный ранг. Огонь: 15. Производится доводка

Ранг Воздуха повышен до 15

Ошибка

Ранг Воды повышен до 15

Производится перемещение

Перемещение произведено успешно

Новое композитное Водно-Воздушное заклинание: Сохранение Воды

Круто, круто! А теперь — давай, интерфейсушка, бомби заключительный аккорд. Как мы любим, ну?

Магический ресурс: 0

Восстановление

Ну вот, а то я уж забеспокоился. Вот это чудесное ощущение, будто все кости из тела выдернули. К счастью, я не упал и не покатился вниз по ставшим совершенно сухими ступенькам. Умудрился сесть и прислониться спиной к стене.

— Это... Это вообще — как? — прохрипел Гетаинир.

— Ловкость рук, — шепнул я в ответ, закрыв глаза. — Никакого мошенничества.

На самом деле всё, конечно, было наоборот: мошенничество и никакой ловкости рук. Если у меня, как у попаданца, и было какое-то преимущество перед местными, так это нестандартное мышление, построенное на «а что, если?..». Здесь у магов даже вторая печать — редкость, а я за полгода нахватал все четыре. Было бы ещё десять — замутил бы и ещё. И теперь без всякого пиетета комбинирую различные заклинания.

Доступно создание новых ветвей древа композитных заклинаний

Желаете стать Заклинателем? Да/Нет

Это ещё что за?.. Так, ладно, давайте пока отложим. Можно так?

Принятие решения отложено

Прекрасно. Тут мне нужна консультация кого-то поопытнее. Может, Натсэ...

Открыв глаза, я обнаружил, что сижу один в темноте. Но длилось это недолго. Снизу донёсся лязг металла, а потом появился огонёк. Он начал подниматься. Вскоре Асзар остановился напротив меня.

— Что-то не так? — спросил он.

— Ресурс... — вздохнул я.

— Ресурс упал от поглощения стихии?

— Там у меня... Сложно...

Ещё несколько секунд тишины. Потом Асзар предложил:

— Помочь добраться до дома?

***

Несмотря на всю свою неоготическую внешность, Асзар оказался парнем крепким. Я практически висел на нём, едва перебирая ногами. Ресурс восстанавливался медленно, буквально по единичке в минуту, и легче мне от этого не становилось. Похоже, магический ресурс брался в первую очередь из физических сил. А значит, до утра мне нечего и думать об активных действиях.

— Угроза лягушек, я так понимаю, реальна? — пропыхтел Асзар, на последней трети пути — вверх по холму — решив начать светскую беседу.

— Это даже не угроза, — промямлил я. — Это — ***. Вам знакомо слово ***?

— Я живу тут среди простолюдинов. Мне знакомы многие слова.

— Хорошо...

— Ничего хорошего. Дамонт не отвечает.

— Что, даже на донесение о Воздушниках не ответил?

— Пока нет... Я подозреваю, что он просто не получает сообщений от тех, от кого не хочет. Вполне возможно, они переадресовываются секретарю. Буду надеяться, что утром хоть что-то прояснится.

— Материк до сих пор над городом, — сообщил я.

— Откуда вам это известно?

— Ну, так... Сердце подсказывает.

Я всё ещё мог разглядеть чёрную громаду Материка на фоне ночного неба. Он уныло курсировал над лесом, пытаясь высмотреть там что-то интересное.

Наконец, мы остановились возле двери. Асзар с видимым облегчением перевалил меня на стену.

— Вы предъявите Гетаиниру обвинение в убийстве инспектора? — спросил я.

— Пока что я имею право досмотреть его личные вещи, — сказал Асзар. — И если я найду там орудие убийства, то...

— Да он мог каменным ножом его прирезать и тут же поглотить.

— Вряд ли. Каменное оружие не получается таким тонким и острым. Это — большое искусство. Без рыцарской ветви...

Я с невольным уважением посмотрел на Асзара. Он отвечал не задумываясь. Все вопросы уже были им сто раз обдуманы, выводы сделаны, решения приняты.

— Покойной ночи, сэр Ямос. Передайте вашей супруге пожелания скорейшего выздоровления. И пусть больше не блуждает ночью по лесам.

Он двинулся было обратно, но я его окликнул.

— Может, зайдёте? — Я кивнул на дверь. Асзар заколебался. Я добавил: — Там вроде оставалось что-то на ужин. Вино есть.

Несколько бутылок вина Натсэ прикупила, когда мы ходили за продуктами.

Асзар поднял взгляд. Мне показалось, что он смотрел на крохотное чердачное окошко. Потом, пожав плечами, молча вернулся к двери.

Глава 31

В пустой столовой горела одинокая свеча на столе. Похоже, Натсэ в спешке зажгла её, чтобы не оставлять дом в темноте, и потащила Авеллу наверх. Я немедленно вспомнил о некоторой особенности нашего дома.

— А, да, — сказал я Асзару. — Вы призраков не боитесь?

Он молча посмотрел на меня. Ох уж мне эти его извечные театральные жесты... Впрочем, привыкаю уже. Ну такой вот он человек, что с ним поделать.

— В общем, если увидите кого-то, кого здесь быть не должно — не пугайтесь, — подытожил я и, запалив ещё одну свечу, двинулся в кухню. Надо было подогреть приготовленный Авеллой суп. Как это делать — я понятия не имел. Если б не Асзар, я бы просто использовал магию Огня, а так придётся мудрить что-то с печью. Хоть бы Натсэ скорее спустилась... Ну что за дела, а? Две жены, а ужин греть самому приходится.

— Я уже видел трёх человек, которых здесь быть не должно, — мрачно прошипел Асзар, следуя за мной.

Грубый какой, надо же. Я его на ужин позвал, а он бухтит.

— Мы же не самовольно поселились. Аренда вполне законна...

— К сожалению, да.

В столовой я зажёг ещё несколько свечей, добившись подобия уюта, и посмотрел на застывшего в углу Асзара. Почувствовав мой взгляд, он встрепенулся и счёл нужным хоть отчасти пояснить свою позицию:

— Домом владели зажиточные простолюдины, поэтому он в мирской власти. Будь моя воля, я бы его не сдал...

— А что с ним не так? — Я достал бутылку вина, почувствовав, что атмосфера не очень располагает к ужину, и не сказать, чтоб я этим расстроен. — Нет, ну с ним, конечно, много чего не так, но вы, кажется, о чём-то другом.

Силы потихоньку ко мне возвращались. Я твёрдо стоял на ногах и начал более-менее ясно соображать. Самое время подкрепить достигнутые результаты глотком вина.

— Я не верю в призраков, сэр Ямос, — отозвался Асзар. — И не верю в то, что у предметов есть душа. Если я говорю, что вас не должно быть в этом доме, это значит лишь то, что таковы мои чувства. Они, увы, не всегда бывают объективны.

Я тщательно обдумал его слова. Нашёл в них нечто вроде «извините, что наговорил резкостей» — и извинил. Наполнил два стакана. Асзар выпендриваться не стал, принял стакан и сделал хороший глоток.

— А что с окнами? — спросил он более житейским тоном, даже почти без шипения.

Я проследил за его взглядом. Ну да, странно, конечно — стёкол в окнах не было, ставни закрыты.

— Долгая история, — вздохнул я. — Да вы всё равно не поверите.

Из коридора послышались лёгкие шаги, и в столовую вошла Натсэ. Она переоделась — завернулась в жёлтый домашний халат. Увидев Асзара, несколько смутилась и укоризненно посмотрела на меня:

— Мог бы предупредить, что у нас будут гости.

Я развёл руками — мол, что с меня взять? Я не волшебник, я ещё только учусь. Запомню на будущее: предупреждать о гостях.

— Вы ужинать будете? — перевела она взгляд на Асзара.

Несколько секунд тот колебался, потом вдруг с усталым вздохом опустился на стул.

— Если вас это не затруднит...

У Натсэ всё получалось как бы само собой. И печь затопилась, и тарелки на столе появились, и даже свечи разместились так, что в глаза они не бросались, однако заполнили кухню мягким ненавязчивым светом.

— Как Ав... Боргента? — быстро поправился я.

— Жить будет, — сообщила Натсэ, помешивая суп. — Рана затянулась. Кстати, спасибо вам, господин Асзар. Но у неё, похоже, сотрясение мозга. Завтра придёт в себя — опробуем одно чудодейственное средство, а пока пусть отдыхает.

Под «чудодейственным средством» Натсэ, вероятнее всего, подразумевала заклинание Исцеление. Средство действительно прекрасное. Очень мне помогало после каждого мордобоя. Причём, как именно оно это делало — для меня оставалось загадкой. Поначалу я думал, что просто огонь испепеляет инфекцию и токсины (с перепоя заклинание тоже помогало), это было для меня в общих чертах понятно. Но вот то же сотрясение мозга — что там может сделать огонь?

Может, местная медицина — как шмель? Я имею в виду тот известный мемасик, что шмель, согласно всем законам аэродинамики, летать в принципе не может, но, поскольку шмелю об этом никто не рассказывал, он продолжает спокойно летать. Так и здесь. Цивилизацию развивают маги, а у них семь бед — один ответ: магия. Инфекция? Магия! Сотрясение? Магия! Руку оторвало? Магия! И кому какое дело до всяких там бактерий и прочих премудростей! Взять хотя бы яд жабьих бородавок. Что это вообще такое? Как оно действует? Почему не поддаётся Исцелению? Да просто: магия! Только другая. Особая.

— А кто такие Заклинатели? — спросил я, когда мы, все втроём, уселись за стол и склонились над тарелками.

Асзар метнул на меня удивлённый взгляд. Натсэ, перехватив его, усмехнулась:

— Не обращайте внимания, мой братишка много спал на занятиях. — И пояснила, обращаясь ко мне: — Заклинатели — это те, кто создаёт заклинания. Я имею в виду те заклинания, которые используются в древах магического сознания. Заклинатель открывает новое применение Стихии, и у него появляется возможность сделать это заклинание всеобщим. Общее магическое сознание самостоятельно определяет ветвь и ранг, необходимый для использования заклинания.

Я примерно так и думал. Занятно. Значит, тут ещё есть нечто вроде коллективного разума. Зачатки магического телепатического интернета. Интересно, лет через пятьсот-шестьсот откроет ли кто-нибудь возможность мысленно общаться между собой? Если связь есть, если по ней возможно передать не только магический приём, но и его название, то наверняка можно и более тонко пользоваться этой связью. Например, маги одного клана могут мысленно общаться на любом расстоянии без всяких ограничений, а чтобы «позвонить» с одного клана на другой, придётся тратить магический ресурс. Мне будет вообще идеально, как магу-четырёхсимочнику!

А ведь сколько ж в перспективе работы... Разработать удобный список контактов для магического сознания, настроить блокировку, «тихие часы». Сделать возможность групповых чатов. Кстати да: явно должно быть несколько режимов связи: полное погружение, с общением в виртуально-воображаемом помещении — раз, воздействие исключительно на слуховые каналы — два, слуховые каналы, плюс небольшое изображение звонящего — три; текст — четыре; прикрепить скрин того, что находится в поле зрения — пять; видео — шесть...

А если начать развивать идею с той виртуально-воображаемой комнатой? Зачем ограничиваться комнатой, когда можно создавать целые воображаемые миры, где каждый сможет принять любое обличие и, подчиняясь определённым правилам, сражаться с выдуманными монстрами. Появятся маги, основной род деятельности которых — выдумывание таких вот онлайн-игр...

Получить статус Заклинатель: Да/Нет?

Статус Заклинатель даст возможность запустить Исследование ветви заклинаний: Связь

Раскрытие новой возможности. Повышение магического ранга Четырёх Стихий: 2

Повышение рангов составляющих Стихий:

Огонь: 16

Вода: 16

Воздух: 16

Земля: 7

Получение статуса Заклинатель увеличит ранги достаточно для открытия Пятой Стихии

Открытие Пятой Стихии ускорит Исследование ветви заклинаний: Связь

У меня выпала ложка. Так, стоп. Это мне сейчас достаточно ткнуть «Да», чтобы стать Заклинателем, дать местным магам кучу невероятных возможностей, разблокировать загадочную Пятую Стихию... Да кем же я стану в итоге? Меня, наверное, вообще все кланы за километр обходить станут, как опаснейшего отморозка.

Я, сконцентрировав все мысленные силы, отдал интерфейсу приказ: //Отложить решение.

Решение отложено. Напоминание запланировано на утро, непосредственно после пробуждения

— Эй! — вернул меня к реальности оклик Натсэ. — Ты как?

Я моргнул, тряхнул головой и обнаружил, что Натсэ прижимает мою правую руку к столу. Со стороны, должно быть, это выглядело, как нежный и интимный жест, но я-то чувствовал, с какой силой её пальцы в меня вцепились.

— В порядке, — сказал я. — Извини, задумался.

И от греха подальше убрал руку со стола. Остаётся только гадать, какие печати мелькали у меня на руке, и как быстро Натсэ успела среагировать. Надо обязательно прикупить пару перчаток и не снимать их, когда рядом посторонние. Сколько раз меня эта привычка выручала! Пожалуй, она стоит того, чтобы её возродить.

— Благодарю за ужин, — сказал Асзар и положил ложку в пустую тарелку. — И благодарю за возможность побывать ещё раз в этом доме. Мне пора. Хочу как можно скорее досмотреть вещи Гетаинира.

— Держите нас в курсе, — попросила Натсэ, вставая.

— Полагаю, вы в любом случае будете в курсе, — поднялся и Асзар. — Если ваш выбор — защищать Дирн, то вы никуда отсюда не денетесь, как и я. Вполне возможно, что мы вместе будем гнить в одной трясине.

На этой позитивной ноте он прошёл к выходу. Бросил прощальный взгляд в сторону лестницы на второй этаж.

— Надеюсь, госпожа Авелла вскоре поправится, — сказал он. — Передайте ей мои наилучшие пожелания.

Я вздрогнул, но Асзар, не дожидаясь ответа, толкнул дверь и вышел в ночь. Я придержал дверь, замер на пороге, не зная, что сказать, крикнуть или сделать. Натсэ встала рядом со мной, положила руку на плечо и, когда я посмотрел на неё, покачала головой.

Асзар шагал вниз по холму, я уже почти не различал его силуэта. Уже потянул дверь на себя, когда сверху послышался звон разбитого стекла, и на землю перед домом посыпались осколки. Асзар остановился. Мне показалось, что он повернулся, посмотрел вверх. А потом пошёл ещё быстрее, будто убегал от чего-то...

(НЕ ГЛАВА) Мини-курс магических лекций. Лекция №2. Лореотис: Магические и Мирские Браки и Всякая Такая Вещь

ЛОРЕОТИС: *мрачно* Доброе утро. Мне поручили провести у вас занятие по межполовому воспитанию.

УЧЕНИК: Потому что вы вчера вечером пьяный в Сезане к барышням приставали?

ЛОРЕОТИС: Молчать! Как посмел — на рыцаря! Напраслину! *призывает меч, замахивается*

*ученики в панике кричат*

*Лореотис убирает меч и с трагической гримасой хватается за голову. Садится*

ЛОРЕОТИС: Записывайте... У любого нормального мага может быть только один магический брак единовременно. Понятно, раздолбаи? Поэтому трижды подумайте, прежде чем тащить в койку понравившуюся магичку, особенно если она из знатного рода. Мудрый человек знает: то, что приятно ночью, не всегда радует поутру.

УЧЕНИЦА: Сэр Лореотис, мы, девушки, вообще-то, тоже здесь.

ЛОРЕОТИС: Вас это тоже касается. Да, лично вас. Не думайте, что я не знаю.

*ученица мучительно краснеет и пытается провалиться сквозь землю, но магия Земли не работает в академии*

ЛОРЕОТИС: *негромко* Хм... Я думал, что шучу. *громко* Сознавайте ответственность, вот я о чём говорю! Если так уж невтерпёж, то используйте простолюдинок.

УЧЕНИК: Как вы вчера?

ЛОРЕОТИС: Зарублю сейчас мерзавца!

*ученик смеётся, Лореотис устало машет рукой*

ДРУГАЯ УЧЕНИЦА: Простите... Вы хотите сказать, что девушку могут заставить выйти замуж за другую девушку?!

ЛОРЕОТИС: Нет, юная госпожа, не волнуйтесь. Просто девушка, замеченная в разврате, резко теряет в цене на рынке невест, и завидные женихи начинают воротить нос.

ДРУГАЯ УЧЕНИЦА: А если с простолюдинками... с простолюдинами? Тогда что — не разврат?!

ЛОРЕОТИС: Для парней — нет. Для девушек — это самое настоящее ***.

*класс молчит в шоке*

УЧЕНИК: ***...

ЛОРЕОТИС: Не выражаться на уроке! Ладно... Я куда-то не туда свернул разговор. Моя задача не показывать вам пути обхода, а научить, как надо.

УЧЕНИК: Ого! Показывать будете? А практические занятия будут? *подмигивает другой ученице*

ДРУГАЯ УЧЕНИЦА: *краснеет* Сеприт, заткнись! *швыряет чернильницей*

*Сеприт уворачивается*

ЛОРЕОТИС: Могу и показать. Иди сюда.

СЕПРИТ: Я молчу.

ЛОРЕОТИС: Продолжай в том же духе. Итак. Магический брак — это сделка, заключаемая между двумя родами, или даже кланами. Условия сделки оговаривают главы. Ваши личные чувства имеют мало значения. Но не обольщайтесь, не надо думать, что лучше, пока не поздно, сойтись с симпатичным однокурсником. В конце концов вы, может, и заключите брак, но сделка будет не в пользу пострадавшей стороны. Часто род вообще не хочет такого терпеть и изгоняет надуривших сопляков.

Теперь о мирских браках...

УЧЕНИКИ: Фу, пошлость, мерзость, как вы можете, о таком не говорят...

ЛОРЕОТИС: Молчать! Мирской брак заключается, когда между магом и простолюдинкой возникает взаимная привязанность. Ну, эта... там... а, любовь! По вполне понятным причинам, о кровавых подробностях которых я не буду говорить, заключение мирского брака для магички возможно только после магического брака. Вернее, оно возможно и раньше, но смысл?..

Мирской брак не приветствуется обществом. Однако, как ни странно, именно в мирском браке между супругами возникает магическая связь. Например, стихия мага не причиняет вреда его супруге. Был случай... давно, правда. Женщину за что-то наказали в деревне и пытались побить камнями. А камни отскакивали от неё, как хлебный мякиш, потому что у неё была сильная взаимная любовь с магом Земли...

ДЕВОЧКИ: Ах, как романтично!

ЛОРЕОТИС: Да, пришлось топить... Ну, тут уж ничего не попишешь, вода — стихия чуждая.

СЕПРИТ: А если я люблю двух простолюдинок? А трёх?..

ЛОРЕОТИС: Хороший вопрос. Бывали случаи... Впрочем, там всё закончилось ещё печальнее. Эти сумасшедшие бабы распсиховались и убили благородного рыцаря, а потом их всех испепелила его магическая безутешная супруга. Н-да, давненько дело было. Ещё при магах Огня.

СЕПРИТ: А их совсем не осталось?

ЛОРЕОТИС: А ты с какой целью интересуешься?

СЕПРИТ: Ну... путешествия между мирами...

ЛОРЕОТИС: Совсем. Впрочем, можешь у Водных магов поискать. Там недавно, вон, слыхал? Целую армию перебили. Правда, мертвецов, но магов Огня.

СЕПРИТ: Это вы поторопились!

ЛОРЕОТИС: Меня там не было.

СЕПРИТ: Знаю, вы за барышнями в это время «не бегали» в пьяном виде.

ЛОРЕОТИС: Злой ты... Злоязычный.

УЧЕНИЦА: А кем приходятся друг другу магический и мирской супруг?

ЛОРЕОТИС: Никем. С простолюдинами не бывает родственных отношений.

СЕПРИТ: Мне, конечно же, не интересно, но скажите, а магичка может стать мирской супругой?

ЛОРЕОТИС: ...

СЕПРИТ: Я понимаю, вопрос сложный...

ЛОРЕОТИС: Вопрос дурацкий. И ты дурак. Может, конечно, хотя об этом не принято говорить. Это как если добровольно отдаться в рабство.

СЕПРИТ: Не понял...

ЛОРЕОТИС: Потому что дурак. Мирское супружество — это позор для мага. Эти сведения легко считываются соклановцами. И, разумеется, род не в восторге. Но безродным терять нечего. Если мирской брак заключается с простолюдином, то эти сведения без желания мага не прочитать. Простолюдин — как собственность...

СЕПРИТ: Всё равно не очень понимаю. То есть, если в меня втюрится какая-нибудь магичка, у неё в интерфейсе пропишется мирское супружество...

ЛОРЕОТИС: Супружество прописывается, когда вы оба осознаёте себя супругами — это раз. У тебя оно тоже пропишется — это два. И три: откуда ты это слово вытащил? «Интерфейс» этот...

СЕПРИТ: Так...

ЛОРЕОТИС: От Мортегара нахватался, что ли?

СЕПРИТ: Без понятия, о ком вы. Я тут недавно, перевёлся с Атрэма.

ЛОРЕОТИС: Ясно. Ну, вы подружитесь. Он тоже дурак и браками интересуется. Правда, больше с практической стороны. *закуривает трубку* Всем всё понятно?

КЛАСС: Нет!

СЕПРИТ: Думаю, я выражу общее мнение, если скажу, что нам очень интересно, могут ли стать мирскими супругами лица одного пола?

ЛОРЕОТИС: Вот бы узнать...

СЕПРИТ: Нет, ну я серьёзно.

ЛОРЕОТИС: Нет, ну я тоже.

УЧЕНИЦА: А если магическая супруга становится чьей-нибудь мирской супругой?

ЛОРЕОТИС: Это хороший повод для расторжения магического брака. Бывает такое крайне редко. Я знаю только один случай, и там всё закончилось грустно. Женщина покончила с собой, а её избранник ушёл из рода. Муж... вдовец с трудом пережил это всё. В общем, главное, что вам следует понять: не нужно смешивать любовь и магические браки. Ничего хорошего из этого не выйдет. Да и вообще, от любви лучше держаться подальше.

А теперь идите и ведите себя прилично.

СЕПРИТ: Как вы?

*Лореотис бросает в Сеприта трубку*

*Сеприт уворачивается*

Глава 32

Мы с Натсэ бегом поднялись на второй этаж, ворвались в нашу общую спальню и хором облегчённо выдохнули. Окна целы, ставни закрыты, Авелла в постели, до самого подбородка заботливо укрытая одеялом. Натсэ оставила на столике горящую свечу — наверное, чтобы Авелла, проснувшись, не запаниковала в темноте.

— На третьем этаже? — сказала Натсэ.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Окно разбилось, — пояснила она.

— Нет, на чердаке... — сказал я.

— Откуда знаешь?

— Мне кажется, я разгадал одну загадку Мекиарис.

Натсэ прикрыла дверь и кивком предложила мне отойти. Мы двинулись в сторону лестницы наверх.

— Что за загадка? Можешь объяснить?

— Угу. Я читал её дневник. Она обнаружила у себя Огненные способности, похвасталась перед родителями, а те на радостях заперли её на чердаке и попросили знакомого мага сделать рунную защиту. Защита была идиотская, но до поры всё было неплохо. Только однажды Мекиарис через окно услышала разговор своих родителей с её возлюбленным. Он чуть не каждый день заходил, ему врали, что Мекиарис больна, и даже на порог не пускали. А она смотрела на него в окно с чердака. Окно было высоко, ей приходилось забираться на стол. В последний раз он сказал, что уезжает в новую академию и целых полгода не появится здесь. Мекиарис перепугалась, бросилась к выходу с чердака, забыла, что стоит на столе, упала и сломала ногу. Внезапно у неё сработала магия Огня, и каменный пол сделал Захват. Дальше... Там сложно было понять, что именно произошло. Наверное, Захват как-то не очень аккуратно обошёлся со сломанной ногой, и Мекиарис от боли совсем утратила контроль, попыталась с помощью Огня сломать пол, спастись. Но её только затянуло ещё глубже и, наверное, что-то сдавило...

— Если судить по картине, — перебила Натсэ, — тазовые кости у неё либо очень узкие, либо раздроблены. И, скорее всего, позвоночник...

Я содрогнулся, представив себе такую ужасную участь, но продолжил:

— И всё-таки она сразу не умерла. Огонь иссяк, камень отпустил её, но Мекиарис уже не могла подняться. Родители вышли вместе с её возлюбленным — на работу, или за покупками — она не уточняла. А Мекиарис лежала на полу. Рядом с ней со стола упал дневник, и она до последнего писала... Писала, что надо было разбить окно. Давным-давно надо было.

Я не заметил даже, что, пока говорил, мы поднялись на третий этаж и сейчас стояли перед лестницей на чердак. Крышка люка была закрыта, но я всё равно слышал сверху приглушённые рыдания. Плакал ли это призрак сейчас, сознавая, что окно разбилось слишком поздно, или до нас доносилось эхо последних минут жизни Мекиарис?..

Натсэ нашла мою руку и сжала её, не отрываясь глядя вверх, на плотно закрытую крышку.

— Ты хочешь сказать, — шепнула она, — что её возлюбленный — это...

— Асзар, — кивнул я. — Ты помнишь, как он с самого начала реагировал на этот дом.

Натсэ прикусила нижнюю губу. Я успел запомнить, что так она нередко делала, чтобы сдержать не то слёзы, не то просто сильные чувства. Она привыкла прятать слишком многое.

— Она ведь разбила окно, так? — повернулась Натсэ ко мне.

— Похоже на то.

— И всё равно она здесь. Почему?

Я пожал плечами.

— Чего же она хочет на самом деле?

— Я не знаю. Но мне кажется, есть способ узнать. Ты вообще как — в состоянии управиться с двумя лежачими больными? Или лучше отложим эксперименты?

***

Натсэ оказалась в состоянии. Мы для начала проведали Авеллу — она всё так же спала и ровно дышала — потом прошли в ванную. Натсэ принесла свечи, я щелчком пальцев их зажёг. Вообще, щёлкать пальцами было совершенно не обязательно, это я уже выпендрился, и Натсэ не преминула заметить:

— Выпендрёжник.

— Сейчас обратно застесняюсь и стану, как в самом начале! — пригрозил я.

— Нет-нет-нет, не вздумай! — испугалась Натсэ. — Очень красиво получилось, правда! Щелчок и — вжжжжух! — Она взмахнула рукой, демонстрируя всю широту своего впечатления.

— То-то же! — усмехнулся я и, не раздеваясь, лёг в пустую ванну. Натсэ пристроилась рядом, на бортике. Пытливо всмотрелась мне в лицо. При свете свечей её глаза казались почти чёрными, но когда огонёк отражался, они будто вспыхивали фиолетовым.

— Чего ты? — Натсэ, смутившись, отвернулась.

— Так... Просто. Ты красивая.

— В этом нет моей заслуги. Только мамина.

— У неё были фиолетовые глаза?

Натсэ кивнула. Нехотя добавила:

— Наверное, потому Нероемон её и выбрал. Редкий цвет... — Она помолчала, пока я любовался её профилем. Натсэ изменилась за последнее время, хотя сразу этих неуловимых перемен было не заметить. Как будто слегка заострились черты, как будто она повзрослела... Она и раньше-то казалась куда более взрослой, чем я, или Авелла. Во всяком случае, в плане поведения.

— Мой отец тоже был магом Четырёх Стихий, — будто бы нехотя сказала Натсэ. — Он, конечно, мало разговаривал со мной, но некоторые беседы я слышала. Тень интересовался, как работают четыре печати сразу. И отец всегда говорил, что просто может использовать любую магию. Говорил, что Пятая Стихия — миф.

— Значит, просто ему магическое сознание ничего такого не предлагало. Что-то в нём было не так.

— Морт... В нём всё было не так. С самого начала. И я очень тебе благодарна за то, что ты его убил. А теперь... Что мне делать?

— Тебе — ничего. — Я отвернулся и закрыл глаза. — Просто будь рядом, смотри, чтобы я не захлебнулся рвотой, не проглотил язык, или типа того...

— Тогда ты лучше сразу на бок ложись, — посоветовала Натсэ. — И, может, лучше бы в постель?

— Не, — поморщился я, поворачиваясь на бок. — А если из меня огонь будет выходить? Или вода...

— В каком смысле — вода?

— Да в любом. Ну, например, у меня в Хранилище, наверное, куба три воды...

— Зачем?! — Натсэ широко раскрыла глаза.

Я объяснил ситуацию, возникшую в тюрьме. Натсэ схватилась за голову:

— Морт... Есть водное заклинание Обращение.

— Ага, видел такое, — кивнул я. — Так и не понял, кого и во что оно...

— Воду, Морт! — застонала Натсэ. — Оно заставляет воду уйти обратно, туда, откуда она пришла. Если, разумеется, этот ход ещё существует.

— Оу... — сказал я.

— Ага... — Натсэ вздохнула и, наклонившись, поцеловала меня в лоб. — Засунуть воду в Хранилище! Нет, это, конечно, надо было додуматься...

— Ну, такой вот я выдумщик.

Я закрыл глаза. Почувствовал, услышал, как Натсэ остранилась, села на пол. Далеко не отходила, чтобы помочь в случае чего, но всё же, как могла, спряталась. Ну и правильно. Потому что я сейчас сделаю кое-что такое, о чём явно в учебниках не пишут. Ну или, по крайней мере, не в тех учебниках, что всем подряд доступны.

Интерфе-е-ейс! Ау?

Получить статус Заклинатель: Да/Нет?

Эх, гулять так гулять. Да!

Поначалу ничего особенного не произошло. Просто появилась надпись, говорящая о том, что я стал Заклинателем, и предложение запустить исследование ветви заклинаний Связь. И тут я тормознул процесс усилием воли.

Вот создам я эту ветку, «расшарю» её, и мне тут же напишет Денсаоли с вопросом: «Морти, привет, ты где?». Конечно, это не так уж страшно, мне не привыкать спам игнорить, но всё же... Всё же лучше как-то замаскироваться. Что если, например, изменить имя ветви?

Изменить имя исследуемой ветви? Да/Нет

Да.

Новое имя?

Я долго думал, потом вдруг нехорошо так улыбнулся, как будто задумал очередную несусветную нелепость, и... сменил локализацию.

Мессенджер «Социофоб»

Сменил локализацию обратно и увидел, как русские буквы успешно внедрились в интерфейс. Я видел их глазами местного, и они представляли собой нечитаемую галиматью. Блеск! Уж Натсэ и Авеллу я азам родного языка как-нибудь да обучу. И будет у нас свой секретный чатик! А остальные пусть боятся даже думать в направлении этой загадочной ветки.

Исследование заклинания Мессенджер «Социофоб» запущено

Ориентировочное время исследования — 3 дня

Будет затрачен магический ресурс, но не более 50%

В течение времени исследования возможны побочные эффекты: усталость, сонливость, повышенная возбудимость

Я открыл глаза, увидел перед собой внутреннюю стенку ванны, в которой отражался огонёк свечи, но тут же поле зрения заняло очередное сообщение:

Уникальный навык Микроэлементы. Преобразовать в базовое заклинание? Да/Нет

Ну, это можно. Это и полезно и безопасно.

Сформировано заклинание Микроэлементы. Извлечение 100% полезных веществ из пищи, а также непищевых продуктов. Требуемый статус: маг Земли. Требуемый ранг: 5. Сделать заклинание общедоступным? Да/Нет

Да, не жалко.

Чувство было такое, словно что-то вырвалось у меня из головы и растворилось в воздухе. Голова закружилась, к горлу подкатила тошнота. Умница Натсэ, хорошо, что посоветовала перевернуться на бок. Есть у меня такое чувство, что это ещё не финал...

Статус Заклинатель в совокупности со статусом Маг Четырёх Стихий. Производится выравнивание рангов Стихий

Огонь: 16

Вода: 16

Воздух: 16

Земля: 16

Средний ранг: 16. Производится открытие Пятой Стихии

Меня скрючило. Кажется, я застонал, но в ушах грохотала кровь, будто яростный водопад, так что не могу сказать точно. Судороги пронзили всё тело. Меня вырвало. Но страшнее всего была боль в правой руке. Я с трудом вытянул её перед собой и увидел, как попеременно загораются и гаснут на ней мои печати, с таким трудом добытые.

Вот Огненный Тейваз, который изначально выглядел, как привычная мне единица, а потом незаметно стал напоминать стрелку. Печать вспыхнула и медленно исчезла, как будто кто-то провёл по контурам тонким ластиком.

— Нет, — чуть слышно пискнул я.

Процесс невозможно отменить. Завершено 20%

Появилась чёрная печать с руной Отал и так же медленно истаяла. Настал черёд Водной печати с простенькой руной Иса.

Когда синий круг, окружающий руну, исчез, я почувствовал, что лежу с головой погружённым в воду, но сил вырваться на поверхность не было. Я замычал, понимая, что сейчас задохнусь, но тут руки Натсэ крепко вцепились мне в плечи и дёрнули вверх. Я вынырнул, кашляя и задыхаясь. Нашёл блуждающим взглядом Натсэ. В ванне сделалось почти темно — видимо, вода погасила большинство свечей — но я разглядел, что Натсэ с ног до головы мокрая.

— Морт, ты?..

— Ещё не всё, — выдавил я.

Поднял руку и увидел, как руна Гебо, похожая на бухву «Х», исчезает. Хранилище опустошилось. На поверхности воды появился мой меч и тут же пошёл ко дну. Компанию ему составили несколько ножей, которые Натсэ заставила меня взять на «лягушачью охоту». Так они мне и не пригодились.

Процесс завершён на 80%. Производится принятие печати Пятой Стихии. Призываю сущность.

Что-то громыхнуло наверху. Натсэ вскрикнула. Дёрнулась было прочь, но осталась. Я каким-то образом чувствовал, как её тело, переполнившись ужасом, рвётся бежать, но дух заставляет его остаться. Дрожащие руки впились мне в плечи так, что я боялся за кости.

Распахнулась дверь, и на пороге появилась Мекиарис.

— Морт?! — прошептала Натсэ, с трудом унимая дрожь.

— Всё... Хорошо... — Я вытянул руку к призраку.

Мекиарис бросилась ко мне, как умирающий от жажды к графину с водой. Преклонив колени перед ванной, из которой постепенно уходила вода, она коснулась моей руки своими призрачными пальцами.

Я сжал руку, ощутил, что держу холодную ладонь Мекиарис. Ощутил, как она согревается от моего прикосновения. Услышал вскрик...

Боль пронзила ладонь. На тыльной стороне вычертился круг. Круг был разделён на четыре части: красную, белую, синюю и чёрную. Но ни одной руны в центре не появилось.

Процесс завершён

Новый статус: Маг Пятой Стихии

Маг Пятой Стихии. Ранг: 16. Текущая сила: 100. Пиковая сила — 280

Производится слияние Стихийных древ заклинаний

Слияние завершено

Магический ресурс: 0

Восстановление

Моя рука, обессиленная, упала на бортик ванной. Мекиарис издала странный звук — не то всхлип, не то вздох облегчения — и растаяла в воздухе, как дым.

— Пожалуйста, скажи, что уже всё, — прошептала Натсэ.

— Всё, — прошептал я в ответ. — Пожалуйста...

Она выдохнула, обняла меня сзади, наклонила голову, прижавшись щекой к щеке.

— Что теперь будет?..

— Не знаю... Одно точно: мне придётся спать здесь. Ну, или тебе — раздевать меня, вытирать и тащить в постель.

Шевелиться я не мог категорически.

— Да уж, задачка, — усмехнулась Натсэ. — Жаль, я не маг Воздуха...

Дверь в ванную стояла открытой, поэтому мы сразу услышали, как босые ноги шлёпают по мокрому полу.

И... Исцеление! — донёсся до нас слабый голосок Авеллы.

В коридоре полыхнуло, и тут же вновь послышался голос Авеллы, куда более бодрый и окрепший:

— А почему кругом вода? Котик вымок... Он меня разбудил. Ау, вы где?

Шлёпающие шаги приближались.

— А вот и маг Воздуха, — улыбнулся я и, закрыв глаза, соскользнул глубоко в темноту.

Интерлюдия 4

Боргенте спалось тревожно. Видения, приходящие во сне, были такими страшными и сумбурными, что она то и дело металась в постели, изо всех сил стараясь проснуться. Она понимала, что это — сон, но не могла из него вырваться, вязла в нём, как муха в паутине, а чей-то голос нашёптывал:

— Ещё немного. Ещё немного. Держись...

Всё закончилось под утро. С тяжело бьющимся сердцем Боргента села на постели и завертела головой, пытаясь понять, где она.

Вспомнила. Это был домик, наспех состряпанный Мелаиримом вчерашним вечером. Не домик даже, а так — нора в холме, правда, с окнами и печью, в которой дотлевали уголья. Постелью Боргенте служило толстое одеяло. Ещё одним, точно таким же, она укрывалась. А Мелаирим сидел рядом с ней так же, как и вечером. Казалось, он вообще не ложился.

— Ты отдохнула? — спросил он безразличным тоном.

— Нет, — вырвалось у Боргенты прежде, чем она успела вспомнить о приличиях, о том, с кем и где находится.

Мелаирим её пугал. Она побаивалась его и раньше — больно уж мрачным был этот маг. Потом, когда он попросил её о помощи с Авеллой, страх лишь усилился. «Попросил», ха! Он просто пришёл и сказал, что она должна сделать. И Боргента, затрепетав от ужаса, согласилась. Конечно, идя на это чудовищное преступление, она убедила себя, что ударит Авеллу камнем ради себя. Но знала, знала в глубине души, что ничего этим не достигнет, что травма только сильнее сблизит Мортегара и Авеллу. Так оно и вышло...

Одно немножко утешало: что и план Мелаирима провалился. Каким-то непостижимым образом Авелла оказалась здоровой уже наутро.

А потом это страшное убийство, эта новость, потрясшая академию: Мелаирим убил Герлима! Просто пришёл к нему в дом и прирезал ножом. Хладнокровно, спокойно. Прошло время, прежде чем выяснилось, что он таким образом защитил Мортегара, но эта новая информация никак не убавила страха.

И вот теперь Мелаирим на свободе. Теперь он, с дозволения ректора и главы клана, берёт её, Боргенту, и тащит куда-то...

— Нужно идти, — сказал он, глядя ей в лицо.

Глаза Мелаирима глубоко запали, и Боргента вдруг устыдилась своей слабости. Ведь он-то вообще не спал эту ночь. И предыдущую, кажется, тоже...

— Да, — сказала она и отвела взгляд. — Да, я... Сейчас.

— Сделаю чай. — Мелаирим поднялся на ноги и отошёл к печи. Он будто давал Боргенте время незаметно выскользнуть из дома. Она воспользовалась этой возможностью.

Род Боргенты знатностью не отличался, однако росла она всё же в подобающих аристократке условиях, и необходимость справлять малую нужду под открытым небом заставляла её краснеть. Тем более степь кругом, ни деревца. Прятаться, правда, не от кого — на лиги вокруг ни души. И не так уж холодно. Сегодняшнее утро больше походило на весеннее. Солнце припекало, а днём, наверное, станет вообще жарко. Что творится с погодой?..

Сделав свои дела за домом, Боргента двинулась в обход, но вдруг с неё соскользнула юбка. Щёки обдало жаром. Боргента стремительно присела, подняла юбку и крепко сжала её рукой. Не только с погодой творилось непонятное. С самой Боргентой — тоже. Вот уже который день подряд она замечала, что стремительно худеет. Аппетит пропал. То и дело тошнило. И одежда становилась всё больше и больше.

Не то чтобы Боргенту это расстраивало. Она сражалась со своим весом лет с двенадцати, с тех пор, как чётко осознала, что такая, какая есть, она совсем не похожа на принцессу из любимых сказок и легенд. Максимум, на кого она тянула — это на смешную ворчливую служанку принцессы, которая либо помогает влюблённым соединить сердца (да и не только сердца, чего уж), либо мешает им, постоянно попадая в нелепые ситуации.

Такая роль Боргенте не нравилась категорически. Как и любая девочка, она хотела быть главной героиней истории, хотела, чтобы именно на ней застывали восхищённые взгляды. Однако природа сыграла злую шутку. В самом скелете Боргенты не было ни на дилс благородной хрупкости, но это ещё полбеды. А плохо было то, что, несмотря на все успехи в спорте, похудеть она не могла.

И вот теперь, после того, как судьба в очередной раз выдернула счастье из-под носа, вес вдруг начал уходить.

— Ешь, — сказал Мелаирим, когда она вернулась.

Посреди домика появился невысокий каменный стол — сидеть предполагалось на полу — довольно скромно накрытый. Увидев чашку чая, ломоть хлеба и пару яблок, Боргента отвернулась.

— Тебе нужно есть, иначе ты умрёшь, — сказал Мелаирим.

— Не могу...

— Посмотри мне в глаза.

Она подчинилась. Задрожала, потому что взгляд этого человека пронзил её до глубины души.

— Ты можешь. Повтори.

— Я... Могу.

Мелаирим кивнул на стол, и Боргента послушно опустилась на дощечку, заменявшую сиденье.

— Я не могу дальше идти, — сказала она, когда после завтрака Мелаирим собирал вещи в мешок.

— В чём проблема? — Он даже не взглянул в её сторону.

— Мне одежда стала велика. С меня всё сваливается.

— Придумай что-нибудь. К вечеру мы будем в нужном городе, возьмём тебе одежду.

«Возьмём одежду»! Как это вообще делается? «Взять одежду» — ей, Боргенте, которой с детства всё шил личный портной.

Когда Боргента всхлипнула, Мелаирим всё-таки повернулся к ней.

— В чём дело? — Участия в его голосе не было, но Боргента обрадовалась хотя бы такому знаку внимания.

— Я не понимаю, что со мной творится, — прошептала она.

Мелаирим подошёл к ней, сел напротив. Стол оказался между ними.

— Правда не понимаешь?

Боргента качнула головой, почувствовала, как слёзы побежали по щекам.

— Хорошо. Тебе наврать в утешение, или ты способна услышать правду?

— П... Правду!

— Ты беременна.

Слёзы высохли. Слов не нашлось. Раскрыв рот, Боргента смотрела в спокойные глаза Мелаирима, и ей казалось, что весь мир вокруг неё кружится всё быстрее и быстрее.

— Ты беременна, — повторил Мелаирим. — Полагаю, я не должен объяснять тебе, как это получилось. Обычно женщина набирает вес после зачатия, но порой случается и наоборот. Считай, что тебе повезло. Кроме того, твой ребёнок необычный. Я уже вижу в нём... сильные способности. Он требует от тебя слишком многого.

— Я беременна? — переспросила Боргента и осторожно, будто приручая дикую лошадь, положила ладони на свой живот, с каждым днём становящийся всё более плоским. — От... От Мортегара...

— Не совсем... Но пусть будет так, — пробормотал Мелаирим и поднялся. — В любом случае это будет трудно. Чтобы дожить хотя бы до родов, тебе придётся заставлять себя есть, иначе ребёнок выжжет тебя, иссушит. Насколько я могу предположить по его пламени, ему уже не меньше месяца. Это будет необычный малыш...

— Что?! — изумилась Боргента. — Как?.. И что значит «пламени»?

Мелаирим показал ей тыльную сторону правой руки, и Боргента вновь лишилась дара речи, увидев на неё Огненную алую печать.

— Когда недавно трясся вулкан, у меня поднялся ранг, — сказал Мелаирим, скрывая печать. — Теперь мне доступно Магическое зрение. Ребёнок будет величайшим магом Огня, хотя зачат не в Благословенную неделю. Но это неважно. Скоро традиция Благословенной недели уйдёт в прошлое. Магия будет течь повсюду реками. Огненным реками! — Он засмеялся, как безумец.

Голова шла кругом. Боргента не знала, плакать ей, или смеяться. Хотелось странным образом и того, и другого. А ещё — спрятаться под одеяло от всего мира и дрожать. Она будет матерью! Как такое вообще возможно?!

— Что же мне делать? — прошептала она.

— Прямо сейчас — вставать и идти.

— Но... Но ведь... Я должна заботиться о ребёнке. Зачем я куда-то иду? Вы сказали, что мы ищем Мортегара...

— Так и есть. Я каждую ночь пытаюсь дотянуться до него через твоего ребёнка. И этой ночью видения были особенно яркими. Что-то там происходит с Мортегаром. Он стал сильнее. Правда, не поумнел. И, как он ни старается укрыться, я услышал слово, которое мне было нужно.

— Что за слово? — прошептала Боргента, ничего уже не понимая.

Мелаирим оскалился в улыбке:

— Дирн!

Несколько минут спустя они вышли на улицу и двинулись в северном направлении. Боргента стянула пояс юбки и завязала его узлом, стараясь не думать, что нижнее бельё тоже стало ей великовато и того гляди может преподнести сюрприз. Надо было одеться более подходящим образом для путешествия, но разве Мелаирим предоставил ей такую возможность?

Через каждые несколько шагов она осторожно трогала живот рукой, и ей казалось, будто она что-то чувствует там. Пусть не ладонью, но сердцем, или душой. И дыхание прерывалось от волнения.

Глава 33

Хвала всем мыслимым и немыслимым Стихиям — в эту ночь я спал без снов. Было у меня такое опасение, что, только вырубившись, я опять окажусь в лесу, увижу костёр и сидящего перед ним... Кого? Мага? По местным меркам он, верно, и магом-то считаться не мог — без печати...

Но обошлось. Если и приходили какие-то сны, то я их не запомнил. Пробуждение напоминало выныривание с огромной глубины. Такой глубины, что вода там абсолютно, непроницаемо чёрная. Но вот гребок следует за гребком, вода вокруг постепенно светлеет. В какой-то момент она стала красноватой — это солнечный свет упал мне на веки. Я осознал, что лежу на чём-то мягком с закрытыми глазами.

Маг Пятой Стихии. Ранг: 16. Текущая сила: 100. Пиковая сила — 280

Магический ресурс: 1700

Производится исследование заклинания «Мессенджер «Социофоб». Завершено 17%

Мудрость в день: Рыцарь спит — служба идёт

Очень, блин, мудро! Сказал бы, что Ардок глумится, но откуда бы ему знать поговорки моего мира. Значит, моё подсознание. Прав был старик, ум — не самая сильная моя сторона. Вот и мудрости соответствующие.

Мысленно смахнув все сообщения с экрана своего зрения, я открыл глаза и непроизвольно дёрнулся. Натсэ и Авелла лежали поперёк кровати перпендикулярно мне и, подперев подбородки ладонями, не сводили глаз с моего лица. Обе безмятежно болтали ногами в воздухе, как Лолита в одноимённом фильме.

— Проснулся, — шепнула Авелла.

— Живой, — согласилась Натсэ.

— А почему мы шепчем? — прошептал я.

— Разговаривает, — заметила Авелла.

Натсэ вытянула руку и потыкала меня пальцем в плечо.

— Морт? Ты как?

— Да нормально. — Я приподнялся на локте, прислушиваясь к ощущениям. — Позавтракать бы...

— Это бы можно, — сказала Авелла. — А ты точно проснулся? С тобой всё хорошо?

— Да в чём дело-то? — Я резко сел в постели. — Почему вы ведёте себя так...

Я осекся. Кровать напоминала уцелевший клочок цивилизации в постапокалиптическом мире. Вокруг неё всё было завалено обломками. Окно выбито вместе со ставнями, стена в соседнюю спальню разрушена, потолок частично обвалился, дверь слетела с петель.

— Что это было? — вытаращил я глаза.

— Не знаю даже, — отозвалась Натсэ. — Никогда в жизни такого не видела.

— Угу, я тоже, — кивнула Авелла. — Мы как только тебя сюда принесли, едва успели раздеть и уложить, как тебя будто подбросило...

— Подлетел на метр над кроватью, — продолжила Натсэ. — Начал корчиться.

— Мы думали, ты умираешь! Попытались схватить — нас отшвырнуло.

— И — ветер в окно. Ураган просто. Кое-как смогли на кровать забраться, она будто в центре тайфуна оказалась, на ней даже простынь не колыхнулась.

— А потом стены начали трястись и рушиться.

— От тебя огонь во все стороны летел!

— Дом затопило, весь нижний этаж — точно!

— Но как до кровати дошло — сразу будто пробку выдернули.

— И Мекиарис приходила.

— Не одна. С ней призраков — штук сто, не меньше. Они выли, плакали, носились вокруг кровати.

— Если бы не Натсэ, я бы умерла от страха!

— Если бы не ты, я б тут сама рехнулась.

Они замолчали и уставились на меня. Я с открытым ртом таращился на них.

— С... С-серьёзно?

Кивнули. Очень серьёзно кивнули.

— Вообще ничего не помню и не чувствую... И что, теперь каждую ночь так будет?

— Понятия не имею, — сказала Натсэ. — Но одно точно: спим теперь только вместе. Это уже вопрос жизни и смерти. Ладно, белянка, пошли вниз, посмотрим, уцелели ли какие-нибудь продукты.

— Всё уцелело, — сообщила Авелла, осторожно опуская одну ногу на пол. — Я все продукты в Хранилище спрятала же. Чтобы не испортились.

— Это ты умница! Морт. Ждём тебя через двадцать минут за столом с интересным рассказом о том, кто ты теперь есть и как с тобой быть. Эй! — Натсэ громко щёлкнула пальцами у меня перед носом, когда я попытался вытянуться в постели. — Не смей засыпать! Мы ещё жить хотим.

Они с трудом выбрались из заваленной камнями комнаты. Обе в почти одинаковых тоненьких ночнушках. Я задумчиво проводил их взглядом. А ведь можно было и отложить завтрак минут на двадцать-девяносто... Ладно, успеется. Есть, наверное, и поважнее дела сейчас. Например, вот этот пролом в стене под окном, из него дует, между прочим. Да и вообще.

Усевшись в постели со скрещенными ногами, я глубоко вдохнул. Так! Сосредоточились. Время разобраться, кто я такой. Помнится, интерфейс говорил что-то о слиянии древ заклинаний...

Не успел подумать — древо появилось перед глазами. Я присвистнул. До сего момента схематическое изображение древа было двухмерным, теперь же передо мной была полноценая 3D-модель. Подчиняясь мысленным сигналам, она крутилась, поворачиваясь ко мне то чёрной, то красной, то синей, то белой стороной. Увидеть древо в целом я не мог — складывалось впечатление, что «в целом» его и не существует. Модель была сугубо умозрительной.

Так, хорошо. А где же тогда древо Пятой Стихии?

У Пятой Стихии нет древа заклинаний

Создание древа заклинаний для Пятой Стихии невозможно

Офигеть. И что делать? Как будто купил загадочную ерунду на Али-Экспрессе, а продавец забыл инструкцию приложить. Ладно, попробуем иначе. Что там старик у костра говорил? Пятая Стихия — это дух. Ну, с Мекиарис понятно. А как насчёт всего остально...

Я не успел даже додумать. Почувствовал что-то на правой руке, взглянул туда и увидел четырёхцветную печать — пустой круг, без руны. Моргнул от неожиданности и чуть не вскрикнул. Мир изменился.

С одной стороны всё вроде бы осталось как прежде. Внешне. Но у меня, вдобавок к зрению, слуху и прочим чувствам, добавилось новое. Я начал чувствовать иначе. И теперь всё вокруг казалось живым. Живая смятая простынь на кровати, живая кровать. Живой ветерок залетает в пустой оконный проём. Живые стены, живые камни валяются на живом полу... И воздух был живым. Я его не то видел, не то ощущал каким-то другим, непонятным пока органом чувств.

Вытянул руку и, подчиняясь невнятной команде, воздух собрался в шарик у меня на ладони. Его никто не сумел бы разглядеть, но он — был. Молекулы воздуха, будто заключённые в невидимый и неосязаемый сосуд круглой формы, суетились на одном месте. Но вот я изменил свою мысль, и сферическая форма разрушилась. В руку мне легла невидимая рукоятка воздушного меча. Взмахнув им, я почувствовал, как воздушное лезвие разрезает воздух. С ума сойти... Я не брежу?

В порядке эксперимента слегка резанул по простыне и увидел такой хирургически точный надрез, что даже ни одна нитка не торчала. Ткань разошлась беззвучно.

Я разжал руку. Меч исчез. Сосредоточившись на простыни, я отдал ей приказ: «Восстановись». Ничего не произошло. Тогда я более детально представил, как сращиваются края разреза — тщетно.

Перевёл взгляд на окно и повторил приказ. И вот тут эффект оказался невероятным. Несколько камней прилетели снаружи, другие — подкатились по полу. Секунды две прошло, и все камни аккуратно встали на свои места. Потом крохотные щели заткнули камешки помельче, вплоть до песчинок. Будто волна пробежала по каменной кладке и исчезли следы разломов.

Но потом всё стало ещё веселее. С пола поднялись осколки стекла и вернулись в раму. Я непроизвольно вскрикнул, увидев, что окно вновь сделалось целым и даже засверкало на солнце, будто только что вымытое.

Разблокирована ветвь древа Земли: работа по стеклу

Магический ресурс: 1500

Я закрыл глаза. Так стало ещё легче. Я будто ощутил жизнь дома в целом. Может, что-то подобное могла чувствовать и Натсэ? Может, поэтому она и находила дорогу в незнакомых местах?

— Я хочу восстановить всё, что разрушил этой ночью, — шепнул я.

Не видел, но чувствовал, как на теле дома зарастают раны, как дух дома с благодарностью уступает мне. Я слышал, как едва уловимо брякают, соединяясь, камни, как стёкла встают в оконные рамы. Внизу вскрикнула Авелла — наверное, разрушения добрались и дотуда, а теперь самоустраняются.

Восстановление разрушений завершено.

Магический ресурс: 750

Магический ресурс меньше 50%. Исследование заклинания временно приостановлено

Я открыл глаза и тут же услышал, как по каменному полу в коридоре торопливо шлёпают босые ноги. В дверном проёме (дверь на петли таки не наделась, но хоть проём восстановился) почти одновременно появились Натсэ и Авелла. Уставившись на меня широко раскрытыми глазами, они хором крикнули:

— Ты видел?!

— Я — сделал! — сказал я не без самодовольства. — Я — маг Пятой Стихии. Что бы это ни значило.

Глава 34

На завтрак Натсэ и Авелла пожарили около 9000 яиц, да ещё с мясом и картошкой. Есть получалось с трудом — меня заставляли делиться богатым внутренним опытом. Им-то двоим хорошо было — лопают себе и слушают. А мне говорить приходилось. И при всех своих магических способностях, одновременно говорить и есть у меня никак не получалось.

— Итак. — Утолив голод, Натсэ отложила вилку и промокнула губы салфеткой. — Подведём итоги. Город со дня на день падёт под атакой лягушек. Асзар знает, кто мы такие, но не сдаёт только потому, что на нас нет ориентировок от клана Земли. Дамонт не ищет нас по официальным каналам. А Морт — маг Пятой Стихии. Правда, что это значит, никто из нас не знает.

— Ефё как внает! — невнятно, с набитым ртом проговорила Авелла, и глаза её загорелись. — Я ивуфала...

— Сначала прожуй, потом говори, — терпеливо сказала Натсэ.

Авелла, покраснев от натуги, усиленно задвигала челюстями, а Натсэ перевела взгляд на меня.

— Я больше всего беспокоюсь из-за Дамонта, — сказала она. — Мне непонятно его бездействие. И я вижу только одно возможное объяснение...

— Он не хочет нас убивать, — предположил я.

— В точку. Убивать — не хочет. И прекрасно понимает, что если начать нас искать, мы запаникуем, потому что с нашей точки зрения нас нужно казнить.

— Так что тогда? — пожал я плечами. — Может, написать ему?

Магический ресурс: 1200

Исследуется «Мессенджер «Социофоб». Завершено 18%

Да отстань ты! Я ведь и по-другому написать могу. Ну не пришёл ещё час мессенджера — что поделать. Лавры Павла Дурова ждут меня. Подождут.

— Но если подумать дальше, — продолжила Натсэ, барабаня пальцами по столу, — то Дамонт вполне мог спрогнозировать такой ход мыслей с нашей стороны. Зачем зря гробить боевых магов, когда можно просто натолкнуть нас на мысль, что мы прощены, и мы сами вернёмся в Сезан. Нас можно будет взять голыми руками.

— Паранойя какая-то, — поморщился я.

— Паранойя спасла больше жизней, чем об этом принято думать. Морт! — Натсэ потянулась через стол, положила ладонь мне на руку. — Не торопись. Сдаться мы всегда успеем.

— Я не под крылышко к Дамонту хочу! — слегка рассердился я на её снисходительный тон. — Просто если он нам не враг, то нас он как минимум очень внимательно выслушает. И если мы скажем ему, что творится в Дирне... — Я покачал головой, вспомнив сны и то, что видел вживую. — Я пока не вижу, как мы сами со всем этим справимся. А лягушки придут нынче ночью. Я... Не знаю, как-то я это чувствую. Они тоже меня чувствуют.

Глядя в фиолетовые глаза Натсэ, я искал там нечто вполне определённое и нашёл. Теперь, будучи магом Пятой Стихии, я с особенной лёгкостью считывал движения души. И увидел, как снисходительность сменилась уважением и хорошо подавляемым страхом. Натсэ убрала руку.

— Всё! — с облегчением воскликнула Авелла. — Прожевала. Можно говорить?

— Давай, — улыбнулась ей Натсэ.

— Пятая Стихия — это дух! — выпалила Авелла ключевую мысль. — Дух — всего. У каждой вещи есть дух. И все они составляют вместе духи Стихий. А те, в свою очередь, — дух мира. Маг Пятой Стихии обращается не к Стихиям, но к духу напрямую. И он может одновременно работать со всеми стихиями, потому что дух, по сути, один. Вот кто ты такой теперь, Мортегар!

В её взгляде временно читалось фанатичное преклонение. Но я хорошо знал Авеллу и понимал, что это пройдёт. Как бы она ни была в меня влюблена, дурочкой она от этого не становилась, да и общество более жёсткой Натсэ шло ей сугубо на пользу.

— Ну, я как-то так и понял, да, — кивнул я. — Мне даже праязык теперь не нужен. А зачем древа заклинаний остались — вообще не понимаю.

— Так ты же Заклинатель, — объяснила Авелла. — Они тебе нужны для разработки новых заклинаний.

— Кстати! — встрепенулась Натсэ. — Новое заклинание Микроэлементы — твоё? Что это вообще такое?

Я объяснил. Авелла объяснением не впечатлилась, а вот Натсэ заинтересовалась. Она закрыла глаза, на правой руке мигнула её чёрная печать.

— Ого, — сказала Натсэ, взглянув на меня. — Вот... Вот это — да...

— Тоже так думаю, — кивнул я. — Особенно когда торопишься, а поесть надо...

— И всё? — скептически пожала плечами Авелла. — Только если...

— Нет, — перебила Натсэ. — Ещё можно есть сколько угодно и не толстеть.

Вот теперь глаза у Авеллы загорелись. Однако она не стала громко выражать восторгов, просто молча положила себе на тарелку ещё порцию и повернула правую руку так, чтобы тыльной стороны было не видно. Кажется, я присутствовал при рождении нового правила этикета этого мира.

***

Покончив с завтраком, я начал переодеваться в уличное.

— Ты куда? — насторожилась Натсэ.

— На работу, — с потаённой гордостью сказал я. — Меня вчера в кузню взяли. Что? С лягушками ведь мы бесплатно воюем, а зарабатывать как-то надо.

Натсэ несколько секунд о чём-то переживала, стоя в проёме спальни, потом буркнула:

— Так это что теперь... Ты будешь ходить на работу, а мы сидеть дома и готовить ужин?

— Ну... Получается, так, — развёл я руками.

— Прямо как настоящая семья! — обрадовалась Авелла, появляясь в проёме рядом с Натсэ. — Мортегар, а ты, прежде чем уйдёшь, сделаешь нам ванну?

Я сделал. Теперь, с Пятой Стихией, это было ещё проще. Дух Воды охотно отозвался на мой зов, и ванна была готова через минуту. Я вышел из дома, стараясь не думать о словах Авеллы: «Сделаешь НАМ ванну». Воображение, однако, было не унять. На середине холма я остановился и нерешительно посмотрел назад. Может, на фиг эту работу?..

Нет! Держи себя в руках. Пора уже немного повзрослеть, Мортегар. Пусть девчонки проведут время друг с другом, если им так хочется. В конце-то концов, им тоже нужно друг к другу привыкать, без посредника в моём лице. Даже традиционная семья — дело явно не простое, а то, что у нас — это вообще высший пилотаж. Но пока, кажется, всё идёт в нужном направлении. Непонятно, правда, в каком. Но — в нужном.

Чтобы развеяться и выбросить из головы нерабочие мысли, я решил для начала прошвырнуться по рыночной площади. Благо и причина была — теперь мне точно необходимы перчатки. Случайно засветить печать Огня — опасно для жизни. Но у меня даже не печать Огня в случае чего засветится, а такое незнамо что, что неизвестно, как на это среагирует тот же Асзар. Да и кузнецы-простолюдины тоже.

Я не сразу почувствовал, что местные жители косятся на меня как-то недобро. А когда почувствовал, только надвинул шляпу на глаза. Шляпа — всё-таки вещь отличная в некоторых случаях. Устроив таким образом себе некое подобие уединения, я задумался, в чём, собственно, дело. Наверное, Асзар не успел ещё отменить поборы! И вполне возможно, что разъярённые нашим вторжением лягушки ночью/утром вышли в город и убили ещё кого-нибудь. Н-да, печально... Однако как вы на меня ни смотрите, а заставить испытывать чувство вины не сможете. Уж чья-чья, а моя-то совесть чиста. Не я сюда этих лягушек приволок, и деньги брал тоже не я.

Но вот факел-то я принёс... Блин! Ладно, немного чувства вины не повредит, ведь правда же?..

— Доброго утра! — сказал я, найдя прилавок со всякими кожаными мелочами. — Нужны перчатки из тонкой кожи, без пальцев.

— Нет таких, — с видимым удовольствием ответил продавец, толстый мужик в рубашке с засученными рукавами. Волосатые руки он сложил на груди, всем своим видом демонстрируя неприступность.

Только тут я заметил странное. Ещё пару дней назад в Дирне грозила вот-вот начаться зима, а теперь солнце даже ранним утром припекает по-весеннему ласково. Мужик-продавец, вон, в одной рубашке. А я в плаще, как дурак...

— Тогда обычные, — сказал я.

— И обычных нет. Закончились.

Я окинул взглядом прилавок. Перчаток на нём было видимо-невидимо.

— Размерчика вашего нет, — пояснил продавец с усмешкой. — У меня глаз намётанный.

Мне совершенно недвусмысленно давали понять: шёл бы ты отсюда, маг залётный. И затылком я чувствовал враждебные взгляды. Даже без магического зрения понимал, что сзади собирается толпа. Сходил, блин, за перчатками... Ладно, отставить панику. Уж разделаться с толпой простолюдинов я смогу примерно миллионом способов. А отделаться — ещё тысячей. Проще всего — уйти в землю. Мне даже заклинание для этого не нужно, я просто чувствую: могу. Земля позволит.

— Кого из погибших ты хочешь вернуть, не продав мне перчатки? — спросил я.

Продавец вздрогнул. К прямой конфронтации он оказался не готов.

— Простите, господин маг, не понимаю вас, — процедил он сквозь зубы.

Я сунул руку в карман плаща, достал серебряную монетку, положил на прилавок. В этом мире я прожил достаточно, чтобы понимать: одного гатса хватит пар на десять перчаток. Но продавец посмотрел на монету с презрением.

— Кого из погибших вы хотите вернуть мне этой краденой монетой? — спросил он.

Я открыл было рот, чтобы сказать, что денег я не брал, что это всё Гетаинир, но не смог выдавить ни звука. Потому что вспомнил: монета эта из аванса, который как раз Гетаинир мне и выдал. И, наверное, выражение моего лица стёрло последние сомнения торговца.

Он посмотрел куда-то мне за спину и чуть заметно кивнул. Я почувствовал опасность за миг до того, как услышал свист воздуха, рассекаемого чем-то увесистым...

Глава 35

Шестое чувство, Пятая Стихия — что-то такое дало мне понять, что бить будут по голове. Может, элементарная логика, сработавшая в фоновом режиме: куда бы я сам попытался ударить мага, подкравшись сзади? Это ж маг! Его даже если ножом в почку ударить, он может, умирая, сотворить какой-нибудь страшный экстерминатус. А от удара по затылку со всей дури редкий отморозок не вырубится. С вырубленным же магом делать можно всё, что угодно.

Я пригнулся и пропустил неизвестное оружие над собой. Услышал, как сверху взвыл потревоженный воздух и мысленно выдохнул: спасся! Осталось только сообразить, что же теперь делать.

Убивать я не хотел, потому что гнев окруживших меня людей вполне понимал и от всей души им сочувствовал. Но ясно было, что лезть к ним сейчас со своим сочувствием — идея, мягко говоря, скверная. Лучшая китайская стратегия — бежать — мне тоже не понравилась. Кто бежит, тот по определению виноват. Значит, нужно принять бой, но не убивать. Играем во второго «Терминатора», блин... А, да, ещё сверхзадача: пользоваться только магией Земли и Воды. Пусть легенда уже трещит по швам, но всё-таки приличия соблюдать надо.

Для начала я призвал доспехи и меч. Выпрямился, развернулся и встретил лицом к лицу злющего красномордого мужика с всклокоченной бородой. Ударить он меня пытался настоящей оглоблей, но, промахнувшись, утратил равновесие и временно превратился в лёгкую мишень.

Я перебросил меч в левую руку, лезвием коснулся оглобли, не давая ей вернуться в исходное положение, а правой, от души размахнувшись, ударил мужика в зубы. Он изумлённо всхрюкнул и обрушился на землю.

— Не надо так больше делать! — сказал я громко. — Кто-нибудь может и пострадать.

— Щас ты пострадаешь, — пообещали мне, и в голову врезался камень.

Частично удар сгладил шлем, частично сказалось то, что камень был таки моей стихией. Но всё равно удар вышел сильным. Я пошатнулся, взмахнув руками...

— Н-на, с-ка! — послышалось сзади, и что-то врезалось мне в затылок, треща, ломаясь. Это продавец кожаных товаров нанёс удар — табуреткой, наверное, или ещё чем в таком духе.

Потеряв ориентацию, я упал на колени, выронил меч, уперся левой рукой в землю рядом с ним. Пинком в плечо меня повалили окончательно.

— Бей его! — завизжал женский голос.

Похоже, мне светило вступить в битву с целым городом. Прямо как в первой «Тёмной Башне». Но там герой был немного другой. Во-первых, у него были револьверы, а во-вторых, ему было до некоторой степени по фиг на жертвы. У меня же не было ни того, ни другого.

Захват

С полдюжины разъярённых обывателей попались в простейшую ловушку. Земля пожрала их до пояса. Это дало мне время схватить меч и подняться.

— Хватит! — рявкнул я как можно страшнее. — Не заставляйте меня вас убивать!

— Всех не переубиваешь! — опять завизжала женщина. На этот раз я её увидел. В собравшейся толпе она выделялась красными глазами и растрёпанными волосами, как будто не так давно пыталась их с корнем выдрать, да не успела — услышала, что на площади сейчас мага бить будут, и побежала участвовать.

Однако она ошибалась. Я именно что мог перебить всех. Но не хотел.

Толпа хлынула на меня. Они наступали на своих увязших в земле товарищей, спотыкались об них и падали под ноги идущих следом. Я попятился, но сзади меня тут же попытались схватить. Кто-то вцепился в шлем, дёрнул, и голова лишилась защиты.

Меня ударили в лицо. Снова и снова. Сорвать остальные доспехи людям оказалось не под силу, а бить в глухую броню они не пожелали. Так что доспехи сослужили мне дурную службу: били меня исключительно в лицо и по голове.

И после пятого или шестого удара что-то у меня в голове сместилось.

Удар вызвал ярчайшую вспышку-воспоминание. Однажды в школе меня вот точно так же окружили толпой. Кого там только не было — и из старших классов, и из младших. Началось как игра, потом народу оказалось слишком много и началось что-то вроде коллективного безумия. Как всегда, сработал закон подлости, и учителя находились где угодно, только не здесь, чтобы остановить озверевших подростков. Я в мельчайших деталях вспомнил эти перекошенные от идиотского гнева раскрасневшиеся лица, орущие ругательства рты.

Они сами не знали, почему бросились на меня. Просто так полагалось: видишь, как твой друг «бьёт лоха» — подойди и впишись ради прикола. А тут внезапно мимо проходило слишком много «друзей», и та система, которая обычно была саморегулирующейся, вышла за собственные границы.

Тогда я мало что мог сделать. Не мог даже позвать на помощь, потому что искренне считал это позором. Но теперь... Теперь я стал другим.

— Ладно, — прошептал я и, увернувшись от очередного удара, врезал в ответ.

Кулак в латной перчатке попал в чей-то висок, и человек упал кулём. Был миг, когда я увидел над его телом едва заметную серебристую дымку и понял: всё. Я убил человека.

Не было ни раскаяния, ни страха. Наоборот — словно бы рухнули стены, удерживающие меня. Вдохнув полной грудью, я поднял меч и рубанул — не глядя, не целясь. Почувствовал, как лезвие режет плоть и улыбнулся.

Мне показалось, что людей испугала даже не кровь, а эта моя улыбка. Потому что в этот миг я не просто убивал, я — хотел убивать. Жаждал убивать ещё и ещё, потакая некоей гнилой страсти внутри себя, ублажая то, что я раньше наивно считал Искоркой, и что на самом деле оказалось частью меня. Той частью, которая не могла перейти на древний факел. Ещё несколько серебристых сгустков, не видимых никому, кроме меня, взлетели и растворились в воздухе.

Толпа отхлынула. Послышались испуганные вопли. Я опустил взгляд...

Шестеро попавших в плен земли оставались на месте. Троих затоптали до смерти, переломали их, как игрушки. Трое были живы и отчаянно пытались вырваться. Я усилием мысли позволил им это сделать. Земляные тиски раздались, и мужики бросились вон на карачках, от страха не пытаясь даже нормально встать на ноги.

Под ногами у меня осталось три трупа. Один — тот, которому я разбил голову. И ещё двое — зарубленных мечом. С облегчением я понял, что все трое — мужчины, взрослые. Осознать себя убийцей женщины или ребёнка мне было бы тяжелее.

— Стража! Стража! — зародился крик.

Я поднял голову. Толпа раздалась, и на пустое пространство выбежали двое стражников в лёгком подобии доспеха, способном защитить разве что от удара ножом в пьяной драке. Они были вооружены — держали нечто наподобие ятаганов, очень грубо выкованных и местами тронутых ржавчиной.

— А слабо было на две минуты раньше появиться, а? — прорычал я, всё ещё не в силах справиться с внезапно проснувшимся гневом.

Стражники молча смотрели то на меня, то на мертвецов. Их можно было понять: ситуация сложная. Вроде бы людей надо защитить, вроде бы и вот он, подонок, которого все ненавидят. Но вот беда — он маг. Нечасто, видимо, маги в Дирне устраивают бойни.

— Надо звать магического стража, — буркнул один и подчёркнуто медленно спрятал ятаган. Второй последовал его примеру и кивнул. Потом оба посмотрели на меня, будто ожидая разрешения.

Толпа зароптала. Видно, разгорячившись, они надеялись, что стража сейчас наведёт справедливость, а стража пошла на попятный. Мне сделалось мерзко.

Я отозвал доспехи, убрал меч в Хранилище и, не обращая внимания на собравшихся, вернулся к прилавку. Продавец, разбивший мне о голову табуретку, так и стоял там, в общем побоище он не участвовал. Однако обильно потел и таращил глаза, ожидая расплаты.

— Голова болит, — пожаловался я ему зачем-то. — А я ведь просто хотел купить перчатки...

— Д-да, вот, пожалуйста, — пробормотал он.

Я опустил взгляд и увидел, как он подвигает ко мне пару перчаток из тонкой кожи, с обрезанными пальцами. Я взял их, примерил. У продавца и в самом деле оказался намётанный взгляд — перчатки сели, как родные. Я даже улыбнулся. Вспомнил свои первые шаги в этом мире. Каким я был тогда маленьким и слабым... А с другой стороны, какой простой тогда была жизнь! Можно было слушаться Мелаирима с Талли, или послать их. Всего два варианта. А теперь? Теперь у меня никакого ориентира не было, даже негативного.

— Благодарю, — буркнул я и пошёл прочь.

Никто не пытался меня остановить. Стражники так и топтались на месте, не решаясь что-либо предпринять. Озверевшая толпа сверлила мне спину злобными взглядами.

И за этих людей я планирую умирать... Можно подумать, кто-то из них хотя бы спасибо скажет. Можно подумать, нужно мне от них это «спасибо»...

Глава 36

В кузне меня встретили странными взглядами, и вообще атмосфера была напряжённой.

— Ну? — спросил я, вешая плащ на крючок. — Как там новые подковы пошли?

— Во! — показал мне большой палец кузнец Балтак, который изволил взять меня в подмастерья. — В двух деревнях показал — заказов теперь гора. Кузнецов-то хороших там — раз-два и обчёлся, да и те пьют.

Остальные молчали, стоя поодаль, возле наковален, и бросали на меня мрачные взгляды исподлобья.

Я откашлялся:

— Давайте сразу проясним... Там, на площади, меня только что пытались убить за то, что лягушки жрут людей, а Гетаинир запросил огромные деньги. Так что можете считать, что ваш гражданский долг уже выполнен. Гетаинир действительно отдал мне половину аванса, но эти деньги я передал Асзару, магическому стражу, и он обещал решить, как их вернуть. Сам Гетаинир сейчас в тюрьме, больше ему никто ничего не заплатит. А я... Ну, я постараюсь что-то придумать с лягушками и болотами. Не сразу. Но постараюсь. А пока у меня нет денег, и мне нужна работа. Поэтому предлагаю обсудить, сколько я буду получать и сколько должен буду делать.

Кузнецы переглянулись. У меня возникло такое ощущение, что они вели какой-то мысленный диалог, как будто были магами, и моё заклинание уже происследовалось.

Исследуется «Мессенджер «Социофоб». Завершено 20%

Не, не происследовалось. Значит, это какая-то спонтанная телепатия.

— Так-то вроде складно говорите, — пробормотал Балтак, почёсывая в затылке. — Да вот, боюсь, если вас тут видеть будут, нам кузню спалят. Народ уж больно озлобился...

— Нынче опять детей пожрали, — поддакнул другой кузнец.

— Может мне кто-нибудь объяснить, — не выдержал я, — какого Огня дети делают на улице ночью, либо утром, в час тумана? Это что, такая местная забава?

— Да если бы на улице, — поморщился Балтак. — Лягухи в дома лезут. Как — никто не понимает! Вроде и ставни закрыты, и стёкла целы. А утром заходит человек к ребёнку в комнату, а там...

Он не договорил. Я вполне мог себе представить, что там.

— Через закрытые ставни? — переспросил я.

Кузнецы закивали.

— В туман, что ли, превращаются? — озадаченно буркнул я. — Как вампиры...

Вот это новость. Если всё действительно так, то никакой пользы от рун (которые я, кстати, и чертить-то толком не умею) не будет. Туман они не удержат, разве только трясину.

— Может, и в туман, — откликнулся один из кузнецов. — Мы того не знаем, мы не маги...

Все они смотрели на меня, как на неведому зверушку, с настороженным интересом. Вроде бы и помощи ждали, и сомневались, что я ради них пальцем о палец ударю. Верили и не верили, что я на что-то способен. А у меня как раз начал вызревать один из тех безумных планов, что я так всегда любил.

— Туман ведь от леса ползёт, так? — спросил я.

— Ага, — кивнул Балтак. — С другой стороны города — деревня. Там тоже клубится, но так, обрывками. А вот то, что весь город по кругу обболотило...

— Постой, — спохватился я. — А как же ты в деревню-то проходил? Через болота.

Балтак хитро усмехнулся:

— Ну, господин Ямос... Болот бояться — денег не видать.

— Ладно, понял, отстал, — улыбнулся я в ответ. — А по деньгам-то чего?

Начался деловой разговор. Мы много спорили, кричали. Я даже не заметил, как меня стали называть на «ты» и по матери. В общем, завязались непринуждённые товарищеские отношения.

— Оклад могу положить — пятнадцать гатсов в месяц, — рубанул воздух ладонью Балтак, пресекая дальнейшие прения. — Больше — ну никак! Ну всякое тут бывает — бывает, что и без работы сидим.

Пятнадцать гатсов, тогда как жильё наше стоит двадцать...

— А сверх оклада я что-то заработать смогу? — печально спросил я.

— А то ж! — всплеснул руками Балтак. — Вот на подковы заказ исполним — так ещё десятку сверху получишь. Обычно подмастерьям меньше платят, но тут...

Но тут да, поди разбери ещё, кто кому подмастерье. Хм, двадцать пять гатсов. Можно сказать, в этом месяце аренду и питание я успешно отбиваю. Может, даже с одеждой — не помню, сколько на шмотки улетело. Недурно. Хотя и мелковато... В который уже раз я с тоской вспомнил о своих утраченных богатствах, так легко доставшихся и так легко ушедших.

— Расти надо, — подвёл я итог разговору и своим размышлениям. — Мы должны больше зарабатывать!

И вот опять кузнецы переглянулись. Я насторожился...

— Ну... Есть тут ещё одно дельце, — буркнул кузнец.

Не всем хотелось делиться со мной «дельцем», это я видел по глазам. Но Балтак был старшим, и он принял решение:

— Дельце-то такое... Как бы Асзар не узнал, или ещё там кто... Стража, там...

— Ну? — подбодрил я.

Балтак не торопясь прошёл к верстаку и вытащил из-под него свёрток. Развернул тряпку, и я увидел плохо сработанный меч. По-настоящему плохо. Тяжёлый, громоздкий, без дола, с бессмысленно широким и коротким лезвием.

— Дай сюда! — не вынесла душа поэта.

Балтак протянул меч мне, деревянной рукоятью вперёд. Рукоять была «деревянной» во всех смыслах этого слова. Разумеется, никто не старался её бережно вытачивать несколько дней подряд. Сколотили из двух деревяшек и кое-как придали более-менее округлую форму. Это было оружие не для войны, а для ополчения.

— Народ хочет на лягушек идти, — пояснил другой кузнец. — А кто защищаться просто. Мы, вот, сковали один, да получилось...

— Вижу, — вздохнул я и, закрыв глаза, нащупал Пятую Стихию, затаившуюся в клинке.

Рыцарь во мне был страшно оскорблён таким надругательством над металлом. Да и металл-то — смех один. Что это вообще? На подковы лучше брали. То ли перекалили с непривычки. Хрупкий клинок получился, в бою такой через минуту переломится. Но мы это сейчас поправим...

Я почувствовал, как дух меча, маленький и затюканный, внезапно вскинулся и словно прислушался к моему зову. А потом, переполнившись радостью, начал меняться.

Глаза у меня оставались закрытыми, и самого меча я не видел, но чувствовал, знал, что составляющие его молекулы судорожно бегают, выстраивая новые, более прочные связи.

Наконец, всё закончилось. Дух меча успокоился и больше уже не выглядел маленьким и слабым. Наоборот, теперь я чувствовал в нём самого настоящего воина. Тогда я открыл глаза и увидел в руке самый настоящий меч. Он стал длиннее, у́же, посередине вдоль клинка полегли долы. Какое-то высшее знание, пришедшее с посвящением в Орден Рыцарей, подсказывало мне, что всё сделано верно, по некоему канону, описать который я бы не смог под страхом смерти.

— Ого! — выдохнул кузнец. — И это... Много таких наделать смогёшь?

— А сколько надо? — спросил я.

— Много, — сказал Балтак. — Очень много, сэр Ямос. По пять дилсов за штуку, сверх оклада.

Магический ресурс: 1758

— Ну... — пожал я плечами, — так чего ждём? Тащите заготовки.

***

Работать без заклинаний оказалось одновременно легче и тяжелее. Легче — потому что не требовалось представлять древо, выбирать наиболее подходящее заклинание. Я был скован только своей фантазией. А тяжелее — потому что в каждой заготовке я видел свою неповторимую душу и старался подойти к ней индивидуально, раскрыть лучшие стороны и спрятать слабые. Металл всё же был очень плох, и, как я ни старался, настоящим рыцарским мечам мои поделки конкуренции составить не могли. Ну, так от них этого и не требовалось вроде.

Магический ресурс: 250

Я едва не выронил последний, двадцатый на сегодня меч.

— Поздравляю, сэр Ямос! — Балтак просто светился от восторга. — Вы честно заработали целый гатс.

Ага, перчатки отбились. За сегодня в ноль вышел и на том спасибо, как говорится.

— Круто, — сказал я вслух. — Когда получу?

— В конце дня расчёт, я ведь работу даю, — серьезно сказал Балтак. — Оклад — в конце месяца.

— А за подковы? — вспомнил я свои вчерашние трудовые подвиги.

Балтак хмыкнул с уважением но без особой радости. Покосился по сторонам. Коллеги молча, выжидающе на него смотрели. Складывалось такое впечатление, что попробуй он меня надуть — ему сейчас же дадут по шее. Ну, может, на улицу сперва выведут, чтоб я этого не видел. Субординация всё же.

— И за подковы сегодня, — махнул рукой Балтак. — Пятьдесят дилсов за работу и пятьдесят за выдумку.

Значит, сегодня я получу как минимум два гатса. Это уже значительно веселее! Наверняка я мог бы поторговаться. Да чего там торговаться! Как маг, я мог бы просто подвинуть Балтака в сторону и сам определить себе процент от прибыли. Но пользоваться социальным статусом мне не хотелось. Была такая наивная мечта в очередной раз — хоть чего-то достичь самому, пройдя тернистый путь снизу доверху пусть и с некоторым читерством. Подожду пару недель — подниму вопрос о повышении.

— Обед, — сказал Балтак, спасая меня от трудных финансовых размышлений.

На обед я с собой ничего опять не взял, но какие-то деньги в карманах были, а дальше по улице торговали пирожками, и я надеялся, что не все жители этого города хотят меня убить.

Объедать кузнецов я не захотел, как они ни предлагали, и пошёл к дверям, пока они убирали готовые мечи. За работой я выяснил, что простолюдинам действительно не положено холодное оружие, только по специальному разрешению. А кроме того, рыцарь, снабжающий простолюдинов оружием, изгоняется из Ордена и заключается под стражу, после чего его судят уже обычные маги. Откровение было жёстким, но я не испугался. Такому матёрому уголовнику, как я — статьёй больше, статьёй меньше...

В дверь постучали за миг до того, как я откинул засов. Я открыл дверь и увидел улыбающуюся Авеллу в неброском сером платье и с волосами, красиво уложенными на затылке.

— Привет! — пропела она. — А я тебе обед принесла. Можно войти?

Я посторонился, пропуская её внутрь. Кузнецы успели спрятать все намёки на оружие и теперь спокойно улыбались леди Авелле, которая, кивком поприветствовав их, подошла с пустыми руками к верстаку, за которым я ел вчера, и вытащила из Хранилища свёрток.

— Я хотела испечь хлеб, — оправдывающимся тоном начала она. — А Натсэ сказала, что тесто надо было с вечера ставить. Поэтому я сделала лепешки. И там ещё каша с мясом.

Она постучала по свёртку пальцем. Свёрток отозвался глиняным звуком горшочка.

— Спасибо, — улыбнулся я. — Спасла от голодной смерти.

Авелла покраснела от удовольствия.

— Ты бы не ходила одна по городу, — перешёл я к грустному. — Нас тут теперь не так чтоб очень любят.

— А я не одна, — отозвалась Авелла. — Меня этот дяденька подвёз...

— Кто подвёз? — выпучил глаза я.

Прозвучало как исповедь жертвы киднеппинга.

— Какой-то дяденька, я забыла, как он называется. Приехал к нам сегодня, тебя искал, я как раз идти собиралась, а у него карета...

— Авелла, — перебил я, — тебе мама в детстве не говорила никогда не садиться в карету к незнакомым дяденькам?

— Нет!

Да уж, техника безопасности в этом условно-средневековом мире хромает на обе ноги. Будут у меня дети — не дай бог, конечно! — я им всё расскажу. И про дяденек незнакомых, и про то, что, переходя дорогу, нужно посмотреть сперва налево, а потом — направо.

— И потом, он не незнакомый, — добавила Авелла. — Мы его видели. Помнишь? Это у него Гетаинир денег требовал.

— А! — дошло до меня. — Градоправитель?

— Точно! — щёлкнула пальцами Авелла. — Вот он как называется. Он снаружи, кстати, тебя ждёт. Сходи скорее, пока каша не остыла. Только я с тобой на всякий случай.

Это уже было интересно. Градоправитель ищет со мной встречи. Наверное, услышал о пленении Геттаинира и теперь хочет понять, как дальше дело пойдёт. Эх, мне б самому понять...

Глава 37

Скромная, но представительная чёрная карета стояла шагах в десяти от кузни. Лакей в светло-зелёной ливрее был до такой степени вышколен, что успешно отыгрывал роль манекена. Даже вороные лошади — всего две — казалось, включились в игру и стояли неподвижно. Я поборол искушение обойти карету и поискать сзади номер с тремя шестёрками. Просто представлю, как будто он есть. Самовнушение — великое дело.

Как только я приблизился, сзади кареты сверзился лакей, внешне мало отличающийся от кучера, и с поклоном открыл передо мной дверцу. Внутри сидел градоправитель. Лысеющий, грузный, в пенсне и с улыбкой.

— Здравствуйте, сэр Ямос! Уверяю — всего минутка вашего драгоценного времени. Если можно, ваша супруга могла бы подождать снаружи...

— Нельзя, — отрезал я, пропуская Авеллу вперёд. — На улице слишком опасно.

Когда мы забрались внутрь, и дверь за нами закрылась, я сказал:

— Сегодня на площади на меня напали жители города. По-моему, хотели убить.

Лицо градоправителя исказилось ужасом. Он достал из кармана платок, дрожащей рукой промокнул вспотевший лоб.

— Какой... Какой кошмар, — пробормотал он. — Мы, разумеется, что-нибудь придумаем...

— Что вы придумаете? — вскинул брови я. — Объясните им, что так делать нельзя?

— Мы выявим зачинщиков и подвергнем их...

— Не надо, — отмахнулся я. — Они там и без того уже получили больше, чем заслуживали. Вы ведь пришли насчёт лягушек говорить?

— Ну... — Градоправитель как-то резко переключился, стал уклончивым и хитрым. — Можно и так сказать, сэр Ямос.

Я кивнул, ещё раз мысленно пробежался по своим идеям и сказал:

— Пока не знаю, чем вас порадовать. Мне нужен день, и желательно ночь, чтобы проверить кое-что. А там — поговорим.

— О, прекрасно, сэр Ямос! Зато я знаю, чем вас порадовать. Господин Гетаинир, ныне находящийся в заключении, запросил семьдесят пять тысяч солсов за работу. Эти деньги он разделил бы с вами пополам. Аванс вы уже получили, но половина Гетаинира вернулась в казну сегодня утром. Об этом пока никто не знает. Кроме того, по итогам работы вы получили бы ещё... Сколько это выходит? Тридцать две с половиной тысячи золотых монет. Верно?

— Как-то так, — пожал я плечами, особенно не вдаваясь. Математика никогда не была моей страстью.

— А что предлагаю я? — полуспросил градоправитель. — Во-первых, не тридцать две с половиной, а тридцать пять тысяч! Как вам такое?

Я молчал, пытаясь переварить услышанное. А градоправитель, выдержав паузу, продолжил:

— И, кроме того, пятьдесят процентов от вернувшегося аванса Гетаинира. То есть, две с половиной тысячи солсов. Впрочем, я готов округлить — пусть будет три тысячи. Итого ваш доход составит тридцать восемь тысяч солсов, против изначальных тридцати четырёх!

Мужик определённо прижился бы в нашем мире. Он говорил так убедительно, увлечённо и искренне, как ведущий в телемагазине. «А если закажете прямо сейчас, то в подарок получите не одну, а две эксклюзивные насадки для пылесоса!».

— А оставшаяся половина? — спросила Авелла, невинно хлопая глазками. — Вернётся в бюджет?

— Там меньше половины, госпожа Боргента, — вежливо улыбнулся градоправитель. — Конечно вернётся. Куда же ей ещё деться-то... Остаток суммы я планирую собрать за неделю. Примерно столько же вам, сэр Ямос, на работу. Покажите простолюдинам хоть что-нибудь. Осушите пару болот, чтобы можно было выехать из города, припугните лягушек... Мы же все взрослые люди и понимаем, что Стихию не одолеть... Но тридцать восемь тысяч... Подумайте! Подумайте... Подумайте про сорок тысяч, сэр Ямос! Сорок тысяч солсов!

Градоправитель нервничал, глядя, как бледнеет моё лицо. А я чувствовал, что вот-вот сотворю что-то страшное. Возможно, даже без магии. Мне, наверное, хватит сил просто удушить эту мразь прямо тут, на месте. Или шею ему свернуть. Ни разу ещё шею людям не ломал, надо попробовать. Этот гад рассказывал мне про взятки и откаты! И пусть во всё это я уже с головой окунался в царстве Логоамара, но там не такого уровня вопросы решались с деньгами. Я что, для этого в другой мир попал?! Ну, может, ещё давайте загадим всю планету пластиком и батарейками, переименуем городскую стражу в полицию и попробуем заблокировать на клановом уровне мой недоисследованный мессенджер? Нет уж, спасибо, я в этот бред не играю.

Однако натворить глупостей я не успел.

— Сорок тысяч, дорогой! — взвизгнула Авелла и мигом очутилась у меня на коленях. — Мы ведь сможем купить тот домик в Тентере, когда закончится паломничество, да? И я хочу хрустальную карету и колечко!

Она порывисто обняла меня, сделала вид, будто целует в щеку, а сама шепнула на ухо:

— Соглашайся, или он заберёт всё, а свалит на нас!

Её слова меня отрезвили. Это был ещё один момент — пусть маленький, почти незаметный — который дал мне понять, что это такое — быть взрослым. Не кидаться в атаку, очертя голову, а принимать несовершенство мира и стараться сделать мир хоть чуточку лучше. Доступными средствами.

Убью я градоправителя — что дальше? Тонкостей магического закона я не знаю, но подозреваю, что просто так этого не оставят. Асзар точно сигнализирует. И пусть даже за магию Огня меня не преследуют (что ещё далеко не факт!), но за такое преступление уж точно по головке не погладят.

И даже если оставить в стороне мою судьбу. На место одного градоправителя встанет другой. Третий. Четвёртый. Проблема не в человеке, а в людях. Изменить людей — задача не на день и не на год. На многие поколения эта задача, и не мне её выполнять. Мне бы с собой управиться и с двумя супругами. Потому что, будем откровенны: я и так взял на себя куда больше, чем теоретически смог бы поднять.

— Давай что-то одно, — строго сказал я и ссадил надувшую губы Авеллу на сиденье. — Либо карету, либо колечко.

— Каре-е-ету, — обиженно протянула она, в очередной раз поразив меня своими актёрскими способностями.

— Так договорились, сэр Ямос? — оскалил жёлтые зубы градоправитель.

— Пять вперёд, — сказал я, привычно заталкивая природную робость в дальний угол чулана. — Аванс Гетаинира. Свою долю доберёте с того, что потом получите.

Градоправитель замялся. Такой поворот ему, очевидно, пришёлся не по вкусу.

— Вы уже эти деньги отдали, — привёл я аргумент. — Представьте, будто они к вам и не возвращались. Я, между прочим, мошенника помог в тюрьму упрятать!

Это, кстати, была чистая правда. Ну, в плане того, что если бы не я, Гетаинир так бы и остался по пояс в земле возле трактира, где его бы непременно кто-нибудь осквернил под утро. Не знаю, правда, почему за это должен быть мне благодарен градоправитель, но уверенный тон — великое дело. Прокатило.

— Что ж, сэр Ямос... Я готов идти на уступки, — вздохнул градоправитель. — Получите.

И эта скотина вытащила из-под сиденья сундук. Точь-в-точь такой же, как тот, что я уже отдал Асзару. Вот ведь... Грёбаный пенсненосец! Всё заранее предугадал, гадина такая.

— Приятно иметь с вами дело, — улыбнулся я и толкнул дверцу. — Всего хорошего!

— Я могу подвезти вашу супругу...

— О, благодарю вас, я пройдусь, — отмахнулась Авелла и выскочила вслед за мной.

Когда карета скрылась за поворотом, я молча поднял сундук, и Авелла, кивнув, прикоснулась к нему. Сундук исчез, переместившись в её Хранилище.

— Отдашь Асзару? — спросил я.

— Конечно. Только зайду домой, надену то красное платье. Пусть, кто увидит, думают невесть что. Можно я посижу у него минут пятнадцать?

Я озадаченно посмотрел на неё.

— Это... сарказм?..

Авелла удивилась:

— Нет! Я серьёзно. Пусть по городу ползут всякие гнусные слухи. В этом ведь и состояла задумка Натсэ, чтобы никто не видел в нас троих подозрительных магов, которые от кого-то скрываются.

Ну да, тут она определённо права. Однако рвение Авеллы мне всё-таки не очень нравилось.

— Мортегар, — коснулась она моей руки. — Если тебе неприятно — я не буду. Просто оставлю сундук на пороге и сразу же уйду. Возьму с собой Натсэ, чтобы она проследила...

— Не надо. Делай... Делай, как считаешь нужным, только с Натсэ посоветуйся. Она всё-таки более опытна в... Во всём, наверное.

— Это точно, — легко согласилась Авелла. — Ладно. Я побегу. А ты иди и ешь, пока каша тёплая!

Приподнявшись на цыпочки, она меня поцеловала.

— Поставь защиту, — сказал я. — В городе...

— Знаю, знаю, — улыбнулась Авелла, и я почувствовал, как что-то мягко толкнуло меня в грудь — это она воздвигла свой непробиваемый пузырь. — А ты... — голос у неё внезапно дрогнул. — Тебя сильно избили? Там, на площади?

— Живой, видишь ведь, — усмехнулся я. — Ерунда. На одно Исцеление.

Как будто ветром сдуло тревогу с лица Авеллы. Вновь вернулась счастливая и беззаботная улыбка.

— До вечера! — и она упорхнула прочь.

Я с минуту провожал её взглядом, думая о том, что само наличие Авеллы в мире каким-то непостижимым образом делает мир прекрасным. Не просто сносным, а именно — прекрасным. Натсэ вызывала другие эмоции. Рядом с ней я верил, что мы сможем победить весь мир, если он вдруг на нас нападёт. А рядом с Авеллой я знал, что мы найдём, как быть счастливыми в этом мире. Так эти две девушки, разные настолько, насколько это возможно, удачно дополняли друг друга практически в любой ситуации.

— Что бы ни случилось — мы со всем справимся, — тихо сказал я пустой улице. — Главное — не расставаться...

Глава 38

Толком поработать мне сегодня так и не дали больше. После обеда я успел сделать лишь пару-тройку мечей. Ресурс быстро падал, да и вообще какая-то апатия началась. Авитаминоз, может. Надо бы на овощи приналечь. Кабачков, что ли, на базаре купить.

Когда перевалило за три часа, в дверь требовательно постучали.

— Кого там ещё Огонь принёс, — буркнул Балтак, спешно пряча оружие.

Не дай бог, если Огонь... Огонь может много чего принести в нашей ситуации. Например, здоровенного земляно-болотного ублюдка, который до сих пор умудряется незаметным сидеть в лесах. Если, конечно, закрыть глаза на тот факт, что видел я его во сне, а следовательно, вообще не могу быть уверен, что что-то такое существует. Ведь говорят же, что когда люди умирают, у всех в голове запускается примерно одна и та же реакция. Ну, та — с туннелем, светом, летающими на облачках покойными любимыми и родными людьми. А у меня в голове своя, особая атмосфера, и там, может, запускается реакция со стариком у костра и злобными лягушками, вызывающими при помощи факела какую-то хтоническую срань.

Балтак прошёл к двери и откинул засов. Судя по тому, что он тут же склонился пополам, за дверью был кто-то важный. Я из любопытства переместился так, чтобы видеть проём, и увидел Асзара. Тот тоже заметил меня.

— Сэр Ямос! — наполнилась кузня зловещим шипением. — Прошу прощения, что отрываю вас от дел, но мне кажется, что вам было бы интересно пройти со мной.

Это что, такая изощрённая формулировка ареста? Хм... Ну ладно, пройду, чего там. Уж будучим магом Пятой Стихии, я могу вообще никаких арестов не бояться. Земля не выдаст, Огонь не съест.

Балтак с торжественным видом вручил мне две серебряных монеты под тяжёлым взглядом Асзара и спросил, приду ли я завтра. Я пообещал, что если ничего страшного не случится — буду непременно. Снял плащ с гвоздя и вышел.

— Первым делом, сэр Ямос, — прошипел Асзар, когда я закрыл дверь снаружи, — хотелось бы посоветовать вам получше присматривать за супругой. Она сегодня заходила ко мне...

— Деньги отдала? — кивнул я. — Это нормально. Она рассказала, что задумал этот подлый градоправитель?

— В красках, — подтвердил Асзар. — Она просидела у меня почти час, непрерывно говоря. Это считается нормальным?

Я покрутил в воздухе пальцами — мол, ну, как-то так, не особо, но мы привыкли.

— Есть, однако, правила приличия, общие для магов и простолюдинов. Молодая девушка, которая целый час проводит наедине с одиноким мужчиной, неизбежно вызовет пересуды. Моё рабочее место видно из окон градоправления.

— Так на то и расчёт, — пожал я плечами. — Пусть болтают, что Боргента гуляет направо и налево. Тогда, может, слухи о том, что в доме поселилась девушка, подозрительно похожая на Авеллу, так и не дойдут, куда не следует. Люди замечают те истории, которые творятся у них под носом, а предыстория обычно упускается. Это не я придумал, это Натсэ так говорит, — пояснил я, заметив, с каким скепсисом глядит на меня Асзар.

— Ваша так называемая сестра очень мудра. Однако меня больше беспокоит собственная репутация, чем ваша, при всём моём уважении. Если слухи о моём «моральном разложении» достигнут официальных лиц, мне придётся давать пренеприятные объяснения.

Я хмыкнул. Об этом мы как-то не подумали.

— Простодушие выписано на вашем лице крупными буквами, — вздохнул Асзар. — Понять не могу, как вы умудрились до сих пор выжить, обладая печатью...

— Огня, — закончил я за него. — Говорите смело, я наложил заклятие неслышимости.

На самом деле не наложил заклятие, а просто попросил воздух не распространять далеко звуковые волны. Я даже видел эти волны, они действительно таяли в полуметре от нас.

— Так вы ещё и маг Воздуха? — вскинул брови Асзар.

— Я маг всего. Так вы об этом хотели поговорить? Я обещаю, Авелла вас больше не побеспокоит...

— Нет, это только завязка беседы, — поморщился Асзар. — Я ночью тщательно обыскал вещи Гетаинира, нашёл там длинный стилет со следами крови. Оружие идеально подходит, думаю, им и убили инспектора.

— Почему же никто до сих пор не хватился этого инспектора?.. — хмыкнул я.

— А как вы думаете, сэр Мортегар, кого посылают с инспекцией в такую глушь? Провинившихся, никому не нужных. Все прекрасно знают, что в провинциях часто обделываются весьма мрачные дела. И представители официальной власти, решившись сунуть нос в осиное гнездо, рискуют остаться без носа. Это взвешенные риски, не более.

Логично, если разобраться. Судя по плащу, инспектор был магом не высокого пошиба. Может, правда, где-то там его вычеркнули и вздохнули с облегчением. И однажды точно так же вычеркнут Асзара. И Дирн...

— Так теперь Гетаинир официально виновен? — спросил я.

— Почти... Видите ли, в чём штука. Для того, чтобы обвинить мага в убийстве, мне нужен либо понятой, либо его признание. В качестве понятых могут выступить только маги. А таковых в городе, не считая меня с Гетаиниром, всего трое. И вот незадача — они не могут фигурировать в официальном расследовании. Я мог бы вызвать мага из деревни, но тогда неизбежно рано или поздно возникнет вопрос, почему вы отказались помочь.

— Н-да, задача... — Я почесал кончик носа. — А что если попробовать сосредоточиться на признании?

— Именно так я и подумал. Вы со мной?

— Пытать Гетаинира?.. Ну, даже не знаю.

— Понимаю, это гнусность. Однако давайте посмотрим на вещи шире. Мы точно знаем, что этот человек — негодяй. Но знаем и то, что сам он не признается. Так разве он оставляет нам выбор?

Возникло такое ощущение, будто я сижу дома и смотрю сериал «Глухарь». Асзар, правда, ни на Глухарёва, ни, тем более, на Карпова не тянул, даже в первом приближении. Однако по сути-то прав ведь.

— Никогда не пытал людей, — вздохнул я.

— Постараюсь научить. Это несложно.

***

Гетаинира мы обнаружили в плачевном состоянии. Находящаяся в подземелье тюрьма — три тесных клетушки с минимальными удобствами — опять норовила затонуть. Под ногами хлюпало. Гетаинир сидел на нарах, поджав под себя ноги.

— У вас там что, весна вне очереди началась? — буркнул он, увидев нас, и поёжился.

Выглядел он скверно. Побледнел, осунулся. Окон в тюрьме не было, а воздух был холодный, сырой и тяжёлый.

— Не будем тратить время на разговоры о погоде. — Асзар закрепил факел в держателе и повернулся к клетке. — Сэр Ямос, вас не затруднит?..

Меня не затруднило. Я просто попросил воду уйти, и она ушла. А потом я попросил стены и пол не пускать её обратно.

— О, это хорошо, это своевременно, — пробормотал Гетаинир, опуская ноги на сухой пол. — Так чем могу быть полезен?

— В ваших вещах при обыске обнаружено орудие убийства, — взял быка за рога Асзар.

— Ой ли? — прищурился Гетаинир. — Это тот ножик, о который я случайно порезался?

— Будете отрицать очевидное?

— Мне, например, ничто не очевидно. Меня посадили по ложному обвинению и продолжают лгать. Разве на меня поступали жалобы? Разве госпожа Боргента имеет претензии?

Я скрипнул зубами. Этот подонок, может, не знал, но чувствовал, что никаких официальных претензий мы ему не предъявим. И глумился.

— А что скажете насчёт сундука? — спросил Асзар. — Большой сундук, изнутри перепачканный лягушачьей слизью.

— Гадость, наверное, — скривился Гетаинир. — Я бы выбросил.

— Но, видимо, не успели. Сундук стоял в вашей комнате. Там вы держали одурманенную лягушку. Скольких детей вы убили, чтобы её поймать? Наверное, страшно было проделывать всё это в часы тумана?

— Ну и фантазия у вас, господин Асзар! — восхитился Гетаинир. — Книги писать не пытались? Дело-то хорошее, всё лучше чем просто так на службе штаны просиживать.

Я снова и снова повторял себе, что смотрю на убийцу, более того — детоубийцу. Но не мог почувствовать ужаса. Что-то, способное бояться злых людей, во мне безвозвратно сгорело. А ведь Гетаинир был настоящим злодеем, судя по всему. Куда более опасным и жестоким, чем тот же Герлим, или убивший его Мелаирим.

— Он не признается, — повернулся ко мне Асзар.

Он смотрел внимательно и будто чего-то ждал. Я всем существом чувствовал вереницу недомолвок, протянувшуюся между Асзаром и Гетаиниром. Я был здесь лишь зрителем.

— Вы готовы?

Я недоуменно посмотрел на Асзара. Он пояснил:

— Если я начну — я уже не остановлюсь, и вам придётся смотреть до конца. Я не имею права пытать заключённых, но если получу признание, то обвинить меня будет не в чем, показания преступника никто не примет в расчёт. Такие вот интересные лазейки бывают в законах.

Асзар предлагал куда больше, чем говорил. Да, он был гордый, высокомерный и где-то даже смешной, но в том, что внутри этого человека есть стальной стержень, я уже убедился. И теперь Асзар решил мне помочь. Нам помочь. Он мог бы вызвать понятым мага из деревни, но тогда всё закончилось бы крупномасштабным расследованием, в Дирн прибыли бы официальные лица, и нас, всех троих — Натсэ, Авеллу и меня — обязательно бы допросили. И обязательно опознали...

Другим вариантом было отпустить Гетаинира. Выпустить на волю убийцу и афериста. Человека, который чуть не прибил мою жену из-за денег.

Я сделал глубокий вдох, выдох — как учила меня Авелла — и кивнул.

— Ваше присутствие необходимо, — на всякий случай пояснил Асзар. — Признание не зачтётся, если его услышу и приму я один. Поэтому не вздумайте убегать.

Речь, по-видимому, шла о какой-то неизвестной пока мне функции коллективного магического сознания.

— А моё имя...

— ...имело бы значение, если бы мы предъявляли обвинение. Тогда было бы разбирательство. Если он признается, разбирательства не будет. Это просто ритуал, сэр Ямос. Подумайте, достаточно ли вы хотите правосудия для этого человека. Или нам лучше открыть клетку и выпустить его.

Я вспомнил мёртвого инспектора.

Вспомнил скелеты детей в овраге.

Вспомнил убитого горем старика в респектабельной забегаловке Дирна.

Вспомнил, как сидела, бессмысленно мотая головой, Авелла, которую избил Гетаинир.

— Хорошо, я готов.

Я думал, что готов. Но когда Гетаинир издал истошный вопль, я содрогнулся, и меня прошиб холодный пот...

Глава 39

Происходящее на моих глазах заставило меня перенестись в не такое уж и далёкое прошлое, вспомнить, как Зован со стаей товарищей похитили меня из комнаты. Но разница всё же была. Асзар был взрослым магом и управлялся со Стихией куда как ловчее и жёстче.

Стены, пол и потолок исказились, вытянулись. Руки и ноги Гетаинира затянуло в камень. Он повис посреди помещения, похожий на руну Гебо, и заорал — похоже, Асзар заставил камень растягивать его в разные стороны. Мне показалось, что я слышу хруст костей.

— Ты кричишь? — холодно спросил Асзар. — Тебя, наверное, мучает ностальгия.

Печать на его руке погасла, и Гетаинир смог отдышаться. Он посмотрел на Асзара:

— Ты, мстительная тварь! Мы же были детьми!

— О, да, именно так, детьми, — кивнул Асзар. — Поэтому ты со своими так называемыми друзьями издевался надо мной просто так. Просто потому, что я выглядел не так, как вам бы хотелось. Но теперь мы стали взрослыми, и я причиняю тебе боль не из мести, а для того, чтобы получить признание!

— Штаны мне развяжи, — прорычал Гетаинир. — И получишь признание в смазливую рожу.

— Сэр Ямос, — повернулся ко мне Асзар, — как по-вашему, что он имеет в виду? Что я ему чрезмерно нравлюсь, или наоборот?

Я ушам не верил. Этот манерный и изысканный неогот жестоко стебался над Гетаиниром. Всё-таки аристократического в нём было не так уж много, а то, что было — было наносным, внешним. Асзар умел притворяться и играть роли так же, как, должно быть, умеют это и все маги Воздуха. Пусть печати у него не было, но гены-то не пропьёшь.

Ответа от меня Асзар не ждал. Он лишь усыпил этим отвлечением бдительность Гетаинира. Я заметил, как на тыльной стороне ладони Асзара снова зачернела печать, и Гетаинир уже просто завизжал, а у меня волосы дыбом встали.

Дальняя стена выпростала каменное «щупальце» с острым концом, который ткнулся в спину Гетаинира, заставляя его выгибаться вперёд. Выгибаться получалось плохо — его слишком сильно растягивало в стороны.

— Тварь! Перестань! Остановись, урод, а-а-а-а!

Асзар остановился. Он не убрал «щупальце», но давить то перестало, и Гетаинир замолчал, хватая ртом воздух и глядя выпученными глазами в потолок.

— Занятно было смотреть, как твои «друзья» отворачиваются от тебя один за другим, — говорил Асзар. — Ты был так наивен, думал, аристократики дружат с тобой, потому что видят в тебе равного. Но ты был для них смешной зверушкой с грубоватыми манерами. Ты учил их издеваться над слабыми, и они с восторгом впитывали науку. А когда весь твой крохотный запас премудростей иссяк, они вытерли об тебя ноги. Я помню, как ты умолял их о помощи, когда твоя семья погибала...

— Заткнись! — попросил Гетаинир.

Он пытался говорить грубо, но всё равно получилась просьба, если не мольба.

— Неприятные воспоминания, да? — наклонил голову набок Асзар. — Понимаю... И, что обидно, ни одного из тех аристократов тебе было не достать, некому отомстить. И ты решил отомстить Дирну, да? Привести сюда лягушек, да ещё и обобрать жителей перед смертью. Нет, постой... Наверное, я о тебе слишком хорошего мнения. Ты ведь не отомстить хотел больше всего, а разбогатеть. Верно, Гетаинир? Купить себе дворянство. Посмотреть свысока на всех тех, кто вытер об тебя ноги в академии. А ведь ректор Дамонт был против того, чтобы брать в обучение выскочек из простолюдинов, но уступил подавляющему большинству голосов. Зря, наверное. Из вас никогда не вытравить низменного желания плескаться в помоях. И кто же из нас на самом деле мстительная тварь?

Мышцы Гетаинира напряглись, он искренне пытался вырваться, но каменные оковы даже не заметили его усилий. Гетаинир скрежетнул зубами.

— И всё бы у тебя прекрасно вышло, если бы не жадность, — продолжал Асзар. — Если бы ты не набросился на беззащитную девушку у меня на глазах.

— Это она-то беззащитная? — выкрикнул Гетаинир. — Она — рыцарь! Они все трое — рыцари Земли! Но скрывают это. И та, другая, не сестра ему, я видел, как они...

Гетаинир подавился воплем. Каменное «щупальце» обвилось ему вокруг грудной клетки и затянулось так, что мне сделалось дурно. Жаль, присесть было некуда. Мне хотелось, чтобы этот кошмар поскорее закончился, но что я мог для этого предпринять? Помочь Асзару с пытками? Нет, этой черты я пока не готов перешагнуть.

— А я вдруг вспомнил, — прошипел дьявольским голосом Асзар, — как ты хотел вступить в Орден Рыцарей, но над тобой лишь посмеялись и прогнали. Они не захотели и шанса дать такому отребью, как ты. Обидно, должно быть, видеть, что даже дамы могут стать рыцарями, тогда как для тебя эта дорога закрылась. Досадно видеть, как рядом с одним мужчиной добровольно находятся сразу две девушки, которые могут спорить за звание первых красавиц клана. Такие девушки, которые всю жизнь смотрели на тебя с презрением, если вообще замечали.

Показалось, или по щеке Гетаинира скатилась слезинка? Может, это всего лишь пот, но...

— Жалко его, да? — посмотрел на меня Асзар. — Ничтожество от рождения. И так ли уж он виноват в том, что сделал? Да любой на его месте озверел бы. Не дай Стихии нам с вами узнать, каково было ему. Лично я понимаю этого человека, а вы, сэр Ямос?

Я понимал его лучше, чем Асзар мог бы представить. И от меня явно требовался выход в духе «доброго полицейского».

— Оставьте его, — попросил я, добавив в голос дрожи чуть больше, чем чувствовал на самом деле. — Давайте... Давайте просто вызовем того понятого. Мы оставим Дирн.

— Нет, увы, — покачал головой Асзар. — Я ведь предупреждал. Если он покажет на меня, то за одно подозрение меня могут лишить должности. Мы либо получаем признание, либо убиваем.

Вот про убийство я слышал впервые. Неужели Асзар и на такое способен? Глядя на его ожесточившееся лицо, я уже ни в чём не сомневался.

— Да никому я ничего не скажу, тва-а-а-а-а... А-а-а! — взревел Гетаинир, когда его опять рвануло в стороны.

— Интересно, — задумчиво сказал Асзар, — чего ради он упорствует? Ведь если он признает свою вину, то уедет отсюда в Сезан, где его будут судить. Скорее всего получит большой срок, но останется жив. А если продолжит тянуть... Как знать, может, уже этой ночью Дирн падёт. И будь я проклят, если не успею открыть тюрьму, чтобы лягушки смогли добраться до него. А может, не открывать? Может, предоставить ему подыхать от голода?..

Гетаинир в очередной раз получил передышку и, отдышавшись, внезапно посмотрел мне в глаза.

— Сэр Ямос... Позвольте мне поговорить с вашей сестрой. Несколько минут, я даже не настаиваю, чтобы разговор проходил наедине. И я признаюсь в том, что сделал. Даю слово.

— Зачем? — нахмурился я.

Перспектива втравливать в эту грязную историю Натсэ мне совсем не нравилась. Я бы предпочёл, чтобы ни она, ни Авелла вообще никогда не узнали, в чём мне пришлось участвовать.

— Считайте... — Гетаинир хрипло засмеялся. — Считайте это любовью с первого взгляда. Я просто хочу ещё разок взглянуть ей в глаза. И вы либо исполните мою волю, либо можете убивать. Берите это на душу, если можете. Асзар-то справится, у него Воздух в крови, он легко забывает то, о чём не хочет помнить. А вот вы, с вашими сложными моральными принципами... Вы за эту смерть себя живьём сожрёте, сэр Ямос.

Они оба смотрели на меня. Асзар и Гетаинир. Оба ждали ответа. Я закрыл глаза и мысленно сосчитал до десяти. Зачем-то проверил, как идёт разработка мессенджера. Неплохо шла — двадцать пять процентов уже. А было бы сто — я мог бы Натсэ прямо отсюда написать.

— Хорошо, — сказал я, открыв глаза. — Но если вы не признаетесь...

— Да чтоб я сдох! — усмехнулся Гетаинир.

Асзар оставил его висеть и вышел из темницы вместе со мной. На верхней ступеньке мы ненадолго остановились, давая глазам попривыкнуть к свету, проникающему в помещение через открытое окно.

— Что его может связывать с вашей сестрой? — спросил Асзар.

— Понятия не имею... Она его точно не знала до той встречи в «Передке». Но он как-то сразу к ней приглядывался, это да...

Я нехотя вспоминал, как Гетаинир снова и снова обращался к Натсэ. Как он переводил на неё разговор в лесу...

— Не думаю, что речь в самом деле о любви, — внезапно утешил меня Асзар. — Такие, как он, бросаются подобными словами, только если за ними ничего нет.

Я пожал плечами и двинулся к двери. Сразу оказалось, что далеко ходить не надо — Натсэ шла к зданию тюрьмы решительным шагом, и лицо её не предвещало ничего хорошего.

— Тавреси! — воскликнул я, протягивая руки ей навстречу. — А мы как раз...

Вместо ответа мне в глаз врезался кулак. Я отлетел на стену тюрьмы, недоумённо моргая и пытаясь прийти в себя. Но раньше, чем мне это удалось, я почувствовал себя в крепких объятиях Натсэ.

— Морт, я убью тебя однажды! — прошептала она мне на ухо. — Ты мог в кузнице хотя бы записку оставить? Эти идиоты кузнецы молчат, как рыбы!

— Прости... — Я погладил её по спине. — Я пока ещё не совсем привык, что кому-то есть до меня дело двадцать четыре часа в сутки... Восемнадцать лет всё было наоборот, за полгода переучиться сложно.

— Так начинай уже стараться лучше! — Натсэ отстранилась от меня и грозно посмотрела. Впрочем, губы у неё тотчас дрогнули: — Ой... Прости, я это не подумав. Синяк будет...

— Пусть будет, — улыбнулся я. — Будет напоминать о том, как важно оставлять записки. Слушай, тут такое дело... Ты только не сердись, хорошо?

@Тут был Чеширский Кот (=^ ? ^=)

by Оладушек

Глава 40

Просьба «не сердиться» не возымела действия. Выслушав, в чём суть дела, Натсэ пришла в ярость и посмотрела на Асзара.

— Ты просто не умеешь пытать людей, — заявила она. — Дай мне пять минут, и он признается даже в том, что убил и съел собственную мать.

— Только разговор, — отрезал Асзар. — Никто, кроме меня, к нему пальцем не прикоснётся. Вы готовы помочь следствию?

— Там хоть решётки есть? — мрачно спросила Натсэ.

— Есть, каменные, — подтвердил я.

— Так скажите ему, чтобы близко к решёткам не подходил — я за себя не ручаюсь!

— В данный момент, — усмехнулся Асзар, — господин Гетаинир висит между полом и потолком посередине своей камеры. При всём желании он не сумеет приблизиться к решётке.

— Дыба? — уточнила Натсэ.

Асзар кивнул, без особой, впрочем, гордости.

Натсэ закатила глаза:

— Дилетант! Ладно, веди.

Пока мы спускались в тюрьму, Натсэ нас просвещала:

— Дыба сама по себе — потеря времени. Пока тянешь — больно, но он орёт и ничего не говорит, а как перестанешь, так ему кажется, что всё закончилось и терпимо. Поэтому нужно, чтобы второй подбадривал ублюдка кнутом, или раскалёнными щипцами. Но, честно говоря, даже с одним ножом безо всякой дыбы можно добиться большего. Всего-то надо пустить кровь, и чтоб рана не закрывалась. Так он будет чувствовать, что умирает с каждой секундой. Понимаешь разницу? Человек начинает говорить не для того, чтобы остановить боль, а для того, чтобы вернуть жизнь.

Оказавшись в подвале, она сложила руки на груди и уставилась на распятого Гетаинира.

— Хотел меня видеть?

Он долго смотрел на неё, и по его лицу я не мог прочитать ничего определённого. Ну, разве что точно мог сказать, что особо страстным обожанием там и не пахнет. Это вызвало у меня непроизвольный вздох облегчения, но, как выяснилось, преждевременно.

— Есть ещё одна очень интересная пытка, — заметила Натсэ, когда пауза затянулась. — Для неё с заключённого нужно снять штаны и закрепить над нужным местом ОЧЕНЬ острое лезвие. После чего в камере появляются обнажённые красавицы и предаются любовным утехам на глазах несчастного. Стоит ему увлечься зрелищем, как его мужская гордость начинает упираться в лезвие. Сначала чуть-чуть, но он понимает, что ещё секунда-другая, и спасать будет нечего. Некоторые особо нетерпеливые палачи поят жертв специальным составом, многократно усиливающим мужские способности.

— А такой есть? — заинтересовался я.

— Нет! — решительно заявила Натсэ, даже рукой взмахнула. — Я всё выдумываю. Забудь. Выброси из головы!

Секунду-другую подумав, я решил счесть это комплиментом. Правда, тут же возникло беспокойство. Ведь раньше я был магом Огня, что вроде как и давало мне столько преимуществ против сразу двух соперниц. А теперь я тварь иного рода. И сохранятся ли мои способности? Надо будет обязательно проверить. Например, сегодня ночью. Только лучше сразу притвориться, что очень устал, на всякий случай, потому что... Блин, да о чём я вообще думаю, стоя в тюрьме напротив человека, которого растянули на условно-магической дыбе?! Больной ублюдок...

Впрочем, у Гетаинира, кажется, мысли шли в том же направлении.

— Что, — усмехнулся он в лицо Натсэ, — беспокоишься, что братику жены не хватит?

— Мы тебе врали, Гетаинир, — сказала она.

— Это я уже понял.

— На самом деле Боргента — моя жена, а сэр Ямос — наш телохранитель.

От неожиданности Гетаинир поперхнулся воздухом на вдохе и надолго закашлялся. Натсэ спокойно наблюдала за его мучениями.

— И... И что же нужно, чтобы клан принял подобный брак? — просипел он.

— А что, у тебя есть на примете симпатичный мальчишка? — мрачно пошутила Натсэ. — Боюсь, поздно спохватился, заключённым в брак вступать запрещено. Так что же такого важного ты хотел мне сказать?

Переведя дыхание, Гетаинир заговорил медленно и спокойно:

— Да, в общем-то, ничего особенного. Мелочь. Может, и вовсе ерунда окажется. Но мне бы хотелось облегчить душу перед тем, как я... Ну, вы понимаете. Да, всё верно, я — выходец из деревни, которую пожрали болота. Не было никаких нашествий лягушек, просто болота подступали всё ближе, а лягушки... Ну, они появлялись, да, не без того. Однако жители до последнего надеялись справиться. Занимались мелиорацией, ждали, что маги им помогут. Надеялись на меня, ведь я — маг, который учится в академии. Но сам я не мог ничего, а когда пытался достучаться до настоящих магов, они только отмахивались от меня. Время было жуткое и непонятное: не так давно пал клан Огня, со Стихиями творилось незнамо что, и до какой-то крохотной деревеньки никому не было дела. Единственное, чего я добился, — в Дирн отправили вежливую рекомендацию провести разведку. Местный магический страж верно прочитал всё между строк и, не отрывая зад от стула, состряпал ответ: всё, мол, в рамках допустимого и беспокоиться не о чем. А деревня умерла.

— Мне грустно, — сказала Натсэ. — Я рыдаю. Дальше что?

— Дальше?.. Да ничего, собственно. Ещё несколько деревенек погибло. Некоторые люди уходили, некоторые оставались до тех пор, пока не становилось поздно. Жуть берёт, до чего людям страшно покинуть насиженное место. Иногда даже молодые предпочитают смерть, что уж говорить о стариках...

— Я не понимаю, к чему эта болтовня, — пожала плечами Натсэ. — Ты хочешь, чтобы я тебе посочувствовала? Я могла бы простить тебе всё, что угодно. Но ты обманул моё доверие, ты прикоснулся к тому, что принадлежит мне, и причинил вред. Такого я не прощаю.

Это она, видимо, про Авеллу. Жестковато, конечно, звучит, но я думаю, Авелла была бы рада такое услышать. Она радовалась любому признаку того, что Натсэ её ценит.

— Прощение меня не интересует, — поморщился Гетаинир. — Я сделал, что сделал, и ни о чём не жалею. Однако возвращаясь мыслями в мою родную деревню, я вспоминаю кое-что интересное... Была одна женщина, ей в жизни не особо везло. Муж-лесоруб погиб — его придавило деревом. Я тогда ещё ребёнком был. Женщина долго горевала, многим женихам дала от ворот поворот, от горя её красота быстро увяла. От неё отступились все. Относились как к старухе, хотя ей ещё и тридцати, наверное, не было. Только вот однажды у неё появился странный жилец. Я его ни разу не видел, но пересудов слышал немало. Одно время в деревне только и разговоров было о том, что теперь с нами живёт маг, и теперь-то, мол, в деревеньке всё пойдёт на лад. Однако не пошло... Маг вскорости исчез, оставив женщину в интересном положении...

Гетаинир облизнул пересохшие губы и, глядя куда-то в сторону, продолжил:

— Я тогда уже учился в академии, в деревне бывал редко, наездами. И всё время старался проводить с родными, потому опять-таки почти не пересекался с той женщиной. Однако однажды встретил её с ребёнком. Женщина к тому времени превратилась в изгоя, с ней никто не хотел иметь дел. В замкнутом мирке ребёнок, прижитый вне брака, это настоящее преступление. К тому же многие из тех, кого женщина в своё время отшила, таили обиду.

Я покосился на Асзара, но тот, кажется, тоже ничего не понимал. А Натсэ слушала. Не меняя позы, всё такая же гордая и неприступная, она, тем не менее, слушала Гетаинира, не прерывая.

— Тяжёлая наступила пора. Времена года сменяли друг друга, как им только хотелось. Вчера было лето, сегодня начиналась зима, а завтра, кажется, осень. Никто уже не был уверен ни в чём. Урожаи гибли, скот болел, деревня голодала. А тут ещё и болота... В общем, мало удивительного в том, что люди не хотели уходить. Им просто некуда было идти, они не верили, что где-то будет лучше, когда такое творится. И всё же... Они не дожили какого-то года. Потом всё наладилось, печати на Яргаре ослабили, и в мир вернулось подобие баланса. Но моей деревни уж не было более.

Гетаинир перевёл взгляд на Натсэ и невесело усмехнулся:

— Незадолго до того, как возникла беда с болотами, тот странный маг, говорят, вернулся и забрал ребёнка. Женщина осталась. До последнего сражалась за жизнь вместе с ненавидящей её деревней... Я бы, может, и не вспомнил об этой женщине сейчас. Всё это было давно, и судьба её не тревожит меня так сильно, как судьбы моих родных... Но была в ней одна черта, которой я не могу забыть. Видите ли, госпожа Тавреси... Или уместнее назвать вас леди? Не важно. У этой женщины были изумительные глаза. Даже когда она вся буквально ссохлась и почернела от лишений, глаза её оставались невероятно красивыми. Такого ярко-фиолетового оттенка, будто...

— Заткнись, — тихо сказала Натсэ, и голос Гетаинира будто мечом обрубило. — Я знаю, что моя мать погибла где-то недалеко отсюда. Что-то новое ты мне хотел рассказать?

— Погибла? — переспросил Гетаинир. — Ну что ж... Может, и погибла. Не знаю. Только вот из деревни она таки ушла, когда стало очевидно, что бороться больше не за что.

Натсэ вздрогнула.

— И мы с ней виделись, если память мне не изменяет, лет пять назад. Несмотря на возраст, выглядела она значительно лучше, чем...

— Где? — крикнула Натсэ, ударив кулаком по каменному пруту решётки. — Где?!

Гетаинир хрипло рассмеялся, покачал головой и громко произнёс:

— Я, Гетаинир безродный, маг клана Земли, признаюсь в преступлениях. Я убил инспектора в «Уютном передке», как бы скверно это ни звучало. Я убивал людей и животных, чтобы приманить лягушек. Поймал одну лягушку и использовал, чтобы убедить всех, будто инспектора загрызла она. Я планировал обобрать город и сбежать, а после — любоваться, как город гибнет. Я избил госпожу Боргенту, надеясь отобрать у неё деньги. Это всё я, да!

И он расхохотался. А у меня — как и у всех присутствующих, наверное, — выскочила перед глазами надпись:

Засвидетельствовано признание в убийстве мага, нападении на мага с целью ограбления и мошеннических действиях, порочащих честь клана.

— Где ты видел мою маму?! — закричала Натсэ, тряся решётку.

— А ты сними с меня штаны, поставь лезвие и позови свою «жену», — сказал Гетаинир. — И покажите мне представление. Тогда — как знать? — может, я и захочу рассказать.

Глава 41

— С твоей стороны, Мортегар, было крайне опрометчиво идти на поводу у этого ужасного человека, — заметила Авелла, подливая мне чаю. — Кроме того, ты не принёс горшочек из-под каши.

Блин, горшочек... Ну да, забыл я про горшочек, в кузнице оставил. Как-то неудобно было после сцены в тюрьме сказать Натсэ на обратном пути: «Эй, давай заскочим ко мне на работу, я горшочек заберу». Не то что неудобно — даже опасно, я бы сказал.

— Нужно было получить признание, чтобы посадить его надолго, — сказал я и постучал по кружке ногтями. — Откуда я мог знать, что он выдаст такое...

Мы сидели в кухне, переговариваясь вполголоса, когда Натсэ уходила в другой конец дома. Она молча мерила коридор шагами, и одного взгляда на неё хватало, чтобы сообразить: лучше не лезть. Не сейчас. Мы и не лезли. Пили чай и думали, как быть дальше.

Натсэ в очередной раз ворвалась в кухню, держа руки скрещенными на груди, развернулась у печки и унеслась обратно. Выждав секунду, Авелла сказала:

— Надо было его отпустить. А потом мы бы выследили его и убили. Натсэ ведь умеет убивать так, чтобы никто не догадался. И разговаривать с ним было бы вовсе не обязательно.

Я с изумлением посмотрел в голубые глаза своей магической супруги:

— И ты бы на это пошла? Просто взять и убить человека...

— Я бы предпочла убить этого человека, чем смотреть, как она теперь мучается, — заметила Авелла. — Какой негодяй. Подарить надежду и тут же вырвать её из-под носа...

Гетаинир больше ни слова не сказал о матери Натсэ, только смеялся. Я понять не мог, зачем ему это? Казалось, будто он за что-то мстит самой Натсэ, но скорее всего это было не так. Что и подтвердил Асзар, когда мы, наконец, вышли наружу.

«Ему просто хочется сделать кому-нибудь плохо, — сказал он, глядя куда-то вверх, где только я мог видеть Летающий Материк. — Вполне возможно, он попросту лжёт».

«Но он ведь описал её! — возразила Натсэ. — Он знает про мою маму. Знает, что меня забрали у неё, когда мне было... Было...»

«Возможно, это всё, что он знает, — пожал плечами Асзар. — Остальное, скорее всего, выдумка».

Однако его слова мало что изменили. Единожды воскреснув в голове Натсэ, её мать уже не могла спокойно лечь в могилу.

Откуда-то из противоположного конца коридора донёсся истошный кошачий вопль — должно быть, Мортегару прилетело пинком за то, что слишком вальяжно вышагивал поперёк пути хозяйки. Я поёжился. Если уж кот под раздачу попал, значит, плохо дело. Кота Натсэ любила без всяких «если» и «но».

— Что будем делать? — спросил я. — Ты можешь как-нибудь по-воздушному её утешить?

С хозяином «Передка», например, Авелла чудеса творила, он прямо растаял весь от её дуновения.

— Для этого потребуется очень-очень много воздушности, — покачала головой Авелла. — И я просто всё временно приглушу. А ей сейчас этого не нужно. Ей нужно как-то выплеснуть всё, что в ней копится, и...

Авелла замолчала, потому что в этот момент Натсэ опять вбежала в кухню, сверкая фиолетовыми глазами.

— Натсэ! — Я решительно встал из-за стола.

— Что?! — рявкнула она на меня так, что некоторые впечатлительные люди могли бы и умереть от такого энергетического выброса.

Натсэ, видимо, полагала, что я буду её утешать, скажу какую-нибудь банальщину, типа «не переживай так сильно», или «помни, что мы тебя любим». Но я сбил её с толку:

— Подраться хочешь? — и показал меч.

Натсэ замерла. Выражение напряжённой решимости на миг покинуло её лицо, уступив место растерянности, но тут же всё вернулось на круги своя. Натсэ выдернула из-за спины свой меч и молча прошла к выходу. Я услышал, как хлопнула дверь.

— Очень мудро, — похвалила Авелла. — Я буду смотреть из окошка и вмешаюсь, если всё зайдёт слишком далеко.

— Не вмешивайся, — попросил я. — Пусть заходит.

— Хорошо. Но я всё равно буду в окошке. Мортегар! — Она обошла стол и поцеловала меня на удачу. — Спаси её! Хорошо?

— Приложу все усилия, — пообещал я и вышел из кухни.

***

Увидев меня, Натсэ тут же развернулась и двинулась в обход дома. Я последовал за ней, размахивая мечом, чтобы разогреть мышцы. Иллюзиями по поводу того, что Натсэ будет делать мне поблажки в бою, я не страдал.

За домом у нас оказался полноценный задний дворик. Я там ещё ни разу не был, только из окна ванной видел колодец. Воду добывал либо через окно, либо она откуда-то бралась сама, а вернее, приносили Натсэ с Авеллой. Надо будет исправить этот момент. Нехорошо это, когда при живом мне девушки таскают тяжёлые вёдра. Хотя, конечно, большой вопрос ещё, кто сильнее — я или Натсэ. Но это вопрос десятый.

— Доспехи призови, — велела Натсэ.

Спорить я не стал — облачился полностью. Натсэ поступила так же. Солнце, только-только перевалившее через точку зенита, отразилось на серебристом металле. А по ощущениям уже должно бы вечереть. Что творится с погодой и миром вообще? Нет, я, конечно, многое мог бы списать на дисбаланс Стихий из-за всех моих выкрутасов, но ход Земли вокруг Солнца... Мне кажется, это уже несколько иного порядка материи. Хотя, может, я и ошибаюсь. Правильно тот старик сказал: ум — не самая сильная моя сторона.

— Готов? — Голос Натсэ прозвучал глуховато из-под шлема.

— К твоим услугам! — Я выставил перед собой меч.

Она порхнула на меня смертоносной птицей из стали. Я едва успел разглядеть замах, отбил его, вложив излишне много силы, и поплатился за это. Не успел вернуть меч в исходное положение, схлопотал удар в бок. Натсэ всё-таки немного ослабила удар в последний момент.

— Старайся лучше! — прикрикнула она.

Можно было бы обидеться, но я не стал. Знал ведь, на что иду. Натсэ необходимо как следует выпустить пар. Может, она на моём месте вообще сейчас Гетаинира представляет. Так что... Самое время забыть о предосторожностях и показать мирской супруге, на что я способен.

Исследование ветви заклинаний «Мессенджер «Социофоб» приостановлено

Магический ресурс: 1589

Перенаправление ресурса в физическую силу и скорость

Ощущение немного отличалось от того, что я испытывал раньше, делая то же самое при помощи печати Огня. Казалось, что раньше ресурс тёк обходными путями, сложными руслами извилистых речушек. Теперь же он хлынул напрямую, и я получил возможность интуитивно контролировать поток. С одной стороны сил получалось извлечь больше, с другой, роль в этом интерфейса уменьшилась. С открытием Пятой Стихии я стал работать с Силой напрямую, и это было круто. Только надо было привыкнуть.

Я провёл серию стремительных ударов, метя в корпус, голову, ноги. Некоторые выпады Натсэ отбила, от удара по ногам ушла прыжком. В воздухе ловко крутанулась и чуть не снесла мне голову ответным ударом. Я присел, на всякий случай ушёл кувырком и вскочил на ноги, изготовившись к продолжению схватки.

Натсэ врубила ответку. Ближайшую минуту мне пришлось, забыв обо всём и обливаясь холодным потом под доспехами, с невероятной скоростью парировать смертоносные удары. Да уж, хорошо, что она вспомнила о доспехах. Одно неверное движение, и я даже хрюкнуть не успею.

Улучив подходящий момент, я сыграл грязно: призвал в левую руку самодельный меч и задел-таки Натсэ по нагруднику.

— Ах ты... — задохнулась она от возмущения.

Биться двумя мечами я не умел, это была какая-то особая техника, и я даже не был уверен, что в ней есть смысл. Меч и кинжал — ладно, допустим. Но два меча — уже неудобно. В общем, второй меч быстро вылетел у меня из руки и по красивой дуге спорхнул вниз с холма. Провожать его взглядом я не стал — сконцентрировался на том, что остался.

Натсэ взбеленилась не на шутку, но это было даже хорошо. Скорее перебесится. Я, стиснув зубы, старательно отыгрывал роль агрессивной боксёрской груши с искусственным интеллектом. Натсэ лупила мечом так, будто забыла, чьё лицо скрыто за шлемом. Мне то и дело хотелось окликнуть её, но я сам себя одёргивал. Никаких поблажек, Мортегар, этот бой нужно отстоять до конца.

В какой-то момент, скрестив мечи, мы с Натсэ оказались близко друг от друга, и я услышал её дыхание. Мне почудились в нём подступающие слёзы. Может, это из-за Пятой Стихии я стал таким чувствительным, а может, просто успел слишком хорошо её узнать и понять. Я понял, что до финала недалеко. И когда она, оттолкнув меня, в очередной раз размахнулась, я заставил себя опустить меч.

Выкрикнув что-то яростно-неразборчивое, Натсэ обрушила на меня удар. Я даже зажмуриваться не стал, так и смотрел на неё через прорезь в шлеме. Был готов к удару. Был даже готов к тому, что лезвие разрубит доспехи и углубится в плоть... Но в самый последний миг Натсэ остановила меч.

Она замерла. Сделалось тихо. Я слышал только своё тяжёлое дыхание, стук крови в висках и ещё какое-то странное дребезжание. Не сразу я понял, что это лезвие меча Натсэ, мелко дрожа, постукивает по моему доспеху.

Мы отозвали доспехи одновременно. Натсэ заодно поглотила меч. С разблокированной рыцарской веткой она это могла, но всё равно чаще предпочитала носить меч за спиной. Отчасти, должно быть, по привычке, отчасти потому, что притворялась простолюдинкой. Впрочем, смысла в этом притворстве уже не было.

— Натсэ... — Я двинулся к ней.

Стремительно отпрянув, она отошла к колодцу и остановилась, опершись на ворот. Плечи её дрожали. Я глубоко вдохнул. Второй раунд, Морти... Ты готов?

Готов я не был. Махать мечом было бы легче. Там всё просто: либо тебя убьют, либо нет. А вот сейчас мне предстояло выяснить, годен ли я на что-то, кроме сумасшедших приключений и постельных сцен.

Я медленно подошёл к Натсэ, положил руку ей на плечо... Она резко развернулась, и я не сомневался, что сейчас покачусь вниз по холму с переломанными руками и ногами. Но вместо этого Натсэ обняла меня, сжав так крепко, что воздух вылетел из лёгких. Как будто против меня применили заклинание Вакуум.

— Скажи, что мы её найдём, — прошептала Натсэ. — Пожалуйста.

— Найдём. Сделаем всё, что...

— Нет, не «сделаем всё, что». Найдём. Живой, мёртвой — без разницы. Если я увижу её могилу или поговорю с человеком, который видел, как её разорвали на части и сожрали лягушки — пусть так. Всё, что угодно, лучше, чем... Чем как сейчас.

— Значит, найдём. — В этот момент я сам себя заставил поверить в то, что мы сможем.

— Спасибо...

Я погладил её по голове. Подняв взгляд, увидел Авеллу, сидевшую на подоконнике в ванной. Она показала мне два больших пальца и улыбнулась. Наверняка подслушивала своим Шпионом. И наверняка в лепёшку разобьётся, помогая в поисках матери Натсэ. Что ж, нас тут трое наглухо отмороженных. Да мы с чем угодно справимся!

Интерлюдия 5

Этой ночью Денсаоли не спалось.

Её уже несколько дней кряду мучила бессонница, и где-то в глубине души она понимала, отчего это.

Нет, причиной было не горе из-за утраченных отцов — названного и настоящего. И не ярость. Всё было куда проще и банальнее: Денсаоли измучило безделье.

Не так она представляла себе охоту на Натсэ и Мортегара с Авеллой. В её воображении — воображении восемнадцатилетней девушки, не жившей самостоятельно ни одной минуты, — то и дело вспыхивали какие-то сражения, полыхали огни пожаров, звенели клинки. Кто-то — то Натсэ, то Мортегар — падал к её ногам, умоляя о пощаде...

На деле же всё обернулось с точностью до наоборот. Летающий Материк висел над какой-то дырой, забытой кланом Земли, и делать было абсолютно нечего. День и ночь маги вели наблюдения, но с той высоты, на которой Материк можно было спокойно удерживать, не получалось разглядеть ничего интересного. Огонь на улицах Дирна не полыхал. Не появлялась на площади гигантская надпись: «Здесь были мы! М. А. Н.». Несколько раз вроде бы замечали в лесу что-то ненормально огромное, но конкретно описать виденное никто не сумел. Оставалось только пожать плечами. Что бы там ни шарилось, в местных чащобах, вряд ли оно было Мортегаром. Или Натсэ...

Денсаоли повернулась на бок в своей гигантской постели и подложила ладонь под щеку. Она ненавидела такие ночи. Днём во дворце хотя бы кипела видимость бурной деятельности, а ночью между Денсаоли и её мыслями не оставалось никакой преграды. То и дело она задумывалась: почему ненавидит и хочет убить Мортегара? Когда ей задавали этот вопрос, она отвечала мгновенно: потому, что он — маг Огня.

Но ведь он был магом Огня уже при первой встрече, и тогда Денсаоли не хотела его убить. Не хотела она убить и Искара, когда тот принял печать. Напротив, радовалась, что он достиг желаемого.

И был ещё один момент... Момент, на который никто не обратил внимания.

В тот день Мортегар принял печать Воздуха и отключился. Искар, будучи человеком слова (когда ему того хотелось), оставил камень с руной Огня на столике и ушёл. А Денсаоли пришла и долго сидела, глядя на спящего Мортегара. Смотрела, представляя себе, как у них всё будет... Ведь тогда не было сомнений, что ей придётся возлечь с этим юношей ради поддержания жизни клана Воздуха.

Собственные фантазии то возбуждали страсть Денсаоли, то приводили в ужас. Будучи магом Воздуха, она легко переходила от одной эмоции к другой. И вдруг взгляд её упал на камень. Гладкий чёрный камешек. Почему чёрный?.. Какая-то тут была неправильность. Печати Воды голубого цвета, Воздуха — белые, Земли — чёрные. И Огня — тоже чёрные. Но ведь огонь — рыжий, красный, жёлтый... Впрочем, пламя может быть хоть голубым. Но чёрным?..

Сейчас Денсаоли рада была бы сказать, что тогда всё обдумала. Что решила: ей необходим этот козырь в рукаве, на всякий случай. Однако в действительности её просто переполнили эмоции. Волнение, страх, любопытство — всё сразу. Эта смесь огнём жгла её нутро. И пальцы сами собой сомкнулись на чёрном камне, будто надеясь получить от него избавление, научиться властвовать над внутренним огнём.

Было больно, но Денсаоли не издала ни звука. Всё смешалось в голове. В какой-то миг ей показалось, что она уже лежит обнажённая с Мортегаром, и эта боль, пронзающая всё тело, — та самая боль, которая должна сопровождать первый раз любой девушки. Её нужно было выдержать.

Но морок быстро рассеялся, камень выпал на стеклянный столик, а на руке Денсаоли вспыхнула и медленно угасла алая печать.

Дёрнулся и приоткрыл глаза Мортегар.

Денсаоли улыбнулась ему, игнорируя бешено бьющееся сердце:

«С пробуждением, сэр Мортегар».

Чтобы скрыть волнение, она принялась небрежно катать камень с печатью по столу.

«От-дай», — еле слышно прошептал Мортегар.

И Денсаоли, демонстративно взяв печать кончиками пальцев, передала её Мортегару. Смотрела, как он возится с Хранилищем и ящичком. Смотрела и чувствовала, как постепенно успокаивается сердце. Мортегар ничего не заподозрил. Ему было так плохо, что он вообще не обращал на неё внимания. А потом стало ещё хуже...

— Зачем я это сделала?

Вытащив руку из-под головы, Денсаоли зажгла печать и с минуту смотрела на неё. Бесполезный узор. Некому было взять её в ученицы. Все маги Огня оказались по ту сторону баррикады. А если бы у неё было Магическое зрение Огня...

Устав ворочаться, Денсаоли выбралась из мешанины простыней, открыла окно и позволила ночному ветру охладить её обнажённое тело. Постояла так с закрытыми глазами, пока кожа не покрылась мурашками. Потом накинула халат и вышла из покоев.

Она направлялась в Святилище. Место, которое всегда её успокаивало и давало какую-то надежду. По пути ей никто не встретился — дворец спал. Только в одном зале сейчас сидели маги-убийцы и вглядывались в зеркала, на которые передавалась панорама Дирна. Вглядывались безуспешно — ведь иначе её бы уже известили.

С раздражением Денсаоли поняла, что в Святилище кто-то есть. Кто-то стоял на коленях перед статуей, изображающей женскую ипостась Воздуха — Психею — и, видимо, молился. Денсаоли замерла у входа, не желая обращать на себя внимание, не желая разрушать молитвенного уединения неизвестного.

Здесь нельзя было зажигать свечи и факелы, нельзя было вносить сюда яркие проявления других стихий, поэтому свет проникал только через большие окна. Луна сияла чрезвычайно ярко в эти дни, и Денсаоли, несколько минут постояв неподвижно, разглядела, кто притаился у ног Психеи.

Имя она вспомнила не сразу, но всё-таки вытащила его из памяти: сэр Мердерик. Добровольно безродный, её двоюродный дядя. Странный человек. С тех пор, как он поселился во дворце, ни разу не пожелал с нею увидеться. Это, пожалуй, можно было счесть даже невежливым.

— Прости, — расслышала Денсаоли его шёпот. — Я давно тебя простил, прости и ты меня, чтобы, когда пробьёт мой час, наши дыхания слились воедино...

Денсаоли поёжилась. Вряд ли таким образом Мердерик скорбит по её настоящему отцу, своему двоюродному брату. Здесь слышалось иное чувство.

Мердерик поднялся на ноги, и Денсаоли стала видна чаша. Невежественный человек сказал бы, что чаша, стоящая у ног статуи, пуста. На самом деле в ней был воздух. Воздух, в который обратилась плоть самого первого мага Воздуха. Тот, кто попробовал бы сунуть туда руку, жестоко поплатился бы за эту дерзость. Святилище не терпело дураков.

— Не спится, госпожа Денсаоли? — спросил Мердерик, глядя в сторону.

— Тревожат разные мысли, — отозвалась девушка.

— Вот и меня тоже. Всё-таки мы родственники. Должно быть у нас что-то общее.

Он как будто заставлял себя говорить дружелюбно. На самом деле душою он был далеко отсюда.

— Мы с вами так толком и не поговорили. — Денсаоли привычно улыбнулась и сделала шаг навстречу дяде. А он вдруг содрогнулся и отступил. Она замерла.

— Я привык молчать, — пробормотал Мердерик. — В моих странствиях со мной беседовал лишь ветер, да редкие птицы. И меня это не тяготило.

Занятно. Это он так попросил её заткнуться? Или вообще послал куда подальше? Хорошенький тон в разговоре с главой клана! Да понимает ли он, что достаточно одного её слова, чтобы ему отсекли голову?!

— Кажется, я разозлил вас, — заметил Мердерик. — Прошу прощения. Конечно, у вас сейчас много забот, и, наверное, нет рядом человека, которому можно было бы довериться, выговориться.

Настроение Денсаоли сменилось, как направление ветра. Она вздохнула:

— Я практически не знала отца. Только со слов господина Искара. Он был для меня всем...

— Как это похоже на Агноса, — перебил Мердерик. — Отдать дочь в руки развратного проходимца с сомнительной репутацией.

— Он хотел меня спасти! — вскинула голову Денсаоли.

— Вот как? И, возможно, вы знаете, от кого?

Нехотя Денсаоли покачала головой. Эту загадку она пока не разрешила, хотя перерыла все архивы отца. Нигде не было упоминаний о какой-то опасности. Никто не посягал на власть в клане.

— Знаю лишь, что эти люди убили мою мать, — тихо сказала она.

Мердерик так не к месту усмехнулся:

— Убили мать... Какая... Какая низость! Убить ни в чём не повинную женщину. И ради чего же? Ведь если им нужна была власть, достаточно было убить самого Агноса, а с его головы и волоска не упало...

— Хватит! — крикнула Денсаоли, и её голос эхом разнёсся по Святилищу. — Мне неприятно говорить об этом... так.

Мердерик смиренно склонил голову.

— Как успехи в поисках беглых магов? — перевёл он тему.

— Никак, — отрезала Денсаоли. — Складывается впечатление, что вы ошиблись.

— Трудно найти иголку в стоге сена, если смотреть на сеновал с крыши соседнего сарая.

— Это вы к чему? — нахмурилась Денсаоли.

— Вы прекрасно меня понимаете. Чтобы найти человека в городе, нужно прийти в город.

— Исключено. Дамонт не оставит этого так. Он объявит войну.

— Земля — Воздуху? — Мердерик невесело рассмеялся. — А мы это вообще заметим?

— Представьте себе, дядя! Если вы вдруг не знали, Летающий Материк состоит из земли.

— Чтобы что-то с ним сделать, Дамонту понадобится к нему прикоснуться. А до тех пор, пока у него не отросли крылья...

Мердерик глубокомысленно замолчал. А Денсаоли до боли прикусила нижнюю губу. При всех противоречивых чувствах, которые этот человек у неё вызывал, он сейчас повторил её собственные мысли. Ведь действительно. Даже если расторгнуть все контракты, почва останется почвой. Можно научиться её возделывать. Можно добывать воду из туч, или из рек. Да можно будет даже, в крайнем случае, бросить Материк и выкромсать себе новый клочок суши. Кланы не могут контролировать всё. И уж тем более не смогут поймать ветер.

— Стоит рискнуть, — заметил Мердерик. — Не большим отрядом, конечно. Один надёжный человек, может, два... Держаться подальше от местных магов, поговорить с простонародьем, отсыпать немного золотишка... Вы не представляете, как золото развязывает языки! Иногда даже кажется, что золото вкладывает в головы людям те знания, которых там и не было.

— Вы как будто долго жили на земле, — заметила Денсаоли.

— Так и есть, госпожа двоюродная племянница. Я был резидентом клана до того, как... — Он замолчал, будто на стену наткнувшись. Потом откашлялся и продолжил: — Я мог бы выполнить это задание, да. Но лишь при одном условии.

Прекрасно, теперь он ставит ей условия!

— Я вас внимательно слушаю, — кивнула Денсаоли.

— Вы отправитесь вместе со мной.

Она несколько раз удивлённо моргнула.

— Что, простите?..

Мердерик растянул губы в улыбке:

— Хочу поближе познакомиться со своей племяшкой. Разве это так зазорно? Соглашайтесь. Вам ведь до смерти хочется отомстить за все лишения. И что может быть приятнее, чем лично напасть на след прячущегося врага.

В его словах Денсаоли чудилось всё больше смысла. Она облизнула пересохшие губы.

— А... А когда вы бы хотели...

— Ни вам, ни мне сегодня не спится, — пожал он плечами. — Что скажете? Найдётся у вас простая одежда, которая не бросится в глаза?

Пока Денсаоли размышляла, из коридора послышались торопливые шаги. Один из магов-убийц спешил её разыскать.

— В чём дело? — резко спросила она, развернувшись.

— Госпожа... — Убийца отвесил поклон. — Думаю, вас это заинтересует. На восточной границе Дирна началось нечто подозрительное. Лягушки, видимо, попробовали напасть на город, но их что-то сдерживает. Похоже, там орудует сильный маг. Или маги...

— Какое прекрасное совпадение, — усмехнулся Мердерик.

Глава 42

— Главное — не вздумайте лезть на рожон, — в тысячный раз предупредил я, когда мы втроём под покровом темноты вышли из дома. — Понимаю, это непросто принять, но сегодня ночью я — ваша ударная сила номер один. Поэтому пока я не упал замертво...

— Да поняли мы, поняли! — заверили меня девушки и немного отстали, давая мне почувствовать себя одиноким героем.

«А что такое „ударная сила номер один“?» — услышал я, как Авелла шёпотом спрашивает Натсэ.

«Видимо, бить будет, — предположила Натсэ. — Один. Жадный...».

Что ж, она была недалека от истины. Я действительно собирался бить. Бить этих чёртовых лягушек и проклятых жаб. Последних — с особым удовольствием. Потому что убивая их, я буду думать о Талли. Не о своей сестре, а о настоящей Талли, так глупо погибшей.

Натсэ после нашего поединка немного расклеилась и пару часов сидела, как пристукнутая. Не хотела ни пить, ни есть, ни спать. Тогда Авелла предложила устроить урок русского языка. Это Натсэ немного взбодрило. Почему-то именно она делала наибольшие успехи в произношении слов. Авелла же более охотно читала и писала, а выговорить у неё получалось только самые простые сочетания звуков.

За те полтора часа, что длился урок, с меня, фигурально выражаясь, семь потов сошло. Несмотря на то, что исходная лингвистическая база вроде как восстановилась, с использованием её возникали определённые трудности. Чтобы что-нибудь сказать, или написать по-русски, мне приходилось переключаться полностью. При этом я прекрасно воспринимал местную речь на слух, но ответить мог только на русском. А переключившись обратно, смотрел на записанные мной слова и видел причудливые закорючки, от которых, правда, уже не болела голова. Не запутаться было крайне тяжело, но я, кажется, справлялся. К концу урока Натсэ уверенно произнесла: «Мишка косолапый по лесу идёт, шишки собирает, песенки поёт», а Авелла разобралась, как работает алфавит и составляются слоги. После чего она с увлечением принялась записывать русскими буквами наши имена. А я попросил Натсэ повторить стишок, в очередной раз переключившись на родную локаль.

Когда Натсэ продекламировала стих про «мишку косолапого», я прослезился. Звучало это так... Есть такое видео, где анимешные танкистки усердно поют «Катюшу». Вот у Натсэ получалось нечто в таком духе.

— Что, не похоже? — расстроилась она, заметив выражение моего лица.

— Очень похоже, — улыбнулся я в ответ. — Произношение интересное получилось.

— Вот, глядите! — Авелла подвинула на середину стола листок бумаги. — Мортегар, у вас какой-то очень бедный язык, в нём и половины необходимых звуков нет, но я сделала всё, что смогла.

Я с ужасом посмотрел на слова, написанные на листе бумаги, и сначала хотел возмутиться. Но потом покрутил их в голове так и эдак и пришёл к выводу, что лучше действительно не сделаешь.

— Натсэ, Авелла, Мортегар, — прочитал я.

— Это я так ужасно звучу? — изумилась Натсэ.

И она была права. Вся музыка из слов исчезла. Остались лишь бледные, беспомощные звуки.

— Будем надеяться, в твой мир мы никогда не попадём, — заключила Натсэ и тут же настороженно посмотрела на меня: — А ты не скучаешь?

Они обе ждали ответа. Я всерьёз задумался, пожал плечами:

— Нет вроде. Я тут уже столько всего пережил, что у меня об этом мире воспоминаний в десять раз больше, чем о том.

Если быть честным, то у меня за одну позавчерашнюю ночь столько всего произошло, что на десять жизней хватит. А если вчерашней придавить, с лягушками и предателем Гетаиниром...

— Вот и прекрасно, — сказала Авелла. — И нечего нам там делать. А когда мы пойдём на охоту? Уже смеркается.

И вот мы шли на охоту, к восточной границе Дирна. Город с наступлением темноты мрачнел, и я чувствовал себя не в своей тарелке. Меня не столько тревожили лягушки, сколько люди. Если уж на меня решили напасть трезвые горожане средь бела дня, то чего можно ожидать от подвыпивших обывателей ночью?..

Авелла, однако, оказалась сообразительней меня. Далеко не сразу, но я заметил своим обновлённым магическим зрением Пятой Стихии, что вокруг нас поблёскивает магическая сфера.

— Ты невидимость наложила? — повернулся я к Авелле.

Она смущённо кивнула. Да уж, ударная сила номер один начинает лажать. Мог бы и сам додуматься. Всё-таки одно дело, когда мага с рождения воспитывают, как мага, а другое — когда всего полгода во всём этом варишься.

Наконец мы выбрались за черту города. До тёмной громады леса оставалось метров сто, не больше.

— Что будем делать? — осведомилась Натсэ.

— Авелла, убирай невидимость, — распорядился я. — Сейчас попробую одну штуку...

Я уселся прямо на землю, опасаясь, как бы не упасть, если вдруг задуманное выдернет из меня весь ресурс. Закрыл глаза и, успокаиваясь внутренне, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, как учила Авелла. Так, хорошо, себя я контролирую. Теперь нужно взять под контроль воздух. Воздух — уникальная стихия, хотя бы потому, что он пронизывает всё, и даже таким тварям, как лягушки, без воздуха не обойтись.

Мысленно я попробовал охватить всё пространство между городом и лесом. Не сразу, но мне это удалось. И никакой ресурс при этом даже не дрогнул. Всё так же спокойно продолжал исследоваться «Мессенджер «Социофоб». Цифра ресурса колебалась где-то на 1500.

Благодаря Пятой Стихии, я не подчинял себе воздух, но словно бы растворился в нём мыслью. И настал миг, когда я... увидел. Казалось, будто каждая молекула воздуха превратилась в глаз. У меня закружилась голова от обилия перспектив, но довольно быстро я сумел интуитивно настроить передачу. Теперь все «глаза» транслировали в мозг цельную картинку. Я видел и себя, и Натсэ с Авеллой, застывших по левую и правую сторону от себя. Видел одновременно спереди, сзади, с боков и сверху. Если бы захотел, сосредоточившись, мог бы проникнуть зрением даже под одежду, но в эту сторону я копать не стал. Какой смысл в магических ухищрениях, если всё то же самое, в полном 5D, можно заполучить без всякой магии.

Ещё я видел каждый миллиметр сырой земли, пролегавшей между Дирном и лесом. Видел лес. И видел, как от подножия ближайших деревьев к городу ползёт болото. Теперь-то уж точно войны не избежать, мимо лягушки не пройдут. Что бы их сюда ни приманило — потуги Гетаинира, факт моего наличия, факел — они идут. А вот, кстати, и они. Я разглядел в лесном мраке горящие жёлтым и оранжевым глаза. Твари приближались, но пока не решались выбраться. Они ждали, ждали чего-то...

— Туман ползёт, — тихо сказала Авелла. — Уже...

Я резко открыл глаза и увидел, что действительно — от леса к городу тянутся щупальца густого тумана. Почему-то я не видел их своим «Пятым» зрением. Почему?..

— Туман — это вода, — задумчиво сказал я. — Вот в чём дело. Магия Воды противостоит магии Воздуха.

— Это хорошо, или плохо? — осведомилась Натсэ.

Она, похоже, чувствовала себя не в своей тарелке, спрашивая у меня, как работает что-то магическое. Обычно ведь это я у неё всё спрашивал.

— Это значит, приготовьтесь, — сказал я.

Закрыв глаза, я увидел, как Натсэ достала меч из-за спины, а Авелла покрылась доспехами и тоже сотворила меч.

— Магия понадобится? — деловито спросила она.

— Только когда я соберу их здесь.

В удивлённые вопросы я больше не вслушивался. Сосредоточился на исследовании глубин Пятой Стихии. Вот и туман. Мельчайшие капли воды, висящие в воздухе, кажущиеся воздухом. Но это не просто вода, нет. Густые «облака», ползущие по земле, несли с собой нечто большее. Ну что ж, иди к папочке, Стихия Воды.

Теперь ресурс, дрогнув, неспешно пополз вниз, когда я начал мысленно собирать в кучу весь туман, растянувшийся на пару километров. Получалось быстро и довольно легко. Туман густел, становился вовсе непроницаемым. За пару минут мне удалось сгрести его, будто снег лопатой, перед нами. И тогда я нащупал в нём некую «магическую заглушку».

— Приготовились, — сказал я.

И «выдернул заглушку».

Тут же открыл глаза. Туман исчез, будто его и не было, а на его месте оказалось сотни три очумевших лягушек. Они хлопали глазами, глядя на нас, троих.

— Никакого Огня, — предупредил я, поднимаясь на ноги с рыцарским мечом в руках. — Материк прямо над нами.

— Справлюсь, — заверила меня Натсэ и вытянула перед собой руку.

Скопище лягушек будто взорвалось. Брызнула чёрно-зелёная кровь, раздалось верещание. Натсэ вызвала из земли каменные пики, которые пронзили добрый десяток чудовищ.

Остальные быстро справились с паникой и рванули к нам.

Ну что ж, вперёд, ударная сила номер один!

Я взмахнул мечом, порождая маленький смерч. Он быстро вырос с меня ростом и поднял комья земли, которые я превратил в острые камни. Их становилось всё больше и больше, рос и смерч, ощетиниваясь смертоносными лезвиями из камня.

Подняв меч, я указал на приближающихся лягушек, и смерч рванул им навстречу. Поднялся рёв, переходящий в визг. Лягушки бросились врассыпную от невиданного нечто, которое мололо их в фарш, которое нельзя было укусить, повалить, уничтожить.

— Ничего себе, — прошептала Авелла за моим правым плечом.

Да, выглядело эффектно. Чуть менее эффектно смотрелась надпись:

Магический ресурс: 969

Исследование ветви заклинаний временно приостановлено

Магический ресурс: 943

932

Лягушки быстро сообразили, что стоять кучей — самоубийство. Они носились, как угорелые, временно позабыв про атаку, и мне приходилось тратить львиную долю ресурса на то, чтобы поддерживать вращение смерча до тех пор, пока он не настигнет очередную жертву.

— Как ресурс? — крикнула Авелла мне почти на ухо.

— Шестьсот! — скрипнул зубами я.

— Дай мне! Я смогу его двигать.

Всё-таки она ещё многому могла меня научить.

Передать управление заклинанием союзнику? Да/Нет

Безусловно, да. Я кивнул, и ресурс замер на отметке 599. Авелла ахнула, видимо, обалдев от «прожорливости» смерча. Смерч качнулся, замер на месте, но вот, набирая скорость, бросился к ближайшей лягушке и на миг потемнел, окрасившись её ошмётками.

— Готовь свои пики, — сказал я Натсэ и опять закрыл глаза, вступая в контакт с воздухом.

Несколько секунд потребовалось мне, чтобы вновь увидеть всё в полном объёме. А когда это получилось, когда я увидел одновременно всех лягушек и оценил траекторию движения каждой, я заставил воздух стать твёрдым.

— Давай! — крикнул я.

Сотни полторы лягушек одновременно врезались мордами в невидимые преграды, и тут же выскочившие из земли острые каменные пики пронзили их насквозь. Тех немногих, кто успел увернуться, немедленно настиг и изрубил смерч. После чего он сделал триумфальный круг по опустевшему полю боя и исчез. На землю со стуком посыпались каменные лезвия.

— Всё? — недоверчиво спросила Авелла. — Мы... победили?!

— Пока да, — была более сдержана Натсэ, и я кивнул. Потому что уже видел, как в лесу загораются жёлтые огни, привлечённые запахом крови собратьев.

— Ночка будет длинной, — вздохнула Натсэ.

— Мамочки, — пробормотала Авелла, лицезрея армию, выкатывающуюся из леса. — Нам точно нельзя использовать Огонь?

— Нет! — хором выкрикнули мы с Натсэ.

— Жаль...

Не то слово... На глаз, количество лягушек перевалило уже за пять сотен. Ресурс за это время успел подняться до 650.

— Прикрывайте меня, — велел я и сделал шаг вперёд.

Глава 43

«Это, — думал я, шагая с мечом в руках навстречу полчищам лягушек, — за всех тех людей, которых вы сожрали в Дирне».

Заклинания мне не понадобились. Теперь даже глупым казалось, что существует такое заклинание, как Разделение. Впрочем, не заклинание казалось глупым, а нелепо выглядели маги, использующие это заклинание вместо того, чтобы просто попросить Стихию сделать то, что им нужно. Почему-то в этот миг они проассоциировались у меня с теми Настоящими Мужчинами, которые, увидев на кассе в супермаркете очередь в три человека, тычут кнопку вызова второго кассира, с таким выражением лица, типа «я щас решу эту проблему по-взрослому!».

Как только Стихии терпели подобное обращение? Терпели годами, тысячелетиями...

То, что делал я, не походило на тыкание кнопки. Это было взаимодействие на равных со Стихией. И земля расступилась прямо под лапами у лягушек. Первые ряды, не успев сообразить, что к чему, с визгом полетели в пропасть. Остальные замерли было, но сзади навалились другие, те, которые не заметили ничего, и ещё один ряд низвергся в расщелину. Некоторые успели вцепиться в край обрыва и теперь, судорожно перебирая задними лапами, пытались вскарабкаться. Между мной и лягушками пролегла граница.

— Пошли вон из Дирна! — крикнул я. — Здесь ловить нечего! Ясно?

Вряд ли им было ясно. Я теперь даже не был магом Воды, чтобы они чувствовали во мне своего. Да, я был чем-то бо́льшим, но лягушкам однозначно было не до тонких материй по жизни. Поэтому говорил я больше для себя, чтобы себя убедить в серьёзности своих намерений: защитить Дирн любой ценой.

А для лягушек у меня были заготовлены фразы на другом языке.

Я вспомнил бойню во дворце Искара. Вспомнил одного из Убийц — Стигмата, который использовал Воздушные лезвия. Что ж, даже у таких подонков можно чему-то научиться. Я махнул мечом, мысленно продолжая его. Невидимое, тончайшее «лезвие» порхнуло через разрыв и ударило в лягушек. Пятерых перерубило пополам, и верхние части, размахивая руками, полетели вниз. Ещё десяток основательно зацепило. По толпе лягушек прокатился вопль ужаса, и они попытались бежать. Организованно перестроиться им было не дано, поэтому началась сутолока. Я воспользовался этим и ещё несколько раз взмахнул мечом, посылая через пролом смертоносные волны.

Пару десятков тварей я успел изрубить таким образом, но остальные отступили. Они понеслись к лесу, к своему родному болоту, в котором чуяли спасение. На миг я замешкался. Позволить им уйти?.. Не маньяк же я, в конце-то концов. Лягушки — не зло, они — животные, ведомые инстинктами. И что бы я ни вкладывал сейчас в свои действия, как бы ни мстил судьбе и мирозданию, ни одна из них не поймёт, за что её наказывают. Я для них — просто более страшный хищник. Тварь с более длинными и крепкими клыками и когтями.

Но с другой стороны, если я оставлю их сегодня — завтра они придут вновь. И вновь убьют кого-то из людей, туманом проникнув в дома. Люди будут ждать их ранним утром, как обычно, вооружившись выкованными мной клинками, но лягушки придут ночью...

Я рубанул мечом воздух. Мне всё же нужно было что-то делать, что символизировало бы мою связь со Стихиями. Совсем без атрибутики было тяжело. Взмах меча — и перпендикулярно разлому побежала, ширясь, ещё одна трещина. За секунду она догнала улепётывающих лягушек и, раздавшись в стороны, поглотила ещё несколько десятков отчаянно верещащих тварей. Остальные утроили усилия, понеслись вперёд огромными скачками.

Трещина обогнала их и у самого леса повернула, заключая лягушек в кольцо. С десяток самых расторопных успели перескочить её и скрылись в лесу, остальные остались на круглом островке, визжа и без толку прыгая в высоту. Ну, вот и всё... Чем их добить? Что использовать? Земля, Воздух, Вода?

— Мортегар, можно я? — подошла ко мне Авелла.

— Уверена? — усомнилась Натсэ. — Жестоко и хладнокровно уничтожишь две сотни беззащитных тварей? Мы тебя любим за то, что ты добрая и мягкая, может, не надо всё менять?

— Я всё-таки попробую, — возразила Авелла. — Мне кажется, настоящая любовь должна иметь запас прочности на такой случай.

И как она умудряется говорить такое с совершенно серьёзным выражением лица? Телами мы с Авеллой менялись, это да, но я дорого бы дал за возможность хотя бы минутку послушать, посмотреть, что творится у неё в голове. Когда она шутит, а когда — серьёзна? И видит ли она вообще разницу между этим и тем?..

Натсэ пожала плечами, я сделал широкий жест рукой — мол, давай, чувствуй себя как дома. И Авелла выступила вперёд.

Она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула, закрыла глаза, собираясь с силами. На правой руке у неё засветилась белая печать. Интересно, что она такое сейчас устроит? Какой-нибудь //Воздушный пропеллер, который перемолотит лягушек, как в «28 недель спустя»?

Однако то, что выдала Авелла, было одновременно проще и страшнее. Вскинув правую руку, в которой будто был сжат невидимый молот, она обрушила её вниз, как заправский кузнец. Я почувствовал, как огромные пласты воздуха впереди приходят в движение и успел посмотреть магическим зрением... Хорошо, что я это сделал, потому что для Натсэ произошедшее выглядело вовсе чудовищно: толпа лягушек просто расплющилась в блин, брызнув в стороны кровью на добрый десяток метров.

А я изловчился заметить, как нечто вроде гигантского пресса обрушивается на очерченный мною островок.

— Белянка! — выдохнула Натсэ. — Да ты опасная!

— А то! — с гордостью заявила Авелла.

Она хотела ещё что-то сказать, но не удержалась на ногах и начала падать. Натсэ подхватила её сзади.

— Эй, ты чего? — Она, нахмурившись, похлопала Авеллу по бледной щеке.

— Н-н-ничего... Ресурс, — пролепетала та. — Просто в ноль...

— Ерунда, — сказал я, помогая поставить Авеллу на ноги. — Мы уже побе...

Вкус победы омрачила зелёная вспышка в небе. Даже две вспышки, сверкнувшие почти одновременно.

— Дерьмо, — прошипела Натсэ. — Морт, убираемся отсюда!

— Я не смогу! — запротестовала Авелла. — Я... Ай!

Она вскрикнула от неожиданности, когда я подхватил её на руки, но быстро расслабилась, поняв, что всё равно уже ничем помочь не может.

Мы быстро зашагали к Дирну, то и дело оглядываясь. Хорошенько постаравшись, я мог разглядеть две фигуры, медленно спускающиеся на землю под прикрытием Невидимости. Нет, это пока что была не группа захвата. Наверное увидели сверху странную движуху с лягушками и решили посмотреть. Что они увидят?..

То, что использовали магию Земли — это к гадалке не ходи. Таких канав нарыть за полчаса никакой стройбат не сумеет. Магию Воздуха скорее всего тоже вычислят. А что ещё могло бы так расплющить лягушек? Теоретически можно было бы каменной глыбой, но где тогда эта глыба? Н-да, наследили мы там, конечно. Но, с другой стороны, Огнём не пользовались. Так что, может быть, подумают на Асзара. Он ведь маг Земли, но одна половина волос у него белая. Вдруг он Воздушную печать скрывает? А почему бы и нет? Надо бы мне первым с ним поговорить, например, утром. И попросить, чтоб прикрыл в случае чего.

Натсэ и Авелла весили примерно одинаково, однако когда я точно так же тащил Натсэ, её вес я чувствовал. А Авелла казалась вообще невесомой. Может, причина была в том, что она — маг Воздуха?.. Мне, однако, хватило ума и опыта семейной жизни, чтобы не поднимать этот вопрос. Натсэ ещё возмутится, мол, это что, я толстая, что ли?!

— Ладно, первый раунд наш, — сказала она вместо этого. — Что дальше? Повторим следующей ночью? Боюсь, Воздушники будут настороже...

— Я думаю, может, окружить город рвом? — предложил я.

— Мысль хорошая. Но туман?

Да, действительно. Туману плевать на разрывы земной поверхности. Он перетечёт по воздуху и направится к жилым домам. Блин, тяжкое это дело — защищать людей, которые тебя ненавидят, одновременно стараясь скрыться от других людей, которые ненавидят тебя ещё больше... Напомните-ка мне, зачем я в это ввязался? А, да, точно: потому что иначе не умею. И Авелла иначе не умеет. Натсэ умеет, но не будет из солидарности.

— Подумаем об этом завтра, — предложил я.

Натсэ не возражала.

На середине пути нам встретилась угрожающая толпа местных жителей. Мне показалось, что при встрече они попрятали мечи, оставив на виду только факелы. Добрый знак. Если прячут оружие — значит, кидаться не планируют.

— Доброй ночи, господа! — помахала им Авелла, пока я проносил её мимо. — Вряд ли вы сегодня отыщете лягушек. По крайней мере, живых. Мы очень сильно старались!

Нас молча проводили взглядами, ни слова не проронив в ответ.

— Да ты, смотрю, оживаешь? — заметила Натсэ.

— Ещё как! — с энтузиазмом подтвердила Авелла, не делая, впрочем, попыток соскочить на землю. — Предлагаю отметить победу.

— У нас вина осталось столько, что не наотмечаешься, — вздохнула Натсэ. — Разве что в кабак по пути заскочить, но там ещё на драку нарвёмся...

— Да я не про вино! — отмахнулась Авелла. — Я, в смысле... Ну, вы поняли.

Несмотря на какое-то ненормальное возбуждение, посетившее Авеллу после боя, сейчас она явно смутилась и, не договорив, покраснела. Я покосился в сторону Натсэ. Да, мы с ней поняли. Щёки Натсэ тоже порозовели.

— Ну... Если на нас с порога не нападёт призрак Мекиарис... — пожал плечами я.

— Ура! — воскликнула Авелла.

— Я бы сначала ванну приняла, — как-то робко сказала Натсэ.

— Как хорошо, что у нас такая огромная ванна! — демонически улыбнулась Авелла.

Я на ходу закрыл глаза. Кто здесь ангел, а кто демон — это ещё очень большой вопрос... Но ответ на него не так уж и важен, пока обе — здесь.

Смущённая Натсэ, тем не менее, не возразила ни единым словом.

Интерлюдия 6

Уснуть не получалось. Боргента ворочалась в неудобной постели, пока магическое сознание не показало три часа ночи. Тогда она встала с кровати, завернувшись в простыню. Как и обещал Мелаирим, едва войдя в город, они купили ей простую и неброскую одежду: платье, пару юбок, пару блузок, нижнее бельё. Про ночную рубашку Боргента вовремя не подумала, а Мелаирима подобные мелочи вообще не занимали — он лишь платил, не глядя и не торгуясь.

Сейчас Мелаирим спал прямо на полу, измученный своими странными ритуалами. В той гостинице, которую они отыскали, номера на двоих подразумевали влюблённые пары. Немного подумав, Мелаирим отдал предпочтение одноместному номеру, вызвав удивление простолюдина, сидевшего за стойкой. Одноместный номер был дешевле, а Мелаирим был неприхотлив. И выпускать из виду Боргенту он не собирался. От его настойчивого внимания ей иногда становилось не по себе.

Боргента подошла к окну, посмотрела вниз. Дирн... Город, названия которого приличному магу и знать-то не полагается. Окружённая болотами провинция. Чтобы пробраться через трясину, Мелаириму пришлось задействовать магию Земли, и, судя по осунувшемуся лицу, ресурса он потратил больше, чем хотелось бы.

Фонарей на улицах горело мало. Город казался утонувшим в чёрной воде. Простолюдин за стойкой настоятельно рекомендовал опасаться тумана, который наползает со стороны леса часа в три-четыре утра, а в последнее время даже и ещё раньше, нёс что-то про лягушек-людоедов. Однако сейчас Боргента никакого тумана не видела. Тьма — и больше ничего...

Мелаирим на полу заворочался, Боргента бросила на него взгляд. Проснулся? Сейчас она была бы рада возможности поговорить. После того, как выяснилось, что она беременна ребёнком Мортегара, прошло время, и Боргенте многое хотелось понять. Как быть? К чему готовиться?.. Мелаирим ничего больше не сказал. И сейчас чуда не произошло — измученный маг спал.

«В городе в последнее время останавливались маги?» — спросил он простолюдина за стойкой, уже взяв ключ.

«Были, — кивнул тот. — Один уже в тюрьме остановился. Чего натворил — никто не знает».

«Молодой?»

«Не... Ну, может, как вы. А, не знаю. Вас, магов, кто разберёт. Вот Асзар — с виду молодой, а сам тут уже столько, сколько я себя помню...»

«Асзар? — повторил Мелаирим. — Волосы наполовину чёрные, наполовину белые?»

«Во, ага, он, — закивал простолюдин. — Магический страж наш. А вы его знаете?»

«Другие маги в городе есть?»

«Да вроде как. Сам не видел, но говорят... Да кто как говорит. Кто говорит, рыцарь с женой и сестрой-простолюдинкой. Кто говорит — все трое рыцари. А один парень в кабаке пытался к этой сестре подкатить, так она ему так всыпала, что он говорит — она мужик переодетый. Так-то вот».

«Где они остановились?»

«Вот не знаю. Поспрошать?»

«Будьте любезны», — выдавил невесёлую улыбку Мелаирим.

Вглядываясь во тьму, Боргента повторяла себе: Мортегар — здесь... Повторяла снова и снова, прислушивалась к сердцу. Сердце вело себя странно.

Пару дней назад Боргента была уверена, что любит Мортегара без памяти. Но сейчас от того чувства осталось лишь что-то жгуче-болезненное. И всё же — ребёнок... Но у него есть супруга. Магическая супруга. Брак заключён кланом Воздуха. Мортегар — глава собственного рода. Где же её место в этой ситуации? Как в таких ситуациях справлялись другие?

Но сколько Боргента ни напрягала память, ни одной подобной ситуации она вспомнить не могла. И объяснение напрашивалось само собой. Либо (сказочный вариант) никто никогда в подобной ситуации не был, либо (что скорее всего) всё успевали скрыть. Либо вытравить ребёнка, либо поскорее выйти замуж.

От мысли об убийстве ребёнка Боргенте стало дурно. Она оперлась о подоконник, ткнулась лбом в холодное стекло. Нет, не сможет она этого сделать. Даже ради спасения собственной жизни — не сможет.

Но и замуж выйти — не проще. Кому она нужна, такая? Ни красоты, ни выдающихся магических способностей, да и род большой знатностью не отличается. Впрочем, насчёт красоты можно было уже немного поспорить. Поглядевшись перед сном в висящее на стене зеркало, Боргента себя не узнала. В новой одежде она выглядела другим человеком. Стройняшкой, конечно же, ей не быть, но и стесняться нечего. Лицо тоже изменилось, больше не было таким круглым, и глаза на нём казались огромными и красивыми. Боргента попыталась мило улыбнуться, и у неё это вполне получилось.

«Ребёнок изменил тебя, — сказал Мелаирим, заметив её интерес к зеркалу. — Потому что он — есть Огонь. Скорее всего, после родов всё станет, как было. Если хочешь остаться такой — тебе нужно принять печать Огня».

Боргента испугалась самой мысли об этом. Но сейчас, когда магическое сознание показывало начало четвёртого, чувства притупились. Боргента глядела на улицу и думала: «Ну и что? Мортегар оказался магом Огня, и ничего. Авелла — маг Огня, и ничего. Даже Мелаирим — маг Огня, более того — убийца! И вот он, на свободе. И он — единственный человек, который мне сейчас хоть как-то помогает».

Если бы Боргента обнаружила беременность, оставаясь в академии, её бы живьём съели. Насмешки однокурсников, презрение учителей, истерики матери, не говоря об отце, который просто убил бы... А Мелаирим был спокоен. Она спрашивала — он отвечал. И даже проявлял какую-то странную заботу.

— Почему не спишь?

Боргента дёрнулась, повернулась. В темноте едва различила силуэт Мелаирима на полу.

— Не могу заснуть, — пожаловалась она дрожащим голосом.

— Ребёнок и так забирает у тебя много сил. Ложись.

Это был приказ. И Боргента не посмела ослушаться.

— А вы серьёзно говорили насчёт печати? — спросила она, кое-как устроившись на жёстком комковатом матрасе.

— Я произвожу впечатление шутника?

— Н-нет...

— Печатей я лишился. Полагаю, они у Мортегара. Надеюсь, днём мы его разыщем, и тогда всё решится.

Вот это вот «всё решится» Боргенте совсем не нравилось. Она чувствовала, что у Мелаирима к Мортегару куда больше вопросов, чем у Дамонта, и что не все эти вопросы будут звучать приятно.

— Любишь его? — спросил он вдруг.

— Что? — дёрнулась Боргента. — Л-люблю? Я?.. Нет! Не знаю...

— Часто бывает, что, за неимением другого варианта, люди цепляются за погасшую любовь. Не будь глупой, девочка. Он — маг Огня, ты — одинокая и переполненная отвращением к себе. Огонь притягивает всех, но сильнее — тех, кому не за что уцепиться. Так всё и случилось. Если ты не заметила, так с ними обеими случилось.

— С кем? — не поняла Боргента.

— Авелла. Ей с детства внушали, что она — неправильная, что ей необходимо стыдиться собственной внешности. В академии она была не в своей тарелке. Пусто́ты заполнил Огонь, который она приняла за любовь. Впрочем, сейчас уже нет смысла говорить об этом, но началось всё именно так. То же самое и с его мирской супругой Натсэ. Она потеряла жизнь, и Огонь заменил её. Вот и всё. Ты была третьей. А может, и сотой. Я не знаю, кто ещё может сходить с ума по сэру Мортегару. Теперь, когда ты долго его не видела, чувство угасает. Запомни его угасшим и не позволяй вернуться.

Помолчав, Боргента тихо спросила:

— Но что же мне делать? Как я буду жить дальше? Одна, с ребёнком...

Она не сразу поняла, что за звук слышит, а когда поняла — жар бросился в лицо. Мелаирим смеялся. Над ней?!

— Не переживай о том, что скажут в свете, — сказал Мелаирим, успокоишись. — Поверь, ещё задолго до того, как родится твоё дитя, мнение нынешних аристократов потеряет всякую ценность. Тебе доведётся увидеть рождение нового мира. А твоему ребёнку выпала честь родиться и вырасти в этом мире. Новая эра уже стоит на пороге, и это будет эра Огня.

***

Со стороны запада к Дирну приближалась крытая повозка, запряжённная двумя лошадьми. Молодой парень в плаще дремал на ко́злах, а перед неспешно плетущимися лошадьми шагали двое — мужчина и женщина.

— Вы уверены, госпожа Акади? Я б на месте этого пацана лучше бы в деревню какую-нибудь спрятался.

— Я чувствую своё дитя там, сэр Лореотис, — возразила женщина. — И я верю, что сэр Мортегар её не бросил. Должно быть, у них были серьёзные основания остановиться именно здесь.

— Ну да, основания, — буркнул Лореотис. — Опять вляпались в какое-то дерьмо, вот и все основания. Простите, конечно, за грубое высказывание...

— Ерунда, — улыбнулась Акади. — Тем более, что вы, скорее всего, правы.

— Вот-вот! — приободрился Лореотис. — А разгребать в итоге кому? Нам!

— Ну что за жизнь без приключений! — рассмеялась Акади.

— Скажите, вас хоть что-нибудь может расстроить?

Тут же под ногами захлюпало, и Акади остановилась.

— Болото, — грустно сказала она. — Сможете убрать?

Лореотис вытянул руку, и на ней загорелся огонь. Он осветил тянущуюся до самого города топь.

— Магией Земли — точно нет, — сказал он. — Огнём бы так полыхать не решился...

— Полагаете, Материк уже здесь?

— Всё возможно, госпожа Акади. Вы с Алмосаей сумеете нас перенести на тот берег?

— Полагаю, я бы и одна справилась.

Кивнув, Лореотис погасил огонь и повернулся к повозке.

— Зован!

Парень на козлах встрепенулся.

— А ну, подъём! Выводи личный состав строиться.

Зован демонстративно зевнул и показал рыцарю средний палец:

— Ты мне так-то не командир больше. Понял?

— А вот возьму тебе и этот палец кое-куда запихаю. Понял?

— Так бы и сказал сразу, — буркнул Зован и пошёл будить спящих в повозке девушек.

Лореотис отвернулся и посмотрел на чернеющую впереди громаду Дирна, кое-где пересыпанную искорками фонарей.

— Мрачное местечко, — заметил он. — На одно надеюсь — мы нынче хоть пожрём нормально.

— Я больше скучаю по мягким кроватям, — сказала Акади.

— А я бы убила за горячую ванну, — зевая, сказала Талли, выбравшаяся из повозки.

— Итак, — певучим голосом произнесла Алмосая, подойдя к Лореотису. — Мы будем лететь, я всё правильно понимаю?

Глава 44

Этой ночью у Мекиарис, видимо, был выходной. Дом был тих, уютен и пуст. И ничто не помешало нам воплотить в жизнь свои робкие фантазии.