КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424295 томов
Объем библиотеки - 578 Гб.
Всего авторов - 202093
Пользователей - 96196

Последние комментарии

Впечатления

Serg55 про Назимов: Маг-сыскарь. Призвание (Детективная фантастика)

содержание аннотации соответствует

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Савелов: Шанс (Альтернативная история)

автору респект за продолжение. но,как-то динамичность пропала изложения.ГГ больше по инерции действует

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Терников: Приключения бриллиантового менеджера (Альтернативная история)

Спасибо автору за информацию, почти 70% текста, на мой взгляд, можно было бы и в Википедии прочитать. До конца не прочёл, но осталось впечатление, если убрать нудные описания природы, географии, и исторического развития страны, то, думаю получится брошюрка страниц на тридцать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Михайловский: Война за проливы. Операция прикрытия (Альтернативная история)

Почитал аннотацию... Интересно, такое г... кто-то читает?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Олег про Рене: Арв-3 (ЛП) (Боевая фантастика)

Очередной роман для подростков типа голодных игр

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Гвор: Поражающий фактор. Те, кто выжил (Постапокалипсис)

Еще одна «знакомая» книга которую я когда-то читал и (естественно отчего-то) не откомментировал... (непорядок «Аднака»)) На этот раз (ради разнообразия) эту часть я читал «на бумаге» (откопав ее в очередной стопке на развале) и приобретя ее в очень (даже) приличном состоянии, после чего... она где-то полгода отлеживалась у меня на полке, «пока наконец и до нее дошли руки».

Вообще (до чтения) я думал что это «почти клон» Рыбакова («Ядерная ночь. Эвакуация», «Следопыты тьмы-1000 рентген в час») и ничего «нового» я здесь в принципе не увижу... Вначале: шок от того что «большие пушки все же загрохотали», потом анархия и новая гражданская, потом поход «за хабаром» и «все, все, все...».

С одной стороны — все так... В этой части описывается «очередной вариант» апокалипсиса «по русски» и «новый чудный мир» (наступивший после оного). Все так... но — небольшая поправка: да — все то же что и в книгах Рыбакова, однако гораздо «сильней и пронзительней», поскольку акцент сделан (не сколько) на послевоенной разрухе и мыслях «наладить технологическую цепочку» в (новом) каменном веке, а... на «прелестях гражданской войны», сменившей вспышки ядерного безумия...

Представьте себе — что все условности «старого мира» минуту назад были повергнуты в пыль... и теперь перед Вами встает множество (ранее) прозаичных (но очень животрепещущих) проблем вроде обеспечения «чистой едой и водой», безопасности (от заражения и других выживших) и просто отсутсвие целеполагания (извечные русские вопросы «шо делать и куды бечь»... И это очень легко сидеть на диване и думать «а что бы я сделал в первую очередь», а потом пойти попить кофейку... А в ситуации когда все рушится и нет «прежних» ориентиров можно вообразить «черти что»...

А теперь представьте в этой ситуации не только самого себя, а еще пару-тройку тысяч выживших... А ведь кто-то уже «догадался как решать эту проблему»... И пока Вы стоите и «тупите», в Ваш дом, уже кто-то врывается и... (варианты, варианты)

В общем — книга как раз об этом, хотя (справедливости ради) все же стоит сказать что постоянное «чередование мельком» главных действующих лиц (группами по местам «обитания ареала») несколько напрягает... Наверняка (субъективное мнение) эти периоды можно было сделать подлинее (что бы не вспоминать какой-там был аврал» на 5-й странице «до»))

А так (повторяюсь) — намного сильнее Рыбакова и (местами) весьма откровенно... Откровенно о том что надо делать — если действительно хочешь выжить, а не размышлять на тему «а тварь ли я дрожащая и имею ли я право?»

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Петровичева: Лига дождя (Фэнтези)

ещё даже не видя года "издания" уже можно всё понять. бизнесмену, пережившему буйные девяностые в 2020-м никак не может быть тридцать лет, значит - начало двухтысячных писево.
турьевск, воскресенск, волоколамск, суффикс "ск" - районный центр. когда я дошёл до "пед.института", уже не удивился. а что ещё в райцентре за вуз может быть?
такое нищебродное описание "торгового центра" из бывшего общежития только подчеркнуло, что - начало 2000-х, что райцентр. много кто сейчас "ТЦ" в помойках видел? серию магазинчиков в провинциальных подвалах - да, гордого "ТЦ" они не удостаиваются.
ну и вишенкой на торте стало: ггня-студентка "никогда не видела
сотовых телефонов". это - писево 90-х, даже никакого не 2005, как стоит у афторши.
чтиво вытащено даже и не из ящика стола, с запылённого 20 лет чердака. хорошо, что заблокировала, афтар.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Белый волк - Князь болотный (fb2)

- Белый волк - Князь болотный [СИ] (а.с. Кесарь Земли Русской-1) 1.33 Мб, 387с. (скачать fb2) - Василий Ватников

Настройки текста:



Кесарь земли Русской. Книга 1. Белый волк — Князь болотный

Введение

Эта история началась давно, много веков тому назад, в те времена на территории современно Европы происходили страшные события. Многие племена в поисках лучшей жизни снялись со своих мест пошли в дальние походы. Одним из таких народов, что устремились от берегов Балтийского моря на юго-восток — оказались готы.

Когда готы пошли от Сарматского (Балтийского) моря на юг к Скифскому (Черному) морю, то очень быстро подчинили себе все рода проживающие по долинам рек рек Вистула (Висла), Обра (Одер) и Днестр.

В ходе этого похода под удар попали многие рода жившие ранее на своих землях. Эти рода сражались мужественно, но они были разрозненны, поэтому готы без особых проблем захватили все земли от Балтики до самой Волги, и образовали там огромную империю варваров, а императором стал царь варваров Герман арий, то есть арий по имени Герман, просвещенные Римляне называли его Германарихом.

Согласно известиям историка Иордана, король Германарих владел племенами Меренс (Меря) и Морденс (Мордва), то есть, его владения доходили до предгорий Уральского хребта.

Война захватчиков с коренными жителями не имела того характера как нам представляется. Точно так же как князь Игорь покорял древлян, так и готы били непокорных, что отказывались платить дань. Большая часть родов просто смирились и поклялись верно служить новому царю Герману-арию.

Многие юноши из покоренных готами племен пополнили армию властелина империи варваров, а девицы попали в гарем или на рабские рынки.

Отношение завоевателей к своим врагам отличалось невообразимой жестокостью и кровожадностью. Эпизоды, указанные древним философом и историком Иорданом, говорят сами за себя, автор пишет: "……Вероломному же племени россомонов, которое в те времена служило Германариху в числе других племен, подвернулся случай отомстить королю. Одну женщину младшую жену из племени росомонов по имени Сунильда соблазнил смелый воин россоман и увез её из дворца. За изменнический уход, Германарих, движимый гневом, приказал поймать и разорвать неверную жену на части, привязав ее к диким коням и пустив их вскачь. Братья же ее, Сар и Аммий, мстя за смерть сестры, поразили Германариха в бок мечом. Мучимый этой раной, король влачил жизнь больного.

На реке Идиль кочевало племя гуннов. Узнав о несчастном недуге Германариха, Баламбер — король гуннов, двинулся войной на готов. Между тем Германарих, престарелый и одряхлевший, страдал от ран и, не перенеся гуннских набегов, скончался на сто десятом году жизни. Смерть его дала гуннам возможность осилить тех готов, которые сидели на восточной стороне его империи, а другие готы бежали прочь на запад……".

Вот так вот, после смерти Германариха власть в готской империи унаследовал его внучатый племянник Винитарий. Ему пришлось вести настоящую войну на два фронта — против гуннов и их союзников аланов-россомонов, а на другом фронте Винитарий воевал с предками протославян.

Винитарий действовал огнем и мечом, а непокорных карал с невероятной жестокостью. Потерпев поражение на одном фронте он решил помирится хотя бы с племенами прасловян, что жили в верховьях реки Славутич (Днепр) и звали себя по имени своего царя — родами Бужа (Бусса).

Винитарий вызвал всех старшин царя Бусса к себе на пир по поводу окончания войны, а затем захватил охмелевшего царя Бусса и для устрашения других непокорных распял его вместе с сыновьями и семьюдесятью старейшинами и "чтобы трупы распятых удвоили страх покоренных".

Однако страшные деяния Винитария привели лишь к тому, что праславянские племена начали активно заключать союзы с гуннами и аланами против готов, и уже через год гуннский хан Баламбер разгромил готское войско.

Вторжение гуннов в Северное Причерноморье и Крым было подобно падению камня, вызвавшему сход горной лавины. В 371 г. гунны ворвались в Крым, при чём совершенно случайно. Аланские охотники гнали стадо оленей на берегу Азовского моря, и прижали одну самку к самой воде. Неожиданно она бросилась в воду и пересекла море вброд, увлекая за собой охотников. На другом берегу, то есть уже в Крыму, она исчезла, но аланские охотники не огорчились, ведь теперь они узнали то, о чем раньше и не подозревали, а именно, что в Крым, к готам, можно попасть, минуя хорошо охраняемый Перекопский перешеек. Вернувшись к сородичам, охотники сообщили о своем открытии, а хан аланнов обо всем известил короля гуннов, и гунны всей ордой вторглись в Тавриду по пути, указанному им животным.

Военное преимущество гуннам обеспечивала их тактика массированного применения конницы. В начале сражения, избегая рукопашного боя, они кружили вокруг противника и осыпали его стрелами из новых луков до тех пор, пока вражеские боевые порядки не приходили в полное смятение, — и тогда решительным ударом собранных в кулак конных масс гунны довершали разгром. В рукопашном бою они орудовали короткими копьями.

Началось массовое бегство готов на запад вдоль берега Черного моря. В 376 г. десятки тысяч спасающихся от нашествия готских семейств появились на берегу Дуная, умоляя римские власти позволить им переправиться на противоположный берег и поселиться во Фракии. За их спинами уже слышался топот и ржание гуннских лошадей.

Император Валент согласился принять готов, намереваясь использовать их для пограничной службы на дунайской оборонительной линии. Однако переправа такого огромного количества людей заняла много времени. Подвоз припасов не был организован должным образом, и среди тысяч готских родов разразился голод. Римские чиновники вместо помощи "варварам" использовали эту ситуацию в целях личного обогащения. За кусок хлеба они заставляли готов отдавать им в рабство жен и детей. Дошло до того, что любого раба продавали за десять фунтов говядины или за ковригу хлеба. Аммиан Марцеллин писал: «… римляне, по ненасытности своей, набрав откуда только было можно собак, продавали их по одной за каждого раба…", а Иордан утверждал: «… голодные везеготы порой продавали своих детей в рабство за "дохлятину собачью и других нечистых животных".

Доведенные до отчаяния готы взбунтовались, и перебив римских легионеров опустошили Фракию. 9 августа 378 г. на равнине возле Адрианополя сошлось два войска, где римские легионы были растоптаны готской кавалерией. Император Валент пал в сражении и даже тело его не было найдено. По известию Иордана, он укрылся в каком-то поместье близ Адрианополя, а готы, не зная об этом, сожгли дом вместе с несчастным императором.

Новый император Феодосий I — преемник Валента, с большим трудом спас положение, подарив готам права федератов-союзников империи, получающих регулярное жалованье. Тем временем в Паннонию вступила гуннская орда, увлекая за собой аланов, угров, булгар, скифов-протословян и другие варварские племена южных степей. Эти события в истории считаются началом Великого переселения народов.

Страшное опустошение Северного Причерноморья, произведенное гуннами, не замедлило отразиться и на самих разрушителях, среди которых разразился голод.

Королевство готов было превращено гуннами в груду развалин, население подверглось массовой резне. Большинство готов отступило на запад, от Днестра к границам Восточной римской империи, но часть готских родов вынуждена была поклонится завоевателям своими мечами и вошли в огромнейшую армию Гуннов.

Вот так на карте и появились две силы. Восточные готы — это те кто оказался под рукой гуннских королей, а западные готы — это те, кто волей судьбы и географического положения, сидя за Карпатскими горами оставались независимыми.

Еще в те времена, когда готские племена находились в Крыму, они активно занимались грабежом древних Скифских курганов. В те времена, как и сейчас это называлось "археологическими раскопками".

И вот в одном из могильных курганов было обнаружено древнее золотое ожерелье с большим рубином. На десятках золотых бляшек имелись неизвестные рунны, а замысловатые росписи и дивные изображения сменяли различные сцены охоты, где убегающих оленей преследовали крылатые львы, а вот уже львов разили большие кони с одним рогом на голове.

Красота этого ожерелья так поразила Германариха, что он подарил его своей молодой жене аланке по имени Сунильда, которую нежно называл ягодкой. Через какое то время его жена бросила старого царя и прихватив ожерелье, сбежала с молодым любовником. А потом муж её нашел, нашел и убил, окропив ожерелье кровью. Конечно же, Германарих забрал золотую безделушку у неверной жены и бросил ожерелье в сундук с золотым барахлом.

А когда на территорию дворца готского короля ворвались гуннские воины, сотник его личной охраны Савлий, что происходил от рода покоренного царя Бусса, прихватил сундучок с золотом и сев на струги со своими соратниками отстал от основного каравана, что шел на Дунай, и с ворованным золотом отправились вверх по Борисфену (Днепру) к себе на родину.

Добраться на земли своих предков удалось не всем, на днепровских порогах на храбрых воинов Савлия напал гуннский отряд, тогда Савлий приказал бросить струги, набить сумы коней золотом и прорываться на север. Из двух сотен опытных воинов сумели оторваться от преследования всего 32 человека.

Когда обескровленный отряд сотника Савлия приблизился к земле роксоланов, на них опять напали. Роксоланы были одной из ветвей рода аланов, и никогда не прощали обид и унижений, и не склоняли головы перед врагами, а увидев отряд своего врага бывшего готского сотника Савлия сразу же напали на него. Боя почти не было. Бывших охранников Винитария растерзали практически без потерь. Закидав стрелами убили коней, а потом накинув волосяные арканы потащили пленников по степи на капища, для принесения жертв своим богам.

Именно тогда один из воинов россоманов и нашел странное ожерелье, он выдернул его из сумки убитого сотника и спрятал себе за пояс. А на капище отдал жрецу.

Долго пролежало ожерелье у жрецов, но когда настали тяжелые времена, верховный жрец выковырял кинжалом большой красный камень из скифского ожерелья и велел продать золото, а рубин бросил в раскрытый рот идола, принеся драгоценный камень в жертву богам. Того идола через 7 веков сожгли воины князя Владимира, а большой красный рубин пролежал в обгорелой земле еще 7 веков.

В 17 столетии на тех землях была большая война, война со шведским королем Карлом-12. Копая земляные флеши красный рубин нашли солдаты Петра-1. Нашли и отдали своему царю, а царь на следующий же день после победы под Полтавой велел приладить рубин к трофейной шведской сабле и торжественно вручил её поручику Семёновского полка Шпицруцкому, за воинскую удаль и храбрость.

Передавалась эта сабля от отца к сыну и была семейной реликвией многие века. Через две сотни лет очередной штабс-капитан Шпицруцкий убыл на русско-японскую войну. К январю 1905 три русские Маньчжурские армии, созданные в октябре 1904 занимали почти сплошной фронт на р. Шахэ протяжённостью в 100 км, а с фланговыми отрядами и до 150 км.

Царские генералы, стремясь нанести поражение противнику до прибытия 3-й японской армии, в январе силами 2-й русской армии предприняли неподготовленное наступление в районе Сандепу, которое окончилось неудачей.

6 февраля (19 по старому стилю) с целью обойти фланги русских армий японские войска перешли в контрнаступление. Мукденское сражение 1905, продолжавшееся до 25 февраля (10 марта) окончилось крупным поражением русских войск, которые, понеся большие потери, отошли на Сыпингайские позиции в 160 км севернее Мукдена, где и оставались до заключения мира с японцами. Именно в этом сражении и отличился мой пра-прадед хорунжий Донского добровольческого корпуса Суденков Николай Степанович.

Когда войска 2-й русской армии оказавшись в окружении бросились бежать, то один из японских солдат подстрелил лошадь смелого русского штабс-капитана Шпицруцкого, и ранил самого офицера.

Чтобы спасти фронт, командующий армией послал в контратаку Донскую казачью добровольческую дивизию и казачки пронеслись смертельной лавой по рядам вражеской пехоты не допустив полного окружения частей 2-й русской армии, и отбросили неприятеля на исходные позиции. Именно тогда мой пра-пра дед получается, отбил раненого шатбс-капитана у японцев и доставил истекающего кровью полумертвого офицера в полевой госпиталь. А когда офицерик оклемался, то нашел смелого казачка и в знак благодарности подарил ему семейную реликвию, ту самую саблю с красивым древним рубином.

Мой геройский пращур потом участвовал в первой империалистической войне, а потом и в гражданской, в начале за белых, а потом как водится — за красных. Тогда многие так поступали, некоторые казачки по несколько раз меняли сторону в гражданской войне. А потом уже мой дед воевал в Великой Отечественной войне в казачьей дивизии и махал раритетной сабелькой срубая фашистам головы, а мне она досталась от отца.

Эту саблю я взял в руки лет в 5–6 и знал на ней каждый бугорок на эфесе и каждую зазубринку не лезвии.

Отец у меня в 90-х вступил в казачество и ну давай заниматься вопросами патриотического воспитания молодежи, а молодежью был я, Ваш покорный слуга Суденков Николай Иванович.

В 90-е годы под руководством опытных товарищей отца я занимался всем, и сабелькой махал на потеху публике, и джигитовкой, занимался я и русской версией рукопашного боя, а когда пришло время идти в армию, то как положено настоящему казачку попросился в десантуру. И попал как раз на вторую Чеченскую, был механиком-водителем БТР-82. Отслужил честно, даже несколько медалек получил, только вот судьба моя после армии не сложилась. Вначале я пытался работать в бывшем родном совхозе, превратившимся в фермерское хозяйство одного из местных богачей. Потом по знакомству устроился работать на бульдозере в Салехарде, а потом умер отец, и больная мать не смогла одна тянуть хозяйство. Почему одна, да потому, что я идиот, поехал в далекие дали за большими деньгами. Проработал на северах почти 15 лет. Строили трубопроводы, рыли котлованы под разработку алмазов, а под конец поучаствовал я и в строительстве морского порта Собетта, а когда приехал в свою родную станицу в последний отпуск и увидел мать, то понял, всё, пора её перевозить в город. Тяжело старушке одной в полу заброшенном доме.

Сестра моя жила во Пскове с мужем, там я и решил купить матери однокомнатную квартирку поближе к моей сеструхе. Кто как не дочь сможет лучше позаботится о старушке.

А дом в станице я продал. И дом, и кузню с банькой, и все барахло, потому как за пятнадцать лет работы на севере я потерял то, что называется чувством малой родины. Моей родиной стала не маленькая уютная казачья станица, а большая, нет огромная страна. Страна от Балтики и до Тихого океана. Где я только не был, в Воркуте, Салехарде и даже в Магадане.

Когда пришло время, я не смог купить матери дом в Псковской области. Все накопления сожрал очередной, мать его так, экономический кризис 2014 г., вот и решил купить однушку, а родовое гнездо продать.

Денег у народа не было и дом простоял на Авито почти год, но все же я его продал.

Продал дом в станице, продал всё, даже контейнеров не заказывали. Ничего старого не нужно, только фотоальбомы и родовые казацкие костюмы да саблю забрал, а остальное раздал друзьям семьи.

Тогда в 2015 году я получил почти 30 тысяч баксов от продажи дома в Ростовской области, и поехал на своей старенькой Тойоте к сестре во Псков. Мне казалось, что все прошло успешно и ничего не предвещало беду, однако беда настигла меня в пути. Меня вычислили. Как не знаю, но в маленьком придорожном кафе ко мне подсели два амбала и попросили поделиться деньгами от продажи дома. Доброе агенство, что оформляло сделку купли-продажи, наверное на меня наводочку братве скинуло.

Зря они так, я ведь не дом продал, а землю своих предков, и мне было так паскудно на душе, а тут эти идиоты, ну я и не сдержался.

Парни были крепкие, спортсмены-рукопашники, только они не имели того опыта, который сумел приобрести я. В начале казачьи потехи, потом служба в армейке в период пост Ельци-низма с дедами-дембелями и прочими радостями солдатской жизни, а потом суровая школа жизни на севере. Жизни среди отсидевших и потерявших берега урок. Разве могли два нагловатых перекачанных амбала знать на кого они наехали, нет не могли, да и понять ничего не успели. Вилка оружие, одному из бандитов в глаз вошла почти идеально, тот даже понять ничего не успел, а второй попытался встать, но я, опрокинув на него стол, нырнув в нижний ярус, потянув ступню противника на себя я уложил качка на спину, потом на автомате саданул ему кулаком в кадык пару раз, а пока тот стонал, я заехал ещё пару раз локтем в челюсть и побежал к машине.

Тогда меня не догнали, и я спокойно доехал до Смоленска.

Через сотню километров расслабился и уже перестал всматриваться во все приближающиеся сзади машины, а когда из окошка обгоняющей меня Приоры прозвучал выстрел, я опять почти успел, увидел периферийным зрением непонятное движение в свою сторону и успел нажать на тормоз, пуля прошла в сантиметре от носа, но машину понесло, два оборота и в кювет.

Вылезал я из машины на трясущихся ногах, с разбитой головой и с саблей в руке, я успел схватиться хоть за, что то, хоть какое то оружие.

«Ну, суки давайте подходите», мысли трещали в голове, как сломанные подшипники трещат в разбитом и умирающем механизме. Вылезая из травы, я увидел человека с пистолетом, но было уже поздно. Поздно, чтобы сообразить, что это все, конец, но не поздно послать прощальный привет. Было темно и далеко, слишком далеко до врага, но я из последних сил прыгнул в сторону тени и хлестанул саблей снизу вверх, практически без за маха.

Офицерская сабля 17 века оружие страшное, бандюган даже не понял, что случилось. Он не понял и я не понял. Умер он от потери крови. Кончик сабли перерубил часть грудины, подбородок и шейную артерию до уха, но бандюган всё же успел выстрелить. Пуля ТТ хорошая, пробивная, она попала мне в кисть правой руки, пробила навершие сабли расщепив удерживающую рубин стальную коронку и чуть пролетев по свежему воздуху вонзилась мне в плечо. Сабля выпала из руки, а рубин остался в ладони.

Я видел, как он умирал, как умирал бандюган теряя кровь, но я не видел второго, который тихо подошел сзади. Я услышал только шелестящий звук вращающегося барабана револьвера, успел лишь чуть убрать голову в сторону до того как произошёл новый выстрел, и пуля пробив часть черепа возле уха вышла через лобную кость у левого глаза.

Вот и все, свет погас.

Глава 1

ПОПАДАНЕЦ

В 5 веке, один богатый купец приобрел у жреца золотое скифское ожерелье без рубина и поплыл на своей ладье с товаром по Днепру.

Плыл, но не доплыл.

Группа речных разбойников возвращалась с набега на болотных людей. Этих бравых парней называли людоловами, они плавали по рекам на ладьях, нападали на прибрежные селения и увозили полон на продажу более удачливым и сильным родам роксолан.

Этот рейд был не удачным, никого найти не удалось, пугливые людишки, завидев ладьи бросали свои селения и прятались в лесных чащобах, поэтому настроение у ватажки было плохим. А тут этот купец, его всего лишь попросили поделится припасами, а он отказал, видно понадеялся на свою охрану. Но охрана оказалась не такой проворной как бандитская ватажка, бой был тяжелым из сорока ватажников погибло 7, и ранено было 15, но ладью купца захватили. Всех купеческих охранников, как и его самого отправили к богам, а товар поделили. Почти весь, кроме одной вещицы, кроме золотого скифского ожерелья.

Его нашел младший брат вожака стаи по имени Чеслав, нашел и присвоил себе. Золото манило его и он не смог удержатся, а когда один из членов ватажки схватил молодого людолова за левую руку и потребовал отдать ожерелье, то гордый отрок поступил по мужски, он быстрым движением вогнал короткий меч своему бывшему со ватажнику прямо под ребро и спрыгнув с ладьи кинулся бежать в лес.

Скифское золото затмило Чеславу разум, оно говорило с молодым разбойником древними голосами, оно толкало его в лес подальше от воды, а за ним уже направлялся отряд преследователей состоящий из тоих бывалых воинов.

И они его настигли, настигли, но не оценили, не смогли понять магической силы золота, щенок сражался как раненый зубр. Глаза залиты кровью, аж белков не видно, одни красные точки. Скорость вращения короткого меча просто запредельная. Уже умерли два спутника Волынца, но опытный здоровый воин теснил мальчишку. Малец был по настоящему не совсем мальцом, 17 летний молодой разбойник Чеслав с 12 лет сидел на веслах ладьи, а ратному делу, его учили самые опытные бойцы ватажки, да и сам Волынец тоже приложил к этому руку.

Волынец знал, с какой скоростью может, перемещаться по ристалищу младший брат главаря ватажки. Чеслав прыгает как олень, с места на два метра и сразу наносит коротким мечем серию ударов, а потом отпрыгивает в сторону, и опять, атакуя раз за разом.

Сегодня мальцу не повезло. Волынец не хотел его убивать, но волчонок не оставлял ему выбора, он уже убил троих со ватажников и сейчас пытался убить его, своего учителя. Волынец подловил пацана на развороте и бросил руку с топором в лицо волчонка. Тот успел уклонится, но острое лезвие секиры разрубило шлем и оставило большую рану в голове. Однако короткий меч Чеслава как змеиное жало выскочил из-под щита и по самую рукоятку вонзилось в левый бок Волынца.

Они упали вместе, опытный воин Волынец, сраженный мечем безусого, нагловатого братца вожака банды людоловов, пал и сам ослепленный блеском золота Чеслав — виновник происшествия, пораженный ударом топора могучего воина Волынца.


Я открыл глаза, вернее глаз.

Голова болела страшно, но вспомнилось всё. Я помнил умирающего бандита с разрубленным горлом, помнил и выстрел из пистолета, и пулю пробившую ладонь и плечо, и того утырка, что подошел сзади.

Одними уголками губ я усмехнулся, вот идиоты эти братки, ведь меня убивали ни за что. За деньги, которых не было. Все деньги от продажи дома я перевёл сразу же на банковский счет сестры, ей нужнее у неё мать на руках, а я и сам смогу заработать себе на квартирку. Теперь вот разбирайся с ментами, может даже посадят, эх машину жаль. Не-е-е, точно посадят, за превышение пределов необходимой обороны. Вот же статья паскудная, а кто её мерил эту необходимую оборону, прокурор? Ко знает её пределы, если тебе в лоб смотрит ствол пистолета, где эти пределы?

Я опустил глаза и удивился. По всему выходило, что я сижу на земле в достаточно темном лесу прислонившись спиной к могучему дубу, а в руках у меня нож мясника. Я поднял глаза и увидел, что кроны деревьев уходят очень далеко в вверх.

Вот это лес, и где это я? Что за хрень у меня в руках? А где моя сабля и почему так плохо видно?

Такое впечатление что не работает один глаз. Так и есть, выбросив нож я попытался нащупать левый глаз, но наткнулся рукой на странный горшок на голове.

Липкий такой деревянный горшок. Посмотрел на руку и удивился, кровь, интересно из горшка, что течет кровь? Сам горшок прикреплен к моей голове какими-то кожаными ремешками связанными под подбородком. Развязать не удалось, поэтому пришлось взять нож и аккуратно просунув с помощью пальцев левой руки перепилить кожаный ремешок.

Попытка снять горшок тут же отдалась болью в голове, но я поднатужился и сорвал с головы странное приспособление. После того как я смог его осмотреть, то все понял сразу, это не горшок, это странный шлем с длинным рубцом по левому краю. Даже не так, это грубая подделка, а не шлем. Состоял он из железного обода внутри, к которому по кругу специальными кованными гвоздями были прибиты толстые дощечки сходящиеся к верху, наверное дощечки из дуба, но не факт, а сверху находился железный шишак. И вот две такие дощечки были разрублены напрочь.

Ни хрена себе, это кто же меня так саданул, по голове, что аж шлем пробило. Вот почему голова болит и ничего не видно, кровь натекла в левый глаз и запеклась. Полез рукой в карман, нужно достать платок и протереть глаз, кармана на месте не оказалось. Да что же это такое происходит, где блин мои джинсы и кроссовки, что за барахло на мне одето?

О, а это кто?

Впереди, метрах в 4, лежал человек. Лежал так, что сразу понятно и даже Леди Марпл звать не нужно, мертвый мужик, это точно. Живой так лежать не будет, а в руке топор, нет не топор, секира. Огромная секира как в кино.

А-а, падла, так это ты меня этим топором, тьфу, секирой по голове стукнул?

— Тебе повезло козёл, что ты сдох, а то бы я сейчас встал и эту секиру тебе в зад затолкал, и там два раза провернул свое оружие как этот, как его там, мужик из Мцири — сказал я непонятно кому.

Та в принципе понятно кому — трупу. Труп не ответил, и пусть молчит падла, если только ответит, то я за себя не ручаюсь, могу и обделаться от страха.

Попытка встать была жалкой, вначале я перевернулся на колени, потом держась за дерево потихонечку встал и оглядел полянку. Первое, что я увидел — были ноги. Да-да чьи-то ноги за соседним деревом.

Так, это уже не смешно, тут не неподалеку бродит маньяк, вон уже второй труп валяется, труп был настоящий, пол черепа срубили парню. И не мудрено, у него на голове шлема как у меня не было, а была кожаная шапка, напоминающая будённовку из 20-х годов 20-го же века.

Я нагнулся и на всякий случай поднял нож мясника. Да нож, а какой больной мозг может назвать это убожище мечем, ну разве, что мачете.

И с мачете в руках пошел по полянке.

В центре полянки в траве я увидел короткое копьё метра два длинной. Поднял его и опираясь на древко копья как на костыль медленно побрёл вдоль полянки, так сказать в целях осмотра места происшествия. И нашел ещё один труп, тот тоже был убит холодным оружием. Я у мужика аж четыре дырки насчитал, а еще бедолага лежал почти с отрубленной правой ногой и вокруг него была огромная лужа крови, видно не успел перетянуть рану жгутом, вначале потерял сознание, а потом умер от потери крови, ведь на ногах основные артерии. Вот непонятно только зачем в него было еще четыре раза железкой тыкать? Он и так бы помер.

Был у меня в отделении боец, в горах на мину наступил, ногу оторвало по колено, а нас огнем прижали к земле, так пока мы отстреливались парень помер, он сам себя перетянуть не смог, сознание потерял от болевого шока, а нам не до него было, за камнями прятались, вели бой.

Да, если этот маньяк покрошивший сколько народу бродит рядом, то мне пипец.

Потом повернул голову и посмотрел на огромного мужика с топором. А может этот маньяк уже убит, вот он лежит — стальной дровосек. Такой точно мог одним ударом отрубить ногу несчастному, мне же вон шлем и щит походу пробил именно этот урод, причем одним ударом и щит расколол и шлем.

Страшная силища у этого бугая, хорошо, что он умер, вернее я его умер.

Я это уже знал точно, мужика того с топором убил я, но чем, меча то нет. Поднял руку со свинорезом осмотрел, так и есть весь клинок в крови. Напрягся и крутанул кистью, ну ничего себе так вертится железка, выходит что этой железкой я его и убил.

А где моя Тойота? Пусть разбитая в хлам, но там потайной ящичек есть, там старая мобилка лежит, выкидной бандитский ножик, а еще сигнальная ручка переделанная под стрельбу мелкокалиберной 5,6 мм свинцовой пулькой.

Осмотрел полянку еще раз, машины не было, нужно искать. Пошел по кругу, постепенно увеличивая радиус, и на пятом круге услышал шум воды. Ручеек, маленький лесной ручеёк, и вот только сейчас я понял, как хочется пить.

Пил долго, так долго, что открылась засохшая рана на голове и пошла кровь, земля закружилась и я упал на четыре кости. Фух, вот это повело, чуть в воду не свалился.

Потом была ускоренная работа по оказанию самопомощи. Отрезал рукав достаточно толстой рубахи одного из убитых, прополоскал грязную тряпку в ручье, нарвал каких то лопухов и приложив к ране лопух забинтовал голову тряпкой, только после этого умылся.

А когда умылся, то увидел свою харю в отражении воды ручья.

— Ну, привет, чужой человек кто ты? — спросил я сам себя.

То, что морда не моя это точно, свою морду я даже с перепоя не перепутаю, а тут такая рожа, не красавец, но по лицу видно молодой.

И не понятно, почему решил заглянуть в штаны. А тут такое, оп-па, штанов то нет. Рубашка достает аж до колен, а потом ноги у щиколоток обвязаны грязноватыми кусками кожи, а под рубашкой болтается хозяйство. Я что кельт в юбке? Не понял, а где мои трусы? Хорошие семейники были в горошек.

Осталось понять кто я такой. Либо маньяк с мясницким ножом, убивший кучу народа, либо жертва маньяка, удачно завалившая главного негодяя сериала, метким ударом свинореза в левый бок. А может я Дункан Маклауд?

Еще раз решил осмотреть то место где я сидел и тут меня ждал сюрприз. Под деревом в траве блестело золотое ожерелье, а рядом лежал крупный красный рубин.

Рубин мой, это точно, и его я никому не отдам даже полиции, если надо то сожру, а когда он выйдет естественным путем, то прополоскаю в моче и опять сожру. Этот рубин есть семейная реликвия и моя прелесть.

Зажав в руке рубин начал, осматривать золотое ожерелье. И вдруг обнаружил, что ровно по середине изделия имеется золотая коронка размером с грецкий орех, нет не с орех а с мой рубин.

А хрен ли тут думать, достал свинорез, отогнул аккуратненько края коронки, вставит в них рубин и обстучал его по кругу надежно закрепляя на своем месте. То, что это место его родное я не знал, я чувствовал, и вещь эта не простая, я такие штуки в музее видел, это из скифских курганов штука, настоящий музейный экспонат, шедевр.

Посмотрел на вещь и надел себе на шею. Зачем надел так и не понял, только потом все закрутилось в голове помутнело и послышался крик: "…Чеслав стой, стой гад……".

Меня чуть повело и я прислонился спиной к дереву, а в стороне что то зашуршало и я услышал дыхание. Что произошло дальше я не понял, рука сама метнулась в сторону звука и свинорез вращаясь в воздухе, полетел в кусты. В кустах крякнуло, охнуло и наступила тишина.

Я медленно подошел к кустам и кончиком копья отодвинул ветку. На земле лежало тело в тряпках с огромной палкой в руке.

Во дела, теперь понятно кто маньяк, походу я и есть маньяк, еще одного завалил. Надо срочно от сюда уходить, а то я и так уже на два срока тут навоевал. Но без свинореза уходить страшно, вдруг пригодится. Я нагнулся и увидел своё мачете, оно лежало рядом с трупом, труп зашевелился. Я схватил свинорез и отскочил, быстро покрутив головой увидел щит в конце полянки, подбежал к нему, взял в руку, прихватил топорик викингов, засунув его за пояс и прикрываясь щитом я направил копье вперед и медленно пошел к кустам.

Когда раздвинул кусты, то увидел странную картину на земле сидело чучело. Непонятное существо в лохмотьях, на лицо свисали грязные жирные волосы скрученные в дреды. Я медленно опустил голову и посмотрел на ноги незнакомца, ноги были оголенными, то есть джинсов американских гопников "а-ля, я обосраный хожу" не наблюдалось, хотя под такие дрэды они бы смотрелись улётно. Одет старик был в какую то мешковатую, давно не стиранную хламиду, а на ногах кожаные тапки с завязками, икры обернуты какими то шкурами.

Автоматически посмотрел на свои ноги, так и есть такие же, ну почти такие же тапки, и шкуры тоже имеются потом повернул голову и посмотрел на ближайший труп и у трупа были тапки. Да в этом мире все в кожаных тапках, даже трупы.

— Эй старик, ты как говорить сможешь? — спросил я непонятное существо смахивающее на Пушкинского Лешего.

Леший молча смотрел на меня из под своих дрэдов.

— Молчишь? Ну и хрен с тобой! — я развернулся, и ни чуточку не опасаясь старика, пошел к ближайшему трупу, пришло время сталкеров, то есть обыска трупов.

Я с трудом перевернул и раздел огромного мужика почти догола, зачем, не знаю, так на всякий случай, потом взяв за щиколотки поднатужился и оттащил труп на край полянки.

После чего пошел к следующему приставившемуся и проделал тот же ритуал с ним, всё это время старик сидел на земле и только поворачивая голову как попугай в клетке наблюдал за мною. После того как все трупы были сложены в тенёчке, а все вещи сложены в кучку, я приступил к осмотру вещей, и первое, что я обнаружил это две кожаные фляги.

В одной фляге была вода, а в другой какое-то кислое пойло, похожее на вино. Набрав в рот кислятины, прополоскал его, пропустив сквозь зубы несколько раз, но никаких ассоциаций это пойло не вызвало. Не вино это плохо, но и не ослиная моча это хорошо, а то старик бы уже со смеху помер если бы я эту гадость вот так просто выплюнул.

Но не на того напали, я же десантник, а у нас в учебке жрали и пили все, даже гусениц. Сержант у нас в учебке был немного контуженный на всю голову. Он говорил, так: '…войска дяди Васи должны жрать и трахать все, что шевелится, а если не шевелится, то сначала нужно расшевелить а потом либо сожрать, либо если это солдат НАТО, то отиметь'. Хороший был сержант, прямо персонаж голливудского фильма 80-х годов, такой страшилка для пиндосов и иных подпиндосников.

Я нагнулся и поднял пояс, осмотрел его и удивился. У пояса, который я снял с амбала на внутренней стороне было множество карманов, чего там только не было. Я извлек на свет даже кучку лепестков блестящего метала. Приличную такую кучку, полную ладонь серебра. Да и сам пояс выглядел по круче моего. А к поясу были прикреплены ножны настоящего кавказского кинжала. Я извлек кинжал наружу и увидел, что он по размеру такой же, как мой свинорез, то есть маленький в локоть длинной. Но вещь знатная, сразу видно дорогая, кинжал ушел опять в ножны, я засунул всё, что нашел обратно в кармашек и положил пояс на землю, то что этот пояс богаче моего я уже понял, и это точно, но нужно проверить.

Я снял свой пояс и обнаружил там тоже кучу кармашков с внутренней стороны. Пошарив в них вытащил три золотых монетки. Монетки были кривоватыми, с ликом какого то лица кавказской национальности с длинным носом, если бы ему до чеканить шапку аэродром, то получился бы вылитый Мимино.

Из второго кармашка я вытащил, загнутую с одного конца спицу с надрезанным кончиком как у шила и тоненькую веревочку, напоминающую высушенные жили какого то зверька.

В третьем кармашке была железная хреновинка и камень. Покрутив камень в руках, я ударил по нему железкой, и увидел искры. Точно, это кресало и как его там, огниво, что ли, а пофиг забыл как это называется, но вместо спичек пойдет.

Я положил свой бывший пояс на землю и поднял пояс мужика с секирой, прикинул. Так и знал, что большой. Покрутив в руках застёжку и увидел, что резерв есть. Вытащил шило и начал сверлить новые дырки в застежке возле самого основания пояса. Просверлив по две дополнительные дырки я одел пояс на себя, да не айс, это не портупея, тут дырок много не наделаешь. Слишком маленькие ремешки застёжки пояса, большеватый получился поясок, висит на бедрах как ковбойская портупея. Требуется значительная переделка, но пояс теперь мой это точно, снял его и присобачив к новому поясу свой старый свинорез опять одел новое приобретение. Вот теперь я крут, у меня есть аж два клинка, что болтаются как кобуры двух ковбойских кольтов, почти на заднице. Я засунул в специальное кожаное кольцо топорик и приступил к осмотру трофеев.

Обнаружил кожаную тряпицу, привязанную к еще одному дешевенькому поясу. Это оказалось не тряпица, а небольшой кожаный мешок. Развязав тесемку, вытащил двумя пальцами кусочек грязно коричневого вещества, лизнул. Вот это дела, так тут целый стакан соли, богатство блин, живем.

И так, что мы имеем? Вещи совсем старые, я не увидел ни одной липучки или стандартного шнура из нейлона. Тут почти все из кожи. Оружие, если это не киношный интерьер конечно, то оно слишком уж раритетное. Очень все смахивает на съемочную площадку какого не будь фэнтезийного кино про Фродо и кольцо. У Фродо такой же маленький меч был. Если идти по такому пути рассуждения, то скоро появятся или орки с гоблинами и тогда мой меч засветится синим светом, или появятся добрые доктора со смирительными рубахами, и тогда я очнусь привязанным к кровати в реанимации.

Скорее всего я в коме, и мне все это снится? Интересно, а в коме вообще люди сны видят?

Что бы это не было, но выглядит все это по настоящему. И теперь я как нормальный десантник должен задать себе три вопроса: кто я? где я? и почему я?

Кто я? Наверное я какой либо древний воин, может быть из эпохи Рима, так как мечи все очень уж похожи на небольшие гладиусы. А может я вообще мужик из эпохи Конана Варвара? Да нее, у Конана меч был двуручный, а тут такая маленькая ковырялка. Есть еще вариант, что я гордый кавказец из какого не будь Урус-Мартана, и у меня на поясе висит чей то родовой кинжал.

Где я? Хрен его знает. В большом бору, даже не так. Я наверное в Беловежской пуще, был там как то раз в отпуске, дубки такие же. Вон на горизонте дерево, у него ствол наверное метра три шириной и вверх уход как московская шестнадцати этажка. У нас в России ни на Смоленщине, ни на Псковщине таких дубовых рощ нет. Значит как вариант я в Белоруссии.

Почему я? Потому, что тебя мудак походу убили, и ты попал в другое тело, ели верить во всякие там переселения душ. Только это переселение должно произойти в новорожденного, ну ила как там пел Высоцкий "в баобаба", а не в этого дикаря, у него даже нормальных трусов в горошек нет.

Ладно продолжим осмотр места происшествия.

Я еще походил по полянке и перетряс все вещи.

После полного осмотра трофеев у меня имелось: три круглых щита, правда один поврежденный, но и этих двух хватит. Хотя не понятно, какой тут век. А если век викингов, и не дай бог придётся поучаствовать в местном варианте дуэли. Я помню, что эти парни на дуэлях имели право трижды сменить щит, а у меня их всего два, проиграю блин.

Вот дурак! О чем я думаю, какая дуэль, какие на хрен щиты? Это видно последствия контузии от удара топором по голове.

Так, кроме щитов были два полу копья размером с большие лыжные палки почти в рост человека, а третье, сломано. Вернее так, это не копьё, а скорее метательный дротик, как там их на Руси называли, вроде сулица. Длинна у сулици была меньше двух метров, имелся достаточно примитивный наконечник из мягкого железа.

Так, еще есть трофейный плохонький панцирь, я его снял с дровосека. Даже не панцирь, а кожаный бронежилет с пришитыми к груди медными пластинами. Но пластины пришиты были как то странно, местами, то есть не по всей окружности торса, а только на груди и на плечах. Остальное тело по замыслу разработчиков наверное должен прикрывать щит, или божья благодать.

Так проведем тестовые испытания.

Я положил древний артефакт на землю, взял сулицу и со всего маха вонзил наконечник металлического древка в центр "бронежилета". Что то туго звякнуло и копье отскочило, не пробив доспех.

Ексель-моксель, это, что фэнтези какое то? Почему не пробил? Нужно разобраться.

Поднял древний броник, осмотрел. Пластины погнулись, вот даже веревочка кожаная, что держала пластинку лопнула.

Так, перевернем.

Оп-па.

Инновационное изделие 20-го века до нашей эры, Чубайс со своим Сколково отдыхает. Да тут реально сложнейшее изделие средневековья. Человек мыслящий делал. Медные пластинки нашиты на толстый кусок кожи. Очень толстый, как язычок от армейских берцев. А вот сама кожа подшита внутри обыкновенной фуфайкой. То есть, к полушубку из шерсти пришита толстая кожанка с медными пластинами. Ну например, берется баранья шкура, сворачивается пополам, и прошивается вдоль большими стежками толстыми нитками. Потом вдевается еще несколько толстых нитей в прошитую шкуру через каждые 10 см., и стягивается все это к краям. Вот и получаются такие валики как у обычной фуфайки. Только фуфаечка без рукавов, и когда я бью в грудь копьем, то медные пластинки и кожаная основа давят на валики, а те как бы пружинят назад. Получается, что удар меча или копья как бы вязнет на этих валиках. Поскольку это изделие поглощает часть кинетической энергии удара, то пластинки и не пробиваются.

Я вот уверен, что если бы эти пластинки были пришиты к твердой поверхности без этих валиков, то копье бы их пробило на раз.

Хотя, нужно проверить, может у меня чудо-копье плохое.

Проверил, прослезился. Наконечник копья напоминал китайское зубило, которое после двух ударов тупиться. Значит железо не закаленное, да и какое то оно пористое, со шлаком.

Вывод прост: по качеству изделия, этот наконечник делал какой-то криворукий ишак из китайской провинции Цын, тысячу лет до нашей эры, хотя нет — пять тысяч лет тому назад. Или это было еще до потопа?

Теперь осмотрим мои свинорезы.

Первый меч, тот который мой родной, так себе. Железо всё в раковинах и с глубокими зазубринами на лезвии. Лезвие с одной заточкой с толстым обухом, видны следы молотка и глубоко въевшейся ржавчины. Ну реальный мачете какого то старого пирата, только клинок уже.

Второй экземпляр — это вообще музейный экспонат. Клинок ровненький, сталь блестит, заточка обоюдоострая на пол ногтя по всей длиннее клинка, красавец. Правда почему то нет дола. Некоторые умники дол называют кровотоком, но эта канавка служит для придания упругости металла, а не для оттока крови.

Провел тестирование пробития "бронежилета" обеими недо мечами.

Получается, что кинжал секироносца при сильном ударе даже дырки в медных пластинках может оставлять, а вот мой свинорез не пробивает пластинку, как и копье.

Так, этот древний панцирь нужно сразу одевать на себя, а то вдруг эльфы с гоблинами набегут и давай в меня своими железяками тыкать, а я их копья что, буду голым пузом отбивать? Фигушки.

Я уже придумал себе бизнес. Если взять вот этот кривой меч и потрудится с ним несколько дней, то его можно легко довести до приемлемого качества, как и наконечник копья. Выходит, что если я найду кузню, то смогу тупо перековывать плохое оружие и получу приличные клинки и даже наконечники копей. Опыт кое-какой имеется, а если есть руки, то с голоду не помру.

Самое интересное произведение местного искусства это конечно-же секира. Настоящая такая секира, как в кино про средневековых воинов, только поднять я её смог лишь двумя руками. Дерево, наверное я срубить смогу, но вот драться таким оружием не реально, сил не хватает, хотя вот на вытянутой руке поднял. Подержал пару секунд и опустил, тяжеловата секирка, да тут только Дурин из какого либо крутого гномьего рода Друринов с такой секиркой справится.

Я посмотрел на лежащего человека, тот дохляк совсем на гнома не был похож, скорее на орка. Почти на голову выше меня, да и в плечах шире, и бицуха у него, ешкин кот, как моя ляжка.

Кроме всего прочего, на полянке валялась небольшая торба, похожая на старый армейский вещмешок с завязкой на горловине, для переноски за спиной. Сбоку мешка была привязана странная веревка, как будто из коры ивовых веток.

А вот в мешке было много интересного.

Кусок домотканого материала с дыркой и рукавами. Очень уж эта штука напоминала примитивную рубаху.

Башмаки, самые настоящие башмаки, не тапки как у меня, а типа самбеток спортивных, сшитые из двух одинаковых кусков толстой кожи, только вот завязочек много. Скорее всего осенне-весенний вариант обуви, вот это дело.

Так, а это, что за куски? Понюхал, лизнул. Это вяленое мясо, насчитал 12 кусков размером в две ладони и толщиной в палец. Кроме того нашел какое то зерно в мешочке килограмма три, и кучку всякой рухляди типа медного походного котелка, деревянных тарелок и деревянных же ложек. И даже детские свистульки нашел. Та, походу этот парень с мешком гробанул какой то привокзальный ларек с сувенирами, вот только матрешек не хватает.

Вывернул мешок и еще раз все посмотрел.

Нее, волшебной палочки Гарри Поттера не было, как не было и всяких рубинов-накопителей силы, пузырьков здоровья и манны. В общем теория, что мне приснился фэнтезийный сон рушится на глазах. Хотя местность вокруг этой полянки напрягает, я бы сказал, что это классическая местность для съёмки фэнтезийных сериалов, а на таких деревьях по любасу должны жить эльфы.

Я повернулся к лешему, тот так и сидел, поглядывая на меня из кустов. Подошел к нему и протянул кусок явленного мяса и кожаную фляжку с водой. Старик не среагировал, ну и хрен с тобой леший, сиди тут в кустах.

Вот теперь я понял, мне что то нужно делать. Я обзавелся оружием, и даже аналогом денег, но что делать дальше не понятно. У меня есть дорогущее скифское ожерелье с рубином, куча серебра и даже три золотые монетки, но сколько они стоят по нынешним меркам, сколько дадут нумизматы всякие там? И что мне делать дальше, куда идти? Если это не мир фэнтези, и все это реально, то где тут трасса, как выйти к людям, и где найти нумизматов? Мне почему то кажется, что все эти золотые штучки будут неплохой компенсацией моей потерянной машины.

— Эй старик, ты знаешь где ближайшее селение?

Старик посмотрел на меня, но промолчал.

Да и хрен с тобой, солнышко уже подкрадывалось к кромке леса и я решил напугать старика.

— Эй старый, что тут у вас с трупами делают, чтобы они ночью не восстали, и на тебя не напали?

Дед встрепенулся и повернул голову в ту сторону, где я свалил в кучу три трупа.

— Сжечь — сказал старик.

— О ни хрена себе, леший так ты говорящий — воскликнул я — а чего ты тогда молчал два часа подряд?

— Я не леший, я ведун.

— Ведун, это кто жрец что ли?

— Нет, я не жрец, я ведун.

— А-а — протянул я — тогда понятно.

Хотя ничего мне не понятно, но сказал другое.

— Слушай леший ведун, а как ты их сжигать собираешься, тут же нужно прорву леса повалить, а ментам что скажем?

— Каким ментам? — не понял дед и пристально посмотрел на меня, а потом махнул рукой на край полянки — там стоит сухое дерево, сруби его.

Я посмотрел на дерево, да диаметр ствола сантиметров 50 будет, такое дерево только бензопилой валить можно и с сомнением посмотрел на старика.

— Это ты мне что старый, типа задание выдал?

— Какое такое задание?

— Такое деревце, до самой ночи рубить нужно, а ну как мертвецы встанут? — с сомнением произнес я.

— А тебе то что, пусть встают, ты их своими рабами сделаешь — махнул рукой дед.

Во даёт дед.

— И как я их своими рабами сделаю? — спросил я я — я же не ведун, и не колдун.

— Ты не колдун, ты демон.

— Ты старый совсем ума лишился, если бы я был демоном, зачем бы мне их сжигать? Я бы их сожрал и делов-то.

— Так жри, а то ночь скоро, время духов — с издевкой проговорил старикан — вернутся души в тела и мертвецы встанут.

— А не боишься, что я и тебя съем?

— Меня не съешь, я под защитой священного дуба и его желудей.

Так вот почему он там сидит в кустах, он под защитой дуба прячется, наивный человек этот старый ведун.

Я протянул руку взял старика за хламиду и вытащил из кустов.

— Ну и что твой дуб, помог он тебе?

Глазки у старика забегали, он что то забормотал, а потом стукнул меня по голове своим посохом.

Удар был не сильный, но обидный, у меня и так голова гудела, а тут этот блаженный с палкой, и я долго не думая саданул старика локтём левой руки в челюсть, тот осел, а его палка осталась у меня в руке.

Эх, зря я так, аж жалко стало старика, я нагнулся и похлопал его по щекам.

— Эй старый ведун вставай, хватит валяться. И предупреждаю сразу, не вздумай бить меня своей палкой, а то я сегодня очень нервный.

Старик открыл глаза и посмотрел на палку в моей руке. Потом что то пробубнил и, не увидев моей реакции медленно встал.

— Это не палка, это посох из ветвей трёхсот летнего дуба.

— Дааа — я посмотрел на палку — ну тогда держи, а зачем ты меня стукнул этим посохом?

— Ты не демон! — уверенно заявил старик.

— Откуда ты знаешь? — переспросил я.

— Тебя священный дуб принял, ты посох в руке держал и не отправился за кромку в ирий.

— Ирий, это что такое, ад что ли?

— Ад, что такое ад? Не знаю я про ад, а ирий это мир где души обитают после смерти.

— А, тогда понятно — махнул я рукой — слышь дед, а ты шить умеешь?

Дед не понял, я залез рукой в кармашек пояса и достал шило с мотком жил.

— Вот — я подал приспособление старику — мне рану зашить надо.

Я развязал примитивный бинт на голове и показал пальцем на рану.

— Плохо дело — сказал старик — нужно срочно сжечь тела, а то зверье придёт на запах крови.

— Так ты зашей мне рану и запаха крови не будет.

— Будет, запах крови, демоны и волки этот запах чувствуют за несколько поприщ.

— А что такое поприщ? — спросил я.

— А ты точно не демон? Такие дела все знают.

— Я не демон, но я был в ирие, и сбежал от туда — я показал пальцем на землю, но понял, что накосячил.

Дед недобрым взглядом посмотрел на меня, потом на землю и спросил — ты от туда сбежал? — и показал пальцем на землю.

— Так, а где по твоему ад, тьфу твой ирий? Там под землей, в гиене огненной.

— Ты, наверное ромей, это они все о гиенах огненных сказки бают — сказал старик — а то я смотрю, что ты вообще наших обычаев не знаешь и богов наших не ведаешь, хотя говор у тебя наш, но чудной.

Интересно, чей это наш, и где я?

Шума машин не слышно, поляна в лесу слишком уж заброшенная, то есть я таких валежников и не помню, лесники все вычистили бы давно или дачники на дрова для бани распилили бы все. А тут такой лес глухой, что в десяти шагах ничего не видно. В детстве сказки про Ивана Царевича видел по телеку, там такой же бор был и избушка бабы-Яги была. Я покрутил головой, нет избушки, и это хорошо. Но вот рассказ деда про встающих мертвяков и зверьё всякое меня чуть напряг.

И что мне делать, прикинутся чужаком, а если тут чужаков не любят? Но что то такое у меня в голове было, типа памяти, что ли и эта память мне показывала весла, весла, весла. Река и судно большое, намного больше морской шлюпки, но в основном весла. Я посмотрел на ладони и увидел достаточно плотную кожу натруженных рук, как у настоящего галерного раба. Интересно, а может я с галеры сбежал, и что сказать старику. И ответ пришёл сам собой.

— Я на судах по реке ходил с купцами, а тут недалеко на нас напали и ладьи наши захватили, вот эти люди — начал сочинять я.

— Я сбежал, а они за мной и вот — я показал рукой на трупы — мы по реке Днепр плыли — ляпнул я первую большую реку, что всплыла в памяти.

— Не знаю я никакого Днепра, где это?

Я вспомнил, что Днепр раньше назывался Борисфеном и сказал — по Борисфену.

— По какому Борисфену? — дед прищурился — а ты не из роксолан часом? Это они нашу реку глубокой называют. "Дана Апр" это по ихнему "Река-Глубокая" будет.

— А Дон по твоему дед, что просто река будет? — спросил я.

— Не знаю, что за Дон — ответил старик — бери секиру и руби дерево, сожжем мертвецов, а потом я твою рану посмотрю, а река наша Славутич называется.

Дерево оказалось крепким, но за час сдалось, после чего я разрубил ствол и еще раз пополам, и еще, потом нарубив толстых веток и накидав их на стволы, мы сложили трупы поверх и старик прочитав какую то молитву, поджег кресалом огонь.

Рану мне дед сшил быстро, просто сжал пальцами и сказал — держи.

Я сжал кожу пальцами и старик деловито заработал шилом. Минут через 10 все было закончено, но боль не отпускала еще долго, тогда дед сунул мне какой то корешок и сказал, ешь.

Это была, какая то местная замена дурман травы, голова загудела сильнее, но боль отступила, а я в таком дурмане поплелся за ведуном по лесу, а справа горело красное закатное солнце.

— Слушай дед, а люди, какого рода племени тут живут, и вообще где мы находимся?

Дед посмотрел на меня с подозрением — так это милок, Оковский лес тут, его так называют потому, что он оковывает своими могучими дубами перекресток миров.

— Какой такой перекресток? — не понял я.

— Дык, дороги тут в разные стороны ведут, хошь иди в земли Ховалинские, хошь в земли людей Одина, а хошь иди в земли ромейские.

Понятно, что ничего не понятно, подумал я.

— Так ты дед не сказал, какие тут люди живут?

— Где тут? — не понял ведун.

— Ну в этом твоем Оковском лесу, куда мы с тобой идем, вот там какие люди живут?

— Тут я живу, а там куда мы идем живут разные людишки, только мы уже уходим из священного леса — нехотя ответил дед — на этой земле живет народ чудной, глаза как небо синие, сами маленькие, вон тебе по плечо будут, не опасны они, простые и пужливые как дети. Занимаются охотой, да собирательством. Некоторые посмелее будут, те прямо у воды живут, так их водью зовут, а тех кто в лесах прячется — тех чудью называют.

— Ооох — мечтательно проговорил старик — а какой сладкий мед они по лесам добывают, только не принадлежит теперь эта земля им, пришли сюда люди злые, что с полдня бежали в леса. Есть еще те кого вендами зовут, они по берегу моря Белого да по рекам живут, иногда их поморянами называют, вожди у них разные, а язык один. Народ сильный и горделивый, камень там солнечный добывают. Те поморяне от ворога отбились, но не все, воюют иногда меж собой за солнечный камень. Есть те, что не стали воевать и в болота ушли, а теперь вот — дед махнул рукой — живут по болотам, а самые смелые и по рекам селятся. Слабые людишки никчемные, всех боятся, на свет божий не выходят, их купцы заморские даже в рабы не покупают.

Я покачал головой, подбадривая старика, типа давай, давай, глаголь далее!

— Но есть там у моря и люди злые, сильные как медведи, они всех бьют, кто к ним на землю придет и чужих, и своих — грустно проговорил старик — они на реке Обра живут, вот и называют их бодричами. За ними в лесных дебрях живут людоволки, все в шкурах ходят и как волки воют, их вильцами зовут. Есть еще бутинцы, варны, глиняне, древане, лабы и другие рода, что одним языком меж собой общаются, а рядом с ними живут чужаки герулы, руги, саксы, англы и юттунги, у них язык другой. А еще тут много народа воинского иметься, что готами себя называют, так те на многих языках говорить могут.

— Понятно — протянул я.

— На востоке, за мокшанами живут рода "маары" — дед махнул рукой примерно на восток — там живут, на восходе там горы большие есть, так у горы тоже многие рода проживают и свои товары вниз по Идилю возят в земли буртассов и гуннов, мы тех что у горы живет так и называем угры, то есть — живущие у горы, а меж ними и народом синеоким живут разные рода, аж до самого моря Студеного доходят и рыбий зуб там добывают. Те, что в лесах на полночи живёт, так те и не люди вовсе, живут как звери и по звериному рычат. Весь их народ разным зверям поклоняется и зверями себя называют, но живут как и синеокие, только еще пужливее, от всех прячутся, всех боятся, бывает уходят так далеко, где и солнце на небо не всходит, там лисы белые водятся, их мех очень дорого ценится.

— А ты кто? — спросил я у ведуна — ты какого рода, племени будешь и откуда так хорошо все народы знаешь?

— Я ведун, я многое знаю.

— Ну если ты такой умный, то скажи какого рода племени я? — я попытался подколоть старика.

— Тати, вы — сплюнул старик — нет у вас ни роду ни племени, лешаки болотные ваши родичи.

Я остановился и показал старикану кулак.

— Раньше ты был от рода князя Бужа, что воевали с Ерманарихом, они себя "воинами славными" называли, то бишь "готс". А когда вождь Винитарий убил вашего вождя Бужа и всех старейшин родов, вы перестали быть единым народом и как стадо лишившиеся вожака разбрелись по земле родами малыми. Самые слабые ушли к нам в леса и болота, других слабых захватили вожди готские и аки рабов заставили служить себе, другие ушли к вождям аланским в воинские дружины, а такие как ты стали татями. Ходите на своих ладьях по рекам, нападаете на своих бывших родственников и в полон их беря, продаете в рабство. Родичами своими бывшими с погаными торгуете, тьфу — сплюнул дед.

— Так, я получается работорговец? — спросил я.

— Ты людолов, вы только полон берете, а потом купцам людей перепродаёте, а уже они и есть самые настоящие работорговцы.

Дед задумался.

— Только вот ты уже другой, ты не от рода Бужа, и ты уже не принадлежишь племени людоловов. Ты был за кромкой, а от туда — дед многозначительно поднял палец вверх — от туда люди возвращаются другими, теперь ты сам хозяин своей судьбы, кем захочешь тем и станешь.

— Да дед ты меня успокоил, веди давай.

Пока мы шли, я размышлял и крутил головой. То там, то там, пробегали лоси, прыгали зайцы, а потом параллельно нашему маршруту появилось два седых, почти белых волка, чуть прошли и пропали, испугались, может мы сильно дымом воняем, кто их знает.

Я шёл и рассуждал.

Это какой же век, зверья не пуганого много, леса дикие, птицы так орут, что наших слов не слышно, прямо заповедник какой то. А какие я вообще знакомые слова услышал? Да почти ни каких. Но самое главное, что дед не говорил ни про орков, ни про эльфов, не про других нелюдей, а это значит, что я таки на обычной земле, без всякой этой фэнтезийной бредятины.

Итак будем разбираться с полученной информацией.

Ну вот кто такие Венды? А еще дед про Бужа сказал, хотя жамкал языком так, будто не Буж, а Бусс. Что-то не то у него с произношением, зубов не хватает наверное.

Венды. Может это Венеды? Допустим.

Ладно Венеды и тут живут, и южнее, при том, что они тут пришлые бежали от агрессивных племен что живут южнее их. А кто у них южнее, какие то "поганые". Интересно, а кого я знаю из "поганых", ну так русичи называли кочевников: Печенегов, Половцев, Монголо-татар, только вод дед ничего не сказал, ни про кого из этих племен.

А кто такой Бусс или Буж? Не помню я такого.

"Народец злой, что всех бьет и своих и чужих и живет по Обре", ну тут все просто их можно назвать Ободритами.

Людоволки-вильци — это типа лютичи, продолжил я свои размышления.

Идем дальше, "чудной народ синеокий, простые как дети" — это наверное наши древние соседи, которых Варяги покорили и там Новгород построили, а жили там по Нестору чудь и водь синеокая между Чудским озером и Ильмень озером, это где потом города Псков и Новгород станут.

Так поморяне, поморы тут и понятно, и непонятно.

Я кино в детстве про Петра-1 смотрел, так там в Архангельске поморы жили и море там вроде Белое есть, или нет, а хрен его знает. Только вот дед на запад рукой махнул когда про море говорил и сказал, что на том море камень солнечный добывают. Вот беда то, если это Архангельск и море Белое, то никакого камня кроме льда там нет. Выходит это не те поморяне. А если пойти от обратного, от камня. Солнечный камень, это вроде янтарь, только вот янтарь не камень а смола, а если этот дед не знает про смолу, то получается, что янтарь на Балтийском море добывают и оно как раз на западе. Вот только почему это море Белое? А может потому, что на берегу песок белый? Точно, я был один раз в Калининграде, так там песок на пляже белый, белый.

А ещё меня удивили слова деда, про те народы, что до самого моря Студеного живут и зуб морской и шкуры белой лисицы сюда привозят и уходят туда, где и солнца нет. Дед сказал, что ВЕСЬ народ, ВЕСЬ. Выходит вот как раз море Студеное — это и есть наш север и зуб какой то, наверное моржовый, или китовый. Если конечно считать моржа рыбой. Белая лиса — это песец.

Так может это та Весь, что у Нестора в книжке? Там и Водь по моему попадается.

Мокшане или мосхи, это что, типа москвичи? Ну не наши москвичи, а те, что проживали по берегам реки Мосха в древние времена, а может и кто то другой, например была такая богиня древнеславянская Макошь, так может это от её имени так народец называется?

А кто остальные, кто такие народы маары, марийци, что ли? Если идти по небесной этимологии, то Маара — это тиба богиня загробного мира, значит люди маары — это просто враги людей макоши, и они постоянно воюют друг с другом.

Да были где то в летописях типа народы Мери или Мещери, или это одно и тоже? Вот тут блин я и понял, что школьного образования мне не хватает, и я решил деда достать своими вопросами. А еще меня этот перекресток миров удивил, лес какой то Оковский. Может там река Ока протекает, а почему нет, а может это от слова "окова", то есть оковывает, ну типа обрамляет.

— А много ли людей тут живет? — спросил я.

— Да не, не много, на десять дён одно селение, но у реки люди чаще встречаются.

— А, что дед к вам часто Варяги и Викинги заходят?

— Не слыхивал про таких. Вот купцы с Руяна, и с Обры, даже с Готланда приходят, а ещё иногда и Свебы разные бывают. Готские купчишки вон городок на реке Дивной поставили, и торг ведут, там всё продается и всё покупается.

— И люди? — спросил я.

— И люди, а как без этого, каждый год речные разбойники приходят, полон скупают и на торг везут.

— А сколько дед этих конкурентов приходит по реке Дивной?

— Не знаю я кто такие конкуренты, про таких и не слыхивал, а речные люди они разных племен, давно уже стали торговцы заморские натравливать песьеголовых на соседей своих, и потом у них полон скупают. А приходят купцы за людьми не часто, как вода на реке большая уйдет, так они и появляются, а потом еще как листопад пройдет, перед первыми морозами приходят. Так в те времена все по лесам сидят и даже на торг не ходят, а как те купцы уйдут, то можно и на торг сходить в селение, что на реке Дивной стоит.

Вот опять мне дед загадку подкинул, про каких то купцов, что людей скупают. Главное, что есть нормальные купцы, а есть вот плохие. А то, что два раза в год эти плохие заморские людоловы приходят, это важная информация.

Вот так в раздумьях и планах я шел с дедом пол ночи, а потом лешак пропал. Я даже не заметил когда он пропал, просто шел впереди и бухтел, а потом пропал.


Я остановился, осмотрелся, а деда нет. Вот блин и что делать дальше, куда идти? Я поднял голову и посмотрел на млечный путь, так ну я похоже шел вроде на юг, так и пойду на юг дальше.

Прошел ещё часок, а потом услышал потрескивание веток с права от себя. Я остановился и присел. Потрескивание прекратилось, но в нос ударил запах мокрой собаки. Я не знаю какой нюх должен быть у людей этого мира, но лично я не перевариваю мокрую псину. У моей сестры была собачонка и как я приезжал в гости, то она считала, что мне обязательно нужно погулять с Пуфиком. Да, да, эту мерзкую скотину размером с кошку звали Пуфиком, зараза блохастая периодически сцала мне в ботинки, поэтому я её иногда пинал. И вот обязательно мне нужно было гулять с этой блохастой тварью, которая лезла во все лужи во дворе, не собака а свинья какая то. Так этот запах мокрой псины я не забуду никогда. А вот сейчас опять воняет. Но ведь собак тут быть не может, а кто может?

Какая то дурь в голову пришла и я вытащил "кинжал Фродо", не не светится, значит не гоблины, фух. А то уже чепуха какая то мерещится.

Я напряг память и вспомнил двух волков, что часть пути сопровождали нас, а потом вспомнил про запах крови. Я осмотрелся еще раз и увидел глаза. В двадцати шагах от меня стоял темный силуэт с блестящими глазами.

— И что ты на меня смотришь, ты что волк дурак? — спросил я — ты что не знаешь, что к жертве нужно подбираться с подветренной стороны?

А потом вспомнил что волков было два. Ах ты сука! Я подпрыгнул на месте и очертил вкруг пространство за своей спиной острием копья.

— Ты, что же это гад меня отвлекаешь, а второй твой дружок подходит со спины?

Впереди в кустах, куда я ткнул копьем что то приглушенно рыкнуло. Вот, вот я знал, что второй там, вот вы гады, вы что на хомо сапиенса охотиться решили?

— Давай сука — заорал я — я тут вершина пищевой цепочки, а вы воротники с ногами, нападайте суки блохастые.

Краем глаза я пытался держать пространство с права от себя и периодически проводил полукруг наконечником копья.

По позвоночнику пробежал холодок, и я не раздумывая ткнул за спину черенком копья, пискнуло, визгнуло за спиной и сразу прыжок из темноты прямо в лицо. Как будто тренировались псы, нападение провели одновременно и спереди и сзади.

Но глупые, пра предки собак не знают, что прыгать на человека со щитом, это идиотизм полный, потому как я присел и просто выбросил руку со щитом на встречу тени.

Вес волка был килограмм под пятьдесят, а ночное зрение все таки получше моего, и животное без проблем налет на внезапно возникшее препятствие оттолкнулось передними лапами от щита злобно клацнуло зубами пред моим лицом зубами и перелетело за спину, чуть не опрокинув бестолкового охотника. Зубы клацнули прямо над головой, которая успела нырнуть вниз под щит, и спасло мой нос от полного поглощения волчарой только то, что я не удержался от такого веса и почти коснулся коленями земли от неожиданности.

Второй хищник, что перепрыгнул меня попал прямо на спину своего собрата, это помогло мне оклематься и атаковать. Но вот вы и попались, два зверя в куче и я такого момента не упущу. Выпад удар, одна темная тушка подпрыгнула чуть в сторону и в кусты, а вторая вверх. Я сделав шаг вперед перехватил древко верхним хватом, бросил копье в волка, что уже упал на четыре лапы.

Визг раненного зверя разорвал лесную чащу, а я выхватив свинорез завращал кистью, изображая смертельный вентилятор, где то должен быть второй, где ты, где ты прячешься?

Вот он первый лучик света, вот оно спасение, сколько времени я крутился, прикрываясь щитом и опасаясь смертельного прыжка волка, не знаю много. Раненный волчара, что вначале скулил, уже давно молчит, видно сдох и попал в свой собачий рай, туда, где много тучных оленей, и мало идиотов с острыми копьями.

Тут же вспомнилась детская песенка: ".. собака бывает кусачей, только от жизни собачьей…".

Нет второго волка, видно жизнь у него не очень собачья, и он кусаться передумал. Ну и ладно, я пошел к тому месту где лежал пораженный сулицей волчара. Самец, вот теперь понятно, видно самка решила не нападать больше, все таки у самок лучше работает инстинкт самосохранения, и потеряв своего партнера, сука решила просто свалить. Я а нагнулся, отрубил волку хвост и повесил себе его на куртку.

Все дальше не пойду, буду тут завтракать. Пособирал веток, разжег костер, подвесил волка за задние лапы на ветку дерева и аккуратненько снял шкуру. Блин жрать то охота, а тут волчатина. И что делать, это мясо то съедобное? Был у нас в роте кореец, так он на Кавказе алабаев резал и собачье хе с него делал. Собачатинка с перцем, вкусно было, хотя и не привычно.

Но в те времена, во времена раннего Путина, хотя лучше сказать "в эпоху постЕльцинизма" мы даже собачий корм "Педигри" иногда жрали. К нам в батальон приезжали всякие любители гумманизма и борцы за права комбатантов. Так у нас было четыре минно-розыскных собаки. Вот увидели эти волонтеры однажды как у нас собачки содержатся и прослезились. А потом полную буханку (УАЗИК) сухого собачьего корма привезли. Так мы иногда сами тот корм жрали, как семечки. Да, много чего было, в моей "духовской" молодости.

Я махнул рукой, нарезал с задней лапы волка полосок мяса и нанизав его на веточки поставил запекаться у костра.


Покушал, отдохнул, собрал свои вещи, даже волчью голову отрубил. Накинул шкуру на плечи, воткнул копье в здоровенную голову и закинув копье на плечо пошел дальше на юг.

Зачем? Не знаю, бывает делаешь что-то чисто на рефлексе, наверное это тело мне еще не полностью подчиняется, и кое что делает на каких то своих варварских инстинктах.

Ближе к полудню я вышел к населенному пункту.

И только потом я понял, что старик все же опасался показывать мне жилье людей и всю ночь ждал, когда во мне воплотится демон, да так запугал сам себя, что аж сбежал герой, ведун, трус.

О том, что я подхожу к жилищу я понял сразу, по крикам и шуму. Там впереди явно что то происходило, что то нехорошее, по простому именуемое как налёт.

Кто то грабил хутор, я постоял, посмотрел из дали на эту картину с леса, и хотел пойти назад, но куда. Куда идти? Ведь этот трусливый лешак вел меня в это селение, видно думал, что меня тут примут. А тут грабеж происходит и куда мне идти, назад?

Да и грабежом это назвать трудно. Ладно там баб насилуют, или пинают кого то — это нормально, это даже для 21-го века нормально было. Но вон там к дереву привязан какой то мужик, а рядом с ним стоит второй и размахивает ножом, что то требует, похоже угрожает, но привязанный молчит как рыба об лёд. А вот притащили пацаненка и прямо на глазах привязанного отрубили ребенку кисть левой руки. Да, это уже мимо моего терпения пройти не может. Хоть и воевать мне не охота как то.

Кто они мне эти люди, ну их, пусть сами разбираются?

Вот только в душе как то все ноет.

Как так?

Я же нормальный, ну не тинейджер, я все таки казак станичный, повоевал чуток, да и с братками на севере общался долго, а там что ни говори, но общество сильно правильные поступки уважает. А если я сейчас сбегу, то и сам себя уважать перестану.

Пока я размышлял, мужик всадил меч в грудь ребенку и отбросил его тело ногой, после чего махнул рукой, требуя привести еще кого не будь.

Бля, тут либо воевать, либо уходить, вот так вот просто стоять и смотреть на эти дикости у меня сил не хватит.

А, будь, что будет! Ладно пробуем, вдруг меня убьют и я опять назад в 21-й век попаду? Тогда еще лучше и герой, и домой вернулся. Ну а не получится, так мне всё равно в одиночку тут не выжить, а так хоть люди какие не какие, нужно спасать.

Я остановился, снял сумку, скинул в кусты второй щит, волчью голову. Взял в правую руку две сулицы, в левую щит, проверил топорик и мечи, попрыгал чуток, и в белой, накинутой на плечи и завязанной за лапы у груди почти седой волчьей шкуре медленно как первобытный охотник, по тропе в сторону шума и криков я пошел вперед.

Уже через несколько шагов я увидел всю картину грабежа, увидел и оценил.

Небольшой поселок, домиков на шесть, хотя назвать это убожище домиками, нельзя. Просто крыша, которая стоит на земле, без стен, типа шалаша, а поверх шалаша уложен дерн с землёй. Если метров со ста смотреть, то и не увидеть такой маскировки, а я вот тут прямо на поселок нарвался и все увидел.

Возле ближайшего шалаша на земле лежали тела убитых, человека три и все мужчины и пацаненок лет семи. Рядом валялась колода у которой стояла согнувшись тетка, которую за руки держал грязноватый мужик, а второй собственно пристроился сзади и занимался сексом.

Чуть дальше было видно еле живого местного, его привязали к дереву за руки, и он висел беспомощным кулём, а какой то здоровяк тыкал в него ножом, что то выпытывая. На противоположном конце деревни было видно мужика, который что-то вытаскивал из шалаша. Из другого шалаша два мужичка тащили за ноги девку. Она была вытащена уже на половину, но видно за что то вцепилась и визжала как раненная кобыла.

Прошло меньше минуты, а я уже оценил обстановку и сосчитал врагов, их было шестеро.

Медленно перейдя на бег, я перекинул вторую сулицу в левую руку, со щитом, а правой молодецки замахнувшись запустил маленькое копьё в спину мужику пялящему бабенку у бревна.

Расстояние было не большим всего метров 10 и копье с чавканьем вошло в правый бок насильника сантиметров на 20. Здоровый бандюк просто сполз на землю, обнажив свой агрегат тоже не малого размера. Перехватив правой рукой вторую сулицу, я ткнул второго мужика у бревна в шею, но тот успел повернуть голову, он увидел меня всего такого крутого и успел пригнуться. Наконечник копья пролетел у него над головой, а я побежал дальше, несколько секунд и я уже возле первого шалаша.

Еще через три шага метнул вторую сулицу в группку мужчин деловито вытаскивающих крикливую девку из землянки.

Мужик державший девку за ногу гулко ухнул и оседая упал вперед придавливая девку своей тушей, та завизжала еще громче.

Вот в кино показывают как бравые воины бросают своим врагам сулицу или дротик в грудь, ага как бы не так, он что дурак, ваш враг то? Скорость полета этого деревянного предмета, больше похожего на швабру с железкой на конце такая, что даже эстонская старушка уклониться успеет. Поэтому я чисто на подсознательном уровне бросал сулицы только в тех врагов, кто меня не видел, и не мог уклониться, то есть я подленько так бил в спину.

После чего выхватив свинорез и кинулся на здорового мужика допрашивавшего пленника.

Крутанул кистью и взмахнул свинорезом, пытаясь достать до шеи, но мужик неожиданно подставил свой короткий меч и легко отвел мой удар в сторону. Метал клинков вжикнул, а я пробежал дальше в сторону землянок прямо на обалдевших гопников, оружие которых было все ещё на поясе. Один потянулся к мечу, но я саданул его краем щита в лицо и пролетел дальше к тому, что пытался ранее вытащить девку из землянки. Замах удар и не попал, мужичек легко пригнулся, а потом отвесил мне приличный пендель ногой. Обидно блин, вражина угодил мне прямо по заднице, но я обиделся молча, даже не вы матерился, а просто крутанувшись вокруг своей оси, придавая инерцию руке и метнул свой свинорез в негодяя.

Такого подлого приемчика враг не ожидал, поэтому как и полагалось, он поймал мой свинорез своим брюхом. Вражина просто еще не успел принять устойчивого положения после того как по молодецки саданул меня любимого ногой по заднице, и в этот самый момент он от меня такой наглости просто не ожидал, да и уклонится не успевал. Моё древнее мачете вошло не очень глубоко, поэтому враг был жив, хоть и упал на спину.

Бой был быстрый, один проход и минус три врага.

В меня уже что то летело, но я просто подставил щит, выхватил второй кинжал и ткнул, бородатого мужичка в голень. Тычок так себе, но мясо пробил, а мужик оказался просто монстром, он молодецким ударом врезал мне по щиту коленом, и я полетел на землю. Сделав два кувырка, бросил щит и поднялся.

Силен, вражина, но он уже не опасен, с одной то ногой. Я побежал вокруг землянки как исторический Спартак бегал по арене амфитеатра в старом фильме, по пути выхватывая трофейный топорик, но добежать до конца селения не успел, у меня на дороге оказался еще один воин с сулицей, тот самый, что успел увернуться от моей сулицы в самом начале боя.

Он ткнул меня в живот коротким копьем, но я отбил топориком копье, а кинжалом врезал по правой руке врага, тот ругнулся, выпустил копье. После чего сделал шаг назад, а я продолжая поступательное движение вперед саданул мужика ногой в живот.

Картина была как в китайском фильме про Брюс Ли. Ноги мужика полетели назад, задница вверх, а голова соответственно вперед и вниз прямо мне в пах. Вот тут и получилась неприятность потому, что падая, мужик взмахнул руками и вцепился мне в кожаную курточку обшитую металлическими бляшками. Куртка была сбалансирована плоховато, слишком большой вес железа на груди, к тому же от неожиданности я не то что присел, а упал на одно колено и наклонился под таким весом.

В этот момент я понял, что сегодня мой день, потому что, приседая вниз чтобы компенсировать вес тела врага, вцепившегося в мой древний броник, я немножко наклонился, а в это время над моей головой пролетел топор. Вот суки, а ну отпусти вражина, я ткнул мужика кинжалом в спину два раза, тот хрюкнул и затих.

На поле боя стояли только мы вдвоем. Я усталый и гордый победитель пятерых разбойников и здоровенный мужик с коротким мечем и раненной ногой, но в его руке меч казался обычным ножичком. Мужик был хоть и больше меня, но у меня имелся в правой руке топор, а его топор валялся где то в кустах. А по всему селению воя и корчась от боли на земле катались раненные бандюки. Да именно раненные, я думал, что все кого я приголубил сдохли, ан нет. Живучие попались, не так то просто убить человека, даже кинжалом. Из всех кого я успел ткнуть или рубануть холодным оружием, тихо лежал самый первый в кого попало копье в печень, но копья не было, я точно помню, что оно осталось торчать в боку врага, а вот сейчас его не было.

— А, Чеслав, ты стал хорошим воином, неплохо тебя обучил старый Волынец, а где он? — спросил мужик.

Я показал рукой на перебинтованную голову, а потом на небо и сказал — он хотел меня убить, и я отправил его в ирий.

Лицо мужика перекосилось от удивления.

— Ты, убил, Волынца? Не смеши меня щенок, твой брат ждет тебя на берегу, и сказал, что ты золотую побрякушку можешь оставить себе.

— И он меня не убьет? — с усмешкой спросил я.

— Он нет, тебя убью я, ведь ты ранил моих сродственников — здоровяк показал мечем на стонущих бандитов.

— Извини, я не хотел причинить им боль, я хотел убить их быстро, но не получилось.

Я сделал два шага назад, быстрым движением засунул топорик за пояс и поднял сулицу. Теперь у меня хотя бы есть шанс держать врага на дистанции, но мужик тоже отпрыгнул на одной ноге метра на два и подхватил с земли щит.

Медленно приближаясь к своему противнику я осторожно осматривался по сторонам, я видел почти всех шестерых разбойников, но я не видел, кто всё таки вытащил моё первое копье из убитого мужика возле колоды, что стояла в начале селения. На всякий случая, я решил стоять лицом, к тому концу селения, что бы не пропустить неизвестного врага.

А мужик долго не думая, прихрамывая пошел на меня. Я с выпадом ударил его в голову копьем, но тот подбил щитом мое копье в верх и коротким тычком нанес удар мне своим тесаком в грудь. Такой скорости я просто не ожидал, всего какой то миг и вот я уже полностью раскрыт и ловлю грудью вражеский меч. Мне повезло, что это был не меч, а всего лишь длинный и толстый нож, больше похожий на мой старый свинорез или короткий меч гладиатора, о вспомнил он так и назывался — "гладиус".

Удар хоть и был быстрым, но все же мужику пришлось сделать доворот корпусом вправо, что бы дотянутся, а так как его нога уже почти не работала, то я увидел движение плеча врага раньше и просто шарахнулся влево.

Бзынк, лезвие вражеского меча прошло по железным пластинкам нашитым на моей куртке, а я потерял равновесие и начал падать на левый бок. Совершенно случайно я просто в целях сохранения равновесия махнул рукой с кинжалом и этот кинжал вошел на целую ладонь в бедро мужика, прочертил глубокую борозду и вышел из тела. Вот теперь у него обе ноги раненные.

Я перекатился через левый бок, и продолжая движение, опять перекатился через спину назад разрывая дистанцию.

Вжик, меч врага опять просвистел всего в нескольких сантиметрах над головой.

Да чтоб тебя, уклонение влево и быстрый кувырок в обратную сторону через правый бок. Кувырок был быстрым, но все же убрать ногу я не успел, а враг саданул щитом в то место, где я находился всего секунду назад. Краем щита зацепил мне левую ногу, всего чуть чуть, но от такого удара я натурально полетел вправо метра на два, перекувырнулся и встал. Пока летал и кувыркался, я выронил и копье, и свой кинжал. Схватил топорик, и шагнул в сторону, ух блин как нога то болит. После удара нога отсохла напрочь, попал гад чуть выше колена прямо в мышцу.

Но мужик, какая махина, я же ему на целую ладонь кинжал в ляжку воткнул, а он сука бегает и щитом машет как ветряная мельница. Мужик стоял далековато. Стоял и не нападал, а я думал, что от таких ран идет большая потеря крови, а этот бычара стоит. Но я понял, что у него тоже не айс, и продолжать бой на морально-волевых он больше не может. Он не может, а я не хочу, устал и нога болит сука, пипец как болит, как бы не сломал мне кость этот бычара, при здешней медицине это все капец.

— Ну, что воин, ты передумал меня убивать? — спросил я у своего соперника.

Тот посмотрел на меня глазами уставшей коровы и сказал — твой брат Радомир не хотел тебя убивать, он просил тебя вернуть, но ты не оставляешь нам выбора.

— Выбор есть всегда, ты можешь забрать своих людей и уйти, правда оружие вы должны оставить тут, это мой законный трофей, я вас победил, при чем всех.

Мужик превозмогая боль заржал.

— Да волчонок, ты нас почти победил, но оружие я тебе не отдам.

— Извини воин, ты не оставляешь мне выбора, мне придется добить этих раненых и забрать их оружие, а я не хочу убивать беззащитных.

— Проводи нас до реки, там мы сядем на ладьи, потом отдадим тебе твой законный трофей, но только после того как ты поговоришь со своим братом.

Мужик занервничал и я увидел, что он смотрит мне за спину, там что то происходило, но я не поворачивался, боясь упустить из виду быстрый бросок какого не будь ножа в меня, этот бородатый просто вылитый головорез из исторического фильма, а эти могут и обмануть, что бы выиграть хотя бы секунду боя.

Я сделал шаг в сторону за дерево и обернулся, если мужик в меня бросит какую не будь железку, то я хоть как то прикроюсь.

Но мужик не бросил, потому, что возле одного из шалашей стояли две бабы, одну я узнал.

Первая была та, которую трахали на деревянной колоде и копье мое было у нее в руках, а вторая молодая стояла с топором позади первой, видно это была та, которую вытаскивали бандюги из шалаша.

— Ну, что Чеслав, тебе все еще нужно наше оружие? — спросил мужик.

— Нужно — крикнул я — а сколько от сюда до реки?

— За полдня доберемся.

Я повернулся к теткам.

— Эй женщины, поможете оттащить раненых к реке.

— Пусть здесь подыхают — крикнула тетка с копьем.

Да деловая баба, подумал я.

— Видишь воин, никто вам не поможет, как же вы собираетесь до реки добраться, раненные то все — развел я руками — а местные к вам не подойдут, пока вы оружие не бросите.

— Мы отдадим тебе оружие, если ты поклянешься честью рода, что доведешь нас до реки.

Я посмотрел на мужика, тот уже не мог стоять и прислонился спиной к дереву, да интересно, а сколько из этих раненых доберутся до реки и что такое "честь рода"? Это вообще круто или как, типа "слово пацана", или "мамой клянус, эээ".

Я чуть подумал и пошел к тёткам.

Тётки, меня не боялись, не понятно почему, но они даже не отошли, а я не стал подходить слишком близко, что бы не ткнули меня копьем случайно.

— Ну что женщины, нужно этим воинам помочь, если они не вернуться к вечеру, то их будут искать, и ваше селение всё равно обнаружат. Не бойтесь, я не дам вас в обиду, все кто пойдет с нами будут под моей защитой.

— Вон тот мой — Женщина повернулась и показала рукой на одного из раненных бандитов — он убил моего сына.

Я подошел и посмотрел в лицо, а так и есть, это тот урод, что отрубил парню руку, а потом проткнул пацаненка мечем как букашку.

Я посмотрел на вожака.

— Вы много беды тут натворили и за свои поступки придется ответить.

— Ты с ними или с нами? — спросил вожак.

— Я сам за себя — а эта женщина в своем праве — я показал рукой на тётку с копьем и кивнул ей.

Тетка оказалась настолько быстрой, что я даже не успел сообразить. Как она подлетев к раненному, лежавшему на земле и коротким тычком вогнала наконечник копья в грудь. Наконечник вошел всего на ладонь и тетка с рычанием навалилась всем телом на древко. Раненный бандит хрипел и пытался схватить за древко и вывернутся, но ярость женщины была больше чем его желание выжить, и уже через пару секунд наконечник копья погрузился почти по локоть в грудь раненного и тот затих.

Ну вот и всё, помер болезный.

Я подождал, пока женщина отдышится и успокоится.

— Ну что, теперь вы поможете остальным добраться до реки? — спокойно спросил я, абсолютно не ожидая, что мне ответят.

— Мирослава сбегай за людьми, пусть придут — крикнула за спину тяжело дышащая женщина, и смахнув с лица пучок волос, та двумя руками схватилась за древко и выдернула копье с груди мертвого бандита.

Да, крутые тут тётки.

— Слушай женщина — тихо спросил я — а ты тут деда старого седого, похожего на лешака не видела?

Тетка посмотрела на меня как на полоумного, а потом сказала — тут много лешаков бродит.


Через час появились два старых дедка, штук шесть женщин разного возраста и 12 разнополых детей от 4 до 12 лет.

За это время я успел перебинтовать раненных их же рубахами, собрал всё имеющееся оружие, копья, топоры, короткие мечи и положил рядом с шалашом, где стояла на страже смелая тетка. Оружие осталось только у двух раненных бандитов, которые неплохо стояли на ногах и могли оказать сопротивление, но я к ним не подходил. Кроме оружия, в поясах раненных воинов имелось множество интересного, куски серебра, монеты разные, кольца, всё это я забрал сразу, это трофей, так что пошли вон, всё моё.

— Дед Свинтовит и Ярослав пойдут с вами, и мальца возьмите, он шустрый — сказала тетка.

Наверное тут матриархат, подумал я.

Достаточно быстро старички сложили волокуши, водрузили на них не ходячих раненых, остальным дали по костылю из толстых веток, и мы двинулись в путь.

Пацан бежал впереди, играя роль развед дозора, а мы с дедами тащили троих раненных разбойников на волокушах, два раненных бандита с самодельными костылями шли своим ходом. Двигались мы очень медленно, и я сомневался, что мы дойдем до вечера до реки. А часа через два умер один их раненных, мы постояли минут десять, потом сложили костер из упавших бревен и водрузив на него труп организовали поминальное сожжение тела. Я по просьбе здоровенного бандита даже свинорез в руки мертвяку вложил.

— Остальное его оружие можешь забрать себе — сказал мне обессилевший бородатый здоровяк.

Вся тряпка, которой была перебинтована его нога уже пропиталась кровью, но мужик держался и это меня вдохновляло, потому что тащить этого монстра было бы тяжело, он весил килограммов 120 не меньше.

Когда погребальный костер загорелся сжигая тело умершего воина, неожиданно появился малец разведчик, которого звали Бела, подошел ко мне сзади и тихим голосом сказал — там три ладьи у реки стоят, много раненых он показал три раза ладонь руки обозначая цифру 15, и еще два пальца.

Я кивнул.

— Есть оружные воины — пацаненок показал семь пальцев.

— Как далеко?

— Уже не далеко — ответил пацан — там за рощей ручей, а вдоль него чуть пройти и река.

Я подошел к сидящему воину

— Как тебя зовут, а то после знакомства с топором вашего Волынца я плохо соображаю?

— Гореслав я, что забыл меня? — ответил бородач — соображаешь плохо и ведешь себя странно, но бьешься сильнее, чем раньше. Все враги с кем я раньше бился, имели только горе и отправлялись сразу в ирий, вот и прозвали Гореславом, а ты вот побил меня. Когда я умру, забери мой доспех он на ладье лежит, ты хороший малый, он твой по праву.

— Ладьи уже близко, я надеюсь, ты не умрешь воин, перетяни сильнее ногу, вставай пора идти, ночь скоро.


Часа через три лес отступил и я увидел голубую полоску реки уходящую вдаль. Река извивалась как змея теряясь в зарослях густого леса. Кругом куда не посмотрит взгляд был густой лес и только тут маленький островок света, маленькая полянка на берегу которой стояли три больших лодки.

Старики, тащившие волокуши остановились.

— Вот что, уходите к себе в селение и скажите, что бы люд попрятался в лесу, а то кто его знает, как нас встретят эти воины, если что я вас найду.

Когда дедки и пацан скрылись в лесной чаще я вышел на открытое место и закричал — эй Радомир, говорить будем, у меня твои люди, ты ведь хочешь их забрать?

Метрах в 100 от меня сидела кучка людей у костра, они повернули голову, но никто не встал, а с ладьи спрыгнул здоровенный дядька и махнул рукой.

— Чеслав иди сюда, тут и поговорим.

А, этот здоровяк наварное и есть мой брат Радомир.

Так пацан сказал семеро вооруженных воев, но я вижу только пятерых, четверо у костра и этот с ладьи спрыгнул, а где еще два?

Шестой мужик появился в ладье, он видно сидел на скамье и сейчас встал, это был седой старик с огромной бородой. Ни хрена себе, старик был еще больше чем Радомир и идти мне сразу пере хотелось. Что бы победить таких монстров мне нужен АК-47, а морды разбойников хоть и изображали дружелюбие, но мне совсем не нравились.

— Не, я тут постою, говори.

— Ты забрал то, что принадлежит всей общине, отдай золотую побрякушку и мы разделим всё по справедливости, ты получишь равную долю. Это по закону!

— Нет Радомир, это золото мое по праву, я заплатил за него сталью и кровью. Все кто хотел его отобрать уже мертвы, а эти раненные, — я показал на четверых бандюков лежащих в траве — мои пленники.

— Вот как, а я думал, что это они тебя поймали? А где Волынец и его люди?

— Они уже в ирие, а это — я показал рукой на свою перевязанную голову — осталось от топора Волынца.

— Ну, что же, выходит твоя удача больше чем удача Волынца и его людей, значит, ты получишь их долю. Иди сюда, ты же мне брат и член нашей общины.

Ага, щазз, подумал я, община зомби мне не нужна, при виде золота эти друзья загрызут меня зубами, нет у меня веры и к братцу, я ему про Фому толкую, а он мне про Ярему. Мол, отдай золото и все будет хорошо. Вопрос только в том, нужен ли я ему без золота?

— Мне не нужна их доля, отдай её родственникам, я остаюсь здесь, тут много дичи и рыбы.

— Ты что брат головой ударился? — удивился Радомир — зачем тебе эти болота, тут одни лешаки водятся?

— Я забираю весь этот край себе — я развел руки в стороны — теперь всё это мое.

Радомир повернул голову и что-то сказал седому деду, потом повернулся ко мне и крикнул — ты хочешь стать хозяином лешаков или риксом кикимор болотных?

— Нет, бери выше, я хочу стать царем всей этой земли, ели тебе так привычнее, то можешь называть меня князем Чеславом.

— Мужики, сидевшие у костра и с интересом слушавшие наш разговор заржали как кони.

— Ты не сможешь управлять людьми болотными, брат — удивился Радомир — они скормят тебя своим богам и заберут мое золото.

— Тогда ты придешь и убьешь их всех.

— Тебя видно сильно покалечил топор Волынца. Или это золото замутило тебе разум, зачем тебе это, что ты тут забыл в этом болотном краю?

— Здесь богатые края, я буду торговать и богатеть, а когда скоплю много золота найму дружину и стану кесарем всего этого края.

— Чем? Чем ты тут собираешься торговать? — спросил с раздражением Радомир.

— Мухоморами брат, тут много мухоморов — улыбнулся я — а еще тут много дичи, значит есть меха и шкуры, должен быть мед и воск, а также пенька и много другого.

— Да с кем ты будешь торговать? — не унимался Радомир — с лешаками болотными, что ли?

— Нет брат, с тобой. У тебя есть корабли и хорошая охрана, а у меня будет товар, приходи сюда через год, когда упадут первые листья и у меня будет, что тебе продать.

Радомир повернул голову к седому старику.

— Ты слышишь, что он несет, и что мне с ним делать?

Старик был опытным и мудрым воином, он воевал и с готами и с аланами, он знал этот род, он знал молодого и пылкого Чеслава, но сейчас он видел перед собой другого человека.

— Посмотри на него Радомир — сказал тихо старик — Чеслав побил целый десяток твоих воинов, волчонок вырос и не хочет больше охотится в стае, он взял первый свой трофей и отбился от кучи собак, которых ты послал, чтобы поймать его, он победитель. А теперь посмотри на тех побитых шавок, что лежат вон там в траве, радуйся Радомир, твой братец стал воином, пусть идет. Но мы направим людей по следу, что бы нашли его. Это будет для него испытанием, если сможет сбежать, так тому и быть, значит, выживет, а не сможет, ты вернешь себе либо брата, либо золото.

— Что ты хочешь за моих людей? — крикнул Радомир.

— Отдай мне лучший из ваших мечей, а я отпущу твоих воинов и даже оружие их не возьму.

— Лучший из моих мечей стоит 15 гривен серебра, а эти побитые шавки не стоят и золотника.

— Ты сам сказал, что они твои люди, а своих людей нужно ценить или тебя покинет удача.

Радомир сплюнул, потом развязал свой пояс, снял с него ножны с мечем.

— Арх отнеси ему мой меч — Радомир бросил ножны седьмому воину.

Ах ты, зараза, и где же ты прятался, что я тебя не видел, в воде возле борта ладьи, может канаты вязал, или сеть ставил? Да чуть не профукал обстановку, а если бы он был в лесу этот воин и напал на меня сзади.

Воин подошел метра на три и положил меч на траву, после чего повернулся и пошел к раненым людям.

Я взял ножны, вытащил меч. Ну, вот это дело, наконец то настоящий меч попался, а не эта порнографическая подделка на средневековое оружие, хотя может здесь и не средневековье вообще. Интересно, а что было до средневековья? О вспомнил — рабовладельческий строй, или античность?

И вот тут меня проняло, вот блин, так я тут совсем один, и любой, кто окажется сильнее меня, сможет меня либо взять в рабство, либо убить, а я такой тупой тут с целой кучей золота на шее бегаю, вот идиот. Я так подумал, но крикнул другое.

— Хороший меч Радомир, я верну тебе его ровно через год, когда упадут первые листья, приходи с зерном, у меня будет чем тебя удивить.

Я развернулся и медленно пошёл в чащу леса, после чего совершил волчий крюк, обойдя место стоянки речных разбойников и начал за ними наблюдать.

Четверых раненых оттащили к ладье, после чего оказали им помощь. Я понаблюдал за происходящим целый час, и уже когда собирался уходить то увидел, что от ладей отделился тот же самый парень, что приносил меч и пошел в мою сторону с каким то мешком.

Я замер, не понял, от куда он знает, что я здесь. Парень, не доходя метров тридцать до меня остановился и крикнул.

— Чеслав, я знаю, что ты здесь, Гореслав передал тебе свою броню, она теперь твоя, забирай — парень бросил мешок, развернулся и пошел назад к ладьям.

Минут через десять я аккуратно вылез из кустов и подошел к мешку. Интересно, что там, клубок змей. Тяжеленький, я закинул мешок на плечо и медленно пошел в лес, когда лесная чаща за спиной уплотнилась, я ускорил шаг, потом побежал. Бежал я долго пока не сбилось дыхание, потом перешел на шаг и так раз пять, бег-шаг, бег-шаг, пока не стало совсем темно. Остановился только один раз, когда нашел родник. Попил воды, набрал кожаный бурдюк, заменяющий фляжку и пошел дальше. Идти решил всю ночь, чем дальше отойду от этой гоп компании, тем лучше.

Уже в первых лучах света я усталый как собака дошел до самого большого дерева и с облегчением сел, упершись спиной о ствол.

Только закрыл глаза, как услышал кряхтение слева в кустах. Вжик и мой новый меч уже в руке.

— Эй кто там? Выходи — крикнул я — не боись, не трону.

Из кустов вылез мой старый знакомый дед ведун-лешак.

— Я вот тут подумал, что тебя в этот мир, из-за кромки, вытащили старые боги, и если ты не демон, то должен прийти к святилищу, вот я тебя тут и ожидал.

— Ты дед очень странный, бросил меня в лесу, сбежал, а теперь рассказываешь, что так было задумано богами, и ты меня тут ждал.

— Я ведун, я знал, что ты придешь сюда, вот твои вещи — старик вытащил из кустов мой сидор, который я бросил в ходе предыдущей стычки с бандитами и поставил к моим ногам.

— Вот спасибо тебе дед, а где люди то, их нужно предупредить?

— Они ушли в болота, чужак их не найдет.

— А нас, нас тут можно найти?

— Можно.

— Тогда чего ты стоишь, пошли и мы в болота, а то я не доверяю своему брату, он обязательно придет за золотом.

— Так отдай золото и делов-то.

— Золото мое! Это подарок богов и всякий, кто попытается его взять, умрет.

Дед внимательно посмотрел на меня и на выглядывающее из под куртки ожерелье.

— От него несет смертью, очень опасное золото, оно хочет за кромку, и ты один, кто пока может с ним справится. Но если это золото древних попадет в руки других людей, то много бед будет в этом мире, много крови.

— Всё дед, хорош, болтать, пошли. С рассвета речные люди пойдут нас искать.

— Не найдут, не переживай. Боги речных людей бессильны в лесу, тут сила в руках наших богов.

Дед развернулся и побрел к роднику, а я, наконец, то развязал горловину мешка и посмотрел, что там передал мне Гореслав. Это была кольчужная рубашка с короткими рукавами. Грязная, вся натертая каким то жиром или маслом. Ух ты, а я думал, что кольчугу изобрели в средневековье, а тут мечи гладиусы и кольчуги. Интересно, а когда исчезли гладиусы, в каком веке, в 3 или 4, а может и вообще в пятом, и когда этот самый век железа наступил? Да плохо нас в 90-х в школе учили, ни хрена по общей истории не помню. Русь там, викинги, монголо-татары, тиран Сталин, ГУЛАГ и всё такое, это помню, но как то смутно, а вот про историю оружия вообще ничего не знаю.

Таскать кольчугу в мешке было тяжело, поэтому я натянул её на себя, прямо на рубаху, а поверх надел кожаную куртку с нашитыми металлическими бляхами. Подпоясался чужим кожаным ремнем и был похож на маленького Мука. И бронь, и пояс были мне, как говорится на вырост, но таскать это в мешке вообще тяжело, лучше на себе, так хоть вес распределяется более равномерно, мне теперь главное не упасть в воду.

Открыл свой старый сидор, сунул кусок вяленого мяса в рот, второй дал старику, но тот покачал головой, типа не хочет. Я посмотрел на странного старика и тоже есть не стал, вдруг этот лешак отравил еду, а сейчас хочет меня на жертвенный костер пристроить в угоду своим непонятным богам. Посмотрел на старика грозным видом и засунул кусок мяса обратно в мешок, завязал горловину, накинул лямки на плечи, поправил меч на левом боку, кинжал с права немного передвинул за спину и скомандовал: «- давай старик пошли в болота, где люди прячутся».


Радомир молчал, отряд разведки в составе трех опытных следопытов не нашел ни братца, ни болотных людей, а надежда отобрать дорогое золотое колье все же была. Отряд Арха нашел следы, ведущие в болото, но пройти по болоту не удалось, в какую сторону не иди, но шагов через сто, начиналась топь.

— Так ты говоришь он был не один? — спросил Радомир у Арха, старшего отряда следопытов.

— Так и есть, Чеслав добежал до дуба, где его ждал человек и они вместе ушли в топь.

— Надо же — произнес седобородый старик — а у твоего братца уже появились знакомцы, в чужом краю, и ты еще сомневаешься, что он тут выживет?

Радомир махнул рукой.

— Ну его к бесам, эй вы грузитесь в ладьи уходим. Придем когда начнется листопад, может действительно у этого сумасбродного мальца что-то получится.

Через часа три ладьи отвалили от берега и пошли на юг, но перед этим седобородый мужик отошел от полянки и на самом краю леса оставил под деревом небольшой мешок.

А когда ладьи ушли из леса вышел парень, лет 12-ти, вскинул мешок на плечо и пошел в чащу.

Глава 2

НОВЫЙ РОД

Поход по болотам был достаточно сложным, мы вначале шли по лесу, потом свернули в болото и по колено в воде прошли небольшое расстояние, затем свернули немного влево и почти проплыли метров 200–300 по самую грудь в воде и грязи, затем поворот направо и еще метров 500 по колено в воде. По моим чувствам мы прошли часов пять, и вышли, на сухой участок, а потом топали еще до самого вечера и уже на закате мы увидели людей.

Люди были, как бы это сказать, ну совсем забитые, даже вспомнились слова из повести временных лет, Нестора писателя блин, о том, что все славянские пламенна, кроме полян, жили животным образом, в ямах и болотах, сношались между собой как собаки, то есть где попало, воровали девок друг у друга и ели младенцев.

Картина как раз Несторовская.

Сначала я даже подумал, что местные жители вечером меня съедят как австралийские аборигены съели Кука, но потом понял, это они меня боятся, будто бы я демон болотный, что поднялся из дрягви и вот прямо сейчас я их всех начну медленно жрать на костре.

Людей было многовато, я обнаружил 11 разновозрастных тёток, 19 детей, 6 стариков седовласых и самое интересное было два здоровых мужика.

Во дела, а где были эти мужики, когда у них селение грабили, неужели сбежали? Я долго не думая спросил об этом и мне объяснили, что это охотники и они ходили искать зверя.

— И где собственно ваша добыча? — сразу же спросил я.

Мне показали, на ветке низкорослого дерева висели большие куски мяса, типа сушились.

Как ни странно, местные вели себя не агрессивно, но меня побаивались, ждали, когда я потребую жаренного младенца, но я не потребовал, а показал пальцем на мясо и спросил, сколько стоит такой лось.

Мне ответили, что охотники добывают примерно по одному зверю раз в седмицу, часть мяса родовичи едят, часть вялят на черный день, а третью часть, то есть два окорока продают в бург. Собственно с продажи этого мяса селение получает примерно по одному мешочку соли в луну.

Я достал в поясе горку серебра, похожего на приплюснутые молотком лепесточки.

— Сколько соли вы сможете выторговать за моё серебро, если не продавать на ваше мясо?

Как ни странно, но ко мне подошла женщина и взяла лепестки.

— Это серебряные золотники. Один окорок мяса можно продать за один такой золотник.

— Понятно — я снял пояс и достал золотую монетку — и показал женщине — что это?

— Это золотой бизант — ромейская монета, её меняют на десяток серебряных монет.

— А за сколько можно купить коня или скажем корову? — спросил я.

— За коня возьмут два рубля серебра, но коней по близости нет, нужно из далека вести и цена возрастает до трёх рублей. Также и корова стоит два, но меньше чем за три рубля у нас не найдешь.

— А рабы, сколько стоят рабы?

— А вы по чем продаете рабов? — с издёвкой спросила тетка, пристально заглядывая мне в глаза.

— Мой рот сам по себе открылся и изрек — за доброго мужа пленника гривенка серебра, за молодую девицу тоже гривенку взять можно, за человека средних лет два рубля, за старика и дитя — не больше рубля дадут.

Охренеть, это что я сказал или во мне второе я, то есть хозяин тела проснулся?

Во блин, а если он окончательно проснется, то куда денусь я? Интересно, а кто воевал тут? Кто мечами махал и людей убивал? Я же не умею этими примитивными железками сражаться, выходит, что он управлял моим телом. Фу ты запутался, то есть он управлял своим телом, а я, что делал в это время я, просто наблюдал или меня вообще тут не было?

И нисколько не задумываясь, я вывернул всё содержание своего пояса, а потом и сидора.

Тетка не долго думая сосчитала мои припаса.

— Всего вместе у тебя 9 золотых да 24 серебряных монеты, небольшая горка золотых украшений и почти пять десятков серебряных золотников.

— Как это перевести в ваши гривны, гривенки и рубли?

— Гривенка это половина гривны, а рубль, это четверть гривенки. За рубль серебра можно обменять одну золотую монету или десяток серебряных монет.

— Так, понятно, гривна — это 400 грамм серебра, а рубль — это 50 грамм. А как считают эти лепестки, что ты золотниками называешь, как их меняют?

— 20 золотников это почти рубль, или пять серебряных монет, но торговцы больше 3 монет за 20 золотников не дадут.

— Выходит монеты меняют по другому?

— Так и есть, но монеты в наших краях мало привечают, торговцы меняют мясо на соль или зерно, иногда мен идёт на ножи и топоры, иногда за наш товар купцы от своих гривенок рубят серебренные кусочки, что мы рублями называем. А монеты там — тётка махнула на юг — за морем купцы используют, а здесь только рубли и золотники.

Я кивнул, шустрая тетка, быстро сосчитала а мужики стоят поодаль и в разговор не влезают, а я думал, что на Руси женщины только детьми и кухней занимались, а это вот считать умеет. Получается, что по местному курсу у меня почти четыре кг серебра, без учета золотого барахла. Да хорошая добыча у бандитов Радомира была

Ну, что же по считаем, вес золотника примерно два с половиной грамма серебра, а вес серебряной монетки примерно 10 грамм серебра, и за десять серебряных монет вроди бы как можно выменять одну золотую монетку, но кто тут в болотах мне их обменяет?

— А ты откуда так хорошо считать умеешь? — спросил я долго не думая.

— В своей земле я была дочерью торговца, мой отец зерном занимался. Возил по земле ромейской, в разных городах торговал. Меня украли Венды на северной границе ромейской империи, и подарили своему вождю. Так я стала второй женой вождя. Мы растили рожь и овес, я помогала счёт вести, а потом пришли враги и мой муж увел наш род в леса. Вот уже пятую весну тут в лесу прячемся.

— Так вы пахари, а я думал, что вы люди болотные.

— Людьми болотными венды называют тех кто в лесах да болотах живет. Сейчас мы так и живем на болотах, но мы себя называем родом Кривя, то есть живущими на болотах.

— А кто старший в вашем поселении?

— Я — ответила тетка.

Интересно, интересно подумал я, по сути бывшая рабыня стала женой вождя, и теперь она тут старшая в селении то ли венедов, то ли кривей каких то.

Тетка прочитала вопрос в моих глазах.

— Когда Веточка умерла, я стала старшей женой у нашего родового старосты, но ваши речные люди убили старосту и теперь я главная.

Интересно, а Веточка это наверное бывшая старшая жена, вот же имя то придумали.

— А кого пытали там у дерева? — спросил я.

— Это был сын старосты от Веточки, он умер, они хотели узнать, где люд здешний свои припасы спрятал, а моего сына убили, что бы мы им схроны наши показали, а потом ты появился. Мы можем продать тебе детей. Купи, мы их все равно не прокормим, помрут зимой.

Вот, же блин, как сердце кольнуло.

Мне человеку 21-го века такие слова слышать не просто. Люди детей предлагают на продажу, только бы те выжили, а заодно и селение протянет сколько то зим ещё.

— Если бы я людей приехал покупать или брать силой, то ушел бы с речными людьми. Меня из-за кромки боги отпустили не затем, чтобы детей продавать.

— А зачем?

— Как тебя зовут ромейка?

— Я от рода гелонов, а зовут Бажена.

— На сколько хватит этого? — я показал рукой на кучку барахла, лежащего у моих ног.

— На много зим хватит, что бы выжить небольшому роду точно хватит — обреченно сказала тетка.

— Значит вы хотите выжить?

— Да — опустив голову произнесла тетка.

— Тогда, я покупаю вас всех — вы станете моими людьми, а я вашим князем. Не пугайтесь, вы будете свободными, но все мои команды должны выполнятся точно, беспрекословно и в срок, теперь будто я ваш рикс.

Тётка повернулась к своим единоплеменникам, осмотрела всех, и повернувшись ко мне.

— Если ты поможешь этим людям выжить, они назовут тебя кем угодно, хоть риксом, хоть царем.

— Отлично — я хлопнул в ладошки — эй вы, идите сюда.

Два мужичка посмотрели друга на друга, потом на Бажену, та кивнула и они медленно подошли ко мне.

— Слушайте внимательно, вы берете это серебро и идёте на торжище, нужно купить соли, зерна, овса как можно больше. Что скажешь Бажена, можно ли еще сеять рожь или овес?

Женщина задумалась и сказала — можно, даже репу еще успеем посадить.

— Значит так, берите всё, и семена репы тоже. Бажена, а ты посчитай сколько им нужно дать серебра.

— Что тут считать, пойдут они пешими, значит больше 4 пудов не унесут, если возьмут пуд соли и три пуда семян, то два рубля им хватит, только вот у тебя нет рублей, а есть монеты. Возьмут ли монеты торговцы?

— Возьмут, пусть наши люди скажут, что с юга торговый люд приходил и купил много мехов лисьих, вот монеты и появились в селении.

— Дай им одну золотую и пять серебренных монет — этого должно хватить.

— Так охотнички, вы должны тихо, не привлекая внимание сделать как можно больше ходок от торжища в лес на сутки пути. Сделайте себе схрон в лесу, туда прячьте товар и идите опять за новыми припасами, а я с вами отправлю несколько женщин, пусть от схрона помогут вам всё принести в наше селение. Нам нужно не меньше десяти пудов зерна и рех пудов соли выкупить. И постарайтесь тягловый скот купить, не знаю коня там или мула, в общем животинку какую, что бы землю под посевы вспахать. Вот вам 5 золотых и 10 серебренных монет, да еще два десятка залотников, думаю хватит. Только на торг ходила с малым числом монеток, дойдёте ли, не ограбят вас?

Бажена посмотрела на меня и спросила — а ты Чеслав хочешь стать именно болотным риксом?

— Не болотным а кривичским, и не риксом, а князем.

— Тогда тебе нужны еще люди, ты будешь хорошим князем, только мы не знаем, кто такой князь.

— Князь это не просто воинский начальник как рикс, а полноправный хозяин своей земли.

— Тогда какой же ты князь, если у тебя нет воинов, что бы землю свою оборонять?

— Нужны люди — утвердительно кивнул головой я — а что есть? Если будут люди, то будет и дружина, не переживай.

— Люди есть, как не быть, тут еще три таких не больших рода по близости живут, им тоже тяжко. В этом году уж очень сильно лютуют речные люди, многих мужей побили, а женки их с детьми в лес убежали. Теперь вот без мужей умирают потихоньку, рода кормить то не кому.

— Скажи Бажена, где есть хорошая земля, чтобы новое селение поставить, и от воды не далеко и чтобы место под пашню было?

— Есть такие места, только их еще удержать нужно за собой, почитай каждый год речные люди приходят.

— Удержим, ты мне торговлю наладь и смотри, что бы твоих охотников не побили.

Я встал и подводя итог беседы хлопнул себя по колену.

— Так, сейчас все собираются, и ты ведешь нас в безопасное место, там размещаемся, потом отправляем людей на торжище. И ещё, мне нужны посланцы в другие рода, которые можно позвать к нам в селение.

Я начал собираться, но ко мне подошел старый знакомец, пацаненок проводник и поставил возле ноги мешок.

— Что это?

— Это оставили тебе, из ладьи старик вынес и поставил возле дерева, где я прятался.

— Понятно — я развязал мешок и заглянул внутрь.

Ни хрена себе, вот это удача, там кучей было навалено всякое барахло типа кубков, подносов серебряных, подсвечников и всякого нужного для дома имущества. Я закрыл мешок, а братец похоже не такой уж и урод, вот мою долю отдал от награбленного, да нужно с ним связь поддерживать, вдруг получится его торговым партнером сделать.


К указанному месту мы пришли почти ночью, и я, сразу расставив посты от самых старших детишек, после чего приступил к разоблачению от своих чудо доспехов. А снимать доспехи было трудно, снять кольчугу не так то просто, вначале я с облегчением стянул кожаную куртку с бляхами. Потом, долго не думая, я стал вначале в позу "зю", то есть раком, попрыгал, потряс задницей, пока кольчуга не сползла на спину. После чего закинул ноги на дерево и кольчуга поползла ниже, к плечам, а потом я с трудом сел, вцепившись руками в подол кольчуги и стянул её с головы. Это пипец, я таких подвигов не переживу, это сколько же сил нужно то?

— Мог бы и попросить — послышался женский голос у меня за спиной.

Я повернулся и увидел Бажену, та смотрела на измученного борьбой с кольчугой чудо героя, и так с сочувствием смотрела.

— Нет, спасибо, я сам, вот заведу себе оруженосца, тогда легче будет снимать это железо.

— Ну как хочешь, я поставила сторожей, но они безоружны.

— Дай им по копью, если, что хоть от волков отобьются. Скажи Бажена, а венеды же на Висле раньше жили, или как там у вас река называлась?

— Предки этих людей жили далеко от сюда, в Галлии — сказала Бажена — но после большой войны с ромеями, они бежали к берегу Белого моря, а потом пришли поганые и взяли многие рода в полон, многие им покорились и стали служить как савроматы, те почти все под руку их великого хана пошли. Наш род не пошел, мы на полночь пошли, и в болота уперлись, но царь гунленда послал за нами савроматов, что бы вернуть и в рабство взять, наш род был большой почти пять сотен человек, мужчин оружных только пятнадцать десятков было, но савроматы побили всех. А потом, оставив много добра мы прошли через земли лютинов на полночь. Мало нас осталось, в лесах хоронились три зимы, а потом пошли ещё дальше на полночь. Дошли до реки Дивной, там у истоков камни солнечные в реке добывают, но селиться там нельзя, много людоловов плавает, вот мы от туда и повернули на восток.

— Что за камни, золото? — поинтересовался я.

— Нет, не золото, солнечный камень.

— Янтарь, что ли? Так хорошая находка и река действительно Дивная, а что дальше?

— А дальше мы шли пока река в ручей не превратилась, после чего повернули на полдень и шли еще пять дней пока опять не попали в края болотные, тут и осели, испугавшись болотных духов, дальше идти страшно.

— И сколько вы тут живете в лесах болотных?

— Пятое лето будет, а предыдущие зимы не пережили больше половины рода, умираем мы в этих болотах, и дальше идти сил нет и вертаться боязно.

— Не переживай, теперь вы мои люди, и я решу, что будем делать дальше, или пойдем дальше новую землю искать, или эту землю под себя брать будем.

— А ты не продашь нас своим руотси — спросила Бажена.

— Кому, кому? — не понял я.

— Ну, гребцам-людоловам, их тут чудь синеокая «руотси» зовёт.

— Руотси — это вы нас типа так называете?

— Руотси речные разбойники на больших лодках.

— Я твой князь женщина, а руотси нам еще служить будут, попомни мои слова.


После того, как Бажена ушла, я сложил все оружие в кучу, взял подаренный 'братом' меч, поближе к себе и лег спать. Но уснуть сразу не смог, странные мысли лезли мне в голову.

Кто я — это мне уже понятно, я попал в тело то-ли викинга, то-ли варяга, то ли какого то руотси-гребца. Интересно, а этот руотси не может быть похоже на слово Русь? Вполне. В общем в прошлой жизни я речной бандит, промышляющий ловлей людей и перепродажей рабов, а вот где я?

Когда я в той жизни сел ужинать в дорожном кафе на окраине Смоленска было 20.30, я точно помню, тогда авто радио новости выдало, а потом концерт начался.

Так, после ужина, я очень долго выезжал из Смоленска на Псковскую трассу, и уже за городом услышал очередной выпуск новостей, это было уже 21.00. Потом был еще один выпуск новостей, значит 21.30 и получается, что почти сразу на меня напали, то есть максимум час езды от Смоленска. Скорость на трассе была небольшая, фуры ехали зад в зад, так что обогнать было трудно и я перся за ними. Значит скорость не больше 80 км в час. И получается что я отъехал от Смоленска километров на 70–80 в сторону Пскова.

Так, потом я очнулся на полянке, встретил деда-ведуна и мы пошли искать селение, а шли мы на юг, я точно помню, потому что был уже закат и солнце светило справа. Так, далее я потерял ведуна, но набрел на селение, там я немножко повоевал, а потом своих бывших побратимов разбойников-руотси тащил еще пол дня опять на юг до какой то реки. А какая река там может быть на юге? Если вспомнить карту, то там был или сам Днепр или любая его притока.

А потом мы всё время с новыми подданными шли на северо-запад, а тетка Бажена рассказала мне про реку Дивную с большим запасом янтаря. А что за река такая на западе, да с янтарем? И тут меня как искрой прострелило, мать твою, так это же Западная Двина, точно река в Балтийское море впадает, а на Балтике полно янтаря. Только вот не понятно, почему Балтийское море Бажена Сарматским обозвала?

По урокам истории в школе я помню, что сарматы это типа кочевниками были, а всем известно, что куча степняков всяких кочевали на северном побережье Черного моря, но не на побережье Балтики, непонятно. Что то тут все напутано, а может сарматы просто до моря Балтийского дошли, когда мир покоряли и всех тут побили, вон Чингиз Хан тоже хотел империю от моря до моря построить, только монголы вообще к современной Албании свернули и там в море уперлись, потом подумали, что всё, их мечта исполнена и ушли назад в степи.

Ну и хрен с ним, с этими загадками, главное, что я определился в том, где примерно нахожусь. Где то на севере Белоруссии или на юге Псковской области. Но вот кто такие Венды? Она сказала 'её родовичи от племени Вендского, а я мог гелонка', кто это, но самое главное, что я её понимаю, с трудом правда акцент жуткий, но понимаю, значит язык венедов и речных бандитов, то есть людей родов какого-то Бужа один. А может мы и есть протославяне? Тогда какого хрена мы так далеко в болотах, те же возле Черного моря жили, того самого, которое протоукры выкопали во времена палеолита.

Вот уже хрень всякая в голову лезет, значит пора спать, а все он этот утырок львовский виноват. Был у нас на севере бульдозерист из Львова по имени Мыкола. Так он нам после майдана, когда все ругались и называли майданутых бандеровцами, настоящую историю славян рассказывал. Да как рассказал, заслушаешься. Говорил, что: «.. Ваши коммуняки и жиды всю историю славян переврали. Никаких славян не было, а были племена прото-укров-ариев, которые расселились по всей территории западной Европы аж до самой Волги, а когда они встретили финно-угров, то покорив их и заставили всех выучить свой язык. Тех финно-угров, что язык выучили, протоукры называли "словенами", то есть дикарями, которые знают наши протоукрские слова. И эти фино-угры говорить с нами могут, то есть слова наши понимают, то есть "свово-ведающие". А те, кто слова наши не понимал, тех называли немцами, то есть "немыми". Поэтому всякие там питерские, не славяне вовсе, а угро-финны, а москали так те вообще татаро-московиты".

На посты у меня заступили в эту ночь в основном тетки и дети, вот так вот. Мужики спали, потому, что завтра им идти на торжище, и идти почти пять дней. И я лег спать, а Мыкола просто идиот — протоукр, что с него взять.


Я подумал, может мне инфу брату подкинуть про людоловов с Балтики, пусть конкурентов побьет, а то мне выход на Балтику нужен, а там какие то бандиты мне торговый путь перекрыли. Опять же с работорговцами нужно вопрос решать кардинально, но от куда тогда товар возить? Пока я днепровский путь не освою, торговцев на Западной Двине трогать нельзя, а может у них людей выкупать? Нужно подумать.

Ночь прошла спокойно, я не расставался с мечем брата, так и спал в обнимку.

Утром, развесил все свои трофеи, кожаную куртку с металлическими бляхами, повесил кольчужку на сучья, таскать такую тяжесть в мирной жизни тяжело, хотя как говорят мудрецы — 'тяжело в учении, легко в бою'.

Подумал и напялил кольчужку, подпоясавшись боевым поясом, нужно привыкать к весу.

На инструктаже я вручил каждому из торговцев, по свинорезу и маленькому копью.

— Как у вас этот меч называется? — на всякий случай спросил у людей, показывая пальцем на свинорез.

— Это Сарматский меч.

— Понятно, а это? — я показал на кавказский кинжал.

— Это сакс.

Воо-от, не такой уж я и лузер, я знал, что это не римский гладиус, я в кино про Спартака гладиус видел, а мой кинжальчик был немножко другим. Сакс, так сакс, хотя он мне больше кавказский кинжал напоминает.

— А это спаата — опередив мой вопрос, сказал дед, показывая на меч подаренный братом — это греческий меч.

Вот именно меч греческий мне очень нравился, он был длиннее сакса в два раза, и очень был похож на меч викингов, ну просто один в один, только дола не было, и на конце лезвие чуть толще чем в середине — это наверное для утяжеления.

Я выдал купцам две кожаные фляги для воды и предупредил, что бы, когда возвращались назад, то прошли мимо поселка на пол суток пути вперед и только потом обойдя болото повернули обратно и пришли сюда. Показал огромное дерево на поляне и сказал, что при возвращении назад наши купцы должны расположится на привал в зоне видимости наблюдателя с этого дерева и если вдруг за ними будет хвост, то этот хвост наш наблюдатель увидит с дерева и подаст сигнал.

— Пусть с ними малец пойдет, он шустрый и глазастый — тихо сказала Бажена — если нужно то может весть передать или ворога в чащобе заприметить.

— Хорошо — я достал простой нож — вот пацаненку оружие, только пусть спрячет и не отсвечивает, он не воин, а глаза и уши, и еще четверых женщин дай для переноски товара.

Мужики кивнули, хотя вряд ли можно назвать их мужиками в нашем понимании слова, забитые и запуганные лесовики, полу рабы — холопы.

Когда наши первые торговцы ушли я взял пару теток посильнее, несколько топоров и пошёл валить лес. Работа была нудной, но необходимой. Строится я решил начать правильно, то есть вначале поставить шалаши из бревен, потом построить ограду от диких зверей и разбойников. А внутри шалашей вырыть блиндажи метра на полтора глубиной, после чего этот блиндаж обшить деревом, то есть просто внутри блиндажа поставить сруб, что бы теплее зимой было. После, простым палом леса расчистим себе поле под посевы. Только после того как мы завершим посев привезенного зерна я планировал заняться строительством большого бревенчатого сарая, как у викингов было, один амбар на всех.

Первый год действительно будет самый сложный, скорее всего и второй и третий. Можно все бросить и пойти своей дорогой, только вот идти в ватажку Радомира я почему то боялся. Не знаю почему, но мне показалось более правильным начать самостоятельную жизнь.

Пока мы рубили деревья, я отбирал и откладывал длинные шесты, так сказать делал заготовки древков для копий. У меня было аж четыре метательных сулицы, длинной примерно с лыжную палку, и меня это не устраивало. Поэтому, я сделал себе одно большое копье длинной примерно два с половиной метра, просто сняв наконечник с сулицы и пересадил его на новое древко.

Все чем то занимались в селении, а я вот на третий день устал рубить лес, и решил прогуляться по лесу и поохотиться. Взял сулицу, меч брата, топорик и пошел по большому кругу обходя свое селение, постоянно увеличивая радиус патрулирования. Искал следы зверей, заодно изучал местность. Зверья было много, я быстро нашел звериную тропу и долго не думая пошел по ней, через несколько часов я уперся в небольшую речушку, так, тут похоже водопой.

Теперь пойдем искать лежку, если зверь часто ходит на водопой по одной и той же тропе, то где то есть его угодья, может там сочная трава, а может растет дикая яблоня, или например обширный кустарник вкусных ягод. В общем в путь. К полудню уверенного шага по кабаньей тропе я вышел в заболоченную местность. И? Не понял, это что получается, зверьё перемещается бесцельно между рекой и болотом? Но ведь так быть не может, я присел, взял ком земли и протер между пальцев. Земля была свежая, а это означает, что следы оставлены скорее всего этой ночью, но куда делись хозяева этих следов? Я посмотрел на водную гладь. Так и есть, вон впереди четко просматривается полоска чистой воды, зеленая болотная ряска просто раздвинута вдоль натоптанного участка брода. Значит тут ходят, при чем ходя постоянно. Ну ладно, если тут спокойно ходят звери, то пойду и я. Вначале я метров двести шел по виднеющемуся броду по щиколотки в воде, но постепенно глубина дошла аж до колен, а тропа быстро затянулась достаточно плотным туманом, что доставал аж до самого пояса. Красивая картина, ты идешь как будто по облакам, земли не видно вообще, только ноги в мокрой земле чавкают. Через какое то время под ногами появились колышущиеся болотные кочки, и я понял, что моя тропка привела в настоящее болото. Но ведь так быть не должно, не могут кабаны и лоси жить в болоте, куда то же эта тропа должна меня привести.

А может там где то впереди есть островок, я уже имел приличный опыт передвижения по болотам, правда тогда я шел с проводником в виде деда ведуна, но ведь дед то шел уверенно, даже палкой себе путь не промерял, а я вот подстраховался и постоянно тыкаю копьём в болотную жижу. К тому же меня давно мучил один вопрос, зачем кабанам или оленям так далеко ходить, зачем они прется в это болото? Вода тут точно не вкусная, пронеслась у меня мысль в голове, ведь я же не буду пить болотную воду, она для меня получается как для Ивана Царевича — мертвая вода. А проточная речная, что находиться на противоположном конце тропы всё таки наполнена кислородом и является более полезной, то есть живой. Значит эта тропа должна вывести на другой берег этого болота и вот там уже могут быть разные вкусняшки, типа обширных лугов и больших ягодных кустарников. А может в этом болоте в центре имеется большой безопасный остров, на котором звери устроили лёжку?

Чтобы проверить свою гипотезу про островок в болоте я решил пройти еще немножко вперед. Тыкая под ногами древком копья я осторожно продвигался вперед до тех пор пока в нос не ударил стойкий запах анаши. Во блин, наркоманы где то траву курят, я этот запах хорошо знаю, у нас в 90-е почитай каждый второй баловался, были деятели, что у себя в огородах её садили.

Постояв немножко я осторожно двинулся по запаху, нужно узнать, что за демоны болотные тут травкой балуются, а может это вообще дверь в 21-й век, может тут в болоте выход есть, ну там портал, мало ли, что.

Портала не было, я прошел почти две сотни метров почти по колена в болотной жиже, а потом вдруг действительно вышел на остров. Было сухо и уже не так много тумана. Я на всякий случай обернулся и запомнил ориентир позади себя, это было огромное ветвистое дерево на противоположной стороне болота, мне ведь придется от сюда как то выбираться на звериную тропу обратно.


Тара была шаманом племени Белого волка, её род давно ушел в болота далеко на север от тех мест, где обитали их близкие рода. Больше пяти веков, в землях предков творился настоящий хаос, вожди приказали сниматься со своих мест и уходить, многие рода тогда пришли в движение. Одни рода ушли на закат, другие бежали за остатками царских дружин Германа-ария далеко на юг, а третьи ушли на полночь, в непроходимые болота.

В этих болотах как никогда требовалась сила говорящих с духами, что бы защитить людей от тварей, что живут в трясине, спасти родовичей от болотного дыхания и дикого зверья, а самое главное, что-бы договариваться с духами.

Тара уже пятый день не спала, её разум плавал во мраке, она смогла, смогла заглянуть за кромку и увидела, то, что боги не показывают никому. Тара стала свидетелем прорыва. Чужеродная душа пришла из-за кромки, душа, что не попала на пир богов не захотела прозябать в мертвой тишине вечности, она оказалась столь сильна, что вырвалась из ирия и проникла в тело молодого воина, и эта душа как беспокойный демон теперь шастает по болотам и ищет крови.

"Остановить, остановить" — билось в висках шаманки, "не лезь, не лезь, то воля богов" — отвечало сердце.

Вначале Тара не смогла устоять и послала за демоном двух лесных духов, двух белых хищников, волка и волчицу, но демон смог убить волка, а волчица прибежала побитой собачонкой, приволакивая раненную ногу.

А сердце говорило: "ты сама, ты сама виновата, теперь демон придет и за тобой, он придет, что-бы отомстить. Отдай, отдай волчицу и демон успокоится".

Как могла она отдать своих слуг на растерзание злу, что прорвалось через границы реальности. Тот кто пришел из-за кромки станет равен силе богов, его нужно как можно быстрее изгнать, ибо позже он сможет разрушить хрупкое равновесие силы.

Тара каждый день ощущала его приближение, в начале заболело в груди, а потом все быстрее и быстрее забилось сердце, он здесь, он ищет волчицу, и он ищет шаманку, что натравила духов леса на еще не опытного демона.

Тара разложила священные травы, зарезала оленя и развесив на деревьях его внутренности села гадать, туго натянутая кожа барабана шаманки гудела при соприкосновении со столетней косточкой ритуальной девственницы рода Белых волков, а Тара кружилась в танце, изображая древнюю птицу, что летит по небосводу и осматривает окрестности.

Вдруг взгляд её зацепился за медленно двигающуюся по болотной тропе тень, взгляд приблизился и Тара увидела белого волка, он шел на двух ногах, неуверенно ступая по знакомой тропе, каждое движение волка было неправильным, неумелым и дерганным, а в руках этот странный двуногий зверь держал копье.

Сердце забилось сильнее, это он!

Ааааа, прокричало сердце шаманки.

Демон пришел, он нашел её, он идет мстить, он уже здесь!

Тара быстрым движением, залезла рукой за ворот куртки вытащила связку трав и бросила в костер, а потом надрезала костяным кинжалом себе запястье и нацедила крови в деревянную мисочку.

Тара чувствовала, что время её уходит, смерть, сама смерть пришла за ней, демон пожрет её душу, демон не пустит шаманку в ирий, нужно что-то сделать, нужно попытаться изгнать демона обратно за кромку, нужно пробудить душу молодого воина, пусть он вернется, пусть он вновь овладеет своим телом, пусть отдадут милостивые боги душу молодого парня, а демона изгонит прочь, ибо нет места в этом мире для демонов, демон должен уйти. Он мертв в том мире, так пусть же умрет и в этом.

Тара рванула зубами привязанный к меховой куртке маленький пучок трав и начала лихорадочно его жевать, вязкая и терпкая слюна сводила, челюсти, а губы превратились в непослушные отмирающие куски мяса. Ничего, она стерпит, она сможет, никто не знал секрета двери, только самые древние шаманы могли открыть дверь между мирами, только самые сильные ценой своей жизни могли спасать целые народы и изгонять демонов за кромку.

Тара выплюнула вязкую жижу в деревянную миску с кровью и перемешала пальцем содержимое шаманского зелья, теперь нужна только она, волчица, дух леса, она сможет, вырвать зубами из тела душу демона, но демон силен, он может убить волчицу. Тогда та уйдет за кромку и утащит в зубах извивающую злобную сущность, а если и не удастся вернуть в бренное тело душу молодого воина так и ничего. Но ведь тогда ритуал не завершится, две души должны будут поменять свое место жительства, и если не удастся вырвать молодого воина из-за кромки, то Тара пожертвует своей душой, лишь бы боги надежно удержали демона в своих чертогах.

Тара схватила миску и постучав палочкой по бубну позвала волчицу, та с недоверием и рычанием прихрамывая подошла к дымящемуся травами костру. Тара схватила волчицу за голову и влила ей в пасть содержимое миски. Волчица пыталась вывернутся, но не тут то было, шаманка умела подчинять своей воле даже родовых вождей, а зверье слушало её безропотно.

Через мгновение шерсть волчицы стала наливаться дымкой, глаза приобрели красный цвет и она подняв нос по ветру начала принюхиваться.

— Он там, там мерзкий демон, пойди и вырви его душу из тела — шаманка похлопала волчицу по холке — ты выполнишь мое задание и встретишься со своим альфой, вы будете властвовать за пределами мира, в чертогах древних богов, только не отпускайте демона, сторожите и охраняйте его там.

Волчица мотнув головой скрылась в тумане.


Я вышел на сухое место, сел, и подняв ноги вверх вылил воду из древних кожаных туфлей, не приятно ходить, когда в ботинках хлюпает.

Как только встал, услышал тихие стелющиеся над землёй хлопки, как будто кто то неудержимый летел в мою сторону еле касаясь земли лапами, мозг нарисовал картину огромного лешего с большой бородавкой на носу и кривыми черными зубами, страх тут же сковал моё тело. В этом болотном краю какой только гадости не бывает, а вдруг это и вправду лешак или кикимора болотная, или водяной мать его так, по мою душу пришел. Когда я был маленький и жил в станице то у нас пацаны любили рассказывать всякие там страшилки. Вот наслушаешься всякого а потом в туалет ночью из хаты выйти страшно. Однажды бабуля увидела, что я мнусь возле двери и спросила, «.. что внук страшно?».

— Да не не страшно, так боязно чуток.

— А кого боишься то? — переспросила бабушка.

— Да мало ли кто, вдруг там вампиры, или зомби какие, или волки вон степные во двор пробрались да наших овец режут.

— Ну с волками это ты загнул, а Тузик наш от чего еду свою ест — усмехнулась бабуля — если он и на волков залаять боится. Нет там никаких волков, и лисов нет, нет никого, у нас сторож во дворе вон дрых нет, он бы этих воров давно учуял да лай поднял.

— А вампиров или зомби собака учует?

— Учует конечно, он же пес, он даже деда твоего пьяного за пол деревни чует, не то что воняющего ходячего трупа. Ты вот что милок, что бы не бояться никого представь себе, что то не страшное, веселое. Подумай, что в огороде пугало стоит в твоей рваной рубахе, да не просто стоит, а птиц распугивает и урожай наш охраняет. Только вот там не простое пугало, а веселый Перушка из детской сказки. Петрушку ты ведь не боишься?

— Петрушку не боюсь.

— Ну вот и иди себе в ночь, нет там ничего, только твое воображение.


Вот сейчас мое воображение рисовало огромного бурого медведя, что летит на запах почти обгадившегося от страха князя, а это непорядок. Ну пусть там будет небольшой лисёнок, что гонится за какой то зазевавшейся тетёркой. Но даже если там и мишка, я ведь так просто не дамся. Я перехватил копье в левую руку, а правой вытащил меч. Вот теперь я вооружен и смертельно опасен, даже для самого себя.

Хищник налетел с лева, я в последний миг краем зрения увидел метнувшуюся в мою сторону тень, и наотмашь ударил копьем, прочертил полукруг слева от себя, но огромный белый волчара пригнулся к земле и копье пролетело у него над головой, а тварь прыгнула вперёд и клацнув зубами вцепилась мне в левое бедро.

— Аааа-ах тыж сука — заорал я, и со всей дури хлестанул зверя мечем по голове.

Удар то ли со страха, то ли — просто повезло, но получился просто страшный, меч перерубил зверю верхнюю челюсть почти возле глаз и застрял в нижней. Волчара взвыл и шарахнулся назад, а я выпустив меч схватил обеими руками копье и прыгнул вперед нанизывая тело белого волка на копье, как кусок шашлыка на шампур.

Волк визжал и извивался, его перерубленная морда внушала страх, два огромных клыка торчали из нижней челюсти, половины языка не было, но кровь имела страшный черный цвет.

Я надавил еще раз, прибивая копьем волка к земле и отошел шаг назад. После чего взглянул на свою рану, извлек остатки верхних клыков с куском волчьей челюсти и увидел белую кость своей ноги. Эта тварь порвала ногу до самой кости, а из раны текла густая черная жижа. Из последних сил я схватившись за лапу потянул волка на себя, а потом прицелился вогнал клинок в грудину, стараясь попасть в сердце.

— Вот тебе сука, сдохни тварь зубастая!

Сознание уходило, эта дурман трава, именуемая анашой походу меня накрыла, а может так ощущалась потеря крови, я быстро расстегнул ножны и сорвал кожаный ремешок, которым тут же перетянул ногу выше раны, а потом сделал то, на что никогда бы не решился, если бы не эта чертова конопля, чей сладковатый дымок затягивал полянку и голова уже гудела, а вместо страха медленно накатывал приступ хохота, адреналин уходил и начинался откат.

Я вытащил клинок из груди белой твари и только сейчас увидел, что это волчица.

— Вот сука злопамятная, как ты меня нашла?

Хотя кого я спрашиваю, я ведь дурак сам тут шляюсь по болоту в шкуре твоего самца, так мне и надо идиоту, охотник хренов, но всё это потом, все сопли, слюни и самобичевание. Я сорвал кожаный бурдюк с пояса и вылил в открытую рану почти литр чистой воды, пытаясь очистить мясо от непонятной черноты. Потом закрыл глаза и сильно сдавил мясо в районе раны, что бы вытекла эта черная мерзость. Когда вместо черной жижи потекла хоть и черная, но все же кровь я прилепил на место кусок оторванного куска собственной плоти и сел на землю. Сознание уплывало, но боли уже не было, а я достав шило сделал себе шесть сквозных дырок в мясе и начал аккуратно, дрожащими и липкими от крови пальцами продевать в края раны нитки из высушенного сухожилия. За пять дней мне это шило и примитивные нитки второй раз пригодились.


— Ашага-раша мрава, ашага-раша ванну, аша-га раша-боннис — послышалось шипение у меня за спиной, я медленно повернул потяжелевшую голову и увидел еще одного лешака, а может лешачку.

Лешачка стояла в нескольких шагах от меня и периодически ударяя в бубен косточкой, что то шипела и показывала на меня пальцами, а я находясь под кайфом от дурман травы и потери крови не придумал ничего лучшего как поднять ладонь и показать факушку ведьмачке в виде среднего пальца левой руки, а потом поднял меч и собрав последние силы зафигачил им в сторону призрака с бубном, после чего мое сознание медленно уплыло вдаль.


Я висел в облаках и наблюдал как кто то перематывал пленку, странного кино. Вот молодой парень встает, вытаскивает меч из пуза здоровенного мужика, а потом отпрыгивает назад и взмахнув мечем приделывает кусок черепа, второму, но уже более молодому воину. А вот уклонившись от удара короткого копья парень машет мечем и лежащий на земле человек встает на ноги, а потом почему то неизвестный с мечем быстро тыкает в несчастного своим мечем раз пять.

А потом долгий бег спиной вперед по болотам и лесам, а далее бой на кораблях, тяжелый поход на веслах.

Битва, битва, грабеж, битва, битва, грабеж.

Кровь и грязь.

Все эти картинки пролетали у меня перед глазами до тех пор пока я не увидел стоящего человека, что держал в окровавленной руке меч, хотя нет не меч, саблю, что то знакомое напоминал мне этот человек, да это же я.

Я тогда в той, в другой жизни после того как моя старенькая Тойота слетела в кювет, а потом в кадре появляется усатый мужичок лет сорока пяти и подняв лицо в небо мерзко усмехается, после чего приставляет пистолет к затылку и стреляет еле стоявшему на ногах человеку с саблей в голову. Вот пуля выходит через лобную кость ближе к левому уху, все кино кончилось.


— Чеслав, стой, стой гаденыш — заорали у меня за спиной — стой сука догоню хуже будет.

Туман.

— Чеслав, а ты не плохо работаешь мечем, но сегодня ты умрешь.

Туман.

— Ты не демон, тебя священный дуб принял — усмехающееся лицо деда-лешака — ты посох из ветвей столетнего дуба держал и он тебя не отправил в ирий.


Я открыл глаза и увидел склонившегося надо мной лицо деда лешака.

— Что это было, что за хрень, волки, мечи, кровь, убийства, насилие? — я посмотрел на знакомое лицо старика.

Я его точно знаю, но откуда, что это за хмырь улыбающийся?

— Ну вот ты опять в этом мире. Не получилось у Тары тебя изгнать, глупая она, думала что ты демон — произнесло лицо старика и его губы растянулись в улыбке.

— Тара, кто такая Тара? — не понял я — что за история с демонами?

Дед опять растянул рожу в ухмылке — ты так и будешь лежать, или встанешь уже?

— Я встану, а зачем? — мне как то не очень хочется вставать, тут так приятно и спать охота, но подлая рожа старика вдруг скривилась и протянув руки он начал меня трясти за грудки.

— Эээ, ты тут спать не вздумай, тут нельзя спать — зашипел дед — уходи из болота и там спи себе сколько вздумается, а тут нельзя.

— А где я?

— Ты во владении духов, тебе тут не место.

— Понятно, тут спать нельзя и мне тут не место — я сел и посмотрел на старика — а кто я?

— А кем ты хочешь быть? — кривая рожа старикана опять ухмыльнулась — можешь быть тем, а можешь быть и этим.

— Ты что лешак — я вцепился деду в бороду и притянул его лицо к себе — ты что меня путаешь, тот-этот, кто тот, и кто этот?

— Вот сейчас ты тот, а перед этим ты был этот — захихикал дед.

Я отпустил мерзко хихикающую бородатую рожу и с трудом встал, нога болела пипец как, и голова всё еще гудела. Я медленно опустил голову и офигел, от бедра и до самой ступни вся нога была в крови, а выше раны был наложен жгут из кожаного ремешка. Я поднял руку и пощупал голову, а там обнаружился шрам с запекшимся толстым рубцом слева.

— Дед засмеялся — я тебе почистил рану и зашил заново, и теперь ты опять тот, а когда злится начнешь ты будешь этот, ахахахаха.

Старик показа рукой на что то лежащее на земле.

— Глупая старуха все напутала — усмехнулся дед — и её душа ушла за кромку вместо тебя, а ты теперь един, в одном теле две души, пользуйся.

Мерзкий старикан развернулся и побрёл в туман.

Я присмотрелся и увидел мертвую старуху с мечем в пузе, а чуть поодаль лежащего огромного дохлого белого волка. Точно такого же цвета, как и моя волчья накидка, ну ладно пригодится. Я наклонился к мертвой мерзкой старухе, что шипела возле меня, когда я оказывал себе взаимопомощь и вытащил меч. Сдохла ведьма, вот это был бросок, как то случайно я попал ей мечем в живот. Точно сдохла ведьма, никаких признаков перерождения нет, а то я думал, что старуха в волчицу превратилась.

Потом взял волчару за ногу и потащил к дереву, поднатужился и подвесив дохлятину привязав тушу к ветке.

Вдали виднелся шалаш, я сходил к шалашу проверил всякие горшочки, везде была сухая трава связанная в пучочки. Трава, трава, трава, бабка была наверное травницей или лекаршей, ну или просто ведьмой, вот только избушки на курьих ножках не видно, может избушка пасется себе в болотах, пронеслось у меня в голове, а может это бабкина избушка на водопой к речке ходила, а я вот дурак приперся следам прямо в ведьмино логово?

Я сгреб все пучки в мешок, собрал пару ножей, какой то красивый горшочек и приступил к разделке туши волчицы. Снял шкуру, отрубил голову и не знаю почему, но вырезал сердце. Что то руководило мной, это все было как по программе. Я должен был завершить начатый ритуал, поэтому надел сердце волчицы на палку и повесил над догорающим костерком, пусть жарится. Ну что же, поедим шашлычок, подышим дурман травой и в путь, нужно только костыль сделать, а то нога болит невмоготу.


Я с трудом пробрался через болото, кустарник и упавшие деревья, потом нашел не приметную звериную тропку. Прошел до речушки, а потом свернув налево медленно побрел к своему селению.

Когда я опираясь на костыль подошел к своему шалашу и сбросил новую волчью шкуру и голову белой волчицы на землю, то увидел людей, стоящих с открытыми ртами как статуи.

— Что нет так, а Бажена? — не понял я, осматривая людей — ты что князя своего не узнала?

— Так это, глаза — Бажена показала пальцем на мои глаза — у тебя глаза были темные, а сейчас голубые как небо.

— Ты Бажена все путаешь — отмахнулся я — у меня всегда глаза были голубые, как и у отца и у деда.

— У тебя глаза были тёмные! — проговорила Бажена.

— Да? — я попытался вспомнить, точно я ведь много раз видел рожу Чеслава в отражении воды, и глаза были карие, странно, но в той жизни я был чистым славянином с ярко голубыми глазами. Что то там на полянке произошло, что то странное, и дед этот лешак. Что то ляпнул типа "ты тот, и уже не тот, теперь ты этот".

Тот-этот, ни хрена я не понял, я это я, но вот что то поменялось точно, ощущения изменились. До этого я чувствовал себя как человек из 21-го века, что приехал на природу, так сказать на дачу. Все было какое то не приятное, чужое, шкуры, юбка, мошки и комарье, и этот мокрый лес с болотами и лягушки, что не закрывали свои мерзкие рты, а теперь все это как то не ощущается, все стало родным что ли, а лягухи, так вообще поют не хуже соловьев.

Я взял меч вышел в центр полянки и осторожно наступая на левую ногу прошел чуть вперед, вбок, назад изображая бой с тенью. Нет меч как меч, ничего не изменилось, а когда я взял копье, то вдруг осознал, что теперь чувство в руке другое. Такое чувство, что я вооружен и смертельно опасен, мне было более комфортно с копьем, странно даже более удобно чем с мечем, хотя я очень сильно люблю шашку и умею ей владеть на пять, одна ко же шашка в основном рубящее оружие, а меч — это колющее оружие. Когда я взял топорик и со всей дури влепил им в небольшое дерево, что стояло в десяти метрах, то вот тут я понял, что это не мои знания и навыки, я никогда не умел владеть метательным оружием. Я даже в армейке был лохом, все крутые десантники неплохо метали и ножи и лопатки саперные, и даже шомпол от АКС могли вогнать в дерево, а я вот так и не научился, слишком много времени уделял обслуживанию своего БТР-80, а теперь такое, офигеть.

К тому же местные стали смотреть на меня как то странно, с подозрением, как бы на костре не сожгли как демона, или инквизиции не отдали, а может тут нет еще инквизиции? Интересно, а в каких там она веках была? Вот интересно, а христианство уже есть? И если есть, то где оно? Нужно разбираться, только потом, вначале нужно обустроить себе острог приличный, сруб с туалетом и банькой поставить, массажисток завести, а то устало меня это средневековье, не хочу я в шалаше жить, я ведь не партизан белорусский, и не бандеровец, что бы по лесам от красной армии прятаться. Вот интересно, а кто тут сейчас красная армия, то есть кто тут власть изображает?

План на ближайшую жизнь у меня имеется, обживусь на одном месте, немножко поднакоплю жирка, потом начну скупать дешевое оружие из сырого железа, а после обработки и закалки буду продавать его воинским людишкам в три дорого. Я думаю такой бизнес должен принести немалый доход. Я в этом мире почти Трурин из гномьего рода Дуринов, то есть мой отец был прекрасным станичным кузнецом, а я типа ученик, так, что думаю справлюсь.

Глава 3

БОЛОТА И РУДНИКИ


Потекли унылые трудовые будни, я с трудом хромал до ближайшего дерева, рубил его и уходил на отдых, а мои подданные уже срубали ветки и таскали стройматериалы в лагерь.

Когда через три недели вернулись наши ходоки, мы построили уже четыре шалаша и успели обнести наш новый поселок небольшим частоколом из простых веток. То есть, по втыкали в землю палки и вплели меж ними ветки, создавая то ли оградзабор то-ли плетень высотой до груди. За этим плетнем можно присесть, и от туда метать сулицы во врага, или прятаться от обстрела противника, а еще вроде это как от дикого зверья преграда.

Нога уже почти не болела и начала чесаться, это либо рана заживает, либо черви меня там едят. Бажена каждый день мазала рану каким то вонючим жиром или барсука, или скунса, но вонял он неимоверно.

Поселок стоял в лесу, недалеко от протекавшего ручейка, шириной в два шага, но селение стояло не на открытой местности, а как бы в чаще леса. Крыши шалашей мы засыпали глиной, а сверху обложили дерном, маскировка так себе, но такой поселок обнаружить очень сложно, даже если ты целенаправленно обследуешь все реки и ручейки. А вот с тыльной части нашего поселка, всего в пяти десятках шагов начинается заболоченный участок переходящий в настоящее болото, где в шестистах метрах имелся приличный островок. Я много тут излазил, и в конечном итоге нашел извилистую тропку на этот остров. Вот когда я рыскал по окраинам изучая местность, то мы с пацанвой и обнаружили то, что потом изменило всю мою дальнейшую жизнь и судьбу нашего не очень цивилизованного сообщества, а может и всего этого параллельного мира. Если не сейчас, то лет через 100–200 история точно пойдет по другому пути, а все это изменил кусок коричневой глины. Вернее так, я увидел маленький желтый ручеёк, что с трудом пробивал себе дорогу по лесным дебрям, потом прошёл метров триста к истоку этого ручейка, опустил руку и набрал коричневой глины. Я думал, что это глина, но засунув руку глубже в болотную жижу отковырял пальцами кусок грязно-коричневого камня. Потом пошарил еще в грязи и вытащил почти полную пригоршню болотной руды коричневатой формы.

Цвет, сам цвет пробудил мою память.

Это было в прошлой жизни.

В 2002 году я вернулся из армии и сначала пол года работал в совхозе на тракторе, но зарплаты не было, вернее, была подачка, на которую можно было купить несколько бутылок водки. Отец мой держал кузню, вернее так, он работал еще во времена СССР на Ростсельмаше, а после развала СССР, завод почти встал. Вот отец с нашим соседом и сперли с завода ржавый механический молот да еще несколько старых станков и поставили всё это у нас в сарайке. Потом отец соорудил газовый горн и начал делать ножи на продажу. Всю зиму отец с соседом делали разные клинки, а как начинался курортный сезон, то я развозил эти изделия по всем приморским городам черноморского побережья. Мы продавали кованные ножи как сувениры отдыхающим. И вот однажды, я как то поехал на старом жигуленке сдавать ножи отца продавцу на курортной улице в Анапе и увидел, как люди охотно разглядывали шашки и мечи, а наши ножи так и лежали никому не нужные. Вот я и решил показать своему предку, что я тоже, что то могу сделать своими руками. Нашел на свалке металлолома старый большой напильник и приступил к ковке меча, ковал я его по книжке, аж целых 3 дня ковал, а когда понял, что все больше не могу, не получается, кривой меч и все тут, как я не старался, но вывести ровный клинок не получалось.

Вот тогда я сдался и признал свою некомпетентность, после чего обратился к отцу и попросил его о помощи. Отец в начале предлагал выбросить мое творение и сделать новый меч, но я настоял на доработке. Как так то? Не могу я его бросит, ведь получится, что я сдался, отступил, а отступать меня никто не учил. В армейке старшина говорил: «Русский солдат всегда действует по татарски, то есть бежит вперед и кричит ура, а если нужно отступать, то поворачивается кругом и опять бежит вперёд, при этом обязательно нужно кричать ура, что бы враги не догадались, что ты сбежал. Ты просто наступаешь в другую сторону, и пусть все бояться, но самое главное, что ведь боялись.

Отец тогда объяснил мне основы правильной ковки и закалки длинного клинка, рассказал, как правильно подобрать пакет металла для сабли и меча, дал почитать несколько умных журналов. Потом мы за несколько дней переделали мой меч, закалили его и я обрадованный потащил его на рынок. Но хозяин ларька в Анапе мой меч к продаже не взял, а послал меня к одному реконструктору в Краснодар, типа тот скупает такие штуковины для своего клуба. Я позвонил по данному мне телефончику, и парень предложил встретится. Я показал ему свой меч, но понял, что качество не то. А парень тогда сказал: «.. ты не обижайся, у нас через недельку будет исторический семинар средневековой культуры Руси, приезжай с мечом, там продашь, там всё уходит, много денег не дадут, но баксов 200 заработать можно, а заодно и с настоящими мастерами встретишься».

Две сотни я не заработал, дали всего 120 баксов, но семинар был действительно интересным и там я увидел, как делали эти самые мечи на Руси с самого так сказать начала, с момента добычи болотной руды и пережога древесного угля. Там, на семинаре, люди были реальные фанаты своего дела. Больше всего меня удивило, то, что вот в стране разруха и голод, а эти какими то игрищами на свежем воздухе занимаются. Как я им завидовал, в добром смысле слова. Увлеченные своим делом люди всегда имеют цель и к ней стремятся не смотря ни на что. Я тогда с ними почти пол года на всяких показательных выступлениях участвовал, особенно если учесть, что всё это я рассматривал как элемент развлекательного искусства, ну типа такой средневековый театр, а там еще и деньги платили, так как на такие шоу билеты в курортный сезон продавались на ура.

И вот сейчас у меня в руках кусок болотной руды, такой же как показывали тогда на том историческом семинаре.

Я как бешеный бросился разрывать землю и шарить по окрестности, нашел всего пяток небольших кусков в болоте, что могли расцениваться как залежи болотной руды. А пацанята не на шутку испугались. Что это наш новый рикс в земле ковыряется? Мы пришли искать глину, а тут всем понятно, что это не глина. Один пацаненок взял кусок руды в руки повертел и вдруг так просто сказал — а я знаю где таких камней много.

Я замер

— И где?

— Там — показал пацан тоненькой ручкой.

— Веди — я достал одну серебряную пластинку из пояса и показал парню — найдешь много таких камней получишь золотник серебра.

Пацан привел на высохшее болотце и там действительно под дерном я нарыл почти пять корзин болотной руды.

— Вождь, а вождь — подергал меня за рукав другой пацаненок — а если и я тебе найду тебе такую грязь, ты мне тоже серебро дашь?

— Так пацанята, вот за такие пять корзин руды я дам по одному лепестку серебра, все вперед на поиски.

И пацаны разбежались, по округе, а к вечеру я знал уже три крупных месторождения болотной руды неподалёку от своего селения.

Даа-а-а, это мой шанс на выживание, и меня теперь из этих болот даже танком не выгонишь, понаделаю мечей и ваш танк как консервную банку расковыряю.

Чуть позже появились они, те самые первые переселенцы. Их привела женщина из моего селения, она сказала, что это её родственники, они жили по соседству. Раньше род был большой, почти пять десятков человек, а теперь она привела к нам только восемнадцать, из которых было всего три достаточно возрастных мужика, остальные женщины и дети.

Один из мужиков сделал несколько шагов, выделившись из толпы и сказал: «- возьми нас к себе рикс, наше поселение разрушено, наши мужчины убиты, наш род умирает».

Ну, что же главное дело сделано, они официально признали меня своим вождем, остается мелочь.

— Ты глава рода? — спросил я.

— Да, я был главой большого рода, но сейчас остались лишь те, кого ты видишь.

— Как тебя зовут?

— Я Стародуб, наш род бежал в эти земли от врагов, а сейчас беды нашли нас и здесь.

— Хорошо, пусть твои люди размещаются в шалашах, а потом я хочу, что бы вы с Баженой пришли на совет. Если все будут делать то, что я говорю, то беды будут обходить нас стороной.

На совете присутствовали Стародуб, Бажена и я — князь болотный.

— Значит так, вы должны организовать строительство шалашей на всех присутствующих людей немедленно, чтобы мы смогли ночевать в тепле, все же на улице весна, а не лето. После чего необходимо выкопать внутри частокола колодец, чтобы мы могли пить чистую воду, а не воду с болот. А что бы не опасаться нападения диких зверей требуется сделать высокий частокол. На это я даю вам три дня. Бажена занимается подготовкой пищи на всех, а ты Стародуб руководишь строительством. Через семь дней мы начнем пахать землю, будем сажать рож и овес, все за работу. Да и не забудьте выкопать отхожее место типа сортир в сотне шагов от колодца, я не хочу наступать на воняющие кучки в своем поселке.


Весь день на этом историческом семинаре я помню, как вчера, хотя прошло уже много лет. Так меня впечатлили горящие глаза этих людей. Они очень любили то дело, которым занимались, вот и я в этом мире решил повторить всё, что видел на том семинаре историков-рекконструкторов.

Я в укромном месте вырыл ямку, разжег костер и начал обжигать руду. То есть просто закидал все бурые болотные камни в костер и долго их просто жарил как картошку, что бы высохла прилипшая к руде грязь. После чего выложил на полянке лопухи и начал разбивать камнями болотную руду в пыль, этот процесс шел очень долго, я устал как собака. Вокруг меня собралось несколько женщин и почти вся детвора нашего селища, надо же посмотреть какой дурью занимается само названный вождь.

А князь, после того как вся руда была перебита в коричневую крошку, а это почти 20 корзин, просто лег спать. Дети подумали что всё, интересное кино уже закончилось и тоже пошли по своим делам, а на второй день чуть свет, я уже рубил огромной трофейной секирой упавшие березки, и стаскивал их к яме. Рубка березняка заняла тоже не мало времени. Но убедившись в том, что куча поленьев приличная, я начал складывать пионерский костер. Чурочку к чурочке, вначале первый ряд костра, поставив вертикально поленья плотно друг к другу, а потом второй ряд сверху и так же третий ряд. Получилась такая пирамидка из березовых поленьев высотой почти в рост человека, после чего я уже при помощи детворы обкладывал мой костер лопухами и ветками. Когда процесс был завершен я начал месить глину и обкладывать березовые чурки глиняной шубой, это оказалось был самый утомительный процесс, продлившийся до самой ночи.

Я продолжил свою работу только на следующий день после обеда, вернее после чашки непонятной похлебки из травы и сушеных грибов, приготовленных Баженой. Съел и не понял даже что съел, полетел завершать начатое. Еще через час все мои поленья были одеты в саркофаг из глины. Внизу я проделал несколько дырок, что бы обеспечить начальное поступление воздуха, а вверху расковыряв мечем кусок глины снял крышку саркофага диаметром сантиметров 30.

В стороне разжег костерок и, дождавшись углей, собрал их на кусок березовой коры, после чего закинул всё это в свою печь с березовыми чурками внутри. Огонь разгорался медленно, все таки болотная береза сыровата, но когда начался настоящий ураган и из моей печки в небо поднялись искры, я задвинул ранее снятую крышку саркофага и заделал воздуходувные отверстия, после чего не говоря и слова, пошел купаться.

На берегу небольшой речушки я нашел чистую воду, разделся и с чувством выполненного долга вошел в воду, какая радость искупаться после трудового дня.

Печь прогорела, но я не спешил её разбирать, а занялся производством мехов. И это был самый тяжелый момент, как я не старался но ничего не получалось, не мог понять как же мне перепускной клапан сделать, что бы так сказать 'туда дуй, а обратно… — нет'.

Сделал таки я свои ручные меха из шкур, целый день работал, мои пацанята успели за это время пережечь еще печь древесного угля и теперь большая куча угля уже лежала в одном из шалашей, чтобы не намокнуть под дождем.

К вечеру я уже завершил изготовление двух кожаных мехов и даже успел проверить их работоспособность. Воздух шел отлично, одной рукой тянешь за палку, поднимая меха, а потом под весом камня они сами опускаются вниз и воздух под напором выходит наружу. Чтобы нижний край мехов не подгорал, я обернул кусок глины вокруг обычной палки, сформировав небольшую глиняную трубку. После чего аккуратно снял её с палки и положил свою трубу сушится возле печки.

Печь для обжига крицы я слепил за три часа, процесс простой вначале роем ямку в земле, затем выкладывает в эту ямку слой мокрой глины, ровняем её типа фундамента и обжигаем простым способом, просто разведя огонь сверху. После того, как у Вас сформирован фундамент начинаем строительство стенок печки из глины слой за слоем на высоту примерно метра, постепенно сужая нашу печь к верху.

Воткнул глиняную трубку для подачи воздуха в печь в 20 сантиметрах от фундамента печи.

Немного сбоку расковырял небольшое окошко для наблюдения за процессом плавки, подсоединил два меха и перекрестившись по привычке прочитал про себя одними губами молитву 'Отче наш'.

Пока работал, не заметил, что на это зрелище, пашущего как лошадь князя собралась посмотреть всё селение.

— Так вы — показал пальцами я на пацанят — тащите сюда уголь и перетирайте его в пыль вон там — показал я рукой на место подготовки древесного угля.

— Дальше вы, тащите сюда корзины с перетертой болотной рудой — я показал место — там будете перемешивать руду и уголь пополам — а вы тащите сюда глину и воду, вон там будете месить глину с водой и заделывать трещины в печи. Так вы, поставьте сюда вон ту большую колоду, и сделайте деревянную кувалду.

Остается вопрос только один как мне достать крицу из печи, ведь щипцов нет, но зато есть наконечники копий и несколько неплохих топоров.

Так откладываем пока плавку и строим неподалеку горн, два дня строим. Потом приделываем к нему уже готовый мех из шкур. Всё эта работа так меня затягивала, что я даже не замечал смены дня и ночи. Увлеченный человек идет спать когда глаза смыкаются, а чуть их приоткрыв тут же бежит продолжать работу.


— Эй, вы — показал я пальцем на двух пацанят — разожгите огонь и прогрейте печь, чтобы глина подсохла, только много дров не бросайте.

Теперь снимаем с копья наконечник. Уголь в горн, разжигаем кладем в уголь наконечник копья и начинаем дуть воздух мехами, потом опять уголь и так пол часа.

Все есть наконечник красно-желтый. Кожаной рукавицей-варежкой вытаскиваю за трубку и кладу на колоду, прикладываю один топор а вторым хреначит по обуху приличного размера мужичок, так мы вдвоем пытаемся перерубить клинок вдоль наконечника лезвия копья. Остыл, опять метал в горн, нагреваю нагнетая воздух, и опять рубим. С третьего раза получилось, мы разбили наконечник копья на две части, немножко обработать его обухом топора, все готово, Опять греем уже оба куска металла и по очереди загибаю как на плоскогубцах края двух полосок копья, теперь пробиваем в одинаковых местах отверстие.

Весь люд селища сидит вокруг и наблюдает, надо же оперный театр приехал.

А что еще людям посмотреть в это время, это же колдовство. Человек колдует и метал ему подчиняется, сразу видно князь наш из-за кромки пришел, если не демон, то их прислужник точно, а щипцы всем ясно, нужны, чтобы демонов за ноздри хватать и обратно их в ад загонять, если те вздумают с печи выскочить.

Сложнее всего было пробить два отверстия, по одному в каждой полоске метала и соединить все это приспособление наподобие ножниц заклепкой.

Уже к вечеру, после того как мои щипцы остыли и я тренируясь хватал ими мелкие деревянные брусочки ко мне торжественно подошла делегация в составе четверых мужиков во главе со Стародубом.

— Вот рикс возьми — Стародуб протянул мне холстину, в которой было замотано что то тяжелое и объемное.

Я взял, развернул и улыбнулся.

— Ну благодарю вас люди добрые, нет более достойного подарка для коваля, чем добрый молот и лапа кузнеца — я поклонился дарителям, а те поклонились в ответ.

Ну теперь я просто монстр, у меня есть лапа вбитая в колоду, что заменяет наковальню, есть молот, зубило и даже щипцы. Для небольшой мастерской это незаменимый инструмент. Дааа, если бы в этом мире жили гномы, то они бы все вымерли сразу, от зависти.

К стати, пока я готовил кузню к выплавке первого металла, все время думал об оружии, и мне ничего в голову не приходило как сделать примитивные топоры, у которых с одно стороны будет острая рубящая поверхность топорища, а с другой тонкий заостренный пробойник как у ледоруба, если насадить такой инструмент на метровое древко, то хорошее оружие может получится. Если прорубить доспех врага топором вариантов нет, то можно садануть по шлему заточенным жалом ледоруба, там на маленькую пробивную поверхность увеличенное давление получится и шлем вражеский будет пробит без вариантов, нужно таких топориков для своей будущей дружины наделать.

С рассвета нового дня началось священное действо, я разжег сыродутную печь. Навалил угля, поработал минут пять мехами, потом засыпал еще корзину угля и, увидев что она раскалилась, высыпал сверху перетертую в пыль и смешанную с углём болотную руду, а потом мехами, мехами, нагоняя воздух я разогрел свою печь до максимального значения. Затем опять корзину угля и опять корзину сырца, и так раз пять пока не понял, что печь практически уже не дует, половина печи забило шлаком, все пришел час истинны.

— Разбиваем — крикнул я — все лишние отошли на пять шагов, ты бери деревянный молот, стой там возле бревна будешь бить по крице, нужно выбить из железа шлаки.

— Понял — молодецки крикнул престарелый родович и схватил деревянный молот.

— А ты — показал я пальцем на второго мужика — сразу очищай печь, удаляй весь шлак, вот туда его бросай в воду, и в шлаке ищи маленькие куски метала, откладывай их в сторону. А все остальные быстро разжигайте горн, за работу.

Я несколькими ударами сломал стенку и, разворошив горячую еще печь, щипцами достал от туда пышущую пламенем крицу. Вот блин еле поднял, чуть на ногу не уронил, все же кривые у меня вышли щипцы, да и крица была похожа на гандбольный мяч, но начало положено.

— Бей — закричал я, положив крицу на полено и мужик начал оббивать деревянной кувалдой крицу по кругу. Вначале сформировали из нее шар, а потом с трудом разбили его в толстую лепешку, пень загорелся, задымила и деревянная кувалда, всё.

— Туши кувалду — крикнул я, бросая крицу в воду. Крица так себе, сразу видно, что температура печи минимальная для метала, не больше 800 градусов нужно, а то метал в один шлак превратиться, но и из того, что вышло можно метал получить, выбив шлак. Будем выбивать.

И когда горн прогрелся я сунул крицу в угли.

— Давай поддай воздуха, греем до желтизны.

Нагрели крицу, вытащили и оббили железным молотом, и так пять раз, пока из куска кричного железа размером с гандбольный мяч не получился кусок метала размером почти в два кулака. Потом собрали все кусочки вытащенные из шлака и нагрев в горне сбили вместе получив еще один кусок размером с кулак.

Вот и все, на улице уже темно, я бросил железо в песок и сказал, все селяне расходимся, завтра продолжим, поставьте отроков на пост, я спать.

Но спать мне не дали, возле моего шалаша появилась Бажена и спросив позволение втолкнула внутрь девку с распущенными волосами.

Я посмотрел на девку, потом отвел Бажену за локоть в сторону и спросил — что это?

— Это Ярослава, пришло время ей стать женщиной — как то буднично сказала Бажена.

— Так, понял, а при чем тут я? У нее что нет мужа или там жениха?

— Ты вождь, ты должен сделать её женщиной, если вождь не может, то назначает самого сильного мужчину, но ты и есть самый сильный, другие слабаки.

— А, ты это, что всех приводить будешь ко мне?

— Нет не всех я только своих девиц приведу, как придет время, Стародуб приведёт своих, как придет время.

— Так, это обычай такой типа? Право первой брачной ночи? — угадал я.

— Тело женщины всегда помнит своего первого мужчину, и первый мужчина должен быть самым лучшим и самым сильным, что бы потомство было хорошим, а ты самый сильный.

Во дела, я конечно хотел женщину давно хотел, но не этих болотных красавиц, они мне кстати не нравились. Как бы это сказать страшненькие, да и не мытые какие то, а я человек с 21-го века, там, ванны, лосьоны всякие, вообще цивилизация мне нужна, а эти болотные даже не моются.

— А она помытая? — тихо спросил у Бажены.

— Она готова — также тихо сказала Бажена.

Ну раз готова, то мне как князю отступать нельзя, но задуматься нужно. Я всех местных девиц четко разделил всего на две категории.

Первые — это категория 'крокодилиц', то есть страшных как моя жизнь.

Вторая категория — это типа 'ничего под пиво пойдет'.

Красавиц не было и пива не было тоже, но есть возможность назначить самого сильного мужчину в роде и соскочить от этой почетной обязанности. Фух, в дальнейшем всё таки есть шанс уклонится от ночей с крокодилицами, вопрос только в том как доказать, что они сильные мужчины, а ну как побить меня должны будут, а кто тут меня побьет, я же руотси — гребец, речной бандит, типа. А если меня побьют, я останусь князем или перейду в разряд лузера? Вопрос.

В общем я вошел в палатку и совершил сексуальный подвиг, было темно, лица не видно, а тело так ничего молоденькое, да и я все таки без секса уже устал, аж фаберже болеть стали. И пришлось валять девку пол ночи, пока напряжение не снял, а потом уснул с чувством выполненного долга во всех смыслах этого слова, а под утро нащупав что-то тёплое рядом, опять возжелал подвигов.


С первыми лучами солнца я вылез из своего шалаша уже не князем, а посланцем древних богов на земле, колдуном, огневиком, повелителем металла и секс машинной.

Все кланялись почти до земли, а старейшины родов ходили за мной как собачонки, не отставая ни на шаг и что бы от них отделаться, я поставил задачу на проведение полной инвентаризации всего имеющегося госимущества, определения того, что требуется немедленно приобрести на торгу а потом пошёл готовить печь.

Люди на торг ушли вечером, основная задача, была приобрести несколько кузнечных щипцов, большой молот и один маленьких молоточек для правки, а также побольше соли. Моим купцам я отдал все имеющееся серебро и последние золотые монеты.

Трава поднялась уже по пояс и местное зверье начало жиреть, пора заготавливать мясо и шкуры, а для этого нужна соль. По моим впечатлениям сейчас середина мая. Ой как плохо, мы уже опаздываем с посевом зерна, нужно спешить, а то останемся без урожая.


Потом была опять собрана дровяная печь для пережога древесного угля, и опять накопали болотной руды, уже без меня, я только руководил.

Но когда все было готово, очередной кусок крицы варил и формировал опять я, и так несколько долгих дней.

Я понял, что все устал, наверное через неделю, когда в куче валялось уже больше 10 плиток металла, а местные достаточно точно выполняли все операции самостоятельно, но качество метала меня не устраивало.

Для получения качественной стали нужна температура в печи не менее 1300 градусов, хоть и плавиться метал начинает всего при температуре 750–800 градусов, но при такой малой температуре выработка стали не получится, а получиться сыродутное не очень хорошее железо, с большим количеством шлака, которое потом неделю ковать нужно приличными молотами и на хорошей наковальне. Да и черт с ним с этим качеством, сейчас требуется немедленно начать пахать землю и сеять зерно, поэтому я пол дня готовил лемех, то есть режущую часть плуга.

Хотел сразу изготовить плуг с отвалом, но руки они ведь растут из задницы, поэтому и подмышки воняют. Я нервничал, ругался, но ничего не получалось. Народ начинал пугаться и потихоньку отходить от меня подальше, а я понял, что пугать людей нельзя. И закатив глаза в небо, чуть побормотал, после чего проговорил: «- демоны огня требуют крови».

Я достал кинжал, немножко надрезал левую ладонь, после чего потёр руки друг о дружку, убедился, что крови на ладонях достаточно.

— Жертвую вам духи огня кровь человеческую — торжественно произнес я и приложил руки к глиняной кладке печи.

Пока я проделывал это жертвоприношение духам огня потихоньку успокаивался и вспоминал, я же блин тракторист, я же помню как устроен плуг, но вот сделать не могу, почему, потому, что не могу согнуть железо этими примитивными приспособлениями. Значит нужно подойти к решению задачи по другому, то есть комплексно. Сейчас срочно нужно сделать обычную железную насадку на деревянное основание, пусть будет простое деревянное орало, и люди смогут приступить к вспашке земли и посеву зерна, а я пока начну делать настоящий плуг с возможностью переворачивания почвы отвалом.

Сначала сковал изогнутый нож со втулкой. Втулка надевается на деревянный коготь плуга и фиксируется. Потом два мужика тянут такой агрегат, а третий надавливает на коготь. Металлический нож подрезает землю, а сзади идет тетка, которая в землю бросает зерна.

Итак первый этап выполнен, теперь второй.

Кую отвал, после чего всё вместе свариваем или сбиваем заклёпками.

Впереди закрепляем обычный нож, чтобы разрезал пласт и раздвигал землю в горизонтальной плоскости, а отвал цепляет правый борт дерна и переворачивает пласт.

К этому изделию присоединяется ещё большая подошва — дающая плугу опору в вертикальной плоскости, подошва служит опорой плуга снизу и принимает на себя вес плуга, что позволяет регулировать глубину вспашки. Да сооружение получилось грандиозное, теперь нужно приспособить ярмо для упряжи и вперед. Потом как не будь колесики поставлю.

Три дня, три долгих дня заняло у меня разработка этого плуга, я плевался как мог, ну ни хрена себе, да за три дня я могу примитивный меч сделать и продав его получить не меньше пяти гривен серебра, а на эти деньги купить и древнее деревянное рало и вола, ведь местные привыкли пахать землю по старинке. Оценив свои трудозатраты, решил, что пока не буду заниматься инструментами. Нужно делать только то, что можно выгодно продать прямо сейчас, а на доход с продаж уже можно будет купить инструменты. Однако мне пришлось делать и пилы и топоры для строительства, а самое главное гвозди для плуга.

У Стародуба в племени был сын кузнеца, пацан лет 12, он помогал отцу в кузне и это инструменты его отца мне подарили родовичи, а теперь вот сын кузнеца пришёл ко мне в ученики. Пацан шустрый оказался, с некоторыми местными знаниями, особенно, что касается инструментов он и научил делать пилы.

Глава 4

КНЯЗЬ БОЛОТНЫЙ


Через неделю пришли еще люди, род совсем слабый, детей почти не было, это признак беды, зато мужчин аж 6 человек было, 19 женщин и 3 старика. Народа прибавилось и в моем селении было уже почти 70 человек, нужно срочно строить большой дом или сарай как у викингов, а для этого нужны инструменты.

— Ну что народ, будем делать пилу, а ну разжигай горн.

Разожгли, прокалили, расковали метал и вытянули в полоску, потом еще тоньше, потом еще и еще. Пока не получилась метровая полоска металла шириной в ладонь и толщиной миллиметра три. Края разогрели и завернули, сделав основание для ручек пилы.

Потом было самое сложное, толкового зубила не было, пришлось использовать мой топор-зубило. Мы грели полоску метала и рубили топором зубья, потом я показал как разводить и закалять эти зубья в болотной воде и как правильно их точить. И вот вуа-ля, трое суток и двуручная, пила дружба готова.

С появлением пилы работа по обустройству наших жилищ пошла бодрее. Несколько людей, занимались только валкой леса, используя новую пилу, другие очищали бревна от веток, а когда в лесу вокруг лагеря собралось достаточное количество бревен мы дружно их таскали к нашему селению.

А потом выяснилось, что для нормального дома нужен фундамент, а значит мне требуются лопаты. Вот блин, опять откладывается производство оружия.

Еще через три дня появилось большое племя, аж пять десятков человек, при чем, в племени было девять мужчин.

Это оказалось тоже соседний род, при чем, все эти рода связанны каким то старыми родственными связями. При виде пришельцев ко мне подошел Стародуб, и наклонившись с плечу тихо проговорил: «.. ранее в этом роду был другой вождь, старый Вурслав, а теперь вождем другой человек, и сына Вурслава не видать, или пропал на охоте или убили в борьбе за власть».

Я кивнул, показывая, что понял намёк, и пошел встречать пришельцев.

— Кто у вас глава рода?

— Я родовой староста, а глава погиб, его хозяин на охоте задрал — ответил мне коренастый мужичек, вокруг которого собрались все мужчины пришлого племени.

— И сына его тоже мишка задрал?

— Негоже называть хозяина леса каким либо именем — покачал головой само названный староста — не поймут духи, обидятся.

— Запомни староста — я наклонился к лицу пришлого вождя — это моя земля и мой лес, и тут я делаю что хочу, и хозяин тут один, это я.

— Ну говори хозяин — усмехнулся коренастый мужичок — где нам жилища ставить, или быть может пустишь несчастных в свои курени.

— Запомните люди — я сделал шаг назад и посмотрел на всех пришлых мужиков — девиз у нас один: «кто не работает — тот не ест». Хотите жить в тепле, постройте себе жилье сами. Инструменты я вам дам на время, но это мои топоры, мои лопаты и мои пилы. Хотите, что бы у нас было всё общее, положите что имеете в общий котел, вот тогда и сможете взять из этого котла то, что положили другие.

Я сделал шаг вперед и посмотрел в лицо старосте.

— Так что ваш род готов положить в общий котел?

— Нет у нас ничего, мы люди бедные, пришли из далеча, все что имеем, это добрые копья да топоры.

— Ну что же, копья это хорошо, копьем можно кабана или лося взять. Добыча охотников нам тоже нужна. Укажи староста своих лучших охотников.

— Тарин, Олаф, Дуболом — крикнул староста и трое названных мужчин вышли вперед.

— Ну что охотники, там — я указал рукой на юг — имеется много зверья, там водопой, идите и принесите мясо. А все остальные вот вам лес, валите деревья, тащите сюда, вон там стройте себе большой дом. Женщины пока все к Бажене, она укажет где мы готовим пищу и ловим рыбу, кашу из рыбной похлёбки готовим два раза в сутки на всех. Если не хотите питаться в общем котле, то ты староста командуй своими женщинами сам, река там, в ней рыба, лес там, в нём ягоды и грибы — махнул я и развернувшись пошел к кузне.

Отдав указания вновь прибывшим я сразу и забыл про них, так как в кузне было много работы. А староста и его люди все бесцельно шлялись по селищу заглядывая в строящиеся бараки и насмехаясь над моими людьми, что неумело обтесывали брёвна, перед тем как положить очередной виток сруба. Я то раньше рассчитывал что один сарай должен быть построен максимум за неделю, но вот опыта у местных пока, что не было, ну не умели они на высоком уровне работать с древесиной. Да и инструменты были пока что плоховаты. А теперь мне для размещения сто двадцати человек требовалось уже минимум три больших сарая.

С новым родом сразу пошло всё не так гладко как с другими. Староста пришлого пламени по имени Удан как то косо посматривал на меня, команды почти не выполнял, его людишки цеплялись к моим людям и даже попытались отобрать топоры, что я выдал для рубки дерева. Топор это только начало, отдашь топор, потом отберут еще что то, а потом заявят права на всех наших женщин. Попробуй только уступи и даже не заметишь как станешь рабом.

Такую публику я уже видел в той жизни, такие во всех временах одинаковые, они признают только силу, никаких уговоров, и никаких дискуссий, только грубая физическая сила. Чувствовалось, что назревает большая разборка. Я ожидал от Удана чего то типа вызова на дуэль или поединка, и даже провел инструктаж со своими людьми как поступить когда я убью Удана, но тот затаился и ничего не предпринимал. Просто как то раз, когда я, срубив очередное дерево и скомандовал людям Удана оттащить бревно к лагерю, меня не послушались, я крикнул: «— эй, вы что суки оглохли? А ну схватили бревно в лагерь потащили».

Никакой реакции, несколько мужиков подошли к своему вождю Удану и со смешками кивали в мою сторону. Я спокойно взял в правую руку своё молоток-зубило и пошел к стоящей в отдельности группке мужчин.

Удан молча наблюдал, как я подхожу, потом что то тихо сказал своим людям, а строящий рядом мужик сделал шаг навстречу и резко выбросив руку вперед попытался садануть меня кулаком в челюсть.

Да людишки из этого первобытно-общинного строя совсем идиоты.

Я видел и контролировал периферийным зрением всё, что происходит вокруг, и как только мужик сделал шаг, я уже начал действовать. Плечо стоящего справа мужичка начало подниматься, а рука сгибаться в локте, я с наклоном скрутил тело делая шаг влево и уклоняясь от пролетевшего кулака, а потом раскручивая корпус в обратную сторону не глядя махнул в сторону головы мужика рукой с топором. Лезвие ударило точно в висок и, прорубив череп, вылетело на свободу, после чего я используя инерцию вращательного движения корпуса провернул кисть руки и поднатужившись метнул топор в Удана.

Всего то два шага до противника.

Топор сделал один оборот в воздухе и с хрустом вонзился в щеку чуть ниже левого глаз, есть. Хрясь, и староста Удан повалился на спину, увлекая за собой неосторожного мужика, что стоял сзади и не успел отпрыгнуть. А я быстрым движением извлек свинорез и упер его наконечником в грудь ближайшего бойца.

Остальные мужики племени Удана похватали дубинки, но мои мужики достали сулицы и топоры. А я спокойно опустил свинорез, подошел к старосте и вытащил из его тела топор, тот захрипел и попытался подняться, но я с размаху влупил ему по черепу, добивая раненного. Вот и всё пятая колонна ликвидирована. Я конечно не Сталин и ГУЛЛАГА у меня нет, но терпеть оппозицию, тем более вооруженную не собираюсь.

— А ну бросили дубинки и за работу — гаркнул я на мужиков, только что потерявших своего вождя — а если кто будет бузить, зажарю на костре и сожру его сердце.

Те, поворчали, но увидели грозные лица моих людей побросав дубинки, побрели строить свой сарай.

Однако эта история так не могла окончится, это знали люди Удана, это знал и я. Либо оппозиционеры попытаются уйти подбивая людей своего рода, либо попробуют напасть на меня в самое не подходящее время. Но нападать днем бесполезно, вокруг меня постоянно трутся полтора десятка мужчин, да и женщины давно признали меня вождем, и если что тоже схватятся за подручные средства уничтожения себе подобных.

После этого конфликта я постоянно ходил со спаатой, то есть с мечем германцев, меч мне очень нравился, в моем селении он был такой один. К тому же чтобы приучать тело к тяжести брони, я почти не снимал кольчугу Гореслава, даже ночью спал в ней, кольчуга стала частью моей кожи.

Питался я только мясом, регулярно выполнял тяжелую физическую работу и за месяц сильно поправился, то есть приобрел приличную мышечную массу, к тому же я постоянно упражнялся мечом, почти каждый вечер перед сном махал мечем, подтягивался на ветке дерева, отжимался и приседал с весом.

Как то дней десять назад я запрыгнул на ветку сосны и подтянулся аж восемнадцать раз в кольчуге, это хорошо, тело мне досталось прокачанное. С тех пор за десять дней я прибавил еще пять подтягиваний, а сейчас спокойно делаю по три десятка подтягиваний за раз, кроме того качаю пресс и приседаю взяв бревно на плечи.

Мои подвиги пытаются повторить несколько десятков разновозрастных отроков, но никто и до половины моих рекордов не добирается. Так, что мясное питание и спорт немножко увеличили мой торс в объеме, и теперь кольчужка не болтается на мне как на палке. Да и возраст своего тела, я примерно определил в лет так 16–17. Бороды нет, только отдельные волоски вылезают, а в прошлой жизни я в армии уже бородку имел как у абрека. Тело растет и развивается как у богатыря, в таком возрасте просто необходимы запредельные физические нагрузки и хорошее питание, вот я и нагружался, и питался.

Через три дня, ночью уже перед рассветом, мне захотелось по маленькому, я нехотя открыл глаза и вдруг, бздык, что-то ударило о крышу моего шалаша. Я жил один в шалаше, там же хранил свое оружие и кассу. Потом опять — бздык. Что то ударилось по крыше, маленький камушек или кусок высохшей ветки, я привстал и прислушался. Прошло минуты две и я услышал шуршание метрах в пяти от моего шалаша, на фоне луны я увидел силуэт.

Человек, это был человек, не медведь, а то я вначале испугался, что это зверь. Но зверь идет хоть и вразвалочку но прямо, а этот перебежками вправо и влево по два шага, а за ним еще силуэт. Точно враги пожаловали, я тихо взял меч, стянул с него кожаные ножны, подтянул ноги и перекатом сел на корточки. Левой рукой нащупал сулицу и притянул к себе.

Первый силуэт подошел ближе и заглянул внутрь моего шалаша, а я уже поднял сулицу, мужик замахнулся но поздно, тычок вперед и наконечник маленького копья воткнулся врагу в белый овал лица, тот отпрянул и упал на спину под ноги второму нападающему, я долго не думая выглянул из шалаша и ткнул сулицей второго. Я попал ему в ногу, враг завыл. Но ведь я не изверг и не могу позволить человеку мучится, поэтому долго не думая с выпадом бросил руку с мечем вперед. Удачно так лезвие вошло в брюхо на пол локтя, потом я отпрянул и потащив меч за собой упал назад в свой шалаш и перекатившись через голову вновь сел на корточки.

И вовремя в то место где я только что показывался, прилетела сулица и воткнулась возле моей ноги.

Ах вы собаки бешеные, ну ладно, я выскочил из шалаша и кувырком ушел влево к кустам, потом встал и петляя побежал к деревьям, вжик, еще одна сулица пролетела мимо, но я ойкнул и упал.

Потом тихо перекатился и осторожно встал. Я прикрыт кустами, а сулица прилетела из-за большой ветвистой сосны, там кустов нет, возле сосны, как правило ничего не растет, там песчаный грунт.

От дерева отделилась тень и, приседая пошла в мою сторону, а чуть левее от него появился еще один и пошел в обход кустов.

Ну вот этого не надо, я поднялся сделал прыжок вперед шага на два и замахнувшись запустил сулицу во второго врага, расстояние было небольшим всего шагов десять, поэтому я попал точно в тушку, вскрик, вой и мой лагерь начал просыпаться. Первый вражина, который не дошел до моих кустов шага на четыре остановился и развернувшись попытался сбежать, но я его настиг и рубанул со всего за маха мечем справа налево по голове, меч пробил череп, ключицу и отрубив напрочь левое плечо вылетел на свободу.

Четверо, так их было четверо, а где еще три? Я не сомневался, что это были недобитые пятиколонщики, то есть мужчины племени Удана, что затаили злобу на меня.

— Князь, князь ты где? — услышал я встревоженный голос Стародуба.

— Тут я, зажечь факелы, обыскать все. Найдите всех мужчин племени Удана, вяжите всех.

Поискали и очень быстро нашли, всех повязали и притащили на полянку, а утром был суд.

Я поставил большое полено, а справа и слева еще по несколько маленьких. На большое центральное полено сел сам, а справа и с лева от себя посадил Бажену, Стародуба, и еще одного седого деда Вацлава, что привел совсем обессиливших людей за три дня до появления рода Удана, то есть всех старейшин или глав родов.

Так сказать картина маслом, типа встать суд идет, наш самый справедливый и самый гуманный советский суд. Перед нами на коленях стояло все племя бывшего вождя Удана, а по бокам с дубьем и сулицами стояли мужчины племен Бажены и Стародуба.

Я открыл собрание.

— Вы пришли сюда как гости, мы приютили вас, дали вам, пищу и кров, мы приняли вас в свой род, и ваш вождь клялся мне в верности. Недавно я покарал его за нарушение клятвы и неповиновение, а сегодня ночью ваши мужчины напали на меня что бы подло убить.

Я встал и прошел по полянке.

— Я хочу рассказать вам историю о боге и его посланце Иисусе. В дальней стране под названием Иудея жили люди, плохо жили, часто грешили, приносили человеческие жертвы демонам и духам. Что бы спасти души этих падших людишек господь наш, един на небесах и на земле, что сотворил этот мир, послал к людям Иудейским пророка, что бы нести слово свое в мир. И имя этому пророку было Иисус, ходил Иисус по земле и говорил, людям, что есть добро, а что есть зло, и поучал их, как правильно жить, не нарушая законы божьи. И ходили за ним двенадцать учеников, коих называли апостолами. Но не понравились слова Иисуса местному царю, повелел он поймать Иисуса и привести на допрос. Никто из людей не хотел смерти своего учителя, которого послал сам господь. Но хитрые ромеи подкупили одного из учеников, дав ему всего тридцать серебряных монет. И совершилось преступление, которому нет прощения. Иуда так звали того ученика, что предал своего учителя за тридцать серебряных монет, ромеи схватили пророка Иисуса и убили.

Я остановил свой рассказ и сделал многозначительную паузу.

— А грех предательства с тех пор господь наш повелел считать самым мерзким грехом на земле. Людей уличенных в предательстве господь наш повелел вешать на сухом дереве, а души предателей, после смерти отдавать демонам. Мы вас, приняли, обогрели и накормили, а вы нас предали, что мы должны сделать с вами?

Гробовая тишина, никто не произносил ни слова, казалось, что люди боялись даже дышать.

— Я хочу услышать имена зачинщиков и участников ночного нападения, очистите свои души от предательства, если хотите сохранить свой род.

С колен встала одна женщина и поклонилась.

— Прости нас рикс, мы род бедный, после смерти моего мужа и нашего вождя Вурслава Удан убил моего сына и еще много мужчин побил, тех кто не признал его новым вождем. Когда мы потеряли весь свой скот и нам стало жить невмоготу, то он привел нас сюда и хотел завладеть тем, что есть у тебя. Эти люди — женщина показала рукой на троих мужчин, после смерти Удана сговорились тебя убить, но я послала свою дочь, что бы предупредить тебя.

— Где она? — спросил я.

С колен встала девчонка лет 12–13.

— Это ты бросала ветки в мой шалаш?

Та покраснела и кивнула.

— Ну что же, хорошо, у вас в роду есть люди способные правильно мыслить и действовать — я повернулся к женщине — кто еще повинен в преступлении?

— Мы не знаем — она развела руками.

— Эй вы — я показал пальцем на парней — поставьте там слева от Бажены пень.

Когда пень поставили я указал: «Садись женщина — это место твое по праву, ты законная жена бывшего вождя вашего племени, значит ты теперь новый староста».

Я повернулся к Стародубу.

— Что скажешь старейшина, что делать с татями?

Стародуб задумался.

— Тот бог, который создал этот мир, кто владеет и небом и землею очень сильный бог. И негоже нам нарушать его указ, раз сказал вешать предателей, то нужно вешать.

Я повернулся к Бажене.

— Что ты скажешь старейшина?

Та поняла мою игру и, посмотрев на мужиков, сказала:

— Повесить.

Седой дедок тоже закивал, ну вот и хорошо конституционное большинство голосов получено.

Бывшая жена Вурслава уже села на колоду слева от Бажены.

Я спросил:

— Как тебя зовут старейшина племени Вурсала?

— Звенислава я.

— Что ты скажешь Звенислава, что делать с клятвопреступниками и предателями.

Звенислоава посмотрела на своих родичей, потом встала.

— Эти люди принесли много бед нашему роду, они вначале предали моего сына и вашего вождя, а потом и нового рикса которому недавно клялись в верности, поэтому приговор им только один смерть.

Женщина села, а я, осмотрев стоящих на коленях людей, спросил:

— Есть ли среди них жены и дети татей.

— Есть — ответила Звенислава.

— Тогда они должны покинуть ваш род, Стародуб и Бажена, заберите родственников клятвопреступников себе и научите их жить по чести, а коли не поймут, то гоните в болота. Все суд закончен. Вешайте этих уродов вон там — я показал рукой на сухую сосну на краю дальней полянки.

И повесили, а я наказал не снимать преступников девять дней, пока души татей не попадут в ад, а потом тела утопили в болоте, отдав их болотным духам.

После суда, когда все людишки разошлись и остались только главы родов я решил провести стратегическое совещание.

— Вот хочу спросить у вас старейшины — тихо сказал я — как жить дальше будем? С кем дружить, с кем воевать, и нужно ли воевать? Может тихо сидеть в своих болотах. А ну как вдруг вот такие же рода появятся, что захотят все, что имеем мы отнять, а нас сделать рабами?

Первым от раздумий отошел Стародуб.

— Можно конечно и тихо посидеть, только все это бесполезно, мы не сможем жить без торговли с соседями, а соседи нынче такие, что слабых рядом с собой не потерпят — с какой то горечью в голосе произнес Стародуб — не будет никто на нас смотреть спокойно, рано или поздно придут оружные люди, мужей побьют, а баб да детей в полон уведут. Времена нынче злые настали.

Я взял нож и нарисовал на земле примерную карту нашей местности. Так чисто помню по атласу автомобильных дорог 2010 года выпуска. конечно с местными особенностями и теми версиями названий которые я помню.

— Вот тут идет река Днепр — я нарисовал ножиком на земле длинную извилистую линию и Черное море — а тут река Западная Двина, что местные людишки рекой Дивной называют. Вот тут на полночи есть тоже река Ловать, через которую можно тоже выйти в Сарматское море. А вот тут на востоке есть река Ока, по которой можно выйти к Ховалинскому морю.

Все внимательно смотрели на рисунок, и пытались сообразить, что я собственно задумал.

— Смотрите люди, мы находимся примерно тут, между Днепром и Западной Двиной. В этом лесу перекресток всех дорог, по которым можно в разные страны выйти, а лес этот из-покон веков Оковским зовется, так как оковывает своими могучими дубами перекресток многих земель. Вот и хочу я услышать от вас, сможем ли мы на этом перекрестке усидеть, или придут к нам людишки с земель соседних да и наденут на нас рабское ярмо?

— Не бывать тому Чеслав — гордо произнесла Бажена — не дадимся, уйдем в леса.

Старый дедок покачал головой, показывая что он не согласен.

— Прав ты старейшина — подвел итог я — нечего нам по лесам прятаться, нельзя нам долго без торговли сидеть. Рано или поздно придется на торг идти и нас опять найдут, а там и до крови недалеко. Так может не будем ждать ярма рабского, а начнем сами дружину обучать и земли под себя брать?

— О том можно конечно подумать и помечтать — саркастически проговорил Стародуб — только как же мы с такими силами землю то под себя брать будем?

— Я вам не о сиюминутном деле говорю, а о планах наших на жизнь дальнейшую. И хочу что бы вы людишек своих готовили к тому, что свобода кровью дается. Я дам вам и оружие и бронь, а вот вы должны будете за нашу свободу платить кровью. Согласитесь ведь это не равнозначный вклад, а ну как людишки ваши заропщут, и злобу на меня затаят как люди Звениславы? Или просто сбегут в леса. Хочу я чтоб вы уже с сегодняшнего дня начали готовить людей своих к сражениям и крови.

— Не переживай Чеслав, людишки наши в тебе свет видят. Пока ты впереди идёшь, то и они за тобой пойдут, однако бойся того, что как только ты голову склонишь, то и разбегутся всё. Потом их уж никого не соберет и из болот не вытащит — подвел итог нашего совещания Стародуб.


Мои торговцы действовали достаточно профессионально, на выделенные деньги приобрели быка, купили оборудование для кузни, на оставшиеся серебро набрали соли. Загрузили все в переметные сумы полудохлого вола и медленно побрели домой, а за ними увязался надзиратель, нужно же было купцам заморским узнать, откуда это у болотных людей, сколько серебра и монет золотых взялось, что на вола хватило, да еще и на железные инструменты для кузни.

На реке Западная Двина с десяток лет назад заморские купцы поставили огражденное бревенчатым забором селение, соорудили пристань и возили товары для торговли с дикими лесными народами. Покупали в основном меха, мед и воск, но не брезговали и покупать рабов, местные воевали друг с другом и продавали полон заезжим купцам. При том, что торговали местные дикари в основном натурой, то есть приносили товар и забирали товар, а тут такое чрезвычайное происшествие, пришли три дикаря, и за серебряные да золотые монеты накупили кучу товара. А откуда у дикарей монеты? Нужно было узнать и проследить, где обитают эти дикари.

Соглядатаи посланные за дикарями принесли торговцам интересные сведения. Оказывается в десятках дней пути на полдень имеется селение, там всего три десятка мужчин и почти сотня женщин. Дикари строят свое селение и ограждают его плетнём. Оружие у них в основном сулицы. Но там есть вождь, а вот у вождя настоящий германский меч и судя по всему кроме этого вождя никто сражаться то и не умеет. А это значит, что селение можно взять силой, имущество в амбар, а людей в полон и продать как рабов.

Ниже по течению реки Дивной на западе проживало племя песьеголовцев, мужчины которых посвящались в воинов и носили волчьи шкуры, при чем воины сего пламени одевали на голову волчий череп и издалека казалось, что это человек с волчьей головой, поэтому соседи и звали их — песьеголовцами. Эти дикари выполняли для торговцев грязную работу по поиску и захвату рабов.

Виллигурд был известным купцом и воином. Что это значило, да все просто если противник сильный то Виллигурд с ним торговал, а если селение было слабым и не могло сопротивляться, то ватажка Виллигурда брала это селение на меч. Его ладьи ходили по рекам, впадающим в Сарматское море и торговали с дикарями солью. Велигурд с братом построили деревянную крепость на реке Дивной (Западная Двина), так как строить крепость на берегу моря было опасно, ибо вдоль берега постоянно ходили ладьи с реки Обры и Руяна, а подлые Руги были извечными врагами готландцев, то Виллигурд построил свою крепость в лесной чаще в десяти днях пути от морского побережья.

— Зигурд — позвал Виллигурд — возьми людей и иди к вождю песьеголовых, пусть собирается в поход за рабами, я хочу, чтобы через луну (месяц) мне привели не меньше пяти десятков рабов, заплачу за каждого половину доли соли.

Зигурд посмотрел на хозяина.

— Может сами сходим, там нет воинов, только вождь с оружием, а остальные дикари слабые, убьешь вождя и бери всех голыми руками.

— Ты чепуху не говори, раньше этого племени тут не было, а теперь есть, выходит пришли от куда то с далека, а вдруг в тот момент, когда наш соглядатай там был у них мужчины на охоту ушли и мы в самое змеиное кубло угодим.

— Так давай отправим еще разведчиков, пусть посмотрят.

Вилигурд задумался.

— Отправь толкового человека к затворнику, что в болотах живет. Пусть проявит удаль молодецкую, захватит купцов и расспросит их о том, о сём. Скажи, что все серебро, что у купцов найдет, то ему достанеться, а нам нужна только информация о том селении. Пусть возьмет купцов тихо и поговорит с ними, откуда монеты ромейские и сколько у них в селении еще таких имеется. Как ходят к нам, нет ли где тайников в лесу, есть ли короткий пусть к ним в селение, сколько воинов, и все такое?


Невдалеке от селения песьеголовцев на выселках в собственной землянке жил огромный мужик по имени Корсун со своим слугой. Он был нормальный, ну почти нормальный. Бывший воин участвовал во множестве походах и боях с соседями, он был незаменим в военное время, но вот в мирной жизни это был ненужный обществу человек, так как старый воин привык только к тому, что в этой жизни всё можно взять силой. Работать он не любил, а есть требовалось постоянно, поэтому старый воин стал всё чаще и чаще отбирать еду у своих родовичей, а потом и женщин чужих отбирать и все вело к тому, что воина могли убить. Однако старцы порешили опытного вояку не трогать, а выселить его за пределы селения. Для того, что бы уважаемый воин не помер с голода, ему назначили ученика и постоянно снабжали его едой и женщинами. Казалось бы, что содержание такого бездельника накладно для рода, однако же нет, воин хоть и был в летах, но бал могуч как дуб и мог только одним своим видом отогнать врагов от родовых земель. Сейчас же к старейшинам рода песьеголовцев пришли заморские купцы и предложили чуток подзаработать. Требовалась всего то малость, нужно было побить небольшое соседское племя, где имелся один воин и куча трусливых охотников.


Целую неделю я используя новые инструменты для кузни делал лопаты и пилы, привлекая помощников и готовя себе смену, а как только понял, что у них все получается то дал команду строить себе отдельный горн, чисто для производства оружия.

И вот он наступил, тот самый момент, когда я собрал народ, прочитал молитву, побрызгал печь водой, сходил на ручей искупался, одел самую чистую одежду и приказал разжигать горн.

И так буду ковать первый меч.

Железную крицу греем и несколько раз проковываем сбивая её в прут.

Потом нагреваем один конец прутка и отковываем квадратную пику вручную. Это будет будущее острие клинка. Тяжелейшая работа, так как настоящей наковальни у меня нет, а то что имеется, это всего небольшой пятак, его вряд ли можно использовать для профессионального производства оружия. Да и молот убогий, не большой в смысле, больше похож на здоровый молоток, таким крицу от шлака можно месяцами отбивать, а толку будет ноль. Но я угрохал кучу серебра и приобрел дополнительные инструменты для кузни, что позволяло мне с надеждой смотреть в наше «промышленное» будущее. Хорошо, что у меня барахла золотого и серебренного был почти полный мешок, вот и обменял все на инструменты для кузни, а потом посчитал и прослезился. Выходит, что местные барыги продают железо по весу серебра.

Но я понял, что в этом мире, куда бы я не попал, тут железные изделия продаются или меняются гораздо дороже чем мед, воск и мясо, то есть почти по весу серебра, а золото меняется к железу примерно как 1 к 10.

Итак, начиная от острия растягиваем металл в длину. Заготовка плавно сужается в полосу. В 30 мм от кончика ширину делаю 25–30 мм и толщину 3–4 мм. Протягиваю полностью всю заготовку по всей длине.

Теперь отмечаю участок для хвостовика, нагреваю его и пережимаю, потом протягиваю молотком.

Хвостовик делаю длиннее, чтобы использовать его как ручку при дальнейшей ковке, да и меч хочу сделать на полтора хвата.

Теперь можно приступать к ковке спусков-лезвий.

Сначала проковываю только кромки с одной стороны и сразу с другой. Удары наношу не сильно, что бы не создавалось напряжение на клинке, иначе потом будет уводить лезвие в сторону и кромка станет "рваной", то есть неравномерной по ширине и толщине. Начинаю ковать со стороны хвостовика, постепенно смещаясь в сторону кончика-острия клинка, делаю клинок шире и тоньше.

Когда спуски прокованы, клинок готов к следующей операции — КОВКА ДОЛА. На спаате дола не было и он мне казался тяжеловатым. И для проковки дола мне приходиться мастерить специальные штампы, на что тратится почти два дня, но спешить некуда, мне нужны подручные инструменты, а их нет. Приходится делать попутно, пока клинок отдыхает, я готовлю две оправки малого диаметра и большого диаметра.

Ну вот все готово, на третий день с момента начала ковки клинка я начинаю ковать дол, средними ударами сначала делаю дол оправкой маленькой, от хвостовика и заканчиваю в 30–40 мм от кончика острия. Когда дол равномерно прокован малой оправкой, начинаю расширять и углубить дол большой оправкой на участке от середины клинка до хвостовика.

Когда клинок почти откован, его нужно от рихтовать, то есть устранить все поводки и неровности, которые образовались при ковке. Правим оси клинка и режущие кромки. Для этого использую легкие удары молоточком, привезенным от заморских купцов.

Ровняю режущие кромки — это самая трудная и ювелирная работа, потому что мне нужен напильник, а его нет, значит где то нужно купить, только где?

Ух устал и уже пятые сутки кончились, темнеет, все идем есть и спать.

С утра шестого дня раздув горн, приступаю к нормализацию клинка, чтобы убрать напряжение, возникшие при ковке. Равномерно нагреваю клинок как учил отец до закалочной температуры красно-оранжевого цвета и даю остыть на спокойном воздухе на высоте примерно локоть от огня. Потом процедуру повторяю, но теперь клинок остывает в двух ладонях рядом с костром, где поддерживается высокая температура.

Ну что пора приступать к закалке. Равномерно прогрев клинок опускаю его в ручей и вижу горящее пламя, что выбивается из под пара. И в результате получаю, то что и ожидал, клинок повело, но я уже учёный, отец показывал как устранять деформацию, он был настоящим мастером, а я всего лишь любитель, да к тому же и без хороших инструментов.

Опять нагреваю клинок примерно до красно-желтого цвета и выгибаю в сторону противоположную деформации, выдерживаю некоторое время. Трудно, нужно будет приспособление специальное придумать, а то держать клинок рукой тяжело. Процедуру повторяю до достижения требуемого результата.

После правки очищаю клинок от окалины и делаем полный отпуск клинка, следя за нагревом.

Далее — старение клинка, для стабилизации и выравнивания свойств клинка.

Выдерживаю клинок длительное время при красном цвете металла, стараясь сильно не дуть мехами, а потом опять даю медленно остыть на свежем воздухе.

Теперь клинок готов для слесарной обработки. Начитаю шлифовать его о камень, и натирать мокрым песком до блеска.

Устал и позвал одного из наблюдающих за работой пацанов.

— На продолжай работу, три мокрым песком и шкурой — сказал я пацану и пошел отдыхать.

К вечеру седьмого дня я пришел, что бы оценить работу.

Ну вот это уже похоже на меч, не то, что я делал в той жизни, но качество работы почти как у моего свинореза, а значит это уже товар и его можно продать.

Баланс не айс, но это исправимо, а вот наличие глубоких раковин в металле пугает. Тут либо нужна длительная шлифовка, либо более качественная и долгая проковка заготовки.

На следующий день готовлю круглое достаточно тяжелое навершие, нагреваю его и надеваю на хвостовик. Все пусть остывает, нужны полоски кожи для ручки.

— Эй вы пацанята, а ну несите рыбьи пузыри.

Через час пацанва принесла пол горшка сушеных пузырей рыб. Положили в медный котелок и расплавили медленно помешивая на огне, после чего опустили в готовый клей полоски кожи, подержали немного и я одев кожаные рукавицы вдумчиво начал наматывать полоски кожи на эфес меча.

Фух, долгая работа и муторная, такую работу лучше доверить женщине. После того как первых два слоя было обернуто вокруг рукояти, я третий слой мотал уже чистой кожей без клея. Закрепить полоску решил обычным металлическим штифтом.

Все меч готов, а прошло то всего десять дней.

Выхожу в центр полянки, новый меч в правой руке, в левую беру старую спаату, подаренную 'братом'. Проверяю баланс, мой лучше, это не оспаривается, просто больше металла у основания ручки, а греческий меч имеет больше металла на конце клинка. Ну и правильно, я то ковал пехотный меч, а спаата — это кавалерийский меч для рубки с седла.

Начинаю потихоньку вращать мечи кистями, потом начинаю бой с тенью. Делаю удар, еще удар, поворот, удар, шаг назад, удар с поворотом, удар, полукруг, постепенно начинается бешеная пляска клинков, и в этой пляске танцор только один, это мой новый меч, а второй меч — ромейский, ведет себя как борец в балетных тапочках, то есть плохо. Все устал, остановился и осмотрелся. Весь народ пялился на завораживающий танец своего рикса.

Ну что же нужно закончить представление, вернул старый меч в ножны, выбрал дерево шириной с руку и замахнувшись одним ударом с оттягом на себя рубанул по стволу. Меч вжикнул, прошел сквозь дерево и вылетел на свободу, я крутанул кистью и на обратном махе с низу вверх рубанул еще раз, потом поворот кисти на пролете меча возле плеча и третий удар с оттягом вниз.

Отошел, местные смотрели молча и я смотрел на деревце, деревце стояло, вот блин, что за хрень? Я сделал шаг, захотел проверить, но березка вдруг медленно с шелестом сползла вниз и уткнулась в мягкий влажный грунт, а влево от ствола вывалился маленький чурбачок отрубленного ствола.

— Вот так вот люди, знакомьтесь это наш первенец, и будет таких клинков у нас тьма, и будем мы княжеством оружейников. Сегодня это худший меч из тех что я могу сделать, но придет время и наши мечи будут славится по всему миру.

Потом, чисто для проверки я отошел в сторону, положил меч на землю, так чтобы серединка висела в воздухе, а лезвие на камне и наступил. Когда я убрал ногу, моему возмущению не было предела, сука, нет не так, пи-здец, мой меч просто согнулся.

Вот блин до выпендривался, поднял меч и пошел опять к горну править клинок.

Следующие три дня пока люди пахали землю вокруг деревни и сеяли зерно я почти не выходил из кузни. Я сковал три наконечника копья длинной в ладонь, и оказалось, что это гораздо быстрее чем делать мечи. То есть для трех наконечников копей я затратил материала столько же, сколько для одного меча, всего одну крицу, но для производства меча понадобилось в три раза больше времени, чем на производства трех наконечников копий.

Да еще и копья я делал не простые, а прямые лепестки с односторонней заточкой, а другая сторона наконечника копья имела стандартный толстый обух как у ножа. Так во первых увеличивается упругость и прочность клинка, а во вторых увеличивается скорость производства оружия. Кроме того есть еще один хитрый ход. Например такой наконечник копья любой житель в мирное время может носить на поясе как обычный нож, а когда появляется опасность нападения врагов, то этот нож благодаря трубчатой разрезной ручке насаживается на длинную палку, трубка-ручка затягивается кожаной веревкой и всё, вуа-ля — копье готово, можно в бой. Это я по старой памяти такую рекламную компанию придумал, что бы потом можно было продавать соседям свой 'супер нож' с возможностью преобразования его в копьё, так сказать товары двойного назначения.

Мой нож-копье всё таки получается дороговатым и для броскового оружия такое решение не подходит. Поэтому чисто для сулиц я придумал маленький лепестковый наконечник с разрезной трубкой. Из одной крицы получается аж пять таких маленьких наконечников для метательных копей. За все время нахождения здесь я не видел ни одного лука, поэтому сулица была козырем дальнобойного оружия в лесу. Сулица прекрасна не только в бою но и на охоте. Так как тяжелое древко за счет инерции увеличивает пробивную способность при попадании в тело, а когда олень убегает, то сулица, застрявшая в его боку постоянно трясется и расширяет рану, увеличивая кровопотерю, в результате чего зверь слабеет и падает.

Кроме того сулицу можно не только бросать во врага, но и просто биться ей из-за щита, тупо тыкая вперед как мечем. Что касается сложности производства, то у сулицы закалялся только наконечник примерно на три пальца от острия из-за чего выигрывалось время, в то время как у копья приходилось закалять весь клинок и делать все технологические операции отпуска как и с мечом.

Мне метательное оружие сейчас было нужно как воздух, а тратить много времени на его производство не очень хотелось. Поэтому долго не думая, я дал команду сделать, три десятка больших наконечников для копий, длинной в локоть и сотню наконечников для сулиц.

Копьями я вооружу взрослых членов общины, а отроки получат каждый по две-три сулицы.


Пока ковал наконечники, я все время думал. Думал о том как же мне этот метал довести до ума, ведь получается, что у нас вышло обычное мягкое железо, и даже закалка не помогает довести его до ума. Мне нужна сталь, а сталь можно сделать или при помощи домны или при тигельном плавлении железа, или при неоднократном проковывании тяжелым молотом железной заготовки.

Ну ладно позже попробую все варианты.

Не получалось делать только оружие, пришлось изготовить еще с десяток топоров и аж четыре пилы. Когда пилы были готовы, я начал клепать умбоны для щитов.

Щиты мы делали простые, плетёные из ивовых веток и оббитые шкурами, но вот в центре щита нужен умбон для удержания и сохранения кисти руки при обстреле из луков. Настоящие деревянные щиты делать мы пока не умеем, слишком сложно расщеплять древесину и делать доски. Может быть потом, когда я научусь пилить ровные доски мы и сделаем деревянный щит.

Я специально выбрал время и сделал всего один деревянный щит, чисто для эксперимента. Вначале изготовил гвозди для щита. Потом напилил и расщепил метровых дощечек шириной с ладонь и толщиной в палец. Потом соединив дощечки, прибил к ним коваными гвоздями металлическую полоску по краям квадратного щита, а потом еще и сделал крест из металлической пластины по центру щита. Да мой щит получился прямоугольным как дверь сарая и очень тяжелым, а времени было затрачено на производство просто неприлично много.

Я не знаю сколько весил римский щит, но мой, я смог удержать только прибив к нему кольцо, через это кольцо продел кожаный ремешок, который перекинул через плече. Так получалось, что щит висел на ремешке, а я держал рукой за специальную рукоять, не давая ему бестолково раскачиваться при передвижении. Нет, такие щиты нам не нужны, пока только плетёные будем делать, если удастся наладить выпуск дешёвых дощечек, то и вернусь к производству деревянных щитов.

Копья мы сделали трехметровые с хорошим каленым наконечником. Моим копьем можно за один раз нанести два поражающих удара. То есть ты тыкаешь копьем вперед и пытаешься проковырять тушку врага, а когда тащишь копье назад, то пытаешься зацепить врага широким лезвием на два пальца выступающего за рукоять и прорезать плоть. Потому как мои наконечники были похожи на мясницкие ножи надетые на палки. Особенно большой ущерб можно наносить врагам работая по ногам. Можно и голень пробить и коленку подрезать на обратном ходе копья.

Вид воина полностью укрывшегося за щитом и опустившим вперед копьем внушал уважение даже у меня. Я ведь в той жизни в кино и рыцарей видел и стену щитов гномьего хирда, а вот местные ничего такого не видели, поэтому я построил десяток женщин с копьями, затем выводил перед ними мужиков и показывал какой страшный строй представляли наши супер тётки. Мужики тоже прониклись и стали чувствовать себя более уверенно. Ну теперь и повоевать можно.

Оборона превыше всего, и для постройки надежной обороны никогда не бывает такого понятия как 'много оружия'. Поэтому кроме копей я принялся производить еще и топорики и даже сделали три десятка укороченных саксов-свинорезов. Получилась почти точная копия моего старого полу мачете, только тоньше на целый палец, и уже с гораздо большей толщиной лезвий у обуха, что бы меч не гнулся.

Мне показалось, что делать настоящий меч именно сейчас, дело абсолютно бесполезное, потому как прорубаться с мечем через стену таких щитов и опущенных тебе в брюхо копий совершенно не реально. А меч попадая по шлему никаких повреждений не наносил и даже иногда гнулся, а ткнуть правильно мечем, чтобы попасть в маленькую дырку в обороне врага еще уметь нужно. А вот топор, это да. Враг всегда чуть выглядывает из за щита, надеясь на крепость своего шлема и удар топором по шлему ощущался прилично. Я вам скажу так, что после не очень сильного удара по шлему минут пять в ушах звенит, а это значит, что мои шлемы грубо говоря говно, будем надеяться, что у врагов шлемы такие же.

Чуть поразмыслив, я решил сделать правильный шлем.

Лупили в две кувалды стараясь из крицы сделать тонкий 4 миллиметровый лист стали, дело я вам скажу непростое, полоска метала длинной в локоть и шириной в три ладони мы раскатывали дня два. Потом я углем нарисовал четыре больших равносторонних треугольника и с помощью зубила отрубил их от полоски метала.

Потом долго легким молоточком и правилом загибал метал к верху на всех четырех треугольниках, а когда работа была сделана, пробойником на клепал дырок по концам моих заготовок.

Пока я занимался оружием, мои челядины перепахали и засеяли все большие и маленькие полянки на удалении почти в сутках пути от нашего селения. По моим подсчетам, мы посеяли рожь примерно на трёх гектарах земли и на двух гектарах посеяли овес. Всего засеяно было пять гектаров ржи, и это очень мало для прокормки зимой сотни человек и еще огромного быка, но этого достаточно для подготовки семенного фонда на следующую весну, а быка можно будет зимой сожрать.

Мужики и тетки работали на народное хозяйство, а я типа занимался оборонкой, вокруг меня уже сформировалась группа мастеровых в составе аж трех мужичков и двух отроков. При чем пока я страдал фигней с производством шлема, мужики продолжали клепать топоры и наконечники для сулиц.

К вечеру седьмого дня шлем был готов, я сделал тридцать малых гвоздей и склепал заготовки.

Да, да семь дней я делал один шлем, а разве я когда то говорил, что я мастер? Все что я сделал, все это я увидел на историческом семинаре, при том, что ходил я там с пивом и многое очень слабо помню. После того как шлем был готов, я пробил два длинных отверстия по краям и засунул в них кожаный ремешок.

Одел шлем на голову, как раз впритык, застегнул, покрутил головой, попрыгал и понял, что я накосячил. Реально так накосячил, я забыл что еще нужно одеть достаточно толстый прошитый шерстью подшлемник. По моему заказу женщины сшили за два дня подшлемник, надел и вот тут я понял, что профукал с размером, шлем с подшлемником не налезал мне на голову, вот блин.

Я снял шлем осмотрел толпу, затем позвал по моему взгляду подходящего мужичка, с самой маленькой головой.

— На одевай — сунул ему подшлемник, потом натянул ему на голову шлем, застегнули.

— А ну попрыгай, а ну пробеги до березки. А ну стой и терпи — я замахнулся и шмякнул мужика по голове палкой, звякнуло, палка отскочила, а мужик стоит, усмехается.

— Ну что? — спросил я — как?

Мужик показал большой палец — во.

— Понятно, эй вы бездельники, видели технологию, все запомнили, так вот мне нужно таких десять штук и побольше размером — я похлопал в ладоши.

— Давай, дай арбайтен, не спать, работать.

Ух, настроение мое не поднялось, подскочило до небес, и работа закипела.

Работа шла планомерно, мои торговцы успели еще одну ходку сделать и всё, пропали.

Через двое суток появился дед лешак, он стоял у большого дуба полдня и смотрел на наше селение, но его никто не видел. Я его увидел случайно и пошел к своему ведуну. Дед-лешак сказал, что на моих торговцев напали тати по пути на торжище, два мужичка пали под ударами вражеских дубинок. Дед видел, как нападавшие долго пытали моих людей, после чего их убили.

Я задумался, всё что понесли на торг эти люди не имело большой ценности. Я отправил всего то несколько своих наконечников для копий, что бы тупо проверить стоимость железных изделий и хотел купить побольше соли для заготовок мяса на зиму. Мужики ничего почти и не знали, они были просто носильщиками и ходили на торг уже четвертый раз. Они не знают как я добываю железо, сколько его произвожу и где копаю руду. Но тот факт, что мужиков не просто убили а пытали, говорил о многом. Например, враги могли выспрашивать, откуда взялось так много серебра у болотного князя и где искать наше селение, сколько у вас железа, сколько воинов и тому подобное? А это значит, что нужно ждать нападения.

Поэтому я каждый день отводил время на обеспечение безопасности селения и обучение военному делу всех людей селения. Сам то я уже превратился в перекачанного мутанта. Мой бицепс правой руки был уже значительно больше чем бицуха на левой, из за постоянной работы молотком на кузне, и ударом меча я уже научился срубать приличной толщины березки, так просто шалил, то есть ставил правильный удар с оттягом.

Собрал вождей, объяснил ситуацию, а вожди меня даже не удивили.

— Может уйдем в болота пока не поздно? — спросила Бажена.

— Зачем? — не понял я.

— Так ежели придут люди злые, не отобьемся, и сами погибнем и детей погубим.

— Не чего нам по лесам да болотам аки зайцы пужливые прятаться — резанул я таким тоном, что бы никто и не посмел протестовать — мы на землю сели и теперь должны эту землю научится защищать. Нужно готовится к обороне. Станем за частоколом и будем бить копьями всех кто попытается к нам забраться, а ежели смелости хватит то и в поле выйдем.

Я собрал девять отроков, вручил им по боевому топорику, велел взять тубусы с сулицами и приступить к патрулированию подступов к селению. Потом построил всех имеющихся мужиков, вооружил их щитами с копьями и усилил занятия. Оружие теперь стояло во всех концах лагеря под деревьями в полной готовности к использованию, а недостатки в обороне начали быстро заделывать, у нас всё еще оставалась одна сторона не обнесенная частоколом, и мы приступили к дооборудованию лагеря.

За несколько дней удалось увеличить длину частокола, то есть прикрыть все подступы со стороны полянки и леса, а со стороны болота, никаких препятствий не было, там пусть наступают. Это болото особое, его знать нужно, вот местные знают, а чужаки нет. Вроди-бы вот она прямая дорожка к селению идёт, но не тут то было, сделал пять шагов и провалился в топь.

Вместо зарядки по часу утром и вечером перед сном по часу каждый день я проводил занятия так сказать по начальной военной подготовке.

Молодняк, которых я называл отроками я обучал точно метать сулицы в цель и прятаться в чаще, то есть группа пацанов лет по 13–14 выскакивали из за деревьев, метали сулицы и убегали опять в лес. Потом по лесу совершали обходной маневр и появлялись за спиной противника метали опять сулицы и убегали, и так до полного окончания боезапаса. А боезапас был, на каждого по 3 сулицы, потому что я успел наделать аж 100 наконечников, а древки пацаны делали сами. Вот настоящих копий сделал всего 30, около двадцати топориков как у викингов и четыре, да всего четыре полу меча. Ну очень они были вредными эти мечи, много времени уходило на правку лезвия после каждого неудачного удара, да и владеть мечем нужно долго учится.

Срочно требовалось настоящее оборудования для кузни, а не то убожище, что имелось у меня. И метал, очень плохой метал, а как вы хотели температура плавки примерно 800 градусов, этого мало, метал получается очень грязный с примесями шлака и требуется очень много времени для проковки. Нужна большая печь, я об этом уже давно думал, нужна печь не меньше двух метров высотой с большими, желательно механическими мехами. То есть мне нужен привод или ветряк или водяное колесо.

Но ведь можно попробовать тигельную сталь сделать. Вот я и собрался опять внедрять передовые технологии в отдельно взятом болотном княжестве.

— Эй вы — я показал рукой на двух девок малолеток — а ну идите сюда. Вот вам задача, набрать глины там за озером, чуть песочка и много пепла от костра, разжечь огонь, потом глину в огне прожарить, то есть не пожарить а прожарить — уточнил я.

— А много ли глины нужно? — спросила самая смелая девка.

Я покрутил головой и увидел корзину, показал на нее рукой.

— Три таких корзины.

Пока девки копали и обжигали глину, я подошел к печи и когда пришло время извлекать метал, приказал выкопать ямку и натаскать воды. Выкопали и натаскали. Я разбил глиняную дверку в печке и вытащив щипцами пышущую огнем крицу, не положил её как раньше для отбивки на полено, а просто бросил в яму с водой.

Мои мастера округлили глаза, а это были уже мастера, люди наизусть заучившие порядок действия у печи и я чтобы люди не теряли интерес начал пояснять.

— Я научу вас делать сталь, а не это дешевое железо.

Когда девки обожгли достаточное количество глины, я замешал тесто из глины и пепла делая пластилин, после чего взяв обычное полено толщиной с руку обвернул полено глиной толщиной в палец, делая обычный стакан, потом другой стакан, потом третий и так аж десять стаканов, пока не закончилась глина.

— Месите опять скомандовал я — и взяв готовые стаканы понес их к печке.

Печь уже была потушена, но все еще сохраняла жар и я поставил свои стаканы возле развороченной двери, от куда недавно вытаскивал крицу.

На следующее утро я взял один стакан и постучал пальцем по стенке. Ну вот стакан готов к обжигу, я аккуратно обмазал стакан вторым слоем глины смешанной с золой из костра и песком, после чего оставил просохнуть.

Потом пошел к яме с водой. Порывшись рукой в мутной жиже, я вытащил на свет с десяток кусочков развалившейся металлической крицы.

— Вот — показал я мастерам — это метал, который мы раньше просто долго ковали, но это очень долго, а теперь я научу вас новому секрету и если кто из вас этот секрет вздумает рассказать врагу, то лучше язык свой сожрите ибо настигнет вас и ваш род кара демонов огня.

Я обвел взглядом всех подмастерьев, и они по вжимали головы в плечи. То, что я делал это и так выходило за рамки понимаемого ими мира, я для них и так был прислужником духов, потому как умел уговорить огонь из болотной руды дать метал, а тут еще и секреты, которые охраняются самими богами, это вообще пипец.

На следующее утро стакан был обмазан третьим слоем глины и поставлен сушится.

Осмотрев получившийся тигель, я осторожно палочками один за другим вложил готовые тигельные стаканы в печь и приказал засыпать и поджечь корзину угля для обжига глиняных изделий.

— Пока обжигаются тигли доставьте из воды и отбейте от шлака всё наше железо.

Когда обжиг закончился я достал из печи свои стаканы, проверил, почти сухие, пора их прожечь в большой температуре. Заложил опять и набросал сверху пять корзин угля, разжег и давай мехами поддувать воздух. Не знаю, получится или нет, но вроде так делали фарфор, то есть из обожженной глины делали чашку или тарелку и потом её постепенно увеличивая температуру обжигали в большой печи. Я тоже вначале сушил тигельный стакан возле огня, потом на малом огне, а теперь просушим с поддувом, на максимальной температуре.

Проверка готовых тигельных стаканов показала недостаточное качество производства наших изделий. Половина стаканов треснула, может глина не та, а может я что с технологией напутал, но половина тиглей выжили.

Я приступил к новому этапу, это производство тигельной стали, почему тигельной, да потому, что мой стакан это и есть тигель, то есть форма для выплавки стали. Тигель не должен расплавиться в печи, его можно из какого то бутового камня вырезать, но я даже не знаю, что это такое. А вот второй вариант, это плавить метал в фарфоровой чашке.

Я поставил перед собой уцелевшие стаканы и начал засыпать в них куски железа из крицы, хватило всего на три стакана, ну и ладно. Потом показал рукой на парня, а ну принеси мне кости или рога и побольше.

Пока пацан бегал, я взял пригоршню белого речного песка и поровну разделив засыпал песок в каждый из стаканов. Потом взял и засыпал в стаканы по пригоршне размельченного березового угля и чуток белого перегоревшего порошка из кострища.

Пацаны натаскали много костей, рогов и даже принесли ожерелье из зубов. Зубы были разные, и маленькие волчьи и большие медвежьи.

Я подумал и решил придать мистики всему происходящему, разрезал волосяной жгут ожерелья, вытащил самые мелкие зубы, видимо волчьи и засыпал их в первый стакан.

Потом в другой стакан засыпал медвежьих клыков, а в третий стакан воткнул половинку рога тура. И пробормотав молитву отче наш произнес:

— Нарекаю вас: тебя волком, тебя медведем, а тебя туром — торжественно сказал я.

После чего закрыл тигли глиняными крышками взял кусок обожженной глины и укрепил края, что бы в стакан не попали примеси.

Я насыпал в печь две корзины угля, а потом торжественно по краям поставил внутрь печи свои тигли и пояснил:

— Волк любит зиму, чтобы охотиться на зверей по следам оставляемым в снегу, поэтому тигель волка ставим ближе к полуночной стороне (к северной). Тур — любит сочную траву, поэтому тигель тура ставим на южную сторону. А медведь любит ягоды и грибы, поэтому его тигель ставим посередине.

Я говорил абсолютную муть, но местные должны во всем видеть мистический смысл, и не дай боги вам перепутать что не будь.

Потом высыпав еще несколько корзин с углем поверх установленных в печь тиглей я приказал заделать горловину печи.

Когда работа была закончена, мы разожгли печи и начали работать мехами, поскольку уже был вечер, то я назначив несколько смен поддувальщиков и ушел спать, наказав подмастерьям посменно сидеть у печи и дуть меха.

Утром, когда я умылся и перехватив кусок мяса пришел к печи, она уже погасла, а рядом сидел с грустным лицом подмастерье.

— Прости меня рикс — кающимся голосом проговорил подросток подмастерье — как только появилось солнце, угля уже не было, он видимо весь прогорел, а я ещё дул, долго дул мехами. Пока летели искры, а теперь и искры пропали, печь погасла. Прости меня князь.

Я похлопал пацаненка по плечу.

— Ни ты, ни я ничего не можем сделать. Мы не властны над огнем печи, то промысел Сварога.

Я поднял палец в верх.

— Все зависит только от духов огня. Доставайте тигли.

Печь раскрыли и по очереди вытащили на свет волка, тура и медведя.

Я взял щипцами первый тигель, который назвал волком, он все еще дышал огнем и положив на полено начал оббивать засохшую глину стакана. Вот он красивый темно красный кусок стали.

Я поднял руку со щипцами вверх и зарычал:

— Сталь, духи дали нам сталь, возрадуйтесь люди, в наших руках душа волка.

Солнце только начинало восходить над просыпающимся лесом, и мой дикий крик пролетел по округе всепожирающим эхом. Даже когда я закончил кричать, остатки фраз все еще летали над вершинами могучих дубов.

Да, а там наверное люди спят, как то поздно подумал я, а потом повернулся и аж ойкнул, люди всего селения стояли на карачках возле своих шалашей уткнувшись лбами в землю.

Вот это класс, нашим замполитам бы такой эффект. Ты бойцам только сказал "возрадуйтесь духи, это священный устав Вооруженных сил Российской Федерации", а они хренак в позу зю, и давай кричать "возлюби нас посланец богов", и давай поклоны бить.

Я разбил все тигли и поставил металлические круглые болванки рядом с горном. Ну что начнем.

Разожгли горн, нагрели металл до красно-желтого цвета и я взял волка, положил его на наковальню и начал медленно отбивать молотком, вытягивая метал с нижней части тигля. Там будет клинок, а вот верхняя часть по идее должна содержать много примесей, поэтому там будет рукоять.

Побил чуть сам, но эффекта никакого, молоток ведь был не очень тяжелым, от заготовки даже искры не летели, что говорило о высоком качестве стали и малом наличии примесей, а это плохо, как же блин я тебя ковать то буду?

Я позвал помощника и приказал:

— Бери молот двумя руками и бей.

Побили, эффект тот же, ноль.

Потом, я дал щипцы подмастерью.

— На держи.

И пока он держал я раз двадцать со всей дури саданул по заготовке, а эффект, тот же.

Я не выдержал и заорал:

— Ах ты сука, служить мне не хочешь, я отломал прут от ветки и отхлестал непослушный кусок металла, а потом бросил его на землю.

Глаза у людишек моего племени были даже не круглые, они и так знали, что я не простой идиот, я идиот буйный. А тут я с металлом ругаюсь и богов хаю, значит — прислужник демонов, лишь бы этот неадекватный не разозлил богов и не выпустил демонов из своей печи.

И вот тут этот прислужник демонов вытворяет такое, мало того, что у всех на глазах вытащил из-за кромки души священных животных, так у него еще хватает наглости хлестать душу волка березовой веткой, как непослушное дитя.

— А ну девки давай сюда глину — приказал я.

Подали, как то осторожно, а я уже не замечая страха в глазах людей слепил особый стакан, с поперечиной посередине. Эту поперечину, должен обтечь плавящийся метал и заполнить формы, а я потом выбью глину из стальной заготовки и будет мне настоящий молот.

Я сделал два больших стакана с поперечинами и два маленьких стакана.

Большие будут молотами, а поменьше — тяжелыми молотками.

— На держи — дал я девке стакан — иди суши, а я пока крицу подготовлю.

Я выбрал несколько плохо оббитых криц и воткнул их в горн, а когда они разогрелись, то просто разбил их на части зубилом, что было непросто.

Потом опять засунул куски метала в тигли, засыпал песка, измельченного угля и обломки костей, а потом на глазах у всех собравшихся я надрезал себе руку и сжав кулак накапал крови в тигли и произнес:

— Нарекаю вас укротителями душ.

Люди зашептались, а одна старуха упала на задницу. Эффект Кашпировского и экстрасенсорики достигнут, а вот не хрен мне тут революции устраивать, пусть знают, что их князь мастер метала, и повелитель демонов огня.

Я провел запайку тиглей, а потом вдруг меня пробило, вооот, есть идея!

Я откупорил один тигель и сделав горку у крышки, так, что бы получилось зубило на обухе молота. То есть добавил еще кусок метала, при чем кусок достаточно острый, а сверху него прилепил домиком глиняную крышку. В печь поставил все тигли крышками вверх, а последний тигель крышкой вниз, чтобы метал стекал вниз к крышке и там образовалась форма колуна.

Опять засыпали угли и подожгли, а пока мы все это делали опять солнце подошло к закату. Ну вот, подумал я все повторяется, как Гагарин со своим фильмом Белое солнце пустыни, теперь смотрят все космонавты перед стартом, даже иностранцы.

А утром, когда отбил глину от тиглей, я получил, два настоящих, тяжеленных молота и два молотка поменьше.

— Эй вы сделайте дубовые ручки для двуручных и одноручных молотов поставил я задачу своим подручным и пошёл дальше прогрессорствовать.

Когда кувалды были готовы, я про себя помолился, после взял заготовку по имени волк, положил её в горн и начал мехами нагонять воздух.

— Сегодня ты подчинишься мастеру — громко сказал я куску метала.

Когда заготовка была раскалена, мы начали осторожно бить молотами, постепенно переворачивая заготовку, и в конечном итоге метал поддался. Вначале круглая заготовка очень медленно и плавно превратилась в прямоугольную, а потом, еще более медленно начала приобретать форму стального прута.

Этого бешеного волка мы укрощали три дня, целых три дня, не умолкая стучали молоты. Мои ковали боялись волка как будто бы он был живой, будто бы душа хищника вот прямо сейчас выпрыгнет из стальной болванки и порвет нахрен всех присутствующих. Поэтому даже имея в руках огромную кувалду ковали били как то осторожно, а я не хотел кричать на людей, они и так напуганы.

Люди меняли друг друга и над лесом три дня раздавался грохот кузнечных молотов. Никто не произнес ни одного слова, ни женщины, ни дети, которым не давал спать этот грохот, потому как все знали, что идет борьба с духами мертвых хищников и если мужчины не смогут укротить духов леса, то всем будет очень плохо. Люди верили и знали, что пока стучит молот и гудит пламя горна их князь не сдается. На земле и в небесах идет тяжелая схватка, новый хозяин болотных земель укрощает непокорного волка. Когда душа волка сдастся, то люди перестанут чувствовать себя тварями дрожащими, и станут в этом лесу полноправными хозяевами.

Душа волка подчинилась, на четвертый день вытянувшись в метровую стальную пластину и я сам стал верить в эту муть с душами, а когда на пятый день работы я ради интереса решил разрубить новым мечем свой свинорез, так чисто по хулиганить я захотел проверить прочность нового клинка. То тут же по моему чистолюбию был нанесен смертельный удар. Прямо в кузне меч переломился пополам. Волк послал меня нахрен. Вот это новость. Как же так? Что не так? Может я перемудрил что, но ведь у бати получалось, и там на семинаре получилось.

Думай голова, думай, шапку куплю.

Так метал слишком крепкий, а значит хрупкий. ну и хрен с ним. Берем свой свинорез, куски волка и кидаем в горн.

Накаляю и посыпав все заготовки песком сбиваю себе пакет. Внутри пакета мягкое железо бывшего свинореза, а по бокам тигельная сталь.

Теперь все повторить, весь путь меча, путь почти в пять дней. И самое главное, что теперь я один. Я закрылся в кузне и никого не пускал. Устал как собака, но когда я вышел из кузни и в руке поднял над головой огромный меч, все затихли.

Одна моя ладонь сжимала рукоять, а вторая держала за острие клинка. Я опустил руки вниз упирая клинок о голову, а потом поднатужился сгибая клинок пока тыльная часть ладоней не коснулась плеч. Постояв немного и убедившись, что все даже дети смотрят на меня, я отпустил острие и клинок распрямился с характерным гудением.

Я тихо, очень тихо сказал:

— Теперь волк, будет вечно служишь нам!

А потом громче, так чтобы слышали все;

— Мы подчинили себе дух убитой твари, теперь нам нечего боятся живых волков, пусть сами убираются с нашего пути или приносят нам свои шкуры, для шуб и сапог.

Люди как то робко начали улыбаться, а потом как будто бы не веря пошли толпой ко мне, пощупать, провести пальцем по лезвию и даже лизнуть. Я им термоядерную бомбу выкатил, а они пытаются понять, а не привиделось ли им всё это. Нет, не привиделось и у князя в руках действительно был меч, настоящий меч, и он не гнулся как гвоздь, а принимал исходное положение как стальная рессора, ведь я потратил на него туеву хучу нервов и времени. И если бы эта сволочь сейчас согнулась или треснула, то я даже не знаю, что мне пришлось бы делать. Но он не согнулся и я об этом знал, я еще вчера втихаря проверил гибкость клинка и она меня устраивала, а этот концерт я провел исключительно для уважаемой болотной общественности. Электорат должен верить в своего лидера, иначе может возникнуть разочарование и как следствие этого — бунт.

Я отдал Стародубу свой первый выкованный из сырого железа меч, а сам вогнал в ножны волка, благо оба меча по форме были одинаковыми, в тот момент я просто не имел другого навыка и тупо слепил то, что научил меня делать отец.


Через несколько дней появились два мужика с копьями, чужие мужики, было видно, что некоторые местные их знают, но не все. Чем то эти мужики напоминали первобытных людей. Большие, одеты в шкуры, по лицам видно — туповатые, да и копья больше похожи на заточенные длинные палки.

Неужели те самые, что напали на моих торговцев, ну ладно проверим и будем ориентироваться по ситуации.

В последнее время я ходил в кольчужке и с новым мечем, кроме того у меня был боевой топорик особой формы, поэтому за оружием я не побежал, а постояв немного, пошел навстречу непрошеным гостям.

Мужички остановились от селения шагах в пятидесяти и внимательно начали осматривать окрестности.

— Что смотрите, люди прохожие — крикнул я — коль хотите быть гостями, то назовитесь.

Мужики молчали и внимательно осматривали местность. Я знаю этот взгляд, так гопники смотрят на ботаника с седьмым айфоном, как бы и на тебя и в то же время по сторонам, пытаясь оценить, кто из прохожих решится вызвать полицию, а кто просто сбежит, если вдруг добрые парни решат у лоха айфон отжать.

Да видос у дикарей был во истину первобытный, на шее одного из мужиков висело ожерелье из человеческих ушей. Ну висит и висит, и что с того, даже там в 20-ом веке некоторые особо опасные и без башенные бойцы разведроты делали что-то такое неординарное, ну например ожерелье из ушей или из указательных пальцев правой руки, некоторые дебилы даже скальпы со своих врагов снимали, ну и что, террористы вон головы резали и сердца ели. На войне вообще нет душевно здоровых людей, там все с поеханой крышей, вопрос только в том, насколько далеко она уехала, и не начнешь ли ты резать головы и уши уже там, в мирной жизни?

Для меня вид пришельцев не был чем то неординарным, так как эти чудо воины, были простыми дикарями, и ожерелье из ушей для них играло какую то статусную роль. А что касается посторонних зрителей, то эта картина была предназначена именно для запугивания простаков, так как скорее всего это были уши моих торговцев.

Потом, видно, что то, решив про себя один дикарь крикнул: «- Это ты человек, назвавшийся риксом болотным?».

Да, базар пошел деловой, если он сказал 'назвавшийся', то это уже оскорбление, типа 'ты кто такой, давай до свиданья, мы тебя не признаем, сдай все серебро и вали от сюда пока цел'.

Знакомые интонации и знакомый взгляд, что будет дальше я тоже знал, нужно действовать быстро и жестко, предельно жестко, какие времена, такие и нравы.

Я медленно пошел навстречу мужичкам, не доходя нескольких шагов до противников я резко прыгнул в право с поворотом корпуса, одновременно выдергивая меч из ножен. Бородатый соображал неплохо и тут же ткнул в меня копьем, но поздно, меч в руке, и я уже успел уйти с линии атаки, а враг еще не успел до вернуться и его копье без за маха все го лишь чиркнуло по звеньям кольчуги на спине, не причинив мне вреда. А вот моё тело, скрученное в пружину, разжалось влево и рука с мечем пролетев по огромной дуге обрушилась на голову бородача. Швяк и меч, не прекращая движение снес вражине пол черепа.

Второй воин не смог меня ударить, так как оказался у своего напарника справа, и ему, чтобы нанести удар, нужно было разорвать дистанцию, оттолкнуть труп товарища или уйти в сторону, и он сделал последнее сместившись влево, оставляя падающее тело с права от себя. Ну и дурак. Я сделал глубокий выпад влево и вперед, после чего как рапирист выбросил руку с мечем позади спины падающего тела первого воина и вонзая меч в незащищенный правый бок второго противника.

Меч на целую ладонь вошел в ребра, мог бы и глубже, но у меня не хватило длинны руки, а враг попытался до вернуться в мою сторону, но не удержал равновесия и чуть отклонился назад. Типичная ошибка новичков, нельзя, никогда нельзя в бою так примитивно разрывать дистанцию тупо отступая назад, потому что у меня есть ноги, и я долго не думая саданул противника ногой в промежность. После такого удара вражина просто плюхнулся на задницу и мне не оставалось ничего другого как с размаху засадить ему маваша-гири в лицо, после чего бой был окончен.

Я наклонился, поднял выпавшее с рук врага копье и долго не думая вогнал его в левое бедро непрошеного гостя, тот очнулся и завыл, жалко, как битая собачонка.

— А ты что смерд, сомневаешься в том, что я твой князь? — я наклонился к лицу скулящего мужичка — Здесь всё мое, эта земля принадлежит мне по праву силы, я взял её железом и кровью. Вот теперь и твоя кровь пролилась, подтверждая мое полное право на владение этой землёй. Теперь твоя жизнь принадлежит мне.

Мужик не отвечал, а только скулил.


Мои челядины стояли как восковые статуи.

Я повернул голову и позвал двух мужиков:

— Эй вы тащите это мясо к печи.

Единственного оставшегося в живых врага притащили и бросили возле угольной кучи.

Я сел на колоду, оторвал кусок сухой травы и начал медленно протирать свой меч.

— Так, что ты говоришь, вы сделали с моими людьми? — спросил я не глядя на мужика.

— Я, я ничего не говорил — просипел раненый.

— Да, а мне показалось, что вы мою девку взяли и насильничали, а потом пытали и она вам рассказала, где искать моих торговцев. Потом вы нашли и убили их, а потом вы пошли искать меня. Ведь ты тварь болотная искал именно меня, не так ли? Вот ты меня и нашол, ты рад?.

— Это не я, это Корсун, он сказал, что у тебя много чужого серебра и ты должен его отдать нам, нам оно нужнее.

— Кто такой Корсун?

— Это наш воин — берсерк, у него душа хозяина леса и он придет за тобой, ему нужно твоё серебро.

— Я тебя собака блохастая не спрашивал про серебро, я спросил, где моя девка? Мужиков вы убили, то я от духов знаю, и уши их вижу вон на ваших ожерельях, а вот где девка моя не ведаю?

Мужик затряс головой, пытаясь показать свое неведение.

Девка у меня пропала, молодая, перспективная, если можно так сказать про болотную дикарку. Пошла в свое родовое селение, что бы зазвать родственников к нам и пропала. Уже вторая неделя пошла, а её все нет, мы думали или утопла в болотах или звери сожрали, но увидев эту парочку в районе моего селения, я все понял, это их рук дело.

— Так утопла она, а мужичков твоих Корсун убил.

— Утопла говоришь? — я встал, взял копье и саданул мужика обухом по голове.

Тот как то быстро вырубился и упал на бок.

— Надо же какой хлипкий болотный лешак попался, а еще хотел князя вашего ограбить, и вас потопить, как девку ту, что послали мы на переговоры к соседям.

— А ну вяжите его и задницей на печь сажайте.

Я до этого появления врагов собирался переплавить все кричное железо в сталь при помощи тиглей. Печь уже разгорелась, пацаны только что заложили новые березовые чурки и закрывали отверстие, температура была уже приличная.


Пока мужика тащили к печи я повернулся к Бажене и спросил:

— Скажи мне старейшина, а почему вы послали девку в племя песьеголовых, а не мужей наших?

— Так, это, мы часто в их племенах девок берем. Многие рода песьеголовых плохо живут, за железный нож детей своих продавали, или вот женщин, так наши вожди там себе девок покупали всегда. А ты сказал ко всем вестников направить, вот я и направила, прости князь, не думала я, что они девку нашу загубят, она ведь из их рода взята была.

Я посмотрел на Бажену и махнул рукой, что тут сказать, варвары.

Мужик как будто у него в заднице была кнопка тревоги, как только ощутил тепло печки сразу же открыл глаза и завопил, но держали его крепко.

Через минутку он уже не орал а натурально плакал и булькал соплями.

Бажена посмотрела вопросительно на меня и я махнул рукой на полянку. Баба была на удивление толковая и сразу же подала команду:

— А ну снимай татя, а то печь нам обгадит.

Татя сняли и бросили на землю.

— Ну, что убогий, рассказывай.

И он рассказал.

Рассказал о том, как пришла к ним в селение девка посланная нами к соседям на переговоры. Как девка рассказывала, что пришел к ним людолов из-за кромки и объявил себя риксом, защитником людей болотных, а татей речных, что пришли грабить их селение убил. И хочет людолов править по чести и совести, вот и людей собирает, чтобы жить вместе, так как послал его сам священный дуб. А потом дурная девка взяла да и ляпнула, что есть мол у нового рикса и серебро и злато, и купцы ходили за товаром на торжище, и много товара принесли.

Посовещались наши соседушки, да и начали пытать девку, где да сколько серебра имеется у людолова. А потом избрали посланцев и отправили к живущему на выселках воину по имени Корсун, что в ярости боевой мог превращаться в берсерка-медведя. Сговорились старцы с воином, что бы тот нашел наше селение и пограбил. Этот самый воин, что мог превращаться в медведя выследил моих торговцев. После чего враги пытали моих людей и убили их, а далее послали вперед разведчиков, что бы проверить полученную информацию. Вот эти два идиота и поперлись в наше селение, а тут я такой весь крутой, вот и не повезло им.

— А что у вас люди за убийство безвинного полагается татю? — спросил я у народа.

— У нас старейшины суд вершат, но теперь ты рикс, тебе и судить татей — ответила за всех Бажена.

— Тогда приговор мой таков, за убийство человека, доверившегося тебе смертью лютой татя убить, и род его ответить кровью должен за преступление.

Я встал, сходил к своему шалашу, взял топор и спокойно выбрав самое молодое деревце срубил его. Потом убрал все ветки, заточил и сунул в костер чтобы обжечь древко.

Все это я проделывал в полной тишине. После чего повелел:

— А ну хватайте это мясо и за мной.

Мы шли часа два и пришли на ту полянку, что просматривается с нашего сторожевого дуба. Там я выкопал мечем ямку глубиной в пол метра

— Держите татя крепко! — приказал я.

Мужик, молчавший все это время, только сейчас понял, что его начинают убивать завопил и задергал ногами.

— Давай, давай по интенсивнее дергайся, так быстрее войдет — я прислонил конец импровизированного кола к заднице и надавил. Мужик заорал еще громче, а наконечник древка влез в тело почти на две ладони. Потом еще надавил и вогнал уже на локоть.

— Отлично — скомандовал я — поднимайте его.

Люди поднатужились и подняли несчастного, а я направил основание кола в выкопанную ямку и дёрнул душегуба на себя. Кол встал вертикально, а нехороший болотный человек под весом своего тела начал спускался вниз, проглатывая своей задницей древко кола. Когда ноги душегуба коснулись земли то тот пытался встать на цыпочки и остановить продвижение кола вглубь своей души.

Кричал душегуб не долго, силы его кончились, коленки подогнулись и уже через пару минут, он просто стонал, а кол медленно входил в задницу сантиметр за сантиметром и уже проник в тело на добрый локоть.

— Всё пошли, пусть подыхает. Нужно готовить ответный рейд, или карательную экспедицию, а для экспедиции нужно подготовить отряд и усилить наблюдение.

Глава 5

ПЕРВОЕ СРАЖЕНИЕ


К предстоящей войне я старался готовиться каждый день.

От своих людей я знал, что то селение, куда мы собираемся идти не очень большое, хотя мужчин там конечно больше чем у нас.

Построил вечером всех жителей, включая женщин, критическим взглядом осмотрел, потом выгнал из строя тридцать человек, а остальным раздал копья, щиты, топоры, сулицы и начал пояснять:

— Берем щит в левую руку, а копье в правую и становимся так, что бы левая нога была чуть впереди, а правая сзади, щит прикрывает левую ногу до колена, спину сгибаем и прячемся за щитом, а голова чуть выглядывает из-за кромки щита.

Посмотрел и не понял, что там изображает это племя бабуинов. Кто во что горазд.

— Эй смотрите на меня — сказал я — вот это левая рука она держит щит, вот за эту палку, все взяли щит. Так правильно, а теперь копье в правую руку. Попробуйте просто вот так выбросить руку с копьем в перед — я показал удар, люди попробовали и я понял, что создать страшную армию болотных гоблинов у меня не получиться. Потому как гоблины то у меня есть, а вот армии — нет. Половина женщин одной рукой даже удержать древко копья не могут, не говоря уже о том что бы нанести удар.

Походил, по наблюдал за этим представлением, как крестьяне тыкают копьем в воображаемого противника и остановил тренировку.

— Внимание всем разойтись и принести ивовых веток, будем плести веревки, у кого есть кожаные ремни несите сюда.

Разошлись, нарезали веток и принесли мне, я снял кожу с одной веточки и наказал плести веревку. Очень быстро все поняли что надо и связали кучу веревок.

Потом я перекинул веревку через плечо, и подвязал щит так, что бы он висел на левом боку самостоятельно. Так, по вращался, попрыгал, вроде держится. Теперь закрепляем, еще один конец веревки продеваю в основание умбона и завожу кисть в веревочную петлю. Вот так уже более надежно держится и теперь копье можно взять в обе руки.

— Внимание — крикнул я — строиться всем.

Построились.

— Вот так обвязать веревками свои щиты и повесить себе на плечо, кисть привязать к умбону, всем понятно? — показал я — разойдись!

Задачу выполнили только под вечер.

Я опять построил всех и показал удар копьем двумя руками.

— Внимание вот так вначале ставите левую ногу вперед а потом, по счёту раз, резко бросаете руки вперед и бьете копьем. Потом по счету два подставляете к левой ноге правую, делаете под шаг. После чего по счету три, делаете шаг вперед левой ногой и наносите удар, потом четыре — под шаг правой и на счёт пять вновь шаг левой и удар.

Я прошел по полянке нанося удары, туда и обратно, потом опять остановился и повернулся к строю.

— Всем понятно? Всё приступили к тренировкам. Отрабатываем шаг-под шаг и удар на пять счетов. Это просто, в армейке даже самых тупых блондинов строевому шагу учили на четыре, а потом и на два счета. Так проще запомнить порядок действий, по разделам.

Ексель-моксель, вот это порно, да лучшей комедии и не придумать. Такое шоу, это не тренировки, да этих людей побьют за пять минут пятиклассники 37-й школы, где учатся детки с ограниченными возможностями, при чем с легкостью.

Но я был упрямым, на следующее утро я час гонял свое войско, а потом еще час вечером, а потом утром и так пять дней подряд.

А когда увидел, что удар таки есть, ну в натяжку можно это назвать ударом. Разделил людей на две группы, поставил напротив друг дружки, дал длинные палки и заставил тыкать друг в друга.

— Главное в этой тренировки это успеть подставить левый бок со щитом под удар противника, а когда противник отводит копье назад, то ударить в от ветку.

Да, не айс, воины те еще, и если враг придёт, выживет тот, кто лучше бегает, мне бы только тропинку болотную не забыть. Схожу ка я на болото и спрячу свое чудо ожерелье там.

Сходил и закопал на болотном острове свою прелесть.

Так прошло наверное две недели, вообще время в этом мире тянулось медленнее как то.

Но как мы не готовились, а война началась внезапно.

Я увидел несущихся из леса отроков, это был один из патрулей, они еще не добежали, а я уже подал команду «ТРЕВОГА!». Дежурный пацаненок, за молотил железным прутком по подвешенной к дереву крице, это конечно не колокол, но сигнал слышало всё селение.

Люди быстро побросали свои дела и похватав щиты и копья начали собираться возле ограды. Пацанята, вооружились сулицами, а несущие службу в лесу патрули оттянулись ближе к лагерю. В строю стояло почти пять десятков человек, среди них было больше половины женщин со щитами и копьями. Остальные бабы и старики, похватав детей, корзины с едой и готовые крицы, уходили в болота, по тайной тропе.

— Так слушай мою команду, вы — я показал рукой на группу вооруженных женщин — идёте с ними на остров и встаёте на болотной тропе. Опускаете щиты и стойте насмерть, обойти вас враги не смогут, а пробить щит стрелой или сулицей не получится, вы же будете держать врага копьями. Нужно дать время нашим отойти на остров.

Я посмотрел на уходящий десяток самых дохлых и криворуких теток, что плохо обращались с оружием и скомандовал:

— Остальные за мной, в две шеренги становись, в первую шеренгу щиты, вторая метатели сулиц.

Построились и стоим, а врага нет.

Я повернул голову посмотреть на уходящий караван детей и женщин и, услышал приглушенный вздох десятка людей.

Повернув голову и увидел человека, да человека, он сам хотел быть похожим на медведя, одел на голову череп медведя, а шкура свисала по плечам и пояснице до самых колен. Мои воины испугались, "оборотень, оборотень", послышался приглушенный шепот.

— Молчать! — крикнул я — этот человек, убил беспомощного медвежонка и натянул его шкуру на себя. Убожество, какое то, и это чучело с палкой собирается воевать с вашим князем, повелителем душ и огня?

Все это как то чисто для себя выкрикнул я, так, для успокоения людей, но сам немножко струхнул, потому как шкура была ни хрена не медвежонка, а огромного медведя.

А маленькая она казалась на фоне роста этого гиганта, баскетболист-рестлер блин в одном лице. В могучих руках баскетболиста был молот, да деревянный молот. То есть палка метра два длинной и на конце палки такая то деревянная болванка с добрый дубовый чурбак, и выглядело это как молот гнома из властелина колец. Да этот тупой мудак просто дубовую колоду надел на черенок лопаты.

Я представил силу удара такого оружия с учетом плеча и инерции, и понял, что эта хрень проломит мой плетённый щит как молоток арбузную корку.

Мужик поднял вверх руку с кувалдой и зарычал, так реально зарычал аж в животе у меня похолодело, а потом по всему лесу послышался волчий вой.

Я не сбежал только потому, что испугался, да и неожиданно как то всё получилось, так что мои ноги просто приросли к земле, но мои воины реально обгадились и начали пятится назад.

Во дела, хорошо, что я самых трусливых тёток отправил болотную тропу прикрывать, а то бы мое войско уже реально драпануло, вначале женщины бы побежали, а потом и остальные защитники блин.

— СТОЯТЬ! САМ ВСЕХ УРОЮ, кто с места сдвинется без команды!

Из леса медленно выползали люди в волчьих шкурах.

— Людоволки — послышался шепот, нужно бежать в болота, только там можно спастись от них.

— А НУ МОЛЧАТЬ! — рявкнул я голосом, не терпящим возражения — если хочешь, кого то боятся, то бойся своего князя, разрешаю. Значит так слушай мою команду. Мы выходим вперед на десять шагов и стоим за щитами, ждем. Когда они подойдут на двадцать шагов, шиты в землю и первая шеренга садиться на одно колено, а вы — показал я рукой на отроков, через головы бросаете сулицы во врагов с расстояния двух десятков шагов. Бросать нужно вместе, по моей команде, потом отроки отходят вон туда — я показал рукой за ручей, там был небольшой затопленный участок, воды всего по пояс, но ширина затопления метров пять и маневра там нет, воевать трудно, но метать сулицы во фланг врагу от туда можно, островок заходил во фланг врага метров на пятьдесят и по нему можно перемещаться почти до самой кромки леса, а потом островок превращался в непроходимую трясину.

— Не уж то хочешь их в поле чистом удержать? — тихо спросил Стародуб.

— Нет, в поле мы их только встретим, а потом отойдем за изгородь. Если сразу там встанем, то лишим себя маневра и придется только обороняться.

— Так мы ведь и планировали только обороняться.

— Нельзя нам сейчас прятаться, пока стоим в поле мы можем дружно ударить в пять шагов а после и отойти за тын. Враг не успеет собраться и потеряет до половины воинов раненными, тут главное ударить внезапно и дружно.

Когда на вспаханную поляну из леса вышли примерно пять десятков людей в волчьих шкурах, я понял что попал в первобытно-общинный строй, настоящего оружия у врагов было очень мало. В основном дубины, заостренные и обожженные плохенькие копья и топоры, да много топоров, а вот мечей не увидел ни одного.

Вожак зарычал и толпа врагов вальяжным шагом двинулась к нам. Никакого строя, никакой тактики, как я и думал. Расстояние было небольшим всего 100 шагов, но бежать враги не собирались, они медленно шли вперед, выли, кричали, строили страшные лица стараясь нас напугать.

Что то было не так, я попытался сообразить, почему они так медленно идут? Может, не ожидали, что мы будем стоять и ждать, или у них две группы воинов и вождь ждет, когда нас обойдет вторая группа? Хорошо, что нас обойти тут в болотной ложбинке не возможно, к тому же я с десяток вооруженных женщин отправил для прикрытия тропы на болотный островок.

А может враги ждали, что мы бросимся на них с криком и воплями, после чего начнётся дикая битва мелких групп воинов в которой явное преимущество именно у противника? Или они дулами, что мы испугаемся этого воя и побежим, показывая спину, тогда враги начнут преследование и избиение убегающих?

Ну нет, я не собираюсь действовать по вашему плану, поэтому просто стоим и ждем, это ведь моя земля и я тут все знаю, каждый бугорок и стоим мы сейчас в самом узком месте, фактически упираясь флангами в заболоченный кустарник, а дальше за спиной настоящий лес и в серединке этого леса примерно в двадцати метрах за спиной укрепленный небольшой оградой лагерь. Если что отступим туда, а вот впереди начинается большая полянка, на которой нас можно будет окружить с флангов.

Враг не ожидал, что мы будем стоять, поэтому начал метать в нас камни, раскручивая пращи, а мы спрятались за большие плетеными щитами.

Силы были почти равны, против вражеской полусотни я выставил 45 человек, из которых было 16 пацанов с сулицами.

После десятиминутного бесполезного обстрела противник медленно пошел вперед.

Когда до первых вражеских воинов осталось шагов 20 я скомандовал:

— Щиты вниз, сесть, отроки, сулицами — бееей!

Через головы первой шеренги полетели полтора десятка метательных копий.

— Бееей — заорал я второй раз и во врага полетела вторая волна сулиц.

После этого я повернулся к отрокам и показал рукой в сторону.

— Быстро, ушли через ручей, и ждите когда они накинутся на нас, потом бейте разом.

Пока я командовал, мои людишки приглушенно переговаривались, я не прислушивался, а контролировал пацанят. Но потом я повернулся и увидел причину шума, на поле в разных позах валялось или корчилась от боли восемь мужиков в шкурах, еще человек десять сейчас отходили назад к лесу, видно сильно прилетело. Вот это результат, всего три десятка сулиц в кучу врагов без щитов и треть вражеской банды в минусе.

Но порадоваться мне не дали, вождь взревел и толпа уцелевших внезапно ринулась вперед и понеслась на нас.

— Копья вниз — скомандовал я.

Железные наконечники трехметровых копий опустились в сторону врага.

— Внимание, копья назад, щит подставь! — заорал я.

Мои бойцы скрутили корпус вправо и отвели локоть правой руки назад, как и учили, из-за чего копья про скользили по ладоням левых рук, а щиты полностью прикрыли левый бок моих чудо-богатырей.

Наконечники копей ушли назад на пол метра ближе к щитам. К когда до набегающего противника осталось метра два-три я крикнул:

— РАААЗ, БЕЙ!

Шеренга сделал резкий шаг вперед, и с разворотом корпуса держа копья двумя руками сделали выпад вперед. Копья вылетели на метр и на звуки атакующего рева противника наложился, звук воплей боли.

— ДВА, ШАГ-ПОД ШАГ! — вновь завопил я.

— ТРИ, ВПЕРЕД, БЕЙ — шаг левой ногой, под шаг правой и удар.

— ЧЕТЫРЕ — шаг-под шаг, удар, шаг-под шаг, удар.

— ПЯТЬ.

Стальная мясорубка заработала, без остановки как я и учил.

Некоторые враги смогли уклонится мимо наконечника копья и проникнув к щитам рубанули топорами по защитникам, но остальные вражеские воины дрогнули и попятились, а с лева в эту кучу варваров нанесли удар метатели сулиц, сразу шестеро врагов рухнули с воплем на землю.

А я через голову первой шеренги защитников долбанул наконечником сулицы в лицо прорвавшемуся к щитоносцам вражескому воину.

Есть, попал, всего секунда замешательства и враг ловит в пузо наконечник копья, а второй отскочил назад.

Как ни странно, но удары моих копейщиков никого не убили, ранили да, много раненых больше десяти, но я не собирался их отпускать.

— ВПЕРЕД ДЕСЯТЬ ШАГОВ — заорал я, и мои воины, пригнувшись за щитами одновременно двинулись вперед, переступая или обходя шестерых лежащих на земле раненных. А я, вытащив правой рукой меч, а в левую взял сулицу короткими ударами добил лежащих и корчащихся на земле раненных врагов.

Сколько времени прошло, пять-десять минут, не знаю, но бой уже выигран и я это точно знаю, и враг это понял. Половина варварских воинов была убита или тяжело ранена, а мы медленно выходили в центр полянки.

— ЭЙ, пацанва — крикнул я отрокам — собрать сулицы и быстро на остров!

Вождь, стоящий на противоположном краю поляны в бой не вступал, а внимательно наблюдал за нашими действиями, а потом что-то увидев начал отдавать команды на непонятном языке. Хотя почему непонятном, я его слышал, точно слышал этот язык то ли эстонский, то ли финский, то-ли хрен его как назвать, в общем каких то балтийских народов.

Услыхав команду своего вождя, враги начали откатываться к своему вождю, а там вытаскивать из тел раненых и поднимать с земли наши сулицы, а после с разбегу метать их обратно. И самое страшное, что кидали они в моих отроков, что сейчас опять бежали на островок пополнив свой боезапас. Всего несколько сулиц попали в цель и этого было достаточно, четыре моих метателя упав, завопив от боли, а остальные быстро сообразив, разорвали дистанцию отступив к краю болотного островка.

Да, плохо дело. В нас не переставая летели камни из пращей, но атаковать враги не собирались и держались на расстоянии.

Я решился.

— ШАГОМ МАРШ — скомандовал я, и мы медленно двинулись вперед.

Прошли мы шагов десять, а враг все это время отступал к лесу, но потом вождь в медвежьей шубке пошел вперед прямо на наш строй.

Я скомандовал.

— СТО-О-ОЙ! — потом, засунул меч в ножны, выхватил из рук соседа сулицу, размахнулся и метнул свой снаряд в надвигающегося противника, а тот гад легко так уклонился.

Я скинул со спины свой круглый щит, сейчас будет мясорубка, или не будет, посмотрим.

Наша шеренга щитов остановилась, я быстро осмотрел поле впереди и увидел в траве еще одну сулицу, шагах в трех от нашего ряда щитов.

Ну что? Это шанс. Я протиснулся вперед и вышел из-за стены щитов.

Вождь вражеского отряда остановился шагах в десяти от меня и внимательно стал разглядывать непонятного человечка, потом поднял свой молот и зарычал, его братаны, тоже начали подвывать, а вождь что-то заорал стуча себя рукой в грудь. Вот блин, ну чистый Кинг-Конг, такого не свалишь моим мечем, такого нужно топором по голове раз двадцать садануть, а потом как терминатора в жидкий метал скинуть, пусть там плавиться. Кстати у меня есть топор, а еще у меня есть сулица, вон она в двух шагах от меня лежит, а волосатый неандерталец стоит в 10 шагах от меня.

Я вытащил меч и крутанул его в руке, потом специально разжал кисть, меч полетел вперед и упал рядом с сулицей. В толпе врагов загоготали, а волосатый вождь гаркнул и побежал на меня замахиваясь своей кувалдой.

Я сделал два шага и медленно наклонился, типа к мечу, а потом резким движением поднял сулицу и почти в упор метров с пяти выпадом вперед с подседом, резким движением кисти вогнал сулицу в грудь предводителю людоволков, после чего схватил свой меч и кувырком ушел вправо, пропуская бегущего в атаку и уже смертельно раненного врага.

Тело монстра добежало до стены щитов и по инерции снесло двоих моих воинов, но потом мои «дружинники» поднатужились и оттолкнули от себя этого здоровяка, а один из смельчаков даже успел ткнуть вражеского лидера в грудь копьем.

Я подскочил сзади и рубанул здоровяка мечем по голове. Тело упало вперед, повалив под собой щитоносца, но я уже поднимал руку с мечем вверх.

— Вперед, за мной, ур-ра-ааа! — заорал я и кинулся на врага.

Такого оборота событий не ожидал никто, ни враги, ни даже мои солдатики, а я уже летел, размахивая мечем налево и направо. Десяток шагов и я в толпе варваров разя людей мечем-волком и лупя всех щитом.

Враги от такой наглости впали в ступор и начали шевелится только после того как под ударом моего меча упал второй воин, а остальные развернулись и побежали в лес. Вот тут и моя «победоносная армия» тоже с дикими воплями и криками "ааа-ааа-аа" понеслась за мной. От этого «аа-ааа» несло не уверенностью, а страхом, как будто бы они не наступают, а убегают от носорога, но убегали они в правильную сторону, то есть за своим вождем. Видно им там одним стоять оказалось намного страшнее, чем бежать за своим риксом.

Преследование врага, тоже искусство, тут главное не заиграться и не потерять строй. Поэтому я добежав до леса остановился и подал команду: «- СТО-ОЙ! А ну отроки, собирайте сулицы и вперед в лес, бить врага на расстоянии, в ближний бой не вступать. Остальные назад, собрать оружие, связать раненых врагов, потом отходим все к лагерю за ограждение».

Я принял правильное решение, мимо нас пролетели с криками и улюлюканием мои отроки, преследуя врага, а мы пошли назад собирать оружие. Через десять минут, я увидел другую картину, мои отроки бежали назад, а за ними с улюлюканием гнались два десятка мужиков в волчьих шкурах.

— Станови-и-ись! — скомандовал я — За мной марш.

И сам побежал на встречу врагу. Мы пробежали шагов десять, а потом метнули сулицы. Враги дрогнули развернулись и побежали назад.

— Ну суки, пипец вам, сбросить щиты — скомандовал я — догнать бегом марш.

И моя команда, побросав щиты, значительно увеличила скорость, а учитывая, то, что враг уже дважды совершал ускорение вначале убегая, а потом и преследуя моих отроков, то мы смогли догнать часть людоволков и забить их копьями.

Дальше в лес я решил врагов не преследовать и подал команду отходить к лагерю.

В лагерь мы вернулись победителями, но война еще не закончена, теперь предстоял процесс допроса пленных врагов и проведения акции возмездия. А врагов мы взяли раненных аж шесть человек, так что грейте печи господа будем пытать каленым железом, а чем мне их еще пытать, я же не следователь НКВД, лампы с паяльником у меня нет. Я в кино про средневековье только пытки огнем видел, хотя наш прапорщик очень уж умелым был. Бывало возьмет нож, надрежет на спине у пленного два длинных куска кожи и загнав под полоску кожи палочку, начинает отдирать кожу от мяса. Даже самые конченые джихадисты очень быстро начинали отвечать на задаваемые вопросы.

Шестеро связанных бандитов смотрели отрешенными взглядами как радистка Кэт на Мюллера, а я смотрел им в глаза и искал самого трусливого. Ага, вот он глазки прячет, боится.

Ну что же, приступим.

Я взял стальную заготовку под названием ТУР.

Я положил Тура в печь и начал греть заготовку поддавая воздух мехами, потом одел кожаную рукавицу и, увидев красно-белый цвет метала, приступил к ковке сабли. Молоты бухали, придавая металлу форму клинка.

Все спокойно смотрели на мою работу и пленники и мои селяне, медленно очень медленно я вытягивал лезвие, это будет не меч, это будет моя первая сабля.

Работали три дня а пленники так и лежали связанные возле кузни, иногда их поили водой и не более того. Я применял пытку неизвестностью и врагов уже давно проняло, они свыклись с мыслью о смерти, но вот какова она будет эта смерть, они еще не знали, а некоторые поверили, что все само собой обойдется.

Вначале клинок я вытянул и чуть загнул к верху у острия лезвия, потом пробил дол углубляя отверстие, которое еще называют кровотоком, но это не кровоток, это технологическая хитрость, что бы уменьшить вес метала. Работал я почти с рассвета и до заката, с коротким перерывам на обед. А враги связанными лежали на земле и заворожено смотрели на рождение клинка.

Это не меч, сабля намного уже из-за этого получается длиннее обычного меча. Сабля для боя с коня, что бы можно было достать врага, поэтому она такая длинная.

К вечеру третьего дня когда клинок был готов и наступило время закалки связанные пленные уже расслабились и перестали трястись. А я нагрел клинок до красно желтого цвета, взял его и подойдя к выбранному мной пленному медленно воткнул раскаленный метал погружая его сверху вниз в ногу людоволку от наконечника лезвия до самой рукояти.

Зашипело, зашкварчало, полянка заполнилась запахами жаренного мяса.

А несчастный пленник только сейчас понял, что его пытают, начал громко орать и его крик подхватили все связанные дикари.

Я повернулся к своим воинам:

— Эй кто понимает их собачий язык?

— Я — один из мужичков поднял руку.

— Возьми вон того и там по спрашивай, кто такие, чего пришли, где их селение, сколько воинов в селении, как узнали дорогу? Ну и все такое.

Проинструктировав переводчика, я повернулся и начал вытаскивать свою саблю из ноги врага, тот заорал еще громче, прямо как свинья на бойне, а враг которого подхватили под руки и потащили для допроса, обосрался, я понял это интуитивно, мои воины сначала бросили его, а потом начали пинать ногами, не больно так, чисто для профилактики.

Интересно, а я бы не обосрался от такого хода событий? Тебя берут и тащат в неизвестность, а маньяк вынимает меч из ноги твоего друга и так загадочно на тебя смотрит, тут пипец, энурез обеспечен. Как показала практика, раскаленный меч — лучшее средство от запора.

Через час я узнал все что хотел, к людоволкам в селение пришли купцы из поселка, что на стоит реке Дивной, а когда купцы ушли вождь дал команду собираться в поход, поход возглавить доверили великому воину-берсерку по имени Корсун. ВЫ начале Корсун отправил разведчиков, а когда те не вернулись, то воины немного подождали, а потом решили выступать. Шли они почти семь дней, ночевали в лесу, а когда нашли наше селение то и напали. Пришли к нам пять десятков мужчин, в селении остались только старики и отроки. Селение большое было, почти 300 человек, но вот мужчин мало.

Я подсчитал, значит осталось 230 человек, если все старики и женщины возьмутся за оружие, то нас могут побить, но победить не смогут, все таки у меня почти 30 мужчин с отроками вместе и еще четыре десятка боевых баб, а у врага все с дубьем.

Так решено, приступаем к подготовке ответной военной акции.

Пока мои люди допрашивали людоволков, я продолжал работать с клинком, и уже через два часа я устал и отложил дело на завтра.

А на следующий день я уже доделал свою первую саблю.

Да, получается, что саблю сделать легче чем меч, и по времени быстрее, нет необходимости отпускать усталость металла и сверх напряжение от ковки, то есть искривление уходит строго по изгибу клинка, а вот в продольной плоскости сабля остается ровной. И длинна сабли была приличная, аж на ладонь длиннее моего меча. А то что она толще получилась в обуховой части и тяжелее, чем моя сабля из 21-го века, так ну и что? Для современного оружия это нормально, а удар будет в пересчете давления на единицу веса при встрече с целью, просто офигенным. Потом научусь делать поменьше и поизящнее.

Я позвал пацаненка подмастерье и приказал точить и шлифовать саблю о камень.

Шлифовка и заточка продолжалась несколько дней. Всё это время мы тренировались и готовились к первому походу.

Когда пацан принес готовую саблю, я провел заточку режущей части, потом накрутил кожаный ремешок на эфес, закрепил, проверил на баланс, ничего так себе баланс, но ведь это не меч и не рапира, саблей не фехтуют, ей рубят. И я долго не думая глазом определил самого покалеченного пленника подошел и снизу вверх с лева направо одним взмахом отрубил голову пленнику. Вот, это вещь, не то, что римский свинорез, это уже настоящее оружие.

После чего я повернулся к притихшим пленникам и сказал:

— Кто покажет дорогу в ваше селение, останется живым. Итак, кто из вас будет проводником — молчание, переводчик медленно переводил, а людоволки были туповаты и думали тоже медленно, поэтому я подошел к другому пленнику, тоже изрядно подраненному и сверху справа с оттяжкой рубанул по плечу, сабля просекала мясо и кость, как тростинку и рука отделившись от плечевого пояса упала вниз.

Пленник завопил, а я поднял саблю и уже под углом рубанул по шее, голова слетела красиво, и покатилась по земле.

Во, круто, сабля блеск.

Наступила тишина, никто не кричал, не вопил, и даже не разговаривал.

Я кивнул переводчику и сказал:

— Спроси у них кто пойдет проводником.

Я всегда знал, что кольт и добрые слова, действуют намного лучше, чем просто добрые слова или бесполезные угрозы, переводчик еще не договорил, а у меня было уже четыре проводника, они все кивали головами и очень хотели мне показать, где находится селение злых дикарей, напавших на уважаемого цивилизованного князя.

Итак, мы начали подготовку к акции возмездия, что включала эта подготовка, да все просто, производство вооружений и тренировки.

Каждый день мои мастера готовили наконечники для копей и для сулиц, кроме того я наказал в качестве индивидуального оружия ближнего боя сделать всем топорики. У меня уже появились трофеи, вот мы эти трофейные топоры и переделывали.

Топор универсальное оружие, с учетом длинны топорища можно вообще сделать убервафлю. То есть делаешь метровое топорище и лупишь врага двумя руками. При таком использовании сила удара возрастает в разы и получается почти секира. Даже маленький топор викингов можно поставить на длинную рукоять и получится такой вариант гуцульского топорика, где сила удара увеличена из-за увеличенной плеча рычага.

Да именно, после того как я сделал настоящие молоты, крицы ковать стало намного проще, несколько раз нагреваешь и вот метал уже готов к работе.

Все селение делится на бригады. Одна бригада занимается ловлей рыбы в пруду, другая ходит на охоту, третья собирает в лесу всякие съедобные травки и корешки. Кто то постоянно пережигает уголь, другие копаются в болотах, добывая болотную руду. Еще кто-то постоянно обслуживает печи и делает крицы, а из железных криц уже готовится тигельная сталь. А я вот кую топоры и наконечники сулиц и копий.

Соответственно все это происходит по плану. Ежедневно утром и вечером тренировки, уже без возмущений и скулежа.

Тренировки мы стали проводить полномасштабные.

Вначале все строились и совершали пробежку со щитами и с копьями.

Построение боевого порядка было как в римской армии по виду войск.

Я сформировал три коробки копейщиков четыре на четыре человека, которые учились организовано поворачиваться сохраняя строй и перестраиваться в двух или одно шереножный строй.

Во второй группе воинов были отроки-метали сулиц, их задача была простая: в начале боя закидать врага сулицами с фронта, а потом отступить, обойти и нанести удар с фланга. И бегать им приходилось больше всех. Если враг окажется со щитами, то нужно при завязке боя зайти врагу в правый, не прикрытый щитами бок, а в ходе марша они выполняли роль головной походной заставы.

Отдельным отрядом были мои личные телохранители, это четыре мужика с мечами и круглыми щитами. Мы строились в клин и учились пробивать вражеский строй. На самом опасном месте клина стоял я и мои телохранители.

В ходе марша я подавал команду: "противник справа или слева, СТЕНА!", и по этой команде мое войско останавливалось поворачивалось фронтом к врагу, щитоносцы прикрывались щитами, а метатели готовились к броску сулиц через головы своих сотоварищей.

Постояв немного и покидав сулицы в лес, мы наступали или организованно отступали.

А армия у меня была уже приличная, я провел повальную мобилизацию, то есть призвал почти всех женщин. Для меня это типа Первая отечественная война, так как на эту войну я вытащил почти всех здоровых и способных сражаться членов нашей общины.

В строю стояло 24 мужчины щитоносцев, 45 женщин щитоносцев и 20 отроков-пацанов 13–15 лет метателей сулиц.

Метатели тренировались каждый день, по навешали везде мишеней и кидали сулицы в мишени. Сила броска была слабой, но мы наделали специальных приспособлений из кожи. Завязываешь кожаный ремень вокруг кисти правой руки, потом вставляешь древко сулицы в специально вшитый карман и замахнувшись бросаешь сулицу, она летит на приличное расстояние, а из за большого веса древка сулица получает неплохую кинетическую энергию при попадании и легко входит в неприкрытое щитом тело.

В этот поход я взял двоих старейшин, Бажену назначил начальником всего женского отряда, а Стародуба назначил начальником боевого охранения, у него в подчинении были все 20 отроков, которые бегали вокруг лагеря и вели разведку местности. Бегать им было тяжело, так как каждый таскал тубус, в котором находилось пять сулиц, но как говорится 'тяжело в учении, легко в бою'.

А перспективы развития своего военно-промышленного комплекса на будущее я уже определил, мне нужны или луки или арбалеты, а то тяжеловато передвигаться с длинным тубусом сулиц. Был еще вариант для пацанов наделать пращей, но в лесу пращи не айс, к тому же мы уже побывали под обстрелом камнями из пращи и я понял насколько низкая эффективность стрельбы да и попасть нужно в открытую часть тела, а не в щит, и толку от этих камнемётов в лесу мало, хотя я думаю от лука будет тоже мало пользы, лук дальнобойное оружие навесного действия и для лука нужна открытая местность, а вот сулица на 20 шагов, это идеальный вариант броскового оружия, только эту проклятую сулицу можно и обратно бросить и я это уже знал, и тренировал защитные действия.

Самая главная сила сулицы, это внезапный массовый бросок, когда не все враги успевают среагировать и прикрыться щитом или уклонится. Даже если из 20 сулиц, попадут только в двух-трёх зевак, то это уже результат.

Мы каждый день проводили учебный бой. Строились по боевому, за щитами, переворачивали копья наконечниками назад, тупой стороной к противнику и специально подготовленные люди с дубинками старались пробиться через стену копий и садануть кого не будь дубинкой, а мои копейщики пытались ткнуть кого не будь палкой, изображающей копьё.

Если вы когда либо видели детский сад играющий в войнушку, то вот это оно. Представьте и вы поймете как мне нелегко с этими вояками. В первом же бою одна тётка умудрилась вогнать соседке конец копья в икру правой ноги. Как? Да вот так. Сделала выпад и ткнула учебного противника тупым концом копья вперёд, а когда возвращала древко в исходное положение, то вогнала наконечник копья в ногу соседке из второй шеренги.

Но ведь это женщина, и ей положено косячить с оружием.

А вот один мужик себе зубы выбил краем деревянного щита.

Спросите как, да вот так.

Нижний край щита упер как я учил в колено, а верхний в подбородок. Я им говорил, что плечо должно держать щит. Плечо и колено, но меня разве кто слушает.

Я вызвал специально подготовленного дэбила из своей личной охраны и сказал, стой и держи удар.

Мужик стал, сделал страшное лицо и подбородком уперся в щит и вот вам результат, старый дед пирдун, а по совместительству глава самого маленького рода вспомнил, что он ещё с Колчаком воевал и решил показать как они римлян пиздили, вот таких же наглых со щитами. Одним плавным движением дубинки дед пирдун отклонил направленное ему в грудь копье и саданул своей двухметровой палицей по врагу, и попал. Попал прямо по шлему идиота, а голова моего чудо воина зубами нализалась на край щита. Зубы по вылетали, язык на половину прокушен, вывих челюсти и походу сотрясение мозга. А был бы умный и щит упёр в плечо, то мог бы и голову пригнуть, а не зубами за край щита хвататься.

Вот так после первой же тренировки минус два воина, и кстати их пришлось оставить, а зачем мне в походе два инвалида, мне идти две седмицы туда и сколько же обратно, у еще там воевать и это минимум месяц в походе.

Вышли в путь мы аж через одиннадцать дней, раньше не получилось, перед этим перетащили все нажитое имущество, запасы продовольствия, женщин и детей на болотный остров, что бы избежать нападения.

На этот остров пройти непросто, нужно знать тропу, а эту тропу я защитил, мы по втыкали в болотную жижу колья, а за кольями я наказал организовать дежурство копейщиц. Оставил теткам аж десять копий. Если у вас ширина тропы в болоте чуть меньше метра, то прорваться через стену копий не просто, к тому же придется рубить колья. Любой по настоящему подготовленный отряд людоловов перебьет тут всех, но я не ждал людоловов, я ожидал очередной пакости именно от готских торговцев, которые могут натравить на нас еще один род дикарей, да хоть чудинов синеоких. Серебро, оно знаете ли как и в будущем многое может.

Шли мы не спеша, тащили со связанными руками и с арканами на шее четверых пленных в разных частях строя. Пленные показывали дорогу. Шёл я как положено, как настоящая боевая группа, спереди метрах в 500 шагала головная походная застава из 10 метателей и тащили с собой первого пленника. А от них еще на 100–150 шагов, то есть на удалении прямой видимости бегал патруль. Слева и справа от меня шли боковые дозоры, по 5 человек, а замыкал процессию тыловой дозор всего 2 человека моей личной охраны с мечами.

Ядро, построившись в колонну по два человека медленно брело по чаще, таща на себе торбы с запасом еды и бурдюки с водой.

Через семь дней мы подошли на окраину торгового селения готов, я провел разведку и насчитал аж четыре ладьи у пристани.

Ладьи были уж очень похожи на морские шлюпки.

Не впечатлил меня готский флот, так кораблики, больше похожие на ялики Петра первого. Бревенчатый забор торгового селения был высотой примерно в 3 метра, а по периметру стояли две вышки. Сектор наблюдения вышек выходил на лес. Мы сосчитали и получалось, что в этой мини крепости находилось почти 100 вооруженных мужчин, для моей армии это непреодолимое препятствие.

Я запомнил основные параметры лесной крепости и мы обойдя её пошли дальше вниз по течению Западной Двины, или как говорят местные — реки Дивной.

Еще через три дня мы подошли к селению людоволков. За пол дня до врага, мы стали лагерем. Я взяв Стародуба, старого деда, что в молодости пиздил римлян и еще пару воинов для охраны и пошел на разведку. Подходя к вражескому селению я удивился, потому что услышал из далека лай собак. Собаки тявкали без умысла, так то-ли играли, то-ли за кость воевали, но это плохой сигнал. Подойти внезапно не удастся, а что делать?

Старый воин по имени Стародуб предложил намазаться болотной тиной и грязью, что бы сбить человеческий запах, только я подумал, что это бесполезно.

Запах это было то, что толкало меня назад в 21-й век. Вы себе представить не можете как воняют наши шмотки. Тут в одежде куча всяких гадов, типа вшей и блох, так местные периодически замачивают свою одежду в яме с мочой что бы убить блох, после чего бросают одежду в проточную воду родника, типа по стираться. Я когда такой сервис увидел, то передумал и стираться и пить воду из ручья, пусть сами мочу пьют, а себе я приказал вырыть колодец.

Мы начали обходить селение с подветренной стороны, так что бы собаки нас не учуяли и там в лесу наткнулись на двух женщин, тащивших корзины с ягодами и грибами. Женщин связали, убивать не стали, потому что те разговаривали на понятном мне языке и мои воины сказали, что женщины вендки, рабыни в селении людоволков.

Мы расспросили сколько мужчин и узнали, что там почти 20 боевых стариканов и около 30–40 отроков, которые могут сражаться, так как дубинки и пращи есть у всех и пацанята тренируются каждый день, потому что скоро у них типа зачет, то есть посвящение в воины будет. Оружия настоящего нет, вождь забрал всех мужчин в поход за пленниками и самое лучшее оружие забрали с собой.

Да видно беда у дикарей с оружием, так как к нам они пришли с дубинками и пращами, ну да было пару копий с примитивными наконечниками. Ни одного меча я с трупов не снял, только одиннадцать топоров взял и эти топоры были самым ценным трофеем, да шкур куча.

В лагере почти сотня рабов, в основном женщины и дети из других племен.

Женщин отвели в наш лагерь.

Всё, последний инструктаж, я созвал десятников.

— И так — начал я — наступаем завтра утром на рассвете, когда враг спит, выйдем пораньше от сюда идти где то с десяток стрелищ (3–4 км). Идем одной колонной, при подходе к лагерю развертываемся в две шеренги щитов, метатели прикрывают фланги, но из-за щитов не высовываются, собак если кинутся на нас игнорировать, то есть едем спокойно и за каждой шавкой не гоняемся. Вначале быстрым шагом проходим деревню и бьем всех кто схватится за оружие, потом разворачиваемся и повторяем зачистку медленно и вдумчиво. Если кто из врагов побежит в лес, то их преследуют только метатели сулиц, но не далеко, основная задача выбить мужчин. Когда начнем зачистку, метатели прикрывают подступы к селению, основная задача не допустить нападение с тыла.

— Всё ясно рикс — кивнул Стародуб.

— А сейчас, выставить посты и всем отдыхать, костры не разводить, первую половину ночи посты проверяет Бажена, вторая половина ночи за тобой Стародуб.

Я решил просто поспать, мне силы нужны, я типа супер герой, а супер герой должен спать.

Погрызли сушенного мяса и зерна, запили водой и я брякнулся прямо там где сидел, прикрывшись щитом как одеялом.

Проснулся от толчка в плечо, меня разбудил Стародуб.

— Ну что рикс встаем? Воевать пора.

Молодец, Стародуб настоящий вождь, пол ночи не спал, но время угадал точно, через час рассвет, я его уже чую, мгла потихоньку начала таять.

Проснулись проверились, кушать не стали, лучше перед боем не есть, а то вдруг в живот копьем прилетит.

— Ну что помолимся? — сказал я — и посмотрел на свое войско.

Те не поняли, кому молится у всех свои боги.

Я настоял, что бог у всех один, а вот духи что присматривают за каждым родом разные, но молится нужно не духам а господу единому, основателю земли.

Мои воины знали, я уже рассказал им, что был за кромкой после смерти и очнулся под священным дубом, когда вышел из за кромки.

И если человек, побывавший за кромкой сказал, что бог есть, то он есть. В это время люди еще и не знают наверное, что можно чуть приврать или сочинить что либо, тут все наивные как дети. Типа, а ну поклянись духами своего рода, '- ай, мамой клянусь — ээ', и всё, все верят, как дети.

— Одевайтесь — сказ я и начал натягивать на свой шлем медвежью голову мертвого вождя этого племени.

Я заранее пробил в черепе отверстие, чтобы он легко надевался на шлем. Потом надел медвежью шкуру, шкуру мне чуть подрезали, что бы по земле не болталась, а то у вождя людоволков шкура была просто огромная, это был действительно страшный зверь. Как только он его завалил? Ума не приложу.

Мои воины тоже надевали трофейные волчьи шкуры, я осмотрел свое воинство, да реально страшные.

— Ну всё, пошли — короткая команда — и мы тронулись.

Даже я человек, знающий, куда мы идём, и в принципе не ожидающий серьезного сопротивления врагов и то немножко мандражировал, а какой страх в душе у моего войска, только бы не сбежали, вот позора то будет.

Еще шагов за триста как только мы начали разворачиваться в боевой порядок, залаяли собаки. Вот заразы, но уже поздно, мы на рубеже перехода в атаку, я стукнул мечем дважды по умбону щита и мы увеличили шаг. Расстояние между щитоносцами было небольшим всего два шага, чтобы можно было обходить препятствие и я вытянув руку в сторону скомандовал — "держать линию".

Когда до селения противника оставалось шагов 50 я увидел что-то вроде жиденького частокола, больше напоминающего маленький заборчик от скота. А на жердях этого забора были надеты черепа и засохшие головы. А рядом, в виде икса или буквы "х" стояли жерди с натянутой кожей, человеческой кожей. Кожа сушилась так, как будто недавно разделали обычных зайцев или свиней, но это кожа человеческая, я просто знал об этом, на подкорке головного мозга знал.

Да, "тиха Украинская ночь", Гоголь мля эту хрень бы красочно описал, почему-то подумал я, и достаточно сильно передёрнул плечами. Реально так страшно тут, ведь получается, что мы сами, то ли по глупости командира (то есть меня), то ли по злому умыслу богов, но сами пришли в лапы к людоедам, и бежать уже поздно. Я струхнул, а мои воины просто присели. Головы на заборе, это средство оповещения потенциального противника, о том, что сюда лучше не соваться, вот поэтому мои недоделанные воины уже реально обделались.

В селении появились первые люди и я долго не думая, завыл по волчьи, а не хрен давать бойцам расслабляться. В этой ситуации, солдаты должны боятся своего командира больше чем врага, иначе сбегут на хрен, а командир должен вести себя так, чтобы боялись враги, вот тогда солдаты пойдут за тобой. И мой вой подхватили восемь десятков глоток, всё теперь только вперёд.

Собаки, было кинувшиеся к нам, аж присели от удивления и громко тявкая, начали отступать к селению, а я успел подумать, что мне нужны щенки, много щенков, в таком жестком первобытно-общинном строе собака не просто друг человека, это и сторож и воин.

Мы перешли на легкий бег, а я осмотревшись по сторонам опять заорал — "держать линию!".

Первые опомнившиеся противники появились, когда мы подошли к шалашам, несколько мужичков выскочили с дубьем и тут же пали под градом сулиц. Ну, можно было и поменьше кидать копий, а то четырех мужиков утыкали как ежика, все в иголках.

— Собрать сулицы и вперед, не оставаться! — крикнул я отрокам.

Серьезное сопротивление нам оказали только в центре селения, где был настоящий деревянный дом. Да там стоял сруб, ну прям как у нас в станице новые русские ставили, видно это дом вождя, но так как вождя не было, из дома выскочили всего три пацаненка, то серьезного сопротивления не было, мы их даже не убили, я просто сделал два шага вперед выйдя из строя и пока отроки врагов кидались на копья подойдя сзади саданул торцом меча по затылку сначала одного, а потом и второго. Третьего боевого пацана сбили с ног и приложили по голове древком копья уже мои воины, вот и все.

— Метатели осмотреть дом, пять человек вперед, остальные за мной, держать строй! — скомандовал я.

И вот тут на нас выскочили человек пятнадцать бородатых мужиков с топорами. Одним слаженным движением как то подозрительно быстро враги проникли сквозь неплотный частокол наших копий и начали бить топорами по щитам и шлемам моих воинов, а те не смогли ничего сделать так как строй распался. Ну тупые, я же говорил держатся линии, а теперь уж и не сделаешь ничего. Копья длинные и в ближнем бою почти бесполезны, развернутся с длинным копьем сложновато, ну так брось своё копье олень ты тупой и возьми оружие ближнего боя.

— Бросьте копья идиоты, взять топоры, эй вы заводи фланги, обходи их, дави копьями. Метатели обойдите их и бейте в спину.

Пацанва сработала лучше всех, просто забежали и закидали врагов сулицами, а потом побежали по деревне тыкая короткими копьями всех кто казался подозрительным, или мог оказать сопротивление.

Как потом оказалось, мои отроки и выиграли битву.

Пока 60 копьеносцев с позором пытались убить полтора десятка старых песьеголовцев, что спрятались от сулиц за щитами. То два десятка моих отроков с сулицами поубивали всех отроков селения, даже седовласых стариков не пощадили в том числе и собак половину перебили.

А битва у дома вождя потом войдет в историю войн как самая корявая битва века.

Мои чудо богатыри тыкали во врага копьями, враги уворачивались и наносили ответные удары топорами, хорошо хоть сработали навыки тренировок и все мои люди успевали подставить щит под лезвие топора или отклонится от удара.

Не повезло одной тетке, она получила удар ногой в щит и не удержав его чуть отпустила вниз, после чего получила удар топором по голове.

Я плюнул перекинул круглый щит на спину, схватил второй рукой топорик и вышел в круг, против десятков израненных стариков.

Те оценили мой ход и вытолкали против меня бородатого дядьку. Дядька держал топор одной рукой, не боевой топор, а настоящий топор лесоруба, а в другой руке у него был квадратный щит.

Бой прошел быстро дядька бросил руку с топором мне в лицо, надеясь что я сделаю шаг назад, чтобы потом добавить щитом и в довершении с размахом всадить мне лезвие топора в голову. Но я не отошел, а сделал шаг вперед и с уклоном ушел влево под правую руку врага одновременно поднимая меч к своему плечу, а враг промахнувшись напоролся рукой на подставленное лезвие. После чего я с под седом выскочил за спину противнику и наотмашь ударил обухом топорика по затылку, дед охнул и присел на колено, но устоял, а я повернулся и пнул его ногой в бок, показывая, что не собираюсь убивать, старик упал.

Потом вышел еще один я поднял клинок на уровень глаз и шагнул вперед, дед ударил топором по лезвию, но я провернул его кистью и вновь вернул клинок на линию атаки, дед ударил еще раз тот же результат. Пара секунд и лезвие клинка уткнулись в шею старикашке, тот подумал немного и бросил топор.

Как не странно, все враги побросали оружие. Зря, я ведь хотел крови, но что же, теперь убивать безоружных стариков, я не буду, пока не буду.

— Вяжите их всех и стаскивайте в центр селения.

Весь бой занял не больше получаса, результат меня поразил, одна убитая женщина-щитоносец у меня, несколько раненных воинов и всё.

У врага тоже убитых воинов мало всего семь человек. В основном те кто сопротивлялся получили только ранения, а вот простых людишек побили много.

Потом я долго думал как так? И оказалось все просто. Если враг сопротивляется, то попасть в него копьем очень сложно, и ты скорее всего попадаешь в какую либо не опасную часть тела, а вот безоружный и не защищающийся человек стоит как мишень и в него легко входит копье туда, куда ты и целился.

Поскольку мои воины были злые и напуганные, то тыкали копьями во всех, даже женщин и детей.

Я видел много исторических фильмов про средневековье и войны. Там так легко убивали людей, одна стрела и труп, один удар мечем — труп, тычок копьем — труп. А тут такое, мои отроки притащили и даже не связав бросили на землю раненого врага с кровоточащим торсом, я оглядел пленника и насчитал восемь, блин восемь ран, а он еще дышит гад. Вот как, почему он не сдох?

Вот вам и средневековье, убить человека не так то и просто, живучая тварь, даже раненный противник под воздействием адреналина продолжает сражаться, и это нужно учитывать в будущем, мало ранить врага, его нужно добить, быстро и эффективно.

Меня позвали в один из шалашей-домов и я увидел то, чего и ожидал, человеческое мясо, на кости, ляжки, ребра, все висело под потолком в вяленом виде, тут же ав голове всплыла песня из прошлой жизни "А почему аборигены съели Кука? О том безвестно молчит наука. Хотели кушать и съели Кука".

Вот только беда в том, что я точно знал, вернее слышал про австралийских аборигенов и про дикарей в Южной Америке, там действительно жрали людей, то есть там было много каннибалов, но что бы здесь, в прото Европе, это да-а, многое мне придется узнать об этом мире.

Допрос продолжался параллельно грабежу, воины грабили, а мы допрашивали и выпытывали информацию.

Оказалось, что у этого племени людоволков налажены хорошие отношения с готскими купцами. Людоволки ловят для купцов рабов, и получают за это товар, иногда и оружие. Самых красивых девиц воины не продают, а оставляют себе в наложницы. Вот и получается, что в этом селении почти все бабы — это военные трофеи.

Почти полную луну назад к ним в селение пришли купцы, долго говорили с вождем, после чего вождь собрал воинов и направил их грабить селение вендов. Селение вендов, это получается мое селение, и натравили этих дикарей на меня именно купцы. Интересненько, а почему готы назвали меня вендом?

Я осмотрел дом вождя, да мне бы такой, настоящий сруб, в доме нашли кучу меха, серебро, даже золотые изделия. От куда они это взяли, может купцов грабили? А что конкурентов вполне могут пограбить и убить по заказу готских купцов.

Да вот теперь я богатый князь, этой казны мне хватит на долго.

В подвале сруба нашли масло, зерно и соль, много бочонков с медом и воском. От куда у этих дикарей такие качественные бочки? Может, купцы привозят пустые бочёнки, а потом забирают уже полными. Да, придется мне с этими купцами разбираться. Или я или они, два зверя в одной клетке не усидят.

Итак, в селении людоволков было действительно много рабов из других племен, оставлять их тут смысла нет, убивать тоже, есть вариант объявить их свободными и предложить переехать жить в моё селение. Но есть вариант и просто приказать идти за нами, объявив их частью своего рода. Я думал не долго, минут пять не больше. Сказать людям, что они свободны — это значит поиграть в демократию, типа вот вам бывшие рабы право выбора, а оно им нужно это право? Зачем рабу право выбора? Рабу главное, чтобы его продолжали кормить и не сильно эксплуатировали, поэтому я объявил, что теперь все бывшие рабы принадлежат мне, распорядился загрузить их трофейным имуществом, и в сопровождении моих вооруженных женщин и отроков отправил их к себе в селение. Пусть идут обратной дорогой, не нужно им смотреть, что будет дальше, потому что я этот осиный рой оставлять на важном торговом пути не собирался, на фиг мне тут каннибалы не нужны, что бы их не заставило жрать человечену, но это пока выше моего миропонимания. Сейчас в голове установка работает только такая: каннибал — враг, каннибалам — смерть.

Изъяв из селения всё, что только можно приспособить у себя для пользы дела, я приказал всех раненных людоволков добить и выбросить в болото, нечего зверей подкармливать. А здоровых мы про рядили, самых адекватных с нормальным взглядом отстали себе, я их заберу в свое селение, а вот тех у кого глаза звериные от человеческого мяса, те и не люди уже, причем давно. Таких полу людей-полу животных связали и караваном погнали к торговцам.

Двери сруба надежно заколотили, это селение скоро будет моим форпостом, а пока пусть постоит законсервированным.

Через два дня мы дошли до острога торговцев, и я в медвежьей шкуре как вождь варваров в сопровождении десятка воинов вышел к стене. Вначале хотел выйти в кольчуге и шлеме, с мечем, типа я цивилизованный, но потом передумал. Рано мне сейчас пугать готов, пусть думают, что я просто вождь какого либо неизвестного и очень злого рода, и пусть нас воспринимают как очередных варваров, тогда может относиться к нам будут снисходительно и враги расслабятся, а мы в конечном итоге сможем нанести готам внезапный удар.

Я вышел на полянку перед деревянной крепостицей, постоял минут десять, долго же они собираются, потом открылись ворота и от туда в сопровождении десятка воинов вышел хорошо одетый человек с большим пивным пузом. Я заметил, что у всех воинов имеются ножны с мечами типа моей спааты, а в руках короткие копья и круглые щиты как у викингов из сериала, при чем шлемов не было ни у кого, так простые шапки.

Мы были тоже не плохо укомплектованы. Большие плетеные щиты и длинные трехметровые копья, кроме того у каждого имелся боевой топор как у викингов или варягов. У меня копья не было, я закинул круглый щит за спину, а руками взялся за пояс, что бы привлечь внимание. На поясе висел меч и приличный топорик, а вот кольчуга была одета под медвежьей шкурой.

Переговорщики остановились в двадцати шагах от нас.

Толстый мужик, что то крикнул.

Я спросил, кто понимает его слова, и мне перевели.

— Этот торговец спрашивает зачем тебе такой большой меч? — сказал один из моих отроков.

Я засмеялся.

— Большим мечом можно отрубить больше голов.

Переводчик прокричал мой ответ.

Мужик кивнул.

— Что вам нужно?

— У меня есть товар для уважаемых купцов.

— Что за товар? — спросил купец.

— Рабы, вы ведь покупаете рабов?

Купец улыбнулся.

— Дикари плохие рабы, но посмотреть можно.

Я махнул рукой и из леса вывели караван специально отобранных пленников, тех кто в принципе еще может работать.

Купец хоть и удивился, но не опасаясь нападения подошел ближе, и начал осматривать товар. Сразу было видно, что купец людолов, как и я собственно говоря, или бывший хозяин моего тела и при чем купчина узнал этих людишек.

Купец осмотрел молодых парней и девок.

— За этих я дам три полновесные гривны серебра.

Я посчитал так и есть, цена на рабов как и у нас получилась — средняя по региону.

— А возьмешь ли этих? — я показал на оставшихся.

Купец покачал головой.

— Дети и женщины может еще и продадутся, но стариков уже давно никто не покупает, старики мне не нужны.

Я кивнул, это было ожидаемо, и я притащил стариков только для одного, купцы должны были понять, что хозяин этих лесов поменялся и хозяин ничуть не слабее старого вождя волколюдов или песьеголовых, а в отдельных вещах новый хозяин даже более жестокий. Так что со мною нужно считаться.

Почти шесть десятков детей и женщин, которых выбрал купец погнали к воротам, а мне отсчитали серебро, после чего купец спросил:

— Не хочешь ли купить у нас что либо?

— У меня недавно убили купцов, и пока я не найду убийц, я не смогу торговать — я повернулся и показал рукой на лес — их души бродят там и требуют отмщения.

Купец покивал головой

— В этих лесах и болотах живет много разбойников, и торговать становится все труднее и труднее — посетовал толстопуз — однако я думаю, что ты уже нашел татей, что напали на твоих людей, разве ты не из-за этого разграбил дружественное нам селение?

— Я разбил этих людей и разорил их селение за то, что они напали на мои земли. Они привели пять десятков воинов и их всех пожрали болотные демоны — я сделал вид, что задумался — но ты прав купец, эти тати могли убить и ограбить моих купцов.

Я решил закинуть удочку.

— Сможет ли уважаемый купец привести мне сто пудов зерна и десять пудов соли?

Купец подумал и сказал, что соль может продать прямо сейчас, но зерна сколько нет, есть всего пудов двадцать.

— А нет ли волов или коней с телегами?

Купец расплылся в улыбке и закивал.

— Зачем уважаемому вождю кони? Эти твари такие привередливые, дохнут постоянно, чуть сожрут что не то и сразу умирают. Есть волы и телеги есть, бери волов.

— Лошади тоже нужны — сказал я — но если есть волы, то возьму и волов.

Я взял. Забрал двух волов, взял две повозки с огромными колёсами, сгрузили весь приобретенный товар на повозки. Также купил десять пудов соли и почти двадцать пудов овса. При чем отдал жадным купцам почти все добытые нищаки в виде трофейных золоченых кубков, каких то серебряных и стеклянных бус, подсвечников и всего того барахла, что мы взяли во вражеском селении. Сейчас мне это не нужно, а если потребуется, так я уже знаю где это взять.

Потом распрощавшись мы разошлись, а под конец я отдал приказ своим воинам и они на виду у наблюдателей со стены вывели на полянку оставшийся десяток стариков и старух племени песьеголовых и на глазах у наблюдателей со стен перерезали пленникам горло.

Жестко, да жестко, но именно этот сигнал я хотел показать торговцам, хозяин здесь я, и я такой же варвар как и бывшие друзья уважаемых готландцев. Я понятный, просто новый варвар — поэтому меня не нужно сильно боятся, со мной можно торговать бусами и солью, меня наверное можно обмануть, но воевать пока не нужно, новый варвар — опасный варвар.

Мы уходили от поселения купцов, а я дал команду оставить троих наблюдателей за готландской крепостицей. Передал наблюдателям сулицы, немного зерна и вяленого мяса и наказал следить за купцами, как только уйдут ладьи немедленно доложить. То, что они уйдут, я знал, уйдут или за товаром или за подмогой, но нападать на нас в незнакомых болотах, имея всего сотню воинов купцы не осмелятся. А когда уйдет хотя бы несколько кораблей с людьми, то я спокойно сожгу на хрен этот клоповник готландского влияния в белорусских болотах. То же мне торговый пост устроили, рано вам товарищи в рабовладельцев тут превращаться.

Своих женщин и освобожденных рабов мы догнали через три дня и вместе вернулись в селение. Вернулись с трофеями и новыми жителями нашей общины, а также с приличным количеством товара. Для селения в две сотни человек того, что у меня имеется уже сейчас должно хватить почти на год, важно правильно распорядится добытым.

Когда мы разгрузились и привели наших женщин и детей с болотного острова, я наказал немедленно начать строительство двух больших деревянных домов и ставить я их наказал в два ряда, а между рядами из бревен сооружать стену, как у торговцев. Большая деревня это хорошо, правда у этой деревни всего четыре десятка мужчин, и то, вместе со стариками, да три десятка пацанов, но главное, что есть еда и патроны, то есть оружие. А для обороны необходимо всего навсего поставить укрепленный лагерь. На первое время хватит, а потом будем и заставы ставить на подступах к моим владениям, но мне еще нужны люди, много людей.

Печи молчали почти месяц, мы воевали, мы строились, а время шло. Требовалось до начала сезона дождей, то есть до осени успеть возвести укрепления и хотя бы несколько наблюдательных вышек внутри огражденной территории.

Когда основные контуры моей крепости уже были готовы, я вновь занялся производством железных криц и тигельной стали, мне что то нужно было показывать брату, что бы просить его о помощи.

Но долго и плодотворно работать мне не дали, через две недели прибежали мои наблюдатели и сказали, что ушли почти все ладьи, в селении купцов остались не больше трех десятков воинов и на берегу стоит одна ладья. Ну в принципе тут понятно, если на улице сейчас конец августа, то купцам нужно успеть до начала сезона штормов дойти до Готланда, поэтому они и поспешили свалить.

Купцам плыть по реке Западная Двина к морю это не меньше семи дней, и еще по морю вначале на север до Финляндии, потом на запад до побережья прото Швеции и потом уже на юг до Готланда, нужно успеть хотя бы к октябрю. Там нужно набрать отряд наемников, и если враг пуститься весной в обратный путь то приплывут они к началу мая. И так, примерные расчеты показывают, что у меня есть почти девять месяцев, то есть время аж до конца апреля следующего года. До весны я думаю никто на подмогу крепости не придет, даже если те успеют послать голубя, а это значит, что мне пора раздвигать геополитические границы своего прото княжества. У меня есть пол года, что бы подготовиться и взять торговый пост и приготовить его к обороне от бывших хозяев.

Я подал команду на сбор старейшин для совета, нужно начинать подготовку к новой войне.

Все мои воины уже видели стены укрепленного торгового поселка, высота составляет примерно три метра. Имеются одни большие ворота, выходящие к реке и маленькие ворота, почти калитка выходящая к лесу. При чем основная оборона именно на той стороне, что выходит к лесу. То есть получается, из леса всё таки кто-то раньше нападал на купцов, может те же песьеголовые. Вот и требуется обсудить примерный план нападения.

Примерные расчеты показывают, что нам нужно взять с собой не меньше четырех десятков мужчин, всех пацанов и самых толковых женщин. Что бы обеспечить трёхкратное превосходство нужно набрать чуть больше сотни человек, но где их взять сколько?

Мой городок тоже уже приобретал очертание крепостицы, три огромных бревенчатых сарая стояли готовыми, а вот стены четвертого строения только возводились, и сейчас шла установка огромной печи, а потом уже сразу поставим стропила и накроем их бревнами, а поверх бревен мокрой глиной и дерном проложим. Между стенами сараек были вкопаны длинные бревна и получалась такая кривоватая стена. По краям своей крепостицы, на крышах домов я планировал соорудить наблюдательные вышки.

Что бы хоть как то подготовить нашу «армию» к штурму крепостных стен, мы со старейшинами решили использовать недостроенный дом для тренировки, а для этого пришлось временно остановить работы и перевести всех людей на ускоренную достройку ограждения поселка, колодцев и туалетов.

За несколько дней мы наделали лестниц и приступили к тренировке.

Я сидел на бревне и смотрел, как моя «армия» штурмует стену, через несколько часов я уже не мог смеяться, всё отсмеялся, теперь оставалось только плакать. Эти болотные люди не воины. Я трижды показывал сам как спрятаться от стрелы или сулицы за щитом во время выдвижения, как поднять и правильно приставить лестницу, как взбираться на стены, прикрывшись щитами, но ничего не помогало.

Толпа с лестницей бежала абы как. Щиты болтались где угодно, но только не прикрывали тело, воины мои спотыкались и падали. Заваливали лестницы, теряли оружие и падали со стены. На третий день учений я уже подумывал о том, что может отказаться от войны, но поразмыслив понял, что взятие этой крепости это единственный наш шанс выжить.

Да, да именно выжить. Я точно знал, что купцы пошли не за товаром, они пошли за воинами. Эту местность купцы держали зубами, у них был свой неплохой отряд почти сотня воинов и еще союзники песьеголовые. И имея под рукой в глухом лесу несколько сотен воинов, можно раком ставить все соседние племена от Западной Двины и до Ладожского озера.

Можно отбирать у местных припасы, торговать с большими прибылями для себя, фактически грабя местное население. А кто против, тех на меч и в рабство.

А тут я такой интересный на рисовался, не понятно от куда. Разбил союзных готландцам песьеголовых и спокойно ушел к себе. А еще они знают, что у меня есть серебро, значит, есть выход на внешние рынки, а это уже конкуренция, а конкурентов никто не любит, их тут убивают.

И если враг привезет хотя бы еще одну сотню воинов, то тут будет уже две сотни прото викингов, и эти серьезные ребятки воевать уже обучены. Тогда готландцы смогут используя свой торговый пост как базу совершать рейды в болота, и справится с таким врагом будет не просто, поэтому я должен лишить врага крепости, нужно сразу изгнать этих прото колонизаторов за море. Вначале требуется захватить крепость, укрепить свою оборону за зиму, а весной по приходу врага продержатся хотя бы несколько недель, так как не имея военного успеха, наемники, скорее всего уйдут, нечего им делать в этих болотах, тут нет кормовой базы, тут некого грабить и негде раздобыть продовольствие для большой дружины. Если мне не удастся взять крепость, то после нам уже с ними не справиться.

Мы наделали из коры молодых деревьев веревки и много метательных копей — сулиц.

Большие плетенные щиты показали себя очень хорошо в полевом бою, но сражаться на стенах с такими щитами будет трудно и первые тренировки это доказали, не удобно с почти ростовым щитом ползти по лестнице, мешает.

Вот тут и встрял в дело старый дед Вацлав.

— А мы раньше из ивовых прутьев щиты делали как капля росы и обивали их кожей — протрещал дед.

Я сразу поймал мысль, так и есть, ведь у руссичей на всех картинках были нарисованы такие каплевидные красные щиты. А у меня щиты как дверь от дачного туалета, два локтя шириной и пять локтей длинной. Поэтому долго не думая я приказал наделать маленьких плетенных каплевидных щитов размером полтора на три локтя. Такой щит легко можно и таскать и за спину забрасывать, по крайней мере в бою на стенах мешать не будет.

Потом я решил, долго не думая изменить вид наконечников длинных копий и показал как у моего чудо наконечника сделать специальный крюк. Этим крюком можно зацепить вражеского воина и притянуть к себе, или отвести щит врага, или подрезать колено врага. Кроме того, зацепившись этим шитом можно подтягивать к себе вражескую ладью или скажем взобраться на стену деревянной крепости можно.

Печи заработали без остановок.

Мы ковали и оружие и инструменты.

Мужики и женщины как муравьи пилили деревья, делая заготовки дров на зиму и расчищая посевные площади на следующий год, таскали бревна для укрепления стены. Женщины и дети шлялись по лесу собирая грибы и ягоды, пора уже готовится к тяжелой зимовке.

Из глины налепили почти пять сотен кирпичей и положили сушиться, пока сушились кирпичи, мы из камней соорудили большую круглую печь. Через три дня по складывали в печь чуть просушенные на солнце кирпичи, закидали их дровами и разожгли огонь. Печь горела почти сутки, потом мы вытащили готовые кирпичи и заложили в печь вторую партию.

Когда все кирпичи обожгли, я возле стены готового барака начал строить большую кирпичную печь. Да это была работа, я вам скажу, как из болота тащить бегемота. Не смотря на то, что мне помогала половина селения, дела шли медленно. А как вы хотели без опыта. Печь была готова, а дымоотвод я вывел за пределы барака и поднял вверх всего на два метра, так как готовые кирпичи кончились. Ну и хрен с ним, я не собирался местным все разжевывать, процесс показал, а дальше пусть сами работают.

Печь мы разожгли и долго гонялись за дымом, все места где имелся хоть какой то признак пропуска дыма, тут же замазывались мокрой глиной вперемешку с золой.

Я наказал Бажене наделать много таких кирпичей и поднять воздуховод выше козырька крыши на один локоть, а потом в противоположном углу барака соорудить еще одну такую же печь. Пока двух самодельных печей по бокам для одного барака я думаю хватит. Женщины и дети построят нары поближе к огню в дальнем углу барака, а мужчины и будут жить ближе к воротам, в центре нужно поставить большой стол буквой 'П'.

Я сходил на разведку к укрепленному торговому посту и уже начертил его схему. В этом развед рейде я увидел вытащенную на берег двадцати весельную небольшую галеру, да это была галера, не ладья и не морской дракон, а самая что ни на есть галера с приличным носовым тараном. Может у этого корабля были проблемы и сейчас проходило обслуживание или ремонт. А может, это резервный корабль для оставшихся воинов, на случай отступления. Значит мне нужно продумать вопрос воспрещения отступления, а то гады могут и сжечь крепость при отходе, а потом спокойно уплыть вниз по реке.

Незаметно прошли три недели, и я стал волноваться, потому, что ничего у меня не получалось с подготовкой «супер армии». Войска ни как не могли научиться быстро вскарабкиваться на стены и держать позиции. Один раз я взял себе команду в пять человек и сидя на стене с дубинками в руках отражал наступление шести отрядов по шесть человек с лестницами. И что бы вы думали, никто так и не смог взобраться на стену, мы всех поскидывали. А в крепости не меньше трех десятков вооруженных мужчин, настоящих прото викингов, а не ополченцев.

При чем я собирался напасть не днем, а как минимум с рассветом, и это еще больше усложняло нашу задачу. Потому, что если днём, при свете мои воины косячили, то что же будет если я нападу ночью?

Глава 6

КРЕПОСТЬ

Несмотря ни на что, оттягивать новый поход было больше нельзя, скоро зима, а там воевать трудно будет.

Мы вооружились хорошо, у каждого воина, даже у отроков метателей были легкие плетенные щиты, топорики и деревянные шлемы оббитые металлическими кольцами. Я научился делать металлическое кольцо и стальной шишак. К металлическому кольцу прибиваешь гвоздями дубовые треугольные дощечки, а сверху надеваешь металлический шишак. Такой шлем намного дешевле полностью железного и проще в изготовлении, к тому же это привычный шлем для местных жителей, а сейчас у меня просто нет времени на изыски, мне нужно массово вооружить свою 'дружину'.

Метатели тащили по полному тубусу сулиц, а копейщики имели длиннющие четырехметровые пики. Я подумал так, если завяжется бой на стене, то можно держать противника на расстоянии, пока метатели будут забрасывать противника дротиками.

Отряд был предельно простой.

Первый отряд в три десятка человек это копейщики мужчины, а второй в три десятка человек — это отроки метатели сулиц, в резерве три десятка копейщиц женщин со старыми копьями.

Метателями я назначил командовать сына Стародуба молодого но смелого воина, копейщиками мужчинами командовал сам, а резервным женским отрядом командовала Бажена.

Дед Вацлав остался в посёлке руководить стройкой и железоплавильным делом. Крицы должны пережигаться безостановочно, а железные изделия можно и зимой ковать, главное что бы был метал и руды побольше, а то зимой в болотной грязи ковыряться тяжеловато будет.

Кроме того я узнал от бывших пленников песьеголовых, что поблизости проживают аж 17 родов дикарей и долго не думая я отправил переговорщиков, что бы организовали сход старейшин.

В поход мы вышли через три седмицы после того как ушли торговцы и у нас начинался сентябрь. У меня имелось всего полтора месяца, что бы взять торговую факторию и там закрепится, иначе начнутся лютые декабрьские морозы и придется отступить восвояси для зимней войны у меня ничего не готово.

Шли мы быстро и уже к вечеру шестого дня расположились лагерем в ночном переходе от деревянной крепости.

Всех мужиков я разделил на десять отрядов по шесть человек и наказал делать лестницы, а женщины должны будут разделится на два отряда и блокировать копьями выход врагов с ворот крепостицы, это если вдруг враг попытается тупо сбежать.

Сам я взял с собой старших боевых групп и повел их на рекогносцировку. Теперь спешить нельзя, мы долго наблюдали за крепостью, я показывал каждому старшему группы, где его позиция, где он должен ждать условного сигнала и как выдвигаться к стене. Потом я нарисовал на земле крепость и показал место каждого расчета.

— Вроде все поняли? Ну тогда идите и зовите сюда остальных, а я останусь здесь наблюдать.

Оставив с собой трех охранников, я несколько раз обошел крепость и убедившись, что галера на месте, а вражеские воины действительно проводят работы по ремонту, я ушел подальше в лес и организовав боевое дежурство лег спать.

К вечеру следующего дня пришли наши воины. Покушали не разводя огня и еще раз уточнив задачу, я отправил всех по позициям. Начало штурма было назначено с первым лучом солнца.

Хотелось выспаться перед боем, но уснуть не получилось.

Я только теперь начал осознавать, что это настоящий бой, не битва с дикарями, а большая война.

Кто были все предыдущие мои противники? По сути дикарями с кольями и дубинами. В войске песьеголовых половина воинов не имела даже топоров и щитов.

А готландских воинов я разглядел, у них у всех были мечи. Точно такие же как моя спаата, у половины били еще к тому же и топоры. Возле ворот я видел торчавшей пучок сулиц. То есть если нам не удастся быстро захватить стены, то все эти сулицы полетят в нас. А возможности своего войска я знал, я лично ранил троих своих уродов во время учений, я метал в них древки от сулиц, когда эти косорукие уроды наступали на стену. И что бы вы думали? Три моих древка угодили в три тупых физиономии болотных воинов, и это при наличии щита и шлема, а я бросал просто палки без наконечника. А другой армии у меня нет. Это Наполеон потеряв почти всю армию в России смог за пол года собрать во Франции такую же по численности и еще два года мутил мозг европейским монархам, изображая из себя императора свободного мира. А я император болотных людей, и их у меня всего две сотни, из которых всего чуть чуть мужиков.

А я вот взял и притащил сюда всех мужиков, оставив в селении только тех, кто работал с металлом. Специалистами я рисковать в этой войне не собирался, без мастеров плавки стали, моя экономика рухнет.

Ночь шла медленно, как назло все спали, а я не мог. Обходил патрули, разговаривал с людьми, рассказывал истории из кинофильмов про средневековье.

Больше всего моим часовым понравилась история про Робингуда, которого я сделал галлом, воевавшим против злых римлян. И этот самый Робингуд со своей не очень подготовленной ватажкой, и с одним рыцарем взял настоящий каменный замок, а тут деревянный забор, тьфу, да мы его.

К утру боевой дух моих воинов немного поднялся, а я измотав себя переживаниями реально устал.

Но первый солнечный луч, не оставили нам надежды на отступление, даже без команды мои люди похватав лестницы и разошлись по своим позициям. Теперь если бы я даже захотел, то уже ничего не смог бы изменить. Такова тяжелая философия древней войны, командир отдает только первую команду, а дальше как бог положит. Если вы толковый командир и у вас есть рог, или знамя, или там барабан, то вы можете отдать еще несколько примитивных команд, но как правило в горячке боя и страшном шуме ваши команды уже никто не услышит.

Было одно место, от куда должен был выйти самый крайний мой отряд и как только он появится, я начну движение к стене, а мой отряд уже видели еще два соседних отряда, а их следующие и таким образом я добивался почти одновременного начала атаки. Идти я наказал в тишине, ни криков, ни лязганий оружия до того как мы окажемся на стене.

В своей команде я бежал третий и одной рукой держал лестницу, а другой прикрывал голову щитом, на случай если враг нас обнаружит и начнет обстрел.

Бежать от леса к стене было шагов сто. Я успел осмотреть и своих воинов и воинов по соседству и удивился, все действовали как на учениях, тихое равномерное движение, щиты прикрывают корпус.

На пол пути мы уперлись в овражек, маленький такой шириной метра два, но глубокий зараза, а обходить его долго, я тихо скомандовал опустить лестницу в овраг и начать его преодоление. На мое удивление, все прошло организованно. Вначале все по лестнице спустились в овраг, а потом переставили лестницу, и так же по очереди поднялись на другую сторону.

Я боялся, что пока мы там ползаем, враг опомнится и начнет пускать стрелы, но пронесло. Первые крики я услышал, когда нашей команде до стены осталось всего десяток шагов. Потом послышался звон оружия и настоящий вопль раненного, где то за забором.

— Время, время — тихо скомандовал я, толкая наконечником копья перекладину лестницы вверх, а четверо других воинов толкали её вперед и вверх.

Лестница встала немножко, не доходя до верхнего зубца и я в нетерпении полез вверх, прикрываясь щитом, а в руке тащил тяжелое копье. Хотя по уговору, копья должны быть приставлены к стене и мы должны были подняться только с топорами и щитами, а потом последний воин с земли уже должен был подать нам копья, но я затупил. Переволновался видно, но лицо кирпичом типа князю положено тупить.

С трудом цепляясь за лестницу я полез вверх, а потом, поняв бесполезность своего страдания, просто перекинул щит за спину, зацепив кожаный ремешок за плече и с копьем в одной руке перевалил через стену. Позже я понял, что именно это меня и спасло.

Как только я вылез на стену то увидел группу людей с оружием справа от себя, я долго не думая шагнул к ним и начал тыкать их своим копьем, держа оружие двумя руками. Как в кино про великую отечественную войну, типа длинным бей, коротким коли.

Так как копье мое было длинным, а тыкал я им часто, враги ничего не смогли сделать на узкой приставной площадке оград забора и отступали. И вот в этот момент я и ощутил удар в спину. Сильный такой удар, вражина сзади метнул в меня сулицу, и если бы я держал щит в руке, то для меня бы эта война уже и закончилась. А так сулица в лупила в мой щит на спине с такой силой, что я не смог после укола выйти в исходное положение и криком "еб-твою-..", споткнувшись побежал вперед, тыкая врагов копьем еще энергичнее.

Один спрыгнул вниз во дворик, второй отступая, побежал по стене, а третьего я таки достал пикой в живот, а потом долго не думая, перехватил свою трехметровую убервафлю и запустил убегающему врагу в спину. Попал, чавкнуло и враг полетел вниз, а я развернувшись скинул со спины свой щит, теперь он мне мешал, наконечник вражеской сулицы плотно засел в ивовых прутьях, поэтому я просто скинул щит во дворик.

После чего выхватил сразу и меч и топорик, и побежал вдоль стены на врага метнувшего мне в спину сулицу.

Краем глаза я заметил, что на стену уже поднялся еще один мой сотоварищ и он тоже кинулся за мной.

А я решил не фехтовать, поскольку нас больше, я просто отвел полетевшее мне в голову топорик и саданул врага плечом в шит, тот отступил, а я зацепив топором его щит потянул на себя чуть приседая и нагружая руку, при этом одновременно раскрывая противника. В этот же миг ему прилетел в голову удар топора воина бежавшего за мной. А вот ни фига себе, какая связка получилась, я раскрыл врага, а мой случайный напарник его вырубил одним ударом из-за спины, нужно потом его поощрить, я же типа князь и все такое, должен поощрять и награждать.

Как оказалось, это было ночное охранение на стене всего четыре человека, и всех уже обезвредили. А вот в низу, выскочив во двор стояли, прикрывшись щитами почти три десятка воинов.

Быстро они поднялись, брони ни у кого не было, многие в рубахах или куртках, кто как был так и выскочили, некоторые стояли босиком, а на стену уже поднимались последние мои воины.

И что делать, добивать или отпустить. Вот блин, гуманист, а на хрена ты сюда пришел, чтобы отпустить врага, который предупредит купцов, что тут засада? Не думайте, что я такой кровожадный, но другого выхода у меня не было, однако чисто для очищения свой совести крикнул:

— Бросьте оружие, мы не убьем вас.

Когда переводчик покричал мои слова, те заржали, ну и зря.

Я поднял руку с мечем вверх и направив меч на врага скомандовал — 'бей'.

Несколько десятков сулиц с разных направлений полетели вниз и враги сбившись в кучу сели, прикрыв голову щитами, здорово, вот это мастерство.

Я спрыгнул вниз, выхватил у своего воина длинное копье и зацепив крюком щит ближайшего противника потянул древко на себя. За мной попрыгали другие воины и начали растаскивать щиты готландцев и тыкать их копьями в образовавшиеся бреши, а сверху в кучу вражеских воинов летели сулицы. Если раньше враги прикрывались щитами как боевая черепаха, то теперь у них пошло все не по плану. Мои бойцы просто зацепляли щит и отодвигали его вниз, а кто то из воинов тыкал в образовавшуюся брешь другим копьем, а в довесок прилетало еще несколько сулиц. Короткая схватка в ходе которой враг даже попытался перейти в контр атаку, но не успел. В спину бросившихся на нас воинов бросили по несколько десятков коротких сулиц и всё, бой окончен.

Всего несколько минут и двор был очищен, а крепость стала моей. А тот первый крик, что я услышал в начале боя, был предсмертным криком моего воина, он первым поднялся на стену, первым и умер от вражеского топора.

Тела мы сожгли, осмотрели крепость и обнаружили набитый товаром сарай. Чего там только не было. Перечисление займет несколько страниц. Были даже рабы, три десятка молодых людей, девок и пацанов, при чем не вендов, а скорее всего чудинов. И этих рабов наверное привели недавно, так как отправить их на Готланд купцы не успели, вот и держали в сарае.

Видно купцы ушли только с самым ценным грузом, только с мехами, оставив в крепости несколько бочек какого то растительного масла, два десятка бочек с медом, бочки с воском и смолой. Отдельно стояли мешки с пшеницей и солью, много, очень много вяленого мяса и рыбы. Видно противник все это время накапливал запасы продовольствия на зиму.

Я осмотрел все имущество убитых врагов, тела мы сожгли голыми, а зачем их сжигать в хороших рубахах и штанах, да грязные, да в крови, а женщины зачем? Отстирают и заштопают, и можно носить, тут вам китайского рынка с тряпками нет.

Однако самое ценное, это почти три десятка мечей, очень похожих на спаату, которую мне подарил брат, но с ровным клинком. Так как спаата все таки чуть расширялась к концу клинка, а эти клинки наверное германской породы, потому, что были ровные по всей длиннее. Было даже шесть кольчуг, остальные захваченные доспехи больше напоминали римские кожаные доспехи проваренные в соли.

Я осмотрел и покрутил в руках все трофейные мечи и понял, что меч брата находится где то в центре шкалы качества, а мой самодельный клинок по имени 'волк' был, наверное самым крутым в списке по качеству.

Не смотря на это я три лучших клинка все таки отложил про запас, а остальные мечи торжественно вручил самым активным и смелым воинам, при чем несколько клинков даже отрокам досталось.

Вот только теперь, после большого дела, у меня появились мечники, хотя можно скорее сказать так — это ополчение с мечами.

Осмотрев крепость я увидел, что деревянные срубы были возведены из толстых не ошкуренных бревен и эта крепость простояла тут уже лет десять, так как на нижнем венце бревен был явно виден признак гниения дерева.

Выходит, что купчишки уже давно осваивают эти места и связь с местными вождями у них должна быть налажена неплохая.

Вечером, как разобрались с первичными делами я построил своих мечников и провел с ними маленькое занятие.

— Смотреть всем на меня — скомандовал я — меч это не топор, меч оружие профессионально воина. Владению мечем нужно учится достаточно долго, но если вы научитесь этому искусству, враги не посмеют прийти на вашу землю, побоятся.

Я поднял меч в верх и продемонстрировал его всем присутствующим.

— Итак, вначале разминаем руки — я вытянул руки вперед и начал вращать кистями по десять оборотов в право и влево, все повторяли — Теперь разминаем локти. Теперь разминаем плечи — я по вращал руками в плечевом поясе.

Я взял меч в левую руку, а правой начал показывать.

— Итак это одноручный кельтский меч, он состоит из рукояти, и лезвия. Рукоять в свою очередь состоит из навершия иногда его называют яблоком — я показал навершие и продолжил — данный элемент устройства меча предназначен для его балансировки, только сбалансированный меч подходит для искусного фехтования им, в разных школах оружейного дела баланс может быть различным. Однако считается общепринятым способом измерения баланса меча, это измерения при помощи пальцев руки, как правило, хороший баланс для клинка должен быть на четыре пальца от гарды меча.

— А как определить ентот баланс при помощи пальцев? — спросил один из отроков.

— Очень просто, кладём клинок на один палец руки, удаляя или приближая палец к гарде, мы находим точку, когда ни одна из сторон не перевешивает другую. Именно в этом месте и будет баланс. Кроме того навершие, служит для упора руки, это особенно важно ибо во время боя меч начинает скользить до тех пор пока кисть руки не упрется в навершие.

Не дожидаясь моей команды все начали определять баланс, типа это им что то даст и поможет легче усвоить трудный предмет по имени 'фехтование'.

— Рукоять предназначена для хвата меча, существует несколько хватов меча — я стал показывать — обычный хват, за рукоять, хват для фехтования с перекидыванием большого и указательного пальца за гарду, так меч лучше слушается руки и дальний хват возле яблока, так мечем можно дотянутся до противника на большую дистанцию, потому, что кисть разгибается свободно. Дальше это гарда — я показал стальную перекладину — она нужна для защиты кисти руки, на многих ваших мечах гарды нет, но в наших новых мечах она будет.

— Теперь лезвие, оно состоит из острия, рубящей кромки и дола. Основной колющий удар вперед вот такой короткий — я показал удар клинком вперед. И вот такой длинный — я показал удар с шагом вперед — Теперь вы должны запомнить, что большая половина ударов мечем должна быть колющей и только тогда когда противник раскрылся или вам не мешает вражеский щит, только тогда вы можете нанести рубящий удар.

Я нанес несколько рубящих ударов по условному противнику и продолжил рассказ.

— Рубить нужно вот этой частью лезвия на длину всего в две ладони — я показал примерную рабочую поверхность для нанесения рубящего удара — А теперь запомните этот удар — я поднял меч вверх и опуская руку вниз нанес удар сверху вниз — основная особенность этого удара состоит в том, что я, когда меч уже касается препятствия немного локтем протягиваю руку назад как бы перерезая преграду.

Я медленно показал несколько раз рубящий удар.

— А теперь ты воин возьми копье и направь на меня.

Один из воинов взял у стены копье и направил в меня наконечник копья примерно на уровне груди.

Я поднял меч вверх сделал шаг вперед и вбок а потом сверху вниз влево рубанул древко.

Бзынк и наконечник копья упал на землю.

— Смотрите внимательно, я не перерубил древко я его перерезал, одним движением с протяжкой меча на себя. Таким ударом можно отрубить не только ногу или руку, но и голову. Я хочу, чтобы вы каждый день занимались с мечем, я хочу что бы меч стал продолжением вашей руки. Я покажу вам несколько самых простых ударов, и вы будете тренироваться, потом я покажу более сложные удары, а потом мы перейдем к тренировкам учебными деревянными мечами. Стародуб, ты можешь взять на себя контроль за тренировками? — спросил я вождя.

— Смогу, как же без тренировок.

Я отвел Стародуба за локоть подальше и сказал:

— Я должен буду много разъезжать по нашим землям, я хочу, чтобы ты взял на себя оборону этой крепости и строительство здесь большого торгового поселка. Можешь перевезти сюда всех своих родовичей.

— Если ты вождь мне доверяешь, то я с радостью выполню твое поручение. Я думаю, что ты станешь конунгом кривичским, обязательно станешь.

— Да — произнес я задумавшись — но для этого придется много трудится и пролить много крови.

Потом был разговор с освобожденными, я предложил им два варианта, первый остаться здесь или уйти и попытаться найти свои рода.

Но на мое удивление потенциальные рабы отказались уходить, так как собственно их родичи и продали, потому что у них там голод. Я удивился, какой голод в лесу же полно дичи? А что толку от дичи если цены на соль поднялись, а без соли невозможно заготавливать мясо и рыбу на зиму, значит зимой будет голод.

Я задумался, это ведь хорошая идея, торговать солью. Только где её взять, а если попробовать вываривать из морской воды, море здесь рядом, березовый уголь имеется, нужно проработать вопрос.


Позже оказалось, что в крепостицу заморских торговцев регулярно приходят караваны от народов Чуди, Вепсов, Вендов, Води и даже песьеголовцев. Привозят мясо и рыбу, мед и воск, а в замен берут соль, зерно, ножи, топоры и наконечники копей. Все это мне рассказали раненные готландцы. Мы оказали посильную первую помощь легко раненным пленникам, так помощь на уровне перевязки или наложения шин на место переломов. Оказывать помощь при проникающем ранении грудной клетки или ранении в живот никто у нас не умеет, поэтому тяжело раненные пленники медленно умирали.

Я решил не убивать выживших пленников, пусть расскажут побольше, я им пообещал свободу, но только после того как мы отобьемся от людей, что придут с купцами. А тяжело раненные целиком и полностью были отданы воле богов, мы лишь давали им еду и изредка промывали раны и не более того, вспарывать плоть и пытаться там ковыряться не было никакого смысла. Несмотря на то, что я понимаю в принципе устройство человека из уроков по анатомии, и даже видел в кино как вырезают аппендицит, никакой реальной помощи умирающим я оказать не мог.

Готландцы рассказали, что обычно вниз по реке к морю галеры ходят в семь ночевок, то есть за семь суток. На три ночевки встают на уютных пляжах, возле которых имеются огромные открытые поляны, там ставят лагерь и охрану, две ночевки вообще встают просто на реке и из судов даже не выходят, а спят на кораблях, а вот еще две ночёвки осуществляют в дружеских селениях.

Одна из ночевок, та что была последней была в селении рыбаков от племени водь. В селении проживает почти две сотни людей, люди в основном занимаются ловлей рыбы. У них много лодок и они сетями перегораживают реку, а иногда ходят целыми ватагами в море, где перекрывают сетями устье реки и добывают большую гору рыбы.

То селение рода водь находится под контролем вождя от рода песьеголовых. Песьеголовые живут в соседнем селении, у них много воинов и железного оружия. Песьеголовцы скупают у местных племен товары и продают их купцам готландцев и бодричей.

Дорогу назад галеры проходят за десять дней, так как идут груженными и против течения реки. Поэтому имеются еще три стоянки. Все стоянки выбираются по правому берегу реки, так как на левом берегу опасно, в лесах проживает множество диких родов песьеголовцев.

Я осмотрел наш главный трофей. Галера оказалась абсолютно целой, а работы проводились по очистке днища, замене нескольких огромных досок на левом борту и смолению днища. Мы нашли в сарае небольшой парус из толстой промасленной мешковины.

С консультацией пленников мне через седмицу удалось завершить текущий ремонт нашего первого судна и мы спустили его на воду.

На улице была уже настоящая осень, периодически лили дожди, а солнце выглядывало только один-два дня в седмицу, остальное же время было пасмурным и дождливым. Близился октябрь, но морозов не было и еще можно было передвигаться по реке.

Спустили галеру на воду, немножко походили на веслах и на парусе, после чего я понял, что это не боевой корабль, очень тяжелый, по воде идет хорошо, но развернутся на реке почти невозможно, особенно на ходу.

Мы загрузили галеру товаром с захваченных амбаров и я отправил десяток мужчин в качестве экипажа и еще два десятка не нужных в новой крепости женщин, с задачей дойти подальше вверх по течению реки Дивной на веслах на два дня пути на восток. Потом найти хороший песчаный пляж, там разгрузить и вытащить судно на берег, после чего прикрыть галеру ветками, а весь груз перетаскать к Бажене в лагерь. В обратную дорогу идут только мужчины, женщины же остаются в селении на болотах. На обратном пути требуется притащить сюда на реку Дивную всё произведенное в старом селении оружие для обмена с местными племенами. Кроме того нужно привести с собой всех родичей Стародуба в новую крепость для обживания.

Я решил зимовать в двух крепостях. У Бажены будут зимовать почти 120 человек и около сотни человек перезимуют в деревянном остроге на реке Дивной. Сотни хватит что бы отбиться, если зимой придут какие либо местные дикари, а ежели пожалуют настоящие воины, то сидеть в обороне смысла нет, нужно поджигать крепость и уходить в леса.

Разведка моя обошла все окрестности, я лично сам проверил протяженность виденного мною оврага. Овраг был длиннющий, по моим расчетам километра на три уходил в лес и там терялся в болотах. То есть получалось, что после больших дождей или весной когда тает снег этот овражек заполняется водой почти до половины, а летом пересыхает. Как раз когда я ползал с охраной по болотам, один отрок и наковырял кучку болотной руды, и это было хорошо, как говорил один персонаж из кинофильма Буратино: «.. это просто праздник какой-то!».

А еще я отправил вниз по течению Западной Двины разведку, чтобы прошли вдоль берега реки и нашли признаки стоянки судов и посмотрели за селениями дикарей. То есть я пытался узнать, как далеко можно пройти на судах за сутки, где готландцы становились на ночлег, так на всякий случай вдруг засаду получиться устроить, когда те пойдут в обратный путь.

Как то вечером, после тренировки, я решил распрощаться со своей кольчугой. А получилось вот что. Я в очередной раз выпендривался и сражался двумя деревянными мечами против двух своих мечников, на таких же деревянных мечах. И вот на за махе, кольчуга сползла в право оголив плечо, и один из воинов умудрился садануть меня по ключице. Боль была адской, я подумал, что этот бугай мне ключицу сломал, но добрые женщины растерли плече какими то вонючими мазями и боль начала отпускать.

Я понял, что эта кольчужка не моя, великовата, как не старайся, но не моя броня и долго не думая, я построил свое войско и торжественно вручил бывшую кольчугу Гореслава отличнику боевой подготовки, который смог победить своего князя в учебном поединке на мечах.

Воин был здоровый и как только он надел подаренную мною кольчугу, то я понял вот он богатырь блин былинный, а мне нужна новая бронь.

Померил все захваченные в ходе штурма кольчужки и удивился ужасному качеству этих изделий, вернее так. Качество лет пятьдесят было неплохим, но вот за время эксплуатации эти изделия из железных колечек совсем поизносились и сейчас были опасны для своего владельца. На некоторых кольчугах, что мы взяли в лагере купцов были признаки самостоятельного ремонта, в местах порыва кольца были просто связанны толстой бичевкой.

Как то вечерком под жужжание комаров я сел на деревянную скамью, разложил возле себя кучу трофейных кожаных курток, на которые были нашиты медные пластины, и долго не думая начал примерку. Нашел себе качественную куртку по размеру и начал её усовершенствование.

Вначале срезал с куртки все пластины и посчитал, их было 50 штук шириной в два пальца и длинной в половину ладони. Пришивались пластинки к кожаной жилетке небольшими ремешками в несколько рядов, рядки располагались впритык друг к дружке, на плечах были пришиты по три достаточно широкие изогнутые пластины шириной с ладонь.

Потом изучил еще пять курток, попроще и подобрав куртки с похожим устройством пластин по срезал их тоже. Когда передо мною лежала целая куча медных пластин, я начал работу по формированию нового панциря. Я пришивал тонкими кожаными полосками пластины в ряд по двенадцать штук, а потом наложил друг на друга восемь рядов таким образом, что бы первый ряд прикрывался примерно на треть пластинами второго ряда. Второй прикрывал третий и так далее. В результате накладки рядов толщина брони заметно увеличивалась, однако упала подвижность элементов, но это было не критично. Основная проблема была в том, что эти пластинки соединялись методом продевания тонкого кожаного шнурка через четыре достаточно узких отверстия по углам пластинок, а мои пальцы не были приспособлены к такому труду. Я проработал часа три, а как стало темно, мне принесли лучину. Лучина эта такая сухая палочка, что горит и типа светит, так как света было очень мало, я не видел даже узлов на кожаных веревочках.

— Эй вы а ну тащите сюда бочку с воском — крикнул я ближайшим отрокам, что следили за моей работой.

Никто даже не удивился просто взяли и принесли. Я встал походил по двору, нашел веревку, отрезал от нее кусок длинной с ладонь. Сел возле бочки, распустил веревку, взял достаточно толстую нить, набрал рукой полную ладонь воска и начал обминать воск вокруг веревки, получилась кривая, нет не так 'КРИВАЯ', свеча. Я подошел к костру и зажег нить, она нехотя разгорелась и дала неровный столбик света. Я поставил свечу возле своего места работы, потом скрутил еще три таких же и зажег все свечи, вот теперь что то видно и можно работать.

Ко мне подошел Стародуб, взял свечу и задумчиво сказал:

— Ты князь меня удивляешь, такие вещи в наших болотах делать не умеют — это искусство от южных народов, вон и броню ты римскую вяжешь.

— Нельзя без брони Стародуб, сам видел как у нас много врагов, а такая бронь должна защитить от копейного удара или от меча, но медные пластинки слабо держат удар. Потом как разбогатеем мы будем вместо медных пластин стальные пришивать, вот тогда броня будет качественная, а это подделка китайская.

Я сидя при свечах пока не связал все восемь рядов и наложил их на куртку. Ну вот красиво смотрится, ладно потом доделаю, устал. Я положил свои заготовки и проверив караул пошел спать.

Да я ввел караульную службу как по Уставу гарнизонной и караульной службы Российской армии, разбил все мое воинство на три смены и организовал дежурство по охране лагеря по 12 часов каждая смена. Мы выставляли в ночное время парных часовых на стенах, а днем выставляли наблюдателей и высылали патрули в обход лагеря по большому кругу.

Свою бронь я закончил только через три дня. Работа тяжелая, я просто психовал, проталкивать через тонкие дырочки кожаный шнурок было очень сложно, после чего требовалось правильно связать узел, закрепляя пластинку и пытаться протолкнуть второй шнурок в другую дырку. Если бы не женщины, я бы утопил этот чертов доспех в реке. Все таки не предназначены руки мужчины для такой тяжелой, нудной и достаточно точной работы, а вот две тётки поняв, что от них хотят за сутки сплели мне восемь рядов по десять пластин для второго комплекта, а за вторые сутки пришили свои пластины к кожаной куртке. Теперь у меня было два приличных пластинчатых доспеха с медными пластинами на груди, прикрывая практически весь торс, проблема была только с защитой шеи и спины. Чуть поразмыслив, мы с моими ближайшими воинами решили сделать один бронежилет, но с защитой по кругу. Пластины с одной куртки сняли и нашили на спину второму бронежилету таким образом, чтобы каждая пластинка одним своим краем перекрывала соседнюю как чешуя у рыб. Для защиты шеи сделали воротник из одного рядка пластинок.

Я одел модернизированную броне-куртку и встал.

— А теперь мастерицы давайте пришивайте вот так от плеч вниз до локтя полоски с медными пластинами, так чтобы они прикрывали сверху плечо и свисали до локтя руки.

Я походил, помахал руками и попросил пришить по две полоски под мышками, так чтобы прикрывали от удара в бок, потом прикрыл не большими высюльками пах.

Взял меч вышел в центр двора и интенсивно покрутил мечем изображая бой с тенью, а когда закончил упражнение увидел, что у меня почти пупок видно, вот блин. Попросил женщин переделать гульфик, а вместо него сделать отдельно застегивающуюся на поясе ремнём свисающую броне юбку.

В общем через семь дней, я был похож на настоящего воина, и бронь у меня была для местных болот просто ого-го. Я попросил воинов ткнуть меня сулицой. Ближайший отрок боязливо почти без за маха ткнул меня копьем в грудь.

— Ты что, в девку тыкаешь, а ну сильнее давай — рявкнул я.

Отрок пугливо ткнул меня наконечником короткого копья сильнее.

Тут подошел мой личный охранник. Это здоровенный мужик, которому я подарил кольчугу, теперь он был почти Рембо в кольчуге и с мечем, вот только шлема не было. И звали этого Рембо — Богдан, с ударением на первый слог.

Богдан взял короткое копье и размахнувшись со всей дури саданул меня в живот, я только успел напрячь мышцы пресса.

— Вот гад — прошипел я — от куда у тебя сколько дури то?

— Смотри князь, а доспех то не пробил — Богдан стоял и тыкал в меня пальцем.

Вот же идиот, подумал я, но сказал другое.

— Чуть князя своего не убил, от такого удара люди послабее в Ирий отправляются.

Я снял и осмотрел доспех, достаточно большая вмятина и треснувший кожаный шнурок в районе погнутой пластинки. Да, если бы это был бой и мне бы вмазали еще разок в пузо, то вся моя защита бы развалилась по причине разрыва шнурков.

— Эй женщины, забирайте на ремонт — я отдал свой доспех мастерицам и пошел посмотреть на толпу народа, что приближалась к моему первому укрепленному поселку.

Это были купцы, пришли восемь мужичков, которых мои воины опознали как Чудинов.

Чудины притащили меха, и сушеное мясо, за что попросили соли. Соли я дал, и предложил зерна. Поторговались и попросили еще. Я потребовал, что бы притащили живых домашних животных, там коз, овец, кур. Чудины удивились и спросили, где они в болотах возьмут кур и коз? Потом предложили мне живых куропаток. Я согласился, пусть будут куропатки, те же куры, пусть в клетках сидят и яйца несут, а потом привыкнут, можно будет крылья подрезать и во двор выпускать. А еще мне нужны зайцы, я из них кроликов делать выращивать.

На всякий случай я закинул удочку, про 'крышу', типа 'пацаны если кто обижать будет, вы только скажите, и мы наведем порядок, вот готландцы обижали местных людей и мы их прогнали, так что теперь мы ваша крыша'.

Купцы сообразили быстро.

— А кто теперь товары будет возить? — спросил один старикашка.

Вот урод, я растянул улыбку до ушей.

— Я обо всем позабочусь, так как я князь, и теперь вся эта земля моя, а все живущие тут люди под моей защитой.

— Защита это хорошо, но кто товары возить будет?

— Товары — задумчиво произнес я — вот посмотри на мои товары и скажи, хуже они чем были у старых купцов, или лучше?

Я показал торговцам несколько видов железного оружия, ножей, пил и даже лопатку.

— Ну что гости дорогие, вы бы хотели что либо купить у меня?

Гости покачали головой.

— Железо сильно дорого, нет у нас товара в обмен на железо.

— А сколько старые купцы брали за топор, сулицу или простой нож?

— За топор мы приносили мясо лося и пять десятков шкурок.

Я посчитал, ни фига себе, это же 200–250 кг чистого мяса, а еще и шкурки.

— Ну вот, что люди, за одного лося и десяток шкурок я отдам вам наконечник сулицы или добрый топор, а потом подумал и сказал — а за десять корзин вот такого коричневого камня — я показал кусок болотной руды — я дам один хороший нож.

Местные попросили руду, посмотрели, понюхали, а один артист даже лизнул руду, типа профессионал.

— Эй Турав — крикнул я — отведи гостей к нашему болоту и покажи как мы руду ищем.

Турав кивнул и позвав за собой нескольких торговцев ушли на наши «болотные прииски».

Технология поиска болотной руды в принципе простая.

В болотах и озерах железная руда (лимонит) образуется естественным путем, как результат столетней деятельности бактерий. Их останки содержат большое количество гидроокислов железа. Для промышленной добычи такое сырье не подходит из-за малого количества выхода материала, но для кустарного производства железа руда вполне подходит, так как болотный лимонит можно обрабатывать при меньших температурах плавления, что для кустарного производства очень значимо. Признак наличия железа в болоте — ржавый цвет воды.

Добывать руду так, берется заостренный щуп и с плота или лодки протыкается дно болота или озера в районе желтизны воды. Там, где щуп натыкается на плотный ком, там болотная руда. Ком выковыривают, промывают от грязи и сушат и проверяют на наличие железа. Руда залегает неглубоко примерно 7-10 см от поверхности. Соответственно выбирается небольшой размер щупа. Если наличие руды подтверждается, то в это место заглубляем сруб, вычерпываем воду ведрами и со дна из жижи достаём комки руды

Найти руду просто, она может быть в самом болоте, тогда она черная, комья на изломе блестят, цвет равномерный, а если руда находиться ближе к берегу, или вообще на сухом месте, тогда руда коричневатая и это значит, что в ней много железа.

Если руда черная с коричневыми прожилками, резкими гранями, то много фосфора и железо из такой руды получится хрупким. Красная и желтая руда с плоскими кусками добывается только в высохших болотах и она очень хорошая. Но самая лучшая руда — это темно и светло-коричневая руда, или вообще голубая руда, она лучше всех. В наших болотах мы видели уже всякую руду и примерно научились отличать её по качеству выплавляемого железа.

— Значит так купцы, вот вам моё предложение: если принесёте голубую или коричнево-бурую руду, то я обменяю её по курсу 10 к 1, то есть десяток корзин, за один нож. Если найдёте бурую или коричневую руде, то получите нож за 15 корзин, а если черную черную руду нож за 25 корзин.

Местные попросили образцы с собой, я соответственно отдал, пусть ищут.


Когда вернулись мои корабелы с оружием, инструментами и женщинами, я приказал загрузить на галеру четвертую часть мяса и меда, забрал с собой десяток отроков и воинов от рода Бажены, и пошел по воде вверх по западной Двине или как местные её называют реке Дивной.

Дорога к селению Бажены была похожа на рейд бурлаков. Самый разгар осени, льющие непрерывно дожди, холодный ветер и мы идущие вверх по реке напоминали больше несчастных скитальцев, попавших в неприятность, чем удачливых победителей заморских купцов. Как бы то ни было почти через трое суток мы пристали возле впадения в реку Дивную маленькой речушки Витьбы, закрепили галеру веревками и вытащили на берег весь груз. А потом вытащили и саму галеру. Я таскали бочки с медом и солонину подальше от воды и так устал, что решил отдохнуть, но чтобы не терять время приказал рубить лес и ставить сруб.

Сруб мы ставили три дня, а пока мы работали, я отправил мужиков к Бажене за быками и телегами. Мы соорудили в лесу у берега реки, что то наподобие большого бревенчатого конического шалаша с дверями стенами. Обложили дернем, чтобы не продувалось ветром, в центре можно разжечь огонь и неплохо переночевать. Обнесли этот чудный дом частоколом из срубленных веток обозначив большой двор. Построили даже туалет, подальше от воды. И уже приступили к строительству третьего большого шалаша, когда пришли люди с быками.

Я оставил четырех человек охраны с галерой и грузом, а с остальными людьми загрузили волокуши, взяли что можно в руки и потащились к моему первому селению, где командовала Бажена.

Это была ужасная дорога, собственно и не дорога вовсе, мы рубились через чащу, спрямляли путь топорами, срубая и растаскивая с пути стволы упавших деревьев.

Я уже успел прорисовать в голове маршрут от селения Бажены до устья реки Витьбы и далее торгового поста Стародуба и понял, что путь уж очень сильно петлял. Местные при совершении таких длительных пеших переходов шли по четким ориентирам, например вверх по течению ручья до большого холма, от холма строго на полдень пол дня до речки, далее по течению реки вниз до глубокого оврага, после чего на заход солнца пол дня до другой реки и далее вниз по течению до торгового поста.

Мне не нравился старый путь, он петлял как струя мочи алкоголика на снегу и составлял по моим скромным подсчетам от устья Витьтбы до селения Бажены примерно 180–200 километров. А мне нужен был путь прямохожий и прямоезжий, так как прорисовав в голове карту, я четко представлял, что если пойти на юго-восток, то через день обязательно дойдешь до большого ручья, вниз по течению которого пройти еще два дня и ты будешь у селения Бажены, и это выходило примерно 70–80 км. Но как местным объяснить, что такое юго-восток, это же дикие люди, их никогда не заставишь отойти от ярко видимого ориентира, реки, оврага или горы. Они ходят хоть и кривыми, но понятными для этого времени дорогами. Вот я и собрался совершить логистическую революцию, то есть пробить себе путь прямохожий и прямоезжий, дорогу новую и более короткую. А что, если тупо вырубить тут просеку, то по просеке рано или поздно будет проложена тропа, а потом уже и дорога, и вот в моих руках появится короткий путь от Западной Двины до болотного селения Бажены, а от болот до Днепра тоже пора начинать путь спрямлять.

Добрались мы к Бажене только на девятый день путешествия.

Я остался, а мои люди взяли быков и пошли за оставшейся партией товара, а заодно и повезли заготовленные к переработки железные крицы.

У Бажены дела шли хорошо, последний дом уже готов и сейчас её люди в экстренном порядке занимались крышей, требовалось срочно покрыть деревянные балки стропил досками и успеть до морозов просыпать крышу глиной и накрыть дерном. Производство железных криц шло хорошими темпами. Один кузнец работал на производстве копейных наконечников и ножей, а вот два других работали на производстве инструментов.

Я как всегда решил привнести инновации и наказал срочно подготовить деревянные балки и после установления морозов собрать на болотном острове настоящий сруб, а к нему проложить деревянный настил. А что пусть будет, не дай боги вороги придут, тогда там можно хоть баб с детьми укрыть.

Когда вернулся с Витьбы караван быков с товаром я засобирался назад.

Попросил Бажену подобрать мне три десятка переселенцев, которых я заберу в новую крепость для подготовки к войне, а десяток отроков я оставлял в этом селении. Вот чего я не ожидал, так это бурного возмущения пацанят. Они все запротестовали и собрались идти со мной. Я объяснил, что нужно защищать оба селения, а в этом селении имеется всего десяток мужчин и почти сотня женщин.

Но пацаны, быстро сообразив, предложили оставить тут мужчин, что приплыли с нами на галере. Мужики как ни странно не возражали, оказалось что возраст к приключениям не тянет. Ну и хорошо. Еды в этом селении было много, очень много с учетом притащенного сюда меда и мяса. С учетом старых запасов на всю зиму на сто двадцать человек хватит, а мужчины в селении нужны, да еще мужчины с полученным боевым опытом.

Я поставил задачу готовить железо и не останавливать производство тигельной стали. Еще нужно пробивать новую дорогу до реки Дивной, пусть ежедневно выходят люди и рубят по возможности лес. Пусть ставят времянки и шалаши, пережигают угли и прокладывают надежную просеку.

Вот так вот и получалось, что теперь у Бажены появилось свое селение, и у Стародуба появилось свое селение, осталось еще два старейшины со своими родами. В этом мире вождь всегда вождь, не зависимо от того какого размера его род. И вождей нужно развести по разным селениям, а то рано или поздно начнутся внутренние конфликты. Поэтому долго не думая я забрал с собой весь род, а это почти три десятка человек старого седого деда Вацлава. Я привел их к месту стоянки галеры, где в большую реку Западную Двину впадала небольшая речушка Витьба и наказал обживать тут место, строить дома с печью, одного сарая для такого маленького рода пока хватит. Пережигать березовый уголь и варить в печах железную крицу, а еще тут можно кормится не только плодами охоты и собирательства, но и рыбной ловлей. Мой корабль будет ходить к деду часто за крицей и привозить товары, которые нужно доставлять Бажене.

— Так что дед, твое селение будет стоять на реке Витьбе и называться Витьбовским — и тут меня аж искрой прошибло, витьбовский, вибовский, повторял я название поселка и не мог понять, что, что связывает меня со старой жизнью?

А я ведь знал, я знал что-то такое.

А-аа, вот, вспомнил Витебск! Точно, город Витебск построен на слиянии реки Западная Двина и Витьба. Вот теперь я точно знаю, мне нужен здесь город, очень нужен, как перевалочная база, от сюда у меня пойдут караваны до Днепра через болотное селение Бажены.

Я долго обдумывал свои аргументы, что сказать деду, чтобы он согласился тут остаться, а если он не согласится, но я ошибся. Мне даже показалось, что дед обрадовался.

— Вацлав, а что ты так радуешься? — не понял я — неужто новое место лучше прежнего?

— Ты Чеслав хоть и рикс, но еще молод и простых вещей не понимаешь. Два волка в одном лесу не уживутся, а ты вот всех вождей в одну кучу собрал и хочешь меж ними мир наладить — дед Вацлав покачал головой — не будет мира, каждый будет свой интерес соблюдать и все под себя тянуть, начнутся ссоры и вражда.

Вот же дед, растеребил душу, и я вернулся. Вернулся чтобы забрать род Звениславы.

Когда Бажена увидела меня опять, то все поняла, даже ничего не спросила.

— У меня есть место для рода Звениславы — так просто сказал я — хорошее место, пусть там строятся и живут, а ты тут остаешься полноправной хозяйкой.

Бажена кивнула.

— Сколько людей возьмешь?

— Всех людей Звениславы заберу. Сколько их тут осталось?

— Почти три десятка.

— Вот всех и заберу, нечего тут распри плодить, пусть живут своим умом, а ты посылай вестников на полдень, пусть обойдут все известные тебе рода и приходят на бывшее купеческое торжище для переговоров, и не забывай об охране, пусть мужчины каждый день ночью в охране стоят, а с утра дети вокруг селения обходят следы соглядатаев или татей высматривают.

Глава 7

БЕЛЫЙ ВОЛК

В тёмном и сыром лесу под могучими дубами сидели десяток старцев. По середине полянки веселыми яркими огоньками пылал костер и некоторые старцы протягивали к теплу то руки то ноги. Каждый, кто жил рядом с болотами постоянно испытывал мерзкое чувство холода и тоски. Тоски от того, что эти болота просто высасывали жизнь из каждого попавшего в эти недобрые места. Даже вода здесь была мёртвой. Вода, вытекавшая маленькими ручейками из заболоченных полянок воняла затхлостью и смертью. В этих болотах не возможно жить, тут можно только прятаться.

Когда с юга вслед за переселенцами пришли чужаки, называвшие себя вестниками новых богов и начали захватывать древние земли, волхвы пытались сопротивляться. Они поднимали старейшин на борьбу с захватчиками, волхвы сами иногда вступали в индивидуальные битвы со злобными служителями Хорса, но силы были не равны. На десяток поднятых в бой воинов болот выходила сотня вендских воинов. А жрецы Хорса шлялись по болотным селениям и запугивали людишек.

Вендские цари, что жили на великой реке Обра радовались, они смогли покорить почти все лесные рода вплоть до Больших болот, а вот теперь беда перешла и в эти болота, захватчики начали продвижение на полночь. Прошло каких то десять лет и вот уже под давлением грозного соседа половина родов славного племени людей-волков отреклись от своих древних богов и приняли новую веру. Теперь уже мастера болотной войны, сами людоволки те, что предали древних богов нападали на своих бывших собратьев.

Каждый год выродки пересекали Большие (Пинские и Припятские) болота и приходили в земли волхвов. Они соорудили в древних дубовых рощах свои мерзкие капища и приносили в жертву Хорсу пленников, сжигая живых людей на кострах. Многие вожди испугавшись пасть под ударами пришельцев покорились жрецам и предали древних богов. Многие увели свои рода на полночь (на север), подальше от надвигающейся беды.

И вот тогда, волхвы решили провести самый страшный и самый опасный ритуал, ритуал разрыва мироздания и вызова духа древнего божества. Никто не верил в то, что может хоть что то получится от этого ритуала, никто из волхвов уже не верил в саму возможность выжить под ударом более сильного соперника. И некоторые даже пошли по пути выродков, предавших саму память своих предков. Среди волхвов был избран самый уважаемый старец, который провел ритуал в древней дубовой роще. И вот теперь все решали, что делать дальше. Весть пришедшая с ветром, с криками птиц давала надежду. В лесной чащобе за большими болотами появился миро странник — молодой волк. Полуночный белый волк вышел на тропу войны и активно начал прибирать под свою руку все рода и земли. Странник пришел с другого мира и теперь главное понять кого же смогли вытащить древние ритуалы волхвов, как поведет себя это существо?

Недавно молодой волк уничтожил чужаков и захватил деревянную крепостицу готландцев, что стояла на реке Дивная, теперь же неспокойная душа иномирца засылает посланников в разные рода и земли, призывая к покорности и дружбе с новым хозяином Больших болот.

— Мыслю я, что это тот кого мы так долго вымаливали у древних богов — проскрипел один из старцев — нужно решить, что будем делать мы с ним.

— Человек, называвшийся хозяином нашей земли может вовсе не быть посланцем древних богов, он может быть лишь очередным риксом, что силой и хитростью захватил чужое — молвил второй старец.

— Тогда он должен пройти испытание — проговорил третий.

— Испытания мало — прокряхтел четвертый — он должен убить выродка. Пусть молодой волк убьёт предателя Бурого медведя, тогда мы сможем призвать старейшин к миру и известить о новом правителе нашей земли. Мы сможем защитить наши земли от приспешников мерзкого божка Хорса только тогда, когда все вожди признают единого правителя.

— Многие не пойдут за чужаком, и испытания будет мало — опять прозвучал голос первого.

— Если иноходец убьет Бурого медведя, то сможет взять под свою руку все рода по реку Дивной — сказал третий — по нашей реке можно возить товары. Те кто не пойдет под руку молодого волка сейчас, придут к нему через год или два. Не важно. Нас не интересует время, так как рано или поздно все придут на торг, а там иномирец сможет лестью и хитростью связать вождей дружбой и союзом с ним.

— Нужно отправить посланца — вновь сказал первый.

— Вот ты и иди — кхекнул четвёртый — это же ты предложил провести ритуал, значит и довести начатое должен ты. А мы пройдем по нашим землям и поговорим с вождями.

Так и порешили, уже на следующее утро в путь отправилась странная группа людей с посохами, разодетых в звериные шкуры.

Звениславе я показал место на пол дороги от селения Бажены до речного лагеря деда Вацлава уже названного мной Витебском, там протекал широкий ручей с прекрасной чистой водой.

— Звенислава, тут будет ваше селение — показал я рукой на небольшую полянку рядом с берегом ручья — на первую зиму мы вас обеспечим и солью и зерном, а вы пока занимайтесь строительством, пережигайте березовый уголь, добывайте болотную руду и свозите все к Бажене, она будет покупать все у вас.

Звенислава кивнула и я продолжил.

— От твоего селения на два дневных перехода находится речное селение деда Вацлава, вам будут доставлять рыбу и товары из торгового городка. Твоя задача обеспечить приют и безопасную ночевку торговцам и послам. Не переживайте, скоро тут будет все и дома и поля и скот. Но я прошу одного рубите березовые чащи в направлении своих соседей, расчищайте просеку, мне нужна дорога от деда Вацлава и до Бажены.

Мы за несколько дней огородили приличный участок земли, построили небольшой сруб и уже под начало морозов я уехал на торговый пост.

Спросите, зачем, зачем я трачу сколько времени?

Все просто, мне нужна дорога от Днепра до Западной Двины. Это будет путь от северных народов до степных кочевников Причерноморья, а там может и до Византии путь пробьём.

Мне нужны товары степняков, а степи нужны будут меха и мед, воск и сталь. Я собираюсь захватить будущий путь из варяг в греки. Я как глист вцепился двумя лапками за обе половинки жопы, стараясь удержать в своих руках то, что мне еще не принадлежит.

Я уже два дня как приехал в торговое селение на реке Дивной и проверял окрестности, изучая все изменения. А изменения были, рядом с огороженной крепостью со стороны реки появилась двухэтажная деревянная башня. Обзор с башни был просто великолепным, река просматривалась вниз по течению почти на три километра. Поджечь башню было практически невозможно, со второго этажа над водой висела огромная балка шириной в три бревна, по которой можно спокойно пройти над водой и опустить вниз ведро для забора воды. Если у врага будут лучники, то проблема решалась обычной веревкой, её опускали в воду и также поднимали.

Всего месяц я инспектировал свои владения и ездил к Бажене, а тут Стародуб так обжился. За это время в крепость пришли семь торговых караванов от местных родов. Но самое важное ждало меня уже двенадцать дней. Вождь одного из племен Вепсов приехал для встречи со мной, и Стародуб предложил ему погостить и подождать меня, вот вождь вепсов и гостил. А пока гостил наблюдал за новой силой в регионе. Мои воины в крепости каждый день занимались боевой подготовкой, бились на деревянных мечах, соревновались в метании сулиц на точность.

За это время у крепостной стены выросла огромная куча коричнево-бурой болотной руды и еще большая куча грязно черной руды более низкого качества, но этого КАМАЗА руды должно было хватить на всю зиму, тут при моем качестве ручного труда хоть бы до весны успеть всё переработать.

Да именно зимой мы будем плавить руд, а сейчас мне некогда заниматься рудой, я готовился к отражению вооруженного вторжения на свою территорию. Вперед к морю ушли разведчики и наблюдали за всеми селениями по реке и судами, что заходили от моря в реку Западная Двина. Но пока никто вверх не поднимался. Разведчики докладывали, что еще до морозов дважды заходили торговые суда в селение песьеголовых, что стоит почти у самого моря, но дальше эти корабли вверх по реке не шли.

Вот же гадкое дело, по всему получается, что у купцов тут всё схвачено, и если они придут, то в союзниках против нас у них будут воины племен дикарей, тех племен, которых просвещенная Европа называет песьеголовые, за то, что парни любят таскать шкуры волков. Наверное, для устрашения соседей воины и волчью голову себе на шлем одевают, а шкура свисает им на плечи почти до пояса и с далека, кажется, что у этого Франкенштейна голова волка или собаки.

С вождем Вепсов мы поговорили плодотворно, дед жаловался на то, что мало нынче зверя в лесу и на большую смертность, и просил в долг зерна и соли.

Я задумался, а потом сказал:

— Слушай вождь, я конечно добрый человек, но почему ты думаешь, что я должен заботится о том, чтобы выжили твои родичи? Вот если бы вы стали нашими родичами, то я бы подумал.

Вождь округлил глаза и спросил:

— Чего ты хочешь рикс болотных людей?

— Мне нужна от вас клятва в верности и дружбе, а я обязуюсь охранять ваши рода от врагов и буду покупать ваши товары по хорошей цене — я посмотрел на вытянувшееся лицо собеседника, когда тот услышал слова переводчика и продолжил давить на дедка — сколько людей пришли с тобой вождь и сколько груза могут унести твои люди?

— Со мною пришли всего восемь воинов, но на реке Ловать стоит четыре лодки и там тоже есть воины, которые остались для охраны — ответил вождь.

Я аж подскочил.

— Ну ка дед повтори на какой реке стоят твои лодки?

— Так на Ловати.

— А где живет твой род?

— Мы живем на восходе от сюда по берегам реки Мста.

— А как вы попали в Ловать?

— Так по реке дошли до Ильмень озера, а дальше по Ловати, потом на заход солнца шли по лесам пять дней до твоего городища.

— А откуда вы узнали про наш торг?

— Соседи сказали, не гневайся рикс, мы раньше торговали с родами Мокши, а они со своими соседями с родами Мери, но в этом году торговцы не приходили. Сказывают, что по реке приходили людоловы и рода мокшан попрятались по лесам, а мы вот остались без товаров, а нам железо очень уж нужно. Без соли мы продержимся какое то время, там придут торговцы по реке и соль у нас будет. Но если придут чужаки людоловы, то нам не отбиться, многие умрут.

Я задумался, местная география меня удручала, я никак не мог понять кто и где находится. И кто собственно напал на народы Меря и Мокшан, а кто такие вообще эти Мокшане. Я вот тут первый раз живого Вепса вижу, а еще какие то Меря.

Как вообще различать местных жителей? Я уже привык к дикарям, а этот человек обычный дикарь. Одежда есть, но скорее это хламида из шкур, а не одежда. Оружие у его воинов примитивное, обычные дубины и длинные палки с прикрученными железками, изображающие копья. По виду чистые песьеголовые, цивилизацией и не пахнет.

— Так что скажешь вождь? — я достал нож и положил на стол, потом достал топор и положил рядом — мы будем торговать с тобой и ты получишь лучшее оружие в этих землях, что поможет вам отбиться от врагов. Но взамен я требую признать меня своим князем. Ваши селения будут пускать в свои земли моих торговцев и сами смогут ходить по моим землям с товарами, и я даже малую десятину с вас за торговлю в своей земле брать не буду, а взамен вы получите, все что вам нужно, включая помощь моей дружины.

— Твое предложение хорошее, но наш род не отступится от обычаев своих предков.

— Разве я что то сказал про обычаи? Живите, как хотите, но не грабьте и не нападайте на моих купцов и на тех, кто пойдет через ваши земли к моему торжищу. Мне все равно, кто у вас вождь, я не собираюсь влезать в ваши дела, но мне важно, чтобы никто не смог взять в полон твоих людей, а землю твою закрепить за собой. Эта земля от сюда и до Студеного моря, где плавают большие белые льдины моя, и все люди что тут проживают от ныне находятся под моей рукой.

Дед долго смотрел мне в глаза, а потом спросил:

— А известно ли тебе, что вся земля и все люди на ней принадлежат богам?

Я кивнул головой.

— И земля, и небо, и все твари, что под небом принадлежат только богам, но после богов на этой земле я главный.

Дед покачал головой и сказал.

— Те, кто приходил грабить народы мокшан и меря тоже говорили, что эта земля их по праву.

Во нормальные такие разборки, пацаны из соседнего района пришли на рынок и говорят: "теперь мы ваша крыша!". А тут я на рисовался и говорю: "кривому не платить, а платить мне, потому что я вашего кривого нюх топтал".

— Послушай старейшина, сейчас там — я показал рукой на запад — там собираются такие же тати, что нападают на селения и уводят людей на рынки рабов. И они говорят, что это их земля. Я скоро прогоню их всех и пойду к Меря, и там перебью всех людоловов, что пришли на ваши земли. А вы пока не ходите в земли Меря, пусть думают, что дальше в лесах никого нет, а я скоро займусь этими татями. Ходите пока на моё торжище, приносите сюда шкурки и мёд.

— Что ты дашь за наши товары? — дед показал рукой на кучку барахла.

В углу сруба лежала приличная куча мехов, высотой по пояс взрослого человека.

— Я дам тебе, все что ты попросишь, сейчас меня не интересует настоящая цена моего железа, мне нужно лишь то, что бы выжил твой род, а дальше мы с тобой сочтемся. Проси все что тебе нужно.

И дед попросил, а я думал, что тут люди пока скромные. Пришлось отдать пуд соли, три пуда пшеницы и десять пять наконечников для сулиц.

Вепсы ушли обрадованными, а с ними, ушли и часть моих воинов, чтобы пометить дорогу до Ловати. А через год, если не убьют, то поставлю на Ловати селение. Итак, будущий путь из варяг в греки прорисовывался в реальности.

Когда ушли Вепсы ко мне подошли несколько парней из местных Чудинов, что мы освободили при взятии торговой бревенчатой крепости.

— Князя однако, позволь нам взять немного соль, топор и копьё — проговорил один чудин.

— А зачем? — не понял я.

— Мы тама внизу, за поворотом река Полота, если подняться вверх по течению — парень показал пальцем на север — тама в двух днях пути от сюда стоял наш охотничий домик, но злые люди его сожгли. Позволь нам поставить там новый домик, там много, много дичи есть, там раньше наш род охотился.

Бабах, пробил мою страдальческую голову электро разряд, аж в голове засверкало.

Да, что же ты тварь? Это, что за хрень, меня так простреливает, аж искры с глаз сыплются, опять реакция на название, или на охоту, что это за сигнал такой?

Отроки Чудины смотрели на меня с опаской, но я махнул рукой, типа не парьтесь, это мои проблемы.

— Как вы говорите река называется, где ваш род охотился?

— Так много, много рек принадлежало нам и Полота и Дохнерка, наш род самый последний, все остальные ушли на полночь, подальше от злых торговцев до самого Альдога моря, вкусного моря с большими волнами, там тоже много зверя.

— Что значит вкусного?

— Тама однако очень вкусная вода — рассказчик аж глаза прищурил от удовольствия — и рыба тама вкусная, и зверь морской есть, прямо на берегу спит, мы его руками ловим.

— Так ваше море, что пресноводное? Может ты человек чудной путаешь что? Это наверное озеро?

— Нет, не знают, что такое озеро, на озере однако волн нет, а на Альдеге есть, большие волны однако, старики сказывают, что волны как на Белом море.

— А город Альдогиборд или похожий у вас есть? — спросил я какое то знакомое название.

Чудины закрутили головой.

— Нет такого, не слышали, да и нет у нас городов, мы живем семьями, а не родами как другие люди, у каждой семьи своя земля для охоты и для жизни.

Чудин показал на север и сказал — это земля наша.

— Запомните и передайте другим, я не готландский купец, я от рода руссов, ваша земля останется за вами, я ваши рода буду охранять и товар вам для продажи привозить, но вы должны привечать и охранять моих торговцев в своей земле. Так как ты говоришь название реки то?

— Так Полота вождь.

— Воо-от, и передай всем, что теперь торжище, где моя крепость стоит, будет зваться городищем на реке Полота, то есть — Полоцком.

Все я сориентировался по карте, я нахожусь между Днепром и Ильмень озером на реке Западная Двина в месте где должен стоять город Полоцк, осталось дойди до несчастных Меря и спасти их от речных разбойников и я уже знаю, что река эта по любому впадает в Волгу, а по местному Идиль река, и я любыми путями должен дойти до этого Идиля и поставить там раком всех разбойников, ибо теперь это все болотное царство, вся эта земля и весь Оковский лес мой.


Зимой пришлось немножко потрудится. Мы с трудом наладили на новом месте работу кузнечного цеха. Я сам ковал железо, приучал к этому тяжёлому труду всех более-менее рукастых мужиков. Тех, кто был туповат я определил в углежоги или в воинское дело.

Теперь у меня собралась настоящая 'рать', то есть 18 человек из мужиков и пацанов, что даже не видели другого смысла своего существования как резать врагов и воевать чужие земли. Ну кто бы мог догадаться, что вот тут тоже есть гопники, а кем еще мне называть этих чудо-дружинников. Это просто группа людей, что напрочь отказалась работать и с утра до вечера махали мечами, бились на копьях и просто на кулаках, типа совершенствовали свое воинское искусство, а работать им западло, типа пусть мужики работают, а мы воины, нам боги запрещают хернёй маяться.

Я даже не успел понять когда это у меня началось расслоение общества, когда это из моего прото государства выделилась отдельная каста людей, что не мыслили для себя другой работы, как только воевать. Вот что бы эти бравые ребятки не сидели сиднем и не прожирали мои харчи, я наладил от них вначале сторожевую службу, типа стены 'замка' охранять, а потом придумал и патрульную службу. Пусть ходят дозорами на сутки пути от городища и подозрительные следы в лесу выискивают, а заодно и поохотятся, может свежатинку принесут. Ну а когда совсем они меня эти бездельники достали, то выделил им двух волов, бричку и приказал им возить товары и продукты от Полоцка до селения Бажены.

Запасы зерна и мяса у меня были приличные, а вот крицы уже подходили к концу, так пусть мои чудо-богатыри поработают пока караванщиками. Люди они хоть и полу военные, но всё же просто так ограбить даже пятерку воинов с приличным оружием в этих лесах не у каждого получится. А дорога по замерзшей реке и болотным тропкам просто загляденье. Я сам периодически выходил в лес и по следу охотился за дичью. Охота тут я вам скажу просто радость одна. Зверья много, зверь дикий, людей не боится, подпускает почти на бросок сулицы. Иногда бешеные кабаны или лоси даже кидаются на охотников, защищая своё потомство. Так что только удаль молодецкая охотничков от смерти спасает. Но зато мяса у меня куча. А морозы позволяют хранить запасы даже без соли. Просто бросил кусок мяса в снег, а утром уже вытаскивай замороженный полуфабрикат и прячь в склад.

Людишки мои похорошели прямо на глазах. А что вы хотите каждый день есть мясо или рыбу, от такой пищи скоро у отдельных индивидуумов харя треснет.

К стати я заметил, что люди тут едят очень мало. То есть на один прием пищи даже взрослому мужику хватает всего жменьку зерна и маленький кусочек мяса, а женщины едят и того меньше. То есть того количества пищи, что вы там в 21-м веке едите на обед, хватает у меня на десяток здоровых мужиков. Интересно, а от куда такой аппетит там у вас выработался, может у людей 21-го века просто целей в жизни других нет как пожрать, поспать и посрать, а-аа, нет забыл, есть еще одна — по трахаться. У меня тут насчет последнее тоже неплохо дела обстоят, любят людишки местные пошалить да поскулить от удовольствия по ночам. При чем гады каждую ночь кто-то трахается, и визжат так, что мне молодому аж спать невозможно, но местные ничего, привыкли.

А вот к пище относятся местные как то фатально, когда есть еда — спасибо богам, нет еды, это испытание такое боги на них накладывают. Летом вон вообще местные бабы похлебки из лопухов, грибов и какой то травы делали, так все жрали за обе щеки и не возмущались. А я им тут мясо каждый день и зерно подаю, вот людишки и прут в ширь как на дрожжах. Что делает с людьми сытная жизнь? Даже у меня вон плечи стали такие, что старая бронь уже не налезает.

Как то в зимние морозы, когда все леса покрыл толстый слой снега ко мне в городище пришли песьеголовцы. Вернее так, пришли какие то важные пацаны типа на переговоры. Пять здоровенных воинов в шкурах и с головами оленей, волков да лосей, а с ним был какой то шаман с огромными рогами на шапке. Зрелище было завлекательное, рога у деда были в половину его роста, я всё время на него зыркал и в душе посмеивался, вот интересно он, что за своими жёнами вообще не присматривает, и как он болезный с такими рогами то по лесу то шастает?

Мы сели, осмотрели друг дружку, а потом придурок с рогами показал на меня палкой и что-то заговорил. Я напрягся, не люблю когда в меня вот так палкой тыкают, это может быть все что угодно, ну типа он меня плохими словами обозвал, или на бой позвал, кто его дикаря знает?

Но толмач перевел, что я типа нарушил закон духов.

Я впал в ступор, опять эти духи, мать их итить.

— Что не так?

— Ты волк — проскрипел рогатый шаман — но ты пытаешься воплотится в дух Хозяина, поэтому Хозяин осерчал и вызывает тебя на бой.

— Кто такой Хозяин? — спросил я наклоняясь к переводчику.

— Это они так косолапого величают — так же на ухо мне тихо ответил переводчик.

— Я тебя не понял, уважаемый шаман, скажи, что я сделал не так?

Шаман опять что-то проскрипел, а мой толмач перевел.

— В тебе дух белого волка, ты с ним сроднился, но ты нарушил уговор людей с духами и попытался сроднится с чуждым тебе духом Хозяина. Ты победил белых волков и боги то видели, но ты ведь не победил Хозяина в открытом и честном бою, а шкуру его одел. Духи воспринимают это как оскорбление богов.

Вот только сейчас я понял, что это наезд.

Как то раз я летом летел в отпуск с Салехарда через Москву. И у меня было время прогуляться по городу, а тут как назло 2 августа "День десантника" выдался. Все гуляют по проспектам и скверам, ну я подошел к братве типа поздравить, а какое то быдло тут же на меня наехало, типа: "Ты кто таков? Где служил? Ану, докажи!". Хорошо, что подвыпившего друга остановили его же приятели, и я смог поведать свою историю службы в войсках дяди Васи, а потом мне налили два раза по стакану, так сказать "За ВДВ!".

И вот сейчас передо мною сидят типа местные десантники, и они наехали на меня, что я не имею права носить шкуру и голову медведя, так как я его собственноручно не убивал.

Но вот интересно, от куда этот шаман знает про белого волка?

Я спросил, а мне ответили, что я в свете духов виден как кусок дерьма на ладони. Типа шаман все обо мне знает, он знает, что я пришел в этот лес и назвал себя хозяином, что я незаконно одел шкуру Хозяина, вот на меня и осерчали духи, требуют сатисфакцию.

Типа если я брошу вызов Хозяину этого леса (медведю), и завалю его в честном поединке, то тогда весь лес признает меня хозяином здешних мест.

Да красивая легенда, но по всему получается, что меня назвали козлом и сейчас заставляют снять тельник, типа: "ты сучек не прыгал, и на боевые не ходил, так что снимай тельник олень педальный".

Ладно, придется что то делать.

— Где твой хозяин живет, как его найти?

— А как сойдет снег с лесных полянок, то ты должен измазаться кровью и идти в лес, он сам тебя найдет — на чистом русском ответил шаман, а потом засмеялся, встал и пошел в лес, а его братва тихо по семенила за шаманом.

И что это было?

Это что местные Солнцевские приходили на разборки? Типа черную метку принесли? Ну ладно, черт с вами. Вот только откуда они знают про белого волка? Может из моих кто проговорился, что мол у князя две головы белых волков имеется, типа того. Но ведь наезда по поводу волков то на меня не было, наезд только по шкуре и голове медведя, что я пару раз одевал.

Через месяц, ранней весной после этого случая как раз когда я уже и забыл про эту странную встречу, мы с десятком воинов пошли на охоту.

Три дня проходили по лесу и вышли на звериную тропу. Пройдя по тропе нашли водопой.

— Так, на тропе будем делать засаду — сказал один из охотников, ну я понятное дело согласился, они тут все мастера, а я так — турист на отдыхе.

Поставили петли и встали с луками в засаду у тропы. Простояли пол дня, и как только я хотел сниматься, то услышал рык и шевеление дерева в десятке шагов от меня.

Я медленно двинулись к дереву и увидел кабаний выводок. Один поросенок застрял в петле, а его бешеная мамашка пыталась головой срубить дерево.

Мозг у меня был наверное где то в другом месте, или я устал ожидать зверье сидя в заседке, но я не задумываясь что творю поднял лук и всадил стрелу в огромную хрюшку. Однако эта скотина не сдохла, слишком слабое натяжение у моего лука, это наверное был лук против зайчиков.

Огромная туша одним прыжком развернулась на месте и с перегазовкой кинулась на обидчика.

Мои воины успели еще всадить пару стрел, а я только отбросил лук и с выпадом ударил разъяренную мамашку сулицей. Меня снесло с ног таранным ударом паровоза. Паровоз пробежал еще метров пять, потом с трудом развернулся и уставился на меня.

— Да сдохни ты уже — прохрипел я — но зараза подыхать не хотела, а прихрамывая на переднюю правую ногу и волоча моё копье в своем брюхе поскакала ко мне.

Чудом успел выхватить топор и в прыжке уходя в сторону долбанул свинину по голове топором, но тот отскочил как от танковой брони, и тут я опять взлетел в воздух и рухнул под дерево.

Да мать же твою — выругался я про себя, переворачиваясь на спину и доставая длинный кинжал.

В этот момент кто то из моих воинов успел ткнуть свинью сулицей и та резко развернувшись встала, а я прыгнул вперед и обхватив одной рукой в за шею зверя, а второй вогнал кинжал под переднюю левую ногу прямо в подмышку.

Вы знаете кто такой ковбой?

Это глупый американский селюк, что любит объезжать бешеных кобыл. Так вот сейчас я почувствовал себя самым тупым ковбоем на свете. Бешеная свинья, больше походившая на пони, прыгала по кругу и пытаясь скинуть меня, а я висел у нее на спине, вцепившись ногами мертвым захватом на брюхе и мотылялся как тряпичная кукла на огромном туре. В какой то миг свинья споткнулась на передние ноги и завалилась брюхом в грязь. А я успел отпустить руки, откатился и вытащил меч. Когда двухсот килограммовый монстр встал и попер в последнюю атаку, то я просто поднял меч и ткнул им снизу прямо в шею зверя. Но это чудище таки извернулось и клацнуло зубами пытаясь откусить мне голову, но зубы проскрежетали по шлему, а потом наверное от обиды зверь поддел меня мордой в последний раз и опять я направился в полет. Пластины железного пиджачка не выдержали и разлетелись как хрустальный стакан от мощного пинка, но этим всё и кончилось. Свинья сделала еще несколько неуверенных шагов и упала прямо на меня, заливая всю бронь горячей кровью.

С трудом воины перевернули свинью и вытащили своего князя.

Я был жив и даже относительно цел, вот только морально подавлен в ноль. МЕНЯ чуть не сожрала свинья.

Это ж надо, нас целый десяток, а эта хрюкающая гадина выбрала в свою жертву именно князя. И главное тут то, что все мои охотнички били свинью то копьями, то топорами, но вот она падла с агрилась именно на меня, она хотела растоптать именно князя, как будто бы это проклятие какое то.

Хотя, стоп, а может это и есть сигнал духов леса?

Жуть какая, того и гляди на меня бешеные кролики кидаться начнут.

Мы выпустили свинье кровь, вспороли брюхо и вытащили кишки, а потом связали ноги и воздев тушу на огромную лисину (перекладину) потащили добычу в Полоцк. На ночь встали у родника, поужинали, я выставил охрану а сам лег спать до утра.

Ночью припекло отлить, я встал отошел в кустики, оправился и по привычке пошел проверять часовых. И вот когда я обходил ночью патрули, то услышал шуршание камыша возле берега ручья. Я собственно, как человек служивый подумал, что это часовой отошел к ветру.

— Эй кто там? — позвал я.

Мне никто не ответил, а шуршание только усилилось.

Схватив копье и щит, и толкнув в бок ближайшего спящего воина я пошел к камышам, и вот тут нос к носу столкнулся с мишкой.

Мишка конечно знал, что я человек, но я то не знал что там медведь. И когда у меня на пути поднялась на ноги темная фигура, то я долго не думая всадил копье врагу в грудь. А враг обиделся, зарычав и кинулся на меня. Копье чудным образом вошло глубже в тело мишки как нож в масло, а тот сблизившись на опасное расстояние в ярости хлестанул меня правой лапой по морде. Поскольку моя морда собственно была спрятана за щитом да еще и в шлеме, то удар пришелся в поставленный щит. Несмотря ни на что, удар был такой силы, что я сделал сальто через голову и кувыркаясь полетел вправо выпустив копье из рук. А чудище волосатое кинулось за мной.

Полусидя я успел вытащить меч и направить на медведя и тот с ходу налетел на меня сжимая челюсти на моей голове.

Меч погрузился в пузо по самую гарду и выворачиваясь в ладони прорезал почти двадцати сантиметровую дырищу, из которой повеяло запахом дерьма, но зубы зверя вцепились в мой шлем мёртвой хваткой. Потом зверюга мотнул головой и чуть не сломал мне шею, а я по инерции полетел дальше, медведь хромая и рыча от боли начал бежать за мной периодически кусая то за плече, то за бок, меч и обрубок копья, что торчали из пуза косолапого постоянно цеплялись за землю причиняя зверю невыносимые муки.

В какой то момент огромная лапища придавила мерзкого человечка к земле, а окровавленный клыкастый рот опять вцепился в шлем, потом зверь укусил за плече, зубы пробили медные пластинки и достали до мяса. Мишка потянул сжатую зубами бронь на себя. А вот хрен тебе, укусить конечно ты можешь, но чтобы вот так вот с первого раза порвать мою бронекуртку — не получиться. Особенно в тот момент когда твоя жертва это не просто тушенка в консервной банке, а тушенка с острым железом в руках. Очень больно получается, как будто на тебя положили холодильник и прыгают еще сверху, дыхания не хватало, но я был жив. Пару раз зараза блохастая, даже хватанула меня за шею, но спас пластинчатый воротник. А когда мишка стал выдыхаться, ведь я же постоянно тыкал уму в бок острым ножом, жаль что не попал в сердце, а не желающий умирать монстр все еще пытался наказать своего обидчика, но обидчик имел при себе еще кучу боевого железа.

И выбрав момент, когда медведь убрал морду от моего лица я вытащил левую руку с кинжалом и вогнал его мишке снизу вверх в челюсть по самую рукоять.

С глотки зверя мне в лицо уже не капала а лилась горячая кровь. Она попадала в рот и глаза.

Медведь уже не рычал, а урчал и хрипел, его таз упал на землю и придавил мне левую ногу. Вот тут я зарычал от боли и вывернувшись убрал таз из-под туши, а потом с трудом освободил правую сторону тела. Потом полез правой рукой на поясной ремень и вытащив боевой топорик начал с усердием лесоруба, долбить мишку топором по голове отталкивая тушу левой рукой. Расстояние для за маха почти не было, топор не просто отлетал от кости, он издавал такой противный звук при ударе о мощную голову, что я понял, это все, топор мне не поможет, так как мерзкое животное клацало зубами и пыталось схватить топор своими челюстями. Когда мишка таки вцепился в рукоять топора, я набрал воздуха в грудь и взревев как бык сталкивая монстра с груди и окончательно вылез из под тушки. А тушка еще дышала, она хрипела и смотрела на меня единственным правым глазом, а левый вытек, я его топором случайно выбил.

Мой топор лежал на земле, я припадая на одно колено от усталости подошел, взял его в руку, перевернул обухом где был приличный шип, прицелился и со всей дури вмазал по черепку. Медведь как то грустно вздохнул, наверное такой же звук издавал бедолага Троцкий при ударе ледорубом, и осел на землю. Он не сдох, он зараза все еще дышал, но уже не шевелился.

Я с трудом вытащил клевец с башки, перевернул топорищем к зверю и прицелившись вмазал по верхнему левому клыку медведя.

Сам того не ожидая, я выбил мишке зуб, потом нагнулся, поднял клык, протер его от крови и земли, и шатаясь пошел к огню.

Я не понял сначала, что тут происходит, а потом увидел факел в руке моего десятника и стоявших рядом с ним моих охотничков.

— И что вам не жалко своего князя, почему вы мне не помогли? — махнул я на тушу.

— Так это князь, тебя дух лесной на бой вызвал — сказал десятник — разве же мы могли вмешиваться в твою битву с Хозяином.

Аааа, уроды, вы тут типа братки на сходке смотрите, кто из паханов кого завалит? Мысли не хотели лезть в голову, а я не мог ругаться, я так устал, сил не было вообще, я весь был залит кровью своей и мишки с ног до головы, а еще куча вонючей крови от кабана осталась.

И вот только сейчас я понял, в какую первобытную задницу я попал. Куча вооруженных людей стояли и ждали когда мишка сожрет их князя. Ну и как мне блин попаданцу жить дальше, а если я тонуть в болоте начну, они тоже будут стоять и смотреть кто победит, дух болотный или их князь-дух огня? Ведь я кузнец, прислужник духов, и так как я сам побывал за кромкой, то выходит, что я тоже дух, типа дух огня и повелитель метала.

— Ну и что, кто победил? — устало спросил я.

— Дух леса покорился тебе и признал тебя хозяином, однако он еще жив — сказал мой десятник.

— А я то как рад этой победе, что бы вас демоны болотные пожрали, уроды вы первобытные — зло сплюнул я — дикари как есть дикари.

Я выхватил сулицу из рук охотника, подошел к мишке и вогнал железный наконечник в бок медведю, потом налег всем телом на древко и погрузил наконечник сулицы в тело монстра сантиметров на 50. Тушка чуть затряслась и мишка издох.

— Идите снимите шкуру с этого зверюги и по жарьте мне его печень, устал я, мне нужно передохнуть.

Через минуту подошёл охотник и протянул мне шлем с какой то жидкостью.

— Что это? — я заглянул и увидел, что шлем наполовину заполнен темной жидкостью.

— Испей князь, так надо.

Я почему то, даже не стал сопротивляться, просто устал, сейчас адреналин выходил из крови и я просто начинал засыпать. Я взял шлем и в пять глотков выпил содержимое.

Я так и думал, это кровь, только вот крови уже я и так напился вдоволь, и умылся. В сейчас весь был в крови сначала бешеной самки кабана, а потом и медведя, а теперь она была еще и внутри. Хорошо хоть сердце жрать не заставили, но вот жаренную печень я съем.

Мне принесли меч и мой топор, я с трудом дрожащими руками вогнал меч в ножны. А топор просто положил на изгиб левой руки и сел возле костра по азиатски скрестив икры ног. Потом мои охотники обнаружили и зашили длинный порез на лице, а я уже почти спал. Силы кончились, я закрыл глаза, все меня до утра не кантовать, при пожаре выносить в первую очередь.

Разбудил меня голос десятника.

— Вождь, вождь — тот тряс меня за плече.

Я открыл глаза и воин сунул мне в руки палку с нанизанными на нее горячими кусками мяса.

А, я понял, что это первобытный шашлык из медвежатины.

Я обвел взглядом полянку, вокруг костра сидели все охотники и смотрели на меня.

Ну и что смотреть то, есть надо, я начал кушать мясо. А действительно вкусно. Когда я съел уже третий кусок все остальные потянулись к щиту. Я только сейчас заметил, что на щите лежала куча дымящегося мяса. Это получается, что мне первый кусок, а потом и все приступили к ночному обжиралову.

Утром, остатки туши медведя повесили на большущую палку и мы нагруженные под завязку двумя огромными трофеями потащились к Полоцку.

У самых ворот нас встретили выбежавшие пацаны, я отдал команду разделывать трофеи, а сам на негнущихся ногах побрел к реке.

Целую неделю мы как проклятые бегали по лесу за зверьем, а потом они нас сами нашли, и свинья эта бешеная и медведь. За все это время я ни разу не снимал доспехи, ни разу не мылся, да я попадал под клыки и когти, но все таки я уцелел, пластинчатый доспех хоть и тяжелый, но вот жизнь он мне спас. Доспех спас жизнь своему князю, но при этом сам пострадал почти невозвратно.

Я потянулся к завязкам, но болел левый бок, мишка гад всей тушкой навалился чуть ребра не сломал, а еще дико болело правое плечо, ведь эта скотина блохастая за руку и плече зубами вцепилась.

Я достал нож и срезал, завязки, потом скинул доспех, шлем, срезал наручи и поножи, снял толстую холщённую рубаху и как Адам весь в неглиже на подгибающихся ногах полез в холодную воду реки в то место где было много ила.

Натерся грязью, а потом песком, немного помывшись начал смывать грязь с разводами крови. И по мере исчезновения грязи я понимал, что тело мое к подвигам на ближайшие пару недель не готово, на нем имеются много порезов, ссадин и даже дырки от зубов. Синяк, сплошной синяк представляло тело Чеслава, болело все. Вот именно сейчас, когда боевой поход окончен, только сейчас я почувствовал запредельный уровень усталости. Я вышел на берег и увидел, что возле кучи брошенного железа стоит женщина с чистым комплектом одежды. Я кивнул, нацепил толстую рубаху и штаны. А чужие кожаные берцы-тапки одевать не стал. Взял свои подошел к реке и прополоскал их в воде, после чего одел на ноги, взял ножны с мечем, пояс и пошел к бревенчатому дому. Потом остановился и посмотрел на женщину.

— Позови женщин, что броней занимаются — я показал на кучу хлама, что была раньше моим доспехом — пусть заберут, скажи, что бронь надежная, но мне нужна новая.

Тетка кивнула и пошла к бронной мастерской, а я увидел в десяти шагах от себя шамана с рогами тура. Тот стоял под разлапистой елью и смотрел на деревянную крепость.

— Ну что, теперь я могу называть себя Бурым медведем и носить шкуру Хозяина? — крикнул я волосатому существу с рогами.

— Нет — покачал головой шаман — ты Белый волк? Ты убил старого хозяина леса. Хозяин этой земли теперь ты — Белый волк.

— Тьфу на тебя лешак — сплюнул я, повернулся и пошел в дом.

А когда заходил в дверь избы повернулся и не увидел шамана.

Еще один лешак на мою голову.


Через неделю пришли пять местных вождей. Разговор был предельно натянутым. Гости говорили, что я Белый волк, и как хозяин леса я должен устранить своих конкурентов и объединить все рода под своей рукой.

— Все рода, кто это все, что за рода? Сколько вас? — не понял я.

— Нас много, но не все пойдут за тобой — ответило существо в шкуре лося с ветвистыми рогами на голове.

— Что нужно сделать, что бы ваши и соседние вам рода пошли за мной?

— Давным давно мы были сильным народом, никто из врагов не отваживался ходить в наши леса — начал свой рассказ седобородый старик в шкуре кабана — тогда наших вождей уговорили пойти на большую войну. Мы собрали две тысячи воинов и под руководством славных риксов отправили их в поход в земли греков.

Старик вздохнул и опустил голову.

— Но никто с того похода не вернулся. Наши воины погибли все как один, а потом в нашу землю пришли враги.

— Когда это было?

— Это было при наших дедах — ответил старик — соседи не смогли усидеть, видя наше богатство пришли грабить бывших союзников.

— Вы смогли остановить врагов?

— Нет, многие отроки и даже жены взяли в руки оружие и встретили врага в наших древних рощах, но враг был сильнее и опытнее. Когда пали последние защитники, то часть родов преклонила колени пред захватчиками, а вот мы ушли на север. Мы перешли Большие болота и осели на этой земле.

— То есть вы пришли с юга?

— Да, земля наших предков находится далеко от сюда между великими реками Вистула и Обра.

— Так вы и есть лютины?

— Ранее нас называли людьми волка, теперь же нас называют дикарями. На нас охотятся как на дичь, что бы продать в рабство. Часть родов сговорилась с нашими извечными врагами и встали против своих братьев, вот я и прошу тебя объединить оставшихся, иначе всем смерть.

— Есть ли у ваших врагов крупное селение, где оно и сколько там воинов, можно ли разбить врага в одном месте?

— Эта река несет свои воды прямо в море, в сутках пути от моря стоит крупное селение Бурого медведя. Там почти сотня воинов. На этой реке уже есть хозяин, а двум хозяевам на одной реке не бывать — старик поднял глаза и уставился на меня — иди Белый волк и брось вызов Бурому медведю. Тот кто победит и станет хозяином Дивной реки и всех земель вокруг неё.

Ага, щаз, нашли дурака. Я вам, что шизанутый прыщавый малолетка начитавшийся рыцарских романов? Никаких поединков чести, никакого мерянья письками не будет. Я конечно понимаю, что валить этого Бурого медведя всё равно придется, так как его селение закрывает выход с реки в море, но его нужно валить по классической англосакской схеме. То есть нужно настроить против него общественность, а потом на пике антибуромедведевских выступлений, просто вогнать стрелу в пузо наглому конкуренту, и сказать всем, что это я их спас от подлого узурпатора. Еще можно будет пару фраз про свободу и демократию ввернуть, а когда ослы развесят уши наслушавшись моих речей, то я им расскажу про потенциальное вступление в содружество свободных народов Европы, свободный рынок и всё такое.

Мне нужно ждать подходящего момента для похода, нужно готовить оружие и бронь. Я пойду вниз по реке только когда буду полностью уверен в своей победе.

И вот когда у меня была уже полу подготовленная дружина. Люди хоть и криворукие, но у каждого имелся приличный топор или меч, щит и копье у меня появились даже луки. Вот именно в этот момент я и получил тот самый сигнал о наступлении подходящего для похода момента.

Однако затягивать нельзя, скоро могут вернутся готландские купцы с наёмниками, вот тогда вместе с дружиной Бурого медведя готландцы меня прихлопнут как назойливого комара.

Глава 8

БУРЫЙ МЕДВЕДЬ


— Вождь, там купцов побили — прохрипел запыхавшийся разведчик, что прибежал с низовий Западной Двины.

Вот уроды, они меня упрямо называют, то вождь, то рикс, то вообще по имени, но упрямо никто не хочет называть меня КНЯЗЕМ.

— Каких купцов, готских?

— Не знаю, пришло два корабля и пристали к берегу в большом селении. Вначале люди в роди бы торговали, а потом песьеголовые напали на купцов и побили почти всех, но купцы тоже такими мечами как у тебя воевали и много песьеголовых побили.

— Много это сколько? — я показал две растопыренные ладони — десяток?

— Нет, три раза по сколько, и еще много раненных было — сказал отрок разведчик из патруля, что уже больше месяца со своими парнями следили за селением песьеголовых, что стояло почти в сутках пути от устья Западной Двины. До моего селения было больше трех сотен километров и это почти 10 суток пути.

— Скажи отрок, а много ли купцов осталось, и что с их судами стало?

— Корабли так и стоят у берега, а купцов меньше десятка осталось, их в ямы побросали, охраняют.

— А много ли выходит лодок в море с того селения?

— Почитай каждый день по десятку лодок в море ходят, на некоторых по два-три человека, но на некоторых и по четыре. Там в основном старики и дети на лодках, а вот воины пропали с селения.

— Куда пропали?

— Так не знаю, они два раза в сутки все собирались на большой полянка и вот как ты копьями да топорами махали, а после боя с купцами всего два дня воины были, а потом и пропали. Мы три дня смотрели, но никто на той полянке на появляется, ушли воины куда то.

Так, похоже настало самое выгодное время пощипать песьеголовых, часть воинов и так погибли или ранены, а часть воинов куда то в поход отправились. Только бы не ко мне, хотя почему бы и нет.

— Стародуб объявляй сбор. Посылай гонцов во все селения. Всех кто участвовал в великой битве за крепость пусть придут, будем ждать десять суток, а потом выходим, так что поспешай.


Мы собирались на настоящую войну, от этого похода зависит многое, если я проиграю, то мне придется бросить и эту крепость, потому что отбиться от готландцев уже не получится.

Пришел караван от Бажены. Притащили готовые наконечники для сулиц и копей, несколько десятков топоров.

Я начал формирование своего войска заново.

Построил людей и в первую шеренгу поставил 30 мужчин и старших отроков с длинными копьями и большими щитами. Во второй шеренге стояли 30 женщин копейщиц с небольшими копьями, они должны бить тех, кому удастся поднырнуть под копья первой шеренги.

Копейщиками командовал Стародуб. Копейщики тренировались выставлять стену щитов, организованно двигаться вперед, а также быстро перестраиваться в круг или в две шеренги. Я долго не думая назвал моих копейщиков 'Большим полком'.

Малый полк формировался из тех кто мог выскочить из-за щитов и начать рубить мечами и топорами врага в открытом сражении, так сказать резерв для нанесения решающего удара или преследования бегущих.

Малый полк состоял из двенадцати мечников с круглыми трофейными щитами и сулицами для одного решающего броска.

Также я подготовил отряд легко вооруженных метателей сулиц состоявший из 20 отроков. У каждого отрока имелся тубус для переноски пяти сулиц. Кроме сулиц у отроков были ножи.

Все мои мечники одеты в пластинчатый доспех. Я с трудом но все таки успел сделать пятнадцать комплектов брони, то есть простые кожаные куртки обитые железными пластинами.

Но самое главное, что я обзавелся двенадцатью трофейными луками, и вот теперь у меня был приличный отряд лучников. Они конечно не монгольские стрелками, и врагу в глаз на скаку с лошади не попадут, но с пяти десятков шагов по толпе не промахнутся.

Я провел почти полную мобилизацию и собрал сто четыре человека, способных держать в руках оружие. На охрану деревянной крепости я оставил в основном женщин вооруженных копьями, а остальную "армию" я повел на песьеголовых.

Мы шли комбинированным маршем. Я с мечниками и лучниками сплавлялся вниз по реке на галере, на которую мы погрузили припасы, копейщики шли вдоль берега, боевое охранение и разведку обеспечивали отроки метатели сулиц.

Мы шли почти десять дней. Почему так долго, да потому, что никаких дорог не было, шли не прямо, а петляя обходя препятствия в виде упавших деревьев, заболоченных участков берега и просто непроходимых лесных чащоб.

За один переход до селения песьеголовцев мы остановились в тёмной роще, отдохнули почти двое суток, пока шла до разведка цели. Ну это как сказать моя 'армия' отдыхала, а я ходил в разведку. И мне даже повезло взять языка, то есть пленного. Нет, не пленного, а скорее всего просто местного который поперся в лес и вышел прямо на нас. Видно охотник шел проверять свои петли, ну мы его и взяли.

Я сразу сделал страшное лицо и через переводчика сказал, что проклятые песьеголовые побили моих купцов и отобрали мой товар и я пришел убить всех. Если охотник хочет спасти женщин и детей, то пусть выдаст, где находятся зачинщики нападения.

Охотник показал пальцем и сказал:

— Воины там, иди и накажи их, если сможешь.

— А много ли мне нужно убить воинов? — поинтересовался я.

— Много как рыбы в море и как воды в реке.

Вот сука белорусский партизан попался, типа пытай меня фашистская сволочь, все равно ничего не скажу.

Ну ладно, я вытащил меч, и без за маха с оттяжкой рубанул мужика по правой руке. Кость была почти перерублена, но рука висела на мясе. Мужик заорал, и схватился за руку пытаясь зажать рану, а я долго не думая рубанул его по левой руке. Рука упала, мужик перестал орать и молча смотрел на упавшую руку.

Я подошел и сказал:

— Если я не найду тех кто убил моих купцов, мне придется убить всех жителей вашего селения, даже собак.

После того как переводчик довел мои слова до охотника тот сел на землю и тихо сказал:

— Убей меня, я уже вижу зов предков.

— Нет, ты не попадешь к предкам, я отдам тебя болотным духам. Эй парни хватайте этого урода и тащите к болоту.

Через минут двадцать охотник понял, что его собираются топить. Парни притащившие вражеского языка, пинками загоняли его в воду.

Мужик завопил, но я его не слушал а развернулся и пошел к реке. Когда крик закончился, видно утопили несчастного, ко мне подбежал толмач и пересказал предсмертные откровения.

А дело было так.

Готские купцы заключили со всеми родами дикарей, что проживали в устье Западной Двины договор, что бы те не пускали вверх по реке чужих купцов. Если приходили Поморы, Ободриты или Руянцы, то весь товар у них покупали песьеголовые, но дальше вверх по реке не пускали.

Но готландцы, что ушли за товаром скоро вернутся, и поэтому, что бы угодить уважаемым иноземным купцам, вождь селения приказал ограбить руянских купцов и забрать у них весь товар.

Купцов перебили, убили три десятка людей, а самого купца и еще семерых взяли живыми. Вождь приказал бросить пленников в яму, что бы потом продать готландцам, а товары все отобрали. В этом бою песьеголовые тоже потеряли много убитых, три с половиной десятка воинов отправились к предкам, и еще почти четыре десятка ранены. В селении сейчас всего пять десятков мужчин, остальные либо на море ушли за рыбой, либо пошли в поход за пленниками в земли Чудинов. Вождь взял с собой три десятка воинов и ушел на Великие озера.

Ну вот вам и повод напасть, пока вождь не вернулся с Великих озер. кстати, что за озера? Это или Чудское озеро или Ильмень озеро, больше Великих озёр в этих местах я не знаю.

Выходит поход местного вождя может продлится чуть больше месяца, почти три недели уже прошли, нужно спешить.

Я составил план.

Копейщики и лучники выдвигаются с рассвета к селению и нападают со стороны леса, а я с мечниками и метателями сулиц, спущусь по реке на галере и нападу с воды.

Лучники должны выпустить по пять стрел и спрятаться за щитоносцев, а как начнется бой я нападу со спины, план гениален и прост.

План был рассчитан именно на то, что враг основное внимание уделит отряду копейщиков, а я зайду с тыла. Еще в темноте мы обнялись со Стародубом и я побежал к галере.

Мне решительно нравился Стародуб, он был настоящим воином, и разделял мои взгляды на ведение агрессивной захватнической компании. Я как то сказал, что хочу осесть на этой земле покорив все здешние рода, и Стародуб одобрил мои мысли. Он сказал так: — "наш род раньше был един и многочислен, но пришли в движения многие язицы и напали на наши земли. Мы оказались как раскаленная крица между молотом и наковальней, молотом степных всадников и наковальней готских воинов Германа ария. Род наш частью покорился захватчикам. Но были и те, кто смог сбежать не полночь за Большие болота. Сейчас лишь те, кто за болотами могут назвать себя свободными, но они трусливы как зайцы, прячутся по лесам и болотам. Пришло время собирать наш род под единого вождя, а ты Чеслав хороший вождь, ты удачливый".

Вот именно после того разговора я подумал, что готы это германцы. Почему? Ну потому, что тут принято называть род по имени их великого вождя. Например вождь именует себя Герман, значит его воины германцы, хотя сами себя они могут называть по другому. А слово "арий" скорее всего означает "голубая кровь", ну типа королевского рода. То есть этот Герман-арий был не как я — самозванцем, а каким то наследником древних царей.


Когда моя галера подходила на рассвете к селению песьеголовых, я уже слышал лай собак, вот же шавки, опять мне всю внезапность обломали. Я подумал, что бой уже идет и скомандовал:

— Правь к берегу.

Мы выскочили на берег и быстрым шагом пошли по песку к ближайшим шалашам. Впереди шли двенадцать мечников, а по флангам располагались по пять отроков метателей сулиц. Вдруг как то внезапно на нас выскочили человек шесть мужчин с топорами и копьями, выскочили и умерли.

Неожиданно быстро всё произошло.

Метатели забросали их сулицами, а потом начался ад, с диким криком и воплями на нас вылетели сразу десятка два мужиков, с дубьем и топорами. Отроки дрогнули, атака была насколько неожиданная, что они просто повернулись и побежали к галере.

— Ко мне! — заорал я — в круг!

Мечники прижались ко мне, часть вражеских воинов с ходу врезались в наши щиты, а часть побежала преследовать моих отступающих метателей сулиц вдоль берега.

Меня лупили по щиту и голове, пытались тыкать копьем, а я сцепив зубы от боли в правом плече интенсивно выбрасывал руку с мечем из за щита и тыкал врагов в ответ, крик, звон оружия, дикий шум стоял в ушах. Я ощущал постоянные попадания по моим доспехам и голове, но я еще жив.

Теснота была такая, что я не мог развернуться, мы стояли прижавшись друг к другу и прикрывшись щитами, а враги наседали со всех сторон, колотили нас дубьем, кололи копьями и даже рубили топорами. От одного удара по шлему я чуть не упал, но шлем выдержал, да и ударить со всей дури врагам было невозможно, так как они сами себе мешали сбившись в кучу.

Мне тоже ударить со всей силы не получалось. Замаху мешали все кому не лень, как только руку с мечем поднимешь, так сосед своим щитом тебя по руке огреет, или толкнет кто, а я и так не совсем восстановился после встречи с Хозяином леса. Вот я и решил, что рубить не буду, а просто стоял прикрывшись щитом, высматривал зазевавшихся и периодически колол врагов, то в живот, то в лицо.

Было так тесно, что аж дышать стало сложно. Я начинал уставать, а вдохнуть полной грудью не получалось и вдруг с лева давление ослабло, я повернул голову и увидел оседающего на землю мечника стоявшего с лева от меня, я не долго думая переступил через воина и сделав шаг влево прикрыл еще живого соседа щитом. А потом почувствовал, что моей правой руке ничего не мешает, я хлесткими ударами с права налево и с лева направо рубанул мечем случайно раскрывшегося вражеского щитоносца. Как то сразу впереди образовалась пустота, один из врагов упал на колени и завалился в бок, а второй отступил.

Агаа-а, суки, что трудно без шлема головой меч ловить, ну лови еще разок, баммс, буммс. Я два раза ударил сверху по голове, а потом резким движением опустил меч и хлестанул врага по коленке.

Послышался дикий рык, я только мельком увидел огромную фигуру вражеского воина метнувшуюся на меня. Только страх позволил мне отшатнутся назад и присев, спрятаться за щитом.

Хрясь, по щиту, и мои ноги подогнулись, а я сел на задницу.

Вот это удар, как кувалдой по наковальне, аж в голове загудело, а левая рука отсохла напрочь, только мурашки забегали в предплечье. Вопрос в том, что этот удар пришелся по щиту, а поскольку я щит держал не очень крепко, то от щита прилетело отдачей мне и по шлему. Не хило так прилетело. Представляю чем он там саданул, кувалдой наверное, но я не вырубился. Я сидя на заднице отчетливо видел ноги моего врага, поэтому просто выпустил щит, оперся о землю ладонью левой руки, после чего сделал выпад вперед на карачках и вогнал меч снизу под щит прямо в живот противнику.

Раненный варвар взревел и долбанул меня в лицо коленкой. Вот гад, вражина чертова, от такого подлого удара я улетел глубь строя своих солдат, аж ноги в небо взлетели.

Меня, князя, коленкой в харю?

Ах ты чмо, бородатое, ах ты сука, убью!

— Ааааа — заорал я и как бешеный бык вскочил на ноги, раздвигая соседей.

Меча не было, он остался в пузе врага, ну и хрен с тобой, я выхватил топорик и растолкав щиты своих воинов ринулся вперед.

Картина была маслом, враг что запустил меня коленкой внутрь строя стоял шагах в двух от нас и смотрел на торчавший из его живота меч, а рядом молча, стояли дикари с удивленными глазами. Я как баскетболист сделав глубокий шаг и толкнувшись левой ногой взлетел вверх к невидимому кольцу, а потом в падении левой рукой зацепил вражеский щит, опуская его вниз, а правой рубанул топором вражину по голове.

На голове у врага был шлем в виде то ли бычьей, то ли турьей головы с рогами, и мой топор со страшным хрустом отрубил один из рогов вместе с куском черепа. Не останавливаясь, я толкнул плечом соседнего вражеского воина, выдернул топор, а потом опять сверху влево долбанул по затылку добивая вражеского командира.

Хрясь, и мой топор застрял в черепе, да чтоб ты сука, я опять остался без оружия, и как побитая шавка бросился к щитам своих воинов.

И вот только сейчас я увидел всю картину боя, мечников на ногах было только четверо, получается я пятый из двенадцати человек, а шагах в пятидесяти от галеры к нам бежали с десяток моих метателей, я залетел за щиты, повернулся и вытащил с пояса одного их воинов топор, потом поднял с земли щит и стал в строй настоящей, но очень уставшей боевой единицей.

Опять натиск, но какой то вялый, под ногами между нами и противником валялись тела убитых и раненных.

Вжик, вжик — мимо нас полетели сулицы, аж пять штук, и в какой то миг давление на наши щиты как то спало и шум в ушах утих, только крики аааа, и в рассветной мгле я увидел стену своих копейщиков вышедших из леса.

Всего один удар и все, враг повержен, еще кто то пытался бежать, но их догоняли и кололи как бабочек, удар каленным наконечником копья пробивал человека без доспеха насквозь, наконечник на мгновение показывался с живота или спины, а потом опять прятался в теле, что бы настичь другую жертву.

После боя я нашел свой меч, вытащил его из тела поверженного врага, а потом долго не думая отрубил ему голову и в центре деревни песьегововых воткнув в землю копье и насадил на древко голову их вождя. Смотрелось красиво, голова человеко-быка без рога, в которой торчит топор.

Пока считали убитых и раненых, пока сгоняли жителей деревни в кучу, я оказывал себе помощь.

Оказалось в пылу боя кто то рубанул меня по правой руке, на которой был надет кожаный наруч, и этот наруч меня защитил только частично, то есть его просто прорубили, то ли топором, то ли наконечником копья, но рана была приличной длинна раны примерно сантиметров десять, а глубина не меньше сантиметра. Наверное от этого я и выпустил с кисти вначале меч, а потом и топор. В пылу битвы не заметил раны, а вот рука уже ослабла и держать оружие не смогла.

Я долго не думая, оторвал кусок тряпки и начал бинтовать, но тут ко мне подошла женщина воительница, которую я взял с собой, это одна из копейщиц. Она бесцеремонно взяла меня за руку осмотрела рану, понюхала, лизнула, потом достала из мешочка, что привязан к её поясному ремешку ком какой то травы и засунула себе в рот. Пока жевала, что то бормотала на тарабарском языке, потом вдруг плюнула на рану зеленой жижой из воняющего рта.

— Аааа, ах ты змея, больно же!

Тётка улыбнулась обнажив беззубый рот.

Свят, свят, свят вот же страшило, как я раньше не замечал, какие тут тётки страшные, кто же их пользует, у меня на такое чудище не встанет даже под литром водки.

— Что не нравится? — спросило чудище беззубым ртом — а я уж и не девка, что бы молодому риксу нравится, я травница, моё дело раны заживлять.

— А много ли ран у воинов? — шипя спросил я.

— Нет, не много ты седьмой, вон у отроков много раненных, да твои мечники побиты сильно, а те кто с копьями все целы.

Я осмотрелся и увидел, что трое мечников сидели на земле, на ногах оставался только один и это был мой человек-гора Богдан, тот которому я подарил кольчугу, видно кольчужка его и спасла, да и все выжившие были в плохоньких, но все таки доспехах, а вот мертвые все были в простых кожаных куртках с примитивными нашивками железных пластин. Вот только теперь я понял, что это убожество не является броней.

Травница, достала от куда то из своих тряпок второй кожаный мешочек, там оказался какой то жир, вонючий зараза.

Тётка увидела как я кривлю рожу, просто так сказа:

— Это барсучий жир с травами, раны хорошо заживляет, но нужно немного шить.

— Давай зашивай.

Пока женщина зашивала рану, я слушал доклад Стародуба.

— Убитых врагов 74 человека, да еще раненных повязали почти сотню. Наших одиннадцать человек погибло. Раненных у нас четырнадцать человек, большая половина побитых из твоего отряда вождь, копейщики почти все целы.

Надо же один бой и я потерял шестерых своих мечников, самых подготовленных воинов, да и пять пацанов метателей сулиц погибли, многие из моего отряда серьезно ранены, не дай боги кто помрет, а вот копейшики так, только испугом отделались.

Из доклада я понял, что сам лоханулся, я ведь планировал провести бой по другому. Я хотел, что бы копейщики первыми вступили в бой и оттянули внимание врага на себя, а мы в это время спокойно высаживаемся на берег и нападаем на врага с тыла, но не получилось.

Я принял лай собак как знак того, что бой уже начался и побежал к селению. Первыми людьми, что увидели нас были морячки из вражеского селения, они с утра планировали выйти в море и когда увидели, что от берега надвигаются неизвестные с оружием то тут же подняли тревогу и бросились в бой. И только внезапность нападения спасла нас от разгрома. Песьеголовые похватав, что было под рукой кинулись на берег, и практически ни у кого не было брони. А в самый разгар боя с тыла ударили мои копейщики, вот враг и дрогнул.

А броня у врагов таки была, при обыске деревни, наши воины нашли много оружия и настоящий полный ламилярный доспех с наручами, поножами и шлемом. Я тут же прихватизировал трофей себе. Кроме того имелось достаточное количество кольчуг. Пересчитали, офигеть двенадцать коротких кольчужных рубашек, я сразу взял себе одну, остальные приказал раздать самым сильным воинам, где то в лесах находится вражеский отряд почти в три десятка воинов. По информации пленников сын вождя по кличке Бурый медведь ушел в земли чудинов за полоном, а тот с бычьей головой был отцом вождя, собственно он и был престарелым вождем. Когда я его убил, то дух защитников упал и они практически слили бой, просто начали отступать, а потом и вовсе побежали.

Селение было не просто большим, оно было огромным. Мы согнали в кучу почти две сотни женщин и детей, в отдельную кучу согнали стариков и детей мужского пола, а также раненных воинов врага. Самых опасных мужчин и отроков оказалось более сотни человек.

По информации полученной в результате опроса пленных я установил, что при нападении на купцов воины песьеголовых потеряли двадцать семь человек убитыми и почти четыре десятка раненными. Если бы не эти потери, то взять такой поселок нам бы не удалось.

Привели и освобожденных купцов восемь человек, зрелище не очень, люди измученные, побитые в крови, лица сплошные синяки, ну как пленные из немецких концлагерей, а всего то три недели прошло как их взяли. Я подумал, что и говорить то с ними пока рано. Но один мужик на почти понятном мне языке спросил:

— Кто вы, и что вы хотите с нами сделать? Я могу предложить откуп.

— Откуда ты знаешь наш язык? — спросил я.

— Так мы купцы, во все селения заходим и многие язицы знаем, торгуем по морю товарами разными, нас все знают да и вы нам не чужие, народы мы от одного отца и матери. Мы сюда уже много раз приходили на торг, но тут говорят гётские купчишки заправляют, и дальше по реке нас никогда не пускали, но и не нападали. А вот недавно на нас напали, людей побили все товары отобрали.

Я откинул шкуру и показал доспех:

— Это ваша броня?

Мужик кивнул.

— Это была моя бронь, но теперь она твоя по праву, ты взял её у нашего врага мечем и заплатил за нашу обиду доброй сталью и кровью своих людей. Кто ты воин? Я вижу ты не из этого рода, ты не похож на своих воинов.

Я показал на воинов и сказал.

— Они венды, или венеды, а мои родовичи живут на Данапрасе.

— Знаю я много родов, что живут и на Данастре и на Данапрасе, ваши родовичи служили Германану-арию, а мы вольный народ, мы били готов, били юттунгов и саксов, кровью и сталью мы заслужили вольную жизнь, отпусти нас вождь, мы дадим тебе хорошие откупные, у нас в Арконе имеются богатые родовичи.

— Садись торговец, испей бульона мясного и люди твои пусть садятся у костра, мясо не ешьте, вам пока нельзя, садись и расскажи мне о твоем доме.

И мужик рассказал, они живут на острове под названием Ружа, то есть Руян. Много веков назад, когда началось большое движение родов, на их землю пришли воины с севера. Силы у них были большие и побили они многих. Часть родов бежали в леса и болота, часть перешли Карпаты и пошли на Данастр, били и те, кто пошел на Истр к границе греческой. И лишь только Лютины остались в своих непроходимых лесах, да жители реки Обра, что ушли к истокам и там пере седели трудные времена. А когда вражеская сила ушла, то вновь спустились рода к морю, переплыли на остров Ружа и стали строить там крепость. Потом пахали землю и строили корабли, а теперь они ведут торг с соседями. Иногда воюют с геттами, юттунгами, англами и свебами на море. Воюют с саксами, бургундами и гепидами на суше, но большой войны давно нет, потому что все рода бывших их врагов обратили свои взоры на гальские земли и пошли в поход за Рейн, а гепиды так и вовсе собачьему царю поклонились.

На Руяне две власти, власть жрецов и власть князя. Правит жрецами седовласый Яромир, он является высшим жрецом солнцеликого бога. Есть на острове воины храма числом в три сотни человек. Из тех воинов выбирают воеводу, мужа сильного и умного, и нарекают его именем бога солнца Световита. Таким образом, руянской дружиной правит избранный рикс, лучший из воинов по имени Световит, он хранитель священного знамени, а на знамени том изображен карающий меч и рог изобилия.

— Ваш род поклоняется солнцеликому богу, и ваши жрецы воеводу выборного нарекают в честь имени бога?

— Нет, наш род поклоняется своим предкам, они наши боги и наши защитники, а Световит это солнцеликий князь воин, который охраняет души наших предков, его воплощение находится на земле, поэтому мы и нарекаем самого сильного воина Световитом, что бы водил наши дружины в бой.

Вот же запутал мужик, я лично ничего не понял. Световит, конечно крутой воин, но вот если кто то скажет слово "Световит", то как понять кого он имеет в виду воеводу или бога? Выходит Световит, это типа общее обозначение знатного воина-защитника земли, типа "чудо-богатырь". И этих Световитов два, один тут на земле рулит дружиной храма, а второй там в Ирие, в загробном мире руководит павшими богатырями и защищает души предков. А вот предки — это и есть настоящие боги, подарившие жизнь. В общем, я долго не думая повесил на этих Руянцев ярлык идолопоклонников, больно уж все у них запутано.

— Стародуб, как там обстановка? — спросил я у подошедшего воеводы.

— Мы нашли много товаров и оружия, собрали уже три десятка лодок, есть лодки плохие, но есть и хорошие с парусом. Много сетей, куча вяленой и сушеной рыбы. Что делать будем?

— А ты разведчиков выслал?

— Да рикс, я отправил десяток людей на север с проводником вдоль охотничьей тропы. Местные сказали, что в трех сутках на полночь от сюда есть стоянка охотников и на этой стоянке постоянно отдыхают воины, что идут на Большие озёра за полоном или возвращаются назад.

— Ты смотри только что бы там не перебили наших разведчиков. Где врага встречать будем?

— На подходе к селению их встретим, на своей земле враг расслабится и мы нападем.

— Стародуб, я думаю, что нужно отправить галеру к Полоцку, пусть начинает возить трофеи в крепость.

— У вас есть крепость? — спросил купец.

— Как зовут тебя купец?

— Кондратом кличут.

— Есть у нас на этой реке крепость деревянная, Полоцком зовется, потому как на речке Полота стоит. А крепость ту мы у готландских людишек недавно отбили, вот ждем когда они сюда своих воинов привезут.

— Возьми нас в крепость свою, нам отойти от плена и ран нужно, а потом если отпустишь домой пойдем.

— Я заберу у вас один корабль, второй вам остается, идите домой сразу, пока не пришли готландцы. Вы можете взять себе рабов, посадите их на весла, а там продадите и получите компенсацию за утерянный товар.

— Так нас всего восемь человек, как мы ладью поведем?

— А ты привяжи рабов к лавкам как римляне делают и пусть гребут. А если издохнет кто, просто выбросишь за борт и посадишь другого.

— Ты подаришь нам рабов?

— Сколько возьмешь?

— Два десятка мужчин и сколько же молодых девиц, стоят они не дорого, но хоть что то.

— Я дам тебе своих товаров в долг, а всё твое заберу. Ты продашь мой мех и мёд и привезешь мне соль и зерно. Только вот боюсь я, что вас готландские купцы в море поймают.

— Нет, купцы с Гётланда, ходят по другому пути, их корабли идут от острова Гётланд до берега Саамского, потом на восток и только потом спускаются на полдень к устью этой реки. Мы же ходим вдоль берега полуденного и идем на полночь до ваших земель. Море мы поделили, гётландцы раньше на юг не ходили, а теперь вон оно, что получается. Землицу себе они тут присмотрели, даже крепость поставили. Если позволишь, мы бы хотели выйти в море уже сегодня.

— Ну что же, набирай рабов, можешь взять моего товара, что приглянется. Еды берите сколько потребуется и отправляйся, если придешь следующий раз поднимайся по реке до деревянной башни, там и есть наша крепость Полоцк, по реке нигде не останавливайтесь, ночуйте в ладьях на середине реки, там опасности нападения меньше. Везите все, я дам меха, мёд и воск, а еще дам железных товаров.

— Стародуб, сколько вы взяли меховой рухляди в селении песьеголовых?

— Много князь, больше чем у нас в крепости.

— Купец отбери себе сколько нужно, продай у себя на острове, прибыль пополам. Часть денег возьми себе за труды, а на мою часть привези соли, зерна и масла. Коль не обманешь в обиде не останешься, через пару зим станешь богатейшим купцом на Руяне.

— Нужно ли вам оружие, мы можем привезти оружие?

Я засмеялся.

— На вот посмотри купец — я протянул ему трофейный меч.

— Эй Стародуб дайка мне свой меч.

Я взял меч воеводы и протянул его купцу.

— А этот меч делают мои мастера, сравни их.

Купец взял меч покрутил и сказал:

— Неплохое железо, но сам меч плоховат.

— Я знаю, но это наши первые мечи, а теперь взгляни на этот — я протянул купцу своего волка.

Тот удивился.

— Хорошая сталь!

— Я знаю — засмеялся я — так что купец дружи со мной и ты станешь самым богатым купчишкой на этом море.

Я постоял, подумал, а потом махнул рукой, призывая купца к себе.

— Слушай Кондрат, у меня тут родичи бывшего вождя, забери их с собой, продашь, или у себя рабами оставишь.

— А ты что же не хочешь себе рабов взять?

— Да я и так их людей в свой городище забираю, а эти родичи старого вождя могут мне бунт устроить, а убивать я их не хочу, не так поймут, скажут что вождь с бабами да детишками воюет. А ежели ершится кто будет, так ты их в море просто выбрось и делов то.

— А я уж испугался, подумал будто ты рикс крови боишься.

— Да вот именно сейчас не нужна мне их кровь, если бы сразу убил то можно было на помутнение и боевую ярость свернуть, а так уж после боя не могу я баб прирезать, а там бабы не простые, сестра да жены Бурого медведя.

— Хорошо, уважу тебя, а топить не буду, продам на Руяне.

Купец, встал поклонился, спасибо тебе рикс, пойдем мы собираться.

Когда купец уходил, я крикнул ему вслед:

— Называй меня князем Кривичским.

Когда купцы ушли собираться в путь, я собрал совет, с простым вопросом, что делать дальше. Пленников было больше двух сотен, что с ними делать, что делать с селением?

Я задумался и сказал:

— Мне тут не нужно это змеиное гнездо, я хочу взять всю реку под себя. Если можно, то хотелось бы поставить тут крепость, но у нас не хватит сил её защищать, сюда легко приходят корабли с моря, на которых можно привести много воинов.

Одна из женщин, что представляла боевой отряд «валькирий» сказала.

— Всех детей нужно забрать в наши селения и растить как членов наших родов. Женщин тоже можно взять, но только в те рода, где есть много мужчин, а мужчины племен песьеголовых для работы не годятся, они дикари их нужно продать или убить.

Я удивился.

— Как так для работы не годятся? Они хорошие рыбаки, моря не боятся опять же лодки делать умеют и сети.

— Лодки сделать и наши мужи смогут, а удержать песьеголовых в повиновении нам не удастся.

Я осмотрел присутствующих.

— Отдайте самых строптивых купцам, а остальных заберем с собой.

Я встал.

— Стародуб, построй всех захваченных дикарей и каждому смотри в глаза, у кого в глазах увидишь злость или ярость, или кто не понравится тебе отводи в сторону и отдадим купцам, а остальных вяжите за горло веревками, нагружайте имуществом и гоните в Полоцк, часть людей посадите на галеру, привяжите к веслам. Мы останемся здесь с пятью десятками воинов будем ждать возвращения песьеголовых из похода на Чудинов.

К обеду загрузили галеру имуществом, посадили на весла пленников и галера медленно пошла вверх по реке, а по берегу побрел караван рабов. Всем на шею одели веревки, связали руки и отправили их в сопровождении женщин копейщиц к нам в Полоцк, а за караваном потащились собаки. Вот же животные, когда был бой они еще лаяли и даже кидались на врагов, но теперь смирившись пошли в плен за своими хозяевами. Да собаки мне пригодятся, собаки в этом мире нужнее некоторых никчемных людишек, собак можно прикормить и приучить к новым хозяевам и они станут послушно повиноваться людям, а пленные могут и через год и через три в сину ударь и в лес сбежать.

Старшим каравана ушел Стародуб, а я остался так сказать в засаде, у меня имеется еще и вторая трофейная ладья, одна из тех, что оставили Руянские купцы.

Я наказал Стародубу долго пленников в Полоцке не держать, дать отдохнуть и распределить между родами. Половину оставить в Полоцке, а остальных к Бажене и деду Вацлаву в Витебск отправить.

Трофеи были большие, что бы все свезти от сюда галере потребуется сделать несколько ходок. Самое ценное я загрузил в первую ходку, к ценному имуществу я также отнес почти два десятка неплохо сделанных лодок, четыре из которых были похожи на шести весельные морские шлюпки с парусом. Остальные так себе — лодки долбленки, больше похожие на грубые деревянные байдарки. К тому же сейчас ценность представляли и сушившиеся на берегу множество сетей.

Под ветвистым деревом сидело почти сотня стариков, раненных мужчин и что самое интересное женщин. Это те, кого отобрал Стародуб, как потенциально опасных.

Я подошел к пленникам и спросил:

— Кто понимает наш язык?

Вначале никто не ответил, потом один дед поднял руку.

— Кто ты? Назовись.

— Я несчастный пленник, зачем тебе моё имя? — с усмешкой спросил старик.

— Я хочу говорить с этими людьми, ты будешь переводить.

Дед кивнул, а я обратился к пленникам:

— Меня зовут Чеслав, я Белый волк — князь рода Кривичей, что живут в верховьях реки. С нами живут многие рода, есть и те, кто пришел с Данапраса, есть чудины и вепсы. Там моя земля, по этой реке мы торговали долгие годы, но вы напали на торговцев и создали мне угрозу. Поэтому я пришел сюда. Когда вернется ваш вождь Бурый медведь я убью его и повешу голову рядом с его отцом.

Услышав перевод, люди заулыбались, а мне это не понравилось. Они наверное подумали, что я слабоват для открытого боя с вождем. Идиоты, они думают, что я собираюсь бросить вызов их вождю.

— Но я считаю, что род не должен отвечать за деяния своих вождей, если вы отринете те клятвы, что давали вождям, и поклянетесь служить мне верой и правдой, то я вас отпущу, и вы будете жить на этой земле, но я назначу вам своего наместника. Я даже могу вернуть вам ваших жен и детей, но для этого вы должны доказать свою преданность.

Один мужик с горящими ненавистью глазами, что то прокаркал и толмач перевел его слова.

— Ты уже убил многих наших родичей, кто ответит за их кровь?

Я подошел к крикуну вплотную и заглянул в глаза.

— Вы убили моих купцов, вы убили гостей, за это вы все должны умереть лютой смертью, ибо закон требует относиться к гостям с уважением. Вы нарушили закон, но вот ты конкретно еще жив, и живы многие ваши родичи, ибо я пощадил вас, только от того, что верю в то, что вы не виновны в нападении на моих купцов, в том повинны ваши вожди, а вы только выполняли их преступный приказ. Или это не так? Скажи мне, что ты тоже принимал решение напасть на купцов и я повешу тебя вон на той ветке.

Людишки из этого века еще не знают, что такое англосакское коварство и хитрость. Я применял против местных идеологическое оружие Американцев. Мол, мы воюем не с вами, а с преступным режимом Каддафи, Садама, Асада, ну или Путина. Мы не воюем с народом, народ не виноват, что у него такие вожди, и если народ поможет наказать преступный режим, то этот народ в самых лучших традициях демократии может выбрать себе новых вождей и служить далее верой и правдой лично мне. Ведь я светоч демократии, я избран богами, что бы нести просвещение и свободу варварам.

Мужик оскалился и сказал, что решение напасть на купцов принимали на совете и на этом совете он был тоже, поэтому я если хочу, могу его повесить.

Ах ты, сука вот как, ну ладно. Я тебе покажу, что такое полит технологи 20-го века.

— Эй вы, а ну несите сюда самый большой стул или бревно — крикнул я своим воинам.

Те принесли, и я воссел на пьедестал, прочитал молитву отче нас, воздев руки к небу и начал суд.

Подсудимого вывели в центр поляны и поставили на колени, а потом по очереди стали вытаскивать на опрос свидетелей.

Вопрос был только один: "подтверждаешь ли ты человек, что этот негодяй является членом совета вождя племени Бурого медведя и входит в круг лиц участвующих в принятии решения".

— Признаю, это же уважаемый Люцаф, он лучший рыбак, поэтому его место в совете племени.

Ну и так далее, вторым был вопрос: "а участвовал ли этот Люцаф в нападении на купцов", хотя я знал, что в нападении участвовали почти все мужчины селения, но ведь все остальные молчали, а этот урод типа крутой, в оппозицию поиграть решил, нужно обломать и показать свой нрав, чтобы уважали и боялись.

Заслушав всех свидетелей, я торжественно объявил постановление суда.

— Сей муж виновен в нападении на гостей и убийстве невинных. Находящихся под защитой закона о гостеприимстве. В наказание преступнику смертная казнь через повешение.

Я три раза стукнул древком копья держа его как посох объявляя окончание суда и позвал двоих воинов.

— Повесьте этого урода вон там на ветке — показал я рукой.

Воины схватили несчастного, потащили к ветке потом накинули петлю на шею, перекинули веревку через ветку и потянули веревку на себя. Осужденный Люцаф взмыл вверх, там схватился руками за веревку, чуть проболтался, но через несколько минут кислорода не хватило и он обмяк. Воины подержали веревку еще несколько минут, убеждаясь в смерти подопечного, потом просто отпустили веревку и тело рухнуло на землю.

— Ну что скажете люди, кто хочет жить под моей рукой? Я князь справедливый, никого не обижаю, казню только по суду и за тяжкие поступки.

Одна из женщин подняла голову и прошипела — придёт мой брат, он тебя убьет.

— Я не отрежу тебе язык женщина, на том коле скоро буде висеть голова твоего брата, но ты этого уже не увидишь, сегодня ты станешь жалкой рабыней в руках того, кого обидел ваш род — я указал на купца.

— Кондрат забирай этих рабов себе.

Кондрат усмехнулся и его люди начали загонять на корабль два десятка самых нагловатых пленников.

Я встал, обвел всех оставшихся взглядом.

— Вы все должны понять, что тех кто не присягнет мне я всех продам в рабство, мне бунтовщики не нужны, убивать вас я не хочу, а вот получить пару десятков пудов соли за продажу рабов можно.

— Я хочу остаться здесь, если ты вернешь мне семью, я буду служить тебе — поднял руку волосатый мужичок.

Потом поднялись еще руки. Вот так пленники разделились на две части.

Я освободил тех, кто согласился мне служить их оказалось 52 человека. Я приказал им готовить большой погребальный костер, что бы сжечь павших, а остальных почти три десятка пленников я загнал в яму, где ранее сидели купцы и поставил охрану. Все можно этих даже не продавать, рано или поздно, но и эти согласятся присягнуть новому риксу. А не согласятся, распродам баб по местным родам. А мужиков продав пришлым купцам. Ведь сюда я пришел как защитник торговцев, а не как захватчик, значит легенды нужно придерживаться. Да еще и этот шаман с рогами, мать его так. Я типа должен стать хозяином реки, но когда я стану хозяином, то мне понадобятся подданные, а они вот тут в яме сидят.

Не далеко от селения мы собрали несколько больших погребальных костров и сожгли тела убитых. Потом, я приказал ремонтировать полуразрушенное ограждение вокруг селения.

— Забор должен быть вот такой — я показал рукой по грудь и освобожденные начали строительство.

На ночь я наказал спать всем в одном месте, под охраной. Пока я не убью старого вождя им придется находится под охраной, потом они будут полностью свободными людьми и смогут даже выходить в море за рыбой.

К вечеру, второго дня я отправил еще десять воинов и часть имущества в Полоцк на трофейной ладье, и приказал поторопится для совершения еще одной ходки. С моими людьми я отправил старика и несколько присягнувших песьеголовцев, что бы они нашли членов своих семей и семей тех, кто согласился служить мне. Их нужно собрать в Полоцке, но сюда пока не пускать, пока мы не отобьемся от готских людишек.

За пять дней мы построили две наблюдательные вышки, одну на берегу, а другую для наблюдения за лесом, селение обнесли частоколом.

На шестой день прибежали два посыльных и сказали, что к охотничьей стоянке в лесу пришли воины, почти три десятка вооруженных людей и с ними больше сотни пленников.

Вождь песьеголовых отправил двоих воинов вперед в селение оповестить о прибытии, но их на удалении от лагеря наши охотники убили.

Я объявил собрал в кучу своих вольноотпущенных рабов и разъяснив им ситуацию, приказал своим воинам всех связать и усадить внутри селения за огороженным частоколом.

Оставил на охрану десяток самых на мой вид слабых и раненных копейщиков. А сам с небольшим отрядом в четыре десятка человек направился навстречу врагу.

Мы шли медленно, я уже получил информацию от второй пары своих разведчиков, о том, что песьеголовые выставили охрану и готовятся отдыхать, так же я примерно уточнил количество врагов, двадцать семь человек.

У меня было три десятка копейщиков с сулицами и десяток лучников. Всех кого можно было я одел в трофейные кольчуги и броню, а сам напялил почти римскую лорику купца Кондратия. Рука болела пипец, но воевать я не собирался, я же командир, типа Чапаев. Поэтому буду сидеть на самом высоком холме и командовать своими дивизиями.

Расчет у меня простой. Воины Бурого медведя пошли не на войну, а на охоту, поэтому у них не должно быть брони, только лёгкое вооружение. И в связи с этим я уже имею огромное преимущество перед противником. Если учитывать внезапность нападения, то мое преимущество должно вырасти в разы.

Остановившись в лесу на пути движения вражеского отряда я разделил своих людей на тройки и наказал действовать только так. Три копейщика составляют боевую группу, а за их спиной стоит один лучник. Передвигаться в бою, будь то наступать или отступать только в составе группы. Расстояние между группами должно быть не больше десяти шагов. При начале боя, мои воины вначале бросают сулицы во врага а потом бьются как обычные копейщики, а лучники выбивают самых шустрых врагов и стараются утыкать их стрелами.

Мы построились буквой 'П' флангами вперед, так, чтобы враги, продвигаясь по тропе оказались внутри нашего боевого порядка, и их можно было разить со всех сторон.

Разошлись от тропы на два десятка шагов и замаскировались, потом потренировались одновременно выходить и атаковать условного противника, получалось криво, но по крайней мере одновременных действий я добился. Численного превосходства у меня почти не было. Враги опытнее, потому как все, кто пошел с вождем являются по моим прикидкам лучшие из воинов и скорее всего личной дружиной вождя, так как обычных воинов вождь бы с собой не взял. Поэтому надежда у меня была только на тактическое превосходство и внезапность нанесения удара, что бы не произошло, но наличие десятка луков в начале боя должны сыграть в нашу пользу.

Мы заночевали в месте, где я собирался устроить засаду, посты стояли укрупненные, мало ли что понадобится вождю песьеголовых, вдруг он отправит еще кого не будь к селению, а те нас обнаружат.

Не отправил.

С утра прибежали разведчики с информацией, что песьеголовые собрали лагерь, затушили костры и начали выдвижение в сторону селения. Впереди идут почти десяток воинов, и в замыкании также с десяток, остальные по бокам колонны. Впереди шагов на двести от основных сил идут дозором три человека.

Вот зараза про дозор то я не подумал, а там три воина, и чтобы их убить нужно не меньше пяти моих воинов.

Я отвел назад подальше от основных сил две боевые группы, состоявшие из шести копейщиков и двух лучников и наказал атаковать дозор. Остальным сидеть тихо, и нападать только после того как услышат шум боя наших с дозорными.

Остальные боевые группы я стянул к голове колонны. Замысел простой, раз враги разделились, то я должен этим воспользоваться. Вначале нужно стрелами и сулицами нанести максимальное поражение первому вражескому десятку а портом решительной атакой добить выживших из передовой группы, что шла в голове колонны, а потом напасть на тех, кто идет в замыкании колонны. Они конечно и сами к нам прибегут, но я надеялся на то, что пленники, растянуться почти на две сотни шагов, и второй группе песьеголовых придется бежать из далека, вот за это время нам нужно управится с первой группой и с боковыми дозорами. Поскольку превосходство в численности должно быть минимум три к одному, то я не сомневался в победе.

Вражеские разведчики прошли основную позицию засады когда солнце уже встало в зенит, и я подумал, что караван пленников гонят с привалами на отдых.

Моя позиция была справа от дороги в центре боевого порядка, когда послышался крик и лязг оружия там где некоторое время назад прошли вражеские дозорные.

Я заревел и подняв меч левой рукой, правая болела, поэтому я держал щит правой рукой, и ринулся вперед.

Мы чуток не рассчитали, врагов было действительно десять в первом отряде, только вот они шли в плотной группе, а мы всё таки растянулись. Выпущенные лучниками стрелы почти не нанесли вреда, так как воины просто укрылдись за щитами, а переждав залп, они ринулись вперед и попали под удар сулиц. А дальше всё пошло не так, как я планировал первые же мои воины, нарвались на численно превосходящего противника, потому, что потеряли строй и побежали вперед.

Самых прытких придурков Кривичского князя спасло от смерти только то, что за несколько минут до занятия позиций, я предупредил, что бы по моей команде атаковали только воины одной стороны, а с другой стороны нужно чуть подождать, потом бросить в спины врагов сулицы и только потом напасть. Это мое указание и решило исход боя.

Первых моих воинов выскочивших из засады песьеголовые встретили организованно в копья, и только большие щиты и трофейный доспех спас отдельных олухов, но получили они изрядно. Два воина были ранены в самом начале боя, враги метнули копья и выхватив топоры бросились в бой. Мои также бросили сулицы, но враг принял их на щиты, и только когда враги начали падать, я понял что это удачный удар тылового отряда. Песьеголовые попытались встать в круг, но как ты станешь, когда у тебя всего шесть человек осталось, а со всех сторон летят сулицы и стрелы, а точные копейные удары достают по ногам, только щит опустил тут тебе и прилетело в голову. Меньше двух минут и передового отряда нет, я подал команду строится и, собрав всех в кучу двинулся к хвосту колонны, а за спиной кипел бой с дозором.

Мы прошли шагов тридцать как я увидел огромного мужика с черепом медведя на голове несущегося на меня.

— СТООЙ, лучники бей! Сулицы — бей!

Стрелы медведь принял на щит а от сулицы, враг просто уклонился. Вот гад, опять метнули, враг опять отклонился. Да как же это так? Шесть одновременно летящих сулиц, а враг легко пропустил их мимо и даже не остановился.

Но додумать я не успел.

Паровой каток врезался в стену щитов и два моих копейщика не устояв на ногах, завалились как кеглики, а вождь песьеголовых наступив н щит одного из моих воинов пригнул нам за спины.

Вот что такое грубая физическая сила и боевой опыт.

Но я ведь тоже кучу фильмов на историческую и фэнтэзийную тему смотрел, чего стоит только сериал "Рим" или "Властелин колец" ну или "Игра престолов".

Поэтому долго не думая я скомандовал:

— Не поворачиваться, держать строй, две крайние группы ко мне, оттесняй его.

Ко мне подскочили два отряда по три человека и начали тыкать вождя копьями, но тот играючи отбивал все выпады огромным топором и прикрывался щитом, при этом умудрялся периодически бить моих воинов в коротких выпадах. А на нас уже налетели еще неизвестно от куда появившиеся враги числом в шесть человек. Это наверное боковые дозорные, слишком уж быстро прибежали.

Однако тренировки всё таки сыграли свое дело, и мои копейщики успевали подставлять под удары топора свои огромные щиты, а лучники отбежали в лес и начали метать стрелы в спину вражеским воинам. Я в бой не лез, стоял вощле лучников и старался контролировать ситуацию. Я же командир, значит моя задача управлять воинами, куда мне против такой гориллы с одной рукой то, да еще и с левой, нет уж пусть другие повоюют. А если кто умрет, то объявлю его героем и памятник поставлю, князь я или не князь.

Но успеха не было, я видел, что упали уже четверо воинов из вражеского отряда, а тут подтянулись еще десяток воинов из замыкающего отряда и пару моих воинов мгновенно легли под могучими ударами топоров. А здоровенный вождь был все еще жив. Битва превратилась в свалку, никакого фронта и никакого тыла, вон трое моиз теснят одного врага, а чуть правее двое врагов гоняют троих моих криворуких копейщиков. Вдруг с той стороны, где ранее шёл бой с разведчиками выскочил вражеский воин с мечем и побежал в саму сечу. Ни хрена себе, это что же получается у меня убили или ранили восемь человек, а те смогли убить всего двоих, не хорошо.

Я кинулся наперерез к разведчику, тот увидев меня, отпрыгнул в сторону и выбросил руку в сторону, хлестанул меня мечем даже не глядя, я в последний момент еле-еле смог уклонится, и с разворота метнул щит в ноги бегуна. Однако тот играючи подпрыгнул, а брошенный мною щит пролетел под ногами у врага, но тот даже не оборачиваясь на меня как на букашку, просто побежал дальше к своему вождю, что рычал как настоящий медведь, весь утыканный стрелами.

И такая обида вдруг зашевелилась в моей груди, как так я же князь и самый крутой в болотах воин, а ты гад меня игнорируешь ну и хрен с тобой, я подхватил лежащую на земле сулицу, и с разворота метнул в спину убегающему воину, а потом выхватил у своего легионера еще одну сулицу и опять метнул во врага.

Вы когда не будь рубили мясо на балконе, если да то должны представлять тот звук когда железо входит в плоть, звук мягкий и пугающий, шмяк и шустрый воин из вражеского разведдозора пробежав по инерции еще пару шагов свалился под ноги своему вождю. Вождь на секунду зазевался и опять 'жмяк' и в его тело вошло два наконечника копья, тот взревел.

'Жмяк' — еще две стрелы в груди, вождь отмахнулся топором и стрелы торчавшие в груди перерублены.

Вот же монстр, вождь махнул топором стараясь попасть по второму удачливому воину воткнувшему копье в его бок, но мой вояка от испуга отпустил древко и отпрыгнул.

'Жмяк' сулица воткнулась в спину Бурому медведю, тот повернулся и опять махнул топором. Ну все хватит, я подскочил и с оттяжкой двумя руками рубанул мечем врага по спине, а на обратном ходе, по ноге. Второй удар пришелся очень удачно и перерубил сухожилия, а варварский рикс завалился на бок. Тут же в его грудь воткнулось еще одно копье, но враг рычал и пытался дотянутся до своих убийц.

Да ну нахрен, я никак не ожидал, что тут такие страсти, Хичкок отдыхает, а я прицелившись рубанул вождя по руке с топором, рука упала, а кисть так и сжимала древко топора, вождь ревел, мои воины орали от страха.

Это же надо, его истыкали железом, а он еще и рычит, я сделал шаг назад, и с за махом рубанул по шее лежащего на земле вождя песьеголовых. Я ведь Белый волк, и по законам жанра именно я должен убить вождя врагов, голова отлетела, но в последнем предсмертном рывке тело вождя повернулось на правый бок и вцепилось мне в ногу левой рукой, мои чудо-богатыри отпрянули от ужаса.

Это же эпическая картина, мертвец вцепился рукой в князя и пытается утащить его за кромку, жуть полнейшая. Ну раз момент эпический то нужно доиграть его до конца. Я наклонился и смотря в глаза отрубленной голове произнес — передай привет демонам — и рубанул мечем по левой руке врага.

Тело лишившись опоры опрокинулось, а я нагнулся и оторвал руку от своей штанины, потом увидел золотой перстень с красным камнем на пальце отрубленной руки, снял его протер, посмотрел камень на свет и отбросив руку надел перстень себе на палец.

Всё финита ля комедия, бой окончен. Оставшихся песьеголовых добивали, но я уже в этом не участвовал. Рабов которые попытались удрать собрали в кучу, да и как ты убежишь если все связаны одной верёвкой на шее.

— Князь, князь заорал один из пленников, это я князь!

— Кто я?

— Я Виртанен, ты освободил нас в торговом доме из плена гетов, а потом позволил нам охотится на своей земле.

Я вгляделся, точно этот пацан из Чудинов, что ушли по реке Полота строить свой охотничий домик.

— А где твой друг? — спросил я перерезая ножом веревку.

— Он сбежал, спасибо тебе князь, ты освобождаешь меня второй раз из полона.

— Ты второй раз попал в плен — я наклонился и посмотрел в глаза Чудину — а ты не думал о том, может боги хотят, что бы ты бал рабом?

— Нет, что ты. Если бы боги этого хотели они бы не прислали тебя дважды.

— Тебе отрок нужно учится владеть оружием, что бы не попадать в полон.

— Зачем? У Виртанена есть добрый рикс, пусть он меня защищает, а Виртанен не воин, Виртанен охотник.

— А это кто? — спросил я у охотника, показывая на пленников.

— Это все несчастные люди, которым злые вои не дают охотится на своей земле.

— Развяжи всех и скажи пусть идут домой, я убил всех злых дикарей, а если кто увидит песьеголовых путь приходит в крепость что на Полоти, я дам отряд воинов, они найдут и побьют татей.

— Спаси тебя боги князь — мой отрок поклонился и пошел перерезать веревки пленников.

— Десятники проверить людей, собрать трофеи, доложить о потерях! — скомандовал я.

Через десять минут я узнал всю страшную картину боя.

Мои два отряда, что напали на разведдозор погибли почти полностью, осталось два раненных воина.

В основном засадном полку также были убитые пятеро и одиннадцать раненых. Вот так результат из сорока человек, что я повел в бой против вождя песьеголовых и его людей, девять убитых и тринадцать раненых, а убитых врагов всего двадцать семь.

Плохо, очень плохо и это при том, что все мои люди были в броне, у нас были луки и я сам выбрал и место и время боя, а если бы это мы попали в засаду, то погибли бы все до одного с такой боевой подготовкой то.

Мы собрали трофеи, в основном железо. Когда освободили рабов, я поговорил с самыми на мой взгляд старыми людьми и позволив им взять что нужно из трофеев сказал идти по своим селениям. Но они стояли.

— Чего стоите?

— Наши рода почти все побиты, а селения разрушены. Перед тобой те, кто остался и нам идти некуда.

— Я могу дать вам место, где жить, дам вам оружие и инструменты на первое время, если вы признаете меня своим князем и поклянетесь в верности.

— А зачем тебе это? — спросил седовласый дед — какая разница кто и как тебя называет?

— Если я ваш князь, то вы мои подданные. И тогда я обязан буду вас защищать, а вы обязаны будете слушаться моих приказов и их выполнять, даже если они вам не нравятся, также будете платить по одной шкурке в год. Я дам вам оружие и буду продавать хорошие товары те, что вам понадобятся.

— Волку не требуется, что бы зайцы признали его главным в лесу, он просто приходит и берет все что хочет — произнес старейшина — ты можешь дать нам оружие прямо сейчас?

— Могу, возьмите каждый по одному предмету, я показал на кучу оружия.

Мужчины потолкались возле кучи и выбрали кто нож, кто сулицу, а кто и топор, потом поклонившись. Часть бывших пленников ушла на север, а остальные похватав тюки подошли ко мне.

— Куда однако идти, князь?

— Мирослав, забирай половину воинов и этих несчастных, и идите в лагерь песьеголовых, а мы тут сложим погребальный костер и догоним вас.

Мы нарубили деревьев, сложили из них огромную кучу дров и возложив тела наших убитых воинов зажгли погребальный костер. Вражеских трупов много, а деревьев мы нарубили мало, так, что сжигать тела варваров Бурого медведя мы не стали, нам до вечера еще нужно нагнать основной наш отряд, а трупы вражеских воинов потом растащат волки.


Я сидел на перевернутой лодке и смотрел на два больших шеста на которых были нацеплены две головы, вождя племени песьеголовых и его отца. Мы вернулись с похода и привели с собой то ли чудинов, то ли людей племени водь.

Вопрос был не праздный, оказывается, что я по привычке всех называл Чудинами, а тут оказывается есть разница.

Например любой американский ковбой, увидевший двух индейцев просто скажет — это индейцы. А вот индейцы знают, что один из них Ирокез, а второй из племени Чироков, а третий вообще не индеец.

Вот и здесь, вроде людишки одинаковы для меня, но они абсолютно из разных родов. Те что живут в основном охотой, тех называют — чудинами, а те кто живет на реках и озёрах и питаются в основном рыбой — те водь. Хотя по типу лица и одежде они абсолютно одинаковые.

Те кто остался в селении мореходов по моему разумению это водь, так как они умело обращались и с лодками и с сетями, а те кто ушел в леса, те наверное чудины.

В захваченном селении остались почти три десятка освобожденных пленников, часть взяв лодки долбленки ушли в верх по реке, я отправил двоих воинов показать людям где было селение канибалов, в котором остался большой бревенчатый дом. Это селение находилось на пол пути к Полоцку на маленькой речке Сорьянка, пусть там обживаются.

Я устал, реально устал, да и рука разболелась, хотелось побыстрее вернутся в Полоцк.

Жителей приморского селения я давно отпустил и они свободно ходили в море, и привозили ежедневно много рыбы, я предложил им продавать или менять рыбу с другими селениями, встал вопрос о бочках.

Местные рыбу просто сушат или вялят, но мне нужна бочковая солёная рыба, но для засолки мне нужны бочки и много соли, а для производства бочек мне срочно нужны свои мастера, а то закупать бочки совсем нехорошо, так как их нужно реально много. Я оставил в селении десяток своих воинов и наместника, того самого здоровенного мечника Богдана, что выиграл у меня учебный бой и которому я подарил кольчугу Гореслава. Восстания я не боялся, так как это селение теперь разбавлено людьми из рода "водь", да еще и десяток моих бронных воинов с воеводой это силища. К тому же тут люди настоящие фаталисты. Они живут по принципу силы, вот сейчас я сильный, значит нужно меня слушаться, это ведь воля богов, а ежели я покажу свою слабость, то местные по любасу попробуют сковырнуть мою власть, закон джунглей мля.

Наказав проводить разведку побережья моря и начать строительство большого деревянного острога, я начал собираться домой, если так можно назвать Полоцк.

Когда пришли два моих корабля я посадил на весла самых строптивых песьеголовцев, что сидели в яме ожидая решения своей судьбы, и мы отправились вверх по реке Западная Двина. По прибытии в Полоцк, нам трудно было опознать бывшую деревянную крепость, которая раньше была простым острогом, то есть деревянной крепостью с несколькими большими сараями и одним жилым домом в центре. Рядом с крепостью уже строились два огромных общих дома, и дополнительная стена меж ними.

Теперь это был настоящий город, в котором проживали почти две сотни человек. Правда в сараях стояли сбитые трёх ярусные нары, но это ничего. Как говорится: "в тесноте, но не в обиде".

Мы разгрузились, и я долго не думая провел совещание, суть состояла в том, что мне нужны два экипажа мореходов. Один на галеру, а второй на купеческую ладью. Суда должны ходить по реке вверх и вниз, и возить товары, а заодно и патрулировать гавань, пугать разбойников и поддерживать связь с селениями. Практически все товары, что песьегововые отобрали у купцов с Руяна я перевез в Полоцк, оставив в Приморском селении только самое необходимое и достаточно большой запас соли. Соль нужна для заготовки рыбы и мяса. Я наказал Богдану наместнику Приморского селения заниматься только рыбой, в больших объёмах. Приморское, так я назвал это селение, что сейчас стоит примерно в суточном переходе от моря.

Так вот я поручил жителям Приморского заготавливать рыбу, соленую, сушеную и копченую в промышленных масштабах. Рыба должна регулярно поставляться в Полоцк и в самое дальнее поселение к Бажене, а от Бажены начались поставки железных криц.

Я попросил Стародуба как самого опытного старейшину подобрать и отправить во все селения переписчиков для производства переписи людей и определения проблем селений.

Проблем было множество, но люди жили. Всеми товарами мои подданные были обеспечены на год, что сказать мы взяли два больших селения, где находились приличные припасы.

А через неделю в Полоцк пришло посольство песьеголовцев. Тот самый шаман с головой тура притащил два десятка таких же ряженных звероподобных дикарей.

Меня официально признали хозяином реки и леса, что вокруг этой реки, а я официально поклялся всех защищать не допускать распри и судить по чести. Под конец встречи подарил каждому вождю по красивому ножу, топору и наконечнику копья, и мы распрощались.

Если честно, то я не представлял о чем они говорили. Например какой то звероподобный дикарь говорит, что пришел от самых болот, что бы увидеть Белого волка, а я сижу и думаю от куда он вылез, и где эти болота, а самое главное, что означают его слова? Ведь все эти дикари в своих словах видели какой то сакральный смысл, но вот я как человек 20-го века ничего такого не мог понять, и это меня напрягало.

В общем не знание местных фольклоров и географии, а также полное нубство в области верования древних народов меня сильно раздражало и наводило на мысль о создании большого совета.

А самое главное, что мне не хватает карты или глобуса.

Вожди родов дикарей торжественно мне пообещали прислать воинов по первому требованию, но содержать и вооружать воинов я должен сам.

Глава 9

ТРУДОВЫЕ БУДНИ


Пора мне было взяться за военно-промышленный комплекс и обучение армии.

Долго не думая я собрал всех мужиков Полоцка и провел опрос, кто чем хочет заниматься. Мужиков было достаточно, почти сотня человек, да еще две сотни женщин. Разделили людей на общины. Самая уважаемая и важная как и положено оказалась община воинских людишек. Для охраны и обороны своего 'царства-государства' я собрал личную дружину численностью в три десятка воинов, разбил их по десяткам и назначил командиров.

Следующая по значимости была община кузнецов, за ними углежоги, далее охотники и рыбаки. Каждая из общин выбрала себе голову, то есть старосту, а общее управление в Полоцке осуществлял Стародуб, я назначил его городским старостой. Князь же в управление городом не влезал напрямую, но мог указывать каждой общине чем заниматься, сколько и каких товаров требуется произвести. Кроме того мне лично подчинялись все воинские людишки. Вот так вот мы решили разделить власть в столице моего княжества. Для чего я это сделал, для чего отдал туеву хучу полномочий непонятным староста? Да тут всё просто.

Мне нужно было показать, что в новом княжестве люди имеют статус свободных граждан, нужно обозначить хоть какой то элемент демократии, поэтому и пришлось разделить людей на общины, и вводить институт старост. Пусть эти несчастные примут на себя первый удар и первые недовольства народа, а я типа сверху над проблемами постою, подумаю, может удастся разрешить спорные вопросы без конфликтов. А для коренного пресечения конфликтных ситуаций имеется дружина.

Поэтому большую часть времени я занимался своей подготовкой и подготовкой воинов. Обстановка была напряженная и без личной дружины мне было не комфортно. Слишком уж много различных людишек собралось под моей рукой, которых я удерживал только страхом применения силы. Одни могли просто сбежать, и черт бы с ними но ведь другие людишки из покоренных родов могли попытаться отомстить мне, а это уже серьезная угроза. Для того, что бы хоть как то увеличить боевые возможность своей дружины мне пришлось заставить своих воинов почти не спать. Они тренировались, ходили в патрули, стояли на постах ночью, и очень много занимались боевой подготовкой, а вот остальные как и положено пахали.

Рядом с крепостью уже началось строительство огромных бараков, как в селении у Бажены. В строительство гражданских объектов я не вмешивался, но я показал место, где будут стоять кузни и домна, попросил рядом ничего не строить, чтобы избежать пожаров.

Собрав бригаду мужиков отправил их в лес, пусть рубят стволы и расщепляют их на доски. Доски мне нужны для большой стройки, а остальные пусть таскают камни, глину и ищет известняк.

Я начал очень вдумчиво и медленно строить печь-домну и несколько горнов для большой кузни. Печь должна быть по моим меркам просто огромной в три человеческих роста, а что бы забрасывать в горловину печи уголь и руду мы возводили большой земляной вал с лестницами, а сверху печи строили настил от дождя, то есть простую односкатную крышу из черепицы.

Строительство шло медленно, и пока люди таскали камни и возводили фундамент домны, я обжигал кирпичи, чтобы выложить каменную печь изнутри, а когда наделали достаточное количество кирпичей пошел смотреть почти готовую кузню.

Кузню построили без меня, по опыту нашего первого селения, где сейчас руководит Бажена, а я долго не думая назвал то селение Баженино.

Сейчас простого оружия в виде копей и топоров у нас хватала, но вот доспехов почти не было, за исключение нескольких десятков трофейных старых кольчужных рубашек, поэтому нужно срочно начинать производство полноценной ламилярной, то есть пластинчатой брони. Мой старый ламилярный доспех, составленный из медных пластин не выдержал даже схватки с косолапым мишкой, так как все пластины были погнуты, имелись места пробития доспеха, некоторые пластины просто оторвало и они висели на одном шнурке. Новая куртка с железными пластинами булла хороша и прошла испытание войной, поэтому теперь срочно требовалось такими куртками вооружить хотя бы моих личных дружинников, так как остро встал вопрос увеличения оборонительного потенциала ближних воинов.

Из селения Бажены мы уже успели натаскать больше сотни железных криц, к тому же в Полоцке тоже начался процесс добычи древесного угля и болотной руды, так что в ближайшее время начнём и тут производить крицы. Но крицы нам дают сыродутное мягкое железо, для клинка оно подходило слабо, но для доспехов самое то.

Для изучения передового опыта я позволил разобрать доспех руянского купца, и свой доспех из железных пластин. По всему выходило так, что у нас пластинки были пробиты в четырёх местах почти по краю, а вот руянские пластинки пробивались чуть ближе к центру, от чего при вязании нескольких рядов плести в единый доспех, практически на протяжении всего торса пластинки перекрывали друг дружку, что значительно увеличивало толщину доспеха. Мой старый доспех перекрывался верхним рядом пластин только на четверть, поэтому и выходило, что если хорошо попасть копьем в центр пластины, то она пробивается гарантированно, а вот руянский доспех мы пробить не смогли, как не старались.

Пересчитали количество пластин на руянском доспехи и вышло, что их 320 штук. Ну, что же мы хоть и болотные варвары, но отставать от передовых стран мы не имеем право, сделать лучше можно, хуже — нельзя. Закатав рукава мы с кузнецами начали клепать множество таких пластин, примерно одинаковой толщины в 3–4 миллиметра.

Кузнецы, были так сказать самоучки, поэтому я ожидал от них всего что угодно, но такого качества пластин я не ожидал уж точно, они мало того что были разной толщины, так еще и разного размера, дырки пробиты в разных местах, в общем я заскучал. Ничего у меня не выходило по причине низкой квалификации моих болотных сотрудников, ведь никаких ПТУ тут нет, а ругать кузнеца нельзя, для всех местных варваров кузнец — это помощник демона, хранитель тайны огня и метала. Кузнецы могли слушать только самого опытного и профессионального мастера, поэтому приходилось показывать, что я самый-самый искусный кузнец из всех болотных людишек в радиусе примерно километров на 500.

Получив первую партию в сто пластин, я позвал своих мастериц, вначале поблагодарил их за то, что они сделали такой хороший доспех, что выдержал больше десятка вражеских ударов копьем и мечем, а когда женщины расцвели от комплиментов, то вывалил на стол готовые пластины из железа.

— И так вот вам девки задача — начал я — в начале нужно отсортировать все пластины по размеру, хотя бы на три кучки. Затем, вот вам молоток, маленькая наковальня и пробойник. Нужно сделать все дырки стандартными как у руянского доспеха, а то вот сюда даже кожаный шнурок не войдет — я поднял кривоватую стальную пластину и показал окружающим — и только после того как все будет откалибровано, начинайте составлять и вязать пластины по 10 и 12 штук в ряд. На груди ставьте самые большие пластины, но по 10 штук в ряду, а на животе поменьше, но по 12 пластин в ряду, ближе к плечам. По бокам торса, а также под мышки ставьте пластины самые маленькие.

Женщины закивали головами.

— И еще я хочу, чтобы вот тут — я показал на шею — вы пришили кожаный воротник, а на него уже прицепили самые маленькие железные пластинки для защиты шеи в два ряда, так, что бы высота воротника была в одну ладонь и доставала до мочки уха. В обычном положении воротник лежит на плечах, а если его поднять и в районе подбородка связать кожаным шнурком, то этот воротник должен в поднятом состоянии защищать горло воина и его подбородок. Всё ясно?

— Ясно, чего тут не понятного, только вот и рост и ширина торса у всех воинов разная, как же мы то 10 и 12 пластин для всех приспособим?

— Слушай, а ты от куда такая умная взялась? — удивился я — вот раз такая умная, то и будешь у них бригадиром. Я вас забираю навсегда, вы будете работать в бронной мастерской, и ни для каких работ привлекаться более не будете, скажите об этом своим вождям, теперь вы отдельная община бронников, и подчиняетесь вы лично мне. Вам выделят место, если вам нужны помощницы, то берите любых из молодых девок, пусть искусству учатся. Вы должны знать, я жду врага, и от вас зависит жизнь ваших родовичей, чем больше вы сделаете броней, тем меньше умрет наших родовичей. На вязку первой брони даю вам седмицу, потом пойдет быстрее. Все брони будете делать индивидуально под каждого воина. Есть те, кто поменьше, есть очень высокие и даже плотные воины тут я с тобой бригадир согласен, нужен индивидуальный подход и обмер каждого воина, но доспех должен иметь возможность одевания и летом и зимой поверх толстых шкур. Так, что придумайте как использовать специальные завязки.

Что бы хоть как то уменьшить количество брака и увеличить качество производимых пластин пришлось ввести правило, по которому каждый вечер я лично заходил в кузню и проверял готовые пластины, перед тем как они отправлялись в бронную мастерскую. В целом вопрос производства броней был решен, люди есть, пусть не очень умелые, но длительные повторения одних и тех же операций наработают специальные приемы и правила выделки материала, что неминуемо приведет и к увеличению количества и качества выпускаемой продукции. В перспективе и кузнецы научаться делать одинаковые пластинки и мои мастерицы научаться быстрее вязать доспех.

Для кузни вполне хватало маленьких мехов, но для моей большой печи-домны меха должны быть большие, то есть мне нужен постоянный поддув, а постоянный поддув можно обеспечить при наличии водяного колеса, или простого колеса, которое будет вращать ослик, бегающий по кругу. Ослика у меня нет, поэтому придется строить водяное колесо.

Для колеса нужно огромное количество одинаковых по толщине досок, а доски тут пока не пилят, а колют. То есть бревно расщепляют, а потом топорами долго стругают отколотую часть и делают из этой части доску. При таком варварском использовании сырья иногда из одного бревна получалось всего три-четыре доски, а большая часть материала шла в отходы. Когда доски были готовы, мы начали строить водяное колесо. Строить что то не имея людей с опытом очень трудно, учитывая то, что лично я такое колесо видел только в исторических фильмах. Поэтому когда после трудной работы, мы всё таки сбили гвоздями наше первое водяное колесо, то я не смог удержатся от мата. Вес был такой, что мне не верилось в то, что его сможет крутить вода, закрепили на бревно и поставили колесо на козлы. Потом обильно натерли воском все трущиеся детали, воска я не жалел его было больше двадцати бочёнков. И на фига мне столько? Свечное производство налажено, и уже наделали столько, что я их распихивал во все селения, а вот купцы, что приходили ко мне диковинку не брали, зачем нам это, говорили они ведь есть лучина. Вот темнота, первобытные люди, что с них взять, противятся гады научному прогрессу.

Я запрыгнул внутрь колеса и попробовал пройти по его спицам-ступенькам как белка в колесе, вначале с трудом под моим весом колесо начало проворачиваться, но когда я ускорился, колесо уже вращалось с приличной скоростью и мне пришлось даже бежать, что бы не упасть и не сломать ноги на потеху публике.

Нут и все, я решил не заморачиватся, от куда мне взять сколько времени на отрывку канала, ни лопат нет, ни досок нормальных. Потом как не будь сделаем, я пока не знал получится ли вообще у меня домна.

И долго не думая приказал сделать сплошной настил внутри колеса, что бы человек там ходил и не падал, а еще лучше два человека, один бегает — второй отдыхает, потом смена.

На другой стороне бревна, что служило осью колеса при ладили обычный кривошипный механизм, то есть надели два средних колеса в метр диаметром. К колесам прибили деревянный шток. Когда колесо вращается шток движется по кругу, когда шток идет вверх, то он зацепляет доску и поднимает её вверх, а к доске прикреплен конец меха с большущим камнем. В верхней точке, шток проворачивается и доска срывается, а далее под весом камня доска опускается и мех сжимается выдувая струю воздуха. Потом шток опять проворачивается, цепляет доску и поднимает её вверх, а внутрь меха поступает воздух.

Запустили двух мужичков, те походили внутри колеса, посмотрели как работает кривошип и как дует воздух. После чего начали лепить глиняные трубы. Как их лепить? Да просто берете древко от сулицы и оборачиваете вокруг него мокрую глину как пластилин, потом смоченной тряпкой ровняете края, производя своеобразную запайку. Потом чуть пошатав древко аккуратно снимаете получившуюся трубку с палки, а получившуюся трубку сушите на солнце и обжигаете в печи.

Когда таких трубок было сделано достаточно, я проложил воздуховод от меха к горну и запустил колесо. Приводом служили два отрока. Отрокам хорошо, они спортом занимаются, и мне хорошо, я воздух для печи добываю. Проблема только в том, что мне печь тушить нельзя. Нужна самая большая температура, а для этого составляем график бегунов в колесе. Потом, попробовал убрать одного пацана из колеса, и ничего, вроде крутится. Вот тут я понял, что такое детальное планирование. Ведь кузня у меня находилась шагах в пятидесяти от горна и колеса, и строили мы всё наше хозяйство без плана, то есть накидали строений и радуемся, у тут думать нужно.

Чуть позже а у меня родилась мысль.

Ведь было же еще целых два метра бревна, на которые я приказал набить еще одно метровое колесо со штоком, которое являлось по сути передатчиком энергии. Пока дорабатывали колесо, я отобрал небольшое бревнышко, бросил его на землю, и позвав мастера начал рисовать.

— Вот смотри это будет колесо со штоком, то есть это привод — пояснял я рисунок — а это будет качающийся механизм. Ты это бревно вот так закрепим, примерно на два трети, чтобы когда шток давил на один конец бревна, там с той стороны другой конец бревна будет подниматься. А когда шток дойдет до крайней точки, то этот конец бревна сорвется со штока, и пойдет вверх, а под силой своей тяжести противоположный конец бревна пойдет вниз как качели.

— Мудрено как то — почесал затылок мастер — а зачем тебе это вождь?

Я нарисовал колоду возле противоположного края бревна и сказал.

— Вот смотри, когда бревно падает, то оно будет бить по колоде, но это не просто колода, тут будет стоять наковальня, а на бревне я прикреплю самый большой молот, и мы будем ковать метал большим молотом, больше сила удара, лучше качество железа, один такой молот заменит нам троих самых сильных молотобойцев.

Мастер потер затылок еще раз и пошел работать, а я направился к печи, сейчас она важнее, мне нужно железо, много железа. То, что мы добывали в сыродутных печах в селении Баженино, было очень примитивно и мало. А я собрался почти в два раза увеличить размеры печи и соответственно увеличить выход металла. Часть метала тут же пойдет на производство тигельной стали, а другая часть пойдет на производство металлических изделий: пил, топоров, кос и железных наконечников для лемехов. Молотобойный механизм не трудно сделать, я думаю, что за пару недель справимся.

Я обошёл все свое производство и сам удивился размаху. Всего за месяц мы соорудили мастерские по разделке брёвен на доски, построили два кузнечных горна, поставили огромное колесо с приводными механизмами, но самое главное я построил большущую печь с пандусом для загрузки в жерло угля и руды, а также крыши над складом древесного угля и болотной руды.

Запуск печи мы оттягивали несколько раз, всё детально проверяли, по несколько раз заделывали все трещины и подводили воздуховоды. Я искал разные причины, что бы не опозориться со своими революционными идеями, придумывал причины, то мало кузнецов подготовленных к работе, то мало молотов, то мало руды с углем, но вот уже всё, дальше тянуть нельзя, пора разжигать печь.

Я отобрал самых толковых мужичков из общества кузнецов, тех, кто помогал мне без глупых вопросов и кривлянья рожи, привел всех к реке, мы разделись и зашли в воду, натерлись илом, помылись, а потом одевшись пошли к печи.

Наблюдать за процессом пуска печи собралось всё наше первобытно-общинное сообщество, абсолютно все, кто проживал сейчас в Полоцке, я толкнул речь как чебурашка, типа «…. мы строили, строили и наконец построили. УРА!», после чего махнул рукой и наказал загружать печь.

Засыпали 50 корзин угля, бревном утрамбовали, потом тридцать корзин руды, утрамбовали, а потом опять уголь 10 корзин, а потом 5 корзин руды, и так слой за слоем под самую горку печи, постоянно уменьшая количество угля и руды из-за того, что к верху топка печи уменьшалась.

Я проверил, и приказал разжигать огонь. Открыли маленькую дверцу внизу печи и насыпали на предварительно уложенные чурбачки горящие угли из горна, дождались когда чурбачки разгорятся, а потом закрыли поддувало и замазали глиной.

Ну вот пора, я махнул рукой.

— Давай!

По этой команде два мужика медленно пошли внутри колеса, приводя в движение кривошипный механизм привода мехов, печь загудела. Я заглянул в маленькое окошко где просматривался уже красный огонь, хорошо, ждем, волнуемся и наблюдаем, и делаем это до появления белого цвета в топке печи.

Время шло медленно, очень медленно, я постоянно бегал и заглядывал в окошко, переживал.

И вот оно, в нижнем окошке оранжевый огонёк постепенно превратился в белый цвет пламени. И возник законный вопрос, что делать? Ждать пока прогорит? Или уже прогорело и крица готова, ладно подождем, пусть уголь весь выгорит.

Подождали еще, люди бегали в колесе, воздух дул, а пламя все горело и горело. Я устал, как собака уже полдень, люди менялись на колесах, а я все сидел и ждал, за всё это время не выпил ни глотка воды, а пить то хотелось.

Поздно я догадался, что выше в печи нужно было сделать еще одно окошко, а, чёрт с ним, будем выгребать крицу.

— Все! — подал я команду — сбивайте дверку, берите копья, вытаскиваем крицу.

Сбили и офигели, это была не крица, это был монстр килограмм на сто, не меньше, мы с трудом её выковыряли при этом разворотив пол стены печи, и пока огромный кусок железа валялся на земле, его лупили молотами, стараясь разделить на более мелкие куски, которые сразу тащили в кузню и там сбивали в небольшие прямоугольные чурки. А я с помощником все это время сбивал наковальни, большие и малые, квадратные и с вытянутыми "рогами".

После того как была закончена уже шестая приличная наковальня, я начал делать большущий молот для механической кувалды.

Один здоровенный кусок, второй, здоровенный кусок, третий, четвертый, все это нужно превратить в прямоугольники. А теперь сделать углубления и сварить, пока не остыли. И вот я получил огромнейший молот килограмм на сорок для нашего колеса. Когда этот молот встанет на бревно то у меня появится первый полу механический молотобоец.

Через два часа, мы нарубили ещё несколько десятков маленьких кусков метала и всё, крица кончилась, голова уже ничего не соображала, а на земле лежала остывшая куча шлака.

— Убирайте, убирайте — закричал я — бросайте шлак в воду и перебирайте внимательней, чтоб ни один кусок железа не пропал.


Стародуб, что наблюдал за действием молча, подошел ко мне — иди князь отдохни, поешь, я тут присмотрю.

Я отошел, взял глиняную миску с вареным мясом, по хлебал бульон и съел мясо, а пока кушал всё это время пристально наблюдал за процессом расстановки наковален и надеванием железного куска на бревно.

И мне это не нравилось, что бы обслуживать эту здоровенную печь, и еще молота требовалось не меньше трех десятков мужчин.

То есть у меня на самой печи работали люди из общины кузнецов, и теперь получалось, что либо они куют, либо новую печь обслуживают. Даже если все буду заниматься в два приёма, в начале печью, а потом как достали крицу, мне нужно иметь много, очень много мастеров, чтоб сразу расковать крицу, а то железо остынет и ничего мы с ним больше сделать не сможем. А потом кто то должен топоры, ножи, мечи, наконечники копей, да все что угодно делать. Для работы с металлом нужны профессионалы, особенно после того как я введу в строй первый большой молот, то есть мне нужно назначать отдельно людей на обслуживание печи и отдельно ковалей для работы с металлом. А я еще и не приступал к выделке тигельной стали, там тоже нужны непростые кузнецы, там должны работать особо доверенные люди.

Что касается печи, то она меня вполне устраивает, так как если у нас раз в сутки будет выходить сто килограммовая крица, то я завалю металлом всю округу от моря и до моря. И даже без плавки тигельной стали могу в с одного выхода метала клепать сто наконечников копей, правда для этого придется строить настоящее водяное колесо для кузни. Только бы руды и угля хватило, а еще людей.

Руды пока хватило, половину поля возле стены было завалено рудой, а вот с углем я лоханулся. Я нашел взглядом несколько человек из первого селения Бажены, с которыми мы начинали плавку метала и крикнул.

— Уголь нужен! Возьмите людей и закладывайте печи для древесного угля, рубите березняк. Ищите самые сухие полянки и рубите все деревья подряд, потом эти полянки пойдут под пашню.

Работа шла достаточно медленно. Казалось бы всё крутиться, вон там кто то измельчает руду, а там другие люди пережигают уголь, третьи собирают еще одно колесо, а были еще и те кто подносил или подавал, ходил на охоту или рыбалку, но делалось всё это медленно, с ленцой. Мне казалось, что эти люди приступили к строительству коммунизма, и поскольку коммунизм строить можно вечно, то никто никуда и не спешит. И что мне делать? Я ведь не руководитель и не прораб, я даже не инженер. Отдельные знания я конечно имею, но как заставить этих людей работать быстрее, как повысить производительность труда, особенно кузнецов? Я по сути простой механизатор, я не кузнец и не технолог метала, хоть и были у нас занятия по слесарке, но это примитив. Я вот хватаюсь за какую то работу и работа эта кипит, людишки вокруг меня бегают, но в другом месте все стоит. Да и хрен с ними — сплюнул я про себя — люди они во все времена одинаковые, не буду распыляться, возьмусь за то, что лично мне принесет прибыли, а уже появиться прибыль, можно будет и другие направления моего хозяйства подтянуть. А прибыль в это время дает только добыча и переработка железа, при чем со всеми элементами, то есть просто железо продавать смысла нет, нужно продавать изделия из железа.

Я подошел к Стародубу.

— Это не дело, мы не можем стоять все время у печи, нужно назначать двух мастеров и пусть работают посменно.

— Богомир! — позвал Стародуб — иди сюда.

Богомир подошел и Стародуб спросил:

— Ты понял как работает печь, сможешь ли руководить варкой метала как это делал наш рикс?

— Смогу, если доверите.

— Доверяем — похлопал я по плечу Богомира — и назначь людей пусть сразу готовят свои наковальни, крицу нужно разбивать пока она горячая, нельзя допустить, чтоб крица остыла, иначе потом не прогреем. Как печь остынет, завтра почини её полностью, мастер и начинай новую закладку. А что бы крица не остывала, разбивайте её сразу на маленькие куски, а теми кусками пусть кузнецы сами занимаются. Теперь ты староста плавильного цеха, твоя задача выдавать метал, в кузни не лезь.


Мы сидели в деревянном доме со Стародубом, он смотрел на меня странным взглядом, а потом не выдержал и спросил:

— Откуда ты все это знаешь Чеслав? И колесо и печь и сталь, и оружие делаешь и бронь вон себе сделал.

На столе лежал новый пластинчатый доспех, я уже его померил и он мне нравился, но из-за кривизны металлических пластин выглядел как то не престижно, однако же это был настоящий пластинчатый доспех, каждая железная пластина перекрывала соседнюю как рыбья чешуя, и пробить такую бронь было не реально даже копьем. Я даже испытывать не стал, я просто знал, я видел такую бронь в Ростове на историческом семинаре, там мужики шизанутые на исторических реконструкциях, за деньги бились часами в таких доспехах и никаких особых повреждений не было.

— Нет, Стародуб, это все очень не стабильно, я что то делаю, но не знаю правильно ли это или нет.

— Я не понимаю тебя Чеслав, ты говоришь загадками, вот метал у тебя идет, а ты говоришь что не знаешь как его делать.

И тут я начал выдавать свою легенду.

— Я ведь там, на полянке весной умер. Да, да Стародуб, меня убили, и я попал в ирий, а там душь человеческих видимо не видимо. И предки мои, и люди чужие, и все что то делают. Посмотрел я на это всё, по заглядывал как люди работают, а потом воин в сияющем доспехе ко мне подлетел, да и говорит: "'а ты что тут делаешь? Тебе рано сюда иди взад". Дотронулся он до моего лба рукой и я вернулся в этот мир. А теперь вот вспоминаю, что видел, да только я не всё помню. Я как дитё малое просто пытаюсь копировать то что видал, да не знаю получится ли?

— Слыхал я от ведунов местных, что священная роща может душу умершего в тело возвернуть, да из-за кромки вытащить.

— Так и есть. Я лешака там в лесу повстречал, он меня в селение Бажены привел, а никто из людишек Бажениных его и не видит, а он вот туточки рядом стоит. Чисто дух внеземной.

— Ты верно ведуна встретил, свезло тебе Чеслав, они ведуны не каждому показываются. Ведуны показываются людям когда сами того желают.

— Так и есть — подтвердил я — тот ведун действительно сказал, что не в всем дадено его узреть, а душа моя мол пришла, что бы изменить тут что то к лучшему.

— Не боишся? Ведь те, кто с мира духов ушел, за теми могут демоны стражники отправится, что бы душу взад возвернуть.

— Тех демонов я не боюсь, тех демонов мы клещами схватим за нос и в печь назад вернем. Раз меня боги отпустили, то демонам до того дела быть не должно. Я тебе говорю, пока мое тело было мертвым тут, моя душа жила там, а потом меня выкинули из-за кромки назад, просто взяли и выкинули. Только вот я думаю зачем меня назад отпустили? Может миссия какая имеется. Может рода наши по земле раскиданные собрать нужно, и научить как жить правильно, своим трудом на хлеб зарабатывая.

— А что такое хлеб? — спросил Стародуб.

— Муку с водой мешаешь, а потом запекаешь.

— Муку, какую муку? У нас бабы проросшее зерно перетирают и в печке запекают, но в основном просто варят в котле.

Я встал.

— Пошли, собери баб толковых и за мной.

Мы вышли. Вернее так, я вылетел, а за мной Стародуб. Пока он собирал женщин, я взял мешок с зерном и потащил его во двор.

Там уже начали собираться женщины.

— Ну что бабоньки, будем делать хлеб, так как хлеб всему голова. Ваша каша хороша, но там на полдне, греки уже давно из зерна хлеб делают.

Высыпали зерно, на большой камень и я, взяв другой камень, поменьше начал перетирать зерно в муку, половина баб разошлась, потому что так долго я еще не работал, а они и не поняли, что это я так примитивно муку делаю.

Ну все когда муки была уже целая куча, приказал:

— А ну тащи яйца перепелов и куропаток и воды ведро.

Принесли, я сняв кожаную куртку сполоснул руки начал месить тесто. Хлеб в казачьей станице умеет делать каждый, тут конечно не мука Макфа и дрожжей нет, но несколько круглых комков теста я сделал и оставил подходить.

— А теперь все за мной, бабоньки.

Мы пришли к печке.

— А ну давай закладывай поленья и поджигай.

Зажгли, дождались когда прогорят, я открыл задвижку печки проверил жар и выгреб все угли, потом засунул руку, да хорошая температура, намочил тряпку и прошел по стенкам, сразу повалил пар.

— Значит так бабоньки, вы потом сами установите лучшую температуру, но пока и такой достаточно, несите тесто.

Принесли, я долго не думая прицелился и запустил круглый комок теста подальше в печь, потом вторую и третью. Потом взял опустил тряпку в воду и промазал внутри печь мокрой тряпкой еще раз для влажности.

— Все закрывайте печь и ждите.

Ждали по моим меркам не долго, но я нервничал, все время заглядывал, я знал только цвет. Да ориентировался по цвету буханки, если серая то хлеб не до пекся, а если цвет черный то хлеб уже сгорел. А вот если коричневый, то не зевай — вынимай. Но как тут ориентироваться, мука то не первый сорт, а очень грубого помола, это тесто изначально было серым с отрубями.

Когда на мой взгляд одна из буханок подрумянилась достаточно, я открыл печь и поддев буханку мечем вытащил её из печи, а потом опять закрыл дверь.

— Вот — показал я пальцем — примерно такого цвета должна быть булка хлеба, но кушать горячий хлеб нельзя, живот будет болеть, хлеб должен отдохнуть, его нужно завернуть в шкуру или ткань, несите чистую холстину.

Принесли и завернули, а чуть попозже положили еще одну булку уже чуть больше пропеченную и потом третью уже очень хорошо пропеченную, даже по краям почерневшую булку.

Когда хлеб остыл, я приступил к гос приемке, понюхал, помял. Да, что вам сказать булки твердые как камень, но нужно резать, достал нож и нарезал всю булку на кусочки, потом вторую, а потом третью.

— Стародуб, а ну гони сюда всех баб и детей, пусть пробуют, и скажут какой хлеб лучше.

Пришли женщины скромно откусывали от кусочков и жевали с закрытыми глазами.

— Они что думают, что я их травить собираюсь? — спросил я у Стародуба.

— Дек, кто их знает баб то, все что новое они с опаской принимают, а как распробуют то их не оторвешь.

Больше всего хлеб понравился детям, те пальцем тыкали в самый прожаренный кусок и говорили, вот этот вкусный.

Потом было совещание, я слушал, слушал и удивлялся.

Оказалось, что дивная еда уж больно сложна и опасна, а вдруг сгорит, сколько труда и зерна пропадет.

— А вы как вороны клювами не щелкайте — прикрикнул на баб Стародуб — так и не сгорит, чтобы завтра десять таких булок к вечеру было.

Все я устал, пошел в свой угол дома и лег на лавку, только собрался закрывать глаза, как под шкуру нырнуло голое тело.

Я пощупал, а ничего так, по тем временам, то есть по моде 20-го века фигурка вроде есть, хотя по здешним временам она не очень А местные нравы я уже успел изучить. Тут женщина ценится в теле, такая по мысли местных должна рожать здоровых детей, а эти худюшки. Но мне худюшки нравятся и все местные об этом знают, поэтому и ныряют ко мне бабы по очереди в основном доходяги.


Через пять дней я забил тревогу, начала очень быстро заканчиваться руда, вся коричневая уже закончилась и в ход пошла черная, а черная руда низкокачественная. Я посыльных заслал во все селения с наказом увеличить добычу и отправку руды. Мои лодки мотались по реке перевозя руду и даже готовый метал от Бажены. Бажена старым способом произвела за три месяца почти сотню кусков кричного железа и у меня уже больше пятисот килограмм железа. Мне кузнецы нужны, чтоб это все теперь в топоры, пилы, копья и мечи превратить.

Что бы я не делал, но на пятнадцатый день печь встала. За три недели мы на плавили такую кучу железа, что теперь пол года его ковать нужно, превращая во что то нужное и полезное. Чего только стоят десяток разно-размерных наковален и огромные кувалды для механического бревно-молота. А еще и специальные приспособления и инструменты.

Пришло время испытывать мой полу механический молот.

Я решил сделать другой меч, меч из обычного железа, а не из тигельной стали. Почему?

Тут все не просто. Я за несколько недель запорол три из пяти заготовок мечей из тигельной стали, а это уже сигнал.

Вот например я трачу кучу сил и средств на производство тигля (фарфорового стакана) для выплавки стали. И при обжиге тиглей у меня выходит брак примерно 50 % стаканов.

Потом я засыпаю в получившиеся стаканы железо и ставлю в печь 10 тигельных стаканов, а после плавки получается, что уже в печи треснули еще 3 из 10 тиглей и метал вытек. Таким образом, имея всего семь брусков тигельной стали я в ходе ковки запорол еще три.

Может быть потом, как я чуть разгребу проблемы мы научимся делать более качественную тигельную сталь, а пока будем учится делать обычный кельтский меч.

Вначале на механическом молоте формируем две полоски сильно прокованного железа в несколько десятков слоев. Потом нагреваем горн и кладем в эти прокованные полоски и одну полосу обычного мягкого железа, сбиваем всё в один пакет, прогреваем до красно-желтого цвета и нашим супер молотом начинаем ковать меч.

Бум, бум, бум…., бум, в ушах звенит, но ковка идет и я спокойно формирую из стали полоску метала примерно в пол ладони шириной и три ладони длинной. Все готово, засовываю полоску назад в горн и беру очередную раскаленную заготовку, опять говорит молот бум, бум, бум…., бум и опять звон в голове, так не пойдет нужны какие либо беруши в уши вставлять, а то я так оглохну.

Бросаю остывший кусок в огонь и опять беру стальную полоску бело-оранжевого цвета. Бум, бум, бум…., бум. Проковываю эти полоски, а потом соединяю их в один пакет.

Зачем? Да затем, что нужно обеспечить упругость железа. По другому не получится, если нет тигельной стали, то нужно пробовать ковать булатную, то есть многослойную.

Поэтому берем кричное мягкое железо, и совмещаем его с прокованным под прессом твердым и уже достаточно упругим куском, что бы соединить оба эти качества, твердость и упругость.

Когда нагрелись полоски, вытащил и посыпав мелким речным песочком осторожно наложил друг на дружку и это был самый сложный этап, полоски пытались расползтись, поэтому я позвал двух помощников и заставил держать щипцами бутерброд, пока я выкладывал все три слоя. Теперь аккуратно тащим заготовки под пресс и пробиваем на всю длину сваривая полоски разной твердости, сгибаем и куем, сгибаем и куем. При ковке блока, я в начале вытягиваю заготовку в длинную и плоскую полосу стали. После этого сгибаю полоску и соединив согнутые концы в пакет, опять Бум, бум, бум…., бум. После того как цвет изменил, а это явный признак остывания стали опять грею и повторяю, бум, бум, бум…., бум.

Ну вот получилось, я с облегчением выдохнул и положил заготовку опять в горн.

— А что вы так вздохнули? — спросил меня помощник.

Хороший парень, интересуется, значит будет толк, нужно учить.

— Понимаешь отрок, у разного железа разная твердость и разная вязкость, поэтому сварить две полоски разного железа очень трудно — я хлопнул любознательного парня по плечу — а мы с тобой два раза по три полоски сварили, это очень тяжело, но мы смогли.

Подмастерье кивнул.

— Вот смотри, опытный кузнец определяет правильную температуру по цвету накала заготовки. Для тепловой сварки клинка меча нужна температура когда сталь светится желтым цветом — поучал я своих помощников — что бы можно было лучше оценить цвет накала, в кузне должно быть темно, иначе ты ничего не увидишь, цвет от тебя спрячется.

— А я думал, что специально прячешься от нас, что бы с духами поговорить.

— Нет, я так близко наклоняюсь к печи, что бы мне солнце не мешало на метал смотреть. Так вот, после того как полосы крепко сварены, начинается действительное выковывание клинка меча, а для этого нужно нагреть заготовку до светло-оранжевого цвета, это примерно 900 градусов.

— А что такое градусы? — спросил неугомонный подмастерье.

— Градусы это величина температуры металла, измерять в градусах температуру придумали персы, а мы узнали этот секрет от них — ответил я как всегда соврав. А что я могу этим людям сказать, я и так все что сказал, это простое повторение слов моего отца, вот он был кузнецом, а я так любитель.

— Ну что пора!

Я вытащил раскаленную заготовку и пошел к прессу.

— Давай — крикнул я — и два парня пошли по колесу, а молот начал свой бум, бум, бум…., бум.

Если честно, то я никогда не считал, сколько слоев у меня получилось, и так устал, поэтому начал ковать хвостовик, потом править боковые формы клинка и формировать лезвие клинка.

Все толщина есть, теперь греем заготовку, ставим на наковальню штамп для формирования дола, затем попеременно переворачивая меч, выковываем дол, но дол кривой и поэтому нагрев заготовку еще раз кладу меч в штамп и сверху прикрываю вторым штампом.

Начинаем лупить по второму штамму молотом, для выравнивания бороздки дола, постоянно переворачивая клинок.

При выковывании дола клинок расширяется, поэтому я одновременно контролирую утолщение лезвия и постоянно постукиваю молотком по режущей кромке лезвия, чтобы сохранялись общие пропорции клинка.

В завершение провожу тонкую ковку, в результате которой возникает окончательная форма клинка. Чем точнее при этом работа, то есть чем ближе клинок приближается к своему окончательному виду, тем лучше структура стали, потом все шероховатости уйдет при шлифовке.

Я позвал нескольких мастеров и сказал:

— Мы с вами разделим труд. Вы видели как делать заготовки? Теперь я хочу, чтобы два человека стояли тут у большого молота и производили заготовки, а я пойду на тепловую обработку клинка, и те кто пойдет со мной в дальнейшем будут заниматься только тепловой обработкой.

Два подмастерья с испугом пошли за стальными прутами и кричным железом, а я подумал молодцы, хоть и боятся, но помнят с чего я начал.

— А остальные за мной! Слушать внимательно. Тепловая обработка, изменяет внутреннюю структуру стали. Только при правильной тепловой обработке стали получается меч оптимального качества в котором есть и твердость и гибкость. Запоминайте тепловая обработка меча включает: накаливание, закаливание и отпускание

Поучал я своих подмастерьев.

— Накаливание включает в себя три различных этапа: нормальное накаливание, формовка и мягкий отжиг. При накаливании клинок медленно нагревается при очень медленном поддуве. Как только достигнута правильная температура, а клинок засветится вишнево-красным цветом, его вынимают из горна и, подвешивают за хвостовик рядом с огнем, чтобы клинок не деформировался он должен остывать не быстро. В зависимости от затрат нормализация может быть повторена еще несколько раз.

Ученики покивали, показывая, что поняли.

— Теперь начинаем формовку. Для этого клинок нагреваем до темно-красного цвета и как можно дольше выдерживается при такой температуре, то есть прекращаем поддув, а когда цвет меняется, то дуем воздухом по тихонько — я одновременно говорил и делал показывая пальцем на цвет клинка.

Мне не трудно было вспоминать, я помню и отца и дядьку, что приехал после развала СССР с Мариупольского сталелитейного завода. Это именно брат отца, мой дядька предложил дома кузню поставить и начать свой бизнес. Отец с дядькой ковали ножи и отправляли их на продажу. За сезон на курортах Краснодарского края туристы скупали все под чистую. А метал мои родственники воровали из гаражей развалившегося совхоза. А я вот тут железо сам добываю и сталь делаю по рассказам дядьки, тот в институте еще при союзе учился и даже диссертацию по стали писал.

Я поднял палец вверх привлекая внимание своих учеников.

— В заключение следует мягкий отжиг, цель которого снять напряжение в клинке. Благодаря такому методу накаливания сталь после ковки снова становится легко обрабатываемой, а также устраняется угроза слома клинка. Для мягкого отжига клинок нагревают, пока он не засветится коричнево-красным цветом, нужно положить меч в кипящее масло. Этот процесс может продолжаться очень долго, то есть остывание должно идти как можно дольше.

— А как закалку делать? — спросил подмастерье.

— Как делать закалку, я вам покажу завтра, а сейчас пошли поможем нашим мастерам сделать новую заготовку, а наш клинок пусть остывает — я махнуло рукой и пошел к молоту.

Возле молота трудились мастера, а я не влезал, зачем пусть работают, ведь я не кузнец, я князь, уставший князь. Постояв часок и дав немного дельных советов я ушел отдыхать, а молот все стучал — бум, бум, бум.

С утра, когда очередная заготовка попала к нам в руки я наказал мастерам делать новую заготовку, а другой бригаде приказал, под моим чутким руководством, самим повторить накаливание.

Когда второй клинок повесили отпускаться, я начал новую лекции.

— И так следующий этап обработки клинка, это закаливание. Для этого берем вчерашнюю заготовку клинка и по долу приклеиваем смесь мокрой глины и древесного угля с обеих сторон, что бы у вас осталось открытым не более одного ногтя режущей кромки клинка с каждой из сторон. Делаем это, чтобы не перегревать железную сердцевину меча, а вот режущую часть греть можно, поэтому, как только глина подсохнет, мы кладем меч в горн и нагреваем его до вишнево-красного цвета, а затем быстро охлаждаем. В качестве охлаждающего материала при закаливании стали используем мочу или масло, можно даже кровь.

Слушатели закивали и заохали, так как мои слова очень уж походили на колдовство.

— Да вы не вытаращивайте так глаза, это секрет искусства, поэтому запоминайте и никому не говорите, это будет секрет вашего мастерства. Я вот закаливал саблю в крови, это чуть хуже мочи, но эффект такой же. При таком сложном процессе кузнец, естественно, может допустить множество ошибок. Например, клинок может искривиться или на нем могут выступить трещины. Клинок нужно погружать в бочку с водой острием вниз, для того чтобы избежать искривления.

Мастера покачали головами и пошушукались.

— После закаливания клинок чрезвычайно тверд, но одновременно и очень хрупок. Нужно сделать 'отпуск', что немного уменьшит хрупкость и твердость. Отпуск должен следовать сразу же после закаливания. Если это невозможно, то клинок до отпуска должен храниться в кипящей воде. До отпуска клинок накаляется не докрасна, а до коричневого цвета. Затем его медленно остужают. Остуживание продолжается до тех пор как вы сможете дотронутся до стали пальцем, а потом процесс повторяется несколько раз.

Пока я говорил, я все это и проделывал. То есть показывал каждую операцию своим подмастерьям.

— Во время фазы отпуска молоточком исправляем легкие ошибки кривизны, до тех пор, пока клинок не станет абсолютно прямым. После отпуска получается твердый и, тем не менее, эластичный меч. Самое трудное сделано. Ну что орлы работайте на этом месте, это будет цех тепловой обработки, вот вам второй клинок начинайте работать, если что забыли, то бегите ко мне.

Очередная партия подмастерьев ушла и я позвал последнюю группу помощников и пошел к колесу. Точильного камня у меня не было, но была военная хитрость. Мы обмазали бревно рыбьим клеем и посыпали еще не застывший клей песком. Теперь если колесо вращается, то бревно выступает как примитивный точильный камень, а в качестве шлифовального материала выступает песок.

— Смотрите внимательно, вот тут следующее рабочее место. После тепловой обработки клинок шлифуют чтобы убрать всякие огрехи ковки и вот эти бугорки. С помощью точила. Нам нужен настоящий точильный камень, но его нет. Поэтому мы используем это бревно с песком. Тут мы удаляем самые грубые следы ковки. Затем точим режущую поверхность для придания мечу нужных углов и контуров. При этом втирая в клинок мокрый песок, удаляем следы грубой шлифовки. Что бы клинок блестел, меч нужно долго шлифовать мокрым песком и шкурой.

— Понятно — кивнул головой подмастерье.

— При шлифовке важно, постоянно чередовать мокрый и сухой песок. Если добудем шлифовальный камень, то он будет греться, тогда его нужно постоянно поливать водой. С одной стороны, таким образом, устраняется нагрев, а вместе с ним и возможная потеря закаливания клинка, а с другой — сошлифованные частицы металла удаляются с поверхности камня. Шлифовка и заточка это тяжелый труд и вы потратите на эту операцию несколько дней. Ну что бойцы, когда закончите позовите меня, только не спешите, тут все делается без спешки. Один шлифует, другой точит.

Я обошел все производство, там осмотрел и подсказал, а в другом месте отругал и пригрозил кулаком. За рабочий день устал как лошадь после забега. Все тайм аут, пусть люди работают, а я и так уже пропустил обед, вижу солнце клонится к верхушкам деревьев, а еще вечерняя тренировка. Тренировки я не пропускал, не смотря ни на какую усталость. Более того, на тренировки привлекались максимальное количество жителей.

Копейщики выстраивались в два ряда и практиковались держать удар, а мечники, пытались пробиться через стену копий. Вы скажете, что этот элемент тренировать не обязательно, а я скажу, что вы ошибаетесь. Когда мы начинали наши тренировки, то я видел как многие, очень многие мои бойцы перед ударом закрывают глаза, втягивают голову и прячутся за щит. А теперь это уже не перепуганные ополченцы, это подготовленные воины, цинично взирающие на врага через край щита, и не дай бог вам раскрыться, получите сразу удар деревянным мечем по голове или палкой изображающей копье прямо в брюхо, я уже пару раз получал, так что знаю.

А с утра все по кругу.

И так дни напролет, одним единственным отличием этих дней было появление торговых караванов. Ходили в основном Чудины, их тут оказывается проживает аж 12 родов, в относительной близости от нашего торгового поста под названием Полоцк. Бывали и Вепсы из дальних краев, но вот однажды пришли песьеголовцы.

Я честно пытался понять кто это, и не смог. Понял только то, что они тут тоже пришлые и их рода сюда перебрались с юга еще во время нашествия Сарматов, а имя их Латгаллы.

Купцы Латгаллов набрали товара и долго смотрели как работают люди у горна, как крутиться колесо и работает молот, этот звук — бум, бум, бум, разносился по окрестности.

Купцы сказали, что из далека увидели искры взлетающие в небо над кронами деревьев и услышали металлический звук. В начале хотели повернуть назад так как испугались, но очень нужны им железные инструменты, поэтому они пересилив страх пришли сюда. И они видят, что чужеземцы смогли договорится с духами огня и им открылся секрет железа.

— Мы знаем не только секрет железа, но и настоящей стали, и можем продать уважаемым купцам много инструментов и даже оружие — с улыбкой произнес я.

Купцы купили несколько пил, ножей и топоров. Вернее они обменяли все это на меха и кожи.

Меха принесли в связках. Одна связка сорок беличьих шкурок. Наверное готландские купцы приучили местных к такой торговле. Получается, что сорок белок идет на одну шубу, вот они и носят сразу комплект. Таких сороковок принесли сразу два десятка. При чем были шкурки не только рыжих белок, но и какие то черные шкурки. Я подумал, что это соболь, но потом присмотрелся, ан нет, не соболь. Неизвестный мне черный зверек, только бы не крыса.

Я попросил своих людей показать купцам как добывать болотную руду и рассказал по какому курсу буду платить за пять десятков корзин такой руды. 500 кг руды, это почти 10 кг кричного железа, и я за руду предлагал честную цену, а если купцы нучат своих людей делать железные крицы, то я куплю их тоже. За крицу железную весом примерно 700–800 грамм дам целых два рубля серебра. То есть 100 грамм серебра за 700 грамм сырого железа. Железные крицы я могу поменять и на готовые изделия, но тогда кус будет по сговору с мастерами.

Вы скажете дорого, а я скажу что нет.

Ведь железо здесь в дефиците. Мой первый меч, полностью сделанный из кричного железа ценился только за хорошую проковку и за него давали почти 5 гривен серебра, а меч, сделанный из настоящей тигельной стали, это вообще местный шедевр, типа ракетных технологий 20-го века. Его стоимость местные даже не знают. Стародуб скромно сказал, что за этот чудо-меч можно смело просить и 50 гривен серебра, но такие мечи простые воины не купят, это меч царя.

Я показал своим людям меч из тигельной стали, просто поднял руки над головой держа меч одной рукой за эфес а другой за острие меча. И согнул меч так, что бы руки коснулись плеч, а клинок согнулся как лук. Подержал немного и отпустил. Клинок вернулся в исходное положение.

— Вот люди — торжественно провозгласил я — это залог нашей свободы и процветания, ничто не делает человека свободным так как умение производить хорошие мечи, эти мечи и наша бронь есть залог процветания нашего княжества.

Оружие производилось регулярно, люди уже освоили технологию, и каждый день ко мне в хранилище сдавали наконечник для копья или топор, а каждые пять дней получался качественный меч.

Женщины взяли себе помощниц и разделили труд в бронной мастерской, часть мастериц вязали железные полоски из железных пластинок, другая часть мастериц соединяли полоски в нагрудные или спинные сегменты, а третьи собирали готовый доспех с наплечниками и юбкой.

Отдельная группа мастеров мужчин производила шлемы, наручи и поножи.

Прирост полного боевого снаряжения воинов шел медленно, но уверенно и я рассчитывал что ударную группу мечников в 30 человек я смогу одеть в полный доспех, но к войне нужно готовится основательно.

В мои земли стали приходить переселенцы, по 2–3 мужчины, которые вели с собой до десятка женщин и детей. Они боялись по началу подходить к Полоцку и строили свои землянки и шалаши в сутках пути по рекам и ручьям. Все такие поселения обходили мои воины и предлагали селится в специально установленные места. А места эти я сам указал. То есть мне нужно, чтобы в однодневном переходе стояли небольшие огороженные селения. Так чтобы мои купцы после дневного перехода смогли заночевать в укрепленном селении, а не в лесу.


Вчера прибежал человек из селения Приморское и сказал, что в селение пришел торговый корабль из острова Готланд и привез соль.

Мой наместник по моему указанию скупил всю соль оптом, и заплатил за это трофейными мехами, а вот серебром платить не стал, зачем палить то, что у нас вдруг появилось чуток серебра. Тем более, что скоро придут купцы от острова Руян, у них цены лучше.

И тут купцы сорвались и начали рассказывать, типа вы идиоты, скоро к вам придут воины, и все отберут. Лучше отдайте весь товар по дешевке, возьмите серебро, с ним легче убежать и спрятаться в болотах, а товар отдайте нам весь.

В разговорах матросы сказали, что некоторые купцы готские набрали наемников в землях юттунгов и сконцев, арендовали на Готланде четыре большие галеры, для переброски груза и воинов в земли дикарей. Поход готовится основательный, уже собрали почти две сотни воинов, но вот судов у купцов нет, никто не хочет отдавать свои суда, ведь сейчас самый активный торг, дикари скупают соль, что бы готовится к зиме и по дешевке продают меха, мед, воск и смолу.

Я приплыл лично к купцам на переговоры, соответственно оделся как вождь песьеголовых из племени Бурого медведя, с медвежьей шкурой и черепом мишки на голове, а в руках топор на метровом дверке. Если купцы расскажут готландцам о нашей встрече, то те сразу поймут, что в селении все спокойно и правит там по прежнему Бурый медведь.

Купцы меня уговаривали отдать весь товар, и говорили мол у вас все отберут злые люди, что идут за нами, а самих вас продадут в рабство на Готланд. А вот уважаемые купцы из Готланда не любят юттунгов и тех, кто с ними шашни крутит, и очень сопереживают нашему несчастному роду, потом даже бусы мне из жемчуга подарили.

Вот олени, так с ними оказалось весело говорить. Говорили мы через переводчика ну типа: 'хай чужеземец, вождь краснокожих приветствует тебя', ну и так далее.

Я говорил, что отдам весь товар если уважаемые гости купят у меня рыбу, а купцы делали круглые глаза и говорили, что рыба им не нужна, рыбы и у них много.

— Покажите рыбу — сказал я.

Рыбы у них не оказалось и я спросил:

— Как же живут уважаемые купцы без рыбы? Нужно купить.

Купцы меж собой переговаривались типа, вот упрямый дикарь ну как ему объяснить, что рыбу мы и сами поймаем, а вот меха нужно у дикаря выманить за бусы.

Я корчил из себя дикаря и говорил, что рыба это священное животное и мы её добываем кошерным способом, который очень нравится нашим богам, поэтому купцы должны обязательно купить вяленую рыбу такую вкусную рыбу, тем более что её у меня этой самой кашерной рыбы аж два сарая забито.

Потом купцы плюнули и купили десять мешков рыбы, а я дал соизволение продать мед, воск и смолу, а вместо соболей и лис купцам вынесли шкуры волков, лосей, кабанов.

Купцы опять удивились и спросили:

— Где белка и соболя, где зайцы и бурые лисы?

А я сказал, что настоящему воину славного племени покорителей леса не хорошо одевать одежду из шкур лисы, так как лисица мерзкое и хитрое животное, заяц вообще трус, а белка по деревьям прыгает, разве может уважающий себя воин как белка по деревьям прыгать? Самые смелые воины носят шкуры сильных зверей. Воин это волк, он хозяин леса, он смелый и сильный. Можно носить одежду и из шкуры медведя, но шкуры медведя я не продам, потому что он является священным животным для нашего племени.

Рожи купцов были багровые от злости.

И они пытались объяснить, что не собираются носить шкуры зайцев и лис, так как они воины, а вот их красавицы жены носят шкуры белок, куниц и лисиц, потому как имя женщины коварство и им можно.

Я провел беседу по поводу того, что жены у уважаемых гостей не уважают своих мужчин, поэтому им лучше женится на наших девушках, наши смелые девушки носят шкуры волчиц.

Когда купцы отгребали от берега, то они уже и не рады были, что приплыли сюда, ибо я все таки впарил им несколько тюков шкур лосей и оленей, и сказал, что человек который оденет такую шкуру должен быть быстроногим как лось.

Когда ладьи растаяли за горизонтом, мой наместник удивился.

— И где ты вождь так научился торговаться?

— Раз купцы ожидали встретить тут селение дикарей, то мы и должны с ними разговаривать как дикари — усмехнулся я — Зато если по дороге назад этот купец встретит караван готландских воинов на судах, то по рассказу никто не поймет что селение захвачено. А что могут сказать те купцы? Там живут дикари, для которых рыба и медведи являются священными животными и все должны покупать рыбу, потому что у дикарей этой рыбы много.

— А ты думаешь, что у нас получилось их обмануть, а вдруг они знали настоящего Бурого медведя — засомневался Богдан.

— Не думаю. Скорее всего там, на Готланде, многие хотят нажиться на торговле с песьеголовцами, а пока старые купцы собирают дружину, самые молодые и хитрые решили урвать тут свой кусок.

Когда добрые купцы из Готланда ушли я объявил сбор старейшие, требовалось решить вопрос по формированию ополчения.

На небольшой полянке возле деревянных стен городища Полоцк стояли десяток больших колод, на которых восседали разномастно одетые, но при этом очень важные «старцы». Старцев, то есть совет старейших я решил собрать перед вторжением самого сильного противника, что мы имели на сегодняшний день.

— Мы со старостой Стародубом — начал я совещание. Попутно отмахиваясь от комаров дубовой веточкой — имели разговор с купцами заморскими, что привозили в Приморское селище соль. И сказывали купци, будто собирается в наши земли рать из воинов наемных, что на острове Готланд обитают. Хотят наши земли воевать, а людишек всех в полон взять, да на рабские рынки свезти. Вот собрал я вас люди мудрые, что бы совет держать. Что скажете?

— А что тут говорить — первым высказался Стародуб — ты Чеслав, рикс удачливый, много походов с тобой мы прошли, много ворогов бивали, и этих побьём. Так старейшины?

— Так то оно ты правду гутаришь — молвил слово дед Вацлав — и князя нашего мы в бою видали, да только подумай Стародуб о том, с кем мы ранее бились? Кто были все те люди? Голь перекатная, ни броней, ни оружия у тех ворогов не имелось. А сейчас идёт к нам сила внушительная и люди воинские, сдюжаем ли?

Помолчали, никто не хотел опровергать слова старца Вацлава, он по нашим меркам был человеком уважаемым, он ходил в поход на римлян и что такое воины, настоящие воины дед Вацлав знал не по наслышке.

— Тут ты старейшина прав — пришлось вмешаться мне, а то пауза как то сильно затянулась, никто не хотел говорить свое мнение — только вот и мы уже изменились. Железа у нас в достать, опыт воинский даже у баб наших появился, да и многие рода нас поддержат.

— Прости князь — как то робко молвила Бажена — я не сомневаюсь в силе и отваге наших мужей, однако вот на соседей ты бы не надеялся.

— Поясни!

— Ну ты подумай, кто у нас сейчас по соседству обитает? Чудь да водь синеокая, они охотники и рыболовы, им воинское дело чуждо, не пойдут они на мечи готландские. Синеоким проще поступить как деды и прадеды их поступали, просто прячуться в лесах и ищи их свищи, а толку не будет. Песьеговолых мы сами недавно бивали и они на нас зуб имеют, того и гляди в спину ударят. Нет у нас добрых соседей, что с мечем да щитом рядом против ворога встанут.

— Не скажи Бажена — возразил Богдан — я вот в своем поселке. Что у моря Белого стоит с мужиками многими говаривал и с водью и с песьеголовыми, ток им жизнь под рукой нашего рикса более по нраву, чем при Буром медведе была. И эту новую жизнь они готовы защищать от любого ворога.

— Прав Богдан в одном — проговорил один из вождей песьеголовцев, что сидел одетый в турьи меха — но другого он понять не может, наши люди землю свою стеречь будут и любого ворога в копья встретят, ежели тот на родовые земли придёт, но пойдут ли они в поход защищать чужие родовые владения? Пойдут ли они за тобой рикс?

— Вы в своих родах люди уважаемые — ответил я- я всего лишь князь земли болотной, но не мне ваши люди. Коль вы в своих общинах людей к оружию призовёте, то они и придут.

— Не совсем так — возразил мне еще один представитель от вождей песьеголовцев — люди ведь на этих землях не один век живут, и многие давно научились с пришлыми воями сражаться по дедовски.

— Это как? — с улыбкой спросил я, уже зная, что ответит песьеголовец.

— Это наши земли, наша река и наши болота — обвёл рукой окрестности вождь — в этих болотах нас никто не сыщет. А мы можем чужаков по одиночке убивать, пока вся их рать не закончиться.

— Ты предлагаешь уйти в болота? — спокойно спросил я.

— Да, нас много, если всех мужей да отроков собрать, то мы и три сотни наберем. В честном бою, щит против щита и копье на копье, нам против людей воинских не выстоять. А ежели мы вдесятером на одного кинемся, то и побьём того. Уйдём в болота, пропусти ворога, а потом будем бить его мелкие ватажки, да обозы захватывать. Так глядишь, вороги с голодухи и подохнут.

Теперь я понял от куда у белорусских партизан такая стойкость, да они тут две тысячи лет врага одним и тем же способом изводили, навострились.

— А что с крепостицей делать предлагаешь?

— Кроепостицу полацкую нужно сжечь. Ворог придет, постоит, посмотри, побегаем окрест, а не найдя никого и уйдет восвояси. Нечего ворогам тут делать без ентой крепости.

— Ты конечно дело предлагаешь Мудрый вепрь — согласился я — крепостицу можно сжечь, разрушить всё нами построенное и уйти в леса. Всё это пыль, все сделанное ранее можно и повторить. Только подумай о другом, кто назад вернется? Кто придет под мою руку, если я без боя сдам свою столицу? Зачем нужен такой рикс, который с мечем да щитом крепким боится в глаза ворогу взглянуть? Нет старейшины, крепость сжигать мы не будем. Крепость эту мы в пять десятков воинов и от трех сотен оборонить сможем.

— Так в чем дело встало — встрепенулся Вацлав — давайте пока есть время усилим стенами Приморское. Где Богдан правит, поставим на пути ворогов еще одну крепостицу, и когда вои заморские до Полоцка доберутся, то и воевать у них будет уж не кому. А тут мы вдарим все разом и погоним негодников за море.

— Скажи дед Вацлав, сколько родов живет по реке от моря и до Полоцка? — я пристально посмотрел на Вацлава.

— Так от куда мне знать то.

— А вы мудрецы родовые. Может вы знаете? Что нет? Так я вам скажу — больше десятка родов. И все те рода буду ворогом побиты ежели мы начнем только в крепостях сидеть. А часть из них могут и к ворогу переметнуться. И придут уже под наши стены не две, а четыре сотни воинов. Не усидим мы за стенами крепкими, выкурят нас как вы медведя с берлоги на охоте выкуриваете.

— Прав рикс наш, хоть и годами молод, однако же умом по боле вам старцы будет — покачал головой Стародуб — вы вот еще в прошлом году всех своих жен да девок под Бурого медведя подкладывали, ни один из вас и подумать не смел, что бы воле его супротивится. Потому как сила была, однако же Чеслав ту силу сломил, и теперь вы тут восседаете. А придут купцы заморские, да с большой дружиной, так к ним тут же большая часть родов ваших переметнется. Людишки болотные слабы, в ком силу чуют, за тем и идут. И ежели мы сейчас за стенами укроемся, ежели слабость нашу покажем, то половина родов к ворогу переметнется. Нужно бить врага на реке, пока он кораблями вверх к Полоцку поднимается. Бить хитростью из засады как мы на охоте кабанов да туров бьем.

Людишки на совете пошумели. Пошушукались. Некоторые неодобрительно покачивали головами, а некоторые, наоборот кивали, подтверждая правильность слов Стародуба.

— Прав Стародуб — я решил до давить уважаемых старцев — землю мы эту мечем взяли, коли меч опустим, то и землю потеряем. Вот, что я вам скажу вожди, сейчас в моих кузнях железо доброе куётся, скажите своим людям, что все, кто придет на мой зов, получат по доброму копью и топору в придачу. Всё за дела ратные безвозвратно им отдам. А после того как людей заморских побьем, то всё, что с них возьмем поровну, честь по чести разделим. Я же со своей дружиной впереди встану и ворога первым встречу. Ежели я паду или дружина моя дрогнет, то каждый из ваших родовичей волен сам решить что делать далее, кто решит уйти, пусть уходят в свои болота. Но пока я стою, и вашим людям наказываю стоять крепко, а кто побежит того самолично копьем к дереву прибью.

— Коль ты все уже реши, ежели хочешь на ратный бой выйти — так чего от нас хотел то? — не выдержим переспросила Бажена.

— Я вожди сказать вам хотел, что вы вот сейчас живете людьми свободными, всё то у вас есть, и стены добрые и дома теплы, и на полях рож колоситься. А за все то уже кровью уплачено, только мало этого. За свободу требуется завсегда кровью платить. Хочу, что бы вы сами осознали и до людей ваших довели, что ежели мы в той битве проиграем, то все вернется назад, все, что вы сейчас имеете, то все ворогу достанется, как и свободы ваши. Детей да баб ваших на рынки рабские погонят, а вас в болотах перетопят. Хочешь жить свободным, возьми копье да щит дубовый и встань рядом с князем своим. Вместе оно и умирать не так страшно, а вот по одиночке нас как куропаток передушат, не спрячетесь вы в болотах, найдут.

— Тут ты прав Чеслав — с горечью вздохнул дед Вацлав — было уже такое, ежели бы наши деды вместе держались, то не сидел бы я сейчас с вами в этих сырых лесах, не пил бы воду из болот, а на земле предков своих рожь бы сеял. Сказывай уж что удумал и, что от нас нужно?

— Всех мужей ваших, да отроков, да баб разбитных, что топор в руках удержат, всех ведите. Дам железа доброго, научу как ворогов бить, кормить и одевать их со своего амбара буду, а после битвы добро поровну меж всеми разделю, никого не обижу. За каждого в бою павшего род его долю получит, все без утайки отдам.

— Ты еще ворога в глаза не видел, а уже его добро разделил — усмехнулся Вацлав — то добрый знак, знать в победу нашу веришь. Ну что старцы, я сам поведу своих людей на бой ратный, а вы решайте, что вам делать.

— Я тоже дам людей — поддержала Бажена — мои тоже придут.

— И наши будут.

На том и порешили.

А пока воины собирались в Полоцк, я занимался плотницким делом, решил смастерить убервафлю.

Собрав вокруг себя достаточно большой отряд мастеров по дереву, я показал какой длинны и толщины нужно выпилить брус. Брус был метрового размера примерно 5 на 5 сантиметров. Я отметил середину бруса, потом оставил в центре не тронутое пространство шириной в ладонь начал к концам бруса стачивать лишнее дерево делая таким образом тело лука для производства арбалета. Когда лук был готов из доски выпилил ложе и место под крепление лука, а потом я пошел к кузнецам. От кузнецов требовалось сделать стремя под ногу для заряжания, скобу для удержания тетивы и скобу для удержания стрелы.

Все ковал сам, и показывал примерно, что мне нужно, что бы потом местные сами делали. За одно выковал десяток граненых наконечников для болтов длинной в указательный палец.

Когда все было готово я приступил к сборке, собрал воедино лук, ложе и стремя, после чего начал обматывать всё это смоченной в рыбном клее кожаной полоской.

Потом продел в пробитую долотом дырку спусковую скобу и сверху гвоздями приколотил скобу для удержания стрелы.

Все теперь самый опасный момент, нужно надеть тетиву. Тетиву я сделал из волчьей шерсти, из которой женщины вязали что то типа носков, то есть нитки уже были, требовалось только скрутить из 9-12 ниток правильную веревку.

Длину тетивы я определил на глазок, примерно установив изгиб и я боялся что мой лук либо не согнется, либо вообще треснет. Самому натянуть не удалось и пришлось позвать самого сильного воина. Я показал как накинуть тетиву.

— Вначале согни лук, а потом заведи верхнюю петлю тетивы вот на этот желоб — сказал я.

Мужик кивнул, сел и попытался согнуть лук. Глаза мужика вначале уменьшились, потом увеличились, лицо покраснело, но лук согнулся лишь чуток.

— Молодец, давай еще поднатужься, а то кроме тебя никто такой лук не согнет — подбодрил я.

Мужик поднатужился, но накинуть петлю не смог, не получалось гнуть одной рукой, а другой держать наготове петлю тетивы, и я ему помог.

— Ну вот держи вождь — воин протянул мне арбалет, а лицо его сияло, надо же только он может натягивать такие тугие луки.

Я покрутил арбалет в руках, приложился к плечу, ничего так, тяжелый зараза.

Стрел я наделал аж десяток, и это самый простой этап работы. Пришел к мастерам по дереву, взял самую тонкую доску и приказал наколоть маленьких полосок примерно 2 на 2 сантиметра и обточить их ножом.

— Вот теперь сделайте пропил вот тут, а вот сюда вбейте стальной наконечник.

Я сам вырезал простой квадратный кусок кожи и воткнув его в прорез завязал ниткой.

— Вот мастера, делайте таких десять сотен и при том срочно — сделал я наказ мастерам, но это было еще три дня назад.

Да этот самострел, который я гордо назвал арбалетом понадобилось три дня, и вот теперь испытание.

Я надел кожаные перчатки, чтобы не резать пальцы о тетиву, поставил самострел на землю, вставил ногу в стремя и взялся за тетиву.

Вот будет позор, если я не смогу натянуть эту тетиву. Я думал быстро, в армейке один качек показывал как правильно качать спину, а как не правильно. Он говорил когда ты нагибаешься спина должна быть прямой а глаза смотреть вперед. Потом берешь штангу и тянешь её только бицепсом и плечами. А неправильно, это когда ты делаешь рывком с под седом, то есть помогаешь себе ногами. А мне как раз ногами то и нужно, я же не качаться собираюсь.

Я сделал спину прямой, согнул колени, чуть подсел и силой ног потянул тетиву на себя, еб, твою, же ж бога…., уф, тетива встала в стопор спусковой скобы.

Вот блин, а я собирался вооружить этими самострелами отроков и женщин, да не одна тетка такой самострел не взведет.

Я вставил болт, загнав его в ложе, а конец вставил под скобу держателя, чтобы болт не выпал.

— А ну молодцы, поставьте туда щит — я показал рукой на стену.

Молодцы метнулись и поставили щит.

Я прицелился и нажал скобу, тетива освободилась и деревянный лук грохнул как падающая с девятого этажа балка. Вот вы балаболы научные фантасты. А кто говорил, что арбалет это бесшумное оружие? Грохот такой, как будто палкой по ведру жахнули.

Пока я про себя возмущался даже не заметил куда делся болт, он просто пропал, да вот он есть, и его уже нет, как мед с бочонка Вини пуха.

До щита было шагов двадцать, я посмотрел на щит, там болта не было, щит был давно побит, на нем было много отметин, но болта не было.

Я зарядил еще один болт и выстрелил, вот этот болт я видел, он полетел в сторону щита и опять пропал.

— Да что ты будешь делать! — выругался я.

Скорость такая, что глаз не замечает движение болта.

— Эй вы — заорал я — кто видел куда исчезли болты?

Народ молчал, задумчиво почесывая шевелюры и бороды.

— Дык нужно щит поднять княже — сказал один из воинов.

— Ну, а зачем вам щит? — не понял я — где болты я вас спрашиваю?

Мужик недобро на меня покосился — дык там, княже — и показал пальцем на щит.

— Где там? — переспросил я — а ну идем, покажешь.

Подошли и мужик показал на дырку в щите.

Я отклонил щит и увидел два болта, воткнувшихся на половину в толстые бревна стены.

Теперь уже почесал затылок и я.

— А это князь, у врага такого оружия случайно нет? — тихо спросил подошедший сзади Стародуб — а то наши воины сегодня ночью по болотам своим разбегутся от страха.

— Нет, скажи всем, что такое оружие есть пока только у нас, и если кто расскажет секрет его производства, то я этого говоруна на березе повешу, за яйца.

— Нет — покачал головой Стародуб — на кол сажать надо и вообще, охрану тут нужно ставить большую, а то вороги и про бронь и про мечи выведать могут.

— Так и сеть, поставь наряд из толковых отроков возле мастерской, что б ни одна душа не проникла.

— Слушай вождь, ты меня прости, но если соберешься что не будь еще такое делать, то лучше сразу продумай, что бы лишних глаз не было — задумчиво произнес Стародуб — ник чему это.

— Я вот, что думаю воевода, ты это возьми на себя производство и самострелов и болтов к нему, а все готовые самострелы складывайте в амбар, пусть срочно пять десятков сделают и на каждый по два десятка болтов.

Войска я свои отправлял вниз по реке в несколько этапов, вначале ушли пять десятков копейщиков мужчин на усиление обороны Приморского, их задача была достаточно простая и в тоже время сложная. Нужно было максимально укрепить селение.

Пока шло укрепление обороны Приморского, я формировал новую группу мечников, всего два десятка человек, но зато это были настоящие мечники, в новой полной пластинчатой броне, с новыми мечами. Бронь по особому моему распоряжению была сверху расшита волчьими шкурами. При том шкуры пришивались так, что бы никто не понял, что под шкурой броня. С первого взгляда казалось, что это обычные дикари в шкурах. А вот мой доспех расшили медвежьей шкурой, а сверху шлема натянули медвежий череп и я выглядел как настоящий вождь песьеголовых, а у моих мечников на шлемах черепа волков, только зубы сверкают белизной. Если придут готландцы, то пусть думают что я вождь Бурый медведь.

Арбалеты оказались слишком тяжелыми для взведения, но я все же создал особое подразделение из двух десятков арбалетчиков, больше к сожалению произвести не успели.

Особой моей гордостью был отряд легкой пехоты, численностью в сто человек, у каждого по пять сулиц, топор и плетеный щит.

Вот меня сильно удивили отношения мужчины и женщины в этом мире. Оказывается там на юге, где живут пахари есть понятие семьи и брака, то есть женщины выходят за мужа. Или вернее так, мужчина сильный берет к себе в дом столько женщин сколько может прокормить. Но все по закону и свадьба примитивная есть и откуп семье невесты.

А вот в северных землях, мужчина вообще никто, так расходный материал. То есть он конечно кто и еще как кто, но вот понятия семьи нет.

То есть женщина строит себе шалаш или землянку, занимается какой то скотиной домашней, типа коз или кур, а во