КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423789 томов
Объем библиотеки - 576 Гб.
Всего авторов - 201901
Пользователей - 96134

Впечатления

кирилл789 про Годес: Алирская академия магии, или Спаси меня, Дракон (Любовная фантастика)

"- ты рада? - радостно сказал малыш.
- всегда вам рада!
- очень рад! - сказал джастин."
а уж как я обрадовался, что дальше эти помои читать не придётся.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ZYRA про Криптонов: Заметки на полях (Альтернативная история)

Гениально.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
SubMarinka про Турова: Лекарственные растения СССР и их применение (Медицина)

Одним из достоинств этой книги являются прекрасные иллюстрации.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
каркуша про Князькова: Планета мужчин, или Цветы жизни (Любовная фантастика)

С удовольствием прочитала первые части, а тут обломалась: это ознакомительный отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Shcola про Андрианов: Я — некромант. Часть 2 (Попаданцы)

Это на Андрианова бэта - ридеры работают что ли? Огромная им благодарность, но лучше б автор загнал своего героя доучиваться, чем без знаний по болотам шляться. Автору респект.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Андрианов: Я — некромант. Часть 1 (Попаданцы)

Смотри ка, книга вычитана и ошибки исправлены. Это кто ж так расстарался то? Респект за труд безвозмездный для людей.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Князькова: Три дня с Роком (СИ) (Любовная фантастика)

долго ржал и плакал.) шикарная вещь.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

История одной джарийе (epub)

-  История одной джарийе  (а.с. Сезен-1) 186 Кб (скачать epub)  (читать)  (читать постранично) - Иса Браус

Книга в формате epub! Изображения и текст могут не отображаться!


Настройки текста:





Сезен. История одной джарийе


Иса Браус




I. Огонь судьбы


Август 1792 год.

   Крепостной родилась, крепостной проживу и крепостной умру. Юная Варвара Кузьмина, живя с матерью в имении престарелого графа Лицына, к четырнадцати годам уже свыклась с мыслю, что её жизнь пройдёт под таким печальным девизом. И всё же у девочки было одно отличие от матери и других дворовых крепостных: она была внебрачной дочерью, ныне покойного, брата графа. Поэтому Вареньку учили элементарной грамоте: чтению, счёту и письму, - и когда ей исполнилась четырнадцать лет, она стала личной служанкой своей ровесницы Александры Лицыной - единственной внучки графа. Её хозяйка была девочкой очень капризной, и могла легко повесить все свои прегрешения на свою прислугу. К счастью, наказание для Вари ограничивалось заточением в сарае без еды и воды на всю ночь. “Счастье”, конечно, было относительным, но, благодаря своему происхождению, Варвара избегала порку розгами и клеймения. И, конечно же, не обходилось без постоянного напоминания, которое чаще всего исходило от графини Лицыной и госпожи Александры: “Крепостной родилась, крепостной проживёшь, крепостной и умрёшь.” Так бы Варвара и прожила бы свою оставшуюся жизнь, если бы не странная барская воля, круто поменявшая её жизнь.

   В то утро Варвара и её матушка, жившие ветхой одноэтажной избушке, встали, как обычно, чуть засветло. Пока исхудавшая женщина, выглядевшая старше своего тридцатилетнего возраста, заплетала длинную светло-русую косу своей единственной дочери, юная Варенька читала книжку, взятую из барской библиотеки. Литература была одним из немногих развлечений, которое могла позволить себе девочка.

- Ох, милая... - устало выдохнула матушка, которая грамоте не была обучена, - Эти книжки до добра не доведут. Ты забыла, что в прошлый раз тебя наказали за то, что барышня тебя поймала в библиотеке? 

- Не серчай, пожалуйста, матушка. В этот раз я более осторожна. - сказала Варя, не отрывая глаз от книги, - Тем более, это моё единственное утешение в этой жизни! 

- В Боге надо искать утешение! - сурово вставила женщина, - В Боге, а не в глупых сказках безбожников! 

   Когда мать закончила причёсывать дочь, Варя спрятала книгу под своим сарафаном. Затем, помолившись у красного угла, маленькая семья Кузьминых вышла во двор.

   Всё имение Лицыных стояло с утра по раньше на ушах. Это было немудрено, ибо сегодня вечером должны были состояться именины графини Ульяны Никаноровны - жены графа. Было решено провести праздник на свежем воздухе. Во дворе в предпраздничных хлопотах нервно сновали туда-сюда дворовые крестьяне под руководством старой управляющей. Увидев мать и дочь Кузьминых, управляющая крикнула им: “Эй, Параскева, живо на кухню! Праздник через девять часов, а у вас ещё и половины меню не готово!”

- Сейчас-сейчас. - прежде, чем уйти на кухню, Параскева поцеловала свою дочь в макушку, - Ну, с Богом! Беги к барышне, Варенька.

   Однако прежде, чем бежать на службу, нужно было вернуть книгу в барскую библиотеку. Благо, Александра в это время ещё спала, а большая часть крестьян была во дворе.

   Придя в большую барскую библиотеку, Варя вернула книгу и уже собралась уйти, как вдруг ей попалась на глаза большая красная с названием “Тициан”, лежащая на столе. Решив, что есть ещё пару свободных минут, девочка решила пролистать книгу. Его портреты были очень чувственные и выразительные, однако был тот, которая заставила задержать свои взгляд на чуть более длительное время. Это был потрет пышной женщины с рыжими кудрями, одетая в восточном стиле: бело-зелёное платье и длинный белый колпак, украшенный золотой тесьмой и драгоценными камнями.

- Роксолана. Любимая жена султана Сулеймана Первого. - прочитала Варвара название под портретом.

   В этом портрете крепостной понравился взгляд Роксоланы. Он казался таким весёлым и жизнерадостным, что невольно вызывал улыбку. Крепостная девочка могла бы ещё очень долго наслаждаться красотой портрета, если бы не писклявый девичий возглас: “Варвара!”

   Варю, которую от этого возгласа пробила кратковременная дрожь, быстро закрыла книгу и выбежала в коридор. Добежав до лестницы, девочка увидела толстую одногодку, чьё лицо уродовалось вторым подбородком и курносым носом.

- Простите, барышня. - Варвара чуть склонила голову.

- Нет, Варвара, что ж это за непорядок? - низким голосом спросила Александра, - Я значит просыпаюсь, а тебя рядом нет!

- Простите, барышня, великодушно!  

- Хватит, мне от твоих причитаний скоро дурно станет! Живо в мою комнату! 

   Утро у Александры начиналось с омовения ног, которое совершала Варвара. Во время этой рутины барышня, помимо не очень умных замечаний касательно внешности и положения Вари, иногда себе позволяла ступнёй чуть плеснуть водицы в лицо крепостной. А Варя никак не могла ответить.

- Ну, ничего, Варюшка, даже такую неказистую можно хорошо устроить. Вот оглянуться не успеешь, как дедушка выдаст тебя замуж за свинопаса или кучера. А ты представляешь, какие они вонючие?

На этих словах Варвара невольно отстранилась, что вызвало у Александры дичайший смех.

- Ой, Варюшка, насмешила! - затем барышня вернула серьёзный вид лица, - Что уставилась? Подготовь моё платье.

   До вечера Варвара аки пчёлка провела вокруг Александры. И дело было в большом красном парике, на укладку и украшение которого ушло несколько часов. Кое-как надев его на голову барышни, Варвара украсила его живыми белыми розами и бриллиантовыми маленькими птичками.

   Когда Александра вместе с Варей вышла из комнаты, ей на пути встретилась графиня Ульяна Лицына. Когда усохшая и бледная старуха увидела внучку, она с улыбкой на лице подошла к Александре и чмокнула в щёчку, едва коснувшись губами напудренной кожи.

- Красавица! - восторженно сказала графиня, - Я пригласил на именины столько кавалеров на выданье, так что на следующие будем гулять твою свадьбу. 

- Я знаю. - затем Александра обратилась к Варваре, - Не отходи от меня ни на шаг, но держись на расстоянии. Не хочу, чтобы ты меня позорила. 

   Уже вечером веселье, залитое светом множество свечей, было в самом разгаре. Музыка, вино и смех гостей лились рекой. Варвара, как и было приказано, держалась на расстоянии, смотря, как Александра танцевала один танец за другим. Её кавалерам можно было только посочувствовать, ибо не было такого, которому барышня не отдавила ноги.

   А тем временем, граф Василий Лицын на какое-то время отстранился от торжества, дабы поболтать с сорокалетним сыном Аркадием, который в скором времени должен был уехать в составе посольской делегации в Османскую империю.

- Война окончена, и теперь пора восстанавливать отношение. - сказал Аркадий Васильевич, - Благо, султан Селим теперь настроен более-менее дружелюбно. 

- Конечно, ведь наша русская армия дала пинок под зад его янычаром. - рассмеялся Василий.

- И всё же нам важно иметь своего шпиона в Топкапы.  

- Ты уверен, что твой план сработает?  

- Мы зашлём шпиона в самое сокровенное место.  

- Допустим, у тебя получится заслать какую-нибудь девку в султанский гарем, но пользу она начнёт приносить не сразу.  

- Ничего, всё приходит для того, кто умеет ждать. Я уже договорился с одним работорговцем, осталось только найти толковую и послушную девочку, желательно знающую грамоту. 

   А праздник тем временем не думал утихать. После танцев у Александры начала кружиться голова (да и вино тому поспособствовало). Барышня, продолжая смеяться, отошла задним шагом к одному из высоких подсвечников. От тяжести причёски девочка невольно запрокинула голову, и одна из свечек воспламенила большой парик так, что через секунду он стал напоминать яркий факел. Александра сразу поняла, что что-то не так по возгласам гостей и закричала. На помощь самой первой пришла Варвара. Не теряя времени, крепостная схватила графин с вином из-за стола и вылила его на огонь. Когда пожар погас, все шокированные гости посмотрели на барышню. Александра же, выплюнув вино, попавшее в рот, посмотрела на свою спасительницу. Пожалуй, Варвара была единственной, кто была больше взволнована, чем шокирована.

- Барышня, вы в порядке? - спросила крепостная.

   Граф Лицын тут же побежал к внучке, пока Аркадий рассматривал Варю, чья находчивость его удивила. Ранее он особо не обращал внимание на внебрачную дочь покойного дяди Юрия, теперь же Аркадий Васильевич считал, что девочка может ему пригодиться.

   Вот так один небольшой пожар стал для юной крепостной Варвары Кузьминой судьбоносным.


II. Барская воля

   После произошедшего конфуза на именинах графиня старалась успокоить гостей, Александра восстанавливалась в своей комнате, а Василий и Аркадий Лицыны поспешно ушли в барский дом, приказав Параскеве и Варваре следовать за ними.

   Во время пути коридоры дома наполнялись шёпотом молитв Параскевы.

- Матушка, прошу тебя, успокойся. - шёпотом попросила Варя, - Всё будет хорошо.

- Цыц! - цыкнула женщина, - Лучше молись! 

   Наконец, Лицыны и Кузьмины зашли в барский кабинет. Стоило старому графу сесть за рабочий стол, а сыну встать за его спину, Парскева упала на колени.

- Милостивый барин, не гневайтесь на Вареньку! - закричала в слезах женщина и начала тянуть за сарафан дочь, - На колени! Проси прощение у барина! 

- Простите, барин, - прошептала Варвара, - Я просто хотела спасти барышню.

- Я знаю. - спокойно сказал граф Лицын.

- Твоя преданность и находчивость сыграли тебе хорошую службу, - сказал Аркадий, - И теперь я хочу поручить долговременную работу.

- И что же это? - спросила Варвара.

- Послезавтра я отправляюсь в составе посольской делегации в Османскую империю, - объяснил сын графа, - Ты, Варвара, отправишься с нами. 

- В Османскую империю? - удивилась Варя.

- Зачем вы её туда посылаете? - забеспокоилась Параскева.

   Когда женщина узнала, что из её дочери хотят сделать шпионку в султанском гареме, она забилась в истерике.

- Барин, - закричала Параскева, - Ради Бога! Не разлучайте меня с моей кровинушкой! Не отдавайте душу её христианскую на растерзание басурманам! 

- Цыц, дурёха! Не перечь воле барской! - граф Василий яростно ударил ладонью по столу, а затем обратился к девочке, - Ты поняла, Варвара?  

- Д-да, барин. - Варя побледнела от этой новости, но она знала, что перечить барской воле себе дороже.

   После этого разговора Лицыны приказали крепостным покинуть кабинет. Параскева продолжала биться в истерике, поэтому Варвара поспешила взять мать под руки и удалиться вместе с ней из барского кабинета.


III. Матушка желает только добра

   Когда Параскева и Варвара вернулись в свою избушку, их начало трясти от страха. Матушка начала молиться и причитать у красного угла. Варя же сидела на кровати, обняв себя. Больше неясности судьбы девочку пугало состояние матушки: что с ней будет, когда она покинет родные края?

- Матушка, - Варвара, наконец, решилась подать голос, - Молись - не - молись, но барская воля не измениться. 

   Однако Параскева её не слушала. С тех пор, как десять лет назад умер Юрий Лицын - отец Варвары - женщина нашла утешение в единственной дочери и в Боге. Однако излишняя вера порой пугала девочку. И что же будет с Параскевой, когда Варвара её покинет?

- Ладно, матушка, - Варя подняла мать на ноги, - Нужно поспать. Утром вечером мудренее. 

   Однако в ту ночь Параскеве не спалось. Она долго наблюдала за спящей дочерью. Женщина вспомнила, как четырнадцать лет назад держала в руках маленький сонный новорождённый комочек. Тогда при родах присутствовал Юрий. Хоть Парскева была для него женщиной на одну ночь, однако мужчина был рад рождению единственного ребёнка. Тогда Параскева плакала от счастья, держа в руках чистое создание. Сейчас же её слёзы были вызваны горем. Она не могла представить, как её девочку сгубят проклятые басурмани.

“Нет, я этого не позволю! Пускай сама буду гореть в аду, но сохраню чистоту своей девочки.” - приняла решение Параскева.

   Высушив слёзы, женщина подошла к красному углу и попросила у Бога прощения за то, что собирается сделать. Затем Параскева взяла со своей кровати подушку и подошла к спящей дочери. Едва Варвара успела проснуться, как Параскева прижала подушку к лицу девочки. Варя начала трясти руками и ногами, пытаясь оттолкнуть от себя мать. Женщина, дабы не слышать стонов дочери, сама начала кричать. Её лицо было красным от напряжения и мокрым от слёз.

   На крики Параскевы прибежали крестьяне, живущие рядом. Увидев эту страшную картину, они схватили женщину и вывели из избы. Получив возможность снова дышать, Варя, упав на пол, начала изтошно кашлять. Когда же её дыхание восстановилось, она осознала, что её мать пыталась только что сделать, и залилась горькими слезами.

   На следующие утро об случившиеся знало всё имение. Когда весть дошла до Аркадия, он тотчас отправился навестить Варвару. Девочка сидела на кровати, по-прежнему пребывая в шоке. Рядом с ней сидели крестьянки, опасавшиеся за здоровье Вари. Прогнав их прочь, Аркадий сел на табурет напротив Варвары.

- Ну, и какая же она мать после этого? - без эмоций спросил мужчина.

- Не говорите так, барин. - всхлипнула Варя, - Она же моя мать!

- Но это не даёт ей право тебя жизни лишать... В общем, я не собираюсь с тобой об этом спорить. В любом случаи, ты увидишь её очень нескоро. Может к тому моменту она осознает, что пыталась сделать. 

   Не попрощавшись Аркадий покинул избу и запер дверь на замок. Стоило ему сделать пару шагов, как к нему подбежал один из холопов.

- Барин, беда! - кричал крепостной.

- Тихо! - Аркадий раздражённо схватил мужчину за горло, - Девка может услышать! 

- Простите, барин. Это Параська.  

- Что с ней?  

- Ну, мы же ночью её в амбаре закрыли. Федька её сторожил. Он же, бедненький всю ночь не спал. Он на пару секунд глаза закрыл, а когда проснулся... Параська сбежала.  

- Что? - Аркадий едва сдерживался, чтобы не закричать, - Вы пустоголовые болваны! Да как вы...

   Не успел Лицын договорить, как к нему подбежала взволнованная крестьянка.

- Барин, горе то какое! - причитала она, - Там у озера! 

   Все трое подбежали к озеру, где у берега лежала мёртвая Параскева, которую только что вытащили из воды. Аркадий и холопы невольно перекрестились.

- Вот так значит. Может оно и лучше. - тихо молвил Аркадий, а затем обратился к холопам, - Больше никто об этом не знает?  

- Нет, барин. - молвил холоп, который вытащил тело Параскевы.

- Замечательно! До моего отъезда вы все будете молчать! Если об этом узнают раньше, вам всем языки отрежут! Параську захороните в лесу.  

- Барин, - негодовала крестьянка, позвавшая Лицына на озеро, - Как же так? Не кладбище, без священника...  

- Разве самоубийца заслужила подобные почести? - спросил Аркадий и, не дожидаясь ответа, вернулся в имение.


IV. К чужим берегам

   Дневное пасмурное небо укрыло порт. Брюнет шестнадцати лет отроду смотрел как матросы с посольского корабля совершали последние приготовления перед отплытием и наслаждался морским воздухом и криком чаек. Благодаря родственным связям, его ждала работа в русском посольстве в Стамбуле. Хоть юноша и был мальчиком на побегушках, но он был уверен, что впереди его ждала блистательная карьера. От умиротворительной картины юного члена посольской делегации отвлёк стук лошадиных копыт.

   Карета Аркадия Лицына прибыла в порт. Когда мужчина вышел на свежий воздух, он поднял голову на серое небо, а затем оглядел матросов, собирающихся дорогу. Юноша склонил голову перед дворянином в знак почтения. На долю секунды позже барина из кареты вышла Варвара. Девочка с задумчивой грустью смотрела на землю. Оценив обстановку, Аркадий хотел подойти к юноше, но внимание мужчины привлекла Варя.

- Барин, матушку, ведь не сильно накажут? - полушёпотом спросила девочка.

- О, господи! - закатил глаза Лицын, - Не волнуйся, посидит несколько дней в амбаре и довольно с неё. Лучше о себе и о своей миссии подумай. Несколько лет хорошей службы, и ты вместе с матушкой получите вольную. Хотя... Тебя может ждать и более лучшая участь.  

- Что вы имеете в виду? 

   Аркадий, ничего не ответив крепостной, подошёл к юноше.

- Отличное утро! - обратился к юнцу барин, - Не правда ли, Митя? 

- Не могу не согласиться, сударь. - с улыбкой ответил Дмитрий, почесав затылок.

   Варвара, наконец, решила поднять голову и взглянуть юношу. Оливковая кожа с едва заметными веснушками, прямые волосы, завязанные в хвостик, и маленькая родинка под нижней губой. Когда Митя обратил внимание на Варвару, девочка смутившись снова опустила взгляд. Юноша хотел спросить у Лицына про неё, но барин успел пресечь этот вопрос, велев ему и Варваре подниматься на корабль.

   Наконец, канаты были сброшены, якорь поднят, и корабль тронулся в путь.

   Всё морское путешествие Варвара просидела в маленькой каюте, смотря из окна на бесконечное море. Пока она наслаждалась этим спокойным мгновением, ведь дальше её ждала другая и, возможно, опасная жизнь. Те часы, которые девочка просидела в каюте казались бесконечными. Она вряд ли бы смогла подсчитать сколько прошло времени с тех пор, как зашла в каюту, и до того момента, как к ней, по приказу барина, пришёл Митя с похлёбкой супа.

- Благодарю, сударь. - приняла Варвара еду, - Вы, будете работать в посольстве?  

- Как видишь? - после краткой улыбки, Митя, немного посомневавшись, спросил, - И ты тоже?  

- А-а... Я... - не зная, что ответить, Варя съела ещё несколько ложек супа, а затем тихо молвила, - Мне запрещено говорить об этом.  

- Что ж, я всё понимаю. - снова улыбнувшись, Митя протянул руку, - Не знаю, единственная ли эта встреча или Богу будет угодно снова нас свести, но представлюсь. Меня зовут Дмитрий Нелидов. 

- Нелидов? Так значит, вы дворянин? - Варя робко протянула руку в ответ, - Варвара Кузьмина. 

   Вместо ответа Митя, вспомнив этикет, поцеловал руку Варвары. Девочка залилась краской. С ней впервые обращались не как с крепостной, а как с благородной дамой.

- Прости, если я тебя смутил. - Дмитрий подошёл к двери, - Я не знаю, что тебе приготовил Аркадий Васильевич, но я желаю удачи. 

   Оставшись в одиночестве, Варя, закончив с супом, снова взглянула в окно. Небеса окрасились в оранжевый цвет. Солнце катилось вниз, отеняя берега Константинополя, которые были ещё очень далеко. Также как и её судьба.

- Мамочка, - тихо прошептала Варвара, коснувшись оконного стекла, - Мне очень страшно.


V. Теперь это твой дом

   Корабль приплыл к берегам Стамбула, когда маленькие и яркие огни освещали вечерний порт. Когда Варвара, выйдя из каюты, увидела город, у неё перехватило дыхание. Впервые она находится так далеко от дома. Она много читала о разных городах, в том числе и о Константинопле, но девочка никогда не думала, что увидит столицу мусульманской империи, как и любой иностранный город, своими глазами. Варе трудно было поверить, что этот город, наполненный турецкой речью, был когда-то очень давно центром православной империи.

   Впечатление было настолько сильным, что, когда Аркадий, подойдя сзади, дотронулся до плеча девочки, Варвара вздрогнула от неожиданности.

- Мы отправимся на встречу с Хюсейном эфенди. Он тебя и передаст в дворцовый гарем. - объяснил Аркадий Васильевич, - Будь послушной. В гареме тебе дадут новое имя, и, возможно, тебе даже придётся принять ислам.  

-Что? - Варвара испугано перекрестилась, - Как же так, барин? 

- Так надо! Не волнуйся, Бог простит, учитывая, что будешь служить нашей империи.  

- А как я буду вам передавать сведения?  

- Вот и твоя первая задача. Чаятельно осмотри дворец. Мы тоже будем искать способ с тобой связаться. Что ж, думаю, я тебе всё объяснил. - Аркадий достал из-под камзола маленькую эмаль с изображением Божьей матери и отдал Варваре, - Она легко спрячется под одеждой. Смотря на неё, не забывай, кто ты и зачем здесь. 

   Взяв одну из лошадей, которых делегация привезли с собой, Аркадий и Варвара ускакали из порта в сторону леса. К счастью, дорога освещалась факелами, поэтому путь не был ничем осложнён.

   Когда Аркадий увидел на пути турка, стоящего в ожидание, Лицын остановил лошадь и вместе с девочкой спустился на землю.

- Хюсейн эфенди, я рад, что вы приняли наше предложение. - Аркадий поблагодарил работорговца на, не понятном для Вари, турецком.

- Правильная цена любого уговорит. - затем Хюсейн взглянул на девочку, - Красивая. Думаю, её возьмут в гарем.

- Я в этом не сомневаюсь. - Аркадий протянул турку мешок с золотом, - Вот ваша награда. Теперь делайте, что нужно.

   Получив золото, Хюсейн грубо взял Варвара под руку и повёл за собой. Растерянная девочка, вынужденная идти вперёд, наблюдала за тем, как Аркадий Лицын сел на лошадь и поскакал своей дорогой. Хюсейн привёл Варвару к повозке, накрытую белой тканью, которую охраняли ещё двое турков на лошадях. Работорговец взмахом руки велел Варе сесть в повозку. Когда девочка послушалась и залезла вовнутрь, экипаж двинулся с места.

   Кроме Вари, внутри повозки находились ещё несколько девочек её возраста. Юные черкешенки, грузинки и абхазские девицы обреченно смотрели друг на друга, словно ожидая плахи. Когда-то они были свободными и жили своей, возможно, беззаботной жизнью. А Варвара...

“Крепостной родилась, крепостной проживу и крепостной умру.” - снова напомнила себе девочка, уткнувшись головой в колени, - “Надеюсь, с матушкой будет всё в порядке.”

   До ушей Варвары дошли едва слышимые всхлипывание. Подняв голову, девочка увидела рядом с собой свою сверстницу. Юная рабыня из Кавказа, едва сдерживая слёзы, смотрела на свои перебинтованные ступни.

- Сильно болит? - спросила Варвара, не надеясь на то, что её поймут.

- Очень. Очень болеть. - неожиданно произнесла рабыня на русском языке.

- Так ты знаешь русский. Откуда?  

- Папа работать на русского князя. Сколько себя помнить. А потом... - рабыня уткнулась головой в колени и расплакалась, - Князя убить и папа с мама убить!

- Прости. Прости, что напомнила. - Варвара обняла девочку, - Как тебя зовут? Откуда ты?

- Нино. Я жить Очамчира.

- Очамчира? - Варя вспомнила атлас, который она любила читать в библиотеке графа Лицына, - Так ты из Абхазии. Ясно. А меня зовут Варвара. Почему твои ступни перебинтованный?  

- Пытаться убежать, но они поймать. 

   Всю дорогу Варвара разговаривала с Нино, попутно и успокаивая абхазскую девочку. К сожалению, Варя не могла полностью понять её страдания, ибо крепостная никогда не знала, что такое свобода, однако тоску по потере семьи она могла понять.

   Так девочки не заметили, как быстро пролетело время. Повозка остановилась, и Хюсейн эфенди велел рабыням выйти. Перед Варварой и Нино предстали высокие ворота дворца Топкапы.

   Евнух, ожидавший работорговцев, оглядел всех рабынь и дал отмашку на вход во дворец.

   Вскоре Варвара стояла в одной из холодных комнат гарема вместе с остальными новоприбывшими рабынями. Среди них были даже те, которые не были привезены Хюсейном эфенди. Оглядевшись Варя заметила, что большинство из них уже смирилось со своей участью. Однако на глаза крепостной невольно попалась девочка с Кавказа, чьё лицо было красным, а глаза опухшими от слёз. От вида её лица Варе самой становилось не по себе. Дабы отвлечься, девочка решила оглядеть комнату. Холодный каменный пол и холодные расписные стены. Их не согревали даже лампады, освещавшие помещение от ночного мрака.

   Наконец, ожиданию был положен конец. В комнату вместе с евнухом зашла миниатюрная молодая девушка. Судя по её смуглой коже и тёмным волосам, можно было предположить, что она была также родом из Кавказа. Девушка была служанкой. Это можно было понять по тёмно-зелёным шароварам, охровому короткому халату, закреплённый поясом с золотой круглой пряжкой, и коротенькой красной феске на голове.

- Пелин-калфа, - обратился евнух к девушке, - Теперь обучение этих джарийе под вашей ответственностью. 

   Пелин оглядела всех рабынь. На Варваре она чуть дольше задержала свой взгляд. Это было неудивительно, ибо Варя была единственной из новоприбывших рабынь не кавказского происхождения. Пелин также обратила внимание на рабыню с опухшим от слёз лицом. Калфа лишь тихо выдохнула. Позвав ещё двух калф, Пелин велела отвести рабынь в хаммам для осмотра.

   В хаммаме во время ожидания Варвара и Нино не отходили друг от друга ни на шаг, смотря, как гаремный лекарь осматривала девушек. Очередь до Варвары ещё не дошла, она уже залилась краской от смущения. Конечно, девочка была девственницей, но этот осмотр казался ей унизителен, хоть она и понимала, зачем он был нужен. Когда же очередь дошла до Вари, она крепче сжала покрывало, которое прикрывало её юное тело. Под этой белой материей девочка прятала крохотный образ Богородицы, подаренный Аркадием Васильевичем. Стараясь пережить этот унизительный момент, Варя начала молиться, отведя взгляд на Нино, которой тоже было не по себе.

   Когда новоприбывших джарийе осмотрели, им дали длинную белую сорочку и отвели в общую комнату, приказав каждой подготовить для себя спальное место. Когда все девочки выполнили распоряжение, Пелин-калфа, приказав всем ложиться спать, покинула комнату.

- Что теперь с нами будет, Варвара? - спросила Нино, которая лежала рядом с новой подругой.

- Будем хорошо себя вести, и ничего плохого не случиться. - Варя разжала кулак, в котором был образ Богородицы, - Это теперь наш дом. Хотим мы этого или нет. 


VI. Жизнь не мёд, но смерть ещё хуже

   В первую ночь на новом месте было очень трудно уснуть. Варвара долго ворочаясь всё никак не могла уйти в царство сна. Жара сильно давило на голову. Затем к горлу подступила жажда, которая с каждой минутой становилась всё сильнее. Варе был нужен хотя бы один глоток воды для сна, поэтому она встала со своего спального места и вышла из общей комнаты в коридор. Девочка, оглядываясь назад и боясь заблудиться, начала бродить по нему в надежде найти калфу или евнуха.

   Побродив пару минут и отчаявшись найти хоть кого-то, Варя решила вернуться в общую комнату, пока она не заблудилась, но вдруг её остановил едва слышимый звук упавшего предмета из прачечной. Дверь в неё была открытой, и одной искорки любопытство было достаточно. Варвара зашла в прачечную и увидела страшную картину.

   На простыне висела та самая рабыня, которая дольше всех не могла успокоиться, задыхаясь от удушья. Вскрикнув Варя не стала больше тратить время на панику. Поднявшись на маленькую табуретку, звук падения которой и привлек девочку, Варвара вытащила рабыню из петли, к счастью, узел был слабым, и вместе с ней упала на пол.

   У неудавшейся самоубийцы началась истерика. Варя поспешила заключить её в свои объятья. Крепостная понимала, что эта бедняжка нуждалась сейчас в утешении.

- Почему? Это же такой ужасный грех! - без упрёка молвила Варя, по широко распахнутым глаза девочки, русская джарийе пришла к выводу, что бедняжка не понимала её.

   Встав вместе с кавказской девочкой на ноги, Варя попыталась выяснить, как её зовут. Варвара, указывая на себя, начала повторять своё имя до тех пор, пока рабыня не поняла, что от неё хотят.

- Т-т...Та-та... Тамара. - прохрипела она.

- Тамара, миленькая, - Варя успокаивающе гладила девочку по плечу, - Жизнь, конечно, не мёд, но смерть ещё хуже. Там же так темно и страшно. Оттуда ведь нет возврата! 

   И хоть Тамара не понимала, что ей говорят, но ласковый тембр Вариного голоса действовал на неё успокаивающе. Когда девочка успокоилась, Варвара позвала её обратно в общую спальню.

   Стоило джарийе выйти из прачечной в коридор, как им навстречу вышел чёрный евнух. На краткий миг Варин испуг сменился любопытством. Она с широко распахнутыми глазами смотрела на чернокожего мужчину. Таких на её родине не встретишь.

- Что вы тут делаете по среди ночи? - возмущение евнуха, моментально отрезвила Варю.

- Вода... Вода... Пить. - пыталась объяснить русская джарийе, изображая питьё, - Мы искали воду попить.  

- О, Аллах, пошли мне терпения! - евнух, устало закатив глаза, схватил двух джарийе под локоть, - Живо идите спать!

   Евнух вернул девочек обратно в общую спальню. Все остальные по-прежнему крепко спали. Перед тем, как уйти к своему спальному месту, Тамара положила руку на плечо Варвары и благодарно ей улыбнулась. Варя с облегчением выдохнула, поняв, что девочка не собираться повторять попытку самоубийства. Русская дажрийе со спокойной душой легла на своё спальное место. Наконец, она смогла уснуть на новом месте.


VII. Первый урок

   На следующие утро новых наложниц разбудил звон колокольчика, зажатый между двумя пальцами Пелин-калфы.

- Довольно спать, девочки. - голос Пелин раздался на всю комнату, - Пора идти навстречу вашему первому дню здесь!

   С трудом оторвав голову от подушки и подняв туловище, Варвара огляделась и увидела, что некоторым девочкам пробуждение давалось куда тяжелее. Среди них была и Нино. Несмотря на громкие возгласы Пелин, она продолжала спать, уткнувшись лицом в подушку. Варя бросилась к ней и начала тормошить. Нино испугавшись резко поднялась и схватила девочку за плечи.

- Всё в порядке! - протараторила Варя, - Нино, ты в безопасности!

- Прости. - пропищала абхазская девочка.

- Что у вас там случилось? - Пелин-калфа обратила внимание на странное поведение девочек, те лишь непонимающе на неё взглянули, и калфа уже обратилась ко всем, - Приберите свои места и переодевайтесь!

   Когда девочки убрали свои спальные места, им выдали одежду: светло-зелёную рубаху, красные шаровары, охровую жилетку с запахом и белый кушак.

   Затем девочкам дали скромный завтрак. В первое же утро наложницы уже разделились на небольшие группы из двух-трёх человек. Варвара и Нино не стали исключением. Чуть позже к ним присоединилась Тамара. Она сначала не решалась подойти к девочкам, но Варвара, заметив её стеснительность, сама позвала в их с Нино скромную компанию. Не сговариваясь они решили не упоминать о прошлой ночи. Как оказалось Тамара также была родом из Абхазии, поэтому с Нино она без проблем могла общаться. В какой-то момент Варя даже почувствовала себя неловко, ибо не понимала их речь.

- Варвара, а ты из каких земель? - внезапно спросила Нино.

   И тут Варя призадумалась. Аркадий Васильевич ей ясно дал понять, что ей лучше молчать о своём происхождении, но и врать о том, что она из Кавказа или Балкан, тоже не имело смысла. Это был один из немногих случаев, когда девочка растерялась.

   К счастью, всех наложниц вовремя окликнула Пелин-калфа. Собрав всех джарийе, она велела им следовать за ней. Идя по длинному и запутанному коридору, они шли в класс каллиграфии. Вдруг Пелин, шедшая впереди, резко остановилась, посмотрев за угол.

- Валиде идёт! - выпалила калфа, заставив джарийе склонить головы.

   Вскоре послышались шаги, которые предшествовали появлению Валиде-султан и её свиты, состоящей из хазнедар и двух джарийе. Они остановились напротив новых наложниц. Любопытство снова взяло вверх над Варварой, которая с опущенной смогла разглядеть только полы шёлковых одеяний. Девочка хотела чуть-чуть приподнять голову, чтобы лучше разглядеть женщину, вокруг которой было много шума, однако Варя тут же получила лёгкий подзатыльник от Пелин-калфы. Но всё же Варвара за эту долю секунды смогла разглядеть, что Валиде была чуть полноватой женщиной кавказского происхождения лет за сорок, а хазнедар, стоящая рядом с ней, представляла из себя долговязую фигуру с вытянутым лицом.

- Это новые наложницы, Валиде-султан. - объяснила Пелин.

- Вот как! - этой сухой репликой ограничились эмоции женщины.

- Что ж, Пелин-калфа, - обратилась хазнедар, - Желаю удачи в их воспитании!

- Благодарю, Азиза-хатун.

   После этого краткого диалога величественная свита направилась по своим делам, а Пелин-калфа вместе с новыми джарийе возобновили свой путь в класс каллиграфии.

   Самый первый урок для новоприбывших наложниц был, конечно же, турецкий язык. Пелин начинала с самых простых фраз, заставляя заучивать и записывать их каждую девочку. Подходя к каждой джарийе, калфа хвалила одних и делала замечание другим. Наконец, очередь дошла до Варвары.

- Посмотрим... - Пелин взяла листок с письмо, - Почерк дрожит, конечно, но не плохо.

- А кто... - Варя начала вспоминать, только недавно услышанные слова, дабы из них составить вопрос, - А кто есть Валиде-султан?

- Надо же, как ты быстро учишься! Валиде Михришах-султан мать нашего повелителя, - объяснила калфа, но Варя непонимающе хлопала глазами, - Мать султана. Мама!

- А-а... Мама! - поняла Варя, - Мама - валиде. Валиде - мать.

- Да, мать падишаха! О, Аллах! Наконец, что ты это поняла!

- Падишах... Падишах... - тихо повторяла Варвара, дабы побыстрее выучить новое слово.

   На протяжении урока, калфа заставляла девочек выучить ещё несколько фраз. Варя, благодаря к своей любви к новым знаниям, впитывала каждое слово, как губка. Это Пелин не могла не заметить.

- Как тебя зовут, хатун? - спросила она у Вари.

- Варвара.

- Варвара? Фи, звучит как рёв агрессивного животного! - поморщилась калфа, а затем, немного призадумавшись, она молвила, - Сезен.

- Сезен? - не понимала Варя.

- Теперь это твоё имя.

- Моё имя?

- Да, имя! Теперь мы тебя будем звать Сезен, потому что ты очень любопытная до знаний! - нервно выпалила Пелин, - Ты, поняла?

   Варя утвердительно кивнула, Пелин облегчённо выдохнула, а остальные девочки захихикали. Калфа грозным жестом руки их быстро утихомирила. В этот момент в класс каллиграфии зашёл тот самый чёрный евнух, которого Варвара и Тамара видели прошлой ночью.

- В чём дело, Мирза-ага? - спросила калфа, подойдя к евнуху.

   Пока они обсуждали дела, джарийе начали весело перешёптываться друг с другом.

- Ох, и намучиться она ещё с нами. - прошептала, сидящая рядом, Нино Варваре.

   Варя едва слышно хихикнула. На первом уроке она показала хорошие умственные способности. И, конечно же, некоторые девочки, которые уже поставили цель добиться звания одалиски и попасть в султанские покои, увидели в ней конкурента.


VIII. В покоях кадын

Три месяца спустя.

   Варвара, которую в гареме звали Сезен, успела привыкнуть к своему новому имени и худо-бедно выучить турецкий язык. Так же, как и её подруги Нино и Тамара, получившие в гареме имена Увлие и Пакизе соответственно. Все дни обучающихся джарийе можно было разделить на две части: уроки и работа. Во второй части девочки выполняли разные обязанности от уборки помещений до обслуживания женщин династий.

   В этот день три подружки попались на глаза Хюмы - хатун, являющейся пейк, то есть компаньонкой, одной из султанский жён.

- Пока Афитаб кадын эфенди в хаммаме готовиться к хальвету, приберитесь в её покоях. - приказала Хюма.

   Девочкам ничего не оставалось, как взять тряпки и вёдра с водой и отправиться в покои кадын. Войдя в них, три джарийе раскрыли рты от роскоши, которая окружала комнату.

- Да, это не наша общая комната. - с лёгкой долей завистью молвила Пакизе.

   Наложницы принялись за уборку. Увлие мыла пол, Пакизе протирала зеркало и окна, а Сезен чистила вещи от пыли и грязи.

- А вы представляете, - Увлие решила разбавить беседой процесс уборки, - Сколько подарков получит та кадын, которая, наконец, родит падишаху долгожданного наследника.

- Думаю, - Пакизе не устояла перед искушением подойти к столику, на котором лежали шкатулки с драгоценностями, - Что её покои будут сделаны из золота.

- Хотя странно, - задумалась Сезен, - У Повелителя шесть кадын, но ни одна из них так и не забеременела.

- Значит, у нас есть шанс. - с мягкой улыбкой сказала Пакизе, разглядывая рубиновые серьги.

- Пакизе-хатун, лучше положи серьги на места. - попросила Сезен, обратив внимание на большую настольную книгу, лежащую на столике у дивана, - Афитаб кадын эфенди может вернуться в любой момент.

- О! - Увлие заметила заинтересованность Сезен, - Да, Сезен-хатун, тебя проще оставить на целый день без еды, чем без книги.

- Да-да-да! - подержала Пакизе, положив драгоценности на место, - Что это за книга?

- Сборник персидских стихов. - разочаровалась русская джарийе, - Такое чувство будто наши кадын больше ничего не читают. Хотя было странно, если бы они читали, к примеру, про военные сражения.

   Подружки хихикнули. В этот момент в покои зашла Афитаб кадын эфенди вместе с Хюмой-хатун и личной джарийе. Сезен, Увлие и Пакизе, вскочив с места и прижавшись друг к другу, склонили головы.

- Так, - пейк резко обратилась к девочкам, - Что стоите? Кадын эфенди нужно подготовить к хальвету.

   Наложницы достали красивый наряд и драгоценные украшения. Сезен, как и её подруги, впервые стала свидетельницей того, как и так ещё молодая и красивая кадын превратилась в богиню. Красиво украшенная и благоухающая словно роза, Афитаб будет самой главной женщиной для султана этой ночью. Увлие и Пакизе сдерживали в себе свою зависть и надежду на то, что их через два года будут также украшать для ночи с падишахом. Сезен же, хоть и умилялась от красоты кадын, но боялась представить такой момент на свой счёт. За те месяцы, что русская джарийе жила в гареме, она ни разу не видела султана Селима. Что неудивительно, ибо его не могли увидеть даже те наложницы, которые жили во дворце уже больше года. Поэтому Сезен было страшно представить, что она может через два года лечь в постель к человеку, которого может увидеть в первый, пусть даже он и падишах. Наконец, Афитаб кадын эфенди была готова к хальвету, как королева на бал.

- Так, - Хюма-хатун указала на Увлие и Пакизе, - Ты и ты. Вы ещё понадобитесь.

   А Сезен уже была не нужна. Учтиво поклонившись, девочка забрала вёдра с тряпками и покинула покои кадын эфенди.


IX. Тайный вход

   Несмотря на то, что Сезен успела привыкнуть к жизни в гареме, джарийе, каждый раз смотря на крохотный образ Богородицы, ни на секунду не забывала о том, зачем она здесь. В свободное время от уроков и работы, она бродила по коридорам гарема, в надежде найти тайны вход. Из книжек в барской библиотеке девочка знала, что во всех средневековых замках есть тайные ходы. И спустя три месяца Сезен, наконец, удалось его найти. Несколько недель она, стараясь быть не замеченной, ходила по коридорам, стуча по каждому белому кирпичику. Метод был, конечно, очень муторным, но он всё-таки дал свои плоды. Найдя нужный коридор, для запоминания которого понадобилась целая неделя, Сезен продавила один из кирпичиков, и кусок стены раскрылся словно дверь. Убедившись, что её никто не видит, джарийе зажгла лампу, которую она стащила и спрятала заранее, и вошла во внутрь. Стоило девочке сделать пару шагов, как дверь тут же за ней закрылась. На секунду наложница вздрогнула, однако нужно было выяснить, куда приведёт этот вход. С каждым шагом сердце девочки колотилось всё сильнее, ибо в конце этого длинного туннеля могло оказаться нечто ужасное.

*** 

   За три месяца работы в русском посольстве юный Дмитрий Нелидов успел зарекомендовать себя с лучшей стороны. Хоть его роль в посольстве была не самой значительной, но послы, в том числе и Аркадий Лицын, ценили трудолюбие юного дворянина и пророчили ему блестящие будущие.

   По вечерам после выполнения своих служебных обязанностей Митя любил гулять по Стамбулу. Хоть его и предупреждали об опасности, но такие прогулки по шумному и яркому городу помогали ему уснуть. Однако в эту холодную ночь Мите захотелось тишины. Бродя в её поисках, юноша не заметил, как на горизонте он увидел стену ворот Топкапы. Решив держать дистанцию, дабы не нарваться на неприятности, Дмитрий залез на одно из деревьев, что росли рядом. Смотря на дворец, юноша долго наслаждался холодным ночным ветром, который успокаивал его.

   Вдруг, опустив голову, Митя заметил, озирающеюся по сторонам, женскую фигуру с лампой в руке. Юноше это показалось странным, поэтому он, спрыгнув с ветки дерева, пошёл навстречу к ней. Девочка от неожиданности вздрогнула. В этот момент Митя, благодаря огоньку, исходившего от лампы, смог разглядеть Варвару.

- О, слава Богу! - облегчённо выдохнула девочка.

- Варвара? Как ты тут оказалась? 

   В дальнейшие минуты Варя рассказывала юноше, сколько времени она потратила на то, чтобы найти тайный вход. А Митя, слушая всё это, разглядывал девочку. Маленький огонёк красиво освещал лицо и пряди волос юной джарийе. Сама же девочка слегка дрожала, а на коже рук были видны мурашки.

- Тебе холодно? - дождавшись окончание рассказа спросил Митя, - Ты вся дрожишь. 

- Холодно немного, - голос Вари также дрожал, - Но меня пробивает на дрожь от страха. Я боюсь, что моё отсутствие могут обнаружить в любой момент. Я всего лишь джарийе, но всё же...  

- Ясно! - Митя положил руку на плечи Варвары, и девочка смущённо опустила взгляд, - Тогда нам нужно обговорить наши дальнейшие встречи, чтобы ты не рисковала сверх меры. 

   Быстро назначив день для дальнейшей встречи, Митя пообещал на следующий день сообщить обо всём в посольство.

- Благодарю, барин. - прошептала Варя.

- Для тебя я Митя. - улыбнулся юноша.

- Хорошо, Митя. - девочка начала возвращаться задним шагом, - Если что, то меня в гареме зовут Сезен. 

   Попрощавшись, Сезен развернулась к воротам и побежала обратно во дворец.


X. Урок танцев

   Наверное, Сезен не могла подумать, что привыкнет к жизни в гареме достаточно быстро. К тяжелой работе ей было не привыкать, учёбу она любила и у неё появились подруги, которых не было в прошлой жизни. Однако со всеми выстроить хорошие отношения не получиться при всём желании. Для самых амбициозных джарийе Сезен стала серьёзным конкурентом. Средих них была и грузинка Накши-хатун, которая, в отличие от других отличниц учёбы, особо не скрывала своего отношение к русской джарийе. Эта юная шатенка с глазами как у газели обладала достаточном колким и раздражительным характером. Накши невзлюбила Сезен ещё во время первого урока каллиграфии и языка. Иногда она, вместе со своей землячкой Зейнеб-хатун, чью красоту портило не очень умное выражение лица, позволяла себе отпускать обидные замечание касательно внешности и умственных способностей Сезен. Да и Пакизе с Увлие тоже доставалось от этой парочки. И у трёх подруг долгое время получалось не обращать на это внимание, а иногда они тоже могли дать словесный ответ, но менее оскорбительный. Однако вскоре вражда этих джарийе вышла на новую ступень.

   Уроки танцев, наверное, были самыми любимым у большинства наложниц в гареме. Даже нисколько из-за самого процесса, сколько из-за того, кто их обучает. Белый евнух Касым-ага, несмотря на своё коренастое телосложение, обладал грацией, которой не могли похвастаться даже самые изящные гурии. Его женственные движения и сладкоголосый голос вызывали весёлую улыбку у обитательниц гарема, особенно, когда речь шла танцах.

   В очередной урок Пелин-калфа, которая обычно наблюдала за обучением девочек, просидела недолго, а затем она была вынуждена оставить Касыма-агу из-за срочных дел. Показав новые движение, которые сопровождались хихиканьем наложниц, белый евнух стал по очереди поднимать каждую девочку, чтобы проверить, как был усвоен материал.

   Первой была Пакизе. Смотря на неё, Сезен невольно вспоминала книжку из барской библиотеки, на которой был изображён прекрасный лебедь. К тому же Пакизе старалась очаровать евнуха своим кокетливым взглядом.

- Ладно-ладно! - с улыбкой отмахнулся смущённый Касым, - Не смотри на меня так! Вижу, что урок усвоила! Следующая!

   Довольная Пакизе вернулась к подругам, которые были восхищены её движениями. Сезен во время танца подруги обратила внимание на реакцию Накши. Краешек её губ скептично дрогнул, а Зейнеб с завистью в глазах повернулась в сторону подруги и что-то ей прошептала, после чего парочка тихо хихикнула.

   Очередь дошла до Увлие. В отличие от Пакизе, ей мешала застенчивость. Осознания того, что на неё смотрят, делало каждое движение неуверенным. Смотря на подругу, Сезен случайно услышала от, рядом сидящих, болтающих наложниц: “Как будто бревно проглотила.” Когда Касым-ага брезгливо позволил Увлие сесть на место, её лицо было бледным от стыда. Подруги, конечно, начали её успокаивать.

- Не у всех всё получается. - затем Сезен вспомнила один из своих неловких моментов жизни в гареме, - Помнишь, когда на уроке музыки, у меня струна на уде лопнула. Я тогда думала, что провалюсь от стыда. Ох, тогда ещё Пелин-калфа на первых парах кричала на меня, думая, что я инструмент сломала.

- Да, не расстраивайся! - поддержала Пакизе, - Зато в каллиграфии тебе нет равных.

- Спасибо, девочки. - взгляд Увлие был всё ещё стыдливо опущен.

   Теперь был черёд Сезен. Конечно, она тоже боялось того, как она будет выглядеть со стороны, но всё же наложница не хотела давать возможность девочкам для гадких усмешек. Во время танца русская джарийе следила за реакцией евнуха.

- Чуть плавнее. - Касым-ага начал сам повторять, - Вот так!

   Сезен с трудом могла сдержать хихиканье, и с каждой поправкой белого евнуха, ей становилось всё веселее.

- Сезен-хатун, - с манерной строгостью обратился евнух, - Пелин-калфа говорит, что ты достаточно сообразительная.

- Не буду с ней спорить. - сказала русская джарийе.

- Так почему на моём уроке у тебя одни хихиканья в голове.

- Касым-ага, - Сезен состроила щенячий взгляд, - А как ещё может быть во время танца? Тем более ты такой замечательный учитель.

- Эх, подхалимка. - смягчился евнух, - Ну, что с тобой поделаешь? В целом всё усвоила. Следующая!

   Сразу после Сезен пришёл черёд Накши. Русской джарийе, как и её подругам, из-за предвзятого отношения было сложно оценивать танец, однако она видела, что Касым-ага был доволен.

- О, словно райский павлин! - с цоканьем похвалил евнух.

   Когда каждая джарийе в классе продемонстрировала всё, чему научилась, белый евнух велел всем им повторить танец. И первое время всё шло неплохо, пока Касыма-ага не попросили выйти по очень важному вопросу.

- Продолжайте танцевать! - велел евнух перед тем, как выйти из классной комнаты.

   После ухода Касыма коллективный танец ещё какое-то время продолжался. Сезен, увидев смущение Увлие и продолжая танцевать, заслонила подругу. Не видя других наложниц, движения абхазкой джарийе стали более плавными и изящными. Когда Увлие это поняла, она вместе с подругой залилась смехом. Однако веселье длилось не долго. Вдруг кто-то толкнул Сезен, и она вместе с Увлие упала на пол. Обернувшись русская джарийе встала на ноги и увидела перед собой Накши, которая сделал вид, будто ничего плохого не сделала.

- Ты что творишь? - возмутилась Сезен.

- Она ничего не сделала. - Зейнеб вступилась за подругу.

- Сезен-хатун, - Накши высокомерно подняла бровь, - Не надо винить других в том, что у тебя грация как у слона.

- Да ты совсем одурела! - терпение русской джарийе было готово лопнуть в любой момент.

- Девочки не надо! - взмолилась Увлие.

- Прикуси язык! - Накши толкнула соперницу.

   В этот момент терпение лопнуло окончательно. Сезен толкнула грузинскую джарийе в ответ. Тут же пришли на помощь к свои подругам Зейнеб и Пакизе. Невольно досталось и другим девушкам. Так танец превратился в массовую девичью драку. Именно её застали вернувшиеся Касым-ага и Пелин-калфа. Они кое-как смогли разнять наложниц. А дальше началась ругань калфы, которую могли услышать даже в соседней комнате.

- Сегодня вы останетесь без обеда и ужина! - таков был её наказ.

- Но, Пелин-калфа, - большая часть девушек показала на Сезен и Накши, - Это они первые начали!

- Стража! - крикнула калфа, а когда та явилась, указала на зачинщиц драки, - На фалаку их и всыпать каждой по пятнадцать ударов!

Наложницы не успели удивиться, как стража схватила их и повела под руки.

- Это всё из-за тебя! - заявила Накши.

- Это ты первая в драку полезла! - кричала Сезен.

- Да покарает тебя Аллах!

- Двадцать ударов! - добавила Пелин, ещё больше возмутившись поведению наложниц.


XI. Наказание

   Ещё никогда в своей жизни Сезен не чувствовала себя так унизительно, ибо даже в барском доме её не подвергали телесному наказанию. Она даже не знала, что больше всего было унизительно: вместе с Накши лежать на холодному полу с привязанными к деревянной палке ногами или то, что за этим наблюдали другие джарийе, которых заставили смотреть.

   Первые десять ударов прутом по голым стопам Сезен выдерживала, закусив нижнюю губу, но после вторых десяти она уже не могла сдерживать слёзы, а вот Накши с самого начала не смогла сдержать крик. Некоторым девочкам от вида такого наказания становилось не по себе, а были и те, кто просто прикрывал глаза рукой, слушая лишь свистящие удары и крики наложниц.

   Когда же всё закончилось, наложницам перевязали ступни и под руку вернули в общую комнату, дабы они снова не подрались по пути.

   Перед сном Сезен показала подругам свои ступни.

- Это должно быть очень больно. - предположила Пакизе.

- А ты как думаешь? - Сезен пока не решалась дотронуться до своих стоп, боясь, что они снова начнут болеть.

- Уж я-то помню какого это. - Увлие аккуратно приподняла ногу подруги, - Поэтому я вас и просила, чтобы вы не начинали драку. Ничего, скоро заживёт, даже шрамов не останется.

- Это Накши-хатун первая начала! - Пакизе недовольно скрестила руки на груди.

- Да какая теперь разница! - Увлие опустила перевязанную ступню, - Девочек всё равно уже наказали. Да, ещё нас голодных спать уложили.

   Сезен бросила взгляд на Накши, сидящую на своём спальном месте и не обращавшую внимание на болтовню, которой докучала Зейнеб. Своенравная наложница также сверлила взглядом русскую джарийе. В глазах грузинки так и читалось: “Ну, я тебе ещё покажу!”


XII. Первое поручение

Месяц спустя. 

   Несмотря на высокий риск разоблачения, для Варвары встречи с Дмитрием были глотком свежего воздуха. Снова встретившись на том же месте, Митя помог девочке взобраться на дерево и сделал это сам. Сидя на длинной толстой ветке, подростки наблюдали за таким далёким, но ярким панорамным видом Стамбула, укрытого лёгким снежным покровом. Зима в Константинополе была более мягкой нежели в Российской империи, поэтому холод практически не ощущался, разве что Варя замечала пар, идущий из своего рта и рта Мити.

- Святая София... - Варвара показала пальцем на большую мечеть Айя-София, которую с высоты было сложно не заметить, - Трудно поверить, что эта мечеть ещё где-то триста тридцать девять лет назад была православным собором.

- Это был не простой собор, а можно сказать самое сердце православной веры. - оторвавшись от городского вида, Митя посмотрел на девушку, долго не решавшись задать вопрос, - Ты ведь приняла ислам, не так ли?  

- Я... - Варе было как-то неловко ответить прямо, она достала из-под одежды маленький образ Богородицы, - Мы изучаем Коран. Мне его интересно читать, как и любую книгу, но ты поверь, мне пришлось...  

- Я понимаю, что так нужно было. - Дмитрий положил свою руку, на руку девушки, которая сжимала в кулаке образ, затем юноша обратил внимание на ноги джарийе, - Мне показалось или ты как-то странно ходила?  

- Да, ничего страшного, просто месяц назад попала в одну неприятность. Следов от фалаки уже не осталось, но правда при ходьбе ступни немножко побаливают.  

- Вот оно что! - юноша с улыбкой снова взглянул на Варю, - Не переживай! Я на базаре попробую найти что-нибудь, что облегчило бы твою боль.  

- Не стоит! Скоро заживёт, да и лекари в гареме в принципе женщины добрые, помогут в случае чего.  

- Я рад, что ты освоилась в гареме. - после этой фразы Дмитрий стал более серьёзным, - В посольстве решили, что тебе можно поручить одно задание.  

- И что же это? - Варваре стало не по себе, но ей ничего не оставалось, кроме, как слушать юношу.

- Ты, наверняка, в курсе, что несколько дней назад во дворец приехала Эсма-султан вместе супругом Капуданом-пашой Кючюк Хюсейном?  

- Ха, об этом весь Топкапы в курсе. Её же с такими почестями встречали. Я больше удивлена, что вы об этом в курсе.  

- Не забывай, что у нас есть шпионы среди агов высших чинов.  

- Да, стоило догадаться. Но как моё первое поручение связано с Эсмой-султан?  

- К нам поступила информация, что кузина султана через своих слуг тайно контактирует с австрийскими дипломатами. Есть подозрения, что это как связано с их недовольством Ясским мирным договором.  

- Эсма-султан? - очень удивилась Варвара, - Митя, она же моя ровесница! Как-то с трудом вериться, что она способна на какие-то политические интриги.  

- Вот это ты и должна проверить.  

- Что ж, я что-нибудь придумаю. - Варя старалась не показывать страх, но её голос всё равно звучал неуверенно.

- Я в этом уверен. - Митя положил руку на плечо девушки, - Варя, ты, наверное, сама не представляешь, как ты умна и находчива! У тебя всё получиться, по-другому быть и не может!  

- Спасибо. - Варвара улыбнулась, а на её лице появился лёгкий румянца, - Мне ещё никто никогда таких слов не говорил. Я имею в виду среди русских. 

- И очень зря! 

   Обсудив задание, подростки спустились на землю. Прежде чем расстаться, Митя показал девушке тайник. Опустившись на корточки к корням дерева, юноша слегка смахнул землицу, под которой пряталась круглая медная крышка.

- Я сам придумал. - когда Дмитрий снял крышку, Варя увидела длинную стеклянную банку, зарытую в яме, - Если у нас не получиться встретиться, то свои отчёты ты будешь оставлять тут.  

- Хорошо придумано!  

- Спасибо. - прежде, чем расстаться со шпионкой, Митя, нежно положив руки ей на плечи, произнёс, - Береги себя! 

Молча кивнув, Варвара убежала обратно во дворец.


XIII. В покоях Эсмы-султан

   Возможность проникнуть в покои султанши появилась два дня спустя. В тот день Сезен после занятий мыла полы в коридоре. Она долго канифолила его, делая вид, будто грязь не получается отереть, в коридоре возле двери покоев госпожи, выжидая момента. Наконец, Сезен дождалась, когда Эсма-султан вместе со своими личными джарийе покинет покои, и, убедившись, что в коридоре больше никого, проникла в комнату с помощью отмычек, которые Митя отдал на одной из встреч.

   Покои кузины султана были намного роскошнее, чем у любой другой кадын, однако у Сезен не было времени восхищаться великолепием помещения. Русская джарийе сразу же принялась обыскивать письменный стол. В одной из полок она нашла письмо от австрийского посла, однако в нём не было ни слова о Ясском договоре. Более того в нём не было ни слова о политической обстановке. В письме шла речь о подарках, которая юная султанша получила от посла. Ничего особенного, только украшения и красивые шёлковые ткани. Однако Сезен чувствовала, что с этим письмом явно что-то было не так.

“Эсма-султан не производит впечатления интриганки, но всё же... Почему австрийский посол так хочет заполучить её внимание?” - призадумавшись, Сезен вдруг осенило, - “А может дело между строк?”

   Во время тайных встреч Дмитрий рассказывал Варе о невидимых чернилах, которые русские использовали для переписки с высокопоставленными шпионами. Сезен не исключала, что такой трюк входу и у австрийцев. Наложница подбежала к камину и аккуратно подняла письмо над пламенем. Языки пламени оттенили другое послание.

   Султанша, я понимаю ваше волнение, но пока рано предпринимать какие-то действия. На данный момент влияние России слишком велико, и мы не можем нарушить союзнические договорённости с ней. К тому же в Европе уже есть опасный очаг виде Франции, и не ясно, насколько сильна будет взрывная волна от него. 

   Но у меня есть для вас и хорошие новости. Если судить по вашему последнему письму, Низам-и-Джедид вбил клин между Султаном Селимом и янычарами, так что султанат вашего брата является лишь вопросом времени. Не теряйте надежду! Пока султан не имеет детей, шехзаде Мустафе ничего не грозит. 

   Прочитав послание, Сезен поспешила убрать письмо от огня. Убедившись, что письмо не пострадало и тайный текст не виден, наложница положила письмо на место и поспешила покинуть покои султанши.

   Однако стоило девочке закрыть за собой дверь, как она столкнулась с Зейнеб-хатун. Её вечно глупое выражение лица стало очень удивлённым. Сезен же в этот момент покрылась холодным потом, а её руки сильно сжали ручку ведра.

- Сезен-хатун, - наконец, Зейнеб своим заторможенным голосом задала логичный вопрос, - Что ты делала в покоях Эсмы-султан?

- Я убираюсь. - тихо произнесла Сезен, дабы её голос не выдал волнения.

- Вообще-то, я должна сегодня убираться в её покоях.

- Да? - в этот момент русская джарийе начала лихорадочно соображать, - Я хотела у неё прибраться, но... Я смотрю, вода в ведре очень грязная. Хотела сходить поменять. Ну... Если ты должна прибраться в покоях Эсмы-султан, то не буду тебе мешать, Зейнеб-хатун.

   Сезен поспешила удалиться. Девочка чуть не задохнулась от накатившего волнения. Ей повезло, что в этот момент она столкнулась с недалекой Зейнеб. Конечно, грузинская джарийе поверила объяснению русской наложницы, но будь на её месте более старший и умный обитатель гарема, у неё могли быть большие проблемы.

“Я избежала ужасной беды! Будь это кто-то другой, меня бы ждал страшный конец!” - думала Сезен, идя по коридору.

   Отчёт она смогла составить только следующей ночью. Войдя в тайный туннель, где были заранее оставлены бумага и карандаш, Варвара написала отчёт и, выйдя наружу, оставила его в тайнике у дерева.


XIV. В (не) нужном месте и в (не) нужное время

   После очередного трудового дня, Сезен, Увлие и Пакизе, как обычно, перед сном отправились в хаммам. Этот вечер мало чем отличался от предыдущих: наложницы во время мытья обсуждали с подругами прошедший день. Когда Увлие и Пакизе собрались в общую комнату, Сезен сказала, что хочет ещё чуть-чуть помыться.

   Обливая своё лицо тёплой водой, девочка вспоминала своё первое поручение от посольства. Впервые она почувствовала серьёзную опасность, ибо ночные побеги к Мите, по сравнению с этим, были лишь безобидной шалостью. Юная Варвара, наконец, поняла, насколько серьёзна та игра, в которую её втянул Аркадий Лицын. И было неизвестно, сколько лет ей ещё предстояло быть пешкой в большой политической игре королей и королев.

   Находясь внутри этих размышлений, Сезен не заметила, как быстро пролетело время. Быстро поправив мокрое полотенце на своём теле и накинув халат, наложница поспешила покинуть хаммам, пока Пелин-калфа не отругала бы её за несоблюдение режима.

   Коридоров в Топкапы было так много, и они, соединяясь между собой, напоминали настоящий лабиринт. За четыре месяца, что Сезен жила в гареме, она не смогла ещё полностью выучить, где находится каждая комната. Поэтому она в хаммам ходила вместе с подругами, ибо Увлие уже успела выучить, путь от общей комнаты до бани и обратно. По бродя по коридорам, Сезен пожалела, что в этот вечер она решила рассчитывать на свою память.

“Молодец! И почему, когда надо, я не могу найти в коридоре ни одного евнуха или ночную калфу? Надо было пойти...” - вдруг девочку с мысли сбили странные звуки вперемешку с мужскими возгласами.

   Несмотря на страх, Сезен решила разузнать, что происходит, пойдя на звук. Добежав до конца коридора и свернув за угол, юная наложница в тусклом освещение увидела, как Мирза-ага лежал на полу, прижатый чёрным евнухом, сидящего спиной от девочки, который пытался его задушить. Сезен, видя, что у почти задушенного евнуха, не получается отбиться, она подбежала к убийце и накинула на его лицо халат. Такого трюка хватило ненадолго. Чёрный евнух встал на ноги и отшвырнул наложницу. Упав на пол, девочка увидела злые глаза убийцы. Однако чёрный евнух не успел с ней что-либо сделать. Быстро пришедший в себя, Мирза, воспользовавшись моментом, схватил сзади евнуха за голову и за одну секунду сломал ему шею. Сезен в испуге хотела встать на ноги, но Мирза схватил её за горло и прижал к стене. Глаза девочки испугано заморгали. Джарийе понимала, что оказалась в не нужном месте в не нужное время, но всё же она прекрасно осознавала то, что Мирза не мог игнорировать того факта, что Сезен только что спасла ему жизнь.

- Хатун, - наконец, сквозь зубы произнёс евнух, - Забудь о том, что видела. Иначе мешок станет твоим саваном, а дно Босфора могилой! Ты поняла?

Сезен всхлипнув нервно кивнула, и Мирза-ага её отпустил, после чего обратил внимание на труп.

- М-м-мирза-ага. - девочка боялась, что одно слово может разозлить евнуха, который снова злобно зыркнул на джарийе, - М-мне на-айти к-комнату.

   Евнух глубоко выдохнул и жестом руки указал направление. Едва получив ответ, девочка убежала как ошпаренная. Наконец, она нашла общую комнату. Дойдя до порога, Сезен собралась к своему спальному месту, но Пелин-калфа, стоявшая у входа, схватила наложницу за руку.

- Ты где пропадала, Сезен-хатун? - возмущённо спросила калфа.

- Я... - на краткий в голове наложницы предстала картина убийства, свидетелем которой она невольно стала, - Я заблудилась, Пелин-калфа.

- Я так и знала! - в дальнем конце комнаты раздался возглас Увлие, - Пелин-калфа, я же говорила!

- Живо спать! - приказала калфа, затем она снова обратилась к Сезен, - Почему ты такая бледная? Не уж то заболела?

- Нет, со мной всё в порядке! - улыбнулась девочка, - Просто нужно поспать.

   Удовлетворившись ответом, Пелин отпустила наложницу. Дойдя до своего спального места, Сезен рухнула на свою постель. Девочка была настолько вымотана, что не обратила внимание на то, как на неё смотрит Накши. Сверля девочку взглядом, грузинка вспоминала слова Зейнеб о наглости Сезен.

- Всем спать! - приказала Пелин, после чего вместе с ночными калфами потушила свет в общей комнате.


XV. Цветение розы в лунную ночь

Июнь 1793 год. 

   Последующие семь месяцев для Варвары прошли относительно спокойно. За этот период у пятнадцатилетней девочки не было поручений от посольства, ибо внимание всех крупных держав было устремлено на революционную Францию, которая недавно казнила своего короля. Так что Варя могла полностью могла посвятить себя службе в гареме.

   И всё же, несмотря на отсутствие поручений от посольства, Варвара продолжала встречаться с Митей по ночам. Он был для девочки ниточкой, которая соединяла её с родиной. И если бы была воля Вари, она с юношей не расставалась бы вообще.

   В одну из ночных встреч на ветке дерева, Митя принёс мясные пирожки и флягу с квасом.

- Благодарю, - Варя взяла один пирожок, - Я так давно не ела чего-нибудь такого... Русского!  

- Я смотрю дело не только в этом. - Дмитрий не мог не смотреть на девочку без улыбки, - Такое чувство, будто вас в гареме перестали кормить!  

- Не совсем. - немного глотнув квасу, Варвара продолжила, - Сейчас месяц Рамадан, поэтому нас кормят только после заката. А дни в этом месяце очень длинные.  

- Ясно. Я рад, что тебе помог.  

- Передай кухарке посольства все похвалы от меня! 

- Обязательно. - в этот момент Митя заметил, что Варя стала печально задумчивой, - Что такое?  

- Просто... Моя матушка любила меня баловать мясными пирожками. - девочка опустила свой взгляд на откусанный пирожок, - Я скучаю по ней. 

- Ты же знаешь, что с ней всё хорошо. Аркадий Васильевич получает извещение из имения господина Лицына.  

- Я знаю! Просто я помню, как она была против того, чтобы меня увезли в Стамбул, что даже... Даже... - Варя задрожала, - Что даже она пыталась меня убить!

- Что? - Митя аж побледнел от услышанного, - Ты шутишь? 

- Грешно таким шутить, Митя! - девочка, закрыв лицо руками, разрыдалась, - Да, то, что матушка пыталась сделать ужасно, но я могу понять, почему она решилась на подобное. Она просто отчаялась! Я не могу винить её за это!  

   Пока Варвара продолжала плакать, Дмитрий обнял девочку за плечи.

- Хотела бы я дать хоть один сигнал того, что со мной всё хорошо. - всхлипнула Варя.

- Я думаю, она это понимает. Всё-таки материнское сердце очень чувствительно. Поверь, я это знаю по своей матушке, а точнее по её письмам.  

- Часто она тебе пишет? - уже без слёз прошептала Варвара.

- В месяц одно письмо будет всегда. - юноша не смог сдержать смешок, - О, как мама меня собирала в Стамбул! Такое чувство было, будто она не сына провожала, а целый солдатский полк. К счастью, папа смог поумерить её беспокойство, и я взял не больше вещей, чем это требовалось. 

- Ха, забавно! - на лице Варвары снова появилась улыбка.

   Подростки взглянули на небо. Полная яркая луна ассоциировалась у Вари с султаншей, а маленькие звёздочки были её наложницами. Митя взглянул на девочку. Лунный свет красиво освещал лицо джарийе.

- Митя, - Варя взглянула на юношу, от его улыбки было сложно сдержать эмоции, - Я рада, что ты рядом! Ты все эти месяцы оказывал очень сильную поддержку. Я так тебе благодарна! 

- Варя, - юноша взял руки наложницы, - Я никогда раньше не встречал девушку, чей ум всегда жаждал нового. В Санкт-Петербурге я в основном общался с барышнями, чьи темы сводились к французскому языку, французской любовной литературе и разговорам о погоде. И мне всегда говорили, что для барышень это нормально, но теперь, когда я встретил тебя... В общем, я счастлив, что знаю тебя. 

- Я тоже! - на лице Варвары появился румянец.

   Подростки долго смотрели друг другу в глаза. В этот момент девочке казалось, будто она расцвела словно роза. Почувствовав смущение, Варя взглянула на небо.

- Мах. - прошептала она.

- Что это значит? - Митя прошептал этот вопрос на ухо девочки.

- Мах? - Варя снова взглянула на юношу, - Луна. Мах — значит луна.

   В этот момент губы подростков слились в очень нежном поцелуе. Вместе с ним словно роза расцвела любовь.


XVI. Праздник

   Наконец, настал день, когда месяц Рамадан был закончен. Это событие отмечалось праздником Ураза-байрам. Вечером, по приказу Валиде Михришах-султан, в гареме было устроено торжество.

   Джарийе, служившие в султанском гареме первый год, в том числе и Сезен, получили свои первые подарки: простые, но красивые наряды и украшения. Сезен достались шёлковое розовое платье и золотые серьги. Конечно, такие дары, по сравнению с украшениями Валиде-султан и султанских кадын, были весьма скромны, но для девочки, которая ещё год назад, живя в барском доме, вместе с матушкой шила себе сарафаны из грубой ткани и не носила ничего дороже обручей и цветочных венков, эти подарки были самой настоящей роскошью.

   Прежде, чем присоединиться к празднику в одной из больших комнат, джарийе, надев полученные подарки, должны были помочь раздать еду. Сезен, Увлие, Накши и Зейнеб стояли на кухне и дожидались, когда повар Энвер-ага с помощниками закончит готовить очередную порцию угощений. Сезен, внимательно наблюдая за всеми действиями, закидывала Энвера вопросами о кулинарии. Увлие это очень веселило, а Накши и Зейнеб, иногда фыркая, смотрели на дотошную наложницу с раздражением.

- Энвер-ага, а зачем так много масла? - казалось, Сезен не делала паузы между предложениями.

- Для того, чтобы мяса покрылось хрустящей корочкой. - повар уже выбился из сил отвечать на вопросы, - Сезен-хатун, когда у тебя уже силы хватить только на дыхание?

- Видимо, никогда. - буркнула Зейнеб.

- Прости, Энвер-ага, - Сезен сделал вид, что не слышала колкое замечание, - Просто всё это так интересно!

- Ну, что ж, - теперь от язвительной фразы не удержалась и Накши, - Не стесняйся, спрашивай Энвера-агу, ведь тебе только и быть прислугой. Кто знает, может через года тебя повысят до служения на кухне!

- Только этого мне не хватало! - неосознанно выпалил повар.

- Вы две гарпии! - заступилась Увлие, - Даже в праздник источаете яд.

   К счастью, до новой драки дело не дошло. На кухню пришла Пелин вместе с двумя младшими калфами.

- Благословенного праздника! - пожелала средняя калфа, - Как у вас дела?

- И тебе, Пелин! - Энвер положил готовую еду на поднос, - Вот, всё готово! А теперь уведи эту болтушку от меня!

   Забрав поднос, Сезен вместе с Пелин покинула кухню, за ними последовала Увлие, а Накши и Зейнеб ушли последними.

   Идя по коридору, Сезен рассказала калфе о причине раздражённости повара. Пелин косо посмотрела на русскую джарийе.

- Я не понимаю, что в этом плохого? - спросила девочка, - Ты ведь сама говорила, что нужно быть умной.

- Сезен-хатун, быть умной и докучать повару вопросами - это разные вещи. - увидев стыдливый взгляд наложницы, опущенный на пол, Пелин-калфа смягчившись слегка дотронулась пальцем до лба девочки, - Меня радует твоя тяга к знаниям, но ты пойми, что признак ума не в их накопление, а в умение правильно их применить.

- Поняла. - Сезен подняла взгляд, стыд пока никуда не исчез.

- Надеюсь, ты это усвоишь, Сезен-хатун. - средняя калфа улыбнулась, - Всё-таки у тебя хорошие задатки. Будет обидно, если ты загубишь своё будущие своей же несдержанностью.

   Накши и Зейнеб, которые слышали этот разговор, остановились и дождались, когда Пелин-калфа вместе с Сезен и Увлие зайдут за угол.

- “У тебя хорошие задатки!” - передразнила Зейнеб.

- О, Аллах! До чего же эта хатун противная! - с отвращением произнесла Накши.

- Это да! Так со знаниями носиться, что даже по ночам не спит. Да только зря старается!

- В смысле по ночам не спит?

- Ну, меня, бывало, бессонница мучила... В общем, я несколько ночей замечала, как Сезен-хатун выходила из общей комнаты. Думаю, она там кирпичи в стенах считает, чтобы узнать, сколько их во дворце.

- И как часто она выходила?

- Последние месяцы довольно часто. - Зейнеб это не казалось подозрительным, а вот Накши это явно насторожило.

   Раздав подносы с угощением, джарийе заняли свободные места. Вскоре в большой комнате заиграла музыка, а в центре танцевали шесть одалык в ярких костюмах. Сидя за одним из столиков вместе с подругами и поедая лукум, Сезен осматривала комнату. За большим столом на мягких подушках, вышитых золотом, сидели шесть кадын султана. Они с улыбками, но очень сдержанно общались друг с другом. Сезен могла только представить, какая брезгливость и отвращение храниться в их душе по отношению друг к другу.

- Эх, у них всё самое лучшее! - Пакизе с завистью смотрела на богатые наряды султанских кадын.

- А мне их немного жалко. - пока Сезен пила щербет, Увлие и Пакизе с удивлением взглянули на подругу, затем русская наложница продолжила, - Им, наверное, сложно подавлять ревность! Тем более они на равных правах, ибо никто из них не родил наследника. Так что одна не может заткнуть другую в открытую

- Мда, - Пакизе сделала небольшую паузу, отпив щербет, - Повелителю не везёт с наложницы, всё бесплодные!

- Может, в них есть что-то такое, что зацепило падишаха? - предположила Увлие, - Иначе бы он не возвысил их до кадын!

   Взяв кусок баранины, Сезен продолжила оглядывать комнату. Окинув взгляд на двери, она увидела Мирзу-агу. Сердце девочки от страха снова бешено заколотилось. Наложница никому не рассказывала о случившемся, даже Мите. И всё же она не могла не заметить холодного взгляда чёрного евнуха, который хотел сказать: “Я слежу за тобой, хатун!” Увлие хотела задать вопрос подруге, но Мирза, заглянув в коридор, на всю комнату произнёс: “Дорогу! Достопочтенная Валиде Михришах-султан!”

   Музыка прекратила играть, и все присутствующие, встав с места, склонили головы. Мать падишаха медленно и плавно шла по ковру, смотря на своё роскошное место, не обращая внимание маленьких по значение людей вокруг. Сзади неё шла Азиза-хатун. Сев на своё место, Валиде поманила пальцем хазнедар и прошептала ей пару слов. Получив приказ, Азиза ударила один раз тростью по полу. Вскоре появились белые евнухи с горшками золота. Все джарийе напряглись, приготовившись получить сигнал. Евнухи раскидали монеты по полу и отошли к двери. После чего Валиде взмахнула рукой, и джарийе кинулись к ковру, собирать золото. Когда каждая забрала сколько смогла, Михришах-султан дала отмашку одалык, играющих на музыкальных инструментах, и одалык-танцовщицам. Праздник продолжился.

   Сев на своё место, Сезен, Пакизе и Увлие начали считать монеты, которые они смогли собрать.

- О, думаю этого хватить на какое-нибудь украшение. - сказала Увлие.

- Да, - согласилась Пакизе, - В прошлый раз это торговка Ниса сказала, что прибудет послезавтра в гарем.

- Я тоже хорошую сумму набрала, - Сезен закончила счёт своих монет, - Но я лучше их приберегу до лучших времён.

- Дорогу! - голос Мирзы-аги снова раздался на всю комнату, - Достопочтенный султан Селим хан!

   Веселье снова прервалось. У всех наложницы от волнения заколотились сердца, особенно это касалось джарийе, которые живут в гареме чуть меньше года, ибо они впервые увидели падишаха. Хотя слово “увидеть” тут преувеличено. С упущенным взглядом было очень сложно рассмотреть султана. Дождавшись, пока падишах подойдёт к матери, Сезен осторожно повернула голову в его сторону. Высокий брюнет чуть за тридцать, чей возраст не могла скрыть густая щетина, с крепким телосложением, которое не смогли скрыть широкие одеяния.

“А он не такой страшный, как я представляла!” - подумала Сезен.

- Благословенного праздника, Валиде! - спокойный голос султана Селима был как бальзам на сердце наложниц.

- И тебе, мой лев! - Михришах-султан протянула сыну свою руку, - Я так рада, что ты почтил нас своим присутствием в этот светлый праздник.

   Поцеловав руку Валиде, вместе с матерью и своими кадын сел за стол. Праздник снова продолжился.


XVII. Тайна

   На следующий день в жизнь вернулась повседневная рутина. Целый день Сезен помогала прачками, относя постельное бельё в разные комнаты и доставляя в прачечную грязные вещи.

   В какой-то момент наложнице прачки дали очень большую корзину с чистым бельём, чтобы она отнесла её в комнату для калф. Корзина была настолько тяжёлой, что Сезен прошла с ней несколько коридоров, а затем, когда руки устали, положила её на пол и прижалась к стене, чтобы отдохнуть. Переведя дух, наложница уже собралась продолжить путь, как вдруг она услышела странный скрежет, доносящийся из-за угла. Читай книги на _к_н_и_г_о_ч_е_й._н_е_т_ Помня о своей истинной задачи в гареме, Сезен решила подсмотреть. Осторожно заглянув за угол, она увидела, как кусок стены рядом с закреплённым факелом открылся, и из прохода вышел, держа в руках лампу, Мирза-ага вместе с белым евнухом. Когда проход закрылся сам собой, чёрный евнух отдал белому маленький свиток.

- Ночью отдашь его месье Тракенару. - отдал приказ Мирза перед тем, как отпустить евнуха.

   Прекратив слежку, Сезен схватила корзину для белья. Теперь она уже не казалось такой тяжёлой, особенно, когда пытаешься убежать.

   Позже, когда работа была закончена, наложница, взяв с собой лампу, вернулась к стене с закреплённым факелом. Девочка сразу догадалась, что он служит рычагом. Убедившись, что рядом никого нет, Сезен открыла проход. Когда девочка зашла во внутрь, проход через несколько секунд закрылась. Повернувшись к двери, джарийе обнаружила, что между кирпичами есть небольшая щель, через которую был виден коридор.

“Я так понимаю, через неё проверяют коридор перед тем, как открыть дверь.” - подумала Сезен, направляя лампу на комнату.

   Очень маленькое помещение, которое вряд ли бы могло представлять интерес, если бы не труба, торчащая в стене.

“И чьи же Мирза-ага подслушивает тайны?” - не понимала Сезен, - “В любом случаи, надо будет рассказать об этом Мите.”


XVIII. Попалась

   Дождавшись глубокой ночи, Сезен тихо встала со своего спального места. Решив, что все девочки спят, она без лишнего шума покинула общую комнату. Однако Сезен ошиблась. Накши, которая подозревала конкурентку в нарушении правил гарем, делала вид, что спит. Увидев, как Сезен покинула комнату, она также без лишнего шума встала с места и пошла по следам соперницы. Конечно, грузинка старалась быть не замеченной для глаз русской джарийе.

*** 

   В посольстве Дмитрия предупреждали, что частые встречи очень рискованные, но юноша не мог приказать своему сердцу. Смотря каждый раз на Варвару, ему казалось, что за его спиной вырастали крылья. И та ночь не стала исключением.

   Когда Митя увидел Варю, он подбежал к ней и встретил долгим поцелуем в губы.

- Ты с каждым днём становишься всё прекраснее! - произнёс юноша, прервав поцелуй.

- Ты лекарство для моей тоскующей души! - затем Варвара прервалась на робкий смешок, - Всё-таки хорошо, что мы изучаем персидскую поэзию. 

   После обмена комплиментами Варя рассказала любимому о последних новостях.

- Месье Тракенар? - Митя призадумался, - Если память мне не изменяет, то Аркадий Васильевич упоминал его, когда говорил о французских дипломатах. Слушай, может из этой комнаты можно подслушать совет Дивана?  

- Возможно, но если это так, то во время совета эта секретная комната будет занята Мирзой-агой.  

- Мда, это плохо. Нужно что-то... - вдруг звук ломающихся мелких веток сбил Митю с первоначальной мысли, - Что это? 

   Подростки оглянулись и увидели между деревьев Накши. Варя испугано ахнула. Когда грузинка поняла, что её заметили, она кинулась в бега, а русская наложница побежала за ней.

- Накши-хатун! - закричала Сезен, догнав джарийе и схватив её за руку.

- Отпусти меня! - грузинка оттолкнула девочку от себя, - Тебе конец, хатун!

- Да? А как ты всё это объяснишь?

- Я скажу, что видела, как ты зашла в тайный проход!

- Прошу не надо! - взмолилась Сезен, - Я что угодно для тебя сделаю!

- Ни одна твоя жалкая попытка не будет стоить так высоко, как видеть твою казнь!

- Какая же ты жестокая! - русская джарийе снова перешла на повышенный тон, - Ты правда думаешь, что у тебя проблем не будет?

- Сезен-хатун, - Накши продолжала насмехаться над соперницей, - Ты сейчас не в том положении, чтобы угрожать...

   В этот момент раздался звук выстрела. От испуга Сезен вскрикнув невольно закрыла уши руками. Накши прохрипев опустила взгляд на свою сорочку, на которой пятно крови становилось всё больше, после чего упала замертво. Снова взглянув на мёртвую наложницу, Сезен зажала рот рукой, дабы снова не закричать.

- А-а? - Митя, наконец, догнал Варю, - Аркадий Васильевич?

   Господин Лицын, убедившись, что свидетельница мертва, спрятал пистоль за камзолом. Затем мужчина недовольно посмотрел сначала на Дмитрия, а затем на Варвару, которая не отрывала глаз от тела Накши, после чего медленно протянул: “Идиоты!”


XIX. Вечное молчание

   - Аркадий Васильевич, я... - промямлил Митя.

- Я всего лишь, хотел узнать, как дела у Варвары лично, - Аркадий подошёл к девушке, - А в итоге вынужден исправлять ваши ошибки! Я ведь кое-кого предупреждал.  

- Сударь, мы понимали риски, но кто ж... - начал Дмитрий.

- Аркадий Васильевич, - всхлипнула Варя, - Зачем? Я ведь могла с ней договориться!

- Варвара! - господин Лицын схватил девочку за горло, - Несмотря на свою сообразительность, ты порой бываешь бессовестно глупа! Так эта девица будет гарантировано хранить молчание. Навечно. 

- Но, барин...  

- Заткнись! - Аркадий сильнее сжал горло девочке, - Не заставляй меня жалеть о том, что внедрил тебя в гарем!  

- Аркадий Васильевич, - Митя, дабы спасти любимую от удушающей хватки, привлёк внимание на себя, - Нужно что-то делать с телом. 

   Эта проблема заставила господина Лицына спустить пар. Он снова окинул взглядом тело Накши.

- Скинем в Босфор! - решил мужчина, а затем обратился к Варваре, - Никаких встреч! По крайне мере на пару месяцев точно. К тайнику можешь подходить только в случаи крайне важной информации. Поняла? 

- Да, барин. - проскулила Варвара.

   Господин Лицын и Митя, схватив Накши за руки и ноги, ушли в глубь леса. Варвара вернулась в гарем. Во время пути она умоляла Бога о том, чтобы всё обошлось.


XX. Новый (не)друг

   Рано утром Пелин-калфа пришла в общую комнату, чтобы разбудить девочек. Она сразу заметила, что спальное место Накши пустует и, конечно, начала задавать вопросы, но никто из джарийе ничего не мог ответить.

   Во время завтрака новость о пропаже Накши стала обсуждаемой среди джарийе. Одни считали, что грузинка сбежала, другие предполагали, что её ночью казнили за провинность. Сезен очень хотела быть на месте эти не ведающих сплетниц. Девочка задумчиво смотрела на завтрак. Из головы не выходили воспоминания о том, как Аркадий Лицын застрелил наложницу. Сезен была уверена, что это убийство будет долго посещать её в ночных кошмарах.

- Сезен-хатун, - Пакизе больше не могла игнорировать мрачный вид подруги, - Ты из-за Накши переживаешь?

- А? - девочка резко подняла голову, - Я просто... В голове не укладывается, куда она пропала?

- Думаю, правда скоро выясниться. - была уверена Увлие.

“Не дай Боже!” - подумала Сезен.

- Девушки! - окликнула всех Пелин-калфа, - Закончили завтракать! Приберитесь и идите на урок.

   В этот день джарийе занимались в музыкальном классе. Когда Сезен практиковалась в игре на уде, Увлие и Пакизе заметили, что подруга играет очень печальный мотив.

- Сезен-хатун, ты и Накши ведь не ладили, так почему ты такая печальная? - спросила Увлие.

- Это не из-за неё, Увлие-хатун. - улыбнулась русская джарийе, - Я просто слишком сильно сосредоточилась на мелодии.

- В чём дело, Зейнеб-хатун? - Пакизе обратила внимание на то, как грузинка обеспокоено смотрела на Сезен.

- Простите. - промямлила Зейнеб, снова сосредоточившись на игре на уде.

   Подружки были удивлены. Было очевидно, что исчезновение Накши её очень сильно подавило. В этот момент Сезен вспомнила, что Зейнеб общалась только со своей землячкой, остальные же лишь за глаза потешались над ней. Сезен вспомнила, как перед уроком случайно услышала разговор двух наложниц, а точнее одну фразу: “Похоже, вместе с Накши-хатун ушли и остатки ума этой курицы.” На душе русской наложницы стала ещё мрачнее от вида грузинки.

“Надеюсь, она скоро придёт в себя. Всё-таки не такая уж она и плохая, просто ведомая и не очень сообразительная.” - Сезен в мыслях пожалела Зейнеб.

***

Четыре месяца спустя

   Когда всё стихло, Варвара возобновила свои ночные выходы из Топкапы. Только теперь её встречал на месте Аркадий Лицын, который дал ей новое задание.

- От аги одно из пашей мы знаем, что завтра должен состояться совет Дивана. Тебе нужно пробраться в ту тайную комнату и подслушать, что они там говорят.  

- Барин, но я уверена, что Мирза-ага тоже будет подслушивать!  

- Есть одно средство. - Лицын отдал девочке стеклянный пузырёк, - Это хорошее слабительное. Я надеюсь, что ты придумаешь, как подсунуть его евнуху. В общем, завтра ночью я жду от тебя новостей. 

   На следующие утро, Сезен надеялась, что ей поручать помощь на кухне, ибо она считала это единственной возможностью нейтрализовать евнуха. Однако Пелин-калфа отправила её на помощь в мастерскую к портнихам. До полудня Сезен помогала им кроить ткань, заодно пытаясь найти повод уйти на кухню.

- Ох, пить хочется. - сказала одна из портних, подойдя к кувшину, - Хм, вода закончилась.

- Я могу сходить! - резко вызвалась Сезен, поняв, что это хорошая возможность.

   Портнихи рассмеялись от, как им казалось, излишнего рвения джарийе, но от предложения не отказались.

- Хорошо, хатун, - разрешила начальница портновской мастерской, - Но если Энвер-ага сейчас готовит щербет, то попроси налить его.

   Сезен, весело кивнув, ушла из мастерской вместе с кувшином. Придя на кухню, девочка среди полуденной суматохи, заметила Мирзу-агу. Как она и предполагала, чёрный евнух обедал обособленно в дальнем углу комнаты. Быстро набросав план действий, Сезен подошла к Энверу-аге. Увидев джарийе, повар недовольно закатил глаза.

- Сезен-хатун, - устало молвил мужчина, - Сегодня совет Дивана, и у меня работы больше, чем обычно. Извини, но у меня нет времени на твои расспросы!

- Не волнуйся, Энвер-ага! - улыбнулась девочка, приподняв кувшин, - Я по делу.

   Когда Сезен объяснила цель своего появления на кухне, повар указал ей на самый дальний стол, где стоял котёл с щербетом.

- Спасибо! - девочка мельком глянула на обедающего Мирзу-агу, а затем снова обратилась к повару, - Энвер-ага, а что тебе такого сделали чёрные евнухи, что ты им специально пожарил тухлую баранину?

- Что? - возмутился мужчина.

- Не злись, пожалуйста! - тон Сезен стал менее уверенным, - Просто один белый евнух мне сказал, будто ему Мирза-ага сказал, что ты пожарил из мести тухлую баранину!

- Что за чушь?

- У Мирзы-аги и спроси. Только, пожалуйста, не говори, что это я тебе сказала. Я просто услышала то, что мне сказали!

   Прежде, чем злой повар позвал чёрного евнуха, Сезен успела отойти подальше. Из-за суматохи перед советом Дивана, никто не увидел, как девочка осторожно подошла к месту, где обедал Мирза, и подлила в стакан с щербетом слабительное. Затем Сезен подбежала к котлу со сладким напитком и налила его в кувшин, после чего поспешила прочь из кухни прежде, чем Энвер и Мирза закончили ругаться.

   Сезен пришла в тайную комнату как раз в аккурат начала совета Дивана. Предположение было верным, и из этой комнаты действительно можно было подслушать заседание совета. Достав из-под одежды кусочек бумаги и карандаш, джарийе записывала те моменты, которые, как ей казалось, будут интересны господину Лицыну. Во время этого заседания Сезен боялась того, что Мирза-ага может заявиться в комнату в любой момент, однако страх был напрасен. Подслушивание государственных дел Османской империи прошло без всяких осложнение, оставалось только передать депешею Аркадию Васильевичу.

   Дождавшись глубокой ночи, Сезен направилась к тайному проходу. Не считая неприятности с Накши, случившиеся три месяца назад, наложница уже настолько привыкла к ночным побегушкам, что даже перестала чувствовать страх того, что её могут поймать. И это было очень зря! Едва Сезен открыла проход в стене, как некто толкнул её во внутрь. Девочка не успела ничего понять. Её прижали к стене туннеля, депеша была вырвана из, ранее сжатой, ладони, а шея оказалась во власти крепкой руки. Затем наложница поняла, что этот некто был Мирза-ага. Хныкая девочка пыталась вырваться, но евнух был сильнее. И казалось, что в этот момент для русской шпионки настал конец, но...

- Хатун, - на лице Мирзы появилась заинтересованная улыбка, - Почему ты тогда меня спасла?

Этот неожиданный вопрос заставил страх отступить на второй план. Теперь Сезен непонимающе глядела на евнуха.

- Не заставляй меня повторять дважды! - тон Мирзы стал более агрессивным.

- К-ка-а-ак п-почему? - прохрипела девочка, - Как я могла просто смотреть на то, как убивают человека?

На краткий миг воцарилось молчание, которое достаточно быстро было нарушено смехом Мирзы.

- Какая же ты забавная, хатун! И почему те, кому ты служишь, выбрали тебя? - после этого вопроса, смех, который нервировал наложницу, прекратился, и евнух стал более серьёзным, - Знаешь, я могу вернуть тебе должок, только если ты отведёшь меня к своему сообщнику. Ты же ведь к нему шла?

   У джарийе не было другого выбора. Ведя евнуха к месту встречи, Варвара была бледная словно луна и шла так, будто её вели на плаху. И не трудно было предсказать, какое выражение лица было у Аркадия Лицына, когда он увидел Мирзу.

- Хатун, - смотря на дворянина, евнух обратился к девочке, - Скажи, что я хочу предложить ему свои услуги!

- Я знаю ваш язык! - рявкнул Аркадий так, что сердце Вари забилось намного быстрее.

- Прекрасно! - улыбнулся евнух, - Значит мы можем поговорить наедине.

   Недовольно зыркнув на Варвару, Аркадий с Мирзой отошёл чуть подальше. Вовремя их переговоров, девочка стоял как вкопанная, прижав руку к сердцу от воспоминания смерти Накши. Когда же разговор был закончен, Аркадий посмотрел на Варю.

- Аркадий Васильевич, пожалуйста... - девочка уже собиралась молить о пощаде.

- Мирза-ага, её жизнь принадлежит мне! Я в любой момент могу зарыть её в землю, - раздражённый Аркадий указывал пальцем прямо на то место, где был зарыт тайник, - Хочу завтра её жизнь заберу, хочу через месяц! В общем, решать это буду только я!

- Я вас понял! - евнух взглянул на наложницу, - Ты будешь отдавать поручение мне.

   Варя молча кивнула, смотря на землю, а точнее на место, где был скрыт тайник. Она поняла намёк барина. Евнух схватил наложницу под руку и направился вместе с ней к тайному проходу. На обратном пути из головы Вари не уходили слова барина. И хоть она сейчас Сезен - джарийе из султанского гарема - но в действительности она осталась Варварой Кузьминой - крепостной семьи Лицыных.

“Крепостной родилась, крепостной проживу и крепостной умру!” - снова напомнила себе девочка, но теперь эта мысль приносила куда большую боль.

   На следующую ночь, Варвара прибежала к тайнику. Как она и ожидала, внутри было письмо от барина.

   Варвара, я не хочу знать, как так получилось, но запомни: шпион, работающий лишь за деньги - не самое удачное приобретение, а даже наоборот! Однако у тебя ещё мало возможностей, учитывая твою должность. Надеюсь, ты поняла мой намёк. А от этого евнуха мы всегда успеем избавиться. И всё же не спускай с него глаз! 


XXI. Экзамен

Март 1794 год 

   И вот наступил долгожданный день. Спустя почти два года обучение джарийе должны были пройти итоговый экзамен, который принимала лично Валиде-султан. От него зависело дальнейшие будущие наложниц. В течение двух недель Пелин-калфа каждый день вызывала по три-четыре наложницы и провожала их в покои Валиде, где и проходил экзамен.

   Сезен наблюдала за тем, как подруги по-хорошему сходили сума от волнения. Увлие и Пакизе же удивлялись тому, насколько русская джарийе была спокойна. Это было не удивительно, ведь по сравнению с тем, что Сезен пережила за эти два года, экзамен казался таким пустяком. Однако подругам же не расскажешь о своих злоключениях.

   Наконец, настал день, когда в покои Валиде для сдачи экзамена вызвали Сезен, Пакизе и Увлие. Войдя в самые роскошные покои гарема и увидев Михришах-султан, которая сидела на длинном диване, наложницы учтиво опустили головы. Валиде спросила у каждой имя, и Азиза, которая сидела за небольшим столом рядом с госпожой, записала каждое на чистом листе.

   Экзамен начался с мелких поручение: Увлие ходила на кухню за закусками и щербетом, Сезен делала массаж рук Валиде, а Пакизе готовила стол к маленькой трапезе.

- Хорошо. - тихо произнесла Михришах-султан, - Теперь я хочу узнать, какими умениями вы овладели за время обучения.

- Валиде, - начала Увлие, смотря в пол, как того требовал этикет, - Я хорошо овладела искусством каллиграфии.

- Вот оно что. - женщина обратилась к хазнедар, - Азиза, продиктуй этой хатун письмо, которое я собираюсь сегодня отправить!

   Поклонившись Увлие подошла к хазнедар и начала писать письмо под её диктовку.

- Валиде, - Пакизе также опустила голову, - У меня музыкальный талант. Я умею играть на уде, арфе и кеманче.

- Думаю, стоит разбавить обстановку музыкой. - Михришах указала на музыкальную комнату, - Возьми любой инструмент и сыграй что-нибудь спокойное и лёгкое.

   Поклонившись Пакизе ушла в музыкальную комнату и вернулась от туда с кеманчой. Вскоре покои Валиде наполнился приятной мелодией струнного инструмента.

   И вот очередь дошла до Сезен. Она опустила голову и замерла на несколько секунд. В этот момент девушке было сложно сказать, каким талантом она хорошо овладела. И всё же джарийе выбрала то, что было ей ближе, то есть любовь к книгам.

- Валиде, во время обучения я увлеклась поэзией и знаю наизусть множество персидских и французских поэтов. Так же я сама пишу стихи.

- Тогда вспомни из персидской поэзии что-нибудь такое, что подошло бы к этой мелодии.

   Немного подумав, Сезен выбрала подходящий стих:

Шиповник алый нежен? Ты - нежней. 

Китайский идол пышен? Ты - пышней. 

Слаб шахматный король пред королевой? 

Но я, глупец, перед тобой слабей! 

Утром лица тюльпанов покрыты росой, 

И фиалки, намокнув, не блещут красой. 

Мне по сердцу еще не расцветшая роза, 

Чуть заметно подол приподнявшая свой. 

Кумир мой, вылепил тебя таким гончар, 

Что пред тобой луна стыдиться чар. 

Другие к празднику себя пусть украшают. 

Ты-праздник украшать собой имеешь дар. 

К сиянию луны, красавицы ночной, 

Добавлю я тепло, даримое свечой, 

Сверканье сахара, осанку кипариса, 

Журчание ручья… И выйдет облик твой. 

Многих женщин в парчу, жемчуга одевал, 

Но не мог я найти среди них идеал. 

Я спросил мудреца: — Что же есть совершенство? 

— Та, что рядом с тобою! — Он мне сказал.  

- У тебя красивый голос, хатун. - Валиде указала на книжную полку, - Почитай мне ещё что-нибудь.

   Подойдя к книжной полке, Сезен выбрала сборник сонетов Шекспира, переведённый на турецкий и начала его читать. В это время Увлие закончила письмо и отдала его Михришах-султан. Пройдясь взглядом по нему, Валиде довольно хмыкнула.

   И пока шёл этот экзамен, Азиза записывала характеристику каждой джарийе, основываясь на эмоциях Валиде, которой она служила много лет.

   Прежде, чем было озвучено решение Михришах-султан, джарийе, успевшие пройти через экзамен, не могли спокойно работать, задавая себе вопрос: смогла ли я понравиться Валиде? Для них дни в ожидание решения были очень волнительны.

   На следующий вечер после окончания экзамена в общую комнату пришла Азиза вместе шестью младшими калфами. Она приказала джарийе, которые в этот момент ужинали, подойти к ней. Поначалу хазнедар молча смотрела на возбуждённые лица наложниц. Наконец, окинув взглядом каждую, Азиза приказала младшим калфам собрать первую группу из наложниц. Что и было исполнено. В первую группу вошла большая часть наложниц, среди которых была и Зейнеб.

- В ближайшее время вас распределят по свитам султанских кадын, - озвучив волю Валиде, хазнедар обратилась к двум калфам, - Отведите их в другую комнату. Вещи перенесёте позже.

   Когда джарийе, которым было не суждено повысить свой статус, покинули общую комнату, Азиза приказала собрать вторую группу. В неё вошла Увлие. Не понимая, что это значит, Сезен и Пакизе сначала вопросительно взглянули на неё, а затем друг на друга.

- Вы пройдёте дополнительный курс для калф. - объяснила хазнедар.

   Это означало, что эти наложницы, в том числе и Увлие, не будут рассматриваться на роль фаворитки. Сезен взглянула на подругу. На лице Увлие не было печали. Она давно понимала, что статус калфы это максимум её возможностей.

   И вот в общей комнате осталась не большая группа наложниц, среди которых оказались Сезен и Пакизе.

- Валиде отметила вас как наложниц с статусом уста, - объяснила хазнедар, - То есть Михришах-султан посчитала вас самыми способными. Скоро вы станете одалык, и, возможно, одной из вас повезёт, и она станет гёзде, то есть фавориткой нашего падишаха. А сейчас собирайте вещи, вас переселят в другую комнату.

   После ухода Азизы помещение заполнилось весёлыми голосами наложниц с статусом уста.

   Когда Сезен собирала вещи, она не могла без улыбки наблюдать за счастливым лицом Пакизе. Трудно было поверить, что два года назад эта наложница в первую ночь пыталась покончить собой. Теперь, живя в гареме, она просто летала на крыльях счастья.

- Сезен-хатун, - Пакизе обратила внимание на задумчивое лицо подруги, - Почему ты такая грустная? Радоваться же надо!

- Я радуюсь. Просто мне жалко Увлие-хатун.

- Не волнуйся. Помнишь, что говорила Пелин-калфа? Если Увлие-хатун будет девять лет служить верой и правдой, то ей устроят хороший брак.

- Да, в этом есть смысл.

   Собрав вещи, наложницы направились за калфами в новую комнату. Во время пути, Сезен пересеклась в коридоре с Мирзой-агой. По его взгляду было сложно что-то понять. Однако девушка понимала, что отношение с этим евнухом будут не подарок.


XXII. Прости

   За прошедшие месяцы Аркадий Лицын сменил гнев на милость и позволил Дмитрию Нелидову снова стать связующим звеном между Варварой и русским посольством. Ночные свидания снова возобновились.

   Митя, наконец, смог увидеть любимую после долгой разлуки. К нему снова шла Варвара, которая к шеснадцати годам стала ещё прекраснее. Он очень долго мечтал об этой встрече. Влюблённые заключили друг друга в очень крепкие объятья и, потеряв равновесие, упали на землю. Рассмеявшись парочка прервалась на краткий поцелуй.

   Вскоре пылкая страсть ушла на второй план, и влюблённые обменялись последними новостями.

- Уста? Что это значит? - спросил Митя.

- Я стала что-то вроде лучшей ученицей. У меня и ещё несколько девушек есть шанс... - в этот момент радостный тон Вари стал неловким, - Стать фавориткой султана Селима.

   В этот момент улыбка с лица Мити пропала. Он на один шаг отошёл от Варвары. В эту минуту девушка пожалела, что сказала это своему возлюбленному, не подумав о его чувствах.

- То есть, - не своим голосом начал Митя, - Если султан призовёт тебя, ты...

- У меня не будет выбора. - девушка стыдливо опустила голову, - Тем более этого хочет Аркадий Васильевич. Он думает, что, будучи фавориткой султана, я смогу принести большую пользу. 

   Дабы не показать свою нарастающую злость, Дмитрий отвернулся от Вари. Немного поколебавшись, девушка робко подошла к юноше и прижалась к его спине. Митя не мог отстраниться от неё, как бы он не был зол.

- Мне противна эта мысль! - прошипел юноша.

- Я понимаю. - Варвара обняла Митю, - Прости. Я знаю, что мои извинения не станут тебе утешением, но это всё, что я могу. 

   Дмитрий какое-то время молчал. Немного успокоившись, он нежно накрыл своей рукой девичью руку, которая была на его груди.

- Будь осторожна. - внезапно произнёс Митя, - Если этот евнух что-нибудь с тобой сделает, а доберусь до него и вырву сердце!  

- Не волнуйся, Митенька, - улыбнулась девушка, - Я не дам себя в обиду. 

   Юноша повернулся к любимой. Сначала он поцеловал ей руки, а затем лоб. В этот момент они ещё не подозревали, что судьба захочет проверить их любовь на прочность.

   Так заканчивается история джарийе Сезен, однако её жизнь в гареме продолжалась. Девушка ещё не знала, что ждало впереди, но в одном она была уверена: её дальнейший путь будет чуть не ли каждый день балансировать на грани жизни и смерти.