КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 424295 томов
Объем библиотеки - 578 Гб.
Всего авторов - 202093
Пользователей - 96196

Последние комментарии

Впечатления

Serg55 про Назимов: Маг-сыскарь. Призвание (Детективная фантастика)

содержание аннотации соответствует

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Савелов: Шанс (Альтернативная история)

автору респект за продолжение. но,как-то динамичность пропала изложения.ГГ больше по инерции действует

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Терников: Приключения бриллиантового менеджера (Альтернативная история)

Спасибо автору за информацию, почти 70% текста, на мой взгляд, можно было бы и в Википедии прочитать. До конца не прочёл, но осталось впечатление, если убрать нудные описания природы, географии, и исторического развития страны, то, думаю получится брошюрка страниц на тридцать.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
ZYRA про Михайловский: Война за проливы. Операция прикрытия (Альтернативная история)

Почитал аннотацию... Интересно, такое г... кто-то читает?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Олег про Рене: Арв-3 (ЛП) (Боевая фантастика)

Очередной роман для подростков типа голодных игр

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Гвор: Поражающий фактор. Те, кто выжил (Постапокалипсис)

Еще одна «знакомая» книга которую я когда-то читал и (естественно отчего-то) не откомментировал... (непорядок «Аднака»)) На этот раз (ради разнообразия) эту часть я читал «на бумаге» (откопав ее в очередной стопке на развале) и приобретя ее в очень (даже) приличном состоянии, после чего... она где-то полгода отлеживалась у меня на полке, «пока наконец и до нее дошли руки».

Вообще (до чтения) я думал что это «почти клон» Рыбакова («Ядерная ночь. Эвакуация», «Следопыты тьмы-1000 рентген в час») и ничего «нового» я здесь в принципе не увижу... Вначале: шок от того что «большие пушки все же загрохотали», потом анархия и новая гражданская, потом поход «за хабаром» и «все, все, все...».

С одной стороны — все так... В этой части описывается «очередной вариант» апокалипсиса «по русски» и «новый чудный мир» (наступивший после оного). Все так... но — небольшая поправка: да — все то же что и в книгах Рыбакова, однако гораздо «сильней и пронзительней», поскольку акцент сделан (не сколько) на послевоенной разрухе и мыслях «наладить технологическую цепочку» в (новом) каменном веке, а... на «прелестях гражданской войны», сменившей вспышки ядерного безумия...

Представьте себе — что все условности «старого мира» минуту назад были повергнуты в пыль... и теперь перед Вами встает множество (ранее) прозаичных (но очень животрепещущих) проблем вроде обеспечения «чистой едой и водой», безопасности (от заражения и других выживших) и просто отсутсвие целеполагания (извечные русские вопросы «шо делать и куды бечь»... И это очень легко сидеть на диване и думать «а что бы я сделал в первую очередь», а потом пойти попить кофейку... А в ситуации когда все рушится и нет «прежних» ориентиров можно вообразить «черти что»...

А теперь представьте в этой ситуации не только самого себя, а еще пару-тройку тысяч выживших... А ведь кто-то уже «догадался как решать эту проблему»... И пока Вы стоите и «тупите», в Ваш дом, уже кто-то врывается и... (варианты, варианты)

В общем — книга как раз об этом, хотя (справедливости ради) все же стоит сказать что постоянное «чередование мельком» главных действующих лиц (группами по местам «обитания ареала») несколько напрягает... Наверняка (субъективное мнение) эти периоды можно было сделать подлинее (что бы не вспоминать какой-там был аврал» на 5-й странице «до»))

А так (повторяюсь) — намного сильнее Рыбакова и (местами) весьма откровенно... Откровенно о том что надо делать — если действительно хочешь выжить, а не размышлять на тему «а тварь ли я дрожащая и имею ли я право?»

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Петровичева: Лига дождя (Фэнтези)

ещё даже не видя года "издания" уже можно всё понять. бизнесмену, пережившему буйные девяностые в 2020-м никак не может быть тридцать лет, значит - начало двухтысячных писево.
турьевск, воскресенск, волоколамск, суффикс "ск" - районный центр. когда я дошёл до "пед.института", уже не удивился. а что ещё в райцентре за вуз может быть?
такое нищебродное описание "торгового центра" из бывшего общежития только подчеркнуло, что - начало 2000-х, что райцентр. много кто сейчас "ТЦ" в помойках видел? серию магазинчиков в провинциальных подвалах - да, гордого "ТЦ" они не удостаиваются.
ну и вишенкой на торте стало: ггня-студентка "никогда не видела
сотовых телефонов". это - писево 90-х, даже никакого не 2005, как стоит у афторши.
чтиво вытащено даже и не из ящика стола, с запылённого 20 лет чердака. хорошо, что заблокировала, афтар.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

История одной гёзде (epub)

-  История одной гёзде  (а.с. Сезен-2) 205 Кб (скачать epub)  (читать)  (читать постранично) - Иса Браус

Книга в формате epub! Изображения и текст могут не отображаться!


Настройки текста:





Сезен. История одной гёзде


Иса Браус




I. Бал в посольстве


Май 1794 год

   В один из прекрасных весенних вечеров в русском посольстве Стамбула горели яркие огни, а также не смолкали музыка и смех гостей на балу. Дипломат Аркадий Лицын, расхаживая по большому и светлому залу, наблюдал за гостями и удивлялся тому, как политика может повлиять на моду. Ещё каких-то два года назад он щеголял в парике и в облегающих ярких камзоле и панталонах, а женщины с напудренными лицами и в париках ходили в широких платьях на фижмах. Теперь же мода кардинально изменилась, спасибо молодой Французской республике. Дамы, освободившиеся от париков и старых моделей корсетов, разоделись в свободные платья в неогреческом стиле. Костюмы же мужчин стали менее вычурными: панталоны более длинными, а камзолы чуть короче.

   И только одно не изменилось: облик османского человека. На балу присутствовали несколько султанских чиновников. Эти паши презрительно смотрели на развлечение неверных, но приказ султана Селима был ясен: для подержания дружественных отношений с европейскими державами, представители Высокой Порты должны почтить своим присутствием все мероприятия посольств. Оглядев пашей, Аркадий Васильевич подошёл к своему коллеги.

- Мда, этих дикарей ничто не исправит. - с отвращением прошептал Лицын, - Как бы султан Селим над ними не бился.  

- О, Аркадий Васильевич, вы абсолютно правы! Такие люди как Пётр Великий рождаются раз в столетие, и султан Селим не относиться к их числу.  

- Раз в столетие? А как же наша государыня Екатерина Алексеевна?  

- Наша императрица лишь улучшила то, что Пётр Великий создал из обломков старины.  

- Не могу не согласиться.  

- Кстати, вы уже видели князя Нелидова?  

- Нет, я целый день был по делам в городе, и не смог встретить корабль в порту. Думаю, самое время представиться. 

   Покинув коллегу, Аркадий в толпе гостей нашёл князя Александра Нелидова. Мужчина глубоко в летах разговаривал со своим сыном Дмитрием. Юноша с улыбкой рассказывал о своей работе в посольстве. По спокойному выражению лица Нелидова-старшего, Лицын понял, что Митя не рассказывал о его романтическом увлечение шпионкой из гарема.

“Он же не дурак, чтобы говорить об увлечение крепостной девкой!” - подумал Аркадий перед тем, как подойти к отцу и сыну.

   Увидев Лицына, улыбка с лица Мити пропала.

- Александр Артамонович, - Аркадий, как того требовал этикет, поклонился князю, - Добро пожаловать в Константинополь. Надеюсь, вас хорошо встретили.  

- Благодарю, приём оказали достойный. - князь повернулся к сыну, дабы тот представил гостя.

- Батюшка, это Аркадий Васильевич Лицын - сын графа Василия Лицына. - немного не уверено Митя представил дипломата.

- Я рад познакомиться. - улыбнулся Александр.

- Я тоже очень рад. - Аркадий сначала посмотрел на князя, а затем на его сына, - Дмитрий о вас очень много рассказывал.  

- Что ж я рад, что мой единственный сын не забывает родного отца. Кстати, Митя, я тебя должен кое с кем познакомить.

   Александр Артамонович вместе с Митей и Аркадием подошли к очень крупному в телосложение и низенькому по росту мужчине с морщинистым лицом. На его фоне резко контрастировали две юные девицы, стоящие рядом.

- Платон Тимофеевич, - радостно воскликнул Александр, подойдя к другу, - Митя, Аркадий Васильевич, это князь Корнилов.  

- О, Александр Артамонович, наконец, вы представили вашего сына! Очень рад! - затем Платон обратил внимание на девиц, - Это мои дочери: Елизавета и София.

   Барышни Корниловы сделали книксен. Старшая семнадцатилетняя Елизавета держалась очень уверено и без всякого смущения смотрела мужчинам в глаза. Её руки и шея казались такими тонкими, что было ощущение, будто они могут сломаться от лёгкого ветерка. К такой беспомощности добавлялись белокурые волосы, которые подчёркивали бледность кожи. И только зелёные глаза были самым ярким пятном в этой картине. Пятнадцатилетняя София была одного роста с отцом. Для своего юного возраста её тело уже успело обзавестись пышными формами, однако она не страдала от избыточного веса, как её отец. Также лицо княжны обладало крупными чертами: большие зелёные глаза и кучерявые русые волосы.

- Приятно познакомиться, сударыни. - поклонился Дмитрий.

   Елизавета протянула руку Мите, и юноша поцеловал её. Александр Артамонович, подойдя к сыну, прошептал ему на ухо, что бы тот пригласил барышню на танец. Не видя подвоха, Митя протянул девушке руку в пригласительном жесте. Княжна, снова сделав книксен, пошла с ним танцевать. Александр и Платон умилялись, смотря на них.

- А они хорошо смотрятся вместе. - заметил Аркадий.

- Рад, что не я один это заметил. - затем Платон обратился к Александру, - Князь, что вы думаете о нашем предложении?  

- Наша семья достаточно влиятельная в Санкт-Петербурге, а у вас огромное состояние и связи тоже немаленькие. Это был бы достойный брак. Однако у моего сына характер достаточно независимый. Мне трудно сказать: согласиться ли он на брак? 

- Это да! - затем Аркадий протянул руку младшей дочери князя Корнилова, - София Платоновна, удостоите меня одним танцем?  

- Хихи, конечно, сударь!

   Во время это танца, Аркадий задумался, что в свои сорок два года пора найти себе жену, которая могла бы ещё сильнее возвысить род Лицын, чей основатель - дедушка мужчины - был внебрачным сыном князя Голицына. Княжна София, казалась Аркадию очень подходящей партией. После танца он решил обсудить этот вопрос с князем Корниловым на балконе.

- Аркадий Васильевич, - начал Платон, смотря на виды Стамбула, - Ваше предложение заманчивое, но... Поймите меня правильно, я не могу думать о браке младшей дочери, пока не устрою счастье старшей. А для своей Лизеньки я хочу самого лучшего. А более выгодной партии, чем единственный наследник семьи Нелидовых, нет. Не принимайте на своё счёт. Просто это будет не честно устраивать брак Софии, пока Елизавета в девках сидит.  

- Я вас понял, Платон Тимофеевич. - Лицын взглянул на шумный зал, где Митя обсуждал что-то с отцом и дипломатами посольства, - Не волнуйтесь, я поговорю с Дмитрием. Он очень покладистый. Так что Елизавета скоро станет княгиней Нелидовой, а София будет графиней Лицыной. Я вам это обещаю! 


II. Одна из многих

   Хоть одалык и рассматривались в качестве кандидаток в гёзде, то есть любимец падишаха, однако, пока наложницу не призвали на хальвет, они по-прежнему выполняла хозяйственную работу, пусть и не такую тяжёлую как у джарийе. Русская одалык шестнадцатилетняя Сезен за пару месяцев, что она прибывала в новом статусе, в основном выполняла работу, связанную с прислуживанием одной из султанских жён - Хюснишах кадын эфенди. В принципе, девушке повезло, ибо молодая кадын была спокойной и милостивой девушкой. Хюснишах была настолько довольна работой Сезен, что она в серьёз подумывала над тем, чтобы сделать её своей пейк.

   И всё же у русской наложницы, как у других одалык, был шанс стать султанской фавориткой. Валиде-султан, никогда не забывая о том, что у падишаха всё ещё нет наследника, устраивала вечера с развлечением, на котором султан мог бы выбрать наложницу на ночь.

   В один из майских дней, нескольким одалык, в том числе и Сезен, сообщили, что Михришах-султан собирается устроить очередной вечер развлечений. Русская наложница до полудня служила у Хюснишах кадын эфенди. Сложно было сказать, что чувствовала султанская жена, когда она узнала про планируемые развлечение для падишаха, однако девушка не проявила никаких эмоций от этой новости. И всё же Сезен было трудно уходить с фразой: “Кадын эфенди, мне нужно подготовиться к вечеру”, - однако, услышав это, Хюснишах со слабой улыбкой утвердительно кивнула головой и отпустила наложницу.

   Покинув покои султанской жены, Сезен направилась по коридору в хаммам. По пути она встретила Мирзу-агу. Девушка собралась пройти мимо, но...

- Сезен-хатун, - тихий голос чёрного евнуха, заставил одалык остановиться, словно кто-то её схватил за ноги.

- В чём дело? -  девушка опустила голову.

- А у тебя такой виноватый вид. - с издёвкой произнёс Мирза, - Неужели ты что-то скрываешь?

- Да что ты говоришь! - ухмыльнулась Сезен, - Вот беда! Ты-то лучше держишься. Научишь меня своему бессовестному спокойствию?

- Хатун, - евнух резко схватил девушку за подбородок и приподнял голову так, чтобы были видны глаза, - Куда же ты собралась?

- Не трогай меня! - Сезен оттолкнула от себя евнуха, - Я вечером буду развлекать падишах.

- Вот оно что! Но почему ты радуешься? На этом вечере ты будешь одной из многих. Не думай, что султан тебя на нём заметит. Среди одалык есть и более красивые девушки, чем ты, хатун.

   Эти слова никак не задели Сезен. В барском доме она слышала и более унизительные оскорбления от Лицыных. После краткой паузы девушка улыбнулась чёрному евнуху.

- Мирза-ага, это всё что ты хотел сказать?

- У меня для тебя много слов, Сезен-хатун,  - на лице евнуха появился оскал, - Но ещё не время для них. Можешь идти!

   Недовольно завертев головой, Сезен продолжила свой путь. Она тоже хотела сказать Мирзе всё, что о нём думает, но она боялась, что подобные проявления эмоций могут стать для неё роковыми. Русская одалык и чёрный евнух были в одной лодке под названием “Шпионаж в пользу России”. Так что приходилось терпеть.

   И всё же Мирза-ага в одном был прав: Сезен лишь одна из многих. Вечер развлечений - это ещё не хальвет. Шанс того, что среди прекрасных наложниц, султан Селим выберет русскую одалык, была крайне мала. Да и Сезен не хотела этого. Девушки в гареме мечтали о падишахе не только потому что хотели повысить свой статус, а ещё из-за того, что других мужчин они видеть не могли. У Сезен же во внешнем мире был Митя, и в её сердце больше не для кого не было места. Русская наложница была бы вполне довольна статусом пейк Хюснишах кадын эфенди. Однако личным мнение Сезен никто не интересовался ни в гареме, ни в русском посольстве.


III.Судьба благосклонна лишь для одной

   После хаммама одалык отвели в общую комнату, чтобы они навели красоту. Прихорашиваясь Сезен наблюдала за другими девушками. Все были в предвкушение, особенно это было видно по Пакизе. Одевшись и накрасившись для вечера, подруга не отходила от зеркала, всё ещё не уверенная в том, что выглядит идеально. Когда Сезен привела себя в порядок, она подошла к Пакизе, положив руки на плечи.

- Ты очень красивая! - сказала русская одалык.

   Пакизе повернулась к подруге. Сезен заметила, что во взгляде абхазкой наложницы появилась более сильная неуверенность, чем была ещё минуту назад.

- Спасибо, Сезен-хатун. - тихо молвила Пакизе и снова повернулась к своему отражению.

   Сезен также взглянула на зеркало. Яркая и нарядная. Если бы юной крепостной Варваре Кузьминой ещё три-два года назад сказали, что она будет жить в далеком крае, как одалиска в гареме, она бы приняла бы за страшную шутку. Сейчас эта жизнь Вареньки для одалиски Сезен казалась такой далёкой. Однако всякий раз, когда русская наложница сжимала в ладони маленький образ Богородицы, подаренный Аркадием Лицыным, она вспоминала, кем она является на самом деле.

   Сезен оглядела комнату. Столько красивых девушек, и только к одной из них судьба будет благосклонна.

   В комнату зашёл белый евнух Касым-ага и средняя калфа Нарин.

- Так, красавицы! - Касым громко хлопнул в ладоши, - Пора-пора!

   Нарин выстроила всех одалык в один ряд. Она вместе с евнухом оглядела девушек, дабы убедиться, что выглядят без укоризненно.

- Пошли, девушки! - калфа махнула рукой в сторону двери, - Не нужно заставлять повелителя ждать.

   Нарин и Касым отвели одалык к покоям султана. Сезен взглянула на Пакизе, которая от волнения сжимала в руках подол платья, а затем перевела взгляд на остальных девушек, которые были взволнованы ни чуть неменьше. Когда в покоях падишаха заиграла музыка, стражники открыли двери и впустили девушек. Одалык встали в центре комнаты напротив султана Селима, который сидел на большой кровати.

   Девушки начали танцевать. Сезен не считала себя очень грациозной, но всё же она старалась как могла. Взгляд русской наложницы был устремлён то на украшения комнаты, то на одалык, играющих на музыкальных инструментах, то на Касыма, стоявшего у дверей, - в общем, на что угодно, но не на падишаха. Всё-таки слова Мирзы-аги задели Сезен куда сильнее, чем она думала.

   Султан Селим наблюдал за красавицами, которые танцевали лишь для него. Когда пять лет назад он взошёл на трон, ему эти развлечения доставляли удовольствие. Теперь же это превратилось больше в необходимость, чем в развлечение. Без наследника его не простое положение, становилось ещё более шатким, учитывая, что его кузены: шехзаде Мустафа и шехзаде Махмуд, - были до сих пор живы и могли стать знаменем, вокруг которого могли бы объединиться реакционные силы.

   Понаблюдав за танцем продолжительное время, Селим подозвал к себе Касыма-агу и прошептал ему свою волю. Получив приказание, белый евнух резкими жестами рук прервал музыку и танец. Когда всё затихло, все одалык склонили головы в ожидание. Сезен охватила дрожь, когда она увидела, как ноги Касыма приближались к ней. Её сердце бешено заколотилось. Девушка нервно сжала подол своего платья. Однако сегодня была не её ночь. Пройдя мимо русской наложницы, белый евнух подошёл к Пакизе и что-то прошептал ей на ухо. По счастливой улыбке абхазкой одалык стало ясно, что султан выбрал её. Остальным же девушкам было велено выйти.

   Возвращаясь в общую комнату и не слушая, о чём шепчутся остальные девушки, Сезен почувствовала облегчение. Конечно, султан Селим не вызывал у неё плохих эмоций, но всё же она по-прежнему боялась отдать свою невинность человеку, которого не любила. Возможно, если бы она не знала, что такое любовь, то ей было бы не так страшно пойти в покои падишаха.

   Придя в общую комнату, одалиски подготовили своё спальное место, переоделись и легли спать. Уже глубокой ночью Сезен проснулась от звуков шагов. Пакизе вернулась с хальвета, сжимая что-то в своих руках. По её довольному лицу, можно было понять, что всё прошло хорошо.

- Пакизе-хатун, - прошептала Сезен, не вставая со своего места, - Как всё прошло?

- Спи, Сезен-хатун. - подруга легла на своё спальное место, - Утром всё расскажу.

   На рассвете одалиски окружили Пакизе. Абхазкая наложница с улыбкой рассказывала, как султан был с ней нежен.

- Мне даже не хотелось, чтобы эта ночь заканчивалась. - Пакизе показала золотое кольцо с тремя маленькими рубинами, - Когда всё закончилось, он подарил мне это.

   Одалиски взглянули на украшение, держа свою зависть в себе. Однако Сезен была искренни рада за подругу.

   Вскоре в комнату пришла Нарин-калфа вместе с двумя белыми евнухами и двумя джарийе, одной из которых была Зейнеб. Грузинка неуверенно оглядывала комнату.

- Пакизе-хатун, так как ты у нас теперь гёзде, то, как того требуют правила, теперь у тебя будет отдельная комната. - затем Нарин указала на двух джарийе, - И эти джарийе будут тебе прислуживать.

“Зейнеб будет прислуживать Пакизе!” - удивилась Сезен, - “Ну, надеюсь, что вторая джарийе более смышлёная.”

   Помахав девочкам рукой, Пакизе вместе с калфой, евнухами и со своими служанками направилась в свою комнату.


IV. В интересах родины

Два месяца спустя.

   И снова наступила ночь, когда Митя ждал Варвару. Юноша уже полчаса нервно ходил кругами рядом с тем деревом, возле которого был зарыт тайник. И дело было не только в страхе того, что с девушкой могло что-то случиться в гареме. Утром отец, устав от намёков, уже в открытую поставил вопрос о помолвке с Елизаветой Корниловой. Несмотря на богатое приданное, которое обещал князь Корнилов для своей старшей дочери, сама мысль женитьбы не вызывала радости у Мити, однако в открытую он не мог перечить отцу, поэтому юноша ограничился размытой формулировкой: “Мне нужно подумать.” Дмитрий, конечно, понимал, что такой брак может хорошо продвинуть его по службе, но сердце ему говорило, что никакой выгодный брак не стоил того, чтобы причинять боль Варваре.

   И вот, наконец, девушка пришла на встречу. Митя, прижал её к себе, а затем крепко поцеловал в губы, проведя рукой по её голове. После Нелидов объяснил девушке новое поручение. Ей предстояло проникнуть в комнату хранителя султанских покоев и сделать рисунок печати.

- Думаю, с этим проблем не будет. - Варя неуверенно покосилась на землю, - Правда без помощи Мирзы-аги не обойтись.  

- Надеюсь, он тебя не обижает?  

- Не волнуйся! Язвит, конечно, но большего он себе не позволяет. - Варвара покраснела, - Я его не боюсь. Самое страшное, не считая смерти, он чисто физически сделать не сможет.  

- Самое страшное, говоришь... - Митя дотронулся до щеки девушки, - Варенька, скажи честно, ты уже...  

- Нет! К счастью, в гареме полно девушек. - Варвара нервно улыбнулась, - Султан сейчас увлечён моей подругой. Надеюсь, она скоро забеременеет, и падишах больше не будет думать о других наложницах.  

- Твои слова да Богу в уши, но... Мы оба понимаем, для чего Аркадий Васильевич тебя заслал в гарем.  

- Чтобы я добывала информацию.  

- Варя, - Митя нервно взглотнул, - Ты даже не представляешь, какие надежды на тебя возлагает Аркадий Васильевич, хоть сам он, конечно, в этом не признается. Ему нужна шпионка, которая будет очень близка с султаном Селимом.  

- Ты так легко об этом говоришь. - губы Вари задрожали, - А ещё недавно ты говорил, что тебе об этом противно думать!  

- Так и есть, - вдруг Митя перешёл на повышенный тон, - Но в интересах родины ты должна сделать всё, чтобы стать фавориткой султана! 

   Не веря своим ушам, Варвара, подавшись гневу, хотела дать возлюбленному пощёчину, однако Митя успел перехватить руку девушки и крепко её обнять. Затем гнев Вари ушёл в слёзы, и юноша мог лишь гладить свою возлюбленную по голове.

   На следующий день Сезен рассказала Мирзе о новом задание. Дождавшись, когда чёрный евнух под надуманным предлогом выманит хранителя султанский покоев Яхью-бея и стражников, что сторожили комнату, одалык проникла в покои с помощью отмычки. Достав из-под одежды клочок бумаги, Сезен разогрела сургуч, и несколько крупных капель упали на бумагу, после чего девушка сделала печать. Наверное, это было самым лёгким заданием за то время, что русская наложница жила в гареме.

   Когда же Мирза и Сезен снова встретились, девушка достала из-под одежды клочок. Евнух хотел взять его, но русская наложница вовремя отдёрнула руку.

- Я сама его доставлю. - такая дерзость наложницы, конечно, не понравилась чёрному евнуху.

- А я и не сомневался, хатун. - процедил сквозь зубы Мирза, - Просто хотел убедиться, что ты ничего не перепутала.

- Мирза-ага, - усмехнулась Сезен, - Ты можешь сколько угодно говорить, что я не самая красивая наложница, но я никому не позволю внушать мне не уверенность за собственный ум!

   Чёрный евнух прошёлся по наложнице презрительным взглядом, а затем, не сказав ни слова, пошёл по своим делам, слегка задев русскую одалык плечом. Сезен же, устало помотав головой, направилась в покои Хюснишах кадын эфенди, дабы получить новые поручения.


V. Шехерезада

   В этот день у Сезен было не очень много работы. К полудню девушка была уже свободна. По дороге в общую комнату, одалык встретила свою подругу Увлие. Абхазкая девушка стала калфой, поэтому работы у неё было предостаточно, из-за чего она редко виделась с подругами.

- Ложусь спать очень поздно и встаю очень рано, но я не жалуюсь. По крайне мере у меня среди джарийе есть мало мальский авторитет, хоть я пока и младшая калфа. - закончив с улыбкой свой рассказ, Увлие обняла подругу.

- Я рада, Увлие-хатун, что с тобой всё хорошо.

- Калфа. Зови меня Увлие-калфа.

- Извини, но ничего, я привыкну. Кстати, ты видела комнату Пакизе-хатун?

- Она специально за мной посылала, чтобы я посмотрела. - Увлие смущённо опустила голову, - По правде сказать, с тех пор, как Пакизе стала гёзде, её характер чуть-чуть испортился. Ну, немножко.

- Это неудивительно! Она поднялась выше нас, поэтому лёгкой надменности стоило ожидать. - прикрыв рот ладонью, Сезен захихикала вместе с калфой, - Ну, ладно. Не буду больше тебя отвлекать, Увлие-калфа.

- Я надеюсь, мы ещё сможем поговорить, Сезен-хатун.

   Поговорив с подругой, русская одалык вернулась в общую комнату. Среди большого количества наложниц Сезен взглядом нашла Пакизе. Абхазкая гёзде, сидела на подушках, куря табак. Зейнеб расчёсывала фаворитке волосы, а вторая джарийе Рабия, сидела рядом, чистя яблоки. Остальные наложницы иногда глядели на любимицу султана, а затем отвернувшись что-то бурчали себе под нос.

- Сезен-хатун, - Пакизе рукой поманила подругу, - Иди сюда!

   Когда русская одалык села рядом с абхазкой гёзде, Пакизе попросила Зейнеб отойти подальше.

- Хочешь? - фаворитка протянула курительную трубку.

- Нет, спасибо, - на краткий миг Сезен взглянула на джарийе подруги, - Ну, и как они тебе?

- Ой, Сезен-хатун, - Пакизе нагнулась к уху одалык, - Зейнеб я пока боюсь что-то серьёзное доверять. Благо, Рабией я более-менее довольна.

- Ясно, - русская наложница повернула голову к центру комнаты, где лежали куча подушек, - А где Гюльнихаль-хатун?

- Она в лазарете.

- Что случилось?

- Утром оступилась и упала с лестницы.

- Какой ужас!

- Да-да-да. Ещё хорошо, что она отделалась лишь переломом ноги, а могло быть и хуже.

- И что теперь? Мы сегодня не услышим новую сказку?

- Похоже, так... - вдруг глаза Пакизе заблестели, - Сезен-хатун, может ты что-нибудь расскажешь. Ты же столько книг прочитала!

- Не думаю, Пакизе-хатун, что это...

- Девушки! - гёзде громко хлопнула в ладоши и, обратив на себя внимание всех наложниц в комнате, указала на подругу, - У нас новая Шехерезада!

- Пакизе-хатун! - смутилась Сезен.

- Ну, давай же! - фаворитка султана начала подталкивать подругу к куче подушек, - Мы не хотим больше скучать!

   Поймав на себе взгляды заинтересованных девушек, Сезен решила, что лучше никого не разочаровать. Новая Шехерезада села на место рассказчицы, и вокруг неё разместились остальные наложницы, Пакизе же осталась на своём месте, продолжая курить.

   Оглядев слушательниц, Сезен сделала глубокий вдох. Вспомнив манеру рассказа Гюльнихай, она решила сочинить историю на ходу, использую то, что прочитала.

- Это история началась с любви солнечного короля и лунной принцессы, - Сезен прикрыла глаза, - Они не могли быть вместе как супруги, потому что солнечный король был из очень благородного рода. Более высокого, чем семья лунной принцессы. Однако их ничто не могло остановить, и плодом их любви стала прелестная девочка, которой дали имя Михримах.

   Наложницы продолжали слушать, а Сезен встав начала ходить вокруг места рассказчицы.

- Михримах была любима как отцом, так матерью, но родители были вынуждены её скрывать. Они построили для дочери прекрасный жемчужный дворец. Юная Михримах была окружена роскошью и у неё было много слуг, которые исполняли любое её желание. Однако, ей было запрещено покидать дворец. И к шестнадцати годам Михримах осознала, что она живёт в настоящей золотой клеткой. - подойдя к месту рассказчицы сзади, Сезен, оперившись на локти, прижала ладонь к подбородку, - Каждую ночь она выходила на балкон своих покоев, смотря на бескрайние просторы, которые ей были не доступны. Каждую ночь, красавица Михримах, тяжело вздыхая, говорила ярким звёздочкам: “Ах, какая же там жизнь? Как же я хочу увидеть этот огромный мир!”

***

   После вечерней прогулки по саду султан Селим вместе с Валиде-султан шли по коридору, а следом за ними шли верная хазнедар Азиза и две джарийе. Михришах-султан чувствовала, что её сын был достаточно напряжён, хоть падишах и старался этого не показывать.

- Не волнуйся, мой лев. - остановившись Валиде положила руку на плечи сына, - Ты всё делаешь правильно! Аллах свидетель, ты хочешь для нашей империи только лучшего. За последний век янычары совсем стыд потеряли!

- Спасибо за поддержку, Валиде. - Селим поцеловал руку матери, - Я знаю, что Аллах поможет. И я уже наметил образцы для новой армии. Конечно, пока она состоит из неверных, но вскоре я получу более организованную армию вместо янычар.

   Мать и сын со свитой продолжили путь. Когда же они дошли до одной из общих комнат гарема, то услышали приятный женский голос: “Однажды в одну из ночей Михримах увидела яркий красный огонёк между деревьями...”

   Заинтересовавшись Селим подошёл к окну, из которого была видна общая комната одалык. Сезен, снова сев на место рассказчика, продолжила сказку.

- … Этот огонёк появлялся каждую ночь. Он как будто звал Михримах выйти из жемчужного дворца... Она долго не решалась. Когда девушка намекала прислуге о своих планах, те наперебой говорили, что ей нечего делать за пределами дворца. И каждую ночь, смотря на яркий красный огонёк, Михримах думала: “Эх, я хочу увидеть мир, но я же вернусь, потому что жемчужный дворец - мой дом. Просто в нём ничего никогда не меняется. Может я что-нибудь новое узнаю в дальних краях, а когда вернусь, изменю свой дом в лучшую сторону. Почему ниток не хочет этого понять?..” И так было каждую ночь.

   Вдруг Сезен замолчала. Наложницы удивлённо вытаращили глаза на девушку.

- Пока всё! - молвила русская одалык, скрестив руки на груди.

- Как? - возмутились девушки.

- Девушки, вы что забыли? - Сезен хитро улыбнулась, - Шехерезада никогда не рассказывала всю историю за одну ночь, а в моём случаи за один день.

- Это нечестно! - одна из наложниц кинула маленькую подушку в русскую одалык.

- Эх, вы, неблагодарные! - наиграно обиделась Сезен, кивнув подушку обратно, - Тем более вам больше ничего не скажу!

   Русская наложница освободила место рассказчика и вернулась к Пакизе. Наблюдая за этим, у Селима впервые за этот тяжёлый день на лице появилась улыбка. Этого не могла не заметить Михришах-султан.

- Сынок, я смотрю тебе лучше. - Валиде также не смогла сдержать улыбку.

   Султан повернулся к матери. Продолжая улыбаться, он медленно повертел головой, а затем издал лёгкий смешок.

- Забавная. - после этого тихого слова Селим обратился к Михришах-султан, - Валиде, у меня есть ещё дела, но ночью я не хочу быть одинок.

   Поцеловав руку матери, падишах направился по своим делам. Когда сын пропал из поля зрения, Михришах-султан подозвала к себе Азизу.

***

   Наложницы снова сбились в группы, обсуждая что-то своё.

- Да уж, - Сезен перевела свой взгляд с девушек на Пакизе, - У Гюльнихай куда лучше получается быть Шехерезадой. Надеюсь, она скоро пойдёт на поправку.

- А мне понравилось. - улыбнулась Пакизе.

   В этот момент в комнату зашла Азиза. Все наложницы резко вскочили на ноги. Немного постояв на месте, хазнедар подошла к Сезен.

- Что-то случилось, Азиза-хатун? - неуверенно спросила одалык.

- Пошли! - хазнедар направилась к двери.

- К-куда? - Сезен как ошпаренная побежала за женщиной.

- Тебя надо подготовить. - остановившись Азиза повернулась к русской наложнице и более громко сказала, улыбнувшись краешком губ, - Сегодня ночью пойдёшь к Повелителю.

   После этой новости комната превратилась в гудящий улей, а гёзде Пакизе и вовсе стала похожа на статую.


VI. Первый хальвет

   Когда в хаммаме Сезен обмывали две джарийе, русская наложница вспоминала слова матушки: “Твоя невинность будет принадлежать лишь твоему мужу.”

   Девушка вспомнила, как, во время прибытия Аркадия Лицына в имение, к мужчине каждую ночь ходили молодые девицы, держа поднос с чаем. Будучи ещё совсем маленькой, Варвара не понимала, почему они были готовы упасть в обморок на каждом шагу. И всякий раз, когда мать видела крепостную девицу, идущую в комнату Аркадия, она, крепко обняв дочь за плечи, шептала: “Варенька, не бойся! Барин не посмеет тебя тронуть. Он понимает, что это будет тяжкий грех.” Когда Варе было одиннадцать лет, она очень любила лазать по деревьям. И вот однажды девочка залезла на ближайшее к имению дерево. Так Варя случайно увидела в окне, как Аркадий Васильевич в своей комнате сношался с крепостной девушкой. Девица, конечно, не оказывала сопротивление барину, но по крепко сжатой простыне в кулаках, опущенному взгляду, и закусыванию губы, было видно, что она ждала конца это унижения. Когда же барин заметил, что за ним подглядывают, Варвара от неожиданности потеряла равновесие и с криком упала на землю. Тогда девочка целую неделю пролежала в постели.

   И вот сейчас, когда Сезен готовили для ночи с султаном, она понимала, что чувствовали те крепостные девицы, которые были вынуждены отдать свою честь барину.

“Прости, мамочка, но моя невинность будет принадлежать другому.” - думала Сезен, смотря на пол хаммама.

   Вдруг наложница почувствовала лёгкую боль на ногах. Джарийе делали Сезен депиляцию. Девушка, сжала в зубах полотенце, чтобы её крики не раздались на весь хаммам.

“Мамочка, я надеюсь, это будет единственная боль, которую я сегодня ночью испытаю.” - думала русская наложница, запрокинув голову наверх.

   После мытья в хаммаме, Сезен отвели в одну из комнат. На девушку одели белоснежную сорочку, а поверх неё светло-зелёное платье с золотой тесьмой. Распущенные волосы украсили золотой цепочкой с маленькими жемчужинами. Во время сборов наложницу инструктировала Нарин-калфа.

- ...Я и Касым-ага будем ждать тебя за дверью. - увидев удивлённый взгляд Сезен, калфа со смехом добавила, - А ты что, хатун, думала, с Повелителем останешься на всю ночь?

   Вдруг дверь комнату распахнулась. Увидев Хюснишах кадын эфенди, все присутствующие склонили головы. Было видно, что Нарин-калфа занервничала, из-за чего у Сезен же появилась крошечная надежда на то, что жена султана велит прекратить сборы и отошлёт девушку обратно в общую комнату. Хюснишах молча подошла к наложнице.

- Кадын эфенди. - тихо прошептала Сезен.

   Хюснишах, аккуратно взяв за подбородок, приподняла голову девушки. От взгляда кадын всегда веяло теплом, даже в этот момент.

- Ты очень красивая, Сезен-хатун. - печально улыбнувшись, Хюснишах чуть поправила рукава на зелёном платье наложницы, - Надеюсь, падишах будет тобой доволен, и завтра под своим сердцем ты будешь носить маленького шехзаде.

- С-с-п-пасибо, кадын эфенди. - с дрожью в голосе молвила Сезен.

   Ободряюще погладив девушку по плечу, Хюснишах плавной и гордой походкой покинула комнату. Из всех султанских кадын она больше всех вызывала уважение у Сезен. Добродушие и достоинство несмотря не на что. В этот момент наложница почувствовала себя жалкой предательницей, хоть от неё в данной ситуации ничего не зависело.

   Идя по коридору, который Нарин-калфа называла “Золотой путь”, Сезен снова вспомнила тех крепостных девиц из имения Лицына.

“Не смей плакать или упасть в обморок!” - думала девушка, смотря на пол.

   И вот вся свита дошла до покоев султана. Когда стража убедилась, что падишах лёг в постель, Сезен пустили в покои. Сделав глубокий вдох, девушка, как того требовал этикет, опустилась на колени и ползком начала двигаться к ложу Повелителя, попутно целуя ковёр.

“Так даже эти девицы из имения не опускались.” - с этой мыслю наложница добралась до кровати султана.

   Взобравшись на кровать, девушка опустила голову, приготовившись ко всему. Султан Селим, взяв двумя пальцами за подбородок, приподнял голову наложницы. Девушка видела в глазах падишаха заинтересованность.

- Как тебя зовут? - спросил он

- Сезен, Повелитель. - едва слышно прошептала наложница.

- “Та, что чувствует.” - Селим улыбнулся краешком губ, - Тебе оно подходит. Ты с большим чувством рассказывала ту сказку... Расскажи мне, Сезен, смогла ли Михримах покинуть жемчужный дворец?

   Глаза девушки широко распахнулись от удивления. Селим издал лёгкий смешок, а по его взгляду читалось, что ему не терпеться услышать продолжение.

- Она... Долго не решалась... - Сезен сжала подол своего платья, сделав небольшую паузу, она продолжила сказку, - Но яркий огонёк продолжал её манить. Вскоре Михримах осознала, что её дом нуждается в переменах, однако жители дворца не верили ей, считая, что новое лишь только уничтожит всё, что им дорого. Наконец, девушка поняла, что только она способна улучшить свой дом, а для этого нужно посмотреть мир и почерпнуть из него только полезное. И вот наступила ночь, когда Михримах сбежала из дворца. Она спрыгнула с балкона покоев на ближайшее дерево и спустилась на землю. Так начался её путь. Михримах шла по тёмному и страшному лесу. От каждого совиного гласа разум умолял вернуться назад, но сердце подсказывало, что, если девушка пройдёт этот путь с честью, то её будет ждать достойная награда.

   Замолчав, Сезен с трудом осмелилась взглянуть на падишаха. По лицу было видно, что он остался доволен.

- А ты меня боишься? - Селим накрыл, сжимающая подол платья, руку девушки.

- Повелитель, я... Вы же падишах... А я... - вдруг Сезен была прервана тихим шипением султана.

- Меня не нужно бояться. - Селим погладил наложницу по щеке.

   Сезен начала глубоко дышать. Погладив наложницу по щеке, рука падишаха медленно опустилась до шеи, потом до груди, а затем до пуговиц платья.

“Митя, прости меня.” - Сезен закрыла глаза, когда султан начал её раздевать.

   В этот сокровенный момент девушка настолько сильно оцепенела, что она даже поначалу ничего не почувствовала, даже боли. Конечно, всё это было нужно для того, чтобы появился такой долгожданный наследник, но Селим не хотел, чтобы наложница из-за него чувствовала боль или что-то в этом вроде. Он гладил кожу девушки, которая каждую секунду покрывалась мурашками, и даже один раз поцеловал наложницу в щёку.

   Когда всё закончилось, Сезен повернула голову к приоткрытым дверям балкона. В ту секунду ей хотелось улететь далеко-далеко от Топкапы. Подальше от этого хальвета, который только что стал воспоминанием. Продолжая смотреть в одну точку, Сезен нащупала рукой белую сорочку. Пока наложница одевалась, Селим, встав с кровати, подошёл к столу. Взяв тоненький золотой браслет с топазом, султан подошёл к, сидящей на кровати, наложнице и одел украшение на руку, а затем отошёл к балкону, сказав: “Можешь идти!”

   Медленно встав с кровати, Сезен поклонилась и задним шагом отошла к двери, после чего вышла в коридор. По браслету на руке наложницы Нарин-калфа поняла, что султан остался доволен девушкой. Идя по коридору, Касым-ага с улыбкой сказал Сезен, что она последнюю ночь ночует в общей комнате, и днём она переедет в свою. Однако девушка как будто его не слышала.

   Придя в общую комнату, Сезен бесшумно подошла к своему спальному месту. Упав на него, наложница уткнулась лицом в подушку, дабы никто не слышал её рыдания. Султан Селим не был к ней жесток, и даже пытался ласкать девушка, видя, как ей страшно, но... Это был не тот мужчина, которому Сезен хотела отдать свою девственность. И она не знала, сможет ли она пережить последующие хальветы, если таковые будут.


VII. Ночь в таверне

   В тот же вечер, когда Варвара была на своём первом хальвете, Дмитрий, находясь в посольстве, проверял документы на наличие ошибок и неточностей. Юноша с большим трудом смог сконцентрироваться на своей работе. На душе было странное гнетущее чувство, от которого он никак не мог избавиться. Отложив последний проверенный лист, Митя откинулся на спинку стула, закрыл лицо рукой и устало выдохнул. Он не понимал, чем было вызвано его тревожное состояние. Вдруг дверь кабинета громко распахнулась. Митя тут же вскочил со стула. На пороге стоял Аркадий Лицын. Подойдя к столу, мужчина проверил несколько документов.

- Хм, хорошо. - Аркадий заметил напряжённое лицо Мити, - Что с тобой?

- Просто устал. - улыбнулся Дмитрий, почесав затылок.

- Ты слишком напряжён. - Лицын похлопал юношу по плечу, - Я собираюсь в одно весёлое место в Ускюдаре. Буду рад, если ты составишь мне компанию.  

- Аркадий Васильевич, я даже...  

- Я не хочу видеть твоё зелёное от уныния лицо. Так что отказа не приму. 

   Немного поразмыслив над предложением, Митя решил, что не будет ничего плохого, если он развеется этой ночью.

   Под “Весёлым местом” в Ускюдаре Лицын подразумевал таверну. Место действительно было весёлым: жизнерадостная музыка, горячительные напитки на любой вкус и женщины в платьях с золотыми монетами, готовые танцевать для услады мужчин.

   Аркадий и Дмитрий сели за столик, скрывавшийся за ширмой. К ним тут же подскочил работник таверны.

- Аркадий эфенди, вам как обычно?

- Да, - Лицын указал на Дмитрия, - И моему другу тоже.

   Мужчина поклонившись убежал выполнять заказ. Лицын обратил внимание, что Митя смотрит на танцующих девушек.

- Странно. - тихо молвил юноша.

- И что странного?  

- Я думал, что подобные заведения в Османской империи под запретом.  

- Так и есть, но... - Аркадий огляделся, - Тут больше иностранцев, чем местных, поэтому на эту таверну закрывают глаза, ибо хозяину Орхану эфенди, благодаря нам, хватает денег, чтобы откупиться от очень бдительных янычар. 

   Наконец, Лицыну и Нелидову подали заказ. Отхлебнув из чашки, Митя почувствовал вкус вина.

- Хм, видимо Орхану эфенди очень большие деньги на взятку дают. - юноша отставил чашку в сторону.

- Дмитрий, - тон Аркадия стал более серьёзным, - Скажи мне, какое будущие ты для себя видишь?

- Я? - Митя немного смутился, - Я хочу добиться вершин на дипломатическом поприще... Аркадий Васильевич, неужели вы считаете, что...

- Нет, ты очень способный. И у тебя действительно большое будущие, но... Как в это будущие вписывается Варвара? - после этого вопроса барина Митя снова глотнул вино, - Не волнуйся, я тебя понимаю. Будь она глупой уродиной, как моя племянница, я бы не взял её в Стамбул, но скажи мне, как перед Богом, что ты собирался с ней делать.  

- Аркадий Васильевич, к чему такой вопрос?  

- Ты правда хотел жениться на крепостной девке? Ты думал, что твой отец это правда позволит? Думал, мой отец даст ей вольную? Можешь на меня обижаться, но, если смотреть правде глаза, у вашей связи нет будущего. 

   Рука Мити настолько сильно задрожала, что вино из кружки пролилось на стол.

- Дмитрий, я понимаю, что ты возмущён, но ты же знаешь, что я сказал правду. Ты думаешь, Варвара тебя будет любить до гробовой доски? Не забывай, где она находиться. Не удивлюсь, если она сейчас султана ублажает. - Аркадий заметил, что руки юноши сжались в кулак, - Хм, это плохая идея. Крепостная девка того не стоит. Лично я уверен, что как только Варвара станет фавориткой султана, и её окружат роскошью, то она очень скоро забудет твою любовь. 

   И все эти аргументы Лицына Дмитрий не мог разбить. Юноша, глубоко задышав, снова взглянул на танцующих девушек, но в мыслях он был в другом месте.


VIII. Новая гёзде

   Со следующего дня для Сезен началась другая жизнь. Её пересилили в отдельную комнату. Пока гёзде осматривала её, калфы, среди которых была и Увлие, расставляли сундуки с подарками: красивые украшения, шёлковые ткани, из которых сошьют красивые наряды, и мешочки с золотом.

“Вот столько стоит моя честь.” - с горечью подумала Сезен, сев на диван у окна.

- Сезен-хатун, - Увлие-калфа, подойдя к подруге, присела на корточки, - Почему ты такая грустная? Тебе же такое счастье выпало!

- Счастье? - русская гёзде опустила голову, - Наверное...

- В смысле?

   Ничего не ответив, Сезен подошла к туалетному столику. Открыв ларчик, наложница достала бирюзовые серьги и с небольшим промедлением вложила их в ладонь Увлие.

- Сезен-хатун, что ты... - калфа поначалу не хотела принимать подарок.

- Бери, Увлие-калфа. - гёзде робко улыбнулась, - Просто... Всевышний дал мне больше, чем я заслуживаю.

   По правде сказать, Сезен не знала, что делать с таким большим количеством подарков. Так же она, которая почти всю жизнь служила другим, до сих пор не могла поверить, что её освободили от хозяйственной работы.

“Как будто вольную дали. И что я теперь буду делать?” - думала наложница, смотря на суетящихся вокруг калф.

   В этот момент в покои зашла Нарин-калфа вместе с двумя джарийе. У одной были сросшиеся брови, но, из-за красивых серых глаз, это становилось видно не сразу. Вторая же была маленького роста и с большим родимым пятном на шеи.

- Сезен-хатун, - Нарин указала на джарийе, - Теперь они будут прислуживать тебе.

“Мне теперь кто-то служит. Вот это ирония!” - русская гёзде подошла к своим служанкам, - Как вас зовут?

- Гюльбахар. - представилась девушка со сросшимися бровями.

- Эмине. - ответила наложница с родимым пятном.

- Красивые имена. - Сезен обратила внимание на двух калф, которые принесли в комнату большой сундук, - Что там?

- Ткани. - ответили они.

   Гёзде велела поставить сундук на пол. Открыв крышку, она увидела красивые яркие ткани. Окинув взглядом своих служанок, Сезен достала, как ей казалось, подходящие ткани и вернулась к джарийе.

- Держите. - улыбнувшись гёзде отдала каждой по отрезу, - Идите в мастерские и скажите, чтобы вам сшили красивые наряды.

   Такой подарок, конечно, очень обрадовал джарийе. Поклонившись они вышли из комнаты. Идя по коридору, они не обратили внимание на Мирзу, который наблюдал за переездом Сезен. Не обратила внимание на чёрного евнуха и Пакизе, которая вместе с Зейнеб зашла в комнату подруги.

- Здравствуй, Пакизе-хатун. - обняв свою подругу, Сезен почувствовала от девушки напряжение.

- Я, Сезен-хатун, тоже рада тебя видеть. - сдержано молвила абхазская гёзде, оглядев комнату, - Красиво... Конечно, цвета чуть блёклые, чем у меня, но ты же очень яркие вещи не любишь.

   Утвердительно кивнув, Сезен обратила внимание на Зейнеб. Грузинская джарийе как-то насторожено смотрела на русскую гёзде. И это уже было не впервой. Сезен уже давно хотела потребовать от Зейнеб объяснений, но русская наложница боялась, что из этого не выйдет ничего хорошего. Этот настороженный взгляд всегда напоминал Сезен о том, что случилось почти год назад: как её чуть не раскрыла грузинка Накши, и как эту джарийе убил Аркадий Лицын. Подозревала ли что-нибудь Зейнеб, для которой Накши была единственной подругой? По взгляду грузинки это сложно было сказать.

   Днём, когда Сезен обедала, к ней в гости зашла Хюснишах со своей джарийе. Склонив голову перед султанской женой, русская гёзда предложила пообедать вместе с ней, и кадын приняла приглашение.

- Сезен-хатун, надеюсь тебе нравятся покои? - спросила Хюснишах, отпив щербета.

- Да, кадын эфенди. - из-за смущения Сезен не смотрела девушке в глаза.

- Тебе кажется странным моё поведение?

- Кадын эфенди, ну что вы...

- Я всё понимаю, Сезен-хатун. - опустив голову, Хюснишах тяжело вздохнула, - Я люблю нашего Повелителя, и мне горько от того, что я так от него и не понесла.

- Не говорите так. Вы ещё молоды.

- Спасибо за комплимент, но султан, к сожалению, уже успел во мне разочароваться... Я не была в его покоях уже полгода. - на краткий миг возникла гнетущая пауза, после которой на лице Хюснишах появилась печальная улыбка, - И всё же я хочу, чтобы он был счастлив. Иншалла, именно ты, Сезен-хатун, когда-нибудь подаришь ему наследника.

- Б-благодарю, кадын эфенди.

   Поблагодарив за совместный обед, Хюснишах кадын эфенди вместе со служанкой покинула комнату, оставив Сезен в глубокой задумчивости.


IX. Очаровательное создание

   Очередной день Митя после завтрака решил начать с работы в библиотеки посольства, точнее он хотел там взять несколько книг и уйти в свой маленький кабинет работать. Там он столкнулся с княжной Корниловой. Девушка сидела за столом в окружении книг на турецком языке и выводила на чистой тетраде османские иероглифы. Было слышно, как она тихо шептала турецкие слова. Поняв, что девушка изучает язык, Митя решил устроить ей небольшую проверку.

- Княжна, - после учтивого поклона, Дмитрий перешёл на турецкий язык, - Как успехи?

- Благодарю за вопрос, князь Нелидов. - улыбнулась Елизавета, - С каждым днём мои знание турецкого становятся всё лучше.

- Впечатляет, Елизавета Платоновна. - Митя сел напротив княжны.

- Благо, рядом рынок, и я могу практиковать язык в разговоре с простыми жителями Стамбула. Конечно, как я слышала, подобный диалект называют вульгарным. 

- Да, высшие сословия этой империи говорят на османском. 

- Я заметила разницу. - Елизавета взяла одну из, рядом лежащих, книжек, а затем, быстро пробежав взглядом по нескольким страницам, перешла на османский диалект, - В нём есть очень много заимствований из персидского. И знаете, когда я овладею им в совершенстве, то думаю, что персидский мне дастся легко.

- Вам хорошо даётся этот язык.

- Мне все это говорят. Для меня турецкий уже пятый язык. Конечно, по статусу, мне положено знать французский. После я самостоятельно выучила английский, итальянский и немецкий. 

   После княжна Корнилова продемонстрировала свои знания этих иностранных языков. Девушка так увлечено говорила о них и о планах выучить ещё парочку. Так в этой субтильной барышне Митя разглядел очаровательное создание. Эта беседа настолько была увлекательной, что Нелидов на мгновение забыл, зачем он пришёл в библиотеку.

   После уже в своём маленьком кабинете Митя ещё долго находился под приятным впечатлением от княжны Корниловой. Теперь он понимал, почему старшая дочь князя Корнилова считалась выгодной партией. И дело было не только в богатом приданном.

   Уже вечером к юноше пришёл отец.

- Я почти закончил, отец. - дописав последний лист, Митя отложил его в стопку.

- Дмитрий, я сегодня разговаривал с князем Корниловым. Он смягчённой форме дал понять, что его уже утомило ожидание твоего ответа. Пора принимать решение! 

   Устало прижав пальцы к векам, Митя опустил голову. Он вспомнил разговор с Лицыным. Действительно, к чему могла привезти его связь с Варварой? Конечно, его любовь к ней горела, словно яркое пламя в маяке, но юноша понимал, что ни одной лазейке, с помощью которой он мог бы с ней обвенчаться, нет. Кто он, а кто она? В эту минуту Дмитрий осознал, что у него есть обязанности перед семьёй, и нужно делать всё, чтобы сохранить честь Нелидовых и приумножить их благосостояние.

- Митя, - голос Александра Артамоновича стал более требовательным, - Я завтра объявляю о помолвке?  

- Да! - без эмоций ответил Дмитрий.


X. Второй хальвет

   Уже несколько дней прибывая в новом статусе, Сезен, будучи освобождённой от физической работы, сидела в комнате и вместе с Гюльбахар и Эмине читала книги, которые она одолжила у Хюснишах. К сожалению, у кадын была не очень большая библиотека, поэтому их хватило лишь на два дня. После Эмине, по своей инициативе, изображала персонажей из прочитанных художественных произведений. Сезен очень нравились мимика и движение джарийе, однако и это вскоре надоело гёзде.

   И вот когда, наложницы обсудили все полученные книги, случилось то, на что Сезен не рассчитывала. Днём в покои гёзде пришла Нарин-калфа.

- Сезен-хатун, - девушка передала русской наложнице фиолетовый платок, - Похоже, ты очень понравилась нашему Повелителю.

   Гёзде уже не знала, как реагировать на приглашение на хальвет. Взяв платок, девушка начала задумчиво на него глядеть. Гюльбаха и Эмине это реакция удивила, как и Нарин-калфу.

- Значит Повелитель ждёт меня. - сжав в руках платок, Сезен обратилась к своим джарийе, - Нужно подготовиться.

   Уже вечером нарядная русская гёзде прошла по Золотому пути. Во вторую ночь этике не был столь унизительным. Войдя в покои султана, Сезен всего лишь поклонилась.

- Вы меня звали, Повелитель? - не поднимая головы, прошептала гёзде.

   Селим, взяв со стола книгу, подошёл к наложнице и свободной рукой, взяв за подбородок, аккуратно приподнял её голову.

- Эсма-султан подарила мне одну книгу. Мне захотелось услышать её из твоих прекрасных уст.

- Как вам будет угодно, мой Повелитель.

   Отдав книгу наложнице, Селим лёг на кровать, а Сезен села у его ног. Книга, которую Эсма-султан подарила султану, был сборник стихов английского поэта Александра Поупа, переведённый на османский диалект. Ни для кого не было секретом то, что османская султанша была увлечена западной культурой. Открыв случайную страницу, Сезен начала читать султану “Послание Элоизы к Абельяру”. Русской гёзде всегда было интересно открывать новую книгу, но во время прочтения Поуп не стал её любимым поэтом. Закончив Сезен хотела перелистнуть страницу, но Селим мягким движением руки остановил её.

- Вам не понравилось? - девушка закрыла книгу.

- Твоё исполнение скрасит даже самый пресный стих. - улыбнувшись султан взял Сезен за руку, - Твоя история о Михримах звучит намного интересней.

- Правда? - такая похвала не могла не вызвать у девушки улыбку.

- Просто... - Селим призадумался, - Просто я хорошо понимаю её. Когда хочешь для всех сделать как лучше, а люди вокруг...

   Султан замолчал на полуслове, после чего Сезен на него вопрошающи взглянула. Печальная задумчивость была мимолётной. Слабо улыбнувшись, султан притянул Сезен к себе. Их носы едва соприкасались друг с другом. Сердце девушки забилось быстрее.

- П-повелитель, - наложница робко улыбнулась, - Я много чего для вас могу сочинить, если вам будет это угодно.

- Голос сладкий как мёд, а воображение как бездонный океан? - смеясь Селим убрал ниспадающую прядь волос наложницы за её ухо.

- Да! Только мне нужен источник. - немного поколебавшись, Сезен осмелилась на просьбу, - Повелитель, вы мне позволите посетить дворцовую библиотеку?

   Селим широко улыбнулся, а затем, не дав ответа уложил Сезен на кровать, а сам оказался над ней словно скала, которая укрывала её от ненастья. В эту ночь Сезен не было страшно как в первую, но её всё равно мучили угрызения совести. Эта ночь стала очередным кинжалом, который ударил по верности Мите. Когда всё закончилось, Сезен, продолжая глубоко дышать, наблюдала, как Селим, сев за стол, начал что-то писать. Решив, что наложницу скоро отпустят, гёзде быстро переоделась и подошла к султану, чтобы поклониться на прощание, но падишах дал ей понять, чтобы она не торопилась. Поставив печать, Селим отдал Сезен документ, который разрешал ей посещать в любое время дворцовую библиотеку. Радости русской гёзде не было предела. Если бы не этикет, то она бы заключила султана в объятья.

- Конечно, в одиночку я тебя не отпущу туда. Кто-то из евнухов тебя всё время будет сопровождать. - Селим нежно провёл рукой по щеке наложницы, - Сказочница моя. Через три дня я жду от тебя новую сказку.


XI. Библиотека

   Сезен едва дождалась утра следующего дня. Позавтракав, она приказал Гюльбахар найти Мирзу-агу. Несмотря на отношение к чёрному евнуху, гёзде посчитала разумным, чтобы он её сопровождал в библиотеку. Вместе с ним и Гюльбахар Сезен отправилась туда.

   Библиотека, построенная ещё при султане Ахмеде III, вмещала в себя множество книг (в основном из западной литературы, но были и труды местных историков и поэтов), карт, миниатюры эпохи тюльпанов и старые документы.

“Она больше библиотеки барина!” - Сезен была в полном восторге, а взгляд бегал из угла в угол, не зная с чего начать.

- Что именно нужно найти? - спросила Гюльбахар.

- Так... - гёзде возбуждённо пошевелила пальцами, - Гюльбахар-хатун, найди всё, что связанно с историей Османской империи.

   Утвердительно кивнув, джарийе отправилась на поиски. Сезен тоже не собиралась стоять на месте. Она также хотела начать поиск нужных книг, но Мирза резко взял наложницу за запястье.

- Неплохо придумано, хатун. - удостоверившись, что Гюльбахар находиться далеко и не слышит его, евнух продолжил, - Тут можно спокойно обсуждать поручение Аркадия эфенди. Что ж... Я не буду отрицать, ты обладаешь определённым умом.

- Я знаю, Мирза-ага. - Сезен вырвалась из сильной хватки, - Лучше присоединяйся к поискам.

   Вскоре на большом столе лежали высокие стопки книг о истории Османской империи. В первую очередь Сезен хотела прочитать про захват Константинополя Мехметом II. Читая про осаду, девушка представляла, будто она сейчас находиться там. Слышала крики воинов, чувствовала запах огня и крови, а также девушка представляла победный клич Фатиха, когда захватил город. За это Сезен и любила книги, ибо они открывали ей другие миры. В них она убегала от мало радостной жизни в доме графа Лицына. А что же Византия? К моменту краха православная империя состояла лишь из одной столицы.

- Мда, по сути, у Константина XII не было ни единого шанса противостоять. - сделала вывод гёзде, закончив читать про этот исторический момент, - Но, с другой стороны, гибель Византийской империи привела к началу новой эпохи.

- Чтобы построить новое, нужно уничтожить старое. Таков закон жизни. - с ухмылкой сказал Мирза.

- А мне жалко обычных горожан. - Гюльбахар сочувственно опустила голову.

- Жалеть неверных глупое дело. - затем Мирза передал Сезен раскрытую книгу, - Хатун, раз уж ты читаешь про Фатиха, то думаю, тебе будет интересно это.

   Чёрный евнух передал наложнице книгу, которая была раскрыта на, так называемом, законе Фатиха. Этот жуткий закон позволял новоявленному султану убить всех своих братьев, дабы избежать смуты. Пока Сезен читала про него, на лице Мирзы появилась улыбка в то время, как она у русской гёзде сошла на нет.

- Сейчас этот закон практически не используется. - пояснил евнух, - Шехзаде Мустафа и шехзаде Махмуд тому подтверждение. Однако никто из султанов его не отменил.

- Гюльбахар, найди карты Византийской империи. - спровадив джарийе, Сезен недовольно взглянула на Мирзу, - Ты это к чему, Мирза-ага?

- Сезен-хатун, я просто хочу тебя предупредить, - расстояние между лицом евнуха и лицом гёзде стало небольшим, - Я понимаю, что новый статус мог вскружить тебе голову, но ты же умная девочка. Ведь беременность от султана не в твоих интересах, и уж тем более не в интересах Аркадия эфенди. Ведь так?

   В этот момент Сезен стало не по себе. И вправду, её заслали в гарем, чтобы шпионить, а беременность могла только всё осложнить.

“Хоть бы всё обошлось! Ведь ни одна кадын и гёзде ещё ни разу не понесли от султана Селима. Но всё равно нужно найти тут что-нибудь о травах, которые не позволяют зачать.” - дабы не показать волнение перед Мирзой, Сезен вернулась к книге, в которой говорилось о завоевании Константинополя.


XII. Холодное сердце

Январь 1795 год 

   Одним из минусов жизни фаворитки для Сезен заключался в том, что теперь покидать ночью дворец через тайный проход было куда сложнее, поскольку с ней были Гюльбахар и Эмине, которые спали в небольшой комнате в покоях. У этих двух джарийе был очень чуткий сон, поэтому выйти ночью в коридор, не разбудив служанок, было практически невозможно. Порой Сезен думала о том, чтобы отправлять Мирзу-агу за поручениями от посольства, но она понимала, что чёрный евнух не вызывает доверия у Аркадия Васильевича. Но, к счастью, русская гёзде нашла решение проблемы. Соврав лекарше о проблемах со сном, Сезен получила пузырёк со снотворным, которое наложница, уличив подходящий момент, подсыпала своим служанкам в ужин.

***

   Дмитрий не видел Варвару уже несколько месяцев, но всё равно приходил по ночам к их дереву, под которым когда-то он создал тайник для депеши. Юноша ещё не рассказал своей возлюбленной о помолвке, о которой он теперь жалеет. Князь Нелидов и князь Корнилов решили устроить свадьбу своих детей после завершения образования Елизаветы, то есть через два года. Митя, при всём его уважение к княжне, наделся, что за такой долгий срок найдётся благовидный предлог, чтобы расторгнуть помолвку. Да, он понимал, что, несмотря на любовь, отношения с Варварой ни к чему не приведут, но и женится на Елизавете ему тоже особо не хотелось.

   В эту ночь за Дмитрием следил Аркадий Лицын, который начал беспокоиться по поводу пропажи Варвары. И вот, наконец, девушка прибыла на место встречи. Когда она поцеловала Митю, она почувствовала, что он был очень напряжён.

- Что случилось? - Варя дотронулась до щеки любимого.

- Я просто... - в этот момент Митя понял, что не сможет признаться Варваре о своём обручении, - Я замёрз.  

- Варвара! - радостно воскликнул Аркадий, выйдя из укрытия.

- Аркадий Васильевич! - одновременно испугались влюблённые.

- Прошу прощение за внезапность. - похлопав Дмитрия по плечу, Лицын обратился к Варе, - Мы так давно тебя не видели. Я уж начал думать, что этот евнух тебя задушил.  

- Простите, барин, - девушка склонила голову, - Просто я не могла найти другую возможность.  

- Вот как. А у нас столько новостей. - Аркадий взглянул на Дмитрия, - Вот этот даровитый юноша недавно обручился.  

- Что? - Варя резко подняла голову.

- Аркадий Васильевич, - Митя аж побледнел, - Я собирался... 

- Вижу, как ты собирался. - отрезал барин, а затем, вернув улыбку, обратился к Варваре, - Он такой скромный! А ведь какая невеста ему досталась! Красивая, умная, знает четыре языка, хорошо играет на клавесине, манеры изысканы. Но самое главное, она, как и Митя, также принадлежит к высшему свету. 

   Варвара застыла словно статуя. Сердце словно до боли замотали цепями. Девушка, стараясь не моргать, чтобы не заплакать, смотрела на Митю, который стыдливо опустил взгляд на заснеженную землю. Варя, собрав остатки самообладания, решилась взглянуть на Аркадия.

- Коли так, - голос девушки предательски дрожал, - То я желаю князю Нелидову счастья в браке.  

- Благодарю. - не своим голос произнёс Митя, всё ещё стыдясь взглянуть на возлюбленную, - Я рад, что в гарем ты получаешь всё самое лучшее после того, как ты продала честь султану.  

- Дмитрий, возвращайся обратно, - приказал Аркадий, юноша хотел что-то возразить, но барин сквозь зубы процедил, - Я сказал возвращайся.

   Варя проводила взглядом любимого, который ещё несколько секунд назад своим словами нанёс ей глубокую рану. Аркадий подошёл к девушке и начал поправлять её распущенные волосы.

- Так будет лучше. - сказал он.

- Аркадий Васильевич, почему вы такой жестокий?

   Едва слышно выдохнув, мужчина, к удивлению Вари, обнял её и начал гладить по волосам.

- Варенька, ты ведь очень способная девушка. Неужели ты не могла предположить, что это всего лишь юношеская амурная игра. Ты для него всего лишь приключение?  

- Я не могу в это поверить!  

- Варенька, я тебе вот, что скажу: думай о своей матери. - после этих слов девушке объятья барина показались удушающими, - Она ждёт тебя.

- Как она?  

- Отец пишет, что она каждый день молится о твоём здравии, и надеется, что ты осталась служанкой в гареме бусурман.  

- Я и не сомневалась.  

- Так что оставайся преданной родине. - Аркадий потянул девушку за волосы, и она запрокинула голову, смотря в суровые глаза барина, - Ты же не хочешь, чтобы с ней что-то случилось?  

- Н-нет, барин. - испугано затрепетала Варя.

- Умница. - отпустив волосы, Лицын нежной провёл рукой по голове девушки, - Встретимся через неделю. Пока я лично буду тебе отдавать поручение. 

   После этого Варвара убежала к стенам дворца, где был тайный проход. Это была самая кошмарная ночь в её жизни. Дмитрий и Аркадий глубоко ранили её сердце, которое в эту зимнюю ночь охладело от предательства любимого. Девушка корила себя за свою наивность. И вправду, как юная крепостная Варвара Кузьмина могла рассчитывать на искреннюю любовь князя.

“Крепостной родилась, крепостной проживу и крепостной умру!” - снова напомнила себе Варвара эту горькую правду жизни.


XIII. Так говорят звёзды

   Вечером, возвращаясь из библиотеки, Сезен и Гюльбахар услышали весёлые возгласы в одной из общих комнат. Девушка стало любопытно, в чём была причина веселья. В этот день в гарем прибыла Чичек-хатун - учёная женщина в летах, которая являлась личным астрологом Валиде. Когда астролог ответила на вопросы, которые волновали Михришах-султан, Чичек окружили обитательницы гарема: султанские кадын, гёзде и простые джарийе, - которым не терпелось узнать своё будущие.

   Когда Сезен и Гюльбахар зашли в общую комнату, астролог писала свой прогноз для Эмине. Русская гёзде обратила внимание на Пакизе, сидевшая в недовольной позе, сжимая в руках свой прогноз.

“Похоже, ей предсказали что-то не хорошее.” - подумала Сезен.

   Когда Эмине прочитала свой прогноз, её взгляд стал очень задумчивым. Обдумывая прочитанное, джарийе подошла к своей хозяйке и подруге.

- Что там, Эмине-хатун? - спросила Гюльбахар.

- Странное оно какое-то, но Чичек-хатун говорит, что рано или поздно я пойму значение этого предсказания. - затем джарийе обратилась к Сезен, - А вы хотите узнать свою судьбу?

   Русская наложница призадумалась. К подобным вещам она всегда относилась с недоверием. Последние три года жизни напоминали лихие волны, которые приводили девушку к опасным берегам, так что Сезен была уверена, что Чичек вряд ли сможет предсказать судьбу. И в то же время наложница воспринимала подобные вещи, как безобидное развлечение. Подойдя к астрологу, Сезен попросила предсказать свою судьбу. Получив бакшиш и дату рождения наложницы, Чичек приступила к изучению звёздных карт. Во время этого Сезен обратила внимание на странный взгляд женщины, будто ей показалось что-то подозрительным. Хотя, возможно, что русской лазутчице это просто померещилось. Закончив изучение карт, астролог составил для Сезен личное предсказание.

   Вернувшись в свои покои, Сезен долго не решалась прочитать прогноз, и сделала она это только перед сном.

   Невольница из далёких земель думает за двоих, но придёт одна ночь, когда одна сторона будет убита другой. Она отречётся от старого дома и переродиться другим человеком. Но прежде, чем наступит эта ночь, по её вине умрёт невинная луноликая госпожа и, благодаря ей, смерть другой госпожи будет отсрочена, но через короткое время она всё равно возьмёт своё. 

   Прочитав предсказание, Сезен скептически хмыкнула. Решив, что эта записка представляет из себя полную чушь, русская гёзде бросила её в огонь в камине.


XIV. Ключ от сердца

   Благодаря двум вещам у Сезен получалось раз в неделю приходить вечером в султанские покои. Первым был её талант рассказчицы.

   На очередном хальвете, сидя за круглым столиком на больших подушках, наложница рассказывала новую сказку, играя на уде. В эту ночь, как и в прошлые, Селим слушал свою любимицу с улыбкой на лице. Когда же Сезен закончила историю игривым музыкальным мотивом, падишах, похлопав пару раз, поцеловал гёзде в лоб. И всё же была одна вещь, которая смущала Повелителя, но в то же время она была для него очень привлекательна.

- Сезен, - Селим нежно приподнял лицо любимицы, дабы взглянуть ей в глаза, - Где же ты?

- С вами, мой Повелитель. - смутилась девушка, не понимая вопроса.

- Телом - да. Однако в мыслях ты где-то в другом месте. Я ведь прав?

   И Селим был прав. Сезен не могла забыть ту ночь, когда её сердце сковало в тысячу цепей из-за слов Мити. Единственное, что ей помогло не сойти с ума от горя, это долг перед родиной, а точнее служение Империи с осознанием того факта, что в родном крае жизнь любимой матушки зависит от её преданности. Однако всего этого Сезен, конечно, не могла сказать.

- Что вы, Повелитель? Моё тело и моя душа принадлежит вам. - ласково произнесла русская гёзде.

- Другого ответа я от тебя и не ожидал. - Селим прижал ладонь к, бешено колотящемуся, сердцу Сезен, - Ничего. Однажды я найду ключ к нему.

   Страстно поцеловав любимицу, которая, как обычно, не сопротивлялась, Селим подхватил девушку на руки и отнёс на кровать. Когда же падишах собрался снять с наложницы платье, Сезен его мягко остановила, положив руку на грудь.

- Я кое-что вспомнила. - встав с кровати, гёзде подбежала к столику.

   Встав спиной к Повелителю, Сезен налила из кувшина в бокалы щербет, а затем на своём рубиновом перстне открыла застёжку и высыпала снотворное в один из них.

- Эта традиция появилась ещё в средние века, - сев на кровать, Сезен передала щербет со снотворным падишаху, - Но, как сказал один из евнухов, она стала сейчас в Европе очень модной.

   Султан и наложница выпили на брудершафт. К счастью, снотворное подействовало быстро, и когда падишах заснул крепким сном, Сезен смогла приступить к выполнению очередного поручения. Подойдя к письменному столу султана, девушка начала искать нужные бумаги. Вскоре она нашла переписку с османским послом во Франции. Запомнив всё в мельчайших деталях, Сезен вернула письма на место и легла на кровать рядом с, мирно спящим, Селимом.

  В следующую ночь Варвара отчиталась перед Аркадием Васильевичем. Полученная информация очень сильно его заинтересовала.

- Вот как. - Аркадий хитро улыбнулся, - Благодаря этому, мы сможем сделать султана Селима нашим военным союзником, когда настанет нужное время, конечно. Хорошая работа, Варвара. 

- Султан Селим очень сильно симпатизирует Франции, и он сделает всё, чтобы сохранить хорошие отношение с республикой. К тому же, война с Францией ему будет не выгодна, учитывая внутреннею обстановку.  

- Зато это, может быть, выгодна нам! - Аркадий скептическим посмотрел на шпионку, - И вообще, Варвара, тебе не зачем вникать во всё это! Просто делай то, что от тебя требуют!  

- Простите. - девушка опустила голову.

Ничего не ответив, Лицын взмахом руки велел Варваре вернуться в Топкапы.


XV. Веселье в духе неоклассицизма

Два месяца спустя. 

   Во дворце Топкапы появился повод для веселья. Кузина падишах - юная Эсма-султан - приехала погостить на несколько недель. В честь этого визита госпожи Валиде-султан собралась устроить маленький праздник, который Эсма предложила организовать в западном стиле. Для него кузина султана подарила Валиде, султанским кадын и гёзде по платью в новомодном в Европе неогреческом стиле.

   Сезен, слышала, что неоклассицизм упростил женский костюм, однако стоило ей увидеть детали, она поняла, что это лишь иллюзия простоты.

“Корсет никуда не делся.” - после девушка замерла на месте, - “О, Всевышний! Я уже думаю на турецком!”

- Сезен-хатун, - вывив гёзде из задумчивости, Эмине взяла в руки корсет, - А как он одевается?

- Не волнуйся, я всё подскажу. - улыбнулась русская наложница.

   Пока Гюльбахар и Эмине помогали одеться Сезен, русская гёзде вспоминала, как она давно прислуживала своей ровеснице Александре Лицыной. Для Вари самым не простым было одеть свою госпожу, в чью фигуру могли уместиться три девицы. Когда крепостная затягивала Александре корсет, та очень верещала на неё, обвиняя в попытке удушения. После чего барышня могла пожаловать своей бабушке Ульяне Лицыной, заодно и обвинив крепостную во всех смертных грехах, и Варвару снова запирали в амбаре на целые сутки без еды.

“Всевышний, как ты чуден в наших глазах. Раньше я одевала барышню, теперь меня одевают как барышню.” - Сезен опустила голову, - “Неужели я так хорошо овладела языком, что теперь я могу на нём даже думать? Или же...”

   Когда сборы Сезен были закончены, она подошла к зеркалу. Голубое платье в неогреческом стиле с завышенной талией, тюрбан небесного цвета с золотой вышивкой и два больших пера, белые перчатки и нить жемчуга. С виду костюм казался простым, но на облачение в него ушло много времени. Раньше девушка и не могла мечтать о том, что она будет выглядеть как дворянка.

   Веселья проходило в одной из комнат гарема. В центре сидели Валиде-султан и Эсма-султан. Перед началом торжества, им поцеловали руку султанские кадын, а вслед за ними и гёзде. Когда все устроились по удобнее, Михришах-султан подала сигнал. Заиграла музыка, которые одалык исполняли на скрипке, виолончели и флейте, другие же наложницы, для развлечения женщин династий, начали танцевать кадриль, которой они совсем недавно научились.

   Пока все наблюдали за танцем, Сезен, поедая лукум, который принесла Гюльбахар, исподлобья глядела на Эсму-султан. Семнадцатилетняя госпожа напоминала лисицу из-за своих слегка прищуренных глаз. Да дело было и не только в этом.

- Эсма, - Валиде обратилась к султанше, - Надеюсь, тебе нравится твоя же задумка?

- Да, Валиде. Вы прекрасно всё организовали. - отпив щербета, Эсма робко перешла на другую тему, - Вы ведь поговорите с Повелителем, чтобы он разрешил мне навестить Мустафу в кафесе?

- Да, но я не могу тебе обещать, что он разрешить посетить кафес.

- Я уверена, что он вас послушается.

- Эсма, - Михришах-султан накрыла ладонью руку госпожи, - Твой отец - покойный султан Абдулл-Хамид хан - хорошо относился к моему сыну и заботился о его образовании. Да будет рай ему обителью.

- Аминь, Валиде.

- Я никогда не забуду его доброту, поэтому я помогу тебе, чем смогу.

   Сезен, вспоминая своё самое первое поручение, знала, что юная султанша не так проста, как кажется. Русская наложница решила отвезти взгляд от султанш, пока они ничего не заметили. Сезен обратила внимание на Пакизе, которая наблюдала за танцем одалык. В последние месяцы девушки практически не общались. Конечно, между гёзде не было открытого конфликта, однако между ними словно выросла стена. Причина была очевидна без слов. Если Сезен хотя бы одну ночь в неделю посещала султанские покои, то к Пакизе Повелитель и вовсе потерял интерес. Русская наложница хотела объясниться с подругой, но всё никак не решалась.

   В этот момент к Сезен подошла Хюснишах кадын эфенди. Русская наложница стала замечать, что жена султана в последние месяцы выглядела очень болезненно. В гареме ходили слухи, что она неизлечимо больна, но никто ничего не знал точно.

- Сезен-хатун, я составлю тебе компанию? - в последний месяц голос жена султана не превышал шёпота.

- К-конечно, кадын эфенди! - русская наложница протянула Хюснишах тарелку с лукумом, - Угощайтесь!

   Султанская кадын с благодарностью взяла кусок лукума из тарелки. В это время Эсма-султан взяла Валиде за руку, вместе с ней подошла в центр комнаты и начала учить мать султана танцевать кадриль. Михришах-султан этот танец вызывал улыбку вместе со смехом, а Эсма-султан смеялась вместе с ней.

   Сезен обратила внимание, что, когда Хюснишах робко хихикала, смотря на эту весёлую картину, она держала руку у груди. Складывалось впечатление, что кадын было трудно совершать любую горловое действие, кроме дыхания. Сезен не хотела верить, что девушка тяжело больна, однако с каждым днём это становилось всё очевиднее. В этот момент русская наложница почувствовала головокружение.

- Сезен-хатун, - Хюснишах вызвало беспокойство, что гёзде прижала ладонь к голове, - Ты в порядке?

- Всё хорошо, кадын эфенди. - решив, что головная боль скоро пройдёт, Сезен слабо улыбнулась, - Я надеюсь, что Всевышний вам пошлёт долгую жизнь.

   Жена султана, ничего не ответив, улыбнулась. А тем временем Валиде велела всем кадын и гёзде попробовать станцевать кадриль.

- В этом нет ничего сложного. - поддержала Эсма-султан, - Это очень весело!

   Кадын и гёзде решили последовать совету Валиде и султанши. Однако стоило Сезен и Хюснишах встать с места, как головная боль русской гёзде стала ещё сильнее, и в этот момент наложница обратила внимание, что лицо жены султана стало очень бледным как у приведения.

- Кадын эфенди... - у Сезен появилась отдышка.

- Сезен-хатун... - Хюснишах трясущейся рукой указала на нос гёзде.

   Когда русская наложница провела рукой по ноздрям, на белой перчатке появились маленькие пятна крови. Сезен начало трясти, и это было вовсе не из-за паники. Девушка хотела убежать из комнаты, но стоило ей сделать пару резких шагов, как она тут же с большим шумом потеряла сознание, вызвав испуганные возгласы всех присутствующих. И почти сразу же после русской гёзде на пол упала без чувств Хюснишах кадын эфенди.


XVI. Поиски злодея

   Варвара сидела возле большого дерева рядом с барской конюшней, смотря на книжку с картинами Рембрандта. Солнечный свет ласкал кожу, а вокруг не души. Девушка не могла поверить своему счастью, ведь такой тишины и покоя она в своей жизни ещё не разу не испытывала.

- Варенька... - мамин голос эхом раздался на весь двор.

   Закрыв книгу, девушка поспешила на его зов. Варя прибежала в их избушку. Параскева, стоя спиной к дочери, молилась у красного угла.

- Мамочка, - улыбнулась Варвара, - Я так по тебе скучала! 

- Варвара... - голос Параскевы резко понизился, - Как ты могла? 

   Девушка нервно взглотнула. Параскева повернулась к дочери. Лицо женщины было белым и распухшим, а из её синих губ сочилась вода.

- Как ты могла продать душу свою христианскую бусурманам? - закричала мать, заставив Варвару завизжать.

*** 

   Пока Сезен лежала в бессознательном состояние в своих покоях, мучительно стонав, рядом с ней сидела лекарша, а по комнате нервно расхаживала Эмине.

- Нурбахар-хатун, она ведь поправиться? - спросила джарийе у лекарши, будучи уже готовой разреветься.

- Жар пока ещё не спал. - Нурбахар смочила компресс и положила его на лоб гёзде.

   Эмине, дабы сдержать слёзы, начала очень часто дышать. Джарийе присела на кровать. Смотря на Сезен, она видела, как русская наложница, также очень часто дыша, шептала что-то непонятное для уха служанки.

- Эмине-хатун, мне только тебя сейчас не хватало успокаивать! - раздражённо произнесла Нурбахар, - Лучше сбегай за льдом.

   Утвердительно кивнув, джарийе пулей выскочила из покоев в коридор. Свернув за угол, Эмине столкнулась с Увлие. Увидев служанку подруги, калфа её затормозила, взяв за руку.

- Как она? - Увлие также была очень взволнована.

- У неё очень сильный жар, но, к счастью, Нурбахар-хатун смогла остановить кровотечение из носа. Машалла, что нету внутреннего.

- Вот оно что. Я разговаривала с джарийе Хюснишах кадын эфенди. Её положение намного хуже. Лекарша едва может слышать её сердцебиение. Иншала, всё образуется. Надеюсь и Хюснишах и Сезен пойдут на поправку.

- Увлие-калфа, мне страшно! Ещё Гюльбахар увели на допрос, но я не верю, что она отравила Сезен! - Эмине уже не смогла сдержать слёз.

- Не реви! - резко бросила калфа, - Весь гарем сейчас на взводе!

*** 

   Мирза-ага привёл Гюльбахар к хранителю султанских покоев. Смотря на тарелку с лукумом на столе Яхьи-бея, девушка была не жива и не мертва.

- Гюльбахар-хатун, - мужчина встал с места и, взяв тарелку, подошёл к джарийе, - Лукум был отравлен. У Энвера-аги нет причин травить наложниц, а ты несла эту тарелку своей хозяйке.

- Яхья-бей, - девушка со слезами упала на колени, - Клянусь, это не я! Аллах свидетель, я даже сама один кусок попробовала перед тем, как отдать тарелку Сезен-хатун, и ничего со мной не случилось!

- Встань! - спокойно приказал хранитель, - Расскажи всё, что знаешь.

- Энвер-ага приготовил лукум, я его попробовала и отнесла Сезен. Больше мне нечего сказать.

- Тогда получается, - в своей издевательской манере начал Мирза, - Что это ты отравила, раз тебе больше нечего сказать.

- Нет! - закричала Гюльбахар, но вскоре страх уступил место воспоминанию, - Подождите... Я кое-что вспомнила. Когда я попробовала кусок, ко мне подошла одна джарийе.

- Что за джарийе? - спросил Яхья.

- Рукие. Ранее я с ней немного общалась. Она спросила, кому я эту сладость несу, я же ответила, что Сезен-хатун. - Гюльбахар нервно взглотнула, а Мирза в этот момент сильно призадумался, - Она меня отвлекла на одного повара, который готовил перепёлку. Говорила, как оно вкусно пахнет и прочую похвалу вознасила.

- То есть в этот момент тарелка с лукумом не была в поле твоего зрения? - спросил хранитель.

- Нет, бей.

- Ясно. - Яхья обратился к Мирзе, - Уведи её в темницу, а затем найди эту Рукие.

   Поклонившись чёрный евнух грубо схватил плачущую джарийе за руку и вывел из комнаты.

*** 

   Новость об отравление султанской кадын и гёзде дошла достаточно быстро до султана. Идя по коридору, Валиде и Эсма-султан пытались успокоить падишаха.

- Как я могу быть спокоен? - Селим был близок к ярости, - Мою жену и мою фаворитку отравили, а этот злодей до сих пор бродит по дворцу!

- Сынок, обещаю, его поймают! - продолжала успокаивать Михришах.

- Ума не приложу, кто на такое решился? - Эсма выглядела намного спокойнее Валиде и падишаха.

- Нужно навестить Хюснишах. - мать султана робко взяла султаншу за руку, - В последние месяцы она сильно болела. Надеюсь, этот яд не сможет добить её и так слабый организм.

- Думаю, вы правы. - Эсма обратилась к кузену, - Повелитель, с вашего позволения.

   Расставшись с матерью и кузиной, Селим направился в покои Сезен. При виде Повелителя Нурбахар и Эмине тут же вскочили на ноги, опустив голову.

- Как она? - спросил султан.

- Повелитель, я кое-как сбила жар. - сообщила лекарша, - Иншалла, она скоро придёт в себя.

- Аминь. - тихо молвила Эмине.

   Селим, подойдя к кровати, сел у ног Сезен. Лицо гёзде было теперь более спокойнее. Султан провёл рукой по голове фаворитки и опустился к щеке. Губы наложницы вздрогнули, а она сама сделала глубокий вдох.

   Когда Сезен приоткрыла глаза, её зрение было расплывчатым, но оно быстро сфокусировалось, и первое, что увидела наложница, было лицо султана. Его глаза, смотрящие на девушку, были полны нежности и беспокойства. Сезен впервые видела, чтобы кто-то, кроме матушки, так о ней беспокоился. Даже от Мити она такой заботы не чувствовала, ибо таких ситуации между ними не было.

- П-по-овелитель? - очень тихо и слабо произнесла гёзде, девушка попыталась приподняться, но руки как будто её не слушались, - Что слу...

- Не вставай. - мягко попросил Селим, - Ты пришла в себя, и это главное. Сейчас тебе нужно восстановить силы.

   Поцеловав любимицу в лоб, Повелитель приказал лекарше и служанке хорошо ухаживать за гёзде, после чего покинул покои.

*** 

   Тем временем Мирза вместе с Касымом и Нарин искали Рукие, однако ни в общих комнатах, ни в хаммаме, ни на кухне её не было. Когда весь гарем был осмотрен, оставался только большой чулан.

   Во время пути троица встретилась с Рабией. Служанка Пакизе выглядела очень встревожена.

- В чём дело? - спросила Нарин.

- Я не могу найти Зейнеб. Пакизе-хатун уже начала волноваться. - объяснила джарийе, после чего троица встревожено переглянулась.

- Пропала, говоришь... - Мирза прижал пальцы к подбородку.

- О чём задумался? - спросил Касым.

- Просто пропажа в такой момент выглядит странно. - объяснил чёрный евнух.

- Рабия-хатун, - устало обратилась Нарин, - Ты же видишь, какая сегодня ночь. Не шатайся тут. Лучше возвращайся к Пакизе. Если увидим Зейнеб, то отправим к вам.

   Поклонившись, Рабия последовала совету калфы. А троица продолжила путь. Когда же они открыли двери большого чулана, они увидели страшную картину, из-за которой Нарин сжала рот рукой, дабы не закричать. На полу лежала Рукие, из виска которой текла кровь, а рядом с ней лежала Зейнеб, в груди которой торчал кинжал. Очевидно было, что жизнь давно покинула их тела. Касым тут же побежал к Яхье-бею. А пока Нарин прибывала в шоке, Мирза, который не разу не потерял самообладание от увиденного, опустился к трупу Рукие, дабы его осмотреть. Как он и предполагал, в одежде был обнаружен флакон с небольшим количеством прозрачной жидкости, который позднее Мирза отдал пришедшему хранителю султанских покоев.

- Похоже, это и есть яд. - догадался чёрный евнух.

   Яхья молча осмотрел участок вокруг Рукие. Из верхнего угла шкафа, длинна которого был приблизительно равна росту джарийе, капала кровь.

- Похоже, что Зейнеб её заподозрила. - решила Нарин.

- Я тоже так думаю. - последний раз окинув взглядом чулан, хранитель султанских покоев заключил, - Рукие убила Зейнеб, но та перед смертью успела её толкнуть.

*** 

   Мирза навестил Сезен под утро. Гёзде всё ещё была настолько слаба, что Эмине кормила её с ложки. Увидев чёрного евнуха, Сезен лишь сделала слабый вдох. Это был один из немногих случаев, когда русская наложница полностью доверяла Мирзе, ибо тот убил бы девушку в более укромном месте, если бы захотел. Когда Сезен велела Эмине спросить Яхью о судьбе Гюльбахар, Мирза рассказал гёзде о прошедшей ночи.

- Получается, эта Рукие избавилась от Зейнеб, как от ненужного свидетеля? А Зейнеб успела её убить? - голос Сезен был очень тихим и с хрипотцой.

- Всё выглядит именно так. В эту версию поверил даже Яхья-бей.

- А ты в этом сомневаешься?

- Хатун, я бы, как и все, поверил бы, но... Я до это происшествия с ядом кое-что видел.

   Впервые после того, как Сезен очнулась, у неё появились эмоции. В глазах девушки появилась заинтересованность. Мирза нагнулся к уху наложницы и прошептал всё, что знал.

- Не могу в это поверить. - девушка снова начала часто дышать.

- Что тебя так удивляет? Насколько я знаю, вы самого начала не ладили.

- Нет, ты не понял...

   Не успела Сезен договорить, как в покои вошла Увлие-калфа. Её печальное выражение лица заставило забеспокоиться русскую гёзде.

- Что случилось? - спросила Сезен.

- Хюснишах кадын эфенди так и не пришла в себя. - Увлие зашмыгала носом, - Она в это утро предстала перед Аллахом.


XVII. Перейдя Рубикон

   Яд не убил Сезен, но очень сильно ослабил её организм. Несмотря на это, наложница не могла не проводит вместе со всеми обитательницами гарема в последний путь Хюснишах. Русская гёзде была настолько слаба, что передвигаться ей помогала Эмине, держа хозяйку за руку, при этом фаворитка султана свободной рукой опиралась на длинную трость. Пока у наложницы была только одна джарийе. После произошедшего Гюльбахар, которая не уберегла Сезен от отравления, хотели сначала казнить, но благодаря русской гёзде, которая поговорила с падишахом во время очередного визита, джарийе лишь выслали в Старый дворец.

   Когда Сезен вместе со своей джарийе пришли в одну из общих комнат, остальные наложницы обратили внимание, что гёзде была очень плоха: исхудавшая, с бледной кожей, взгляд потухший, а чуть синеватые губы дрожали. Как того требовал этикет, Сезен, подойдя к Валиде, поцеловала руку сначала Михришах, а затем и Эсме-султан.

- Я рада, Сезен-хатун, что ты осталась в живых. - удручающий вид гёзде, конечно, шокировал Валиде, но мать падишаха внешне этого не показала, - Иншалла, ты скоро поправишься.

   Едва слышно поблагодарив Михришах-султан, Сезен вместе с Эмине села на свободное место, и стала вместе с другими слушать заупокойную молитву. Из-за слабости наложница не могла даже плакать, однако совесть продолжало колоть сердце. Сезен теперь уже точно знала, что хотели отравить именно её, а Хюснишах была всего лишь случайной жертвой. Русская наложница почувствовала на себе пристальный взгляд, который принадлежал Пакизе, однако стоило Сезен повернуться в её сторону, как абхазская гёзде тут же от неё отвернулась.

   Наконец, евнухи вынесли из покоев Хюснишах гроб с телом султанской кадын. Все наложницы, выстроившись в одну линию, наблюдали затем, как евнухи медленно пронесли гроб по комнате в коридор.

“Простите, кадын эфенди.” - мысленно просила прощение Сезен, - “Это всё из-за меня. Да будет рай вам обителью.”

   Уже вечером Пакизе вместе с Рабией вернулась в свои покои. Джарийе начала готовить абхазскую гёзде ко сну, когда к ним пришли Сезен и Эмине.

- Сезен-хатун, прости, что я тогда тебя не навестила - Пакизе подошла к ослабевшей наложнице, - Но знай, я за тебя очень сильно переживала.

- Нужно поговорить. - русская наложница взглянула сначала на Эмине, а затем на Рабию.

   Пакизе дала отмашку своей джарийе, а Сезен кивнула своей. Эмине, продолжая беспокоиться за состоянием хозяйки, не сразу решилась покинуть покои, но она послушалась, а Рабия последовала за ней.

- Ты тоже лишилась одной служанки. - с этого начала разговор русская гёзде, сильнее оперившись на трость.

- Мда, жалко. - было видно, что Пакизе не особо было жаль Зейнеб, - Только она так могла глупо погибнуть, нарвавшись на убийцу. Да будет к ней справедлив Аллах.

- Аминь... Глупая смерть... Даже для неё... - Сезен посмотрела в глаза абхазской наложнице, - Знаешь, Пакизе-хатун, если бы я сейчас могла, то усмехнулась бы этому.

- Я тебя не понимаю. - удивилась девушка.

- Ты говорила, что из меня получилась хорошая Шехерезада... Сейчас ты услышишь ещё одну историю. - у Сезен начали трястись руки, но тем не менее она продолжала держаться за трость, чтобы не упасть, - Перед тем, как меня и Хюснишах кадын эфенди отравили, один евнух шёл по своим делам. Идя по коридору, он услышал женские голоса. Ты даже не представляешь, какой этот евнух любопытный. Так вот, он подсмотрел, как Зейнеб-хатун передала флакон с ядом Рукие-хатун.

- Тебя Зейнеб хотела отравить? Не думала, что она на тебя зуб до сих пор имеет.

- Пакизе-хатун, - Сезен прервалась на глубокий вдох, - Мы обе знаем, что Зейнеб сама до такого не додумалась бы... Я и ты дружили несколько лет... Неужели тебя так сильно задело внимание Повелителя ко мне.

- Что ты несёшь, Сезен-хатун? - возмутилась Пакизе, - Гляжу этот яд тебе очень сильно разум повредил. Лучше иди отдыхать!

- Ты можешь, конечно, это отрицать, но я всё равно сообщу султану Селиму о своих подозрениях. - русская гёзде взглянула на дверь, думая о том, как добраться до выхода.

- Давай! - усмехнулась Пакизе, а когда русская наложница повернулась к ней, добавила, - А я расскажу о своих подозрениях.

- О чём ты?

- Сезен-хатун, ты ведь как-то причастна к исчезновению Накши-хатун? Я понимаю, что это было чуть больше года назад, но всё же...

- Что за чушь? - в этот момент русская лазутчица была рада, что она была не в состояние выражать эмоции, в том числе и испуг.

- Зейнеб была уверена, что ты причастна к её исчезновению, и она была уверена, что дело было в твоих странных ночных побегушках. Куда же ты бегала, интересно узнать, или может бегаешь до сих пор?

- Это голословное обвинение.

- Также как и твоё. Однако найти доказательство лишь дело времени. - Пакизе погладила Сезен по плечу, - Так что предлагаю всё забыть и не искать доказательства против друг друга. А что касается Хюснишах кадын эфенди, то ты сама виновата. Нечего было её угощать этим лукумом!

   Дрожь Сезен стала ещё сильнее. Казалось, девушка вот-вот упадёт. Русская лазутчица понимала, что у неё нет другого выхода, кроме как согласиться на условие абхазской гёзде. И ещё хуже становилось от того, что Пакизе была от части права, ведь именно по вине Сезен погибла султанская кадын.

- Эмине-хатун! - закричала Пакизе, и джарийе тут же пришла, - Думаю, Сезен-хатун нужен отдых.

   Эмине тут же подхватила русскую гёзде за руку и собралась вместе с ней покинуть покои. Вдруг Сезен остановилась, и снова повернулась к бывшей подруге.

- Что ж, Пакизе-хатун, я согласна, - русская наложница опустила голову, - Но знай, ты уже перешла Рубикон.

- Перешла Рубикон? Что это значит? - не понимала абхазская наложница.

   Сезен, ничего не ответив, вместе с Эмине покинула покои Пакизе. В коридоре Сезен сделала лишь пару шагов, после чего упала на колени. Эмине закричала о помощи, и ночные калфы тут же прибежали.

- Помогите мне её поднять! - взволновано попросила джарийе, - Сезен-хатун нужно в покои отнести.

- Всё в порядке. - едва слышно произнесла фаворитка султана, - Просто я очень устала.

   Калфы помогли Эмине донести Сезен до покоев, из которых она практически не выходила последующие долгие месяцы, восстанавливая своё здоровье.


XVIII. (Не)верный

Январь 1796 год

   Пока Варвара лечилась от осложнений после отравления, поручение от посольства получал и выполнял Мирза-ага. Господин Лицын всегда относился к этому шпиону с большой осторожностью, зная, что чёрный евнух ранее (а может и до сих пор) шпионил для французов. С тех пор, как Варвара временно перестала выполнять поручения, Аркадий Васильевич подозревал, что информация, полученная из Топкапы, попадала не только ему в руки. И с каждым разом эти подозрения становились всё сильнее.

   Мирза же понимала, что Варя рано или поздно полностью поправиться и возобновит свою шпионскую деятельность, а там и гляди и от чёрного евнуха избавятся. А значит нужно было Варвару вывести из игры навсегда. Мирза понимал, что убить девушку было бы самой глупой затеей: её смерть, не важно какая, вызвала бы у Аркадия ещё больше подозрений. Нужен был более тонкий подход.

   Раз в месяц Мирза приходил по ночам в одну из таверн в Ускюдаре, где чёрный евнух получал от Аркадия поручение и деньги за службу. В эту ночь Мирза решил прийти раньше назначенного времени, да и не один. Ранее евнух по наводке нашёл человека, хорошо знающего русский язык. Замаскировавшись Мирза вместе с переводчиком сели рядом со столом, где сидел Аркадий и Дмитрий, при этом не заметно для самих русских. Чёрный евнух велел слушать и переводить, всё, что они говорят.

- Скорей бы она уже поправилась. - раздражённо произнёс Лицын, отпив пива.

- Аркадий Васильевич, я тут подумал... - Митя почесал затылок, - Вы ведь говорили, что получаете из имения вашего отца новости о матери Вари. Может я ей прочитаю одно из этих писем. Она же по маме очень сильно скучает. Ведь уже чуть больше трёх лет прошло.  

- Сообщать нечего. - отрезал Аркадий, и Митя вопросительно на него взглянул, - Параскева отдала душу Богу.  

- О, Боже! - юноша перекрестился, - Когда это случилось?  

- Три с половиной года назад. 

- Что?  

- Варвара тебе наверняка рассказывала о том, как мамаша пыталась её убить лишь бы не отпускать в Стамбул? - спросил барин и, получив утвердительный и удивлённый кивок, продолжил, - На следующий день эта дура, видимо, поняла, что никак не сможет помешать отъезду дочери... И утопилась.

- И вы врёте Варе, что её мать жива! - возмутился Митя.

- Не надо строить из себя праведника! Когда научишься чувствовать характер людей, особенно женщин, ты меня поймешь. Варвара нам пока очень нужна, учитывая, что сейчас она очень близка к султану. Мы даём ей надежду, которая подпитывает её преданность к нам. 

   Митя недоуменно покачал головой. Он считал такой обман ужасным, но в то же время юноша понимал, что эту правду Варе сообщать нельзя, ибо было неизвестно, насколько горе могло бы её подкосить.

   Мирза, услышав всё, что посчитал нужным, вместе с переводчиком вышел из таверны. Евнух, заплатив за работу, отослал агу, а сам, сняв маскировку, вернулся в помещение и направился к столу русских.

- Ты вовремя. - Аркадий подозвал евнуха к себе.

   После кивка Лицына, Митя передал Мирзе мешочек с золотом.

- Там чуть больше, чем обычно. - Аркадий отдал евнуху свиток с печатью, - В мешке надбавка за одно дело, которое нужно выполнить.

- Что это? - спросил Мирза, получив свиток.

- Это очень важный документ, который завтра днём нужно отдать одному человеку. На нём будет красный тюрбан, и он будет откликаться на имя “Давут”. Это всё!

   Почтенно поклонившись, Мирза уже собралась покинуть таверну, но Митя, который всё это время смотрел на чёрного евнуха с недоверием, остановил его.

- Ещё кое-что... - взгляд юноши, к удивлению Аркадия, стал более суровым, - Если с Варварой что-то случится... Я лично тебе сердце вырву.

- Не волнуйтесь, эфенди. - угроза не испугала евнуха, - Ей с каждым днём становится лучше.

   Когда Мирза покинул таверну, Аркадий косо посмотрел на Дмитрия, однако он решил читать нотации не сразу.

- Ты хорошо этот документ подделал? - спросил Лицын, - Он точно ничего не заподозрит? 

- Обижаете, Аркадий Васильевич. Этот документ любого обманет. 

- Хорошо. Трюк с ложными сведениями стар как мир, но действует всегда идеально. Правда я чувствую, что с этим евнухом, это придётся проделать неоднократно, чтобы убедиться во всём точно. - Аркадий похлопал Митю по плечу, - Молодец! Я буду тебя рекомендовать послу, в качестве секретаря.  

- Правда? - Митя, не веря этому обещанию, расправил плечи, словно у него выросли крылья.

- Да, Дмитрий, - тон Аркадия стал более серьёзным, - Но только после твоей свадьбы. И не переживай насчёт Варвары. У неё и так всё прекрасно. Не считая отравления, конечно, но она уже почти поправилась, если верить Мирзе. Хотя такому человеку доверять очень-очень непросто. 


XIX. Благая весть

Июнь 1796 год 

   Прошло четыре месяца с тех пор, как Сезен, которая полностью оправилась, возобновила свои хальветы. Как только девушка встала на ноги, она сразу же придумала способ, который помог ей снова привлечь внимание султана. Она написала маленькую сказку, которая обрывалась на самом интересном месте и через стражников передала её Селиму. Уловка сработала, и в тот же вечер наложница была призвана на хальвет, дабы рассказать продолжение. Так Сезен вновь стала любимицей султана.

   Однажды, когда султан и русская наложница ужинали вместе, Селим в очередной раз заметил, что Сезен не решается притронуться к пище. Здоровье пошло на поправку, но страх остался глубоко внутри.

- Сезен. Сказочница моя, - Селим дотронулся до щеки любимицы, - Ты очень сильно похудела. Тебе надо больше кушать.

- Простите, Повелитель, - девушка опустила голову, - Просто... Мне после произошедшего очень сложно относиться к еде как прежде.

- О, ты напугана, моя сказочница. - султан взял кусочек перепёлки, - Ты же видишь, что я сейчас ем, и ничего же.

   Селим преподнёс кусочек к губам гёзде, но девушка всё ещё не решалась его принять.

- Сезен, тебе надо кушать - ласково и с улыбкой произнёс падишах, - Я снова хочу видеть румянец на твоих кругленьких щёчках.

   Сезен после этого заботливого обращения невольно залилась хохотом, после чего робко приняла перепёлку. Селим продолжил кормить свою фаворитку до тех пор, пока страх Сезен не исчез полностью, и девушка сама не начала с аппетитом вкушать яства.

- Другое дело. - похвалил султан.

   Наложница невольно взглянула падишаху в глаза. Такая теплота и забота её несомненно тронула, но разум по-прежнему напоминал о сердце, которое разбил Митя. Затем улыбнувшись девушка, залившись краской, смущённо опустила голову, что вызвало у Селима весёлый хохот.

                                                                               *** 

   Все те месяцы, пока Сезен приходила в себя после действия яда, Селим не был одинок по ночам. Пакизе, воспользовавшись ситуации, с помощью евнухов и калф, которым она раздала бакшиш, в кратчайшие сроки выучила французский язык и научилась играть на скрипке. Этими новыми навыками она вновь привлекла внимание падишаха. Пакизе была в покоях Повелителя чуть не ли каждую ночь, развлекая его своими познаниями в европейской культуре. Однако стоило Сезен пойти на поправку, как хальветы абхазской гёзде становились всё реже, а в конце весны и вовсе сошли на нет. И казалось, Пакизе снова ждало забвение, но...

   Проснувшись рано утром, абхазская наложница снова почувствовала слабость, которая сопровождала её уже несколько дней.

- Пакизе-хатун, с вами точно всё хорошо? - забеспокоилась Рабия.

- Думаю, мне просто нужно поесть. - не обращая внимание на беспокойство джарийе, Пакизе отдала приказ.

Когда же девушке подали завтрак, она принюхавшись скорчила недовольное лицо.

- Энвер-ага с ума сошёл! - возмутилась гёзде, - Как он мог такую тухлятину приготовить?

- Пакизе-хатун, - Рабия принюхалась к еде, - Всё свежее.

- Да? - не поверила наложница, - Раз ты так уверена, то сначала сама попробуй!

Разведя руками, джарийе подегустировала еду. Подождав немного, Пакизе увидела, что со служанкой ничего не случилось.

- Странно, но мне этот запах кажется очень противным. Аж поташнивает... - и в этот момент фаворитка султана призадумалась.

- Что такое, Пакизе-хатун?

- Рабия, позови сюда лекаршу.

                                                                                  *** 

   Днём перед тем, как отправиться в библиотеку, Сезен решила узнать последние новости в гареме. В одной из общих комнат она встретилась с Мирзой. Наложница уже привыкла к насмешливому взгляду чёрного евнуха, но его, конечно, было почти невозможно игнорировать.

- Мирза-ага, - подойдя к евнуху, Сезен перешла на полушёпот, - Можешь не стараться скрыть под этой улыбкой своё разочарование.

- Как же ты плохо обо мне думаешь, хатун. Ты не поверишь, но все эти месяцы я молил Аллаха о том, чтобы ты осталась в живых. И я рад, что могу снова видеть тебя в добром здравии.

- Ты прав. - Сезен улыбнулась, - Я тебе не верю.

- Хатун, я могу даже на Коране поклясться, что не убью тебя: не своими и не чужими руками. - чёрный евнух склонился к уху к гёзде, - По крайне мере, физически я тебя никогда не уничтожу.

   Сезен недоуменно взглянула на Мирзу. В этот момент в общую комнату зашла Пакизе вместе с Азизой. Все наложницы, в том числе и Сезен, столпились вокруг них.

- Девушки, - обратилась хазнедар, - К нам пришла благая весть.

- Аллах благословил нашего Повелителя! - громко и гордо произнесла Пакизе, - Я ношу под сердцем члена османской династии. Иншалла, это будет долгожданный шехзаде.

   Новость о первой за долгие годы беременности вызвало в гареме целый взрыв, состоящий из удивлённых возгласов наложниц. Сезен же, отойдя от кратковременного шока, молча наблюдала за довольной Пакизе, думая о том, насколько Повелитель в эту минуту должен быть счастлив.


XX. И снова встретившись

   Когда Аркадий Лицын решил, что может достаточно доверять Дмитрию, барин снова начал посылать юношу на ночные встречи с Варварой. Спустя больше года разлуки они встретили друг друга робкими взглядами. Очень сложно было похоронить те чувства, которые ещё несколько лет назад горели ярким пламенем.

   Мите глядел на Варю и не мог наглядеться. Маленький светло-русый ангел, который не мог принадлежать ему в полностью. Проводя много времени со своей невестой, князь Нелидов думал, что сможет оставить нежное увлечение юности, и занять пустое место в сердце княжной Елизаветой. Но сейчас, находясь рядом с Варварой, его уверенность в этом пошатнулась.

- Варя, - юный князь робко нарушил молчание, - Я рад, что вижу тебя в добром здравии.

   Варвара долго тянула с ответом. За полтора года обида сошла на нет и чувства по-прежнему жили в её душе, но девушка уже твёрдо себя убедила в том, что с Митей у неё нет будущего.

- Благодарю, князь Нелидов. - Варя сжала руки в кулаки, дабы подавить внутри себя эмоции.

   От этого сдержанного тона Митя почувствовал укол в сердце. Это можно было заметить по слегка дрогнувшим губам юноши. Каждая попытка объяснения, которую он представлял в своей голове, спотыкалась об страх. В итоге, вместо оправдания, Дмитрий просто передал Варваре свиток, на котором Аркадий Лицын расписал следующие задание.

Юноша мог наблюдать за тем, как лицо девушки вовремя чтения потеряла маску спокойствия. Дочитав свиток Варвара испугано взглянула на князя.

- Варя... - Митя хотел дотронуться до девушки.

- Не трогай меня! - закричав шпионка сделала шаг назад, затем, немного успокоившись, всхлипнула, - Прости.

- Я понимаю, что задание это не простое... 

- Митя, почему ты о таких вещах всегда так просто говоришь? - голос Вари стал писклявым, - Как я смогу такое сделать? Это же...  

- Варвара, пойми же ты... - не выдержал Нелидов, - Либо ты, либо тебя! 

   Эти слова заставили девушку очень сильно призадуматься. Она сильнее сжала в руках свиток с заданием. Но как бы она негодовала, выбора другого не было.

- Только ты сможешь это сделать. - уже более спокойно сказал Дмитрий, - Аркадий Васильевич тоже понимает, что ты не сразу на это решишься, поэтому даёт тебе срок в два месяца. 


XXI. Никах

   Когда султан Селим узнал о беременности Пакизе, любовь к ней разожглась пуще прежнего. Помимо роскошных подарков и почестей, падишах решил заключить с матерью своего ещё нерождённого первеница никах и возвысить её до кадын.

   Селим дал наказ своей Валиде, чтобы она не поскупилась на организации праздника. Столы ломились от сладостей, щербет лился рекой, весёлая музыка заполняла каждый уголок большой комнаты.

   Сезен, сидя за столом, наблюдала за этим праздником с очень задумчивым лицом. Эмине, которая сидела неподалёку, решила, что девушка переживает из-за потери внимания со стороны султана. Конечно, русская гёзде отошла на второй план, но её беспокойство было по другой причине.

   Вскоре на празднике появилась сама невеста - Пакизе кадын эфенди. Облачённая в белый наряд с золотыми узорами, новая жена султана величаво шла по ковру, иногда окидывая взглядом остальных девушек. Сев за свой стол рядом с другими жёнами султана и положив руку на пока ещё плоский живот, Пакизе стала наблюдать за танцующими одалык.

   Достаточно наглядевшись на довольный, а точнее на самодовольный, вид абхазской кадын, Сезен обратила внимание на Увлие, стоявшую у дверей. Русская наложница подозвала калфу к себе.

- Повезло ей, конечно. - нельзя было сказать, что Увлие скрывала свою зависть, но всё же калфа была рада за подругу, - Но по правде...

- Что такое, Увлие-калфа. - Сезен склонилась к подруге.

- Я думала, что именно ты осчастливишь его. - шепотом призналась калфа, - Ты ведь у него достаточно часто бываешь. По крайне мере до объявления о беременности Пакизе.

   Сезен лишь улыбнулась, ведь никто не знал, что девушка предохранялась с помощью отвара из цветов, которые, к счастью, росли в саду.

   Музыка внезапно прервалась, и призыв евнуха заставил всех встать на ноги и склонить головы перед Валиде-султан и Эсмой-султан. Когда они подошли к невесте, Пакизе почтила их поклоном. Улыбнувшись Михришах-султан кивнула Азизе-хатун. Хазнедар раскрыла маленькую шкатулку, в которой лежало колье из изумрудов и бриллиантов.

- Благодарю, Валиде. - Пакизе поцеловала Михришах руку.

- Помни, что ты носишь под своим сердцем члена османской династии. Это мой такой долгожданный внук! Береги его. Он намного важнее, чем ты сама. И будет Аллах тобой доволен. - после этого наставления, Валиде дала отмашку на продолжения праздника.

   Сезен, наблюдая за главным столом, обратила внимание на Эсму-султан. Султанша очень вежливо общалась с Валиде, невестой и остальными кадын, но во взгляде чувствовалось напряжение.

- Увлие-калфа, - русская наложница тихо обратилась к подруге, - Как думаешь, Эсма-султан сильно обеспокоила беременность Пакизе?

- Если честно... Я не думаю, что новость о беременности её обрадовала. Ведь её брат - шехзаде Мустафа является главным наследником.

- И что? Даже если Пакизе родит мальчика, шехзаде Мустафа, как самый старший в роду, останется первым претендентом на трон, а за ним ещё шехзаде Махмуд. Не думаю, что у султанши есть серьёзный повод беспокоится, но всё же...

   Пакизе обратила внимание на своих подруг, которые тихо обсуждали то, что она не могла услышать. Беременную кадын это начало очень сильно раздражать.

- Сезен-хатун, - сдерживая себя, Пакизе подозвала бывшую подругу к себе.

Собравшись с мыслями, русская гёзде подошла к главному столику и учтиво поклонилась.

- Сезен-хатун, - Пакизе насмешливо взглянула на фаворитку султана, - А ты не хочешь меня поздравить? Мы ведь столько лет дружили.

   Сезен обратила внимание, как Михришах-султан напряглась. Только дураку не было очевидно, что новоявленная жена султана хочет унизить его любимицу.

- Простите, кадын эфенди. - русская наложница была на удивление очень спокойна, - Да будет этот никах во благо. Я рада, что ты смогла осчастливить Повелителя. Да будет тобой доволен Всевышний, ибо он решает наши судьбы. И только от него будет зависеть, кого ты родишь: шехзаде или султаншу. Помни это.

- Можешь не сомневаться, - сквозь зубы процедила абхазская кадын, - У меня будет сын.

- Сезен, - Михришах-султан поняла, что нужно вмешаться, - Благодарю тебя за эти мудрые слова. Можешь дальше наслаждаться праздником.

   Учтиво поклонившись, русская наложница вернулась на своё место. У неё были заботы куда важнее, чем склоки с бывшей подругой, которая по счастливому стечению обстоятельств возвысилась до кадын. Сезен предстояло задание, которое было непростым для неё не только в физическом, но и в моральном плане.


XXII. Отнимая жизнь

Месяц спустя.

   Когда эйфория от ожидания ребёнка поубавилась, султан снова призвал Сезен в свои покои, и там она осталась на всю ночь. Когда же Селим проснулся под утро, его любимица всё ещё спала. Улыбнувшись Селим убрал с её лица ниспадающую прядь волос и встал с кровати. Мужчина решила не будить, сладко спящую, наложницу пока в покои не принесут завтрак. После того как падишах оделся в дверь постучались.

- Да! - разрешил султан, после чего в покои зашёл стражник.

- Повелитель, к вам хранитель султанских покоев Яхья-бей.

Селим утвердительно кивнул, и стражник пустил Яхью.

- Повелитель, вы вчера приказали, чтобы я сегодня утром к вам зашёл.

- Да. - Селим окинул взглядом спящую Сезен, - Давай поговорим на балконе.

   Тем временем русская наложница снова видела маму во сне. После истории с отравлением Сезен видела один и тот же кошмар: Параскева, которая выглядела как утопленница, обвиняла свою дочь в предательстве. И каждый раз девушка просыпалась от таких снов в холодном поту.

“Мамочка, за что ты так со своей дочерью?” - Сезен прижала пальцы к лбу, дабы унять боль.

   Когда гёзде стало полегче, она услышала, как на балконе Селим разговаривал с Яхьёй. Встав с кровати, Сезен осторожно подкралась к закрытым дверям балкона.

- Повелитель, - голос хранителя был очень обеспокоенным, - Вам, конечно, виднее, но...

- Яхья-бей, ты не хуже меня знаешь, что янычарам и тем, кто против меня, нужно завязать руки. Теперь, когда моя кадын беременна, я могу применить закон Фатиха.

- Повелитель, я понимаю...

- Я принимаю это решение, скрепя сердцем, но у меня нет другого выхода.

- Повелитель, ваши приказы никто не смеет оспаривать, даже я, но может лучше повременить с этим решением, пока ваша кадын не родит. Лишь одному Аллаху известно, кого она носит под сердцем.

   Послушав достаточно, Сезен поспешила подбежать к кровати. Когда Селим зашёл в покои, девушка сделала вид, будто она только что проснулась.

- Доброе утро, Сезен. - на обеспокоенном лице появилась улыбка.

- Повелитель, с вами всё в порядке?

- Да... Не думай об этом.

   В этот момент Сезен поняла, насколько султану в это время приходится очень нелегко. За время своей деятельности наложница успела сделать выводы о падишахе: Селим действительно пытается дать второе дыхание Османской империи, но все его попытки спотыкаются об реакционные силы, да и другим державам, в том числе и России, это не выгодно.

   Днём Сезен вместе с Мирзой отправились в библиотеку. Девушка понимала, что с выполнением задания нельзя больше было тянуть. Когда они взяли несколько книг и сели за стол, Сезен положила на стол футляр, внутри которого находился свиток.

- Это задание от Аркадия Васильевича. - объяснила наложница, - Он сказал передать его тебе лично, Мирза-ага.

   Евнух, достав свиток из футляра, зачитал задание. Закончив Мирза обратил внимание, что Сезен читает сонник. Эта книжка была открыта на страницах об утопленниках. Поняв это, евнух залился смехом.

- Что смешного? - возмутилась Сезен.

- Утопленники сняться? - голос Мирзы стал напоминать шипение змеи.

- Это не твоё дело!

- Может быть. Просто совпадение удачное. - евнух почувствовал сильный жар, из-за чего расстегнул верхние пуговицы на кафтане, - Сам Аллах тебе намекает.

- Что ты имеешь в виду?

- А то... - Мирза начал задыхаться, - А то... Что... Тебе морочат голову... Ах.

   Состояние евнуха резко ухудшилось. Он взглянул на Сезен, которая внешне казалась совершено спокойной, а затем на свиток от Лицына.

- Дрянь! - в эту минуту Мирза всё понял, - Ты меня отравила!

   Ослабленный евнух хотел накинуться на наложницу, но стоило той отскочить от него, как он упал на пол. Понимая, что осталось мало времени, Мирза с усмешкой взглянул на Сезен.

- Спроси... Спроси у них, хатун, что случилось с твоей матерью.

- Что? - наложница кинулась к евнуху, - Что ты имеешь виду?

   У Мирзы началась агония, из-за которой он уже ничего не мог сказать. Сезен пыталась вытрясти из него объяснения, но это уже было бесполезно. Промучившись ещё несколько секунд, Мирза испустил дух.

   После свершившегося у девушки закружилась голова. Мирза был один из самых скользких людей, которому она когда-то спасла жизнь на свою голову. Теперь же Сезен, выполнив приказ Лицына, исправила эту ошибку.

   Успокоившись русская гёзде осторожно взяла отравленный свиток и положила его в футляр, после чего спрятала его под одеждой. Сделав глубокий вдох, Сезен выбежала из библиотеки с криком: “Помогите! Мирзе-аге стало плохо!”

   Девушка нашла подходящий яд. Когда в библиотеку прибежал лекарь, следы на руках покойного уже испарились.

“Если будет вскрытие, то яд к тому момент уже совсем не оставит следов.” - в этом была спокойна Сезен.

   Наложница рассказала Яхье-бею о том, как чёрному евнуху внезапно стало плохо. Услышав всё, хранитель султанских покоев позволил вернуться Сезен в свои покои. Вернувшись она велела Эмине оставить её одну, после чего гёзде, упав на колени, разревелась, глядя на свои руки.


XXIII. Примирение (не)возможно

Декабрь 1796 год 

   “Как же меня утомили эти приливы настроения!” - Сезен закатила глаза, когда Пакизе пригласила её себе в покои.

   Чем ближе была предполагаемая дата родов, тем менее стабильным становилось эмоциональное состояние беременной кадын. В один день Пакизе могла накричать на Сезен, на другой мило беседовать о погоде, в третий подшучивать над ней. Русская гёзде не хотела принимать её приглашение, но девушка была ниже по положению, а значит выбора не было.

   Пакизе, находившаяся уже на восьмом месяце беременности, встретила Сезен, сидя на диване в то время, как ей делала массаж ног джарийе. Теперь у султанской кадын было намного больше служанок, а покои более просторные и роскошные.

- Кадын эфенди, - Сезен вежливо поклонилась.

- Садись рядом. - Пакизе жестом руки подозвала гёзде, а затем велела служанке, массировавшей ноги, заняться другими делами.

   Когда Сезен села напротив кадын, в покои зашла Рабия с подносом, на котором был кувшин и полный стакан.

- Кадын эфенди. - джарийе поставила поднос на стол, - Ваш любимый щербет.

- Прекрасно. - Пакизе, поднеся стакан, уже была готова сделать глоток, но внезапно она отстранила напиток от себя, - Рабия, налей и Сезен-хатун.

   Принеся точно такой же стакан, Рабия налила щербет и для Сезен. Гёзде, окинув взглядом стакан, скептически взглянула на Пакизе.

- Прости. Я совсем забыла. - кадын обратилась к одной из служанок, - Эй, ты! Проверь напиток!

Джарийе ложкой забрала щербет и опробовала его на вкус.

- Кадын эфенди, - устало обратилась Сезен, - Зачем вы меня позвали?

- Сезен-хатун, - взгляд Пакизе стал очень печальным, - Скажи, ты жалеешь, что когда-то спасла меня?

   Очень сложно было забыть первую встречу, когда четыре года назад Варвара спасла от самоубийства Тамару. И сложно было поверить в то, что эта в прошлом испуганная абхазская девочка сейчас сидит перед ней и с удовольствием вкушает все блага гаремной жизни.

- Я... - Сезен опустила взгляд, - Как могу о таком жалеть?

   Пакизе хотела слово молвить, но в этот момент пришла калфа, которая сообщила о вызове Валиде-султан. Кадын, попросив русскую гёзде подождать в покоях, вместе с Рабией отправилась на встречу с Михришах-султан. Читай книги на _к_н_и_г_о_ч_е_й._н_е_т_ В ожидание Сезен задумалась о том, почему Пакизе задала ей этот вопрос. Девушка настолько сильно ушла в размышления, что случайно опрокинула свой стакан с щербетом. Служанка тут же подбежала, чтобы собрать осколки, а затем принесла новый стакан. Сезен притянула целый стакан к себе, а в новый служанка налила щербет и положила на стол рядом с диваном.

   Вскоре в покои вернулась Пакизе, поглаживая свой круглый животик.

- Тихо, шехзаде. - кадын села на диван, - Сезен-хатун, ты даже не представляешь, какой у меня сынок сильный. Он будет великим войном!

- Иншалла. - Сезен, наконец, отпила щербет.

- Я... - Пакизе долго не решалась на эти слова, - Я хотела бы извиниться. Извиниться за всё, что случилось за последний год.

- Что? - это настолько удивило гёзде, что она сделала ещё один глоток щербета, - Ты понимаешь за что ты просишь прощения?

- Понимаю. - вздохнув Пакизе также сделала глоток напитка, - Просто я кое-чего боюсь.

- И что же это?

- Почти два года назад Чичек-хатун мне сделала предсказание. Я про него вспомнила месяц назад.

- Да, я помню. Ты была такой хмурой после него. И что в нём было?

   Пакизе молча отдала Сезен свиток, в котором было не только предсказание, но и покаяние кадын.

- Прости, я не могу всё это сказать, глядя тебе в глаза. - Пакизе опустила взгляд, - Да, я трусиха.

   Стоило Сезен принять свиток, как гёзде почувствовала острую боль в животе. Увидев болезненную гримасу на лице русской наложницы, Пакизе сильно забеспокоилась. Тем временем боль стала сильнее.

- Вот дура! - проскулила гёзде, схватившись за живот, - Как я могла тебе поверить?

- Сезен-хатун, Аллахом клянусь я тут не при чём! - затем Пакизе закричала служанкам, - Скорей позовите лекаршу!

   Пока русская наложница, мучаясь от боли, ждала помощи, она обратила внимание на эмоции Пакизе. Было видно, что беспокойство кадын неподдельно.


XXIV. Отсроченная беда

   Вечером Увлие-калфа смогла навестить Сезен. Хоть девушка и лежала на кровати, но состояние её было куда лучше, чем после прошлогодней истории с отравлением. Рядом с русской наложницей сидела верная Эмине, которая читала в слух. Гёзде подозвала подругу к себе и крепко обняла.

- Сезен-хатун, что с тобой случилось? - Увлие села у ног девушки, - Весь гарем теряется в догадках!

- Правда? - удивилась гёзде, - Какое жуткое место гарем! Стоит чихнуть, так через десять минут об этом будут знать все наложницы.

- Я рада, что ты пришла в себя, - улыбнулась калфа, - Но что с тобой случилось?

- Эмине, оставь нас! - когда подруги остались вдвоём, Сезен объяснила ситуацию, - По словам Нурбахар-хатун у меня сбился цикл.

- Неужели у тебя из-за этого живот разболелся?

- Получается, что так! Нурбахар сначала думала, что у меня случился выкидыш, но и я не была беремена вовсе. И она очень быстро исключила отравление.

- Хм, всё это очень странно.

- Вот также и лекарша сказала. В общем, Нурбахар дала мне обезболивающие. Сейчас мне намного лучше.

- Машалла! Я уж боялась, что Пакизе...

- Нет, в этот раз она не при чём.

- В смысле “в этот раз”? - удивилась Увлие.

- Я имею в виду то, что... Ну, ты же знаешь, что с тех пор, как Пакизе забеременела, она всякий раз искала повод мне досадить.

   После стука в дверь в покои зашла Эмине и сообщила о том, что Увлие ищут. Попрощавшись калфа оставила подругу.

   Перед сном Сезен решила прочитать свиток, который отдала Пакизе. В первом послании гёзде сразу же узнала почерк кадын.

Сезен. 

Наверное, ты читаешь это письмо с усмешкой и скептицизмом, но, пожалуйста, дочитай его. Когда меня совсем ещё девочкой отняли от родной семьи, я так боялась жизни рабыни, боялась быть чей-то собственностью, боялась унижений. Ещё до приезда в Топкапы я уже решила, что останусь в гареме всего на одну ночь. В мыслях покончить собой намного проще, чем на деле. Знай, я всю жизнь буду тебе благодарна за то, что ты меня остановила от этой ужасной ошибки. Мысли о смерти уже не было, но пустота внутри меня никуда не делась. Однако вскоре я нашла свой смысл жизни: служение султану с надеждой на то, что однажды он одарит меня своей благосклонностью. И Всевышний услышал меня. Когда я впервые попала на хальвет, в моей сердце расцвела, как цветы весной, любовь. Эта любовь заставляет меня жить. Султан Селим - вся моя жизнь. И я не могла представить Повелителя с другой, и с тобой в том числе. Я же вижу, что ты его не любишь, но он всё равно призывает тебя к себе. Я не понимаю, почему? Тогда, год назад, я так отчаялась! Мне это казалось единственным выходом. И только сейчас, когда во мне теплиться крохотная жизнь, я понимаю, что чуть не натворила. Прости. Ты вправе меня ненавидеть, но всё же попробуй меня понять. А три дня назад я вспомнила о предсказание Чичек-хатун. Сезен-хатун, мне очень страшно! Я так хочу надеяться, что оно не сбудется. И всё же, если этого не избежать, то я хочу искупить свои грехи прежде, чем представлюсь перед Аллахом. 

   Прочитав это письмо, Сезен стало не по себе. Вторую записку девушка не сразу решилась прочитать. Это было предсказание астролога.

У абхазской розы лестница стремиться вверх. На пути она устранит все преграды, и внутри её чрева прорастёт семя династии. Однако ей не суждено будет взять на руки дитя. Смерть к абхазской розе придёт дважды. В первый раз её спугнёт мыслящая за двоих, но во второй раз она возьмёт своё. 

   После прочитанного Сезен приняла решение утром поговорить с Пакизе. Спрятав записки, девушка закуталась в одеяло и погрузилась в сон. В нём девушке привиделся разговор с Пакизе. Всё вокруг было расплывчатым, однако один объект был виден чётко: стакан с щербетом в руках Пакизе.

   Проснувшись рано утром, Сезен вспомнила о разговоре с кадын, точнее о том, как русская наложница случайно разбила свой стакан, и она, пока джарийе наливала щербет в новый, взяла стакан Пакизе, думая, что разницы нет никакой.

“А ведь Нурбархар-хатун сначала думала, что у меня выкидыш...” - придя к жутким выводам, гёзде поспешила встать с кровати.

   Накинув халат, Сезен выбежала из покоев. В коридоре девушка увидела снующихся туда-сюда калф. От их напуганных лиц, гёзде стало не по себе. Сезен остановила одну из служанок с вопросом: “Что случилось?”


XXV. Смерть всегда берёт своё

   Всё случилось под покровом ночи, когда почти весь Топкапы мирно спал. Рабия, выйдя из комнатки в покоях Пакизе, подошла к ложу спящей хозяйки. Джарийе провела рукой по лицу кадын, дабы убедиться, что снотворное, подсыпанное в ужин, действует. Из-за нелепой случайности Пакизе не выпила щербет с отваром, который должен был вызвать преждевременные роды. Теперь пришло время для запасного плана. Рабия взяла с кровати большую подушку. Чтобы настроиться, джарийе вспомнила всё время служения кадын и её высокомерие. Внутри Рабии закипела злость, которая стала толчком для того, чтобы закрыть лицо девушки подушкой. Из-за снотворного беременная кадын не могла сопротивляться, так что всё случилось быстро. Когда Рабия убедилась, что Пакизе мертва, она вернулась в свою комнатку. Джарийе вернулась к ложу, где лежал труп беременной кадын, с первыми лучами солнца. Решив, что пришло время привлечь внимание, девушка завизжала.

   Вскоре у тела Пакизе стояла лекарша и Яхья-бей. Рабия, у которой хорошо получилось сыграть страх и горе, рассказала, что проснувшись она увидела бездыханное тело хозяйки.

- Аллахом клянусь, ещё вчера с ней всё было в порядке. - на том джарийе и закончила свой рассказ.

- Что скажешь? - спросил Яхья у Нурбахар.

- Следов борьбы на её теле не вижу. И на отравление не похоже. - заключила лекарша.

   А тем временем за дверью стояли джарийе и калфы, наблюдая за этой ужасной картиной. Среди них была и Сезен. Прижавшись к стене, она долго не могла поверить в то, что Пакизе больше нет, и её ребёнок никогда не родится. Вскоре к покоям пришёл, нет буквально ворвался, Селим. Перейдя через порог, шаг султана замедлился. Когда падишах подошёл к мёртвой кадын, одну руку он положил на её живот, а другой закрыл свой рот, дабы сдержать рыдания от потери долгожданного ребёнка.

   Затем к покоям пришла Михришах вместе с Азизой. Валиде перешла через порог, дабы своими глазами убедиться в несчастье. Хазнедар же обратила внимание на Сезен, которая казалась бледной словно привидение.

- Сезен-хатун, - голос Азизы заставил гёзде прийти в себя, - Что именно произошло?

- Говорят, Пакизе просто не проснулась... Азиза-хатун, я... - тут русская наложница осеклась.

- Что такое?

   Сезен была уверена, что Пакизе убили, но у неё не было весомых доказательств. К тому же у гёзде в данную минуту не было предположений на счёт того, кто мог решиться на убийство беременной кадын.

- Ну же, говори, Сезен-хатун! - настояла хазнедар.

Однако Азиза не успела получить ответ, как из покоев вышла, держась за грудь, Михришах-султан.

- Валиде! - хазнедар подскочила к госпоже.

- Мне плохо. - прошептала мать падишах.

   Азиза вместе с несколькими калфами повели Михришах в её покои. Сезен же продолжала смотреть на Селима. Султан хоть и старался держаться с достоинством, но было видно, что произошедшее его сильно подкосило.

*** 

   В полдень во дворец, где жила Эсма-султан вместе со своим мужем, прибыл гонец из Топкапы. Его встретил высокий белый евнух с рубиновой серьгой в ухе. Когда гонец сообщил ему новости, евнух немедленно отправился в покои султанши. Эсма вместе с двумя джарийе, сидя у окна, занималась вышивкой и смотрела на заснеженный сад. Увидев взволнованного евнуха, госпожа приказала своим служанкам покинуть комнату.

- Говори, Надир. - приказала Эсма.

- Госпожа, Рабия-хатун выполнила приказ.

   Когда Эсма-султан услышала это, на её лице появилась расслабленная улыбка, но её лисий взгляд стал очень печальный.

- Что такое, моя госпожа? - Надир не мог понять реакцию султанши.

- Мне жаль её. Да будет справедлив к ней Аллах.

- Аминь, госпожа, но я вас не совсем понимаю.

- Я не хотела идти на такие меры, но султан Селим не оставил мне другого выбора, когда задумался о законе Фатиха. - Эсма тяжело вздохнула, - Только так я могла спасти своего брата.

- А что делать с Рабией, госпожа? Если она проболтается?

- Я тоже об этом думала, но избавиться от неё сейчас будет слишком рискованно. К тому же я уверена, что Рабия ещё может нам послужить.

- Как прикажите, госпожа.

- Надо отправить моей матери весточку в Старый дворец. Пусть она в эту ночь заснёт спокойно.

В этот момент раздался стук в дверь. С разрешения султанши в покои зашла одна из джарийе.

- Госпожа, Хюсейн-паша хочет вас видеть. - сообщила она.

   После позволения Эсмы, в покои зашёл её супруг. Сорокалетний бледный мужчина со светло-русыми волосами и бородой почтительно кивнул своей супруге.

- Госпожа, мне сообщили, что сюда прибыл гонец из султанского дворца. Что случилось?

- Паша, - подойдя к Хюсейну, Эсма положила руку ему на грудь, - Надо сказать, чтобы приготовили халву в память о неродившимся шехзаде и его ныне покойной матери.


XXVI. Мосты в огне

Март 1797 год

   В ожидание Варвары, Дмитрий думал о собственной свадьбе, которая должна была состояться послезавтра. У него с Елизаветой есть много общего, она прекрасно ведёт себя в высшем свете, и юноша был уверен, что из неё выйдет хорошая жена, а, возможно, и прекрасная мать. Митя был, конечно, рад, что Варвара сама держит дистанцию, однако его сердце не могло полностью отказаться от любви. Он давно для себя решил, что будет рад даже тому, чтобы просто изредка её видеть.

   Когда Варя пришла на ночную встречу, Митя увидел очень обеспокоенное лицо девушки. Мирза умер, но успел засадить в душу Вари глубокую занозу сомнения. Долгие месяцы она мучилась от неё, но, наконец, она смело посмотрела Мите в глаза, готовая задать волнующий её вопрос.

- Варвара. - расплывшись в улыбке, Дмитрий положил руку на плечо девушки.

- Князь Нелидов, - резко отрезала Варя, убрав руку дворянина, - Скажите мне честно: моя мать жива?

   Этот вопрос настолько обескуражил дворянина, что он не смог сдержать эмоций. По ним Варя всё поняла и вспомнила слова Мирзы: “...Тебе дурят голову...”

- И давно? - дрожащим голосом спросила девушка.

- Варя... Понимаешь... Всё... - пробубнил юноша.

- Хоть раз в жизни не будь трусом! - закричала Варвара, - Отвечай!  

- Она утопилась ещё до твоего отъезда! - на духу выпалил Митя.

   Эта правда привела девушку в глубокий шок. Теперь она понимала, почему матушка снилась ей в виде утопленницы. Варя, попятившись назад, округлившимися глазами смотрела на Дмитрия. Теперь он вызывал у неё отвращение.

- Все эти годы... - шептала девушка, - Все эти годы вы мне лгали.

- Варя, послушай... - Митя хотел обнять любимую за плечи.

- Не трогай меня! - закричала Варвара, оттолкнув юношу от себя.

   Девушка убежала прочь. Митя сначала хотел её догнать, но потом решил, что Варе нужно успокоиться и всё обдумать. Оставшуюся ночь Варвара провела в своих покоях, рыдая в подушку.

   На следующие утро, когда слезы закончились, Сезен решила обратиться к самому лучшему лекарству для её раненой души. Идя в библиотеку, наложница пришла к выводу, что книги - единственные друзья, которые её никогда не обманывали и не предавали. Когда девушка в сопровождения евнуха пришла в библиотеку, там сидел султан Селим, читавший книгу.

   После смерти Пакизе и её ребёнка мужчина долго приходил в себя. Ходили слухи, что он перед похоронами кадын приказал вскрыть её тело, дабы узнать пол ребёнка. И оно показало, что Пакизе могла родить мальчика. Однако, конечно, никто это не подтвердил.

   Сезен хотела незаметно покинуть библиотеку, но султан её заметил и, отослав евнуха, велел ей подойти к нему.

- Простите, Повелитель, если я нарушила ваше уединение.

- Не извиняйся... Я просто хотел отвлечься. - Селим закрыл книгу.

- Я здесь нахожу покой. - Сезен огляделась, - Всё это маленькие двери в большие миры.

- Миры, из которых можно извлечь что-то новое... - начал падишах.

- И полезное. - подхватила его фаворитка, - Ведь ум человека не в хранение знаний...

- А в умении правильно их применить.

   Раньше Сезен из чувства долго была вежлива и учтива перед султаном, но сейчас она получила огромное удовольствия от беседы с ним. Диалог был маленький, но падишах и наложница нашли в нём взаимопонимание, которых не было в сказках на хальвете.

   Селим направился к выходу. А у Сезен сердце так сильно забилось, что она поддалась порыву и крикнула: “Селим!” Когда султан обернулся к наложнице, она, поняв, что нарушила этикет, закрыла рот рукой.

“Дура! Как ты могла его по имени назвать? Что теперь будет?” - испугалась девушка.

   Вскоре на лице Селима появилась добрая улыбка, которая заставила наложницу расслабиться.

- Да, Сезен? - ласково произнёс он.

- Вы знаете, - гёзде маленькими робкими шагами подошла к падишаху, - Я недавно начала читать стихи Джалаладдин Руми... И я из них подчерпнула одно интересное выражение.

- И какое же?

- “Если ты однажды попадёшь в большую беду, не обращайся ко Всевышнему со словами: “Беда моя велика”. - голос Сезен перешёл на шёпот, - Скажи беде своей: “Всевышний мой велик””.

   Селим долго молчал, обдумывая слова поэта-суфия. Учтиво поклонившись, Сезен собралась покинуть библиотеку, но падишах нежно её остановил. Он начала перебирать длинные пряди волос наложницы, от чего та залилась краской. Затем падишах склонился к её уху. Сезен никогда бы не могла подумать, что горячие дыхание этого мужчины заставит её почувствовать блаженство.

- Спасибо. - нежно прошептал Селим, после чего, широко шагая, покинул библиотеку.

   Вечером Сезен, находясь в своих покоях, стояла у камина, смотря на маленький образ Богородицы. Когда Лицын дарил его юной Варваре, он произнёс: “Смотря на неё, помни кто ты и зачем здесь”. Только теперь Сезен понимает истинное значение этой фразы. Девушка была внебрачной дочерью покойного дяди Аркадия Васильевича, но сами Лицыны никогда не считали девушку своей. Брезгливое отношение графини, которая всегда говорила ей: “Крепостной родилась, крепостной проживёшь, крепостной и умрёшь”. Насмешки барышни Александры, которая была рада смотреть на то, как на Варю кричат. Единственным утешением были книги и любимая матушка. Только ради спокойства матери она оставалась послушной. Теперь же, когда Сезен уже точно знала, что матери уже давно нет в живых, у девушки как будто открылись глаза. Она взглянула по-новому на Аркадия Васильевича, который считал Варвару живой собственностью, и на Митю, для которого она была лишь милым развлечением.

“Да будьте вы прокляты!” - с этой мыслю Сезен бросила образ Богородицы в огонь.

   Наложница упала на колени. Когда девушка наблюдала за тем, как плавиться образ в огне, по её щеке покатилась одинокая слеза.


XXVII. Союз небесный

   Наконец, настал день, который Александр Нелидов и Платон Корнилов так долго ждали: их дети соединяться в небесный союз под названием “брак”. В посольстве за несколько часов до венчания, которое должно было состояться в стамбульском храме Живоносного Источника, князь Корнилов беседовал с Аркадием Лицыным.

- Аркадий Васильевич, моей благодарности нет предела! - счастливый отец невесты уже успел выпить бокал шампанского, - Вы умеете найти подход любому человеку, даже к таким прихотливым как Нелидовы.  

- Мне весьма лестно это слышать, - улыбнулся Аркадий, переберая в руках трость, - Но вы же помните условия сделки?  

- Конечно. Мы в ближайшее время обговорим детали брака между вами и Софией.  

- Думаю, свадьбу можно сыграть в России. Когда я вместе с моим отцом улажу дела семьи.  

- Надеюсь, у вас всё получится. Говорят, что новый император Павел Петрович безумен.  

- Я тоже такое слышал, но думаю, что серьёзных проблем не будет. - Лицын рассмеялся, - Наша семья не лыком сшита! 

   Во время венчания гости не могли наглядеться на молодых. Красивые статные аристократы прямо на их глазах заключали союз, который человек был не в силах разорвать. И жених, и невеста были очень взволнованы. Елизавета, помня о правилах приличия, сдерживала трепет внутри себя. За время помолвки она успела полюбить красивого и образованного Дмитрия всем сердцем. Митя же до сих пор не мог отделаться от сомнений, несмотря на то, что уже поздно было сворачивать с пути.

- Имеешь ли, Дмитрий, произволение благое и не принужденное крепкую мысль пояти себе в жёны сею Елизавету? - спросил священник у жениха.

- Да! - когда Митя произносил это короткое слово, ему хотелось оглохнуть.

- Не обещался ли ты другой невесте?  

- Н-нет, не обещался. - в этот момент жених хотел выкинуть из головы образ Варвары.

   Затем такие же вопросы были заданы Елизавете. Невеста ответила с радостью и без промедления.

   Во время венчания лица всех гостей светились радостью. И только Аркадий Лицын задумчиво наблюдал за новообразованной парой. Мужчина уже подавил в себе желания убить Дмитрия за то, что он обо всём проболтался Варваре. В отличие от молодого князя Нелидова, Аркадий не был наивен и прекрасно понимал последствия.

   После этой свадьбы Лицын должен был на следующий день вернуться в Россию. После того, как все дела будут решены и брак с княжной Софией Корниловой будет заключён, Аркадий вернётся в Стамбул. Когда же это случится, он проучит предательницу.