КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423691 томов
Объем библиотеки - 575 Гб.
Всего авторов - 201886
Пользователей - 96124

Впечатления

кирилл789 про Князькова: Три дня с Роком (СИ) (Любовная фантастика)

долго ржал и плакал.) шикарная вещь.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про Стрельников: В плену телеспрута (Публицистика)

Теперь всё это в наших странах (((

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
медвежонок про Ватников: Готские войны (Альтернативная история)

Непонятно, зачем и почему надо выкладывать тексты Высоченко под загадочным псевдонимом? Вся трилогия есть на сайте, называется "Кесарь земли русской".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Селена: Служанка с Земли: Радужные грёзы (Любовная фантастика)

ей 33 и она по профессии - хирург, работает секретаршей, таская кофе шефу. считаем: поступила в академию в 18, училась 6, ординатура 2, проф.практика (никто к самостоятельному столу не пустит) лет 5, итого - 31 год. а в 33 - уже секретаршей?
а как же: "сколько внутренностей я на операционном столе видела"??? ГДЕ??? стол-то ентот?
а если не работала после ординатуры - то ты не хирург, из стажёров ушла. и, знаете что, дамочка афтарша? умение воткнуть иголку с ниткой, чтобы зашить края раны - это медсёстринское умение, а совсем и не "хирурга". в которого вдруг секретарша во второй половине вашего первого опуса с чего-то превратилась. хоть бы начало своего собственного написанного перечитала.
и, знаете что, афторша? эпилепсию хирурги не лечат. лечат эпилептологи или неврологи, это СОВСЕМ другой участок организма - МОЗГ называется. ну, в вашем случае: с буквой "Х".
а когда укусила змея, недоумочная писучка, надо не "присасываться к ранкам", а сначала соединить две точки укуса разрезом. ножичком чикнуть. а потом уже сосать. гугл в один клик выдаст: "первая помощь при укусах змей", ничего ни хирургического, ни делопроизводительного изучать не надо.
но стошнило меня на том, что "крутая" хирургша-секретарша, побежав устроить скандал князю, начала мыть ему волосы, блеять "я...я...", согласилась бросить своего жениха, переспать с этим князем не то, что до свадьбы, а даже до объявленной помолвки.
знаете, кто себя так ведёт? вот с этим "да ему щас скажу! да я ему щас устрою!", и сдувается? подстилки. понаехавшие из райцентра в крупный город. но уж никак не принцессы.
млядь. вас не блокировать надо, а законом запрещать, дур таких.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Михаил Самороков про Каменистый: Шесть дней свободы (Боевая фантастика)

Написано Каменистым. Аля Холодова - вымышленный автор.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Деревянко: Пахан (Детективы)

Комментируемый рассказ-И.Деревянко-Пахан
В очередной раз прошел «по развалам» и обнаружил там («за смешную цену») старый сборник «шикарной» (по прежним меркам) серии «Черная кошка»... Помню «в те времена», к кому ни зайди — одним из обязательных атрибутов были «купленные для полки» серии книг... В основном либо на «любоФную» тему, либо на бандитскую... А уж среди них — это издательство не могло никого «оставить равнодушным»)) Ну а поскольку мне до сих пор хотелось что-то купить из Леонова — я «добрал» его том, (этой) книгой Деревянко... о чем в последствии не пожалел!

Справедливости ради — стоит сказать что у этой серии была «прям беда» с обложками)) Вечно они куда-то девались, а вместо них... эти книги приобретали довольно убогий вид из-за дурацких аляповатых иллюстраций (выполненных черным) на извечно-философскую тему «пацанских разборок»... Но тем не менее — даже в этом «красно-черном» виде книги этого издательства все равно узнаются на прилавках «влет».

Теперь собственно о содержимом. Эта книга (как и многие другие произведения автора) представляют из себя сборники рассказов и микрорассказов о быте суровых 90-х ... (и не много не мало) карме которая неотвратима!

Причем — с одной стороны, эти рассказы можно принять и за «черноюмористические», однако это лишь первое и обманчивое представление... С другой — чисто «за воровскую тему» автор и не пишет (хоть об этом вроде бы, все его книги). Автору как-то удается «стаять на грани» и использовать «благодатную и обильно удобренную почву» блатной тематики с элементом (как я уже говорил) некой (не побоюсь этого сказать) почти «сказочной» темы справедливости. Почему сказочной? Наверно потому что почти в каждом рассказе автора присутствуют не совсем фентезийные, но вполне «реальные» черти, ад, и «все такое». Что-то вроде осовремененного «Вия»)) При этом все это довольно «мирно и органично» соседствует с бытом кровавых разборок и прочего «дележа пирога» на руинах страны. В общем — не знаю «как Вы», а я «внатури» считаю что автор писал больше фантастику, чем детективы))

Таким образом - «конкретным любителям» жестких разборок и терок за власть (и прочие призы) «это чтиво сразу не пойдет», да и любители (собственно) детектива так же местами подразочаруются... но автору фактически удается «отвоевать собственную нишу» в которой все это смотрится... просто шикарно («черт возьми»)) Что-то вроде Лукьяненских «Дозоров», но в гораздо более примитивном виде...

По автору — любой выбор влечет «наказание» или освобождение, любой грех (рано или поздно) наказывается, и грешники попадают в место «очень затасканное и прозаичное», но тем не менее — очень пугающее... Данная «сортировка душ» так или иначе свойственна рассказам автора... Конечно все это можно отнести за счет «его черного юмора», но в те времена когда каждый пацан (еще) мечтал стать «крутым пацаном», а каждая девочка элитной... кхм... эти рассказы (надеюсь) «поставили хоть кому-то голову на место», т.к автор черезчур красочно описал что скрывается за «вкусной оберткой успешной жизни» и что таится внутри...

P.S Небольшое замечание по этому рассказу — лично я считаю что наврядли бы ГГ (при указанном времени отсутствия) кто-то бы ждал целых 8 месяцев... Давно бы поделили и забыли о прежнем хозяине... И в случае его воскрешения из мертвых... В общем «печалька»))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Каттнер: Прохвессор накрылся (Юмористическая фантастика)

Комментируемый рассказ-Хогбены-Профессор накрылся

Совершенно случайно полез искать продолжение одной СИ и в процессе поиска (искомой аудиокниги), нашел сборник рассказов про Хугбенов, и конкретно этот «Профессор накрылся»)). Как ни странно - но похоже я эту СИ вообще не комментировал — в связи с чем срочно «исправляю данную ситуацию))

Если исходить из того что у меня есть — эта СИ представляет из себя серию довольно таки немаленьких рассказов в которых главные герои (явно мифического происхождения) рассказывают про всякие забавные случаи, которые (порой) возникают у них в результате вынужденного проживания с «хомо-сапиенс-обычным»...

Сразу нужно сказать, что несмотря на свою «мифичность и необыкновенные способности» здесь не идет речь о каких-то супергероях (которые плодятся в последнее время с неимоверной скоростью). Это семейка (почти как некий мафиозный клан) старается «тихо-мирно» жить в соседстве с людьми и «не выпячивать» свои особые способности... и совершенно другое дело, что это (у них) получается «слабо»)) Конечно — в том городке, «все давно уже знают», однако и воспринимают это как должное... как что-то вроде чудачества или как местную достопримечательность.

Сами герои (этой семейки) большей частью (чисто внешне) не отличимы от людей, но порой «выкидывают» что-то такое, что просто не укладывается в какие-то рамки и относится к разряду «чудес»... Кстати — не совсем понятно как, но автору удалось как-то «органично вписать» существование этой семейки в реальном мире (без стандартной мотивировки в виде «Ельфов» или всяких магических предметов)... Органично в том смысле — что несмотря «на происходящее» все это не кажется чересчур странным или излишне пафосным (применительно «к ареалу обитания» реального среднестатистического городка «из буржуазного и загнивающего Запада»).

Конкретно в этой части ГГ (один из родственников семьи) пытается решить вопрос — что же делать с неким профессором, который грозится «предать факт их существования огласке»... Убить? Так вроде и нельзя: «квоты» закончились, да и «шериф заругает»... в общем — проблема!))

Вообще — вся эта ситуация множится и усугубляется всякими нелогичными действиями (персонажей) и не менее неадекватными способами их решения. Логика как класс — отсутствует напрочь, и как мне кажется это (как раз) именно то что (по мнению автора) должно произойти в случае попыток «научного познания» всяческих «феноменов»... Полный бардак и хаос!!!))

Тем не менее (как ни странно), это все же не укладывается «в простой образчик» юмористической фентези (который можно прочитать и забыть) или «очередную сказку про Карлсона на крыше и Ко»))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Клятва (СИ) (fb2)

- Клятва (СИ) 883 Кб, 256с. (скачать fb2) - Светлана Анданченко

Настройки текста:



Пролог

Судьба в твоих руках,

И ты в её объятьях неуютных.

И праведник святой,

И негодяй беспутный

Танцуют танец тот, превозмогая страх.

— И, раз, два, три. — судьба тебе шептала.

И опускались веки на глаза.

— Поверь, я о тебе заранее всё знала,

Теченье дней твоих определяла.

Расслабься, и танцуй со мною в такт.

— А если всё не так?!

— Не так? А как?!

— Ты не со стулом, милая, танцуешь!

— Ой, не смеши меня! И не балуй!

Что позволяешь ты себе?!

— Я лишь тебя целую.

— Твой слишком дерзок поцелуй!

Не разомкнуть судьбы объятий тесных.

Не отстраняясь в танце роковом,

Ты слился с нею, и повел, потом,

Когда стало нельзя понять,

Кто кем здесь будет управлять.

ПРОЛОГ

«Я, Милош Кальме…», «Я, Дайн Торси…», «Я…я…я… милостью Создателя, осененный магической силой, дарованной мне им для служения империи, жизнью и болью клянусь не выходить из воли моего императора и господина. Всё, что поручено им, будет мною исполнено. Если проявлю нерадивость, выполняя волю его, наказанием будет мне боль. Если посягну на жизнь императора, наказанием станет мне смерть».

Вчерашние дети, мои воспитанники, дают сегодня клятву и обретают право призывать живущую в их крови Силу.

Без этой клятвы призыв Силы есть преступление. И расплата за него полагается столь ужасная, что даже смерть безумцу покажется благом, несущим избавление от изощрённых пыток, призванных образумить каждого пробуждающегося мага в нашей великой империи. Магия — собственность императора. И пусть в его крови нет и искры Дара, но только он решает, с какой целью и на какие нужды будет использована сия Божественная благодать.

Я, Майлин Онур, маг, осенённый даром целителя, тоже, когда-то, вот так вот клялся. Как же давно это было. Между мной тем и мной нынешним — пропасть. Пропасть длиною в жизнь.

И вот теперь, спустя прорву прожитых лет, я внимательно вслушиваюсь в слова древней клятвы, которая жёстко регламентирует жизнь каждого одарённого в империи. Зачем мне это? Считайте меня безумным, но я пытаюсь оценить её границы, почувствовать, есть ли шанс раздвинуть их и, не отходя от её буквы, получить возможность маневра.

Нет, я не настолько наивен, чтобы рассчитывать своей дерзостью изменить существующее мироустройство. Но свой маленький вклад, первый шаг к тому, я сделаю. И не важно, насколько будут ощутимы последствия моей непокорности. Желающий изменить мир, должен изменить себя. Я помню об этом. Я смогу.

Часть 1 Скиталец

Ремтон.

Они почти поймали меня. Я ушёл от ищеек в последний миг. Выложился по полной и путь открывал в неизвестность. Но каким бы негостеприимным ни оказался этот мир, всё лучше, чем уготованное Скитальцу в империи Истар.

Мне «повезло» родиться с даром магии в крови. Таких как я в империи считают счастливцами. Как же: осенённые Даром, избранные Богами слуги государевы, опора его власти и державности. Это же благословение свыше, если в вашей семье родился одарённый ребёнок. Тому надлежит радоваться, неустанно благодаря Богов за явленную милость.

Вот только, чему здесь радоваться? Нет в империи существа более зависимого, оплетённого запретами и подневольно принесенными клятвами, чем имперский маг. А как иначе? Неуправляемая сила для императорской власти слишком опасна. Так что владыки мира вовремя подсуетились и основательно подстраховались, напринимав законов, регламентирующих жизнь таких как я, осенённых магическим даром. Тем более, что по странной прихоти Богов, в правящей династии маги давно уже не рождаются.

Свой дар я почувствовал поздно. Обычно он проявляется в детстве. А я о своем «осенении» узнал в четырнадцать лет, будучи к тому времени неглупым подростком, умеющим не только внимать и наблюдать, но и делать выводы. И потому изо всех сил старался, чтобы никто и никогда не узнал, что я один из тех несчастных «счастливчиков», на охоту за которыми каждое лето отправляются маги-наставники со всех магических интернатов империи.

Моя матушка была кухаркой в одном из интернатов для одарённых детей. Я рос рядом с ними, с «осенёнными». И откровенно радовался, что я не один из них.

Их свозили сюда с окрестных городов и селений. Старинный замок, перестроенный под проживание двух сотен одарённых детишек, хорошо охранялся. Ни зайти, ни выйти незамеченным с охраняемой территории ни у кого бы не получилось.

Даже прислуге, чтобы покинуть территорию интерната, требовалось разрешение директора. Но не только поэтому без особой нужды в соседний город мало кто выбирался. Кому охота часа два плестись на своих двоих от замка до проезжего тракта?

Как я потом узнал, все подобные интернаты располагались вдали от людских поселений, прятались подальше от любопытных глаз.

Дар, он по природе своей, своеволен и свободолюбив. И, приучая к повиновению одарённых детей, воспитатели держали их в строгости, жёстко наказывая за любую провинность.

В прошлом воспитанники таких же заведений, став наставниками, во время летних каникул рыскали по империи в поисках одарённых.

У собранных в интернаты детей определяли силу и направленность их магии, учили управлять обнаруженным даром, без ущерба для себя и окружающих пользоваться им. А когда обучение подходило к концу, одарённых связывали клятвой покорности государю. После чего, своей воли у мага уже не было.

Клятва не позволяла ослушаться, вынуждала любой ценой исполнить поставленную задачу. Даже если желание владыки империи было в принципе не выполнимо, от наказания это не спасало. Никто не разбирался с такими неудачниками, не вникал в их обстоятельства. За недостаточное усердие приходилось расплачиваться такими страданиями, что редко кто мог пережить откат от невыполненного приказа императора, не получив от него прощения. Страх был мощной сдерживающей силой для «счастливых осенённых».

Нет, поняв однажды свою природу, я такому вот везению, совсем не обрадовался. И затаился. Благо, при таком высоком магическом фоне, почуять среди кучи одарённых детишек ещё одного было не просто. А я себе спонтанных выбросов силы не позволял, держал в узде свои, так некстати проявившиеся и очень напугавшие меня, способности. И был уверен, что никто и никогда обо мне правды не узнает.

До того самого, памятного, судьбоносного для меня дня.

Судьба пробралась в мою спальню с рассветом, разбудив возмущённым криком матери.

— Рем, просыпайся уже поскорей, бездельник. Рем, я кому сказала, — сквозь плотную пелену сна, голос матушки пробивался с трудом. Уставшее за день тело не насытилось ещё отдыхом. Объятья сна были такие уютные, и я продолжал спать, хотя сердитый тон скорой на расправу родительницы мне игнорировать не стоило.

У-у-у! Хворостиной по голым ногам. Больно как! Сон слетел с меня мгновенно, краснеющий рубец жегся и саднил. Но возмущаться было нельзя, чтобы не досталось ещё больше. Я мгновенно подхватился с широкой лавки, протирая кулаками заспанные глаза.

В этот мамин выходной мы с ней собрались за покупками в близлежащий город. От замка до проезжего тракта дорога не близкая, а там ещё нужно дождаться телегу, хозяин которой возможно соблаговолит за небольшую плату подвезти попутчиков. Так что матушка торопила меня не зря. Времени у нас с нею, и правда, в обрез.

-Спасибо вам, мастер, — подойдя к открытым воротам, услышал я напряжённый и немного испуганный мамин голос, хотя и не лишённый искренней благодарности.

Нам с ней очень повезло. Сегодня не нужно сбивать ноги, добираясь до тракта. Наставник средней группы Майлин Онур позволил нам доехать до города на своей повозке.

Маги личности мало приятные. На простых смертных они если и смотрят, то их не видят. Кто же станет замечать мусор у себя под ногами? Так что предложение наставника Онура составить ему компанию в поездке на ярмарку оказалось для испуганной кухарки скорее потрясением, чем благодеянием. Но моя мама обладала сильным и достаточно гибким характером, на свои расшалившиеся нервы прикрикнет, под любые обстоятельства подстроится, если не получается их подстроить под себя.

Довольная выпавшей на её долю удачей, решительно отгородившись от своих страхов, моя родительница позволила себе немного вздремнуть, убаюканная дорогой. Я же, ничуть не предчувствуя беду, гордо держал вожжи, управляя смирно бредущей по тракту лошадкой. Майлин Онур сидел рядом, жуя травинку и время от времени задумчиво поглядывая на меня.

— Мне нужен слуга, — внезапно произнёс он, нарушая умиротворяющую тишину. — Возможно, Фина, твой сын подойдёт. Посмотри на меня, мальчик.

Я повернулся к наставнику, притормозив лошадку, и, послушно подняв голову, посмотрел в его искрящиеся силой глаза. Взгляд одарённого выдержать не просто, но я не отвожу глаз. Да, головокружение и тошнота — это неприятно, но ведь терпимо же.

Наставник Онур хмыкнул и отвёл, наконец, выворачивающий меня наизнанку взгляд.

— Подходишь, — сообщил он. — Платить буду по серебряному фуну в неделю.

Это очень много. Моей матери платят серебрушку в месяц. А я, как помощник конюха, получаю медяк в неделю.

Шокированный неожиданным и столь щедрым предложением, я застыл глупейшим немым истуканом, вместо того чтобы благодарить мастера и обещать стать ему самым наилучшим слугой на свете.

Но видно для наставника Онура моё молчаливое потрясение было красноречивей любых слов.

— Я требовательный хозяин, — снизошёл до пояснения маг. — Свой заработок ты отработаешь сполна. И будешь при мне неотлучно. Если твоя мама не против, с завтрашнего дня ты поступаешь в моё полное распоряжение.

Моя мама была абсолютно не против. Быстро оценив выгоду предложенного, она кинулась целовать руки благодетелю. А уж когда наставник заявил, что сегодня он намерен присмотреть для своего слуги одежду, не позорящую его, как хозяина, она и вовсе готова была на него молиться.

Трудно было поверить в такую удачу. Мне даже показалась, что надо мной попросту посмеялись? Может это шутка такая? И зачем я ему сдался, когда одарённые детишки всегда на подхвате и слушаются беспрекословно.

Но нет, Майлин Онур не шутил. И жизнь моя сделала резкий поворот, пока ещё мне совсем не понятный.

Под предлогом каприза, всегда иметь рядом услужливого мальчишку, готового исполнить любое его поручение, мой хозяин приводил меня с собою в класс. Сидя на низенькой скамеечке у двери, я внимательно слушал урок. Ещё бы, всё услышанное потом требовалось повторить. Как заявил наставник, он проверяет на мне доступность излагаемого им материала. Мол, если уж такой деревенщине все будет понятно, то «осененным избранным» и подавно следует хватать излагаемое на лету. И за не выученный урок, розги для лентяев более чем справедливое наказание. Меня это тоже касалось. Так что, испытав на себе пару раз тяжесть карающей руки мага, я был очень старателен и усерден!

Майлин Онур был хорошим учителем и мотивацию выбрал подходящую. Так что к концу учебного года в теории магии и простейших заклинаниях я был сведущ не хуже юных одарённых.

А потом произошёл странный разговор с моим хозяином.

— Ремтон, озвуч-ка мне, что тебе ведомо об уникальности магического дара.

Обычное дело, господин Онур мог заняться проверкой моих знаний в любой момент. И лучше бы мне быть к тому готовым.

Так что я ничуть не удивился, и не особо задумываясь над ответом, выдал, усилиями наставника, намертво впечатанную в меня информацию.

— Каждый маг империи имеет Дар, с сопутствующими ему атрибутами. Маги делятся на боевиков, проводников по мирам, целителей и бытовиков. Но в каждом из направлений приложения силы, кроме отличия в магическом потенциале одарённого, существует отличие в атрибутной составляющей. Она у каждого мага своя, уникальная.

- Уникальная. Да. А количество атрибутов Дара у всех магов одинаково?

— Нет. Присущие их Дару атрибуты, открываются магами постепенно, они познают их в течении всей своей жизни. И не известно от чего это зависит.

— А как ты думаешь, мальчик, может ли маг скрывать присущие ему атрибуты Дара?

Я опешил. Это он о чём?

— Маг принадлежит государю. Он даёт клятву. Разве возможно что-либо утаить? — пробормотал я, не понимая, к чему клонит мой наставник. Что он пытается мне сказать?

— Принадлежит, — усмехнулся Майлин. — Служит послушно. И не сможет не ответить на правильно заданный вопрос. Но вопрос нужно уметь задать. А полученный ответ понять. Всегда есть лазейка. Нет?

— Не…не знаю.

— И зачем магу что либо скрывать, тоже не знаешь?

А вот теперь я смутился. Не говорить же, что для того, чтобы остаться человеком, не стать послушным чужой воле рабом?

Мой хозяин и учитель смотрел на меня очень внимательно. Хмыкнул, приподняв мне подбородок, заглянул в глаза. Что уж он там увидел? Но настаивать на ответе не стал.

— Какое из магических направлений приложения силы самое дефицитное в империи? — задал мне наставник следующий вопрос.

— Проводники по мирам. Они почти не рождаются.

— А может причина в другом? Таких магов не просто выявить. Бытовик проявляет себя будучи ребёнком, да и боевики с целителями тоже. И это понятно. Сферы приложения имеются. А вот проводники… Не живи ты при интернате, не ходи на уроки, откуда тебе было бы знать, что наш мир не единственно возможная реальность бытия?

— Так они, потенциальные проводники, просто о себе ничего не знают?

— Не думаю. Но узнают они о своей одарённости гораздо позже остальных, когда открывают в себе свои первые атрибуты. К тому времени служба розыска одарённых их возрастной категорией уже пристально не интересуется. И всё зависит от самого мага, хочет ли он служить империи.

— И все об этом знают? — напряжение в голосе мне не удалось скрыть.

Понимающая улыбка искривила губы Майлина.

— Нет, Рем, об этом отчего-то никто не задумывается. Мало проводников, ну и ладно. Для императорских нужд хватает.

— А…

— А я только рассуждаю, не более. Моя гипотеза не стремится перерасти в истину. И не по чину мне поучать умных людей, несущих на своих плечах груз ответственности за пополнение магической составляющей империи. Вот если бы меня о том спросили. Тогда, да. Я бы вынужден был поделиться своими наблюдениями и измышлениями.

— Наставник Онур, а какие у вас атрибуты Дара? — вопрос сорвался с моего языка прежде, чем я осознал его недопустимость.

Но сегодня, видно, был день откровений. Наказания за дерзость не последовало.

— Их у меня много, — услышал я в ответ. — Но самый интересный для тебя — моя способность чувствовать одарённых. И мне не нужно для этого магических всплесков, вызванных применением дара. Я просто чувствую. А чтобы подтвердить свои подозрения, мне достаточно посмотреть одаренному в глаза. Помнишь, я однажды и с тобой такое проделал?

Я побледнел. Мои губы задрожали, и я прижал к ним ладонь, удерживая внутри себя, рвущийся из меня страх.

— Вы…обо мне- начал лепетать я.

— Ремтон! — строгий окрик хозяина не позволил мне продолжать. — А почистил ли ты мою одежду, мальчик? А ещё нужно взбить и просушить мою перину. Бегом. И поторопись. Через час жду тебя в лаборатории, поможешь мне разобрать травы.

Сбитый с толку, перепуганный и озадаченный, я рванулся исполнять порученное.

Странный разговор требовал осмысления. А ещё, язык следовало держать за зубами. Чтобы ни знал обо мне наставник Онур, говорить об этом, даже со мной, он не собирался.

На следующий день я нашел у себя в комнате учебник, по которому учились Проводники по мирам. Вопросов наставнику я задавать не стал. А книга стала для меня настольной. Продирался я через неё с трудом. Иногда, если уж совсем не справлялся, просил объяснить непонятное, но не уточнял, зачем мне это нужно. Мало ли что взбредёт в голову любопытному мальчишке?

Вот так мы и общались с моим хозяином и наставником. Ничего не говорилось напрямую. Всё строилось на моей догадливости и вере в то, что учитель меня не выдаст, а я его не предам. Я учился очень старательно, проявляя завидное упорство и прикидываясь тупым любопытным дурачком. Наставник Онур выставлял меня перед своими коллегам забавной игрушкой, на которой он оттачивает своё преподавательское мастерство и срывает дурное настроение. Никто так ни разу и не усомнился, не заподозрил нас в запретном.

Впервые я применил свой дар в стенах интерната. Сделал всё точно по учебнику. Молодой был, ничего не боялся, может от того всё так хорошо и получилось. Я понимал, что учителю о том напрямую говорить нельзя. Но я принёс из другого мира цветок, сине-бурые листья которого сильно отличались от местных растений. И ягоды, чуждые для наших мест.

Учитель, заметив их на кухонном столе, усмехнулся и потребовал убрать мусор, который я невесть откуда притащил. А вечером взял меня с собой, велев прислуживать на профессорских посиделках.

Я подливал вино в бокалы, подносил фрукты и бутерброды. А за столом, играя в карты, беседовали о том, как опасны первые попытки юных неопытных магов прорвать ткань миров и выйти за пределы нашей реальности. Профессор, обучающий проводников по мирам, жаловался, что в его небольшой группе, всё же это редкий магический дар, двое мальчишек не смогли сами вернуться, заблудились. Он их, конечно же, вытащил, для того и делается поисковик-привязка, да и магический след при перемещении всегда остаётся, отследить откуда и куда совершен был переход в течении суток очень даже просто. Имея слепок ауры, он даже всегда скажет, кто из его безголовых ученичков какой переход совершил. Но его недоучки испугались знатно, им-то об этом никто не говорил.

Слепок ауры, магический след, да, стоить помнить об этом.

— В момент перехода, — продолжался разговор за столом, — происходит выброс такой силы, что его невозможно не заметить. Это у нас тут всё магичат, да магичат. Никто в замке на всплески силы внимания не обращает. А в чуждом мире, на такой вот всплеск, местные аборигены поди знай, как среагируют.

— Я своим сорванцам, — усмехнулся профессор проводников, отвечая на восклицание об опасности процесса, — позволяю перемещаться только по магическим маячкам, мною оставленным в бедных на магию мирах. Так оно безопасней как-то. А то, за потерю магов с таким редким даром император с меня спросит по всей строгости. А оно мне надо?

И об этом тоже нужно помнить. Нельзя мне даром пользоваться нигде, кроме интерната. Иначе враз вычислят. И сравнив мой слепок ауры, оставленный в месте перехода, с имеющимися на каждого мага, заметят неучтённого умельца.

— Спасибо, учитель, что нашёл способ прочистить мне мозги. — думал я, впитывая услышанное. — Я буду очень осторожен.

Я собирался всегда помнить об осторожности, считал себя очень умным и хитрым. Но благим намерениям срок до пересечения с жизненными обстоятельствами. А у моей Судьбы имелись на меня свои планы.

Я и сам не заметил, как против всех своих правил, сблизился с любимой ученицей Майлина Ользи, дерзкой непоседой и хохотушкой, которой никакие строгости и трудности не могли надолго испортить настроение и усмирить неуемную жажду жизни. Девочке уже тогда было тесно в узких рамках предписанной магам покорности. И сообразительной Ользи оказалась не в меру. Что-то она просекла в наших с Майлином непростых взаимоотношениях. И выводы сделала. Решила, глупая, что сможет, как мой учитель, балансировать на грани, «ничего не знаю» и «что прямо не запрещено, то разрешено». Вот только не надолго её везения хватило.

Девчонка обладала редким даром, умела строить порталы перехода. Самый быстрый способ передвижения по просторам империи. После окончания интерната её, предсказуемо, отправили во дворец. Дурочка так этому радовалась.

А потом, игра по своим собственным правилам довела её до беды. Ользи не смогла равнодушно поставлять живой товар для оргий императорских сановников. Пользуясь тем, что прямого приказа императора на то не было, а потому откат не страшен, пожалела знакомую девчушку со своей деревни, которой сельчане расплатились в неурожайный год с императорским сборщиком налогов. Ользи ей денег дала и порталом в глухую глухомань закинула. Место не выбирала, лишь бы от столицы подальше. Потому, потом, и объяснить не смогла, где беглянку искать. Девушку-то спасла, а сама безнаказанной не осталась.

Императорский маг на собственное мнение и противоречащие приказам поступки права не имеет. В назидание прочим, запороли бы насмерть мою дерзкую подружку. Но она мне была, как сестрёнка. И когда Майлин, словно вскользь, о предстоящей казни рассказал, глядя на меня, при этом, очень внимательно, я понял, чего ждёт от меня учитель, симпатия которого к Ользи тайной для меня никогда не была.

Мы с учителем так друг другу ничего и не сказали, но он знал, что я не позволю Ользи умереть.

Хозяин велел мне сопровождать его во дворец, куда, ради показательно-воспитательного момента, собрали, как можно больше свободных от неотложных дел магов, доставив порталами в столицу.

В гостинице, где нам предстояло провести ночь, я, разбирая вещи наставника, нашел колечко для отвода глаз и маячок. Пробраться ночью во дворец мне не составило труда. Найти осуждённую было тоже не сложно, после того, как Майлин, сидя за поздним ужином в компании магов-наставников нашего интерната, рассказал им о привычке государя держать приговорённого к казни мага в его же покоях, если таковые у осуждённого во дворце имелись.

— Это, чтобы полнее прочувствовал, чего через несколько часов лишится, чем расплатится за непокорность, — пояснил Май недоумевающим коллегам, которым, в отличие от наставника Онура, бывать во дворце не доводилось.

— Всё левое крыло дворца отдано придворным магам, — откровенничал Майлин. — И живут они там, скажу я вам, в такой роскоши, что нам, простым учителям-наставникам, и не снилось.

Его слушали, вздыхали о недосягаемом сытом месте под солнцем, пили вино и недоумевали, как можно было столь глупо и дерзко пренебречь милостью императора, о которой присутствующие могут только лишь мечтать.

Разошлись маги по снятым на ночь комнатам около полуночи. Майлин сразу же завалился спать, велев до утра его не тревожить. А я, надев, послушно скользнувший мне на палец перстенёк, поспешил во дворец. Прошёл через чёрный ход для прислуги, для которой и ночью находится работа. Отвод глаз позволил мне остаться незамеченным. А болтливость слуг, у которых предстоящая завтра казнь была на языке, подсказала в каком направлении мне дальше двигаться.

Ользи не спала. Сидела, сжавшись в комочек, затравленно глядя на открывающуюся дверь. Меня узнала не сразу, не ожидала ведь. Я надел девушке маячок на шею, поняв, зачем тот был мне оставлен, когда Ользи отказалась пойти со мной. Она не могла нарушить приказ — выйти из покоев вместе с палачом.

— Ничего не бойся, вытащу я тебя, — пообещал я, ошарашенной моим появлением, девушке. — Если есть деньги, давай сюда, они тебе пригодятся. И узелок с неприметной удобной одеждой собери. Всё будет хорошо, держись, Ользи.

Не знаю, что уж она там подумала, но вещи и деньги в узелок собрала, хотя особой веры в мою помощь в её глазах не было.

Уходить из дворца я не стал. Внимательно изучив коридор, по которому поведут Ользи, устроился в одной из не глубоких ниш, не знаю уж зачем здесь имеющихся. А на рассвете, увидев девушку, бредущую по коридору следом за устрашающей фигурой в чёрно-красном балахоне, я разорвал ткань миров и сделал шаг в тот самый мир, с которого привык начинать свои вылазки. Мощный всплеск энергии, конечно же был замечен, вот только медлить я не стал, тут же шагнул обратно, ориентируясь на маячок Ользи, и выхватил её из под носа у палача, увлекая за собой.

Нам помог эффект неожиданности. Попетляв немного по мирам, где обычно оттачивали своё мастерство начинающие маги, и снова вернувшись в империю, мы попали в совсем маленький горный интернат.

Когда-то учитель приезжал туда со мной, и на крыше учебного корпуса я припрятал свой маячок, из тех, что позаимствовал из стола своего хозяина. Я потом не раз возвращался в понравившееся мне и довольно безопасное место.

Следующий прыжок мы совершили уже пользуясь даром Ользи, переместившись в один из самых отдалённых городов империи, где девушке не раз приходилось бывать, и где отследить её было не так и просто. Купив повозку и выносливую крестьянскую лошадку, мы ещё несколько дней плутали след, стремясь оказаться подальше от города, пока не наткнулись на полуразрушенный хутор. Дед и бабка доживали на нём свой век, а единственного их сына уже давно забрали маги. Приняли меня с «сестрой» охотно. Я оставался на хуторе до глубокой осени, починил, что мог, помог собрать скудный урожай. И даже съездил с дедом в ближайший город, закупить продукты на зиму, деньги-то у нас имелись.

Старикам Ользи пришлась по душе, и на мою просьбу позаботиться о сестре они ответили охотным согласием. Оставленные мною деньги, пообещали сохранить, как приданое. И о женихе для девушке побеспокоиться. Она же у меня ладная, а в ближайших селах ой какие хлопцы имеются. Может, кто девке и глянется. Старики с радостью ухватились за надежду, вдруг кто согласился на хутор перебраться. Если бы молодые руки к хозяйству приложить, с этой земли безбедно жить можно.

Ользи может и надеялась, что я не уйду, останусь с ней, но ни о чём таком не просила. Что сказать, хутор — не дворцовые покои, работа на земле — не безбедное существование мага, зато она жива и сама себе хозяйка.

Сделав для девушки всё возможное. Я отправился в дорогу. Вблизи хутора рвать ткань миров не стал. Попутешествовал на своих двоих да на попутных телегах не один день, пока не добрался до города, рядом с которым находился интернат, много лет бывший мне домом.

Перстень на пальце помог избежать не нужного внимания. Через нашу с учителем связь, я потянулся к нему и стал ждать.

Майлин появился в таверне, где я снимал крохотную комнатку, ближе к ночи. Подсел ко мне за стол, приказав принести себе вина.

— Я больше не ваш слуга, — сказал, протягивая перстень.

— Не слуга, да, — кивнул Майлин Онур, пряча возвращённый мною артефакт. — Сбежал от меня в столице. За чьей-то юбкой погнался, или сманил кто? Понимаю. Столичная жизнь с нашей глухоманью не сравнится. Я тебя не искал. Зачем? К тому же не до того было. Неучтённый маг в империи объявился, приговорённую девицу у палача украл. Шуму было! Но так их и не нашли. Хотя ищут, император ищеек по следу послал. Эти не успокоятся, пока не найдут.

Я задумался, потягивая кислое вино. Жить той жизнью, которая предстояла Ользи, я не хотел. Скучно. Миры, прелесть разнообразия которых я успел оценить, манили меня. Я готов был рискнуть, хоть и понимал, что разорванная мною ткань миров сразу же привлечёт ко мне внимание.

— Можно мне маму навестить?

— Она умерла, два месяца назад.

Сердце сжалось. Майлин накрыл мою дрогнувшую руку.

— Соболезную.

А потом учитель сказал то, что заставило его прикусить до крови губы, превозмогая резкий приступ боли.

— Все ключевые миры, хоть однажды использованные тем самым, не учтённым магом, под наблюдением. Его ждут. И почуют. Прорваться можно. Но если очень быстро, и шагнуть придётся в неизвестность.

— Я понял. Спасибо, учитель. Она в безопасности.

Майлин кивнул.

— Я в тебе не сомневался.

Мы впервые позволили себе такую откровенность. И эти несколько мгновений искренности для нас обоих много значили.

— Иди, мальчик, лёгкой тебе дороги.

— Я никогда его не сниму, — накрыл рукой связывающий нас амулет.

Учитель снова кивнул, улыбнулся, прикоснувшись к своему.

Одним глотком допив вино, он тяжело поднялся и не оборачиваясь вышел из таверны.

Так началось моё скитание по мирам. Больше Майлина Онура я не видел.

Часть 1 Скиталец (23.05)

Катерина.

С возрастом наши предпочтения меняются. Раньше я любила осень, притом даже самое её ненастье не навевало на меня уныния, скорее настраивало на мечтательный лад. А теперь всё больше радуюсь весне, солнышку.

И книжки раньше читала такие, где мой цепкий ум выискивал занятную для себя информацию, наслаждалась философскими изысками. А сейчас всё больше тянет к эмоциональной встряске, чтоб зацепило, прошлось по нервам, освежило чувственным всплеском. Любви хочется. Если уж не своей, не сложилось как-то у меня с этим, так хоть придуманной.

Но сплошные приключения и взрыв эмоций — это только в книгах бывает. А жизнь заурядного человека, в общем-то, привычно постно-серая. Вот даже не знаю, хотелось бы мне тех самых приключений- потрясений, которыми изобилуют реалии киношно- книжных персонажей?

Потрясений, наверное, не хочется. Любви бы волшебно-неземной! Искренней, всёпоглощающей. И непременно взаимной и счастливой.

Эх, размечталась дура сорокалетняя! И пусть до сорока ещё целых четыре года. А зеркало разбить не так и часто хочется. Я себе чаще нравлюсь, чем прихожу в расстройство от недостатков фигуры и наметившихся под глазами морщинок. Но ничего это не меняет.

И как у некоторых получается, не успела от одного избавиться, другой нарисовался? Я-то чем хуже?! Почему вокруг меня словно зона отчуждения? Где мои поклонники, жаждущие внимания и благосклонности? Как же надоело изо дня в день одиноко коротать вечера в уже опостылевшей мне за двенадцать лет отлично обустроенной квартире, под бурчание включенного для фона телевизора, уткнувшись в экран верного друга ноутбука.

Рой моих жалобно скулящих мыслей резко оборвался у этой самой квартиры, стоило мне с недоумением обнаружить у родного порога незнакомого мужчину, перегородившего доступ к моему жилищу.

Видно не найдя для того лучшего места, незнакомец решил вздремнуть, привалившись спиной к дверям моей квартиры. Он сидел, опустив голову на поднятые к подбородку колени, на прорезиненном коврике предназначенном для вытирания обуви и на моё появление реагировать не спешил.

Пьянь, подумалось мне. Или нет? Алкоголем от него не пахло. Что не особо радовало. Если это наркота его здесь убаюкала, то всё ещё хуже, чем хотелось бы думать.

-Эй, — не сразу решилась позвать приблуду, — вы что здесь делаете?

— Это моя квартира, — зачем-то добавила я, заглянув в распахнувшиеся глаза незнакомца.

Взгляд вполне осмысленный, напряжённо-изучающий, пристальный, холодный. Мне как-то неуютно сразу стало. Страшно? Пожалуй, по-настоящему испугаться я так и не успела. Хотя ситуация к тому располагала. Но подкинутое судьбой чудо у моей двери, вдруг устало вздохнуло, прикрыло глаза и хриплым сдавленным голосом просипело: «Помоги».

И я, то ли книжек перечитав, то ли ещё отчего, поддавшись приступу человеколюбия, бросилась к незнакомому мужику, позабыв свои сомнения и страхи. И не просто помогла ему подняться, но и в свою квартиру его втащила почти волоком, при слабых попытках с его стороны быть полезным в этом трудоёмком процессе.

В прихожей у меня стоит кресло. Низкое, удобное. Вот в него-то я своего гостя и усадила. Лицо его от напряжения покрылось бисеринками пота, на левом виске проступила пульсирующая венка. Он даже губу себе ухитрился прикусить, и она теперь слегка кровоточила.

Я стояла рядом, в полной растерянности разглядывая мужчину, и не понимала, что же дальше? Может скорую вызвать? Идея мне понравилась. Гостю нет.

Он даже напрягся весь, отдав этому порыву последние силы. А потом, к моему ужасу, потерял сознание.

Вот теперь я испугалась. И сделала то, единственно правильное, что требовалось для спасения незнакомца — позвонила Денису.

Денис Бехтерев, мой школьный приятель, жил неподалёку и был моей палочкой-выручалочкой, за которую я привыкла хвататься, когда мой, в общем-то крепкий организм, настойчиво требовал к себе внимания, обрушивая на меня ту или иную хворь.

Денис работал врачом скорой помощи. Жил один, брошенный женой за неспособность обеспечить для семьи достойное существование. У нас с ним сложились взаимовыгодные отношения, я лечила его компьютер, он меня. Всё честно. Кто на что учился, кто что умеет.

Моему незваному гостю повезло, что Ден был дома. К тому времени, как Бехтерев смог прийти, мой умирающий гость успел очнуться и даже выпил немного воды. Его лицо по-прежнему оставалось синюшно- бледным, а тело безвольным. Руку за стаканом он поднимал с трудом. Чтобы утолить жажду ему потребовалась моя помощь. Так что потревожила я Дениса не зря.

Звонок в дверь заставил моего гостя напрячься.

— Это Денис, — поспешила я успокоить его, — Он врач, поможет. Да никому он о тебе не скажет, если это так для тебя важно!

— Да, — соглашаясь, просипел болящий, грозя вновь выпасть из реальности.

Вдвоем с Бехтеревым мы устроили больного на диване. Беглый осмотр показал, что ран, способных довести до такого жалкого состояния на его теле нет. С ним вообще непонятно что случилось. Налицо было отсутствие жизненных сил, без явных признаков телесного повреждения: давление низкое, близкое к критическому, температура тела до тридцати пяти не дотягивала. На манипуляции Дена мужчина не реагировал. Едва его голова коснулась подушки, он прикрыл глаза, и, похоже, снова отключился.

— Это что за полутруп в твоей квартире? — поинтересовался Ден, вводя больному в вену иглу питательной капельницы.

— Хороший вопрос. Но не ко мне. Оклемается, спросим. Я этого красавца у себя под дверью нашла.

— Ну, ты подруга, даешь! Катерина, а тебя не учили что ни попадя не подбирать?

— Странно слышать подобное от человека, дававшего клятву Гиппократа, — огрызнулась я. — А человеколюбие?

Ответить мне Ден не успел. Наш больной зашевелился. Его тихий стон заставил Дениса склониться к незнакомцу, чья синюшная бледность не спешила смениться более здоровым цветом лица.

- Ты вообще-то кто? — задал Бехтерев, взирающему на него больному, тревожащий его вопрос. — И что с тобой произошло?

Мужчина под капельницей молчал, не сводя с нас пристального изучающего взгляда. А потом заметно расслабился, что-то видно решив для себя, и устало прикрыл глаза. Через минуту он уже спал, при этом дыхание его стало ровным и спокойным.

Денис понаблюдал за ним немного, а потом напросился выпить чаю, если на ужин нельзя рассчитывать.

Я усмехнулась, поняв намёк, и пошла на кухню, греть вчерашний борщ.

— Вот за что я тебя, Катюха, люблю, так это за понятливость, — с явным удовольствием отправляя очередную ложку в рот, сообщил мне Бехтерев. — И готовишь ты хорошо, вкусно.

— Изголодался, соскучился по домашней еде? — посочувствовала я.

— Угу, но даже ради этого жениться больше не буду.

— Во, как? Это почему же?

— Спокойствие дороже. Никто не вынимает мозг постоянным «ты должен». Полная свобода поступков и никаких тебе обязательств. Ты вот тоже не спешишь связать себя брачными узами.

— Так никто замуж и не зовёт, — усмехнулась я, пряча за сарказмом горечь.

— А к таким как ты, самодостаточным, простому мужику подступиться стрёмно. Ты ж отошьешь слёту. Тебе же нужен кто-то особенный. А мы, простые смертные, осознавая свою ничтожность, даже и не пытаемся.

— Ден? — поперхнулась я чаем. — Ты что несёшь?

— Да, так, забудь, — отчего- то смутился приятель. — Попросить добавки будет уже нахальством?

Я повернулась к плите. Орудуя половником, выудила обнаруженный кусочек мяса, отправила его Дену в тарелку, долила ему ещё борща. То, что он сейчас сказал, я обдумаю потом. Сейчас надо срочно менять тему. Дружбой с Бехтеревым я дорожила, а вот переводить наши с ним отношения в другую плоскость не собиралась.

— Как думаешь, что с моим приблудившимся случилось? — спросила я, ставя на стол тарелку.

— Может отравление? — задумчиво протянул Денис. — Но не особо похоже. Интоксикация проявляет себя по-другому. Я с таким упадком сил без явной причины впервые встречаюсь.

— Он выживет? — сама удивилась тому, что явно волнуюсь за абсолютно чужого мне человека.

— Должен. Иначе я бы его отправил в больницу, невзирая на ваши возражения. А так, состояние стабилизовалось, организм не изношенный, травм нет. Ничто не мешает ему поправиться. Пойдём-ка навестим больного.

Мужчина не спал. Смотрел как медленно срываются и падают капельки питательной смеси в капельнице. Увидев нас, попытался привстать, но Денис резко пресёк эту его попытку.

— Пока нельзя, лежите смирно. Немного осталось. Вот скоро докапает, потом помогу вам сходить по нужде. И устроиться поудобней. Вы как себя сейчас чувствуете? Головокружение? Слабость? Тошнота?

— Лучше. Это что? — наш больной перевёл напряжённый взгляд на иглу в вене.

Ден усмехнулся, присел в ногах болящего.

— Вам озвучить препараты, призванные вернуть вас в этот мир из мира иного, в который вы стремительно ускользали?

В глазах моего странного гостя мелькнула растерянность, сменившаяся отчётливо выраженным удивлением. Я подумала, это он так отреагировал на «мир иной» в применении к своей особе. А оказалось его озаботило совсем другое.

— Вы кто? Как могли догадаться?

— О чём тут догадываться, батенька? Всё более чем очевидно. Ещё немного и удержать вас в этой реальности бытия ни у кого бы не получилось.

Цепкий взгляд и молчание. Да, приблудившийся ко мне мужик многословием не страдал. Молчун, значит. А это ничего, подумала я, заинтересованно разглядывая своего гостя.

Внешность у мужчины была примечательная. Он отличался довольно крепким телосложением, явно много часов проводил в спортзале, о чём свидетельствовали бугрящиеся мышцы рук и кубики накаченного пресса на животе, которые я успела отметить, когда Ден ещё первый раз его осматривал. Чуть обветренная кожа на смуглом лице, тяжелый подбородок, выраженные скулы, чётко очерченные брови и густые ресницы, глаза большие, ярко серые, обрамлённые тёмным ободком и с искорками в глубине. Никогда таких не видела. Взгляд просто завораживающий, в нём можно утонуть, подумала я, не сразу сообразив, что мужчина не менее пристально изучает меня, и вот уже с минуту мы смотрим друг другу в глаза. Отчего-то смутившись, я отвернулась, скользнув взглядом по его довольно длинным растрёпанным сейчас волосам. Такой вот гриве искренно можно было позавидовать. Густые, иссиня-черные, немного вьющиеся на концах. О их приятной мягкости я подумала ещё тогда, когда устраивала голову незнакомца на подушке.

Не мужчина, мечта женская, усмехнулась я, подводя итог увиденному. Такие вот мне всегда и нравились. Мой типаж, никогда ранее столь близко ко мне так и не приблизившийся.

Следующая мысль насмешила, почти до истерики. А подумала я о том, что Судьба, устав от постоянных моих жалоб, одарила меня вот этим подарочком. Ну, не просто же так он именно под моей дверью помирать собирался.

Что ж, раз имя мне сообщить не спешили, буду про себя называть это чудо Подарком.

— Ты чего, лыбишся, а, Катюх? — голос Дениса прервал невесть куда заведшие меня размышления.

— Да, так. Ой, кажись, докапало.

— Вижу, — Ден аккуратно убрал иглу из вены.

— Ну, что, хочешь подняться или ещё чуток полежишь? — поинтересовался он у моего Подарочка.

— Встану. Я сам, — отвёл мужчина протянутую Денисом руку.

Доктор возражать не стал, но следил за своим пациентом пристально, готовый поддержать, если потребуется.

А щёки у мужика порозовели чуток, и круги под глазами уже не так устрашающе выглядят. И поднялся он вполне живенько. Явно на поправку пошёл, и очень быстро, так к завтрашнему дню, глядишь, и совсем оклемается.

Бехтерев проводил моего гостя до двери санузла, он у меня совмещённый, и, взглянув на больного с сомнением, всё ж таки позволил ему войти одному.

— Всё лучше, чем я думал, — вердикт Дениса подтвердил мои собственные наблюдения. — Кать, я здесь, похоже, больше не нужен. Ты напои его сладким теплым чаем с лимоном. Утром бульоном накорми, и к вечеру будет твой приблуда, как новенький… Не стрёмно тебе одной с ним оставаться? А то я могу…

— Да нет, Денис, спасибо. Тебе выспаться надо. Завтра ж с утра на смену. А у меня выходной. Я справлюсь.

— Ну, смотри, Катерина. Если что, звони.

— Угу, ладно. И ещё раз, спасибо тебе.

— Не за что, подруга моя сердобольная, — улыбнулся Ден, уходя.

Закрыв за ним дверь, я вернулась в комнату. В ванной что-то упало, похоже, одна из многочисленных баночек-бутылочек. Звук падения сопроводил сердитый мужской рык. Истеричный смешок, сорвавшийся с моих губ, стал первым проявлением моего осознания, что я ввязалась в весьма сомнительную авантюру.

Он вышел из ванной практически в неглиже. Обмотанное вокруг бёдер полотенце — вот и вся интрига. Я смутилась? Должна бы. Но нет. Большая уже девочка. И если мой Подарочек ничего не смущает, то и я комплексовать не намерена. Нравится он мне. Очень! Да я о таком мужчине всю свою сознательную жизнь мечтала. И уже и не чаяла сбычи девичьих мечт. Если вот сейчас он ко мне проявит свой мужской интерес, я отказываться и моралью заморачиваться не стану. Не оттого, что такая вот развратная и легкодоступная. Не потому, что надеюсь на серьёзные длительные отношения. Какие отношения?! Да я об этом приблуде вообще ничего не знаю! Кроме того, что хочу, чтобы обнял, вжал в себя, подчинил моё истосковавшееся от долгого одиночества тело. А душа, с ней я потом разберусь, покаюсь в своей распущенности и глупости. И пусть мне до одури страшно. Пусть! Но я хочу глоточек простого женского счастья, чтобы разум помутился, и ни одной мысли в голове. Хочу!

Я не отвела взгляд. И улыбка сама собой у меня получилась, пусть и немного нервная, напряжённая слегка. Мой, вот каждой клеточкой сошедшего с ума тела чувствую, что именно МОЙ мужчина шагнул на встречу, протянул ко мне руки. Я не сопротивлялась. Молча смотрела в его глаза, тонула в серой живой глубине и ждала.

Он усмехнулся, осторожно коснулся моих губ своими. Я, хмелея от его запаха, прильнула к горячему мужскому телу, зарылась дрожащими пальцами в мягкую шелковистость влажных после душа волос. Он чуть слышно хмыкнул и поцеловал. Сперва довольно бережно, изучающе. Зато потом у моего незнакомца, похоже, снесло крышу. Это и правда от меня? Или от долгого воздержания? Силён мужик. Вот только недавно был почти присмерти. А сейчас целует так, словно не его мы тут с Деном с таким трудом почти с того света вернули.

Я попыталась отстраниться. Вот, как вспомнила вид Подарочка с час тому назад, так резко и поумнела. Смерти я его не желаю. Секс ведь тоже напряг для организма. Так что пусть вначале окончательно оклемается. А потом уже… Всё интересное потом между нами будет.

Но на меня со всей очевидностью заявили свои права, и отстраниться не позволили.

- Подожди. Не надо. Не сейчас, — лепетала я между умопомрачительными поцелуями.

— Почему? — наконец соизволили дать мне передышку, не размыкая при этом тесных объятий.

— Ты слишком торопишься.

— Да-а? — чуть насмешливо, с мягкой улыбкой на искусанных мною губах.

Мама дорогая, это что же я, это как же я его так? Во, дорвалась, даже имени не спросив.

— Тебя как зовут?

Мужчина расхохотался, уткнувшись подбородком в мою макушку.

— Ремтон, — всё ещё борясь со смехом, сообщил он мне затребованное имя. — Ну, теперь тебе больше ничего не мешает?

Костяшки пальцев легко, ласково прошлись по моей скуле. Мужчина пропустил сквозь пальцы прядку моих волос, предвкушающее так улыбнулся, и его руки потянулись, скользнули по моей груди.

Я непроизвольно дернулась.

— Т-ш-ш, тише девочка, не надо меня бояться. Я тебя не обижу.

— Тебе же нельзя, — задыхаясь, всё же смогла я из себя выдавить.

— С чего бы вдруг? — удивился мужчина.

— Ты же, мы же тебя, ты же только после капельницы.

— И что?

— Тебе же плохо, ты слабый сейчас, — продолжала упорствовать я с твёрдым намерением защитить мужчину от него самого и его безрассудства.

— Я слабый?! — оскорбился мой Подарочек. — Теперь, я просто обязан доказать тебе всю абсурдность подобных измышлений.

Больше мы с ним не разговаривали. Ни до того как-то было. И да, слабый — это не про него. А вот шальной, сумасшедший, пронзительно-ласковый и очень, очень сильный и выносливый, так охарактеризовать моего нечаянного любовника было вполне себе справедливо.

— Ремтон, странное имя, — сообщила я самодовольно ухмыляющемуся мужчине, который имел наглость потребовать от обессиленной меня признать его мужскую состоятельность.

Ишь ты, как его самолюбие зацепило. Вот, дурак. Я же о его здоровье переживала. Хотя, из нас двоих замученной выгляжу именно я. Замученной, но довольно-ой!

— Ты был бесподобен, — снизошла я таки до похвалы. А что, если ему требуется, с меня же не убудет. К тому же говорю, как есть, чистую правду. — Мне было с тобой очень хорошо, просто волшебно. Спасибо.

Мужчина хмыкнул, взглянул на меня исподлобья. А потом подгреб, подтянул меня к себе под бочёк.

— Спи, — велел, уложив мою голову к себе на грудь.

Его пальцы легко, неспешно играли прядями моих волос. Хорошо-то как! Просто блаженство. С этой мыслью я и уснула, убаюканная лаской его рук и мерным ритмом его сердца.

Часть 1 Скиталец (24.05)

Везёт мне на женщин. Я уже как-то и привык, что именно они меня спасают от магического истощения, после весьма энергозатратных межмирных переходов. Вот и в этот раз очнулся у дверей очередной барышни. Судьбе моей отчего-то представляется забавным с их помощью вытаскивать меня из очередной передряги. Хотя, эта непредсказуемая Божественная сущность и сама ближе к хитрой и коварной женской сути. Уж как она за последние годы мной наигралась, натешилась. Окунёт в дерьмо и наблюдает, как пыхчу, барахтаюсь. Но совсем утонуть не дает. Может моё упорство кажется ей занятным?

Что-то я нынче почти овощем себя ощущаю. Мысли, и те с трудом шевелятся. Полный штиль в моей голове — явление редкое, мною почти не практикуемое. И из эмоций превалирующие — злость на судьбу и подавляющая волю усталость. Усталость не физическая, тело стремительно восстанавливало свой потенциал. А вот скитаться по мирам я, похоже, действительно устал. Выдохся, даже моего немалого запаса оптимизма уже не хватает, чтобы стоически принимать необходимость снова и снова спасаться бегством от дышащей в спину опасности.

Мне нужно передохнуть. И потому, никакой магической активности. Ищейкам, как оказалось, не много надо, чтобы меня почуять.

Женщина, выбранная судьбою в мои спасительницы, явно перешагнула порог восторженной юности. Но на меня отреагировала вполне обычно. Я ей предсказуемо понравился.

И то, как смутилась, когда поняла, что уличена в разглядывании и любовании таким замечательным мною, было для барышни вполне естественной реакцией.

А вот её насмешливая улыбка? Даже ухмылка! Нет, этого я не понял. Что во мне её так рассмешило? Не, нельзя так топтаться по мужской самооценке.

И мужчина рядом с ней, лекарь, ничем её не лучше. По нужде он меня сопровождать собрался! Нет, вот так себя опустить я никому не позволю. Собрав в кулак остатки воли, поднялся с постели. И понял, что стою на ногах довольно уверенно. А не плохой лекаришка оказался. Помогли его странные снадобья. Пусть и лечат здесь непривычно. Через иголку в кровь, мне ещё никогда ничего не впрыскивали. Что же это за мир такой? В моих скитаниях меня в подобный ещё не заносило. А повидал я миров за последние годы не мало.

Первые сутки- двое в новой реальности самые тяжелые: оклематься, справившись с магическим истощением; не выдать себя, мимикрировав под здешних обитателей. Благо, для того у меня имеются должные способности, запускающиеся автоматически.

В зависимости от сопряжённых с его применением потребностей, каждый Дар дополняется атрибутами. Моя способность ходить по мирам подтянула за собой лингвистическую настройку и трансформацию одежды. И то и другое происходит в момент перехода, ориентируясь на доминирующий язык и на наименее выделяющуюся по сезону и моде одежду, используемую на посещаемой территории.

А ещё я немного лекарь. И это не однажды меня спасало. Подлатать себя — совсем не лишнее умение, при моём образе жизни. Вот только, думаю, что самолечение стало для меня отныне непозволительной роскошью. Так что, спасибо доктору этого мира. Без его помощи я был близок к тому, чтобы совсем загнуться.

Как только разумные не обустраивают комнаты для личных нужд и естественных потребностей. И о развитии цивилизации такие вот комнаты могут рассказать ой как много. Я пользовался и совсем примитивными удобствами в виде ночного горшка и деревянной лохани, и высокотехнологичными очистительными кабинками. Посещать доводилось и совсем отсталые миры и миры, до развития которых моему собственному не скоро предстоит дорасти.

Судя по санитарной комнате в квартире осчастливленной мною барышни, забросило меня в ту ещё дыру. Хотя. Бывало и хуже. Не пристало мне на Судьбу жаловаться. Признаю, в этот раз, без её помощи мне самому было не справиться. И раз уж я тут, то именно здесь самое что ни на есть моё место. И это МОЯ женщина изучает меня сейчас с блеском возбуждения и испуга в глазах, скривив при этом губы в насмешливой улыбке. Только и осталось, что донести до неё эту мысль. И хорошо бы ей сразу со мной согласиться. А то мне её улыбка совсем не нравится. Напрягает она меня что-то. А мне нужно осесть в этом мире надолго.

Насколько же облегчает жизнь неизгладимое впечатление, производимое мною на женщин. Вот и эта не устояла. Время в постели мы провели бурно и с обоюдным удовольствием. И теперь моя Катерина сладко спит, а я лежу и откровенно любуюсь ею.

Не выдержал, прикоснулся губами к манящей бархатистой коже. Почувствовала, проснулась. Взгляд растерянный, словно не ожидала меня увидеть в своей постели. Но, вынырнув из сна, Катерина ответила на мою улыбку.

— Привет.

— Доброе утро, соня.

— Имею право. У меня законный выходной. Ты чего так рано проснулся?

— Думаю.

— О чём, если не секрет?

- Я бы хотел некоторое время пожить у тебя. Ты не против? — спросил у окончательно проснувшейся Катерины, не ожидая её негативной реакции. С чего бы, да после такой ночи…

И снова она странно на меня смотрит, нахмурилась.

— Как долго? — поинтересовалась с непонятной мне агрессией.

Вот, вроде бы и приняла в своём доме, заботилась, волновалась вполне себе искренне. А уж наш дебют в постели! И что же теперь? Чем, так явно, недовольна?

- Гонишь?

— Проясняю ситуацию, гость залётный.

И снова ирония, замешанная на обиде. На обиде?

— Я чем-то тебя обидел?

Смутилась, отвела злющие глаза. Вздохнула как-то обречённо.

— Прости. Нет, не обидел. И да, можешь жить, сколько тебе потребуется. Идти некуда?

— Некуда. Чужой я здесь. Никого не знаю. И жилья своего нет.

— Ты, вообще-то, как под моей дверью оказался? Откуда в таком завидном состоянии ко мне заявился?

- Очередная шутка Судьбы, — пожал я плечами, предпочитая не вдаваться в подробности.

— А, тогда понятно… Да, ни черта, мне не понятно! — вдруг неожиданно взвилась она, подпрыгивая на постели. — Ты кто такой есть, господин Ремтон?

— Скиталец я. Из мира в мир. Брожу, нигде подолгу не задерживаясь. Планида у меня такая. Судьба так мною забавляется, испытывая на прочность.

— И как?

Странный вопрос. Как и реакция женщины на моё признание. Спросила так, будто к ней тут каждый день гости из другой реальности бытия являются.

— Что как?

— Судьба твоя тобой довольна? Не разочаровал её? Справляешься?

И снова ирония в голосе. Только обреченно — усталая какая-то. И взгляд стал пустой, равнодушный. Словно, и не было между нами ничего хорошего. И уже никогда и не будет.

— Катерина? — попытался я зацепиться за её ускользающий взгляд. — Ну, что не так, девочка? Прости, я не хотел тебя обидеть. Ты — моя спасительница.

Усмехнулась. А взгляд колючий, холодный.

— Так это что было? Акт благодарности? Расплатился по счетам? Или и авансом немного добавил, чтобы сразу не прогнала, позволила остаться?

— Что не так, женщина?! — взвыл я. — Тебе же понравилось. Я чувствовал.

— Понравилось, — не стала спорить. — Ты мужчина завидный, как могло не понравиться? Да, и не было у меня секса уже очень давно. Так что, да, способ высказать свою благодарность ты выбрал весьма удачно. Можешь не париться. Ничего ты мне больше не должен.

Дурной разговор. И спасительница моя совсем уж дурная. Что несёт? На что обижается?

Плюнув на глупый разговор, я потянулся к ней и прижал к себе, попытавшееся противиться, соблазнительное женское тело. Раз обоим понравилось, то можно и продолжить. Всё лучше, чем попусту воздух сотрясать. Вытрясу из неё сейчас всю дурь, глядишь, и станет посговорчивей. Мне сейчас отсюда уйти никак нельзя. Вот так вот сразу, так уж точно. Ну, а там видно будет. Даже не сомневаюсь, Судьба не угомонилась. Просто, дала передышку, перед тем как обрушить на меня новые испытания.

Катерина.

И снова он меня поимел. Весьма искусно и старательно. Вот лежу теперь, глядя в потолок, совершенно обессиленная и даже, чего уж себе-то врать, до степени «хорошо, но не могу больше», удовлетворённая. Только, по сердцу тоска расползается. И слезы на глаза наворачиваются.

А, собственно, о чём страдается? У меня был классный секс. Такой, что от одной мысли о нём сердце замирает, а тело вздрагивает. И, осчастлививший меня мужчина, прямо сейчас бросать меня не намерен. А там, жизнь покажет, разойдутся или переплетутся наши дороги. Судьба, она ведь у каждого есть, и с каждым из нас играет по своим, только ей известным правилам. И от её подарков глупо отказываться. К сорока годам это уже хорошо понимаешь. И с чего я на своего Скитальца так взъелась? Он со мною был честен. А я что, сладкого сиропчика в уши захотела? Заверений в любви вечной и обещания остаться со мной навсегда? Ну, не дура ли? Дура, как ни на есть. Всё, исправляюсь, начинаю мыслить, гормоны и взбесившееся либидо под контроль, становлюсь доброй, любящей и покладистой. За понравившегося мужчину стоит попытаться с его Судьбой побороться. Моя-то меня, вот чувствую, не зря с Ремтоном столкнула.

Ремтон.

Секс уникальное средство для решения проблем. Вот уже моя женщина и не злится на меня, не обижается. Прильнула доверчиво. И улыбается довольно.

— Рем?

— У-гу, что, моя хорошая?

— Ты, и правда, хочешь у меня остаться? Если да, я не против.

— Тогда, останусь.

— У меня сегодня выходной. И завтра тоже. А потом я тебе запасные ключи от квартиры оставлю. Чтобы ты от меня не зависел. Работа-то у тебя есть? Или будешь искать? Ты вообще-то откуда? Как здесь оказался?

Ну, и что ей сказать? Объяснял же уже? Или не поняла?

— Ладно, не говори, если не хочешь. Документы-то хоть у тебя есть, Скиталец?

— Документы?

- Паспорт, военный билет, возможно диплом. Всё, что положено для регистрации любому добропорядочному гражданину. Если ты у меня надолго, неплохо бы тебя прописать. Так вопросов меньше будет, да и на работу легче устроиться.

— Нет, ваших документов у меня тоже нет. Я ведь не подданный этого государства.

— Плохо. Нелегальное проживание на территории страны чревато неприятностями.

- Сделать мне документы возможно? — напрягся я.

Не то, чтобы сильно переживал, но в каждом государстве свои порядки и нарушать их без крайней нужды себе дороже.

— Очень сложно. И они же будут не совсем законные. Точнее, совсем незаконные. Хорошие документы больших денег стоят. И знакомства нужны. У меня их нет. В этом вопросе я тебе не помощник.

По выражению Катерининого лица я понял всю сложность и важность вопроса. Ладно. Я подумаю об этом потом. Нет не решаемых проблем. Решится и эта.

— А ты где работаешь, кем? — спросил, меняя тему.

— Я компьютерный гений.

— Кто?!

— Вот, ещё один шовинист выискался. Не только же вам, мужикам, в технике разбираться. Я, знаешь какой специалист востребованный?! И по железу, и в программном обеспечении, всё могу. И платят мне соответственно.

Ничего не понял. О чём это она? Но переспрашивать не буду. Сам потихоньку разберусь. Мир у них здесь, похоже, исключительно техногенный. Вот и хорошо. Не будет искушения прибегнуть к запретной для меня сейчас магии.

Компьютер? Мой внутренний переводчик обозвал его искусственным интеллектом. Встречал я нечто подобное в одном из приютивших меня на время миров. Там вся жизнь на нём была построена. Интересно, а здесь как?

-Компьютерный гений- это круто, — решил я прояснить ситуацию. — Без этого чуда технического прогресса жизнь уже невозможна.

— Естественно, — согласились со мной. — Кстати, если нужно, можешь моим компом воспользоваться. Интернет проплачен.

— Спасибо. Но мне бы сперва в ванную, а потом позавтракать. В этом доме кормить меня собираются? Или только разговоры разговаривать?

— Ой, прости. Я редко завтракаю. Мчусь на работу, там кофемашина. Чашечка божественного напитка с конфеткой или пряником, и день удался. Потом обед, если руки доходят. А дома только ужин. Хоть диета и не правильная, но у меня иначе не выходит. Да, и привыкла уже.

— А я бы поел, восполнил потраченные силы. Или не заслужил?

Смутилась. Смешная. А потом фыркнула и быстро спрыгнула с кровати.

- Я в ванную первая. А потом тебя накормлю. И тут не в заслугах дело. Голодный мужчина опасен, — заявила она, выбегая из спальни.

Я смотрел ей вослед. Непонятная, взбалмошенная, хорошенькая и до одури притягательная. Я снова был не против затянуть её под себя в постель.

Нехотя поднявшись с кровати, я пошёл изучать квартиру. К новому миру пора присмотреться попристальней. А то я в нём, кроме этой женщины, ничего пока больше не видел. А разобраться во всём нужно быстро. И не накосячить, если уж решил задержаться надолго.

Часть 1 Скиталец (24.05 вечер)

Катерина.

— Скиталец, мать твою! Счастье моё залётное. И что, что мне со всем этим делать?

В пылу здоровой злости я орудовала мочалкой, чередуя горячую воду с холодной, ловя кайф от контраста, изгоняя из тела усталость.

Вот только мысли изгнать не получалось. Скиталец по мирам? Ты гражданин какого мира, Ремтон? Криминального? Из какой клоаки ты вынырнул? Без денег и документов, едва живой? От кого бежишь, скрываешься? Сильный, опасный, настороженный. И с такой ярко выраженной мужской харизмой.

Ты не вписываешься в мой привычный круг общения. Подобных тебе в нём нет. И мне бы стоило держаться от тебя подальше. А я не могу. И, хуже всего, не хочу. Вцепилась, дурочка, в тебя сразу, абсолютно неосознанно, едва споткнувшись взглядом о подброшенное мне под дверь тело.

Я не сплю со случайными мужиками! Не впускаю чужаков в свой дом и постель.

Не спала, не впускала. До тебя, Ремтон. Что в тебе такое особенное? Я ведь, и правда, позволю тебе поселиться в моей квартире.

Разве так бывает? Не в кино и книжках. В жизни. В обычной жизни среднестатистического обывателя, к которым я себя, увы, относила. В ней же нет места безумию. И шальной, отключающей мозг, страстной потребности в другом человеческом существе.

Я привыкла жёстко контролировать ситуацию. Я всегда держала её под контролем, имела над ней власть. А нынче она поимела меня. Вмести с мужчиной, которому я не захотела сказать «нет».

И ведь не жалею о том! И менять ничего не собираюсь. Вот, как бы потом всё ни сложилось, я его не вышвырну из своей жизни.

Приму таким, каков он есть. И мне плевать, абсолютно плевать на благоразумие. Лучше я потом буду плакать, чем сожалеть о своей нерешительности и трусости. По собственной воле я от Ремтона не откажусь. А сам он сваливать от меня, пока, уж точно не намерен.

А потому пора закругляться с водными процедурами и ползти на кухню. О мужчине, раз решилась обзавестись оным, надлежит заботиться. И кормёжка, в уходе за мужиком, дело первостепенной важности.

Ремтон.

После завтрака мы с Катериной устроили себе выгул. Это она так выразилась, сообщив, что вкалывая до одури всю неделю, в выходные мозг необходимо отключать.

— Совсем? — поинтересовался я.

— Не ехидничай, Скиталец, — услышал в ответ.

Это как она меня сейчас назвала?!

— Отключить эту кладезь дельных и дурных мыслей нереально, но можно перепрограммировать, предать другую направленность. Чем мы сейчас и займёмся, вот только переоденусь.

С этими словами она исчезла за дверью спальни. А я остался переваривать услышанное.

Катерина уложилась в рекордные для женщины сроки, сменив легкий домашний халатик на довольно короткую, чуть ниже талии, бесформенную оранжевую хламиду и, плотно обтянувшие её попку и стройные ножки, тёмно-синие брюки. Брюки эти не оставляли никакого простора для фантазии. Смело, однако, здесь женщины одеваются. Или у них табу привлекать внимание только к верхней части соблазнительного женского тела? Потому как бесформенное нечто очень надёжно спрятало от моего заинтересованного взгляда полную и упругую Катеринину грудь.

— Рем? Хорош меня разглядывать. Вот честно-честно, я не приведение.

— Это ты что на себя надела? Ты вот так и пойдёшь?! — не сдержался я, хоть и понимал, что, скорее всего, выставляю себя идиотом. Но даже если у них именно так принято одеваться, то мне всё равно не нравится. — А, поприличней у тебя ничего нет?

— Та-а-к…

Насмешливый взгляд из-под длинных ресниц, ироничная улыбка тронула её губы. На меня смотрели чуток осуждающе, немного недоверчиво и очень внимательно, и, вот точно знаю, с полным пониманием того, что меня, ревнивца, возмутило.

— И что же тебя не устраивает? Джинсы, свитер? Так в них на природе удобней всего. Тебе бы тоже не мешало чем-то подобным обзавестись. Может заедем, переоденешься? Ты где свои вещи оставил?

— Налегке я, Катерина. Всё что имею, на мне. Извини. Некуда нам заезжать.

— А, и ладно, — махнула рукой после минутной заминки. — Я тебе, сейчас, спортивный костюм выделю. Для брата покупала, через месяц у него день рождения, вот я и приобрела по случаю. Братец у меня почти с тебя ростом. Подойдёт.

Я не стал спорить, переоделся в предложенное. Не знаю, как со стороны смотрелось, но было удобно, ничто движений не стесняло.

— Вот, теперь форма одежды у нас тобой подходящая, правильная, — одобрила женщина, перед тем, как выставить меня за дверь.

— Вызывай лифт. Я сейчас, только замок закрою.

Вызывай лифт? Это что же мне надо сделать? Обернулся вокруг, осматриваясь. Моё внимание привлёк шум за маленькой раздвижной дверью у меня за спиной. Эта самая дверь, вдруг, сама по себе открылась и из узкой ниши за ней вышли двое подростков.

— Тетя Катя, здравствуйте, — поздоровался старший из мальчишек со стоявшей у меня за спиной Катериной.

— Здравствуй, Егор.

Мальчишки скрылись в квартире напротив Катерининой.

— Соседский сорванец, — объяснила она мне, нажимая на красную кнопку на стене возле раздвижной двери.

Раздался шум, который я уже слышал, через минуту двери раскрылись и мы шагнули в узкое дурно пахнущее пространство. Дверь за нами закрылась. Я усилием воли подавил панику. Явно же всё происходит, как должно. Снова нажатие на кнопку на панели справа, и пол под нами дрогнул, нас потянуло вниз.

— Что? — не поняла моей реакции Катерина. — У тебя часом не клаустрофобия?

— Запах, — с трудом выдавил я из себя.

— Ну, пованивает. Но так быстрее. Хотя, можно было и по лестнице спуститься.

— Давай, в следующий раз, без экстрима обойдёмся.

— Как скажешь, — не стала спорить Катерина. — Вылезай, приехали.

Дверь перед нами открылась, и я поспешил прочь из зловонной западни, которую здесь называют лифтом.

Катерина.

Мама дорогая! Он так на меня смотрел! От недовольных взглядов Рема на мои новенькие джинсы у меня даже самооценка повысилась. Желание моего любовника нацепить на меня, вместо штанов, плотно обхвативших попу и ноги, нечто, способное всю эту красоту надёжно скрыть, и рассмешило меня, и обрадовало. А что? Приятно осознавать, что твои, невостребованные никем прелести, вдруг так бурно заценил интересующий тебя мужчина.

То, что я смогла, вот так вот остро и горячо, отреагировать на представителя сильного пола, и это после стольких лет вялого взаимного игнора, меня удивляло и … радовало.

Что от себя-то таиться. Стоило мне подумать о Ремтоне, как чувство пьянящей радости наполняло меня, разгоняя прочь все сомненья, а мой мозг, привыкший всё взвешивать и анализировать, послушно затыкался. Он ведь у меня повышенно разумный. Вот и сообразил, что на хозяйку его доводы в этот раз не подействуют.

Я ничего не знала о Реме, предпочитала не задумываться о его странностях, приняв своего мужчину, таким, как есть, со всеми его тайнами и тараканами. Даже если, потом буду стенать и рыдать, плевать! Даже недолгое счастье, как по мне, дорогого стоит. Вот так вот я для себя решила, возможно — сошла с ума, а может, просто устала от серенькой спокойной стабильности.

Задуманная мною прогулка удалась. Всё получилось наилучшим образом. В начале, правда, Ремтон был странно напряжён. Бросал на меня настороженные взгляды, видно считал, что женщина за рулём — потенциальная опасность. Он даже в мой замечательный и трепетно мною любимый внедорожник влез неохотно и с явной опаской. А потом, ничего. Попустило. А уж когда мы добрались до облюбованного мною места на берегу речки Орели, Рем и вовсе расслабился и получал стопроцентное удовольствие от бездумного валяния на траве, заплывов на перегонки и вечерней трапезы у костра.

Я часто сюда приезжала. Но до темноты никогда не задерживалась. Часа три расслаблюсь на природе, и назад в город. А сегодня уезжать не хотелось. Вот что значит подходящая компания. С Ремом я бы и в палатке переночевать не побоялась. Но подобное на сегодня запланировано не было.

Вернулись мы ближе к полуночи, уставшие от обилия приятных впечатлений и довольные друг другом. Даже ни разу за целый день не повздорили. Лениво было, наверно.

На следующий день я воспользовалась помощью Рема для затаривания холодильника. В супермаркете он возил за мной тележку. И был при этом так сосредоточен, как я редко бываю даже за рулём своей машинки. Ремтон пристально рассматривал снующих мимо нас людей, хмурился и всё больше молчал, односложно отвечая на мои вопросы и предложения.

Добравшись домой, я уединилась на кухне, в момент готовки мне компания не нужна. А Рему включила телевизор.

После обеда я засела за работу. Имелась у меня одна денежная халтурка. Ремтон устроился у меня за спиной. Но отвлекать не стал. Я так увлеклась, что даже забыла о его присутствии на моей территории.

Вернувшись в реал, поймала на себе внимательный мужской взгляд. Это он что же, всё это время от меня не отходил?

— Мне было интересно наблюдать, как ты работаешь, — ответил Ремтон на мой не заданный вопрос. — Устала?

— Есть немного. Голодный? Сейчас ужин соображу.

— Я помогу?

Сомневалась я в его кулинарных талантах, но неожиданно для себя, прогонять Рема с кухни не захотелось.

— А давай, — согласилась я. — Что готовить будем?

— Блинчики.

— Не, я на такой подвиг не подписываюсь.

Блинчики были моим любимым, но редко готовящимся блюдом. Слишком долго с ними возиться.

— Я сам всё сделаю.

— Да? Ну, давай. Тесто я затворю.

А что, в блендере- две минуты дела. Это потом с ними у плиты замучаешься стоять. А всё нужное смешать, сущая ерунда.

Ремтон изучил имеющийся у меня в наличии кухонный инвентарь, попросил поставить сковородку на огонь. А потом усадил меня за стол в качестве группы поддержки. И уже через полчаса мы увлечённо придавались чревоугодию.

— Ты ценное приобретение, Рем, — сообщила я мужчине, уплетая третий блинчик, обильно сдобренный черничным джемом. — Вкуснотища-то какая!

— У-гу, — Ремтон от меня не отставал. — Тебе ещё не все мои таланты известны. Когда обо всех узнаешь, вообще меня отпускать не захочешь.

Уже не хочу, Рем. Уже. Хорошо мне с тобой, находка моя нечаянная. Даже не знаю, как в себя приходить буду, когда, однажды, ты исчезнешь из моей жизни.

Не особо доверяя моему найдёнышу, Бехтерев частенько ко мне заглядывал, присматривался к Рему. А потом поинтересовался, долго ли тот собирается сидеть у меня на шее?

Услышав об отсутствии документов, ненадолго задумался, а потом спросил: «Если я этот вопрос решу, будешь работать со мной на скорой?»

— Ден, а ничего, что у него не только паспорта, но и подходящего диплома нет? — возмутилась я.

— А он вместо Василенко трудиться будет. Это мой фельдшер, — пояснил Бехтерев. — Он после каждой смены стонет, что пора ему на заслуженный отдых. Для пенсионера у нас не самая подходящая работа. Петрович давно бы уже ушёл. Но сработались мы с ним. Ради меня держится.

— Где Рем, а где медицина, — не соглашалась я. — Ну что он в этом понимает?!

— Понимаю, — неожиданно произнёс, молча следящий за нашим спором Ремтон. — Я смогу быть полезен, не сомневайся во мне, Катерина.

— Конечно, сможет, — усмехнулся Денис. — Чтобы носилки с больными таскать и лекарства подавать много ума не надо. А силой его Бог не обидел. Особенности, ясное дело, имеются. Но тому, что и правда надо знать, научу. Ну, так как?

— Спасибо, Денис. Документов у меня нет, но кое-какие медицинские познания имеются, — удивил признанием Ремтон.

Было очевидно, что он искренне рад представившейся возможности. Что тут скажешь, мужчины без дела чахнут. Через неделю после этого разговора Ден и Рем работали уже вместе.

Часть 1 Скиталец (25.05)

Со временем паспорт у Ремтона тоже появился. Самый настоящий. У одного подобранного скорой помощью бомжа он при себе имелся. Как только и сохранился в кармане измызганного порванного плаща?! И когда в бессознательном состоянии мужчину вносили в скорую, Рем выпавший документ поднял, сам не понимая, что же ему внезапно досталось. Бомжа того скорая живым до больницы так и не довезла. А Ремтон о сунутой в карман находке вспомнил только дома.

Фото в документе оказалось подпорченным, не то что бы совсем не видно, но если пристально не присматриваться, утверждать, что предъявитель паспорта к нему никакого отношения не имеет, скорее всего никто не станет.

Знакомая в паспортном столе у меня имелась. Когда-то мы были друг другу полезны. Она мне по быстрому загранпаспорт, я ей комп починила, а потом его обула-одела навороченными программами.

К ней и обратились с просьбой, и вскоре в моей квартире был прописан Титов Максим Алексеевич, 1981 года рождения.

Если Ремтон не уходил в ночную смену, ужин привычно перетекал в посиделки у экрана телевизора с чашкой ароматного чая. А потом, приятно проведённый вечер, предсказуемо завершался сексом. После моей, более чем скромной в этом плане жизни, я с Ремом навёрстывала упущенное, семимильными шагами продвигаясь в восполнении пробелов познания всех тонкостей процесса. А практика познанного просто поражала своей интенсивностью. Я и не думала, что где-то глубоко во мне притаилась подобная чувственность, которую этот озабоченный мужчина сумел вытащить наружу.

Когда выходные у нас совпадали, мы часто устраивали вылазки на природу. Искупаться в речке, побродить по лесу, для городских жителей настоящее удовольствие.

Ремтон без возражений ходил со мной в театр и на концерты. Пару раз мы даже посетили ночной клуб. Рему там понравилось. Мне нет, слишком уж мой мужчина оказался приметным. Облизывающие его взгляды меня злили. Как и его самодовольная улыбка. Этот гад знал, что нравится женщинам, и бессовестно наслаждался вниманием к своей персоне. Хотя, явного повода к ревности он мне никогда не давал.

Так и жили. Дружно и спокойно, без выяснения отношений и взаимных претензий.

И вот, полгода спустя я неожиданно для себя поняла, что увлечение сексом, вообще-то, чревато вполне предсказуемыми последствиями.

Я смотрела на две проявившиеся полосочки теста на беременность и пыталась понять, что при этом чувствую? Шок? Радость? Страх?

А чего мне, собственно, бояться? Я женщина самостоятельная, обеспеченная, с квартирой и работой. Нет, страха не было. Как и сомнений. Рожать или нет, так вопрос не стоял. Раз уж повезло, а именно так я восприняла случившееся, то от ребёнка не откажусь. Я же о собственной деточке уже и не мечтала, смирилась, не желая рожать невесть от кого. Но теперь, пробудившийся материнский инстинкт перевернул моё осознание реальности, подчинив мою жизнь чётко выраженному ориентиру «что для нашего маленького будет хорошо».

Первым от сразившей меня новости пострадал Рем. Ему было отказано в доступе к телу, которое неважно себя чувствовало и в мужской ласке не нуждалось. Токсикоз дело такое, пакостное.

Мой мужчина терпел не долго, потребовал прояснить ситуацию. А я о ребёнке говорить ему не спешила. Малыш был моей радостью и моей проблемой. Как бы хорошо мне с Ремтоном не было, но ощущение временности его присутствия в моей жизни не отпускало. И я не хотела ребёнком привязывать Рема к себе. Может потому, что ничего, кроме жажды тела, этот мужчина ко мне не чувствовал? По крайней мере, я так вот думала. Он был великолепным любовником и не плохим другом. Ремтон скрасил моё одиночество, помог пробудить в себе женщину, подарил радость материнства. Но не любил. Я почти не сомневалась в этом. Не стоило начинать то, что рано или поздно будет иметь плачевный результат. Семьи у нас с Ремом не получится. И рвать отношения лучше сейчас, пока я ещё в состоянии на это решиться.

- Что происходит, Катерина? — пытливый внимательный взгляд Ремтона удалось выдержать с трудом.

— Рем, ты не думал о том, что наши отношения зашли в тупик?

Приподнятая бровь и ироничный взгляд мне в ответ.

Да уж, и как ему объяснить, что нам пора расстаться?

— Ты меня гонишь?

— Ну, не то что бы совсем. То есть, не вот так сразу. Я не собираюсь выпихнуть тебя на улицу, — да уж, тот ещё разговор, голосок у меня дрожит, слёзы наворачиваются. Даже не думала, что так тяжело будет. — Мне было очень хорошо с тобой. Я тебе очень благодарна. И ни о чём не жалею. Но, да, я хотела бы, чтобы ты ушёл из моей жизни.

— Почему?

— Почему? А как долго ты сам планировал у меня задержаться? Ведь не на всю жизнь? Нет?

Вот если бы сейчас он глаз не отвёл, а, назвав меня дурой, притянул к себе, защищая от глупых мыслей в кольце надёжных рук, я бы сказала ему о ребёнке, и в нас, как в семью, поверила бы.

Но чуда не произошло.

— Хорошо, — холодный голос, отстранённый взгляд. — Мне уйти прямо сейчас?

— Рем, да услышь же ты меня, — похоже, я начинаю истерить. — Я тебя не выгоняю из своего дома на улицу. Только из своей постели. Так для меня будет лучше, пока не прикипела к тебе намертво. Понимаешь?

Взгляд исподлобья. Молчаливый кивок головой.

— Пошли ужинать.

— Не хочу.

— Не нужно злиться на меня, Рем.

Хмыкнул. Пошел на кухню, помог накрыть на стол.

Ужинали мы молча. А, уже под чай, я озвучила засевшую в моей голове мысль.

— Ремтон, помнишь мы с тобой выезжали за город?

— К речке?

— Нет, когда ездили к моей тётке?

— В село, рядом с лесом, когда грибы собирали?

— Ну да, туда. Так вот. Моя бабушка тоже раньше в том селе жила. А когда померла, дом свой мне завещала. А мне он без надобности. Продать не получилось. Он так заколоченный и стоит. Если хочешь, я его тебе отдам. До работы далековато добираться, почти тридцать километров, но маршрутка в город ходит.

Ремтон задумался. Ух, а я боялась, что сейчас вот гордо от моей подачки откажется. А я же знаю, идти ему некуда, и заработок не позволяет в городе квартиру снимать.

— Вместе ремонт сделаем, — продолжила соблазнять я. — У меня даже стройматериалы для этого закуплены, в том самом доме и лежат. Так руки и не дошли довести ремонт до конца.

— Ладно. Похоже, опять моя Судьба меня гонит… Пусть будет так.

Я не слишком-то поняла, его бормотание про Судьбу. Ремтон её частенько поминал, тот ещё фаталист. Но его согласию обрадовалась. Мне с Ремом требовалось окончательно расстаться, пока мой животик не стал заметным. Так будет лучше. Отчего-то, я абсолютно была в этом уверена.

Ремтон.

И снова моя Судьба согнала меня с насиженного места. А ведь я совсем неплохо устроился. Приятная во всех отношениях женщина рядом, без вздорных капризов, чувственная, умная. Я за неё Судьбу не уставал благодарить. Видно плохо усердствовал. Эта зануда снова от меня чего-то желает. И куда вскоре забросит? То, что в этом сельском домике, наспех отремонтированном, и ставшим вполне себе уютным, я надолго не задержусь, сомнений у меня не было.

Так всё и случилось. Посреди ночи я проснулся от дикой боли. А потом такое отчаянье навалилось, что я еле сполз с кровати.

Учитель в беде! Это его боль и его отчаянье. Мысль об этом скрутила меня в тугую пружину, вывернула наизнанку. Я рвал ткани миров, забыв об осторожности, и в свой ввалился на последнем издыхании, держась на одном упрямстве, ориентируясь на амулет — маячок, в котором учитель некогда заключил по капле нашей с ним крови. Ни он, ни я никогда не снимали эти парные амулеты, способные указать нам дорогу друг к другу.

Мне просто невероятно повезло. Я очутился в спальне Майя в его покоях в замке-интернате. Вокруг ни одной живой души. Что, учитывая мои нелады с законом империи, совсем даже не плохо. А высокий магический фон вокруг спасёт от излишнего любопытства, вряд ли кто-то определит, что на территории замка случилось несанкционированное проникновение из другого мира. Маги-недоучки здесь регулярно практикуются и в этом умении тоже.

В себя приходил долго. Даже тревога об учителе, который исчез, намеренно или нет, оставив в комнате свой амулет, не смогла меня поднять с пола, на котором я пролежал, наверно, сутки, то приходя в сознание, то снова погружаясь в небытие.

На рассвете следующего дня, я, наконец, смог подняться и осмотреться. Впрочем, прояснить ситуацию мне это не помогло. И тогда я отыскал тайник, месторасположение которого Май показал мне под предлогом необходимости вытереть в нём пыль. Делая вид, что бахвалится, и при этом пытливо заглядывая мне в глаза, Майлин рассказал о свойствах созданных им безделушек. Уколов мой палец, он измазал амулеты моей кровью и что-то ещё, непонятное для меня, сотворил над ними, а потом заявил, что теперь я могу взять их в руки, а то мало ли, испортится ценная вещь от моего неловкого прикосновения. Я уже тогда знал о привязке амулетов кровью, без которой ими невозможно воспользоваться. И догадался, что эти созданы учителем для меня.

Из тайника я достал отводящий глаза перстенёк. Одел на палец и стал практически невидим. Точнее, видеть-то меня видели, но остановить на мне своё внимание, осознать, кто это тут маячит, ни у кого бы не получилось.

С перстеньком на руке прогулялся по интернату. Стащил с кухни немного съестного, послушал, о чём говорят будущие маги и их наставники.

К вечеру я уже понимал, что произошло. Нашлась светлая голова в империи, сообразившая почувствовать связь между пропавшим слугой наставника Онура и неучтённым магом, умеющим ходить по мирам, за которым так безуспешно вот уже несколько лет гоняются императорские ищейки. И не нужно доказательств. Достаточно подозрения и прямого вопроса. Майлин сам всё расскажет. Уже рассказал. До казни чуть больше суток осталось. И это ему отсрочку дали, чтобы подольше помучился.

Учитель, я тебя подставил, а ты снова обо мне позаботился. Знал, что почувствую твою боль. Понимал, что вернусь, и решил обезопасить, оставив маячок в самой безопасной для меня точке перехода.

Но у меня ещё есть время, чтобы тебя вытащить. Не знаю как, но я смогу. Справлюсь или погибну. Всё равно ведь не смогу с этим грузом жить.

Часть 2 Бегство наследницы

ЧАСТЬ 2 Бегство наследницы.

Лоттария.

-Нет, отец! Нет! Ты не можешь так со мной поступить, — мой отчаянный крик разорвал тягостную тишину.

Холодная усмешка на тонких губах и презрительный взгляд мне в ответ.

Может. Он может всё. Кто запретит императору? Посмеет ему возразить? Его воля- закон. И Лейтон, мой любимый, единственный Лей, свет моей души, её счастье и радость, он тоже во власти моего безжалостного отца, который, узнав о нашей с Леем связи, брезгливо скривился и приказал моему мужчине умереть.

Осознав неизбежность приговора, я пошатнулась, но император не позволил мне упасть.

— Тише, моя девочка, тебе следует бережнее к себе относиться. Ну, хочешь, подарю его тебе на сутки, проститься? На эти сутки маг Лейтон в полной твоей власти, дочь, — в голосе императора звучало пропитанное ядом самолюбование.- Но на рассвете следующего за этим дня, твоё сердце, маг, должно остановиться.

— Да, мой император.

— Отец!

— Сутки! И не надо меняя благодарить. Сам удивлен своим великодушием, но что не сделаешь для единственной дочери.

Ненавижу, как же я тебя ненавижу, самовлюблённое чудовище!

Лейтон стоит неподвижно, он не может поднять взгляд на своего господина, и он обязан ему подчиниться. Связанный клятвой, он должен исполнить любой приказ императора. И даже убить себя, остановив на рассвете завтрашнего дня своё горячее, любящее меня сердце.

— Лей- воплю я, не в силах сдержать не поддающуюся контролю истерику.

— Ари, не плачь, не надо…не сейчас, — мой мужчина шагнул ко мне, едва за императором закрылась дверь.

Я спрятала голову на груди Лейтона, прильнула к нему дрожащим телом, не в состоянии справиться с обрушившимся на меня горем.

— Забудь обо всём, кроме нашей любви, Ария, подари мне оставшиеся сутки.

— Я бы хотела подарить тебе всю свою жизнь.

Лей поник, даже его объятия стали слабее.

— Лоттария, прикажи мне говорить.

На мой недоумевающий взгляд Лейтон ответил вымученной горькой улыбкой.

— Он передал тебе на эти сутки власть надо мной, — зачем-то напомнил мне Лей.

— Говори, — растерянно пролепетала я.

— Прости меня, если сможешь.

Мне стало холодно и страшно.

— Лей?

— Да, моя принцесса, я виноват перед тобой. Оправданием мне может служить только искренность моих чувств к тебе. Я давно и безнадёжно был в тебя влюблён и, когда император приказал мне соблазнить его дочь, слишком усердно хранящую свою невинность, даже обрадовался.

Потрясенная услышанным, я разорвала кольцо пытавшихся удержать меня рук и пролепетала, давясь слезами:

— Ты…ты же не мог противиться его воле. Всё было ложью? Ложью, Лей?! И почему он тогда сейчас…чем он оказался недоволен?

— Я люблю тебя всем сердцем, моя нежная принцесса. Нет между нами лжи. И тот приказ императора смущает меня не потому, что послужил нашему сближению. Я чувствую, что сейчас очень важно понять смысл произошедшего. Что-то случилось, о чём я не знаю, но это то, чего добивался император, слишком уж довольным он сегодня выглядел. Мне кажется, что твой отец получил нечто желаемое, очень ему нужное. И опасное для тебя. Что это? И почему он пожелал избавиться от меня?

— Лей?! — я зажала себе рот руками, не позволяя своей догадке сорваться с губ.

Дурой я никогда не была. И уже поняла смысл случившегося. Как только я могла так глупо попасться? Поверила магу-целителю, а он и не думал ставить противозачаточный блок.

Что только теперь с этим пониманием делать? И существует ли для меня возможность спастись?

— У тебя в распоряжении послушный только твоей воле маг, — произнёс Лейтон, следя за мной напряжённым, внимательным взглядом. — Я помогу тебе. Сделаю даже невозможное. Не таись от меня, Ария.

— Что ты знаешь о порядке престолонаследования? — горько усмехнулась я.

Лей пожал плечами.

— Срок императорской власти ограничен Богами. Твой муж станет следующим императором, и ты должна выйти замуж раньше, чем тебе исполниться сорок лет.

— А если бы у императора родился ещё наследник?

— Капля его крови, пролитая на алтарь, сделала бы тебя ненаследной принцессой, а императору подарила бы ещё сорок лет власти.

— Всё верно. Такой возможностью уже пользовались не спешащие лишиться венца правители империи. Вот только, детей у императора больше нет и, похоже, не будет. Но вот внуки.

— Твои дети могут наследовать только твоему мужу.

— А если нет никакого мужа? …А есть…ребёнок?

— Ребенок? — голос мага дрогнул. — Ари, что ты хочешь сказать?! У тебя…у нас…

— Да, Лей. Я всё ещё не до конца в этом уверена, может потому, что считала это в принципе невозможным, блок-то целитель, вроде бы как ставил, — выдавила я из себя, ставшую поперёк горла, усмешку. — Но императору, по всей видимости, уже сообщили эту радостную новость. Если суть задумки была такова, то наблюдали за мной очень внимательно.

— Но зачем? Пока ты жива, ребёнок не имеет никаких прав…

— Ты верно подметил, Лейтон, пока я жива. А потом, император предъявит младенца, окропит его кровью алтарь и получит ещё сорок лет желанной власти. Неплохое решение проблемы, не находишь? Я не переживу роды. Всё просто и без лишних вопросов. Так ведь тоже случается.

— Он не сделает этого.

— Даже не сомневайся. У нас с ним всегда были более чем прохладные отношения. Я наследная принцесса империи, единственная дочь и головная боль моего родителя. Не будь меня, он лишился бы власти двадцать семь лет тому назад. Но это тогда моё рождение виделось благом, желанной отсрочкой. А когда Боги, по прошествии всех этих лет, так и не дали императору сына, он возненавидел меня, как самое худшее из зол.

— Я помогу тебе.

— Как?! В этом мире мне не спрятаться. Моя кровь слишком приметная. Меня найдут и вернут во дворец.

— Не найдут, если … Я боевой маг. Мне приходилось участвовать в задержании мятежных магов, которые вызвали гнев императора. Как ни строги наши законы, но есть самоучки, которым удаётся избежать своевременного выявления их способностей. Они мало на что способны, без должной-то выучки. Эти недомаги пытаются сбежать, спрятаться в других мирах. Почему-то, среди неучтённых магов больше всего оказывается проводников по мирам, вот они и используют свои спонтанные возможности. Но обычно, все их попытки скрыться, безуспешны. А лет пять тому назад случилось непонятное.

— Ты о том случае, когда пропала осужденная императором девчонка?

— Именно. Её умыкнули перед самой казнью. И магический всплеск был очень силён, рвалась ткань миров. Рвалась профессионально, сильным обученным магом. Слепок его ауры, разумеется, сняли. Но это ничего не дало. Не было никогда такого проводника по мирам среди имперских магов.

— Его нашли?

— Нет. Очень долго безуспешно искали. Шли по его следу. Только он всегда уходил. Иногда, в последнюю минуту, но всегда путая след. И если бы не его магическая активность, в очередном, приютившем скитальца мире, то потеряли бы окончательно. Что в конце концов и случилось. Видно, парень понял, что с магией, если хочет жить, пора завязывать.

— И зачем ты мне об этом сейчас рассказал?

— Этого свободного от клятвы мага, наконец, вычислили.

— То есть?

— Нашёлся умник, может тот же, кто про тебя императору нашептал. Если подумать, всё оказалось очень просто. Этот скиталец явно учился магическому мастерству, а это возможно только в интернате. По ним и послали гонцов, поспрашивать, не пропадал ли кто из недоученных, не успевших принять присягу магов? Оказалось, маги не пропадали, а вот у одного наставника невесть куда исчез слуга, занятный такой парень, которого хозяин любил таскать повсюду за собой, даже в класс, где проводил занятия.

— И что?

— Ты же знаешь, на прямой вопрос маг всегда скажет императору правду.

— Так маг знал?

— Он его целенаправленно создал.

— Надо же! Разве это возможно? Находясь под клятвой?! Силён.

— Силен и изворотлив. Но теперь он обречён. Через три дня Майлин Онур будет казнён. Ему предстоит куб мага.

— Страшная казнь.

— Преступление, в глазах императора, не менее страшное.

— А этот, свободный проводник по мирам, что с ним теперь будет?

— Его ещё нужно найти. Но Майлин, он не только сильный маг-целитель, он ещё и маг крови. Думаю, есть между этими двумя связь. Мальчишка почует боль, что терзает его учителя, не зря казнь так надолго отсрочили. Надеются, что Ремтон попытается спасти своего наставника, как ту девчонку.

- Сможет?

— Нет. Его во дворце будут ждать. Да и приказ императора Майлину Онуру был очень чётко сформулирован — добровольно войти в куб мага. Даже если бы Ремтон и смог дотянуться до своего учителя, вытащить его он не сможет.

— Но что-то же можно сделать? Нам ведь нужен этот свободный от власти императора маг, да?

— Да, моя принцесса. В нём твоё спасение. И потому мы должны с ним увидеться до того, как он сотворит неизбежную глупость. Есть у меня одна мысль.

Часть 2 Бегство наследницы (29.05)

Майлин

Принятые нами решения тянут за собой череду последствий, которые нам же и расхлёбывать. Нет, я не жалуюсь. Констатирую факт. И поступил бы точно так же, даже наверняка зная, что расплаты не избежать. И пусть сейчас меня выворачивает на изнанку, наказывая болью за непокорность, но я должен был попытаться изменить существующее положение вещей.

Свою одарённость я никогда не проклинал, искренне благодаря Богов за бурлящую в моей крови магию. И всегда, пусть и не осознанно, искал лазейки из состояния полной рабской зависимости. Свобода — понятие внутреннее. Если она есть стержнем натуры, с этим уже ничего не поделать. Как и не навязать её насильно тем, кто ею тяготится.

Уже со школьной скамьи я начал руководствоваться принципом «разрешено, что прямо не запрещено», нарушая при этом многие негласные правила и догмы. Всегда был жадным к знаниям. Кому-то с трудом давался необходимый минимум, а я постигал целительство с упоением, удивляя учителей своими успехами. Но меня интересовали и другие сферы применения магического дара. Я и сам не заметил, как всерьёз увлёкся артефакторикой, изучая её многим глубже, чем предполагалось общеобразовательной программой. Помимо целительства, я развил в себе дар артефактора, хотя любой из профессоров с уверенностью бы заявил, что такое невозможно.

Распределительная комиссия высоко оценила мои достижения в целительстве и магический потенциал, и направила меня в придворные лекари. Довольно скоро я был допущен к самому императору Овертину, который остался мною доволен. Путь от простого придворного лекаря до главного императорского целителя я прошёл за неполные десять лет. Но надолго на этой должности не задержался.

Перебравшись во дворец, я продолжил самообразование. Благо доступ к императорской библиотеке имел неограниченный. Своё увлечении артефакторикой я хранил в тайне. А чтобы в чужих руках созданные мною амулеты не проявляли свойственных им качеств, научился активировать их, используя привязку кровью. Вот так и случилось, что довеском к мастерству актефактора я приобрёл весьма редкий атрибут. В сущности, я стал магом крови. Что и определило мою дальнейшую судьбу.

Император Овертин слишком любил власть, чтобы безропотно принять заповеданный Богами порядок престолонаследования. Он мечтал закрепить за собой пожизненное право властвовать в Истаре.

Чтобы изменить существующее правило передачи власти, ему потребовался маг крови. И всем одарённым, обладающим столь редким атрибутом дара, велено было срочно явиться во дворец. Я был первым из откликнувшихся, жил-то во дворце. Вот мне и было поручено нейтрализовать способность алтарного камня передавать привязки власти с действующего императора на признанного алтарём мужа наследницы.

Магия крови способна на многое. Но кто я такой, чтобы нарушить волю Богов? Может я, и правда, не проявил должного в том усердия, но за отпущенный мне срок не преуспел в порученном, не справился с данным мне императором заданием.

Откат был страшен. Боль рвала меня на части. Точно так же, впрочем, как и сейчас. Но тогда, я ожидал наказания и был готов к нему. Травяные настойки и отвары, с запасом заранее заготовленные мною, притупили боль до переносимого состояния. Я выжил. Но милость императора потерял. С приказом усердно учить магическому мастерству юных «осенённых», я был сослан в один из интернатов для одарённых детей.

Моя судьба вела меня. Судьба… Нет, я не был, подобно Ремтону, фаталистом, признающим её полную власть над собой. Но всё же, от воли этой Богини все мы зависимы. Рема его обожаемая Богиня отправила бродить по мирам. Меня обрекла на страшную казнь, даже думать о которой не получалось без парализующего душу страха. Куб мага — ужас для самых непокорных. Император объявил мне сегодня свою волю. Он не просто пожелал донести её до меня лично, но ещё и изволил поглумиться, смакуя предстоящее мне наказание.

— Майлин Онур, ты был слишком дерзок, не единожды выходя из под моей воли. А твои жизнь и смерть принадлежат мне. И потому…,- император, усмехнувшись, выдержал паузу. — Завтра я запрещаю тебе самостоятельно распорядиться ими. Ты умрешь не раньше назначенного тебе судьбой срока. Ты понял меня?

Я понял, он лишил меня последней возможности, единственной лазейки. Легкой смерти у меня не будет.

Дверь моей комнаты приоткрылась. Я невольно вздрогнул. Неужели пора?

На пороге стояла девушка. Шагнув вперёд, она прикрыла за собой дверь.

Слабый свет магического светильника осветил комнату. Принцесса?

— Как удачно, — произнесла она, изучая меня цепким колючим взглядом, — что папенька, стремясь напоследок заставить почувствовать своих провинившихся магов, чего они лишаются, не заточает осуждённых в темницу, а дарит им возможность последнюю ночь перед казнью провести в богатых дворцовых покоях.

— Почему бы и нет, — обречённость моего голоса не оставляла сомнений в моём подавленном состоянии. — Достаточно прямого приказа и из этой комнаты я выйду только в сопровождении палача.

— Угу, даже охрану у двери ставить не нужно, — согласилась принцесса. — Хотя, это всё же беспечность. Посещение приговорённого заинтересованным лицом может иметь весьма неожиданные последствия.

— Это вы о ком сейчас сказали?

— О себе, конечно. Я — заинтересованное лицо, способное вам помочь.

— Мне нельзя помочь. Прямой приказ невозможно нарушить.

— Разумеется. Но что конкретно приказал вам император?

— Войти добровольно в куб мага.

— Всё?

— Нет, не сметь распоряжаться своей жизнью и смертью. Я должен умереть не раньше предназначенного мне судьбой срока.

— Так это же замечательно!

Восхищение принцессы было столь искренно, что я не мог не спросить:

— Что именно? То, что меня лишили возможности остановить своё сердце до того, как плита пресса раздавит меня, превратив в кровавое месиво?

— То, глупый вы человек, что вам не приказали умереть в кубе. И если вас оттуда вытащить, то всё приказанное будет с точностью выполнено. Нет?

— Теоретически, да. Но из куба мага нет выхода. Туда входят, чтобы умереть. И если нет прямого приказа, маг может ускорить свою смерть на несколько минут, и только.

Спорить со мной принцесса не стала. Она протянула мне цепочку с амулетом. Моим амулетом, который я сам создал и никогда не снимал до рокового дня, когда приказом императора мне было велено явиться в столицу.

— Откуда он у вас, принцесса? — испугался я. — Я же…

— Да, вы сняли его перед тем, как, подчиняясь приказу императора, явились во дворец. Он остался в вашей комнате, в замке-интернате.

— Ремтон! Вы, всё таки, добрались до него? — простонал я, осознав весь ужас случившегося. — Его ждали? Догадались, что он придёт, почувствовав мою боль и отчаянье? Поняли, что нет для него более безопасной точки перехода, чем интернат?

Сердце болезненно сжалось. Мой глупый мальчик, зачем? Зачем ты бросился меня спасать, Рем?! Неужели все мои старания и жертвы оказались напрасными?

— Как амулет оказался у вас? — не знаю, зачем спросил, слова сами сорвались с губ.

— Скажу, — уголки губ принцессы Лоттарии дрогнули, искривлённые бесцветным намёком на улыбку. — И не только это, а и то, как он сможет нам помочь.

— Нам, принцесса? В чем ваш интерес? Что вы вообще здесь делаете?

— Спасаю одного очень недогадливого мага.

— Рем? Что с ним?

— Он жив, свободен и готов рискнуть, чтобы вытащить из беды своего учителя.

— Нет. Его жизнь важнее моей.

— Не буду с вами спорить. Но так уж вышло, что мы с вашим учеником, единственным свободным магом империи, оказались нужны друг другу. И шанс преуспеть у нас есть. Никто ведь не ожидает от нас ничего подобного.

— Что от меня требуется?

— Всего лишь снова повесить ваш амулет на шею.

- Зачем? — не понял я.

— Император пожелал лично опустить плиту куба, намереваясь сделать это медленно, очень-очень медленно. Чтобы вы сполна испили чашу ужаса. Чтобы это стало хорошим уроком, для всех присутствующих… У Ремтона будет достаточно времени шагнуть сквозь ткань миров в куб и выйти от туда с вами

Риск был. Слишком уж чётко требовалось всё рассчитать. Но могло, ведь, и получиться! Поверить в спасение оказалось не менее страшно, чем услышать приговор. Мои пальцы дрожали, сжимая спасительный амулет.

Принцесса ушла, убедившись в том, что цепочка амулета заняла должное место на моей груди. А я бесконечно долго смотрел ей во след, ничего не понимая в случившемся и боясь впустить с сердце надежду.

Ремтон.

Они пришли ко мне, воспользовавшись порталом. На такое мало кто был способен. Редкий дар. Подобных умельцев, после выпуска из интернатов, всегда направляют во дворец.

Я, пожалуй, смог бы исчезнуть, надев отводящее глаза кольцо, но не предпринял попытки скрыться. Моя интуиция не вопила об опасности. И если Судьба привела этих двоих ко мне, значит у неё были на то свои резоны.

Они стояли в двух метрах от меня, не делая попытки приблизиться, маг и девушка, не имеющая дара. Очень красивая девушка. И чем-то сильно напуганная, хоть и не плохо скрывающая свои переживания.

Я тоже не сдвинулся с места, ожидая инициативы от своих неожиданных посетителей. Но они не спешили проявить её.

Какое-то время мы молча разглядывали друг друга. Я даже рискнул призвать толику магии, уже на другом плане изучая пришедших. И очень удивился, заметив нити подчинения, идущие от мага к его спутнице. Нонсенс! Насколько мне известно, маг мог быть подчинён только императору. Кто же эта девушка? Странная парочка.

— Полагаю, вы по мою душу? — усмехнулся я, решив прервать бессмысленные гляделки.

— Ремтон, — скорее уточнил, чем спросил маг.

— Он самый. Но странно, что вам известно моё имя.

— Не только имя, Скиталец. Не только.

Я по-прежнему не чувствовал для себя опасности. Хотя этот боевик и слишком много обо мне знал. Абсурдность ситуации удивляла. Почему он даже не попытался обездвижить меня заклинанием? Почему не спешит воспользоваться моим расслабленным бездействием? Так уверен, что никуда я от него не денусь?

— Нам стоит представиться господину свободному магу, — сказала девушка, обращаясь к своему спутнику.

— Вы, как всегда, правы, Ваше Высочество.

Что?! Это каким же ветром занесло сюда императорскую дочь? И что ей от меня нужно? А ведь, точно, нужно, по её прекрасным, напряжённо изучающим меня глазам, вижу.

Выражение полного абсолютного непонимания мною происходящего не осталось не замеченным принцессой. Она улыбнулась.

— Я принцесса Лоттария, — сообщила мне прекрасная леди то, что я и так уже понял. — Мой спутник, доставивший нас сюда, маг из личной гвардии императора, Лейтон Отави. Мы пришли к вам за помощью. В замен, готовы предложить свою. Вы ведь хотите спасти своего учителя?

Судьба, и как в тебя не верить?! Ты снова пришла мне, не путёвому, на помощь!

- Слушаю вас, принцесса, — я с не скрываемым интересом уставился на дочь императора.

— Вы проводник по мирам? — чуть нахмурилась она, недовольная моим пристальным вниманием к её царственной особе.

- Проводник. А если точнее, то скиталец, так как предпочитаю бродить по мирам в одиночестве.

— Если согласитесь изменить своей привычке и возьмете меня с собой, я помогу вам спасти от казни вашего учителя.

— Вас? — удивился я. — От кого вы хотите спастись? Кто может угрожать наследнице империи?

— Сколько вопросов, — усмехнулся маг. — Да, вы уйдёте из этого мира с принцессой. Увы, я не смогу пойти с вами. Но потребую от вас магическую клятву позаботиться о ней, спрятать Лоттарию настолько хорошо, чтобы самые дотошные ищейки императора не смогли до неё добраться. Тринадцать лет вы будете беречь и опекать принцессу и её дитя. А потом…

Мой быстрый изумлённый взгляд, украдкой брошенный на принцессу, не остался не замеченный Лейтоном.

— Да, Лоттария беременна, — подтвердил императорский маг.

И прикрыл на миг, вспыхнувшие болью, глаза.

- А потом, — справившись с собой, продолжил Лейтон, — вы вернёте принцессу и её ребёнка в империю. Благополучно доставив их в главный храм к алтарному камню, вы исполните свою клятву и сможете и дальше жить так, как вам заблагорассудится.

Я задумался. Нет, не о том, стоит ли соглашаться. Сейчас меня больше интересовало, разве может маг, подобным образом пойти против своего господина?

- Как вам это удаётся? Император явно не в курсе вашей затеи. Он же уничтожит вас? — попытался я прояснить напрягающее меня обстоятельство.

— Уже уничтожил, — болезненная гримаса исказила лицо мага.

Но больше ничего объяснить мне Лейтон не пожелал.

— У нас мало времени, — предупредила меня принцесса. — Мне нужно успеть встретиться с Майлином Онуром до того, как за ним придёт палач. Вы согласны поклясться, принимая на себя предложенное?

Слова принцессы заставили меня встрепенуться и занервничать.

Разумеется, я был согласен на всё, что поможет мне спасти Майя. А ещё я отчётливо понимал, что не случайно пришла ко мне принцесса. Её привела Судьба, к пожеланиям которой я всегда внимательно прислушивался.

Хотя, существовала вероятность, что таким изощрённым способом меня пытаются заманит в ловушку. Именно об этом я подумал, услышав дерзкий план, предложенный мне магом.

Но я ведь, всё равно, собирался рискнуть. А из всех вариантов, приходивших мне в голову, предложение принцессы оказалось наиболее разумным и выполнимым.

Часть 2 Бегство наследницы (29.05 вечер)

Лоттария.

До рассвета осталось так мало времени. Я теснее прижалась к Лею, отчаянно желая удержать его подле себя навсегда. Но у нашего «вместе» осталось чуть больше часа. А потом…

— Я хочу остаться с тобой до последней отпущенной нам минуты, — вырвалось у меня.

— Нет, — тут же откликнулся Лей.

Его голос был удивительно спокойным. От, ещё недавно бушевавших в нем эмоций, не осталось и следа.

— Я сам верну тебя в комнату Онура в интернате.

— Обещаю, я ему отомщу!

— Не нужно мести, Ария. Пообещай мне просто быть! Жить, растить нашего ребёнка. И быть счастливой.

— Счастливой? — усмехнулась я, глотая слёзы.

— Когда придёт время, пожалуйста вспомни, что я этого хотел.

— Лей, ты о чём сейчас говоришь?!

— Время, — заспешил Лейтон, ничего не собираясь объяснять. — Нам пора, Ари.

Я молча кивнула, поднимаясь с кровати.

Быстро собралась. В голове, не способной воспринимать происходящее, путались мысли. Крепко прижатая к мужской груди, я прикрыла глаза. Поцелуй Лея полностью поглотил моё сознание, а когда я пришла в себя, то оказалась уже не в своих покоях, а в спальне мага Онура. Я была одна. И мне следовало затаиться и ждать, пока за мной не явится мой спаситель.

Майлин.

Шаги за дверью. Они были чёткими, уверенными, тяжёлыми. И неотвратимо приближались, как и моя незавидная участь. За окном занимался рассвет, возможно последний для меня.

Императорский палач был равнодушен и немногословен.

— Пора, — вот и всё, что я услышал от него.

Идя по коридору, я старался вообще ни о чём не думать. Маги-менталисты ничего не вытащат из моей головы. Прятать свои мысли я умел в совершенстве. Научился, оберегая Ремтона, и не только от других, но и от самого себя.

Казнь императорского мага — не развлечение для черни. Это потеха для глаз государя и назидание для наделённых даром.

Лица осенённых, собранных в огромном зале, посреди которого стоял ожидающий меня куб, были сосредоточены и бледны.

Палач подвёл меня к небольшому, мерцающему гранями кубу.

— Ты можешь сам определить его размер, — усмехнулся император, цепкий взгляд которого впился в меня, желая насытиться моим страхом. Предсмертные эмоции очень сильны, похоже, что ужас казнённых горячил холодную кровь венценосного негодяя.

Я не стал его разочаровывать. Позволив своим переживаниям стать заметными для всех присутствующих, я повернулся к палачу.

— Пусть будет предельно возможным.

Легкий взмах руки, палач обладал способностью влиять на структуру предметов, и куб стал медленно расширяться, увеличиваясь в размерах. Потом одна из его боковых граней исчезла. Твердая рука палача втолкнула меня во внутрь куба, целостность которого тут же восстановилась, а стенки начали медленно и неотвратимо сдвигаться.

Наблюдать подобную казнь мне уже приходилось. И я знал, что сейчас произойдёт. В зависимости от моего выбора, предпочту я лечь, сесть или стоять, палач сузит стенки куба до размеров моего тела, только верхняя грань куба останется на изначальной высоте. А потом начнёт опускаться и она, пока всей тяжестью своей не ляжет на дно, погребая под собой осуждённого.

В этот раз опустить верхнюю плиту куба император намеревался сам. Для этого имелся специальный амулет, настроенный на кровь государя. Сделать он это мог и очень быстро, и совсем медленно.

В моём случае, из-за запрета на лёгкую смерть, можно было надеяться, что спешить император не станет.

Я лёг на пол, отвоёвывая у куба как можно большее пространство. Стенки начали сдвигаться. Прикрыв глаза, я постарался отрешиться от ужаса происходящего. А когда у своей головы и у ног почувствовал застывшие в неподвижности грани, взглянув на начавший движение вниз потолок, я поспешил сесть и сжал свой амулет, мысленно потянувшись к Ремтону.

На какой-то миг вера в спасение покинула меня. Неимоверным усилием воли я не позволил своему разуму окунуться в безумие. А потом, волна разрывающей мировую ткань силы накрыла меня и мощным рывком вытянула из этого недоброго для магов мира.

Ремтон.

Я прибыл в столицу вместе с Лоттарией и её магом. Кольцо на моём пальце позволяло мне не опасаться быть замеченным и узнанным.

Лейтон оставил меня в зале, где предстояло свершиться казни. После того, как помещение стало заполняться магами, я смешался с ними, старательно подавляя свои мысли и эмоции. Что стало невообразимо сложно, когда палач привёл Майя.

Учитель был бледен. Он не пытался прятать свой страх. И пусть я знал, что делает он это в угоду императору, побуждая того, как можно на дольше затянуть процесс, но застывший на гордом лице ужас был настоящим.

Палач, манипулируя кубом, породил довольно ощутимую волну силы. Да и умирающий маг обычно становился мощным источником выброса магической энергии. И потому, я почти не рисковал, рванув ткань миров, едва император принялся опускать на Майлина крышку куба.

Шаг в базовый, ближайший к нам мир, шаг назад, ориентируясь на амулет Мая.

Что-то они всё же почувствовали. Потому, как движение плиты куба резко ускорилось, но в последний момент до её встречи с нашими головами, я успел вытащить учителя, уводя его за собой в тот же базовый мир. Следующий шаг — к нам в интернат.

Чтобы увести за собой Майлина и Лоттарию в ставший спасительным для меня мир, нужно было срочно восполнить потраченную силу. Прижав к себе, ожидающую нас принцессу, я не церемонясь впился ей в губы. Отчего-то, именно сокрытая в женщинах энергия лучше всего восстанавливала от магического истощения. Лоттария растерялась, а потому не сразу оттолкнула меня. Нот теперь я чувствовал себя способным совершить задуманное.

Требовалось тщательно запутать следы. И я, прыжок за прыжком, из мира в мир, всё дальше уводил нас от проклятой Богами империи.

Увлёкшись, даже немного перестарался. Ориентируясь на маячок, оставленный в сельском доме Катерины, последний шаг я сделал находясь на пределе своих возможностей.

Погружаясь в пелену надвигающегося небытия, я услышал испуганный женский возглас. И, кажется, этот голос был мне хорошо знаком.

Часть 3 Катерина

Часть 3. Катерина.

Катерина

О том, что Ремтон исчез, я узнала от Бехтерева. Денис позвонил мне, чтобы узнать, куда подевался мой приятель, который вчера не вышел на смену.

На моё удивлённое: «С чего бы мне об этом знать, мы уже три месяца, как расстались?». Денис, ответил: «Ну, мало ли». И отключил свой телефон.

А я заволновалась. И, организовав себе выходной, помчалась в деревню.

Доставшийся мне от бабки дом, который стараниями Ремтона приобрёл вполне жилой вид, стоял с закрытыми ставнями и запертой на замок дверью.

Ключ у меня был. Не сомневаясь, этично ли вламываться в чужое жилище, я прошлась по дому. Оставили его в спешке. Постель была не застелена. На кухонном столе стояла чашка с прокисшим молоком и лежала засохшая краюшка хлеба. Чемодан, одежда, бельё, зимние ботинки- всё это добро нашлось в шкафу. Так что уходил Рем налегке. И даже деньги с собой не взял. Три с копейками тысяч рублей лежали в старой бабушкиной деревянной шкатулке.

От волнения сжалось сердце, заныло в висках. Я подумала, что как бы Ремтон ни скрывался, прошлое нашло, настигло его.

Утешением мне стало лишь то, что следов борьбы или насилия заметно не было. Но и на продуманное бегство тоже не похоже. Что же случилось? Где ты есть, Рем?

Чтобы справиться с нарастающей тревогой, я решила хоть чем-то занять руки и принялась за уборку. К вечеру дом сиял чистотой, а я так устала, что решила не возвращаться в город. Завтра суббота, с утра прогуляюсь по лесу, свежий воздух моему малышу пойдёт на пользу, да и двигаться мне нужно как можно больше.

Заварив себе чай, я уселась у окна. И тут же мысли о Ремтоне навалились на меня с новой силой.

Этот мужчина ворвался в мою жизнь и основательно изменил её. И я совсем не винила его в этом. Болото, оно и есть болото. Даже если и сидишь в нём на уютной сухой кочке, и с пропитанием проблем не имеется.

Ремтон помог мне увидеть и полюбить в себе женщину. Моё тело расцвело, согретое его близостью. Он наполнил мою жизнь новым смыслом. Я теперь отчаянно хотела любви. Я чувствовала себя достойной её, верила, что она у меня будет.

С Ремом у нас с этим не сложилось. Была взаимная симпатия, мы дарили друг другу чувственное удовольствие. Да, с моей стороны имела место влюблённость, женщины, ведь, эмоционально гораздо глубже привязываются к своим сексуальным партнёрам. Потребность любить заставляет нас думать, а не этот ли — тот самый, единственный? И самообмана мы не гнушаемся, часто подолгу не желая расставаться со своими иллюзиями.

Но я человек трезвомыслящий. Самообманом не занимаюсь. И как бы мне ни было хорошо рядом с Ремом, моей влюблённости так и не довелось перерасти во всепоглощающее глубокое чувство. Может времени ей не хватило? А может, человек был не тот?

Ребёнок. Скоро о его существовании станет всем известно. Начнутся шушуканья и пересуды. Ну, я давно уже самодостаточная и в меру независимая особа, чтобы обращать на это внимание. Справлюсь. Я даже от Рема, случись нам ещё пересечься, скрывать правду не буду. О помощи просить не собираюсь. Но и мешать ему, если Ремтон захочет видеться с ребёнком, правильным не считаю.

Я же сама поспособствовала тому, чтобы Рем исчез из моей жизни. И нет, я о том не жалею. И уже не так сильно нуждаюсь в его присутствии, как первое время после нашего расставания. Сейчас мне, просто, требовалось знать, что с Ремом всё хорошо. Он, по-прежнему, оставался для меня близким, дорогим мне человеком, отцом моего ещё не рождённого ребёнка, но уже не был безумно желанным мужчиной. И я осознавала, что не люблю его так, как мечтает полюбить каждая женщина. Очень хочется верить, что не зря гонюсь за журавлём в небе, не напрасно отказалась от симпатичной синицы в руках.

Мысли, мысли… Устала я от самокопания. Что сделано, то сделано. Пора ложиться спать.

— Где же ты, Ремтон, мать твою! Что с тобою опять приключилось? — воскликнула я сердито, поднимаясь со стула.

И тут посреди комнаты воздух словно сгустился, замерцал искорками, и, из образовавшегося марева, вывалился Рем. А вслед за ним, появились ещё какие-то, странно одетые, люди. От неожиданности я вскрикнула. А Ремтон, скользнув по мне ничего не видящим взглядом, стал медленно оседать на пол. Выглядел он ничуть не лучше, чем в прошлый раз, когда я обнаружила его в состоянии полутрупа у порога своей квартиры.

Не обращая внимания на спутников Рема, я бросилась к своей пропаже. Тормошила, звала, приказывая открыть глаза, обзывала бестолочью, сама, при этом, плохо соображая и не понимая, чему, собственно, стала нечаянным свидетелем.

Через пару минут меня мягко, но настойчиво оторвали от, не спешащего приходить в сознание, Ремтона.

— Он сильно истощен, переход забрал у него больше, чем Ремтон мог себе позволить, — негромкий спокойный голос, удерживающего меня мужчины, заставил непроизвольно напрячься.

Отстранившись, я попыталась освободиться от его рук на своих плечах.

— Вы кто? Откуда?…Что это было? — мой срывающийся голос дрожал запоздалым испугом.

Мужчина отпустил меня и, сделав шаг назад, стал рядом с застывшей в неподвижности девушкой.

— Вижу, вы знакомы с Ремтоном, — пристально рассматривая меня, задумчиво произнёс он, словно взвешивая, решая, что именно мне стоит говорить и объяснять.

Я повела плечами, на мой взгляд, это было очевидно.

— Он рассказывал вам о себе? Кто он? Откуда? — продолжал допытываться у меня мужчина, чей взгляд и голос невероятно напрягали меня, подавляя не понятной мне силой, перед которой, невольно, хотелось склониться. Бред какой-то!

Собрав волю в кулак, я приказала себе не зависать и не прогибаться.

— Кто вы? — стараясь говорить спокойно, попыталась добиться ответа на интересовавший меня вопрос.

— Извините мне мою неучтивость, — легкий вздох моего собеседника сопровождал его полупоклон в мою сторону.- Позвольте представиться. Мою спутницу зовут Лоттария. Моё имя Майлин.

— Катерина, — произнесла машинально, думая о том, что разговариваю, возможно, с собственным глюком, настолько невероятным казался мне этот мужчина. Но Рем, он ведь лежит сейчас на полу, хоть и очень бледный, но вполне реальный.

— Его нужно перенести на кровать, — засуетилась я, снова бросаясь к Ремтону.

— Я сам, — отстранив меня, мужчина поднял Рема с пола.

Идя за мной, он отнес его в спальню и осторожно положил на, мгновенно расстеленную мною, постель.

— Ещё бы раздеть, — подумала я вслух.

— Конечно, сейчас я его раздену, — согласился со мной Майлин, вот уж странное имя, никогда такого не слышала.

— Если вас не затруднит, милая барышня, я просил бы вас вскипятить воду. Немного. Нужно напоить Ремтона отваром.

— В прошлый раз ему капельница помогла, — зачем-то сказала я.

Мне показалось, что меня не поняли. Но Майлин промолчал. И я пошла на кухню, всё ещё плохо осознавая происходящее, но охотно отдавая инициативу по спасению Рема в руки его старшего товарища, который явно знал, что следует делать.

Часть 3 Катерина (31.05)

Майлин

У нашего появления в этом мире оказался неожиданный свидетель. Молодая женщина, не имеющая собственной магии, вместо того, чтобы бурно среагировать на наш эффектный выход из мерцающего марева перехода, забыв обо всём, бросилась к Ремтону. Ну, может в этом мире магия не в диковинку? Скорее всего, так и есть. Чуть пристальней взглянув на женщину, понял, что она беременна и ребёнок её даром не обделён. Интересно, почему Рем привёл нас именно в её дом?

Не было никаких сомнений, мой мальчик с тормошащей его барышней знаком, и достаточно близко.

Да, она так из него всю душу вытрясет! Какая эмоциональная особа. Ага, кажется, до кого-то начало доходить, что в дом ввалились незнамо кто, способом совершенно непонятным. Вот теперь, женщина испугалась. Но, надо отдать ей должное, истерить не стала. Чем вызвала во мне толику уважения и пробудила к себе интерес.

Катерина, так она себя назвала, не переставала волноваться о Ремтоне. Я, следуя за ней, перенёс, так и не пришедшего в себя, Рема в спальню. Уложив его на кровать, провёл беглую диагностику. Мальчик выложился по полной. Хорошо, что я прихватил с собой мешочки с травами, выгреб всё, что под руку попалось. Магия магией, а хороший травяной сбор лишним в целительстве никогда не будет. А тем более в нашем случае. Не думаю, что нас смогут легко отследить, но лучше пока к силе не прибегать, без крайней на то необходимости.

Вернувшись на кухню, я приготовил отвар и для Рема, и для принцессы. Лоттария казалась потерянной, словно не живой. Она сидела на табурете у открытого окна, не шевелясь, ни на что не реагируя. Я не знал причин, побудивших наследницу скрываться от собственного отца. Как и не успел выяснить у Ремтона, что он пообещал Лоттарии за помощь в моём спасении. Но я чувствовал боль, терзающую девушку. И тоску. Она горевала о чём-то, или о ком-то. Словно с этой потерей, ей на плечи опустилась неподъёмная тяжесть. И она не знает, как же ей дальше жить. Как не погибнуть, не задохнуться под гнётом, навалившегося на неё горя.

Лоттария молча приняла из моих рук лекарство. Благодарно кивнула. Ну, хоть не артачится, не отказывается от помощи. Правильно, девочка, жизнь нужно ценить, чтобы там у тебя ни случилось.

В Ремтона влить укрепляющий отвар оказалось сложнее, но Катерина проявила чудеса терпения и настойчивости. Сперва, она просто смочила снадобьем пересохшие губы Рема, потом, приподняв ему голову, вынудила глотать лекарство по капле.

Вскоре Ремтон, согретый исходящим от женщины теплом и её искренней заботой, уже вполне осознанно принимал освежающее питьё. Дело пошло на лад. Теперь за своего ученика я мог быть спокоен.

Откат от собственных переживаний был у меня впереди. Его не избежать. Но это потом, когда придёт полное осознание всего случившегося. Когда я пойму, что уже могу позволить себе расслабиться.

А пока, пожалуй, нам с Катериной горячее успокоительное тоже пойдёт на пользу. Порывшись в своих запасах, я отыскал несколько ароматных травок и залил их кипятком.

— У меня мёд есть. С ним чай вкуснее, — принимая от меня дымящуюся чашку, предложила Катерина.

— Рему лучше, — сообщила она, маленькими глоточками смакуя вкусное питьё.

Мед, и правда, приятно оттенил напиток. Мне и самому понравилось.

-Майлин, вы мне расскажите о себе? — услышал я ожидаемый вопрос. — Откуда вы пришли?

Я посмотрел в глаза сидящей напротив девушки. И решил не таиться. Даже стало интересно, достаточно ли у неё гибкий ум, чтобы принять невероятное?

— Мы из другого мира. Готовы в это поверить?

— С трудом, — усмехнулась Катерина. — Но, похоже, придётся. Не верить собственным глазам было бы глупо, да?

— Да, — согласился я с ней, невольно улыбнувшись в ответ.

— А как вам это удалось? Множественность миров меня не особо удивляет, но переходить из одного в другой не просто, да? И не безопасно?

— Для стабильного существования и самостоятельного развития миров, так уж точно, — подтвердил я её предположение. — Только, определённая перетекаемость из мира в мир всё равно существует.

— Есть точки перехода? Их можно отыскать и ими воспользоваться? — Катеринины глаза зажглись исследовательским азартом.

— Возможно, есть и такое. Но я о подобном не слышал. В нашем мире изредка рождаются проводники по мирам, люди, способные с помощью магии рвать ткань миров, открывая переходы.

— Рем проводник?

— Да, это его основной магический дар.

— Магический? Невероятно.

— В вашем мире нет магии? — искренне удивился я. А как же её ребёнок? Неужели Рем постарался? Но, ведь, этого не может быть. Или может?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Скорее всего, нет. Я так думаю.

— Вы можете в том ошибаться, Кати.

— Кати? Как интересно вы сократили моё имя.

-Можно мне вас так называть? — запоздало поинтересовался я.

— Называйте, — не стала она возражать. — Мне даже нравится. Только не привычно. Могу не сразу среагировать. А вы тоже маг?

— Целитель.

— Полезное умение. Будете нарасхват, если решите у нас задержаться.

— Думаю, придётся это сделать. В свой мир нам, пока, дорога закрыта. Но об этом я расскажу вам в другой раз.

— Ладно. Хоть и очень интересно. Я про такое только в книжках читала. Жанр фентези. Нечто нереальное, но будоражащее воображение настолько, что хочется читать и читать. Опасный уход от реальности, но такой соблазнительный.

— Я бы хотел вас попросить, — вернулся я к насущным проблемам, — сохранить информацию о нас в секрете.

— В этом можете не сомневаться. Благодаря подобным откровениям у нас и в психушку можно загреметь. Так что я ничего не разболтаю. Но с расспросами пристану. Потом. А сейчас вам нужно отдохнуть. Только кровать здесь одна. И её уже Рем занял. Я рядом с ним пристроюсь, места хватит, и мне так спокойней за него будет. А для вас в чулане найдётся древняя раскладушка, а в багажнике машины у меня имеется надувной матрас. Сейчас устрою вас с комфортом.

Стараниями Катерины мы разместились каждый на своём спальном месте. Принцесса предпочла раскладушку, мне достался матрас. А сама Кати устроилась под боком у Ремтона, что тому однозначно пойдёт на пользу.

Второй порцией лекарства проснувшегося Рема я напоил сам, добавив ему в питьё немного снотворной травы. А то сейчас кинется активно пополнять истощённый резерв, не думая о том, что стены в доме тонкие и нет никакой звукоизоляции. Интересно, а девушка согласилась бы? Вот, не могу понять, что этих двоих связывает? Катерина о Ремтоне беспокоилась искренне, и не так, как могла бы переживать о постороннем. Но скрытой чувственности в её прикосновениях к Рему заметно не было. Хотя, может я и ошибаюсь.

Ремтон.

В себя я приходил рывками. То легкий просвет в сознании, то снова наваливалась тьма. В редкие промежутки осознанности, я понял, что Катерина мне не привиделась, а в момент нашего появления, и правда, находилась в своём деревенском доме.

Даже в бессознательном состоянии я чувствовал её присутствие рядом. Исходящие от женщины эмоции согревали теплом. Слабый поток её силы подпитывал, поддерживал меня. Хотелось большего. Чтобы прорвало выстроенную нею стену между нами. Окунуться бы в бурный целящий поток её ярких, искрящихся радостью эмоций.

Проснулся я перед рассветом. Катерина лежала рядом. Довольно улыбнувшись, я потёрся носом о женское плечико, впитывая соблазнительный запах. В предвкушении удовольствия моё напрягшееся тело прильнуло к расслабленному тёплому источнику соблазна. Губами коснулся нежной кожи и почувствовал, что хмелею. Неспособный больше сдерживаться, подмял под себя податливое тело, целуя, покусывая, зализывая свои укусы.

Очень скоро глаза Катерины распахнулись. Я заглянул в них, но вместо привычной мне шальной радости, увидел облегчение, растерянность и … неприятие.

— Не надо. Отпусти, Рем.

Почему она меня оттолкнула?!

— Что не так? — прохрипел я, с трудом беря под контроль неудовлетворённость своего тела.

Катерина, вывернувшись из моих рук, встала с кровати.

— Прости, не нужно мне было рядом с тобой спать. Но больше негде. Твой друг устроился на кухне. Девушка — в гостиной.

— Катерина, иди ко мне, девочка. Ты же не забыла, как нам хорошо вместе. Я так по тебе соскучился.

Но и моя вторая попытка добиться желаемого позорно провалилась. На мой призыв девушка не среагировала. Вообще.

-Тебе нужно это выпить.

Я оттолкнул протянутый мне стакан.

— Тебя мне будет вполне достаточно. Обойдусь без горького пойла.

Катерина улыбнулась, легко, искренне.

— Нет, Рем. В твоём ассортименте только пойло.

— За что ты на меня обиделась? Почему не подпускаешь к себе?

— Не обиделась. Нет. И я не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни. Ремтон, ты не чужой мне человек. Но делить постель мы с тобой больше не будем.

— Не понял! Ты о чем, женщина?

— Доступ к моему телу для тебя закрыт. Так понятней?

— Нет! Почему?!

— Не заводись и не кричи. А то всех в доме разбудишь.

— Катерина, — простонал я, откидываясь на подушку. — Ну, что не так? Чем я тебе не угодил?

— Ремтон, ты меня любишь?

Люблю? Я передёрнул плечами. Женские заморочки!

— Твои требования…

— Рем, — прервали меня на полуслове. — Я ничего не требую. Глупо требовать любви. Она либо есть, либо нет. Между нами её нет.

— Но нам же было хорошо вместе.

— Хорошо. И очень комфортно. Но так не было бы долго. Семью на том, что связывало нас, не построить.

— Семью? Тебе это нужно? Тогда, почему ты до сих пор не замужем?

Теперь плечами пожала она.

— Раньше я об этом не задумывалась. Я и сейчас замуж не собираюсь. Не за кого. Но семья у меня скоро будет. Уже есть. Просто никто, кроме меня о том ещё не знает.

— Говори яснее, — потребовал я резче, чем собирался.

— Ремтон, как ты относишься к детям?

— Что? Какие дети, Катерина?

- Не дети, ребёночек. Один. Наш с тобой. Я беременна, Рем.

Вот это новость! Я же предохранялся? Магией… Кретин! Какая магия?! Я же в этом мире от неё отказался. А уверенность в безопасном сексе осталась.

— И что теперь?

— А, ничего.

Катерина забралась ко мне на кровать. Снова вручила стакан с лекарством.

— Выпей сейчас же.

Я машинально проглотил отвар.

— Вот и хорошо, молодец. А теперь спи. Рано ещё. Давай подремлем, пока есть такая возможность.

— Катерина, — не мог я после всего услышанного спать.- Ты собралась рожать?

— Угу. И это не обсуждается.

- А я?

— А что ты? Если захочешь, примешь посильное участие в его воспитании.

— Ты же меня прогнала.

— Тогда так было нужно. Мне.

— А сейчас?

— Сейчас я в себе разобралась. И готова терпеть тебя рядом.

Терпеть меня она готова! Вздорная девчонка. Но обидно не было. И сказала она это с улыбкой. И ребёнка моего хочет родить.

— Я буду его любить, наверное, — сказал я, ускользая в навязанный снадобьем сон.

— Будешь, — вздохнула Катерина. — Спи, Ремтон…Спи.

И я провалился в сон.

Майлин

Подслушивать не хорошо. Но очень информативно. И, потом, я под дверью не стоял, а что говорили громко, стены тонкие, а слух у меня слишком хороший, как для обычного человека, так разве ж я в том виноват? Не на улицу же мне было сбегать? Да и не было у меня сил сползти с постели. Ночка та ещё выдалась. Хорошо, хоть, никого своим криком не разбудил.

Стоило мне расслабиться, прикрыть глаза, как стены начинали сдвигаться, давить на меня, а потолок падать. Меня знобило, пережитый страх, бросая тело в дрожь, скручивая внутренности, выбирался из подсознания наружу.

Я не стал загонять его назад. Пусть лучше так. Вытолкнуть из себя и забыть. Мне бы ещё покричать в полный голос, до срыва связок. Но этой роскоши я себе позволить не мог.

Так что, лучше подумаю о чём-то, не имеющем отношения к недавно пережитому страху.

Катерина меня, в очередной раз, удивила. Рем мальчик симпатичный, а уж когда включит своё обаяние, так, и просто, становится для женщин, неотразим и очень опасен. Сказать ему «нет», да для этого тот ещё характер требуется.

Эта женщина меня заинтересовала. Однозначно, я хотел бы узнать её получше.

Прикрыв глаза, представил себе её чуть полноватую, но гибкую фигурку. А смело здесь женщины одеваются. Мужские штаны, обтянувшие попу и ноги, наши женщины никогда бы на себя не надели.

Но Катерина выглядела в них потрясающе для несчастного мужского организма. Да, моё дурное тело на неё среагировало. И ничего странного в том нет. Нет, я на женщин не падок. Но тут бы любого проняло. Да, и услугами красавиц, предназначенных для снятия подобного рода напряжения, я давненько не пользовался.

Смешно. Это что выходит? Мы с Ремом оба на Катерину облизываемся? Ха, ему уже обломилось. И, вот даже не сомневаюсь, прояви я инициативу, её ответ мне не понравится.

А Ремтон, выходит, был с ней раньше знаком довольно близко. Настолько, что у знакомства этого возникли очень важные последствия. Ребёнок!

У нас с Ремом на попечении теперь две беременные женщины. То, что принцесса Лоттария в тягости, я увидел ещё во дворце, когда она меня перед предстоящей мне казнью навестила. Именно это обстоятельство, учитывая отсутствие у принцессы мужа, позволило мне поверить, что у наследницы есть веская причина искать помощи у Ремтона.

С Лоттарией необходимо поговорить. Я должен быть в курсе всего, с ней связанного. Моё спасение могло остаться и не замеченным, куб, едва его крышка ляжет на дно, самоочистится и свернётся до исходных размеров. Даже, если что и показалось странным, спишут на спонтанный выброс энергии, сопровождающий смерть мага. А вот пропажа наследницы — это уже серьёзно. Девушку будут искать. Вот только где? Она не маг. Уйти в другой мир сама не могла. Связать её с Ремом, если кто и сообразит, то не сразу. Но, к тому времени, мы должны быть готовы защитить доверившуюся нам принцессу.

Лежать на выделенном мне Катериной матрасе оказалось довольно удобно, но за окном стало уже совсем светло, и я решил сменить горизонтальное положение на вертикальное. И правильно сделал.

Я едва успел поставить своё спальное место у стены, послужившей ему опорой, как на кухне появилась хозяйка.

— Доброе утро, — улыбнулась мне Катерина. — Как вам спалось?

— Довольно удобно, — ответная улыбка родилась у меня непроизвольно. — И вам доброго утра, Кати.

Быстрый взгляд из под ресниц. Ей непривычно такое обращение? Ах, да, она же говорила, что так её никто не называет. А мне нравится. Ей идёт. Хотя, Катерина — тоже не плохо звучит.

— Давайте пить чай, — предложила мне девушка. — Он у меня не такой ароматный, как ваши травки, но тоже ничего. Попробуете?

— С мёдом?

— Оценили? Можно и с мёдом, и с вареньем. А давайте, я быстренько оладушки соображу.

— Оладушки?

— Не знаю, как объяснить. Увидите. С вареньем, к чаю, очень вкусно будет, и сытно. Пойдёмте во двор. Там можно умыться. А я к соседке сбегаю, за всем необходимым, а то у Рема, кроме муки, ничего из продуктов не имеется.

Оставив меня перед весьма странным приспособлением для умывания, Катерина убежала со двора, перед этим сама наскоро умывшись.

Как она там воду добывала? Я подставил ладони под металлический шарик на длинном стержне и поднял его вверх. На руки полилась вода. Холодная. Набрав полные ладони, плеснул на лицо. И ещё раз. Прополоскал рот.

Оглянувшись, заметил бочку с водой. Вот это совсем другое дело. Сняв рубашку, я принялся приводить себя в порядок. И так увлёкся, что возвращение Катерины заметил не сразу.

Она стояла у калитки с корзинкой в руках и смотрела на меня. Странно так смотрела. Непонятно. А потом, встретившись со мной глазами, смутилась, отвела взгляд.

— Я вам сейчас полотенце принесу, — крикнула на ходу, поспешив скрыться в доме.

Минут через пять полотенце мне вынес Ремтон, который тут же окунулся с головой в бочку.

— Удачно я бочечку приспособил? — спросил, с удовольствием отфыркиваясь и растирая тело ещё одним полотенцем. — А то брызгалка эта меня раздражала.

-Держи, — Рем достал из кармана две зубные щётки.

Мне протянул ту, что была в упаковке.

— Ты жил в этом доме? Вмести с Катериной? — поинтересовался я.

— Жил. Один… Потом расскажу. И не только об этом.

Да, разговор нам предстоял серьёзный. Но после завтрака. Начинать анализировать случившееся и оценивать дальнейшие перспективы, лучше на сытый желудок.

Часть 3 Катерина (01.06)

Лоттария.

Больно. Всё ещё оглушительно больно. Вот уже и мир другой, а горечь потери томит по-прежнему. Лей, мне так тебя не хватает. Рядом люди, а я задыхаюсь от одиночества. Не хочу никого видеть и слышать. Хорошо, что меня не пытаются втянуть в общую беседу, отголоски которой нет-нет, да и прорываются в моё отупевшее сознание.

О чём они там говорят? У меня на пальце универсальный переводчик, но смысл услышанного воспринимается с трудом. Ремтон собрался сегодня вечером «выйти в свою смену». Просит хозяйку приютившего нас дома его куда-то там «подбросить». До города? Как? Она что, тоже маг? Может от того и не сильно удивило её наше внезапное появление. И что за смена, куда Ремтон собрался выйти, зачем? Сколько вопросов, я их отслеживаю, но как-то уж очень поверхностно, не особо заинтересованно, почти не удивляясь.

Ловлю на себе внимательный взгляд Майлина. Маг хмурится. Чем это он так показательно недоволен?

Ремтон и Катерина поднимаются из-за стола. На меня не смотрят. Никакого тебе этикета. Ну, понятное дело, иномирянка, но Ремтон? Хотя, что со Скитальца взять, от него почтения к принцессе ждать не приходится. А вот Майлин так не может. Сказывается дворцовая выучка.

Мысли рождаются в моей голове, заставляют тревожиться. Как же всё непривычно. И уж совсем не понятно, что ждет меня дальше? Смогу ли я принять этот чужой мир, найдётся ли в нём для меня место? И ребёнок. Наш с Лейтоном малыш. Как я буду его растить в этой, почти что нищенской, обстановке? Будущему императору должно дать соответствующее воспитание и образование. Лей об этом волновался. Он надеялся на наставника Онура. Но сможет, захочет ли он?

Я снова встречаюсь взглядом с Майлином. И думаю о том, что должна узнать его получше. От этого человека слишком многое зависит. И потому, мне должно взять себя в руки. Не забыть о своей потере, но смириться с ней. Я обещала Лейтону быть сильной. Я обещала себе отомстить, поломать императору все планы. Верю, именно нашему с Леем ребёнку быть следующим правителем, которого одобрят Боги.

-Ваше высочество, прошу вас уделить мне внимание. Нам нужно поговорить, — Майлин обращается ко мне подчёркнуто официально.

Мы с ним остались одни. Ремтон и Катерина уехали в город на машине, одном из первых, увиденных мною в новом мире, чудес. Быстроходностью этой самоходной повозки я прониклась и восхитилась. В империи ничего подобного не имелось.

— Нужно, — покладисто соглашаюсь я.- Но лучше сделать это не здесь. Обстановка слишком уж угнетающая.

— Может, выйдем в сад? Там сегодня достаточно тепло и у Ремтона не плохое место для отдыха оборудовано.

— Хорошо, — снова не спорю я, хотя мне и не хочется ни перед кем обнажать душу.

Я не знаю, как смогу рассказать Онуру обо всём, что случилось со мной. Но хорошо понимаю неизбежность предстоящего разговора и его необходимость. Майлин Онур должен быть посвящён в мои планы. Кроме него и Ремтона мне в этом мире рассчитывать больше не на кого.

Не смотря на всю убогость запущенного сада, скамейка в тени усыпанного белыми цветами невысокого дерева оказалась неожиданно удобной. Майлин простелил на неё захваченный из дома плед, а когда я села, им же и укрыл мне плечи и ноги.

Какое-то время мы молчали. Я впитывала в себя блаженную тишину и во мне медленно расправлялась тугая пружина, долго сдерживаемого напряжения. Майлин Онур, присев на корточки у моих ног, накрыл мои холодные пальцы своими, согревая, успокаивая.

— Что бы скверного с вами ни произошло, моя принцесса, оставьте это прошлому, — в негромком голосе мага я не уловила ни страха, ни растерянности. Даже отголоска пронёсшейся над ним бури, я не заметила.

— Вас и правда не страшит этот чужой непонятный мир? — с невольным удивлением спросила я.

- Теперь только от нас самих зависит, как сложится наша жизнь, — Майлин пожал плечами, а на губах его родилась счастливая улыбка.

— Чему вы радуетесь?

— Свободе.

Я отвела глаза, почувствовав себя без вины виноватой. Пусть я дочь императора, но не я же дёргала мага Онура за ниточки, превращая в марионетку. Хотя, в манипулировании конкретно этим человеком мой родитель мало преуспел.

Моя ответная улыбка пусть и была бледной, зато искренней.

— Присядьте, — попросила я, подвинувшись к краю скамейки, освобождая место рядом с собой. — Мне необходимо вам о многом рассказать.

Майлин кивнул, соглашаясь, поправил плед на моих коленях и сел рядом, всем своим видом выражая готовность внимательно выслушать мою исповедь.

— О неуемной жажде власти нашего императора вам известно не понаслышке, — начала я. — Мы с вами оба её жертвы. Мой отец нашёл возможность продлить дни своего правления ещё на сорок лет. Вот только, моя жизнь в этот расклад не вписывается. По его задумке, мне следовало умереть. А я посмела не согласилась с этим. И теперь скрываюсь незнамо где. И очень плохо представляю своё ближайшее будущее. Но через тринадцать лет, едва мне исполниться сорок, я вернусь в империю.

— Чтобы заявить о правах своего ребёнка на престол?

— Уже знаете? — усмехнулась я. — И давно поняли?

— Как только увидел вас в своих покоях. Я целитель. Так что, не мог не заметить.

— Вы можете определить пол ребёнка?

— У вас родиться мальчик.

Я удовлетворённо вздохнула.

— Это хорошо, — прошептала, погрузившись в свои мысли.

— Ваше высочество, я бы хотел знать… Не сочтите за дерзость, но это важно. Отец ребёнка — маг?

- Почему вы спросили?

— Потому, что в вашем малыше есть магия.

— Разве это возможно? — с надеждой подалась навстречу собеседнику. — Вы же знаете о проклятии. В императорском роду маги не рождаются.

— Любое проклятие содержит снимающее его условие.

— Неужели вы думаете, будь такое возможно, мои предки уже давно не нашли бы возможность избавиться от этого унизительного обстоятельства? — продолжала я упорствовать в своём неверии.

— Кто знает? — пожал плечами Майлин. — С проклятиями такой силы справиться не просто. Но одна из особенностей моего дара — видеть в людях магию. И в вас сейчас она есть.

— Маленькому магу без наставника не обойтись, — почему-то именно эта мысль всерьёз встревожила меня.

Майлин Онур взглянул на меня с улыбкой обречённого, которого не особо радует предстоящая повинность, но и явного огорчения я в его глазах не заметила.

— Я начинаю верить, что абсолютная вера Ремтона в Судьбу, и нас, как её орудия, имеет под собой веские основания, — покачал головой Майлин, обращаясь скорее к себе, чем ко мне.

-Что вы сказали?

— Я буду учить магии вашего сына, принцесса. Но вы должны понимать, что я сделаю всё от меня зависящее, чтобы воспитать в будущем императоре неприятие к существующему порядку, когда стать магом, означает лишиться души и свободы. Клятва мага должна быть отменена, заменена на обычную присягу своему сюзерену. Иначе…

— Не будет иначе. Если бы не эта клятва, Лей был бы сейчас со мной.

— Он остался в империи?

— Лейтон умер. Так пожелал император. От ненужных людей Овертин Истарийский предпочитает избавляться быстро и решительно.

Мой голос дрогнул. Я отвернулась, молча глотая слёзы.

Сильные мужские руки легли мне на плечи. Майлин осторожно прижал мою голову к своей груди.

— Поплачь, девочка, — негромкий голос мага был полон понимания и сочувствия.

- Слезы — не признак слабости, — говорил он, гладя мою, сотрясаемую рыданиями, спину. — Их не нужно стыдиться. Позволь сердцу исторгнуть гнетущую его боль. Чтобы жить дальше. Чтобы исполнить предначертанное судьбой.

Часть 3 Катерина (02.06)

Ремтон

А этот мир оказался достаточно гостеприимным. Судьба привела меня сюда, спасая от реально нависшей опасности, и мои преследователи не сумели до меня добраться. А теперь он приютил и учителя с принцессой.

Почти полгода мы спокойно обитаем в отданном нам Катериной доме, на границе села и леса. Обустраиваем свой нехитрый быт. Теснимся в крохотных, если сравнивать с дворцовыми, покоях. Я взвалил на себя готовку, уже не раз вспоминая добрым словом матушкину науку. Мне пытается помогать Май. И у него даже стало что-то получаться. Учитель, привыкший любое начинание доводить до конца, скоро преуспеет и в этом, столь чуждом ему деле.

Принцесса Лоттария уже не выглядит неживой отрешённой от жизни сломанной куклой. Её яркая красота, померкнувшая после гибели мужчины, ребёнка которого ей предстояло родить, стала вновь заявлять о себе блеском глаз и ярким румянцем. Всё реже Лоттария грустила. Она неосознанно радовалась солнцу и порывам ветра, остужающим разгорячённую кожу, любовалась окрестной природой и охотно отправлялась со мной в лес за грибами.

Майлина тоже манил лес. Его заинтересовало обилие и разнообразие полезных трав, которые он увлечённо собирал, пополняя свои скудеющие припасы.

Без заботы и опеки Катерина нас не оставила. Проводя с нами большую часть своего свободного времени, она старалась обустроить и облегчить нашу жизнь. Даже стиральную машину подарила. Классная штука. Я её оценил, ещё когда жил с Катериной. И её посудомоечную машину тоже. Вообще-то, не избалованные магией люди, столько всего полезного напридумывали.

Майлин решил обосноваться на новом месте со всеми удобствами. Тринадцать лет, по любому, срок не малый. И заботясь о принцессе и о малышах, что должны были скоро родиться, учитель всерьёз вознамерился обзавестись большим просторным домом за высоким забором.

Что негоже принцессе ютится в каморке, я был согласен. Но построить дом при отсутствии денег и не прибегая к магии было несбыточной мечтой. Вот только Май так не считал. И со свойственным ему упорством взялся за дело.

Очень скоро Максим Титов, так звали меня согласно найденного паспорта, стал хозяином недостроенного дома, проданного нам за бесценок потерявшими к нему интерес хозяевами, и сорока соток земли на границе с лесом. И теперь этот самый дом поглощал все наши деньги и всё наше свободное время.

Я продолжал работать на скорой помощи. Доход не большой, но стабильный. В деревне продукты были намного дешевле, чем на городском рынке. Чтобы прокормить троих человек, зарабатываемых мною денег, вполне хватало.

Стараниями скучающей принцессы, подхватившей идею Катерины засеять огород, у нас даже свои огурцы имелись. О всевозможной зелени я уже и не говорю.

Был ещё и сад, старый, но не плохо плодоносящий. Вишни, черешня, малина, чуть позже яблоки, груши, сливы — чем не лакомства для гурманов?

Лоттария ещё и цветов насадила, сущее баловство, но я видел, что возня с цветами доставляет ей настоящее удовольствие. Красота тянущихся к солнцу ярких многоцветных растений восхищала и радовала принцессу.

Лоттария любовалась цветами, а я любовался ею. Какая же она всё-таки красавица. Особенно, когда не позволяет тоскливой обречённости завладеть собой. Иногда я ловил себя на мысли, что пытаюсь вспомнить мягкость её губ, коснуться которых я себе однажды посмел позволить. И с чего бы это мне заморачиваться невозможным? Ясно же, что мы с принцессой не одного поля ягоды. Я для Лотты, она против такого вот сокращения своего имени не возражала, сумел стать другом. Это и так не мало, вон Май по-прежнему держит с ней дистанцию, блюдёт подобие этикета.

Друг для Лотты, друг для Катерины. Что со мной не так? Куда подевалось моё безотказное обаяние? Так я скоро усомнюсь в своей мужской неотразимости. Девушки-красавицы, что же вы со мной делаете?

Катерина своего решения в отношении меня так и не изменила. Но наш малыш роднил нас. Мы оба его любили. И он уже узнавал меня, толкался в ладонь, чувствуя на животе Катерины мою руку. Ни с чем не сравнимые, потрясающие впечатления. Мой! Мой сын здоровался со мной, радовался моему появлению. Какой же я всё таки везучий! Судьба, главная из всех моих женщин, таки любит меня. И мне не пристало на неё жаловаться.

Катерина

Звонок в дверь оказался отвратительно настойчивым.

— И кому это неймётся? — возмутилась я, неохотно выбираясь из постели.

Впущенный в квартиру Ремтон никак не отреагировал на моё недовольство. Словно и не заметил. Чмокнув меня в щёку, присел на корточки и, с явным блаженством, уткнулся лицом в мой изрядно округлившийся живот.

— Привет, малыш. Как ты там? Мама не обижает?

— Рем, уймись, бестолочь. Нечего к ребёнку приставать с глупыми вопросами. У него самая лучшая на свете мама.

- Папа тебя тоже любит, сынок, — расплылся в счастливой улыбке Рем, почувствовав ощутимый толчок младенца, который никогда не оставлял нежности своего папочки без внимания.

— Пообщались? — фыркнула я, заглянув в переполненные впечатлением глаза, Ремтона. — Поднимайся, чудовище, пошли чай пить.

— Мне бы кофе?

— Обойдёшься. Не вводи во искушение слабую беременную женщину.

— Ну, чай, так чай.

— Я сейчас вкусный заварю, у меня ещё выделенные Майлином травки остались.

— Он ещё передал, сейчас пакеты разберу.

Ремтон притащил из прихожей два увесистых пакета.

— Так, что тут у нас? Витамины для мамочки, вкусности для неё же, травки Майя, овощи, рыба, творог.

— Рем, ты решил откормить меня до размеров бегемота?

— Девочка моя, Майлин сказал, что тебе нужно питаться сбалансировано и разнообразно.

— Как он там? — спросила я, разливая по чашкам ароматный напиток.

— Вот сама у него и спросишь. Велено доставить тебя на осмотр.

— Так недавно же виделись, — встревожилась я. — Что-то нашему доктору в прошлый раз не понравилось?

Ремтон отвёл взгляд.

— Смотри на меня, паршивец, — зашипела я. — Что с ребёнком?!

— Да всё с ним в порядке.

Я с подозрением вглядывалась в виноватые глаза мужчины.

— Рем? Ты что от меня скрываешь?

— Катерина… Ты только не волнуйся. Майю в прошлый раз не очень понравилось состояние плаценты, слишком быстро она созревает, не по сроку.

— Так почему он промолчал?! Нужно немедленно обратиться к врачу, лечь на сохранение.

- А Майлин по-твоему кто? — не понял моего порыва Рем. — Он тебя немножко подлечил. Самую капельку.

— Магией? — испугалась я. — Вы же ею не пользуетесь. Это опасно.

— Совсем немного. Такой всплеск даже вблизи не слишком заметен. Не найдут, не переживай.

— Рем, всё будет хорошо, обещаешь? — немного по-детски потребовала меня успокоить.

— Конечно, — тут же откликнулся Рем и бережно меня обнял.

Его спокойная уверенность, подкреплённая переданной мне от него силой, помогла успокоиться и расслабиться.

— Когда нужно ехать?

- Да, прям сейчас. Вот только позавтракаем и в дорогу. Дашь порулить?

— Не-а.

— Не жадничай.

— Это моя машина. Не люблю доверять её чужим рукам.

— Так мы же с ней уже давно знакомы. И я ей понравился, точно-точно.

— Это она сама тебе сказала? — усмехнулась я, зная, что уступлю этому невозможному мужчине, слишком уж он искренне радуется каждый раз, получая возможность самому управлять моей ласточкой.

Странные у нас с Ремтоном сложились отношения. Я легко и естественно принимала его заботу о нас с малышом. Мне были приятны его прикосновения, шутки, улыбка. Между нами не было горечи и обид. И я бы, не сомневаясь, доверилась Ремтону в случае любой опасности, веря в его способность уберечь и защитить.

Влезть в мою постель он больше не пытался, удовлетворяя свои потребности сегодня с одной, завтра с другой барышней. И меня это не задевало. Почему? Возможно от того, что сердце окатывало волной щемящей нежности при взгляде совсем на другого мужчину?

Да, вот такой я дурой оказалась. Нося ребёнка Ремтона, неожиданно для себя заинтересовалась его учителем. Майлин Онур занимал мои мысли гораздо больше, чем следовало бы. И я очень надеюсь, что никому об этом не известно.

Часть 3 Катерина (02.06. вечер)

Ремтон.

Катерина таки не смогла мне отказать. Вредности не хватило. Пока она не передумала, я поспешил устроиться на водительском сидении, предвкушая удовольствие вести по дороге эту отзывчивую быстроходную машинку, Катеринину ласточку. О своей такой мне даже мечтать не приходилось.

Те драгоценности, что принцесса принесла с собой, Катерина потихоньку продавала через антикварные магазины. Вырученные за них деньги, как и заработок Мая от сбора и продажи лекарственных трав, уходили на строительство дома. От этой своей идеи Майлин не собирался отказываться. Теперь он вообще носился с мыслью, что сыну принцессы хорошо бы взрослеть вместе с моим сыном, потому как ребёнок Катерины унаследовал от меня дар, который не безопасно оставлять бесконтрольным. Хотя ей об этом мы и побаивались пока говорить.

Катерина меня не разочаровала. Она смогла адекватно, без истерик принять свалившуюся на неё новость о других мирах. И, хоть о магии слушала с недоверием и опаской, но продолжала с нами тесно общаться. Даже доверила Майлину наблюдать за течением своей беременности. Умная и смелая женщина. Жаль, что не моя.

Хоть мне и дали чётко понять, что к телу больше не допустят, но Катерине ли было со мной тягаться? Рано или поздно, я бы добился желаемого, сумел перевести наши отношения из приятно дружеских в более близкие и интимные. Вот только, однажды заметил, какими глазами смотрит Катерина на учителя, когда тот не может её видеть. Даже обидно стало, на меня она так никогда не смотрела. С чего только она взяла, что Май окажется способен на, требующуюся ей, любовь? Маги семьи не создают, детей не рожают. И чувства свои держат под контролем. Другого способа выжить в нашем мире не существует.

— Рем, как там ваша стройка века?

Я хмыкнул. Идея Майя обзавестись своим домом в «захолустном захолустье», это Катерина так выразилась, казалась ей странной. Она всё никак не могла понять, чем нас дом её бабушки не устраивает? Смешная. Да Лоттария, как в первый день губы поджала, так до сих пор недовольного выражения лица не меняет. Комнаты-клетушки, после дворцовой роскоши, действуют на принцессу угнетающе. Но не это главное. Маленький наследник и мой сын должны расти на защищённой территории. Так что высокий забор необходим. Он защитит не только юных магов, но и односельчан от излишних потрясений.

— Катерина, — решил я бросить пробный камень, мне давно хотелось её просветить, об особенности нашего ребёнка, — у Майлина одна идейка появилась. Но не знает, как тебе её лучше озвучить?

— Что значит как? — удивилась. — Знамо дело, словами.

— Издеваешься?

— Удивляюсь и слегка опасаюсь. Ваши идеи…

— Да ладно, решили люди устроиться с удобством, а ты попрекаешь.

— Ремтон, в этой деревне уже почти никто не живёт. Она оторвана от цивилизации. Что Лоттария там с подрастающим ребёнком делать будет? До ближайшей школы двадцать километров. Вам бы в город перебраться, Майлину на работу устроиться. На твою зарплату, даже при дешевых деревенских продуктах и бесплатном жилье, вы долго не протянете. Украшения Лоттарии рано или поздно закончатся. И что потом?

— Нельзя нам в город. Эта деревня идеальное место. Здесь нас сложно будет застать врасплох. Лес, сам по себе, источник силы, пополнить магический резерв можно без труда. Город — мертвое место, там энергетические потоки заблокированы, изгажены, перекручены.

— Но вы же от магии отказались.

— Только на первое время. Нас всё равно найдут. И мы должны быть к этому готовы.

- Знаешь, Рем, как-то плохо в голове укладывается ваша невероятная история. Другой мир, маги, сбежавшая принцесса.

Я с любопытством уставился на Катерину. Запоздалая какая-то у неё реакция.

— Не сверкай глазами, — одёрнула меня сердито. — Сама понимаю, что поздно истерить и удивляться, вот они вы, в наличии имеется полный комплект, принятый мною и надёжно от любопытных глаз сокрытый. Но слишком уж всё это не укладывается в привычную картину бытия.

— Катерина, это ещё не все сюрпризы для тебя.

— Да? И что мне ещё предстоит узнать?

Я на миг задумался, не зря ли начал этот разговор. Можно бы ещё и повременить.

— Говори уже, я девушка адекватная, проблем не доставлю.

— Ладно, только я начну из далека. Расскажу тебе очередную сказочную историю.

— Вымысел?

— Правду. А уж в насколько искажённом виде, не знаю. Слишком давно всё это было. Наш мир знал и другие, более вольготные для магов времена. На просторах империи жили люди осенённые даром и начисто его лишённые. Не плохо жили. Согласно заветам Богов в мире и взаимоуважении. Маги рождались в семьях, где хотя бы один из родителей был магом, и именно они, как более сильные, управляли делами государства. Власть была в руках императора-мага и передавалась от отца к сыну. Боги её ничем не ограничили, только сроком. Не более сорока лет давалось правителю для рождения наследника. Если до этого срока не окропить его кровью алтарь главного храма, то происходила смена династии. Любой мог предложить алтарному камню свою кровь. В тот миг, когда Боги делали выбор, старый император умирал. Сама понимаешь, до такого старались не доводить. У нас и по двести лет живут, зачем себе дни укорачивать?

— Круто. А если Боги детей не дали?

— Если посчитали императора недостойным правителем, могло и такое случиться. Потому как после рождения наследника император имел ещё сорок лет для его взросления и обучения всем премудростям власти.

— И если ещё через сорок лет наследник не восходил на престол, случалась, тем же образом, смена династии?

— Точно. Суть ты уловила верно. Но имелся ещё один нюанс. Империей всегда правит мужчина. А наследником может быть ребёнок любого пола.

— И если у императора есть только дочери?

— То алтарь примет их кровь, но через сорок лет муж принцессы станет новым императором.

— Иначе, смена династии?

— Точно.

— Ну, всё достаточно логично. Так на престоле не будет сидеть доживший до маразма тиран, навязывающий всем свою волю.

— Как знать, может именно этим соображением и руководствовались Боги. Но порядок престолонаследования остаётся незыблемым с сотворения нашего мира.

— Порядок неизменен. Но желающие его изменить наверняка в истории отметились?

— Ты поражаешь меня своей сообразительностью, Катерина.

Девушка чуть смущённо улыбнулась, а я продолжил.

— С того и начались все наши беды. Эта часть истории основательно покрыта мраком. Известно, что предок нынешнего императора прогневил Богов, пытаясь удержать ускользающую власть. Что он сделал доподлинно не известно. Его единственная дочь не дожила трёх лет до своего сорокалетия. И она так и не успела выйти замуж. Но родила ребёнка.

— Бастарда?

— В мальчике текла кровь правящей династии, и император решил рискнуть.

— И?

— Как оказалось, алтарному камню не было дела до мирских церемоний. Он признал ребёнка наследником. Его дед получил ещё сорок лет власти для воспитания внука. Вот только в маленьком принце не было и грамма магии.

— Почему?

— Говорят, что смерть принцессы была не случайна. Что император тому поспособствовал, ради тех самых дополнительных сорока лет. И Боги прокляли его. А может и не Боги, а сама принцесса? Но с тех пор, в императорском роду маги больше не рождаются.

— А как лишённый магии император сумел удержать власть? Маги добровольно подчинились более слабому?

— Вот мы и добрались до самого главного. Дед-император свою магию сохранил. А был он самым сильным магом империи. И при смене власти, он заставил магов принести его внуку магическую клятву. Не сразу маги поняли, что не всё так просто с этой клятвой. Они стали марионетками в руках своего господина. Прямое неподчинение воле императора не возможно. Любой его воле. И жизнь, и смерть мага, с тех пор, в руках правящего императора. Ты понимаешь, что это значит?

— Рабство.

Катерина поперхнулась этим словом.

— Да, — подтвердил я.

— Но, можно же и не клясться? Кто заставит?

— Закон. Только связанный клятвой маг имеет право призывать свою силу. Того, кто ослушается, ждёт страшная кара. Показательная казнь отбивает охоту у прочих. Свободных магов в империи нет… Кроме меня.

— А ты? Как ты смог?

— Это заслуга Майлина. И его вина. Потому мы с ним и скрываемся.

— А вас ищут?

— Нас, возможно, и нет. Я так ловко выкрал Майлина из под носа у палача, что факт его спасения совсем не очевиден. Сам я давно в бегах. В этом мире мне удалось надёжно скрыться от ищеек императора. Может, и не стали бы за мной больше гоняться. Но исчезновение принцессы для императора катастрофично, других детей у него нет.

— Лоттарию будут искать.

— Непременно. И, рано или поздно, но найдётся умник, сообразивший, что без меня в этом деле не обошлось.

— А почему сбежала наследница?

— Её родитель слишком любит власть. И кто-то, знать бы этого советчика, похоже, откопал для него, покрытый пылью веков, способ.

— Бастард принцессы?

— Да. Лоттария сбежала, чтобы не умереть. Но через тринадцать лет, перешагнув порог своего сорокалетия, она вернётся в империю, чтобы заявить о праве своего сына на престол.

— У него будет шанс?

— Похоже, что да. Сын принцессы родится магом.

— Как? А проклятие?

— В том-то и дело. Отец мальчика маг. Он умер, по воле императора. Но Лоттария и Лейтон любили друг друга. Может, погибшая принцесса, произнося своё проклятие, назвала любовь между магом и наследницей, как условие возвращения магии правящему роду? Майлин думает, что так оно и есть.

— Так… Всё это очень интересно и познавательно. Но, Ремтон, ты начал издалека. Скоро доберёшься до моего сюрприза? Что из всего рассказанного касается меня?

— А ты цепкая. Не забыла. Но я ещё тебе, чуток, голову поморочу.

— Ну, рискни, только не долго, а то мы уже скоро и приедем.

— Успею… Так вот, после того, как маги стали произносить, лишающую их собственной воли клятву, они всё реже и реже создавали семьи. Они не стремились жениться и не хотели рожать детей-рабов. Сначала на это не обратили внимания. Но когда магов стало совсем мало, забеспокоились. Попытались их принудить к размножению. Но, рожденные по воле императора дети магов, магическим даром не обладали. Зато у самых обычных людей стали рождаться одарённые детишки. Шутка Богов, не иначе.

— И, какой из всего услышанного, я должна сделать вывод? — напряглась Катерина.

Я восхитился, неужели догадалась?

— Ты маг, — продолжила, между тем, эта не в меру проницательная женщина, — никаких клятв ты не давал, насильно ребёночка от тебя император не вымогал. И вот я, обычный человек, ношу твоего ребёнка. Ремтон! Мой сын, что, тоже одарённый?

— Умница.

— Ты… ты… — кажется, у всегда спокойной Катерины, всё же, началась истерика.

Я притормозил машину у калитки нашего дома. Ух, как вовремя. Где там Майлин? Надеюсь, он сумеет её успокоить.

Часть 3 Катерина (03.06)

Майлин.

В таком состоянии я Катерину ещё не видел. Она была испугана, растеряна и выглядела настолько беспомощной, что я поспешил увести её с собой на кухню, велев Ремтону скрыться с глаз долой. С этим самоуверенным идиотом я поговорю потом.

- Кати, тебе нужно это выпить.

Успокоительный отвар у меня теперь всегда имелся под рукой. У принцессы нервы шалили частенько.

Катерина без возражений взяла чашку. Руки её слегка дрожали. Я видел, что она старается подавить нарождающуюся панику. Поразительное для женщины стремление всё всегда держать под контролем, во всем надеяться только на себя.

- Это правда?

И что сказать в ответ? Она же боится магии.

— Майлин, не молчи.

— Тебе нельзя нервничать. Ребёнок может пострадать.

— Он у меня такой же, как и вы с Ремом? Маг?!

Голос дрогнул, произнести это слово у неё получилось с трудом.

Я присел перед ней на корточки, заглянул в глаза.

— Почему это тебя так пугает?

— Магия чужда нашему миру, а вашему я своего ребёнка не отдам. Угораздило же меня выбрать для него такого папочку!

— Жалеешь, что впустила Ремтона в свою жизнь?

— Нет, — отвернулась от меня, смотрит в окно.

Между бровей сложилась морщинка, губы упрямо сжаты.

А ведь, и правда, не жалеет. Нет в ней смятения. И горечи разочарования тоже нет. Сильная девочка.

— Майлин, чем это опасно для маленького?

— Ну, отчего сразу — опасно? — удивился я. — Лет до четырёх, пяти, тебе будет даже легче, чем прочим мамочкам. Малыш, практически, не будет болеть.

— А потом?

— Маленькие маги непредсказуемы. И грани его дара пока не известны. Ничего не могу заранее сказать. Но обещаю, что буду рядом. Я наставник, через мои руки прошло немало таких вот детей. Вместе мы справимся, не сомневайся.

Катерина молча смотрела на меня. Испуганное выражение её глаз сменилось на просто усталое. А потом отяжелевшие веки Кати опустились. Начало действовать моё снадобье, она засыпала.

Я осторожно поднял женщину со стула и на руках отнёс в свою комнату. Уложил на кровать. Присев рядом, позволил своей магии продиагностировать её.

Стресс оказался слишком сильным. Матка сжалась, придя в повышенный тонус. Положив руки на слишком уж твёрдый живот, помог ему расслабиться. Оценил степень зрелости плаценты. Не нравилось мне её состояние. Хорошо, что до родов осталось не долго. Если что, можно будет их и ускорить. Хорошо бы недельку-другую Катерине пожить рядом со мной. И ей здесь, на природе, хорошо будет, и мне спокойней. Вот только как её в том убедить?

Ладно, с этим разберусь потом. А сейчас- Ремтон. Нашёл его в саду. Бросился мне на встречу. Лицо виноватое, встревоженное.

— Как она, Май? Сумел успокоить?

— Ты что это творишь? — сорвался я — Какая необходимость заставила тебя обрушить свои откровения на беременную женщину? Ты чем, вообще, думал?

Ремтон отвёл глаза.

Понятно. Как всегда, особо последствиями не заморачивался. Мальчишка!

— С каким удовольствием я изломал бы сейчас розгу о твою спину! — вырвалось у меня.

Ремтон взглянул на меня исподлобья. Вздохнул.

И выдал: «Могу принести».

Он ещё и издевается! Или нет?

Я хмыкнул.

— Нет, Ремтон. Тут я тебе больше не помощник. С чувством осознаваемой вины разбирайся самостоятельно. Пусть она тебя погложет, помучает. Может, и научишься наперед просчитывать последствия своих поступков.

— Учитель, я сглупил. Знаю. Но Катерина казалась такой … Всё способной понять. И принять. Я не ожидал истерики. Она же их, в принципе, никогда не закатывает.

— Рем, Катерина потрясающая девушка. Тут я с тобой легко соглашусь. Но у любой психики есть граница приятия. Для Кати магия сопряжена с опасностью. Это нечто, для её мира иррациональное. А она привыкла всё в своей жизни держать под жёстким контролем. Если честно, то я так и не понял, чем ты её зацепил, что она впустила тебя в свою жизнь?

Быстрый не читаемый взгляд Ремтона в мою сторону неожиданно заставил меня напрячься.

— Как ты мог от неё отказаться? — не удержался таки я от неуместного, но давно изводившего меня вопроса.

Прозвучало резко. И я сразу же пожалел о своей несдержанности. Но Ремтона мои слова не задели.

— Я не смог дать Катерине то, что оказалось ей необходимо. И это не я, она меня вытолкала из своей жизни.

Ремтон улыбнулся, но вышло у него не особо весело.

— Но я же вижу, ты дорог ей!

— Дорог, — не стал он спорить с очевидным.- И мне она совсем не безразлична.

— Тогда я вас не понимаю?

— Я очень хочу видеть Катерину счастливой, — усмехнулся Рем. — Все дело в этом. Только в этом. И потому, лучшее, что я могу сделать, это согласиться с её выбором.

Я понял, что ничего больше от Ремтона не добьюсь. Ну, и ладно. Не маленькие, сами разберутся. Лезть в чужие отношения — последнее дело. А у меня и своих проблем хватает. Сын Ремтона совсем скоро родится, а через пару месяцев и ребёнок Лотарии появится на свет. Со строительством дома надо бы поспешить.

Катерина.

Предложение пожить до родов в деревне застало меня врасплох. Было достаточно причин, чтобы отказаться: еженедельные походы в женскую консультацию; кое-какие заказы, выполняемые по удалённому доступу; интернетозависимость, которая в этой глуши вызывала у меня ломку.

Предложи мне такое Ремтон, отказалась бы, не задумываясь. Но к словам Майлина я прислушивалась. А он считает, что так будет лучше для моего малыша. А ещё взгляд мне его не понравился. Слишком уж внимательный. Или, вернее будет сказать, озабоченный?

- И где я буду обитать? Все апартаменты заняты, — пошутила я, уже понимая, что придётся остаться.

— В моей комнате, — отозвался Майлин. — А я потесню Рема, поставлю в его комнате раскладушку.

Что интересно, разделить одну комнату с Лоттарией мне не предложили. Хотя её спальня самая просторная, а кровать у принцессы широкая и очень удобная. Вот только, доверительные отношения с этой высокомерной особой у меня не сложились.

Проснувшись утром с рассветом, я выползла на крыльцо. Утренняя прохлада прогнала остатки сна. Постояла немного, прислушалась к себе. Самочувствие вполне сносное, поесть бы, и всё вообще будет замечательно.

Стараясь не шуметь, пробралась на кухню. Включила чайник. И из какой же баночки мне взять заварку для чая? У Майлина их здесь было столько, что я растерялась.

— Вот этот сбор подойдёт.

На пороге кухни стоял и улыбался травник.

Какая обаятельная у него улыбка. Не могла сдержать ответную.

— Разбудила таки?

- Я всегда рано встаю. А тебе чего не спится?

Пожала плечами.

— Выспалась, наверное. И есть хочется. Сейчас что ни будь приготовлю.

— Оладушки?

Я снова улыбнулась. С того первого утра в нашем мире Майлин пристрастился к моим оладушкам.

— Да легко! — согласилась я с его выбором. — Чай заваришь?

— Конечно.

Мы дружно возились на кухне, каждый занятый своим делом. И я, уже не в первый раз, думала о том, как приятно мне находиться рядом с этим человеком. Что-то во мне тянулось к нему навстречу, радовалось его близости. Мне нравился тембр его голоса, манера вести беседу, искорки в глазах и улыбка. Мне нравился Майлин Онур. Всё больше и больше.

Странная я женщина, в своём мире так и не нашла для себя мужчину. А стоило в поле моего зрения оказаться сперва Ремтону, а теперь, вот, и Майлину, как им легко удалось пробудить во мне женский интерес к своим неординарным особам. Вот только, если Ремтон, воздействуя на меня своим мужским магнетизмом, разбудил дремавшую во мне чувственность, то Майлин затронул совсем другие струны. На них ещё никому играть не удавалось. Так глубоко проникнуть к себе в душу я никому не позволяла. А сейчас, вдруг поняла, что доверяю этому мужчине настолько, что готова расслабиться, отпустить ситуацию, позволить ему управлять ею.

С ума сойти! Это что же происходит?!

— Что? Кати, что тебя испугало, девочка? — встревоженный голос Майлина выдернул меня из неуместных грёз и переживаний.

— Нет, Май, всё в порядке. Просто… Эй, ничего, что я тебя так назвала?

Мягкая улыбка была мне ответом.

— Если хочешь. Так ко мне обращается Ремтон.

Это-то я знаю. Сама, вот, всё никак не решалась сократить между нами дистанцию.

— Оладушки готовы, — смутившись, отвела взгляд от внимательно изучающих меня тёплых карих глаз Майлина. — Давай чаёвничать?

— Варенье, сметана, мёд?

— А, доставай всё, по ходу дела разберёмся.

— Оладушки! — мечтательно-восторженные нотки в голосе, проявившегося на пороге Ремтона, заставили меня рассмеяться.

Это он вовремя появился. Я даже почувствовала облегчение, что мы с Майлином больше не одни. Пробуждавшиеся во мне чувства к Майю, и правда, пугали.

— Катерина, ты просто волшебница, — с набитым ртом проворковало обаятельное чудовище. — Твои оладушки — это нечто божественное, правда, Май?

— Восхитительно вкусно, — протягивая руку за добавкой, согласился с ним ещё один ценитель моих кулинарных талантов.

Наблюдать, за наслаждающимися моей стряпнёй мужчинами, оказалось неожиданно приятно. Я маленькими глоточками пила ароматный травяной чай и глупо улыбалась, наслаждаясь моментом. Почему глупо? Ну, не знаю. А какой ещё можно назвать, рождённую таким вот поводом, улыбку?

На фоне всей этой благости боль, внезапно скрутившая меня, казалась настолько инородной, неуместной, что я не сразу согласилась в неё поверить.

Задержала дыхание, попыталась расслабиться, вроде даже и получилось. Но ненадолго. Новый болезненный спазм игнорировать уже не вышло. Да и зачем? Похоже, мой маленький непоседа решил появиться на свет. Ну, ему виднее. Надеюсь, что наш доктор возражать не станет.

— Май, я кажется рожаю?!

Мужчины бросились ко мне. Через пару минут я уже лежала на кровати, а сидящий рядом Майлин осторожно касался моего живота.

— Ну, что? Пора?

— Можно сказать и так, — улыбка ответившего мне Майлина должна была меня успокоить, но вышло наоборот, слишком контрастировала эта улыбка с тревогой в его глазах. Да и Ремтон спокойным не выглядел. Хотя, ему положено волноваться. Зная его озабоченность этим ребёнком, я бы удивилась его спокойствию в такой ответственный момент.

— Ремтон, вскипяти воду. Нужно приготовить укрепляющий настой.

— И обезболивающий?

— Да.

— Что не так, Майлин? — потребовала ответа, едва за Ремом закрылась дверь.

— Скоротечные роды.

— Это плохо?

— Для ребёнка не очень хорошо. Но я справлюсь, не волнуйся.

— Уговоришь моего сыночка не слишком усердствовать и малость повременить?

Вот теперь его улыбка была совершенно искренней.

— Умница, девочка. Хорошо, что ты не паникуешь.

И снова схватка. Больно так. По ногам потекла вода.

— Всё в порядке? — всхлипнула я.

— Приемлемо. Так часто бывает.

— Скоро рожу?

— Надеюсь, не так, чтобы очень. Не против немножко помучаться?

— Ладно, раз надо, значит надо. Ай!

Майлин коснулся моей щеки, стирая слезинку. И боль тут же отступила.

Потом пришёл Рем. Напоил меня принесёнными снадобьями. Сел с другой стороны, накрыл мою руку своей, осторожно поглаживая.

— Нужно позвонить Бехтереву, — между двух схваток вспомнила я о сложностях, сопутствующих домашнему родоразрешению.

— Зачем? — нахмурился Ремтон. — Не доверяешь Майю?

Я покачала головой.

- Не в этом дело. У нас положено рожать в специально для того обустроенных больницах.

— Кати, тебе нельзя сейчас никуда ехать.

— Я и не собираюсь, Май. Нужен совет Дена, как потом получить справку о рождении младенца. У нас тут сильна бюрократия. Не нужны мне проблемы с получением свидетельства о рождении. Ай!

Меня снова накрыло болевой волной. Стиснула зубы, с трудом справляясь с желанием заорать. Нет, не хочется пугать своих мужчин. Пока могу, постараюсь терпеть. Но, гадство, как же больно!

Когда отпустило, набрала номер Дениса. Ответил он тут же и сразу спросил:

— Что у тебя случилось?

Надо же, словно почувствовал.

— Бехтерев, я рожаю.

— Где? В каком роддоме?

— В деревне. Дома. Макс не советует никуда ехать.

— Я не могу сейчас вырваться с работы. Срочный вызов.

Майлин протянул руку за телефоном.

— Здравствуйте, Денис.

С моими сельскими постояльцами Бехтерев был не плохо знаком. В тайну его, разумеется, никто не посвящал. Но с Ремтоном и Майлином, которого он звал Максимом, мой старый друг отлично ладил.

После нескольких минут разговора, Май протянул мне трубку.

— Значит так, Катюша, я так понял, что опыт у Макса есть, а потому если ты готова ему довериться…

— Однозначно готова, — подтвердила я.

— Ладно, всё равно же поступишь по-своему. Завтра я у тебя буду. Посмотрю на тебя, для очистки врачебной совести. Заберу плаценту. Максим напишет заявление, что присутствовал при родах. И будет тебе справка о рождении.

— Спасибо, Ден.

— Не за что, подруга. Ты точно уверена, что не нужно в больницу?

— Абсолютно. Пока. А то мне снова не до разговоров.

Новая болезненная схватка не заставила себя ждать. И как долго этот кошмар будет продолжаться?

День оказался длинным. Схватки продолжались, становясь всё чаще и болезненнее. Мужчины сменяли друг друга у моей постели. Даже Лоттария ко мне заглянула. Я встретилась с её испуганными глазами и поспешила успокоить принцессу.

— Всё не так и страшно. Ай!

Когда меня отпустило, мы обе рассмеялись.

— Терпимо, — заверила я девушку.

— Вижу, — усмехнулась она. — Я побуду с тобой? Майлин, тебя зовёт Ремтон.

Удивлённо приподняв бровь, Май кивнул.

— Я быстро вернусь. Уже не долго осталось, — пообещал, оставляя меня на попечении принцессы.

Ушёл на минуту. И всё не возвращался. Я поняла, что случилось что-то скверное. Без острой нужды он бы меня так надолго не оставил.

Часть 3 Катерина (04.06)

Ремтон.

Самый действенный закон в любом из миров — это закон подлости. Я был готов к их появлению, но почему именно сегодня?!

То, что неподалёку разорвали ткань миров, я почувствовал отчётливо. Слишком уж знакомые ощущения. Скоро они будут здесь. Полчаса, не больше.

Я не стал ничего объяснять Лоттарии, посылая её за Майлином. Просто попросил принцессу присмотреть за рожающей Катериной.

Как же не вовремя они нас нашли!

— Май, с минуты на минуту к нам пожалуют гости. Как там Катерина? Сколько у нас с тобой времени.

— Час, может чуть больше.

— Экстремальные условия. Справимся?

— Без вариантов, — зло отчеканил он. — Дай руку.

Майлин снял с себя подвеску, проколол её острым краем мне палец и, прошептав заклинание, протянул мне.

— Повесь на шею. Теперь сожми в кулаке. У тебя в запасе полчаса невидимости.

— А ты?

— Я встречу гостей. Хочу насладиться страхом в их удивлённых глазах. Не каждый же день выпадает встреча с покойником. У тебя будет не больше минуты, на дольше я их внимание не удержу.

— Мне хватит. Обычно ищейки работают парами, проводник — боевик. Кого вырубать первым?

— Не дай уйти проводнику. Пока они ищут наугад. Но если он вернётся в империю, нам конец. А боевик, конечно опасен, но с ним одним на нашей территории мы справимся.

Минут через пять в конце улицы появились два чужака. Шли они целенаправленно к нашему дому, значит, уловили отголоски магии, к которой Майлин вынужден был сегодня прибегнуть, спасая моего сына. Отслоение плаценты нужно было приостановить, дав Катерине возможно родить, не прибегая к оперативному вмешательству.

Калитка приоткрылась, впуская незваных гостей. Майлин не спеша поднялся им на встречу.

— Майлин Онур!

Вслед за этим восклицанием проводник начал оседать на землю, мне не нужно было даже прикасаться к нему, чтобы остановить его сердце. Но боевик таки успел спеленать Мая в обездвиживающий кокон. А потом, и у этого шустрого мага подкосились ноги, и он упал, задыхаясь.

Я бросился к боевику, заломил его, царапающие горло руки, связал, заклеил пластырем рот. И только потом убрал спазм с лёгких, позволив продышаться.

Он вертел головой, пытаясь понять, кто на него напал. Но видеть он меня пока не мог. Занятная была бы ситуация, не окажись учитель в его полной власти. Этот кокон мне самому не деактивировать. Значит, придётся договариваться.

— Поговорим? — предложил я.

Маг замычал.

— Понимаю, — усмехнулся я, — Но извини, пока всё останется так, как есть. Но твою мысль я понял. И уточняю своё предложение. Говорить буду я. А ты кивни, если у нас получится договориться.

Злой взгляд был мне ответом.

— Предлагаю тебе сделку. Ты отпускаешь Майлина. Он помогает тебе обойти клятву. Ты не возвращаешься в империю и живешь здесь, с нами. Очень приятное место, скажу я тебе. И никто не препарирует тебе душу. И не лишает воли.

Маг обречённо усмехнулся.

— Понятно, думаешь, что так, что так тебе смерть? Но разве, сняв кокон с Мая, ты нарушишь прямой приказ императора? Не конкретно же это он тебе приказал? Вот. Вижу, что мою мысль ты уловил. Если согласен рискнуть, кивни. Правильно, я в тебе не сомневался.

С этими словами я разрезал верёвки, стягивающие запястья мага и вернул ему возможность говорить. Он мог, конечно, изловчиться, и достать меня при всей моей невидимости. Силы и ловкости в нём было достаточно. Желания не было. Зацепил я его своими словами. Даже только надежда на свободу дорогого стоит. На то я и рассчитывал.

Пас руками, пару непонятных еле слышных слов и Майлин оседает на траву.

— Помоги ему, пожалуйста, — прошу спокойно и вежливо.

Маг не разочаровал, усадил Майлина на скамейку.

- Учитель, ты не против пополнения в наших рядах?

Майлин тряхнул головой, окончательно приходя в себя. Его цепкий взгляд просканировал мага.

- А ты силён, — восхитился Май своим недавним пленителем.

— Ты жив? Но тебя же…

— Ремтон спас.

— Да, ну? Из куба мага?! Разве такое возможно?

— Как видишь. И не только это. Клятву можно обойти, если мыслить креативно, подойти к вопросу творчески.

— Но тебе же приказали умереть!

— Нет. Был прямой приказ императора добровольно войти в куб мага и умереть не раньше, чем назначено мне судьбой. Ни один из пунктов приказа я, разумеется, не нарушил. Я не считаю, что преступил через клятву, и, потому живу.

— Значит и я?

— Каков был приказ?

— Разыскать принцессу Лоттарию и вернуть её в империю.

— Это приказ для проводника. Для тебя он изначально не выполним. Что было велено конкретно тебе?

— Сопровождать проводника, следуя за ним по всем открываемым им мирам, оказать ему помощь в доставке принцессы в империю.

— И чем ты нарушишь, данный лично тебе приказ, оставшись с нами? Но прими для себя, что важна буква, а не суть приказа. Это нужно принять безоговорочно, не допуская в том никаких сомнений. Сможешь?

Маг смотрел на Майлина сперва недоверчиво, потом задумавшись, погрузился в себя, а потом шальная улыбка родилась на его губах.

- Куда может следовать погибший проводник? — медленно произнёс он.

Майлин одобрительно кивнул.

— Он привел меня в этот мир, и здесь остался навсегда. Значит и я должен остаться. Так?

— Нормально рассуждаешь, — похвалил я, становясь видимым. — И оказывать помощь в доставке принцессы в империю тебе пока некому.

— Да, — улыбка на губах мага стала совсем уж счастливой.

— А через тринадцать лет, ты примешь активное участие в этой самой доставке.

— Почему? — насторожился он.

— Через тринадцать лет император утратит свои права на престол. И мы вернёмся, чтобы предложить империи нового правителя.

— Это кого же? Тебя? — в голосе мага звенело неприкрытое пренебрежение.

— А что? Крутая мысль, — вместо того, чтобы обидеться, рассмеялся я. — Майлин, выйдет из меня император?

— Слишком уж ты для того ветрен и легкомыслен, мальчик мой, — усмехнулся учитель.

— Не гожусь?

— Увы.

Майлин поднялся, бросив на ходу,

— Я к Катерине, объясни всё сам нашему гостю.

— Зачем объяснять, — не согласился я, — если можно показать. Скоро всё сам поймёшь, гость драгоценный. Но вначале нужно убрать со двора тело. Поможешь мне дотащить его до машины?

Маг смотрел на меня очень внимательно. Я прям чувствовал, как рвались его шаблоны. Как сложно ему принять созданную Майлином и мной реальность, которая априори была невозможной, но вот же, есть, и теперь она может стать и его реальностью.

— Не надо его никуда тащить, — наконец произнёс он.

А я понял, по отпустившему его напряжению, что маг готов нам довериться.

— Я способен строить телепорты. Мне только нужно понимать куда именно, и я мгновенно перемещу тело. Может в лес?

— Ничего ж себе! — присвистнул я. — И тебя, такого ценного, отправили шляться по мирам? Серьёзно император подошёл к вопросу возращения беглой дочери! Как тебя зовут, уникум? А то за дракой да разговорами мы так и не познакомились?

— Натин Санари.

— Ремтон Дигрант.

— Тот самый Скиталец, за которым столько лет безуспешно гонялись императорские ищейки?

— Он самый. Приятно быть столь знаменитым, — криво усмехнулся я.

— Ну, так что с телом? В лес?

— Не, не надо, зачем загаживать окрестности? У меня есть идея получше. Я покажу тебе одно место, городской морг, вот туда его и доставишь. Сможешь заглянуть мне в голову? Создам для тебя картинку.

— Ты мне настолько доверяешь?

Я развёл руками.

— Если бы не доверял, мы бы с тобой сейчас не разговаривали. Сам в чужом мире ты не выживешь. Это не так просто, уж поверь моему опыту. И я не думаю, что тебе так уж сильно хочется вернуться в империю. Ошибаюсь?

— Нет. Давай уже, показывай, куда мне строить портал.

— А вот сюда.

На какое-то время мы сцепились взглядами. А потом, подхватив тело проводника, шагнули в заискрившееся марево портала. Управились мы быстро и без накладок. А когда вернулись, столкнулись с вышедшей из дома Лоттарией.

— Маг Санари? — побледневшая принцесса в упор уставилась на боевика, которого, похоже, хорошо знала.

— Ваше Высочество, — он склонился перед девушкой в низком дворцовом поклоне.

— Ремтон, Натин Санари лучший маг-боевик императора, — в дрогнувшем голосе Лоттарии отчётливо слышалась обречённость.

— Ну, это когда было, — усмехнулся я. — Теперь это ваш личный телохранитель. И, думаю, ему приятна столь высокая оценка вами его способностей.

— Чего я не знаю? Объяснитесь, — потребовала принцесса.

Ответить ей я не успел. На пороге дома появился Майлин. Он улыбался.

— Иди к ней.

И я сорвался с места, забыв обо всём и обо всех. Сейчас меня волновала только Катерина и маленькое чудо, что только что осчастливило собой этот мир.

Майлин.

Я успел вовремя. Минут через десять после моего возвращения, Катерина родила мальчика.

Приняв малыша, а за ним и послед, я залечил небольшие разрывы.

— Молодец, девочка, ты хорошо справилась, — похвалил я уставшую, но очень счастливую женщину, с нежностью изучающую положенного мною ей на живот младенца.

— Какой он маленький, — выдохнула Кати. — С ним всё в порядке?

— Да. У вас с Ремтоном чудесный сын.

— Где Рем? И что, вообще, у вас случилось? Не просто же так ты почти на час оставил меня без своей опеки? Майлин, не молчи. Мне нельзя волноваться, молоко пропадёт.

— Потому и молчу, — усмехнулся я. — Слабенький шантаж.

— Тогда объясни всё добровольно.

Я вздохнул. Подумал. И решил не таиться. Катерина — человек здравомыслящий. А с её характером, девушке больше навредят домыслы и недомолвки, чем правда.

— Нас нашли, Кати. Императорские ищейки сумели нас разыскать.

— Но не сумели взять найденное?

— Как правильно ты всё понимаешь, и чётко формулируешь, — искренне восхитился я.

— И что теперь?

— Да, ничего, — пожал я плечами. — Но в этом малюсеньком доме появился ещё один жилец. И комнаты у меня для него нет.

— В вашем полку прибыло? — усталая, но довольно озорная улыбка, расцвела на искусанных алых губах. — Пленных берёте?

— Переманиваем на свою сторону. Весьма ценное приобретение, кстати.

— Ну, раз ценное, пусть спит в кухне на надувном матрасе. Он был один?

— Остался один. Второго спасти у нас возможности не было, если не мы, так клятва его бы убила.

— Рем не пострадал?

— Да что этому шалопаю сделается?

— Скажи ему.

— Сейчас пришлю. Пусть полюбуется на своего сынишку. Кати, ты даже не представляешь, какое это невероятное, невозможное чудо. В нашем мире, по понятным причинам, маги от возможности иметь детей отказались. Никто из нас на такой вот подарок Судьбы даже не надеется. А Ремтону, его любимая Богиня, и в этом не отказала. Счастливый он мальчик. Я ему завидую.

— Май, не надо завидовать, — мягко улыбнулась мне она.

А потом пообещала, явно волнуясь, и очень убедительно:

- У тебя обязательно родятся собственные дети.

— Думаешь? — удивился я её, непонятной мне, горячности.

— Уверена.

Я наклонился и поцеловал девушку в висок.

— Поздравляю. И спасибо за твою уверенность, даже если все и сложится по-другому.

Оставив Катерину приходит в себя, поспешил за Ремтоном. Я был очень рад за него. Пусть уж скорее познакомится со своим наследником.

Часть 3 Катерина (05.06)

Натин Санари

Я у судьбы никогда в любимчиках не ходил. Всё, чего достиг, результат упорного труда. И когда меня выдернули из дворца, где моя жизнь была обустроена с причитающимся моему статусу комфортом, я недоумевал и злился.

А уж мытарства по мирам окончательно испортили мой характер. Мой счёт к принцессе рос с каждым днём. Вот только, предъявлять мне его уже не хотелось. Умеет же наставник Онур быть убедительным!

При мысли о том, как легко и изящно из врагов меня перевели в ранг защитника, я невольно улыбнулся. Ещё не понимая подоплёки происходящего, я уже готов был рискнуть. Я, ведь и правда, не хотел возвращаться в империю.

Равного мне по силе боевика найти было можно. Но, учитывая мои, сопутствующие основному дару атрибуты, я вполне справедливо считался лучшим из императорской гвардии. Так что жилось мне сытно.

Может, многие и посчитают, что место у ног императора терять глупо. А мне, отчего-то, о нём ничуть не сожалелось. Появился шанс самому распоряжаться своей жизнью, и я понял, что не готов его упустить.

Понять бы ещё, к чему мне всё это? На что позарился? Или, уж вернее будет сказать, чем впечатлился? Майлин и Ремтон сильно отличались от прочих императорских магов. Не понял ещё чем. Но было в них что-то, к чему я потянулся неосознанно, но мощно. Пока не разберусь, буду рядом. Майлин прав, несложно убедить себя в том, что ни одна буква, озвученного мне приказа, мною не нарушена. Отката-то до сих пор нет. А значит наставник Онур прав, от моего собственного восприятия и вывертов моего сознания довольно многое зависит. Теперь уж точно, при любом раскладе, руководствоваться стану буквой, а не сутью полученного приказа. Работает же! Восхитительно работает и открывает головокружительные перспективы.

Даже призрак Свободы пьянит и дурманит. Неужели, мне так сильно её не хватало?

А Её Высочество меня испугалась. С принцессой мы неплохо знакомы. Мне известно о её шалостях с Лейтоном, ей о моей силе и, занимаемом мною месте, в императорской свите.

То, что я сейчас увидел, многое объясняло. И настойчивость императора, стремящегося любой ценой вернуть дочь, и намёки Ремтона на скорую смену власти в империи с их к тому причастностью.

Принцесса Лоттария глубоко беременна. И Майлин с Ремтоном сделали ставку на этого ребёнка. Почему только они так уверены, что именно на нём остановят Боги свой выбор? И почему наследница сбежала от отца? Любому ясно, не пожелай того император, маг Лейтон не посмел бы коснуться не то что тела, даже края одежды принцессы. А его чувства к ней, о которых я давно догадывался, так и остались бы надёжно спрятанными в самых укромных уголках его души.

Всё дело в ребёнке Лоттарии. Зачем-то он был нужен императору. Зачем? Всего лишь бастард. Может ли он считаться законным наследником? А если может, то зачем сбежала принцесса? Опять упираюсь во всё тот же вопрос. Ладно. Разберусь со временем. А пока поживу в этом странном мире, раз уж появилась такая возможность. И постараюсь быть полезен. А я ведь многое могу. Мои, сопутствующие дару атрибуты, очень многогранны.

Интересно, а куда это, с по идиотски счастливой рожей, так стремительно рванул Ремтон Дигрант? О чем я ещё пока не знаю?

Майлин.

Проводив взглядом Ремтона, я осознал две вещи: что оглушительно устал и что пора удовлетворить потребности своего желудка. Несколько оладушек с утра, вот и всё, что ему за сегодня перепало.

На стояние у плиты сил совсем не осталось. Но не принцессу же просить приготовить для нас ужин. Пока я сканировал свой организм на предмет скрытых резервов, новый член нашей команды, Натин Санари, каким-то образом, позже в том разберусь, догадался о мучающей меня дилемме. И предложил свои услуги, чтобы её разрешить.

Особой ловкостью и умением в приготовлении пищи Натин не отличался. Так что орудовали мы с ним в четыре руки. И при этом разговаривали. Вопросов у моего добровольного помощника имелось множество. Хорошо хоть, что он не стал их, так вот сразу, вываливать мне на голову.

— Тебе удалось основательно пошатнуть моё мировосприятие, имеющее под собой весьма прочную основу, — вроде бы как пожаловался мне Натин, растрепав свою, и без того не идеальную, причёску. — Но я справлюсь. Уже почти смог.

— Я отвечу на все твои вопросы, — пообещал я, разминая сварившийся картофель. — Давай, завтра? Сегодня с меня никудышный собеседник.

— Пусть так, — легко согласился Натин. — А куда подевался Ремтон? Ужинать-то он с нами будет?

— Ещё как будет, — заверил входящий на кухню Рем. — Но чуть позже.

— Как они? — поинтересовался я у переполненного эмоциями папаши.

— Ромка спит, Катерина отдыхает. Выпроводила меня. И сына отобрала. Злая женщина, — лучезарная улыбка засияла на безмерно довольном лице.

— Это как же ты назвал сына? Ром?

— Роман, — слегка смутившись, пояснил Ремтон. — Красивое имя. Мне нравится.

— Красивое, — согласился я, поняв, что права дать имя сыну, Кати Рема лишила.

Натин Санари следил за нами ничего не понимающим ошалевшим взглядом.

— Это вы о чём сейчас? У кого сын? У него? — обвиняющий перст уткнулся в нашего счастливца. — Как?!

— Простым, отточенным веками способом.

— Ремтон, объяснись!

— Ну, чего завёлся? Чуть больше часа тому назад у меня родился сын. Теперь понимаешь, как не вовремя вы объявились?

— Да, уж, заставили меня поволноваться, — устало вздохнул я. — У Катерины роды были сложными.

- Его мать принадлежит этому миру?

— Этому, — в голосе Ремтона чувствовалось лёгкое недовольство. — На наших женщин Катерина совсем не похожа. Она даже по местным меркам чересчур самостоятельная особа. Всё решает сама: с кем жить, от кого рожать, как младенца назвать.

— Но это не делает Катерину чудовищем, — усмехнулся я. — Мы с Ремом её уважаем и любим.

— Любите, оба?

— Э, не в том смысле.

— А в каком?

— Как друга, балда, как друга, — фыркнул Ремтон.

— И по дружбе она тебе сына родила? — ехидно поинтересовался ухмыляющийся Натин. — Май, теперь ты на очереди?

По уху наглый боевик не получил лишь потому, что слишком уж был прыток.

— Табу. Об этой женщине скверно говорить ты никогда не будешь, — в моём голосе не было и намёка на возможность ослушаться. По выражению, ставшего серьёзным, лица Натина, я понял, что он меня услышал. — Если Ремтон захочет, сам тебе всё объяснит.

— Ладно, не хотел никого зацепить. Слишком уж всё неожиданно.

— Понимаю, — примирительно улыбнулся я. — Со временем освоишься. Мы здесь живём обособленно. Я и Ремтон — братья. Лоттария моя жена. А Катерина-хозяйка снимаемого нами дома. Ты будешь мастером-строителем. Надо же как-то объяснить местным твоё появление.

— И что мне предстоит строить?

— Дом! — ответили мы с Ремом одновременно. Он — чуть на повышенных тонах. Знаю, его раздражает моё упорство в этом вопросе. Но очень скоро мальчик поймёт насколько я прав.

— Ага. Дом- это хорошо, а то тесноватые у вас хоромы. Мне хоть место-то здесь найдётся?

- Спать будешь на кухне.

— Понятно. Майлин- идею со стройкой не только одобряю, но и предлагаю ускориться. Я ощутимо способен помочь.

— Чем? — мою усталость как рукой сняло.

— Видишь ли, я конечно не бытовик, но возводить магией стены могу очень быстро и качественно. И заметь, через созданный мною забор никакой чужак без разрешения не проникнет.

— А хорошее это у тебя умение, приятель, — оживился Рем. — Май, он точно-ценное приобретение. Радуюсь, что я его не убил.

— А уж как я этому рад, — буркнул Натин Санари.

— Давайте стол накроем на веранде? — предложил я, заканчивая нарезать запечённое мясо.- И Рем, отнеси Кати вот этот отвар, ей от еды пока лучше воздержаться.

— Я сейчас сменю подменившую меня принцессу, посижу с Катериной, пока Лоттария поужинает, — жуя отобранный у меня ломтик мяса, заторопился в дом Рем.- А потом подтянусь к вам. Лоттария пообещала меня отпустить. Рождение моего сына требуется качественно отметить.

Катерина.

Ромка, какой он у меня хорошенький. На Рема похож. Папочка это заметил, раздулся от гордости. Смешной. Смотался праздновать. Мужики, похоже, во всех мирах одинаковые. А моё нечаянное счастье пригрелось рядом и тихонько посапывает.

— Какой он маленький, — шепчет принцесса, бережно касаясь крошечного пальчика.

Лоттария обескуражена и взволнована. Не хочет оставлять меня одну, как бы настойчиво я не пыталась отправить её отдыхать. Между нею и мной вот только теперь протянулась тоненькая ниточка взаимной симпатии. Долго же мы друг к другу притирались. Теперь я уже не считаю её высокомерной, у её отстранённости есть причина, со своим горем каждый человек справляется по-своему.

— Лотта, иди спать, нельзя тебе переутомляться. Не хватало, чтобы и твой парень раньше срока решил родиться. Майлин того не переживёт.

— Я живучий, — раздаётся от двери голос улыбающегося Майя.- Но, принцесса, вам, и правда, необходимо отдохнуть. Слишком уж день сегодня выдался волнительный.

— Со своим целителем не спорят, — вздыхает Лотта и, нехотя отойдя от Ромки, уходит к себе.

— Май, я в порядке, — спешу заверить посеревшего от усталости мужчину. — Ты бы тоже прилёг отдохнуть.

— Не хочу оставлять тебя одну.

— И не надо. Сходи за раскладушкой и устраивайся рядом.

— Ладно, действительно устал. Надо же им было так вовремя объявиться.

— Ремтон угомонился, или всё ещё празднует? — спросила я у Майя, который блаженствовал, приняв, наконец, горизонтальное положение.

— Мальчику нужно расслабиться, — хмыкнул Майлин. — Да и повод у него не слабый. Вон, какой богатырь родился.

— Он всё спит и спит, это нормально? — заволновалась я.

— Проголодается, проснётся. У тебя чудесный ребёнок, и совершенно здоровый.

— Он…то что вы предполагали…тот дар, он у него есть?

— Есть, — внимательный взгляд Майлина встретился с моим.

— Ну, что ты меня гипнотизируешь?! — рассердилась я. — Ромка у меня самый лучший, какими бы сюрпризами не был наделён.

Майлин усмехнулся, его тёплые сильные пальцы сжали мою ладонь.

— Ты чудесная девочка, Кати. Ремтону очень повезло, когда премного чтимая им Судьба устроила вам встречу.

В этих его словах слышался непроизнесённый вопрос.

— Хочешь знать, почему мы не вместе?

— Это ведь ты так решила?

— Я. Осуждаешь?

— Откуда у меня на то право? Не жалеешь? У вас теперь есть сын. А Ремтон хороший мальчик…

— Именно, — перебила я Майя. — В этом всё дело. Мне не нужен великовозрастный хороший мальчик, мне необходим зрелый, любящий меня мужчина.

Быстрый пытливый взгляд Майлина, брошенный им в мою сторону, заставил меня улыбнуться. И пусть в моей улыбке таяла горчинка, а мне было страшно от подобной откровенности, но я сказала то, что хотела сказать. А дальше ему решать. Не думаю, что он меня не понял.

Майлин сглотнул, отвёл в сторону взгляд. А я, обострившимся в этот миг чутьём, уловила его смятение и страх.

Но неприятия ведь не было! И снисходительного недоумения он не изобразил.

Мы потянулись друг к другу с первой нашей встречи. Нас не пронзило чувственной вспышкой, не накрыло эмоциональным всплеском. Но моя голова всегда поворачивалась в его сторону, и мои глаза неизменно встречались с его тёплым, искрящимся тихой радостью, взглядом. Мой ум восторгался его умом, а моя душа восхищалась его силой духа. Моё тело берегло память его мимолётных прикосновений. Этот мужчина был мне дорог, как никто и никогда в моей жизни.

Я прикрыла глаза, расслабилась и ускользнула в сон. Майлин Онур мужчина, и он справится со своей слабостью. А я дам ему для этого время. Я ведь женщина, и женским своим чутьём давно поняла, что значу для него гораздо больше, чем он в том готов себе признаться.

Часть 3 Катерина (06.06)

Майлин.

Спит. Всё ещё бледная. Уставшая. С легкой улыбкой на искусанных губах. Кати, девочка, это что же ты мне сейчас сказала? Мой изворотливый ум тут же попытался меня убедить, что никаких откровений мной услышано не было. И нечего себе тут напридумывать. И вообще…

Соблазн избежать понимания был достаточно велик. Выбраться из липкой паутины страха получилось не сразу. Чувства для мага непозволительная роскошь, так что не удивительно, что я испугался предложенных мне Кати отношений.

Что уж лгать самому себе, она мне очень нравится. Зацепила сразу, сумела заинтересовать и вызвать уважение. А ещё внушила зависть к Рему. Я ведь не сразу понял, что чувственной связи с ним Катерина действительно больше не желает и допускать не намерена.

То, что я ей интересен так же, как и она мне я понял давно. Но менять что-то между нами, переводить отношения из дружеской плоскости в более личную, сопряжённую с чувствами, я ещё готов не был. Ещё или вообще? Майлин, подумай! Второго шанса у тебя не будет. Не с этой женщиной. Посмотри на Ремтона, он же локти себе кусать готов, что упустил Катерину.

Вспыхнувшая во мне злость, едва я её осознал, сперва удивила, а потом и рассмешила меня. Правильное чувство. Злиться на себя не привычно, но продуктивно. Кривоватая улыбка тронула мои плотно сжатые губы. Кати, да катись оно всё в безвременье, я не откажусь от предложенного тобой! Чувства для меня область неизведанная. Но я готов исследовать её просторы. С тобой мне даже это не страшно. Да, и когда это я в себе сомневался?

Очень осторожно, чтобы не разбудить свою, да, теперь уже свою женщину, я коснулся шелковистой пряди её размётанных по подушке волос, пропустил сквозь пальцы, поднёс к губам, вбирая в себя их запах. Девочка моя, почему ты выбрала меня? Моя душа измотана борьбой, мне пришлось пройти через такое, что впору было сломаться. Сам удивляюсь, как выстоял, выкарабкался, и вот, живу. И даже готов погрузиться с головой в новую авантюру, принять брошенный мне судьбой новый вызов. А на душе так легко, что нет места сомненьям в правильности сделанного мною сейчас выбора. Обещаю, я смогу, я сделаю тебя счастливой, моя храбрая, удивительная и, оказывается, такая необходимая мне Кати.

Лоттария

Не смотря на приближающуюся осень, сегодняшняя ночь была на удивление тёплой. Яркая россыпь незнакомых звёзд на небе завораживала, притягивала к себе взгляд. Я так и не пошла спать, понимая, что не смогу уснуть. Устроилась в саду под яблоней на устроенных для меня Ремтоном качелях, слегка раскачиваясь, с удовольствием впитывала в себя тишину ночи после такого суматошного дня.

Как же всё изменилось в моей жизни. Думала ли избалованная девочка-принцесса, пусть и не любимая отцом, но почитаемая всеми наследница, что однажды её забросит так далеко от дома? Судьба вписала меня в свой, ей одной ведомый расклад, вырвала из привычной удобной обстановки, лишила всего, что было мной любимо, оставив, как единственную опору для потерявшейся принцессы, двоих странных неправильных магов.

И вот, я продолжаю жить дальше, окруженная чутким вниманием Майлина Онура, оберегающего в моём лице лучшее будущее для империи. А его ученик, Ремтон Дигрант, стал для меня настоящим другом. С Ремом легко и весело. И мне приятно осознавать, что его интерес ко мне вызван в первую очередь симпатией, и только потом уже возложенной на него Леем ответственностью.

Лейтон, я помню каждый день, проведенный с тобой. Наше счастье было таким недолгим. Но ты не бросил меня одну, оставил после себя самый ценный из даров, на который только способен мужчина. Твой сын родится совсем скоро. Я знаю, у него будут твои черты, и я снова смогу видеть твои глаза, с любовью улыбающиеся мне навстречу.

Ты оказался не так прост, маг Лейтон, каким-то образом ухитрившийся передать нашему сыну свою магическую сущность. Наставник Онур абсолютно убеждён в одарённости нашего с тобой ребёнка. И я тоже начинаю в это верить. Пусть это и кажется совершенно невозможным. За последнее время мне пришлось стать свидетелем осуществления не одного «совершенно невозможно». Так почему бы, и не случиться ещё одному чуду?!

Я немного страшусь родов. Катерина сегодня изрядно помучилась. Но её малыш, он того стоил. Я с трудом оторвалась от новорожденного, так хотелось ещё чуточку подержать его на руках, прижать к себе, побаюкать.

Скоро у меня будет своё такое вот счастье. Жду того дня немного со страхом. Но предвкушение намного сильнее. Мне уже просто не терпится поскорее с тобою познакомиться, мой малыш.

Я положила ладонь на живот, и мой сыночек толкнулся мне в руку. Сокровище моё, мальчик мой, ты очень сильно мне нужен. Я буду любить и баловать тебя!

Баловать. Ну, да. Хотелось бы конечно. Но разве тиран, в лице наставника Онура, мне это позволит? Он у нас с тобой, сынок, очень строгий.

— Принцесса, вам, необходимо отдохнуть, — скривилась я, вспомнив, как меня выпроводили от Катерины.

А мне, может, совсем и не желалось никуда уходить. Но я послушалась. Даже твоя мама, малыш, не спорит с этим человеком. Интересно, а у тебя получится?

Натин Санари.

Погуляли мы вчера знатно. Силён Ремтон. Хотя, я ему не уступил. Наутро голова гудела, но Майлин Онур быстро привёл страдальцев в чувства. И не слушая стенаний Рема, лишь солнце встало, потащил нас смотреть строящийся дом.

Что сказать, место для дома было выбрано исключительно удачно. Здесь можно было легко напитаться силой. Шумящий неподалёку лес щедро излучал её.

А вот само строение вызвало у меня недоумение. Странная архитектура. Безвкусное прямоугольное строение с небольшими окнами. Низковато к тому же. И только зелёная двухскатная крыша выглядит вполне добротно.

Майлин Онур понял меня без слов. Хмыкнул.

— Ну, уж извини. Выбирать было не из чего. Зато стены и перекрытие имелись в наличии. Да и место… Сам видишь.

— Вижу, — задумчиво протянул я, с трудом сдерживая зуд в руках, так помагичить хотелось. — Могу внести коррективы. Высоту лучше не трогать, проблематично. А вот окошки увеличу. И башенку пристрою.

— Две, — решил Майлин. — По торцам здания. Каждая со своим отдельным входом и выходом в дом. — Но начнём с высокого забора. Ни к чему смущать обывателей.

— Вы представляете, — вскинулся Ремтон, — какой магический фон останется после подобных трудов?

— Ощутимый, — согласился я. — Но дом нам нужен. И, как я понимаю, срочно. Исчезновение нашей двойки заметят дней через двадцать, не раньше. И кто знает, когда ещё наткнуться на приютивший вас мир. Можно рискнуть.

— Нужно рискнуть, — поставил Майлин точку в нашем споре. — Работаем. Я тебе помогу. Ремтон, наши женщины сегодня на тебе. И Бехтерев тоже.

— Понял. Справлюсь.

— Катерину накорми бульоном. Отвар для неё настаивается. Лоттарии приготовь успокоительное. Но не буди. Она уснула под утро.

— Не доверяешь моей сообразительности, учитель? — съехидничал Рем, останавливая поток обрушившихся на него заданий.

— Волнуюсь, — усмехнулся тот в ответ. — Ты прав, сам во всём разберешься.

— На обед, хоть, прервитесь. К часу накрою на стол, — крикнул нам Ремтон, перед тем как скрыться за поворотом.

— Ну что, приступим? — я внимательно осмотрелся вокруг, прикидывая, какой природный материал могу использовать в работе.

— Здесь много песка, — правильно понял меня наставник Онур.

Интересно, существует в магии хоть что-то, о чём бы этот человек не имел хоть отдалённого представления?

— Ты и это можешь? — скорее стремясь поддеть его, чем рассчитывая на реальную помощь, поинтересовался я.

— С забором помогу, на более тонкое зодчество, увы, не способен.

— Покажи, — не поверил я.

Майлин пожал плечами, стал у той линии, где предполагалось возводить ограждение, протянул перед собой руки ладонями вниз.

Потянувшиеся за руками мага песчинки закружились, ускоряясь. Я отошёл на другой конец участка и занялся тем же. Прошло совсем немного времени, что-то около часа, и прочная монолитная стена из расплавленных спаянных между собой песчинок поднялась по периметру участка.

— А не плохо у тебя получилось, — признал я очевидное, оценивая работу Онура. — Защиту наложу потом. Сейчас начну творить прекрасное.

Уставший Майлин молча кивнул и отошёл в сторону.

Провозились мы до вечера, прервавшись ненадолго, когда, так и не дождавшийся чрезмерно увлёкшихся строителей Ремтон, принёс нам обед.

К тому времени я увеличил оконные проёмы и заканчивал каркас первой из двух башенок. Майлин занимался надворными постройками. Его домик для садового инвентаря и прочей хозяйственной мелочи изыском форм не отличался, но выглядел вполне приемлемо.

— Учитель, да у тебя явный талант к зодчеству, — рассмеялся Рем, обходя по кругу творение Онура.

— И мне нравится, как получилось, — не повёлся на подначку Майлин. — Главное, прочно и надёжно. Вот ещё немного подучусь и смогу возводить перегородки внутри дома. Существующие мы уберём. Планировку нужно изменить. Принцессе и Катерине выделим по башенке. А в доме будут комнаты для мужчин, большая детская, которую потом переоборудуем в учебный класс, гостиная, столовая и кухня.

— Про спортзал забыл, — улыбнулся Ремтон.

— Не забыл, места не хватит, в доме должно быть не меньше восьми спален.

— Рассчитываешь на пополнение? — заинтересовался я.

— Всё возможно, — пожал плечами Майлин. — Стычек с имперцами нам не избежать. С каждым, приближающимся к критическому сроку, годом принцессу будут разыскивать всё активней. Для императора- это вопрос жизни и смерти. Но теперь мы готовы встретить пару-тройку пар императорских ищеек, пришедших по наши души. Я даже жажду, чтобы они на нас наткнулись.

— Рассчитываешь пополнить наши ряды?

— Хорошо бы. Думаю, как только сообразят, что посланные за нами маги исчезают не просто так, поисковые группы укомплектуют более основательно. А спортзал, Рем, мы построим отдельно. Вон там к примеру. Но вначале закончим с домом.

— Внутреннюю отделку придётся поручить специалистам, — предупредил я.

— Деньги! — простонал Ремтон. — В этом мире обустроить жилище дорогостоящее дело.

Я улыбнулся, извлекая из кармана куртки увесистый кожаный мешочек.

— Император был весьма щедр, снаряжая нас в дорогу. Золото почти в каждом мире в ходу. Не думаю, что этот исключение.

Ремтон достал небольшой продолговатый слиток, повертел в руках. Потом высыпал содержимое мешочка себе на колени, пересчитал слитки. Усмехнулся.

— Судьба благоволит к нам, — произнёс он с изрядной долей благоговения.

Ни я, ни Майлин не стали с ним спорить.

Часть 3 Катерина (07.06)

Катерина.

Я не видела Майлина весь день. И я расстроилась. Или обиделась? Сбежал. Испугался. А казался достойным доверия мужчиной.

Ремтон не оставлял меня надолго одну. Он излучал довольство и энтузиазм. Я его вполне понимала. И была искренне благодарна ему за помощь. Вот только, не в его заботе я сейчас нуждалась, не его хотела видеть.

Ближе к обеду приехал Бехтерев. Осмотрел меня и Ромку. Улыбнулся.

— Ты молодец, Катюша. Поздравляю, отличного сына родила. Где Максим?

— Уехал по делам. Будет поздно вечером.

— Ага. Ладно. Я и не знал, что он врач. Думал, простой деревенский травник. Почему не практикует?

— У него, как и у Ремтона, проблемы с документами.

— С паспортом? — насторожился Денис.

— Паспорт имеется, — не стала я нагнетать обстановку. — Диплом утерян. Пытается восстановить.

— А, ну тогда понятно. Ладно, мне пора. Справку передам Рему. С оформлением документов не затягивай. У тебя для того есть месяц.

— Поняла. Спасибо, Ден.

— Сочтёмся, — усмехнулся приятель. — Ремтон, чайком угостишь?

— Обижаешь, накормлю полноценным обедом.

Мужчины ушли на кухню, оставив меня наедине с моими переживаниями.

Сынишка, облюбовавший местечко у моей груди, почти не желал с ней расставаться. Я и не думала отбирать у него кормилицу. Ромка занимал почти все мои мысли. Я волновалась всё ли с маленьким хорошо, правильно ли я за ним ухаживаю?

Но, время от времени, на поверхность сознания пробивались воспоминания о том, что я, практически, навязалась Майлину Онуру. Малодушно поскуливая и ругая себя за излишнюю болтливость, я изводила себя сожалениями. Кто меня за язык тянул? С чего вдруг пробило на откровенность?

К тому моменту, когда Май появился в моей комнате, накрутила я себя основательно. Но стоило ему, распахнув дверь, отыскать меня взглядом, у меня сбилось дыхание и я забыла все слова, умные и не очень, заготовленные мною для нашей встречи, призванные исправить последствия моей неуместной откровенности.

Выглядел Майлин Онур уставшим и очень довольным. Но не это меня зацепило, а его улыбка, с которой он, не отводя глаз, смотрел на меня.

В несколько быстрых шагов Май преодолел разделяющее нас расстояние. Он очень бережно обнял меня, прижал к своей груди и зарылся носом мне в волосы.

— Пахнешь молоком. Вкусно, — прошептал он, и я услышала в его голосе всё ту же счастливую улыбку.

— Угу, Ромка тоже так считает, — хмыкнула я, не стремясь освободиться из кольца обнимающих меня рук. — Весь день под грудью пролежал. Ничего, что я его, считай, постоянно кормила?

— Всё нормально. Детям в столь юном возрасте ещё можно ни в чём не отказывать. Устала?

Майлин немного отстранился, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Скорее нет, чем да. Ремтон не дал мне такой возможности.

Помимо моего желания, легкий укор в моих словах услышать было можно.

— А вот ты устал, — проявила я заботу, стремясь сгладить впечатление от сказанного.

— Есть немного, — согласился Майлин. — Весь день провёл на ногах. Но зато скоро переселю всех в новый дом. Мы сегодня значительно продвинулись в этом направлении.

— Так ты пропадал на «стройке века»? — удивилась я. — А я уже было подумала…

И тут я замолчала, чуть не выдав свои глупые переживания. Отвернулась, пряча взгляд.

Майлин, прикасаясь осторожно, но настойчиво, заставил меня посмотреть ему в глаза.

— Правильно подумала, — следя за моей реакцией, честно поделился своими сомненьями. — Я действительно испугался. Но убегать даже не думал. Да, и куда сбежишь от самого себя? Ты, разве что, подтолкнула меня к пониманию. За что я тебе искренне благодарен. Я мог ещё долго ходить вокруг тебя кругами, не решаясь признать очевидное. Старый упрямец, да?

— Это кто тут старый? — возмутилась я. — А вот против упрямца возражать не буду.

Майлин чуть виновато усмехнулся, а потом заглянул мне в глаза, и мы, одновременно, потянулись навстречу друг другу. Очень бережно к моим губам прикоснулись мужские губы. Наш первый поцелуй был опьяняюще головокружительным, пронзительно нежным, невероятно чувственным. Он не кричал о жадной потребности обладать, в нём трепетало обещание любить. Сейчас, всегда, все отпущенные нам судьбой годы.

В этот момент и объявился Ремтон. Скользнул по нас взглядом. Майлин не разомкнул объятий. Да и я не предприняла попытки отстраниться.

Честно говоря. Я слегка опасалась реакции Рема. Но он не злился. И не был удивлён. Это что, наши с Майем танцы вокруг друг друга были всем заметны?

— И как давно ты понял? — не смогла промолчать я.

— Да уж раньше вас, — хмыкнул, отворачиваясь Ремтон.

Было очевидно, что не так всё ему и безразлично, как пытается показать.

Прости, Рем, но наше с тобой «вместе» не сложилось. И не стоит никого в том винить. Да, ты и не станешь. Спасибо тебе за это. Ты и мне, и Майлину очень дорог.

— Идите ужинать, — велел нам Ремтон. — Я сам за своим мальчиком присмотрю.

— Ромка может скоро проснуться, — предупредила я.

— Мы с сыном найдём общий язык!

— Даже не сомневаюсь, — улыбнулась я самоуверенности Рема.

Хороший он у меня. Ромке повезло с отцом. Но баловать чадушко я Рему не позволю. Отдам в твердые руки наставника Онура.

Как ни сопротивлялась я, а придётся мне жить среди иномирных магов. Так что новый дом для такого большого семейства действительно необходим.

— Май, мне на ваши сегодняшние труды взглянуть охота.

— Завтра я вас с принцессой отвезу, — пообещал Ремтон, устраиваясь на кровати рядом с Ромой. — Там есть уже на что посмотреть. Эти два подорванных мага так расстарались, что скоро до внутренней отделки дело дойдёт.

— Вы рискнули прибегнуть к магии? Это же очень опасно, — испугалась я, не понимая, почему мужчины решили отступить от ими же установленного правила.

— И да, и нет, — пожал плечами Майлин. — Ближайшие день два можно. Сильный всплеск всё равно имел место. А без магии этой стройке тянуться и тянуться. Потом снова затаимся. Но к тому времени, когда два маленьких непоседы лишат нас такой возможности, наш дом должен превратиться в крепость, готовую выдержать осаду непрошенных гостей.

— А они будут?

— Обязательно будут, — не стал скрывать от меня правду Майлин. — Но мы справимся. Ты же в нас не сомневаешься?

— Ничуть.

И я не солгала. В Майлине Онуре я больше никогда сомневаться не стану.

Ремтон.

А учитель смелее меня оказался. То, как он её целовал, пока не заметил моего присутствия, о многом мне сказало. Он не просто хотел эту женщину, он боготворил её. Майлин Онур рискнул влюбиться. Вот ничто его не пугает!

Я рассмеялся, изгоняя нахлынувшую горечь. Жаловаться мне было не на что, и не на кого. Но вдруг тоже захотелось испытать нечто подобное, я больше не хотел избегать чувств. Вот только от осознания, чьи именно губы мог бы вот так целовать, мне стало не по себе. Лёгких путей не ищем. Да, Рем?

Натин Санари.

Мы с принцессой заканчивали ужинать, когда на кухне появился Майлин. Вмести с ним пришла не знакомая мне женщина.

Онур, видимо, попытался нас представить друг другу, заговорив при этом на непонятном мне языке. По моему растерянному виду Майлин быстро догадался о своей оплошности.

— Прости, совсем забыл, — обратился он ко мне, усадив девушку за стол.

Потом снял со своей шеи кожаный шнурок, на котором висел прозрачный зелёный кристалл.

— Мне потребуется немного твоей крови, — сказал Онур, доставая из кармана небольшой складной нож.

Я протянул ему мою руку, с интересом наблюдая за работой мага крови, такое не часто приходится видеть. Повинуясь магии Майлина, кристалл впитал мою кровь и на миг его цвет изменился, а мягкое свечение, исходящее от граней, стало чуть ярче. Онур, удовлетворённо кивнув, вручил его мне.

- Это переводчик, — объяснил, присаживаясь рядом. — Мне он уже без надобности.

— Откуда у тебя такие безделушки? — удивился я, прекрасно осознавая редкость и ценность предложенной мне вещи.

Майлин усмехнулся.

— Ещё одно моё увлечение. Очень полезное.

Я кивнул, соглашаясь.

Сказать, что я был удивлён, значит ничего не сказать! Майлин Онур в очередной раз сумел меня поразить.

— Кати, придётся ещё раз представить тебе нового члена нашей команды, — обратился Майлин к внимательно наблюдавшей за нами незнакомке.

— Ценное приобретение? — улыбнулась она.

— Оно самое, — усмехнулся Онур.

О чём это они, не понял я?

— Натин Санари, — поспешил представиться женщине. Это не о ней ли говорили мне Майлин с Ремтоном?

— Катерина, — вежливо улыбнулась мне незнакомка.

Точно, она самая. Мать сына Рема. Кто же она для Майлина?

Я решил остаться за столом. Лоттария, закончив ужинать, ушла к себе, а я продолжал пить маленькими глоточками вкусный травяной настой и наблюдать за Кати с Майлином. Занятно. И зачем было врать, что между ними лишь дружеская симпатия? Взгляды, улыбки, мимолётные прикосновения, всё это выдавало их с головой.

Майлин, конечно же, заметил и верно истолковал мой интерес. Но даже не попытался прояснить для меня ситуацию. И только после того, как вернулся, проводив Катерину, с ироничной ухмылкой уставился на меня.

— И ты продолжишь утверждать, что Кати для тебя друг? — ответил я на его иронию нахальством.

— Катерина, — спокойно поправил меня Онур. — Кати она только для меня. И ты всё правильно понял. Это моя женщина.

— Рем уступил её тебе? — сорвался с моих губ необдуманный вопрос. Я тут же попытался извиниться, но смог лишь молча открыть и закрыть рот.

— Я предупреждал! — сердитый голос Майлина не оставил сомнений в причине моей внезапной немоты.

Всем своим видом я постарался изобразить раскаяние. Всё, не лезу больше не в своё дело. Прости.

— Ремтон не смог удержать её, — снизошёл Онур до объяснения, одновременно возвращая мне способность говорить.

— А ты крут, — поспешил я перевести разговор в безопасное русло. — Никогда не встречал настолько одарённого мага.

— Да нет во мне никакой сверходарённости, — отмахнулся он.

— С этим трудно согласиться, — не оставил я попытки прояснить для себя непонятное. — То, что я видел…

— А давай об этом потом поговорим, — прервал меня Майлин. — Разговор получится долгим, а я слишком устал. Да и тебе нужно отдохнуть. Завтра продолжим отстраивать дом. Потом о магии придётся забыть. Новые гости в ближайшее время совсем нежелательны.

Ладно. Потом так потом. Я ведь тоже изрядно устал. Да и выделенные мне апартаменты очень хочется поскорее сменить на более уединённые и комфортабельные. Слишком уж тесно в этой избушке. Завтра выложусь полностью, но подготовлю дом для передачи смежникам.

Вдвоём с Онуром мы быстро убрали со стола. Он ушёл к себе. И я, наконец-то, получил возможность дать отдых уставшему телу. Уснул мгновенно. Новый мир выпил меня сегодня до дна.

Катерина.

Сон сбежал от меня решительно и безвозвратно. А утро ещё только вступало в свои права. Открыв глаза, прислушалась к тихому посапыванию Ромки. Мой мальчик спал рядом с недавно выпавшим из его ротика соском. Я кормила его в полудрёме, не просыпаясь, к нашему с сыночком общему удовольствию. И пусть мне скажут, что это форменное безобразие. Я не стану никого слушать.

За спиной слышалось ещё чьё-то размеренное дыхание. Майлин! Он пришёл спать к нам. Как же я могла не почувствовать его присутствие в своей постели? Или почувствовала? Выспалась я на удивление хорошо.

Кровати, обставляя мебелью мой полупустой дом, мужчины приобрели широкие. И сейчас нам втроём вполне хватало места. Осторожно отодвинув Ромочку от себя, я легла на спину, слегка повернувшись в сторону Майя.

Руки сами потянулись к нему. Моё прикосновение было очень осторожным, но по изменившемуся дыханию и выражению блаженной расслабленности на лице понятно стало, что мужчина проснулся.

-Притворщик, открой глазки.

Май тихонько рассмеялся. Его веки дрогнули.

— С добрым утром, радость моя, — сказал, целуя мои пальцы, которым вздумалось блуждать по его улыбающимся губам.

— С добрым утром, — скользнула я в ожидающие меня объятья. Мне стало недостаточно касаться его губ пальчиками. Я хотела почувствовать их горячую нежность на своих губах.

Как же упоительно с ним целоваться. Я словно выпадаю из реальности. Вся моя вселенная сосредотачивается на этом мужчине, в котором хочется раствориться, с которым не хочется расставаться.

За окном стремительно светало. Нехотя разомкнув кольцо обнимающих меня рук, Майлин со вздохом поднялся с постели.

— Уже убегаешь, — расстроилась я.

Майлин поправил на мне одеяло, легким поцелуем коснулся растрёпанных волос. Улыбнулся.

— Поспи ещё немного, — велел он мне, одеваясь.

— Вроде, как и выспалась уже. Я тебя сейчас завтраком накормлю.

На кухне нас встретил Натин Санари.

— А вы ранняя пташка, Катерина, — одобрительно хмыкнул он.

— Это не всегда так, — улыбнулась ему я. — Но сегодня вам повезло. Май, омлет или яичница?

— Давай яичницу с ветчиной.

— И гренки?

— И кофе.

Ну, конечно, Ремтон не мог не появиться там, где кормят.

— Рем, кофе в этом доме под запретом, — строго заявила я.

— Катюша, не вредничай. Я тебе ещё пригожусь.

— Точно? — не пожелала поверить я. — Это зачем же?

— А кто вас с Лоттой доставит на объект приложения магических сил?

— Да? — сделала вид, что задумалась. — Считай уговорил. Садись к столу, змей-искуситель.

Аромат свежесваренного кофе бросил вызов моей выдержке. Устояла с трудом. Это же я подсадила Ремтона на этот божественный напиток, без которого не могла обойтись и дня. Но ради Ромки я от кофе отказалась. Эх детки, оцените ли вы когда те жертвы, на которые ради вас добровольно идут ваши мамочки? Вопрос, конечно, риторический. Но кофе-то как хочется!

— Рем, ты мне должен! — честно предупредила я.

— Сочтёмся, Катерина.

Я усмехнулась. И словно споткнулась о недоумевающий взгляд Натина. Стало совсем уж смешно, когда попыталась взглянуть на нашу дружескую перебранку его неискушённым взглядом. Ой, мамочки, бедный мужик, привыкать ему ещё к этому миру и привыкать.

А мне привыкать к их магии и, наверное, никогда не привыкнуть. Я испытала настоящее потрясение, увидев, во что превратилось вчера ещё невзрачное строение.

— Нравится? — Майлин обнял меня, привлекая к себе. — Вот в этой башне будем жить мы с тобой. А та — для Лоттарии с принцем.

— Очень, — честно призналась я.

— Май, ты заметил, — не смог промолчать Рем, — она уже не возражает жить в этом «захолустном захолустье».

— Я согласна жить где угодно, лишь бы с тобой, Майлин, — шепнула я обнимающему меня мужчине.

— Спасибо, — так же тихо ответил он мне.

Часть 4 Будни большого дома (08.06)

Натин Санари.

Вчера мы окончательно перебрались в новый дом. На его отделку и обустройство ушли практически все мои золотые слитки. В этом мире хорошо жить стоит дорого. Мне вот, даже, интересно, не влейся я так вовремя в их маленькое сообщество, как бы Майлин осуществил эту свою задумку? Хотя, этот упрямец что ни будь бы придумал. Но то, что мы сотворили вместе, впечатляло и приятно радовало глаз.

Дом, украшенный с торцов двумя круглыми башенками, имел достаточно узкие, шириной в полметра, но высокие, почти от пола и до потолка, окна. С наружи стены выкрасили в тёплый песочный цвет. А двухскатная крыша радовала глаз яркой зеленью. Под крышей имелась большая мансарда с выходом на балкон, протяжённостью во всю стену. Перед домом, под этим самым балконом, устроили деревянную террасу. Из кухни на террасу выходила дверь, чтобы удобно было накрывать стоящий здесь стол, за которым в теплую погоду все смогут собраться.

Кухню Ремтон обустраивал на пару с Катериной. Чего они туда только не натаскали. Зато теперь, без видимых усилий, нам обещана сытая жизнь. Посмотрим, окажется ли это правдой. Или прорва золота была выброшена на ветер.

«Лень, двигатель прогресса, а отсутствие магии — благо для торжества технической мысли», так говорит странная женщина Майлина. На нашей не маленькой кухне с трудом нашлось место для всех плодов того самого торжества. Мы стали обладателями хлебопечки, двух мультиварок, электрочайника, мясорубки, шинковки, миксера, блендера, посудомоечной машины. И это я молчу о плите, микроволновке, вместительном холодильнике и морозильной камере. А вчера Ремтон, счастливо улыбаясь, притащил кофемашину. Всё, свободного места не осталось!

Ну, это я так думал. Вот только, Майлин для себя его нашёл, украсив одну из стен полочками для своих баночек и мешочков с травами.

Хорошо, что трапезничать нам предстоит в специально предусмотренной для того столовой. А то в нашу кухоньку, теперь, больше чем по трое лучше не заходить во избежание аварийного столкновения.

От моих попыток не допустить такого активного захламления кухонного пространства, Катерина попросту отмахнулась, пообещав вернуться к этой теме после моего дежурства по кухне.

Да, эта милая женщина не собиралась превращаться в домохозяйку. И потому, всем нам был ею обещан ликбез по устранению технического кретинизма, знать бы, что это значит, с последующим допуском в кухонные святая святых для отбывания, обязательной для всех, трудовой повинности.

Как только Майлин её терпит! Хотя, терпит это не про него. Он ею дышит. И всё этой взбалмошной девчонке позволяет. Ещё и улыбается при этом. Видно, я чего-то не понимаю. Что Майлин с Ремом в ней нашли?

Ремтон тоже заглядывает этой фурии в рот. Хотя его, как раз, понять не сложно. По законам этого мира его сын принадлежит матери. Так что ссориться с Катериной Рему не с руки. Мальчика он обожает. Я бы, наверное, так же к своему относился. Он такой маленький, беспомощный, забавный. И с очень не плохим магическим потенциалом. Правда, сферу его приложения пока не определить. Майлин, вообще, имеет о том собственное мнение. Своей теорией он со мной поделился. Но я ещё не разобрался, стоит ли согласиться с ней?

Майлин считает, что дар по своей природе универсален. И, при желании и должном устремлении, можно развить у себя любые способности. А наша узкая специализация результат пассивности и деградации магов.

Безусловно, у каждого из нас имеется наибольшая склонность к тому или иному виду магического мастерства. Присущие этому виду способности проявляются в первую очередь. И на основании их магов начинают обучать той грани дара, что первой заявила о себе. А атрибуты дара, которые проявляются на протяжении всей жизни, ни что иное, как осознанная и реализованная потребность конкретного мага в том или ином умении.

Это зачем же мне, боевику, умение в считанные часы возводить надёжные стены? А строить порталы? Хотя портал не однажды спасал мне жизнь, он мой выход из безвыходной ситуации. А стены? Может неосознанная потребность в комфортных условиях проживания? Даже если на одну ночь. Всё может быть.

Да, в жизни всё возможно. И, наверное, пришло время мне принять этот неоспоримый факт. Оказалось, что поводок, в виде клятвы, превращающей тебя в пинаемую бесправную вещь, можно ощутимо послабить. Допустимо влюбиться, прикипеть душой к одной единственной женщине раз и до конца отпущенных дней. И даже решиться на ребёнка, тоже можно. Последнее обстоятельство особенно цепляет. Довольно долго я прожил, чтобы начать чувствовать потребность в собственном продолжении. Пусть не сейчас, а когда поводок окончательно спадёт.

Я верю, что задуманное, окажется нам по силам. И готов ради этого абсолютно на всё. Даже послушно сносить трудовую повинность. Чувствую, что улыбаюсь, думая об этом. Надо признаться, мне интересно испытать в деле, все приобретения безмерно увлечённой техникой парочки.

Справедливости ради, должен сказать, что в этом мире имеется много занятного. К примеру, прокатиться с ветерком по трассе на автомобиле весьма приятно. Ремтон пару раз выпрашивал у Катерины её машину, и возил меня в город оторваться. Не портал, конечно, но для тех, кому он не доступен, вполне адекватная замена.

Никогда не забуду, как Рем в первый раз привел меня в клуб. Насколько я понял, это такое место, где проводят свободное время не обременённые обязательствами мужчины и женщины. В империи нет ничего подобного. Но у нас и женщинам не положена такая вот свобода. За нравами жрецы следят строго. Только в императорском дворце всё дозволено. В развлечения облечённых властью никто вмешиваться не рискнёт.

Сверкающий огнями клуб произвёл на меня неизгладимое впечатление. Сперва, я даже испугался. Грохот музыки и в такт ей изгибающиеся тела на танцполе напрягли меня невероятно. Инстинкты боевого мага вопили об опасности. Но Ремтон потащил меня к барной стойке и велел расслабиться.

Стакан с обжигающим горло пойлом я осушил залпом.

— Э нет, коньяк так не пьют, — рассмеялся Рем. — Повторить!

— Смотри, как надо.

С этими словами он протянул мне ещё один бокал. Взял свой. Подержал в руке, согревая в ладони, легонько пригубил.

— Божественный напиток.

Да? Ну, давай попробуем по-твоему.

Что сказать, мне понравилось. И коньяк, и подаренные им впечатления. После третьего бокала музыка меня уже не бесила. Я с интересом наблюдал за танцующими, зацепившись глазами за яркую дамочку в настолько коротком платьице, что места для фантазии почти не оставалось. Всё интересное и так было выставлено на показ. Копна рыжеватых волос в беспорядке разметалась по её оголённым плечам. Я непроизвольно сглотнул, не сводя с барышни горящего похотью взгляда. Организм недвусмысленно напомнил, что я слишком давно не был с женщиной.

Ремтон всё понял без слов. Усмехнулся. И взялся решить возникшую проблему.

Домой мы вернулись под утро. Я был пьян и доволен. Ремтон тоже. Он, махнув рукой, чуток помагичил, изгоняя алкоголь из своей крови, перед тем, как сесть за руль.

— Пусть уж лучше мне влетит от Майя, — буркнул Рем, заводя машину, — чем одна неуступчивая зараза отлучит от своей ласточки.

Я только хмыкнул. Мое благодушное настроение позволяло мне с любовью относиться ко всем окружающим. И даже к Катерине.

Майлин.

Бехтерев цепкий парень. Его почему-то волновал мой, якобы утерянный, диплом врача. Он интересовался, как успехи в его восстановлении, и деятельно взялся за поиск для меня подходящей работы.

Посоветовавшись с Катериной и Ремтоном, я решил, что, и правда, ближайшие года три-четыре могу заняться целительством. Вот только не в городе, а в небольшой местной больнице, чудом сохранившейся в соседнем селе. Но диплом и паспорт даже для этого были нужны.

Проблему взялся решить Рем. Он напросился в гости к Денису, угостил его коньяком, своим любимым алкогольным напитком в этом мире. А потом изъявил интерес к семейному архиву Бехтерева.

— Фотки, что ли показать? — не совсем понял его Ден. — Это можно. Счас достану.

Из шкафа были извлечены два пухлых альбома с фотографиями. И слегка заплетающимся языком Бехтерев стал давать пояснения к запечатлённым на фото событиям своей жизни. Когда дошли до студенческих снимков, Ремтон попросил показать диплом. А заполучив в руки желанный документ, очень внимательно его изучил.

Когда Бехтерев пошёл варить кофе, который стал ещё одной слабостью Рема в этом мире, мой талантливый ученик, прибегнув к магии, создал точную копию Бехтеревского диплома. Только выдан он был Титову Максиму Алексеевичу.

В найденном Ремом паспорте тем же образом сменили фотографию. Теперь Максим Алексеевич Титов мог устраиваться работать доктором в сельской больнице.

Приняли меня с радостью. Работы оказалось довольно много. Люди болеют в любом из миров. А в этом их ещё и лечить не умеют.

К магии я старался не прибегать. За исключением постановки диагноза. Но это выходило само собой. Я просто чувствовал, где притаилась болезнь, какие органы она поразила. А лечил всё больше травами, совсем немного усиливая действие настоек и отваров каплей своей силы.

Срок родов Лоттарии приближался. Когда её малыш решил появиться на свет, я работал в ночную смену, и Ремтон доставил принцессу ко мне в больницу.

Я устроил взволнованную девушку в пустующей палате. Всё у неё было хорошо. Почти классический случай. Ремтон всю ночь провёл с Лоттой. Он развлекал её байками, чуток обезболивал магией. Я не возражал. Даже если нас и найдут, с Натином не просто будет справиться. А есть ещё, совсем не беспомощные и не безобидные, мы с Ремом. Надоело мне прятаться. Да и дом был готов. А для того, чтобы накрыть его не пропускающим магию куполом, троих нас оказалось мало. Так что, я был не против гостей, даже ждал, предчувствуя их скорое появление.

Наш будущий император родился на рассвете. Что я посчитал хорошим знаком. Ребёнок Лоттарии обрадовал меня, как целителя, прекрасным здоровьем. А как наставника, он заставил меня вздохнуть в предчувствии проблем.

Сын Ремтона имел значительный магический потенциал. Наш будущий император, теперь я уже в том ничуть не сомневался, был одарён многим больше его. Вернувшаяся в императорский род магия словно решила возместить ему своё длительное отсутствие. И я не знал, как смогу справиться с этими двумя мальчишками, когда, спящий в них дар, заявит о себе.

Ремтон, воспользовавшись своим новоприобретённым умением, сотворил для Лотты паспорт, скопировав его с документов одной из пациенток. Для регистрации Диттера, так принцесса назвала сына, этого оказалось вполне достаточно. Пусть мы и не собирались навсегда осесть в этом гостеприимном мире, но зачем без нужды нарушать установленные порядки?

Лоттария.

Всё оказалось не так уж и страшно. Прошло всего лишь несколько неприятных, наполненных болью часов, и вот, я уже держу на руках маленького человечка, которого сама только что произвела на свет.

Мой Диттер оказался на голову крупнее новорожденного Ромки. Не могу пока понять, на кого он больше похож. В мальчике основательно переплелись наши с Леем черты.

Синие глазки мальчика смотрели на меня не так уж и бессмысленно. И я, вдруг, поняла, что ему не комфортно, холодно. Вот и губки скривились. Услышав похожий на мяуканье звук, я не сразу сообразила, что малыш так плачет.

— Что с ним? — встревожилась я.

— Сейчас, — Ремтон, которому принявший у меня роды Майлин позволил вернуться в занимаемую мною комнату, ловко спеленал моего сыночка. — Можешь его покормить.

Молока ещё не было. Но Майлин поддержал предложение Рема.

— Маленькому очень полезно молозиво, — сказал он и помог мне правильно приложить сына к груди.

Сыночек от угощения не отказался. Теперь ему всё нравилось, отчего-то я была в том абсолютно уверена.

— Мне кажется, — неуверенно начала я, — что понимаю его настроение. Вот теперь он спокоен и доволен. Разве так бывает?

Майлин чуть заметно вздохнул.

— В вашем случае, принцесса, я ничему не удивлюсь. Верьте своим ощущениям.

— Майлин, так мой Диттер, и правда, унаследовал от отца дар?

— И от отца, и от всех ваших царственных предков. Слишком уж у него его много.

— Вас это расстроило? — удивилась обречённости, послышавшейся мне в голосе наставника Онура.

— Это с какой стороны посмотреть, — искренне улыбнулся Майлин. — Вот думаю, весёлая нас ожидает жизнь где-то уже через три- четыре года.

Прислушивающийся к нашему разговору Ремтон, хмыкнул.

— Справимся, — уверенно произнёс он.

— Ну-ну, хорошо бы. Но спуску я вашим деточкам не дам, — пообещал то ли нам, то ли себе Майлин Онур.

Я чуть сильнее прижала сына к груди.

— Мама тебя очень любит, малыш. И будет спасать от строгого наставника и немножко баловать, — мысленно пообещала я.

Мне показалось, что мой мальчик меня услышал и понял. Он на минутку отстранился от груди, и его удивительно яркие глазки с благодарностью посмотрели на меня. Через миг, он снова вернулся к увлёкшему его занятию.

А я, сбитая с толку, немного ошарашенная, но оглушительно счастливая, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Похоже, сыночек транслировал мне своё умиротворенное состояние.

Часть 4 Будни большого дома (09.06)

Катерина

— И нет в этом ничего страшного, — усмехнулась я, наблюдая за недовольно хмурящимся мужчиной. — Натин, у вас не плохо получается.

Господин Санари зыркнул на меня, испепеляя взглядом.

Вот только, не на ту напал. Вполне он способен потягать по дому пылесос. Не мне же этим заниматься? У меня и другие дела есть, которые ждут меня, пока Ромочка спит. Ремтон мне сегодня не помощник. У него утренняя смена. Майлин тоже на работе. Мы с сыночком его отвезли, потом поехали в город, пообщаться с заказчиком. И теперь мне нужно в срочном порядке добраться до ноутбука, пока Ромка не возмутился. Он не любит делить меня с компьютером. Мелкий поганец! Папочки на тебя нет. Рем бы с тобой быстро справился.

Усмирять разбушевавшееся дитятко у Ремтона получается на «ура». Я, прям, восхищаюсь его педагогическим талантом. Когда Рем дома, он не спускает мелкого с рук. Ромка ему агукает, папочка млеет от счастья и, с серьёзным видом с ним разговаривает о погоде, о природе, о том, как должен себя вести хороший мальчик. Умора! Но работает же! Ромочка так внимательно его слушает. И не капризничает. Это он из меня пытается верёвки вить. И, надо признать, достаточно успешно. А что? Я сыночка тоже люблю и потому ему уступаю. Только вот, устала я постоянно вести внутреннюю борьбу между потребностями сына и тоской по любимой работе. Трудоголик я. Без головоломных задач мне становится скучно, и я вяну. Май это заметил, и потому не ворчит из-за моей попытки потихоньку заниматься интересующим меня делом. Деньги тоже лишними не бывают. За мой труд хорошо платят. А на нашу компанию расход ого-го какой. Так что поручить Натину Санари, человеку трудовой деятельностью не обременённому, заботы по хозяйству и содержанию дома в порядке, правильное решение. И нечего ему на меня злиться. Когда могу, я ему помогаю. От своей принцессы он же хозяйственных подвигов не ждёт? А я чем хуже?

Что-то я опять разворчалась.

— Натин, ну, не рождена я для подвигов на бытовой ниве, смиритесь, ладно? — с искренним сожалением в дрогнувшем голосе попросила я.

Он только снисходительно хмыкнул. Оттаял чуток, и то хорошо.

— За вами уборка, а я накормлю вас оладушками. Или картошечки поджарю. Хотите?

— Картошка это хорошо. С грибочками. И с квашенной капустой, — соглашается на мировую мой извечный недруг.

Трудно ему смириться с равноправием женщин и мужчин в нашем мире. Всё стремится запихнуть меня в соответствующие его понятиям рамки. Я ему даже сочувствую, культурный шок и всё такое. Но не уступлю его мужскому шовинизму ни пяди своей свободы. Вот если бы Майлин попросил! Но он для того слишком хорошо меня понимает и не захочет ломать. Он же у меня самый замечательный и любимый.

При мысли о моём любимом мужчине я не могу сдержать улыбку. Почти два месяца уже, как мы обосновались в моей башне. Обособленные комнаты позволяют нам проявлять несдержанность. Что меня очень радует. Потому что, когда Май рядом, у меня плохо получается себя контролировать. И как может получиться, если он раз за разом упорно добивается от меня именно такой реакции. Сумасшедшие у нас с ним ночи.

Вначале Майлин боялся отпустить себя, не хотел испугать своим напором. Я упивалась его нежностью, пока не поняла, что он упорно подавляет свой темперамент, не позволяет проявиться себе настоящему. Соблазну поговорить и убедить я не поддалась. Лучше один раз увидеть, чем семь раз услышать. Я, просто, его соблазнила. Воспользовалась всем, чему научила меня жизнь. Мой энтузиазм не был наигранным, увлеклась я не на шутку. Мне хотелось дать ему всё и много больше. И Майлин сдался. Почувствовав, как рушатся выстроенные им барьеры, я полностью расслабилась, отдавая себя в его руки. Мне не было страшно. Я доверилась мужчине, которого любила, с готовностью принимая всё, что он мог и желал мне дать.

Наутро проснулась, почувствовав на себе напряженный внимательный взгляд. Улыбнулась, сминая его тревоги, потянулась за поцелуем, прильнула к Майлину уставшим, но жутко довольным телом.

— Ты всё ещё хочешь меня видеть? После всего, что я…

— И не только видеть, Май. Я совсем не против повторить, — рассмеялась я, целуя своего упрямца.

— Кати, девочка моя. Я не хотел тебя обидеть, я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя, Майлин Онур. И хочу тебя всего, а не только ту твою часть, которую ты считаешь возможным мне предъявить.

— Не уверен, что не причинил тебе боль? Прости, почти себя не контролировал.

Виноватый голос Майя вызвал у меня протест.

— Эй, ты чего себе надумал? Мне было потрясающе хорошо.

— Правда?

— Сколько можно разговаривать? — укоризненно вздохнула, заглянув в родные глаза. — Я успела соскучилась по тебе.

— Кати… — простонало моё упрямое счастье, наконец, услышав меня, сдаваясь, не отказываясь больше от наших общих потребностей и желаний.

С тех пор, я, когда случалось о том подумать, радовалась, что спящего за стенкой Ромку мы не можем, пока, смутить, а все остальные нас не слышат.

Часть 4 Будни большого дома (09.06 вечер)

Ремтон

Маленькому принцу вчера исполнился месяц. Наша надежда на будущее смотрит на мир ярко синими глазами, не позволяет маме надолго исчезать из поля зрения, любит покушать и охотно идёт ко мне на руки.

Меня вообще дети любят. Может потому, что чувства у нас взаимные?

Катерина без вопросов доверяет мне сына. Даже, как мне кажется, радуется, когда я изъявляю желание понянчиться с Ромкой. А теперь и Лотта совсем не против вручить мне своё бесценное сокровище. Ей уже стало тяжело подолгу держать Диттера на руках. А терпеливо лежать в кроватке будущее величество никак не желает. Мои руки принца устраивают. И потому, когда я дома, то с Ромочкой на руках иду спасать, радостно встречающую меня, принцессу.

В одной руке Рома, в другой Дит, мне не тяжело, а мальчики привыкают друг к другу. Как бы мы к тому ни относились, чего бы ни желали, но я точно знаю, что жизни этих детей переплетены Судьбой. Мой сын станет опорой для своего императора, его поддержкой и верным другом. Я молчу о том. Зачем тревожить Катерину раньше времени. Не в её и не в моих силах что либо изменить.

Майлин увлёкся работой в больнице. О нём уже стали говорить, как о враче, не ошибающемся в диагнозе. Ещё бы ему ошибаться! Знали бы люди, что он, кроме того, и вылечить способен любую местную хворь. Как только сдерживается, чтобы не пустить в ход свою силу? Ну, это до поры до времени, до первого безнадёжного случая, с которым не справятся его травы. Майлин в первую очередь целитель. А потом уже идут все остальные его многочисленные таланты.

Нас теперь трое, основательно развивших свои не малые способности магов. Но и нам троим не накрыть не пропускающим магию куполом территорию нашего маленького поместья. И потому учитель с нетерпением ждёт новых гостей из империи. Даже странно, что они так задерживаются. Давно уже должны были проследить путь пропавшей двойки.

Вчера Катерина привезла из города коляску для близнецов. Это мне подарок, чтобы выгуливать деточек. Эта язва называет меня многодетным папашей и смеётся. Май, вторя ей, улыбается. Но в его глазах нет-нет, да и мелькнёт затаённая зависть. Или не зависть? Скорее тоска по невозможному. Тринадцать лет немалый срок. А пока над нами висит вполне реальная угроза, нет у нас права на нормальную человеческую жизнь. И о своих детях Майлин может только мечтать. Я и сам бы никогда не решился. Рождение Романа предопределила Судьба, а не моё желание.

До декабря остались считанные дни, но ноябрь в этом году выдался сухим и тёплым. Погода располагала, и потому, загрузив малышню в коляску, я решил вывезти детей на прогулку. Пусть поспят на свежем воздухе. И Ромке и Диттеру это будет полезно.

Натин попался мне на глаза уже у самой калитки.

— Не хочешь составить нам компанию? — отчего-то захотелось позвать его с собой.

— А вы далеко собрались? — удивился он. — Раньше ты с детьми из поместья для прогулки не выбирался.

— Так у меня и такого замечательного транспорта не было, — хмыкнул я. — Удобная штука эта колясочка.

— Ты в лес? А проедешь по бездорожью?

- Я до земляничной полянки и обратно. Тропинка к ней прямая, широкая. Не заблудимся, не застрянем. Так ты с нами?

— А давай, пока вашей Катерине ещё чего-то от меня не понадобилось.

Я хохотнул. Натин обиделся.

— Где это видано, чтобы женщина из боевого мага сотворила домохозяйку?! А из проводника по мирам — няньку! — зло выплюнул он скопившееся раздражение. — Император не смог найти управу на Майлина Онура. Твой учитель из императорских рук выскользнул, а она и его приручила. Страшная женщина.

Я расхохотался.

— Детей разбудишь, — буркнул, успокаиваясь, Санари. — Пошли, что ли?

Я кивнул, всё ещё улыбаясь. И когда эти двое окончательно притрутся друг к другу?

Не то, чтобы Натин так уж сильно не любил Катерину. Скорее не понимал нашего с Майем к ней отношения. Периодически эти двое доводили ситуацию до острой конфронтации. Потом наступало время перемирия, за чашкой чая под румяные оладушки или, любимую боевиком, жареную картошечку. Когда Катерина чувствовала, что терпение Натина достигло предела, она таким вот, привычным для женщины, образом к нему подлизывалась. И он благосклонно принимал её заботу, полагая, что со стороны Катерины это равносильно извинению. Какое-то непродолжительное время они мирно сосуществовали. А потом у них снова находился повод поцапаться.

Меня вся эта возня смешила. Майлина слегка напрягала, но он мудро не вмешивался. Раз Катерина ему не жалуется, значит всё в пределах допустимого, сама найдёт на Санари управу. Я в этом тоже не сомневался. Прогресс в их отношениях явно наметился. С недавних пор они перестали друг другу выкать.

В этом затянувшемся противостоянии я ставил на Катерину. Рано или поздно, придётся Натину признать, что удел женщины не только заглядывать мужчине в рот, вкусно его кормить, да обеспечивать чистоту и уют в его жилище.

— Нат, — решился я озвучить давно мучавший меня вопрос, — тебе известно кто стоит за троном императора?

— А почему ты меня об этом спрашиваешь? — живо откликнулся боевик.

Так, мне стало совсем уж интересно.

— Натин Санари — человек любопытный, думающий и к императору достаточно приближённый, чтобы увидеть то, что другие не заметят.

— Спасибо, — усмехнулся маг, не скрывая, что услышать о себе такое, было ему приятно.

— Ну, — поторопил его я, — тебе же есть, что мне сказать! Император не сам делает выводы и плетёт интриги. Я в этом уверен.

— Уверен? — Натин усмехнулся. — Ты же ничего не знаешь о нём. Близко не знаком. Последние годы, вообще, по иным мирам бродяжничал.

— А я пытаюсь рассуждать, — не повёлся на попытку меня задеть. — Мне кажется странной маниакальная одержимость властью, появившаяся у такого, мало пригодного для неё, человека.

— Почему не пригодного?

— А что он совершил значительного за все годы своего правления? Я ни о чём таком не слышал. Всё идёт по накатанным рельсам.

— Рельсам?

— Ага, есть в этом мире поезда, средство передвижения на дальние расстояния. Так вот, поезд себе дорогу не прокладывает, в сторону не свернёт, идет по проложенным раз и навсегда рельсам. До него по ним шли другие поезда. И он идет. И после него будут двигаться, не меняя ни способа движения, ни направления.

— Занятное сравнение. Но мне пока не ясно, откуда такие мысли?

— Можно понять, когда за власть цепляется новатор, которому для реализации его, пусть и бредовых идей, не хватает времени. А такого, как наш правитель, что заставляет бояться передать бразды правления в другие руки? Для него-то что изменится? Пусть со временем империей стал бы править муж Лоттарии. И что? Наш державный сластолюбец лишился бы привычного уклада жизни? С чего вдруг новому императору так обижать своего предшественника? Нет такого в имперских традициях. Нет, не сам он придумал глупость, что его величию никак невозможно в положенный срок отказаться от власти.

— Глупость?

— А как иначе назовешь бодание с Богами? Это же они такие порядки установили.

— Ремтон, давай обменяемся информацией. Я тебе скажу, чьё влияние на императора безгранично. Ты прав, есть такая личность, не особо себя выставляющая на всеобщее внимание. А ты мне поведай, что не так с Лоттарией, зачем ей понадобилось скрываться? И почему император так старается её вернуть?

- Тоже любишь рассуждать и делать выводы? — хмыкнул я

— Угу. Мне эта загадка покоя не даёт. Ребёночка от мага, без папочкиной в том заинтересованности, принцесса никогда бы не понесла. Я не прав?

— В очевидном глупо сомневаться.

— Тогда зачем ей нужно скрываться? И не где-то в империи, а в другом мире? Как она вообще тебя нашла? Ищейки несколько лет безрезультатно землю рыли. А у лишенной магии девицы все сложилось. Понадобился ей неподвластный императору проводник по мирам, и вот он, есть в её распоряжении.

Ого, как его проняло. Не ожидал я от Натина подобной горячности.

— Я расскажу, — пообещал, понимая, что и дальше держать его в неведении будет глупо. — Только давай начнём с тебя. Ты не против?

Натин пожал плечами.

— Я не так и много знаю. Лет тридцать тому назад во дворце появился новый маг-бытовик. Император приблизил его к себе, не догадываясь, что имеет дело с менталистом.

— А зачем приближать к себе бытовика? Какой в том смысл? Они же на уровне слуг.

— Глой Стани хороший бытовик, с развитыми атрибутами. Он сделал жизнь скучающего императора интересной и занятной. Потакая всем желаниям, удовлетворяя любые капризы своего господина, Стани вскоре стал незаменим.

— А его ментальный дар?

— Глой очень долго скрывал его от императора. Именно это и заставило меня присмотреться к нему повнимательней.

— Натин, дружище, — напрягся я. — Ты чувствителен к ментальной магии?

В ответ получил снисходительный взгляд, приправленный ироничной улыбкой.

— Твой учитель давно это понял.

— И что же я упустил?

— Мои способности в этом плане крайне незначительны. Сам я считываю только поверхностные, чёткие мысли. Но когда мне лгут или, в наглую, копошатся в моих мозгах, стараясь внушить желаемое, такое я чувствую сразу и очень негативно на это реагирую.

— И как скоро ты понял, что из себя представляет этот Глой?

— Позже, чем следовало. К тому времени император был уже полностью у него под контролем. Желания соваться с разоблачениями и обвинениями у меня не возникло. Слишком опасно. Зачем нарываться? У меня хватило ума дать почувствовать Глою, что мне нет до него никакого дела. А эта хитрая бестия, во упреждение, порадовал императора открытием у себя нового атрибута, ментальных способностей.

— Император насторожился?

— Зачем? Обрадовался. Теперь же он мог, при желании, прочесть любого из своих подданных.

— Глой Стани настолько силён?

— Слава Богам, нет. Он скорее склонен к внушению, чем к считыванию чужих мыслей, разве что, очень громких. Может Глой и поднаторел в том за долгие годы. Но не думаю, что его способности многим больше моих.

— Ясно. Но теперь напрашивается следующий вопрос. Зачем магу Стани потребовалось пестовать и развивать у императора манию величия?

— А может он таким и был? А Глой подыграл, и только?

— То, что почва была благодатная, я понимаю. Но сам посуди, разве смог бы император без посторонней помощи довольно близко подобраться к решению проблемы скорой передачи власти?

— А он нашёл решение?!

— Угу, ещё дополнительных сорок лет на престоле. Всё хлеб, когда сроки поджимают. И всего-то для этого и нужно, что заполучить нашего Диттера и избавиться от Лотты.

— Так вот почему скрывается принцесса!

— Она поняла, что обречена умереть, едва её ребёнок появится на свет. Оставшись сиротой, Диттер попадает под опеку деда, и новые сорок лет у императора «в кармане». Прецедент был. Сработало.

— Я ни о чём подобном не слышал.

— Думаю, император тоже. Все сведения об этом были тщательно засекречены, поскольку правящая династия в тот раз дорого заплатила за свое самоуправство.

— Кому заплатила? — взгляд Натина был растерянно-ошарашенным.

— Богам. Они отобрали у властолюбцев магию. Это с тех пор маги у императоров не рождаются.

— Тогда понятно, что о том случае никому не известно.

— Майлин узнал, когда ему пришлось биться над поставленной императором задачей. Май промолчал. Расплатился за то болью, еле выжил. Но императору ничего не рассказал.

— Почему?

— Не посчитал себя вправе идти против воли Богов? — предположил я. — Или решил, что императору хватит и отпущенного ему срока? Его дополнительного властвования империя может и не выдержать. Маги стали деградировать. Не заметил?

Натин Санари косо на меня взглянул. Задумался.

— Что-то такое Майлин пытался мне втолковать, — сказал, нахмурившись. — Но я не особо вникал. Какое мне до того дело?

— Как скажешь, — не стал я с ним спорить. — Но ты готов согласиться, что если тщательно скрытая информация достигла таки императорских ушей, то был тот, кто её раскопал и ему донёс?

— Думаешь Глой?

— А есть другие кандидатуры?

— Не думаю. Проявлять инициативу у магов не принято. А прямого указания рыться в архивах император не давал.

— Глой в нём нуждался?

— Нет, он, как и Майлин, склонен к принятию самостоятельных решений.

— Значит Глой Стани, — подвёл я итог нашим размышлениям. — И зачем ему это? А затем, что потерять власть не хочется. Он к ней привык. Искусное манипулирование императором — его наркотик. Ведь исподтишка именно Глой Стани правит империей. Поди знай, кто придёт на смену нынешнему владыке. Будь у императора сын, или попади в его руки внук, мальчика можно воспитать в почтении и развить в нём уверенность в незаменимости мага Стани. А муж Лоттарии слишком тёмная лошадка. Лучше не рисковать, а постараться удержать то, что имеешь.

— И что теперь?

Ответить я не успел, в двух шагах от нас ткань миров дрогнула и поплыла, разрываемая умелыми руками.

Часть 4 Будни большого дома (11.06)

Натин Санари.

По тому, как напрягся Ремтон, став мгновенно собранным и внимательным, я понял, что случилось нечто очень скверное.

— Нат, дети! — крикнул Ремтон, не глядя в мою сторону.

А через минуту в воздухе стало проявляться сверкающее марево перехода.

— Я вернусь, — крикнул я, открывая портал.

Бросив коляску у ног Катерины, я прыгнул обратно.

На этот раз по наши души прибыли трое имперских магов. Двойку усилили ещё одним боевиком.

Чтобы справиться с целителем и проводником, такой вот тройки было более чем достаточно. О том, что я жив и примкнул к мятежникам, а Ремтон способен за себя постоять, похоже, никто и мысли не допускал. А напрасно. Опасно недооценивать противника, ваше императорское величество, подумал я, спешно ориентируясь на местности.

На промозглой земле, не подавая признаков жизни, лежала женщина. Проводник Лайди Хард. Когда-то я был с нею достаточно близко знаком.

Второй маг, не известный мне молоденький боевик, скорчившись под деревом, безуспешно пытался продышаться. Ремтон не стал его убивать. А, может, не успел. Потому, что сам был плотно запеленат моим любимым заклинанием в обездвиживающий кокон.

Действовал я на инстинктах. И аналогичным коконом спеленал, не достаточно быстро среагировавшего на моё появление, третьего из магов.

Первым делом я освободил Ремтона. Поддержал его, давая время прийти в себя. Кокон весьма каверзная штука. Для своей подпитки он тянет силу из пленённого мага.

Как только смог самостоятельно двигаться, Ремтон поспешил снять удушающий спазм с юного боевика и тут же погрузил его в сон. Потом, хмурясь, подошел к девушке.

— Жаль, что нельзя помочь проводникам, — вздохнул я. — Меньше всего я желал бы смерти именно этой женщине.

Ренмтон бросил на меня быстрый взгляд и, не понятно зачем, погрузил в стазис бездыханное тело Лайди.

— За пару ходок управишься? — спросил он меня. — Доставить их в поместье порталом было бы предпочтительней. И девушку тоже. У Мая были на счёт проводников свои соображения. Может, что и получится.

— Без проблем. Ты с нами?

— Нет. Пока магический след чётко прослеживается, пробегусь по мирам. Хочу понять — сегодняшний визит случайность или закономерность?

— Не опасно одному? — засомневался я.

— Мне привычно. И я буду очень осторожен. Амулет со мной, применю невидимость.

— А куда мне определить гостей?

— Оставь в садовом домике всех троих. И мотнись за Майлином. Я скоро вернусь. Рисковать не собираюсь.

— Да, Рем, — озвучил я то, что подспудно меня напрягало всё это время, — кажется, именно в этой точке леса наша двойка вошла в этот мир.

Ремтон кивнул, принимая информацию к сведению. А потом активировал висящий у него на шее амулет, став для меня невидимым. Миры манили засидевшегося на одном месте Скитальца. Даже Майлин не смог бы его сейчас удержать.

Катерина.

Я смотрела на в спешке оставленную Натином коляску со спящими детьми, и липкие холодные щупальца страха всё сильнее сжимали моё, зачастившее в бешенном ритме, сердце.

Санари стремительно исчез, ничего мне не сказав. И могло существовать только одно объяснение такой вот его спешке и предельной собранности. Нас снова нашли. И как уж водится, встреча произошла не вовремя и не в том месте.

Ремтон всего лишь отправился с детьми на прогулку! Кто же мог предположить, что в лесу его ожидает встреча с императорскими ищейками? Слава Богу, что Санари увязался за ним. Не окажись его рядом… Не хочу даже думать о том, что могла лишиться сына. И Лоттария тоже. Императору нужен маленький принц!

Ищейки приходят парами проводник- боевик. Так было прошлый раз. А что сейчас? Пока Натин выстраивал порталы, Ремтон остался один на один с боевым магом и его проводником. И это в лучшем случае. Было ли что Рему противопоставить им? А почему я в нём засомневалась? С Натином же он справился! Справился, но с помощью Майлина. Так и сейчас Рем не один, Санари бросился ему на помощь!

Унять дрожь и затолкать обратно рвущиеся к глазам слёзы получилось не сразу.

— Успокоилась сейчас же, — приказала я себе. — Включи мозги. Вспомни, ищеек ждали, к их приходу готовились.

Но призванная во спасение логика сейчас мало в чём была способна мне помочь.

Слишком уж озабоченным выглядел маг Санари. И то, что он, пусть ненадолго, но оставил Ремтона один на один с опасностью, не вселяло оптимизма.

Я потянулась за телефоном. Но не успела набрать номер Майлина. Он позвонил сам.

— Кати? — его голос был вопросительно- напряжённым. — Что у вас случилось? Где Ремтон?

— Похоже, у нас гости.

— В поместье?

— Нет. Их встретили Натин и Рем.

— Как давно? Минут десять назад?

— Да. Ты почувствовал Ремтона?

- Ему было плохо. Но отпустило быстро.

— Значит, Натин его выручил. Он пришёл ко мне порталом, оставил детей и исчез. За тобой приехать?

Май немного помолчал, видимо прислушиваясь к себе.

— У меня тут пациент с острым аппендицитом. Готовим к операции, — наконец сказал он. — А состояние Ремтона стабильное. Взбудоражен немного, но это скорее азарт, чем нерешённые проблемы.

— Тогда, спасай пациента. Я сейчас отнесу мальчиков Лоттарии и помогу ребятам устроить с комфортом гостей.

— В дом не ведите. Лучше в садовый домик. Ремтон знает, как с ними поступить.

— Я их встречу. Не волнуйся, справимся.

Перед тем, как выйти из дома, я достала из шкафа два тёплых стёганных одеяла. Пришлые маги нам не враги. Уверена, Майлин сумеет с ними договориться. И лучше уже прямо сейчас позаботиться об их удобстве.

Натин Санари.

Когда, с телом проводника на руках, я появился возле садового домика, то столкнулся там с ожидающей меня Катериной.

Я напрягся, опасаясь дурной реакции глупой женщины. Сейчас начнёт голосить, обречённо подумал я. Стать свидетелем женской истерики совсем не хотелось.

Но Катерина и не думала истерить.

— Я помогу, — сказала, открывая передо мной дверь.

Оглянувшись, она быстро расстелила на полу тёплое одеяло. Это где же она его здесь отыскала?

— Ложи её сюда, — приказала мне.

Я хмыкнул. Но промолчал, в награду за её способность не задавать не уместных сейчас вопросов.

— Где дети? — спросил я, присев на скамейку.

- С Лоттарией, — ответила Катерина, устраиваясь рядом со мной. — Я попросила принцессу за ними присмотреть. Она ничего не знает. Не волнуйся.

Ого, даже так. Панику не сеешь и другим не даешь?

— А сама почему здесь? — спросил я, справившись с удивлением.

Катерина пожала плечами.

— Тебя и Рема ждала. Я поняла, что нас нашли. А садовый домик для наших незваных гостей самое подходящее сейчас место.

— Значит, в нашей победе ты не сомневалась? — уточнил я, поражённый услышанным.

— Ты же лучший боевик империи, — искренне удивилась она моему нелепому, на её женский взгляд, предположению. — Да и Ремтон способен за себя постоять, иначе бы, скитаясь по мирам, не выжил.

Я улыбнулся. А приятно, когда в тебе не сомневаются.

К тому времени, когда я вернулся с усыплённым Ремтоном боевиком, на полу было простелено ещё одно одеяло.

— Сюда? — чуть насмешливо уточнил я, освобождаясь от своей ноши.

— Рем не сильно пострадал? — задала, наконец, Катерина мучающий её вопрос.

— Живой, — снизошёл я до ответа своей нечаянной помощнице.

Она кивнула.

— Хорошо. А наши гости?

- Эти- в стазисе и в глубоком магическом сне.

Катерина склонилась над бесчувственными телами. Я не сразу понял, что она пытается уложить их поудобней.

— Не замерзли бы, — сказала еле слышно, скорее себе, чем мне.

Но я ответил.

— Им сейчас всё равно. Жизненные процессы у них сильно замедленны.

— Я их всё-таки укрою. Где-то здесь были ватные фуфайки. От строителей остались.

Я пожал плечами.

— Хочешь — забавляйся, а меня ещё один в лесу ждёт. Готовься принять третьего, — предупредил я девушку.

Катерина бросила на меня испуганный взгляд, но промолчала. Мне стало смешно. С чего ей теперь-то вздумалось бояться?

— Как же вы с ними тремя справились?

А, вон чего испугалась!

— Двое, трое — какая разница, — хмыкнул я и открыл портал.

Моё появление с обездвиженным, но находящемся в сознании магом, впечатлило Катерину.

— Он не опасен? — спросила, не отводя глаз от доставленного мною боевика.

— Он под заклятьем, — удивляясь себе, с готовностью ответил я, сгружая последнее тело, на заботливо подготовленное Катериной место.

Теперь, все трое лежали вплотную друг к другу, укрытые, стараниями хозяйки кто завёрнутым концом одеяла, кто фуфайкой.

Усталость давала о себе знать. Но, на так необходимый мне сейчас отдых, права я пока не имел. Вот, смотаюсь за Майлином, и тоже смогу позволить своему телу занять горизонтальное положение. Я хмыкнул, поймав себя на мысли, что завидую этой дремлющей троице.

— Что-то принесённые тобою маги выглядят не очень, — забеспокоилась Катерина. — Им помощь нужна.

— Кто бы мне самому помог, — буркнул я.

С каждой минутой усталость ощущалась всё сильней. Слишком сильно выложится пришлось. Портал — дело энергозатратное.

— Я сейчас, — вскинулась Катерина, бросаясь к дому. — Подожди.

Привалившись к стене, я на миг прикрыл глаза. Могу и подождать. Держусь уже на голом энтузиазме.

— На вот, выпей, станет легче, — мне в руку сунули чашку с горячим питьём.

— Что это? — с сомнением поднёс к губам ароматный напиток.

— Кофе, правда он сладкий, но тебе сейчас именно такой и надо.

— И чем мне поможет это, так уважаемое Ремом, пойло? Я, вообще-то, его не употребляю.

— Кофе сильный энергетик. Ты пей, не капризничай.

Сопротивляться я не стал. Обо мне же заботятся! Даже если и не поможет, хуже точно не станет.

А ничего так напиток. Мне даже понравился. Без сахара гораздо хуже, я у Рема пробовал.

Как ни странно, но кофе меня взбодрил.

— Надо сообщить Майлину, — сказал я, собираясь с силами, чтобы открыть к нему потрал.

— Майлин знает, что у нас гости.

— Это кто же ему сказал?

— Они с Ремтоном чувствуют друг друга. Майлин понял, что Рему плохо.

- Этот его достал, — показал я на следящего за нашим разговором боевика. — Но я успел появиться вовремя. Сейчас Рем в полном порядке. Просто, занят немного.

Катерина кивнула.

— Май мне позвонил, когда почуял неладное, — сказала она, отвечая на заданный мною раньше вопрос.

— А ты из моего стремительного появления сумела сделать верные выводы?

— Ну, да. Они сами напрашивались.

— Ясно. Но, всё равно, я смотаюсь к Майлину.

— Тогда иди сейчас. У него там срочная операция намечается. Но, возможно, и успеешь. Я тебя здесь подожду.

— Жди, — не стал спорить я и открыл портал.

Ремтон.

Учитывая, что точка перехода та же самая, существует ли для меня опасность, на той стороне повстречаться с соотечественниками? Я задумался, пытаясь смоделировать ситуацию.

Если бы из посланных мною ищеек одна двойка так и не вернулась, о том, что они нашли желаемое, но оказались слабее и погибли, я бы подумал в последнюю очередь. Даже не уверен, что вообще бы предположил подобное.

О том, что Майлин жив в империи могли и не знать. Но если и додумались до этого, нас, всё равно, не стали бы воспринимать, как реальную силу. Никакой целитель не способен противостоять боевику. Проводники же вообще не оказывают сопротивления. Их дело доставить-забрать, не более. Принцесса не маг, ей противопоставить напавшим совсем уж нечего.

Скорее всего, я бы решил, что маги погибли, когда двойке случилось забрести в крайне не дружелюбно настроенный к чужакам мир. Это объясняет усиление группы ещё одним боевиком. Два боевика, учитывая фактор неожиданности, справятся с опасностью в момент перехода, да и дальше сумеют за себя постоять. Два боевика-это сила!

За годы тренировок профильное мастерство магов доводится до автоматизма. И, если бы я не развил в себе способность бесконтактного воздействия на противника, то нам действительно нечего было бы противопоставить имперским ищейкам.

Но хождение по мирам опасная забава. Никогда не знаешь на что, а то и на кого, что пострашнее будет, внезапно нарвёшься. Не обладая навыками боевика, я искал альтернативу, способную спасти меня в момент опасности. Вспомнив Майлина, который мог помочь больному, даже не прикасаясь к нему, я подумал, что возможность целителя влиять на организм пациента можно использовать не только во благо. За свою жизнь мне приходилось бороться. И тут уж все средства и способы были хороши. Я не задумывался об этичности своих поступков, просто выживал.

Правда, от ищеек предпочитал сматываться. Незачем было имперцам знать, что я обучен ещё и целительству. Я боялся, что это моё умение приведет их однажды к Майю.

Значит, подвел я итог своим рассуждениям, искать нас в этом мире могут, как и в любом другом. А вот почему точка перехода та же?

Как поступал я сам, находя подходящий вход в новую реальность? Оставлял на месте входа маячок. Кто знает, не придётся ли вернуться?

Так может проводник, посчитав лес хорошим местом, пометил его? Он ведь мог и не сообщить об этом Натину. Маги между собой не особо дружны и секретами мастерства не делятся.

На то, чтобы всё обдумать и отыскать чужой маячок много времени мне не понадобилось. Теперь я не боялся нежелательной встречи. Пройдя по свежему следу, попытался запутать тех, кого пошлют на поиски пленённых нами сегодня ищеек.

У погружённой мною в стазис девушки, я позаимствовал её маячки. Пометил одним из них точку перехода в удалённом от нас мире. В ещё одном, оставил найденный сегодня маячок. Почувствовав упадок сил, я решил возвращаться. Настроился на Майлина. Это же надо было так далеко забраться! Правильно говорит Май, бестолочь я.

В свой мир я шагнул в полуобморочном состоянии, ориентируясь на амулет Майлина, даже не удосужившись подумать, а не в больнице ли он ещё?

Часть 4 Будни большого дома (13.06)

Майлин.

Появление Ремтона не стало для меня неожиданностью. Я почувствовал, как он потянулся ко мне. Прервав обход, я успел выйти из палаты и выскочить на лестничную клетку.

А потом, подхватив своего непутёвого ученика, выпавшего из открывшегося перехода, я отнёс его в пустующую ординаторскую. Состояние Рема позволяло оставить его в больнице. О чём я ему и сообщил, когда он изволил прийти в себя и попытался встать с топчана, на который я его уложил.

— Учитель, пощади! — виновато улыбаясь, взмолилось не привыкшее думать о последствиях чудовище. — И почему ты здесь, а не дома? Я посылал за тобой Натина.

— Рем, учись рассчитывать свои силы. И думай, наконец, что творишь! — я не пытался скрыть своё недовольство его беспечностью.- Операция закончилась двадцать минут назад. С операционной тебе на встречу я бы не бросился. И что тогда? Как бы я объяснил твоё фееричное появление?

— Но Нат…

— Был он тут. Но уйти с ним я не мог, срочная операция, ещё бы немного и пришлось бороться с последствиями перитонита.

- Дома нас ждут непрошенные гости.

— Знаю. Во избежание, Натин погрузил и боевиков в стазис. Так что, подождут. Завтра у меня выходной. Вот ими и займусь. С прибывшими не так просто будет разобраться. Не стоит спешить. Не хочу ошибиться.

-Май, я бестолочь, — принялся каяться Рем. — Но умный и обаятельный.

Я не повёлся на его попытку меня задобрить. Всё ещё был сердит. И встревожен.

— Учитель, я вот тут подумал…

Мой ироничный взгляд его остановил.

— Считаешь, что не чем? — вздохнул Рем, правильно поняв мой посыл.

— Безосновательно? — ехидно спросил я.

— Май…

— Мальчик мой, всё слишком серьёзно, — вздохнул я, присев с ним рядом. — У нас с тобой теперь есть те, кого мы обязаны защитить. И наши ошибки чреваты.

— Я понял. Ты абсолютно прав. Прости.

— Ладно. Хватит об этом. На вот, выпей, — я протянул ему стакан с укрепляющим снадобьем. — Рассказывай, что ты там надумал?

— Во первых, нас ещё не вычислили. Ищут наугад. Сюда их привёл маячок, оставленный проводником Натина. Заметили его ищейки только сейчас, войдя в смежный с нашим мир. В гибель двойки от наших рук никто пока не верит. И это понятно. Маги гибнут в чужих мирах время от времени. Так было всегда. Вот группы и усилили, во избежание непредвиденных обстоятельств. Слишком жаждут результата. Я пометался по близлежащим мирам, расставил чужие маячки, запутал следы. Пока не разберёмся с этим пополнением, нам новые гости ни к чему.

— Согласен с тобой. А что во-вторых?

— В сложившемся раскладе, — задумчиво протянул Рем, устраиваясь на кушетке поудобней, — мы не учитываем ещё одного игрока. Тебе знакомо имя Глой Стани?

— Бытовик, развлекающий императора?

— И ментальный маг способный на внушение. Чем он с успехом вот уже тридцать лет и занимается.

— Откуда информация?

— Мои размышления, Натин и правильно заданные вопросы.

— Ты молодец! Не знаю, почему я сам ни о чём подобном не подумал?!

— Видишь, и совсем я не бестолочь, — улыбнулся довольный похвалой Рем.

— Ты всегда поражал меня своей способностью делать правильные выводы, — с удовольствием признал я очевидное.

— Учитель, я бы уснул сейчас, — устало вздохнул Рем.

— До конца моего дежурства поспишь в пустой палате. Выбирай любую кровать и отдыхай. Утром, когда за нами приедет Катерина, я тебя разбужу.

Ремтон кивнул, соглашаясь, и пошёл за мной. Держался на ногах он уже вполне сносно. Значит, опомнился, всё же, вовремя. Зря я на мальчика набросился. А может, и нет. Лишний раз прочистить его умные мозги, пожалуй, стоило.

Лоттария

Диттер капризничал. Рома посмотрел на это безобразие и решил поддержать приятеля. И как только Ремтон с ними двумя справляется?

Катерина же совсем недавно попросила меня присмотреть за малышами, а я чувствую себя на редкость измотанной. И на душе не спокойно.

И что с Диттом? Он же у меня просто так не плачет. Поест, поспит, немножко за мной понаблюдает, поагукает.

Почему-то только сейчас, пытаясь разобраться в странном поведении сына, я подумала о том, а куда это так спешила Катерина?

Накричавшись, дети, наконец, уснули. И я облегчённо вздохнула. Голова болела. И я тоже решила немного вздремнуть.

Проснулась от тихого голос Катерины.

— Лотта, я пришла за Ромкой. Я забираю его, а ты спи.

— Подожди, — я стремительно села на постели. — Что у нас случилось?

Катерина слегка смутилась. И мои навязчивые подозрения быстро превратились в уверенность.

— Не хочешь говорить? — мне стало обидно и очень неприятно, мы же, вроде, смогли подружиться.

— Прости, — тут же покаялась Катерина. — Не хотела раньше времени тебя тревожить. У нас гости, Лотта.

— Из империи? — выдохнула я.

— Да. Их трое, — продолжила Катерина, не дожидаясь моих просьб и понуканий.

— Трое? — я была искренне удивлена. — Почему? У ищеек всегда двойки, пара- проводник и боевик.

— На этот раз в группе два боевых мага. Причину я не знаю, Натин тоже.

— А Ремтон?

— С ним я об этом пока не говорила. Он вообще, оставив пришельцев на Санари, решил пробежаться по их следу. Пока не вернулся.

— Волнуешься?

— Уже нет. Но Рема в этот раз немножко потрепали. Натин спас ситуацию и освободил Ремтона.

— Тяжело им пришлось?

— Нат не признаётся. Они же крутые!

— Крутые? — удивилась я.

Может это мой переводчик дал сбой?

Катерина рассмеялась.

— Сленг, — объяснила она.- Натин Санари лучший боевой маг империи.

— Да. Но двоё против одного.

— Ремтон тоже не младенец. Двоих он уложил. Третий спеленал его. Но Натин подоспел вовремя.

— А дети? Мальчики были с Ремтоном, когда… — от осознания грозившей малышам опасности, мой голос дрогнул, горло сковало спазмом, слезы подступили к глазам.

— Лотта, ну, всё же обошлось, — бросилась успокаивать меня Катерина. — Вот же они, наши сыночки, наши бесценные сокровища. Не надо, не плачь. А то Диттер тебя сейчас поддержит.

Я посмотрела на готового разревется сына, схватила его на руки, прижимая к себе.

— Всё хорошо, солнышко моё. Мама больше не плачет, — улыбаясь, сквозь не высохшие слёзы, я принялась целовать маленькие ручки и пухлые щёчки.

Дитт засопел. Нервозность моих поцелуев, видимо, смущала ребёнка. И тогда я прибегла к самому верному способу успокоить своего маленького мужчину, предложила ему грудь.

От такого предложения малыш не отказался. Обхватив сосок, он сперва старательно насыщался, а потом просто лежал, не желая с ним расставаться.

— Все мужчины одинаковые, — хмыкнула наблюдающая за нами Катерина. — Самый верный способ отвлечь их от дурных мыслей и успокоить. Работает и с младенцами, и со взрослыми индивидуумами.

Устроившись в кресле, Катерина кормила своего Рому. Она улыбалась счастливо и расслабленно. И я почувствовала, как мне передаются её уверенность и спокойствие. А может ещё и сыночек постарался? Ему не нравится, когда мама нервничает. Я поцеловала крошечную ладошку, потёрлась об неё носом. Как же хорошо! Счастье моё, не представляю даже, что бы я без тебя делала?

Майлин.

Ночное дежурство оказалось на редкость спокойным. Заварив себе травяной чай, я маленькими глотками пил тёплое питьё с мёдом и размышлял о том, на что собираюсь решиться.

Ещё только появившись в этом гостеприимном мире, я уже задумывался о необходимости вернуться в империю. И понимал, что мне страшно. Я не винил себя за этот страх. Просто решил, что сделаю всё возможное и не возможное, но освобожусь от магической клятвы. Никогда больше у императора не будет на до мной власти. В империю я вернусь свободным человеком, а не безвольной марионеткой в чужих руках.

Вот только, чем больше я бился над поставленной задачей, тем очевидней становилось, что существует только один способ, несущий в себе шанс.

Слова клятвы давно врезались мне в память. И, раз за разом повторяя их, я однажды понял, что должен сделать. Маг клянётся своей жизнью. А значит, чтобы клятва потеряла свою силу, нужно умереть.

Эта мысль прочно засела мне в голову. И я попросил Ремтона, при встрече с ищейками, погрузить проводника в стазис не позднее, чем через шесть минут после его смерти.

У местной медицины существует понятие «клиническая смерть», хранящее в себе возможность вернуться, шагнув ненадолго за грань.

Завтра я попытаюсь вернуть из-за грани проводника Лайди Хард. И если моя догадка окажется верной, следующим буду я сам. Ремтону моя идея не по душе, но он меня понимает и смирился с моим решением. Он мне поможет. Мальчик не только проводник, но и целитель. Пусть эта часть дара в нём и не достаточно развита. Но времени у нас достаточно. Вместе мы обязательно справимся.

Из того, что рассказали мне Ремтон и Натин, вырисовывалась довольно скверная картина.

Я знал императора, как человека не далёкого, поступки которого было легко просчитать и предугадать. От его окружения неприятностей не ждал. Маги, в силу полного и безоговорочного подчинения, давно утратили любую инициативность. Зачем напрягаться? Стоит ли действовать на свой страх и риск, чтобы нарваться на недовольство своего господина? Достаточно чётко выполнять данные тебе поручения, а не соваться к императору со своими советами.

Именно на это я и рассчитывал, надеясь, что нет в империи светлой головы, способной связать Скитальца со мной. Хотя и допускал возможность разоблачения. От случайностей никто не застрахован.

Даже, когда моя причастность к созданию свободного обученного мага стала очевидна, я не задумался о том, как это стало возможно. Дело несчастного для меня случая, решил я. Ведь почти пять лет на то понадобилось!

Вероятность существования мага, подобно мне способного к самостоятельной игре, я, опрометчиво, не рассматривал. И потому, возвращение Лоттарии в империю не представлялось особо сложным и опасным делом. Я не ждал от императора сюрпризов. Как оказалось, зря.

Ремтон умница! Его способность думать и склонность рассуждать над зацепившими его мелочами, оказалась для нас спасительна. Нет, теперь я не сунусь напролом. А тщательно просчитаю все возможные варианты и последствия.

И начну с того, что вторичное исчезновение ищеек, тем более пропажа усиленной группы, заставит Глоя напрячься. Учитывая, что он достаточно умный и крайне заинтересованный человек, стоит предположить, что Стани догадается связать с нами случившиеся пропажи.

Теперь искать нас станут намного упорнее и старательней. И что-то мне больше не хочется, чтобы нашли. А потому, завтра будет последний день, когда мы прибегнем к магии. Придётся стать добропорядочными гражданами этого мира. И начать наполнять силой созданные мною накопители. Собрать энергии нужно много. К тому моменту, когда начнутся магические всплески у наших детей, над поместьем должен стоять не пропускающий магию купол. И с этой задачей, с учётом сегодняшнего пополнения, мы справимся.

Вот только, обеспеченные таким образом тринадцать лет спокойствия, не гарантируют нам успешного возвращения. А потому, жизненно важно, чтобы моя догадка оказалась верной и с Лайди Хард у меня завтра всё получилось.

Часть 4 Будни большого дома (13.06 вечер)

Натин Санари

Катерина поехала в больницу за Ремтоном и Майлином. А я отправился готовить завтрак. Что-то слишком уж часто мне приходится этим заниматься. Хочу верить, что Май сможет вернуть Лайди к жизни. Каким бы это стало для меня облегчением! Первым делом лично обучу Лайди пользоваться плодами технического прогресса. И больше никаких дежурств по кухне. Не то, чтобы слишком утомительно. Но не мужское это дело.

Так, загружаем в мультиварку рис, заливаем его молоком. Сахар и чуть-чуть ванили, кусочек сливочного масла и горсточка изюма. Всё. Через пятнадцать минут вкусный и сытный завтрак будет готов. Кофе умная машина выдаст сама всем желающим. А чай нам с Майлином я сейчас заварю. Вон те его травки мне особенно нравятся.

К возвращению Катерины всё у меня было уже готово. Лоттария не привыкла вставать так рано, так что завтракали мы вчетвером. В столовую идти не стали. Разместились, как говорит Катерина, в тесноте, да не в обиде.

- Отдохнёшь? — голос Ремтона разорвал непривычную для совместных трапез тишину.

— Нет, — качнул головой Майлин. — Я в норме. Не хочу откладывать на потом.

— С кого начнём? — спросил я. — Может с девушки?

— Хорошо, — Майлин поднялся. — Пошли.

Катерина осталась на кухне. Пока малыш спал в коляске, она собиралась заняться приготовлением обеда, сказав, что в этот раз потребуется накормить прорву голодных мужчин. С нами не напрашивалась. Но я заметил внимательный напряжённый взгляд, брошенный ею на Майлина.

— Удачи, — Катерина на миг прижалась к своему мужчине.

— Нам бы ещё и благословение любимой Богини Ремтона не помешало, — губ Майлина коснулась мимолётная улыбка.

То, что Онур не так спокоен, как пытается нам показать, я понял ещё во время завтрака. А сейчас окончательно в том уверился.

— Что тебя нервирует, Май, — поинтересовался я, едва мы вышли из дома.

— Так заметно, — отшутился он.

Отшутился, но не ответил!

И чего я не знаю? Что пытаются от меня скрыть?

— Потом, — тут же отреагировал Майлин на моё невысказанное недовольство.

Пусть так, пожал я плечами, соглашаясь.

Зайдя в садовый домик, я поднял неподвижное тело Лайди с пола и положил на длинный деревянный стол ещё вчера полностью освобождённый мною. А потом уступил место Майлину.

Сняв стазис, целитель провёл беглую диагностику, которая заняла у него не больше минуты.

— Надеюсь, что мозг существенно не пострадал, — нахмурившись, произнёс Онур и положил свои руки Лайди на грудь.

— Пытается запустить сердце, — объяснил мне Ремтон, не отводя взгляда от происходящего на столе.

— Получается? — выдохнул я.

Слишком уж мне хотелось, чтобы все у Майлина вышло.

— Это проще всего, сложнее восстановить ей дыхание, — продолжил просвещать меня Рем. — А потом ещё предстоит справиться с повреждениями мозга, печени, почек. И вот это требует большого мастерства, Нат.

То, что Онуру удалось заставить сердце Лайди снова биться, я понял по её восстановившемуся дыханию. Постепенно серый цвет её кожи стал розоветь. А вот лицо целителя заметно побледнело.

Ремтон подошёл к столу и положил поверх рук Мая свои. Я не сразу сообразил, что он вливает в Майлина силу, пополняя его истощившийся резерв.

— Ты припозднился погрузить её в стазис, — не громкий голос уставшего Онура заставил меня вздрогнуть.

— Знаю. Я ещё тогда это понял. Но пожалел девчонку. Что, мы с тобой её не восстановим?!

— Рем, мозг в критическом состоянии.

— Учитель, ты же лучший. И в критическом, не значит в безнадёжном.

— Мальчишка, — покачал головой Майлин.

Но в его голосе я не услышал осуждения.

— Ну, раз решил рискнуть, приобщайся. С чего начнём, ученик?

В ближайшие два часа я молча наблюдал за слаженной работой двух целителей.

Майлин проговаривал, что необходимо сделать. За что-то брался сам, что-то поручал Рему, внимательно за ним наблюдая.

Наконец, Майлин, после очередной диагностики, отошел от стола.

— Ну, как? — не выдержал я.

— Порядок. Спасли твою подругу, — улыбнулся Онур, тяжело опускаясь на стоявшую у стены скамейку. Выглядел он уставшим, но довольным.

Во взгляде повернувшегося ко мне Ремтона плескались упорство и азарт.

— Как есть, мальчишка, — вздохнул Майлин. — Я бы хотел, Рем, чтобы по возможности ты помогал мне в больнице.

— Учитель? — не понял Ремтон причины свалившихся на него неприятностей.

— Раз уж начал заниматься целительством, обязан отточить своё умение до максимально доступного тебе мастерства, — не располагающим к возражению тоном ответил Рему наставник Онур. — Всё, за что берёмся, мы должны делать наилучшим образом.

Спорить с ним Ремтон даже не пытался.

Майлин.

Девочка начала приходить в себя. Открыла глаза, ничего ещё не понимая, смотрит на нас, хмурится.

Надо же, у нас с Ремом, таки, получилось отвоевать её у грани. Небытие держало Лайди крепко. Был момент, когда я собирался смириться. Но целитель во мне слишком силён и всегда идёт до конца. Крохотный шанс и подоспевший вовремя Ремтон не позволили мне отступить.

— С возвращением, — Санари бросился к девушке, помог подняться. Стоит рядом, страхуя.

— Натин? — просипела Лайди, мучаясь пересохшим горлом. — Пить хочу. Очень.

— Сейчас, — Ремтон протянул ей стакан с заранее приготовленным отваром. — Пей.

— Много не давай, — предупредил я.

Стоило Ремтону отобрать у Лайди ополовиненный стакан, как она сразу же вцепилась в руку боевика, которого никогда уже и не ожидала увидеть.

— Ты же погиб, Нат? Так сказали.

— Жив, — хмыкнул Натин.

— Лайди, — теперь и я подошёл к девушке, — Почему вы пришли в этот мир? Кого искали?

- Принцессу и Скитальца. Он выкрал её, прячет где-то. Лоттарию нужно спасти. Её ищут. Везде. Натин знает, он тоже искал. Мы наткнулись на оставленный двойкой Ната маячок. Я открыла переход. Больше ничего не помню. Очнулась уже здесь. Что со мной было? И кто вы?

— Майлин Онур, — представился я. — Целитель, не позволивший вам навсегда остаться за гранью.

— Ремтон Дигрант, тот самый Скиталец, — не без доли ехидства назвался Рем.

— А…

— Принцессу вы тоже сможете увидеть, — с улыбкой пообещал я окончательно растерявшейся девушке.

— Мы нашли… — выдохнула Лайди, и замолчала, не способная связать всё услышанное и увиденное воедино.

И это ей в поле зрения ещё не попали тела её товарищей.

— Я ваша пленница? — довольно быстро сообразила она.

— Нет. Но в империю вы вернуться не сможете, — опередил я не заданный девушкой вопрос.

— Мне приказано найти и вернуть Лоттарию. Если я не спасу принцессу, вы зря вытаскивали меня из-за грани.

— Лайди, попробуйте искренне согласиться остаться в этом мире навсегда, — попросил я. — Представьте, что можете вернуть императору дочь, но не хотите этого, и никого не станете спасать.

— З-зачем? — со страхом выдохнула девушка. — Будет больно. Нельзя противиться прямому приказу императора.

— Если сделаете, о чём прошу, даю слово, что позволю вам поговорить с Лоттарией наедине, — пообещал я.

— Слово мало чего стоит, — оживилась Лайди Хард. — Поклянитесь.

— Клянусь, у вас буде полчаса на приватную беседу с принцессой, — в подтверждение, что мои слова услышаны Богами, язычок пламени вспыхнул у меня на ладони.

Лайди накрыла мою руку своей, принимая данную мною клятву.

Готовясь к неизбежной боли, девушка обняла себя руками, опустила ресницы на глаза и с чувством высказала вслух своё несогласие с приказом, полученным ею от императора, и отказ его выполнять.

Я увидел страх, отразившийся в нашедших меня глазах Натина.

— Она же сейчас… — начал было он, но я взглядом заставил его замолчать.

Минута, другая. Прошло уже не меньше десяти, а в напряжённой тишине комнаты не прозвучало ни стона, ни крика.

— Почему? Я, правда, верила в то, что сказала.

— Отката не будет, — сглотнув, ставший поперёк горла ком, заверил я свидетелей моего эксперимента. — Поход за грань освободил вас, Лайди. Вы свободны от магической клятвы покорности своему императору.

— Даже без клятвы я не могу вам позволить неволить принцессу. Я уведу её с собой. Попытаюсь, так уж точно, — бросила мне вызов, уверенная в своей правоте, девушка.

— Хорошо, — не стал убеждать и спорить. — Но пообещайте, что добровольно останетесь с нами, если Лоттария не пожелает с вами уйти. В доме очень не хватает женских рук. Да, Натин?

Маг хмыкнул.

— Именно так, Майлин. Нашему дому просто необходима женская забота. Я боевой маг, а не домохозяйка!

Слишком потрясённая, чтобы уловить смысл нашей с Санари пикировки, Лайди поспешила уточнить зацепивший её момент.

— Вы просите меня просто пообещать? Дать слово, не клятву?

— Именно, — подтвердил я.

— Хорошо, я обещаю.

Лицо Санари расплылось в довольной улыбке.

— Натин, ты не мог бы открыть для Лайди портал в дом? — спросил я, желая остаться с Ремтоном наедине. — И попроси Лотту поговорить с ней.

— Пойдём, красавица.

Санари обнял девушку за талию, стремительно открывая портал. Через минуту в садовом домике остались только мы с Ремом, не считая, всё ещё погружённых в стазис, тел.

— Учитель, ты был прав. Мы сможем снять с тебя клятву!

Азарт в голосе Ремтона заставил меня поморщиться.

— Не знаю, Рем, — устало прикрыл я глаза.

— Но с Лайди же всё получилось?

— Лайди больше не маг.

— Что?!

— Её мозг был достаточно сильно повреждён в результате кислородного голодания. Физические функции мне восстановить удалось. А магия… Я не знаю, каким образом она связана с центральной нервной системой, какие участки мозга отвечают за магический дар. Просто вижу, тебе же известна эта моя способность, что магии в Лайди больше нет.

— Смерть способна избавить от клятвы, — задумчиво протянул Ремтон- это проверенный факт.

— Да, — согласился я.

— Но существует риск вообще потерять магию?

— Существует.

— А если магия не исчезнет, неизвестно, как будет обстоять дело с клятвой. Так?

Я кивнул, соглашаясь.

— Мы не сдвинулись с места, — удручённо вздонул Рем. — Увы… Но девушку-то спасли! Я ни о чём не жалею. Оно того стоило.

— Стоило, — подтвердил я. — Ничто не приносит целителю большей радости, чем ещё одна спасённая жизнь.

Лоттария.

Мы с Катериной сидели в гостиной у растопленного Натином камина. Яркие язычки пламени лизали сухие поленья, огонь то устремлялся вверх, то опадал вниз, рассыпаясь алыми искорками. Было уютно и тепло. Диттер спал у меня на руках. Катин Ромочка, прижавшись к маминому плечу, как и я не отводил глаз от завораживающего огненного танца. А Катерина, пользуясь моментом, уткнулась в принёсённый ею ноутбук.

Я совсем не понимала, в чём заключается её работа. Катерина, вообще, оставалась для меня загадкой. Научившись ладить с женщиной наставника Онура, даже проникнувшись к ней долей симпатии, я никогда не знала, чего мне от неё ожидать. Она была непредсказуемой, порывистой, и слишком уж уверенной в себе.

Правила и устои этого техногенного мира сильно отличались от жизненного уклада, привычного мне с детства. И его населяли очень странные женщины. Пусть Катерина и выглядела вполне довольной, но как мог не угнетать тот груз, что она добровольно взвалила на себя?

Дома, исполняя свой долг, обо мне заботился отец. В этом, чужом мне мире, за меня отвечал Ремтон, который поклялся в том Лейтону. Разве так не должно быть? Мне никогда и в голову бы не пришло решать за мужчину, что и как ему делать.

В империи только простолюдинкам приходилось работать и нести ответственность за себя и своих детей, останься они без мужа. Только для них повторный брак не считался обязательным.

За женщиной из любого другого сословия всегда стоял мужчина. Он защищал её и принимал решения.

Это правило не касалось ещё и магов. Но магам и не приходилось заботиться о дне насущном. За них всё решал император, где им жить, чем заниматься. Казна выплачивала одарённым очень приличное содержание. Но своего имущества у них не было. Как и не было детей, которым они могли бы его передать.

В семьях же аристократов, служащих и торговцев мужчины своих женщин оберегали и лелеяли.

Как бы ни относился ко мне отец, но моих прав он не ущемлял. У меня никогда не было обременительных обязанностей. И я всегда могла получить желаемое.

В империи о женщинах заботились, в начале, в родительском доме, потом опека передавалась мужу.

Неволить женщину при выборе мужа, ещё в начале времён, запретили Боги. Свой выбор она делала сама, а вот претендентов на руку дочери, обычно, находил отец. К нему же обращались заинтересовавшиеся девушкой мужчины. И существовало незыблемое правило, что будущие супруги должны принадлежать одному сословию. Так что, мой выбор был изначально ограничен мужчинами из семей правителей сопредельных с империей государств.

Не знаю, признал бы алтарный камень кого-то с кровью попроще? Раньше, меня не волновал этот вопрос. Но видно и на меня подействовал чужой неправильный мир, потому что я стала винить себя в том, что даже не попыталась, в подаренные мне отцом сутки, назвать Лейтона своим мужем. Стань он новым императором, возможно, что приказ отца не имел бы уже над Леем силы?

Пустые сожаления так измучили меня, что я не выдержала и поделилась ними с Катериной.

— Может да, а может, и нет, — услышала от неё в ответ. — Лотта, история не терпит сослагательного наклонения. Хватит себя изводить. Случилось, как случилось.

— Ты что, никогда не жалеешь об упущенных возможностях? — искренне удивилась я.

— Зачем? — довольно резко ответила мне Катерина.

А потом, видно поняла, что обидела меня, неожиданно обняла, прижала к себе.

— Не мучь себя, Лотточка. Не надо. Всё у тебя ещё будет! И достойный мужчина, способный любить и заботиться, непременно скрасит твою жизнь. Ты такая красивая. Смотреть на тебя, уже удовольствие. Мне кажется, — лукаво улыбнулась Катерина, — что Ремтон на тебя облизывается. Не замечала?

Если таким образом она пыталась меня успокоить, то вышло совсем наоборот.

Я смутилась, растерялась и…рассердилась.

— Да как он смеет! — закричала я.

Катерина усмехнулась.

— Не бери в голову. Может мне показалось.

Что значит показалось? Я жаждала услышать от неё подробности. С чего-то же она заговорила об этом! Мне, между прочим, тоже кажется. Иногда… Нет, это всё глупости. Ремтон обо мне заботится. Он должен. Он обещал.

После этого разговора я, невольно, стала внимательней присматриваться к Рему. Но он, словно почуяв мой интерес, старался не выходить за рамки установившихся между нами дружеских отношений.

Рома захныкал требуя к себе внимания. Катерина вздохнула и поднялась с кресла, собираясь пройтись с малышом по гостиной. Это Ромочке нравилось, и он быстро забыл о слезах.

— Мелкий вымогатель, — выговаривала сыну Катерина.

Но видно было по её улыбке, что совсем она и не сердится, признавая за мальчиком право помыкать собой.

Мой собственный тиран тоже решил покапризничать, и я поспешила сменить ему памперс, почувствовав, что маленькому не нравится быть мокрым. Понимание детских потребностей приходило само собой. И я никогда в том не ошибалась. Интересно, как долго сохраниться у меня с сыном такая вот связь?

Голенький Диттер не хотел одеваться. С довольной мордашкой он активно болтал ножками.

— Замерзнешь, — заволновалась я.

Но сын не проникся моими тревогами.

И как раз в тот момент, когда моё благоразумие сражалось с чётким пониманием, что не нужно надуманным страхам потакать, посреди гостиной открылся портал.

Часть 4 Будни большого дома (14.06)

Натин Санари

— Разрешите побеспокоить, Ваше высочество, — я поклонился, так и не выпустив руку Лайди из своей.

Катерина, что предсказуемо находилась вместе с принцессой в гостиной, хмыкнула. И что её смешит, хотел бы я знать?

— Эффектный способ для появления, — ага, высказалась таки. — Ты нас так заиками сделаешь. Через дверь войти не проще было?

Проще, учитывая не любовь некоторых к проявлению магии. Мог же выйти из портала перед дверью гостиной. Но не подумал. Спешил скорее предъявить Лайди нашу принцессу. Но Лоттария не сердится. А Катерина выскажется и забудет. Хорошо ещё, что не застал мамочек в момент кормления. Такого бы мне Лоттария не спустила.

— Ваше высочество! — Лайди бросилась к принцессе, вырвавшись из моих рук.

Лотта, прижав к себе сына, смотрела на склонившеюся перед ней девушку настороженно.

— Я пришла за вами! Помогу вам вернуться.

А вот это она зря. Лоттария, выпрямив спину, взглянула на проводника Хард свысока и очень неприязненно.

— Где Ремтон? — холод в её голосе заставил меня вздрогнуть.

Так, пора прояснить ситуацию.

— Наставник Онур просил вас уделить проводнику Лайди Хард полчаса вашего времени. Он поклялся, что у неё будет возможность побеседовать с вами наедине.

— Онур поклялся? Опрометчивое решение. Я не желаю вести с ней, — высокомерный взгляд принцессы скрестился с недоумевающим, растерянным взглядом Лайди, — никаких разговоров.

Я растерялся. И что теперь делать? Магическая клятва не шутка. А Лоттария в своём праве.

Ситуацию спасла Катерина.

— И что Майлин потребовал с этой милой девушки взамен своей клятвы? — спокойно спросила она.

— В чём поклялась ты? — Катерина подошла к Лайди, внимательно следя за её реакцией на свои слова.

— Я пообещала добровольно остаться с вами, если принцесса не пожелает вернуться.

Лоттария расслабилась, облегчённо выдохнув и даже слегка улыбнувшись. Я тоже перевёл дух.

— Натин, будь добр, смотайся за коляской. Двоих мне на руках не удержать, — велела мне Катерина.

И я безропотно её послушался, спеша выполнить данное мне поручение.

Идя к двери, я слышал, как Катерина, не церемонясь, обратилась к принцессе.

— Лотта, одевай Диттера и давай его мне, — продолжала она распоряжаться. — Так уж и быть, испробую себя в роли многодетной мамочки. Раз Майлин посчитал ваш разговор возможным, значит тебе нужно поговорить со своей соотечественницей. Ты же не против, да, Лотта.

— Дитт проголодался, — попыталась увильнуть от навязываемого ей общения Лоттария.

— Ну, так покорми его. Девушка вполне способна подождать. Да?

— Я подожду, ваше высочество.

— Жди.

Я проглотил смешок, услышав ответ недовольной, но смирившейся Лотты.

Вот, правда. Я проникся. Даже наша принцесса оказалась бессильна перед непробиваемой уверенностью Катерины в своём праве раздавать руководящие указания. Что уж обо мне говорить. И как только Онур справляется с такой вот женщиной?

Майлин

— Ну, что, Ремтон, возвращаем к жизни боевую двойку? Пора с ними побеседовать, — сказал я, разглядывая заботливо уложенные на одеяле неподвижные тела магов, одно из которых оказалось мне очень даже знакомым.

— И кого же Судьба подбросила нам в этот раз? — произнёс, стоящий рядом со мной Рем, готовясь выводить магов из стазиса. — С кого начнём, учитель?

— Давай с мальчика, — решил я, оставляя разговор с давним приятелем на потом.

Я надеялся по-быстрому научить юного мага смотреть на возникшую проблему под правильным углом зрения. Но разговор с агрессивно настроенным мальчишкой сразу не заладился.

Алан Леви, всего год назад выпущенный из интерната, службой в императорской гвардии и своим местом в общественной иерархии был доволен. Соблазнить его свободой, в которой он не нуждался, не удалось. Достучаться до сознания, упрямо цепляющегося за приказ найти и вернуть в империю принцессу, у меня не получилось. При отсутствии должной гибкости ума сложно внушить человеку, что только от его восприятия зависит, достанет ли его откат от невыполненного приказа. Приложило его знатно. Правда, Ремтон долго смотреть на этот ужас не захотел, усыпил мальчишку во имя милосердия.

— Если и второй отличается похожей тупостью, даже и не знаю, что тогда делать? — вздохнул Рем, приводя в чувство Даниса Верда, моего ровесника, мага, с которым прорву лет назад я жил и учился в одном интернате.

Как оказалось, жизненный опыт, избавляющий от идеализма и иллюзий, помогает более адекватно оценить ситуацию.

То, что я жив, Верда не только очень удивило, но и искренне обрадовало. Когда-то, очень давно, мы с ним неплохо ладили. И он об этом не забыл. Выслушав мою историю, Данис впал в шоковое состояние. Правда, ненадолго.

— Так, говоришь, имеется свобода для маневра? — задумчиво произнёс мой старый приятель. — Никогда бы не подумал. Нет, я конечно не против пойти под твоё начало. И в империю мне возвращаться не то чтобы так уж хочется. Но, имей в виду, всё это до тех пор, пока у меня нет другого выхода. Здохнуть от отката не хочу. Видел я, как это бывает. Лучше уж сейчас и сразу.

— У тебя, и правда, нет выхода, — заверил я Даниса. — Лайди, побывав за гранью, больше не сможет ходить по мирам. Так что, путь в империю для тебя закрыт.

— А он? — ткнул боевик пальцем в Рема. — Я мог бы его заставить.

— Ну, это навряд ли, — зло усмехнулся Ремтон.

— Чтобы ты не мучился дурными мыслями, — устало вздохнул я, — поклянись мне ежедневно сливать весь, накопившийся за день магический потенциал, в накопитель.

— Хочешь лишить меня магии?

— Ищу способ сохранить твою жизнь, не подвергая опасности наши.

И снова Данис Верд задумался, переваривая услышанное.

— Если я не соглашусь?

— Я отправлю тебя за грань, — пообещал Ремтон.

И было очевидно, что он не шутит.

— Хорошо, я, Данис Верд, до возвращения в империю, клянусь ежедневно сливать в накопители весь свой магический потенциал.

— И ни при каких обстоятельствах не пользоваться магией, — подсказал я.

— И, живя в этом мире, никогда и ни при каких обстоятельствах не использовать свой магический дар, — послушно произнёс Данис, затребованную с него клятву. — Теперь всё?

— Да, — кивнул Ремтон, наблюдая за язычком пламени, что родился между ладоней мага.

— Ну, так развяжи уже меня. Руки и ноги затекли.

Я, освобождая давнего приятеля от веревок, старался не показать испытанное мною облегчение, от того, что удалось сохранить ему жизнь и избежать ещё одного отката.

Знать бы ещё, как поступить с юным идиотом, отказавшимся прислушаться к моим словам?

Катерина

Натин совсем не думает, что творит. Испугал Лотту порывистой девицей, желающей во что бы то ни стало спасти свою принцессу. Лоттария, которая быть «спасённой» совсем не желает, и для которой возвращение в империю, в прямом смысле, смерти подобно, отреагировала вполне предсказуемо.

Пришлось вмешаться. Ясно же, что раз Май решил представить девушку принцессе, значит, навредить Лоттарии та никак не может.

Лотта всё ещё на меня немного дуется за то, что я надавила на неё, и не спешит осчастливить свою соотечественницу аудиенцией, нахально затребованной с неё.

— Лайди, — сжалилась я над неподвижно застывшей у двери девушкой, которой Лоттария даже присесть не предложила, — Натин наверняка огибается под дверью, не могли бы вы выйти и забрать у него коляску? А то, пока Диттер не наестся, Нат сюда не сунется.

Девушка вздрогнула от неожиданности, отреагировав на моё к ней обращение. Нашла глазами принцессу.

— Иди, — снизошла та до ответа.

— Лотта, — едва за Лайди закрылась дверь, попыталась я вразумить принцессу, — пожалей девочку, ей и так досталось. И она же не со зла. Слышала, вознамерилась спасти твоё императорское высочество?

— Спасти? — взвилась Лотта.

— Именно, — чуть резче, чем хотелось, ответила я. — Девчонке задурили голову. Откуда ей знать, что на самом деле произошло?

— Ты не понимаешь, ей ничего не стоит утащить меня во дворец! — уже почти истерила принцесса.

— Лотта, какое утащить?

— Ткань миров можно разорвать в любом месте. Я не останусь с ней наедине.

— Ты настолько не доверяешь Майлину? — холодно поинтересовалась я.

Лоттария взглянула на меня исподлобья.

— Вначале я поговорю с ним, и только потом…

— Как хочешь, — с трудом подавив раздражение, перебила я принцессу. — Но не нужно третировать девочку.

Появившаяся через минуту Лайди подкатила ко мне коляску, стараясь не показать интереса к необычной для неё вещи.

Уложив не очень тем довольного Ромку, я немного покачала его, побуждая наконец угомониться и поспать, хоть чуток.

Лоттария продолжала кормить Диттера, вознамерившись затянуть этот процесс как можно на дольше.

Ладно. Пусть успокоится, подумает в одиночестве, а мы с Лайди пойдём пить чай. Заодно и поговорим.

— Лотта, ты не против, если я уведу твою подданную с собой? — спросила я.

Не отреагировав на моё ехидство, принцесса величественно кивнула, давая высочайшее разрешение. Мать твою! Это что же такое? Во что рискует превратиться приличный дом? Мне тут только филиала императорского дворца не хватало.

— Пошли Лайди, пока сыночка спит, я вас чаем напою, а потом и Лотта созреет до откровений с вами.

Зыркнули на меня обе, одновременно. Выражения лиц только были разными.

У Лотты сердитым. У Лайди испуганным.

Нет, милые мои, политесы в своём доме я разводить не собираюсь. Это вы в моём мире, а не я в вашем.

Скрестив свой взгляд с Лоттиным, я вынудила её виновато опустить глаза. Правильно, принцесса. Я рада, что ты меня поняла.

Уводя за собой растерянную Лайди, я пыталась понять, что, вообще-то, с Лоттарией произошло? Она же казалась мне милой и доброй девочкой? Какая муха её нынче укусила?

Лоттария.

Паника! Да, это подходящее слово, чтобы объяснить, что я почувствовала, когда лучший боевой маг императора появился передо мной за руку с проводником по мирам, а потом у меня ещё и потребовали остаться с Лайди Хард наедине.

Я хорошо знала эту девушку. Она жила во дворце, находясь у папеньки на побегушках. Лайди всегда была не только послушна, но и предана императору. Ожидать от неё можно было чего угодно. И я испугалась.

Потом, когда Катерина помогла прояснить ситуацию, я смогла расслабиться, вздохнуть с облегчением. Но! Я не простила этой девице пережитый мною страх. Я не желала общаться с той, кто верой и правдой служил моему отцу. Мне было плохо, и я хотела, чтобы было плохо и ей.

Вмешательство Катерины раздражало. И я взбунтовалась.

А сейчас мне было стыдно. Ушёл страх, и поутихло раздражение. Вернулась способность трезво оценивать ситуацию. Катерина была права, нельзя сомневаться в тех, кто спас и столько времени заботился, стараясь сделать мою жизнь удобной и приятной. Майлин Онур не принимаёт не взвешенных решений. А Натину Санари слишком нравится жизнь в этом мире, и он достаточно хитёр и изворотлив, чтобы избежать принуждения. Санари не боится отката от не выполненного приказа. Он способен убедить себя в том, что ему потребуется. А ещё он уважает Майлина и дорожит дружбой Ремтона.

Выходит, я не способная на благодарность истеричка? Как Катерина на меня смотрела! Захочет ли она простить моё высокомерие? Мы же с ней уже спотыкались об эти грабли. С трудом наладили отношения. А я снова всё испортила.

Слезы потекли сами собой. Я уткнулась носом в волосики Диттера. Всхлипнула. Сыночек забеспокоился, поднял на меня свои необыкновенно яркие глазки. И я утонула в их бездонной глубине, теряя связь с реальностью.

-Лотта, девочка, просыпайся, — ворвался в моё сознание требовательный голос Майлина Онура.

- Что случилось? — в глазах прояснилось, и я увидела склонившегося надо мной целителя.

— Как вы себя чувствуете, принцесса? — Майлин смотрел на меня внимательно и с не понятным мне интересом.

— Дитт? — испуганно воскликнула я, осознав, что лежу на своей постели, а сына рядом нет. — Где он?

- С Ремтоном. Не волнуйтесь, он присмотрит за мальчиком. А вам нужно отдохнуть. Катерина сейчас принесёт отвар. Выпьете и можете спать дальше.

— Почему я здесь?

— Рем принёс.

— Майлин, да объясните же мне, наконец, что со мной произошло?!

— Диттер попытался вас успокоить и перестарался. Вы потеряли сознание. И тогда принц обратился за помощью к Ремтону. Рем часто нянчился с мальчиком, и между ними образовалась связь, о существовании которой до сегодняшнего дня никто не догадывался. Лоттария, ваш сын сильный ментальный маг.

— Он не пострадал? Я же могла уронить его? И магический всплеск? Дитт же ещё очень маленький.

— Да уж, — вымученно усмехнулся Онур, — рановато для проявления дара. Но Диттер не простой ребёнок. С ним всё в порядке. Не волнуйтесь, Лотта.

Дверь приоткрылась и в комнату вошла Катерина.

— Май, сколько ей нужно выпить? — спросила она, ставя на столик поднос.

— Раздели на два раза.

— Ясно. Тогда, Лотта, пей, — подала мне Катерина отвар, заботливо поддерживая чашку до тех пор, пока не убедилась, что я способна удержать её сама.

— Я поговорю с Лайди, — пусть не к месту, но я сказала то, что хотела сказать и принялась пить принесённое для меня снадобье.

Острый взгляд Катерины скользнул по мне, задержался на моих дрогнувших губах, и она дружелюбно улыбнулась.

— Конечно, поговоришь, — сказала, забирая чашку. — Но потом. А сейчас спи, пока Диттер даёт тебе такую возможность.

— Спасибо, — произнесла я, ускользая в целительный сон.

Часть 4 Будни большого дома (15.06)

Майлин

Лотта спала. Ремтон остался с ней, уложил убаюканного Диттера в кроватку, а сам устроился в кресле с убойной дозой кофе. Принцессу и её сына нельзя было оставить сейчас одних.

Для первого всплеска магии мальчик действительно был ещё слишком мал. То, что случилось сегодня, застало нас с Ремтоном врасплох. Когда Рем, изменившись в лице, кинулся вон из садового домика, крикнув на ходу «Лотта», у меня внутри всё похолодело.

Оставив несговорчивого юношу в магическом сне, я потащил за собой ничего не понимающего Даниса Верда. В гостиную мы влетели не на много отстав от Ремтона, который стоял, прижимая к себе Диттера, подхваченного им с колен потерявшей сознание принцессы.

Диагностика организма Лотты поразила меня невозможностью случившегося. У девушки, налицо, были следы неумелого, слишком сильного магического воздействия. Нормализовав состояние принцессы, я погрузил её в сон и повернулся к наблюдающему за мной Ремтону.

— Кто? — возник у меня закономерный вопрос.

— Он, — кивнул Рем на мальчика, которого продолжал держать на руках. — Проверь, если сомневаешься.

Я проверил. И только потом спросил.

— Рем, что ты почувствовал?

— Зов. Дитт позвал меня на помощь. Я его глазами увидел Лотту в кресле, бледную и беспомощную. А потом почувствовал страх и беспокойство Диттера. Не могу поверить, но этот ребёнок способен создавать связь с теми, кому привык доверять.

- И что же здесь произошло? Что могло спровоцировать мальчика?

— Может то, что его мама пребывала в растрёпанных чувствах? — предположила, входя в гостиную, Кати. — Принцесса сегодня сама на себя была не похожа. Мы даже слегка с ней повздорили.

— Потом расскажешь, — нахмурился я, не желая сейчас разбираться в случившемся между двумя, неплохо ладящими друг с другом, женщинами.

— Конечно, — кивнула, соглашаясь, Катерина.

— Лоттария была расстроена, — задумчиво протянул Рем. — А потом мы обнаружили на ней след неумелого магического внушения. Это взаимосвязано?

— Лотта не раз говорила, что Диттер её успокаивает, — пожала плечами Кати. — Принцессу такая способность сына радовала. Но я ей не особо верила. Малыши своих мам всегда умиляют и успокаивают, пока не начнут скандалить и капризничать.

— Выходит, зря не верила, — задумчиво протянул Рем. — Диттер, действительно, влиял на Лотту, избавляя маму от перепадов настроения. А в этот раз неуравновешенное состояние принцессы вызвало у мальчика неконтролируемый всплеск такой силы, что он не смог с ним справиться.

— Похоже на то, — согласился я с Ремтоном. — Дай-ка мне ребёнка. Хочу проверить не нужна ли и ему помощь.

— Я отнесу Лотту в спальню, — сказал Рем, отдавая мне задремавшего принца. Катерина пошла вмести с ним.

Тщательно обследовав маленького мага, я должен был признать, что ничего, кроме крепкого сна Диттеру не требуется. Но глаз с него я бы ближайшие сутки не спускал. Повторный всплеск очень не желателен. И мало ли что может его спровоцировать.

Вернулся Ремтон, забрал у меня ребёнка, и только тогда я вспомнил о Данисе, всё это время молча наблюдавшим за происходящим.

— У тебя возникло множество вопросов? — усмехнулся я, оценив ошеломлённый вид продолжающего хранить молчание мага.

— Слишком много, чтобы понять, какой из них задать первым, — с трудом приходя в себя от потрясения, ответил мне Данис.

— Тогда давай повременим, — отозвался я. — Самое время поужинать, учитывая, что обед мы благополучно пропустили.

Словно в ответ на моё пожелание, Катерина позвала нас в столовую. Первым делом я познакомил Натина с Данисом, а потом вручил нашим гостям амулеты-переводчики. Вот теперь их можно было представить Кати.

— В нашей маленькой общине пополнение, — приветливо улыбнулась она, приглашая всех за стол. — Надеюсь, уживёмся. Пока нам не плохо это удавалось.

После ужина я попросил Натина помочь Лайди и Данису с выбором личных комнат, в которых они теперь будут обитать. Сам же поспешил к принцессе, доверив Катерине приготовить для Лотты восстанавливающий отвар. Это у моей Кати уже отлично получалось.

Наедине с Катериной мы смогли остаться не скоро, Ромочке ведь тоже требовалось мамино внимание.

— Хочешь поговорить, — спросила она, когда, наконец-то, наступило наше время.

— Угу, но вначале мне жизненно необходимо тебя поцеловать, — потянулся к своей женщине, в близости которой я сейчас отчаянно нуждался.

— Тяжелый день? — спросила Кати, когда я нехотя отстранился от её податливых, охотно отвечающих на мой поцелуй губ.

— Даже не припомню похожего, — устало подтвердил я.

Казалось, доползу до кровати, растянусь на ней и не смогу даже пошевелиться. Но я привык делиться с Катериной своими мыслями и переживаниями. И сейчас тоже хотел рассказать ей обо всём случившемся за этот невозможно долгий день. Она умела слушать, а проговорённая проблема часто переставала казаться неразрешимой. Мой мозг таким способом избавлялся от перегрузки, и получалось спокойно уснуть, отодвинув дела на потом.

— Расскажешь? — неуверенно поинтересовалась Кати, правильно оценив моё плачевное состояние.

— Пожалуй, только это и смогу, — вздохнул с сожалением, уткнувшись носов в шелковистые волосы. — Никудышный сегодня из меня любовник.

— Значит, будем разговаривать, — улыбнулась она. — Забирайся ко мне под бочок. И давай-ка я тебе, сперва, расскажу о нашей с Лоттой размолвке.

Удобно устроившись у меня на плече, Катерина положила руку мне на грудь и, бездумно водя по ней пальчиками, заговорила.

— Лотта была сегодня сама на себя не похожа. После того, как её испугал Натин, она включила режим «принцесса высокомерная» и никак не желала выходить из образа.

— Санари испугал Лоттарию? — удивился я. — Чем?

— Кем, — поправила меня Кати. — Он притащил порталом в гостиную проводника Лайди и стал вынуждать принцессу на беседу с этой девушкой, причём без свидетелей, подтверждая настоятельную необходимость в том твоей клятвой. Потом девица импульсивно пообещала обязательно спасти свою принцессу, чем окончательно добила Лотту. Лайди действительно могла бы увести принцессу из нашего дома без её на то согласия?

— А сама как думаешь? — вздохнул я, мысленно поминая Санари не добрым словом.

— Теоретически да, иначе Лоттария так не отреагировала бы. Но если ты разрешил им общаться, значит подстраховался. На что я и обратила Лоттино внимание, попутно выяснив у Лайди, а что она сама тебе пообещала.

— Ты у меня умница, — улыбнулся я.

— Знаю, — хмыкнула она.

А потом нахмурилась. И даже попыталась отодвинуться от меня, в попытке утаить добравшуюся до неё мигрень.

— Кати, — укорил я свою невозможную женщину, — как бы я ни устал, помочь тебе всегда смогу.

- Таки заметил, — расстроилась она.

— Не сопротивляйся, сейчас станет легче, — потребовал я.

— Май, перестань! Не смей меня лечить. Само пройдёт. Кто тебе поможет, если свалишься?

Катерина не была бы сама собой, если бы ни попыталась настоять на своём. Спорить с ней я не стал, коснулся губами лба и принялся осторожно массировать её пульсирующие болью виски.

— Ну, как? Больше не болит? — через несколько минут спросил я.

— Да, — с явным облегчением кивнула Кати. — Ты волшебник, Май. И жуткий упрямец!

Я только хмыкнул. Это кто из нас двоих упрямей?

Катерина, явно, поняла мою не высказанную мысль. Сверкнув глазами, потерлась о меня щекой, благодаря за помощь, а потом ощутимо куснула за подвернувшийся ей сосок, наказывая за проявленное упрямство.

Ах, так значит! Ну, держись, родная.

— Переборщил с лечением? — шепнул я и с удовольствием лизнул маленькое розовое ушко любимой.

— Мы уже не разговариваем? — не без ехидства поинтересовалась она.

Я рассмеялся и потянулся к её губам, которые стали сейчас для меня гораздо важнее, любых разговоров. Откуда и сила взялась. Ох, Кати, это ты у меня волшебница!

Катерина

Майлин лежал рядом со мной, стараясь сохранять неподвижность. И это у него даже получалось. Но я знала, что Май не спит. Моё заласканное и зацелованное им тело прибывало в блаженной истоме. Глаза закрывались, но он не спал, и я не могла уснуть.

Заставила себя сесть, подмостив подушку под спину.

— Устраивайся поудобней, — предложила своему мужчине. — Мои пальцы соскучились по твоей шевелюре.

— Ты же сонная совсем, — попытался вяло возразить он.

- Май, — склонилась к его тёплым губам, — ты, конечно, хорошо постарался, но я крепче, чем кажется. Давай уж, ложи свою распухшую от мыслей голову мне на руки и выкладывай, что тебя мучит.

— Мучит, — вздохнул, согрев своим дыханием мои колени. — Я целитель, а не убийца.

— С юношей, что остался в садовом домике, договориться не удалось? — догадалась я.

— Не удалось. Ты, знаешь, я думал, с Данисом будет сложнее. Он упёртый. И прямолинейный.

— Хорошо его знаешь?

— Мы с Вердом в одном году выпускались из интерната. Даже дружили немного, потом воля императора развела нас в разные стороны. Не виделись уйму лет.

— И как он отреагировал на твоё предложение?

— Спокойно и взвешенно. Обговорили все скользкие моменты, нашли приемлемое решение. В нём нет интереса и энтузиазма Натина. Ему будет сложней у вас здесь адаптироваться. Но это не главное, важно, что Дан лишен фанатизма и далёк от преданности императорской семье.

— Этим отличилась Лайди. С ней-то как удалось найти общий язык? Проводник, всё же. Нарушение прямого приказа, со всеми вытекающими прелестями, насколько я понимаю, задевает в первую очередь её?

— Путешествие за грань лишает клятву силы… И отнимает магию. Лайди Хард теперь свободная девочка.

— И от клятвы и от магии?

— Да.

— Она ведь ещё о том не знает?

— Лайди не знает, что лишилась своего дара. Про клятву ей уже известно.

— И как отреагировала?

— Знаешь, с полным безразличием по поводу этого обстоятельства.

В голосе Майлина мне почудилась скрытая горечь, и я невольно напряглась, почувствовав, что есть то, что для него крайне важно, и о чём он не готов пока со мной говорить.

— Она, просто, ещё не осознала, — предположила я, наблюдая за реакцией Майя.

— Может быть и так, — согласился он. — Но, скорее всего, то, как обустроена её жизнь, не вызывало у Лайди протеста. Она была довольна своим существованием у ног императора. Хард из приближённых к нему магов. Отсюда и преданность императорской семье.

— Несговорчивый боевик, тоже, всем в своей жизни доволен?

— Алан Леви из императорской гвардии. Гвардейцы на особом положении. Им, кроме императора, никто не указ. Представляешь, сколько у юноши имелось возможностей потешить себя. А свобода, понятие слишком эфемерное, от её отсутствия страдают далеко не все.

— Он у нас не приживется, — поняла я. — Слишком многого, по нашей вине, лишился.

— Скорее всего. И что с ним, таким замечательным, прикажешь делать?

Да, теперь я понимала, отчего Майлину не спалось.

- Мы подумаем об этом завтра, — ничего лучшего этой знаменитой фразы в голову не пришло.

— Конечно, — легко согласился Май.

Кажется разговоры и мои, массирующие его голову, пальцы сделали своё дело и убаюкали мужчину.

— Спокойной ночи, любимый. Хороших тебе снов, — сказала, прильнув к нему всем телом, и почувствовала, как моей ладони, устроившейся у Мая на груди, коснулись его, дрогнувшие в улыбке, губы.

Утром встала рано. Выбралась осторожно из постели, стараясь не потревожить сладко спящего мужчину. Даже от поцелуя удержалась, хотя и жутко любила прикасаться к его расслабленному, соблазнительно тёплому со сна телу.

Ромочка уже не спал. Но лежал в своей кроватке тихо. Увидев меня, заулыбался. Солнышко моё, какой же ты у меня молодец! Мы с тобой сейчас покушаем и тихонечко спустимся вниз. Дадим Майлину возможность выспаться. Даже очень сильные люди нуждаются в отдыхе.

На кухне застала Натина и Лайди. Санари увлечённо обучал девушку обращаться с кухонным инвентарём. Лайди старалась вникнуть, но уже немного скучала. А Натин был в ударе. Сдержать смех удалось с трудом. Интересно, неужели он не осознаёт, что вся эта техника давно и прочно покорила его?

— Смотри, Лайди, на самом деле всё очень просто, — вещал он, поправляя за девушкой, никак не желающую занимать правильное положение, крышку мультиварки. — Через двадцать минут у нас будет изумительная гречневая каша. Максимум усилий и приятный результат.

Заметившая меня Лайди попыталась вырваться из цепких рук Натина.

— Доброе утро, — поздоровалась она со мной.

— Доброе утро, Катерина, — кухонный инструктор с подозрением уставился на мою ухмыляющуюся рожицу.

— И вам, — широко улыбнулась я. — Нат, ты как относишься к оладушкам?

— Я их ем, — сострил ещё не утративший хорошего настроения Санари.

Так. Сегодня мне его помощь очень пригодится, значит надо проявить гибкость и подлизаться к человеку.

— Лайди, побалуем наших мужчин?

Ох, как такая постановка вопроса пришлась Натину Санари по душе. Он даже вызвался понянчиться с Ромочкой. Сыночек не возражал, вцепился в длинные волосы боевика и что-то восторженно ему вещал, то есть смеялся и агукал.

Готовить Лайди умела. Я только показала ей, как с помощью блендера можно легко взбить пушистое тесто для оладий. Дала ей попробовать это сделать. С моей подачи у девушки всё лучше получалось, чем после эмоциональной ознакомительной лекции Натина. А потом мы с ней на двух сковородках в четыре руки живо наготовили гору румяных лепёшечек.

Привлечённый запахом, народ стал подтягиваться на кухню. Даже тесно как-то стало. Пришлось выпроводить Даниса с Натином в столовую, вручив им порцию оладьей.

Ремтон, отобравший у Ната Ромочку, колдовал над кофемашиной. Его утро всегда начиналось с этого «божественного» напитка.

— Лотта уже встала? — поинтересовалась я.

— Кормит Диттера.

— Как они оба после вчерашнего?

Ремтон пожал плечами.

— Могло быть хуже, — выдал, наконец, свой вердикт. — Но надолго без присмотра я их сегодня не оставлю. Слушай, Катерина, а давай я Лотте кофе с оладушками отнесу?

— Я для неё травки заварила. Настаиваются. Отнеси, конечно, — согласилась я, забирая у него сына. — Мы с Ромочкой Майю тоже сейчас завтрак понесём.

— Я помогу? — не очень уверенно предложила Лайди.

— Спасибо, — не стала отказываться я.

Через десять минут Майлин Онур, которого разбудило наше громкое вторжение, ошарашено наблюдал, как мы с Лайди накрываем на стол. Тем временем, доверенный его заботам Рома, старательно тянул в рот захваченный в плен палец Майя. Оба процесса завершились практически одновременно. Лайди поспешила уйти. Ромочка издал победный клич. А, вслед за ним, возмущённый вопль, когда Майлин отобрал у захватчика свой палец.

— Доброе утро, солнце моё, выспался? — улыбнулась я ещё не до конца проснувшемуся мужчине. — Сейчас будем завтракать. Вот только угомоню маленького вымогателя.

Мамина грудь оказалась для Ромы подходящей заменой отнятому пальцу. Пока Майлин умывался, я накормила сыночка и уложила его на нашу постель. Сытый малыш быстро уснул.

А я принялась баловать своего любимого мужчину. Мы, смеясь, кормили друг друга оладьями. В итоге, перемазались черничным вареньем, которое так забавно и приятно было слизывать друг у друга со щёк и губ. А потом мы самозабвенно целовались. Такого чудесного беззаботного утра у нас давно уже не было. И пусть впереди ожидал полный забот день, это уже не пугало. Мы с Майлином точно знали, что нет таких проблем, с которыми невозможно справиться.

Часть 4 Будни большого дома (16.06)

Ремтон

Лотточка спала, нежная и прекрасная, как ангел. И пусть я знал, что у моего ангелочка имеются коготки. И что не моя она вовсе, и никогда моей не будет. Но она спала, и я мог любоваться ею. А вот Диттер не спал. Лежал рядом с мамой и наблюдал за мной. Я не сразу осознал, что глаза мальчика стали ярче, стремительно наполняясь глубокой синевой. Эй, малец, ты чего?! Ничего плохого я твоей мамочке не сделаю! Ого, какой у Лотты защитник. Тише. Тише, мой хороший, нельзя тебе так волноваться.

Я схватил Диттера на руки, прижал к себе. Стал говорить всякие глупости. Ласковый, спокойный, чуть ироничный тон. Дитт привык к подобному общению. И ритм моего сердца был хорошо знаком мальчику. Осторожно укачивая, я дождался, пока малыш расслабится, задремлет, и только потом отправил принца в глубокий магический сон. С Диттером следовало обращаться очень бережно, чтобы не загубить его дар, не дать мальчику выгореть.

- Ремтон, ты что тут делаешь? — вывел меня из задумчивости сердитый голос проснувшейся Лоттарии.

- Всё ещё присматриваю за несдержанным маленьким магом, — ответил я. — Не злись. Мне нельзя сейчас уйти.

Вообще-то, можно, Диттер будет спать, пока я его не разбужу. Но говорить о том принцессе мне не хотелось. Когда ещё выпадет возможность насладиться обществом этой очаровательной женщины в интимной обстановке её спальни.

Рано утром, разбуженная хныканьем проголодавшегося сыночка, Лоттария очень удивилась, увидев меня в кресле напротив её кровати. Она покраснела, мило смутилась, а потом резко возмутилась моим недозволенным, недопустимым присутствием в её личных покоях.

Вот так вот мне всё и высказала, сверкая глазами. В глубине которых, мне удалось разглядеть растерянность и …любопытство? Ох уж эти женщины, никогда не поймёшь, что твориться в их очаровательных головках!

Тогда я поспешил смыться, сообщив, что в моём присутствии нет состава преступления, это Майлин велел не спускать глаз с её не в меру одарённого ребёнка. Вроде, Лоттарию это успокоило. С чего опять рассердилась?

Я положил Дитта на кровать. Подал Лотте длинный, почти до пят, тёплый махровый халат и отвернулся, дав ей возможность спокойно одеться.

— Что это?

Я обернулся, чтобы полюбопытствовать, чем так удивлена Лоттария.

— Твой завтрак, принцесса.

— Рем, спасибо, — как-то уж очень неуверенно произнесла она.

Я широко улыбнулся. Было чертовски приятно, что Лотта оценила мои старания.

— Позавтракаешь со мной? — спросила, довольно улыбаясь.

Да с превеликим удовольствием! Я на это очень даже рассчитывал.

— Не откажусь, — как можно спокойнее ответил я.

— Ремтон, что с моим сыном не так? — спросила принцесса, когда мы доели оладушки и сидели напротив друг друга я с кофе, она с большой чашкой травяного отвара, приготовленного для неё Катериной.

— Диттер обладает слишком большим магическим потенциалом.

— Разве такое бывает слишком?

— Даром нужно уметь управлять, Лотта. Твой мальчик зависим от тебя. Что, разумеется, естественно, но проблематично. Он реагирует на перепады и всплески твоего настроения. Пока они были незначительны, Дитт их легко нивелировал, возвращая тебе необходимое ему спокойствие. А когда эмоции захлестнули тебя, мальчик не справился со своим даром. Он воздействовал на тебя с такой силой, что ты отключилась. Это вас обоих и спасло. Он мог выжечь тебе мозг и перегореть сам.

Фух, сказал. Сомневался, стоит ли пугать принцессу. А потом понял, без этого никак не обойтись. Только страх, если не за себя, так за ребёнка, заставит эмоциональную Лотту быть осмотрительной. Первое время уж точно. А потом надо будет придумать, как блокировать магию у нашего принца. Телу нужно окончательно сформироваться, малыш, вначале, должен подрасти. Не готовый к тому организм, нельзя нагружать.

Лоттария молчала, долго. В глазах принцессы блестели слёзы, но она с ними справилась. Потом решительно тряхнула головой, поднимаясь с кресла. Я тоже поднялся, понимая, что должен сейчас уйти.

Вот только, сдержаться я не смог. Порывисто обнял Лотту, прижал на миг к себе.

— Прости, что обрушил всё это на тебя, — прошептал, коснувшись губами её пушистых волос. — Обещаю, мы с Майем найдём выход. Скоро. Ты только немножко потерпи. Ладно?

Застывшая в моих руках девушка неуверенно кивнула. А я поспешил отпустить её и выскочить за дверь, ругая себя за неуместное проявление взбунтовавшихся чувств.

Майлин.

Моя любимая девочка подарила мне светлое беззаботное утро. Катерина, Катюша, Катенька. Моя удивительная Кати. Какая ты у меня умница. Сейчас я снова готов был взвалить на себя ворох проблем и нести их, не сокрушаясь и не жалуясь.

Первым делом следовало переговорить с Ремтоном об обрушившейся на нас проблеме. Ментальный маг в детской коляске, чей внушительный потенциал пробудила к жизни эмоционально неуравновешенная мать, та ещё головная боль.

А ещё имелся старый приятель, от которого неизвестно чего ожидать. Я задолжал Данису Верду ответы на накопившиеся у него вопросы. И во избежание последствий, этот разговор лучше надолго не откладывать.

Ну, и на последок самое неприятное. Прогуляюсь в садовый домик, попытаюсь пообщаться с Аланом Леви. Вдруг, и найдётся способ с ним договориться.

Ремтона я нашёл в гостиной. Он забавлялся с хохочущим Ромочкой. А вот Лотты и её сына рядом с ним не было. Странно, Рем не собирался оставлять их сегодня одних.

- Как Диттер? — спросил я, у поднявшегося мне навстречу Ремтона.

— Под заклятьем сна, — отчитался Рем. — Мальчик эмоционально нестабилен. Мне с трудом удалось не допустить ещё один магический всплеск. С этой проблемой нужно срочно что-то делать.

— Твои предложения?

— Блокирующий магию амулет. Это возможно?

Я задумался. В, принципе, почему бы и нет? Придётся основательно повозиться. Но это дело я любил не меньше, чем целительство. Моим наставником в интернате был совсем неплохой артефактор. А я с детства тянулся к знаниям, и единственным из всей группы проявил живой интерес к его предмету. Вот артефактор, кроме общего ознакомительного курса, и обучил жадного до знаний мальчика основам своего мастерства. А дальше я уже продвигался сам, на ощупь. Особенно интересных результатов сумел добиться, когда развил в себе способность к магии крови.

— Знаешь, Рем, ты прав, такие амулеты не будут лишними. И сделать их нужно для обоих малышей, — сказал я, глядя на второй потенциальный источник проблем, мирно агукающий у него на руках. — Лет до пяти пусть растут обычными детьми. А пока, пойду заварю для принца одну травку. На несколько дней она его обезопасит.

Раздавшийся за спиной смех, заставил меня обернуться. Смеялся Натин. Вторя ему, хмыкнул Данис. Полностью выпавшие из реальности маги, сидели перед Катерининым компьютером. Мои брови непроизвольно поползли вверх. Моя Кати даже Ремтона, лишний раз, к своему ноутбуку не подпускает. И вдруг, доверила его Санари?

Заинтригованный, я отправился на поиск Катерины, которая вместе с Лайди готовила сегодня обед на всю нашу не маленькую компанию.

Женщины, переговариваясь и посмеиваясь, увлечённо хлопотали на кухне. Да, появление в доме Лайди, большая удача. Вон, как вкусно пахнет!

Катюша замечательно готовит. Но возиться у плиты не особенно любит. А Натин, освоив мультиварку, по большей части кормит нас кашами. Когда до кухни добирается Ремтон, то балует всех кулинарными изысками, проявляя умение и фантазию. Но так уж сложилось, что больше всего свободного времени именно у Санари.

— Родная моя, ты что это у меня за спиной замышляешь? — потребовал я ответа, у обратившей, наконец, на меня внимание Кати.

Моя умная девочка даже не стала спрашивать, что меня зацепило.

— Удивлён аттракционом неслыханной щедрости? — хмыкнула она, сообразив, что именно заставило меня насторожиться. — Ничего такого, правда. Пусть мужчины потешатся.

— Прости, но ты под большим подозрением, — пытаясь казаться серьёзным, продолжил допытываться я.

— Что, всё так очевидно? — вздохнула Катерина.

— А ты как думала? Когда одна жуткая собственница допускает к горячо любимому ноутбуку своего извечного оппонента, можно ли её не заподозрить в скрытом умысле?

- Оппонента?

— Ну, врагами вас с Натином не назовешь. Но цапаетесь вы довольно часто. Только мы сейчас не об этом, радость моя, так что не пытайся сбить меня с мысли.

— Майлин Онур ты невозможен! И крайне подозрителен.

— Ничуть, — улыбнулся я. — Но наблюдателен. И умею делать выводы. Признаешься?

— Не-а, — одарила меня Кати ответной улыбкой, взглянув украдкой на наблюдающую за нами Лайди.

Ясно, не время и не место для откровений. Могу и подождать.

— Хозяюшки, сколько у меня времени до обеда, — поинтересовался, меняя тему.

— Через пару часов накроем на стол, — пообещала Лайди.

— Мне бы место у плиты? — попросил я. — Пустите на свою территорию? Хочу заварить травки для Диттера.

— Конечно, Май. Плита свободна. Мы сейчас пирожки будем лепить. Тесто уже готово.

Пирожки? Давно Катюша нас своей выпечкой не баловала.

— Какое замечательное сегодня воскресенье, — пробормотал, доставая мешочки с травами.

Когда отвар был готов, я отнёс его к Лотте в спальню.

— Майлин, он спит и спит, — едва увидев меня, бросилась ко мне принцесса.

— Не надо волноваться, с ребёнком ничего плохого не случится, — заверил я Лоттарию и разбудил Диттера, сняв с него наложенный Ремом сон.

А потом напоил мальчика приготовленным мною снадобьем.

— Я бы хотела спуститься в гостиную. Поможете мне с Диттом? — попросила успокоившаяся Лотта.

Я поднял с кровати ребёнка, осторожно прижимая его к себе. Маленькое хрупкое чудо тихо сопело у меня на руках. Ярко-синие глаза смотрели внимательно, пытливо.

- Сделаю всё, чтобы сберечь тебя, малыш, — мысленно пообещал я.

В ответ моего сознания мягко коснулась тёплая волна доверия и симпатии.

Я улыбнулся. Кажется, маленький принц принял меня в свой самый близкий круг. И я знал, что никогда его не предам, не обману оказанного мне доверия.

Лоттария.

Я старалась держать лицо! Снадобья Майлина помогали мне в этом, наделяя определённой бесчувственностью. Где-то, глубоко во мне, билась в истерике испуганная девочка. Но, когда я вошла в гостиную, мужчины, поднявшиеся при моём появлении, могли лицезреть совершенно спокойную, чуть отстранённую принцессу.

Натин Санари подвинул поближе к камину кресло для меня. Вошедший следом наставник Онур подождал пока я сяду и передал мне сына.

— Данис Верд, — обратилась я к не сводящему с меня глаз боевику, — вы можете подойти и задать свои вопросы.

— Ваше высочество, простите, — смутился мужчина, — я не хотел беспокоить вас своим любопытством.

— Мы не в императорском дворце, — усмехнулась я, с трудом сдерживая затопившую меня горечь, — не нужно церемоний. И будет лучше, если вы всё узнаете от меня, не строя собственных домыслов.

Указав Верду на ещё одно, стоящее неподалёку, кресло, я велела ему присесть напротив меня. И тут завредничал Диттер, который выспался и не хотел больше лежать у меня на руках.

— Я возьму его? — развлекающий своего сына Ремтон, тут же оказался рядом.

А мне показалось, что он вовсе не обращает на меня внимания.

Наши глаза на миг встретились. Рем, чуть виновато улыбнулся. И от этой его улыбки на душе у меня потеплело. Стало удивительно спокойно. Разжались тиски сдавившего меня страха. И я с благодарностью улыбнулась ему в ответ, решив для себя не заморачиваться странным порывом Рема в моей спальне.

Отдав Дитта Ремтону, я повернулась к ожидающему меня Верду.

- Итак, я готова вас слушать. Но, для начала, хочу вас спросить, достаточно ли очевидно, что я нахожусь в этом мире по собственному желанию, а не по принуждению. И меня, как минимум, нет необходимости спасать от Ремтона Дигранта и Майлина Онура?

— Это действительно очевидно, моя принцесса. Но что заставило вас покинуть империю?

— Соображения собственной безопасности.

— Вам угрожали? Но кто?! Кто бы… посмел?

Многозначительная пауза показала, что маг уже знал ответ, не успев до конца задать свой вопрос.

— Да, — кивнула я, — вы всё поняли правильно. Никто другой бы не посмел.

— Император перевернул всю империю и сопредельные государства. Теперь ищейки проверяют все известные нам миры. Вас очень основательно ищут.

— Конечно, — усмехнулась я. — Если не вернуть меня в положенный срок, произойдёт смена династии, со всеми вытекающими из этого для императора последствиями.

— Вопрос жизни и смерти, — прошептал потрясенный прозрением боевик.

— Его или моей, — кивнула я. — Если император получит Диттера, а его несчастная дочь, внезапно, трагически погибнет, мой отец ещё очень долго будет вашим императором.

— Вы вообще не собираетесь возвращаться? — Данис Верд не мог в это поверить.

Я отыскала глазами Майлина Онура, молча прислушивающегося к нашему разговору. Он слегка качнул головой, отвечая на не заданный мною вопрос.

— Кто знает? — ответила императорскому боевику. — У меня достаточно времени, чтобы решить это.

Он кивнул, принимая мой ответ.

А потом в гостиную вошла Лайди. Увидев меня, смутилась. Отвечая на её приветствие, я доброжелательно улыбнулась девушке. Воевать с ней мне уже не хотелось. Не так и плохо, что с нами будет жить моя соотечественница.

Обед собрал за столом весь наш маленький «двор», даже Ремтон с Майлином в это воскресенье были дома. Детей уложили в коляску, и на какое-то время нам хватило их миролюбивого настроения и разглядывания друг друга. Но стоило Диттеру захныкать, как Лайди, вопросительно взглянув на меня и получив моё молчаливое одобрение, бросилась к малышам. После обеда, позову её с собой на прогулку, решила я. Выгуляем Дитта и Рому. А заодно, и поговорим. Сегодня я вполне была к этому готова.

Часть 4 Будни большого дома (18.06)

Катерина.

Мысль о том, что это мой мир, а пришлые маги здесь гости, придя в мою голову, заставила взглянуть на сложившуюся ситуацию немного под другим углом.

До сих пор, я как-то не особо об этом задумывалась, не воспринимая Майлина и Ремтона, как людей «не от мира сего». Они оба достаточно органично вписались в новые условия существования. Мы хорошо понимали друг друга, не пытаясь навязывать собственную систему ценностей и мировосприятия.

С Натином Санари всё оказалось сложнее. Его мужской шовинизм утомлял. Иногда раздражал. Но разве вокруг мало ему подобных? Я не позволяла Санари подмять себя и к чему-то принудить, терпеливо отстаивала своё право жить, как самой захочется. В последнее время в наших отношениях наметился ощутимый прогресс. Ещё немного и мы бы с ним окончательно поладили.

И тут взбрыкнула Лотта. Принцесса, мать твою! Но именно её показательное выступление заставило меня задуматься.

И почему я раньше не обращала внимания, что мужчины относятся к ней по-особенному?

Натин никогда на Лоттарию не ворчал, ничего не требовал, подчинялся, о чём бы его Лоттария не попросила. Хотя, разве она просила? Скорее доносила до него свою волю, сообщала о желаниях.

Ремтон перед принцессой не прогибался. Он постарался стать Лотте другом. Для не испорченного дворцовой выучкой Скитальца в том не было ничего странного и недопустимого. Принцесса приняла предложенную ей дружбу. Человеческого тепла всем хочется. А от Рема принцесса получала его с лихвой. Не знаю, насколько Ремтон осознавал это, но Лоттария ему нравилась. Я давно заметила, что он видит в ней не принцессу, а женщину. Теперь вот, даже посочувствовала Рему. Ничего ему с ней не светит. Будет молча облизываться и страдать. А может, привыкшему к необременительным лёгким связям Ремтону, есть в том польза? Никогда не говори никогда. Кто знает, что у них впереди?

Для моего Майлина Лоттария в первую очередь принцесса и мать будущего императора. Май заботился о ней, никогда не позволяя себе ни фамильярности, ни дружелюбной снисходительности. Принцесса отвечала ему уважением и … Я попыталась подобрать подходящее слово, но лучше, чем послушание, так и не нашла. Пожалуй, да. Лотта прислушивается к советам Майя, уступает, не настаивая на своём. Авторитет наставника Онура для Лоттарии непререкаем.

Насколько я смогла понять, у них там без этого никак. Должен быть мужчина, который управляет ситуацией, заботится и тащит всё на себе. Лотта интуитивно выбрала сильнейшего и полностью доверилась ему.

Вот такой был расклад до вчерашнего дня.

Но сегодня он уже другой. К нашей компании добавились три человека. В том, что Май сломит сопротивление упрямого юноши, я не сомневалась. И принимая и его в расчёт, следует учесть, что двое магов попали к нам прямо из дворца. Да и для Даниса Верда естественно почтительное отношение к своей принцессе. Так что малый филиал большого императорского двора в нашем милом доме вполне может быть реализован.

А оно мне надо?! И как я могу тому помешать? Ещё не знаю. Но один в поле не воин. Мне потребуются союзники. Майлина, однозначно, впутывать во всё это не хочу. Ему и так забот хватает. Ремтона можно использовать по ситуации. Он быстро поймёт и откликнется. А вот Санари требуется перетянуть на свою сторону. Трое — уже сила.

К завоеванию сердца Натина я и преступила сегодня, предложив ему просмотр мультиков с ноутбука. Надо же было с чего-то начать? Вот только, мои старания не прошли мимо внимания Майлина. И что ему теперь отвечать? Правду и только правду, улыбнувшись, вздохнула я. Ладно, вечером побеседуем.

Майлин.

После обеда Лотта увела Лайди с собой, пообещав отыскать среди своих вещей что-то подходящее, что сгодилось бы девушке для прогулки. Данис понёс коляску на улицу, а Ремтон пошёл за тёплой одеждой для детей. Присмотреть за малышами он поручил мне.

Держа детей на руках, я с интересом наблюдал за Катериной. Ей всего-то пары слов хватило, чтобы уговорить строптивого Санари, почти добровольно, заняться уборкой и мытьём посуды. Он даже не возражал, бросил предвкушающий взгляд на стоящий на журнальном столике ноутбук, тяжко вздохнул и безропотно согласился. Молодец Кати! Нашла рычаг воздействия на упрямого боевика. Ага, а моя девочка ему ещё и со стола убирать помогает. Нет, не всё так просто, как мне показалось. Похоже, на Ната у неё большие планы.

Я улыбнулся, предвкушая наш предстоящий разговор. Перехватив мой взгляд, Кати хмыкнула и отвернулась. Смешная. Неужели рассчитывала, что я ничего не замечу? Интересно, что же она задумала?

Быстро вернувшийся Ремтон отобрал у меня детей и с помощью Катерины принялся одевать их на прогулку.

— Данис, — позвал я появившегося в гостиной боевика — Пойдём в кабинет, поговорим.

Эту комнату для меня оборудовала моя Кати. И в её обстановке чувствовалась проявленная ею обо мне забота.

Недалеко от окна стоял большой дубовый стол с широкой столешницей и массой выдвижных ящиков разных размеров. У стены, за моей спиной, имелись стеллажи, опирающиеся на тумбу, в недрах которой можно было хранить то, что не скоро будет востребовано. Рабочее кресло на колёсиках позволяло быстро достать со стеллажей всё необходимое. С недавних пор на моём столе появился и компьютер. Катерина пообещала лично обучить меня всем премудростям обращения с ним.

Удобный кожаный диван не раз спасал от усталости моё засидевшееся над очередным амулетом тело. Между двумя низкими креслами у камина стоял небольшой столик. Иногда, мы с Ремтоном играли за ним в шахматы. Катерина даже о баре с местными алкогольными напитками не забыла.

- Располагайся, Дан. Сейчас растоплю камин и побеседуем по душам. Вина? Или хочешь чего покрепче? — предложил я.

Данис заняв одно из кресел, бегло осмотрелся.

— Давай то, что предпочитаешь сам, — решил он.

— Тогда налью нам коньяк. Хорошо расслабляет. Пьётся маленькими глотками. Бокал в руке нужно немного согреть.

— А ты не плохо устроился, — сказал Дан, принимая протянутый ему бокал. — Насколько я понял, ты здесь главный?

— Вроде того, — усмехнулся я.

— Кто такой Ремтон? — расслабленный тон Верда сменился на чёткий и деловой.

— Ремтона Дигранта в империи называют Скитальцем, — ответил я.

— Я о нём слышал, — потрясённо выдохнул мой старый приятель. — Так ты, и правда, его создал?

— Воспитал и обучил, — улыбнулся я двусмысленности слов Даниса.

— Принцесса? — продолжил Верд задавать вопросы. — Я уже понял, что никто силой её не уводил. Но что свело вас вместе?

— Обстоятельства. Мы оба нуждались в спасении. Она помогла Ремтону спасти меня. Ремтон поклялся Лейтону Отави позаботиться о принцессе Лоттарии, матери его, ещё не рождённого, ребёнка.

— Лейтон Отави? — нахмурился Данис.

Услышанное плохо вписывалось в привычную для него картину реальности.

— Я был с ним знаком, — сообщил Дан, после недолгой заминки. — Хочешь сказать, что отец принца Диттера маг? Как такое, вообще, возможно?

— Да, он был магом, — подтвердил я.

— Был? — правильно понял недосказанное Верд. — Император приговорил его за побег дочери? Или за то, что Лейтон позволил себе прикоснуться к принцессе?

— Император избавился от мага Отави за ненадобностью, ещё до того, как стало известно о побеге Лоттарии. А близкие отношения между Лейтоном и принцессой император сам благословил.

— Зачем?

— Ему был нужен рождённый Лоттой ребёнок. Она же тебе о том уже сказала. Ребёнок нужен императору. А Лейтон и Лоттария нет.

Какое-то время Данис молчал, силясь осмыслить услышанное. Потом залпом осушил согретый в руках коньяк. Закашлялся. И протянул мне пустой бокал.

Я не спрашивая, плеснул ему ещё немного коньяка.

— Принц наделён даром? — благодарно кивнув, спросил Дан. — Я верно понял?

— Диттер маг. Вчера ты стал свидетелем преждевременного пробуждения в нём силы.

— Но сын принцессы никак не может быть магом! Я хочу сказать, Боги уже давно отказали императорскому роду в магии.

— Предлагаешь отрицать очевидное? — усмехнулся я. — Роды у принцессы Лоттарии пришлось принимать мне. Маленький маг действительно принадлежит к императорскому роду.

Отвечая, я старался быть как можно более краток. Вдаваться в подробности мне не хотелось. А о силе магического дара у принца, вообще, не стоило говорить.

Повисло молчание. Мы пили коньяк, как требуется, понемногу. Смотрели на разгорающийся в камине огонь. Наконец Данис Верд снова заговорил.

— Катерина?

— Моя женщина.

— Но её ребенок не может быть твоим. Не стыковка по времени. Я был во дворце в тот день, когда тебя собирались казнить.

- Роман сын Катерины и Ремтона, — как можно спокойнее произнёс я, готовясь к непониманию и глупым домыслам.

Но Данис меня приятно удивил.

— Ясно, — только и сказал он. — Их мальчик тоже маг?

— Да, — подтвердил я. — Хорошо, что хоть его дар пока в латентном состоянии.

— Два маленьких мага под одной крышей- это проблема, — чуть заметно улыбнулся мой собеседник. — Особенно, в свете того, что вас усердно ищут. Что думаешь с этим делать? Против боевого отряда вам не выстоять.

— Знаю, — устало согласился с ним я. — Потому мне и нужны заполненные энергией накопители.

— Где ты их возьмёшь? — полюбопытствовал Данис. — Нет, я помню, что обещал сливать в них всю свою магическую силу, — поспешил добавить он. — Но сами накопители? Тебе же не один для того понадобится.

Подойдя к столу, я выдвинул один из ящиков, достал из него и положил перед Вердом горстку магических кристаллов.

— Запасся? — удивился Данис. — Или? Ты же когда-то увлекался артефакторикой. Сам вырастил?!

— Да, Данис, — улыбнувшись изумлению мага, подтвердил его догадку. — В этом кабинете я, по большей части, и занимаюсь созданием артефактов. Тот переводчик, что висит у тебя на шее, тоже плод моих трудов.

— Ты умеешь даже такое?! — смешанное с восторгом удивление Дана показалось мне вполне искренним.

— И не только такое. К тому времени, когда потребуется начать обучение юных магов, я накрою поместье не пропускающим магию куполом. Работа по созданию необходимого артефакта уже ведётся. Немного осталось. Вот только энергии на его поддержание потребуется прорва. Для того вы мне с Аланом и нужны.

— Кстати, — впился в меня взглядом Данис. — Где Алан? Почему его нет в доме? Я уж было подумал, что он погиб.

— Жив пока, — немного сердито буркнул я.

— Ты не смог с мальчиком договориться? — догадался Дан.

— Не смог, — не стал скрывать очевидное. — Не представляю даже, как к нему подступиться.

— Ну, для меня же у тебя нашлись аргументы, — не понял моих сложностей Данис.

— У Алана начался откат, — нехотя признался я.

— Не выполненный приказ, — выдохнул Верд, подавшись мне навстречу.

— Юный, упрямый, со слабо развитым воображением, — скривился я. — Этот мальчик лишён гибкости ума. У Алана Леви абсолютно линейное мышление. Ремтон не выдержал его ломки. Усыпил страдальца. Сейчас пойду, попытаюсь быть услышанным. Хоть и мало на это надеюсь.

— А без него никак? — спросил Данис. — Алан может стать источником серьёзных проблем.

- Может, — согласился я — Но не хочу лишать жизни этого мальчика. И он мне действительно нужен. Новых встреч с гостями из империи я намерен старательно избегать.

— Ясно. Могу помочь, — усмехнулся Данис Верд, с видимым удовольствием пригубив свой коньяк. — Но имей ввиду, что впустишь в свой дом врага. Сможешь его нейтрализовать?

— Смогу, — уверил я Даниса.

— Хорошо, — поднялся он. — Пошли к Алану. Но говорить с ним я должен один на один.

Я нахмурился, взвешивая перспективы подобного согласия.

— У моего разговора с Аланом не должно быть явных свидетелей, — поняв мои сомнения, уточнил Верд.

— Договорились, — решился я. — Давай попробуем. После того, как я выведу его из состояния магического сна, у тебя будет минут десять, вряд ли больше. Потом в него снова вгрызётся боль. Уложишься в отпущенное время?

— Вполне, — уверил меня Дан.

Ну, что же, не стоит отказываться от предложенной помощи. А управу на Алана Леви я найду.

К садовому домику шли, храня молчание, каждый думал о своём. А вот перед тем, как переступить его порог, Данис посчитал нужным ещё раз уточнить:

- Алан Леви справится с откатом. Точнее, его у него, просто, не будет. Ты ведь понимаешь, как подобного можно добиться? Мне не хотелось бы, впоследствии, испытать на себе твоё недовольство.

Я понимал. Может, и глупо впускать врага в свой дом. Но другого выхода я не видел.

— Без претензий, — усмехнулся я. — Всю ответственность беру на себя.

- Раз так, буди мальчишку.

Прежде чем снять с Алана наведённый сон, я повесил на шею амулет невидимости, собираясь активировать его, едва Данис отвлечётся. Чем меньше он знает, тем лучше. Посвящать старого приятеля в свои тайны и секреты нужным я не считал.

Пробудившийся Алан не сразу справился с дезориентацией. Потом его взгляд зацепился за Верда. А вот, видеть меня он уже не мог.

— Данис? — голос юноши дрогнул. — Ты здесь как оказался? И где беглецы? Я их видел? Да, точно видел. Что с нами, вообще произошло?… Мы в плену?

Вспоминал Алан быстро. Ещё чуток, и его снова накроет осознание случившегося. Приходилось рассчитывать, разве что, на надежду, вспыхнувшую в его глазах при виде склонившегося над ним Верда.

— Алан Леви, — раздался спокойный, чётко проговаривающий слова голос Даниса Верда. — На правах старшего группы, приказываю вам принять все условия пленивших нас беглецов, затаиться, стремясь разузнать, как можно больше. Вы должны быть готовы оказать посильную помощь группе, которая рано или поздно, но обязательно выйдет на наш след.

Ну, вот и всё, понял я. Отката не будет. Задание получено. И оно вписывается в рамки прямого приказа императора. Нет конфликта интересов, нет боли. Алану Леви больше ничего не угрожает. Осталось принять меры, чтобы он не угрожал нам.

Осторожно выскользнув в приоткрытую дверь, я снял с себя амулет невидимости. А потом вернулся, чтобы стребовать с мага Леви клятвы, способные умерить его пыл.

Моё появление юношу не обрадовало. И откуда столько презрения? Ах, да, я же в его глазах предатель и враг империи.

— Я, Алан Леви, — сквозь зубы цедил мальчишка, испепеляя меня гневным взглядом, — клянусь, до возвращения в империю, ежедневно сливать в кристаллы-накопители всю имеющуюся у меня магическую энергию и ни при каких обстоятельствах не пользоваться магией.

Я протянул свои руки к его, связанным, и принял клятву. Но развязывать Алана не спешил. Нет, этой клятвы не достаточно, отчётливо понял я.

— Повторяй за мной, — подумав, велел я.

— Я, Алан Леви, — послушно начал он, — клянусь никогда не причинять вреда детям и женщинам, живущим в этом доме: Диттеру, Роману, Лоттарии, Катерине, Лайди. Клянусь не применять к ним ни физическую, ни магическую силу, никогда не замышлять против них зла.

Алан, скривился, изображая улыбку. Он и сейчас не стал спорить. Произнёс требуемое. А потом был развязан и отправлен, в сопровождении Верда, в дом, выбирать себе комнату и готовиться к скорому ужину, перед которым я собирался его со всеми познакомить.

Часть 4 Будни большого дома (19.06)

Катерина

Ужин сегодня вызвался приготовить Рем. И я, по милости Санари лишенная своего ноутбука, решила составить Ремтону компанию. Нет, готовкой была сыта по горло. А вот поговорить хотелось.

Ремтон против моего общества не возражал. Тут же вручил мне нож и предложил начистить яблок и нарезать их кубиками.

— Эксплуататор, — огрызнулась я.

Но чем-то занять руки было не плохой идеей, и я машинально принялась за дело.

— И что это будет? — поинтересовалась, забрасывая в рот «не правильный» кусочек.

- Шарлотка, — отозвался Рем. — Сейчас закину в мультиварку.

— Резко увеличившееся поголовье мужиков таким не накормишь, — высказалась я.

Ремтон расхохотался.

— Катерина, меня умиляет твоё отношение к росту нашей семейки.

Я только скривилась.

— Пару лет назад я была занята собой любимой, и только, — вздохнула, вгрызаясь в сочную мякоть румяного яблока. — А теперь вас слишком много, — добавила, прожевав.

— Так ты, вроде, успешно нас строишь, — расплылся в улыбке Рем. — Усомнилась в себе? Боишься, задавим количеством?

— Не с вашим счастьем, — хмыкнула я.

А потом призналась.

— Вообще-то, боюсь. Восемь взрослых и двое детей. Ужас! Учитывая двойную нагрузку, кто бы не испугался?

— Ты это о чём? — ловко разделывая рыбу, скосил на меня взгляд Рем.

— Нас много. Мы будем постоянно мелькать друг у друга перед глазами. Каждый со своим характером и самомнением. Столкновение интересов неизбежно. Лоттария уже начала из себя принцессу корчить. Я не могу позволить ей сплотить всех возле себя. Малый императорский двор из угождающих принцессе бездельников наш дом не выдержит. Это первая нагрузка. А есть ещё и финансовая составляющая. Всех нужно не только кормить, но и одевать, выгуливать, чтобы не озверели. Плюс расходы на содержание дома и хозяйственные нужды.

— Понял, — усмехнулся Ремтон. — Разберёмся и справимся.

— Не уверена, — фыркнула я.- Не представляю, как можно, в данном случае, упорядочить броуновское движение членов нашего коллектива.

— Броуновское движение? — не понял меня Рем.

— Беспорядочное движение малых частиц, взвешенных в жидкости или газе, происходящее под действием ударов молекул окружающей среды, — блеснула я эрудицией.- В нашем случае, толкотня праздно шатающихся тел.

— А, — пряча улыбку, откликнулся Ремтон. — Эту проблему решить просто.

— Да-а? — сарказм в моём голосе был ну очень многозначителен.

— Тела надо занять делом, чётко распределив и утвердив обязанности каждого. Нечего им праздно шататься. Тогда и столкновений не будет.

— Рем! — на ходу ловя подброшенную мне идею, восхитилась я. — Тебе говорили, что ты умница?

— Чаще, что бестолочь, — усмехнулся мужчина, но было видно, что ему приятна моя похвала.

— Как будем обязанности распределять? — тут же приступила я к делу.

— Ну, и хватка у тебя, Катерина, — укоризненно покачал головой Рем. — В этом вопросе спешка не уместна.

— А чего тянуть? — не поняла я.

Картинка уже почти нарисовалась в моей голове.

— Вот послушай…

Но свою мысль я так и не закончила. Повернувшись к окну, увидела идущих к дому Даниса и Алана.

— Он таки смог достучаться до него, — воскликнула я. — Рем, в нашем полку прибыло.

— Алан? — Рем бросил в окно беглый взгляд и отвернулся, возвращаясь к прерванному делу.

— Ре-ем? — заинтересовалась я. — Ты как-то странно на него отреагировал?

В ответ услышала тяжкий вздох. Ремтон мотнул головой, словно выгоняя из неё дурные мысли.

— Моя интуиция вопит, что впуская этого юношу в дом, мы делаем огромную ошибку, — спустя несколько минут всё же ответил мне Рем.

— Но, Май, — нахмурилась я, — Он…

— Майлин вынужден идти на риск, — перебили меня.

— И что теперь? — растерялась я.

— Загрузить работой по полной и глаз с него не спускать, — буркнул Ремтон. — Что ты там собиралась ему поручить?

— Поручить? — я отрицательно мотнула головой.- Рем, теперь ты спешишь. Я тебе сейчас выдам весь расклад. А потом уже решим, куда этого несговорчивого пристроить.

Он хмыкнул, отвлёкся, ставя рыбу в духовку, а потом уселся за стол напротив меня.

— Давай. Я тебя слушаю.

— Значит так, — решительно начала я, — управляющим хозяйством придётся стать тебе. И не перебивай меня, — пресекла попытку возразить. — Никто лучше тебя не знает этот мир. Я не в счёт! — отозвалась на его ухмылку.

Ремтон кивнул, милостиво предлагая мне продолжать. Он не соглашался. Просто давал мне возможность высказаться. Но я знала, чем смогу его зацепить.

— На тебе будет учёт финансов, внешние связи, планирование и осуществление закупок. Натина назначим первым помощником управляющего.

— Считаешь, что один не справлюсь? — не без доли ехидства поинтересовался Рем.

— Учитываю ранимое самолюбие бравого боевика, — не сдержалась от улыбки, — дворника-садовника он мне не простит. Хоть Нату и нравится работать в саду. Надеюсь, что от этой работы он, и при наличии высокой должности, не откажется.

— Принято, психолог ты наш, — хмыкнул Рем и уставился на меня, ожидая продолжения.

— Мне кажется, — начала я с видом глубокой задумчивости, покусывая губу для пущей убедительности, так сильно не хотелось, чтобы Рем понял, что, вот сейчас, я пытаюсь им манипулировать, — ещё одна помощница тебе действительно необходима. Предлагаю руководство всеми домашними работами поручить Лоттарии. И её амбиции удовлетворим, и для дела — польза. Пусть высокомерные боевые маги попробуют не выполнить распоряжения своей принцессы. Думаю, сработает. Одобряешь?

— Определяешь мне Лоту в помощницы? — проницательный взгляд Рема скрестился с моим, невинным.

Соображал Ремтон быстро. Он мгновенно просёк, что при таком раскладе, их с принцессой свяжет общее дело. А совместная работа сближает. Рем обретал малюсенький шанс получить то, о чём он навряд ли осмеливался мечтать, но с каждым днём всё больше хотел.

Лишь бы этот слишком уж умный мужчина не понял, что моё предложение не случайно. Ни за что признаваться не буду. Не собираюсь я ему показывать, что поняла его сердечную тайну. Личное пространство должно быть у каждого. И без спросу туда соваться не следует.

— Мне, знаешь ли, препирательств с Натином во как хватило! — вполне искренне объяснила своё решение.

Ремтон кивнул, принимая моё объяснение.

— А с чего это ты к Нату подлизываешься? — неожиданно поинтересовался он.

Вот, ещё один не в меру наблюдательный на мою голову.

— Ремтон! — возмутилась я. — Не подлизываюсь, а налаживаю отношения.

— Перешла от кнута к прянику, — ухмыляясь, понятливо кивнул он — С чего решила сменить тактику?

— Отрабатываю навыки манипулирования мужскими особями, — огрызнулась я, задетая насмешкой. — Формирую стойкую зависимость. Он у меня экспериментальный образец. Хочешь быть следующим?

— Формируешь стойкую зависимость? — расплылся Ремтон в улыбке. — Интересно так прозвучало. Не злись, Катерина. Всё ты делаешь правильно. Натин Санари должен окончательно перейти на нашу сторону. Проблемных имперцев у нас и без него достаточно.

— Ремтон, ты таки бестолочь, — выпуская пар, не смогла промолчать обиженная я.

— Дальше, — снисходительно улыбнувшись, поторопил меня он.

— А дальше предлагаю следующее. Уборка личных комнат самостоятельное дело каждого.

— И как ты представляешь себе Лотту с тряпкой в руках? — тут же перебил меня Ремтон.

Я вздохнула, пожала плечами и сказала то, что от меня ожидали.

— Разумеется все, кроме принцессы. Наводить порядок в её башне всегда найдутся желающие. Добровольно-принудительно и с должным почтением и пропылесосят, и пол вымоют, и что там ещё понадобится.

— Она так воспитана, — заступился за Лоттарию Рем. — Было бы странно ожидать от принцессы свойственных домохозяйке навыков и умений. Во дворце к ней штат прислуги был приставлен.

— Ну, да, — не сдержалась я от сарказма, — наша Лотта и так старается изо всех сил. Даже без услуг горничной обходится. Даже свои вещи способна загрузить в стиральную машину.

Ремтон предпочёл моего сарказма не заметить. Наоборот, предложил, чтобы Лайди принцессочке прислуживала.

— Вот даже и не думай ни о чём таком, — взвилась я. — Лайди станет хозяйничать на кухне. Я проверила, она умеет. Но чтобы её чрезмерно не утруждать, давай определим ей в помощники Алана?

— Мага Леви, после императорской гвардии, это оч-чень обрадует. Раздраконим мальчишку ещё больше, — усомнился в моём предложении Ремтон.

— Уроки смирения в столь юном возрасте полезны, — не спешила я отказываться от своего решения. — Рем, я Даниса Верда в роли кухонного работника вообще представить не могу.

— Ладно, — после минутного раздумья согласился со мной «почти управляющий поместьем». — А Даниса я лично обучу пользоваться пылесосом. В нашем мире ничего подобного не имеется. Зазорно ему не будет. Да Верд и не особо заносчив. С этой стороны проблем быть не должно.

— Радует, что в его лице мы не заполучили второго Санари, — улыбнулась я, вспомнив свои баталии с Натином на почве пылесоса.

Наш сегодняшний шеф-повар заглянул в духовку к рыбе. А потом подтянул к себе овощи для салата.

- По одному дню в неделю, мы с тобой возьмём готовку на себя, — предупредила ловко шинкующего капусту Ремтона. — Лайди необходим выходной. Я даже готова вывозить её в этот день в город.

— Катерина, — глаза забросившего капусту Рема возбуждённо сверкнули. — Я вот тут подумал, мне теперь без твоей «ласточки» никак не обойтись.

— Перебьёшься, радость моя, — возмущённо рубанула по загребущим рукам.

Но требовалось таки признать, что машина Ремтону необходима.

— У Бехтерева друг «Мазду» продает. Не дорого. Купим тебе твою собственную машинку, будет приятным бонусом к занимаемой должности, — пообещала, прикинув, что мы можем себе это позволить, с учётом изъятых вчера у магов золотых слитков.

Ремтон не сразу осознал услышанное. Но потом сорвался с места, подхватил меня, закружил, расцеловал.

— Верни туда, откуда взял, разбойник, — смеясь, отбивалась я. — Слушай, что дальше скажу.

Чмокнув напоследок в подвернувшуюся ему щёчку, Ремтон бережно усадил бесценную меня на стул.

— Говори, солнце моё, внемлю тебе внимательнейшим образом, — всё ещё пребывая в приподнятом настроении сообщил Рем, не спеша возвращаться к брошенной им капусте.

- При таком количестве народа необходима еженедельная генеральная уборка, — вздохнула я, неосознанно сожалея о том, как же людно стало в нашем доме. — Так что во второй свой свободный от кухни день Лайди, в компании Дайниса и Алана, будет мыть и чистить дом. И не плохо бы нам приобрести ещё одну стиральную машину в прачечную, чтобы каждый без проблем, по надобности, смог ею воспользоваться. Вот, вроде всё учла. Ну, как тебе такой расклад? — поинтересовалась я.

— Неплохо. Но тебя в нём практически нет. Чем собираешься заняться ты?

— Я хочу вернуться на работу, — мой тон не допускал возражений, хоть я и понимала, что, отчасти, наглею. Вот только, уступать не собиралась. — Не мелкие заказы от случая к случаю, а в прежнем режиме.

— А как же Роман? — нахмурился недовольный моим решением мужчина.

— Моя работа вполне возможна не в офисе, а на удалённом доступе. Теперь, когда здесь появился интернет, проблем с этим вообще нет. Ромочка парень спокойный. Можно попробовать. Да и ты с Майлином поможете, если что.

— Ладно, — нехотя согласился Ремтон. — Попробуй. Всё равно же не успокоишься.

— Деньги нужны, — привела я неубиваемый аргумент.

Но мы оба знали, что не в том дело. Я любила свою работу. Мой мозг тупел без неё.

— У нас же, снова, есть золотые слитки, — не повёлся Рем. — Так что твоя мотивация потеряла актуальность. Вторая попытка будет?

— Дорогой мой, денег много не бывает, — фыркнула я. — А золотые слитки имеют свойство заканчиваться. И, вообще, хорош нарываться, я, как и ваша принцесса, совсем не домохозяйка.

— Ладно, — Рем примирительно поднял вверх руки.

И сменил тему.

- Как я понимаю, Майлин из твоего расклада выпал не случайно? — теперь в голосе Ремтона мне послышалось любопытство.

— Майю и так часов в сутках не хватает, — улыбнулась я, вспомнив своего любимого трудоголика. — Больницу он не бросит. А всё его свободное время поглощают амулеты-артефакты. А потом ещё и детвора поступит в его распоряжение.

— Да, обучать пробудившихся магов предстоит именно ему, — согласился со мной Ремтон. — Но и общее руководство общиной в его руках. Наш план надо обсудить с Майлином.

— Само собой, — кивнула я. — А что решил ты?

Не сомневалась в его согласии, но спросить было надо.

— Я не против, — имитируя обречённость, тяжело вздохнул Рем.

— Видишь, как быстро я тебя уговорила? Знай наших! — рассмеялась довольная я. — Ужинать скоро будем?

— Скоро. Вон, и Майлин возвращается, — Ремтон мотнул головой в направлении окна. — Только ты его до ужина не грузи.

— Даже и не собиралась. От разговоров с тобой язык устал. Передышка требуется.

— Катерина, — уже на пороге остановил меня Ремтон. — Ты умница.

Вот правда, услышать от него похвалу оказалось приятно.

Уже после ужина и официального знакомства с последним из пополнивших наши ряды магов, когда дружно убрав со стола, все разбрелись по своим делам, я впервые, за этот день, осталась наедине с принцессой.

Лотта, как и я, решила не спешить подниматься в свою башню. Мы столкнулись с ней в детской, чтобы без лишних глаз покормить детей.

Эта комната оборудовалась с дальним прицелом. Малыши, когда немного подрастут, будут проводить в ней много времени. Мы с Ремтоном натаскали в детскую столько всего полезного и развивающего, что мне просто не терпелось испробовать на Ромке всё имеющееся богатство.

В детской стояли и две кроватки, что бы можно было уложить мальчиков спать и спокойно заниматься своими делами. Если проснутся и начнут беспокоиться, радионяня позовёт. И не надо нам никакой магии, подумала, любуясь задремавшим под грудью сыночком. Нам и техника неплохо служит.

Хотя, в магии есть рациональное зерно. Поймала себя на мысли, что больше не боюсь ни магии, ни магов. И мне даже немного жалко, что моему миру в ней отказано.

На сегодняшний вечер у меня были большие планы. До своей кровати я доберусь не скоро. Сейчас уложу Ромочку, отберу у Натина ноут, и поработаю в своё удовольствие. Имелся один интересный заказ, сроки по которому уже поджимали.

Но перекинуться парой слов с Лоттарией надо. Да и обстановка располагает.

— Лотта, ты как себя чувствуешь? — поинтересовалась я.

— Спасибо. Всё хорошо, — принцесса, присев в кресло, устроила Диттера у своей груди. — Ешь, маленький. Ой, как ты у меня проголодался, — улыбнулась она усердно насыщающемуся малышу.

— Лоттария, нам нужна твоя помощь, — взвешивая каждое слово, приступила я к делу.

Принцесса подняла на меня ничего не понимающие глаза. Я хмыкнула, умиляясь её растерянности, но виду не показала.

— Ты же и сама волнуешься, как нам с комфортом устроиться при таком-то скоплении народа, — продолжила я.

Лотта кивнула. Ага, может и правда волнуется? Ещё бы она и понимала всю сложность ситуации.

Очень осторожно, следя за её реакцией, я сообщила принцессе о сложившемся у меня в голове плане.

— А что обо всём этом думает Майлин? — кусая губы, поинтересовалась Лотта.

Ну, конечно, по Лоттиному разумению, принимать решения — мужское дело. И как же я об этом забыла?!

— Вначале скажи, ты не против управлять этими балбесами? — улыбнулась я, изображая весёлую беззаботность.

Лоттария не спешила с ответом. Но её щёчки порозовели, а глаза лихорадочно блестели. А идея-то ей понравилась, поняла я.

— Поверь, строить мужиков интересно, — необдуманно ляпнула я.

Лотта посмотрела на меня осуждающе. Ах, да, у неё же не то воспитание! Но интерес в глубине Лоттиных глаз не погас. Сколько не подавляй женскую природу, она своё возьмет. При благоприятных условиях.

— Ну, так что скажешь? — немного надавила на неё я.

— Если Майлин Онур посчитает целесообразным, я не против, — осторожно ответила Лоттария.

— Посчитает, — заверила её я, напросившись, уже на совершенно искреннее, осуждение. Ну, да, за мужчин же нельзя решать!

Хотя, да. За таких мужчин, как Майлин, пожалуй, действительно не стоит. Вот только в своём Майе я была уверена не меньше, чем в гениальности нашего с Ремтоном плана.

Уложив уснувшего Ромочку в кроватку, отобрала у скуксившегося Натина свой ноут. Санари одарил меня не добрым взглядом, но потом, обречённо вздохнув, даже на «спасибо» расщедрился. Дорвался большой мальчик до вкусного, теперь он с меня не слезет. И это мои замечательные маги ещё с игрушками не знакомы. Не, не покажу. Опасно слишком глубоким погружением. А вот купить ещё один ноутбук придётся. Он и Ремтону для учёта понадобится. И Натину, для общего развития. Интересно, как один на двоих делить станут?

С ноутбуком подмышкой и чашкой с бодрящим отваром в руках, открывая, я осторожно толкнула дверь кабинета, в котором сразу после ужина уединился Майлин.

На моё появление Май отреагировал не сразу. Положив ноут на столик у камина, я подошла к столу, за которым сидел, сосредоточенно работая, мой мужчина. Мешать не хотела, потому терпеливо ждала, пока он сможет прерваться. Наконец Майлин поднял склонённую голову и посмотрел на меня, пытаясь понять зачем я пришла.

— Кати? Ты за мной?

Отрицательно покачала головой.

— Я тебе отвар принесла, — сказала, ставя перед ним чашку с ароматным напитком.

— С мёдом? — улыбнулся мне он.

— Угу, как ты любишь. На долго застрял?

— Боюсь, что да. Эти амулеты нужно сделать как можно скорей.

— Не против, если я рядом с тобой поработаю? — встав у Майя за спиной, принялась разминать ему шею и плечи. — Не буду тебе мешать?

-Работай, конечно. Ты не можешь мне помешать, — мужчина прикрыл глаза, с удовольствием расслабляясь под моими руками.

- Спасибо, родная, — Май потерся щекой о мою ладонь, лёгшую ему на плечо.

— Пей чай, пока тёплый, — на миг прижалась к сидящему рядом соблазну, и поспешила сбежать, пока мы ещё оба способны были себя контролировать.

Майлин, с улыбкой проводив меня понимающим взглядом, допил отвар, отставил чашку на край стола и снова склонился над мелкой россыпью разноцветных криталлов.

А я, удобно устроившись в низком кресле, включила свой ноутбук.

Мерно тикали часы на полке, потрескивал огонь в камине. Больше ничего не нарушало ночную тишину. Мы с Майлином работали молча, увлечённые каждый своим делом. И эта, разделённая на двоих, тишина была удивительно комфортной и очень продуктивной. Как оказалось, не только для меня. В районе полуночи Май, поднявшись из-за стола, заявил, что моё присутствие действует на него благотворно.

— Кати, с твоим приходом, даже тупиковые задачи, перестали казаться мне таковыми. А как твои успехи, можешь прерваться? — поинтересовался Майлин, присаживаясь на широкий подлокотник моего кресла.

- Придётся, — вздохнула, услышав подаваемый радионяней сигнал. — Рома проснулся. А мне бы ещё минут десять.

— Заканчивай, я схожу за ним.

Я благодарно кивнула, вернувшись к прерванной работе. Ещё немного, чтобы не возвращаться к этому завтра.

Даже не слышала, когда вернулся Май. В чувство меня привёло возмущённое хныканье Ромочки.

— Совсем мать от рук отбилась? — виновато улыбнулась я своим мужчинам.

Майлин снисходительно хмыкнул, Ромка всепрощением не страдал, пыхтел и хмурился, требуя внимания.

— Проголодался, мой хороший. Иди сюда. Сейчас покормлю маленького.

Забрала сына, устроила под грудью. Мой мальчик удовлетворённо засопел, накрыл тёплой ладошкой грудь и потянул за сосок. Я улыбнулась, прикрыла на минутку глаза и почти сразу провалилась в сон, побеждённая нахлынувшей усталостью.

Проснулась на руках у Майлина. Бережно прижимая меня к своей груди, он подымался по лестнице в нашу башенку.

Моё желание пойти дальше своими ножками Май проигнорировал.

— Спи, — велел он, легонько касаясь губами моего лба.

— Где Рома? — забеспокоилась я.

— Он в своей кроватке. Я, вначале, отнёс его. Теперь твоя очередь.

— Тебе же тяжело. Пусти.

— Нет, Кати, не тяжело. Не лишай меня удовольствия носить тебя на руках.

Я улыбнулась, положив голову на плечо Майлина.

-Это удивительный день, — прошептала я, — хорошо начался, разрешил массу проблем, ещё и заканчивается просто замечательно.

— Да, родная, — подойдя к нашей постели, согласился Майлин. — Но пусть он ещё немного продлится.

Горячие губы Майя отыскали мои. Возражать не хотелось. Зачем, если моё, льнувшее к желанному мужчине тело, было с ним совершенно согласно?

Часть 4 Будни большого дома (20.06)

Майлин.

Создавая амулет, способный надолго блокировать магию, но не причинить вреда потенциалу Диттера, я должен был учесть множество нюансов. Кропотливая, требующая сосредоточенности и внимания работа.

То, насколько устал, понял только под чуткими пальчиками любимой, старательно разминающими затёкшую от напряжения шею и одеревеневшую спину.

Чай, что принесла мне Кати, тоже оказался весьма кстати. После пятиминутного отдыха, вернувшись к работе, вдруг понял, что неосознанно напрягало меня всё это время. Теперь я видел свою ошибку, которую не замечал раньше, хотя и ощущал не понятную мне дисгармонию в магическом звучании творимых мною плетений.

Рядом с любимой женщиной мне хорошо работалось. Удалось сделать даже больше, чем на сегодня запланировал. Убрав со стола результат своих трудов, я подошёл к не реагирующей на меня Катерине. Давно для себя отметил её способность выпадать из реальности при сильной увлечённости рабочим процессом. Мешать не хотелось. Стоя рядом, я наблюдал за тем, как легко скользят по клавишам её тонкие, но сильные пальцы, видел напряжённый взгляд, очень сосредоточенное лицо. По себе знаю, в такой момент лучше не тревожить. Но ночь давно уже вступила в свои права. И отдыхать всё-таки надо.

-Кати, — мой голос прозвучал практически одновременно с сигналом браслета радионяни на её руке.

Она нехотя прервалась, с сожалением косясь на экран ноутбука. Но проснувшийся Роман требовал внимания своей мамы, а его интересы были для Катерины в приоритете.

— Я схожу за ним, — остановил готовую броситься на зов своего ребёнка женщину, — А ты заканчивай.

— Спасибо, — благодарно кивнув, Кати снова уткнулась в свой ноут.

Как же мы с ней в этом похожи, невольно восхитился я.

Доставленный в кабинет Ромочка моих восторгов не разделял. Он вообще не любил делить свою маму с ноутбуком. О чём и сообщил ей недовольным хныканьем.

— Иди ко мне, мой хороший, — заворковала Катерина, устраивая сына у своей груди. Откинувшись на спинку кресла, она позволила себе расслабиться и прикрыла уставшие глаза.

Трудно сказать, кто из них уснул первым, наевшийся малыш или его заработавшаяся мамочка. Будить Катерину я не стал. Она же совсем лёгкая. С радостью донесу её до нашей кровати.

Но как ни старался быть осторожным, Кати таки проснулась. И сразу же попыталась выбраться из моих рук. Только я не позволил. Обнимая свою своевольную женщину, я чувствовал, что хмелею от запаха её волос, от их шелковистой мягкости. Желание вспыхнуло, поправ доводы рассудка, отзываясь на ёрзание непослушного тела в моих руках. И подавлять его мне совсем не хотелось. Конечно, если Кати будет против, настаивать я не стану.

Вот только, против она не была. Загоревшись ответным желанием, потянулась ко мне, доверчиво прильнула. Единственная моя, любимая, родная. Какое счастье, что ты у меня есть!

Я почти засыпал, когда Катерина слегка потянула меня за волосы, требуя к себе внимания.

— Что? — зевнул я, усилием воли прогоняя заманчивый сон.

— Майлин Онур, — позвала меня моя неугомонна женщина.

Это что за официоз? Я окончательно проснулся и с любопытством уставился на ставшую очень серьёзной Катерину.

— Ты же завтра с утра в больницу, а потом ещё можешь остаться и на дежурство, — виновато вздохнула она. — Так что придётся сказать сейчас.

— Заинтриговала, — усмехнулся я.

— На то и весь расчёт, — в голосе Кати дрогнули смешинки.

— Катюша, я тебя слушаю.

— У нас с Ремтоном родился план рационального обустройства нашего быта с распределением должностей и обязанностей. Если кратко: Рем управляющий хозяйством, Натин ему в помощь, Лоттария руководит новоприбывшими магами, следит за их работой по дому. Уборка и готовка вменяется им.

— И?

— Требуется твоё одобрение, как главы общины.

— Ага, — я даже растерялся от такого напора. — Что ещё?

— Немного золотых слитков, чтобы купить Ремтону машину, ещё один ноутбук и стиральную машинку. Ты не сомневайся. Мы с Ремом всё основательно просчитали, должно неплохо получиться.

Я как-то не сразу нашёлся, что ответить.

— Май, — огорчилась Катерина, — я слишком напираю, да?

— Есть немного, — улыбаясь, потянулся к ней и обнял.

— Ладно, давай потом всё обсудим. Мне просто время терять не хотелось. Думала завтра всех озадачить, пока не начались праздные шатания и разборки кто кому что должен.

— Правильно мыслишь, — вынужден был согласиться с разумностью приведённых доводов. — А я виноват, упустил из виду, что при таком скоплении народа требуется строгая организация. И, раз уж вы с Ремтоном об этом своевременно подумали, вам и дальше руководить процессом. Золото дам. Озвученный тобой расклад одобряю, лучше и не придумаешь. А теперь, давай спать, родная, глаза слипаются.

Кати завозилась, поудобней устраиваясь на моём плече. Потом её пальчики оказались в моей шевелюре и принялись осторожно массировать мне голову.

— Спи, мой любимый, — прошептала Катерина, и её нежные губы легко коснулись моей щеки. Совсем скоро дыхание женщины стало тихим и размеренным. Моя фонтанирующая идеями умница, наконец, уснула.

Натин Санари

Пора признаться, что мне нравится этот техногенный, чуждый магии мир. Я даже, почти, смирился с его непонятным житейским укладом. И больше не стану воевать с коварной женщиной Онура. Та ещё зараза! С ней, как на качелях. То хочется всыпать хорошенько, то расцеловать. Жаль, что ни на первое, ни на второе у меня нет права.

Катерина поймала меня на моём интересе. Хочу, чтобы она меня научила всему, как Рема, который уже лихо управляется и с машиной, и с ноутбуком. От Ремтона в этом мало толку, сам объяснить понятно не умеет, а бестолочью обзывает мня.

Катерина обещала заняться моим просвещением, если «не стану её огорчать». Интересно высказалась. Чем это я её огорчаю? Мы с ней и пересекаемся-то не особо часто. Слишком много времени она просиживает в кабинете Майлина. Точнее, теперь уже в их общем кабинете.

Ремтон, всё своё свободное время посвящает детям. Мальчики подросли, уже даже Диттер уверенно сидит, а Роман делает свои первые шаги. Малыши охотно остаются в детской под присмотром кого-то из нас. Даже мне интересно наблюдать за ними. Да и море игрушек…В нашем мире до такого не додумались. Никому не признаюсь, но ловлю себя на желании запустить в них руки. Рему, похоже, такое желание тоже не чуждо.

Недавно он с восторгом гонял для Ромочки паровозик по рельсам железной дороги. А ехидная Катерина надсмехалась над ним, говоря, что папе это гораздо интересней, чем сыночку.

Жизнь в поместье течёт по установленным правилам. Лоттария строго следит за тем, чтобы в доме был порядок. Данис без возражений поддерживает чистоту, а Лайди очень вкусно нас кормит. Подать и убрать со стола, это уже забота Алана. Он злится, но терпит. Однажды я слышал его бурчание «в плену на милость победителей рассчитывать не приходится». Леви всё так же держится особняком, а вынужденное прозябание в этом мире тяготит юнца. Последнее время я прошу Ремтона брать его с нами, когда случаются вылазки в город. Может хоть это смягчит тоску Алана по империи.

Я же сам не стремлюсь поскорее вернуться в проклятую Богами империю Истар.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ

Империя Истар.

Овертин Истарийский подался вперёд и, обхватив подлокотники трона побелевшими от напряжения пальцами, безмолвно внимал магу из своей личной гвардии, через прорву лет безуспешных поисков таки сумевшему отыскать принцессу-беглянку.

Взбудораженный полученным известием, император задыхался от вырывающихся из под контроля эмоций. Ноздри его раздувались, бровь подергивалась. Он изнемогал от желания тут же, просто сейчас, приказать немедленно доставить к нему непокорную дочь. Но тихий настойчивый голос в голове запрещал ему сделать это.

Советнику Стани стоило не малых трудов сдержать своего господина от необдуманных импульсивных решений. На лбу у Глоя проступили бисеринки пота, от затраченных усилий потемнело в глазах, но, флегматично махнув рукой, император, всё же, не поддался искушению и отослал прочь Ристона Золи, бездумным изваянием застывшего в ожидании высочайшего повеления.

— Что будем делать с девчонкой, Глой? Позаботиться о её скорейшем возвращении твоя забота. И поторопись, — брюзжащий недовольством голос его императорского величества заставил Стани напрячься, отдаваясь пульсирующей болью в висках.

— Да, мой император, — Глой низко склонился перед своим господином, пряча от него прорывающееся раздражение.

Голова у советника отчаянно болела. А время поджимало. На заданные императором вопросы требовалось дать быстрый и верный ответ. Ошибиться Глой не имел права. Не в этот раз. Его противник оказался достаточно силён и изворотлив. А возвращение принцессы в империю было жизненно необходимо в первую очередь самому советнику Стани.

От улыбнувшейся ему, наконец, удачи Глой испытывал нешуточное облегчение. Долго же принцессе Лоттарии удавалось скрываться. И, если бы не его ум и интуиция, задуманная Лейтоном Отави месть, вполне, могла бы осуществиться.

Боги наделили Глоя Стани многими талантами. Один только дар ментальной магии дорогого стоил. А советник ещё и к размышлениям оказался склонен. Правда, размышлял он неспешно, подолгу прожевывал информацию, рассматривая её со всех сторон. Но выводы делал правильные. А, разве, не это главное?

К тому же, Глой мог похвастаться ещё и интуицией. Ведь едва не прошёл мимо того окраинного мира, до которого из империи совсем не просто было дотянуться. Но чем-то он советника зацепил. И, отправляя ищеек во все сопряжённые с империей миры и к ним близлежащие, Глой Стани лично указал на необходимость включить в сферу поисков измерение Земля.

То, что принцесса Лоттария оказалась умней, чем мог предположить советник, и наследнице удалось выскользнуть из умело расставленной им ловушки, очень усложнило жизнь Глоя.

Мириться с крахом своих планов, уже почти получив желаемое, император не собирался. В результате сорвавшейся задумки, его бесценная жизнь повисла на волоске. Смена династии гораздо страшнее предопределённой богами добровольной передачи власти наследнику. Низложенному императору смерти не избежать.

Искать в том виновного нужды не было. Овертин Истарийский во всём обвинил советника, подкинувшего ему неудачную идею. Глою Стани пришлось очень постараться, чтобы убедить взбешённого владыку империи в своей полезности и незаменимости. Кончить жизнь в кубе мага ох как не хотелось!

Когда император пребывал в таком возбуждённом состоянии как сегодня, за воздействие на него Глою Стани приходилось расплачивался сильной головной болью. Вот и теперь, чтобы привести себя в рабочее состояние, советник вынужден был воспользоваться услугами целителя. Только после его ухода, он смог ещё раз выслушать Ристана Золи. Глоя интересовало всё, вплоть до мельчайших подробностей. В них, зачастую, и была сокрыта самая ценная информация.

Измерение Земля

Женщина кричала, извиваясь, пыталась вырваться из ограничивающих её свободу пут. А он упивался её криками, её болью и полной зависимостью от него. Отбросив плеть, Алан притянул к себе рыдающую жертву и резко ворвался в её узкое, горячее лоно. Всего несколько судорожных движений и теперь уже его крик сорвался с губ, разрывая тишину ночи.

Настойчивый стук в дверь достиг упивающегося сонными грёзами сознания Алана не сразу. Он неохотно сполз с кровати, ругаясь про себя последними словами.

— Натин, чего тебе? Я, вообще-то, спал, — Алан даже не пытался скрыть раздражение, вызванное неуместным визитом.

- Ты кричал, — сообщил Санари.

Кричал? Возможно. И что теперь? Неужели даже ночью он не может остаться наедине с собой?

— Не думаю, — зло сверкнув глазами, Алан попытался удержать отстранённо-спокойное выражение на своём заспанном лице.

— Я слышал, — напирал на него Натин, заглядывая Алу через плечо.

Пришлось посторониться и впустить в свою комнату, проявившего неуместную заботу, Санари.

- Спал, говоришь? — не нашедший подтверждения своим подозрениям Санари не спешил убраться вон. — И с чего это тебе кошмары по ночам снятся?

Против воли, по-юношески нежные щёки Алана стали пунцовыми. Чувствуя опаливший их жар, он поспешил отвернуться. Но Натин, ясное дело, заметил, хмыкнул.

— Или не кошмары? — с лёгкой насмешкой уточнил он, сменив настороженное выражение лица на снисходительно-добродушное. — Давно мы в клуб не выбирались, да? — буркнул себе под нос. — Ладно, учту. Послезавтра у Ремтона выходной, оторвёмся немного. Всем не помешает сбросить пар.

С этими словами Натин Санари отправился к себе досыпать, а Алан, застыв у открытого окна, попытался привести в порядок расшалившиеся нервы.

Семь лет тому назад Алан Леви, злой насмешкой судьбы, был лишён привилегий и радостей, положенных и доступных ему, как осенённому даром слуге великого императора.

Свою жизнь в империи, чтобы не травить душу, боевой маг Леви старался не вспоминать. Слишком уж его нынешнее существование оказалось ничтожным. Но Алан верил, что это не навсегда, и рано или поздно, императорские ищейки сумеют разыскать беглецов и окажутся более удачливыми, чем их, провалившая задание, группа. Он ждал. И вот, наконец, его терпение было вознаграждено.

За Аланом Леви всегда приглядывали. Чаще Натин Санари. Иногда Ремтон Дигрант. Одного из поместья Алана никогда не выпускали.

Но сегодня Ремтон с Натином уехали в город за покупками, а Лайди, вдруг, срочно потребовались яйца. И принцесса Лоттария, нарушая негласное правило, велела Алану сходить за необходимым в деревню.

Его окликнули, едва поместье скрылось за поворотом. Он обернулся на зовущий голос, замер на миг, не веря своим глазам, а потом кинулся к стоящему неподалёку мужчине.

— Нашли, — выдохнул он осипшим от волнения голосом.

— Ну, здравствуй, Алан, — пристально всматриваясь в его, потрясённое нечаянной встречей лицо, криво усмехнулся маг Золи. — Не ожидал?

— Почему? — искренне удивился Ал. — Я верил, что беглецам не скрыться от императора. Но вас так долго не было, — пожаловался он.

— Что случилось с вашей тройкой? — Ристан Золи не спускал с Алана глаз, пытаясь понять, кто перед ним, враг или заложник ситуации.

- Мы попали в плен.

- Хочешь сказать, что проводник сумел справиться с двумя боевиками? — холодное презрение в голосе Ристана ранило Алана несправедливой обидой.

— Сложно поверить? Понимаю, — скривился он. — Но Скиталец не так прост, и был не один. На нас напал Натин Санари, лучший боевой маг императора. Да, и подловили они нас в момент перехода.

Своего удивления Ристан Золи попытался не показать. Хоть новость и была из разряда невероятных и ошеломительных.

— Это объясняет далеко не всё, — процедил он, всё ещё не доверяя своему собеседнику. — Как ты сумел выжить?

— У меня был откат, — поёжился Алан, вспомнив пережитый ужас. — Невыполненная клятва терзала. Спас Данис Верд, он дал задание затаиться и ждать, собирать информацию и, когда вы появитесь, быть готовым служить империи.

— Понятно, — расслабился Ристан.

Он не плохо знал Алана Леви, чтобы поверить в услышанное. Да и не слишком — то он в нём сомневался. Когда-то, им обоим невероятно повезло попасть в императорскую гвардию. Будучи ровесниками, они не то чтобы сдружились, но приятельствовали и славно проводили время в совместных попойках и развлечениях.

— Мне многое нужно вам рассказать, — занервничал Алан, понимая, что непозволительно задерживается. — Но не сейчас. Мне не доверяют. Нельзя дать повод заподозрить, иначе больше не увидимся.

— Тебя не выпускают одного. Я заметил, — кивнул, соглашаясь, Ристан. — Напиши и носи с собой. Передашь при удобном случае. А теперь иди. И будь предельно осторожен.

Растревоженный встречей и взволнованный надеждой на скорое окончание своих мучений, Алан старательно пытался взять себя в руки. Но удалось ему это не то чтобы очень. Санари насторожился и весь вечер не сводил глаз с чрезмерно возбуждённого Алана.

А ночью мечты о забытых развлечениях сыграли с Алом дурную шутку. Надо же было такому насниться! Хотя, не так и плохо всё вышло. Натин не только нашёл для себя объяснение непонятной нервозности Алана, но и новая встреча с Рисом состоится теперь скоро. В клубе легче всего затеряться, да и уединиться можно не только с понравившейся девочкой.

Алан Леви достал бумагу, ручку и написал Ристану записку с адресом клуба. Её он намеревался незаметно выбросить в траву, перед тем, как сесть в машину Ремтона.

Спать уже не хотелось, и не тратя время зря, Ал принялся составлять подробный отчёт обо всём, что могло быть интересным и полезным вышедшим на охоту ищейкам императора.

Империя Истар.

Советник Стани, в который раз, вдумчиво перечитывал донесение, полученное им от мага Золи. Читал и радовался своей предусмотрительности.

И в этот раз интуиция не подвела Глоя. Когда, благодаря настроенному на императорскую кровь амулету, удалось обнаружить, где скрывается наследница, он почувствовал, что достать Лоттарию будет ой как не просто. Ничего не вышло бы у ищеек, потребуй император немедленного возвращения принцессы. А беглецы могли насторожиться и затаиться. Гораздо проще будет иметь дело с расслабившимися и успокоившимися за столько лет мятежниками. Нужно, лишь, всё основательно взвесить и продумать.

- Итак, что мы имеем? — неспешно проговорил советник.

Привычка размышлять вслух помогала ему уловить ускользающие нюансы, не пропустить нечто неброское, но важное.

— Первое, что следует отметить, Майлин Онур жив. Может, рядом с новостью о рождении Лоттарией магически одарённого ребёнка, это и пустяк. Но мне отчего-то так не кажется, — прислушавшись к себе, решил советник. — Онур ключевая фигура. Если выдернуть этот кирпичик, рассыплется всё строение.

Глой Стани нутром чуял своего главного противника. Они с Майлином особенные. Даже клятва не заставила их слепо и бездумно подчиняться императору. Умение манипулировать собственным сознанием делала их менее зависимыми от воли деспота. Но, несмотря ни на что, они оба оставались достаточно уязвимыми. И не могли пойти против прямого приказа своего господина.

Глой зашипел от злости, споткнувшись об эту мысль. Он мечтал о полной свободе, пусть Овертин Истарийский и был достаточно послушен воле ментального мага, принимая его желания за свои.

— Теперь, Скиталец, — вернулся Стани к анализу прочитанного.

Свободный от клятвы маг был козырной картой в руках Онура.

— Что я о нём знаю? — задумался Стани. — Несомненно, он сильный маг, иначе не сумел бы вытащить Майлина из куба во время казни. А ещё, Скиталец невероятно дерзок и бесконечно предан своему создателю, — продолжил рассуждать Глой.- Мог же и сам пострадать. Но рискнул и совершил невозможное.

- Столько лет водить за нос императорских ищеек способен только очень умный и удачливый человек, — добавил Стани ещё один штрих к создаваемому ним портрету. — Да и в одиночку успешно бродить по далеко не всегда дружелюбно настроенным к пришельцам мирам сможет совсем не каждый. Ремтон Дигрант, действительно, не так прост, и, кроме навыков проводника, обладает ещё и другими талантами. Знать бы, какими именно?

— Интересный вырисовывается расклад! — усмехнулся, вынырнувший из своих размышлений советник.

В Глое Стани пробудился азарт. Сейчас он напоминал взявшую след хорошо натренированную гончую.

— А ещё, меня волнуют собранные под началом Онура маги, — покусывая губы от слишком уж напряжённого мыслительного процесса, задумчиво протянул советник.- Нужно понять, как им удалось избежать последствий не выполненной клятвы?

И, ладно, Леви и Верд, их мотивация ясна. Но проводник? Лайди не выполнила прямой приказ и жива? Этому объяснений не было. Как и тому, что лучший боевой маг императора Натин Санари стал независим и своеволен.

— Твой секрет, Майлин Онур, я непременно разгадаю, — пообещал Глой, и хищная улыбка скользнула по губам советника. — А ещё отберу у тебя ту, что стала твоей слабостью. И, даже, твой защитный купол мне в том не помешает. Маги не зря отказались от возможности иметь семью. А ты, похоже, стал излишне самоуверен.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (23.06.)

Измерение Земля.

— Он что-то замышляет.

— Что?

— Пока не знаю. Просто чувствую.

— Надо сказать наставнику. Или папе.

— Нет, Ром. Давай лучше за ним понаблюдаем, а? Проведём прат-тк-практическое занятие, — сложное слово далось Диттеру с трудом.

Ромка с сомнением смотрел на своего друга. Мамина рассудительность и папина азартность вели в душе мальчика нешуточную войну. Отцовская кровь, привычно, победила.

— Ладно, — сдался Роман. — Будешь пытаться читать мысли?

— Ага. Наставник Майлин сказал, что я мог бы, если очень постараться.

— Вообще-то, он сказал, что всему своё время. И главное для нас сейчас медитация и физ. подготовка.

— «Учитесь чувствовать свой дар и брать его под контроль», — подражая интонации наставника, скривившись пробурчал Дит. — Скучно.

Рома не возражал. Уроки медитации для непоседливых семилеток были тем ещё испытанием. Упражняться, с гоняющим их до седьмого пота Натином, нравилось мальчикам намного больше.

— Пошли за ним, — включился в игру Ромка, — так, как Нат учил, незаметно.

Алан прошёл мимо детей, не обратив на заговорщиков внимания. Слишком был занят предстоящим.

Майлин, расставшись с уехавшей в город Катериной, уединился в беседке в глубине цветущего сада. Через полчаса он собирался провести здесь с мальчиками очередное занятие и хотел к нему подготовиться.

Этой зимой наставник Онур начал преподавать юным магам азы целительства. Знакомить малышей с лечебными навыками, разумеется, было рано. Но вот для развития их наблюдательности и памяти, его идея оказалась весьма эффективной. Майлин учил своих подопечных диагностике. Диттер и Роман вначале друг на друге, а потом и на своём наставнике, перейдя на магическое зрение, изучали строение человека, его органы, кровеносную и лимфатическую системы. Детям было поручено присматривать за каждым членом их большой семьи и сообщать своему учителю об обнаруженных несоответствиях изученному эталону.

Мальчики подошли к заданию очень ответственно. И даже могли похвастаться успехами. Выяснилось, что Диттер обладает идеальной памятью, у него в голове картинка запечатлевалась с фотографической точностью. А Рома имел склонность к анализу. Основательно изучив всех жителей поместья, мальчик задал своему наставнику очень интересный вопрос.

— А у женщин не только строение тела, но и энергетические потоки отличаются от наших, мужских?

Что Роман имел ввиду, Майлин понял не сразу. Ясное дело, мужской и женский организмы обладали, каждый, своими особенностями, и в физическом и в энергетическом плане. Рассказывая детям об ауре, наставник упоминал об этом. И он снова повторил тот урок. Но, оказалось, что Ромка поделил всех жителей поместья на магов и не магов. Их женщины были лишены магического дара. И мальчик сумел увидеть это, только вывод сделал неправильный. Оказалось, что сын Ремтона и Катерины, подобно самому Майлину, обладает способностью чувствовать магию даже у тех, кто её не практикует. А вот у самого Романа ярко выраженная склонность к тому или иному виду магии пока не проявилась. Такое было свойственно проводникам, и, похоже, что Рома унаследовал отцовский дар.

Погрузившись в свои мысли, Майлин не сразу понял, что у двери беседки кто-то стоит.

— Алан? — нервозность переминающегося с ноги на ногу юноши удивила, но не насторожила Майя.

— Вот, — на протянутой к Онуру ладони, вспыхнув, заискрился магический кристалл.

Отвести глаза не получилось. Майлин знал, что сейчас произойдёт. Такими вот магическими вестниками зачастую и передавался прямой приказ императора. Через миг призрачный образ владыки империи стал достаточно материален, чтобы пронзить своего раба властным взглядом и равнодушно-отстранённым голосом произнести своё пожелание.

— Майлин Онур, повелеваю тебе снять магическую защиту с усадьбы и погрузить в магический сон всех её обитателей, и себя в том числе. Исполнить безотлагательно.

Каждое слово врезалось в душу, ноги сами сделали первый шаг. Под тяжёлым, напряжённым взглядом Онура Алан пошатнулся и стал оседать на землю.

— Пустое, — равнодушно подумал Майлин и сделал ещё один шаг, стремясь к выходу из беседки.

Дети! Они стояли совсем рядом и смотрели на него испуганными глазами.

Пугать мальчиков было нельзя. И в магический сон он их не отправит. Диттер способен связаться с Ремом где бы тот ни находился, и Май собирался предоставить ему такую возможность, чего бы самому это ни стоило.

— Бе-гом к Рем-то-ну. Всё рас-ска-зать, — срывающимся голосом, борясь со скрутившей его болью, велел Майлин своим маленьким ученикам и тут же отвернулся от них.

Плохо понимая случившееся, привыкшие подчиняться своему наставнику юные маги, хоть и почуяли неладное, но послушно кинулись к дому, в поисках Ремтона, который обязательно сможет во всём разобраться и помочь.

Отослав детей, Майлин упал на колени, задыхаясь от боли и отчаянно понимая, что долго ему не продержаться, ещё немного и ноги сами понесут его к артефакту защитного купола. Шанса на то, что Рем мгновенно во всём разберётся и сможет его остановить, не было. Май знал, что час назад Ремтон и Натин уехали из поместья. У Рема сегодня рабочий день, а Нат, заехав купить необходимое по списку Лайди, на машине Ремтона вернётся в поместье ещё не скоро. На этот раз имперские ищейки хорошо всё рассчитали и учли.

Поднявшись на ноги, Майлин вышел из беседки. Сейчас он нуждался в передышке и потому послушно пошёл к дому, представляя себе, как деактивирует защиту над усадьбой. Дышать стало легче, боль отступила, а привыкший изворачиваться ум, не гася ярких картинок исполняемого приказа, мучительно искал спасительный выход.

Из кухни вышла Лайди, и Майлин, поймав её встревоженный взгляд, наложил на неё заклятье магического сна. На шум падающего тела выглянул из своей комнаты Данис Верд. Его постигла та же участь.

Добравшись до своего кабинета, Майлин Онур рывком открыл дверь, шагнул за порог и невероятным усилием воли вытолкнул вперёд маячившую на грани осознания мысль. Всего на миг ей досталась власть, но этого мига хватило, чтобы остановить мятежное сердце. Безжизненное тело наставника Онура рухнуло на пол.

Против своих ожиданий, Ристан Золи так и не получил сегодня доступа в усадьбу. Но этот день для ищеек императора не прошёл зря. Держа на руках бессознательное тело женщины Онура, проводник по мирам нынче вернулся в империю со своей первой добычей.

Империя Истар.

Катерина медленно приходила в себя. Вернулся слух, и она осознала, что слышит шум дождя за окном. Открыла глаза, хотя это оказалось не так и легко, на веки словно что-то давило, делая их тяжелыми, неподъемными.

В онемевшее тело вернулась чувствительность, принеся с собой боль. Заломило в висках, накатила слабость, дышать и то получалось с трудом.

— Чудесное пробуждение, — женщина выдавила из себя насмешливую улыбку, не позволяя панике завладеть, скулящим от страха, сознанием.

Своё похищение Катерина помнила. Вот она стоит возле машины, припаркованной в довольно безлюдном дворе неподалёку от супермаркета, в который, возвращаясь домой, заехала за сладостями для мальчишек. И, вдруг, её хватает за руку и резко поворачивает к себе незнакомец. Он впивается в неё взглядом, мир взрывается болью и перестаёт существовать.

Этот мужчина шёл за ней от магазина, но она не придала тому значения. Да и с чего ей было нервничать в родном городе посреди бела дня? И только когда он настиг её, Катерина осознала исходящую от мужчины опасность. Но не успела ничего сделать: ни закричать, зовя на помощь, ни защитить себя самой, прибегнув к навыкам, вбитым в неё Натином.

— Что же он со мной сделал? Как-то уж очень быстро я отключилась, — вяло думала женщина, осторожно сползая с кровати.

Тело ещё плохо подчинялось ей, но потребность убедиться в своей власти над ним вынуждала Катерину принять вертикальное положение. А ещё хотелось как следует осмотреться, понять, куда же она попала?

Комната, в которой её держали, оказалась довольно просторной, с высоким потолком и большим зашторенным окном. Подойдя к нему, Катя отодвинула тяжёлую штору и уткнулась горячим лбом в холодное стекло.

На улице действительно шёл дождь. За его сплошной пеленой ничего не было видно. Но Катерине показалось, что до земли очень далеко, вокруг лишь серые облака, затянувшие небо.

— Устроили почти с комфортом, — усмехнулась, отходя от окна и осматриваясь.

Кровать, с которой она только что встала, была не широкой, но довольно удобной. Мягкая подушка и тёплое одеяло так и манили вернуться в постель. На прикроватном столике стоял графин с водой и стакан рядом с ним. Почувствовав, как пересохло горло, Катерина сделала несколько жадных глотков, отмечая про себя удивительно мягкий вкус здешней воды.

В противоположной к окну стене обнаружилась дверь в комнатку для личных нужд. Почти привычный санузел с овальной чашей неглубокой ванны, умывальником и унитазом без сливного бачка. Катерина не стала заморачиваться принципом его функционирования. Главное, что он самоочистился, стоило ей с него подняться. Освежив лицо и руки прохладной водой, пленница вернулась к кровати, в ногах которой лежало кем-то снятое с неё платье.

Только сейчас поняла, что разгуливает в одном нижнем белье.

— Хорошо же меня приложило, — покачала головой Катерина, поспешив поскорее одеться.

Ни стульев, ни кресел в её распоряжении не было, потому присела на край кровати. Умные мысли во всё ещё гудящую голову приходить не спешили.

Время текло медленно, тишина напрягала, бездействие начинало действовать на нервы. Наконец бесшумно открылась дверь, которую не меньше получаса, не отводя глаз, упорно гипнотизировала застывшая в ожидании женщина.

С трудом подавив порыв вскочить на ноги и броситься к вошедшему с требованием немедленных объяснений, Катерина молча сцепилась с ним взглядом.

— Слишком нахальная, — скривился высокий широкоплечий мужчина и, разорвав зрительный контакт, отвёл от пленницы, полыхнувшие злобой глаза.

И только теперь Катерина по-настоящему испугалась. Хорошо, что её похититель того не заметил.

— Очевидное, хоть и невероятное, — мысленно застонала женщина, вынужденная признать, что расстояние между ней и дорогими ей людьми измеряется не километрами, а мирами. Почему она так решила? Да потому, что непонятно во что одетая длинноволосая мужская особь изъяснялась на языке империи Истар, которому, непонятно зачем, настойчиво обучал свою женщину Майлин Онур.

Быстро взяв себя в руки, Катерина вернула себе непроницаемое выражение лица. О её крошечном преимуществе этому надменному типу знать незачем.

Интересно, а как он собирается с ней общаться? Мысль показалась забавной и женщина неосознанно улыбнулась.

Её невольная улыбка не осталась незамеченной. Выражающий недоумение взгляд тюремщика, пусть на миг, но согрел Катерине душу.

Мужчина надолго задержал на своей пленнице холодный изучающий взгляд, который, прогулявшись по её телу, настойчиво попытался заглянуть в душу.

— Оригинален во всём, — скривились в недоброй улыбке губы. — Не знаю, что не сработало, почему тебе не передали императорский приказ? Но и без него, ты скоро окажешься в моих руках. Обещаю не забываемою встречу.

— И снова он разговаривает сам с собой, странный тип, — подумала Катерина.

А потом в голове у неё отчётливо прозвучали слова:

— Ты в моих руках, женщина Онура. И как только он это поймёт, то придёт за тобой.

Катерина вздрогнула, мгновенно осознав грозящую Майлину опасность.

Впитав в себя её страх, мужчина усмехнулся и, потеряв к Катерине интерес, стремительно вышел из комнаты.

— Он вторгся в мой разум, — прикрыв глаза, Катя заставила себя собраться и проанализировать скудную информацию, что только что стала ей доступна. — Похоже, я имела сомнительную честь пообщаться с самим Глоем Стани. Неприятный, однако, человек. И что я о нём знаю?

Память услужливо выудила из своих глубин всё, что говорили о советнике императора Май, Рем и Натин. Итак, Стани — маг-менталист. Он умелый манипулятор, имеющий существенное влияние на повёрнутого на сохранении своей власти императора. Советник способен на внушение, но при отсутствии активного сопротивления. Считывание собеседника к его талантам, вообще, не относится. Стани может уловить только очень яркие, громкие мысли. Скользкий, озлобленный на Майлина тип. Интересно, с чего бы Глою так его ненавидеть?

Кормить Катерину не спешили и она снова угостилась удивительно вкусной водой. А потом забралась на кровать. Устроилась поудобней, подмостив под спину подушку, и стала прокручивать в голове возможные варианты предстоящих событий. В своих мужчинах Катерина не сомневалась. Найдут, вытащат её отсюда. Было много такого, о чём милейший советник не знал. Например, имелись две небольшие татуировки у неё над лопатками. В одной из них использовалась кровь Майя, в другой Ремтона. Эти двое хотели быть уверены, что в случае любой неожиданности смогут до неё дотянуться. Вот и пригодится их маниакальная озабоченность её безопасностью. Но и сама она не собиралась бездействовать. Не навсегда же её здесь заперли. Веру в себя Катерина никогда не теряла.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (24.06.)

Измерение Земля

Дети забежали в дом в поисках Ремтона, а наткнулись на Лайди и Даниса, зачем-то лежащих на полу. Ни поднять их, ни дозваться мальчики не смогли. А потом что-то упало в кабинете наставника, и маленькие маги бросились туда.

Распростёртое на ковре бездыханное тело их сильного и надёжного учителя стало для малышей слишком большим потрясением.

Крик о помощи вырвался у Ромы и Диттера одновременно.

— Папа!!!

— Рем!!!

Дети! Его мальчики звали его. Ремтон почувствовал их страх и растерянность. С Ромочкой он был связан эмоционально. И сейчас отец чувствовал, накрывшую его ребёнка панику. А Диттер, маленький маг с большим ментальным даром, по не менее прочной связи передал человеку, заменившему ему отца, не только свой страх и растерянность, но и чёткую картинку того, что его так испугало.

-Останови, — охрипшим голосом попросил Ремтон водителя. — Ден, мне срочно нужно домой. Потом всё объясню.

Не слыша, что ему ответил Бехтерев, Рем стремительно выскочил из притормозившей машины. И рванул ткань миров, моля свою Богиню-покровительницу об одном «пожалуйста, я должен успеть».

Ремтон спешил и потому, предсказуемо, шагнул в ближайший из миров. Как оказалось, его там ждали. Скиталец умел выбираться из таких вот передряг. Чутьё на опасность, и в этот раз, его не подвело. От обездвиживающего заклинания он увернулся, и тут же активировал защитный амулет, маленький аналог купола над их домом. Вот только защитный кокон, в котором он оказался, и ему самому мешал прибегнуть к магии. Для последующего маневра требовалось время. А его-то у Рема и не было.

Хотелось выть от бессилия. Теряя сейчас драгоценные секунды, Ремтон понимал, каждый миг задержки слишком дорого обойдётся Майлину. Он помнил об относительно безопасных семи минутах, в течение которых без серьёзных последствий можно вернуть к жизни ушедшего за грань. На всё про всё у него было несчастные семь минут, которые Рем тратил сейчас не на то, что требовалось.

Их было четверо. Четыре боевых мага на него одного. Ремтон даже зауважал себя. Вон как подготовились, гады. Благодаря навыкам, преподанным ему Натином, Ремтон легко увеличил расстояние между собой и тремя своими преследователями. А четвёртого, который стоял у него на пути, подпустил почти вплотную. Бросившись ему под ноги, Рем мгновенно снял с себя защиту. Через миг, бездыханное тело боевика осело на землю, а выскользнувший из западни Ремтон ввалился в кабинет Онура.

Даже беглая диагностика была не утешительной. И, всё таки, Рем первым делом погрузил в стазис тело своего учителя. И только потом внимательно выслушал детей.

Сняв заклинание магического сна с Лайди, Даниса с Аланом Ремтон будить не стал. Так было спокойней.

Лотта и Лайди плакали. Дети испуганными котятами жались к нему. Усадив их к себе на колени, Ремтон молча обнял мальчиков, согревая своим теплом. Ему тоже было страшно. Повторялась ситуация с Лайди, но её из-за грани вытаскивали вдвоём. А Ремтону, сейчас, помочь было некому. Но и не попытаться он не мог. Ждал Натина, при необходимости Нат поделится с ним своей силой. И Катерину, которая отчего-то задерживалась. Хотя, может оно и к лучшему, Рем не представлял себе, как она справится с обрушившимся на них горем.

Где-то через час вернулся Санари. Узнав о случившемся, он взбесился, винил себя за то, что не уследил за мальчишкой, хотел немедленно расквитаться с Аланом. А потом упал на стул и замер, обхватив голову руками, пряча застывшие в глазах слёзы.

— Всё, хватит попусту тратить время, — Ремтон решительно выпроводил женщин и детей из кабинета.

Вдвоём с Натином они уложили тело Майлина на его рабочий стол. Рем достал один их заполненных кристаллов, как последний резерв, если их с Натом сил не хватит.

- Будешь меня страховать, — сказал обнадёженному его решимостью Санари. — Не сомневайся, вытащим, — пообещал, в первую очередь, себе и снял стазис.

Лотта гипнотизировала часы, безучастно отмеряющие время. Час, второй, третий. Надежда гасла с каждой отсчитанной ими минутой. Слишком уж давно закрылись мужчины в кабинете, неужели ничего у Ремтона не выйдет?!

Наконец, бесшумно отворилась дверь, и на пороге кабинета появился счастливо улыбающийся Санари. Лоттария бросилась к нему навстречу.

— Что? — голос сорвался, в глазах блестели слезинки.

— Вытащили, — Нат подхватил на руки мальчишек, которых так и не удалось уложить спать.

— Можно к нему?

— Рем просил повременить. Май спит. И нам всем необходимо отдохнуть. А где Катерина?

— Мама ещё не вернулась, — тут же ответил Ромочка. — Где она, Нат?

Натин проглотил рвущееся с губ ругательство. Похоже, не закончились ещё на сегодня неприятности.

Ремтон откинулся на спинку кресла, прикрыл глаза. Сказать, что устал, это значить ничего не сказать. Не подобрать слов, чтобы описать его состояние.

Рядом на диване спал Майлин. Дышал спокойно, ровно. Даже легкий румянец окрасил бледные щёки. Ремтон погрузил его в сон, едва Май пришёл в себя. Не в том состоянии он был, чтобы сейчас разбираться с воздействием клятвы на учителя. Кто его знает, сделало ли Майлина свободным путешествие за грань?

Вытаскивая своего учителя из небытия, Ремтон Дигрант, со свойственным ему упорством, выжал себя досуха. Он вспомнил всё, чему успел научить его Майлин, там, где сомневался, положился на интуицию, и можно сказать, что результатом был доволен. Жизнь растения Майю не грозила. А вот магия? Думать о том, что она потеряна для Майлина навсегда не хотелось.

Тело Ремтона отчаянно вопило о своём праве на отдых. Встать бы сейчас, добраться до постели. Но, похоже, даже на эту малость сил не осталось.

— Сейчас, — пообещал себе Рем, с трудом поднимаясь с кресла.

У двери кабинета он столкнулся с Натином, выглядевшим слишком уж хмурым, учитывая, что всё у них получилось. Но Рем этого не заметил.

— Всё завтра, — попросил, попытавшегося заговорить с ним Ната. — Я сейчас скорее мёртв, чем жив.

Тот смерил его оценивающим взглядом, кивнул, соглашаясь, и даже помог добраться до кровати.

Отключился Ремтон, едва коснувшись головой подушки. Даже не отреагировал на Лайди, что принесла ему восстанавливающий силы отвар.

— Пусть спит, — решила она, ставя чашку с отваром на стол. — Сон, лучшее лекарство от усталости.

Время шло, и очень скоро стало ясно, что раз Катерины до сих пор нет, то домой она сегодня уже не вернётся. О том, где она может быть, никто не знал. И это настораживало. Слишком уж на неё не похоже. Не могла Катерина исчезнуть, не предупредив Лотту. Разве что, не по своей воле? Решать возникшую проблему Натину Санари предстояло одному. Хорошо, хоть Ромочка без возражений ушёл с Лоттарией, собирающейся проследить, чтобы неугомонные мальчишки улеглись, наконец, в кровать. Мама, иногда, не ночевала дома, задерживаясь в городе, и Рома довольно спокойно отнёсся к её отсутствию.

Учитывая всё, что сегодня произошло, исчезновение Катерины выглядело уж очень скверно. В комнату Алана Натин зашёл, держа в руках бельевую верёвку. Санари собирался задать магу Леви вопросы, появившиеся у него в результате тревожных размышлений.

Тщательно связав, он бросил Ала на пол, а сам тяжело опустился в стоящее у окна кресло. Какое-то время Натин боролся с собой, гася зашкаливающую агрессию, и только почувствовав, что способен контролировать свои эмоции, сделал пасс рукой, снимая с юноши заклинание магического сна.

Возвращение к реальности было для Алана Леви не радостным. Верёвки саднили кожу, досаждал дискомфорт от вывернутых суставов. Связывая, Натин дал выход своей злости, и Алу полной мерой пришлось испытать её на себе.

Но Бог с ним, с телом! Сложнее всего оказалось выдержать препарирующий взгляд Натина Санари. Алан облизал пересохшие губы и опустил глаза.

— Горчит предательство? — с издёвкой поинтересовался с трудом сдерживающий себя Натин.

— Я никого не предавал, — буркнул Ал, не глядя на негодующего Санари.

— Может и так, — не стал спорить Нат. — Затаился, значит? — губы Санари искривила совсем не радостная улыбка.

— У меня был приказ! — дерзкий взгляд Алана, натолкнувшись на брезгливое презрение Натина, сразу потух.

— Приказ, говоришь? — усмехнулся Натин Санари. — Недалёкий мальчишка! У меня он тоже был. И что с того? Дело не в приказе, а в сделанном тобой выборе.

— Всегда удивлялся твоему, — теперь уже в голосе Алана звучало презрительное недоумение. — Чего не хватало лучшему боевому магу империи, приближённому к трону владыки? У его ног тебе, практически, всё было доступно! Не понимаю, чем тебя привлекло это ограниченное, нищенское существование?

— Мальчик, — в голосе Санари прозвучало искреннее сочувствие, — ты ошибаешься. Существовал я там. А здесь — живу. Увы, но тебе не дано меня понять. Если уж рождён рабом, им и останешься, — добавил Нат тихо, скорее для себя, чем для нахохлившегося Ала.

Злость схлынула, больше ни в чём не хотелось обвинять скрюченного червяка у себя под ногами. Даже раздавить его не хотелось, было гадко. Но плюнуть на него, развернуться и уйти Натин сейчас не мог. Алан, возможно, знает, что с Катериной. И он ему об этом обязательно расскажет. Только вопросы задавать нужно взвешенно. Чтобы проклятая клятва не смогла помешать получить на них ответы.

— Ты ведь боишься боли, да? — голос Санари звучал ровно, в нём отсутствовали какие-либо эмоции, простая констатация факта, и только.

Но Алану отчего-то стало очень страшно. Сглотнув, он кивнул, не став геройствовать и отрицать очевидное.

— Я задам тебе свои вопросы, — продолжил говорить Натин. — Даже постараюсь, при этом, учесть особенности твоей психики. Так что, ответить на них, не нарвавшись на откат, будет можно. Но! Предупреждаю сразу, если ты, со своей стороны, не приложишь усилий, чтобы мне ответить, боль от отката покажется тебе лаской. Я миндальничать с тобой не буду. Уяснил?

Алан снова лишь кивнул, глядя на Санари исподлобья. Губы у него дрожали, в глазах блеснули слёзы.

— Пить хочешь?

— Да, — просипел Ал.

Натин одним рывком поднял с пола и устроил в свободном кресле связанное тело Алана. Потом налил воды в стакан.

— Пей.

Ал жадно глотал воду из поднесённого к его губам стакана. Натин не торопил. И только, когда стакан опустел, Нат уселся в своё кресло и, ненадолго задумавшись, сказал:

— В тот день, когда ты подозрительно нервничал, а потом ещё и кричал во сне, тебя ведь зацепили тогда, верно?

— Да. Но вас нашли раньше. Купол мешал добраться.

— Он и сейчас мешает, — усмехнулся Нат, подумав о том, что не зря Майлин озаботился его созданием. — И как же ищейки смогли с тобой пообщаться?

— Принцесса послала меня одного в деревню.

— Ясно. Сглупила Лоттария… И что было потом?

Алан замялся. Он не знал, что можно сказать. Было страшно открыть рот и расплатиться за то болью.

Натин скривился, но настаивать не стал.

— Ладно. Нашли давно, но нападать не спешили. Почему? Не хотели наломать дров, спугнуть боялись? — принялся выстраивать логическую цепочку Санари.- Я, Рем и Май имперцев бы почуяли сразу и к себе не подпустили. То, что ты провернул с Майлином, чужак сделать бы не смог. А магическая бойня посреди чужого мегаполиса не допустима. Сохранение тайны- непреложное правило для проводников. Не зря, самые сильные из них могут взять с собой не больше трёх человек. Так что, ищейки вынуждены были искать наше слабое место. Я прав?

— Да, — подтвердить озвученное можно было без проблем.

Алан даже слегка расслабился. А Санари, хмыкнув, продолжил.

-Лоттария территорию поместья покидает очень редко и только вместе со мной. Ищейки, хоть, каким-то образом её и учуяли, но достать не могли. Кстати, как разыскали принцессу?

— По крови императора, — болезненно скривившись, ответил Ал.

— Вот как? Я слышал, что есть такой амулет. Но миров много, а таких вот амулетов раз-два и обчёлся. Ищейки, обычно, работают с поисковиками, настроенными на ауру разыскиваемого мага. Искать по крови — правильное решение, но почему, среди множества миров, для поиска принцессы выбрали именно этот?

Алан Леви пожал плечами, лишней информацией с ним никто не делился. Натин это понял, и не стал заморачиваться тем, что было уже не важно.

— Теперь дети, — вновь начал рассуждать Санари. — Мальчиков мы в город возили. И в больницу к Майлину Ремтом их не раз с собой брал. Но, поди знай, есть ли среди них принц? Да и не знали в империи, кого родила Лотта, и родила ли вообще. Всяко же случается. Нет, нападать, ничего не разведав, было глупо. Они нуждались в информации. И тут ты, как подарок Богов, не иначе, — зло усмехнулся Нат.- Ты рассказал обо всём, что знал? Да?

— Рассказал.

— И что именно ты выболтал?

— Что вся наша группа в плену, а в поместье, кроме принцессы, живут беглый Майлин, Скиталец и ты. Про Ремтона они знали. Майлину очень удивились. Расспрашивали подробности его спасения, но я их не знал. Про тебя тоже мало что мог сказать. Никто не понимает, как ты справился с откатом. А твоя преданность Майлину вызывает удивление.

— И что ещё их удивило?

— Диттер и Роман. Дети магов не рождаются с даром.

— Это если по принуждению. До клятвы, у магов всегда рождались одарённые дети. Вы плохо знаете историю империи. Что ты рассказал ищейкам о Катерине?

То, как напрягся Алан, заставило Натина предположить самое худшее.

— Она у них, да? Отвечай!

— Не знаю, — прошептал Ал. — Я только положил ей в сумочку булавку. Мне дали и велели. Это же просто булавка. Она никак не могла ей навредить.

Натин обречённо вздохнул. Подтвердились самые худшие из его предположений. Катерина, скорее всего, уже в империи, в руках Глоя Стани.

— Что ты рассказал о Катерине нашим врагам? — от холода в голосе Санари Алана бросило в дрожь. Хотелось промолчать, но зачем? Легче ему от того не будет.

— Правду я сказал! — он попытался за криком спрятать свой страх. — Что вы трое совсем на ней помешались. Что Роман сын Катерины и Ремтона. А сама она сейчас выбилась в женщины Онура. Но и тебя вниманием не обходит, а ты готов есть из её рук.

Натин вскочил с кресла, бросился к побледневшему Алану, но обречённость, сменившая панический страх в слезящихся глазах Леви, заставила Ната остановиться.

— Дурной мальчишка! Ты хоть соображаешь, что натворил? — сказал, впившись взглядом в дрожащего недоумка.

Не дождавшись ответа, достал нож, на появление которого Алан отреагировал отчаянным:

— Нет! Пожалуйста, не надо!

Не обращая внимания на истошные крики загнанного в угол существа, Санари молча разрезал узлы на связывающих Алана верёвках и стремительно вышел вон из его комнаты, не забыв при этом наложить на дверь запирающее её заклинание.

От верёвок Алан избавится сам. Выйти из, ставшей ему тюрьмой комнаты, он не сможет. А Натину, сейчас, лучше убраться от Леви подальше, пока не прибил мальчишку. Не то, чтобы жалко, но он ниточка от клубочка. Алан Леви им ещё понадобится.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (25.06.)

Уже давно маленькие маги спали не в башнях рядом со своими мамами, а в обустроенной для них спальне, примыкающей к детской, которая постепенно переоборудовалась под учебный класс, хотя их любимые игрушки убирать из неё не спешили.

Обычно детей будила Лайди, направляясь готовить завтрак. Или Натин, если они мешкали и не появлялись вовремя на спортивной площадке. Но малыши уже хорошо знали, приход за ними Санари ничего хорошего не предвещает. За лишние пятнадцать минут в кровати расплачиваться приходилось тремя дополнительными кругами на беговой дорожке. И мальчики дружно решили, что оно того не стоит.

Сегодня дети проснулись раньше обычного, чтобы перед пробежкой заглянуть в кабинет своего наставника. Мальчики пришли убедиться, что с их учителем всё хорошо. Но лежащее на диване тело Майлина удивило юных магов своей странной неподвижностью.

- Он спит? — разочарованно протянул Дитт.

— Не похоже, — покачал головой Рома. — Давай проведём ди-а-гно-с-тику, — старательно выговаривая трудное слово, предложил он.

— Давай, — загорелся идеей Диттер.

Какое-то время дети, с должной концентрацией и тщательностью, вглядывались в неподвижно лежащее перед ними тело.

— Почти по эталону, — важно заявил Дит, первым выходя из сосредоточенного состояния. — Внутренние органы в порядке.

— У него аура раньше светилась по-другому. Майлин больше не маг? — неуверенный голос Ромки дрогнул на последнем слове.

Еле различимый шум у него за спиной заставил мальчика вздрогнуть.

- Ой! Папа! — облегчённо выдохнул он. — Ты чего так тихо?

— Испугал? — Ремтон обнял, бросившихся к нему детей. — Так что там с нашим Майлином? Достаточно хорошо я вчера его подлатал?

Едва восстановились силы, Ремтон поспешил к отвоёванному им у грани Онуру. И очень удивился, заметив неплотно прикрытую дверь в кабинет. Стараясь не создавать лишнего шума, он вошёл не замеченный детьми и стал молчаливым свидетелем проводимой ими диагностики.

Ремтон знал, что его сын способен видеть магию в человеке. И услышав, что Майлин лишился своего дара, Рем расстроился, хоть и понимал, что так оно, скорее всего, и будет.

Но что-то ещё в разговоре детей его зацепило. Ремтон попытался дословно вспомнить услышанное. Эталон! Конечно же, как он мог забыть, что Май сделал из себя наглядное пособие, начав обучать малышей навыкам целительства.

— Дит, покажешь мне эталонный образ нашего Майлина до приключившейся с ним неприятности?

Мальчик кивнул, поднимая на Ремтона глаза. Для верности они даже взялись за руки. Рем буквально впитывал в себя передаваемую Диттером картинку. Сейчас он не анализировал, запоминал. И только отправив детей к Натину, Ремтон занялся собственной диагностикой, старательно сверяясь с полученным эталоном.

Основное внимание Рем уделил мозгу, очень медленно проводя сравнительный анализ. И всё равно чуть не прошёл мимо эпифиза, слишком уж мал был, размером в сосновую почку. Шишковидная железа Майлина, так в этом мире называли эпифиз, не была изменена на физическом плане, разве что её цвет стал, из преимущественно красноватого с сероватым отливом, совсем уж невзрачно серым. А вот мглистый шар её ауры, который раньше у Майя ярко светился голубовато-зеленым светом, теперь заметно потускнел. Вот оно! Нашёл!

Прикрыв глаза, Ремтон задумался. Можно ли вернуть утраченную магию, он не знал. Но никогда ещё ничего так не хотел, как преуспеть в этом, понимая, насколько болезненной станет для его учителя эта потеря. Не придумав ничего другого, Рем решил очень осторожно, понемногу напитать крошечную горошинку своей силой, послать ей посыл, уговорить откликнуться, вернуться к жизни. Со свойственным ему упрямством и неизменной верой, что нет ничего невозможного, нужно только сильно захотеть, Рем потянулся к вискам Майлина.

Казалось, что все его усилия тщетны. Время шло, а ничего не менялось. Ремтон уже не чувствовал онемевших от напряжения рук, но продолжал упорно выполнять задуманное. То, что волшебная железа таки откликнулась на его отчаянный зов, Ремтон понял не сразу. Лишь когда сияние ауры эпифиза Майя стало заметно насыщенней, он осознал это. Напитавшись даруемой ей силой, шишковидная железа Майлина, вначале, вернула свой утраченный цвет, а потом мглистый голубовато- зеленый шар её ауры ярко вспыхнул, заискрился. Вот, теперь он сделал всё, что мог. Счастливо улыбаясь, Рем снял заклятье магического сна, возвращая Майлина Онура к жизни. Он очень надеялся, что к полноценной, а главное — свободной.

— Хватит спать, учитель! Дел невпроворот, а ты решил дезертировать, — резко вынырнув из мрака небытия, услышал Майлин ворчливый голос Ремтона.

В ворчании Рема, за которым тот прятал пережитый страх, звучало торжество с отголоском пронёсшейся над ними бури.

— Прости, но у меня не было другого выхода, — действительно чувствуя за собой вину, ответил Майлин. — Бороться с клятвой практически невозможно, — скривился он, не позволяя памяти погрузить себя в ужас пережитого.

— А сейчас? Всё ещё хочется выполнить приказ?

— Нет, — прислушавшись к себе, широко улыбнулся Майлин.- Я, кажется, свободен? Действительно, свободен! Потрясающее чувство!

Майлин порывисто обнял ученика, сумевшего вернуть его к жизни, тем самым подарив и такую желанную свободу.

— Твоя тирания имела смысл. Прижало, и вспомнил всё, даже то, чего не знал, — бурчал довольный Ремтон, сияя счастливой шальной улыбкой. — Я справился, учитель.

— Спасибо, мой мальчик! Я у тебя в неоплатном долгу, Рем.

— Какие счёты между нами? — хохотнул Ремтон. — Знаешь, а мне понравилось противостояние с гранью, — признался он. — Возможно, из меня получится неплохой целитель.

— Ты очень хороший целитель, — тепло улыбнулся Майлин.- Тяжело тебе пришлось?

— Ещё как! — притворно вздохнул Рем. — Сам понимаешь, оплошай я, Катерина мне бы этого никогда не простила

— А где она? — нахмурился Майлин, вдруг ощутив непонятную ему тревогу.

— Не знаю.

Только теперь до Рема дошло, что за всё это время он так и не пересёкся с Катериной. И если она не рядом с Майлином, значит, домой всё ещё не вернулась.

Мужчины переглянулись, и каждый из них потянулся к невесть где пропадающей женщине.

— Май, не знаю, что случилось, но в этом мире её нет, — голос Рема был напряжённо-пустым, безжизненным. Подавлять эмоции, чтобы не обрушить их на друга, получалось у него с трудом.

— Она жива, не паникуй, — устало прикрыв глаза, сообщил Майлин. — Скорее растеряна, чем напугана. Злится, — виноватой улыбкой дрогнули его губы. — Думаю, Кати у Глоя. Масштабную он провёл операцию.

— Я схожу за Катериной, — вскинулся Ремтон. — Благодаря татуировке, я всегда могу шагнуть к ней, где бы она ни находилась.

— Подожди, — остановил его Майлин. Сердце рвалось к той, что стала важнее всего, но пренебречь осторожностью, значило проявить недопустимую и опасную слабость. — Нужно, вначале, узнать, где её держат. И понять, зачем похитили. Будет глупостью броситься в расставленную на нас ловушку. Ты, конечно, крут, но Глой об этом уже знает. Можешь и её не спасти, и себя погубить. И что тогда?

— Ладно, — вынужденно согласился Ремтон. — Давай посоветуемся с Натином, он лучше всех знает советника, может что дельное скажет. Схожу за ним.

Но Натин Санари явился сам.

— С возвращением, — широко улыбнувшись Майлину, Нат стащил его с дивана, порывисто прижимая к себе.

— Ты как, в норме? Готов услышать дрянную новость? — Натин не стал медлить, спеша поделиться тем, что измучило его за эту бессонную ночь. — Твоя Кати у Глоя. Я пытался вчера до неё дотянуться, но сил не хватило. Что будем делать?

— У Глоя? — Майлин помрачнел, став у окна, он повернулся спиной к Нату и Рему, желая скрыть от них свою слабость. — Почему ты так уверен в этом? — через пару минут нарушил он повисшее в комнате тягостное молчание.

В дрогнувшем голосе Онура Натину почудился отголосок тоскливой беспомощности. А вот, удивлён Май не был.

— Вы знали? — понял Санари. — Откуда?

— Сам подумай, — ответил ему Ремтон, — если Катерина до сих пор не рядом с Майем, значит, что-то случилось. Учитывая вчерашние события, вывод напрашивается сам. Но как об этом узнал ты?

— Вчера Катерина не вернулась домой. Как ты и сказал, учитывая случившееся, основания для тревоги у меня были. Ты вырубился, Май ещё не пришёл в себя. Пришлось разбираться самому. Пообщался с Аланом, выслушал чистосердечное признание. Это он сообщил Глою, что из Катерины получится офигенная приманка для нас троих. Так что она у него, это точно. Как и то, что нас там ждут, раскрыв удушливые объятья. Чёрт! Что делать будем?!

- Для начала, необходимо пробиться к сознанию Кати, поговорить с ней, — отойдя от окна, Майлин опустился в своё рабочее кресло. — Но я не знаю как? Нашей связи хватает только на то, чтобы уловить самые сильные эмоции. И кажется сейчас, — прислушавшись к себе, восхищённо улыбнулся Майлин, — не я её, а она меня пытается успокоить.

— Сильный менталист, при наличии кровной связи смог бы дотянуться, — сказал Натин и обречённо вздохнул, понимая, что сам ничем помочь не способен.

— Так он же у нас есть, — обрадовался идее Ремтон.

— Диттер? — Майлину совсем не понравилось авантюра Рема. — Нет. Необученному ребёнку не справиться.

— Он будет не один. Мы с ним сработаем на пару, там же ещё и кровная связь нужна. И у тебя, и у меня она имеется. Но контакт с Диттом лучше у меня. Он легко открывает для меня своё сознание. У нас с ним полная совместимость. Уверен, смогу, не навредив мальчику, пообщаться с Катериной. Решайся, Май!

Майлин нахмурился, взвешивая риск, а потом кивнул, соглашаясь.

— Когда лучше это сделать, Нат?

— Ближе к ночи. В это время суток ментальные контакты даются легче. И у меня будет время кое-чему научить Диттера. Поделюсь тем, что умею сам. Лишним оно не будет. А впитывает он всё, как губка. У нас очень способные ученики.

— Маленькие талантливые непоседы, — теплая улыбка, родившись на губах, коснулась глаз Онура. — Придёт время, и империя по достоинству оценит наш с вами подарок.

— Тот ещё подарочек, — рассмеялся Ремтон. — Они потрясут все имперские основы.

— Давно пора, — сердито буркнул Нат.

— Натин, там мальчики тебя заждались, — постучав, в кабинет заглянула Лайди.

Взглянув на часы, Санари поспешил к детям. А Ремтон остался со своим учителем, понимая, как тому сейчас тяжело. Вдвоём, с обрушившейся на них бедой, справиться легче.

- Сложно тебе было почувствовать Катерину? — осторожно поинтересовался Рем.

Он не был уверен, насколько восстановился дар Онура. Не стал ли учитель слабее?

— Тебя интересует мой магический потенциал? — понял Майлин.

— Вообще-то, да. Ты чувствуешь в себе силу?

— Да. И не малую. А, ведь, это странно. Лайди же свою потеряла. Ты успел вовремя меня вернуть?

— Нет, учитель. Всё скверно сложилось. Дети позвали, я мог бы успеть, но меня ждали в точке перехода. Вычислили ближайший мир, где я, спеша, должен бы был оказаться. И не прогадали. Вот только, меня не так-то просто поймать. Опыт! Его не пропьёшь. Но время они у меня украли.

— Шансов у меня, почти, не осталось? — подытожил Майлин.

— Почти не считается! — ухмыльнулся Ремтон. — Но магию ты потерял. Ромка сказал. Он же видит.

Майлин согласно кивнул, но перебивать вопросами не стал, предлагая Рему самому всё объяснить.

— Ты везучий Май! Не только меня, но и тебя Судьба любит и направляет на путь истинный. Если бы не твоё стремление обучить всех, до кого дотянешься, целительству, ни черта бы у меня не вышло.

— И чем тебе это помогло? — искренне удивился Майлин.

— У нашего принца фотографическая память. А ты — его эталон для сравнения при диагностике. Вчера я тебя как следует подлатал и погрузил в магический сон. А сегодня первыми к тебе явились дети. Им не понравилась твоя неподвижность. И они стали искать изъяны в моей работе. Весьма успешно, кстати. Ты их неплохо в этом натаскал. А потом Диттер показал мне, как должно быть. Ну, я и подправил. Как оказалось, успешно. Вот, собственно, и всё.

— И где же в нас обитает магия, — сглотнув, спросил Майлин.

Ремтон улыбнулся, отдавая должное способности своего учителя выделить главное в услышанном.

— Эпифиз — хранилище нашего дара.

— Шишковидная железа?

— Сам никогда бы не подумал. Но это так. А вот, каким образом я его у тебя перезапустил, не знаю. Похоже, слишком сильно этого захотел.

— Напитал своей силой?

— И это тоже. А ещё замучил уговорами, — усмехнулся Рем, всё ещё с трудом верящий в свою удачу.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (26.06.)

Империя Истар.

Катерина проснулась среди ночи. В полудрёме она не сразу поняла, что её разбудило. А потом услышала как настойчиво, раз за разом, с нотой непонятного ей отчаянья, Ремтон произносит её имя.

— Рем? Ты где? — слова сорвались прежде, чем осознала, зовущий её голос звучит не в комнате, а у неё в голове.

— Наконец-то! Катерина! Это ты где?

— Моя запертая снаружи комната соседствует с апартаментами советника Стани. Он настойчиво пригласил в гости, отказаться не вышло, слишком неожиданно всё получилось, — ей было непривычно и странно вести мысленный диалог, но на душе сразу стало спокойней.

- Катюша, я могу в любой момент прийти за тобой.

— Нет! Вас ждут. Не пори горячку, меня не обижают. Скажи Майлину… Всё исчезни, ко мне пришли.

Оборвав ментальную связь, Катерина принялась усердно тереть глаза и отчётливо представлять картинки фривольного содержания.

Как бы ни был подозрителен Глой, но он купился на эту простую уловку. Недовольно осмотрев каждый уголок комнаты, к чему-то старательно при этом прислушиваясь, советник брезгливо скривился, вскользь глянув на пленницу. Перед тем, как выйти вон, Глой Стани чуть слышно пробормотал:

— Ложная тревога. Ловушка не сработала, значит почудилось. Ну, и мысли у этой девки!… Что-то никто не спешит за ней. Ладно, подожду ещё день-другой.

Снова оставшись одна, Катерина потянулась к Рему, настойчиво передавая ему главное: «Придёшь сейчас — угодишь в ловушку. Успокой Майлина, мне не страшно. Будет можно — позову».

Глоя Стани вызвал к себе император. Овертин Истарийский жаждал результата. Но ничего, кроме бесполезной пленницы, предъявить ему советник, пока, не мог. То ли осведомитель Ристана слишком уж преувеличил роль этой женщины в жизни беглых магов, или по какой-то другой причине, но никто не бросился её спасать. Вот уже третий день, как Катерина в его руках, и ровным счётом ничего не происходит.

Правда, был один непонятный момент. Прошлой ночью Стани ощутил слабый всплеск магии в той части дворца, где поселили пленницу. Почувствовав его, Глой поспешил всё проверить сам. Но, открыв нужную дверь, увидел мирно спящую женщину. Посторонних в её комнате он не обнаружил, а магический след если и был, то слишком слабый, чтобы судить о том наверняка.

Разбуженная его вторжением Катерина терла заспанные глаза, а в её голове витали остатки весьма чувственного сна. Выругавшись, советник поспешил убраться прочь. И потому не смог увидеть презрительную улыбку на женских губах и совсем не сонный взгляд, провожающий его удаляющуюся спину.

— И чем ты меня порадуешь? — недовольный голос императора не предвещал ничего хорошего.

Советнику Стани захотелось оказаться как можно дальше от рассерженного владыки.

— Я тобой не доволен. Нет должного усердия в порученном тебе деле.

Брошенная в лицо фраза заставила Глоя согнуться от боли.

— Да сколько можно?! — мысленно закричал он.

После того, как стало известно, где прячется Лоттария, император словно с цепи сорвался. Уговорить владыку проявить терпение и ещё немного подождать с каждым днём становилось всё сложней.

— Ладно, — насытившийся чужой болью император, изволил проявить снисхождение. — Даю тебе ещё один шанс.

Глоя тут же отпустило. Но соображал он сейчас с трудом, потому едва не вздрогнул, услышав:

— Что за женщину ты поселил недалеко от своих покоев?

Советник безмолвно выругался, пообещав себе разобраться со слугами.

— Решил развлечься? Так не время для удовольствий, — недовольный голос Овертина Истарийского напомнил Стани о необходимости быть крайне осторожным с этим непредсказуемым человеком.

— Вы, как всегда, правы, Ваше величество, — преданно заглядывая в глаза императора, Глой усиленно внушал ему пройти мимо столь незначительного момента. Подумаешь, какая-то там женщина, стоит ли она высочайшего внимания? — У меня есть для моего владыки хорошие новости.

— Да? И долго ты собирался их от меня скрывать? — ворчливый голос призывал советника к ответу, но Стани радовало, что ему удалось отвлечь внимание императора от Катерины. Не хотелось преждевременно доставать из рукава не готовую сыграть карту.

— Нашлись пропавшие семь лет назад маги, — осторожно проговорил советник. — Оказалось, что они смогли разыскать принцессу Лоттарию задолго до мага Золи.

— Что? — взвился император. — Тогда, почему я узнаю об этом только сейчас?!

— Случилось непредвиденное, они лишился своего проводника, и потому не смогли вернуться, — поспешил погасить всплеск императорского гнева Глой.- Но все эти годы они находились рядом с принцессой. И сейчас активно помогают людям Ристана Золи. Ещё немного, и вы сможете увидеть и свою дочь, и своего наследника.

— Наследника? Как я и надеялся, она родила мне мальчика? — слишком уж живой интерес владыки не предвещал Стани ничего хорошего.

— Да, мой император, — обречённо выдохнул он, понимая, что времени, чтобы добиться нужного ему развития ситуации у него почти не осталось.

Говорить, что маленький принц наделён магическим даром, советник не стал, потому что не мог предугадать реакцию Овертина Истарийского на эту невероятную новость.

Вернувшись к себе, Глой долго мерил шагами кабинет. Женщина Майлина не оправдала его надежд, а неприятности уже принесла. Конечно, можно было отдать её императору, который бездумно выместит на ней свою злость. Но Стани не терял надежды использовать её в качестве разменной монеты. Она могла оказаться ему полезной. И потому, требовалось отвести от неё подозрения. Раз Его величество решил, что Глой поселил рядом с собой женщину для утех, пусть и дальше так думает.

Чего никак не ожидала Катерина, так это приглашения в апартаменты советника. А её не только выпустили из опостылевшей за трое суток комнаты, привели в личные покои Глоя Стани, но ещё и чай с пирожными предложили.

Сам советник пока отсутствовал. Возле Катерины вились слуги, стараясь угодить. После третьей чашки чая, смотреть на угощение ей уже не хотелось. Женщина решительно качнула головой, останавливая попытки впихнуть в неё ещё что либо.

Когда стало очевидно, что трапезничать гостья советника более не намерена, её проводили в роскошную спальню и оставили одну, дожидаться прихода хозяина.

Нарождающуюся панику Катерина подавила в зародыше, не позволив ей лишить себя разума. Оглянувшись вокруг, пленница отметила помпезность и кричащее богатство убранства комнаты. С чувством меры у советника имелись явные проблемы.

А потом взгляд Катерины зацепился за неуместную деталь для этого интерьера. На прикроватной тумбочке лежала книга в когда-то ярком, а теперь блёклом, обтрёпанном переплёте. Чтобы скрасить своё ожидание и не мучиться дурными предчувствиями, Катерина потянулась к ней.

Читать, написанное на имперском языке, она не очень бегло, но умела. Училась вместе с Ромочкой и Диттером по добытым Ремтоном книгам. Женщина забралась с ногами в кресло, устраиваясь поудобней, и принялась тщательно разбирать непривычную глазу вязь.

А странные пристрастия у советника, подумала Катерина. В последнюю очередь можно было ожидать, что тот станет читать перед сном легенды и сказки. Именно они лежали сейчас у Катерины на коленях, богато иллюстрированные, с дерзким содержанием, идущим в разрез с теми законами, по которым жила сейчас империя.

«И перед тем как уйти, оставили творцы нашего мира заветы, по которым следовало жить их детям. Их было не много. Ибо свобода признавалась творцами за высшую ценность. Как и порядок, блюсти который легко, если правила просты и однозначны».

— Свобода, как высшая ценность? Да, уж. И что от неё осталось в проклятой Богами империи? — вздохнула Катерина. — Разве что отголоски, не позволяющие насильно выдать женщину замуж. Но и это правило, по рассказам Лоты, весьма успешно получалось обойти. Один только запрет на нарушение сословных рамок основательно нарушал эту самую свободу.

Стоп! А ведь этот самый запрет явно возник не в начале времён. А значит, не зря сокрушалась Лоттария своей нерешительностью. Она могла спасти Лейтона, назвав его своим мужем. Если Богам нет дела до того, в браке ли рождён будущий владыка империи, то велик шанс, что и элитность крови избранника наследницы мало их заинтересует.

Внезапный шум захлопнувшейся двери заставил Катерину вздрогнуть и оторваться от книги. Это кто же за ней наблюдал? И как долго ему удалось оставаться незамеченным?

Через несколько минут появился слуга, проводивший пленницу в отведённую ей для проживания комнату. Катерину снова заперли. Надолго. Даже об ужине забыли. Хорошо хоть, будучи у советника, чаем с пирожными основательно угостилась. Интересно, что же он сам так и не появился? Или это его пятки сверкнули? Почему он так стремительно убежал? Прочёл её мысли, и они чем-то его зацепили? Так и не найдя ответов ни на один из мучавших её вопросов, Катерина забылась беспокойным сном. А Глой Стани, затребовав себе проводника, тем временем посетил её родное измерение.

Измерение Земля

— Тебе велели не волноваться. Мне- не пороть горячку, — усмехнулся Ремтон, прервав мысленный контакт с Катериной. — Спасибо, Диттер. Устал?

Мальчик отрицательно замотал головой. Он был горд, что оказался полезен. Не так уж и сложно всё оказалось.

— А теперь спать. Пойдем-ка, я сам тебя уложу. А не плохо у нас с тобой получилось, — Рем обнял довольного мальчика, уводя за собой.

— Я скоро вернусь, — бросил, выходя из комнаты, Майлину.

Май, проводив Ремтона взглядом, устало прикрыл слезящиеся от напряжения глаза. Он не спал больше суток. И не собирался позволить себе подобной роскоши в ближайшее время. Необходимость спешить он чувствовал на грани обострившихся инстинктов. Ждать было нельзя. А что следует предпринять, он не знал.

Пока Ремтон был занят, Майлин пошёл на кухню, достал свои травы и, выбрав необходимое, заварил тонизирующий настой.

Разлив травяной чай в три чашки, поставил на стол мёд и стал ждать Ремтона и Натина.

Вернулся Рем, вслед за ним появился Санари. Мужчины, тяготясь своей беспомощностью, выглядели хмурыми, а Нат ещё и злился, слишком уж не нравилось ему быть заложником ситуации.

Майлин, прогоняя неуместное сейчас уныние, тряхнул головой и спросил:

— Что ещё ты узнал?

— Катерина у Глоя. Он поселил её рядом со своими покоями. Запер, конечно. Но, пока никаких действий не предпринимает. Ждёт нас. И ты был прав, он приготовил ловушку. Какую — не знаю.

— Есть такие, реагируют на нарушенную ткань миров. Её разрыв активирует ловчую сеть, — объяснил Санари. — Недостаток ловушки- ограниченный радиус действия. Но в небольшой комнате сработает на отлично. Ты не успеешь среагировать.

— Соваться нельзя, ждать милости от Глоя Стани — тоже. Безвыходная сложилась ситуация, — усмехнулся Майлин, подняв на своих соратников спокойный сосредоточенный взгляд.

Несмотря на сказанное, казалось, что он уже знает, что следует делать.

— Натин, самое время побеседовать с твоим подопечным. Приведи Алана в кабинет.

— Что ты задумал? — спросил Ремтон, выходя вслед за Майлином из кухни.

— Слишком мало информации для правильных выводов, — ответил Май, пропуская друга вперёд. Кивнув Рему на диван, сам он уселся за стол.- Но из того, что сказала Катерина, можно предположить, что советник затеял собственную игру.

— Думаешь, он действует в обход императора?

— Очень на то похоже. Иначе, Катерину держали бы не в удобных покоях, а в темничной камере. Идеальное место для ловушки, не находишь?

— Возможно и так, — не стал спорить Ремтон, который ещё не уяснил, к какой мысли пытается подвести его Майлин.

— Но дворцовая темница слишком далеко от апартаментов советника, — продолжил рассуждать Май. — О сработавшей ловушке Стани мог узнать далеко не первым. Доложат же, вначале, императору, а не ему. А вероятнее всего, Глой Стани, имея на нас виды, совсем не хочет, чтобы император узнал, что он ожидает нашего с тобой визита.

— Всё может быть. Но зачем мы ему сдались? Их цель Лоттария и Диттер.

— Труднодостижимая это цель. Свой шанс они упустили. То, что не получилось у Алана, ни у кого другого, и подавно, не выйдет. Мы — ключ к принцессе и её ребёнку. И я собираюсь этим воспользоваться.

— То есть? — насторожился Ремтон.

— Мы попытаемся поторговаться с Глоем. Думаю, он придёт к нам за тем, чем не намерен делиться со своим императором.

— И что это? Что ты намерен ему дать?

— Ничего и никого он от нас не получит. Но знать об этом ему незачем, — холодно усмехнулся Майлин. — Глой сам ввязался в игру без правил. Теперь, осталось выяснить, кто из нас окажется способен просчитать ситуацию на несколько ходов вперёд. Страха и бессонных ночей Катерины я ему не прощу. А хочет он… — договорить Майлин не успел, открылась дверь, и в комнату вошёл Натин, толкая пред собой вяло сопротивляющегося Алана.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (26.06. вечер)

— Спасибо, Нат. Здравствуй, Алан, — спокойный голос Майлина Онура, прозвучал для испуганного Леви подобно грому среди ясного неба.

Хотя, личное небо Алана было нынче каким угодно, но только не ясным. Не ожидая ничего хорошего от своих тюремщиков, он старался смириться с неизбежным. Жалел себя. Даже плакал.

Перед приходом Санари, Алан почти убедил себя, что готов ко всему. Вот только, он никак не ожидал увидеть бесстрастное лицо Онура и услышать его спокойный голос.

Не выполнить прямой приказ императора невозможно. Только смерть Майлина Онура могла тому помешать. Но, опровергая всё, в чём Алан был абсолютно уверен, глава мятежников восседал за своим рабочим столом, живой и без всякого следа мук пережитого им отката.

Никак не отреагировав на неверие в глазах Алана Леви, Майлин сказал, обращаясь к замершему перед ним магу:

— Сейчас тебя выпустят за ворота усадьбы. Вернуться ты больше не сможешь. Если решишь остаться в этом мире, можешь жить в деревне, в пустующем доме Катерины. Натин даст тебе ключи от него.

Алан дёрнулся, собираясь возразить, сказать, что сыт этим миром по горло. Но властный жест руки его остановил.

— Со своим будущим разберешься сам, — от резкого голоса Онура Алан вздрогнул, потеряв всякое желание спорить. — Советую, только, хорошо подумать о последствиях принятого решения.

И почему Леви послышалось сочувствие в этих словах?

— Всё, что мне нужно от тебя, — продолжил между тем Майлин, — это клятва, что передашь мою записку тому, кто дал тебе кристалл магического вестника.

Не дожидаясь ответа, Май достал бумагу и, написав на ней несколько строк, сложил пополам.

— Клятву, — потребовал он.

Получив желаемое, Онур вручил записку ошеломлённому происходящим Алану.

— Натин, проводи его, пожалуйста, — обратился Майлин к Санари. — И возвращайся. Нужно многое обсудить.

Глой Стани был «не правильным» магом. Это он сам так себя называл. Амбициозный, умный, изворотливый — все эти, присущие ему качества, были неуместны для верноподданного императорского мага. Связанные клятвой маги не рассуждают, а выполняют, проявляя инициативу лишь в рамках порученного. Они принимают всё, и наказание, и поощрение, послушно и с благодарностью. Они не люди, а инструмент власти, рабы великого императора.

А маг Стани дорожил своей индивидуальностью, рабское положение одарённых вызывало в нём протест. Его влекла свобода. Пытливый изворотливый ум Глоя не желал смириться с существующим положением вещей.

Ментальный дар, который он у себя развил и долгое время тщательно ото всех скрывал, оказался хорошим подспорьем, чтобы устроить свою жизнь наилучшим образом. Подчинив самого императора ненавязчивому влиянию, маг Стани стал его советником, доверенным лицом и вторым человеком в государстве. Жилось ему очень комфортно. Потому он и затеял афёру с принцессой, стремясь как можно дольше удержать власть в руках послушного его воле императора.

С этого всё и началось. Овертин Истарийский хорошо понимал, с чьей подачи его жизнь повисла на волоске. Теперь влиять на нестабильного, злого императора Глою удавалось с трудом, и далеко не всегда успешно. Последнее время, наделённому садистскими наклонностями Овертину, доставляло удовольствие заставлять своего советника корчиться от боли. Вынужденный к тому жестокостью императора, Глой усиленно искал способ освободиться от его власти над собой.

Мысль жениться на принцессе возникла у Стани после прочтения сборника древних сказаний и легенд. Не известно было, признает ли алтарный камень такой брак. Но желание рискнуть, с каждым днём становясь всё настойчивей, лишало покоя измученного ежедневными пытками императорского советника. И когда он подслушал, созвучные своим, мысли не в меру разумной пленницы, которая, как оказалось, даже имперской грамоте была обучена, у Глоя Стани исчезли последние сомненья.

Правда, требовалось ещё добиться согласия Лоттарии. Но принцесса, хоть и находилась под защитой свободного от клятвы мага, не могла не понимать своей уязвимости, особенно сейчас, когда её местоположение больше не было тайной. Глою Стани было что предложить Лоттарии. И он уже не сомневался в успехе задуманного. Но требовалось проявить крайнюю осторожность. С этим намерением он и отправился в мир, ставший приютом для беглой принцессы.

Встреча с магом Золи ничего хорошего Алану не принесла. Ему больше не верили. Прямой приказ императора нарушить нельзя, и раз до сих пор защитный купол не снят, значит, до Майлина Онура он донесён не был. Ристану было проще поверить в невыполненное поручение, чем в незыблемость воздействия магической клятвы. Он винил себя за то, что не прибегнул к прямому императорскому повелению, давая задание Алану. Но Золи не сомневался в лояльности мальчишки, как оказалось, зря.

В записке, которую Алан Леви передал Ристану, была всего одна строчка: «Советник Стани, в течение этих суток доступ в поместье открыт для вас».

Что ему делать с полученным посланием Золи не знал. Не известить советника он не мог, опасаясь последствий. Но то, что именно с его подачи Глою Стани предстояло рисковать собой, Ристана напрягало и тревожило. А если это ловушка? Кто будет отвечать перед императором, случись что с советником?

Не известно чем закончились бы его метания, не разрешись всё само собой. Звать советника не пришлось. Чем-то очень взволнованный Глой явился сам, требуя у Ристана отчёта о сорванной операции.

Выслушав Золи, советник надолго задумался. А потом приказал привести к себе Алана.

— На колени, — велел он побледневшему Алу. — Живо! Покажи мне случившееся, — руки Глоя потянулись к вискам послушно замершего у его ног мага. — Вспомни всё как можно отчётливей. Не сопротивляйся, боль терпи, не дёргайся, иначе рискуешь превратиться в идиота.

От равнодушного голоса советника Алана бросило в дрожь. А потом пришла боль. Не особо острая, вполне терпимая. Помня о полученном предупреждении, он попытался отрешиться от неё. Леви прикрыл веки, и не обращая внимания на катящиеся по щекам слезы, старательно вспоминал всё, что случилось с ним, начиная с того момента, как в его руках ожил кристалл магического вестника, и до тех пор, как навсегда закрылись за ним ворота усадьбы.

Анализировать полученную информацию Глой решил потом, пусть его и очень интересовало, как можно без последствий для себя пренебречь приказом императора.

Но сейчас советника волновало не это, а доставленное Аланом послание. Прочитав записку Майлина, Стани довольно усмехнулся, радуясь, что Онур одновременно с ним созрел для разговора. В отличие от Ристана, Глой не сомневался, стоит ли ему откликнуться на полученное приглашение.

Но перед тем, как явиться в гости к беглым магам, Глой собирался потешить императора. Мало ли как оно сложится? С довольным императором будет легче иметь дело. А Алан Леви вполне годился на роль жертвы, которую совсем не жалко отдать на растерзание Овертину Истарийскому. Вот только перед этим нужно избавить его от лишних знаний.

— Смотри мне в глаза, — приказал советник так и не поднявшемуся с пола Алану.

Через несколько минут, пришедший вместе с Глоем проводник, вернулся в империю, чтобы доставить на суд императора мага, не проявившего должного усердия в служении своему господину. Откровения Алана должны были заинтересовать и на какое-то время отвлечь Овертина. Маг Леви очень о многом мог рассказать своему владыке. Забыл Ал лишь о записке Майлина, и о том, что сын принцессы Лоттарии родился одарённым.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (27.06.)

Ристан Золи проводил советника до ворот усадьбы. Он был бы совсем не против последовать за ним и дальше, но защитный купол его не пропустил. Глой же свободно вошёл в гостеприимно распахнувшуюся перед ним калитку.

Советника ждали. Встретил его высокий темноволосый мужчина, смуглая кожа которого выгодно оттеняла большие ярко серые глаза с тёмным ободком по контуру радужки.

— Слишком красив, — мимолётно подумал Глой, скользнув по незнакомцу взглядом.

— Я Ремтон Дигрант, — представился мужчина.

— Вот, значит, ты какой, Скиталец, — мелькнула невысказанная мысль, а взгляд Стани стал более цепким и внимательным.

— Советник императора Истарии Глой Стани, — стараясь не показать своей заинтересованности, назвался Глой. — А где же маг Онур? Кажется, он желал меня видеть?

— Вас ждут, советник, — усмехнулся Ремтон, смерив гостя изучающим взглядом.

Глой не мог похвастаться сильным тренированным телом, но и заморышем он не выглядел. Покатые плечи не сутулились, подбородок чуть задран к верху. Очевидно, что этому человеку свойственно смотреть на окружающих свысока, даже когда ему для того недостаёт роста, как вот сейчас с Ремтоном. Тёмно-пепельные волосы советника были собраны в аккуратный хвост, льдисто-голубые глаза светились умом, тонкие губы кривила чуть заметная брезгливо-снисходительная улыбка.

— Не слабый противник, — оценил Рем, — но слишком самоуверенный.

Разговор им предстоял не простой. И если Майлин окажется прав, то хорошо, что вчера они подготовили к нему Лоттарию. Хотя, может советник и не пожелает увидеть принцессу? Но в любом случае лучше ей быть во всеоружии, пока такой опасный гость находится в поместье.

Словно ответом на мысли Ремтона прозвучали слова, нарушившего повисшее молчание, Глоя:

-Надеюсь, принцесса почтит нас своим присутствием?

Вот вроде и спрашивает, а прозвучал не вопрос, а чётко выраженное пожелание.

- Я бы хотел лично выразить ей своё восхищение, — смягчая тон, добавил советник.

— Если её высочество того пожелает, — уклончиво ответил Ремтон.

— Это не обсуждается, — процедил Глой, остановившись и смерив Рема холодным непреклонным взглядом. — Без принцессы Лоттарии разговор не состоится. Не вижу в том смысла.

— Я передам принцессе ваше пожелание, — не стал спорить Скиталец, в глазах которого блеснула и исчезла насмешка. Или она Глою померещилась?

Майлин ожидал своего гостя в кабинете. Поднялся из-за стола, шагнул навстречу, поздоровался, жестом руки предлагая занять любое из кресел.

Представлять их друг другу не требовалось. Было время, когда они оба жили во дворце. И не просто, от случая к случаю, пересекались, но и довольно тесно общались. Именно Глой Стани, по поручению Овертина Истарийского, наблюдал за Майлином, которому приказали заняться поисками лазейки для удержания императором власти долее определённого Богами срока.

Нахлынувшие воспоминания не относились к приятным, и Май поспешил прогнать их прочь, тем более, что никакого прока в них не было.

-Я рад, что вы откликнулись на моё предложение, — сказал Онур, после обмена с Глоем не особо радушными приветствиями. — Хотите выпить?

Советник заколебался. В доме врага было опасно позволить себе расслабиться. Но напряжённым до предела нервам немного алкоголя не помешает.

— Советую попробовать местный коньяк, советник, — сказал, удобно устроившийся на диване Ремтон. — Я тоже не откажусь, Май.

Дождавшись кивка гостя, Майлин подошел к бару.

Приняв из рук Майлина бокал, на дне которого плескался ароматный янтарный напиток, советник Стани не торопился испробовать его содержимое. Он дождался пока Ремтон и Майлин пригубят свои, и только тогда сделал осторожный глоток.

Май не сразу занял пустое кресло напротив Глоя. Этот человек, посмевший отобрать у него самое дорогое, был до отвращения уверен в себе. И это бесило! Майлин почувствовал стремительно нарастающее раздражение, непонятно откуда взялись тревога и изматывающее душу волнение.

Осторожное покашливание Ремтона заставило Майлина взглянуть в его сторону. Рем отрицательно качнул головой, между бровей у него залегла складка, в глазах плескалось предупреждение.

— Чёрт, — выругался про себя Онур, усилием воли освобождаясь от навязанных ему эмоций.

Глой усмехнулся, едва заметно поведя плечами. Не сработало, ну и ладно. Не слишком он на это и надеялся.

— Вы просили о встрече, — напомнил он, когда Майлин опустился в стоящее напротив свободное кресло.

— Да, думаю, нам есть о чём поговорить, — Май спокойно выдержал впившийся в него колючий взгляд советника.

— Пожалуй, что так, — согласился Глой. — Но у меня имеется одно условие.

— И я вам его уже озвучил, — повернувшись к Ремтону, продолжил он.

Друзья обменялись беглыми взглядами. Рем развёл руками, усмехнулся, в очередной раз признавая правоту своего учителя. Майлин криво улыбнулся в ответ.

— Господин советник желает видеть принцессу, — Ремтон посчитал необходимым озвучить требование Глоя.

— Да, — подтвердил Стани, бессмысленно говорить без той, чьё решение определит будущие события.

— Хорошо, — одним глотком опустошив бокал, согласился Майлин.

— Я приведу Лоттарию, — тут же поднялся Ремтон.

— Имей в виду, Онур, твоя женщина в моих руках, — усмехнувшись, произнёс Глой, едва за Скитальцем закрылась дверь.

Тяжёлый взгляд Майлина не обещал нагло уставившемуся на него Стани ничего хорошего. Но советник с лёгкостью отмахнулся от очевидной угрозы.

— Пока ей не за что на меня жаловаться. Пока, Онур, — с напором продолжил он. — Но, если она для тебя что-то значит, лучше бы нам договориться.

Майлин и сам понимал это. Повисшее в комнате молчание никто из них больше не пожелал нарушить. Но длилось оно не долго. Заранее предупреждённой Лотте не потребовалось много времени на сборы.

Принцесса стремительно вошла в кабинет. Глой подхватился с кресла, склонившись в вежливом поклоне.

— Моя принцесса, — прошептал он, целуя захваченную в плен руку Лоттарии.

Лоттария замерла, с трудом справляясь с грузом нахлынувших на неё воспоминаний. Ей было неприятно прикосновение Глоя, но повинуясь подавившей её волю силе, принцесса и не подумала забрать у него свою онемевшую руку. Миг оглушительной тишины непозволительно затянулся, ударил по напряжённым нервам.

Первым не выдержал Ремтон. Он осторожно освободил ладошку Лотты из цепких рук советника и усадил заторможенную девушку рядом с собой на диван.

Глой Стани усмехнулся. Ему понравилась реакция принцессы на его прикосновение. И не важно, что это был сковавший девичью душу страх. В идеале, она и должна его бояться. Но, увы, свои аппетиты следовало умерить, если он хотел добиться от Лоттарии необходимого ему согласия.

— А теперь поговорим. И можно повторить, — Глой Стани протянул Майлину пустой бокал.

Май молча достал из бара бутылку, усилием воли подавив соблазн заставить наглого советника корчиться на полу от боли. Рисковать Кати он не мог. С Глоем придётся договариваться.

Советник пригубил напиток, и, окинув собравшихся цепким внимательным взглядом, предложил:

— Я могу высказаться первым, если никто не против.

Майлин кивнул, соглашаясь.

— Ну, попробуй, — буркнул Рем, всё ещё злясь на Глоя за пережитый Лоттой страх.

Не обращая внимания на недружелюбно настроенных к его персоне собеседников, советник Стани, не отрывая взгляда от янтарной жидкости на дне своего бокал, неожиданно признался:

— Мне претит императорское насилие над моей личностью.

Голос его прозвучал напряжённо и глухо. Тонкие губы искривились горькой улыбкой. Чувствовалось, что Глой обнажил наболевшее, выстраданное. Ни у кого из присутствующих не возникло сомнения в искренности услышанного.

— Да, я осознаю себя человеком, а не вещью, — не дождавшись реакции на свои слова, решительно продолжил советник. — Знаю, что учитывая наши порядки, моё признание звучит дерзко и преступно. Но вам ли меня не понять?! Не часто, но среди магов встречаются подобные нам безумцы. Это неизбежно. Тяга к свободе подарена нам Богами. Так просто её не вытравить. Вот только, в империи таким как мы почти невозможно выжить. Рано или поздно бунтари, как правило, гибнут. Вам, вот, удалось сбежать. А я не желаю ни того, ни другого. Я люблю жизнь и мне комфортно в империи. Потому, я просто хочу изменить свой статус. Давно хочу. Но только сейчас понял, как это можно сделать.

Сказанное Глоем зацепили Майлина своей сдержанной эмоциональностью и глубокой осмысленностью. Подобного от советника Стани он не ожидал, считая его проще, примитивней. Но сути вопроса это не меняло. Глою Стани была отчаянно нужна Лоттария. Изменить статус советника мог лишь признанный алтарным камнем брачный союз с принцессой. Одного Май не мог понять, как Глой собирается получить добровольное согласие принцессы? Ведь очевидно, что девочка неплохо его знает и очень боится.

Лоттария может и не поняла бы, на что намекает мерзкий советник, но Ремтон вчера её просветил. А ещё он сказал, чтобы она не нервничала. Им нужно попасть в храм, откуда легче всего будет забрать Катерину. А матримониальные планы Глоя Стани так планами и останутся.

Майлин давно уже работает над разовым артефактом мгновенного переноса. Энергии на него надо много, но если использовать накопитель, то Май сможет увести Катериру. А Ремтон ни на минуту не выпустит из своих рук принцессу, и уведёт её сразу же, едва из храма исчезнут Майлин с Кати.

У Рема всё выходило легко и просто. Но Лоттария понимала, так, как раньше, уже не будет. Поддерживать купол- энергозатратно. После ухода Алана заполненных накопителей станет в два раза меньше. И это она почти не покидает усадьбу. А остальные? Подловить можно каждого. Одной осторожности для безопасности не достаточно. Глой не отступится, будет пытаться получить своё. Да и её отец сделает всё возможное, что бы добраться до неё и Диттера. И император щадить её не станет. Попасть к нему в руки Лотта отчаянно боялась. Из двух зол, Глой Стани был меньшим. Ему она, хотя бы, нужна живая. Вот только такой жизни она себе совсем не желала.

- Что скажете, принцесса? Вы осчастливите меня своим согласием? — настойчивый голос ненавистного Стани заставил очнуться, отрешившуюся от происходящего девушку. Поглощённая безрадостными мыслями Лоттария не сразу осознала, что советник обращается к ней.

— Нет! — вырвалось у неё прежде, чем сама поняла, что сказала.

Глой усмехнулся.

— Лоттария, посмотрите на меня, — от вкрадчивого голоса советника у принцессы стало мутиться сознание и она, словно безвольная кукла, послушно встретилась с ним взглядом. — Умница, — чуть слышно хмыкнул советник, довольный восприимчивость девушки к его внушению.

Резко поднявшись, Майлин подошёл к столу, достал заранее приготовленный амулет и шагнул к Лотте, разрывая её зрительный контакт с Глоем.

— Руку, — велел он.

Лоттария моргнула, приходя в себя. Не возражая, она позволила Онуру проколоть себе палец. Поколдовав над подвеской, впитавшей капельку крови принцессы, Майлин повесил его девушке на шею.

— А вот теперь можешь продолжать, Глой, — предложил он взбешённому советнику.

Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (28.06)

— Зря, — прошипел, багровея, Стани. — Так, всем было бы проще. Зачем ты мне помешал, Онур? Твоя женщина тебе совсем не нужна?

— Почему не нужна? — голос Майлина прозвучал обманчиво спокойно. — Но Лоттарию ты должен уговорить, но не принудить. Иначе никак. Дерзай.

Лотта всё больше нервничала и злилась. Ей совсем не хотелось опуститься до роли пешки в чужой игре.

- Пусть так, — нехотя согласился Глой. — Послушайте меня, принцесса. Выбор у вас не велик. И дело даже не в той женщине, что по неосторожности попала ко мне в руки. Ваше положение не завидно. И выбирать вам нужно между мной и императором. Другого не дано. Им, — снисходительно- брезгливый взгляд советника скользнул по Майлину и Ремтону, — вас не спасти. Если дадите себе труд подумать, поймёте, что я прав. Со мной можно договариваться. С императором… Впрочем, вы и сами знаете, что вас ждёт, если он доберётся до вас.

— Сбавь обороты, советник, — зло процедил Ремтон. — Не надо пугать принцессу, я способен её защитить.

В глазах Глоя вспыхнул интерес. Слишком уж эмоционально отреагировал Скиталец. Что за отношения связывают его с принцессой? Ни о чём таком Ристан ему не докладывал. Странно и очень занятно.

Лоттария встала с дивана. Благодаря амулету Майлина в голове у неё была полная ясность, эмоции не мешали думать, страх полностью отступил. Она вспомнила, на что рассчитывал Май, приглашая советника. И не увидела в том ничего невозможного. В храм она пойдёт. А вот дальше. Что ей делать дальше Лотта решит потом, немного времени для того у неё ещё есть.

— Я согласна, — не отводя взгляда от вспыхнувших триумфом глаз Глоя Стани, спокойно произнесла принцесса. — Но, вы поклянётесь ни к чему меня не принуждать. Я признаю вас своим мужем. И вернусь на Землю. Правьте империей. Но забудьте обо мне.

— Занятное предложение, — улыбка Глоя была почти искренней. — А как же наследник? Мне он понадобится, со временем.

— А наследник у меня уже есть. И другого не будет, — прозвучало так решительно, что советник понял, спорить с Лоттарией в этот раз бессмысленно.

— И вы думаете, что алтарный камень признает его?

— Уверена в этом.

— Ладно, — задумчиво протянул Глой. — Но и мне нужны гарантии. Вы поклянётесь родить мне наследника, если имеющегося не примут Боги. Согласитесь, моё требование разумно.

— Хорошо, — нехотя признала Лотта. — До встречи в храме, советник.

С этими словами принцесса поспешила оставить мужчин, пока Глою не пришло в голову потребовать от неё немедленных клятв.

Провожал Глоя Майлин, а Ремтон бросился на поиск Лоттарии. Ему очень не понравилось обещание, вырванное у девушки советником.

Нашёл он Лотту в саду на качелях. Откинувшись на спинку подвешенной к перекладине скамейки, принцесса слегка раскачивалась, прикрыв глаза и ничего не замечая вокруг. Она так глубоко погрузилась в терзающие её мысли, что не сразу отреагировала на севшего рядом Ремтона. И только когда его тёплая ладонь накрыла озябшую руку девушки, Лоттария подняла глаза на потревожившего её мужчину.

— Лотта, я пришёл сказать…

Но принцесса не позволила продолжить.

— Не нужно, Рем, — мягко улыбнулась, пряча отголосок боли на дне своих печальных глаз. — Мой брак, раз уж все уверены, что у меня нет ограничений для выбора мужа, вполне приемлемый выход. Глой прав. Пять лет нам не продержаться.

— Это решаемая проблема. Заберём Катерину, и я уведу вас в замечательный мирок. Нашёл пару лет тому назад. Не испорченный цивилизацией, уютный такой. Население на уровне первобытно-общинного строя. Магический фон достаточно высокий. Но местным шаманам противопоставить нам нечего. Да мы и нарываться не будем. Места для всех хватит. Представь: чистый воздух, вкусная вода, дичь и рыба, грибы и ягоды. Романтика. Май с Натом там даже домик начали сооружать. Не наши хоромы, конечно. Но на первый случай сойдёт. А там обживёмся, обустроимся. Пять лет протянем!

Слушая Ремтона, Лотта благодарно улыбалась. Его рука так и не отпустила её, и тепло, которым этот мужчина всегда щедро делился с ней, нежно согревало уставшую от одиночества душу Лоттарии. Она кивала, во всем соглашаясь с Ремом. Обещала ни на минуту не отходить от него в храме, не размыкать их рук. А сама думала о том, что перед его приходом приняла правильное решение и ни за что от него не отступится.

Империя Истар.

Катерину разбудили ночью. Потревоживший её сон советник приказал женщине поторопиться, а сам подошёл к открытому окну. Глой терпеливо ждал, пока умоется и оденется его пленница.

До желанной цели остался последний шаг. И ему было страшно сделать его. Глой Стани боялся разочарования. Боги своевольны. В их решении никто не может быть уверен. Пылающее лицо советника остужал холодный ветер. Он позволил себе миг слабости, о котором никто не узнает. А потом резко повернулся, схватил за руку и потащил за собой плохо осознающую происходящее Катерину.

Она шла за ним молча, не сопротивляясь, не предпринимая попыток прояснить, что так спешно от неё потребовалось. Спустившись вниз, они вышли из дворца и сели в ожидающую их карету. Катерине даже любопытно стало, передвигаться таким вот способом ей ещё не приходилось. Воспоминание о первом знакомстве Ремтона с её ласточкой вызвало у женщины невольную улыбку. Вот теперь и она испытала на себе прелести знакомства с чужим миром.

Ехали довольно долго. Небо уже начало светлеть, когда карета, наконец, остановилась.

— Нельзя сказать, что понравилось, но впечатлений хватит надолго, — думала Катерина, принимая протянутую ей руку.

Советник хмыкнул, словно она произнесла всё это вслух. Он повёл женщину за собой, искренне восхищаясь её способностью не впадать в панику, чтобы с ней ни случилось.

К главному храму империи последние лет двести добирались порталом, избегая изнурительного подъёма в гору. Но Глой Стани магией мгновенных перемещений не обладал, а лишние свидетели ему были ни к чему. Полной уверенности в успехе брачной авантюры у Глоя не имелось. А держать ответ перед императором, пойди что-то в разрез с задуманным, в его планы не входило.

- Думаю, ты знаешь имперский, — снизошёл советник до разговора со своей пленницей.

— Знаю, — согласилась Катерина.

— Нам нужно подняться на эту гору. Будешь идти первой. Держись за перила. Подъём здесь достаточно пологий. Но путь оттого стал намного длиннее. Так что не сильно спеши, береги силы, остановиться и отдохнуть мы не сможем, запрещено.

— Понятно. Это и есть ваш главный храм? — женское любопытство всё же взяло верх над сдержанностью.

— Он самый, — сухо подтвердил советник, хотя ему и стало любопытно, это как же его пленница догадалась.

Глой ждал вопроса, зачем они здесь? Но больше ни о чём женщина Онура его не спросила. С каждой минутой становилось всё светлее, и Катерина с интересом изучала представшую перед ней живописную местность.

Когда окончательно рассвело, Глой с Катериной ступили на стёртые каменные ступени. Шли действительно долго, к концу подъёма мышцы ныли, дыхание сбилось. Но Катерина решила, что оно того стоило, залюбовалась открывшимся с высоты видом. А потом она оценила и храм.

От высоких каменных стен веяло глубокой древностью. Храм был сложен из грубо обтёсанных камней. Похожее на круглую башню строение венчал островерхий купол. По всему периметру здания узкие не застеклённые оконные проёмы чередовались с глубокими нишами, в которых застыли причудливые, подвергшиеся коррозии временем фигуры полулюдей-полуживотных.

Войти в храм можно было через любой из трёх аркообразных дверных проёмов. Дверей, как и окон, здесь не было. Ветер и солнечные лучи свободно гуляли по храму. Но ни пыль, ни грязь не оскверняли его внутреннее пространство.

Под самым куполом лежал большой серый камень. На нём — ритуальный кинжал. И больше ничего в помещении не было.

— Странное место, — вырвалось у Катерины. — А жрецы в вашем храме имеются?

— В этом — нет, — ответил Глой. — Здесь, для общения с Богами посредники не требуются.

— Почему так безлюдно? К местам силы обычно тянутся паломники. Не думаю, что ваши люди чем-то существенно отличаются от людей из моего мира. Или для простых мирян сюда доступ закрыт?

— Раньше в храм допускались паломники, — поддержал разговор Глой. — Но это было слишком давно. Не при этой правящей династии. А сейчас …

Договорить он не успел. Вначале советник почувствовал слабый магический всплеск. А затем:

— Мы в храме, — уловил он отчётливо прозвучавшую мысль Катерины.

И только потом из марева открывшегося перехода вышли Майлин, Ремтон и Лоттария.

Рванув на себя Катерину, Глой сделал несколько стремительных шагов, увеличивая расстояние между собой и вышедшими из портала людьми.

— Без глупостей, — предупредил Стани, приставив кинжал к горлу своей пленницы. — Вначале ваши клятвы, потом обмен женщинами, — усмехнувшись, добавил советник.

От напряжения его рука дрогнула, и острый нож слегка оцарапал шею Катерины.

Глаза Майлина потемнели, с большим трудом справившись с собой, он произнёс.

— Я, Майлин Онур, клянусь, что находясь в этом храме, не причиню физического вреда Глою Стани.

- Я, Ремтон Дигрант, клянусь, что находясь в этом храме, не причиню физического вреда Глою Стани, — вслед за Майем повторил и Рем слова затребованной Глоем клятвы.

— Принцесса, теперь ваша очередь, — не посчитав для себя достаточными полученные им гарантии, потребовал советник.

— Вы хотите, чтобы и я поклялась, что не причиню вам вреда? — удивилась девушка.

Явная насмешка в голосе Лоттарии задела Глоя.

— Поклянитесь, что не выйдете из храма, не скрепив своей кровью брачный обряд, — сердито потребовал он.

И по тому, как напрягся Скиталец, советник понял, что не зря опасался обмана.

— Ну, я жду, — зло прошипел он.

Лотта равнодушно пожала плечами.

— Я, Лоттария, наследная принцесса империи Истар, клянусь, что сегодня алтарный камень будет окроплён моей кровью и кровью добровольно выбранного мною мужа.

Не дрогнувшим голосом произнесла девушка слова ожидаемой от неё клятвы.

— Отпустите Катерину, советник. И подойдите уже, наконец, к алтарю, — потребовала она.

Оттолкнул от себя ставшую бесполезной для него женщину Онура, Глой Стани устремился навстречу принцессе. Катерина тут же бросилась к Майлину, который, облегчённо вздохнув, обнял её, крепко прижимая к себе.

Лоттария, не размыкая своих с Ремтоном рук, взяла с алтарного камня ритуальный кинжал. Советнику Стани оставалось до неё всего несколько шагов, когда принцесса решительно полоснула кинжалом по их с Ремом соединённым рукам. А потом в полной тишине окропила алтарь смешавшейся кровью.

Яркая вспышка озарила храм. Над алтарём родилась семицветная радуга, которая через миг рассыпалась горячими искрами над признанной Богами парой.

Гримаса отчаянья исказила лицо Глоя.

Его крик «Нет!» прозвучал одновременно с ошеломлённым «Как?!» Скитальца.

И только Майлин и Катерина не выглядели удивлёнными. Похоже, после клятвы Лоттарии, именно этого они и ожидали.

Конец 1-й книги.


Оглавление

  • Пролог
  • Часть 1 Скиталец
  • Часть 1 Скиталец (23.05)
  • Часть 1 Скиталец (24.05)
  • Часть 1 Скиталец (24.05 вечер)
  • Часть 1 Скиталец (25.05)
  • Часть 2 Бегство наследницы
  • Часть 2 Бегство наследницы (29.05)
  • Часть 2 Бегство наследницы (29.05 вечер)
  • Часть 3 Катерина
  • Часть 3 Катерина (31.05)
  • Часть 3 Катерина (01.06)
  • Часть 3 Катерина (02.06)
  • Часть 3 Катерина (02.06. вечер)
  • Часть 3 Катерина (03.06)
  • Часть 3 Катерина (04.06)
  • Часть 3 Катерина (05.06)
  • Часть 3 Катерина (06.06)
  • Часть 3 Катерина (07.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (08.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (09.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (09.06 вечер)
  • Часть 4 Будни большого дома (11.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (13.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (13.06 вечер)
  • Часть 4 Будни большого дома (14.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (15.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (16.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (18.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (19.06)
  • Часть 4 Будни большого дома (20.06)
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (23.06.)
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (24.06.)
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (25.06.)
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (26.06.)
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (26.06. вечер)
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (27.06.)
  • Часть 5 ПРОТИВОСТОЯНИЕ (28.06)