КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423789 томов
Объем библиотеки - 576 Гб.
Всего авторов - 201901
Пользователей - 96133

Впечатления

кирилл789 про Годес: Алирская академия магии, или Спаси меня, Дракон (Любовная фантастика)

"- ты рада? - радостно сказал малыш.
- всегда вам рада!
- очень рад! - сказал джастин."
а уж как я обрадовался, что дальше эти помои читать не придётся.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ZYRA про Криптонов: Заметки на полях (Альтернативная история)

Гениально.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
SubMarinka про Турова: Лекарственные растения СССР и их применение (Медицина)

Одним из достоинств этой книги являются прекрасные иллюстрации.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
каркуша про Князькова: Планета мужчин, или Цветы жизни (Любовная фантастика)

С удовольствием прочитала первые части, а тут обломалась: это ознакомительный отрывок

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Shcola про Андрианов: Я — некромант. Часть 2 (Попаданцы)

Это на Андрианова бэта - ридеры работают что ли? Огромная им благодарность, но лучше б автор загнал своего героя доучиваться, чем без знаний по болотам шляться. Автору респект.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Андрианов: Я — некромант. Часть 1 (Попаданцы)

Смотри ка, книга вычитана и ошибки исправлены. Это кто ж так расстарался то? Респект за труд безвозмездный для людей.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Князькова: Три дня с Роком (СИ) (Любовная фантастика)

долго ржал и плакал.) шикарная вещь.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника (СИ) (fb2)

- Беллона Карлеаль, или сестра изгнанника (СИ) (а.с. Орден Стеллы Нордмунской-3) 1.83 Мб, 560с. (скачать fb2) - AlmaZa

Настройки текста:



Пролог

Мягкий пушистый снег кружился между небом и землёй и вспыхивал, словно искры, попадая под свет фонарей. Дороги, тропинки и обочины припорашивало этими белоснежными хлопьями, которые превращались в сплошные блестящие пространства. Слегка подтаявшие сугробы обещали обратиться в отражение кучевых облаков — дайте только вьюге этой ночью взяться за дело. Тонкий серп луны то показывался, то вновь скрывался в глубинах чёрного тучного купола. Мороз стоял не сильный, воздух пощипывал кожу только когда начинал дуть ветер.

Экипаж ехал уже не так быстро и теперь выглядел скорее торжественным, чем спешащим. Преодолев последнюю часть пути по открытым полям, смотревшимся угнетающе неживыми в темноте этого вечера, он приближался к королевскому дворцу. Тот, в свою очередь, просто ослеплял предпраздничной иллюминацией и светился уже издалека. Почти во всех окнах горел свет, на стенах, помимо дежурных, закрепили дополнительные факелы. От него буквально веяло жаром веселья и отголосками смеха. Четвёрка лошадей затормозила у ворот. Они быстро распахнулись, встречая ожидаемых путников. Экипаж торопливо пропустили внутрь высоких стен, ограждающих дворец от внешнего мира, и остановили перед парадным входом, из которого мигом выбежал лакей и, с поклоном, отворил дверцу кареты. Из неё изящно выпрыгнула девушка, которой он не смел подать руку — неприкосновенно для низкородной прислуги. За ней показалась следующая фигура. Маленькие ножки в бежево-серебристых сапожках ступили на откидную ступеньку и через секунду ловко очутились на земле. Лакей и появившийся из тёплого помещения камердинер низко раскланялись второй юной особе. Их удостоили еле заметного кивка головы, с которой при этом соскользнул капюшон. Под снежинками, напоминающими крылья волшебных фей, зазолотились густые, светящиеся нимбом волосы. Девушка подняла лицо и выпустила изо рта облачко пара, растопившее ледяные узорные комочки до того, как они успели его коснуться.

— Ваше высочество, прошу вас, накиньте плащ плотнее, иначе простудитесь, — предупредила первая леди, но её просьба осталась безответной.

— Ваше высочество, мы ждали вас ещё два дня назад. Что вас задержало? — подошёл камердинер.

— Мы не могли мчаться быстрее. Мы и так отправились в путь в тот же день, как получили послание от нашего венценосного отца и торопились, как могли. Что-то случилось из-за нашего опоздания?

— Нет-нет, всё в порядке! Просто, его величество начинали волноваться…

— Что ж, тогда идёмте, обрадуем и успокоим их.

Девушки, в сопровождении мужчины, покинули двор и вошли во дворец.

Возвращение принцессы из Флай-о-Фреш, где она провела почти два месяца, не считая времени ушедшего на дорогу туда и обратно, было первым предзнаменованием оживления во дворце Карлеалей. После отлучения королевской дочери от двора, всё будто замерло. По началу, пока не улеглись все страсти, ещё были какие-то движения в столице, домах дворян и залах в них, но потом, когда мало-мальски удалось обойти скандал и объяснить всё как можно более приличнее и правдоподобнее, жизнь Феира остановилась на месте. Спустя столько времени, многие поверили в миф о тяжёлой болезни принцессы, такой тяжёлой, что девушку уже считали мёртвой, но она чудом исцелилась и, чтобы поправить здоровье, удалилась к далёкому Южному морю и его побережью, которое славилось лечебными источниками. Некоторые остались при мнении, что изначальные слухи были правдивы, и дочь короля была похищена, а потом вырвалась из плена олтернского рыцаря. Беллона, перед возвращением домой поинтересовалась, что говорят о ней в народе и, услышав последнюю версию, горько ухмыльнулась. Нет, из плена олтернского рыцаря она не освободилась. Она научилась сдерживать себя, но не смогла забыть его. Она научилась смиряться, но не смогла простить себе гибель любимого человека. Ведь она и никто больше не был повинен в казни графа. Поэтому душа её полностью находилась в его власти, власти, которую не дано было никому разрушить, разве что, призраку Дерека. Как она прочла в письме брата (единственном послании, которое ей разрешила прочесть, ведь она была наказана и отсутствием возможности общаться с друзьями), сэр Аморвил был препровождён на Олтерн и обезглавлен в собственном поместье, где его и погребли рядом с предыдущим графом Аморвилом. С этим последним известием из её прошлой, беззаботной жизни, Беллона и прибыла к бабушке, по слухам, холодной и строгой женщине. Виктория Карлеаль, в девичестве Виктория Мэри Эл Рой, представлялась отдельной частью наказания, которая будет постоянно надоедать, и заставлять раскаиваться в своих поступках и страдать от них пуще прежнего. Несмотря на мрачные предчувствия, они не исполнились, и королева-мать вообще не стала сама первая навязываться внучке, лишь встретив её по приезде. Дни летели, принцесса поправлялась и замыкалась всё больше в своём одиночестве и невосполнимой потере. Единственный знакомый человек, которого дали ей в сопровождение — княгиня Эскорини, постепенно стала пытаться вывести её из этого состояния, выводя на прогулки, показывая местные красоты, достопримечательности. Долина приморской нимфы Ауату, которая приводила всех впервые её видевших в восторг, не вызвала даже малейшего трепета у девушки, в то время как её спутница с замиранием сердца впитывала в себя великолепные здешние виды. И вот однажды, после обеда, Британика сослалась на усталость от жары и попросила королеву Викторию пройтись вместе с Беллоной. Семидесяти семи летняя женщина (да-да, именно женщина, а не дряхлая старушка!) спокойно согласилась и пошла показывать дочери своего сына ещё не виденные тою уголки и закутки замка, аллей и парков. Этот полуденный променад и разговор во время него твёрдо засел в памяти принцессы. Она никак не ожидала открыть для себя королеву-мать с той стороны, с которой открыла. Виктория, хоть с виду и была непроницаемой, выдержанной, с ледяной душой, оказалась понимающей, сочувствующей и опытной дамой, которая смогла разложить по полочкам всё произошедшее с девушкой. Она объяснила, что существует разница между непреодолимой страстью и настоящей любовью. Они одинаково истинны и искренни, от них людей одинаково тянет друг к другу и влечёт, но первое рассыпается в прах при излишней чувствительности и нежности. Мягкие чувства и забота убивают страсть, в то время как любовь они только подпитывают. После долгого диалога на эту тему, Беллона стала пересматривать изнутри то, что возникло между ней и Дереком. Сначала она усомнилась в том, что он любил её (а Виктория убедительно доказывала, что нет, что была всего лишь страсть), а потом, после долгого сопротивления, принялась поддаваться тому, что и сама испытывала всего лишь сильную страсть, которая погубила его и почти сожгла в себе её. Ведь настоящая любовь не может навредить или уничтожить!

Королева-мать, получив письмо от сына в первый день приезда Беллоны к ней, в котором описывалась вся произошедшая ситуация, догадалась, что должна начать относиться к девушке не как к заключённой в темницу, и ни в коем случае не быть для неё воспитательницей или надсмотрщицей. Ей нужно было стать другом, добрым другом, который растолкует ей всё и поможет избавиться от рокового увлечения, излечиться душой от ран, нанесённых неопытному сознанию первыми чувствами, переживаниями. Не каждый человек может спокойно и равнодушно принять что-то новое, узнаваемое о жизни. Так и принцесса, обожглась на первой же попытке изучить и понять людей, споткнулась на самой первой ступеньке длинной лестницы. Женщина с жалостью отнеслась к гостье. Прижав к груди листок, исписанный нервными чернильными буквами, она мокрыми глазами посмотрела через стекло, из которого выгружали вещи принцессы. Когда-то она сама была такой же юной и пугливой, незнающей и наивной. Возможно, дай ей волю или удобный случай, она сама бы по молодости наделала немало шума, натворила каких-нибудь историй, но стоило ей немного созреть и выйти в свет, как в неё влюбился Робин…Виктория промокнула кружевным платком глаза, обведённые сеточкой мелких морщинок, и продолжила вспоминать.

Она не успела испытать никаких чувств или привязанностей, как принц Феира похитил девушку прямо из-под носа её отца. Само осознание того, что это случилось не по её воле, вызвало в ней негодование, чувство противостояния. Мог бы спросить и её мнения, в конце концов! Но тогда ещё она не понимала, что от её слова мало что зависит, и предложи наследник Феира руку и сердце внучке Олтернского короля, его пошлют на все четыре стороны. Ущемлённое самолюбие и задетая гордость не давали Виктории, тогда ещё семнадцатилетней принцессе, целый год смотреть на молодого человека, который тщетно пытался добиться взаимности и просил стать его законной женой. «Только с согласия моего отца!» — смело заявляла она, прекрасно понимая, что это просто невозможно и из-за этого её придётся вернуть домой, однако, ей же самой, с каждым днём хотелось этого всё меньше…Однажды терпение Робина лопнуло и он заявился к ней в апартаменты с одним намерением — овладеть ей. Нужно заметить, что уже в тот вечер её протесты, визг и сопротивление, были не больше чем дань чести, когда всё сознание и материальная оболочка целиком и полностью этого хотели. На утро Виктория радостно повторяла «да», когда Робин снова спросил её, желает ли она стать его супругой.

Король Ландеры, отец невесты, был просто в гневе, даже в бешенстве, когда его поставили перед фактом, что дочь обесчещена. Он не думал, что принц Робин дойдёт до этого, но отпираться уже было нельзя, и пришлось дать согласие на брак. Виктория же так и не решилась открыть всему миру и свету, что добровольно согласилась быть королевой Феирской, планеты, являвшейся злейшим врагом родины её матери, деда и многих близких людей. Она даже мужу не могла признаться ещё долгие годы, что тоже полюбила его, оставаясь совершенно безучастной ко всему на людях, скованной, немного печальной и раскрываясь только под балдахином их спальни, на королевском ложе, где провела самые счастливые и незабываемые мгновения жизни. До сих пор никто не мог понять, за что Робин Второй любил свою супругу, эту ханжу с грустным выражением глаз и монотонным голосом. Если бы они видели, в какие костры чувственности они превращались ночью, и как мурлыкал томный голос Виктории на ухо любимому мужу…

Четыре года назад Робин Второй умер, дожив почти до восьмидесяти лет. Его вдова до сих пор носила чёрный, но ни в коем случае не проводила время, оплакивая свою долю или сетуя на судьбу. Она была ей благодарна за те многие дни и часы, что она прожила с мужчиной, дороже которого для неё не было ничего на свете.

Эту исповедь она подробно изложила своей внучке. На ту она произвела ожидаемое впечатление. Главным образом она оценила то, что её бабушка до конца не уронила ни достоинства, ни уважения к себе. Уже будучи женой, она не открывалась в чувствах своему мужу! А она-то, дурочка, едва зная человека, готова была открыть ему всю свою душу. К тому же, не он первым проявил к ней свою симпатию, и в этом была главная ошибка. Любовь состоит не только из доверия и влечения, но и уважения, а откуда ему взяться у мужчины, если девушка сама вешается на него и даёт понять, что готова дать ему всё и даже больше? Но, в любом случае, что бы между ними ни было, и с его стороны, и с её, об этом уже думать поздно. Ничего не изменишь и не поправишь. Беллона до конца своих дней будет корить себя за смерть Дерека Аморвила, но, несмотря на это, она осталась жива, и ей нужно как-то жить дальше.

Первый прилив сил принцесса почувствовала, когда на следующее утро после разговора «по душам», Британика позвала её прогуляться на рассвете по округе, и они ушли на такое расстояние, что замок стал виден от фундамента и до самых шпилей. Солнце ещё не взошло, и небо осветил сиреневый цвет, предвестник первых лучей. Над заливом стелилась розоватая дымка, а замок, вдающийся до середины в море, окутал густой туман. Воздух был влажный и прохладный, но когда по остроконечным крышам на горизонте разлился золотой свет, Беллона почувствовала, как по её телу пробегает тёплая волна, как будто подхватившая ритм у прибоя под ногами. Девушка в то мгновение поняла, что нужно дальше жить, но совсем не так, как она пыталась это делать прежде, а как — это ей предстояло узнать не сразу. Не нужно было торопить время. Всё произойдёт в назначенный для него срок, а когда этот срок подгоняешь, происходит совсем не то, что хотелось бы. Да и должно ли всё быть так, как того хочется? Иногда, человек желает совсем не то, от чего мог бы стать счастливым, и проходит мимо того, что принесло бы ему счастье. Этому принцессу тоже научила бабушка, с которой она под конец даже не хотела прощаться и плакала так, что после этого на душе, наконец, воцарилось умиротворение. Большего и желать было нельзя, потому что почти три месяца — это малый срок для того, чтобы прошла сильная внутренняя боль, тем более, самая первая…

Итак, Британика и дочь короля вошли во дворец, где им все кланялись и радостно их приветствовали.

— Ваше высочество, сказать вашему отцу, чтобы принял вас? — поинтересовался камердинер.

— Благодарю, пока не надо. Сообщите ему, что я прибыла, но готова буду с ним встретиться я позже. Мне нужно немного отдохнуть.

В коридоре восточного крыла Беллона встретила Марию и Габриэль. Первая взмахнула руками и хотела подойти обнять кузину, но вторая опередила её и с громкими рыданиями бросилась целовать в щёки подругу. Они немного постояли молча, обмениваясь эмоциями на уровне подсознания, но потом виконтесса не выдержала, как всегда вперёд всех, и заговорила.

— Белл, ну как ты?

— У меня будет к вам убедительная просьба, не говорите со мной о прошлом и том, что было. Я ещё не готова к этому. Я понимаю, что мы не виделись с того самого рокового дня, но сейчас я просто не могу говорить о том, что я наделала. — Принцесса постаралась произнести всё, как можно спокойнее, но на последних словах её голос задрожал и чуть не сорвался на плач.

— Хорошо, не будем, только не расстраивайся, — схватила Габи за руку Беллону — Хочешь, я расскажу о том, что было со мной всё это время? Тогда тебе точно станет легче! Я сидела безвылазно два месяца у себя в Леонвердене, лишь изредка выезжая на охоту или в соседнее поместье. Но последнее было просто ужасно! Там был этот Сильвио, с которым я поцеловалась первый раз. Господи, он на меня смотрел такими собачьими глазами, что я сама чуть не взвыла от скуки. Он такой олух! Настоящий деревенский увалень!

— Но, он же маркиз был, вроде как? — поправила Беллона.

— Это верно, но когда я вспоминала о Сториане, то мне было даже противно от мысли, что я могла целоваться с таким, как этот Сильвио. Нет, ну угораздило же меня!

— Так, ты всё ещё не выкинула из головы Сториана МакДжойна? — полюбопытствовала принцесса.

— Нет, никак не могу. К тому же, и не хочу! — горделиво вскинула головку виконтесса

— Как знаешь, не буду давать никаких советов… — вздохнула дочь короля — Ну, а ты, Мари, как провела это время в разлуке с нами?

— Я ничуть не лучше. Стоило меня отослать к матери, как она взвалила на меня половину дел по торговле, и я еле успевала совмещать учёбу и работу. К счастью, его величество прислал приглашение ко двору, в честь наступающих праздников, и теперь я могу немного расслабиться.

— Понятно, — скучно кивнула Беллона — Но, что-то они, эти праздники, не сильно чувствуются. Во дворце уже были какие-нибудь торжества?

— А как же! — снова вступила Габриэль — Взять хотя бы бал, в честь приезда императора…

— Императора? В смысле…

— Да-да, Виталия Дьюса, собственной персоной. Я не знаю, зачем он приехал, так как кроме короля пока ни с кем не общался, вроде. Но, я думаю, тебе будет легко это вызнать, Белл, вы же с ним были друзьями.

— Не говори глупости, Габи. К тому же, я и не помню уже почти, как с ним общаться и как вести себя в приличном обществе. И давно он здесь, кстати говоря?

— С двадцать первого числа. Да, точно, уже третий день тут, — объяснила всезнающая будущая графиня Нови.

— Неужели? Отец писал, что я тоже должна прибыть ровно двадцать первого. Видимо, это как-то связанно с императором. А вам когда сказали вернуться?

— А нам сказали, — начала Мария, — что мы прощены и можем вернуться в любое время, это было в первых числах декабря. Так что, если императору что-то от кого-то и надо, то точно не от нас.

— Уж не жениться ли он пятый раз собрался? — засмеялась Габи, но тут же успокоилась от неудачной шутки. — Да, и вообще, это не самое интересное. Вот-вот начнётся девичник у Матильды, она нас пригласила. И я, признаюсь честно и каюсь, согласилась туда пойти, потому что думала, что со скуки помру в твоё отсутствие. И Мари, правда ведь, собиралась пойти?

— Да, мы дали согласие, ты пойдёшь?

— Нет, извините, девчонки, нет ни сил, не настроения. Так значит, у баронессы фон Даберлёф завтра свадьба?

— Да-а, — мечтательно затянула Габриэль, — завтра она выходит замуж за своего Джордана Льюмена и укатывает на Олтерн. Надеюсь, на веки вечные.

— Что ж, приятно вам провести время. А мне ещё нужно поздороваться с родителями, но для начала, отогреюсь с дороги, — Беллона сделала шаг и обернулась, — ах, да. А как Аделина? От неё слышны какие-нибудь новости?

— Да, она писала, — радостно подтвердила виконтесса. — В её строках было столько счастья и довольства! Доминик, за внешней отталкивающей оболочкой, оказался любящим и заботливым супругом, который каждый день говорит Аделине, как ему повезло, что ему досталась такая жена. Трудно себе это представить, но она так же сообщала, что, кажется, любит его и хотя, сначала ужасно боялась их совместной жизни, на деле всё оказалось много лучше. Представляешь?

Принцесса удивлёно подняла брови, а потом улыбнулась.

— Боже, вы не представляете, как я счастлива от такой вести! Я молилась, чтобы у Аделины судьба была не такой жестокой, как моя и, кажется, мои молитвы были услышаны. Это лучшее, что я могла ожидать, вернее, такого я даже не ожидала. А теперь мне действительно пора. До встречи! Увидимся завтра, на церемонии.

Подруги проводили третью молчаливыми взглядами, и потом эрцгерцогиня заговорила.

— Габи, почему ты не сказала, что на девичнике Матильды будем не только мы?

— Ну, подумаешь, ещё Дора. Вроде Белл с ней не настолько дружна, чтобы расстроиться оттого, что не встретится с ней.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не об этом. Я о том, что Робин с друзьями тоже туда придут! Ты специально скрыла этот факт?

— Не нечаянно же! Мари, Белл и так не сладко, зачем же её удручать заботами о нас? А я уверенна, что узнай она о том, что я со Сторианом, наконец-то, встречусь, покой её тут же покинет!

— Может, ты и права…

— Не может, а точно! Идём, иначе пропустим всё веселье!

Глава I

В жарко натопленной комнате ярко пылал камин. Даже решётка, прикрывающая его, хорошо нагрелась. За окном плавно опускался снег. Мягкий ковёр промялся под лёгкими босыми женскими ножками, которые прошли по нему и остановились на белоснежной медвежьей шкуре, растянутой поближе к огню. Стройная фигура опустилась на неё и легла, раскинув руки в стороны и разметав вокруг себя длинные тёмно-русые волосы. Пламя бросало на них тени и играло блеском в волнистых локонах. На лице появилась всем известная слащавая улыбка.

— Надо же! Уже завтра я стану графиней Льюмен! — Тщеславие сверкнуло в глазах и они распахнулись ещё шире, взметнув вверх необыкновенно густые и закрученные ресницы. — Весь свет будет говорить, что рыцарь ордена Стеллы Нордмунской отказался от звания магистра и был изгнан из ордена ради Матильды фон Даберлёф! Неплохо, неплохо…

Девушка перевернулась на бок, забавляясь с прядью своих волос, и довольно прикусила губу.

— При желании, я могла бы добиться большего, но я не алчная. Мне достаточно того, что обо мне будут говорить с тем же придыханием, что и о Стелле. Возможно, скоро эта старая кляча отойдёт на задний план. Ах, мечты, мечты…Нужно успокоиться и смотреть на жизнь более реалистично. Не так уж и многим мне пришлось пожертвовать ради того, что я получила…

Нежно-фиалковый пеньюар облегал хрупкую и грациозную Матильду от груди и до пят. В разрезе спереди виднелись стройные длинные ноги, чья кожа была словно сливки. Восхитительные формы открывались в вырезе сверху; удивительно чистая и ровная кожа груди, шеи. Баронесса провела по себе рукой.

— Почему бы столь совершенному созданию и не возвыситься над другими?

Довольно ухмыльнувшись, она вдруг насторожилась. Вроде бы раздался стук. Да, вот опять, теперь более отчётливо. Матильда поднялась и, не потрудившись запахнуться, отворила дверь. За ней стоял принц Робин.

— Ваше высочество? — Только теперь спохватившись, девушка прикрылась руками там, где пеньюар был особенно откровенен — Что вы здесь делаете?

— Как что? Я пришёл к тебе. Не думаешь же ты, что сможешь улизнуть от меня, так и не одарив меня своим вниманием. — Наследник перешагнул порог, тем самым, отодвинув баронессу вглубь комнаты.

— Я не думаю, что это самая хорошая мысль, ваше высочество, — озираясь, пятилась Матильда. — Вам лучше уйти…

— Это почему же? А мне показалось, судя по тому, что ты так быстро и не спрашивая, открываешь вход в свою спальню, что ты совсем не против, чтобы тебя кто-нибудь навестил…

— Возможно, но это определённо не вы! — высокомерно заявила она.

— Вот как? Смело, однако, я не поверил в эти россказни.

— Зря, поверьте мне, очень зря.

— Ну, хватит прикидываться. Я никуда не уйду, как бы ты меня ни старалась запутать, или запугать, уж не знаю…

Робин закрыл дверь и снова направился к Матильде, прижимая её к кровати.

— Ваше высочество, это не шутки! Ко мне должны придти! В ваших интересах убраться побыстрее!

— Что? Это так ты разговариваешь с наследником Феира, твоей родины? Сейчас я научу тебя хорошим манерам. — Молодой человек поймал её в свои объятья и жадно впился губами в маленькую впадинку на шее девушки. Она взвизгнула и упёрлась в него руками.

— Ваше высочество, когда ко мне придут, вас здорово проучат!

— Интересно, кто же? Не будущий ли супруг явится к нам отплатить за мою настойчивость?

— Нет — любовник! — Испепеляющий, но ничуть не пристыженный взгляд пригвоздил Робина к месту.

— Любовник? И ты так просто признаёшься в этом? Ты или отъявленная лгунья, или безумная!

— В безумии мне не откажешь, я ведь до сих пор терплю ваше присутствие здесь!

— Нахалка! — Принц сделал движение в её сторону, но в этот момент раздался стук в дверь — Что это такое?

— Я же вас предупредила… — выдохнула Матильда.

— Кто бы ни был твой любовник, этот безнадёжный смельчак, сейчас я вышвырну его, чтобы знал, как мешать принцу Феира, и вернусь к тому, что мы никак не можем начать!

Робин распахнул дверь и с рассерженным лицом встретил незваного гостя, при виде которого лицо его сразу стало проще. Напротив него стоял император Голубого квазара.

— Ваше величество? — непонимающе спросил юноша, повертев головой то на баронессу, то обратно, на него — Что вы здесь делаете?

— То же самое смею спросить у вас?

— Я…я… — Принц понял, что любовником Матильды, на самом деле, являлся Виталий Дьюс. Вот откуда этот нашумевший брак! Ещё бы, кто ещё мог приказать Джордану Льюмену жениться, вопреки всем правилам их ордена и вопреки желанию самого жениха. Вот так дела…

— Так вот, ваше высочество, когда придумаете достойную причину, по которой можете находиться здесь, тогда и возвращайтесь. А до тех пор, попрошу вас покинуть это помещение. Надеюсь, я могу рассчитывать на вашу мужскую солидарность? Вы ведь не станете всем рассказывать, как вы пытались обесчестить невесту на кануне её свадьбы?

— Нет, разумеется. — Робин поклонился и вышел. Вот так штучка, эта Матильда…чёрт, от этого она тянула его к себе ещё больше! Посмотрите на неё — наследник такой огромной планеты, как Феир, ей уже не ровня, ей подавай императора! И он тоже не дурак, отхватил себе такой сладкий плод, такую богиню. Робин представил, что если бы на его месте был его друг Сториан, тот заколол бы соперника на месте, в порыве злости и оскорблённого самолюбия. И ему было бы плевать, что с ним после этого сделают. Мда, может, так и следовало поступить — избавить Вселенную от сыночка всемогущей Алмы, если, конечно же, он не унаследовал её бессмертность. Нет, он верно сделал, что просто ушёл. Хватит всяких передряг.

Девичник закончился очень быстро, чему Габриэль несказанно огорчилась. Почему всё хорошее всегда пролетает так незаметно? Они так чудно сидели и беседовали. Даже Дора развеселилась и поддерживала разговор. Матильда не язвила и ушла первая. Не удивительно, ей ведь нужно было набраться сил перед тем, как завтра весь день быть в центре внимания и постоянно на ногах. Сториан не проявил ни малейшего намёка на то, что держит обиду на неё, наверное, уже и забыл про то, как она его облапошила! Виконтесса про себя улыбнулась. Это был запоминающийся для неё момент. Они были так близки с князем, но ей удалось всё вовремя прекратить.

Робин предложил напоследок сыграть в прятки. Все сошлись на том, что это неплохая идея, ведь девичник не что иное, как прощание с юностью. Поэтому можно пустить в ход детские забавы. Сториан вызвался быть ведущим. Удивительно в таком человеке обнаружить ребячество! Габриэль подумала про себя, что давно уже пыталась доказать всем, что князь на самом деле очень хороший человек, просто нужно в нём суметь это разглядеть. Она смогла, и теперь в припрыжку бежала по галерее в поисках убежища, пока ведущий считал до пятидесяти. Для юркой и шустрой Габи этого было вполне достаточно, чтобы спрятаться так, чтобы её не нашёл ни один сыщик на свете! Виконтесса бросила взгляды на комнаты, мимо которых проносилась. В западном крыле её будут искать в последнюю очередь, именно поэтому она сюда и направилась. Проверять, какие двери заперты, а какие нет, времени не было, приходилось действовать интуитивно. А вон и приоткрытая… Как здорово, ей даже в играх сопутствовала удача! Чудесно, нужно воспользоваться шансом. К тому же, кажется, это покои самого Сториана. Вот где он точно не будет искать. Ему не придёт в голову, что кто-то может прятаться у него в спальне. Габи отворила дверь и, зайдя, во избежание подозрений, прикрыла её так же, как она находилась до её вторжения. Свет не горел, установившаяся и ни чем не нарушаемая тишина давила. Девушка подумала, что забираться куда-либо глупо, её и так, скорее всего, вряд ли найдут, а если даже и так, то пусть уж она выглядит при этом победительницей, а не съёжившейся под каким-нибудь столом дурочкой. Опрокинувшись спиной на мягкие перины, Габриэль вдохнула в себя резкий аромат мужского одеколона. Это был запах Сториана! Он спал здесь, когда приезжал, и всё помещение было наполнено его присутствием. Виконтесса обхватила себя руками за плечи. Вот бы сейчас оказаться вместе с ним, посмотреть на звёзды, прогуляться под луной, или проехаться верхом. И чтобы он сладко-сладко поцеловал её, а не так, как тот меланхоличный Сильвио!

Послышался шорох шагов. Дверь снова открывалась, а из-за неё замерцал свет от лампы. Габриэль села и удивлённо посмотрела. Её глаза ещё не успели привыкнуть к потёмкам, поэтому она чётко рассмотрела Сториана, заходящего, и запирающего за собой комнату на ключ.

— Сториан? Как ты нашёл меня так быстро? — мило улыбнулась девушка.

Князь лениво растянулся в презрительной улыбочке, но ничего не ответил и стал зажигать свечи в спальне.

— Сториан?… — переспросила Габи.

— Что? Думала, смогла провести меня и безнаказанно ходить и радоваться этому? — кинул МакДжойн.

— О чём ты? — попыталась состроить невинность виконтесса.

— О, какие мы глупенькие. Или, быть может, память короткая? А вот у меня хорошая.

— Это делает тебе честь, — съязвила девушка, понимая, что сегодня её шуткам не поверят, и выкидывать очередной номер, нужно с умом и тщательно всё продумав.

— Ещё бы! Но, должен заметить, не только это.

— Всё-таки, ты не ответил, — попыталась Габи вернуть разговор в изначальное русло.

— Как я нашёл тебя? Это было не трудно, ведь мой брат ни на минуту не отвлекался от тебя и следил, куда ты пойдёшь.

— А разве он сам не прятался? — Виконтесса ощутила себя настоящей пустоголовой курицей. Только теперь она поняла, что всё это было заранее спланировано. Робин предложил игру и сам куда-то делся, Рикардо сделал вид, что направляется прятаться в восточное крыло, а сам шпионил всё это время. А Сториан терпеливо подождал, пока птичка залетит в расставленную им ловушку, чтобы потом захлопнуть её.

— Ты удивительно податлива, Габи. С такой беззаботностью сделать всё, что мне и было нужно — это талант! Я думал, что придётся столкнуться с некоторыми сложностями, но ты просто-таки облегчила мои труды, придя ко мне в спальню. К тому же, я так думаю, тебе и самой здесь понравится больше, чем в какой-нибудь тёмной кладовке.

— О чём ты? — прекрасно понимая значение этих слов, произнесла виконтесса.

— Не будем терять время на разговоры, лучше перейдём к делу.

Князь ловкими движениями пальцев расстегнул камзол и отбросил его в сторону. За ним последовал жилет. Виконтесса озабоченно наблюдала за его действиями, но потом подумала, что как бы ей ни хотелось ещё побыть со Сторианом, это не самая лучшая ситуация, и из неё нужно выходить. Она поднялась и направилась к двери. Та, само собой, была заперта, а ключ находился у мужчины.

— Сториан, открой, пожалуйста. — Вместо этого он продолжал снимать с себя одежду, обнажившись уже до пояса — Сториан, это уже не смешно. Отдай мне ключ!

Габи подошла к нему и хотела сунуть руку в карман, так как не дождалась ни какой реакции на свои просьбы, но князь поймал её за запястье и, сильно сжав его, притянул девушку.

— А кто здесь шутит? Я же сказал тебе, что не оставлю твой поступок без расплаты. Ты посмеялась надо мной? Получила от этого удовольствие? А за удовольствие нужно платить, моё солнце.

— Отпусти, мне больно! — крикнула девушка, но хватка на руке лишь усилилась — Что ты хочешь от меня? Тоже надо мной посмеяться? Отлично, что мне для этого нужно сделать?

— Смеяться над такой симпатичной мадмуазель? Ну нет, это не в моём характере. — Он поймал её за вторую руку и заведя их ей за спину, крепко прижал к себе — Скорее, я просто тоже получу удовольствие, только несколько другим способом. Даже, совсем другим…

Виконтесса чуть не задохнулась, оказавшись впритык к сильной мужской обнажённой груди. Господи, да что же он делает! Это уже неприлично и совсем лишнее. Однако мужчина не собирался останавливаться и жадными твёрдыми губами приникал к её шее и опускался всё ниже. Габи взвизгнула от нового ощущения и попыталась отстраниться, но у неё ничего не получалось.

— Сториан, оставь меня, иначе я буду кричать!

— Мой брат стоит у дверей и никого сюда не пустит.

— Даже принца?

— Робин сейчас занят, не меньше меня.

— Что? — Виконтесса поняла, что её положение становилось всё серьёзнее и безысходнее. — Как ты смеешь, я же пожалуюсь королю, королеве, родителям! Я расскажу всем о том, что ты собирался со мной сделать!

— Не просто собирался, но и сделаю, — проговорил возбуждённый мужчина. — И можешь докладывать об этом, кому угодно, это пойдёт только тебе во вред.

Габи заглянула в его замутнённые похотью глаза, которыми он на секунду посмотрел на неё, и испугалась. Он говорит правду! Он сейчас сотворит то, что намеревается. Виконтесса жалобно заскулила и всхлипнула, но Сториан даже не обратил на это внимание, резко схватив её за талию и толкнув на кровать. Девушка отчаянно попыталась вскочить, но тут же была придавлена вниз тяжестью тела князя. Он был таким крупным, мускулистым, по силе его перебороть было просто невозможно, а хитростью… как на зло, в голову не приходило больше ничего нормального! Может быть, попытаться уронить свечу? Ковёр загорится, и он кинется его тушить. Габи потянула руку к прикроватной тумбочке, извиваясь под мужчиной, чтобы приблизиться к ней, но он заметил её движение и заломил её руки ей за голову, придерживая одной своей. Неужели, больше не было никакого выхода? Девушку стала бить сильная дрожь, страх охватил её сознание, и она дико закричала, что было мочи, за что получила удар по лицу, ненадолго успокоивший её. Потрясая головой, виконтесса проверила, всё ли с ней в порядке и, поняв, что вроде она цела, только на щеке горит отпечаток от ладони, решила больше не кричать.

— Сториан, не надо, — заплакала Габриэль, но он уже не слышал её, стянув платье сверху и обнажив грудь девушки. Его дыхание буквально прилипало к коже, а за ним следовали грубые поцелуи, дерзкие ласки, от которых хотелось стонать и рыдать. Юбки взметнулись вверх и виконтесса почувствовала, как с неё срывают чулки и нижнее бельё. Такого стыда она никогда не испытывала! Ужасное ощущение слабости и беспомощности. Сцепив ноги вместе, Габи пыталась не дать князю надругаться над ней. Боже, она так любила этого человека, так не хотела верить, что он таков, какой он есть!

— Солнце, расслабься. Не заставляй меня делать тебе больнее, чем то должно быть. — Девушка, словно ещё раз почувствовала удар по лицу и содрогнулась. Нет, ей не хотелось быть избитой, и она поддалась Сториану, который развёл её ноги и стал проникать в неё. Боже, это всё должно было быть не так, не так! Чувствуя, что его плоть настойчиво проникает в её тело, Габи судорожно забилась, чтобы предотвратить неминуемое бесчестье, но было уже поздно и в ней взорвалась боль, которая побежала по всему её организму, на миг заставив забыть, что происходит, лишь бы ничего не чувствовать. Виконтесса отдышалась и подняла голову. Князь, со вздохом облегчения, поднимался и оправлял свою одежду. Увидев ошалевшие глаза девушки, он устало засмеялся.

— Что? Увидела впервые в жизни мужское достоинство? Не подумай, что оно у всех такое огромное. — Мужчина застегнул ремень и поднял с пола свою рубашку. — Тебе повезло, что ты меня не сильно разгневала, иначе я бы занялся тобой плотнее, и, не исключено, причинил бы тебе больше вреда.

Габи смотрела невидящим взглядом. Она, к своему ужасу, понимала, что продолжает обожать этого человека, какой-то ненормальной фанатичной любовью. Но с той же силой в ней зарождалась ненависть. Он ответит за то, что надругался над ней! Теперь он обязан жениться на ней! Он ведь прекрасно видит, что был у неё первым.

— Я выйду, чтобы ты привела себя в порядок, но после этого, будь добра, иди к себе, я хочу отдохнуть.

— Стой, — раздалось за его спиной. Он удивлённо повернулся. Девушка сидела и испепеляла его горящими очами — Вернись обратно.

— Что?! Я ослышался? Маленькой девочке захотелось получить ещё? — Сториан раздражённо отвернулся опять, решив пропустить мимо ушей вызов виконтессы. Не лишилась ли она рассудка после случившегося?

— Трус! — высокомерно бросила вслед Габриэль, после чего мужчина не выдержал и неожиданно развернувшись с новой прытью набросился на девушку. Она получит сполна, похотливая сучка!

Девушка поднялась, словно от резкого удара. Нет, ей показалось, просто сознание так резко вернулось к ней от пережитого кошмара. Сколько было времени? Может поздняя ночь, может раннее утро. Разве зимой поймёшь, ведь небо чёрное почти круглые сутки! Габи почувствовала боль во всём теле. Запястья болели и на них виднелись тёмно-синие отметины, ноги ломило, в низу живота всё горело. Она еле дошла до зеркала и осмотрела себя тщательнее. Слава богу, на лице не осталось синяка и губа не была разбита от того удара… Прислушавшись к внутренним ощущениям, виконтесса сделала вывод, что там тоже всё в порядке и причин для беспокойства нет. Она поблагодарила природу за то, что та наградила её физической выносливостью, иначе она бы точно умерла этой ночью. Сколько раз Сториан овладел ей? Где-то на четвёртом, или пятом она сбилась со счёта… В какой-то момент ей даже показалось, что её больше не хватит, но уже изнемогая, Габи пыталась выйти победительницей даже из этой конъюнктуры, в которой, казалось бы, девушка ни при каких условиях не может сохранить достоинство. В какой-то момент, она даже почувствовала удовольствие. Да-да, ей было дико признаться в этом себе, но она насладилась страстью и прекрасным телом Сториана. Она вернулась к постели и посмотрела на вымотанного спящего князя. У него были удивительно красивые плечи, широкие, сильные. Длинные пальцы, которыми, к сожалению, он не любит доставлять радость другим, но его обязательно нужно научить пользоваться ими нежно, а не для того, чтобы ударять и хлестать. Габриэль погладила его по голове, как маленького мальчика. Её завораживал изгиб его бровей — такого она не видела ни у одного другого мужчина. Ресницы отбрасывали томную тень на лицо. Как бы ей хотелось взглянуть в эти карие глаза и посмеяться!

— Ты заплатишь за это, Сториан МакДжойн, не важно когда, но заплатишь, — прошептала девушка и, почувствовав, что её охватывает жар и начинает лихорадить, поспешила более-менее привести себя в порядок и удалиться.

Глава II

Король и королева ждали прихода дочери, которую не видели почти три месяца. Робин Третий с нетерпением, Веста с раздражением. Мужчина чувствовал, что его супруга не простила своё чадо и, возможно, никогда этого не сможет сделать, точно так же, как когда-то не смогла простить свою сестру, оставив ту умирать без прощения.

— Сударыня, расслабьтесь, судный день ещё не наступил, чтобы вы так напрягались.

— Вы прекрасно знаете, из-за чего у меня накалились нервы.

— Знаю, и не могу этого понять. Возвращается наша девочка, а вы ведёте себя так, будто вам её приезд неприятен.

— Возможно, это и так, — холодно произнесла женщина — Если бы в ней не было черт, свойственных Минерве, может, я бы и полюбила её снова.

— Если бы в вас было хоть что-то от Минервы, возможно, я бы вас тоже любил, — закончил спор король. После его слов королева затряслась от негодования. Она знала, что он не совсем искренне говорил это, что делал это на зло ей. Но, даже не смотря на это, его слова были такими нелицеприятными!

Распахнулись двери в зал, где они стояли, и лакей впустил принцессу, которая, дойдя до родителей, присела в нижайшем реверансе. Веста, преисполненная гордыней и обидой на дочь, которая, по сути дела, использовала мать во всех своих интрижках с покойным рыцарем, вспыхнула и, повернувшись спиной, вышла из помещения. Робин Третий проводил её взглядом и поднял дочь.

— Не обращай внимания. Просто она оскорблена и задета тем, что ты не доверяла ей и не соответствовала её представлению об идеальной принцессе.

— А вы, отец? Простили меня? — не поднимая глаз, спросила Беллона.

— Строгости ради, я хотел бы сказать — нет, но это не правда. Я не могу долго таить на тебя зло, ты ведь моё дитя. Мне важнее, чтобы ты сама поняла всё, что делала не так. Скажи честно, мне не нужна ложь и лесть, ты осознала свои ошибки?

— Ах, папа, — Беллона бросилась в объятья отца — Я тоже не хочу больше врать. Я скажу тебе честно, я любила этого человека, или, думала, что любила. Прости, если такое заявление причиняет тебе боль, но, я до сих пор ещё не могу забыть его, но очень, очень хочу.

Мужчина строго помолчал.

— Что ж, главное, ты этого хочешь. Думаю, со временем ты забудешь его. Что ты теперь намеренна делать?

— Одно я знаю точно — я никогда больше не стану перечить тебе. Сама я не могу разобраться ни в людях, ни в жизни, поэтому отныне и впредь буду слушаться советов. Только скажи мне, что ты от меня требуешь, и я это сделаю.

— Я рад, что ты пришла к такому умозаключению. Я ведь, дурак, тоже учился на своих ошибках. Просто молодым людям легче их исправить, чем девушкам, поэтому в них и ценят опытность, а в юных леди — наоборот.

Беллона хотела вставить, что орденоносцы Стеллы Нордмунской думают иначе, но сразу себя одёрнула. Какое ей теперь дело до мнения этого братства? Дерек умер, и его идеалы похоронены вместе с ним. Девушка задумалась над тем, что тот, видимо, на самом деле, не любил никого, кроме её прапрабабушки и теперь, когда он был казнён, и его уже было невозможно вернуть к жизни, стала понимать его странное чувство. А что, если она тоже будет обречена все свои оставшиеся дни, любить призрак? Нет, с ней этого не случится. По складу она была реалисткой и не могла существовать утопической мечтой. Ход мыслей был прерван Робином Третьим.

— А как тебе моя мать? Вы с ней нормально пообщались?

— Да, папа. Мы с ней расстались друзьями. Я и не знала, что она такая…

— Какая?

— О, даже не спрашивай. Не могу объяснить. Она замечательный человек, совершенно исключительный.

— Согласен с тобой. Кстати, с тобой хотел пообщаться один её старый друг…

— Друг бабушки?

— Да, это из-за него я тебя вызвал раньше положенного срока.

— Кажется, я догадываюсь, о ком идёт речь. Это ведь император, не так ли? — Король утвердительно кивнул — Что он от меня хочет?

— Знаешь, я думаю, тебе лучше поговорить с ним самим. Сегодня уже поздно, завтра будет не до того, но, как только появится свободная минутка — обязательно наведайся к нему!

Беллона не стала больше вести бесполезные расспросы и заговорила с отцом о других, бытовых темах, о политике Феира, о семейных неурядицах и ссорах, которые случались в её отсутствие. Робин Третий всё больше становился счастливым от возвращения дочери. Она, несмотря на её безрассудный поступок, была ответственнее и вдумчивее его сына. Если бы наследника с ней можно было поменять местами! Король подумал, что теперь сам будет заниматься воспитанием принцессы, и никому не позволит оказывать на неё влияния.

Утро ещё не рассеяло ночного полумрака, когда весь дворец начал пробуждаться. Предстояло редкое и великолепное торжество — венчание феирки и олтернца! Такого люди не видели уже полвека, не меньше. Все готовились к этому событию, как к личному празднику. Неужели, наступает настоящий мир между двумя державами? Или это только ещё больше разожжёт в них соперничество? Никому не хотелось брать в голову какие-то плохие идеи и мысли, поэтому народ и жители Риджейсити скопились у главной часовни столицы, к которой в девять должен прибыть жених, а к десяти прибудет и сама невеста. Город сам оделся под стать свадьбе, в белое покрывало снега, которое серебрилось под светлеющим небом. Сугробы выпали высоченные, поэтому все служащие короля и баронесс фон Даберлёф только и трудились над тем, чтобы разгрести их, и экипажи не завязли и не создавали задержек церемонии. Правда, вопреки всем усилиям, многие всё-таки добирались с трудом до указанного места. Гостей и приглашённых было просто море, а обычных зевак и вовсе не счесть. Гвардейцам и личной охране важных персон приходилось многих разгонять и выпроваживать подальше, чтобы не мешали и не лезли, куда не надо.

Часовня была украшена лилиями и орхидеями из королевских парников и оранжерей. Длинную широкую ковровую дорожку расстелили, чуть ли не на всю улицу, чтобы прибывшие по отдельности молодые могли прошествовать долгий путь и дать посмотреть на себя любопытным. В число последних входило равное количество как женщин, так и мужчин, которые были наслышаны о красоте Матильды и нашумевшей истории Джордана.

Мария, Дора и Беллона стояли и ждали, когда соберётся виконтесса Леонверден. Её горничная сообщила, что та заболела, и они уже разворачивались идти прочь, как вышла сама Габи, и сказала, что с ней ничего серьёзного, просто плохо спала и не выспалась, да ещё зуб разболелся — щека у девушки, действительно, была порядочно припухшей. Принцесса заметила, что на подруге лица нет и она сама на себя не похожа, и пыталась настоять, чтобы та осталась в постели, а ей бы прислали доктора, но Габи упёрлась и начала готовиться. Пришлось немного задержаться, и этим разозлить Матильду, ведь фрейлины принцессы являлись её подружками невесты и составляли важную часть свадебной церемонии. Наконец, все были в сборе. Принцесса отправилась в королевскую карету, девушки же сели вместе с виновницей торжества. Баронесса блеском и пышностью превосходила всё виденное когда-либо Дорой, Габи и Марией. Её волосы были убраны назад, в серебряную сетку, которая крепилась алмазными шпильками. К тонкой, словно из кристалликов льда, диадеме, прикрепили кружевную воздушную фату, переливающуюся от вплетённых в неё серебряных нитей. Корсет, вышитый жемчугом, белоснежным и холодно-розовым, приподнимал красивую грудь девушки, на которой лежало колье, сверкающее сотней бриллиантов. Сверху на Матильде был накинут плащ, такой же восхитительный, как и весь её наряд. Песцовый воротник обволакивал младшую баронессу и защищал от мороза, который разгулялся не на шутку.

Габриэль сидела напротив невесты. Нелюбимая ею гордячка выходила замуж, вполне престижно, и с каким пафосом! Ну, ничего, скоро и она последует за ней. Сториан обязан на ней жениться, после того, что учинил. Виконтесса знала, что не сможет признаться во всём Беллоне. Та её столько раз предупреждала и пыталась предостеречь! И Мария, она тоже говорила, что с МакДжойнами не нужно связываться. Боже, и где была её голова! Габи представила, что будет, когда она расскажет об этом отцу. Бедный граф! Ему будет плохо от беды, случившейся с его единственной дочерью. Нет, пока ему не стоит рассказывать, он уже стар, и может не выдержать такого удара. Лучше всего самой уладить эту проблему с князем. Она объяснит ему, что для него это может печально закончиться. Ха, какова его самоуверенность, он утверждал, что огласка принесёт вред только ей. Она докажет ему обратное! Но пока не нужно торопиться. Нужно всё тщательно обдумать, нужно подготовить слова, подготовить себя для того, чтобы снова столкнуться со Сторианом.

Кортеж двинулся в Риджейсити, где уже ждала основная часть гостей, в том числе и приглашённые со стороны жениха. Из его друзей никто не прибыл. Олтернцы не стали появляться на Феире, а братья по ордену не простили ему его измены, поэтому единственным, кто поддерживал Джордана был Сержио, маркиз о'Лермон. Так же присутствовал дядя графа — Джекоб Рокроф, и две младшие сестры Джордана. Первая, старая дева двадцати трёх лет от роду, радовалась до слёз, что её брат, наконец-то, остепенился и бросил мальчишеские игры в поиски пропавшей королевы. Теперь она может не бояться за то, что у их фамилии будет продолжение, что в графстве появится хозяйка и ей можно будет заняться своей жизнью. Ведь пока брат постоянно был в разъездах и занимался делами ордена, она не могла никуда уехать и бросить дом, подвергнуть его запустению. Самой младшей было восемнадцать, девушка на выданье. Последние лет десять она воспитывалась у дяди, в Голубом квазаре, поэтому они виделись не часто. Но она была любимицей в семье, в ней все души не чаяли. У неё была неплохая возможность выйти замуж в самом Голубом квазаре, но у Джордана возникла какая-то причуда, и он заявил, что после свадьбы сразу же забирает её домой. Брат никогда не отличался логичностью или обоснованностью поступков, что только доказываел его скоропалительный брак.

Матильда грациозно выплыла из экипажа и так же плавно зашагала по ковру, который расстелили для неё и её будущего мужа. Окружившая улицу толпа радостно взревела, послышались восхищённые возгласы. Баронесса лучезарно улыбнулась, помахав рукой налево и направо. Эти простолюдины боготворят её. Ещё бы, им в жизни больше нигде не увидать такой красоты. Пусть запоминают каждый её жест и хранят его долгие годы. Они о ней теперь будут постоянно говорить. Она явилась своеобразным символом мира между враждующими планетами, такая прекрасная, чистая и невинная. Матильда сладко вздохнула. Как же она себя любила! Особенно когда ей что-то удавалось провернуть. В её руках сиял букет из роз и лилий, переплетённых бледно-розовой лентой. Алые губы растянулись от удовольствия, обнажив ровный идеальный ряд зубов. А как принцесса-то, наверное, завидует! Она так интересовалась орденом, любила одного бывшего друга Джордана и вот, осталась с носом, а Матильда вступает в счастливую супружескую жизнь и направляется покорять олтернский двор. Говорят, там и король помоложе, и дворян красивых много…к тому же, постоянно приезжают короли Южных ветров, да и она сама, как олтернка, беспрепятственно сможет туда наведываться.

Граф ждал невесту у алтаря. Он выглядел старше своего возраста, что придавало ему ещё больше мужественности и солидности. Это, несомненно, был интересный и привлекательный мужчина. Немного уставшие и задумчивые глаза, в общем, добрые, но с каким-то затаённым разочарованием. Настоящий мужской нос, ровные губы, интеллигентный овал лица, который обрамляла бородка. Каштановые волосы были подстрижены по нездешней моде. Яркий фиолетовый костюм украшенный аметистами и стразами, которыми вышили герб графства Льюмен, сидел на фигуре как влитой. Ноги были одеты в чёрные сапоги, отороченные таким же мехом. Многие дамы с сожалением констатировали, что это не их суженый. Поглядывая на своих стареющих или просто от рождения неинтересных мужей, они отворачивались и продолжали любоваться бывшим рыцарем. Молодые миледи завидовали баронессе фон Даберлёф, кто скромно, кто более откровенно. Ухватила же лакомый кусочек! А что им осталось? При дворе Феира было только три молодых человека, которые могли занять девичьи умы и разбить сердце — принц, Сториан МакДжойн и Сержио о'Лермон, но не один из них не собирался жениться. И если первому ещё придётся это сделать ради своего государства, то два остальных могут остаться вечными холостяками во имя своих убеждений.

Церемония длилась почти два часа. Беллона еле распрямилась, встав со своей скамьи. Бедная невеста, каково же было ей стоять всё это время! К тому же, её наряд, по-видимому, был ужасно тяжёл. Принцесса встала рядом с отцом и ждала, когда люди хоть немного покинут часовню, чтобы можно было, не толкаясь, выйти самой. Но всё тянулось так медленно, что девушке не хватило терпения и она стала понемногу протискиваться через толпу, чтобы покинуть жарко разогретое дыханием присутствующих помещение. Поскорее хотелось оказаться на свежем морозе, сделать глоток ледяного воздуха. Беллона была уже у самого выхода, когда почувствовала на своей талии чьи-то руки. Вокруг было так тесно, что единственное, на что её хватило, это повернуть голову и посмотреть на наглеца, который посмел это сделать. Через плечо девушка заметила старшего сына графини Перферо — Артура, неприятного типа, немногим лучше своего младшего брата, за которого вышла замуж Аделина, только более высокого роста.

— Что вы себе позволяете? — процедила сквозь зубы Беллона.

— А почему бы нет? Почему это олтернскому ничтожеству можно было позволять такие шалости, а мне нет?

Принцесса чуть не взорвалась от такого невероятного нахальства и оскорбления. Если бы было хоть чуточку свободнее, она развернулась бы и вмазала отменную пощёчину этому мерзкому дворянчику, но когда вокруг появилось пространство, он уже куда-то испарился, а Беллона осталась стоять в негодовании. Её возмущение не могло найти выхода, и она тяжело сопела, задыхаясь от собственного унижения. Самым обидным было то, что она действительно заслужила такое обращение к себе. Что она себе позволяла несколько месяцев назад! Словно пелена стала спадать с глаз. Но ведь она любила Дерека! А дотрагиваться до любимого человека не грех, но если вы не женаты, и скрываетесь, будто воры…девушка с ужасом представила, какие ещё слухи ходят о ней, и ей захотелось провалиться на месте. В прочем, она напоролась на то, за что боролась. Теперь ей придётся искупить свои грехи, терпя подобные насмешки. Не пожаловаться же отцу? Он тоже, поразмыслив, осознает, кто виноват и кого следует наказать.

Беллона стояла в стороне ото всех, уходя всё дальше в свои мрачные мысли, когда перед ней нарисовался император. Он предложил ей руку, за которую она ухватилась в поиске поддержки, и они вместе вышли из тени, поджидая перед дверями часовни короля, который задержался внутри.

— Ваше величество! — вспомнив о приличиях, присела в поклоне принцесса.

— Поднимитесь, могли бы так низко и не раскланиваться передо мной. Я ведь сейчас ваш гость и это я должен оказывать знаки уважения к вашей семье.

— Что вы, это честь, принимать вас у себя.

— Ну, я смотрю, вы уже набрались в высшем свете этих подхалимских штучек. Они вам не к лицу. Бросьте, мы же с вами нормально общались, как цивилизованные люди. — Девушка покраснела и опустила взгляд. Меньше всего ей вообще сейчас хотелось с кем-либо общаться, особенно с мужским полом. Но Виталий Дьюс приехал к ней, неизвестно зачем, и это нужно было выяснить, как можно скорее.

— Ваше величество, мой отец сказал мне, что вы хотите со мной поговорить. Могу я узнать причину, заставившую вас искать со мной беседы?

— Нет, если вы не станете говорить со мной проще, я определённо ничего не скажу, — ласково улыбнулся император, — мы ведь когда-то договорились, что будем друзьями, и я приехал к вам именно как друг.

— Я рада это слышать. Друзей мне как раз и не хватает, — обречённо покачала головой Беллона.

— Я знаю, поэтому я тут. Поддержка вам нужна, как никогда. Я сейчас объясню то, что меня волнует, и за что я переживаю, а вы, постарайтесь воспринять всё спокойно и сделать соответствующие выводы, договорились?

— Я уже взволнована. Говорите, я внимательно слушаю.

— Олтерн распускает не хорошие слухи о вас. Не нужно делать большие глаза, вы знаете, о чём я. Буду говорить прямо. Их главная газета, оповещающая о свежих и самых захватывающих событиях, издала статью, в которой вы называетесь, как бы это сказать — фривольной мадмуазель, ветреной принцессой, которая ведёт беспутный образ жизни и стоило на Феире появиться новым лицам в виде рыцарей ордена Стеллы Нордмунской, как она сразу же воспользовалась ситуацией, чтобы завести роман с одним из них. А может и с несколькими, история умалчивает.

— Господи, какой позор… — ужаснулась Беллона.

— Я, конечно, подозреваю, как всё было на самом деле. Вы натура горячая и рубящая с плеча, что и могло впутать вас в неприятную ситуацию. Другие газеты тоже вскользь намекают на ваше недостойное поведение, а одна прямо заявила, что вы повинны в смерти графа Аморвила. — Дочь Робина Третьего думала, что вот-вот упадёт. Неужели, самые её потаённые мысли так открыто афишировались по всему свету?

— А что же король Элиос?

— Он смотрит на это сквозь пальцы. Не удивлюсь, если он сам подталкивает прессу писать о вас всё это. Ему это выгодно, это тешит его самолюбие. На вас он отыгрывается за весь Феир, за своих обиженных предков.

Беллона молчала. Почему она не остановилась тогда, когда творила все эти поступки? Она прекрасно понимала, что к этому всё может прийти, но считала, что всё плохое обойдёт ей стороной. Как глупо! Каждый брошенный на неё взгляд стал казаться ей осуждающим. Куда бы спрятаться? Куда скрыться, пока всё это не затихнет?

— И, что же вы от меня хотите? Вы приехали, чтобы сообщить мне об этом?

— Согласитесь, лучше я, чем кто-нибудь, кто поверит во все эти инсинуации и попытается подлить масло в огонь. К тому же, я хочу помочь вам.

— Даже если слухи окажутся правдой? — с трепетом произнесла Беллона, подумав, что, возможно, погорячилась, и зря сказала это.

— Даже если они окажутся правдой, — кивнул Виталий.

— Но почему? Почему вы хотите помочь мне?

— Вы мне симпатичны, и я не думаю, что вы плохой человек. Может, где-то заблудившийся и запутавшийся. Но именно это и подталкивает меня прийти вам на помощь.

— Каким же образом можно спасти мою репутацию? По-моему, я сделала всё возможное, чтобы испортить её, хуже некуда. Даже ваш авторитет уже ничего не поправит. Да я и не стала бы им пользоваться, я должна ответить за свои поступки.

— Весьма похвально, но самопожертвование в столь юном возрасте ни к чему. Мы сделаем по-другому. Если вы сейчас будете продолжать вести жизнь затворницы, это воспримется, как признание вины. Вы должны снова начать выходить в свет, бывать на всех балах, раутах, мероприятиях.

— Что?! Ваше величество, прошу вас, придумайте что-то другое. Я не выдержу такого испытания!

— Придётся. Если не хотите ради себя, то подумайте о семье и родине. Вам нужно смело взглянуть в глаза высшему свету и опровергнуть слухи о себе. Да, сначала будет нелегко, но потом это пройдёт. Поверьте, это не первый и не последний скандал во Вселенной, никто от этого ещё не умирал. Просто были люди, которые не умели выходить из щекотливых ситуаций, но мы этого не допустим. Вы с поднятой головой снова вступите в общество.

Появился король, и, заметив пару, стремительно направился к ней. Монархи поклонились друг другу. Робин перенял руку дочери и повёл её в свой экипаж. Нужно было двигаться дальше, во дворец на площади Фонтанов, где уже всех ожидал громкий и шумный пир.

Стол был накрыт самый, что ни на есть, королевский. Гости с трудом могли выбрать, что же именно они хотят попробовать; глаза разбегались от всевозможных яств, холодных и горячих закусок, вторых блюд, салатов, рулетов. Огромный большой торжественный зал тесно заполнила знать, которая разместилась по симпатиям королевской семьи, начиная от четы молодых, и всё дальше, удаляясь от центра событий. До потолка разносились запахи лакомств: запечённых рыб, с сыром или грибами, рябчиков в сметане, фрикасе из курицы, заправленного яблочным вином, жареной телятины, слегка зарумянившегося филе поросёнка, языка, молодого барашка — одним словом, недостатка не было ни в чём. Вино и шампанское плескались в бокалах, брызгая на скатерти, пары от них пьянили головы. В разгар веселья, особо разгорячившиеся, уже пили пунш или шербет, лишь бы заглушить жажду. Тосты поднимались каждые пять-десять минут. Славили то невесту, то жениха, потом перешли на глобальные политические темы, и начали пить за Олтерн, за Феир, за их мир, за здоровье их правителей.

Когда почувствовалось, что праздник переходит в пьянку, Робин Третий велел играть музыкантам, и все бросились в пляс. Матильда и Джордан открыли танцы, за ними последовал король с королевой, потом мать баронессы и дядя графа. Все соединились в лёгких движениях, двигаясь под разные мелодии, время от времени меняясь партнёрами. Не танцевали только Беллона, Габи и Робин-младший.

Принцесса не смела нарушить свой траур по любимому человеку и присоединиться к веселью. Она закрывала глаза и вспоминала маскарад на Валлоре, когда Дерек подошёл к ней в маске и вытащил на танцевальную площадку. Она никак не могла поверить, что это он. Тогда они первый раз поцеловались, но всё испортил брат, который сейчас ненавидящим взглядом смотрел то на невесту, то на её жениха, то на императора Голубого квазара. Он, уже изрядно выпивший, сидел, облокотившись на стол локтем. Ему всё было не в радость. Словно все эти люди смеялись над ним.

Виконтесса сидела неподалёку от Беллоны. Она бы с удовольствием пустилась в пляс вместе со всеми, но ноги еле держали её. Габриэль дрожала, и её знобило. Надо было бы отлежаться, но она не могла доставить такого счастья Сториану — скрыться с его глаз. Нет уж, пусть любуется ей везде и повсюду. Князь не обращал на неё внимания, и, уже порядочно набравшись всего, что только можно было выпить, танцевал со всеми подряд девушками, какие попадались ему в границы видимости.

Вечер длился очень долго. Никому не хотелось расходиться, но больше половины были уже не в состоянии стоять на ногах. Молодых стали провожать к их первой брачной ночи. Им приготовили сказочно красивые покои в королевском дворце, где всё шептало о любви и страсти. Ярко красный альков с золотой бахромой, пушистый ковёр, чей ворс доходил до щиколотки, гобелены на стенах, с амурными сценами и маленький столик с десертами и прохладными напитками. Окна из этой спальни выходили прямо на площадь, в чьи фонтаны государь велел пустить потоки красного и белого вина, подсветив всё разноцветными огнями и оформив фейерверками, которые без остановки салютовали почти сорок минут. Матильда мило и слащаво улыбалась, принимая последние поздравления, а Джордан сдержанно находился чуть позади, не желая видеть излишних эмоций кучи гостей. За ними затворили двери и все снова стали усаживаться за столы, чтобы догулять, как подобает высокопоставленным дворянам, до рассвета.

Принц Робин подскочил к Виталию Дьюсу, своей неожиданностью заставив его отступить чуть назад.

— И что вы думаете, ваше величество, что Джордан такой кретин, что не поймёт, что его жена уже была до него с кем-то? — От молодого человека несло более крепкими напитками, чем были выставлены для общественности. Он явно где-то нашёл, вместе с друзьями, ещё и ром, виски или какую-нибудь другую крепкую жидкость.

— Юноша, вы пьяны, и я не собираюсь с вами разговаривать.

— Нет, вы всё-таки потрудитесь. Я не настолько пьян, чтобы не понять чего-нибудь. Я всё отчётливо разбираю.

— Что ж, как знаете. Вот вам ответ: Джордан знает, что ему в супруги досталась не девственница, но он и слова не скажет и сделает вид, что всё в порядке.

— Это ещё почему же?

— Во-первых, чтобы не выглядеть идиотом в глазах светских людей, которые могут посмеяться над ним. А во-вторых, потому что он человек чести, и дал мне слово, что никогда не откроет нашу маленькую тайну, в которую, к сожалению, вы тоже стали посвящены.

— Вот как? Раз уж я в неё посвящён, может, объясните мне всё до конца?

— Если вы настаиваете… Его младшая любимая сестра находилась под моим покровительством, на моей территории, когда я стал уговаривать его жениться на Матильде. Если бы он этого не сделал, я бы мог расквитаться с ним через неё — обесчестить, например. К тому же, его дядя мой подданный, он оказал мне немалую помощь, так как ужасно боится потерять моё расположение. И ещё несколько незначительных фактов, которые перевесили чашу весов на мою сторону.

— Шантажист! — воскликнул взбешённый принц.

— Возможно, мы с вашим покойным дедушкой этим не редко славились, но всегда ради женщин, — доброжелательно взглянул Виталий Дьюс — Я не последний негодяй, как вы думаете. Я, хотя бы, не подложил под графа женщину с моим ребёнком. У него будет свой родной наследник. А сейчас, извините, я удалюсь на отдых.

Робин сжал кулаки, и костяшки на них побелели. Кажется, ему никогда не быть рядом с Матильдой фон Даберлёф. Что ж, тогда о ней стоит забыть. Он и так потратил на мысли о ней много времени. Она того не стоит. Сториан прав, когда говорит, что ни одна женская особь не стоит того, что бы ей уделяли внимания больше, чем всем другим. Князь всегда в таких вопросах был чертовски прав!

Наступила где-то середина ночи. Во всём дворце повисло затишье, и только кое-где, в отдалённых концах, в каких-нибудь отдельных комнатах, раздавался смех или пьяные песни. Торжество заканчивалось. Даже на улицах ещё только расходились. После того, как в сентябре тяжело болела принцесса, это был первый нормальный праздник. Все горожане Риджейсити искренне надеялись, что грусть и печаль закончились, и впереди только шутки, радости и добрые дни.

Спальня князя МакДжойна была распахнута. Он забыл её закрыть, и, как есть, одетый и обутый, уснул на кровати. Комната моментально наполнилась алкогольными выхлопами. В неё проскользнула тень, прокравшаяся к постели Сториана и застывшая над ним. Потом она зажгла свечу и поднесла её к лицу мужчины. Он, не обращая внимания на это, глубоким сном спал дальше. Тогда тень потрепала его за плечо. Князь стал приходить в себя и открыл глаза, щурясь от света. Загородив рукой пламя свечи, он возмущённо что-то пробурчал и затряс своей тёмной головой.

— Что ещё за чёрт? — проморгавшись, Сториан увидел перед собой виконтессу Леонверден — Ты? Что ты тут делаешь?

— Я пришла за тем, что мне положено.

— Что за бред ты несёшь? Тебе здесь ничего не положено! Давай, отчаливай отсюда.

— Мне положено место рядом с тобой, в твоей кровати.

— Что?! — князь окончательно проснулся и даже сел — По-моему, я достаточно делил с тобой это место вчера. Если тебе нужно за это что-то ещё, я могу дать тебе денег за услуги.

— Мне не нужны деньги, — передёрнувшись от отвращения к тому, как её унизили, Габи продолжала спокойно сидеть рядом с мужчиной — После того, что вчера было, я должна стать твоей женой, а жене положено спать с мужем.

— Вали отсюда! Я не собираюсь ни на ком жениться, тем более уж, на тебе! — Видя, что девушка остаётся недвижимой, Сториан поднялся, и, превозмогая мучение от ломоты во всём теле, схватил её за локоть и грубо выволок из комнаты — Только попробуй ещё заявиться ко мне с подобными глупостями! Я так тебя отделаю, что ты…ты…Да я просто спущу тебя с лестницы!

— Вот как? — Габриэль, сглотнув слезу, вздёрнула носик вверх. — Значит, ты настолько слаб, что не можешь даже завалить девушку дважды?

— Не нарывайся, — прорычал мужчина, — я всё могу, просто тебя мне даже не хочется, ясно?

Виконтесса, стиснув зубы и выжав из себя улыбку, сделала шаг вперёд и сама прильнула к князю. Её руки пробежали по его груди и прошмыгнули в расстёгнутый вырез рубашки, гладя его тело. Она заметила, как зажглось в его лице возбуждение.

— Так уж и не хочешь? — невинно взмахнула ресницами девушка, и на минуту убрав одну руку от Сториана, распустила ей свои локоны. Призывно встряхнув их, она положила ладонь на место. Мужчина похотливо бросил взгляд в вырез её платья. Господи, до чего она хороша! Став женщиной, она явно обрела какую-то прелесть. Что ж, всё равно он не нашёл другую девчонку на ночь, да и желание в нём росло всё больше. Ничего не будет, если он позабавится с ней ещё раз. К тому же, не сказать же ей «у меня болит голова, поэтому убирайся»? Это так по-бабски. Князь подхватил Габриэль за бёдра и приподнял.

— Иди сюда, маленькая чертовка! — Дверь комнаты захлопнулась, и тишина снова поглотила галереи и коридоры дворца.

Глава III

Утро у всех было разное. У кого с головной болью, у кого с ещё большим плохим самочувствием, а у кого и весёлое, словно в продолжение вчерашнего пира. Новоиспеченную чету Льюменов проводили в приподнятом настроении, но не так бодро, как то было накануне. Ещё сонная Матильда, кутаясь в меха, забралась в экипаж, откинулась на сиденья и задремала. Рядом сидел Джордан. Их обоих расцеловала старшая баронесса, роняя слёзы, ведь она прощалась с единственной дочерью, больше детей у неё не было. Что она теперь будет делать без своего сокровища? Девушка была одной отрадой и надеждой женщины. Теперь как-то придётся смириться, что её не будет постоянно рядом.

Беллона ушла со двора и направилась к себе в комнату, ту самую сахарную комнату, которая когда-то её так раздражала, а теперь, напротив, умиротворяла. У неё уже не чесались руки убрать с кровати множество маленьких подушечек, оторвать ото всюду рюшечки и оборки, выбросить кукол и мягкие игрушки. Ей хотелось пойти, упасть среди этого всего, и полежать ещё немного. И кто придумал, что после того, как ложишься так поздно, нужно вставать так рано? Навстречу ей попалась Габриэль. Девушка была очень бледна, платье на ней было как-то неопрятно надето, да и волосы взъерошены, словно она не причесалась, после того, как встала.

— Габи? Тебя не было на прощальной церемонии. Я думала, что ты не встанешь… — удивлённо всмотрелась в неё принцесса.

— Что? — будто очнулась от наваждения виконтесса — А, нет, я встала, встала…Просто, кажется, опоздала…

— Да, ты пропустила совершенно всё. Да на тебе лица нет! Ты серьёзно заболела, тебе нужно идти и отлёживаться, а не шастать по дворцу. Я пойду, скажу, чтобы тебя не беспокоили.

— Нет, не стоит, — остановила девушка подругу. — Со мной всё в полном порядке, просто небольшая слабость. Это обычная зимняя простуда. Лучше скажи мне, какие у нас на сегодня планы? Мы в городе, можно посмотреть что-нибудь.

— Габи, какие тебе прогулки? Ты же еле на ногах стоишь!

— Не спорь со мной! — надулась виконтесса. — Я хочу гулять и развлекаться. Только вот нормально оденусь…

— Да, это тебе бы не помешало, — заметила Беллона, окинув ещё раз взглядом собеседницу.

— Я так ужасно выгляжу? — спохватилась Габриэль.

— Не то что бы ужасно, но если бы я не знала, что ты болеешь, подумала бы, что ночью ты попала в сильный шторм. — Принцесса рассмеялась, пригладив рукой непослушные кудряшки подруги.

— Да уж, шторм… — выдохнула будущая графиня Леонверден. Некоторое время назад, действительно, закончилась целая буря, ураган, настоящий вихрь страсти. Чтобы не вызвать подозрений, она тоже засмеялась. Если прошлым днём ей было неловко и стыдно рассказывать Беллоне о том, что произошло между ней и Сторианом, то теперь она определённо не посмеет и словом обмолвиться на эту тему. Она ведь сама — сама! — пошла этой ночью в спальню к мужчине и повторила всё сызнова.

— Ладно Габи, если ты точно уверенна, что пройтись по городу — лучшее лекарство для твоего самочувствия, то через полчаса приходи к главному выходу. Я с Мари хотела пойти на благотворительную ярмарку, но Роб не пускает нас одних и хочет присоединиться, вместе со своими друзьями.

— Друзьями… — озадаченно прошептала виконтесса.

— Так, ты опять за своё? Да, там будет князь, но я глаз с тебя не спущу!

Габриэль сделала смиренный вид и отправилась приводить себя в порядок. Если бы Беллона знала, что следить за ней уже слишком поздно! Нужно было раньше. Хотя то, что произошло, никогда не случилось бы, вмешивайся везде принцесса, а девушка не была уверенна, что теперь отказалась бы от того, что стало её прошлым. Это поселилось в её душе, это стало частичкой её души. Да, Сториан не проявлял любви и заботы, но в те мгновения, что они были вместе, он принадлежал ей, он был её и ничей больше.

Солнце заблестело на снегу и искрилось так, что слепило глаза. Несмотря на это и на то, что стукнул сильный мороз, принцесса, три её фрейлины и принц с двумя друзьями, одевшись как можно проще, чтобы не привлекать к себе внимания, направились в самый центр народных гуляний. Сегодня был праздник зимнего солнцестояния, почти самый почитаемый и любимый праздник феирцев. В этот день темнота уходила, и свет прибавлялся. Это было своеобразное олицетворение победы добра над злом. Отъезд Матильды на Олтерн именно в этот день показался Габи и Белл символичным, и они довольно переглядывались. С Робином были Сержио и барон Эливерсон. Отсутствие МакДжойнов порадовало виконтессу Нови. Она не знала, как бы себя вела, если бы и подруги и её любовник оказались в одном месте. Всё складывалось вполне удачно, если не считать того, что князья не пошли по той причине, что уехали к себе в отчину. Габриэль раздражённо начала притопывать ногой, она ведь не знала, когда теперь тот соблаговолит вернуться, а ехать за ним — такая мысль даже не приходила ей в голову.

Ребятня толпами носилась по улицам города. Королевские управляющие ставили лотки, где раздавались бесплатные конфеты, пряники и горячие булочки, приготовляющиеся прямо на месте, в железных переносных печах. Торговцы кричали и заманивали к себе в лавки, где можно было не только купить какой-нибудь подарок себе или спутнику, но и попить горячего шоколада, кофе, чаю. На площадях установили ледяные горки разной высоты, для всех возрастов, от мала до велика. Тройки лошадей с извозчиками стояли в самых людных столпотворениях и, за небольшую плату, катали по городу, а за чуть большую, и по окрестностям. Дети постарше возили на санках своих младших братиков и сестричек. Беллона то и дело улыбалась увиденному, радуясь всеобщему веселью. Робин побежал скатываться с горки, как маленький мальчик, забавляясь среди тех, кто был его лет на пятнадцать моложе. Сантьяго последовал за принцем, подхватив ажиотаж окружающих. Мария и Габи остановились у какой-то торговки побрякушками, шарфами и причудливыми бусами. Принцесса, которую восхищало всё, но ничего в отдельности не привлекало, пошла прямо, куда глаза глядят. Сбоку её чуть не задел факир, который демонстрировал своё умение глотать огонь и ходить по острым предметам. Впереди виднелся помост, на котором давали представление бродячие артисты, чуть поодаль у обшарпанной стены стоял одинокий скрипач и играл жалостливую мелодию. От неё у Беллоны на миг замерло сердце и, постояв немного и послушав, она бросила ему достаточно крупную монету. Нет, эти развлечения лишь отвлекали её от внутренней раны, но ни в коем случае не исцеляли, хотя девушка всей своей силой воли желала избавиться от любви и воспоминаний. Это ведь было ясно и очевидно — Дерек был ей не пара, им было не суждено быть вместе, ей нужно найти свою жизненную тропу и стараться не оступиться, идя по ней. У неё есть поддержка Виталия Дьюса, а это уже немало. Он приехал специально, ради неё. К тому же, там, в высшем свете, у Беллоны были прекрасные друзья: Энжел, Астерикс, Ричард и Пауло. На них можно положиться. Троюродный брат всегда вселял в неё уверенность. Ей бы очень хотелось встретиться с ним и пообщаться, с этим лучезарным озорником. Да, император прав, ей нужно выйти из тени и вернуться к светской жизни. Это будет лучшим аргументом того, что она не причастна ко всему тому, к чему её старательно приписывают на Олтерне. Теперь, потеряв любовь, у принцессы осталась только одна цель — доказать Вселенной, что Феир лучше других держав, что он достоин первых мест на мировой арене. Беллона Карлеаль возвысит имя отца и родины. Были правы те, кто говорил, что она не принадлежит сама себе и не может распоряжаться своей судьбой по собственному усмотрению.

За рукав что-то потянуло. Девушка обернулась и увидела дряхлую старушку в замысловатом наряде. Она настолько плачевно выглядела, что Беллона сразу же вытащила золотой и протянула его нищенке. Та отмахнулась обеими руками.

— Нет-нет, миледи, я не беру деньги просто так, я принимаю их только как плату за свои услуги.

Принцесса удивлённо оглядела бедную старую женщину в полу-лохмотьях, не поверив, что та ещё на что-то способна.

— Не смотри на меня так, девочка. Я не предлагаю тебе каких-то невозможных вещей. Да, физически я немощна, но не в этом моё призвание.

— Тогда, что же вы можете?

— Я гадалка. Хочешь, я погадаю тебе?

Беллона подумала, что ей всё равно нечем себя занять и решилась на эту авантюру, которую считала не более чем глупостью.

— Что для этого нужно?

— Дай мне руку и посмотри мне в глаза. — Старуха протянула свои сморщенные и обветренные ладони. Девушка сняла перчатки и протянула свою, подняв глаза.

— И что же вы там видите?

— Я вижу, — глядя то туда, то сюда, шептала гадалка, — что ты счастливо будешь жить с любимым человеком…

— Я так и знала, что это ерунда, — попыталась забрать руку принцесса, но женщина придержала её.

— Не веришь?

— Нет!

— Тогда я расскажу твоё прошлое, — загадочно произнесла нищенка и убедительно посмотрела взглядом, который заставил Беллону остаться ещё ненадолго.

— Попробуйте…

— Ты не обычная девушка. Я вижу, что ты не из простой семьи. Ты пережила трагедию…не так давно. Но, что это! — воскликнула старуха и ещё ниже наклонилась к линиям на ладони. — Рядом с тобой какая-то тень, она представляет для тебя опасность. Она покушается на твою жизнь, уже покушалась!

— Покушение! — Принцесса словно вернулась в лето, где на неё совершались нападения. Но это ведь был Мартин Бенк, а от него давно избавились, а сейчас гадалка ей говорит, что тень рядом. Неужели он вернулся?

— Да-да, именно несколько покушений. Это женщина, я вижу злую женщину. Она хочет от тебя избавиться. — На этих словах старуха подняла голову в очередной раз, чтобы заглянуть в глаза своей клиентке, но с ужасом замерла, глядя ей за спину. Беллона не сразу поняла, что происходит, и попыталась расшевелить дряхлую женщину, чтобы та продолжила рассказ. Она начинала верить в это предсказание…

— Ну, что же вы молчите?

— Вот эта женщина! — Принцесса проследила за поднявшейся рукой гадалки. Её палец указывал на Габриэль, которая, вместе с Марией, догнала подругу и стояла, ничего не понимая. Девушки подошли только что, и успели расслышать лишь последнюю фразу вещательницы. Виконтесса выступила вперёд.

— В чём дело? О чём идёт речь?

— Ни в чём, идём отсюда. — Растерявшаяся Беллона сунула золотой старухе и, развернувшись и взяв под руки обеих подруг, пошла прочь. Что за бред и несуразицу несла эта женщина? Она всё очень верно подметила, но если она так чётко видела прошлое, то как могла ошибиться насчёт Габриэль? Или она не ошиблась…Принцесса вздрогнула и покосилась на подругу. Та, с беззаботным лицом и широко распахнутыми глазами разглядывала дома и проходящих людей. У неё был самый ангельский вид, который только можно представить. Нет, она не могла быть расчётливой убийцей, это просто смешно…Но, зачем старой гадалке врать? Беллона окунулась в пучину недобрых размышлений. Ей не раз намекали, что больше всего под подозрения попадают её фрейлины, именно Мария и Габи, но это казалось просто нереальным, а теперь, если тщательно вдуматься в ситуации, то это виделось более осуществимым. Итак, как же быть дальше? Начать новое расследование? Докопаться до истины? Да нет, к чему это всё. Беллона не ощущала беспокойства и не чувствовала себя в опасности. Раньше она переживала лишь потому, что несчастные случаи обязательно портили все её планы относительно Дерека, но, когда его уже нет в живых, принцессе не хотелось даже думать о том, что друзей тоже придётся потерять из-за подозрений. Даже если одна из её самых близких людей, подруга или кузина, хотела избавиться от неё или убить, по какой-то неведомой причине, то пусть всё останется как есть, и она больше никогда об этом ничего не узнает, спокойно досуществовав свой век. Если не будет новых покушений…Но она не может причинить вреда этим девушкам! Что бы они ни делали в тайне от неё, какие бы интриги против неё ни создавали, она не такая и не может испортить им жизнь. Пусть всё будет, как есть, останется пока на своих местах. Время покажет. Принц догнал сестру вместе со своими товарищами и они, все вместе, направились во дворец, чтобы успеть к обеду.

Вечер практически отсутствовал. После коротких сумерек сразу опустилась ночь. Риджейсити никак не мог успокоиться и продолжал отмечать всё подряд, совсем не экономя силы к Новому году, до которого оставалось меньше недели. Площадь Фонтанов залили под огромный каток, куда пускали только молодёжь из дворян. С резвыми возгласами, смехом и громкими шутками они катались под королевскими окнами. Туда же присоединилась дочь короля с фрейлинами. Девушки то падали, то вставали, то снова не могли удержаться на ногах и до слёз веселились. Иногда они подбегали к продавщицам сахарных леденцов и, довольные, с разрумянившимися лицами, бежали опять скользить по ледяной поверхности. Фонари освещали каждый сантиметр этого шумного пространства. Никому не хотелось уходить отсюда, многие не пошли на ужин, оставаясь на льду до поздней ночи. Мария, после дневных развлечений, отпросилась к матери, потому что у той были какие-то дела, в которых ей нужно было помочь. Беллона осталась с Дорой и Габи, то и дело подозрительно поглядывая на последнюю. Она не хотела верить в пустые слова женщины и не собиралась этого делать, но какое-то сомнение, закравшееся в душу, всё равно теребило и тревожило. Виконтесса не способна на жестокие поступки, но бывали ведь случаи, когда за самой милой и невинной внешностью скрывались страшные пороки и преступные намерения. Если вспомнить некоторые моменты, то Габи, на самом деле, иногда вела себя странно, особенно в последнее время. Та была сама не своя, то уходила в себя, то неожиданно тараторила без умолка, то замолкала, то улыбалась непонятным мыслям. Что греха таить, вела она себя чудаковато. Господи, и ведь именно она тогда сказала Беллоне пойти за накидкой и на неё из-за угла наскочила лошадь, вернее, наскочила бы, если бы не Дерек. До чего же неприятно всё сходилось. Да, даже если суметь доказать вину виконтессы, что с ней делать? В самом деле, не отправлять же в тюрьму? Не казнить же, упаси Боже! «Достаточно уже одной смерти по моей вине» — подумала принцесса и решила, что лучше всего отправить подругу подальше от двора. Ей будет без неё ужасно плохо и одиноко, но ещё хуже видеть её каждый день и думать, что она хочет твоей погибели.

* * *

Наступила Новогодняя ночь. В парадном зале городского дворца Карлеалей собралась толпа народа. Оркестр разминался негромкими вальсами, под которые с удовольствием уже выходило несколько пар. На возвышении сидел король, по правую руку от него император, который до сих пор гостил на Феире. Как он сам признался, ему понравилась дружественная атмосфера, царящая здесь, и он решил задержаться. Этому были только рады, хотя и удивленны. По левую руку от монарха находилась королева, рядом с которой стояли её фрейлины: меланхоличная баронесса фон Даберлёф, язвительная графиня Перферо, графиня Алиса Тревор и маркиза Мевори. Все они вели с Вестой монотонную светскую беседу, которая даже на расстоянии навевала скуку. Принцесса, в окружении Габи и Доры, бросила быстрый взгляд на мать. Та на неё не обращала внимания. Что ж, у девушки она тоже вызывала всё большее отторжение. Она её не понимала, и это было взаимно. В восприятии жизни их интересы и понятия резко расходились. Наверное, той нужна была такая дочь, как Дора, или Мария. Да только с этого придворного круга пропала куда-то даже эрцгерцогиня. Уехав к матери, она так и не возвращалась. Беллона писала письмо мадам Оливии — та сухо ответила, что Мария отбыла в далёкую поездку по делам торговли и вернётся нескоро. Теперь праздник стал ещё печальнее. Еда казалась пресной, музыка нудной, свет блёклым. Перепады настроения Габи всё больше настораживали.

До полночи оставалось каких-то два часа. Девушки, включая и виконтессу Незардроун, которая всегда пыталась подстроиться под тех, кто был в большинстве, грустно бродили туда-сюда, не ожидая никаких перемен. Да и откуда бы им взяться? Даже наследник со всей своей компанией умчался в неизвестном для большинства присутствующих направлении ещё за три дня до этого. Принцесса вообще хотела бы остаться одна в своей комнате и там отсидеться, но, следуя совету Виталия Дьюса, терпеливо подставляла себя под недозволительные взгляды Артура Перферо, насмешливые его матери и Стенли Фиермана. О чём они думают, так пристально смотря на неё? Беллона почему-то была уверенна, что лучше ей этого даже не знать. Бедная жена Артура стояла в стороне ото всего, зная о пылких взорах своего мужа в сторону принцессы и не смея ничего сказать. С ней был их старший сын, поэтому ей было на кого перевести своё внимание. Британика, похоже, была единственным искренне счастливым человеком во всём дворце. Вскоре ей можно будет стать матерью, и она с нетерпением ждала этого момента. Супруг — князь, нежно обнимал её и не отходил далеко.

Внезапно тишина разорвалась, и двери главного входа торжественно распахнулись. Придворные обратили свои головы в ту сторону. На пороге появилась яркая и блестящая наследница Гиганта. Энжел ослепила всех своей улыбкой. Её положительная энергия и боевой дух ворвались в помещение раньше, чем она успела шагнуть в зал. Её объявили по всем правилам и, сопровождаемая двумя фрейлинами и двумя амазонками, девушка направилась преклониться перед тронами. С её плеч стелилась лисья шуба, которую она бросила в руки подоспевшего лакея, открыв свой очередной несколько откровенный, но от этого не менее прекрасный, наряд. Её пышная грудь, как всегда, находилась на грани выпада из декольте, обрамлённая золотым атласным платьем, которое спереди рассекал пополам разрез, в котором виднелись высокие чёрно-золотистые сапоги. Присутствующие мужчины непроизвольно обратили внимание на сексуальность инопланетной гостьи. Быстро покончив с официальными приветствиями, Энжел с подругами направилась прямиком к Беллоне и её свите.

— Рада вас всех видеть! Как вы поживаете? Рассказывайте, что нового? — Наследница Гиганта с неподдельным интересом ждала доклада о событиях, о которых она уже была много наслышана. Пока была заминка с тем, кому начинать говорить первой, она продолжила комментировать: — Габи, Белл, вы так изменились. Вы стали как-то взрослее, что ли. Такие серьёзные!

— Да, этому многое способствовало, — заметила принцесса Феира.

— Бедная моя девочка, — обняла подругу Энжел по-матерински, хотя сама была всего на два года старше. — Не знаю, которая из вестей о тебе правдивая, но, в любом случае, ты столько пережила! Ты ведь расскажешь мне всё, правда?

— Прости, может быть, позже…я ещё ни с кем здесь не решалась об этом говорить. Не обижайся.

— Как знаешь, но всё-таки лучше облегчить душу. У нас на Гиганте все друг с другом делятся проблемами и переживаниями, их от этого становится меньше, ведь они при этом делятся на двоих.

Энжел переключила своё внимание на Габриэль. Та неловко опустила глаза, как будто по ним можно было прочитать её мысли. Зира и Эрила, телохранительницы наследницы Гиганта, внутренним чутьём, которое не отняла у них цивилизованная жизнь, несвойственная амазонкам, распознали, что именно изменилось в дочери графа и графини Леоверден. Они хитро переглянулись и промолчали.

— Габи, а как поживаешь ты? Ну-ка, что засмущалась? Попробуй только обмануть меня, что всё по-старому! — засмеялась Энжел. Виконтесса лишь отмахнулась. — Ладно-ладно, тоже потом, как-нибудь. Ох уж эти ваши секреты! Так, а где же Сноб? Неужели, она не портит нам праздник, и я приехала сюда не зря? Как знала, что феирский снег порадует меня больше, чем родное солнышко и зелёная травка.

— Не говори так о Марии, — вступилась Беллона, — она, между прочим, вынуждена работать даже в такой день!

— Вот именно поэтому ей и не место среди нас. Без неё лучше. Итак, начнём забавы.

Принцесса Гиганта разрядила обстановку настолько, что уже через полчаса никто даже не думал тосковать. Она одним своим присутствием запрещала это. Габи, так любившая и уважавшая её, стала звонко смеяться и уже не возвращалась к унынию ни на секунду. Даже Беллона забыла на какое-то время обо всём и наслаждалась обществом приехавшей подруги. Только сейчас она в полной мере начинала осознавать, как прав был Виталий Дьюс говоря, что ей нужно снова выйти в свет и побывать на балах. Благодаря таким личностям, как Энжел, можно отвлечься от всех проблем и обрести такую уверенность в себе, что все и всё вокруг будет нипочём. Дочь Робина Третьего заметила у самого выхода тихую девушку и, вглядевшись, узнала Дарию Салис, которую пригласила ко двору, но даже не надеялась, что та откликнется. Оставив свою дружную кучку, Беллона подошла к девушке.

— Здравствуйте, Дария.

— Добрый вечер, ваше высочество! — присела в изящном реверансе та.

— Я рада, что вы не отклонили моё предложение. Мне хотелось порадовать вас и вытащить из Финкер-Оренстоффа.

— Я не могла вам не подчиниться.

— Глупости, это был не приказ. Я не хочу больше вмешиваться в вашу жизнь, поэтому предоставляю вам вашу судьбу на собственное усмотрение.

— Спасибо. — Видно было, что кузина Мартина Бенка ещё не примирилась с тем, что именно принцесса лишила её возлюбленного, хотя и спасла её саму от бесчестья.

— Дария, прошу вас, присоединяйтесь к нам. Я бы очень хотела, чтобы мы с вами подружились. Я, действительно, не желаю вам никакого зла, и хотела бы исправить всё, что причинила вам недоброго.

Принцесса поглядела на часы. Вот-вот пробьёт полночь. Скорее бы уже заканчивался этот год. Он не принёс совершенно ничего хорошего. Если бы его вообще можно было вычеркнуть, Беллона сделала бы это. Бывают женщины, которые благодарны за то, что у них в жизни была любовь и они испытали это чувство, а вот она предпочла бы вообще не знать Дерека, чем теперь иметь горькие воспоминания, и его могилу в графстве Аморвил. И вот, стоило девушке начать снова безмолвно плакаться, как двери с грохотом растворились опять. В бальную залу ввалилась гогочущая шумная компания, во главе с Робином-младшим. Он был хорошо выпившим, поэтому не сразу догадался подойти к возвышению и выказать почтение отцу и императору. Его спутники и спутницы, так же, разбрелись по углам, найдя на столе закуски и напитки. Под потолком прогремел голос короля, махнувшего рукой, чтобы перестали играть музыку.

— Робин, почему ты являешься сюда без предупреждения, да ещё в таком виде!

Принц опустил руку с куриным крылышком обратно на тарелку и, потерев пальцы о салфетку, приблизился к отцу.

— Простите, — он бросил презрительный взгляд своих наивных, но затуманенных голубых глаз на Виталия Дьюса. Его брови, извиняясь и виновато, поднялись. — Я не знал, что чтобы вернуться домой, мне нужно всех об этом оповестить.

— Хватит ёрничать! Ты прекрасно знаешь, что не будь ты в таком виде, я бы слова не сказал, — Робин развернулся к императору Голубого квазара: — Извините, воспитание моего сына оставляет желать лучшего.

— Ничего, ничего, — понимающе, но лукаво улыбаясь, закивал Виталий.

— Отец, ты просто не представляешь, — слегка запинаясь, продекламировал наследник, — у меня такой повод! Я имею право сегодня пить и гулять, как никогда, потому что ко мне, точнее, ко всем нам, вернулся мой замечательный друг, без которого мы очень скучали — Мартин Бенк!

Из толпы прибывших отделился мужчина, и все, на самом деле, узнали в нём графа. Князь Эскорини, с непониманием, приблизился к Беллоне.

— Ваше высочество, кажется, Робин забылся. Хотите, я немедленно прикажу незаметно выгнать Мартина Бенка?

— Нет-нет, не нужно. Это я сама попросила брата вернуть этого человека.

— Вы?!

— Да. Пожалуйста, не просите объяснить мой поступок. Я так хочу. Не нужно мне ничего говорить, — остановила принцесса открывшего рот Бенвора. — Я всё помню и всё знаю. Примите это за мой каприз.

— Ваше высочество, я рад выполнить все ваши капризы, но в мои обязанности так же входит безопасность вашей семьи и вас.

— Я знаю, но, поверьте моей интуиции, он больше не причинит мне никакого вреда. Да и, я сомневаюсь в том, что это он мне его причинял…

— У вас есть какие-то подозрения или улики?

— Нет. Не знаю. Не спрашивайте. Прошу вас, князь! — Беллона дала ему понять, что разговор закончен. Она уже давно догадывалась, что Мартин Бенк не причастен к покушениям на её жизнь, а сейчас, увидев его, крепко обнимающего подбежавшую к нему Дарию, девушка в этом убедилась. Ему вообще не было дела до интриг и заговоров, как и всем друзьям принца, которые предпочитали беспечное времяпрепровождение серьёзным занятиям. На безумного или психопата граф тем более был не похож. Что ж, будь что будет.

Пробило двенадцать часов. Все прокричали поздравления и пожелания удачи и счастья в наступившем году. Выпив ещё несколько бокалов шампанского и вина, все вернулись к танцам. Бал снова продолжился в прежнем темпе. Наследник увидел Энжел и, обрадовавшись её неожиданному прибытию, не отпускал её несколько танцев подряд. Принцесса Гиганта хохотала и перешёптывалась о чём-то с принцем, так интимно, что касалась губами его уха. Сержио, долго себя перебарывая, набрался смелости и пригласил Беллону. Она так давно не танцевала, запрещая себе это, в память о Дереке, но маркизу просто не смогла отказать. Ей было жаль его и одновременно неудобно перед ним. Он и Берни предупреждали её. Они так о ней заботились! Бернардо она бы тоже сейчас безумно хотела увидеть. После гадания той старухи, она стала сильно сомневаться, что это виконт Тревор рассказал королю о её пребывании в подземелье. Он и Сержио были её настоящими друзьями. Впрочем, теперь ей было страшно зарекаться. Со временем понимаешь, что иногда люди могут вести себя абсолютно непредсказуемо и неадекватно. Тот, кого ты считаешь другом, может оказаться лицемерным лжецом, преследующим свои цели, порой даже бывает не понятно, какие.

Кружась в нежных руках Сержио, Беллона заметила, как Габи выходит прочь из зала и, предчувствуя что-то неладное, огляделась вокруг в поисках князя МакДжойна, которого точно видела, когда заявился принц со своим сопровождением. Сториана нигде не было. Господи, нужно узнать, что происходит!

— Сержио, — остановила принцесса танец, — прошу тебя, подожди немного, у меня нехорошие подозрения и мне нужно кое-куда сходить.

— Что-то случилось?

— Нет, но может, — торопливо проговорила Беллона.

— В таком случае, я иду с вами. — Девушка ничего не ответила, уже направляясь к дверям, поэтому маркиз, приняв самостоятельное решение, двинулся следом.

Они успели как раз в самый разгар того, что началось в гостиной, маленькой комнатке по соседству с бальным залом. Габриэль последовала за Сторианом, увидев, как он уединяется с молодой неизвестной ей мадмуазель. Когда новоприбывшая пара появилась во входе, виконтесса как раз влепила ему пощёчину, и он разразился отборной бранью, замахнувшись дать Габи сдачи.

— Что здесь происходит? — властно спросила принцесса.

— Ничего особенного, ваше высочество, — огрызнулся князь, опустив руку.

— Однако моя подруга ударила вас, а вы хотели ответить ей тем же. Габи, что всё это значит? — Виконтесса понуро опустила голову. — Я повторяю свой вопрос — что случилось? Мне ответит кто-нибудь?

Неизвестная мадемуазель подала голос.

— Ваше высочество, мы с князем хотели отдохнуть немного, поэтому ушли подальше от шума. Тут появилась эта девушка и ударила Сториана. Это всё.

— Кто вы такая? — поинтересовалась Беллона, изучающее смотря на князя и Габи.

— Я Кроэтта Кокрет, ваше высочество, — присела она в реверансе.

— Проститутка! — прошипела фрейлина.

— На себя посмотри! — крикнул МакДжойн.

— Успокойтесь! — возмутилась принцесса. — Итак, вы дочь нашего министра — Джекоба Кокрета?

— Да, ваше высочество.

— Маленькая шлюха… — неугомонно добавил Сториан. Габи хотела кинуться на него, но Сержио поймал её и поставил на место. Беллона не выдержала и сама отвесила пощёчину князю.

— Ваша светлость, — отчеканила она почти по слогам, — как вы смеете оскорблять мою фрейлину? Вы хоть понимаете, с кем разговариваете, и в чьём присутствии?

Мужчина отвернулся, держа ладонь у лица. Его никогда безнаказанно не били по лицу, но принцессе он ничего не мог сказать, это была дочь его короля, сестра его лучшего друга, неприкасаемая персона. Беллона, запыхавшись в гневе, снова переключилась на дочь министра.

— Ваш отец знает, где вы и с кем?

— Мой папа знает, что я приглашена принцем на это празднество.

— А он знает, что вместо того, чтобы наслаждаться вальсами и польками, как все юные девушки, вы бродите по пустым комнатам с мужчиной не самого лучшего воспитания?

— Ваше высочество, о чём вы, я порядочная вдова и… — не успела Кроэтта договорить, как виконтесса снова неожиданно вспыхнула от ярости и бросилась на неё.

— Я выцарапаю тебе глаза, я вырву тебе волосы, лгунья! — кричала Габи. — Какая ты порядочная?!

Сториан не выдержал и, схватив Габриэль, откинул её на низкую кушетку. Девушка упала на спину с видом дикой кошки, которая решила задрать жертву на смерть.

— Всё, мне надоело! Ваше высочество, ваша фрейлина решила, что я должен на ней жениться после того, как мы пару раз переспали. То, что вы видите — это идиотская ревность, которой она беспричинно одержима, так как считает, что имеет право испытывать относительно меня такое чувство, как чувство собственности.

— Что? — не верила своему слуху Беллона. — Немедленно извинитесь за клевету и оскорбления нанесённые Габриэль!

Опустив голову, она увидела, что виконтесса дрожит и чуть ли не плачет. В глазах девушки застыл жалостливый испуганный взгляд.

— Это ведь неправда, Габи? Скажи мне, что это не правда? — Вопреки мольбам принцессы, её подруга подтверждала её опасения своим молчанием — Нет! Не может быть!

— Ты ненавидишь меня, Белл? — всхлипывая, наконец-то, выжала из себя фрейлина. Принцесса, которая сейчас переживала не лучшую ситуацию в высшем обществе, забыла обо всех подозрениях, опасениях и наклонилась к подруге, задушив её в своих объятьях.

— Конечно же нет, Габи, как я могу тебя ненавидеть…

— Вот видите, она признала, что ни чем не лучше всех остальных девушек, — пожал плечами Сториан, — готова отдаться по первому зову.

Кроэтта обиженно посмотрела на князя, ведь он относил своё суждение ко всем женским особам, без исключений. Виконтесса рассержено отодвинула принцессу и посмотрела снизу вверх на любовника. Даже сейчас, когда она сидела, такая маленькая и хрупкая, а он возвышался над ней, огромный и устрашающий, Габи не растерялась и не почувствовала никаких сомнений в себе.

— Ты прекрасно знаешь, что это неправда! Ты взял меня силой!

— Что?! — подскочила Беллона. — Негодяй! Как ты смел?

Ей уже было плевать на то, как к нему обращаться и как держать себя; её Габи, маленькую, добрую, самонадеянную и отважную Габи, никто не имел права обижать и трогать даже пальцем. Сториан устало присел на стол, опершись руками о колени. Как он мог объяснить принцессе, что виконтесса сама напросилась? По сути дела, даже дочь короля была всего лишь женщиной, взбалмошной и непонятливой.

— Ты понимаешь, что за это тебя ждёт? — пригрозила Беллона. Князь промолчал. Он был уверен, что принц вступится за него и его, как бы ни повернулись события, ничего серьёзного не ожидает. — Если ты не женишься на Габриэль, я добьюсь того, чтобы тебя посадили в самые тёмные казематы, какие только есть в Стенбурде, а лучше в Свицстроне!

— Я не буду на ней жениться, — пытаясь скрыть презрение, заявил Сториан.

— Я сейчас же позову Гордения Леонверден. — Принцесса хотела направиться к выходу, но Габи схватила её за подол.

— Белл, прошу тебя, остановись, только не папу! Пожалуйста, не ради меня, ради него, пощади его, он же не переживёт этого, я тебя умоляю, Белл! — виконтесса так быстро заговорила, что заставила остановиться подругу. — Сториан!

— Что смотришь? — пренебрежительно отмахнулся князь. — Я никогда ни на ком не женюсь, попробуй заставить меня.

В лицо Сториана угодила перчатка маркиза о'Лермона. Он в тихом шоке поймал её и посмотрел круглыми глазами.

Недоумению МакДжойна не было предела. Что это? Его близкий друг, с которым он был словно брат, вызывает его на дуэль? Нет, это недоразумение. Такого просто не может быть!

— Сержио, ты шутишь? — с сорвавшимся смешком проговорил Сториан. Молодой человек отрицательно покачал головой. Князь выбросил перчатку, как чумную.

— Я не шучу, Сториан. Ты перегнул палку и должен, наконец-то, остановиться. — Беллона хотела что-то вставить, но маркиз решительным жестом остановил её. — Ваше высочество, не вмешивайтесь, это уже мужской разговор.

— Сержио, не надо… — начала принцесса, но он снова попросил её помолчать. Она видела юношу только однажды в таком состоянии, когда он чуть не подрался с Дереком за таверной. Господи, но ведь Сториан был первой шпагой королевства, во что же он вмешивается!

— Не волнуйтесь, ваше высочество, я не буду с ним драться. Я никогда не поставлю женщину выше своих друзей. Сержио, забери свою перчатку, и мирно разойдёмся.

— Сделай своей законной женой Габи, и я заберу вызов обратно.

— По-моему, мы уже не раз говорили о том, что мои принципы нерушимы. И я не откажусь от своих слов. Я не пойду под венец, не издевайся!

— Тогда ответь на вызов — дерись!

— Я не буду с тобой драться!

— Это дело чести, сударь, — прищурившись, прошептал маркиз. Сториан вспылил.

— Ах, вот вы как заговорили, сударь! Отлично, я принимаю вызов. Где и когда?

— Нет! — иступлёно закричала принцесса. — Не смейте! Господа, успокойтесь, прошу вас. Хотя бы во имя такого светлого праздника. Помиритесь, пожмите друг другу руки.

— Мы пожмём друг другу руки только при секундантах, и после этого начнём дуэль.

Беллона отчаянно мотала головой. Боже, речь шла о чести Габи, но она не могла позволить этому дьяволу убить Сержио! Нет, она не может его потерять, только не его! Что делать? Дуэли на Феире не запрещены, они имеют право кромсать друг друга. Глаза защипало от навернувшихся слёз, но девушка их проглотила.

— Господа, я вас заклинаю, оставьте это дело. Габи, скажи им!

— Они не послушают меня так же, как и тебя, — развела руками виконтесса. Дочь министра не вмешивалась.

— Итак, дерёмся до первой крови, и если я раню тебя первым, ты признаёшь, что был не прав. Если ты меня ранишь, — Сториан с сомнением хмыкнул, — я признаю, что мне нужно пересмотреть некоторые свои понятия.

— Нет, ты женишься на виконтессе.

— Ты опять за своё? По-моему, условия дуэли выбирает вызываемый.

— Я и не запрещаю тебе выбирать оружие, место и время, я лишь говорю, за что я сражаюсь. Если я проигрываю, то ты свободен от всяких обязательств, если выигрываю — Габи становится твоей супругой.

— Я скорее пойду на плаху! — словно не веря в смерть, кинул князь МакДжойн.

— Как скажете, сударь. Дерёмся на смерть.

— Прекрасно! — воздел руки к верху Сториан. — Тогда прямо сейчас, идём во двор!

— Нет, вы пьяны, — процедил Сержио. — Я не хочу, чтобы дуэль была нечестной.

— Идиот, кретин, дурак! — разошёлся мужчина. — Щенок, ты понимаешь, что я даже в таком состоянии размажу тебя по стенке и выпотрошу, как кабана?

— Посмотрим. В самом деле, не будем омрачать праздник. Встретимся завтра на закате. Потрудитесь не напиться и найти секунданта. — Маркиз развернулся на пятках и вышел прочь. Князь, в порыве злости, смёл всё со стола на пол одним взмахом руки, разбив чернильницу, вазу и лампу, следом за этим полетели чистые листки и заточенные перья. Сториан грязно выругался и выбежал из гостиной. Следом за ним умчалась Кроэтта. Принцесса села на кушетку рядом с подругой. Габи тихо шмыгала носом.

— Белл, что я наделала…

Беллона посмотрела на подругу, словно не видя её. Все её мысли были с Сержио. Как остановить дуэль? Как предотвратить это глупое убийство? Сержио, Сержио — его имя билось у неё в висках. Она не представляла, что с собой сделает, если он погибнет. Господи, этот юноша был ей так дорог, он всегда был рядом, всегда помогал, хотя, иногда и портил кое-какие её планы своим вмешательством. Но сейчас она на него не держала ни зла, ни обиды. Она бы отдала свою жизнь, лишь бы он остался жив, лишь бы не покинул её. Проклятый МакДжойн! Негодная Габи! Принцесса ещё раз оглянулась на неё и, поднявшись, покинула комнату. Виконтесса осталась одна.

Беллона догнала маркиза и взяла за руку, заставив остановиться.

— Сержио, зачем ты это делаешь? — В полутёмном коридоре были видны влажные глаза девушки, светящиеся от переживания и боли.

— Габи мой друг, и ваш тоже. Я не могу оставить всё, как есть.

— Но, ведь и его светлость твой друг?

— Да, я люблю его, как брата, но я никогда не понимал его жестокости и тупости.

— Оставь свою идею! Ты всё равно его не вразумишь! Он никогда ничего не поймёт.

— Ваше высочество, я не Сториан, и привык отвечать за свои поступки.

— Прошу тебя, остановись! Хочешь, я встану на колени?

— Это бесполезно, Беллона, — сухо произнёс маркиз.

— Ты, наконец-то, назвал меня по имени! — слабо улыбнулась принцесса, радуясь, что не видно её слёз, которые текут по щекам.

— Должен же я себе это позволить, хоть раз… — Сержио рванул прочь, чтобы не показать слабость при девушке, которую он любил, и ради которой совершал этот поступок. Его жизнь всё равно не была нужна ей…

Глава IV

Беллону разбудила Яна, сообщив, что приходил Дмитрий Рейнтфилд, передав приглашение от императора пройтись по зимней аллее на заднем дворе дворца. Девушка поморгала и сощурилась от солнца, ворвавшегося после того, как горничная раздвинула шторы. В кружевной сорочке, принцесса села, спустила ноги с кровати в ночные туфли и увидела в зеркале напротив свои покрасневшие глаза. Она проплакала в подушку почти до утра, не зная, что придумать для того, чтобы остановить творящуюся несправедливость. Почему такие подонки как МакДжойн всегда сильнее таких романтичных и героических людей как Сержио? Господи, сотвори чудо, пусть маркиз прикончит князя! Это было бы так замечательно! Сториан бы получил по заслугам, если бы умер за то, что обесчестил девушку. Габи, Габи, что же ты наделала… Если Сержио не победит, он и сам погибнет и ты останешься ни с чем.

Яна приготовила горячую ванну и Беллона нырнула в неё, сняв с себя последнюю одежду. Пар шёл от воды, в которую добавились ароматные масла. Девушка наслаждалась минутами спокойствия. Сейчас она немного передохнёт, и пойдёт спросить совета у Виталия Дьюса. Он такой знающий в этой области, скорее всего. Скольких мужей, ревнивцев и других мужчин он с её дедом и Ти Джем, своим третьим другом, успокоили вечным сном за свою бурную молодость? А сколько раз им приходилось скрываться с места преступления? Нет, он определённо должен дать ей дельный совет. А что, если пойти и сейчас рассказать всё отцу Габриэль? Он заставит князя жениться на дочери, и Сержио незачем будет рисковать жизнью. Нет, глупости, граф Леонверден не обладает той властью и влиянием, которые есть у МакДжойнов, к тому же, от таких переживаний он долго не протянет. Гордений был слишком стар для борьбы с такими варварами, как князья.

Принцесса вышла из воды и завернулась в подогретое полотенце. У неё появилась привычка, которая не нравилась ей самой — вешать полотенце так, чтобы можно было до него дотянуться, не вылезая из ванны. Девушка уселась перед трельяжем, подставив волосы служанке, которая аккуратно их расчёсывала, натирала шёлковым лоскутом, а потом втирала в них душистые бальзамы, чтобы они блестели и были послушнее. Когда работа была проделана, локоны стали укладывать в высокую причёску, величественную и тяжёлую, так как в неё вплетались нити жемчуга и подвески из жемчужин в форме капли, висящие на них. Платье подобрали пастельных тонов — бежево-серебристое, как и любимые тёплые сапожки Беллоны. Она была готова. Теперь можно было идти.

Император стоял на ступеньках крыльца с непокрытой головой, ловя ладонями падающие на них снежинки. Издалека его можно было принять за молодого юношу. Принцесса, понаблюдав за ним некоторое время через окно, накрыла голову глубоким капюшоном, отороченным белоснежным мехом, и спустилась к нему. Он, завидев её, улыбнулся своей волшебной улыбкой, так располагающей к нему людей. Когда дошла до него, Виталий удивился.

— Мадмуазель, почему, как только я вас приглашаю пообщаться со мной, вы приходите с красными глазами?

Беллона опустила глаза. Печально ухмыльнувшись, она пожала плечами.

— Не знаю, наверное, потому что я слишком часто плачу.

— Так прекращайте это дело! Знаете ли, ревущие принцессы сейчас не в моде.

— О, вы ещё и следите за модой? — вздохнула девушка.

— Только если самую малость. Перестаньте, Беллона, если вы будете такой грустной, честное слово, я сам с головой брошусь в страдания, вспомню все свои горести и трагедии — а их, поверьте мне, наберётся немало — и залягу с глубокой депрессией, из которой меня никто не сможет вывести.

— Ваше величество, я бы с радостью уступила вашей просьбе, но именно сегодня я не в силах это сделать.

— И что же случилось в этот раз?

— Мой очень хороший друг…дорогой мне человек, — голос Беллоны срывался, — он сегодня дерётся на дуэли!

Мужчина посмотрел вокруг. Никого не было, ни души. Он прижал к груди девушку и погладил по спине.

— Ну-ну, девочка, хватит. Ты должна быть сильной. Если ты всегда будешь плакать, неприятности то и дело будут сыпаться на тебя. Пошли-ка, пройдёмся.

Император подал локоть принцессе, за который она взялась, и они пошли по покрытой инеем аллее. Все деревья, каждая веточка была словно оплетена паутинкой, которая переливалась под лучами солнца, но даже не думала таять из-за сильного мороза. Несколько синиц с мелодичным чириканьем закружились рядом. Беллона подняла голову и посмотрела на них. Серо-жёлтые птички порхали в серебряных кронах клёнов. Девушка заговорила и поведала всё, что произошло накануне. Виталий задумался.

— Думаю, Беллона, тебе действительно не стоит туда вмешиваться. Это дело только двоих мужчин. Они так решили и с этим не поспоришь. К тому же, кто, если не мы — мужчины, будет бороться за вашу честь?

— Дело даже не в этом, а в их эгоизме и упрямстве. Почему они не могли решить спор более мирным способом? Почему не хотят драться до первой крови?

— Знаешь, не каждый уважающий себя дворянин захочет оставаться живым после того, как проиграет. Это ниже достоинства.

— Выжить — это ниже достоинства? Я никогда не пойму мужчин!

— Вот видишь, а, значит, и лезть в их дела совсем не нужно. Только если…

— Что «если»?

— Если ты не равнодушна к одному из них.

— Я же сказала, Сержио мне, как брат, он мой близкий друг… — Император с недоверием вгляделся в спутницу. Беллона опустила глаза. — Я не знаю, что я к нему испытываю. Когда я думала, что люблю, мне доказали, что это была страсть, а теперь я не чувствую и половины того, что чувствовала раньше, но всё равно не могу представить, что Сержио больше со мной не будет. Господи, нет, такого просто не может быть!

— В этой жизни всё может быть. Знаешь, когда умирала твоя тётя… — Беллона вздрогнула и посмотрела во все глаза на мужчину. Он никогда никому не говорил об этом! А сейчас его взгляд был где-то не здесь, словно перед ним стояла совсем другая картинка, словно он был совсем один и объяснял всё себе, а не постороннему человеку. — Когда Минерва умирала, я не верил, что её может не стать. Я даже не мог страдать первое время, воспринимая её смерть как розыгрыш, чью-то жестокую и невежественную шутку. Я бродил повсюду и искал её, ждал, что вот сейчас она появится и всё будет прекрасно. Когда я осознал, что это всё произошло на самом деле, я долго кричал и спрашивал у всех, почему моя мать, почти чужой мне человек, не может умереть уже около семнадцати веков, а женщина, единственная, кто мне был нужен и кого я любил, покинула этот мир. Как это происходит всегда — ответов на свои вопросы я так и не нашёл. Это не наука, это не логическая задача — это жизнь, и с её законами нужно мириться.

Принцесса слушала, словно онемев, она не ожидала сейчас такой откровенности. Она даже забыла, что тревожило её, но когда император замолчал, она всё-таки произнесла:

— Я боюсь, что это я приношу горе и несчастье людям, которые мне дороги…

Виталий опустил на неё взгляд, ведь она была ниже него.

— Знаешь, зачем я на самом деле прибыл сюда?

Беллона изумлённо подняла брови. Что ещё за сюрприз приготовил ей этот загадочный и властный человек?

— Я думала, вы приехали ко мне, чтобы поддержать в трудную минуту и помочь справиться со сложной ситуацией, в которую завело меня моё безрассудство.

— Так оно и есть. Но я не привык просто кидаться словами и разглагольствовать впустую. Я люблю доказывать свои слова делами. Так и будет в этот раз.

— Что вы хотите этим сказать?

— Я задам тебе один несложный вопрос. Мне нужен на него быстрый и искренний ответ, не нужно долго думать, просто ответь от всего сердца, хорошо?

— Вы меня насторожили, но я постараюсь.

— Во спасение своей репутации и чести фамилии Карлеалей, ты могла бы сейчас помолвиться с тем, кого я тебе предложу?

— Что? — Девушка тут же вспомнила, что обещала ответить сразу же, но так растерялась, что запуталась в словах. — Я… я не знаю, честно, я не знаю! Может быть…нет, скорее всего нет, а может и да, я ведь обещала отцу делать теперь всё, чтобы он гордился мной. Я обещала ему помочь во всём, а не портить ещё больше.

— Вот и отлично, потому что твой папа уже согласился.

— Как, он уже сосватал меня? — испугано пошатнулась Беллона. — Он не мог со мной так поступить…

— Нет, не переживай. Он всего лишь дал знать, что ему по душе моё предложение и просил поговорить об этом с тобой.

— То есть, я всё-таки сама решаю, быть помолвке или не быть?

— Разумеется, — улыбнулся Виталий Дьюс.

— Могу я подумать некоторое время?

— Вот этого я больше всего и боялся! Ты сейчас начнёшь думать и своими рассуждениями придёшь либо в тупик, либо к заключению, что быть помолвленной ты совсем не хочешь.

— Что вы сразу так однозначно… — смутилась принцесса, понимая, что в его словах большая доля правды. — Хорошо, дайте мне подумать ровно сутки. Двадцать четыре часа, и я дам вам ответ.

— Что ж, пусть будет так, — согласился мужчина.

— Боже, но что это я! Я ведь даже не спросила, что за человека вы мне хотите предложить в супруги? — спохватилась девушка.

— Да уж. Я вижу, ты серьёзно волнуешься за своего друга… Не переживай, я нашёл тебе не старика и не урода. Это молодой наследник, обаятельный, здоровый, не дурак. Вполне представительная личность.

— И, видимо, очень выгодная партия, раз мой отец согласился так быстро и легко.

— Да как сказать, — наигранно задумался Виталий, — всего лишь один из будущих королей Голубого квазара…

— Что?! Но, как вам…Ах, ну да, вы ведь там император…

Мужчина засмеялся. Он очень выгодно придерживал эту информацию до конца. Это был лучший способ отвлечь принцессу от трагических мыслей — сообщить ей о возможной помолвке. Беллона простилась с ним и, наконец-то, отправилась завтракать. С утра у неё совсем не было аппетита, а теперь вот появился. Ей нужна была пища, чтобы голова лучше думала и приняла верное решение. Это ведь не просто сделать что-то и потом получить результат, помолвка — это результат на всю оставшуюся жизнь, а вот стоило ли на неё соглашаться…Принцесса даже примерно не знала, что завтра ответить Виталию. Да? Но она не чувствовала себя готовой, связать так быстро судьбу с каким-то юношей, память о Дереке была ещё слишком свежа. Ответить «нет»? А может ей, с её скандалом в биографии, никогда больше не предложат такого брака, вполне сносного, по отношению к ней, и даже превосходного по отношению к её родителям. За что столько всего на неё сразу навалилось? И дуэль вечером, и решающий разговор с императором завтра. Нет, для неё это предел! Если появится ещё какая-то проблема, её мозг просто разрушится от переизбытка информации и необходимости думать о нескольких вещах одновременно, или по очереди, но в очень короткий срок.

Наследник одной из планет Голубого квазара! Боже, она так растерялась, что даже не спросила, не внук ли это Виталия! Точнее, один из его внуков. Деметрий…это тот юноша, с которым она первый раз поцеловалась. Стоп, но ведь Деметрий был внуком императора, но не был принцем Голубого квазара. Он являлся будущим королём Брокса, а это была планета, в её же родной системе — в Чёрном пути. Значит, она снова просчиталась и тогда, на дне рождения её отца был Лион, по словам Виталия — высокий, статный, светловолосый. Да, тут было в чём запутаться. Только Бернардо мог ей дать точный ответ на то, как звали того молодого человека, но он, как всегда, был в разъездах. Его круглый год носит чёрти где, на благо своей родины! Он такой умный, такой выдержанный, спокойный, рассудительный. Виконт бы остановил дуэль, он смог бы примирить двух друзей, дерущихся из гордости. Если бы она обладала таким красноречием и умением находить нужные слова к месту, или хотя бы властью запретить подобные происшествия…

Габриэль дрожащими руками сжимала платок, то и дело, поднося его к зубам и вгрызаясь в него. Она была бессильна что-либо предпринять. Какой смысл в этой дуэли? Если Сториан побеждает, он остаётся при своей холостяцкой жизни, если проигрывает — то умирает. Да где же разум у этих мужчин! Виконтесса стояла в метрах пятидесяти от площадки, на которой уже собрались все участники намечающейся драмы. Снег, как и весь день, по-прежнему кружил, напоминая летающие капли крови в свете алого заката. Беллона стояла рядом с подругой, затаив дыхание. Казалось, она совсем не дышит с тех пор, как пришла сюда. Обеим девушкам не раз приходило в голову сорваться с места и побежать, остановить это безумие, но по сторонам расположились Рикардо МакДжойн и принц Робин. Оба переживали не меньше слабой половины, и если первый точно хотел победы брата, то наследник Феира недоумевал, чьей победы он хочет. И Сториан, и Сержио, были ему как братья, даже ближе. Он бы тоже с радостью посадил их под стражу, запер, отправил куда подальше в разные концы света, лишь бы они были целы и невредимы, но Робин прекрасно понимал их чувства и сам, окажись в такой ситуации, не отступился бы. Дуэль покажет, кто прав, хотя все заранее начали оплакивать маркиза, ведь он был значительно слабее в искусстве фехтования.

Сториан МакДжойн, выбравший себе в секунданты Сантьяго Эливерсона, недаром считался первой шпагой королевства; за его плечами лежал целый шлейф поверженных глупцов, решивших скрестить с ним клинки. Он проиграл лишь однажды, в далёком прошлом, когда бился до первой крови. С тех пор он беспощадно закалывал всех, кто вставал на его пути, насмерть. Князь разминался, ловко вертя шпагу в воздухе, то перед собой, то над головой. Она с визгом рассекала пространство.

Сержио о'Лермон, секундантом которого стал только что прибывший из изгнания Мартин Бенк, стоял молча, почти не двигаясь. Было похоже, что он читает про себя молитву, хотя при этом он сосредоточенно рассматривал лезвие своего оружия. Он не смотрел в ту сторону, где собрались их друзья и близкие, точно так же, как и его соперник. Ему не хотелось видеть лицо принцессы, наполненное искренним сопереживанием, это убавило бы у него сил и решимости. Маркиз не хотел бы наносить смертельную рану противнику, достаточно было бы просто проучить его.

Лучи солнца раскрасили снежный покров в красные тона. Дуэль началась. Дуэлянты сделали стойки, предварительно вытянув шпаги вдоль лица и подняв свободную руку вверх. Сториан свободно владел как правой, так и левой рукой, поэтому мог бы хитростью моментально покалечить друга, но не стал делать этого, решив не перебрасывать оружие туда-сюда во время боя. Клинки встретились, лязгом расколов воздух на мелкие части. Габриэль зажала уши от этого пронзительного звука и заплакала. Князь не шёл в яростную атаку, поэтому лишь слегка то наступал, то отступал, не переставая вертеть шпагой, выводившей странные узоры. Сержио это быстро начинало раздражать, хоть он и знал, что нервозность — плохой помощник в битве. Он сделал выпад, заставив Сториана прогнуться назад и чуть влево. Тот усмехнулся и быстро выпрямившись, просвистел шпагой у плеча маркиза, который ловко увернулся. Клинки снова зазвенели в сумерках задворков королевского дворца.

Сержио рванулся напролом и произвёл подряд несколько выпадов, которые Сториан с лёгкостью отразил. Маркиз сделал шаг назад, заставляя соперника смелее вступить в сражение. Князь последовал за ним, молниеносно стегая шпагой по клинку противника, пока они, наконец, не скрестились у самого лица Сержио. Почти касаясь эфесами, они пытались перебороть силу другого и, хоть МакДжойн и был выше и намного крупнее, маркиз оттолкнул его обратно. Сториан отлетел и, установив равновесие, снова ринулся вперёд. Последовало около десятка выпадов, которые Сержио еле успел парировать. Внезапно и ловко прыгнув чуть в сторону, он едва не нанёс удар в бок соперника. Тот удивлённо отстранился.

— Чёрт, дружище, я и не думал, что ты настолько прыток. А я боялся, что мне будет неинтересно с тобой драться!

Маркиз прекратил тираду князя новой атакой. Сториан увёртывался, отбивая нападение. Потом, подавшись назад, как будто для отступления, он сделал рывок на соперника и из под протянувшейся руки того, разрезал лезвием плечо Сержио. Юноша поморщился от боли, но не произнёс ни звука.

— Туше! — шепнул князь, сверкнув глазами.

Раненный молодой человек, обозлившийся и разъярённый, бросился на соперника. Наблюдающие не успевали замечать каждого взмаха шпаг — так быстро они проносились вверх-вниз, туда и обратно. Наступал то один, то другой дуэлянт. Вошедший в азарт Сториан стал замахиваться мощными ударами, при попадании которых летели искры от шпаги маркиза. Князь понял, что им придётся ещё не мало потрепать друг друга, поэтому предложил остановиться на минуту. Сержио согласился, и они скинули с себя камзолы, оставшись на крепчающем морозе в одних белоснежных рубашках. Левый рукав маркиза был залит кровью, которая капала с него на снег. Беллона увидела это и ахнула. Из-за того, что соперники не проронили почти ни звука, никто не заметил, когда была нанесена рана.

На этот раз Сержио стал совершать выпады, которые отражал Сториан. Клинки в который раз пересеклись и князь, надавив и начав делать спиральные движения своим оружием, добрался его кончиком до запястья маркиза и резким тычком заставил того выронить шпагу. О'Лермон увидел, что тот ждёт, когда он поднимет её и не продолжает бой, поэтому отпрыгнул вправо и подобрал оружие. Сержио крепко сжал эфес и с бешенством обрушился на Сториана. После некоторой заминки послышалось восклицание князя. Клинок маркиза нанёс ему неожиданную царапину. Бедро обожгло болью. Рассвирепевший мужчина, словно акула при виде крови, захлестнул противника своими выпадами и туше, распоров руку Сержио. Защищаясь, юноша сопротивлялся ударам и попытался нанести ответный, когда, резко распрямив руку, держащую шпагу, излишне открылся слева. В этот момент острый клинок князя вонзился в грудь Сержио и прошёл почти насквозь. Маркиз слабо простонал и упал на колени. Беллона закричала и побежала вперёд. Бросившись на снег рядом с молодым человеком, чья кровь обагрила под ним поверхность земли, девушка положила его голову себе на руки. С его уст сорвался стон, вместо слов. Он смотрел на принцессу ясными голубыми глазами.

— Тише, тише, — прошептала Беллона, — всё будет хорошо, побереги силы. Сейчас мы позовём врача, опытного доктора.

— Я… люблю тебя, Белл, — прохрипел он, — мне не нужен врач. Я бы умер счастливым, если бы хоть раз поцеловал тебя.

— Я тоже люблю тебя, Сержио, — произнесла девушка и наклонилась к его губам, нежным и ещё горячим.

Беллона бежала по коридору, словно в агонии. Её трясло и мутило, она не замечала ничего вокруг, слёзы ручьями стекали по лицу. Она упёрлась в кого-то и начала молотить этого кого-то в грудь. Дмитрий Рейнтфилд отечески похлопал её по плечу и привёл к императору. Виталий обнял её и долго успокаивал. Принцесса принялась и его бить своими маленькими кулачками.

— Почему, почему?! Почему он? — рыдания заставляли её слова прыгать и прерываться. — Он, этот дьявол в человеческом обличье, он убил его…

— Не надо, я всё видел, — спокойно произнёс мужчина. Как он понимал бедную девушку!

Беллона внезапно остановилась. Император потрясённо убрал от неё свои руки.

— Он мёртв, — холодно повторила несколько раз принцесса, — он тоже мёртв…

— Что значит «тоже»? — спросил Виталий, но тут же всё понял, поэтому лишь глубоко вздохнул.

— Ваше величество, — вонзила в собеседника горящие изумрудные очи принцесса, — не нужно ждать завтра, я отвечу вам сейчас — я согласна.

— Ты о помолвке?

— Да, именно о ней! Я хочу помолвиться с женихом, которого вы мне предлагаете.

— Может, не стоит горячиться? — погладил по её руке мужчина. — Ты сейчас не в лучшем состоянии, ты потеряла друга, ты раздавлена горем и поддаёшься эмоциям…

— Нет, клянусь вам, я не откажусь от своих слов. Я отвечаю за свои поступки! Прошу вас, примите моё согласие. Я хочу скорее выйти замуж и уехать отсюда, Феир приносит мне одни беды.

— Это ты зря говоришь, просто у тебя не самый удачный период жизни.

— Нет, я чувствую! Я знаю, что когда я покину родину, только тогда всё начнёт налаживаться…

Император покачал головой, сделал знак Дмитрию, чтобы тот подошёл и шепнул ему на ухо:

— Возьми успокоительное и отдай его служанке принцессы, а её саму проводи до спальни. Ей нужно крепко уснуть и забыться в этом сне, пока её тело не отдохнёт от напряжений и волнений.

Виталий повернулся обратно.

— Если ты настаиваешь на том, что твоё решение бесповоротно, то я могу отправиться завтра прямо с утра улаживать этот вопрос. Итак, твоё последнее слово — и пожелаем друг другу спокойной ночи.

— Да, — обречёно, но всё-таки твёрдо повторила Беллона, — я согласна. Можете сами обрадовать моего отца, у меня нет сил разговаривать с кем бы то ни было.

Дмитрий выполнил все указания своего господина. Девушка отключилась через пять минут после того, как Яна дала выпить ей воды со снадобьем. Ей ничего не снилось.

Проснувшись где-то в обед, принцесса не сразу вспомнила всё, что стряслось днём раньше. Поэтому, не успев ничего подумать, и ещё не придя окончательно в сознание, она была удивлена вбежавшей Габриэль, радостно что-то выкрикивающей и подпрыгивающей через каждое своё слово.

— Габи, подожди, не шуми, я ничего не понимаю. Что стряслось? Говори медленнее.

— Дурёха, повторяю по слогам: Сер-жи-о жив! Ты представляешь? Боже, это просто чудо, но это правда! Он жив!

— Что? — Беллона медленно стала припоминать, какая драма разыгралась накануне и чуть не заплакала, но тут же переварила информацию, полученную от подруги и счастливо взвизгнула, подскочив на кровати. — Он жив? Боже, Сержио жив! Жив!

Виконтесса подхватила этот победный клич, но принцесса тут же перестала шуметь и, слезая на пол и надвигая на ноги туфли, деловито стала проговаривать:

— Я должна видеть его, мне нужно идти к нему. Я должна убедиться собственными глазами, что он жив!

— Стой, к нему нельзя, Белл. Британика никого не пускает к нему, кроме лекаря. Она сама выхаживает его. К тому же, — угомонившись, села Габриэль на кресло, — он очень плох. У него слабое дыхание и княгиня с доктором только и делают, что борются за его выживание. Тебе лучше не ходить туда, это может только навредить ему.

— Хорошо, — стоило ей начать садиться, как она тут же встала вновь. — Где император? Мне нужно поговорить с ним!

— Зачем он тебе? Он не волшебник и не знает рецепта эликсира бессмертия…

— Я иду к нему.

— Он отъехал… — не понимающе произнесла Габриэль.

— Его нужно остановить! Верните его, я…я должна всё объяснить ему!

— Белл, сядь, успокойся, ты сама не своя. Он отъехал часов пять-шесть назад. Скорее всего, он уже в Голубом квазаре.

— О, Господи! — Принцесса рухнула на кровать, лицом в подушки и оттуда пробубнила: — Что же я наделала! Что я наделала, Габи!

— Да в чём дело-то? Я ничего не понимаю…

— Скоро поймёшь, Габи, — измученно поднялась Беллона, — скоро поймёшь…Этой ночью я совершила страшную ошибку! Боюсь, её теперь никогда не получится исправить…

— Знаешь, даже я, совершив то, что исправить невозможно, так не отчаивалась. А ты вряд ли натворила что-то более ужасное. Я в этом уверена.

— Даже не напоминай мне о том, что произошло с тобой! Боже, Габи, этот МакДжойн ответит за всё, я готова убить его собственными руками.

— Белл, он не собирался причинять вреда Сержио, тот сам напросился!

— Как ты можешь защищать князя? Сержио чуть не погиб ради тебя, борясь за твою же честь! И вообще, я начинаю верить, что во всей ситуации виноват не только Сториан, но и ты сама!

— Пожалуйста, не обвиняй меня. Ты ведь знаешь, как я его люблю!

— Я тоже любила Дерека, однако… — Принцесса остановила свою речь. — Однако это никого больше не касается.

Глава V

Габриэль гуляла вместе с принцессой Гиганта и её свитой. Уже неделю маркиз о'Лермон находился между жизнью и смертью, до сих пор не приходя в себя. К нему, по-прежнему, не впускали никого кроме сестры, доктора и принца Робина, который постоянно, если не был пьян, дежурил у его дверей или постели. Сториана МакДжойна все видели редко. Он предпочитал не выходить из своей комнаты, проводя досуг за бутылкой рома. Князь поражался бессмысленности поведения своего, находящегося в тяжёлом состоянии, друга. Кто внушил ему такие идеи, что ради девушки можно чем-то рисковать? Это не стоило выеденного яйца — тратить силы на защиту одной девчонки. Женщины — всего лишь удовольствие для мужчины, а не богини, которых нужно возводить на пьедестал. Наверное, Сержио набрался подобных суждений в своём дурацком ордене, который только и делал, что создавал культ прекрасному полу и поклонялся ему. Не всем подряд, конечно, но маркиз и тут всё понимал по-своему. Несчастный романтик! Если он останется жив — а князь весьма на это надеялся — он должен будет осознать, что неправ.

Энжел хотела бы успокоить одного из безутешных друзей пострадавшего, но принц был невменяем, а к Сториану она не могла приблизиться, не обидев тем самым свою подругу. В отличие от множества, даже большинства, женщин, наследница Гиганта обладала солидарностью и дорожила дружбой не меньше, чем мужчины. Да и виконтесса нуждалась в хорошей поддержке, потому что Беллона стала к ней относиться очень холодно, стараясь игнорировать и не замечать фрейлину. Энжел заметила, что Габриэль идёт пошатываясь.

— Габи, дорогая, что с тобой?

— Ах, Энжи, у меня нет сил, ни на что нет сил. Я ужасно себя чувствую. У меня третий день голова идёт кругом, как будто земля уходит из-под ног.

— Тебе нельзя так себя изводить. Ты так заведёшь себя в могилу.

— Я не извожу себя! Да, мне ужасно неудобно перед Белл. Больше всего на свете я хочу, чтобы она перестала пренебрегать общением со мной. А ещё я молюсь за Сержио, но пока мои молитвы не услышаны…

— О, боюсь, это не душевный недуг, — заметила Эрила, одна из амазонок.

— Что ты хочешь сказать? — насторожилась Энжел — Уж не больна ли наша малышка?

— Это не болезнь, — ласково улыбнулась та, — это материнство.

— Что?! — воскликнула виконтесса. — Что ты такое говоришь?

— Да, Эри, — поразилась принцесса Гиганта, — откуда ты взяла такое? Ты ведь не ясновидящая.

— Поверьте, наши женщины всегда чувствуют такое. Я вижу, что Габриэль зачала.

— Нет! — Девушка, которой только что поставили диагноз, присела на табурет у окна и нервно задышала. — Нет, скажите, что это неправда!

Женщины-воины промолчали. Они обе природным чувством догадались, что виконтесса станет матерью.

— Что мне делать? Что?!

— У нас на планете это считается большим счастьем и даром Богини, — констатировала Энжел, — но, у вас, на Феире, насколько мне известно, девушка, родившая без мужа — словно прокажённая. Это так?

— Да, примерно, — расстроено замотала головой Габи, — у нас это просто непозволительно. Может, избавиться от ребёнка? Я слышала, что это вполне возможно!

— Что ты, что ты! — возмутились все четыре её спутницы и снова заговорила Эрила: — Это большой грех, это же убийство! К тому же, эта процедура опасна и для твоего здоровья, и даже жизни. А, по-моему, лучше быть непонятой, чем мёртвой.

— Да? А что лучше — быть прогнанной и отвергнутой или скончавшейся? — со страстью в голосе проговорила Габи. Эрила промолчала, чтобы ещё больше не расстраивать виконтессу. У амазонок изгнание и забвение были страшнее смерти, потому что это означало полную гибель души, необратимое проклятие, не позволяющее уже ничего исправить в своей судьбе. Телохранительница всё же ещё раз повторила, что избавляться от ребёнка не лучшая идея.

— Я с ней солидарна, — кивнула Энжел, — Габи, ты будешь прекрасной мамой, заботливой и доброй. А, кто же папа? Погоди! Неужели?

Наследница Гиганта охнула. Великая Богиня, её подруга ждёт ребёнка Сториана МакДжойна, очередного бастарда князя! Кто захочет взять её с таким плодом? Потому что о настоящем отце не могло быть и речи, Энжел прекрасно знала мужчину — он в жизни не расстанется со своей свободой. Да и она бы никогда не пожелала виконтессе такого мужа, как Сториан. Он был просто не человек — это был демон.

— М-да, не знаю, что и сказать тебе, — набрала в себя воздуха принцесса, — боюсь, тебе придётся воспитывать малыша в одиночку. Хочешь, ты можешь приезжать к нам, я с радостью с ним понянчусь!

— Энжи, я не готова стать матерью! Я ещё слишком молода, я хочу развлекаться и кружить на балах.

— Об этом нужно было думать раньше. Где была твоя голова, когда ты спала со Сторианом? — увидев пристыженное, совершенно неосведомлённое в таких вопросах лицо Габриэль, Энжел притянула её к себе и обняла. — Тебя ещё столькому нужно учить! И почему я не сделала этого раньше? Но ты не волнуйся, я тебя не брошу.

— Я хочу мальчика, — прохныкала в плечо подруги виконтесса, — маленького крепыша с папиными глазами. Он будет бегать у нас по двору, гонять птиц и кошек, а я буду смотреть на него. Вместе со Сторианом. Он будет папиной гордостью, будущим князем МакДжойн. Или это будет девочка, такая хорошенькая, в розовом платьице, играющая в кукол у ног родителей, то есть, моих и Сториана. Но всё равно у неё будут папины глаза. Они у него такие красивые, как две вишни!

Габриэль разрыдалась. Энжел воздела глаза к небесам. Если бы она только могла чем-то помочь! Если бы власть над мужчинами была в её сильных и красивых руках! Но даже она, всемогущая на своей родине, полубожественная дочь Богини, была не в силах осуществить мечты подруги и понимала, что они несбыточны.

Габи долго набиралась смелости для того, чтобы снова прийти к князю. В отличие от прошлых разов, теперь ей было действительно страшно. Он из-за неё чуть не убил своего друга и может сорваться на ней за то, что так получилось. Но времени больше нельзя было тянуть. Скорее всего, у неё срок уже три недели, и нужно решать вопрос с браком как можно быстрее. Тем более, маркиз, наконец-то, очнулся. Теперь он пойдёт на поправку и Сториан должен находиться в хорошем расположении духа. Виконтесса постучала в дверь. Через минуту её открыл сам князь.

— Опять ты? Я не хочу тебя видеть! — Он попытался захлопнуть дверь снова, но Габи остановила его.

— Подожди. Я не собираюсь устраивать скандал или ругаться.

— Ещё бы! Попробовала бы ты это сделать!

— Можно, я всё-таки зайду? — Сториан окинул девушку с ног до головы. На улице стояла поздняя ночь, поэтому Габриэль под плащом была только в ночной рубашке. Он пропустил её внутрь и закрылся на ключ. — В этом не было надобности, я не собираюсь никуда убегать.

Князь подошёл сзади и сорвал накидку с виконтессы. Её волосы были распущены по плечам, завиваясь пышными пшеничного цвета кудрями с огоньком в прядях. Прозрачные одежды позволяли разглядеть чувственное стройное тело. Фигура у девушки была прекрасной. Стройные ноги, округлые бёдра, тонкая талия. Да, пожалуй, с ней будет интереснее заниматься любовью при свете, чем в тех полутьмах, что были в прошлый раз. Если бы не её отвратительный характер, он бы с лёгкостью сделал её своей любовницей, но она доставила ему столько хлопот, что он зарёкся иметь с ней дело. Да, лучше будет выставить её вон, а то слишком много возомнит о себе! Женщины должны приходить, когда их зовут, а не когда они сами того хотят! Сториан развернул Габриэль к себе.

— Думаешь, я соблазнюсь твоими сомнительными прелестями? — Мужчина схватил её за волосы и оттянул голову назад, заглянув в глаза. В них горело столько страсти и праведного гнева, что он невольно сглотнул слюну, но всё же, переборов свою природу, прорычал: — Можешь катиться ко всем чертям!

Его руки разомкнулись, но виконтесса продолжала стоять, держа его за шею. Её пальцы забрались ему в волосы, ласково потрогав затылок. Соблазнительно проведя языком по губам, она, не отводя от его пылающего взора своего призывающего взгляда, забралась на цыпочки и поцеловала его. Он ответил на её нежность, но потом отпихнул от себя.

— Ты любишь грубости? Я ведь не собираюсь тут устраивать тебе ночь любви!

Габи, попятившаяся назад, нащупала стол и, подтянувшись, чтобы сесть на него, закинула ногу за ногу, обнажая свои белоснежные ровные колени. Сексуальный изгиб её икр привлёк внимание князя, и он застыл, разглядывая их.

— Разве я говорю о любви? Я всего лишь хочу провести с тобой эту ночь, обретя взаимное удовольствие.

Сториан не выдержал и ринулся на неё, подмяв под себя прямо на столе. Виконтесса крепко обхватила его спину ногами. Ей нужно быть сейчас самой обворожительной, самой милой, самой великолепной из всех! Пусть думает что хочет, но он должен придти в восторг от неё. Он должен так насладиться ей, чтобы хотеть только её. Она доведёт его до того, что он не сможет насытиться ею никогда в жизни, но при этом только она будет способна удовлетворить его. Габи почувствовала сильные жёсткие руки князя и возбуждённо задышала. Если бы он ещё хоть немного доставил удовольствие ей! Как мужчина он был очень силён, но если бы к этому ещё и применить определённое искусство. Ладно, не нужно об этом думать в такой момент. Она всего лишь пришла добиться своей цели. А что она чувствует — неважно, лишь бы всё удалось. Закрыв глаза, девушка подстроилась под темп, который выбрал мужчина, и сладко застонала, пока он яростно двигался в ней. Ощущая его внутри себя, Габриэль уносилась от счастья. Она целовала его губы, щёки, подбородок, глаза. Забываясь под прекрасно сложенным князем от восторга, она впивалась ноготками в его плечи, от чего он тоже хрипло постанывал. Наконец, закончив через пятнадцать минут свои движения, Сториан довольно проревел сквозь зубы и впился в губы виконтессы. Пока он приходил в себя, для чего ему требовалось не очень много времени, она соскочила со стола и выскользнула из сорочки, которая упала к её ногам. Когда князь обернулся, Габриэль уже лежала на кровати и маняще гладила рукой простыню рядом с собой. Мужчина схватил попавшуюся под руку бутылку рома и, сделав несколько крупных глотков и отшвырнув её на пол, где она излила жидкость на ковёр, направился к своей кровати, что бы ещё снова и снова овладеть этой неистовой девушкой.

Утром он был сильно удивлён, обнаружив её в своей постели. Ещё ни одна женщина не задерживалась у него настолько, чтобы он с ней проснулся. Но эта, поистине, была более чем хороша. Да, если она всегда будет такой, как была в этот раз, то он, конечно, отстранит на время Марлену. Леди Ругитан и так стала ему надоедать, а после этой юной и свежей виконтессы, она и вовсе завязла у него на зубах.

— Доброе утро, Сториан, — произнесла смотревшая на него Габи. Она пробудилась немногим раньше и успела заворожиться его чертами, пристально всматриваясь в каждый миллиметр его лица, шеи, груди.

— Доброе… — ответил он, протянув ладонь к её груди. За ней последовала голова, и он стал настойчиво ласкать её кожу, приближаясь к возвышениям двух притягательных холмиков девушки. Габриэль подумала, что сейчас самый подходящий момент для того, чтобы сообщить ему о своих намерениях и то, ради чего, собственно, она пришла.

— Сториан, я должна сказать тебе кое-что, — чуть отстранившись, проговорила она.

— Я слушаю тебя, — не задумываясь, бросил МакДжойн, не отвлекаясь от своего занятия.

— Я беременна, — чётко сказала виконтесса, и всё внутри неё сжалось, хотя внешне этого было совершенно не заметно.

— И что же? — наконец, поднял лицо князь, сверля её своими дьявольски тёмными глазами.

— Как что… — запнулась Габи. — Это твой ребёнок…

— У меня много их, — раздражёно огрызнулся Сториан и сел. — Зачем ты мне это говоришь?

— Как же зачем? Я думаю, что мужчина должен знать, где и сколько раз он стал отцом.

— Ошибаешься. Я очень много о чём не знаю и даже не собираюсь интересоваться. Чёрт, ты испортила мне всё настроение! Любите же вы, женщины, всё усложнять своими разговорами и неуместными замечаниями! — Князь поднялся и пошёл за штанами, которые оставил у двери, зашвырнув их туда. Габи уставилась на его бёдра, заметив, что даже они были у него просто идеальны. Хотя на одном из них теперь и красовался шрам, полученный от удара Сержио. Присмотревшись, она нашла ещё не один шрам, правда все они были довольно старые и зажившие. Но, как говорится, они лишь служат украшением мужчин.

— Сториан, я хочу, чтобы ты был отцом моего ребёнка.

— Я, кажется, и так им являюсь, — бросил МакДжойн одеваясь.

— Я не об этом. Ты должен стать его законным отцом.

— Что?! — презрительно прыснув, обернулся князь. — Ты опять заболела идеей стать моей женой? Нет уж, это слишком большая честь для тебя!

— Это ещё почему? — поднялась Габи, завернувшись в простыню. — Да, графский титул ниже княжеского, но мой род не менее древний, чем твой! Я достойная дворянка и, между прочим, завидная партия для любого мужчины. Даже принца!

Габриэль гордо вскинула голову, но от этого Сториан только жестоко засмеялся.

— Да уж, хороша невеста. Знаешь что, шла бы ты вон! Мне в последнее время надоедает выставлять тебя за дверь. Может, уйдёшь сама?

— Ни за что! — метнула молнии глазами виконтесса и упрямо встала напротив мужчины. Он перекинул её через плечо и дотащил до коридора, поставив там, как она была, в одной простыне. — Как ты смеешь?

Дверь захлопнулась и Габи стукнула в неё ногой. Она бесилась от собственного бессилья. Она снова проиграла! Господи, если её здесь увидят в таком виде, это будет страшный позор! Дверь перед ней внезапно открылась. Оттуда вылетел её плащ и выглянул Сториан.

— Слушай меня внимательно и запоминай — если ты ещё хоть раз покажешься возле моих покоев, я не побоюсь тебя избить так, что ты забудешь дорогу сюда. Оставь мысль о замужестве со мной. Даже если мне предложат выбирать между пытками и свадьбой, я выберу первое. А теперь уходи и больше не попадайся в моё поле зрения.

Дверь снова захлопнулась. Габриэль истерически затопала ногами. Её попытка очаровать князя не удалась, провалилась с грохотом. А ведь в какой-то момент ей почудилось, что между ними возникло взаимопонимание. Он даже почти стал с ней нежным…

— Я ведь хотела простить тебя, за то, что ты сделал, проклятый МакДжойн, но ты не пожелал принять меня. Пеняй на себя. — Виконтесса поняла, что теперь самое время рассказать обо всём отцу и направилась прямо к нему.

Беллона держала письмо от императора, в котором тот сообщал, что помолвка состоялась и в течение месяца он напишет ей, когда состоится официальное обручение и об этом узнают в свете. Принцесса немного смяла листок, не желая верить в то, что это произошло на самом деле. Но это было действительно так! С ней снова случилась до смешного печальная история. Кажется, и девушка боялась себе в этом признаться, она излишне привязалась к маркизу. И её чувства переступили грань дружеских и сестринских. Ей сейчас не хотелось думать ни о ком, кроме Сержио, к которому она и направлялась, так как заботливая Британика разрешила желающим навестить его.

Перед тем, как зайти, принцесса остановилась в нерешительности. Никаких новостей маркизу сообщать не надо, нужно просто его повидать, не причиняя беспокойства. Как же вести себя с ним? В эйфории, она сказала, что любит его, и от этого было неловко. Беллона одновременно понимала, что это правда, а с другой стороны, думала, что испытываемые чувства — это совсем не любовь, по крайней мере, не такая, которую называют настоящей. Это всего лишь вызванное уважением, заботой и жалостью ощущение, заставляющее желать находиться рядом с определённым человеком. Тихонько постучав, девушка подождала, пока княгиня не откроет ей и не впустит. Юноша лежал на постели, с подложенной подушкой, чтобы он мог пребывать в полусидящем положении. Его лицо было бледным и уставшим. Перебинтованная грудь сливалась с белоснежными простынями.

— Ваше высочество… — смущённо прошептал молодой человек, — извините, я не могу вас приветствовать должным образом…

— Лежите спокойно, — торопливо произнесла Беллона. Она не знала, куда прятать свои глаза от него. — Британика, не могла бы ты оставить нас ненадолго?

Княгиня посмотрела на брата, который кивнул ей, и только после этого удалилась. Принцесса поспешила сесть рядом с изголовьем кровати и взяла Сержио за руку.

— Пожалуйста, не нужно больше этого напыщенного титула, когда ты ко мне обращаешься, называй меня по имени и всё. Мне это будет очень приятно.

— Прости, я думал, что обидел тебя своей фамильярность, мне было настолько всё равно…

— Нет, напротив, я была только рада. Всё равно говоришь? Негодник, ты не подумал о тех, кому ты дорог! Ты ведь знал, что идёшь на верную погибель, и продолжал упрямствовать.

— Ты знаешь, что я был прав. Кстати, как Габи?

— О, с ней всё нормально. Хотя, я не разговаривала с ней уже две недели.

— Почему?

— Я не могла простить ей, что она послужила причиной твоего несчастья.

— Бросьте, это не повод обидеться на неё. Ты извинишь её?

— Не знаю… — сквозь навернувшиеся слёзы улыбнулась Беллона. — Только если ради тебя.

— Хотя бы так, — улыбнулся в ответ маркиз. — Представить страшно, что если бы я умер, вы бы с ней больше никогда не помирились.

— О, не смей говорить при мне такое! Если бы с тобой что-то случилось, я бы вообще была в разладе со всем миром. То, что я сказала тогда после дуэли…

— Я всё понимаю, — перебил её Сержио, — тебе хотелось успокоить меня, чтобы я покинул этот свет со спокойной душой. Все думали, что я уже не выкарабкаюсь. Я и сам так думал. А вот за поцелуй спасибо…

Беллона впервые увидела в маркизе искорки флирта и заигрывания. Раньше она считала, что он закрепощённый и скромный юноша, не способный ни на что, кроме восхищения избранным объектом. Ей так захотелось поцеловать его снова, коснуться хотя бы на мгновение его губ. И зачем он только сейчас прервал её монолог? Она собиралась сказать нечто другое, вовсе не отчаяние заставило признаться ему в любви. Впрочем, оно подтолкнуло к действию. Принцесса крепче сжала руку Сержио.

— Не за что, — просто, но расстроено произнесла Беллона. Скоро ей предстоит выйти замуж. Маркиз о'Лермон тоже не её поля ягода, поэтому глупо сейчас всё омрачать, разрушая дружбу и пытаясь построить что-то большее. Не нужно вообще брать в голову такие глупости. То, что она чувствует к Сержио — это исключительно привязанность и благодарность, а его любовь к ней тоже пройдёт. Нужно этому поспособствовать, чтобы он не переживал и у него не было никаких волнений. Сейчас ему нужно поправляться, как можно скорее стать здоровым. Он остался жив после того, как его уже все похоронили, и это уже счастье!

Виконтесса нашла своего отца беседующим с Бруно Тревором, одним из лучших дипломатов консульского кабинета короля. Мужчины что-то увлечённо обсуждали. Видимо, очередное заседание лордов в Риджейсити или что-то в этом роде. Граф Гордений сильно удивился, узнав, что его дочь хочет с ним поговорить, поэтому тут же извинился перед собеседником и, взяв девушку под руку, отвёл её в свои апартаменты.

— Дитя моё, ты не представляешь, как я обрадован тем, что ты вспомнила своего старика, — расплылся в довольной улыбке граф, — стоит мне привезти тебя ко двору, как ты тут же пропадаешь и только тебя и видели! Я знаю, в Леонвердене слишком скучно такой непоседе, как ты, поэтому-то я и не возражаю. Ты рождена для того, чтобы покорить королевский двор, не меньше…

— Папа, перестань… — оборвала Габи. Ей хотелось как можно скорее покончить с разговором, и пережить всё, что за этим последует.

— Что перестань? Ты знаешь, что я прав, ведь даже его величество тебя обожает! А, знаешь ли, короли своих симпатий не отдают недостойным.

Виконтесса чуть не перешла на крик, чтобы заставить замолчать отца, но взяла себя в руки и села. С чего начать? Как корректнее подойти к такому щепетильному вопросу, как признаться, что она опорочила весь род Леонверден и её потомки никогда больше не смогут показаться при этом самом хвалёном дворе, который она «завоевала». Габриэль набрала полную грудь воздуха и, зажмурившись, пропищала:

— Я жду ребёнка, папа…

Престарелый мужчина сначала не понял и посмотрел на дочь пристальней. Потом, будто слова до него долго летели и внезапно впились в него, как краб своими клешнями, граф схватился за ручки кресла, на котором сидел и весь покраснел. Лоб его покрылся испариной, словно у него была высокая температура. Он молчал. Тишина. Ни слова не слетает с его губ и только разносится по комнате его тяжёлое дыхание. Габриэль не выдержала и пронеслась через всю комнату, упав перед отцом на колени.

— Папа, я не виновата, клянусь тебе!

Тот, сначала резко отстранившись, сел ровнее и слушал дальше.

— Я не хотела этого, он изнасиловал меня, папа! Я бы никогда ему такого не позволила! Ни ему, ни кому другому! Верь мне, папа, я бы сама никогда такое не сделала!

Граф запыхтел ещё громче и положил ладонь на голову дочери. Превозмогая все душевные эмоции, он всё-таки поборол рвущиеся изнутри крики и спросил:

— Кто этот мерзавец?

— Это Сториан…князь МакДжойн, — расплакавшись, распласталась у ног отца виконтесса. Тот поднял её и крепко сжал в объятьях, тёплых и надёжных отеческих руках.

— Он заплатит за это, девочка моя, жестоко заплатит. Он недостоин более жизни!

— Папа, зачем ты сразу так? — поджала губы Габриэль. — Я хочу, чтобы он женился на мне! И вернул мне мою честь и доброе имя, которое бессовестно посмел растоптать!

— Девочка моя, я сделаю всё, что будет возможным. — Гордений горько прокряхтел. Ему было не трудно представить, каково будет затаскивать под венец кого-то из князей! Пожалуй, легче научить немого разговаривать.

Первым делом граф Леонверден вернулся к Бруно Тревору. Консул слыл умнейшим человеком королевства, недаром и его сын, Бернардо, уже в двадцать лет был допущен в дипломаты, выполняющие важные миссии. Мужчина, когда услышал о произошедшем, посоветовал идти напрямую к королю, поскольку влияние МакДжойнов и их несметные богатства, не могли быть притеснены больше никем, кроме него. Гордений попросил срочной аудиенции у его величества, которую ему и назначили на вечер. Габриэль всё это время не находила себе места. А что, если у отца не получится добиться справедливости? За Сторианом и его братом стоят не только огромные деньги, которыми можно подкупить любых судей, но и принц, другие придворные молодые люди из шайки наследника. Что они, Нови, могут предоставить против этой могущественной силы? Даже расположение Беллоны держалось на волоске, и если принцесса не простит подругу за то, что та стала поводом дуэли маркиза с князем, то пиши — пропало…

— Итак, мой дорогой Гордений, для чего вы просили такой неотложной встречи со мной с глазу на глаз? — Рядом с королём стоял вечный Стенли Фиерман, хитрый, но верный своему государству и монарху человек, которого никогда не считали за отдельную личность.

— Ваше величество, — медленно поклонился граф, для которого эти придворные манеры с возрастом составляли большую сложность, — я хотел поговорить о моей дочери…

— Ну-ну, что вы остановились, я внимательно слушаю вас дальше.

— Дело в том, что я боюсь, как бы вы не поняли превратно случившегося и не подумали о моей Габи плохого…

— Пока что она не давала для этого повода. Я весьма доволен её присутствием при нас и нашей дочери.

— Мне лестно это слышать, ваше величество, но, дело в том, что мою Габи смели обесчестить…

— Что?! — Робин Третий даже слегка привстал от услышанного. — Кто? Где? Когда это произошло?

— О, это случилось прямо у нас с вами под носом, здесь, во дворце, не более трёх недель назад. А имя этому негодяю — Сториан МакДжойн.

Король неспокойно заёрзал на троне. Так-так, вот так дела. Кажется, подвернулся удобный случай избавиться от этой ходячей напасти, носящей княжеский титул. Если выгодно для себя повернуть дело, то сын не сможет уже ничего сделать. Ему придётся смириться с тем, что его ненаглядный дружок будет в приказном порядке обвенчан и окольцован, а если нет — отлучён или изгнан. Потому что одно — насиловать и убивать своих крепостных и слуг, но совсем другое — совершать свои бесчинства в королевских владениях и, возможно, прикрываться именем государевой семьи. Это уже непростительно! Это можно выставить как измену, настоящую государственную измену. Робин Третий потёр друг о друга кончики пальцев. Хорошие же будут палки в колёса этим зазнавшимся МакДжойнам.

— Значит, вы, любезный граф, требуете справедливости?

— Я лишь прошу вас об этом. Может ли смиренный подданный требовать что-либо от своего сюзерена?

— Конечно, конечно. Но мы расположены рассмотреть вашу просьбу. Непременно, мы не оставим это дело и не станем откладывать его в долгий ящик. Вы можете быть свободны, я извещу вас, если что-либо изменится.

Гордений Леонверден удалился, пятясь до самого выхода, так как никто не имел права (кроме самых близких друзей и родственников) поворачиваться к помазаннику Божьему спиной. Король велел позвать сына и подозвал своего главного советника.

— Что ты об этом думаешь, мой друг?

— Я думаю, что вам следует снова отправить князя под домашний арест. На некоторое время.

— Что? Уж не свихнулся ли ты? — изумился Робин Третий произнесённым словам. — С чего это я должен быть с ним столь добросердечен? В этот раз я обязательно накажу его по заслугам.

— Не горячитесь, ваше величество, — наклонился ближе к нему Стенли Фиерман, — подумайте лучше. Что будет, если наказать МакДжойна? Это же сразу зацепит вашего сына! Народ, может и промолчит, но это снова будет ещё одна крупинка из тех песочных часов, которые начали сыпаться этим летом. Это снова будет подрывать его репутацию! Или посмотрим немного с другого ракурса. Осуждение МакДжойна, друга принца — это лишь подтверждение, что такие высокопоставленные персоны так же приземленны, как и все простые граждане и их можно наказывать, унижать, принижать. Если это дело дойдёт до огласки, поверьте мне, беды не избежать!

— Ты говоришь ерунду! Я заставлю Сториана ответить за всё, а при возможности, закину крючок и на его брата! А эта Габриэль — строптивая виконтесса, я думаю, она сможет приструнить этого дьявола, поэтому я женю их!

— Ваше величество, вы ведь сами знаете, что нельзя имея огромную власть, поддаваться своим симпатиям, а именно из-за этого вы берётесь помочь графу Леонвердену и его дочери. Поступитесь её местью и лучше подумайте о положении своего сына!

— Я только и делаю, что думаю о нём! — взорвался монарх. — И именно для этого пытаюсь избавиться от МакДжойна — чтобы моя голова больше не болела о том, что следующее я узнаю о похождениях Робина! К тому же, у меня самого есть дочь, и я прекрасно понимаю, что может чувствовать Гордений. И эта девочка подруга Беллоны! Разве я могу так обидеть дочь и не помочь ей?

— Однако, ваше величество… — советника прервал вошедший наследник.

— Отец, ты звал меня?

— Да, присядь рядом, я хочу сообщить тебе не очень приятную новость…

— Что? — побледнел принц. — Только не скажи, что с Сержио снова стало плохо?

— Сержио? Маркизом о'Лермоном? А что с ним случилось? — в недоумении посмотрел на сына король. Видя, что тот растерялся и прикусил язык, мужчина повернулся на советника. — Что с зятем князя Эскорини?

— Мне точно неизвестно, ваше величество. Знаю лишь, что лежит у себя в покоях уже более десяти дней. Ранен, ваше величество.

— Что? Да как же такое приключилось? У меня во дворце не только бесчинства, но ещё и покушения? Робин, что случилось с твоим другом?

— Отец, это всего лишь дуэль… Я присутствовал при ней, никакого покушения не было! — заверил принц.

— Вот как? И с кем же он дрался и за что? — Робин Третий понял, что больше и слова не вытянет из сына, поэтому обо всём догадался сам. — Отлично, это был наш несравненный князь, не так ли? Наш безжалостный дуэлянт? Честное слово, скоро я поставлю на рассмотрение новый закон под названием «Любая драка со Сторианом МакДжойном приравнивается к запланированному самоубийству или злостному убийству»!

— Отец, это не смешно!

— А я разве смеюсь? Я как раз из-за него и звал тебя. Мне нужно сообщить тебе кое-что о твоём любимом товарище, что, надеюсь, наконец-то докажет тебе, что ты водишься с самым подлым и коварным человеком, которого только можно представить. Нет, это даже не человек — это чёрт!

— Ты снова за старое? Мне уже надоедает с тобой это обсуждать! — недовольно поморщился наследник.

— Я буду обсуждать это столько, сколько посчитаю нужным, ясно? Так вот, слушай: князь настолько обнаглел, что свершил надругательство над виконтессой Леонверден не выходя из нашего дворца. — В глазах принца не появилось ни капли удивления, хотя он и охнул, словно от большой неожиданности. — Господи, да ты всё знал? Ты давно всё знал и ничего не сообщил мне?

Робин-младший попытался возразить, но потом опустил взгляд.

— Ты был в курсе всего происходящего…я глупец! Занимаюсь политикой, в то время как у меня за спиной происходят страшные вещи! Но ты, Робин, как ты мог прикрывать такое? Как ты можешь попустительствовать далее такому злодейству? Ты изувер, не меньший, чем твой друг! Вы не люди, а животные!

— Отец, перестань преувеличивать! Мы ничего не сделали такого, чтобы заслужить всех оскорблений, которые ты обрушил на наши головы! Сториан ничего ужасного не сотворил с этой Габи. К тому же, она сама напросилась. Нет, даже не так! Она ни на что не напрашивалась, она просто сама этого хотела и её поведение оставляет желать лучшего. Поэтому даже если бы Сториан не прикоснулся к ней пальцем, она бы нашла приключений на свою пятую точку!

— Робин, не забывайся, ты говоришь о девушке, дочери графа — порядочной девушке!

— Сильно в этом сомневаюсь! — отмахнулся принц.

— А я нисколько! Неужели ты думаешь, что князь невинный агнец, который стал жертвой коварной фрейлины Беллоны? Не смеши меня! Передай своему другу, что либо он сделает Габи своей законной женой, либо отправится в Свицстрон…

— Отец, но ты не хуже меня знаешь, что Сториан никогда не лишит себя свободы и холостяцкой жизни!

— Прекрасно, тогда пусть собирает вещи для дальней поездки! Может, пока будет много-много дней ехать в ссылку, пересмотрит свои жизненные ценности.

— Он никуда не поедет!

— Это ещё почему же? — вскинул брови монарх. — Уж не ты ли запретишь мне распоряжаться судьбой своих подданных?

— Нет, но если Сториан отправится в ссылку, я последую за ним, и ты не сможешь меня остановить! Слышишь? Я не ты, который бросил своих друзей ради тёплого местечка на троне! Я до последнего буду верен своим друзьям! Ясно?

— Да как ты… — яростно начал король и оборвал свой поток гневных излияний. — Ты не сможешь бросить корону ради какого-то дворянчика! Вспомни, что ты мне сам говорил, когда разоблачал свою сестру? Что она не понимает своей судьбы, что она порочит наше имя! Что? Скажешь, не твои слова? Ты знаешь, что я был прав, когда отослал де Роля и других куда подальше, а если не знаешь, то когда-нибудь поймёшь. И я буду молиться, чтобы Господь просветил тебя!

— Мы говорим о разных вещах! И не вмешивай сюда Белл! Интрижки принцессы, тем более с низкородным олтернцем, разумеется, марают репутацию. А вот когда мужчина, до последнего, защищает своих друзей — это не только делает ему честь, это ещё и его долг!

— Всё, довольно! Можешь уходить! На этот раз твой МакДжойн не отделается и это моё последнее слово!

Принц выскочил из зала, хлопнув обеими дверями. Король устало осел на троне. Лицо его раскраснелось, и он расстегнул воротник, чтобы было легче глотать воздух.

— Ах, Стенли, Стенли, я и не думал, что будет так сложно обстряпать это дельце. Но ничего, это всего лишь начало…

Прошли сутки усиленной работы короля, его советников и тайных агентов, которые, не смыкая глаз, искали улики и собирали все свидетельства, которые говорили бы против князей МакДжойн. Собралось довольно-таки много фактов, одной сотой которых бы хватило для того, чтобы вздёрнуть обычного феирца, но для Сториана даже этого могло быть мало. Робин Третий надеялся, что всеми этими данными сможет припугнуть князя и женить его на виконтессе. А если нет, то даже лучше — он отправится в Свицстрон, где его навечно забудут и никогда не вспомнят. А во избежание лишних неприятностей, можно будет как-нибудь под шумок устроить, чтобы он там скоропалительно скончался. Видит Бог, он никогда не хотел быть таким жестоким, но чтобы Феир был в мире и спокойствии, приходится причинять малое зло, во избежание большего.

Вечером в тронный зал были вызваны все участники драмы: князь Сториан, виконтесса Леонверден с отцом и принц. Последний попросился присутствовать сам, потому что не хотел, чтобы его друг остался без поддержки, ибо он знал, что король хочет просто раздавить его. МакДжойн явился с весьма легкомысленным настроем, не ожидая для себя ничего серьёзного. Робин Третий долго и мрачно объяснял Сториану всю суть его положения, из которого он имеет только один выход — стать супругом Габриэль, иначе его ждёт страшная и суровая кара, достойная его проступка. Князь всё выслушал, но в конце спокойно и твёрдо заявил, что жениться он не намерен. Габи чуть не лишилась чувств от такой непреклонности даже в присутствии своего государя. Ей пришлось открыть свежий факт — она ждала ребёнка, и тянуть с решением было никак нельзя. В то же время, она понимала, что если Сториан не согласится на условия, которые ему предлагают (а он этого никогда не сделает), то она больше никогда его не увидит. Его ждёт ужасная дальнейшая судьба. Девушка в какой-то момент хотела остановить всё это и сказать, что отменяет своё обвинение, лишь бы с князем всё было в порядке. Но желание быть победительницей и отомстить самонадеянному любовнику возобладало в ней, и она терпеливо ждала исхода королевского суда. После долгих разговоров монарх изрёк:

— Сториан МакДжойн, я приказываю вам завтра же начать собираться в путь, ибо я отвергаю вас от двора и не хочу видеть вас нигде на Феире за исключением Свицстрона. Надеюсь, мне не придётся приставлять к вам охрану, чтобы вы не сбежали?

— Отец, ты не смеешь! — завопил принц.

— Робин, тише, — похлопал его по плечу князь, а потом обратился к королю: — Ваше величество, разумеется, я не сбегу. Ваш приказ — это закон для любого вашего вассала, даже для меня, который остаётся вашим преданным слугой, несмотря на то, что вы меня так не любите…

Робин Третий брезгливо отвернул лицо и лишь искоса поглядывал на МакДжойна. Как ему было неприятно всё это! Эти речи были совершенно искренними, потому что королевская семья и служение родине были единственным, что уважал и чем дорожил в своей жизни Сториан. Ну, не считая его друзей и его бесценной свободы. Если бы он ещё не был таким отвратительным типом и беспринципным в личном плане мужланом, то ему не было бы равных!

— Однако, ваше величество, как и всякий человек, я имею право бороться и защищаться до конца. Вы согласны со мной?

— Конечно… — протянул властитель. К чему ещё клонит эта скользкая личность?

— Так вот, я обращусь в парламент, и отдам своё дело на рассмотрение народа. Я считаю это честным и справедливым. Если и лорды решат, что мне нужно быть наказанным, то я сразу же отправлюсь в ссылку. Если же нет, то, извините, но вы не сможете игнорировать мнение масс. — Каков наглец! Робин Третий чуть не задохнулся от того, какой нашёл выход князь. Что теперь будет? Парламент так легко подкупить, а у МакДжойнов в своих карманах денег больше, чем даже если бы монарх решил выскрести из доступной ему части государственной казны, причитающейся ему. А всё потому, что он не грабил народ и не облагал их непомерными податями! А князья выжимали свой феод, как только могли, к тому же так славно вели банковские дела! Уж в чём, а в мозгах этим преступным особам не откажешь!

— Молодец, Сториан, — пожал ему руку наследник, — я знал, что не сдашься!

— Вы не сделаете этого! — подал голос граф Гордений — Как вы можете, князь? Вы понимаете, что если вы вынесете этот вопрос на лицезрение народа, то мою девочку так оговорят, что ей нос на улицу будет стыдно высунуть?

— Ничем не могу помочь, ваша светлость, — бросил МакДжойн и стал удаляться, но престарелый Леонверден ещё кричал ему в спину:

— Если не хотите жениться на ней сами, не лишайте её возможности выйти замуж за другого! Как вы не можете понять, это же лишит её всякого будущего! Негодяй, подлец!

Сториан остановился на выходе и отвесил шуточный поклон.

— Извините, ещё раз повторяю, что ни чем не могу помочь. Вы ведь не пеклись о моём благе, когда делали всё, чтобы запрятать меня в какое-нибудь подземелье или казнить. Так с чего же я должен заботиться о репутации этой дамы, которая сама о ней не заботится?

Габриэль до скрипа стиснула зубы. Боже, как она его ненавидит и как любит одновременно! Он так унижает её, втаптывает в грязь, а она продолжает хотеть принадлежать ему и больше никому на свете. Но нет, больше он не получит ни кусочка её тела, ни частички её души и ласки. Она никогда, никогда не простит ему это! Она переживёт позор и бесчестье, но дождётся вендетты…

Глава VI

Скандал разразился быстро. Уже спустя четыре дня, девятнадцатого января, все только и говорили о том, что произошло между князем МакДжойном и виконтессой Леонверден. Их имена разносились на каждом углу, из уст в уста. Население Риджейсити, Стенбурда и королевского двора разделилось на несколько партий. Одни осуждали Сториана и желали его немедленно наказать, другие винили во всём Габриэль и высказывались за то, что ей не место в приличном обществе, третьи вообще считали, что дворянство требует кардинальных изменений, и неплохо было бы присмирить и его, и её. Находились и такие, кто не придавал происходящей шумихе никакого значения, но они были в меньшинстве. Граф Гордений серьёзно заболел, но обещал появиться на судебном процессе в защиту дочери. Все с нетерпением ждали двадцать второго числа, чтобы услышать вердикт парламента о дальнейших судьбах ославившейся знати. Инопланетные гости давно разъехались, иначе их бы больше волновал тот факт, как приближённые принца и принцессы характеризуют их повелителей. А может, напротив, им было бы всё равно на фаворитов и любимчиков королевской семьи, если это не касалось конкретно её членов.

Беллона не находила себе места, хотя со стороны по ней этого совершено не было видно. Она одиноко и спокойно гуляла по заснеженным паркам, иногда сопровождаемая Дорой, иногда служанкой. Мало того, что ей со дня на день должно было прийти письмо от императора с датой помолвки, так ещё и решалась судьба её подруги. Несмотря на недопонимание, которое было между ними последние недели, принцесса очень беспокоилась, что же станет с Габи. Она упрашивала отца посодействовать в этом деле, уговаривала брата вразумить своего друга, однако тот сказал, что ничем не сможет повлиять на князя, да и не хочет этого делать; Сториан был для него своеобразным авторитетом, на который нужно было равняться, а не перевоспитывать. Беллона могла бы быть и настойчивее, но в какой-то момент что-то её остановило. Ведь если Габи отлучат от двора, ей не нужно будет больше терзаться подозрениями и сомнениями на её счёт. Это лишит её всяких беспокойств и проблем.

Дочь короля находилась далеко от центра событий. В то время как столица гудела переполняемыми эмоциями своих жителей, до неё доходили лишь слухи и сплетни. Виконтесса с отцом на время разбирательства остались там, поэтому им приходилось тяжко. Особенно смелые и не утруждающие себя держаться сдержанно, то и дело выкрикивали какие-нибудь гадости и нелепости, увидев девушку и Гордения. Старик терпел это как мог, так как был уверен — справедливость восторжествует, а Габриэль стала затворницей, твёрдо решив не высовывать носа до самого суда. Она никогда не думала, даже предположить не могла, что люди могут быть столь злы и безосновательно враждебно настроены. Но если князь, в конце концов, получит по заслугам, то она забудет об этих днях, как о страшном сне.

МакДжойн же, с самым наглым и уверенным видом разъезжал по городу туда, куда ему было нужно. Если раньше ему никто не смел сказать слова поперёк, то что уж было делать теперь, когда он осмелился противостоять даже графскому дому Леонверденов! Напыщенней прежнего гарцевал он на своём коне, у ратуши, у домов лордов, в сторону своего имения. Но, как бы ни вели себя участники драмы, осуждаемые и осуждающие, в нужное время, в назначенный час все они собрались под крышей одного зала, где всё должно было решиться раз и навсегда. Беллона с замиранием топталась между укутанными кустами роз. Вот-вот прискачет посыльный с вестью о том, чем же всё закончилось. Его нужно будет перехватить, чтобы он не успел разнести решение лордов по дворцу, в который перевезли и маркиза о'Лермона тоже. Каким бы оно ни было, оно очень огорчит Сержио, а ему сейчас никак нельзя было нервничать и переживать! Что бесчестье подруги, что ссылка друга будет сильным ударом для юноши. Его благородное сердце, чуть не проткнутое Сторианом, всё равно о нём беспокоилось, хоть и меньше, чем за девушку. Именно поэтому от него скрыли всё, что творилось с тех пор, как князь при короле отказался от венчания с Габи.

После двух часов разбирательств, доводов и фактов, аргументов и убеждений, двадцать лордов, которые представляли собой судебную власть, принялись за голосование в пользу истца или ответчика. Лёгкая ухмылка залегла на губах князя. Недаром он потратил деньги. Золото всегда весомее слов. Граф Леонверден и его дочь с ужасом наблюдали, как всего шесть человек против четырнадцати приняли их сторону, тем самым дав понять, что Сториан МакДжойн победил и остаётся при всём, что имел, а виконтесса должна покинуть столицу и двор, и отправиться восвояси…

— Нет, это же ошибка! Это же откровенный подкуп! — закричал Гордений.

— Поосторожнее со словами! Иначе на скамье подсудимого окажетесь вы, — пригрозил один из лордов, приходившийся кузеном отцу князей МакДжойнов.

— Я это так не оставлю! — продолжал возмущаться старик — Я подам апелляцию! Я пожалуюсь на вас всех королю и министрам! Если потребуется, то я добьюсь слушания и в более высоких инстанциях!

После этих слов граф схватился за сердце и стал медленно падать. Его дочь подорвалась с места и подхватила отца.

— Папа, прошу тебя, не надо, успокойся, — Габриэль заплакала — Всё будет хорошо, обещаю! Папа, мы ещё посмеёмся в эти лица…

Виконтесса уже сама не верила своим словам, но пыталась успокоить отца. Вокруг неё были одни чужие люди, враги и злопыхатели. Никто не протянул им руку помощи, все встали на сторону сильного — Сториана. Он, блестя глазами и белоснежной улыбкой, поглядывал на униженную и раздавленную им девушку, которая ждала его ребёнка. На его лице не появилось ни капли жалости или сожаления. Подойдя к Мартину Бенку и брату, которые его ждали у выхода, он лишь громко и пошло пошутил в сторону своей любовницы, оскорбление которой уже ничего ни для кого не значило. Председатель суда встал и, позвав врача для графа, обратился к виконтессе:

— Ваш титул остаётся за вами, однако, решение таково, что вам даётся лишь два дня для того, чтобы собраться и отправиться в Леонверден и не выезжать оттуда, пока ваше доброе имя не будет восстановлено. А для этого нужно чтобы изменилось решение суда или вы вышли замуж. Вам всё понятно?

— Да, ваша честь… — склонилась Габи и, отдав отца в руки лекарей, беспомощно разрыдалась.

Беллона узнала об участи подруги и села на скамейку. Что ж, вот она лишилась и ещё одного дорогого человека. Дерека казнили, Мария пропала, и её до сих пор никто не мог найти, её мать не знала, где она и что с ней, Сержио чуть не умер, но, слава богу, шёл на поправку, а теперь вот, виконтессе предстоит навсегда покинуть королевский двор. Нужно набраться сил, чтобы проститься с ней и выдержать это очередное испытание. Если бы точно знать, что оно будет последним! Когда уедет Габи, то вокруг станет совсем пусто, никого, кроме брата и его бесчувственных друзей… Скорее бы и самой убраться с Феира! Эта ужасная планета несёт одни несчастья. Беллона с сожалением подумала, что это её родина. А ещё говорят, что лучше жить там, где родился. Нет, это было далеко не так. По крайней мере, если где-то счастья будет и не больше, чем здесь, то хотя бы жизнь станет спокойнее и благополучнее. Не будет угроз, нападений…Принцесса вспомнила гадалку. Та напророчила ей жизнь с любимым человеком и сказала, что Габриэль — это виновница всего, что произошло. А вдруг это правда? Может тогда, когда она уедет, всё и так наладится? С трудом верилось, что без проказницы-виконтессы вновь будут радость и улыбки, но что если это на самом деле так? Беллона подумала, что достаточно уже вмешивалась во всё, что происходило вокруг и теперь она не станет помогать подруге. Её обуял гнев за проступок той. Из-за неё чуть не погиб маркиз! Это было уже последним, что выдержало терпение принцессы. Хватит! Вся шумиха и все передряги начались с того момента, когда виконтесса приехала ко двору после долгого отсутствия. Теперь становилось понятно, что, удалив её куда подальше, дворец снова вернёт свой покой.

Вечером девушка прибыла из столицы забрать свои вещи и проститься с принцессой. Беллона встретила её сдержанно и даже холодно. После своих долгих раздумий она приняла решительную позицию и не собиралась от неё отступаться.

— Белл, вот и настал конец всему… — грустно проговорила Габи, не замечая, что подруга старается не смотреть на неё и не участвовать в горестях, которыми с ней делились. На виконтессе было скромное платье, что совсем не отвечало её бесшабашному нраву и взрывному характеру. Глаза были влажными, но слёзы не текли — Думаю, надо проститься, хотя, поверь мне, я сделаю всё, чтобы мы ещё увиделись. Я не оставлю безнаказанным МакДжойна.

— Габи, мне кажется, тебе пора прекратить всё это и угомониться, — отрезала Беллона, — твоей местью уже все сыты по горло, особенно Сержио!

— Что ты такое говоришь? Ты ведь знаешь, я не хотела этого, и мне уже надоело просить прощения у тебя!

— При чём тут я? Тебя должен прощать Сержио…

— А он на меня и не обижался! Ты ведь знаешь, какой он…

— Я прекрасно всё знаю! — оборвала девушку принцесса, но потом взяла себя в руки. Ей не хотелось ссориться на прощание, тем более, она была в этом уверенна, это их последнее свидание и со своей стороны она не будет делать ничего, чтобы вернуть безрассудную виконтессу обратно. — Как твой отец это всё воспринял?

— О, даже не спрашивай. Ему так плохо! Его больное сердце не выдерживает этих неурядиц и он свалился прямо в зале лордов. Я молюсь, чтобы он пережил путь до Леонвердена. Он хотел подать апелляцию, чтобы до последнего попытаться спасти меня, но теперь он не в силах этого сделать, хотя, возможно, со второй попытки у нас что-нибудь бы получилось. Ах, Белл, может, ты попросишь своего отца сделать это? Прошу тебя, поговори с ним, он не откажет!

Принцесса помолчала, но потом выпрямилась и сказала прямо:

— Габи, я не буду этого делать.

— Почему? — пошатнулась виконтесса.

— Потому что я не хочу, чтобы наша семья была в этом замешана. С нас достаточно скандалов.

— Белл, с каких пор ты стала такой строгой и серьёзной? Раньше ты никогда бы не бросила меня в беде! Это всё маркиз, да? Из-за него ты теперь меня так ненавидишь?

— Я не ненавижу тебя, не придумывай. Просто я остепенилась. Я повзрослела, в отличие от тебя. Я приняла уроки данные мне судьбой к сведению. Теперь твоя очередь, и я очень надеюсь, что больше ты никогда не совершишь подобных ошибок.

— Я не узнаю тебя…к тому же, Белл, Робин и так замешан в этом деле! Может, ты поговоришь с ним? Может он уговорит Сториана забрать своё обвинение обратно? Прошу тебя, помоги мне! Робин тебе обязательно поможет!

— Я же сказала — нет!

Беллоне было больно отказывать Габи, но она должна была это сделать. Что ей ещё оставалось? Она отвергала подругу не ради себя, не ради своего блага — эгоисткой она никогда не была и не станет — но ради неё же самой, ради брата, отца, всех, кто замешан в этом.

— Как знаешь… — виконтесса была шокирована поведением принцессы. Она не ожидала от неё такого равнодушия и безучастности. — Тогда мне не остаётся ничего, кроме замужества. Иначе я останусь изгоем до конца дней своих. Да мне бы было и не страшно, но мои родители…для них я пойду за кого угодно!

Габриэль судорожно начала перебирать в мыслях всех, кто согласился принять на себя часть её позора, но долго думать не пришлось и почти сразу она, озарённая улыбкой, направилась к двери.

— Я знаю за кого я выйду замуж! Я иду к Сержио.

— Нет! — закричала Беллона и преградила подруге путь. — Ты не имеешь права этого делать! Я не дам тебе!

— Что? Белл, неужели ты не понимаешь, что для меня это последний шанс? А Сержио никогда не откажет, он спасёт меня!

— Именно из-за этого я и не дам тебе к нему пойти! Я прекрасно знаю, что он не откажет, но не слишком ли ты много на себя берёшь — постоянно пользоваться его великодушием? — Вид принцессы напоминал мегеру, которая разорвёт любого, кто посмеет пройти мимо неё. Виконтесса слегка отступила, но потом так же зло посмотрела в ответ.

— Так вот в чём дело! Признайся, ты ведь не о маркизе беспокоишься. Ты просто хочешь оставить его для себя!

— Не говори ерунды! — завелась ещё больше Беллона, пытаясь скрыть краску стыда, ведь в обвинении, брошенном ей, была доля правды. — Просто мне обидно, что самый благородный и достойный мужчина на свете примет на себя крест унижения, который ты сама себе заслужила!

— Вот как ты теперь говоришь? А ведь ещё пару недель назад самым лучшим для тебя был сэр Дерек!

— Хватит! Он мёртв, и не замешивай его сюда! Ты и сама за прошлое лето сменила свои привязанности много раз, и среди них был и Сержио, а теперь поздно! Кусай локти сколько душе угодно, но к Сержио я тебя не подпущу!

— Ну и не надо! — Габи оттолкнула принцессу от двери и распахнула её. — Тешься на здоровье со своим любимым маркизом, пока не попадёшь в историю, подобную истории с олтернцом! А ведь я ни слова тебе не сказала, когда того казнили из-за тебя! Легко же тебе замечать соринку в глазу у других, когда в своём не видишь и бревна! Я напишу Сильвио о том, что приключилось, и мы будем жить долго и счастливо, а на тебя я ещё посмотрю!

Виконтесса захлопнула за собой дверь, а Беллона села на низкий диван и схватилась за голову. Как же была права Габриэль! Она не имела права с ней так поступать! И она не имеет права думать теперь о Сержио, довольно разных бед из-за её самодурства! Совсем не так они должны были проститься…Но нельзя сейчас поддаться слабости и вновь пытаться вернуть всё обратно. Останься виконтесса здесь, она всё равно не исправится, а только наделает ещё больше глупостей. Другое дело возвращение домой — может, из-за него она образумится, и потом, когда-нибудь, прибудет сюда уже совсем другой, поумневшей женщиной. Господи, она ведь ещё и ждёт ребёнка! Значит, она станет матерью. Да, материнство пойдёт ей на пользу.

В таверне «Чёрный кот» до самой поздней ночи раздавались смех, песни и громкие разговоры. Когда, уже под утро, двери распахнулись, из неё высыпались принц и его друзья. Робин ещё что-то насвистывал, Сториан застёгивал камзол, не в состоянии попасть пуговицей в петлю из-за того, что крепко набрался рома. Рикардо, покачиваясь и опираясь на дверной косяк, прощался с одной из рабынь любви, служащей на втором этаже «Чёрного кота». Мартин Бенк потянулся и вдохнул в себя морозного январского воздуха.

— Эх, никогда не знал, что буду так рад вновь оказаться в этой забегаловке! Вот они — старые добрые времена. Мы снова вместе, всё, как раньше…

— И никакая шлюха не сможет что-либо с этим сделать! — воскликнул старший МакДжойн, наконец-то увенчав успехом свои попытки.

— Да, маленькой Габриэль здорово досталось сегодня, — откликнулся наследник, — она надолго тебя запомнит, Сториан.

— Да хоть бы и сразу забыла, мне-то до неё что?

— Так, а где же наши лошади? — удивился Сантьяго Эливерсон, осмотрев весь двор, пока его более пьяные товарищи обсуждали все события прошедших дней.

Принц подошёл к нему и тоже огляделся.

— Даю голову на отсечение, Мартин привязал их здесь. Я сам это видел! Мартин, что за чертовщина?

— Понятия не имею, Роб, — приблизился изумившийся граф, — мне даже нечего сказать…

— Зато нам есть, что сказать! — послышался возглас из тёмной подворотни. Все взоры обратились туда, но по вине скудного освещения, никто не смог разглядеть, кто же это произнёс. Сториан выступил вперёд.

— Эй, кто там? Немедленно выйди сюда!

— Непременно, Ваша Светлость! Я ведь не такой трус, как все вы! — за спиной говорящего раздалось несколько смешков, эхом прокатившихся по мрачной улице.

— Что?! — рассердившийся князь топнул ногой. — Кто ты такой? Если ты сейчас же не подойдёшь ко мне, то тебе не поздоровится!

На свет выступил молодой человек. Он шёл первым, но за ним виднелось ещё несколько юношей — сколько именно, посчитать было трудно, так как половина ещё оставалась в тени.

— Я именно этого и хотел — подойти ближе, но только не к вам, князь, а к Его Высочеству! Надеюсь, он не откажет мне в такой милости, и примет вызов, который я ему бросаю!

Робин услышал речи неизвестного и тоже вышел вперёд.

— Я к вашим услугам! Но, могу ли я узнать, с чего вы это всё затеяли? И к чему украли наших лошадей?

— А это чтобы никто из вас не сумел сбежать и спрятаться. Мы хотим научить вас отвечать за всё по-мужски! — предводитель шайки снова вызвал у сопровождающих его взрыв хохота — А причина проста, Ваше Высочество. Но, неужели вы меня не узнаёте?

— Простите, свет не позволяет мне достаточно рассмотреть ваше лицо, но даже то, что я могу разобрать, заставляет меня думать, что я вижу вас впервые! — Робин, прищуриваясь, вглядывался в черты ночного наглеца.

— Ошибаетесь, принц! Я Бриан Фиджи, и вы как-то собственноручно повышали меня по службе, желая загладить передо мной свою вину.

— Что? Я? Загладить вину? Мерзкий Фиджи, теперь-то я узнал тебя! Что ж, к оружию, господа! Сейчас вы поймёте, каково дерзить своему повелителю!

Наследник выдернул шпагу, хотя не совсем устойчиво стоял на ногах. Маленький дворик, озарённый лишь слабыми бликами и их отражениями на снегу, превратился в ристалище, только сражение обещало разыграться далеко не шуточное. Пять дворян встали плотной стенкой, плечом к плечу, обнажив свои серебряные клинки, они поблёскивали во тьме глухого закоулка. Навстречу им вышло около двадцати вооружённых молодых людей, по всей видимости, из военных. Сториан моментально обрёл трезвость ума и злобно скалился на тех, кто организовал подлую засаду.

— И почему же вы, господа, как последние слизняки, прячась под покровом ночи, пришли сюда? Причём в количестве, в четверо превышающем наше?

— А потому, — выступил вперёд ещё один мужчина, встав рядом с Фиджи, — что наше терпение лопнуло! Думаешь, подлый МакДжойн, что мы поверили в басню, которую ты сочинил о виконтессе Леонверден? Думаешь, после того, как ты надругался над моей женой, я поверю в то, что бедная девушка была твоей добровольной любовницей и с кем только не спала, а потом, поругавшись с тобой, решила выдать чьего-то ребёнка за твоего? Ну уж нет! Больше мы не дадим ни тебе, ни одному из вас делать то, что раньше оставалось безнаказанным!

— Ах, вот оно что! Вас взбудоражила судьба «бедненькой» Габриэль? Что ж, давайте выясним, кто здесь прав. А ещё лучше, мы посмотрим, кто здесь хозяин, а кто сброд, который не имеет права подавать свой никчёмный голос!

Мужчина яростно атаковал князя, и они сошлись в резвом бою. За ними в драку кинулись и остальные. На каждого из знатных господ налетело сразу по два противника. К их счастью, за ними была стена таверны, иначе им пришлось бы отражать выпады ещё и с тыла, принимая на себя по три или четыре человека. Рвущимся в гущу событий ещё десятерым солдатам приходилось стоять в стороне и нетерпеливо ждать своей очереди, когда им представится возможность хорошенько потрясти князей, принца и всех друзей вместе взятых. Робин был словно в прострации. Мало того, что алкоголь мешал ему здраво оценить всю ситуацию, так ещё у него и не укладывалось в голове, как могли эти жалкие людишки посметь поднять на него оружие? Он был их будущий король! Он, которого сам Бог назначил для того, чтобы править этими бедолагами, которые сами не понимают, что сейчас творят. Сториан видел, что наследник не может собраться с полными силами, поэтому резким движением распорол руку одного из своих соперников и, отобрав у него шпагу, стал одинаково орудовать в обе стороны, поддерживая принца и отражая половину всех натисков на него. Барон прикончил двух солдат, одного заколов шпагой, а другого, перекинув через спину и сломав о каменную поверхность под ногами; тот застонал, но уже через мгновение затрясся в предсмертной судороге. Мартин Бенк стоял крайний и на него пытались налечь сильнее, чтобы иметь возможность зайти за спину молодым дворянам. Граф возмущённо отбивался, поранив уже троих, но не смертельно, и даже не очень опасно.

— Ну, судари, что же вы там стесняетесь, давайте! Я в вашем распоряжении! — откинув назад очередных противников, он бросил друзьям: — Спасибо, господа, удружили! Меня не было так давно, и вот какой приём вы мне подготовили! А ведь, я даже не знаю, собственно, за что именно меня хотят убить?

— О, ерунда, — отвечал запыхавшийся барон, — за то, что ты наш друг и, в особенности, Роба…

— Нет, они дерутся, просто потому что они идиоты! — взревел старший МакДжойн и, отбросив от себя проколотого в шею солдата, замахал с невообразимой энергией своим клинком. Казалось, бой лишь придаёт ему силы, а не отнимает.

Принц тоже стал входить в азарт, однако Сториан то и дело одергивал его, чтобы он не выходил вперёд и не образовывал брешь в их непробиваемой линии обороны. И всё же Робина зацепили по бедру, и он рухнул наземь, успев лишь преградить своей шпагой настойчивую атаку, которая могла бы его прикончить. Старший князь, кинулся поднимать друга, но пока он это делал, Бриану Фиджи и его ближайшему стороннику, который точил зуб на Сториана, удалось пробраться к таверне и начать наносить удары оттуда. Граф Финкер-Оренстофф обернулся, чтобы предотвратить ранение в спину товарищей, но ему самому пронзили плечо, из которого хлынула кровь.

— Чёрт! Негодяи, вы умудрились разозлить меня! — Мартин, не отвлекаясь на рану, с новым приливом ярости рассек лицо юноше, приблизившемуся к нему, от виска до уголка рта, от чего тот с криком упал в сторону.

— Господи, Рикардо, отведи Робина в таверну! — Сториан заметил, что нога принца была достаточно глубоко задета, и теперь он не мог опираться на неё. Из-за этого увечья он только отвлекал бы своих товарищей и мешал им, заставляя заботиться о своей безопасности. Поэтому ему лучше было бы уйти в убежище. — Я прикрою, отходите назад!

— Я не двинусь с места! — воскликнул принц, но старший МакДжойн уже бросился на Бриана Фиджи с помощником, а младший оттаскивал в это время Робина к двери ночного кабачка.

Круг окончательно разомкнулся и теперь трое оставшихся приятелей дрались во все стороны, только и успевая, что отклонять и отражать выпады. Сантьяго забрался на телегу, набитую соломой для лошадей, которых обычно оставляли возле неё, и бился сверху, хотя благодаря его росту, он и так был значительно выше остальных. Рикардо, долго долбившийся в двери, наконец-то дождался, чтобы их открыли и, впихнув наследника в руки появившейся там вдове Пароне, вернулся к защите жизней, своей и своих друзей. Мартин, истекающий кровью, продолжал бой уже в какой-то горячке, хотя в глазах стали появляться тёмные круги, и голова немного шла кругом. Тут раздалось звериное рычание. Все на секунду замерли, обратив взоры туда, откуда донёсся этот страшный звук. По лицу Сториана стекала алая струйка. Офицер королевской армии разрезал ему кончиком клинка бровь и тот, извергая грязную брань и ругательства, обеими шпагами пригвоздил попавшегося ему солдата к двери, проткнув насквозь того в двух местах. Когда он вытащил оружие, тот, обмякнув и испустив дух, сполз на землю.

— Помойные собаки! Я уничтожу вас всех, только дайте мне время! — Князь уже собирался броситься на главарей шайки взбунтовавшихся армейских парней, как с улицы раздались свисты и крики.

— Ребята, это дежурный патруль! — заорал один из солдат. — Бежим отсюда, иначе нам не поздоровится!

Так как они стояли ближе к выходу со двора, то все военные, отпрянув от боя, вмиг стали испаряться, обгоняя один другого. Однако последних всё-таки успели задержать. Мужчина, представительного вида, довольно зрелого возраста, который возглавлял патруль, выступил перед знатными господами, заметив их у стены.

— Итак, что я вижу! Их Светлости МакДжойны устроил очередную резню, но теперь прямо в столице. Хорошо же вы о себе думаете, раз решили, что вы можете себе это позволить! Вынужден вас огорчить, но я арестовываю вас. Прошу следовать за мной. Мне ведь, надеюсь, не придётся применять силу?

— Я не буду сопротивляться, но вы не можете нас арестовать, — отдышавшись, заговорил Сториан, — мы не устраивали здесь, как вы это сказали «резню», а сами попали в засаду. На нас было совершено нападение, и вы должны наказать тех, кто это всё организовал.

— В этом мы будем разбираться. И всё же вы и ваши спутники пройдёте с нами. В этот раз с вами нет принца и других веских свидетелей, чтобы оправдать вас!

Князья покосились на дверь «Чёрного кота» и негласно решили, что Робина, действительно, замешивать не стоит. Если он сейчас сам будет замешан в этом, то позже ему будет труднее доказать их невиновность.

— Что ж, идёмте, мсье, мы будем рады ещё раз доказать то, что не мы являлись виновниками этого побоища.

Четверо друзей последний раз оглянулись, увидев за собой около десяти мёртвых или тяжело раненых мужчин. Весь снег был перепачкан кровью, словно это было мороженое, которое кто-то густо полил вишнёвым вареньем и перемешал, превратив в отвратительную кашицу. Утерев клинок о штанину, Сториан сплюнул на землю и пошёл за всеми.

Маркиз о'Лермон в несвойственном для него гневе метался по комнате принцессы. Та сидела на стуле за столом и не поднимала глаз. Ей было перед ним стыдно, но она знала, что сделала это для его же блага. Он уже достаточно окреп и поправился, поэтому пришёл сам и теперь пытался выяснить всё, что же было, пока он лежал в своей комнате и его оберегали от излишних волнений.

— Беллона, я всё могу понять, тебе не хотелось меня беспокоить. Я благодарен за заботу обо мне, но, неужели ты не подумала о Габи? Каково ей теперь? Что с ней будет дальше? Пусть вы и не сказали мне, что её ждёт изгнание, если она не выйдет замуж, но могли же вы сказать судьям, королю, лордам, хоть самому Сториану, что есть человек, который согласится взять её в жёны? Вы что, не могли оттянуть этот момент? Неужели вы думали, что я настолько эгоистичен и такой же самодур, как Сториан, что откажусь помочь Габи?

— Сержио, прошу тебя, сядь, не переживай так…

— Беллона, перестань! — но всё же юноша сел. — Я уже вполне хорошо себя чувствую. И знаешь что? Я поеду в Леонверден и верну нашей милой Габи доброе имя!

Принцесса почувствовала жестокий приступ зависти и ревности, но промолчала. Как он теперь печётся о виконтессе! Он всегда расположен только к тем, кто попадает в неловкие ситуации и кому нужна помощь? А может, и её он не любил, а просто жалел? Как он мог сейчас, при ней, рассуждать о браке с другой, когда любит её? «Нет, Беллона, выкини из головы этого кавалера, ты же уже решила, что перестанешь делать то, что хочет сердце. Ты выходишь замуж, но при этом проявляешь чувство собственности к маркизу, хотя он всего лишь твой друг, хороший друг…Этого нельзя делать, это не хорошо. Тем более, ты сама ещё не решилась сказать о своей помолвке Сержио. Почему? Да потому что я боюсь! Я боюсь, что если он узнает о моём скором браке, то тогда его уже ничего не остановит перед тем, чтобы поехать в Леонверден».

— Сержио, а как же твои друзья? Ты покинешь их, не узнав, чем закончится суд?

— Я ничем не могу помочь Сториану. Да, я переживаю за него, за Рикардо, за Мартина, за Сантьяго. Но тут остаётся Робин, а уж он-то не оставит их в беде и сделает всё возможное, чтобы их освободили. А я сейчас нужен Габриэль. Она там совсем одна, без друзей, без подруг…

— Сержио, ты можешь там оказаться не кстати… — принцесса выдержала паузу, как будто не желая огорчать маркиза, но сама не знала, как лучше обставить очередной предлог, чтобы он остался здесь. Молодой человек молчал, ожидая продолжения. — Видишь ли, Габи, когда уезжала, сказала, что собирается выйти замуж за Сильвио: это её ближайший сосед и у них был роман там, в Леонвердене…к тому же, Габи заявила, что не собирается возвращаться ко двору.

Принцесса сама поражалась тому, как нагло оболгала подругу! Но она так не хотела больше видеть ту здесь, возле себя. И из-за Сержио, и из-за предсказаний гадалки, в которые она верила с каждым днём всё больше. Маркиз погрустнел.

— Значит, меня там не ждут…Что ж, в таком случае, может ты и права. Лучше мне остаться здесь и поддержать друзей.

— Да, это лучшее решение на данный момент, — подтвердила Беллона.

— Господи, но чем я могу сейчас пригодиться им всем? Ума не приложу. С одной стороны, мне хочется вытащить оттуда Мартина, Сантьяго…а с другой, Сториан и Рикардо сами виноваты во всех бедах и должны понести хоть какое-то наказание, иначе их уже ничто не остановит. Они мнят себя местными богами, как и Робин…

— Да, брат в этом плане, немного перебарщивает, — улыбнулась Беллона. — Как хорошо, что в этот раз он не оказался замешан. И как хорошо, что в суде в тот вечер допоздна остался только лорд Ругитан. Уж он так крепко взялся за это дело, чтобы насолить князьям…

— Боюсь, что он может пересолить, — вздохнул Сержио. — Он так любит свою благоверную Марлену, что за неё семь шкур сдерёт со Сториана. И откуда снова взялся этот Бриан Фиджи? Он даёт такие страшные показания на суде, что теперь одним домашним арестом не обойдётся. А после истории с Габи ещё и некоторые дворяне встали против Робина и нас. Им стало по-настоящему страшно, что князья заимели чересчур большую власть…

— Зачем ты говоришь «нас»? Ты в этом не замешан, ты совсем не такой, как они!

— Беллона, ошибаешься! Я один из них, я их друг. И я отдам свою жизнь за них, если понадобится.

— Сержио, не слишком ли ты спокойно ей разбрасываешься? — не выдержала принцесса.

— Я считаю, что человек, который ставит на первое место жизнь, а не какие-то идеалы — последний дурак. За свои принципы и, в первую очередь, за честь, нужно бороться до конца!

Пылкая речь молодого человека повергла девушку в уныние. Раньше она считала, что таких жертв заслуживает только любовь, но теперь понимала, что маркиз прав больше. Интересно, уж не после сентябрьских событий он перестал испытывать те трепетные чувства к ней и решил переключиться на Габи? Если для него всего важнее была честь, то, конечно, он с омерзением отнёсся к поведению принцессы. Но виконтесса в таком случае вообще должна была упасть в его глазах на самое дно. В комнату постучали, и после разрешения вошла Британика.

— Добрый день, Ваше Высочество. Извините за беспокойство, но я искала брата.

— Ничего страшного, проходи, — поднялась ей навстречу Беллона.

— Нет-нет, я на минутку. Просто ему пришло письмо. Так как оно с Олтерна, я подумала, что это что-то важное и лучше не откладывать его прочтение, — княгиня протянула юноше конверт.

— Спасибо, сестрёнка, ты правильно сделала. — Сержио взял у Британики письмо и, закрыв за ней дверь, начал его распечатывать. Принцесса напряглась при упоминании Олтерна. Что ещё нужно было этой отвратительной планете от маркиза? Его лицо, в то время как он читал, приобретало мрачный оттенок.

— Мне неудобно спрашивать, но, что-то случилось? — поинтересовалась Беллона. Это было не её дело, но она по каждому поводу волновалась за молодого человека, поэтому и сейчас не могла находиться в безызвестности.

— Беллона, умер Маурицио Стеллон…

— О боже — магистр? — принцесса не знала, как отнестись к этому событию. Кажется, это первая трагедия за последнее время, которая никак её не касалась. Умер старый магистр ордена, теперь его место займёт сводный брат Бенвора Эскорини — Корнелио Модис, все рыцари снова переберутся на Феир. Но что это теперь для неё значит? Ничего.

— Да. Меня просят прибыть, как можно скорее. Господи, поверить не могу, это был последний мужчина, который живьём видел Стеллу…как жаль терять таких людей…

— Сержио, он был очень стар. А всем отмерено определённое количество дней на этом свете.

— Я знаю, но всё-таки…иногда трудно с этим согласиться. Что ж, — поднялся маркиз. — В таком случае мне нужно собираться в путь!

— Как? Уже? Ты уверен, что достаточно окреп для такого перемещения?

— Беллона, ну что ты говоришь обо мне, как о ребёнке. Разумеется, я одолею это расстояние без каких бы то ни было проблем. К тому же, похороны из-за меня откладывать не станут, а я не могу не появиться там.

— Понимаю…и как долго ты будешь отсутствовать?

— Не знаю, как сложатся обстоятельства. В любом случае, это не на всю жизнь, — засмеялся кавалер, увидев печальные глаза принцессы. — Может быть неделя или две.

Беллона смиренно выдохнула. Это даже к лучшему, что пока всё не утрясётся, Сержио здесь не будет. Ещё не хватало, чтобы из-за МакДжойнов он впутался в нехорошую историю и пострадал ни за что. А если ещё за это время придёт послание от императора, то ей и вовсе лучше будет не видеть юношу.

Принцесса, вместе с Британикой, принцем и отцом проводила маркиза о'Лермона. Король, на удивление для всех, проявил сентиментальность и пришёл поучаствовать в сцене прощания. Робин быстро раскланялся и отбыл вместе с другом. Им было по пути до Риджейсити. Княгиня теперь стала одной из поверенных Беллоны, ведь кроме Доры с ней никого не осталось. Робин Третий попросил девушку немного приотстать, так как собирался поговорить с дочерью.

— Девочка моя, у меня есть к тебе разговор…

— Что-то не так? — насторожилась Беллона. Она столько потрепала всем нервы, что иногда ей казалось, будто она может снова что-то сделать, непозволительное, но не обратить на это особого внимания.

— Нет, всё в порядке. Я хотел спросить у тебя, каково твоё внутреннее состояние? Готова ли ты вернуться к той жизни, которую начала после премьеры или ты ещё не пережила до конца те драмы, которые произошли с тобой?

— Папа, я хочу, чтобы прежде чем я объясню всё, что во мне сейчас происходит, ты знал — я никогда больше не буду с тобой пререкаться и сделаю всё, что ты мне прикажешь. Я раскаиваюсь в том, что со мной было, и больше никогда не хотела бы повторить подобных ошибок. — Король милостиво улыбнулся, показывая, что доволен вступительной частью. — А теперь отвечу на твой вопрос: возможно, что-то ещё осталось во мне, как заноза, которая свербит глубоко в душе, но я думаю, что лучший способ избавиться от неё — это постараться отвлечься от своих мыслей.

— То есть, ты согласна выехать в свет и вновь блистать при дворах?

— Да, папа.

— И ты вынесешь если… — отец повилял головой из стороны в сторону, будто увёртываясь от неподходящий слов, что лезли ему в голову. — Если к тебе там отнесутся не так радостно, как то было в первый раз?

— Папа, если это будет нужно тебе и Феиру, и пойдёт на наше благо, то я вынесу даже большее.

Робин Третий обнял дочь, прижав её к своей груди. Она тоже обхватила его плотную фигуру и уткнулась ему в роскошный бархатный камзол. Если бы у них раньше были такие отношения, если бы он говорил с ней по душам хотя бы ещё год назад, то ничего подобного не произошло! Беллона не корила своих родителей, но доля вины лежала и на них. Стоило им больше разговаривать с ней и объяснять некоторые вещи, она бы не наделала столько ошибок, стоивших жизни любимого человека и почти лишивших её саму хорошей репутации. Но чем являлось второе перед первым? Для Сержио честь была важнее жизни, но девушка ещё не окончательно пришла к такому же выводу.

— В таком случае, дочка, вот, держи, — монарх вытащил из-за пазухи листок, скрепленный тяжеловесной печатью. — Это приглашение от твоей тёти Виктории на свадьбу её третьего сына и твоего кузена Генриха с наследницей Риги Сандрой.

— О, как замечательно! Тётя так мечтала об этом событии! И я тоже с удовольствием побываю там.

— Я знал, что тебя это взбодрит. Венчание пройдёт на Риге, двадцать первого числа. У тебя ровно три недели чтобы привести в порядок свои мысли и закалить себя для любых непредвиденных обстоятельств. Да, и ещё тебя ждёт кое-какая корреспонденция в твоих покоях. Буквально час назад пришла эта почта, беги, посмотри, вдруг кто-нибудь пишет что-то весёлое и любопытное.

Принцесса раскланялась перед отцом и в приподнятом настроении направилась к себе. Найдя на прикроватном столике три конверта, она изучила адреса отправителей. Одно было от Виталия Дьюса, второе от Аделины Итали, третье от Габи… Беллона не знала, за какое первое взяться. После некоторых раздумий письмо от виконтессы заняло последнее место. Как вытащенное из печки кладут немного остыть, так и девушка отложила конверт с именем подруги.

Весточка от императора была короткой, но очень значительной. Там просто и ясно излагалось, что третьего марта принцесса с родителями должна прибыть на Гейтс ин Лив, последнюю планету от солнца в Голубом квазаре и обручиться с принцем этого самого государства. Боже, как скоро…через месяц она увидит своего будущего супруга и они объявят во всеуслышание о том, что они жених и невеста. Переведя дыхание и забыв обо всём на свете, Беллона побежала в библиотеку, где срочно хотела узнать хоть что-нибудь о своём наречённом. Забежав в большое помещение со множеством шкафов, полок и тумбочек, которые были полностью набиты книгами, энциклопедиями, документацией важных дел и свершений Феира, принцесса на память нашла ту часть залы, где стояли книги с информацией о Голубом квазаре. Подставив небольшую лестницу к шкафу, девушка прошлась глазами по корешкам изданий и выбрала нужную. «Правители Гейтс ин Лив» — то что нужно. Беллона, изучив оглавление, открыла страницу, содержащую сведения о наследнике. Портрета не было, к её величайшему сожалению, лишь сухие даты и изящные буквы, несущие скудную информацию, не способную удовлетворить любопытство молодой леди: «Лукас Дьюс-Лоис, 17 сентября 2082 года рождения, сын королевы Фриды Андорийской и короля Руслана Дьюс-Лоиса». Взглянув на его генеалогическое древо, принцесса быстро выяснила, что он не внук Виталия, а тот третий принц, который происходил из рода лучшей смертной подруги Алмы. Изначально фамилия у них была одна, так как во время разрушительных войн, которые вели Алма со своими приближёнными, они назывались «Несущие смерть», что и произносилось на наречии Голубого квазара, как "дьюс". Это было что-то вроде термина, означающего воинов, которые по жестокости не знают себе равных. Потом, главные наследники бессмертной женщины так и остались Дьюсами, а дети её подруги Луисы присоединили себе фамилию своего отца.

Беллона разочарованно захлопнула книгу и поставила на место. Что ж, в таком случае остаётся только ждать обручения, чтобы повстречаться с будущим супругом. Вернувшись в спальню, девушка распечатала письмо бывшей фрейлины. Оно просто светилось оптимизмом, изливая добро и благодать. Аделина сообщала, что уже ждала ребёнка. Доминик восхищал её с каждым днём всё больше, и она любила его, так же, как и он её. Маркиза непременно хотела, чтобы Её Высочество навестили их при возможности, так как они будут ей очень рады.

Письмо Габриэль принцесса разворачивала дрожащими руками, предварительно долго на него посмотрев, будто не решаясь его открывать вовсе. «Здравствуй, Белл! Я решила тебе написать, так как почему-то подумала, что ты сама этого никогда не сделаешь первая. Мне не понравилось, как мы расстались, поэтому я очень хочу, чтобы ты не думала, что я держу зло, а ещё больше, мне не хотелось бы, чтобы ты держала его на меня. Да, я была не самой идеальной дочерью, виконтессой и подругой, но я никогда не хотела никому ничего плохого, тем более, тебе. Мне стыдно перед Сержио, за то, что он пострадал из-за меня, но ему я писать не буду, так как знаю, что тебе это не понравится. Поэтому, если это не затруднит тебя, просто передай ему привет от меня и скажи, что у меня всё просто замечательно. И вообще, не волнуйся, я уже успокоилась и отбросила, куда подальше, думы о Сториане. Больше для меня этого человека не существует, будь он хоть жив, хоть мёртв.

А знаешь, я не буду лицемерить и притворяться. Мне здесь ужасно плохо. Даже если ты не поймёшь меня и до сих пор не простишь, моё мнение о тебе не изменилось, и ты осталась моей лучшей подругой. Сильвио отказался жениться на мне…узнав о том, в каком я нахожусь положении, он поджал хвост, как какая-то забитая гончая, умчался в своё имение и больше не показывался. Отец слёг, ему стало совсем плохо, и ради него я решилась на последний шаг, который мне предложила мама (слава богу, хоть она не кричала на меня и не воспитывала задним числом, поняв моё состояние). Так вот, мама нашла мне мужа…о, не волнуйся, он превосходная кандидатура! Он замечательный друг…моего отца, и ему уже шестьдесят восемь лет. Превосходно, не находишь? Наша свадьба в последний день февраля, не посетишь это весёленькое мероприятие? Я приглашаю тебя от всей души, тут будет не так много гостей, и все кто приедет, соберутся, чтобы посмеяться. Иначе, как цирком это назвать будет трудно! Мой будущий муж уже дважды вдовец и у него нет детей. Если я не сделаю его трижды вдовцом, то унаследую его состояние для своего ребёнка, которого он согласился признать, как родного. Ещё бы, своих он точно уже иметь не может (по крайней мере, я молюсь об этом)! Что ж, кажется, на этом заканчиваются все новости. Если ты не ответишь, я всё пойму. Зачем благородной принцессе иметь дело с распутной виконтессой? Ах, нет, извини, я уже почти княгиня Холэрблей, только порядочности у меня от этого не прибавляется…На этом прощаюсь. Всего хорошего и прощайте, Ваше Высочество!».

Беллона тихо заплакала над листком. Сколько невысказанного гнева было в этих строчках, сколько обиды и досады! Габи пыталась крепиться там, в своём далёком графстве, но у неё это плохо получалось. Она хотела показать, что смирилась, но потом сорвалась и между строк высказала принцессе всё. Её равнодушие к судьбе подруге, безразличие к её участи. Господи, зачем же она отвернулась от неё? Зачем бросила в самый трудный момент? Если бы сейчас Сержио был ещё здесь, она бы немедленно послала его туда, спасти маленькую виконтессу. Как она могла печься о своих желаниях и мечтах, когда сама выходила замуж за молодого и обаятельного (со слов императора) принца, а Габи должна была стать женой дряхлому старику, который уже свёл двух своих предыдущих супруг в могилу? Какая же она дура, что поверила россказням гадалки и послушалась её. В прочем, пока не было причин сомневаться в верности её предсказаний. Беллона села за секретер и, обмакнув перо в чернильнице, начала писать Габриэль ответ.

Глава VII

Блистательная Рига! Оплот самых острых исторических событий и безумных свершений. В легендарном Грод ля Фротсе до сих пор живёт Ольга Рижская, лучшая подруга Стеллы Нордмунской, которой почти исполнился уже век с четвертью. В королевском дворце обитают её потомки, не отличившиеся столь громким прошлым, но гордящиеся своим происхождением. Род Улановых гремел славой уже более трёх веков, с тех пор, как его основательница вышла замуж за таинственного короля-вампира, который и возложил на её голову корону Риги. Бабку Ольги тоже принимали то за вурдалака, то за ведьму, то ещё за какую-то нечисть, однако никто ничего доказать не сумел. Какое-то время её считали подругой Алмы, но потом они поссорились и стали враждовать по неизвестным причинам. Одним словом, если кто-то хотел послушать страшных, мистических запутанных басен, то ему стоило просто попросить рассказать всё о правителях Риги. Для любого только что прибывшего на эту планету человека, вокруг сразу оживали старинные сказки и легенды. Повсюду виднелись развалины древних замков, руины богатых некогда поместий, дворцы, которые будто росли из земли, потому что стояли на ней уже по нескольку столетий. Королевское жилище было самым старым, дата его постройки значилась между 1791 и 1795 годами. Тогда здесь жил некий пэр, он считался хозяином близлежащего округа. Его особняк был очень богат, но мал и тесен, так как предназначался лишь для его семьи. Когда королевой стала первая из рода Улановых, она пристроила два просторных крыла, для своего досуга и для своих придворных, а сверху возвела высокую башню, чтобы издалека можно было наблюдать обитель новой госпожи. Рядом, в 1858 году, был возведён герцогский замок, более свободный и гармоничный снаружи. Расстояние между ними было в двести шагов и, так как у Сандры, последней наследницы, не было братьев и сестёр, оба дворца просто распределили между собой обязанности «летнего» и «зимнего». Лучше всего было увидеть эту композицию ночью; если она была, к тому же, февральской, то более завораживающее зрелище трудно было себе представить. Острый шпиль более старинной постройки устремлялся в небеса, сверкая серебряной звездой, укреплённой на его конце. Плавно расширяющаяся крыша, тенью чернела под своим украшением. Вокруг всё заслоняли ели, своими толстыми, отяжелевшими от снега ветками загораживающие стены дворца, окна которого искрами пробивались сквозь живую изгородь. Слегка схваченная льдом тропинка серебристой змейкой бежала к бывшему «герцогскому» замку. Он был более приземистый и тянулся в длину. Перед главным входом располагался круглый двор для разъезда экипажей, в центре которого стояла невысокая, но пушистая ёлка, увешанная хрустальными и зеркальными шарами, между которыми находились светильники, за постоянным свечением которых приглядывали слуги. Все огромные окна горели яркими огнями. Лакеи в фиолетовых сюртуках и остроконечных, наподобие чародейских, шляпах, стояли у дверей. Таким принцесса Феира впервые и увидела Рижский пейзаж. Всё вокруг было наполнено волшебством и чудесами, которые происходили в позабытые дни. Мороз до боли сковывал движения, хотелось быстрее пройти в натопленные комнаты и отогреться любым способом, но Беллона никак не могла налюбоваться этой необычной красотой. Робин Третий взял её под локоть.

— Прекрасно понимаю твои ощущения, девочка моя. Когда я оказался здесь впервые, то тоже долго не мог оторвать глаз от всего, что успевал увидеть. Хотя тогда была ранняя осень. Но, может, всё-таки пройдём во дворец? Клянусь огнём и водой, я уже не так молод, чтобы терпеть такие погодные условия!

Девушка согласно кивнула и пошла вперёд, ведомая отцом. Он вырвал её из фантазий и грёз, которые навевал вид двух старинных замков, и она вернулась на землю, к своим повседневным проблемам. От виконтессы не пришло больше ни одного письма, хотя она тогда довольно тепло и обнадёживающе ответила, что если ещё может как-либо помочь подруге, то непременно это сделает. Видимо, та разуверилась в людях и уже ни от кого не ждала и не хотела иметь помощи. Обстановка на Феире предельно накалилась, но несмотря на это, король решил поехать с дочерью и поддержать её, а не улаживать вечные проблемы сына. Хотя сейчас принц находился в самом скверном положении. Разумеется, его присутствие в тот вечер, когда было убито почти десять человек из королевской армии, быстро всплыло наружу. Его тотчас приписали к этому делу, и уже не он помогал друзьям, а королевские адвокаты помогали им всем вместе взятым. И если наследник отсиживался во дворце Карлеалей, в Риджейсити, ожидая, к чему приведёт очередное разбирательство, то его друзья находились под стражей в тюрьме на окраине столицы. Это был беспрецедентный случай, когда князья МакДжойны потеряли свободу, и вынуждены были полагаться на чью-то милость, а не на собственные желания. Народ, а теперь ещё и дворяне, были так оскорблены их последними выходками, что для благополучного разрешения дела оставалось надеяться только на чудо. Никто даже не задумывался над тем, что среди заключённых находится совершенно невиновный человек — Мартин Бенк. Вся его беда была лишь в том, что принц и князья были его друзьями. Сейчас он сидел в камере с бароном Эливерсоном и ругал себя за то, что вернулся с Астеры. Мог бы побыть там ещё пару месяцев! Впрочем, нет, его долг был находиться рядом с Робином, Сторианом. Они не просто близкие друзья, они как братья, и если какая-то скорбная участь постигнет одного, то все её разделят. Все они молились, чтобы задержавшийся на Олтерне Сержио оставался там как можно дольше, чтобы хотя бы он избежал наказания, потому что наказать его — это было бы верхом жестокости, но толпы безмозглого люда и напыщенной знати не посмотрели бы на его личные достоинства, а только на его связи, знакомства. Беллона тоже присоединялась к этим молитвам. Она получила весть о маркизе, что он был посвящён в рыцари из кавалеров, теперь у него масса дел, и пока весь орден готовится к переправе командорства с Олтерна на Феир, он будет там, а когда вернётся, то будет под надёжной защитой своих братьев.

Принцессу отвели в выделенные ей покои, где уже вовсю трещали дрова в камине, а пламя свечей в канделябрах создавало ощущение уютной домашней обстановки. Беллона скинула плащ, тряхнув его от редких снежинок, которые моментально растаяли в воздухе. Раскинувшись в удобном кресле, прямо напротив огня, девушка осмотрелась. Всё было на высшем уровне: красочные ковры с высоким ворсом, резной альков с двухслойным балдахином, из нежно-кремового тюля и тяжёлого плотного атласа. Вазы тонкого стекла, живописные гобелены на стенах — всё как раз для её высочества. Редко, нет, даже впервые Беллона почувствовала себя как дома в каком-то новом месте, помимо своего родного восточного крыла. Наверное, наконец-то, она привыкла к тому, что в её обязанности входит постоянно бывать на новых и чужих местах, где всегда приходится быстро приспосабливаться. Или просто теперь родной дом стал ей ненавистен из-за постоянных драм, происходивших в нём.

Яна зашла с чашкой горячего чая и, оставив её рядом с принцессой на столике, чуть слышно удалилась. Да уж, кроме Доры у неё не осталось фрейлин, поэтому для виду приходится возить с собой и свою служанку. Хотя без Яны девушка уже обходилась с трудом. Она была с ней уже лет шесть, не меньше, и ей не хотелось бы менять свою любимую горничную, с которой в детстве она даже почти дружила, но потом ей объяснили, что на равных общаться с прислугой — это ниже достоинства и выглядит, как отсутствие воспитания. Хорошо, что Рига крошечная планета, и венчание её будущей королевы больше походит на семейный праздник, для которого вполне подойдёт свита из одной виконтессы, но что делать дальше? Снова придётся искать каких-то девушек для окружения, хотя печальный опыт с маркизами Итали не внушал добрых идей на этот счёт. За десять дней точно никто не найдётся и ей придётся предстать перед женихом оборванкой без подобающего сопровождения. Если бы нашлась Мария, то она бы плюнула на все условности и взяла её с собой! В конце концов, она же эрцгерцогиня, королевская кровь. Боже, что же с ней случилось? Принцесса судорожно схватила чашку за ручку и поднесла к губам. Подув на поверхность напитка, она сделала маленький глоток. Куда могла запропаститься Мария? А что, если с ней что-то сделал Сториан или его брат? Не могла же она просто исчезнуть? Здесь снова что-то не то, опять происходят какие-то странности, нет, даже страшные вещи! Молодая девушка пропала, и никто не может сказать, где она находится!

У башни Вилеолио растянулась тишина. Окраина Риджейсити почти не освещалась. Тёмная гладкая стена тюрьмы, более века служившей для заключения узников, отпугивала от себя всякий свет. В одной из камер на втором этаже, за решёткой, виднелся стройный силуэт Сториана МакДжойна. Вместе с братом, он находился под стражей уже почти двадцать дней, и с каждым днём злоба разгоралась в нём всё больше. Откинув голову на стену, князь сидел, подогнув ноги на подоконнике. Рикардо наворачивал круги по комнате.

— Нет, это просто не выносимо! Да что они себе позволяют? Держать нас — нас! — под арестом, и ещё не торопиться отпускать. Это выше моего понимания!

— Успокойся, брат, — равнодушно прозвучал голос Сториана, — мы ведь не навсегда здесь. А, как только мы отсюда выйдем, каждый, кто был к этому причастен, получит по заслугам…

— Хотел бы я в это верить! Но мы уже столько торчим здесь, что порой я теряюсь в догадках, когда нам вернут свободу!

— О, уверен, Роб уже что-нибудь предпринимает, и скоро лорд Ругитан займёт наше место. И все его сподвижники, которые нанесли через нас прямое оскорбление своему принцу.

— Если бы только ему! Они нанесли его всему дворянству!

Младший князь наконец-то сел на койку.

— Только подумать, — усмехнулся он, — мы думали, что это виконтесса не скоро забудет тебя, а оказалось, что в твоей памяти она тоже останется надолго!

— Замолчи! — подскочил Сториан. — Не хочу слышать и упоминания о ней. Стоит мне подумать, что это из-за неё заварилась вся каша, как начинаю жалеть, что совсем её не прикончил…

— Не смеши! Если только из-за обиды причинённой ей столько хлопот, то что уж говорить о том, что бы было, если бы ты её убил вовсе. Мне кажется, нас бы казнили…

Старший МакДжойн испепеляющим взглядом посмотрел на брата и занял прежнюю позицию. Внезапно раздались шаги, и за решётчатой дверью показался один из сторожащих их гвардейцев. Он подал знак, чтобы один из заключённых подошёл к нему. Рикардо приблизился.

— Ваша светлость, ваш дядя, лорд Эвел, сегодня остался за главного в парламенте и назначил своего человека начальником стражи. Он посылает вам вот это… — юноша протянул через проём в решётке напильник и туго скрученную верёвку — …и ещё пожелания удачи!

— Спасибо, милейший! — Рикардо быстро схватил всё, что ему протянули, и подбежал к окну.

— Ты что, рехнулся? — возмутился Сториан. — Ты действительно решил бежать?

— Да, а что нам ещё остаётся?

— Как что! Разумеется, дождаться, когда Робин добьётся обвинения тех, кто был против нас и пока нас не выпустят отсюда со всеми положенными нам почестями и извинениями.

— А я начинаю сомневаться, что это когда-нибудь будет! Поэтому я не намерен больше торчать здесь. Сториан, да пойми ты, может это наш последний шанс обрести свободу!

— Что?! Ты говоришь ерунду!

— Думай, что хочешь, но я сматываюсь. — Младший князь отодвинул брата и взялся за дело.

— Остановить, Рикардо! Бегут только трусы, поджав хвосты, или те, кто признают себя неправыми. А я МакДжойн! Слышишь? И ты тоже! И мы никогда не отступаем ни перед чем.

— Знаешь что, все твои рассуждения хороши, но мне надоело просиживать здесь, почём зря! Я хочу вдохнуть воздуха свободы, выпить хорошего вина из наших погребов и как следует развлечься!

— Упрямец! — Сториан посмотрел некоторое время, как брат перепиливает решётку, а потом бросился помогать ему. — Чёрт возьми, я тоже хочу поскорее выбраться отсюда!

— Вот видишь! И ничего страшного не случится. Как только мы немного развеемся, мы вернёмся и рассчитаемся с Ругитаном, Фиджи и их прихлебателями.

Князья, как молодые и сильные мужчины, ловко расправились с преградой и тихо разогнули прутья, образовав лаз для себя. Рикардо осмотрел площадку под окном и заметил в стороне несколько теней. Оттуда раздался знакомый братьям сигнальный свист.

— Сториан, там Робин! Он и ещё кто-то ждут нас с лошадьми. Вот видишь, как всё удачно складывается.

— Я и не сомневался, что он не оставит нас в беде! Сбрасывай верёвку…

Путь к побегу был открыт. Оба князя осторожно спустились на землю и отбежали туда, где их уже ждали люди.

— Роб, господи, как я рад тебя видеть! — Рикардо крепко пожал руку товарищу и осмотрел остальных присутствующих. Это были другие приятели, которые не редко составляли компанию знаменитой четвёрке в их забавах — сын лорда Эвела и граф Джаспер, старинный друг детства принца и МакДжойнов, который последние два года вынужден был держаться подальше от двора.

— Боже, дружище Эрик, какими судьбами? — Сториан запрыгнул на предоставленного ему коня и довольно похлопал по плечу молодого мужчину.

— Ты же знаешь, спасать свою шкуру и прятаться я могу сколько угодно, но когда я узнал, что в беде оказались все вы, я не смог больше отсиживаться и вернулся. Не будем терять времени — едемте, друзья.

— Стойте, а как же Мартин и Сантьяго? — остановился младший князь. Ему ответил наследник.

— Я всё узнал, им не грозит ничего страшного. Их и так скоро выпустят, поэтому позаботьтесь о себе. Вперёд!

Пять тёмных теней всадников сорвались с места и растворились на лесной заснеженной тропе.

Беллона не очень-то расстроилась оттого, что не была на девичнике — гостям со стороны жениха на нём нельзя было присутствовать. Зато увидит главное торжество! Хотя она уже столько их видела, что вряд ли её можно ещё чем-то удивить. Принцесса Феира оделась в голубое с золотом и терпеливо ждала, когда Яна зашнурует ей корсет. В комнату вошёл король Робин.

— Доброе утро, девочка моя!

— Доброе, папа, — Беллона отвернулась от зеркала, и покружилась перед отцом, — как я тебе?

— Ты самая прекрасная принцесса на свете. Как я хочу скорее увидеть тебя в наряде невесты…

— Пожалуйста, не начинай…ты знаешь, что скоро эта твоя мечта осуществится.

— Да, да. И за это я должен быть благодарен императору. Если бы не он…возможно, нам пришлось бы не сладко.

— Брось, неужели ты думаешь, что все поверят слухам с Олтерна, касающимся Феира?

— Посмотрим…всё это время я старался не высовываться в свет, чтобы не знать, какие сплетни о тебе там распускают, а теперь вот наоборот, пытаюсь спастись в обществе от проблем Робина. Пусть, в конце концов, сам научится их решать, а ещё лучше, не создавать их!

— Ему сейчас не легко… — девушка отпустила горничную и села. — Он, конечно, сам виновник своих несчастий, но его друзья в беде, а он не в силах помочь…

Беллона разозлилась на брата за то, что и в этом он оказался лучше неё — он ради друзей делает всё, что только возможно и невозможно, а она отвернулась от Габриэль в самый тяжёлый для той момент, хотя могла помочь. А теперь виконтесса даже общаться с ней не хочет, что не удивительно.

— Дочка, поэтому я и уехал с Феира. Я не буду соваться туда. Может, МакДжойнов осудят и сошлют, а Робин, наконец, образумится и возьмётся за ум. Я подумываю и его обручить…

— О, я не могу представить, чтобы Робин женился и исправился!

— Главное, чтобы в это поверили феирцы.

Принцесса молча кивнула. Как никогда она осознавала всю важность каждого своего поступка. Её долг сейчас быть достойной дочерью короля и достойной будущей королевой в Голубом квазаре. Боже, это ведь такая ответственность! А что, если она не понравится там никому и от неё откажутся? Виталий был наделён огромной властью, но он тоже не всемогущ. Ход её мыслей прервал стук в дверь. Король разрешил войти и на пороге показался посланник с Феира. Его вид не заставлял ждать ничего хорошего.

— Ваше величество, простите, срочные новости… — молодой человек был запыхавшийся, но стойко держался на ногах, хотя, по всей видимости, скакал очень долго.

— Что стряслось? — поднялся монарх.

— Из тюрьмы сбежали князья МакДжойны. Их признали виновными в резне у таверны!

— Что ещё? — опустился Робин Третий в нехорошем предчувствии.

— Его высочество обвинили в организации побега…он под арестом.

— Что? Принц? Наследник? Карлеаль сидит в камере, как простой горожанин? — король раскраснелся, подпрыгнул и принялся размахивать руками. Беллона погладила его по плечу и усадила обратно.

— Папа, успокойся, тебе сейчас нельзя поддаваться эмоциям.

— Эмоциям? Белл, ты понимаешь, что это значит? Если они лишили его свободы, чего доброго, они лишат его и короны…

Принцесса вздрогнула от нехороших слов отца, в которых ей послышалась истина.

— Возможно, всё не так уж и плохо. Князей поймают, Робина освободят…

— В любом случае, мне нужно срочно вернуться в Риджейсити, — король обратился к посланнику: — Велите запрячь экипаж, мы едем на Феир!

Юноша поклонился и удалился.

— Папа, а как же свадьба? Это будет нормальным, что ты не будешь на ней присутствовать?

— Вполне. Я приехал, только чтобы поддержать тебя, так что, моя персона здесь не самая важная. Сейчас я нужен своему государству. Боже, зачем я только уезжал! Я ведь мог предотвратить это! Мой сын настоящий кретин, неужели он не понимал, к чему приведёт побег МакДжойнов? Тоже мне, герой нашёлся. Ему всё хочется подвигов и красивых поступков! Я покажу ему, вот вернусь и покажу!

Беллона проводила отца и подошла к окну, за которым тихо и спокойно падал снег. Как здесь было мирно, никакой суеты, никаких проблем. Если бы так можно было всё оставить, остановить это время или задержать. Дверь снова распахнулась и, не заходя в комнату, одетый и спешащий монарх сказал дочери:

— В Голубой квазар тебе придётся ехать без меня и прямо отсюда. На Феире тебе сейчас не место. До свидания!

Принцесса не знала, радоваться или нет такой новости. Да, на Феире ей совсем не хотелось оказаться снова. Там как будто скопились все её неприятности, и стоит ей там оказаться, как она снова в них завязнет. Но ехать отсюда сразу на Гейтс ин Лив, встретиться с наречённым и его родителями… Беллона занервничала, хотя до этого события ещё была почти неделя. Что ж, без друзей, без поддержки, в чужой мир, к чужим людям. «В конце концов, чем я лучше других, чтобы не испытать того, что переживают все принцессы, которых выдают замуж и в более раннем возрасте? К тому же, меня ждёт только помолвка, а не свадьба. А если этот Лукас мне не понравится? Если он похож на МакДжойнов или Артура Перферо? Господи, мне страшно, мне ужасно страшно! Единственный, кого бы я сейчас могла видеть рядом с собой, как мужа, это Сержио. Ну почему он хотел спасти Габи, а обо мне даже не подумал? Мне тоже плохо, одиноко и боязно! И что за глупости, он же не наследник, чтобы быть со мной. С другой стороны, Габи сейчас намного хуже…бедная моя Габи! Что ждёт её?». Беллона сдержала нахлынувшие чувства и отправилась на церемонию в сопровождении виконтессы Незардроун.

Девушка приятно удивилась, встретив на пути своего троюродного брата — Астерикса. Да, торжество обещало быть не пышным, а семейным, но ведь жених был таким же родственником наследнику из Южных ветров, как и Беллоне. Юноша ничуть не изменился с момента их последней встречи в прошлом году и выглядел всё таким же весёлым и радушным, однако, эта видимость развеялась, стоило Беллоне приблизиться к нему. Принц Офеля заметно померк и отступил в сторону. Принцессе показалось, что он плохо себя почувствовал, поэтому она сделала ещё шаг ему на встречу, но он снова отступил.

— Астерикс, в чём дело? Что с тобой?

— Всё в порядке, просто мне некогда разговаривать и нужно спешить на церемонию… — принц весь был не похож на себя. Нерешительный и явно что-то не договаривающий. Это не в его духе и даже более того — ему чуждо такое поведение.

— Мне кажется, ты что-то умалчиваешь… — Беллона расстроилась, но не освободила дорого кузену. Тот в конец потерялся, но внезапно появился его отец — император Павел с супругой, который решительно предстал перед девушкой.

— Вы что-то хотите, ваше высочество?

— Нет, ваше величество, — непонимающе покачала головой Беллона, ошарашенная грубым напором дяди, — я давно не видела Астерикса, и думала, что мы могли бы вместе дойти до того места, где нас уже ждут.

— Нет, не можете, — отрезал мужчина, напугав своим ростом и злыми глазами бедную Беллону, — сын, идём, что ты остановился?

— Отец, позвольте мне задержаться на минуту…

— Ты идёшь сейчас и с нами.

— Я догоню вас! — топнул ногой Астерикс, проявив свою былую уверенность и упорство. Император презрительно посмотрел на дочь короля Феира.

— Если через минуту тебя не будет с нами, я буду сильно разгневан… — прошептал он сыну.

Павел де Леви-Ролло сжал руку жены, которая не вступила в перепалку, и двинулся дальше. Наследник Офеля быстро подошёл к кузине.

— Прости, но я больше не могу с тобой общаться как раньше.

— Но, что произошло?

— Видишь ли, про тебя ходят такие слухи…мои родители очень этим раздосадованы и не хотят видеть рядом с нашей семьёй людей, о которых говорят такое…

— Что?! — Принцесса мигом вспомнила предупреждения Виталия Дьюса. Он говорил, что её репутация сильно подпорчена. И, теперь понятно, почему он помогал ей — кто ещё мог это сделать, если сами император и императрица Южных ветров против неё! — Астерикс, но неужели ты веришь в то, что обо мне говорят? Тем более, это говорит Олтерн!

— Беллона, я бы никогда ничего плохого о тебе не подумал, но когда мой друг рассказал мне, что ты передавала записки тому рыцарю, который замешан в этом всём… Извини, но у меня есть понятия о приличиях и чести, и твоё поведение в него далеко не вписывается! — Принц резко кивнул головой, в знак прощания, и поспешил за родителями, оставив кузину в недоумении, и ужасе от самой себя.

Девушка повернулась на свою фрейлину, желая найти ответ на вопрос «что делать?» хоть у кого-то, но та только опустила глаза. Доре было не меньше принцессы неприятно за моральный облик той, но сделать она ничего не могла. Беллона угрюмо села на стул, один из тех, что стоят вдоль стен всех длинных коридоров королевских дворцов. Одна, совсем одна…никого рядом. И снова ей напомнили о Дереке и их отношениях. Ох уж этот князь Зоурбрейд! Да, для них, для светского общества, для всего мира, этот роман всего лишь повод опорочить дочь короля, посплетничать, вылить грязь на кого-то, может, где-то посмеяться, но для неё-то это была любовь! Это была её первая и единственная любовь! Неужели так трудно понять, что она страдает, что её сердце разрывается на сотни кусочков, душа хочет последовать за душой любимого, а они только насмехаются и перемывают ей кости! Беллона спрятала за ладонями глаза, чтобы проходящие мимо гости не видели слёз, если они вдруг польются, хотя они уже все были выплаканы. На семнадцатом году жизни, девушке казалось, что больших потерь и переживаний испытать уже невозможно. «Дерек, Дерек, как мне плохо без тебя. Зачем ты меня оставил? Ты сказал тогда, что не хочешь, чтобы обо мне плохо говорили, и где же ты сейчас? Если бы я была с тобой, если бы ты был жив, я бы перенесла это всё, но сейчас…нужно ли мне всё это переносить? Ради чего? Ради Феира, наследник которого, мой брат, что я ни делай, всё равно загубит репутацию Карлеалей? Он уже этим упорно занимается. За что? Боже, Дерек, вернись ко мне, хоть тенью, хоть призраком, хоть кем! Или забери меня к себе! Я не могу так больше, не могу!». Беллона хотела разрыдаться, чтобы задушить боль, которая расправляла в ней крылья, но у неё это никак не получалось. Ей стало так же плохо, как тогда, когда она узнала первый раз и осознала, что графа Аморвила казнят. Да, бабушка научила её, что надо жить дальше, нужно держаться и крепиться, если не ради себя, так ради других, но кто эти другие, которым она дорога и нужна? Мать отвернулась от неё, брат никогда и не интересовался, подруги оказались предательницами, друзья пропали…Бабушка учила, что нужно найти самое позитивное в трудный момент и держаться за это. Самым светлым в её жизни сейчас был Сержио, но Беллона боялась даже приблизиться к нему. Она всем приносит страдания и несчастья, так зачем омрачать судьбу такого прекрасного человека?

На плечи принцессы легли чьи-то руки, и она подняла глаза. Перед ней стояли тётя Сивилла и дядя Вильгельм.

— Девочка моя, что с тобой? Зачем ты хочешь плакать?

— Тётя… — Беллона поднялась и бросилась на шею женщине. — Я хочу, чтобы мне стало легче, но у меня ничего не получается. Я не хочу идти на венчание, я хочу закрыться где-нибудь, ничего не видеть, ничего не слышать…

— Ты не можешь так поступить, ты должна идти, — строго произнесла королева Альфы. Она жестом показала мужу, чтобы он шёл вперёд, а она немного отстанет. — Ну-ка, идём вдвоём. Ты расскажешь мне, что тебя тяготит.

Беллона послушно последовала за тётей, которую взяла под руку, словно ища защиты.

— К чему это всё? Ты всё, наверное, знаешь…

— Я буду знать лишь то, что ты мне откроешь. К тому же, если ты сейчас поговоришь с кем-нибудь — вот тогда тебе станет легче…а слёз совсем не нужно.

— Я не думаю, что мне когда-нибудь уже так станет. Я так отвратительно себя ощущаю, что уже ничего на свете не хочу! Если бы я тотчас же скончалась, возможно, это мне бы помогло и немного развеселило меня.

— Не говори глупостей. Бойся мечтать — мечты сбываются! Представь, завтра ты узнаешь, что вот-вот станешь несказанно счастливой, и вдруг, поймёшь, что жить осталось недолго. Уверенна, это привело бы тебя в большую панику.

— Я уже никогда не стану счастливой, уж в этом-то я точно уверенна. Мне это просто не суждено!

Женщина и девушка шли нога в ногу, стараясь говорить так, чтобы окружающие их не слышали. Процессия и праздник шли своим ходом, а Сивилла продолжала бодрить племянницу, на голову которой в столь юные годы обрушилось столько трагедий и проблем.

— Послушай, ты красива, не глупа — у тебя впереди целая жизнь! Не думай, что какие-то несколько эпизодов молодости могут предрешить всю дальнейшую судьбу. Да, так бывает, но это точно не тот случай! Всё ещё будет так, как ты хочешь!

— Нет, вот уж что-что, а делать так, как приказывают мне мои желания, я не собираюсь. Помнишь, ты тогда сказала, что мне нужно послушать своё сердце? Я послушала его, поняла, что не хочу замуж за Ричарда и вот что, в конце концов, вышло…

— Ты жалеешь, что не вышла замуж за наследника Медео? А мне кажется, партия, о которой мне сообщил твой отец, гораздо выгоднее…

— Ты уже слышала? Ну вот, а я ведь даже не видела своего наречённого! Я зря тогда отказалась…

— Не спеши с выводами. Давай побеседуем с тобой об этом, когда ты познакомишься с женихом?

— Ты видела его? Ты знаешь Лукаса Дьюс-Лоиса?

— Приходилось…по мне, так милейший молодой человек…

— Какой он, тётя?

— Нет уж, представление о нём ты должна составить сама. До обручения ведь немного осталось, кажется, оно будет третьего числа?

— Да, совершенно верно… — выдохнула Беллона. — Но, каким бы он ни оказался, он не будет лучше, чем…

— Стоп. Остановись, Беллона. Вот здесь я хотела бы тебя поправить. Ты всё ещё вздыхаешь по своему рыцарю?

— Тётя, не надо только снова учить меня. Он умер, и теперь ничего не исправить и я не позволю говорить о нём плохое!

— А если бы он сейчас оказался жив? — Принцесса бросила взгляд на королеву Сивиллу, и ей показалось, что та сказала это не просто так.

— Что? Тётя, ты что-то знаешь? Он жив? — Глаза женщины не выражали ровным счётом ничего и по её гордому, непреклонному, но справедливому виду нельзя было даже близко предположить, о чём она думает. — Что ты молчишь? Что ты знаешь, скажи мне!

— Я ничего не знаю, просто примерами и некоторыми рассуждениями хочу уберечь тебя от ошибок в будущем.

— Ты сведёшь меня с ума! К чему ты предположила, что он мог оказаться жив? Разве это возможно?

— Нет, невозможно, а если бы и так, тебе бы это было ни к чему.

— Это ещё с чего же? Пойми, мы любили друг друга, такого в моей жизни больше никогда не будет!

— Он не любил тебя, — как приговор изрекла Сивилла.

— Как это не любил? Он бежал со мной!

— А что ему оставалось делать под страхом смерти?

— Зачем ты говоришь эти ужасные вещи? Зачем мучаешь меня? — Беллоне хотелось убежать, но слова тёти Сивиллы, как всегда, завораживали её и останавливали.

— Я хочу, чтобы ты перестала быть трусихой, перестала убегать от правды и научилась смотреть ей в глаза. Это тебе пригодится. Иначе ты так и будешь создавать себе обманы, в которых будешь продолжать путаться и вязнуть, как в трясине. Ты не увидишь настоящего, подлинного счастья и вновь погонишься за выдуманным, которое будет ярче тебе светить, но далеко не греть.

— И что же я такого упустила, поверив в то, что буду счастлива с Дереком?

— Другое, более долговечное счастье. Но у тебя ещё есть шанс вернуть его.

— Что? Каким образом? О чём ты? Тётя, хоть раз в жизни, скажи мне прямо — что ты имеешь в виду, я не хочу больше делать ошибок!

Женщина улыбнулась, тепло и ласково, погладив по голове племянницу.

— Я не могу, Белл. Я знаю только то, что знаю, и не больше. Просто если судьба настойчиво показывает, что тебе не предназначена какая-то вещь, перестань с этим спорить. Не живи иллюзиями. Раньше ты была более приземлённой девочкой, и в этом не было ничего плохого — ты видела то, что есть, и не мечтала о заоблачных высях. Создать в своих фантазиях идеальную любовь и вечные чувства легко, но найти это порой невозможно. А ведь если не придумывать их себе, то можно найти счастье в радостях и более простых, более доступных. Любовь бывает и обычная, человеческая, без опасностей и риска для жизни.

Беллона внимательно всё выслушала. Да, раньше она никогда не мечтала и не грезила чем-то недопустимым и недоступным. Раньше — когда у неё не было неприятностей и бед. Не пора ли вернуть всё? Не пора ли спуститься с небес на землю? Иногда нужно быть благодарным за то, что даёт жизнь, а не просить всё больше и больше.

Робин Третий стоял перед решёткой, за которой находился его сын — наследник Феира. Даже в самых страшных снах не мог он представить себе такой картины. Как это было возможно, чтобы принц королевской крови лишался свободы и держался под замком? Это скоро должно кончиться. Он вытащит сына, вернёт во дворец, и тот больше никогда — никогда не повторит своих ошибок!

— Робин, ну как ты здесь? — взволновано спросил монарх.

— Отлично, отец! Поверь, мне не хуже, чем моим друзьям!

— О них я и хотел с тобой поговорить… — вкрадчиво начал король. — Я хотел бы, чтобы ты сказал, где они скрываются…

Принц подозрительно покосился на мужчину.

— Чтобы ты выдал их судьям? — Тот промолчал. — Ну конечно! Я так и думал. Нет, отец, ты не узнаешь этого — ни за что!

— Глупец, пойми, тебя здесь держат только из-за этого! Если ты скажешь, где они — ты окажешься на свободе!

— А они снова в этой камере? Нет уж, я не подставлю Сториана и Рикардо.

— Однако они тебя подставили!

— Они вытащат меня!

— Что? — Робин Третий не знал, как выразить всё недовольство, которое возникло в нём. — И вы до бесконечности будете вытаскивать друг друга, пока кого-нибудь из них не пошлют на эшафот?

— Никто не посмеет! Они князья! Когда мы окажемся все вместе на свободе, мы расквитаемся со всеми, кто чинил нам неприятности и нам никто и слова против не скажет! В конце концов, я королевской крови и меня должны почитать!

— И всё же, несмотря на свою раздувающуюся гордость, ты сидишь тут, как простолюдин!

— А вот и нет, — улыбнулся наследник, скрестив руки на груди, — у меня отдельные апартаменты!

— Ты смешон! Скажи где твои дружки и всё будет в порядке.

— Никогда я не выдам их. Лучше скажи мне, как Мартин и Сантьяго?

— Мартина собираются освободить. Сантьяго ещё под судом. Сын, я умоляю тебя, от твоего поведения зависит вся жизнь Феира, ты понимаешь это?

— Ты преувеличиваешь, и знаешь, что скоро это всё само закончится. И ты знаешь, что я прав. Если бы ты в своё время не поступил недостойно с де Ролем, у тебя не было бы с ним сейчас проблем.

— Ты уже надоел мне постоянным указыванием на своё превосходство в дружбе передо мной! Я не могу с тобой разговаривать! Я был прав тогда, а ты со своими МакДжойнами можешь идти ко всем чертям! Пока ты не образумишься, я вам помогать не стану! Давно мне надо было поступить, как тогда с графом Джаспером — отправить всех твоих товарищей прочь от столицы.

Робин-младший сел на скамейку и отвернулся. Король разозлился и, поняв, что разговор закончен, громко топая, ушёл прочь. Молодой человек сжал губы и процедил сквозь них:

— Я не позволю поступать с ними так, как тебе заблагорассудится, отец. И Эрик тоже вернётся к прежней жизни, дайте мне только время!

Глава VIII

Молодой человек выдохнул пар изо рта. Нет, морозы ещё не стукнули, но приятный леденящий воздух бодрил. Под копытами переминающегося коня шуршала осенняя листва. Оранжевые, жёлтые и багряные пятна мелькали в глазах. Над головой распласталось бескрайнее прозрачное небо. Стая птиц сорвалась с ветвей где-то рядом и с печальными криками понеслась в даль. Сзади подъехал ещё один всадник, совсем мальчик. Первый бросил ему через плечо:

— Ник, посмотри на эту стаю, видишь? Мне кажется, что с ней улетает моя юность… — юноша мечтательно остановил взгляд на горизонте.

— Брось, твоя молодость только начинается!

— Твоими бы устами мёд пить. Братишка, запомни — наслаждайся жизнью, пока есть возможность! Тебе пока пятнадцать и ты не задумываешься над этим, но в один не очень прекрасный момент — раз! — и понимаешь, что ты растрачивал время зря…

— А с чего это на тебя напали такие философские мысли?

Вопрос завис в воздухе, но тут из-за конюшни вдалеке показалась тёмная тень пожилого дворецкого, неуклюже спешащего к братьям.

— Старик, не торопись так! — громко засмеялся старший — Не в твоих годах устраивать такие марш-броски!

— Я бы с удовольствием, ваше высочество, — тяжело дыша, кричал дворецкий, приближаясь, — но вы сами просили немедленно сообщить вам, когда прибудет её высочество…

Принц махнул рукой в знак того, что всё понял, и мужчина может возвращаться к своим обязанностям. Опять повернувшись к брату, он решительно произнёс:

— А вот сейчас мы и увидим ту, из-за которой на меня нашла меланхолия. Вперёд!

Пришпорив коня, юноша помчался галопом по кротчайшей дороге к въезду во дворец. Мальчик поспешил за ним, еле успевая за старшим братом. Впереди только и виднелись тёмные локоны принца Лукаса и его серебристый плащ.

Наследник Гейтс ин Лива соскочил с коня у боковой двери, чтобы не привлекать к себе внимания, но увидел только пустую карету, из которой выгружали последний чемодан. Лукас подошёл к лакеям, показав Нику, чтобы он шёл за ним.

— Где её высочество?

— Они уже во дворце.

— Так быстро… А где её кортеж? — полюбопытствовал принц.

— Это всё… — пожал плечами слуга.

— Одна карета? — изумился молодой человек и округлившимися глазами посмотрел на брата. — Что это за шутки?

Младший принц опустил руки в знак солидарности в том, что он не понимает, почему принцесса Феира прибыла так скромно. Лукас, перепрыгнув через ступеньку, ворвался во дворец и, сорвав перчатки и бросив их в сторону, осмотрелся. На глаза попался паж.

— Где прибывшая только что гостья?

— Её пригласила на аудиенцию ваша матушка. Кажется, прибывшие у неё…

Больше не произнося ни слова и забыв про то, что за ним спешит Ник, наследник побежал в Главный зал. Мать всегда всех принимала там. Взлетев на второй этаж, он растворял одну дверь за другой, пока не остановился перед очередной. Он никак не мог пересилить себя приоткрыть их, поэтому его догнал брат.

— Ну, что там? — поинтересовался мальчик.

— Не знаю, я ещё не смотрел, — Лукас прислонился спиной к стене и откинул на неё голову. С нервным смешком, он потряс головой, разметав по плечам слегка вьющиеся чёрные волосы. — Почему-то не могу решиться увидеть девушку, с которой меня вот-вот обручат. Посмотри ты!

Ник, без промедления, сделал маленькую щель и приставил к ней глаз. В полупустом зале, на троне, восседала королева, их мать, напротив неё стояли гости. Младший принц зачаровано всё рассматривал.

— Ну, как она? — тихим басом раздалось у него над ухом, что он даже вздрогнул.

— Кто?

— Кто, кто! Девушка — моя невеста! — нетерпеливо шепнул Лукас.

— Там две девушки…

Принц не выдержал и отодвинул брата в сторону, заняв его позицию. В центре, прямо напротив возвышения монархов, скромно склонив голову, стояла принцесса Феирская, а чуть позади неё ещё одна, по всей видимости — фрейлина. Рядом было двое слуг. Лукас сконцентрировал всё свой внимание на наречённой и замер. Она была в светло-голубом платье. Роскошные золотые волосы были разделены на две части — верхнюю убрали в высокую причёску, а нижняя свободно лежала на плечах и спине. Он смотрел на неё в профиль. Ровный правильный нос, длинные ресницы, утончённые губы. Тонкие гибкие пальцы покоились на пышных юбках. Секретность, с которой тут находился принц, придавала ему лишних эмоций, и он произнёс с придыханием:

— Божественна…

— Ты забыл, что о её нравах говорят не самое лучшее? — прервал его сладкое забвение Ник. Наследник негодующе посмотрел на него.

— Я сильно сомневаюсь, что дядя Виталий подсунул бы мне окончательно падшую девушку. Возможно, у неё не лучший характер, с такой-то красотой… — оборвав сам себя, Лукас прикрыл дверь обратно. — Ладно, мы не должны тут быть, идём отсюда…

— Вот у тебя сила воли! Если бы я увидел свою невесту, я бы от неё не отходил, наверное, несколько часов!

— Не волнуйся, в этом году у тебя будет такая возможность, тебе же, и ей тоже, будет шестнадцать.

— А сколько твоей невесте?

— Будет семнадцать, кажется… Только попробуй на неё засмотреться — она моя!

Братья засмеялись, но старший, для убедительности, топнул ногой, и младший скрылся, со смехом, из вида. Лукас постоял с минуту, а потом стукнул кулаком по стене.

— Чёрт, она действительно ужасно хороша…и когда нам можно будет встретиться наедине?

Беллона оказалась перед королевой Фридой, а заодно, в её лице, и своей будущей свекровью. У женщины был довольно-таки недружелюбный вид и строжайший из всех, какие можно представить, взгляд. Смуглая и худощавая, с туго заплетёнными чёрными волосами, женщина выдавала в себе натуру жёсткую, с тяжёлым характером. Завоевать расположение такой будет совсем не легко. Она скептически осмотрела сопровождение принцессы, или его почти полное отсутствие, и заговорила требовательным, немного низким голосом.

— Добро пожаловать, ваше высочество! Надеюсь, вас не смутил холод нашей погоды?

— Что вы, ваше величество, — твёрдо, но с некоторой боязнью отвечала Беллона, — я сейчас приехала оттуда, где сильные морозы. Да и на родине у меня зима…

— Хорошо, в таком случае, вам легко будет здесь устроиться пока и познакомиться с вашей будущей родиной.

Девушка затаила дыхание. Подъехав ко дворцу, она даже не удосужилась рассмотреть его, как следует, не приняв во внимание, что однажды ей придётся поселиться здесь раз и навсегда. Надо быть внимательнее. Но это так трудно, когда ты совсем одна в незнакомом месте с чужими людьми! И её попечитель, король Рейналдо, где-то задержался. Он должен был прибыть вместе с ней, но теперь, видимо, его нужно ждать уже к самому обручению. Боже, на нём соберутся самые влиятельные персоны Голубого квазара! По взгляду Фриды Андорийской, Беллона уже поняла, что выглядит как самая последняя претендентка на роль супруги её сына. Тому, как и ей, обещали свободу выбора в брачном вопросе, но точно так же, уже в сознательном, довольно взрослом возрасте, помолвили. Все мысли принцессы унеслись к Габриэль. Вчера она должна была выйти замуж за старика…Что и как с ней теперь будет? Каково ей сейчас? Наверняка, бедная виконтесса, которая стала теперь княгиней, не знает, куда бежать от своего новоиспечённого мужа. А каков же её собственный жених? Беллоне захотелось побыстрее покончить с этим церемонным приветствием и получить возможность увидеть Лукаса Дьюс-Лоиса. В прочем, в любом случае, каким бы он ни оказался, она не будет ничего менять и не покажет даже вида, если ей что-то не понравится. С Феира приходили не самые лучшие новости, и во имя него нужно было стараться укреплять своё положение, любыми способами. Робин Третий написал дочери, чтобы она постаралась подольше задержаться в гостях у своей будущей семьи, так как из-за поведения её брата и его друзей ситуация вокруг королевской семьи Карлеалей не стабильная, могут возникать всё новые и новые неприятности, поэтому молодой девушке лучше держаться от этого всего подальше и заниматься обустройством собственного будущего.

— Что ж, — продолжала королева Фрида, — я думаю, не вежливо дольше задерживать уставших с дороги людей, поэтому пока оставим более близкое знакомство.

Женщина поднялась, и все низко поклонились.

— В прочем, если вы, ваше высочество, не слишком сильно устали, то я могу представить вас нашей семье, вы не против этого?

— Нет, ваше величество, буду только рада…

— Тогда идёмте, — она повернулась к одной из своих наперсниц, — где сейчас наследник?

— Кажется, он упражнялся в верховой езде, ваше величество.

— Хорошо, тогда идёмте к нему, сделаем ему сюрприз, в виде невесты. — Фрида снова повернулась к Беллоне и высокомерно спросила: — Мой сын очень любит лошадей, а вы?

— Я тоже, ваше величество.

— Замечательно, тогда у вас уже есть хоть одна общая тема для беседы.

Принцесса покорно кивнула и последовала за королевой. Та отдала приказ всем оставить их вдвоём, отчего девушке стало не по себе. Ей было так страшно разговаривать с Фридой. Создавалось ощущение, что та хотела устроить какой-нибудь подвох и найти другую невесту для своего ненаглядного старшего сына. По коридорам они шли уже одни, без лишних ушей.

— Ваше высочество, у меня создалось впечатление, что вас что-то сильно смущает? Это так? Говорите прямо, как вы себя здесь чувствуете, мне бы не хотелось недоговорённостей.

— Ваше величество, буду откровенна, — Беллона попыталась выглядеть чуть увереннее и веселее, но у неё это плохо получилось, — я волнуюсь, и, как и все девушки на моём месте, я сильно смущена.

— А я слышала, что вы не относитесь к робким личностям. И скромницей, по слухам, вас не назовёшь…

Беллона остановилась. На что намекает эта женщина? Если ей так неприятна мысль о такой родственнице, зачем вообще она соглашалась на обручение?

— Ваше величество, если вы хотите меня оскорбить, вы вольны это сделать, но, в подобном случае, я немедленно уеду отсюда и не стану больше навязывать вам своё общество. К тому же, мне оно навязано императором так же, как и вам!

Принцесса гордо выпрямилась. Она не позволит обращаться с ней тут, как с изгоем. Она Карлеаль, и пусть знают, с кем имеют дело! Фрида Андорийская оценивающе покачала головой и её губы растянулись в ниточку. Было не ясно, что они изображали, не то улыбку, не то презрение.

— Что ж, принцесса Беллона, теперь я хотя бы вижу, что у вас есть характер. Я не хотела вас оскорблять, мне нужно было, чтобы вы стали самой собой, а не придворной маской. А насчёт приказа Виталия Дьюса… я могла бы и отказать ему, так как мой сын мне дороже его благосклонности. Но император никогда не связывается с плохими людьми, и мне захотелось в этом убедиться. Я буду следить за вами, ваше высочество, но даже не думайте обманывать меня или притворяться в чём-то. Счастье Лукаса для меня на первом месте!

Королева приказала подать им плащи, и они вышли на задний двор, из которого тропинка вела на конюшни. Беллона внимательно смотрела в спину впередиидущей. Что это за женщина? Мать её будущего мужа. На самом ли деле злой и несговорчивый человек или просто слишком заботливая родительница? Кажется, она занимает здесь положение не менее важное, чем её супруг, поэтому с ней стоит быть поосторожнее.

Они прошли вдоль дворцовой стены, и вышли на открытый простор. Здание стояло на холме, поэтому внизу его пологого спуска виднелось пастбище, уже пожелтевшее, за которым вилась тонкая полоска леса. Ветер нещадно дул в лицо, и Беллона придерживала руками капюшон, чтобы его не сорвало, и не растрепалась её причёска. Королеву Фриду этот факт совсем не беспокоил. Видимо, она привыкла к различным погодным условиям, и ветер был одним из её любимых стихийных порывов. Недаром её черные волосы были заплетены очень туго, открывая прямой лоб и острые скулы. На дороге, ведущей от конюшен к полям, показался светлый силуэт, стремительно приближавшийся к дамам.

— А вот и мой сын! — Фрида сказала это с такой гордостью, что Беллоне показалось, будто она тоже должна начинать гордиться тем, что сейчас с ним познакомится.

Перед взором девушки возник всадник на коне, белоснежном с серебристыми пятнами. Конь был великолепен, таких принцесса никогда ещё не встречала, но, поборов свой страх перед неизвестностью, она подняла глаза выше и увидела молодого человека. Чёрные волосы пышными волнами доходили до плеч, строгое и благородное лицо с тёмными глазами, смотрящими из-под изысканных надменных бровей. Ему можно было дать больше лет, чем было на самом деле. «Он красив, — сразу подумала Беллона, — боже, неужели мне действительно достался не отвратительный и не уродливый жених? Не могу в это поверить! Должен же быть в нём какой-то недостаток. У него скверный характер? Он маленького роста?». Стоило девушке задать себе последний вопрос, как он спрыгнул с коня и очутился в двух шагах от неё и своей матери. Нет, он был очень высок. Королева была выше Беллоны на добрую ладонь, а он при этом возвышался над ней ещё чуть ли не на голову. Они были очень похожи, только вот женщина была со смуглой кожей, а он на её фоне казался удивительно бледным. К тому же, его белоснежное лицо оттенял серебряный плащ. Сначала девушке казалось, что у Фриды довольно грубые черты, но когда рядом с ней оказался сын, она уже потерялась в догадках — то ли королева выглядит чересчур мужественно, то ли у принца немного женственно изящный вид.

— Лукас, дорогой — это её высочество, принцесса Беллона.

Фрида так и сияла, видя, что девушка посмотрела на наследника с явным интересом. Принцесса хотела протянуть руку для поцелуя, но юноша не заметил её слабой попытки и даже не удостоил её внимательного взгляда. Он лишь слегка поклонился.

— Очень приятно, надеюсь, вам у нас понравится… — Принц повернулся к матери, ожидая от неё дальнейших распоряжений. Беллона вспыхнула, но не показала вида, как и собиралась. Как он может так себя вести? Она его невеста, а он даже не удосужился нормально на неё посмотреть! Наглец, видимо, он на самом деле, просто невыносим. Её самолюбие было серьёзно задето. «Мне плевать, что я ему не понравилась, — успокаивала себя принцесса, — но теперь его мать будет злорадствовать, пуще прежнего! Спасибо вам, Виталий Дьюс, удружили, сосватали меня самодуру, которому всё равно, на ком жениться!». Королева повернулась к гостье.

— Ваше высочество, я созову всю нашу семью, чтобы вы познакомились со всеми. Пообщайтесь немного, только, не слишком долго. — Фрида похлопала сына по руке. — Не простудитесь здесь и приходите скорее во дворец.

Беллоне хотелось остановить её или последовать за ней. Ещё чего! О чём ей разговаривать с этим типом, который равнодушно смотрит вдаль и не замечает неловкости, которую чувствует девушка, стоящая рядом с ним? Всё же она осталась стоять, как вкопанная. Молодой человек, будто под принуждением, встал рядом точно так же.

— Как зовут вашего коня? — не выдержала Беллона. Ей хотелось разрядить обстановку. Даже если принцу не слишком-то требуется общение с ней, то она не намеренна провести те дни, что ей нужно быть здесь, в одиночестве и молчании.

— Север, — последовал ответ, от которого девушка чуть не рухнула наземь. Её шатнуло в сторону, и принц моментально дёрнулся поймать принцессу, но она сама опомнилась и выпрямилась. — Что с вами?

— Нет-нет, всё в полном порядке, благодарю. — «Север — так звали коня Дерека…»

— Вы хорошая наездница? — поинтересовался Лукас.

— Считалась одной из лучших в королевстве… — с вызовом произнесла Беллона. Ей хотелось показать своё превосходство хоть в чём-то. Невольно, она начала сравнивать жениха со своим погибшим возлюбленным. «И что за мода называть коней одинаково? Вокруг столько разнообразный кличек, но этот маменькин сынок назвал своего именно Север. Да ему никогда и близко не стать Дереком! У него и плечи уже, и нос меньше…и…и вообще он просто смешон, по сравнению с таким мужчиной, как Дерек!». И всё же, тот был мёртв, а с этим ей предстояло обвенчаться. «Нужно попытаться найти как можно больше достоинств». Беллона опустила глаза и незаметно пыталась рассмотреть молодого человека от пяток до макушки. Ноги в серебряных ботфортах были длинными и стройными. Мышцы на них выглядели сильными и натренированными. Всё остальное было не видно под одеждой, придётся продолжить осмотр в помещении. Голос…у него был очень приятный голос! Низкий, басистый. Пожалуй, даже у Дерека он был не настолько мужественным… И всё же у графа было одно огромное превосходство — она его любила, а этот человек не вызывал в ней никаких чувств и эмоций, кроме раздражения, потому что принял её совсем не так, как следовало. Или, как она ожидала и хотела. Ей сразу вспомнились свои мысли в тот день, когда она присутствовала при одной из встреч Матильды и Джордана Льюмена. Беллона ещё подумала, что если бы её жених выглядел так же, она немедленно бы отказалась от свадьбы. И вот, сцена повторяется, а она не имеет права что-либо менять.

— Тут дико дует. Наверное, нам лучше последовать за матерью, — произнёс принц и жестом пригласил принцессу идти вперёд, даже не предложив ей руки. Беллона отметила для себя ещё и это, но мирно пошла обратно.

Из конюшни выбежал Ник, не попавшись на глаза девушке, и подбежал к брату.

— Я всё видел. Мне казалось, она тебе понравилась…

— Так и есть, — кивнул Лукас, глядя вслед удаляющейся фигуре.

— Тогда в чём же дело? Она ужасно глупа? Почему ты держался так отчуждённо?

— Дело в том, что я знаю, как обращаться с такими девушками, а ты нет! — подзадорил наследник брата.

— И ты думаешь, что своим насупленным видом завоевал её расположение, и вы теперь сможете подружиться?

— Я не собираюсь с ней быть другом, я хочу, чтобы она в меня влюбилась. Вот когда она проявит симпатию ко мне, тогда я и покажу, что она мне тоже по душе.

— Брат, по-моему, ты опять влюбился…зачем же тебе завоёвывать её сердце, если сам остынешь так же скоро, как и все прежние разы?

— Не забегай так далеко вперёд. Там будет видно. А сейчас пошли, сам с ней познакомишься и решишь, глупа она или умна, или что там ещё тебе о ней интересно.

Беллона была дико разгневана на судьбу и те невидимые факторы, которые на неё влияли. Почему она не может понравиться этой семье, в которой ей предстоит провести немало времени, а однажды остаться навсегда? Ей и так не слишком легко оказаться среди чужих людей без поддержки, а они ещё и не стараются понять её!

Приём принцессы Феирской, действительно, не был слишком уж тёплым, но и откровенной неприязни ей никто не выказал. А с чего бы её должны были встречать с распахнутыми объятьями? Уже почти во всех уголках галактики распространились слухи о её не очень-то порядочном поведении, поэтому к ней относились, если не предвзято, то с подозрением точно. Пристальный взгляд королевы Фриды, откровенно безразличное отношение наследника — это всё смущало и раздражало Беллону. К её счастью, помимо них, в королевской семье Гейтс ин Лив были ещё три других члена. Король Руслан, принц Ник и принцесса Ингрид, которой было всего двенадцать лет. Они были улыбчивыми и дружелюбными, в отличие от родственников. Но монарх не слишком-то вмешивался в личные дела семьи, его это как будто не касалось, и он быстро удалился по своим делам. Ник держался брата и при нём старался вообще не разговаривать с Беллоной. Только самая младшая смело предложила ей свою компанию и с детским любопытством расспрашивала обо всём, что её интересовало, и сама рассказывала о своей родине и других вещах, о которых, в свою очередь, спрашивала гостья.

Вечером, за ужином, Беллоне предстояло познакомиться с матерью короля, и она удалилась к себе в комнату, чтобы иметь возможность переварить всё, что случилось со времени её приезда сюда, хотя произошло не так уж и много. Яна разбирала вещи принцессы, когда та вошла. Их было скромное количество, но старательная служанка с фанатичной аккуратностью расправляла каждую складку, чтобы ничего ни в коем случае не помялось.

— Ваше высочество, вы познакомились со своим женихом?

— Ах, Яна, лучше бы я этого не делала…

— Он вам не понравился? А я видела его мельком, по-моему, он очень симпатичный…

Беллона выглянула в окно, которое, как назло, выходило на поле, по которому так любил ездить Лукас. Сейчас его там не было, но перед глазами девушки всё равно возник тот момент, когда он подскакал на своём серебристом жеребце.

— Да, Яна, он красив. Но у него отвратительный характер. Он плохо воспитан…

— Он нагрубил вам? — возмутилась горничная.

— Нет, вовсе нет! — отмахнулась Беллона. Как же объяснить то, что ей в нём не понравилось? Она и себе-то не могла это толком объяснить. Просто он не был Дереком. И даже отдалённо не напоминал Сержио. Да, вот образцы галантности и вежливости. Впрочем…девушка вспомнила свою первую встречу с графом Аморвилом. Он повёл себя не то что бы нахально…но это было дерзко, заносчиво. Зато он этим привлёк к себе её внимание. Но она ещё издалека выделила его из всех рыцарей. Господи, ну зачем она снова возвращается к нему своими мыслями! Он умер, погиб, с этим уже ничего не поделать! Нужно жить дальше. Наверное, эту фразу придётся повторять ещё очень долго, чтобы окончательно с ней свыкнуться.

— Может, это только первое впечатление, ваше высочество? — вывела принцессу из раздумий служанка.

— Хотелось бы верить, Яна, хотелось бы…

Ужин прошёл более чем гладко. Билли Айкар, королева-мать, примерно ровесница бабушки Беллоны, была похожа с той не только возрастом, но и характером. На вид холодная и сдержанная — в общении само обаяние и любезность. И, что самое главное, эта любезность была не напускной и не лицемерной, а вполне искренней, понимающей и располагающей. Принцесса Феира, довольная, что хотя бы два члена этой семьи, в которую ей предстояло вступить, были на её стороне, или, хотя бы просто были не против, заснула только после двенадцати. Не вполне уверенная и понимающая, каким будет её будущее, но, по крайней мере, спокойная и умиротворённая, что в ближайшее время никаких переполохов и трагедий здесь можно не ждать.

Император Голубого квазара прибыл рано утром. Он надеялся сразу же повидаться с Беллоной и узнать, как она себя здесь чувствует, но, к его удивлению, ему доложили, что она ещё спит. Поначалу это показалось ему странным, ведь та всегда вставала ни свет ни заря. Но потом он понял, что она устала или была вымотана новыми сильными эмоциями, поэтому, не беспокоя больше прислугу принцессы, после приветствий с монархами, направился прогуляться по прекрасным холмистым окрестностям. Северная сторона замка, со стороны которой были пристроены конюшни, как раз выходила на одну из самых живописных картин близлежащих земель. Пестреющие осенние поля и пологие склоны до самого горизонта создавали удивительное чувство уюта, хотя и продувались беспощадным ветром. Стянув покрепче ворот камзола, Виталий Дьюс в сопровождении своего верного наперсника Дмитрия Рейнтфилда и двух слуг, медленно и не спеша, шагал по узкой тропинке, вдоль деревянной изгороди, отделяющей пастбище от небольшого пролеска.

— Дмитрий, как ты думаешь, не зря ли я затеял это дело с помолвкой?

— Ваше величество, мне кажется, её высочеству принцессе Феирской эта помолвка была просто необходима…

— Да знаю, знаю. Но, не хочешь ли ты сказать, что она навредит Лукасу? Мне очень симпатичны оба эти человека, и я не хотел бы, помогая одной, сделать плохо другому.

— Вряд ли наследнику такой величины, как Лукасу Дьюс-Лоису, что-то может навредить. Да и принцесса необычайно красивая девушка. Скорее всего, разочарование его не постигнет.

— Тут-то и вся загвоздка. Как я могу знать, подойдут ли они друг другу? Я живу так много лет и думал, что уже до мельчайших подробностей изучил людей, но когда речь заходит о женщинах, я просто не знаю что и думать, как поступать, что говорить…

— Однако с её величеством Гвинет вы всегда знаете, что сказать…

— О, не надо о больном! — засмеялся император. — Моя жена несчастное исключение из правил, которое настолько прозрачно и предсказуемо, что иногда я зеваю едва подумав о ней. Но что я могу поделать? Она мать моей обожаемой Дармы, и от этого никуда не деться.

— Вы сейчас говорите, не как король…другой бы на вашем месте…

— В том-то и дело, Дмитрий, что на моём месте любой бы поступал бы так же — был бы человеком, в первую очередь, а потом уже ходячим титулом, важным и влиятельным. Нет, я не могу отправить Гвинет куда подальше, ведь Дарма к ней привязана. У неё сейчас тот возраст, в котором ребёнок переходит в личность, и личность эту нельзя портить и травмировать моими жизненными неурядицами. В конце концов, когда я последний раз видел жену? Дай-ка подумать, кажется, это было на Новый год, или, в крайнем случае, на мои именины. Хотя вряд ли. Вроде бы, я её туда не приглашал. — Мужчины засмеялись.

— А я ведь вам ещё тогда, шесть лет назад сказал — не женитесь вы! Будь вы сейчас свободны…

— Нет, нет и ещё раз нет! Сейчас я бы точно не женился, и никогда не женился бы, потому что после Минервы моё сердце потеряло способность любить, — император обернулся на слуг и те почтительно отстали, чтобы не слушать разговоров, которые не предназначались для посторонних ушей. — Но это была её последняя воля, Дмитрий… я не мог отказать. Такой женщины, как Минерва, для себя я больше не встречу.

Князь хотел возразить, но Виталий, поняв, что и о ком тот хочет сказать, прервал его взмахом руки.

— Не нужно, даже не произноси этого. Я сам с трудом перестал сравнивать их, и не хочу снова проводить между ними параллели. К тому же, она не только племянница Минервы, но и кузина Гвинет. И это сочетание двух противоположностей, двух крайностей в Беллоне меня иногда просто разрывает!

— Я хочу вас спросить кое о чём, — после выразительной паузы произнёс Рейнтфилд, — честности я не прошу, но пообещайте мне просто ответить хоть что-нибудь, что угодно, но ответить.

— Я слушаю тебя.

— Неужели, если бы сейчас вы были совершенно свободны, без каких-либо обязательств, уз и прочего, вы бы не женились на принцессе Феирской, чтобы спасти её репутацию?

Виталий на минуту задумался, но сомнения на его лице не появилось ни на миг.

— Я бы с превеликим удовольствием стал её мужем, Дмитрий. А уж правду или нет, я тебе сказал, думай сам, — император усмехнулся и посмотрел в жёлто-охристую долину. Там, на серебрящемся коне, прогуливался старший принц Гейтс ин Лива. — А вот и Лукас. Давай подзовём его сюда, я хочу как можно быстрее расспросить его о том, что он думает о Беллоне.

Мужчины махнули молодому человеку, и он направился в их сторону, пришпорив своего скакуна.

— Дмитрий, оставь нас ненадолго, я хочу вывести его на прямой разговор и не хочу, чтобы он смущался и уклонялся от ответа.

— Чему и вам самому следовало бы научиться, — заметил князь и с улыбкой, поклонившись, отступил назад, к сопровождающим их слугам.

Принц спешился, приблизившись к императору и, после короткого приветствия, замолчал. Виталий воспользовался заминкой и завёл тему, которая так волновала его последние дни.

— Скажи мне, мой мальчик, ты уже виделся со своей наречённой?

— Да, ваше величество.

— Вы дружелюбно восприняли друг друга?

— Вполне.

Мужчина похлопал по плечу спутника.

— Из твоих сухих ответов, я так понял, что эта девушка вызвала в тебе сильные эмоции. Я тебя хорошо знаю. Когда на людей тебе ровным счётом всё равно, ты можешь говорить о них часами.

— Ваше величество…

— Не нужно. Не отрицай этого. Я не сомневаюсь в том, что внешне Беллона может поразить любого. Но мне важно, чтобы вы нашли общий язык. Вы пообщались?

— Увы, этого у нас не получилось…

— Итак, значит, вы всё-таки не сошлись характерами?

— Ваше величество, она такая надменная… — признался наследник.

— Беллона? — удивился император, до сих пор не встречавший более миролюбивую принцессу, которая, к тому же, ещё и умела относиться ко всем людям с почтением, независимо от их положения в обществе.

— Вы хотите сказать, что это не так? Вы так мало рассказывали мне о ней, если я заблуждаюсь, пожалуйста, развейте мои сомнения.

— Я ничего не собираюсь опровергать, — упрямо заявил Виталий, — я не хочу ничего говорить о её высочестве, так как могу быть не вполне объективным, как и любой мужчина, видевший её хоть раз. К тому же, у нас с тобой разные взгляды на мир. Ты можешь не понять того, что мне нравится в Беллоне или наоборот. Могу пожелать только одно — чтобы вы нормально поговорили и познакомились поближе. Уверен, ваше первое впечатление друг о друге резко поменяется.

— Хотелось бы в это верить. Потому что, возможно, моё отношение к феирцам и его жительницам несколько предвзято.

— Ты уже близко общался с девушками Феира?

— Не то что бы близко… — Лукас усмехнулся. — Я и был-то там всего один раз, в прошлом году, на дне рождения отца моей невесты. Но местные нравы их столицы показались мне более чем откровенными.

— Что же там произошло такого, что шокировало твоё сознание?

— Нет, вовсе не шокировало. Но одна девушка стала приставать ко мне прямо на улице…

— Таких девушек хватает в любом большом городе, — заметил император.

— В том-то и дело, что она не относилась к «таким». Судя по её манерам и тому, что она была с сопровождением, она была молодой дворянкой. Однако её нрав и поведение…

— Только не скажи, мой мальчик, что тебе было неприятно, что юная особа обратила на тебя своё внимание и поспешила об этом открыто заявить.

— Не стану отрицать, я получил определённую долю удовольствия, — слегка смутившись, согласился принц, — но потом оказалось, что она перепутала меня с другим. Да и речь не о ней, а о том, что я не хотел бы, чтобы моя невеста имела что-то общее с подобными представительницами прекрасного пола. Мне нужна порядочная жена и достойная будущая королева. Вы мне опровергали недобрые слухи о репутации её высочества Беллоны, но, глядя на неё, я сомневаюсь, что она сумела сохранить своё достоинство…

— Лукас, не спеши с выводами. Я ручаюсь за неё своей головой, если ты не веришь мне…

— Нет-нет, простите, ваше величество, конечно же, ваше слово делает ей честь, и я прошу прощения за оскорбительные мнения в её сторону.

— Знаешь, что мы сделаем? — оборвал юношу мужчина. — Я сейчас же приглашу её сюда под предлогом того, что хочу поговорить сам, но задержусь где-нибудь, и ты с ней пообщаешься. У тебя будет возможность проверить лично, что она из себя представляет. А то завтра ваше официальное обручение, а вы даже ещё не улыбнулись друг другу ни разу.

— Ваше величество, может, не стоит?

— Стоит, Лукас, стоит. И, прошу тебя, отнесись к ней по-доброму. Ей сейчас на самом деле не легко. И если она ведёт себя заносчиво, чего я лично даже не могу себе представить, то только потому, что выбрала это в качестве самозащиты. Ведь здесь всё чужое для неё. А ты мужчина, сильный и властный, тот, который должен стать для неё опорой. И не веди себя, как капризный ребёнок — помоги ей, а не усложняй всё ещё больше.

— Но ваше величество…

— Никаких «но», Лукас. Доверься мне. Я всегда был тебе другом. — Виталий развернулся в сторону замка. — Жди здесь. Когда увидишь, что Беллона приближается, сделай непринуждённый вид, как будто только что приехал…

— Ваше величество, пожалуйста, не надо меня учить в таких вещах!

— Ладно-ладно, — засмеялся император и удалился вместе со своей маленькой свитой.

Ничего не подозревающая Беллона, с радостью откликнулась на приглашение императора прогуляться с ним. Пока не прибыл никто из её знакомых и родственников, Виталий был единственным настоящим другом здесь. Она может высказать ему все свои подозрения по поводу того, что это обручение — не самая лучшая из идей. Принц Лукас надменный и холодный человек, такой девушке, как она, вряд ли удастся обрести с ним счастье. Но в её ли счастье сейчас дело? Её репутация в очень шатком положении, на Феире намечается гроза, которой уже нужно помогать не только изнутри, но и с внешней стороны. Так стоит ли печься о себе, когда от неё зависит гораздо больше, чем одна судьба? Нет, хватит этого эгоизма. Не стоит сообщать императору о том, что пока их взаимоотношения с женихом не в лучшем состоянии.

Принцесса, без сопровождения, спешила к назначенному месту встречи, но ещё издалека подумала, что там слишком тихо и одиноко для присутствия Виталия Дьюса. Не было слышно разговоров, не видно свиты. Когда она достигла цели, то единственным присутствующим в аллее был ветер. За спиной послышался конский топот и, резко обернувшись, Беллона увидела подъехавшего Лукаса. Её лёгкое покрывало на голове сорвалось и отлетело в сторону наследника. Он тут же спешился и поднял кружевной лоскут прежде, чем девушка успела сделать хотя бы шаг в его сторону. Лукас протянул руку с покрывалом, при этом, не потрудившись приблизиться, чтобы Беллона сама подошла к нему. Немного помявшись, принцесса решилась и шагнула навстречу.

— Благодарю вас. — Хрупкая ткань скользнула из одних ладоней в другие.

— Вы в такой ранний час, одни…что вы здесь делаете?

— Император прибыл и хотел встретиться со мной. Я пришла его поприветствовать… — объяснила Беллона, подумав, что на самом деле принцу не так уж и интересно, что и где она делает.

— Одни? — ещё раз подчеркнул Лукас.

— Моя свита ещё не вся прибыла… — вдруг девушка поняла, что молодой человек имеет в виду совсем другое, подразумевая, что она хотела встретиться наедине с мужчиной. Беллона хотела вспылить: с какой стати она должна оправдываться? Но потом вспомнила свою утреннюю благочестивую мысль о том, что её самолюбие и гордость ни к месту, когда решается судьба её родины, и подавила вспышку гнева. — Наверное, вас вводят в заблуждение о моём поведении толки и слухи, распускаемые Олтерном, заклятым врагом Феира.

— Я, действительно, слышал кое-что о некой щепетильной ситуации, произошедшей с вами…

— Так вот — это ложь, и я не хотела бы, чтобы вы, человек, с которым мне предстоит обвенчаться, верили подобным сплетням…

— А чему же мне верить? — спросил наследник, подойдя вплотную к девушке.

— Думаю, мне. Или, если моя персона не столь авторитетна, то императору — уверенна, он подтвердит то, что всё плохое, что обо мне говорят — выдумка и не более того.

Лукас недоверчиво покивал головой, и резко схватил Беллону, попытавшись поцеловать её, но, не успев даже приблизить к её лицу своё, получил пощёчину. Звук хлопка эхом отозвался вокруг. Принцесса убрала от себя его руку.

— Да как вы смеете! Мы ведь ещё даже не обручены! — Девушка отбежала в сторону, и уже удаляясь крикнула: — Наглец!

Принц потёр щёку и нахмурился ещё сильнее, чем прежде. Словно из ниоткуда появился Виталий Дьюс.

— Ну, что же ты, мой мальчик, я ведь предупредил тебя, что она вовсе не легкомысленная барышня, и с ней нужно вести себя, как джентльмен, а не варвар-завоеватель.

— Ваше величество, вы всё видели?

— Разумеется. Ты испугал её…

— Не знаю, что на меня нашло… Когда я говорил с ней, я понимал, что она вовсе не такая, как о ней говорят. Но когда я посмотрел в её лицо, мне просто не поверилось, что она может быть наивной и невинной. В ней какой-то огонь, какая-то сила, которой не бывает у обычных юных девушек.

— Вот именно, — многозначительно согласился мужчина.

— Так что же, я всё испортил, и у меня больше нет шансов?

— Шансы есть у всех и всегда. Не торопи события, у вас впереди много времени. А мне, я думаю, здесь уже бесполезно ждать её высочество. Придётся наведаться к ней. Встретимся на обеде, Лукас!

Беллона вбежала в спальню раскрасневшаяся, то и дело повторяя «наглец» и «нахал». Яна, услышавшая это, поспешила поинтересоваться, что случилось.

— Что случилось? Мой жених — вот что случилось!

— Он сделал что-то не то?

— Да он постоянно делает что-то ни то! Вчера он был холоднее ледяной фигуры и не удостоил меня даже взгляда, а пять минут назад набросился на меня и пытался поцеловать!

— А что же вы?..

— А что я могла сделать? Я отвесила ему пощёчину.

— Он вам неприятен? Вы же говорили, что он красив…

— Так оно и есть. Но это хамство!

Служанка, сокрушаясь, покачала головой.

— То вам не нравится его безразличье, то вам не нравятся его знаки внимания. Что же вам нужно?

— Я не знаю, Яна. Не знаю! Возможно, мне просто нужно время. Потому что я сама не могу понять, какое поведение его высочества мне больше не понравилось.

Но стоило Беллоне откинуться поудобнее в кресле, чтобы разобраться в себе самой, как в дверь постучал император.

Глава IX

В Эджвуде, графстве Джаспер, что находилось двумя сотнями километров южнее Риджейсити, прятались беглецы и королевские преступники — князья МакДжойны. Вернее, они временно укрылись там, потому что прятаться было совсем не в их духе. Их друг, Эрик Джаспер, любезно разместил их у себя, хотя и сам был под подозрением, поэтому не мог показываться нигде, кроме своих владений.

— Неужели мы будем безучастно сидеть здесь? — гневно восклицал Рикардо.

— А что ты предлагаешь? — развёл руками Сториан. — Пойми, брат, мы не можем устроить побег Робина. Если его не оправдают — он лишится наследования престола. Ты этого хочешь?

— Он не может его лишиться! Он же Карлеаль!

— И что же? Ты забыл, как немногим больше века назад его предков не только лишили короны, но ещё и жизни! Ты того же желаешь Робу?

Младший князь замолчал. Как бы ему того ни хотелось, но нужно было признать, что ситуация была близка к революционной. Никто не знал, которая вспышка будет определяющей и даст знак начать всем переворот, и вообще, будет ли она, или удастся удержать всё на грани, поварьировать немного на острие ножа, а потом снова всё вернуть в спокойное русло. Всё общество разделилось на три части; консерваторы — сторонники короля и его семьи, по-прежнему верили в их святость и неприкосновенность, они считали, что следует наказать друзей принца, но никак ни его самого, ярые приверженцы дворянства и верующие в избранность аристократии, считали, что старый король уже не в силах совладать с ситуацией, нужно быстрее посадить принца на его место и оправдать его друзей, потому что в их притеснении они видели угрозу всей знати. Последние считали, что пора бы всем людям стать равными и желали вернуть начатое в позапрошлом веке и закончить дело. Эти третьи особенно соболезновали юной виконтессе Леонверден и она стала своеобразным символом борьбы за свободу и справедливость, хотя находилась далеко от всех разбушевавшихся страстей.

— А что с Мартином и Сантьяго? — вновь заговорил Рикардо. — Кажется, их должны были освободить. Почему они ещё не здесь? Эрик, может тебе следует съездить и узнать в чём дело?

— Нет, это не самая лучшая идея. Скорее всего, они медлят потому, что их не выпускают из поля зрения власти столицы, и если они поспешат сюда, нас всех мигом накроют.

— А вдруг Робу не удалось передать им, что мы здесь?

— Это вряд ли. Они же держались почти в соседних камерах. И, как вы сами могли убедиться, в тюрьме много людей, которые готовы послужить и помочь. Из верности королю или за деньги, не важно, но всё-таки они делают своё дело.

— Ты прав, Эрик, — вступил Сториан, — скорее всего, всё именно так, как ты говоришь. Но только до каких пор нам торчать здесь? Сколько можно прозябать? Мы ведь прекрасно понимаем, что Робина держат по единственной причине — он не выдаёт нас. Если выдаст — его отпустят, если нет — то начнётся то, чего нам всем меньше всего бы хотелось. Короля заставят подписать пакт о наследовании престола Кевином и Себастьяном Карлеалями. Говорят, свадьба последнего с олтернской маркизой уже совсем скоро. Представляете, как это укрепит его силы?

— Да, что может быть хуже, чем Олтерн, когда речь идёт о Феире. А слышали ещё одну ужасающую новость? — Эрик выдержал паузу, дождавшись, когда друзья полностью сосредоточат на нём своё внимание: — Тот лорд, мм…мистер Шоулинг…

— Который был сослан за смелое высказывание в парламенте?

— Да-да, который первым подал мысль о том, что место Робина Четвёртого должен занять Себастьян Первый. Так вот, вроде бы, его собираются оправдать и вернуть из Свицстрона.

— Что?! — одновременно подскочили МакДжойны.

— Я был не менее удивлён и разгневан, когда услышал это. Я надеялся, что кости этого острослова уже догнивают.

— Пусть только осмелится показаться в окрестностях, и это станет правдой! — с чувством произнёс Сториан. Младший брат кивнул, хищно погладив клинок своей шпаги.

— Может быть, нас не так много, но нас никто и никогда не сможет победить.

— Да, к счастью, мы не являемся большинством — толпой тупого сброда. — Граф Джаспер позвонил в колокольчик и велел слугам накрывать на стол. — Что ж, а сейчас, когда мы всё равно не в силах ничего предпринять и должны выждать какое-то время, лучше всего отвлечься от проблем и хорошенько поесть и выпить.

— Ты совершенно прав, дружище, ну, а девушки у тебя тут хорошенькие есть? — подмигнул Сториан товарищу.

— Как, тебе не хватило до конца твоих дней милой Габи? — поддел брата Рикардо, за что получил уничтожающий взгляд.

— Если ты мне ещё хоть раз напомнишь эту несносную дуру, я тебя изобью до потери сознания, понял?

— Ладно, ладно. Но ты ведь говорил, что в постели она не так уж плоха…

— Хватит!

Злой Сториан и ещё два развеселившихся молодых человека поднялись и направились в столовую, где уже ждала роскошная трапеза, крепкие вина и ром. Юных леди в меню не было, что огорчило старшего князя, но он знал, что если они наведут шум в графстве, через пару дней их уже найдут и схватят. Поэтому пришлось довольствоваться только вкусной едой, которая из-за печальных мыслей порой казалась пресной, и он щедро заливал её алкоголем.

День обручения наступил скоро. Собралось не очень много людей. Большая часть приглашённых была со стороны жениха. К невесте приехали только дядя Вильгельм с Сивиллой, да её поручитель — король Рейнальдо. Беллона не ждала прибытия матери, но отсутствие отца пугало и настораживало её. Что же сейчас происходило такого на Феире, что он не смог найти даже пару дней для того, чтобы лично обручить свою единственную дочь? Наверное, дела с Робином-младшим шли из рук вон плохо. Девушка не знала, как смотреть в глаза приглашённым (половина правителей Голубого квазара были здесь), которые видели в ней жалкую принцессу, брошенную родителями и не имеющую даже приличной свиты. Если бы не поддержка Виталия Дьюса, она и из комнаты бы не вышла! Чтобы развеять свои тревоги, Беллона поспешила к другу отца. Кто как не он мог знать, что сейчас происходит на её родине?

— Дядя Рейнальдо, добрый день! — принцесса присела в изящнейшем реверансе.

— Здравствуй, дитя моё! — король Медео оглядел её с ног до головы. Девушка была одета в платье, самого светлого и нежного голубого цвета. — Ты, как всегда, просто восхитительна. Уверен, твой наречённый на седьмом небе от счастья, что ему досталась такая красавица.

— О, это вам лучше спросить у него.

— Тебя что-то печалит? — мужчина заметил тень, пробежавшую на лице девушки. — Тебе не понравился будущий супруг?

— Не в этом дело, — уклонилась от ответа Беллона, — я переживаю за то, что отец не приехал сегодня. Что происходит на Феире? Там всё очень серьёзно? Скажите мне…

— Беллона, ты не должна в такой день забивать свою голову политикой…

— Пожалуйста, не говорите мне такие вещи. Значит, там творится что-то ужасное? Как мой брат? Мне нужно вернуться на Феир, да?

— Нет-нет, что ты! Там всё по-старому. С твоим братом всё в порядке. А единственное, что я слышал от твоего отца, так это то, что ты должна как можно дольше пробыть тут, так как там твоё присутствие сейчас не так уж необходимо.

— Да, отец говорил мне тоже самое…

— Вот видишь. Тогда тебе незачем думать о проблемах, тебя не касающихся. Ну же, улыбнись, сегодня твоё обручение с одним из самых завидных женихов галактики!

Беллона выжала из себя улыбку и вернулась к Доре. Теперь она ещё больше убедилась, что на Феире неспокойно. Но чем она могла помочь? Отец и король Рейнальдо правы. Её место теперь тут. Только замужеством с наследником Гейтс ин Лива она может принести пользу родному королевству. Но почему её так усердно не хотели звать обратно? Неужели это всё тот её поступок и слухи о её репутации? Неужели, она наносит вред Феиру одним своим присутствием на нём? Ох уж эта излишняя мнительность, и откуда она только появилась?

Торжество, которое пытались обставить по-семейному, всё-таки превзошло понятия о спокойном празднике в узком кругу. Уже из-за того, что на обручении присутствовал Виталий Дьюс, оно не могло пройти тихо. Даже посол с Олтерна на Гейтс ин Ливе прибыл. Все сразу же поняли, что его лично направил король Элиос Третий, дабы тот мог заметить какую-нибудь мелочь, порочащую принцессу Феира, и раздуть её до немыслимых размеров.

Как только все гости собрались, Беллону и Лукаса поставили рядом друг с другом. Они раздавали во все стороны улыбки, но друг на друга смотреть даже не пытались. Хотя официальными инициаторами помолвки считались король Руслан и король Робин, все искоса поглядывали на императора, ведь именно его слово было первым и последним в этом деле. Виталий безмятежно наблюдал за невестой и женихом, словно ровным счётом не имел никакого отношения к происходящему.

Когда торжественные речи были произнесены, приданное невесты объявлено и родители жениха по-родственному обняли её и поприветствовали, как бы принимая в лоно новой семьи, в зал внесли обручальные кольца. На каждом красовался бриллиант, не менее чем в семь карат. Это были великолепные кольца тонкой ювелирной работы; золотые, с выгравированными внутри именами тех, кому они должны были принадлежать. Драгоценные камни представляли собой половинки одного разбитого сердца, которые в своей кристальной прозрачности переливались радужными красками и через себя пропускали яркие солнечные лучики. Лукас первым взял кольцо и надел его на палец своей будущей супруги. Стройные длинные пальцы, с аккуратными розовыми ноготками, бархатистая смуглая кожа. Ему не захотелось быстро отпускать эту прелестную руку, но теперь была её очередь, и он протянул свой безымянный палец.

Беллона, не смотревшая на будущего мужа весь день, вздрогнула, когда он коснулся её руки. Его прикосновение было тёплым и приятным. Ей даже захотелось, чтобы он на какое-то время задержал своё прикосновение, потому что в нём она почувствовала поддержку и понимание. Или ей это только показалось? Нанизывая кольцо на его палец, она рассмотрела его руку. Такая сильная и красивая… Она не была изнеженной, хотя и отличалась белизной. Ухоженные ногти, мягкая кожа. Только сейчас она полностью начала осознавать, что с этим человеком ей предстоит провести всю свою жизнь. С ним, и ни с кем больше. Ужаснувшись от того, что совершенно не любит его и, возможно, никогда не сможет полюбить, Беллона, тем не менее, впервые не вспомнила никого другого и не сравнивала Лукаса ни с кем. В прочем, она сама этого не заметила.

Гости радостно захлопали в ладоши, в знак свершившейся договорённости между двумя королевскими семьями. Слуги поднесли всем шампанского. Отец жениха, взявшись за бокал, поднял его, пожелал молодым счастливого будущего. Его тут же поправила королева Фрида, сказав, что ещё не венчание, и рано произносить такие слова. Он, пожав плечами, продолжил свой монолог:

— Ну что же, в вашем лице, уважаемый Рейнальдо, я хочу поздравить родителей моей невестки и пригласить их как-нибудь выбраться к нам. Нам с ними ещё предстоит в ближайшее время выбрать дату свадьбы. Не вижу надобности тянуть и откладывать.

Беллону снова пронзила дрожь. Как, неужели так необходимо сразу за обручением выходить замуж? Господи, неужели её отец не приглашает её на Феир, потому что решил, что она уже не вернётся отсюда? Девушка рассуждала о браке, как о заключение в темницу. Её потерянный взгляд заметил Виталий Дьюс.

— А, что же, жених и невеста даже не порадуют нас скрепляющим поцелуем?

Несмотря на то, что те двое, к кому он обратился, бросили в него ненавидящий взгляд, император лишь улыбнулся им и поднял бокал. За ним это движение повторили все присутствующие. Лукас, чтобы не вызвать смятение в толпе, не думая наклонил голову к лицу Беллоны, но та подставила ему щёку, после чего вообще отвернулась и тоже взяла бокал шампанского. Обручение было завершено.

Принцесса сидела в своих апартаментах и вышивала шпалеру вместе с Дорой. Прошла уже неделя после обручения. Все давно разъехались, и теперь было полное ощущение того, что принцессу заключили под стражу. Хотя её вовсе не охраняли и не сковывали её свободу. Просто она ничего здесь не знала и сама не могла в одиночестве направиться куда-либо. Иногда, в обществе Ингрид, Беллона прохаживалась по садам и слушала подробные рассказы о семье, частью которой становилась она сама, о её предках, интригующих историях. Так она, например, узнала, что прабабушкой Лукаса была лучшая подруга Алмы, благодаря которой та и стала мирной королевой, закончив свои воинственные скитания и завоевания.

Однажды, когда наследник был сильно занят, его младший брат Ник пригласил Беллону прокатиться до реки, на что та с радостью согласилась. Младший принц продемонстрировал ей конюшню, показал всех лучших лошадей, из которых первым был и оставался, конечно же, Север. Девушка в очередной раз залюбовалась необыкновенным животным и стала испытывать к нему почти родственную симпатию. Принцесса выбрала себе не самую спокойную кобылу, так как твёрдо решила восстановить свои навыки бывалой наездницы и как-нибудь сильно удивить своего жениха своими способностями! Ник был восхищён тем, как она держалась в седле, и порой с трудом поспевал за новой родственницей. Прогулка была замечательной. Погода в тот раз особенно удалась и Беллона отметила, что тот день был самым лучшим из всех, что она здесь провела. Природа и местные виды очень понравились девушке, и она призналась себе, что здесь ей нравится куда больше, чем в окрестностях родного замка, где иногда с севера неприятно пахнет болотами, все дворики окружены крепостными стенами. В этих местах всё дышало свободой, открытостью, но при этом всё было таким чужим!

К принцессе снова пришла Ингрид. Несмотря на то, что у девочки были идеальные манеры, держалась она просто, и чувствовалось, что она привыкла много времени проводить за физическими упражнениями, бегать, прыгать, скакать и плавать. Беллона позавидовала этой маленькой принцессе, ведь ей самой никогда не давали вдоволь нагуляться и навеселиться. Ох уж эта мадам Бланж! Как хорошо, что она осталась в прошлом.

— Беллона, вы такая грустная, вам у нас всё ещё не нравится?

— Нет, Ингрид, не в этом дело. У вас очень уютно и, пожалуй, ваш дворец кажется мне более милым, чем мой родной…

— Тогда в чём же дело?

— Твоя семья… особенно твои родители. Они совершенно не испытывают ко мне ничего хорошего. Я для них посторонний человек.

— Что вы! Вам только кажется. Мои мама и папа всегда тепло относятся ко всем гостям. А вы, к тому же, и не гостья. Вы скоро станете одной из нас. Если вас расстраивает, что они не гуляют вместе с нами, то это только оттого, что у них много дел. Видите ли, мой папа очень увлекающийся человек, у него много дел помимо государственных. Он изучает алхимию, философию, химию, астрологию, множество оккультных наук. В связи с этим маме приходится брать на себя часть политических забот.

— Да, я знаю, что в Голубом квазаре мужчины и женщины могут править на равных.

— Так и есть. Когда вы станете женой Лукаса, вы это почувствуете, всю тяжесть политики и ответственности. Вы разбираетесь в дипломатии и экономики?

— Меня всегда волновали эти предметы, но мои учителя утверждали, что они мне не нужны и не давали ими серьёзно заниматься. Но, поверь, если это будет нужно, я быстро во всём разберусь.

— Я не сомневаюсь, вы мне нравитесь и кажетесь очень разумной.

— Спасибо, — смущёно произнесла Беллона. Ей тоже нравилась эта девочка, особенно её деловитость. — Ты, наверное, хорошо во всём этом разбираешься, если что, поможешь мне?

— С удовольствием! Только, мои знания, напротив, мне не пригодятся. Говорят, на Олтерне не приветствуют королев, которые вмешиваются в государственные дела…

— Как? — чуть не подскочила Беллона. — Ты хочешь сказать, что твой жених — наследник Олтерна?

— Да. На следующий год назначено наше обручение, а пока мы только помолвлены. Вы хоть раз были там?

— Нет, — печально покачала головой девушка. Её не раз посещали мысли, что она безумно хочет побывать на Олтерне, особенно после того, как Дерека казнили. Если бы она могла увидеть хотя бы его могилу…положить цветы на неё.

— Это из-за того, что ваши планеты враждуют? — наивно спросила Ингрид.

— Нет, совсем не из-за этого…у меня не было времени туда наведаться, а теперь тем более не будет. К тому же, наши королевства уже давно открыто не враждуют. Путешествовать туда-сюда можно без всяких препятствий.

— Это хорошо, потому что мне бы хотелось побывать и там, и там. Когда я стану королевой Олтерна, я прекращу какие бы то ни было действия против Феира! Я не люблю вражду, ненависть. Мне кажется, везде и всегда должен быть мир.

Беллона смотрела на маленькую принцессу, у которой были такие светлые мысли, такие прекрасные мечты. Когда-то и у неё самой были такие же, но потом перестаёшь верить в возможность их осуществления. Гуманность, равенство, свобода — что это за относительные понятия? Возможно, их выдумали, и они являются общественной фантазией. Но, глядя на Ингрид, эту искреннюю и добрую девчушку, хотелось снова поддаться утопическим грёзам. В конце концов, она же принцесса из Голубого квазара, будущая королева Олтерна! Кто знает, может когда-нибудь, ей удастся навести порядок и изменить что-нибудь в лучшую сторону.

Дни текли медленно. Любимым местом для прогулок у Беллоны стало возвышение холма возле конюшен. Оттуда открывался настолько завораживающий вид, что даже умопомрачительный ветер не мог увести её от тех мест. Девушка даже приноровилась носить причёски, как у всех обитательниц дворца — туго забранные назад волосы, собранные в крепкий пучок. Почти каждый раз, когда две принцессы шли по тропинке и смотрели на пастбище и даль, открывающуюся за ним, они видели наследника. Лукас делал вид, что не замечает их, и стремительно проносился в конюшню или из неё. Беллона тоже хотела не обращать на него внимания, но стоило Ингрид увидеть брата, как она принималась что-нибудь о нём рассказывать. Иногда по ту или иную игнорируемую сторону появлялся Ник, который общался с невесткой почти тайком от старшего брата.

К концу марта пошли дожди, что мешало свободно гулять на воздухе. Беллона стала впадать в меланхолию. Кроме Ингрид, Доры и своей служанки Яны, она ни с кем нормально не беседовала. Изредка перекидывалась фразами с королём или королевой за обедом или ужином. Ещё реже удавалось пообщаться с королевой-матерью, но ни потому что та не хотела этого, а потому что её почтенный возраст заставлял большую часть времени проводить в покое, тишине и отдыхе.

Вместе с единственной оставшейся фрейлиной Беллона гуляла по картинной галерее. Это было не очень длинное помещение, находящееся на втором этаже, из окон которого открывался вид на приготовившийся к зиме сад. Серые голые деревья и потемневшая земля не внушали оптимизма. Принцесса подумала, что на Феире сейчас, скорее всего, уже начинают течь ручьи, звенит капель и приближается весна. А потом зазеленеет трава, запоют птицы, которые здесь уже покинули холодные районы и улетели в жаркие края.

На пути девушкам повстирчался Ник.

— Здравствуйте, ваше высочество! — юноша поклонился.

— Здравствуйте, Ник. Куда вы направляетесь?

— Я иду к себе, мы с Лукасом только что вернулись с конной прогулки… — заметив уныние в глазах принцессы, принц поспешил вставить: — Если хотите, я могу как-нибудь прогуляться и с вами, когда Лукас будет занят…

— О, с величайшей радостью! Спасибо. — Беллона заметила, что младший принц мечется между ней и братом, и видит, что они не контактируют друг с другом. Бедный мальчик, он не против её общества, но и потерять расположение брата не хочет. Неужели тому так неприятна невеста, что он не хочет с ней общаться? Странный, тогда зачем же пытался поцеловать её? Неужели из вежливости? Беллона печально улыбнулась вслед Нику. Да уж, в этой семье наследник — самая странная личность. Бывают же молодые люди, которые из вежливости могут приставать к девушке, которая совершенно не нравится!

На следующий же день Ник зашёл за Беллоной.

— Ваше высочество, собирайтесь. На небе солнышко выглянуло, думаю, самое время немного проехаться.

Девушка уже поднялась, чтобы переодеться к прогулке, но остановилась и напрямую спросила принца.

— Ник, скажите честно, почему вы не приглашаете меня прокатиться, когда вы с братом вдвоём? Он сам вам запретил вводить меня в его общество?

— Нет, что вы! Как вы могли подумать… с чего ему так поступать?

— А разве я ему… не неприятна?

— Неприятны? Боже мой, да он… — юноша осёкся. Он хорошо помнил, что у его брата план, в котором принцесса ни в коем случае не должна знать о симпатии наследника, пока сама в него не влюбится. — Разве что совсем немного…стесняется вас…

— Стесняется? По-моему, ваш брат не похож на человека, которого легко смутить. Ник, прошу вас, я хочу знать правду, почему вы не хотите пригласить меня третьей?

— Я думал, что это вам не нравится Лукас…Вы его так сторонитесь, что я решил, вас будет напрягать его присутствие.

— Только и всего?

— Только и всего… — Ник внимательно всмотрелся в девушку. Он не собирался быть шпионом брата, но всё-таки скажет ему, с каким облегчением вздохнула принцесса, когда узнала, что она не неприятна наследнику.

— В таком случае, подождите меня пятнадцать минут, я переоденусь в амазонку. И знайте…я буду не против провести некоторое время в компании вашего брата. — Увидев хитрую, чуть заметную, ухмылку на лице принца, Беллона поспешила добавить, приняв серьёзный вид. — В конце концов, мы будущие супруги, и нам нужно получше узнать друг друга, а не обходить стороной.

Скачка подействовала на Беллону оживляюще. Она сразу взбодрилась, и к ней вернулось её приподнятое состояние духа. Ник, как всегда, отстал, но не был этим огорчён, а лишь вдохновенно смотрел в спину принцессе. Как же повезло его брату! Он никогда раньше не видел такой чудесной девушки; с ней есть о чём поговорить, она не чопорна, в меру умна, весела, и так волшебно выглядит! Увлекшись скачкой, радостная от того, что вновь обрела одно из своих любимых занятий — конную езду, Беллона уже не чувствовала расстояния и умчалась вдоль реки до границы земель, непосредственно принадлежащих королевскому дворцу. Как раз на самой этой границе всадников и застал дождь, который по началу лишь слегка накрапывал.

— Ваше высочество, может, повернём обратно? Под дождём не так приятно находиться, когда совершенно негде укрыться, — вежливо предложил Ник.

— Бросьте, Ник, это ведь не ливень! Он скоро кончится, а я так давно вдоволь не ездила, что готова ещё несколько часов колесить здесь без остановки.

— Как знаете, но мы довольно далеко отъехали от дворца, лучше нам двигаться в обратную сторону…

Но Беллона уже не слышала и, отдавшись порывам ветра и водяным струям, резвилась на рыжей лошади. Вскоре капли дождя стали крупнее и падали всё чаще, а когда пошёл настоящий ливень, пара была так далеко от замка, что пока они добрались обратно, оба были промокшие до нитки. Их встретила взволнованная королева. Помимо заботы, её лицо выражало крайнее недовольство и гнев.

— И кто же, позвольте узнать, придумал отправиться в такую погоду заниматься верховой ездой?

— Мама, это я…

— Хорошо, что я уже велела приготовить ванны с горячей водой, — перебила Фрида сына, — идите быстрее, пока не замёрзли окончательно.

Вопреки опасениям королевы, с Ником ничего не случилось, и он не подхватил даже лёгкого насморка, а вот принцесса Феира на следующий день слегла. Её бил озноб, охватил жар и душил кашель. Король отправил ей своего личного лекаря и даже сам поспешил посмотреть на её состояние, так как весьма преуспевал в изучении медицины. Несмотря на сетования королевы, что они теперь не смогут оправдаться перед монархами Феира, ведь им доверили их дочь, а они её загубили, диагноз Беллоне поставили несерьёзный и обещали, что через несколько дней она снова будет здорова и сиять, как прежде.

Лукас позвал к себе Ника, и как только тот вошёл, схватил его за ухо.

— Маленький негодник, как ты смел потащить в такую непогоду принцессу под открытое небо? Или у тебя совсем ума нет?

— Лукас, отпусти, мне же больно!

— Больно? А ты думаешь ей сейчас очень хорошо лежать с температурой, больным горлом?

— Я точно так же мог простыть, как и она! — пропищал младший брат.

— Так бы тебе и надо было! — наследник отпустил юношу и тот сразу схватился за покрасневшее ухо.

— Ты бы лучше за собой следил, а не мне высказывания делал!

— Что ты хочешь этим сказать?

— А то, что твоя невеста умирает со скуки у нас в гостях, а ты даже не удосужился развлечь её, хоть как-нибудь!

— Если бы ей это было нужно, я бы так и сделал, но ты прекрасно знаешь, что я не собираюсь никому навязываться и…

— А она хотела бы с тобой пообщаться…

— …и быть назойливым…Что ты сказал? — наконец обратил внимание Лукас на слова брата. — Она хотела бы со мной пообщаться? С чего ты это взял?

— Она сама сказала мне.

— Что? Что именно она тебе обо мне сказала?

— Что её огорчает то, что ты не предлагаешь ей проехаться верхом вместе с тобой, что она была бы не против провести с тобой некоторое время…

— Так и сказала?

— Ну, примерно так…

— Может, ты что-то не так понял?

— По её красноречивым вздохам и взглядам я всё прекрасно понял!

— Она так открыто показывает, что я ей нравлюсь? С трудом верится.

— И всё-таки, тебе следует вести себя иначе.

— Не тебе меня учить, понял?

Ник отпрыгнул в сторону, чтобы быть в недосягаемости от брата.

— Ты упрямый, как баран. — Показав язык, младший принц выбежал из комнаты. Наследник сел на кресло и задумался. Возможно ли, чтобы такая великолепная принцесса, которая, словно вышла из сказки, так быстро и просто влюбилась в него? Нет, такого не бывает. Это всё фантазии глупого мальчишки. Но если это действительно так? Если он сам не начнёт действовать, то ничего не изменится, и он ничего не узнает. Решено, как только её высочество пойдёт на поправку, он начнёт ухаживать за ней по-настоящему, как положено жениху. Она уже доказала, что слухи о её доступности — полный бред, что она хорошо воспитана и никогда не позволит себе чего-либо непристойного. Брат и сестра в один голос утверждали, что она не заносчивая, а очень даже дружелюбная и милая. У него не было причин им не верить, ведь они общались с ней, а он нет. Что ж, кажется, близится момент, когда можно будет открыться в своей симпатии. Или ещё слишком рано? Это может спугнуть её. Да, пожалуй, нужно подождать подольше.

За время болезни Беллона соскучилась по Феиру так, как никогда ещё не скучала. Раньше, она никогда так сильно не болела. Наверняка, это было из-за того, что у неё не хватало моральных сил поддержать себя. В один из дней, она открыла глаза и увидела, как за окном падает снег. По щекам невольно покатились слёзы, ведь вот-вот должно быть первое апреля! Дора заплакала вместе с ней. Фрейлина не грустила по родине, но она всегда сильно переживала за свою госпожу и как никто жалела её, как будто на голову той выпало множество таких бед, которых никогда не видел никто другой. Это и раздражало и умиляло Беллону одновременно, поэтому она просто делала вид, что не замечает этого. Когда температура спала, а кашель более-менее утих, принцесса тут же настояла на том, чтобы ей накрывали завтрак на стол, а не подавали в постель. Такая заботливость заставляла её думать о себе, как о несамостоятельной личности, овоще, растущем на грядке. Именно за утренней трапезой её застал стук в дверь. Дора сидела рядом, Яна суетилась, разливая чай, но тут же поставила чайник и направилась к двери. Принцесса с любопытством ждала, кем же окажется гость — Ником, Ингрид, или кем-то из правителей, которые рады будут, что все их переживания закончились и можно отписать королю Феира, что его дочь в полном здравии, весела и свежа. Однако, чуть не поперхнувшись, Беллона увидела в дверях принца Лукаса. Изумление усилилось до крайности, когда в его руках девушки увидели огромную охапку белоснежных роз. Он уверенно, но как-то нервно держал их, словно смущенны были его руки, а не он сам.

— Разрешите войти, ваше высочество? — немного тихо спросил он. Беллона, не сразу пришедшая в себя, сначала промолчала, но потом, резко опомнившись, закивала головой и указала ему жестом на стул за столом, который располагался точно напротив неё. — Эти цветы вам…в знак моей нескончаемой радости, что вы поправились…

На лицо принцессы на миг наползла неприветливая гримаса. До чего же этот Лукас зануда и сноб! Почему не мог сказать что-нибудь более романтичное, красивое, чувственное, страстное, в конце концов? Наследник заметил этот секундный порыв и, не успев присесть, сунул букет в руки Яны и шагнул обратно, к выходу.

— Не буду надоедать, приятного аппетита. — Дверь захлопнулась и оставшиеся переглянулись. Что это на него нашло? Войти с таким почтением, такой вежливостью, и вылететь пулей, как будто его ошпарили кипятком? Беллона с досадой подумала, что никогда не поймёт этого человека и не найдёт с ним общего языка.

Лукас, в растрёпанных чувствах, так нёсся к себе в покои, что чуть не зашиб брата, не заметив, что тот шёл навстречу.

— Что с тобой?

— Что со мной? — Услышав интонацию наследника, младший принц отскочил к противоположной стене, чтобы не попасть под горячую руку. — Ты ещё спрашиваешь? Ты ведь наврал мне про то, что принцесса ко мне неравнодушна, не так ли?

— Я? Наврал? С чего ты взял? Я на самом деле так считал…

— Я только что пошёл проведать её, подарил ей цветы…так она поморщилась, стоило ей меня увидеть!

— Такого не может быть! Ты придумываешь. С чего ей так тебя не любить? Уверяю тебя, она отзывалась о тебе очень хорошо. — Лукас подозрительно покосился на брата. — Да пусть меня убьёт молнией, если я вру! Скорее всего, она ещё не до конца поправилась и плохо себя чувствует, поэтому себя так повела…

Наследник слегка успокоился.

— Ты думаешь? Что ж, может, я погорячился…

— Да-да, именно так!

— А ты не поддакивай!

Выйдя на улицу, молодой человек вдохнул морозного воздуха. Что делать дальше? Зачем голова отказывается работать именно тогда, когда это больше всего нужно? Почему меньше всего знаешь, как себя вести с тем человеком, который тебе более остальных важен? Раньше, с другими девушками, таких проблем никогда не возникало.

Наступил апрель. Беспокойство Беллоны уже готово было вырваться наружу. Почему с Феира не было никаких вестей? Королева то и дело возвращалась к теме назначения дня свадьбы, а она не знала, что ответить. Отец прислал ей единственное письмо, где сообщил, что всё ещё не может приехать и рекомендовал дочери так же задержаться на Гейтс ин Ливе, хотя девушке это уже казалось неприличным — являться приживалой в чужой семье, не делая никаких следующих шагов для того, чтобы с ней породниться. Хотя, в некоторой мере отсрочка венчания успокаивала принцессу. Она ещё не привыкла к Лукасу. Впрочем, чем больше проходило времени, тем отчуждённее он ей виделся.

Ингрид навестила Беллону и та поделилась с ней своими переживаниями по поводу обстановки на Феире. Что будет с её братом? Что сейчас происходит там? Девочка посочувствовала невестке, но не успели они поговорить на эту тему, как за окнами послышались звуки — стук колёс и грохот экипажей. Вскоре завиднелся и сам эскорт. Он состоял из шести карет. Девушки вместе их сосчитали. Покои принцессы Феирской находились в некотором отдалении от главного входа, поэтому гербы на дверцах рассмотреть не удалось.

— Кто бы это мог быть? — с любопытством вытянулась маленькая принцесса, прищуривая глаза в попытке увидеть подробности и детали прибывших гостей.

— А что, сюда редко наведываются? За тот месяц, что я здесь провела, мне показалось, что тут то и дело бывают какие-то люди.

— Это так. По делам здесь часто бывают разные персоны. Они приезжают к маме, папе или брату, но такие торжественные эскорты во дворце редкость. Папа не любит шумных приёмов и предпочитает во всём сдержанность и скромность. Мама не всегда разделяет это мнение, но если она хочет посетить бал или театр — она выезжает в город.

— А он далеко отсюда?

— Не очень. Почти сразу за рекой. Наша столица удивительно красивая. Вам непременно нужно будет её увидеть! Летом мы перебираемся в летний домик, потому что он находится с одной стороны на берегу и можно хоть каждый день устраивать купания, а с другой уже почти в городе.

— Я неважная пловчиха. Да и, до вашего лета, скорее всего, я здесь не останусь…

— Почему? Вам у нас не нравится? Я так и подозревала…

— Нет же, у вас очень хорошо и чудесно, но, Ингрид, ты же видишь, никаких новостей от моих родных нет. Либо обручение будет отменено, либо я сама не выдержу неизвестности и вернусь к себе узнать, что там происходит!

— О, пожалуйста, не покидайте нас! Я и Ник так привыкли к вам! И Лукас, скорее всего, несказанно огорчится…

— Я так не думаю. Несмотря на то, что я его невеста и нахожусь тут только из-за него, он не удосуживается уделять мне внимание. Видимо, я ему не по душе и он уже уговаривает ваших родителей подыскать ему другую жену.

— Ну что вы, Беллона! Я знаю своего брата — если он вас сторонится, значит, вы ему точно приглянулись, поверьте мне. А вы, что вы думаете о нём?

— Он красивый молодой человек, — протянула девушка, не найдя других слов чтобы описать то, как она воспринимает своего жениха. Ингрид засияла, услышав комплимент в сторону брата. Обе снова вернулись к вышиванию, от которого их отвлекли прибывшие экипажи. Несколько минут спустя в дверь постучали. С разрешения принцессы, Яна отворила. В комнату снова вошёл самый неожиданный гость из всех, кого Беллона могла представить. Лукас, такой же уверенный, как в прошлый раз, снял шляпу и слегка поклонился присутствующим девушкам.

— Ваше высочество Беллона, могу ли я пригласить вас на охоту? Ко мне приехали мои друзья…я хотел бы заодно представить вас им.

Первое приятное впечатление принцессы было смято словом «охота». От её первой и единственной в жизни охоты у неё остались далеко не лучшие воспоминания.

— Благодарю…но я не люблю охоту, — увидев, как принц поджал губы, и как разочаровано опустились его глаза, как вспыхнули его обычно такие бледные щёки, Беллоне захотелось что-нибудь добавить, но она не нашлась, что сказать.

Поднявшись и подбежав к брату, Ингрид схватила его за руку и остановила, хотя он уже пятился к выходу.

— Лукас, ну какая же девушка любит охоту? Это так жестоко, это так некрасиво. К тому же, ты сказал, что там будут твои друзья, а какая же благовоспитанная мадмуазель останется одна в мужском обществе? Я права, ваше высочество?

— Да, конечно… — только и смогла выдавить Беллона. Наследник заметно приосанился и снова сделал шаг вперёд.

— В таком случае, может, вы согласитесь принять участие в простом пикнике на свежем воздухе? Ваша фрейлина и моя сестра могут пойти вместе с нами…

— Что ж, такому предложению я отказать не могу, — улыбнулась девушка и получила в ответ столь же тёплую и искреннюю улыбку. Ей хотелось пообщаться с Лукасом Дьюс-Лоисом, но иногда он пугал её, иногда смущал. Одним словом, она просто не знала, как общаться с ним, да и он не хотел пойти ей на встречу. Она могла бы постараться привыкнуть к нему, но ради чего? Ему самому, кажется, невеста не внушала доверия и не вызывала трепетных чувств. На пороге он остановился.

— И, оденьтесь потеплее, пожалуйста. Я не хочу, чтобы вы снова простудились.

«Опять эта его невозмутимая вежливость! — вспыхнула Беллона, но тут же остыла. — Или это можно назвать заботой? Как бы я хотела понять этого человека и узнать, что же он думает на самом деле».

Когда Беллона и Дора собрались, за ними зашли Ник и Ингрид. Младший принц радовался, как младенец, что его брат и невеста начали общаться и проведут целый день вместе. Ему так и хотелось бежать вприпрыжку, но он не позволял себе этого из приличия.

— Ваше высочество, вы не представляете, как будет весело! Вы хоть раз были на зимнем пикнике, на природе, в лесу?

— Нет, признаюсь честно, ничего подобного в моей жизни не было.

— О, вы многое потеряли! Когда приезжают кузены, мы всегда устраиваем что-нибудь эдакое…

— Кузены?

— Это они так друг друга называют, — уточнила Ингрид, — на самом-то деле они братья только между собой, но не с Лукасом. Просто Лукас, Лион и Деметрий — с детства ни разлей вода. Они всегда вместе, всегда рядом.

— Лион и Деметрий? — Беллона почувствовала сухость во рту и закашлялась.

— С вами всё в порядке? Может, вы ещё не окончательно вылечились? — заботливо поинтересовался Ник.

— Нет-нет, со мной всё хорошо. Уверяю вас, я больше не могу сидеть в комнате и, что ещё хуже, лежать в постели. Так, значит эти гости — внуки императора?

— Да. Они должны были приехать на обручение, но не смогли из-за дел. Но вот теперь решили поздравить вас и Лукаса. Вы знакомы с ними? — спросила Ингрид.

— Нет, лично встречаться не доводилось, — натянуто улыбнулась принцесса Феира, хотя в душе у неё всё замерло. Вот оно. Круг сжался. С одним из этих юношей она первый раз поцеловалась…Стоп! Но ведь, Бернардо тогда сказал, что это не внук императора, а принц Голубого квазара. Её будущий супруг тоже принц Голубого квазара. Бернардо, Бернардо, где ты, когда ты так нужен! Беллона была уверена, что ей нужно будет бросить только один взгляд, чтобы понять, с кем она целовалась тогда. Лукас? Нет, быть того не может. Тот молодой человек был страстным, сильным, но одновременно с тем нежным и вежливым. Разве её жених таков? Нет, нет и ещё раз нет!

Выйдя на расчищенную от снега тропинку, Беллону сразу ослепили сугробы по сторонам. Боже, у неё уже начало создаваться ощущение, что во Вселенной наступила вечная зима, так давно она не видела тепла и зелёной травы. Морозы Феира, стужа Риги, холод Гейт ин Лива. Когда придёт конец этой череде ледяных планет? Где же и когда наступит её лето? Укутавшись поплотнее в плащ, подбитый плотным мехом, принцесса с фрейлиной и служанкой, которая несла корзину, последовала за Ингрид и Ником. В конце аллеи их уже ждал Лукас. Он молча предложил руку Беллоне. От неожиданности, она растерялась, и лишь через несколько секунд взялась за неё. Они медленно пошли по склону холма, огибая его и идя в противоположную сторону от пастбища, туда, где раскинулся искрящийся на солнце, покрытый инеем лес. У подножья холма уже стояло несколько человек. Беллона насчитала семерых. По мере приближения ей удалось различить двух знатных юношей, двух пажей, молодую дворянку, и, видимо сопровождающих её, горничную и леди зрелого возраста. Принцесса снова вспомнила мадам Бланж и ещё раз поблагодарила небо за то, что больше никогда не вернётся под её опеку. Когда они подошли вплотную, Лукас отступил назад, сосредоточив всеобщее внимание на Беллоне.

— Господа, позвольте представить вам её высочество Беллону, мою невесту. — Девушка не могла спиной видеть выражение лица своего жениха, но она могла побиться об заклад, что в его интонации скользнула гордость. Принцесса не хотела пристально разглядывать тех, с кем ей предстояло познакомиться, но её вниманием невольно завладел один из молодых людей. В его внешности было очень много от Виталия Дьюса; цвет волос, овал лица, губы…разве что нос был совсем другим. Но выражение глаз! До чего же оно походило на выражение глаз его дедушки, когда Беллона впервые увидела эти холодные зелёные глаза на своей премьере.

— Очень приятно, ваше высочество. А я Деметрий Дьюс-Мекер, принц Брокский. Кажется, мы с вами соседи по системе, не так ли?

— Да, так оно и есть, — девушка, как зачарованная, смотрела на этого молодого человека, будто машина времени перенесла её лет на шестьдесят назад и она смогла улицезреть юного Виталия Дьюса. Эти красноречивые взгляды, галантные манеры и бархатный голос — сейчас Беллона была уверенна, что именно этому человеку она подарила свой первый поцелуй. По крайней мере, если это было так, то ей было не так обидно, как если бы это был кто-то другой.

Лукас отвлёк принцессу Феира представлением своего второго «кузена».

— Это Лион Дьюс, принц Земперский и будущий император Голубого квазара.

— Ну, я бы не спешил с подобным заявлением. Мой дедушка, дай Всевышняя сила ему здоровья и долгих лет жизни, переживёт всех нас и наших детей. — Молодой человек поцеловал руку Беллоне, а потом подвёл к ней юную леди, которая всё это время держалась позади него. — А это моя невеста, Марьяна Маорская. Наша свадьба состоится в конце этого года. Лукас, а когда же твоя? Ты собираешься нас опередить или как?

— Всё зависит от обстоятельств, — пространно заметил наследник Гейтс ин Лива. — К тому же, я из нас не самый старший, почему я должен жениться первым?

Лукас отшутился, переведя стрелки на Деметрия. Тот, в свою очередь, не растерялся:

— Но я же не виноват, что моя невеста самая маленькая и мне ещё придётся ждать пару годков! Если я, конечно, не передумаю и не подыщу себе другую…

— Не смей так говорить при мне! — вмешалась Марьяна, после чего повернулась к Беллоне и доверительно поведала. — Может, вы не знаете, но дело в том, что Деметрий обручён с моей младшей сестрёнкой — Дарьяной. Ей только четырнадцать лет…

Дочь короля Феира понимающе кивала и мило улыбалась, но сама чувствовала себя отвратительно. Словно не в своей тарелке. Вокруг была уже сплочённая семья, все друг друга знали и любили, и только она оказалась здесь непонятным образом, брошенная, забытая и ненужная. Зачем она тут находится? Пора возвращаться домой! Но кто её ждёт там? Кому она сейчас нужна? Габи смертельно обижена на неё, Мари пропала, Сержио на Олтерне, Дерек мёртв…Под общее веселье и смех, Беллона смахнула навернувшуюся слезинку.

Разведя большой костёр, вокруг него устроили пикник. По одну сторону сели «кузены», по другую все девушки. Беллона была рада, что все расположились именно так, иначе Лукас смог бы видеть пламенные взгляды, которые бросает на неё Деметрий. Они ей льстили, но ей бы не хотелось, чтобы они имели какие-либо последствия. Она старалась не смотреть в сторону наследника Брокса, что было трудно. Он, несомненно, обладал природным магнетизмом, как и его дедушка. Принцесса задумалась над тем, насколько несправедлива судьба. Рядом с ней сидела обаятельная блондинка, оживлённая, радостная, немного поверхностная, но, в принципе, приятная в общении. Она была влюблена в своего жениха, и это было заметно. Лион тоже не сводил с неё глаз. Её сестре повезло гораздо меньше. В Деметрии невооружённым взглядом было видно бабника и ловеласа. Какие муки ревности и унижений ждут его будущую жену? А может это оттого, что его невеста ещё не заинтересовала его, как женщина, являясь ребёнком? Может, когда она подрастёт, всё изменится?

Солнце клонилось к закату. Ник предложил всем поиграть в догонялки, но Ингрид заспорила с ним, что это не честно, так как девушкам в юбках будет бегать намного сложнее. С ней согласились, но всем непременно хотелось развеяться любым способом, и тогда Марьяне в голову пришла идея построить снежные крепости и поиграть в снежки. Беллона сотни раз слышала об этой забаве, видела, как в неё играла крестьянская ребятня и дети слуг, но ей никогда не могло даже присниться, что она сама будет заниматься тем же самым! Деметрий предложил разделиться на «девочек» против «мальчиков», но Лион и Лукас не захотели играть против своих невест и объединились с ними в пары. Деметрию досталась Дора, а Ник и Ингрид побежали строить свою крепость.

— Лукас, должна вам признаться, что я никогда не занималась ничем подобным, поэтому партнёр по игре из меня более чем никудышный. — Беллона смущённо заготавливала снежки для атаки.

— Ну и что же? Беллона, в этой игре главное не победа, а участие. Вы только начните, как почувствуете азарт, настоящий праздник души, или, быть может, вас смущает эта игра?

— Если честно, то немного…Мне никогда не приходилось кидаться снежками. Наверное, я и попасть в цель не смогу.

— Тогда… — наследник Гейтс ин Лива задумался, сказать ему следующую фразу или нет, но потом решился: — Хотите пойти на конюшни и проехаться верхом?

— Вы серьёзно? — с сомнением уточнила Беллона.

— Совершенно.

— То есть, уйти отсюда, бросить всех? Что же потом скажут?

— Вы правы, это будет выглядеть немного некрасиво…но я всё беру на себя. В конце концов, мы ведь уже почти муж и жена, ведь так? — Лукас располагающе улыбнулся и протянул невесте свою руку. Маленькая ладонь в белоснежной перчатке легла в неё и двое молодых людей, взявшись за руку, пошли подниматься на холм. Ник заметил, что они удаляются с поля грядущей битвы, и окликнул их.

— Лукас, кажется, нас заметили. Мы должны вернуться? — почувствовав нежелание девушки идти обратно, принц только крепче сжал в своих пальцах руку Беллоны.

— Нет, думаю, теперь мы должны просто бежать отсюда!

Со смехом, рванув с места, Лукас и Беллона вскарабкались на вершину и, не останавливаясь и не переводя дыхание, помчались до конюшен. Достигнув цели, они вошли внутрь и остановились у стойла Севера. Принцесса смеялась так, как не смеялась уже давно. Внезапно она закашлялась и, пошатнувшись, облокотилась на деревянную перекладину.

— Беллона, что с вами? — Девушка прочитала в глазах молодого человека неподдельное волнение.

— Нет, ничего страшного…просто, я давно так не веселилась.

— Нет, вам нельзя было так напрягаться. Дурак, я совсем забыл, что вы недавно болели. Никогда не прощу Нику, что он потащил вас в дождь кататься на лошадях.

— Прошу вас, не вините брата! Я сама умчалась так далеко от дворца, что мы не сумели вовремя вернуться…

Лукас усадил принцессу на табурет.

— Боюсь, конную прогулку нам лучше отложить до следующего раза…

— Как жаль… это всё мой кашель. Даже не знаю, с чего вдруг он ко мне привязался. Раньше я не болела такими затяжными простудами.

— Уверен, при должном уходе вы скоро окончательно поправитесь. — Беллона замолчала. Она подумала, что ей не хватает теплой погоды. Будь сейчас весна, она бы мигом оклемалась. Лукас прервал её мысли. — Я заметил, что вам приглянулась Молния? Эта лошадка не самого лучшего нрава…

— Я знаю. Именно поэтому я её и выбрала. Я люблю скорость и хорошую скачку… И она напоминает мне мою любимую Фиалку…К сожалению, моя лошадь была травмирована во время охоты и больше не сможет восстановить прежнюю форму.

— Это из-за той охоты вы теперь их не любите? — полюбопытствовал, как бы между делом, принц.

— Да, — задумчиво кивнула Беллона, — из-за этого тоже. Но ваша сестра права. Охота — это жестоко и бессмысленно.

— Я хочу подарить вам Молнию.

— Что?! — удивилась девушка.

— Я совершенно серьёзно. Эта лошадь теперь ваша.

— Я даже не знаю…я не могу принять…

— Не отказывайтесь. Может же жених сделать приятно своей невесте? Я вижу, что вам нравится эта лошадь. Это мой подарок и точка.

— Большое спасибо! — Беллона с благодарностью посмотрела на Лукаса. А он не такой уж и плохой человек. Он не просто вежливый, но ещё и внимательный. — Даже не знаю, чем отблагодарить вас…

— Что вы! За подарки ничего не берут. Разве что, — молодой человек посмотрел на девушку, — я хочу, чтобы вы простили мне тот мой поступок…

— О чём вы? — Беллона тут же спохватилась и поняла, что он говорит о той его попытке поцеловать её. — Ах, это! Я уже всё давно забыла, не берите в голову…

— Точно? — робко ещё раз спросил Лукас.

— Честно-честно, — улыбнулась принцесса: «Кажется, у нас не всё потеряно, и мы сможем подружиться». Принц поцеловал руку девушке, помог ей подняться, и они направились во дворец.

Отсутствие Лукаса и его невесты, разумеется, заметили, но не стали предавать огласке. Они ведь вот-вот станут супругами, так зачем же делать шум из столь романтического побега в желании уединиться?

Ужин прошёл почти празднично. Гости, эти весёлые молодые люди, разрядили обстановку и внесли положительную атмосферу в отношения между Беллоной и её будущими родственниками. Лукас даже сидел за столом рядом с принцессой Феира. Как ей показалось, чтобы сделать приличествующий вид. Но на самом деле он просто наконец-то начал набираться смелости, в которой раньше у него не было недостатка. Так что же изменилось? Принц пытался убедить себя, что ему не следует меняться и нужно продолжать вести себя, как обычно, но девушка, которая была предназначена ему в жёны, так действовала на него, что он чувствовал себя нелепым влюблённым мальчишкой.

Через два дня гости отбыли, но за это время Беллона и Лукас успели достаточно пообщаться, чтобы завести тёплую дружбу. Он больше не казался ей занудой и безразличным типом, она больше не представлялась ему капризной и заносчивой. В те самые моменты, когда принцесса свыклась с мыслью, что может проводить много времени в обществе этого человека, стала привыкать к нему и проникаться доверием, прибыл король Робин, чтобы назначить точный день свадьбы. Беллона хотела обрадоваться, но поспешность снова напугала её и она начала избегать Лукаса.

Вместе с правителем Феира прибыла небольшая свита. Как Беллона и предполагала, матери в ней не было. Зато рядом с отцом она нашла молодую леди, приятной внешности, спокойного нрава и с красивым ровным голосом.

— О, папа, как же я тебе рада! — девушка бросилась ему в объятья. На близком расстоянии ей удалось рассмотреть, что король немного сдал во внешнем виде. Скорее всего, у него были неспокойные ночи, а каждый час бодрствования приносил новые проблемы и переживания.

— Я тоже рад тебя вновь увидеть, — несмотря на желание казаться беззаботным, в глазах мужчины лежала печаль. — Мне сообщили, что ты болела. Я ужасно волновался, как ты себя чувствуешь?

— Не беспокойся, я уже в полном порядке…

— Однако, ты бледна… Никогда не видел тебя такой бледной. Ты всё думаешь о том, что у нас там творится? Ты не должна переживать по этому поводу! Я во всём разберусь сам!

Беллона покорно кивнула, но решила во что бы то ни стало, наедине, выведать у отца подробности происходящего на Феире. Бросив взгляд ему за спину, она увидела незаменимого Стенли Фиермана и Британику Эскорини. При виде сестры Сержио, принцесса чуть не подпрыгнула от счастья. Онемев от радости, она переводила взгляд с девушки на отца и обратно.

— Ах, да! — опомнился Робин Третий. — Я привёз тебе ещё одну фрейлину. Британика составит тебе хорошую компанию. К тому же, князь Эскорини сейчас так занят, что княгине тоже скучно у нас во дворце, вот я и подумал, что вместе вам будет лучше.

Девушки, не выдержав больше, бросились обнимать друг друга. Король прокашлялся и вывел вперёд свою спутницу.

— Дочка, разреши тебе представить Луизиану Арфа. Кажется, ты была тогда на её выступлении в театре…

Беллона поприветствовала певицу лёгким кивком и, взяв за руку Британику, поспешила удалиться. Она всё поняла. Отношения родителей окончательно разладились, и отец больше не скрывает своих фавориток, держа их в тени. Это не удивительно, после того, как вела себя королева, редкий мужчина продолжал бы нормально относиться к такой женщине. Но, несмотря на понимание, испытываемое к отцу, Беллона не могла вот так просто взять, и начать спокойно принимать его любовниц.

Что ж, хотя приближающаяся свадьба не очень радовала принцессу, она должна была признать, что любые события её сейчас воодушевляли, а приезд короля Феира означал, что скоро произойдёт поворотный момент в её судьбе. Ожидание и томление остались позади, теперь всё будет чётко и ясно. Иногда так хорошо, когда от тебя ничего не зависит, и всё решают другие, дорогие и близкие люди, которым можно полностью довериться! Но стоило ли расслабляться и взваливать ещё и свои проблемы на уставшие плечи отца? Беллона задумалась. Нет, она должна помочь любым возможным способом, только бы узнать, в чём главная проблема политической обстановки на Феире. Её бедный глупый брат… неужели он всё ещё находится под замком и лишён всяких почестей, полагающихся принцу королевской крови?

Глава X

Британика вытащила из маленькой сумочки аккуратный конверт. Белая бумага завладела всем вниманием принцессы.

— Что это?

— Это письмо тебе, Беллона.

— От кого оно?

— Его просила передать мать Марии, мадам Оливия…

Девушка торопливо схватилась за конверт.

— Боже, неужели это от Мари? Хоть какие-то новости от неё! Я так волнуюсь, она так неожиданно пропала…Не дай бог с ней что-то случилось…

Принцесса вытащила листок. Он был слегка пожелтевшим. «Дорогая сестрёнка! Прости, что не могу сообщить, где я и что со мной, меня вынуждают обстоятельства. Могу сказать одно — не волнуйся, я в порядке и безопасности. Я должна тебе кое-что поведать. Извини, что не могу открыть детали, но теперь, когда я тебе расскажу то, что расскажу, я должна буду скрываться ещё тщательнее, чем прежде. Дело в том, что в тех покушениях, которые на тебя совершались, замешан Бернардо. Я не знаю, зачем ему это нужно, но держись от него подальше и не доверяй ему. Он действовал не один, возможно, ему помогала Габриэль, я не знаю…может быть, кто-то ещё. Я не могла тебе сказать этого прежде, потому что он угрожал мне и шантажировал тем, что оклевещет меня перед тобой. Но теперь мне ничего не страшно, я больше беспокоюсь за тебя. Не спрашивай, откуда мне это всё известно, просто поверь. Удачи тебе, береги себя и будь счастлива! Мари». Трясущимися руками Беллона положила листок на прикроватный столик.

— Что-то нехорошее, Беллона? — заволновалась Британика.

— Да, весьма… — принцесса хотела дать письмо княгине, но потом отдёрнула руку обратно, вспомнив фразу из послания Марии: «Он действовал не один, возможно, ему помогала Габриэль, я не знаю…может быть, кто-то ещё». — Моя кузина пишет, что мы с ней долго не увидимся, что меня безумно огорчает.

— Понятно, это действительно очень печально. Эрцгерцогиня так таинственно скрылась. Она сообщила, где находится?

— Нет, — сухо ответила принцесса, — к сожалению, этого она не указала.

— Кстати, — взбодрилась княгиня, — мой брат передавал тебе большой привет. Совсем недавно он написал мне, что в конце месяца вернётся на Феир. Он интересовался, как у тебя дела…

— И что ты ему написала в ответ? — вдохнув, замерла Беллона.

— Что тебя нет дома, что ты вдали от всех передряг и ему не из-за чего переживать.

— Ты рассказала ему, что я обручилась и у меня скоро свадьба? — не выдержала принцесса.

— Нет, я думаю, это ваши личные дела, и лучше бы, если он узнал об этом лично от тебя. Но он находится на Олтерне и, боюсь, такая новость очень скоро достигнет его ушей.

Беллона грустно согласилась и обречённо села на край кровати.

— Британика, я пытаюсь свыкнуться с мыслью, что мне предназначен Лукас Дьюс-Лоис, но когда я думаю о твоём брате… — принцесса замолчала, не в силах выразить те чувства, которые испытывала к юноше.

— Он тебе нравится? — подсказала княгиня.

— Сержио очень дорог мне. Я люблю его…как брата, как родного человека.

— Тогда при чём же здесь твоё замужество? — укоризненно заговорила Британика. — Если Сержио не симпатичен тебе, как мужчина, то забудь о нём, не мучай его. Ты же знаешь его характер. Он романтик, он любит подвиги и геройства. До тех пор, пока ты будешь подавать ему надежду, он не выбросит тебя из головы!

«Впрочем, даже когда ты о нём забудешь, он всё равно будет боготворить тебя и думать лишь о тебе» — подумала княгиня.

— Я не подаю ему надежду! — обиженно попыталась оправдаться Беллона, прекрасно понимая правоту высказанных ей слов. — Хватит об этом. Лучше скажи, как там Робин? Твой муж занимает такую важную должность, что ты должна быть в курсе всех дел.

— О, дела на Феире неважные. Его высочество до сих пор в тюрьме, князья Мак Джойны не найдены, народ настроен сердито и разгневанно, лорды давят на его величество, чтобы он подписал наследование престола Себастьяном Карлеалем.

— Что?! — подскочила Беллона. Её мигом охватила безумная ярость. Королевская кровь заговорила, как никогда. — А что же отец?

— Король сначала чуть было не приказал казнить всех, кто посмел высказать подобные мнения. Но когда без его разрешения из Свицстрона освободили мистера Шоулинга и восстановили его в парламенте, он стал менее агрессивен. Силы «за» и «против» теперь равны, и твой отец уже не может просто приказывать, он должен противостоять.

— Противостоять своим подданным? Это же полная ахинея! Как они могут… — принцесса запыхалась от невысказанных противоречий и закашлялась. Британика подала ей стакан с водой.

— С тобой всё в порядке?

— Да, это всё остатки от моей простуды. — Беллона выпрямилась и твёрдо заявила:- Я должна обговорить с отцом эту проблему. Я немедленно иду к нему.

Распахнув дверь в покои Робина Третьего, его дочь наткнулась на то, как монарх обнимал Луизиану Арфа. Как от испуга отшагнув назад, Беллона опустила глаза.

— Извините, я забыла постучать.

— Ничего, — спокойно произнесла певица, — я всё равно уже уходила.

Подняв сумочку со стула, Лузи выплыла из комнаты, как морская нимфа, неслышно и грациозно.

— Ты что-то хотела, дочка? — растерянно озираясь по сторонам, спросил мужчина.

— Я хотела поговорить о Робине…

— О, прошу тебя, дай мне хотя бы здесь не думать о нём, — услышала она усталый хохот в ответ.

— Папа, прошу тебя, я знаю, что всё гораздо серьёзнее, чем ты стараешься показать. Будь честен со мной, что угрожает Робину? Его лишат престолонаследия?

Робин-старший посерьёзнел.

— Белл, как быстро распространяются слухи. Это должно было остаться тайной Феира, неужели тут об этом уже говорят?

— Мне только что сказала Британика. Но что в этом такого? Может быть лучше, если мои будущие свёкор со свекровью помогут нам в этой ситуации своим влиянием и могуществом?

— Как ты не понимаешь! Девочка моя, как ты ещё наивна. — Король заговорил шёпотом: — Никому не смей говорить о том, что трон под Карлелями расшатался. Если твой брат лишится короны в будущем, то ты, соответственно, лишишься герцогского титула, а значит, не сможешь стать женой короля…

— Так значит моё обручение…

— Нет-нет, пока с ним всё в порядке. Ещё не всё потеряно и я пока ни в какую не поддаюсь уговорам и уловкам этих политиканов, министров и лживых советчиков.

— Но если всё-таки сбудется то, чего все мы так боимся, — так же тихо начала Беллона, — если переворот произойдёт, и Робин останется не у дел?

— Поэтому-то я и здесь. Я назначил следующее заседание в парламенте на начало июня, а твою свадьбу решено назначить на конец мая. То есть, при любом раскладе, ты успеешь стать законной будущей королевой Гейтс ин Лива, и никто не посмеет тебе ничего сказать.

— Но папа, это же обман! — прошептала принцесса.

— Это дипломатия, дочь моя. Но ты не забивай себе голову. Я всё уже устроил. Только помни — никому ни слова!

«Обман, обман, — так и звучало в голове у девушки, — рано или поздно всё откроется. Какой будет кошмар, когда я обвенчаюсь с Лукасом, а он узнает, что я ничего собой не представляю. Он возненавидит меня!». Беллона молилась о том, чтобы её брат остался принцем и наследником. Впервые в жизни принцессе стало по-настоящему страшно за своё будущее. Она со страхом представила, что её обручение объявят недействительным, ей придётся искать другого мужа, а отец обязательно и незамедлительно займётся этим. С другой стороны, если она останется обычной дворянкой, ей никто не запретит выбрать в супруги человека более низкого происхождения. Но к чему теперь ей это, когда граф Аморвил погиб под топором палача?

Всю ночь Беллона проворочалась с боку на бок, раздираемая противоречиями, но не смогла придумать никакого выхода из создавшейся конъюнктуры, или того, как своим участием она может помочь родному государству.

На следующий вечер, в присутствии всей монаршей семьи Дьюс-Лоис, короли Робин и Руслан пожали друг другу руки, обозначив дату венчания — одиннадцатое мая, после чего первый немедленно отъехал обратно на Феир. Счастливый Лукас ласково коснулся талии невесты и посмотрел на неё с такой нежностью, что у неё защемило сердце. Как больно было сейчас думать, что, возможно, она обманывает этого человека, с которым у них только начало зарождаться доверие. Если бы она могла поделиться с ним своими переживаниями, душевными метаниями. Но Беллона была убеждена — стоит дать принцу хоть малейшую зацепку, что принцесса Феира недостойна стать его супругой, он тот час же ухватится за неё. Девушке безумно захотелось побывать ещё хоть раз на родине, до того, как её родиной станет Гейтс ин Лив.

Наступило двенадцатое апреля. Беллона с фанатичностью считала каждый день до своего бракосочетания и каждое утро просыпалась с одной мыслью «Ну вот, начался ещё один день», а засыпала с другой «вот и прошёл ещё один день». Здоровье принцессы снова стало ухудшаться. Кашель, вместо того, чтобы прекратиться, начал возвращаться с прежней силой. Фрида скептически посматривала на свою невестку, как будто говоря: «Ещё болезненных и слабых нам в роду не хватало». Сама королева обладала завидным здоровьем, которое, казалось, не могла пошатнуть никакая хворь. Прогуливаясь с Ингрид, Британикой и Дорой, Беллона старалась ходить по тем местам, на которые падало больше солнца, словно согревающие лучи исцеляли и придавали сил. Из-за этого они теперь почти не бывали на том холме, с которого раньше наблюдали за Лукасом, скачущим на своём любимом коне, ведь это была самая северная часть дворца. Наследник сам, как бы невзначай, присоединялся к их променадам и порой просто не мог оторваться от своей наречённой, хотя когда это замечали, он обижался и делал вид, что это совсем не так. Зная, как та любит цветы, особенно розы, он отдал приказ охапками привозить их из парников, чтобы Беллона чаще улыбалась и чувствовала лето, по которому так соскучилась. Фрида сухо заметила, что сын так вскоре разорит королевские оранжереи.

Четыре девушки шли по светлой тропинке вдоль южной стены. Обед только что закончился, плотно поевшие и довольные, они лишь иногда перекидывались парой фраз, когда все увидели, что им навстречу идёт король Руслан. Мужчина остановился возле них, и все юные особы застыли в реверансе.

— Добрый день, миледи! — деловито поздоровался правитель. — Ваше высочество Беллона, я хотел поговорить с вами, не могли бы вы пройти со мной в мой кабинет?

Ингрид удивлённо пожала плечами другой принцессе. Она не ожидала, что её хоть и добрый, но замкнутый отец, захочет пообщаться с невесткой с глазу на глаз.

Руслан Дьюс-Лоис впустил девушку в полутёмное помещение, в котором горело всего две лампы и, несмотря на то, что на дворе стоял день, окна были зашторены. Рабочий стол весь был закидан раскрытыми книгами и бумагами, которые можно было найти даже на полу. Странные предметы и картины, наполненные символизмом, шкафы, забитые разнообразной литературой — всё это в беспорядке составляло обстановку личного кабинета короля. В самом тёмном и невзрачном углу с трудом виднелась запертая дверь в соседнюю комнату, или комнаты…

— Я не буду ходить вокруг да около, — неожиданно начал мужчина. Беллона даже слегка вздрогнула и со вниманием посмотрела на будущего свекра. — Речь пойдёт о вашем здоровье…

— О, вы о моём кашле…поверьте, он меня скоро перестанет беспокоить.

— Ваше высочество, я лучше, чем кто-либо в этих местах, знаю медицину и особенности организма человека. Я не хочу пугать вас, но, может быть, вы слышали о таком заболевании, как туберкулёз?

Принцесса поёжилась, и, подавив неприятный осадок от этого слова, кивнула.

— Не пугайтесь раньше времени. У вас его нет. Но может появиться. Самой распространённой причиной этой болезни является недостаток солнечного света и сухого климата. Сразу после своей зимы вы приехали прямо к нам в осень. Вы простудились, но погода не благоприятствует вашему окончательному выздоровлению.

— Что вы хотите этим сказать? — с подозрением поинтересовалась принцесса.

— Что для поправки вам нужно, на время, покинуть эти места и отправить туда, где лето и жара. Надеюсь, вы согласитесь с этим? Не подумайте, что я выгоняю вас, ни в коем случае. Я забочусь о вашем благе.

— Я польщена вашим вниманием. — Беллона радостно улыбнулась. — Так, вы разрешите мне ненадолго вернуться на Феир? Там сейчас самый разгар весны…

Король слабо улыбнулся.

— Я сегодня же изложу в письме к вашему отцу свои мысли. Думаю, завтра вы можете начать собираться домой. — Беллона подбежала к королю и в порыве обняла его, после чего смущённо отринула обратно. Тронутый этим жестом, Руслан взял в свои грубые руки маленькие девические ладони. — Только не подумайте, что я отпускаю вас надолго. К началу мая вы обязаны вернуться, иначе мой сын не простит мне этого.

Принцесса, сияя от предвкушения поездки домой, выбежала из дворца и запорхала, как бабочка. Две недели дома! Как чудесно! А если немного задержаться, то можно будет встретиться с Сержио. Это имя она почти произнесла вслух, когда из-за угла показался наследник. Увидев счастливую невесту, он тоже расплылся в улыбке и пошёл ей навстречу.

— Ваше высочество, ваше хорошее настроение просто осветило этот день. Вы получили хорошие новости?

— Да, Лукас, ваш отец, его величество, только что разрешили мне вернуться домой…

— Что?! — принц едва не упал с ног от такого неожиданного заявления. — Но что случилось? А как же наша свадьба…

— Не переживайте, я вернусь к ней! — поспешила успокоить жениха Беллона. — Просто, для поправки моего здоровья нужно немного солнечного света и тепла…

Лукас положил руки на плечи девушки и притянул её к себе.

— Тепла? Если бы вы только позволили… — но принцесса уперлась руками в его грудь и свела брови к переносице.

— Вы хотите от меня слишком многого. Я вас так мало знаю… — Беллона почувствовала лёгкую неприязнь к Лукасу. Ну почему в тот момент, когда она думала о Феире, об отце, брате, маркизе о'Лермоне, возник этот жених. Его ухаживания показались ей такими назойливыми и навязчивыми, что ей захотелось убрать его руки от себя, но он сделал это сам, почувствовав холод, пробежавший между ними.

— Простите, я понимаю. Что ж, тогда удачной вам поездки. Надеюсь, вы поправитесь очень скоро. Я с нетерпением буду ждать вашего возвращения! — принц раскланялся и ушёл. Беллона вновь придалась мечтам и воспоминаниям. Хоть бы Сержио ещё не был осведомлён о её обручении! А как он воспримет это, когда услышит об этом от неё? Голова закружилась от потока мыслей, который хлынул в неё. Феир, родной Феир! Если она окажется там, то ей совсем не захочется возвращаться обратно! Там всё было своим, знакомым, а здесь — язвительная королева, скучный жених. Разве что Ник и Ингрид привязали сердце Беллоны к себе. Но с ними она сможет видеться, когда они выйдут в свет. Для этого не обязательно родниться с ними! Боже, что за безумные мысли. Стоит почувствовать каплю свободы, как хочется сразу поменять всё по своему усмотрению. Принцесса внезапно вспомнила идею о браке с мужчиной более низкого происхождения, но тут же отмахнулась от неё. Нет, это ерунда, она не может поддержать свержение брата, лишь бы обрести свободу выбора. Она должна помочь ему, спасти честь Карлеалей, спасти свою семью и её достоинство!

Закат заалел, а дым из труб поднимался ровными столбиками к небу. Собирая вещи, Беллона с удовольствием подумала, что эти приметы, говорящие о том, что будет сильный мороз и ветер, буквально через день перестанут её касаться, так как она отправляется на весенний Феир, где уже набрали почки деревья и кустарники, где пробивается зелёная травка, где люди готовятся к майским праздникам и торжествам. Нет, ну разве может она пропустить всё это? Разве может отметить она своё семнадцатилетие не на Феире? Все её друзья… Принцесса с грустью опустила плечи, как будто на неё водрузили тяжёлую ношу. А кто из друзей и подруг у неё остался? Габриэль за сотни километров, вышла замуж за старика, Мария пропала или скрывается добровольно, с Берни, этим новоиспеченным приятелем, всё запутанно и непонятно. Ясно лишь одно — он ей вовсе не друг. Энжел у себя на Гиганте, у неё своя жизнь и остаётся только надеяться, что она как-нибудь прибудет. Сержио…милый Сержио. Он был и остался верен ей. Он единственный остался у неё. Она не может его потерять, нет! Он должен быть рядом, она его больше не отпустит. Они должны поддерживать друг друга, оберегать от опасностей. Беллона испытала острый приступ зависти к брату. У того были такие надёжные друзья! Хоть он и страдал из-за них, но они горой стояли друг за друга и в любой момент могли позвать другого на помощь. Они никогда не сомневались в своей дружбе. Если бы у всех людей были такие друзья…которые не общаются с корыстными целями, которые не пытаются заполучить что-либо, принадлежащее другому, которые не пытаются через другого обрести влиятельные знакомства.

Принцесса посмотрела через плечо на Яну. Кто мог гарантировать, что эта тихая и милая девушка не вонзит когда-нибудь нож ей в спину? Что за ужасная судьба у принцесс и других высокопоставленных особ! Никому нельзя верить, ничего нельзя знать наверняка. Беллона попросила служанку выйти и, закрыв дверь на ключ, упала на кровать и заплакала. С этой минуты никто и никогда не узнает её настоящих чувств, решила для себя принцесса. Теперь она станет такой же, как и все — скрытной, себе на уме, хитрой и эгоистичной. Она будет плести свои интриги, если понадобится — вести двойную игру. Она сделает всё, чтобы никто больше не смог её предать или подвести. Беллона не заметила, как в своих отчаянных мыслях о предательствах, быстро заснула. Всю ночь ей грезились какие-то странные сны, центральной фигурой которых был Дерек, тёмный и мрачный рыцарь ордена Стеллы Нордмунской.

Проезжая по знакомой дороге, Беллоне не верилось, что ситуация на планете сильно изменилась с тех пор, как она была здесь последний раз. Всё выглядело тихо и мирно, спокойно и обычно. До гражданской войны ещё не дошло, поэтому, если что-то и происходило — то только за глухими стенами и запертыми дверями. Ей даже в голову не могло придти, что когда-нибудь её брат, неугомонный и самоуверенный Робин, окажется в камере, настоящей темнице. К чему это приведёт? Его просто так отпустят? Вряд ли. Только если он скажет, где скрываются его друзья, а это он никогда не сделает, на свою же беду.

Едва ощутив апрельский ветерок и тепло родных мест, принцесса ощутила себя лучше и теперь только и думала о том, как её появление могло пойти на благо Феира. Можно было бы повторить те благотворительные поездки по окрестностям. Впрочем, теперь это уже не возымеет такого действия, как тогда. Теперь ситуация запуталась гораздо глубже, да и Марии с Габи нет рядом, которые могли бы придти на помощь. Возможно, во дворце есть Бернардо, он талантливый дипломат и перспективный политик, но эрцгерцогиня предупредила, что он представляет собой личную угрозу Беллоне. Как вести себя при встрече с ним? Как ни в чём не бывало? Девушка сомневалась, что научилась овладевать своими чувствами настолько, чтобы хладнокровно общаться с человеком, покушавшимся на твою жизнь. Что же делать, с чего начать? Ответ нашёлся сам собой, когда, едва перейдя порог своего восточного крыла, Беллона увидела ожидавшего её маркиза о'Лермона:

— О, бог мой, Сержио! — девушка бросилась в объятья своего друга, тотчас же позабыв обо всех неурядицах и проблемах, что ещё секунду назад не выходили из её головы.

— Беллона! Как я рад, что ты так быстро приехала! Я и сам здесь совсем недавно… — Принцесса хотела продолжить разговор, но сразу уловила, что молодой человек в курсе, куда и по какой причине отбывала дочь короля. Поэтому она растерялась и присела рядом, взяв спутника за руку, тем самым нарушив кое-какие приличия. — Белл, я слышал, что ты…

— Пожалуйста, не будем сейчас об этом…

— Белл, — резко поднялся Сержио, — не думай, что я настолько глуп и самонадеян, что рассчитывал, будто ты никогда не выйдешь замуж за кого-то из своего круга. Пожалуйста, не перебивай меня. Я адекватно отнёсся к твоему решению и могу спокойно обсуждать его, но, во-первых, это не моё дело, а во-вторых, меня больше задело то, что ты сама мне об этом не поведала. По-моему, я был вправе рассчитывать услышать это от тебя лично…

— Конечно, прости меня… — только и смогла выдавить из себя Беллона. Как она наивно полагала, что такая новость долго сможет обходить маркиза стороной! Как некрасиво поступила она со своим последним оставшимся другом! — Но у меня и времени не было…Боже, кого я обманываю! Сержио, мне было тяжело написать тебе об этом, неужели ты не понимаешь?

— Тяжело, потому что ты боялась доставить боль мне? Или…

— Да, Сержио, и не только поэтому… — В глазах молодого человека вспыхнула надежда, так же, как и тогда, когда он сам оправдал слова принцессы о её чувствах к нему, но сейчас он точно так же отбросил свои мысли в сторону.

— Не нужно успокаивать меня. Я всё прекрасно понимаю.

Беллона снова хотела что-нибудь добавить, но потом подумала, что это не принесёт никакого положительного результата. Чем больше она видела доброты и понимания в глазах маркиза, тем противнее у неё становилось на душе от воспоминаний о надменности и замкнутости Лукаса Дьюс-Лоиса. Зачем её обручили именно с таким наследником? Неужели мало других? С другой стороны, рядом с Сержио ни один мужчина не мог сравниться ни благородством, ни храбростью, ни мужеством.

Принцесса вернулась на родину не только чтобы поправить здоровье. В душе она тешила себя надеждой, что сможет помочь отцу, семье, брату, всему создавшемуся положению. Однако если ничего из этого не удастся, и Карлеали будут свергнуты с трона, то она беспрепятственно сможет выйти замуж за любого дворянина. Неужели Сержио сейчас не подумывал о такой возможности? Нет, он слишком предан монархам, настоящий подданный, честный и верный. Что ж, придётся даже от него кое-что держать в тайне.

— Беллона, я слышал, что ты вернулась, потому что климат Гейтс ин Лива не пошёл тебе на пользу, — вывел юноша из раздумий принцессу.

— Что-то вроде этого. Я ведь прибыла туда после зимы, а там началась осень. Оказалось, что столь долгое отсутствие солнечного света пагубно влияет на моё здоровье, поэтому я прибыла обратно, ненадолго…

— Что ж, в таком случае, я думаю, в сырых стенах замка тебе засиживаться тоже не лучшее решение, — оживился маркиз.

— И что ты предлагаешь? — заинтригованно спросила принцесса.

— Хочу предложить тебе небольшую конную прогулку неподалёку отсюда. Уверен, тебе она покажется увлекательной.

— Я уже согласна, но, может, хотя бы намекнёшь, что нас там будет ждать?

— Никак нет, всё увидишь на месте.

— Ну что ж, маркиз, полностью отдаюсь с ваше распоряжение, — кокетливо протянула руку Беллона и последовала за молодым человеком.

Поездка оказалась, на самом деле, не долгой, и уже приближаясь к месту назначения, принцесса догадалась, где сейчас окажется. Небольшое село буквально в двух километрах от дворца располагалось в живописной низине между двумя холмами, покрытыми жёлтыми и голубенькими цветочками. Оттуда веяло свежей травой, настоящей деревенской жизнью.

— Сержио, неужели..? — от изумления принцесса не смогла закончить своего вопроса.

— Да, Беллона, совсем недавно здесь родился маленький, хоть и незаконнорожденный, но принц, сын Робина. Тебя тут до сих пор помнят, твоё доброе отношение и дружелюбие, с которым ты отнеслась к семье той девушки…

— Мегги… да, я до сих пор помню её, хотя не видела так давно…Но, Сержио, зачем ты привёз меня сюда? Сильно сомневаюсь, что просто для того, что бы я полюбовалась малышом…это ведь мальчик, да?

— Совершенно верно, это мальчик, здоровый и не вызывающий никакого беспокойства.

— Я рада, что у меня появился племянник, хотя, как утверждал Робин, не первый и не последний…и всё-таки, какова цель нашего визита?

— Белл, как ты знаешь, ситуация вокруг вашей семьи накаляется. Многие только и грезят тем, чтобы отобрать корону у твоего отца и, подавно, не передавать её твоему брату. Улавливаешь мою мысль?

— Ты хочешь сделать наследником этого младенца? Но это смешно…

— Нет, нет, Белл, ты совсем не то подумала. Здесь я всего лишь ищу поддержки в твою пользу…

— В мою пользу? Но…Нет! Неужели ты веришь, что это возможно?

— А почему нет…ты Карлеаль, ты из королевской семьи…что мешает тебе стать дофиной, пока всё не уляжется?

— Сержио, твоим фантазиям просто не суждено сбыться…

— Это мы ещё посмотрим, — хитро улыбнувшись, подмигнул маркиз, и направил своего коня вниз, потянув за узду и лошадь Беллоны. Та немедленно догнала его.

— Подожди, не торопись так сильно. Объясни всё толком! Ты хочешь, чтобы я стала королевой Феира? Но на Феире никогда не было правителя-женщины и с этим никто не захочет согласиться.

— Не переживай, согласятся. Партия, настроенная против олтернского вторжения всеми руками будет за тебя. К тому же, у нас есть такие соседи, как Энжел, такой покровитель, как Виталий Дьюс…

— Но ведь я ещё не совершеннолетняя, что же делать с регентством?

— Против его величества никто ничего не имеет. Он останется на своём месте, если наследовать ему будет его родная дочь…

— Это будет такой удар для моего брата…

— А какой удар это будет для Феира, если мы поступим иначе?

— Ты прав… — Беллона представила, что если станет королевой, то свадьбы с принцем Лукасом ей будет не видать. Тогда Феир лишится последней поддержки извне. Но если получится решить всё, не выходя за рамки собственных возможностей, то стоит ли тогда прибегать к посторонней помощи? — Но для чего нам тогда ребёнок Мег?

— Беллона, иногда нужно быть коварней и предусмотрительнее. Мало ли каким образом этого малыша может использовать в будущем его приёмный отец Бриан Фиджи? Я советую немедленно заняться этим ребёнком, а, если потребуется, то и взять под свою опёку.

— Ты прав, Сержио! Что бы я без тебя делала!

— Не преувеличивай моих заслуг. Ты же знаешь, я всегда сделаю всё, что пойдёт тебе на пользу… — Беллона с благодарностью улыбнулась маркизу и ещё раз пожала ему руку, надёжную и сильную.

В доме бывшей горничной принца их приняли радушно. Мегги поспешила принести сына, которым никак не могла нахвалиться, то и дело, сравнивая маленькие черты лица с лицом Робина-младшего.

— Как ты назвала его, Мег? — полюбопытствовала принцесса.

— О, мы ещё не выбрали. Видите ли, жена мельника, которую я выбрала на роль крёстной, немного прихворнула, и мы всё откладываем крестины. И, разумеется, мне бы хотелось услышать мнение его высочества…

— Мой брат сейчас никак не может этим заниматься, Мег, сама понимаешь, — по-свойски поделилась принцесса, от чего на щеках крестьянки заиграл румянец, — но, если ты не против, я через себя выражу его волю. Я бы хотела, чтобы мальчика назвали Робином. А крёстной буду я сама. Надеюсь, никто не имеет возражений? — увидев утвердительный кивок маркиза, Беллона засияла ещё шире и немедленно приступила к обустройству торжества.

Уезжая, она пообещала приехать на следующий же день, но прежде попросила ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах не говорить Бриану или кому-то из его приятелей о том, что она была здесь.

— Мег, прошу тебя, это будет в твоих же интересах, и в интересах твоего сына. Мой брат скоро освободится, и он будет очень недоволен, если узнает, что его сына использовал человек, желавший его смерти, ты понимаешь меня? — до сих пор любившая принца служанка пылко пообещала хранить всё в секрете и поблагодарила принцессу за оказанное внимание.

— Ты быстрее, чем я предполагал, начинаешь действовать по плану, который приведёт в порядок все феирские дела, — немного отъехав похвалил Беллону Сержио.

— Это было не так трудно, но вот что делать дальше — ума не приложу!

— А дальше всё уже тоже давно задумано. Я и мои братья…

— Ты об орденоносцах?

— О них самых. Мы ещё на Олтерне придумали кое-что. Всё что нам было нужно — это твоё возвращение. К счастью, так всё и получилось. Теперь мы может действовать смелее и быстрее.

— Может, всё-таки посвятишь меня в кое-какие ваши мысли? И почему олтернские рыцари так стремятся поддержать меня?

— Тут всё довольно-таки запутано. Всё началось после проступка Джордана Льюмена. Олтернцы всегда гордились своей преданностью ордену и, в частности, Стелле, но когда ставленник магистра женился, это дало определённый раскол между братьями. Потом эта история с графом… — Сержио замолчал.

— Я всё понимаю. Он обратил внимание на принцессу с вражеской планеты и тем самым заслужил не лучшее мнение о себе… Что и говорить об этом, ведь он теперь мёртв…

— Дело даже не в этом. Теперь, когда среди ордена более весомую сторону занимают феирские рыцари, весь орден будет поступать на благо феирским Карлеалям, а не олтернским, о восшествии на престол которых так давно мечтали все Назаровы. Но кое-что они всё-таки не учли и спохватились в последний момент…

— И что же это за мелочь, из-за которой Олтерн отказывается от борьбы за власть над Феиром?

— Дело не в Олтерне, а более конкретной личности — короле Элиосе Третьем. Чтобы посадить на трон Феира потомков Рената — внука Робина Первого, нужно признать его законнорожденность. Как ты знаешь, его родители развелись, когда он ещё не родился. Так вот. Если признать его легитимность, то всплывёт история о внебрачном сыне короля Элиоса Второго, который был старше, чем законный наследник, а ведь именно дочь того бастарда стала в последствии женой Рената Карлеаля. Это не наводит тебя не на какие мысли?

— О боже, так значит, Кевин Карлеаль, эта незаметная личность, которая столько лет оставалась соринкой в глазу нашей семьи, теперь ещё является и непосредственной опасностью Элиосу Третьему?

— В том-то и дело. Мечта о свержении твоего отца и брата, казавшаяся уже почти осуществимой, теперь сама стала ставить им палки в колёса.

— Мы многое выигрываем благодаря этому?

— Пока только время…ум и фантазия Назаровых безграничны. Никто не знает, как они могут извернуться в последний момент. Я бы тоже хотел обзавестись каким-нибудь запасным козырем в этой игре.

— В этой одной из самых важных игр, с которыми нам пока представлялось встретиться. Итак, что дальше?

— Для начала я уже наметил две встречи — с Берни…

— Нет! — сорвалось с губ Беллоны.

— Нет? Но почему? Он всегда всё правильно рассудит. В уме ему уступают даже более зрелые мужи, замешанные в государственных делах.

— Сержио, не проси меня объяснить. Просто я не хочу его сейчас видеть и говорить с ним.

— Но…что ж, как скажешь.

— И не посвящай его в наши планы, пообещай мне, что он ничего не узнает о том, что мы делаем и планируем, хорошо?

— Обещаю, Белл. Не знаю, зачем ты это делаешь, но мне кажется, сейчас ты совершаешь ошибку…

— Как-нибудь я обязательно расскажу тебе о причинах, заставивших меня так поступить, а сейчас лучше скажи о второй встрече, которую ты запланировал.

— Я думаю, завтра тебе нужно будет поговорить с орденом. Теперь их командорство прямо в Риджейсити. Они будут ждать тебя во время обеда. Многие из них с радостью поддержат мою идею насчёт того, чтобы ты стала королевой Феира…

— Дофиной, всего лишь дофиной. Мой отец жив, и я ни в коей мере не хотела бы быть причиной каких-либо его страданий. Уточни это своим братьям-олтернцам.

— Беллона, они и сами не желают ему зла.

— Хотелось бы верить. А сейчас — в путь, нужно успеть во дворец до темноты, мне уже достаточно грязных слухов, которые стелятся за мной с самой осени…

Беллона вошла в кабинет штаб-квартиры, в которой временно расположился орден Стеллы Нордмунской, покуда ему не выделили своей отдельной резиденции. Принцесса прибыла прямо из церкви, в которой впервые в жизни стала крёстной матерью. Она была в небесно голубом платье, вся в воздушных кружевах и такой же белоснежной вуали, слегка прикрывающей её лицо. За сутки она много раз прокрутила в голове все возможные варианты любых своих поступков и действий. Что мешало ей просто махнуть рукой на Феир, в бедах которого она никоим образом не виновата, уехать на Гейтс ин Лив, жить там под покровительством императора Голубого квазара, влиятельного мужа и мудрых свёкра со свекровью? Что — нелюбовь к жениху или слишком большая привязанность к маркизу, которого она не могла разочаровать своим равнодушием к родине? Или ей на самом деле было не всё равно, что станется с теми местами, в которых она родилась, выросла, которым обязана была служить всей душой и всем сердцем? Говорят, родиной любой принцессы становится то место, которым правит её муж. Но Беллоне это казалось далёким от истины. Гейтс ин Лив был для неё чужой планетой.

А если она останется здесь, чего от неё и требовали истинные патриоты Феира? Целый год она будет находиться под чётким руководством отца, который не допустит её к власти, и она так и не сможет ни чему научиться. Потом её сторонники или его противники изменят положение, и она будет марионеткой в руках множества политиканов, половине из которых верить нельзя. Брата уже ничто не вернёт к власти, а значит, продолжить монарший род должна будет она. Выйти замуж! Опять выйти замуж за того, кого тебе предложат. И это снова будет принц, ибо их ребёнок должен будет соответствовать такому титулу, как наследник Феира! Нарисовав в воображении пару образов новоиспечённых женихов, Беллоне стал не так уж и неприятен Лукас Дьюс-Лоис. Он хотя бы не был навязчив, не был дурён собой, не был стар, толст, прыщав. Да мало ли, сколько недостатков бывает у других королевских отпрысков! Нет, в этом плане ей пока определённо везло. Вспомнить хотя бы Ричарда, сына короля Медео, за которого её когда-то чуть не просватали. До чего тот был непривлекателен, скучен…или это тогда только так казалось, потому что тогда она ещё была влюблена в Дерека? Но хватит об этом, если она снова вспомнит о своём погибшем возлюбленном, то не сможет и слова внятного сказать. По правую руку от Беллоны стоял Сержио, прямо напротив неё сидел Корнелио Модис, нынешний магистр и глава ордена, а также земляк принцессы, что было его огромным плюсом. По сторонам от него расположились Парис, князь Вальядов, чьи горячие взгляды Беллона запомнила ещё с самой первой их встречи, Августин, барон Ван Стройер, воздыхатель Матильды фон Даберлёф, теперь уже Льюмен. Четвёртым был незнакомый Беллоне мужчина, которого ей представили как графа Станислава Некзака. Все мужчины приподнялись и почтительно поклонились высокопоставленной персоне, которая предстала перед ними.

— Мы безгранично рады, что вы отозвались на наш призыв, ваше высочество, — начал вступительную речь магистр.

— Мне, в свою очередь, очень приятно, что у меня есть такие верные сторонники и люди, не изменяющие своим идеалам. Я, вкратце, уже ознакомлена с тем, что вы хотите, но кое-что мне остаётся не понятным.

— Для этого мы и собрались здесь, — произнёс Парис, — мы изложим вам свои мысли, а в ответ хотели бы услышать ваше мнение. Если у вас есть какие-то срочные вопросы, не требующие отлагательств — пожалуйста, задавайте их, помните, мы ваши друзья, и наш долг помочь такой прекрасной миледи в любую трудную минуту её жизни.

— Что ж, тогда, разрешите приступить к серьёзному разговору через несколько минут. Мне нужно некоторое время посовещаться с маркизом. — Беллона откланялась и отвела Сержио в сторону. — Друг мой, я знаю насколько рыцари — люди чести, насколько они искренни и благородны, но что-то мне с трудом верится, что они искренне и бескорыстно хотят помочь мне взойти на престол Феира. Они никогда ничего не имели против моего брата, а если это и не так, то они с большим удовольствием поддержали бы олтернскую партию, тебе так не кажется?

Маркиз немного помолчал. В его замятии было что-то такое, что выдавало в нем нежелание говорить какую-то правду.

— Сержио, ты никогда от меня ничего не скрывал, а сейчас мне тем более нужно знать, с кем и на что я иду? Что эти люди хотят взамен своей помощи? Я знаю, орден — это огромная сила, и если они возьмутся за что-то, то это дело будет уже наполовину выиграно.

— Что ж, слушай Беллона. Но когда я договорю, не давай волю эмоциям, и обдумай всё, как следует, слышишь? Не поддавайся чувствам, как бы тебе того ни хотелось! Я знаю, что этот ваш темперамент Карлеалей даёт о себе знать, но сейчас не тот момент.

— Я готова. Что бы ты ни сказал, я постараюсь воспринять это разумно и правильно.

— Так вот. Половина ордена, действительно, искренне хочет служить тебе, как прекрасной девушке и праправнучке Стеллы Нордмунской. Они видят в тебе свой идеал, свою звезду, которая поведёт их вперёд и приведёт к их мечте, в общем, не заставляй объяснять меня мужские фантазии! Просто поверь, что они твои самые преданные приверженцы и никогда не дадут тебя в обиду, так же, как и я…

— Ну, а вторая половина?..

— Вторая половина. К сожалению, мне придётся вернуться к не очень весёлой теме. Видишь ли, когда казнили графа Аморвила… — Сержио на минуту прервал свою речь, но, не заметив в поведении принцессы ничего, кроме глубокого тяжёлого вздоха, решил продолжить, — когда его казнили, возникла ситуация, которая позволила королю Элиосу избавить свой двор от рыцарей, которые давно являлись причиной насмешек над монархом. Королева Эстель всегда обращала много внимания на красивых мужчин, поэтому-то при дворе Назаровых они были очень популярны, но это всё больше и больше действовало на нервы правителю. И вот, потеряв место, где они были всегда долгожданными гостями, где были любимчиками публики и где всегда могли проводить свои куртуазные вечера, рыцари очень расстроились и решили найти новое место, не менее престижное, но, к тому же такое, которое бы злило короля Элиоса Третьего, так унизившего их. Теперь ты понимаешь?

Беллона серьёзно кивнула. Теперь главным было не перепутать, какой из рыцарей, к какой половине относился. Например, Парис Вальядов уж точно не надеялся быть безмолвным и безропотным поклонником. Ему явно хотелось большего. Возникни перед принцессой такая перспектива ещё полгода назад, она бы с радостью ринулась во все тяжкие, чтобы доказать Дереку, что она ничуть не хуже своей бабки, а то и лучше! А теперь, когда рядом с ней был самый идеальный рыцарь всех времён — Сержио, ей было горько даже подумать, что же ей придётся сделать для того, чтобы восстановить права Карлеалей, как правителей Феира. Внезапно осознав, что неволей стала центром множества интриг, Беллона попыталась разобраться — а справится ли она со всем этим? Даже если с ней всегда будет Сержио. Он не такой уж искусный заговорщик и деятель, чтобы можно было во всём положиться на него.

— Уважаемый Корнелио, несомненно, я поддерживаю то, ради чего мы здесь все собрались, но я бы хотела узнать, что вы намерены предпринять для осуществления наших общих планов?

— Ваше высочество, нам нужен лишь месяц для подготовки. Мы намерены провести некоторые акции и собрания, как среди простого населения, так и среди членов парламента. Мы будем вербовать сторонников и тщательно разъясним всем, какими выгодами для них обернётся ваше восшествие на престол. По истечении этого времени мы представим два документа. Один — лордам, чтобы они подписали ваше законное наследование. Второй — вашему отцу, чтобы он официально перевёл престолонаследие с принца Робина на вас.

— Что ж, всё это звучит довольно-таки мирно и легко осуществимо, но как это окажется на деле?

— Ваше высочество, мы намерены строго следовать намеченным правилам, и, если что-то вдруг и пойдёт не так, это будет целиком не наша вина, а вина тех, кто до сих пор либо поддерживает принца, либо мечтает о правлении Олтерна. Вопрос другой — готовы ли вы ко всему этому? Согласны вы ли встать во главе своего государства, при помощи нашего ордена, который хочет водрузить на вас корону?

Беллона посмотрела на Сержио, ища в его глазах поддержки. Он был другом её брата, таким же, как все его товарищи, но сумел вовремя остановиться и пойти по верному пути. Если у них всё получится, то они не только вернут порядок на Феире, но и спасут наследника и его друзей.

— Я согласна, господа. И, как я понимаю, наши встречи не должны пока придаваться огласке, не так ли?

— Совершенно верно, ваше высочество, — подтвердил граф Некзак.

Вечером принцесса прогуливалась по коридору вдоль своих покоев. Ей никак не хотелось идти спать. Она чувствовала себя не то предательницей, не то обманутой кем-то, или обманывающей кого-то. Отпустив Британику пораньше, она в одиночестве размышляла о том, что ждёт её многострадальное королевство. Разумеется, Робина нельзя подпускать к власти, он никогда не образумится. А она сама? Что может сделать она…Её роль была такой заурядной и простой — выйти замуж за влиятельного принца, чтобы со стороны у Феира всегда была поддержка, а теперь? Ах, если бы у родителей был ещё хоть один ребёнок, насколько это облегчило бы задачу.

Король без предупреждения вошёл в спальню дочери. Та вместе с девушками из своего окружения стояла перед зеркалом и примеряла украшения, выбирая лучшее из тех, что лежали перед ней. Но, едва услышав, что кто-то вошёл в комнату, она отвлеклась от своего занятия.

— Папа?..

— Дочка, я хотел поговорить с тобой… — Беллона удивлённо подняла брови. — Наедине…

Взмахом руки принцесса отпустила фрейлин и служанок.

— Раньше ты никогда не имел привычки поздравлять меня дважды в день рождения, — засмеялась она.

— Я пришёл не для этого, — как будто бы смущёно произнёс король, — хотя я готов поздравлять тебя и одаривать сутки напролёт, лишь бы видеть улыбку на твоём лице и ты радовалась тому, что я делаю.

Отец и дочь мягко посмотрели друг на друга, но поняли, что сейчас разговор будет вовсе не о нежностях, а о более весомых вещах. Король ждал, что Беллона проявит девичье любопытство и спросит о цели его визита, но этого не произошло, и он заговорил сам.

— Прежде всего, хочу предупредить, что я безмерно счастлив, что свои семнадцать лет ты празднуешь в кругу семьи, у себя дома, рядом со мной…и я ни в коей мере не хочу торопить тебя надолго покинуть родину, но я думаю, что ты должна помнить один наш разговор…

Беллона заметила, как трудно даются слова её отцу и как он не хочет напоминать ей о том, что её жизнь — это не только её личное благополучие, но и разменная карта в важной политической игре. Робин Третий относился к тем отцам, которым не нравилось распоряжаться своими детьми в корыстных целях и раздавать им роли, словно в театральной постановке.

— Папа, я помню о том, что мы с тобой обсуждали на Гейтс ин Ливе.

— Я говорю о твоей свадьбе и дате… — продолжил мужчина, но девушка остановила его.

— Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. Я помню — скоро тебе предъявят документ, подписав который ты лишишь Робина наследования престола, потому что за всё это время никто ничего не смог сделать для его блага и для исправления ситуации. Он окажется на свободе, начнёт действовать сам, тогда возможно…

— Белл, зачем ты лукавишь! — монарх поднялся со стула, на который опустился поначалу, не желая выдавать своего волнения. Но теперь оно возобладало над ним, и он стал расхаживать туда-сюда. — Ты уводишь разговор в сторону, хотя я прекрасно вижу, что в голове твоей чётко держится главная идея той нашей беседы, а именно — если ты не выйдешь замуж до подписания злосчастного пакта, то обручение объявят недействительным, ведь ты перестанешь быть будущей герцогиней Феирской. Если бы я не знал тебя так хорошо, как знаю, то обвинил бы в легкомыслии, но ты никогда не была ветренной. Пусть ты и из Карлеалей, но тебе передался наш темперамент, а не та тщеславная глупость, что поглотила твоего брата. Хотя, думается мне, он унаследовал её от матери! Белл, дорогое дитя, ты можешь честно мне ответить — что означает твоя деланная забывчивость о твоём долге?

Девушка затаила дыхание, но со столь спокойным видом, что ни чем не выдала себя перед королём; ни её совещания с рыцарями, ни план о наследовании ею короны Феира не были до сих пор известны никому. Но что-то же нужно было ответить отцу? Чем она объяснит безразличие к его просьбе? На карте стоит так много… Можно признаться во всём, но Робин Третий немедленно пресечёт все её интриги. Он никогда не позволит женщине занять трон после него, он тотчас же отправит дочь к жениху, устроит скоропалительную свадьбу. Но что дальше? Раскроется обман, Беллона станет изгоем на Гейтс ин Ливе, на неё будет презрительно смотреть королева Фрида, Лукас с позором прогонит её на все четыре стороны. Нет, она не вынесет этого. Почему-то самым страшным ей сейчас казалось оказаться посмешищем перед тем чужим и непонятным принцем.

А если продолжать всё скрывать? Здесь всё либо удастся, либо нет…если нет, то она теряет ровно столько же, как и при выборе другого варианта.

Короля насторожило молчание дочери.

— Ты сильно изменилась за последнее время. Я больше не вижу в тебе прежней девочки с честными глазами и открытым, доверчивым сердцем. — Беллона хотела вставить слово, но на этот раз он остановил её: — Не нужно ничего объяснять. Может, так оно и лучше. Может, эти изменения пойдут на пользу тебе, ведь ты не простая девушка — ты дочь короля! Всегда помни это.

— Я всегда буду это помнить, — у принцессы защипало глаза, но она, сделав вид, что оправляет подол платья, поморгала глазами, чтобы прогнать неуместные слёзы. И с чего они появились? Как будто от нехорошего предчувствия.

Мужчина снова уселся. Несколько раз глубоко вздохнув, он словно повеселел, сменив свои мысли.

— Я ведь и действительно пришёл к тебе не с пустыми руками. Это подарок, но он не от меня, на этот раз, к сожалению. — Монарх запустил руку за пазуху и вытащил оттуда бархатную коробочку, которая заняла всю его большую мужскую ладонь. — Вот, держи…

Беллона взяла предмет из рук отца, заинтриговано улыбнулась ему, будто ища подвоха. Сегодня с утра её уже поздравили все её друзья, родственники, даже те, о ком она бы и не вспомнила. От кого же ещё можно было ожидать сюрприза?

— Открывай, открывай, я и сам не знаю, что там, внутри, — поторопил дочь король.

Принцесса распахнула бархатный футляр и ахнула. На атласной подкладке лежала брошь. Она была крупной и тяжёлой, сплошь усыпанной драгоценными камнями, которые изображали белую розу. Стебель сиял большими изумрудами, а лепестки россыпью прекрасных бриллиантов. Они были так искусно огранены, что трудно было различить, где начинался один, и заканчивался другой. Беллона аккуратно изъяла украшение из его укрытия и приколола себе на грудь. Проведя ещё раз тонкими пальцами по сверкающим камням, которые уютно расположились на её платье, девушка заметила под крышечкой записку и с интересом прочла её. «К сожалению, я не могу послать вам живые цветы, которые вы так любите, — гласили строки, — так как нас разделяет огромное расстояние, преодолевая которое, мой букет завянет. Поэтому, примите этот скромный подарок. Я всем сердцем надеюсь, что он вам понравится. Его Высочество, принц Лукас». Беллона подняла глаза на отца.

— Ты знаешь от кого это, да?

— Само собой! Стал бы я передавать своей дочери подарки от кого-то, кроме её будущего мужа, — натянуто засмеялся Робин Третий, после чего торопливо поднялся. — Думаю, этот Лукас уже извёлся в предвкушении свадьбы, ведь ему в невесты досталась самая красивая принцесса во Вселенной! Тебе бы тоже не мешало заразиться от него таким же нетерпением и думать о приближающемся венчании.

Однако мысли Беллоны были далеки от её жениха и брака, который, как она уже для себя решила, никогда не состоится. Что использовать в качестве предлога продолжать оставаться на родине? Её здоровье полностью поправилось почти сразу же, стоило ей шагнуть на родную землю, поэтому последнюю неделю она изображала приступы кашля, иногда имитировала плохое самочувствие и удалялась к себе в покои. Но долго это продолжаться не могло. Её цветущий вид говорил сам за себя. Да и ей самой было мерзко оттого, что она обманывала отца. Насчёт матери она не беспокоилась; с тех пор как та стала равнодушно относиться к дочери, принцесса отвечала ей полной взаимностью, хотя иногда и жалела королеву. Впрочем, эти порывы быстро проходили под напором воспоминаний о непонимании матери.

Бал в честь дня рождения принцессы не обещал быть слишком весёлым, хотя приготовления к нему были пышными и дорогостоящими. Всё обещало быть роскошным. Гостей было множество, но самым заметным отсутствующим гостем был принц Робин, которого не выпустили из-под ареста даже ради такого случая. Это происшествие обсуждалось сильнее, чем отсутствие покровителя и друга принцессы — императора. Он прислал ей подарки, поздравления и извинения, потому что дела в собственных владениях заставили его остаться дома. Настроение самой Беллоны было не праздничным, и не только по вышеперечисленным причинам, но и из-за того, что рядом, как никогда, не было Габи или Мари, с которыми она в полной мере могла разделить любую радость или огорчение. Даже не было Матильды Льюмен, на которой можно было сорвать злобу, чего она никогда себе не позволяла, но теперь непременно воспользовалась бы случаем.

Беллона стояла в главном зале, между отцом и его братом Антонио. Они о чём-то беседовали, а она бесстрастно следила за ходом торжества. Скоро должны были начаться танцы, но она совершенно не была к ним расположена. Но таковы были правила этикета и церемонии. Виновница торжества не должна была находиться в стороне от приглашённых. Как хорошо, что она настояла, чтобы всё проходило здесь, в загородном дворце, а не в Риджейсити, иначе там бы ей точно не дали покоя до утра! Тут же можно было дождаться фейерверка и отправиться спать.

Взгляд Беллоны упал на наследницу Гиганта. Энжел прибыла ещё вчера вечером. Они мило побеседовали, но та твёрдо заявила, что не будет развлекать подругу своим общением, пока не вернут Габи из опалы. Беллона пыталась объяснить другой принцессе, какие подозрения пали на виконтессу, и что даже несмотря на них она готова была простить её, но Габи обиделась сама. Беспокойная и авантюрная Нови вышла замуж, и возвращать что-либо слишком поздно. Энжел встала в наигранную позу и корчила из себя обиженную, но Беллона знала, что скоро у неё это пройдёт.

Внезапно, сквозь толпу, принцесса увидела знакомое лицо, и чуть не подпрыгнув от радости, сорвалась с места. Пройдя через весь зал, Беллона хотела упасть в объятья своей бывшей фрейлины — маркизы Аделины Итали, но, заметив у той округлившийся живот, повела себя сдержанней.

— Аделина, как я счастлива вновь увидеть тебя! — девушки взялись за руки.

— Я тоже безумна рада снова находиться рядом с вами, ваше высочество! — слегка поклонилась маркиза.

— Но, к моему великому разочарованию, это видимо ненадолго, — намекнув на положение Аделины, констатировала Беллона.

— Вы правы, через месяц я должна буду вернуться к себе, в Итали-де-Жуаре, а там…только Господь знает, когда я снова вернусь ко двору. Но весь этот месяц я намерена быть с вами и служить вам.

— Что ты! Это я буду следить за тобой и ухаживать. — Только сейчас принцесса заметила стоявшего рядом с её вновь обретённой фрейлиной супруга той. Она поздоровалась с ним коротким кивком. — Прошу вас, маркиз, не могли бы вы на чуть-чуть оставить нас наедине. Мне так хочется поговорить с Аделиной по душам…

Доминик раскланялся и исчез в толпе. Беллона посмотрела вслед неказистому юноше и позавидовала стойкости маркизы, которая терпела рядом с собой такого непривлекательного человека, и ещё умудрялась быть с ним счастливой.

— Аделина, ну рассказывай, как ты?

— Как видите — я вполне довольна всем. Я хорошо себя чувствую, я живу спокойно и тихо, но я никогда и не хотела ничего другого, в отличие от моей младшей сестрёнки… — девушка грустно опустила глаза.

— Ах, бедная Каролина! — покачала головой Беллона. — Это я виновата в её бедах, если бы не я…

— Пожалуйста, не вините себя…Даже если бы не было той истории, Каролина всё равно нашла бы приключений для себя, такая уж она натура.

— Вам позволяют видеться с ней?

— Да, разумеется. Она приняла постриг в одном из монастырей, что неподалёку от наших владений, но и мне некогда слишком часто выбираться к ней, и ей, как мне кажется, не идёт на пользу столкновение с людьми из её прошлой, весёлой жизни. Чтобы не причинять ей страдания, я предпочитаю реже навещать её…

— Вот как… — печально выдохнула принцесса. — Значит и новости до неё, наверное, не доходят…

— О каких именно новостях вы говорите?

— Об участи моего брата. Каролина, несомненно, была бы рада узнать, что он поплатился за все свои безобразия.

— Я думаю, что такие известия проникают даже сквозь монастырские глухие стены, — слабо улыбнулась Аделина. — Ваше высочество…

— Да? Говори, я слушаю тебя.

— Я рада, что сейчас нас никто не слышит. Я хотела бы предупредить вас кое о чём очень важном…

Беллона посмотрела по сторонам. Никто не обращал внимания на их разговор.

— Ваше высочество, при дворе есть партия…она собирается для того, чтобы вместо вашего брата наследником стал Кевин Карлеаль.

— Ах, я знаю об этом, Аделина. Это известно всем. Олтернская партия приобретает всё большую власть в нашем парламенте. После моего отца…

— Нет, ваше высочество, — торопливо перебила маркиза, — вы не понимаете. В том-то и дело, что, боюсь, эта партия не собирается ждать смерти вашего отца…они собираются её организовать…

Принцесса стояла у окна в тёмном коридоре. Она сжимала пальцы и нервничала. Вот уже до чего дошло! Во дворце плетут не просто интриги, тут готовят заговоры. Из бального зала появился маркиз о'Лермон. Он огляделся. Различив тень девушки, он направился к ней.

— Беллона, что случилось? Ты посылала за мной? Ты так встревожена…

— Да, Сержио, я узнала страшную весть.

— Что случилось?

— Пока ничего. — Принцесса снова посмотрела вокруг, проверяя, что никто не сможет подслушать то, что она скажет. — Они хотят убить моего отца…

— Что?! — молодой человек спохватился и заговорил шепотом. — Кто это хочет сделать?

— Олтернская партия. Им не хочется ждать, и они решили возвести на престол Кевина Карлеаля как можно быстрее.

— Но… это им ничего не даст, ведь пока твой брат всё-таки наследник.

— Пока — да, но стоит отцу подписать его отлучение… он подпишет себе смертный приговор!

— Какие странные вещи ты говоришь! — рыцарь стоял в недоумении. — С чего ты взяла всё это?

— Аделина…маркиза Итали, она узнала об этом совершенно случайно. Видишь ли, во вражеском стане участвует брат её мужа.

— Артур Перферо? Этот мерзкий тип? Негодяй, мы должны арестовать его!

— У нас нет доказательств, как ты не понимаешь… ни одной улики. Сейчас сторонники королевской семьи не так сильны, чтобы распоряжаться придворными по своему усмотрению.

— Тогда я вызову его на дуэль! — вспылил юноша.

— Нет! — Беллона схватила его за плечи и прижалась, что было силы. — Нет, пожалуйста, не совершай опрометчивых поступков. Не заставляй меня переживать за тебя, мне и так сейчас приходится думать слишком о многом. Сержио, обещай.

— Обещаю, — разочаровано выдохнул маркиз.

Из зала вышел распорядитель бала.

— Ваше высочество, вы здесь?

Беллона толкнула Сержио за колонну и вышла на свет.

— Да, что-то случилось?

— Ваш отец зовёт вас, начинаются танцы, вы должны их открыть…

— Конечно, я уже иду! — Когда распорядитель скрылся за дверьми, принцесса снова вернулась к рыцарю. — Завтра же приведи ко мне Корнелио Модиса. Нам нужно торопиться с нашим делом и мне нужно знать, как всё идёт.

— Я не сомневаюсь, что всё идёт благополучно…

— Да, но слишком уж медленно! Если мы успеем объявить меня престолонаследницей хотя бы в тот же день, что отец отлучит от короны Робина, он уже будет спасён.

— Ты права, мы будем спешить.

Принцесса грациозно вошла в бальный зал, ослепительно улыбнувшись отцу, который указал рукой, куда ей следует встать в пару. Девушка повернулась в ту сторону и, слегка отшатнувшись, увидела Бернардо Тревора, который беззаботно улыбался и ждал её себе в партнёрши по танцу. Сумев не потерять самообладания, она встала рядом с ним и протянула ему руку. Музыка началась.

— Белл, позволь поприветствовать тебя и поздравить. Мы так давно не виделись…

— Да, ты всегда в разъездах, как и я. Трудно было встретиться. Давно вернулся?

— Буквально пару часов назад прибыл на Феир. — Виконт хитро прищурил глаза. — Мне кажется, или ты обижена на меня?

— С чего бы? — стараясь быть как можно более добродушной, повела плечами Беллона.

— Об этом я тебя и спрашиваю. Ты как-то необычно себя ведёшь, — заметил Бернардо.

— Странно, мне все это говорят в последнее время. Наверное, это потому, что скоро я стану замужней дамой, — невинно рассмеялась принцесса.

— Возможно. Я так соскучился. У меня столько новостей для тебя!

— Хороших, я надеюсь? — девушка продолжала быть вежливой и радостной.

— Я бы не сказал…но они важные.

— Прости, Берни, но в ближайшие праздники у меня совершенно не будет времени для грустных новостей.

— Даже если это действительно не требует отлагательств? — удивился виконт.

— Даже если так. — Партнёры поменялись, и Бернардо Тревор услышал удаляющийся легкомысленный смех принцессы.

Беллона так напрягалась, сдерживая себя, что не сразу заметила, с кем ей пришлось танцевать дальше. Перед ней стоял злополучный Артур Перферо. Он, как всегда, улыбался своим отвратительным оскалом, всегда что-то за собой скрывающим. От него улыбка принцессы сошла с лица.

— Добрый вечер, ваше высочество… — приторно прошептал мужчина.

— Он был добрым, пока я не увидела вас, — огрызнулась Беллона, которой из-за танца приходилось терпеть его руки на своей талии.

— Почему же вы так меня не любите, принцесса?

— Вы мне никогда не нравились, — сквозь зубы процедила девушка. — К тому же я ещё не забыла вашего хамства в день церемонии бракосочетания баронессы фон Даберлёф.

— Вот как? — виконт сильнее положенного сжал Беллону в своих руках. — А я бы не советовал вам быть со мной слишком грубой. Кто знает, может, когда-нибудь ваше благополучие будет зависеть от моей милости…

Дочь короля взяла всю свою волю в кулак и, дождавшись следующей смены партнёров, с облегчением затанцевала со следующим юношей. «Тщеславный Артур! — подумала Белл. — Он уже видит себя одним из приближённых нового короля!»

Глава XI

Принца Робина всё ещё не выпускали из-под ареста. Парламент боялся, что окажись он на свободе, ему снова удастся завоевать расположение горожан. Обаяние наследника всегда играло ему на руку, ему мало кто сумел бы противиться. При личном общении вряд ли кто-нибудь бы поверил, что грехи, приписываемые сыну короля, истинная правда, а не выдумка его врагов. Однако, не видя его и не имея возможности услышать о нём что-то новое, все оставались при том мнении, что принц с друзьями распутники, развратники и жестокие люди.

Благодаря работе сыщиков, которых в огромном количестве нанимали лорды и политики, противостоящие действующему режиму власти, удалось напасть на след князей МакДжойнов, но когда отряд полиции нагрянул в Эджвуд, там уже никого не было, ни братьев, ни самого графа Джаспера. У товарищей принца тоже оставались свои сторонники и на этот раз их сумели вовремя предупредить. Кампания, за которой в королевстве уже охотились, направилась дальше на юг, но точный путь никто наверняка сказать не мог, слишком далеко это теперь было от Риджейсити и всех столичных дел. Мистер Шоулинг, неугомонный лорд, когда-то первый предложивший переворот, теперь вернулся на своё прежнее место и стал весьма популярен. Он не мог успокоиться и предположил, что Сториан МакДжойн может укрыться у своей бывшей любовницы Габриэль Леонверден, ведь её поместье находилось как раз в той стороне. Он заручился поддержкой лорда Ругитана и ещё нескольких влиятельный лиц, в том числе и министра обороны, чью дочь тоже не обошло внимание князей. Вместе они собрали своеобразный «карательный отряд», который отправили в графство Леонверден, чтобы не упустить ничего из вида. Отряду было приказано сторожить и наблюдать, но пока ничего не предпринимать. Возглавить его взялся Бриан Фиджи, который теперь занимал видное место в армии и был неким предводителем в борьбе за честь и свободу.

Но и на этом мистер Шоулинг не остановился. Приезд Кевина Карлеаля с его женой и детьми, всеми силами откладывавшийся Робином Третим, знавшим, как сыграет благочестие их семьи на фоне скандальной правящей семьи монархов, приближался стараниями злополучного лорда. Он уже предвкушал, как народ будет приветствовать прибывших с Олтерна законопослушных и скромных вероятных наследников. Супруга и дочь Кевина отличались глубокой набожностью, сын слыл стеснительным, но улыбчивым юношей. Как не обрадоваться таким правителям взамен предыдущим — гулящему королю, скучной королеве, разбойному принцу и принцессе, за которой вообще тянулся шлейф непонятных слухов.

От всех этих событий у Беллоны голова шла кругом, и она уже не знала, как реагировать на очередные новости. Но и сама она не бездействовала, вместе со своими новыми верными поклонниками и политическими сторонниками — рыцарями ордена Стеллы Нордмунской. Во время всех этих переполохов сама она плавно отошла в тень и не привлекала внимания, что не мешало ей завоёвывать симпатию простого народа. Большинство феирцев не были склонны верить в её непорядочность, так как все сплетни, рассказанные о принцессе, так или иначе были связаны с Олтерном, а когда речь заходила о нём, на Феире в первую очередь вспоминали о своей ненависти к той планете и становились ярыми патриотами. К тому же, теория, что дочь короля была при смерти из-за тяжёлой болезни, а не сбежала с графом Аморвилом, подтвердилась тем, что она вновь страдала плохим самочувствием, и её здоровье не было крепким. Жители столицы и окрестностей сочувствовали бедной принцессе, оклеветанной недоброжелателями, слабой девушке, которая вовлечена во взрослые интриги, к которым не имеет никакого отношения. Те, кто видел Беллону во время её посещений Риджейсити и других близлежащих мест, восхищались её красотой и уважали её уже только за прекрасный внешний облик.

Воспользовавшись отсутствием Бриана Фиджи (а его возвращение обещало быть не скорым), Беллона во всеуслышание объявила себя крёстной своего маленького племянника, наречённого Робином. В честь прошедших крестин она провела целый день на одной из площадей столицы, раздавая милостыню беднякам и подарки детям. Этот широкий жест тоже не прошёл незамеченным. Её популярность росла, и людей, восторгавшихся ей, становилось всё больше.

Беллона сидела за вышивкой вместе с Дорой, Британикой и Аделиной. Девушки непринуждённо болтали. В центре внимания была Британика. Как выяснилось совсем недавно, она была в том же положении, что и Аделина, и теперь они без умолку обсуждали разные мелочи, связанные с предстоящим материнством. Они гадали, у кого кто родится, строили разные планы на будущее. Принцесса вспомнила о своей некогда лучшей подруге — Габи. Та тоже должна была родить в начале осени. Каково ей сейчас там одной, без поддержки? На её землях расположились солдаты парламента и ей приходиться жить на оккупированной территории. Возможно ли в действительности, чтобы она скрывала Сториана после всего, что он ей сделал? Виконтесса иногда отличалась редким безрассудством, и от неё можно было ждать всего чего угодно. Но у неё был муж, хоть и старик, но он должен был следить за ней и не дать совершить глупость.

Девушки сидели на балконе и наслаждались чудесной майской погодой, когда из покоев принцессы появилась Яна.

— Ваше высочество, — служанка сделала книксен, — вам письмо…и вот это…

Беллона взяла в руки конверт и, узнав печать Гейтс ин Лива, уже смогла предположить, что найдёт в маленькой коробочке, прилагающейся к посланию. Принцесса посмотрела на фрейлин, которые выжидающе замерли. Увидев, что Яна не уходит, она вопросительно посмотрела и на неё.

— Что-то ещё?

— Да, ваше высочество. Его величество велел придти к нему, как только вы прочтёте письмо.

— Хорошо, подожди меня у дверей, я сейчас приду, — королевская дочь распечатала конверт и пробежала глазами по строчкам. Как она и догадалась, это было от принца Лукаса. Он выражал своё беспокойство по поводу её здоровья, поскольку она уже сильно задерживалась и никак не возвращалась. Он надеялся, что она в ближайшее время поправится и прибудет обратно, на свою будущую вторую родину. — До чего вежлив…

Фрейлины покосились на принцессу и дружно ахнули, когда из открытой коробочки заблестели бриллианты. Беллона достала браслет и приложила его к руке. Очередное украшение стоило целое состояние. Девушка не надела его и положила обратно. Не принять подарок было крайне некрасиво, а принять было бы ещё хуже. Наследник Гейтс ин Лива тратит такие суммы, думая, что все эти драгоценности, в конце концов, присоединятся к его фамильной сокровищнице, но этому не суждено было осуществиться.

— От одной вежливости, такие сюрпризы не делают, — сухо заметила Аделина и уткнулась обратно в вышивку, неестественно сильно сосредоточившись на очередном стежке. Принцесса хотела возразить, но поднялась и вышла вслед за Яной.

На выходе из восточного крыла Беллона столкнулась с виконтом Тревором.

— Белл… — слегка поклонился он. — Я как раз шёл к тебе.

— Извини, у меня нет времени.

— Что-то срочное?

— Понятия не имею, меня вызвал к себе отец. — Девушка, не оборачиваясь, прошла дальше, не удостоив своего бывшего друга даже взглядом. В растерянности, он простоял на месте ещё с минуту, а потом ушёл обратно.

Дверь кабинета короля открылась и в него шагнула его дочь.

— Папа, ты хотел меня видеть?

— Да, присаживайся, пожалуйста. — Робин Третий хмуро уставился в стол, на котором в беспорядке лежали бумаги. Но было видно, что он смотрит не на них, а просто в пространство. — Дочка, мне не хочется вспоминать тот случай, но ты не хуже меня помнишь, при каких обстоятельствах я вызывал тебя сюда последний раз…

— Я помню… — у Беллоны перехватило дыхание. К чему он клонит? Последний раз он требовал от неё признания в том, что у неё роман с Дереком. Тогда это закончилось большой трагедией для многих, но, главным образом, для неё.

— Так вот, мне не хотелось бы думать, что ситуация повторяется, и у тебя есть от меня какие-то тайны, подобные той, которая могла привести к необратимым последствиям.

— Откуда у тебя такие мысли? — сумев побороть дрожь в голосе, спросила принцесса. — У меня больше нет от тебя секретов.

Мужчина поднялся и встал за спиной дочери, опершись обеими руками о спинку кресла, на котором она сидела. Беллона, как никогда, почувствовала, что этот человек король, он несёт огромную ответственность не только за свою семью, но и за своих подданных, поэтому каждая проблема давалась ему нелегко. За столько лет правления он ужасно устал везде искать правду, уметь принимать правильные решения.

— Что пишет наш дорогой принц? — резко переменив тему, ошарашил он вопросом.

— Ничего важного… — запинаясь, произнесла принцесса. Она немного запуталась, не понимая, что от неё хочет монарх. — Интересуется моим здоровьем, спрашивает…

— Когда ты вернёшься? — закончил за неё Робин Третий.

— Да, — потупилась девушка.

— Признаться, я и сам уже не раз задавал себе этот вопрос. Он меня безумно волнует.

— Папа…

— Нет, прошу тебя, дослушай; ты должна была вернуться на Гейтс ин Лив в первых числах мая, но ты ещё не до конца была здорова, и я даже обрадовался, что ты останешься ещё на некоторое время. Потом я несколько раз давал тебе ясные намёки, что ты должна собираться и отправляться в путь. Я напоминал тебе о нашем разговоре, о твоём долге, и что я получаю взамен? Ты будто бы ничего этого не принимаешь к сведению!

— Пойми, мне так трудно расстаться с моими родными местами надолго, может, навсегда…

— Я считал тебя рассудительной и не думал, что ты продолжаешь жить эмоциями и сантиментами.

— Нет, я не… — Беллона хотела вступить в спор, но сказать оказалось нечего. Если не открыть истинную причину её задержки на Феире, то объяснить её непроходимое упрямство и впрямь можно было только глупостью.

— Так вот, я и хочу спросить у тебя напрямую, — монарх придвинул соседнее кресло впритык к дочери и взял её за руку. — Какие сильные чувства держат тебя здесь? Скажи мне честно — ты влюблена в маркиза о’Лермона?

У девушки округлились глаза и, от изумления, открылся рот. Всё что она смогла, это покачать головой, а уже потом возразить вслух:

— Нет, разумеется, я не люблю его, папа! С чего ты взял?

— Вы так много времени проводите вместе…

— Он мой хороший друг, не более того.

— Приличной девушке не пристало иметь в хороших друзьях мужчину. Тем более, ты знаешь, он из товарищей твоего брата, да к тому же принадлежит к этому ордену…

— Уверяю тебя, он благороднейший человек из всех, кого я знала! Только не проси меня порвать общение с ним, поверь, он никогда даже не осмелится плохо подумать или замыслить что-то недостойное.

— Я и не собирался этого делать. Я знаю другой выход — ты должна уехать на Гейтс ин Лив, потому что на тридцатое число назначена твоя свадьба. Её и так уже перенесли и больше откладывать не я, не король Руслан не намерены. Я не хотел разговаривать с тобой в повелительном тоне, но сейчас это уже не просьба — это приказ!

Беллона поднялась и оправила юбки платья. Она должна быть выдержанной, не должна выдать себя.

— Когда прикажете собирать вещи, ваше величество?

Король посмотрел на дочь и в этот момент ясно понял, что она что-то задумала, но никогда не признается ему в этом. Боже, ну почему все Карлеали такие непроходимые глупцы, когда это касается их правоты! Они всегда думают, что их планы единственно верные и обсуждению не подлежат, а когда кто-то пытается их вразумить, они рвут и мечут всё вокруг. А когда они терпят фиаско, то обвиняют во всём других, но всё равно не сдаются. «Ладно, Белл хотя бы не винит в своих бедах других, — подумал мужчина, — но я всё равно должен пресечь её самостоятельность и своенравность».

— Через два дня. Ты должна отбыть через два дня, — твёрдо произнёс Робин Третий.

Беллона находилась в смятении, когда вышла от отца. Если она ничего не предпримет, то сильно подведёт людей, которые поверили в неё и которые готовы поддержать её. Ведь, если она покинет Феир, то для себя она ничего не потеряет. После разговора с отцом она окончательно убедилась, что не любит Сержио. Её чувства к нему нельзя было даже сравнить с теми, что она испытывала к Дереку. А после смерти графа, не всё ли равно ей теперь, за кого выходить замуж, чьей женой стать. Может, и впрямь поехать на Гейтс ин Лив? Скоро 17 мая, день, в который она встретилась с рыцарями. Как она перенесёт этот день здесь, с такой же погодой, с теми же лицами вокруг, но без него, зная, что его уже никогда не будет рядом, ни с ней, ни с кем-либо ещё… Что делать?

Принцесса поднесла свою руку к лицу и внимательно посмотрела на обручальное кольцо, которое не так давно надел на её палец Лукас Дьюс-Лоис. Её обручение произошло так скоропалительно, благодаря императору. Именно ему она дала своё слово в ту ужасную ночь, когда ранили Сержио, что никогда не передумает и точно согласна выйти замуж за предлагаемого кандидата. Неужели она нарушит обещание, данное Виталию Дьюсу? Это было бы кошмарно, так как он был её покровителем, надёжным другом и помощником. Но ещё она дала одно обещание отцу, в тот день, когда вернулась с Южного моря, от бабушки. Она сказала ему, что больше никогда не будет ничего скрывать, и делать не на благо Феира. Решено, она должна открыться отцу, как бы он ни отреагировал. Помешать ей он уже не сможет, если она решит остаться. За ней стоят сто двадцать прибывших отовсюду рыцарей и триста кавалеров ордена. Все они дворяне и титулованные особы, у каждого есть некоторая власть, сила. А как же император? Пожалуй, его пока осведомлять обо всём не стоит. Нужно найти маркиза о’Лермона, и сказать ему, чтобы предупредил своих братьев о том, что следующим вечером король узнает об их планах.

Для принцессы эти двадцать четыре часа тянулись нескончаемо долго, а в последние минуты стало казаться, что время побежало, и она не успевает сделать чего-то ещё. Но, несмотря на переживания, Беллона решилась открыться отцу и направилась прямо к нему в сопровождении Сержио и Корнелио Модиса. Король уже был готов к этому визиту. Он словно чувствовал, что дочь не сможет до конца держать от него что-то в тайне.

— Итак, я слушаю тебя, — серьёзно, но не без тепла изрёк монарх. Он указал на кресла и сел за свой стол, чтобы быть в центре своих оппонентов.

Беллона несколько смутилась. Она заранее знала, что будет сильно нервничать, поэтому попросила первым начать Корнелио, что тот и сделал:

— Ваше величество, я прошу простить меня, как вашего подданного, за то, что я скрывал от вас кое-какие мои планы. Но так же хочу напомнить вам, что как магистр ордена Стеллы Нордмунской, я не подчиняюсь отдельному монарху, и все мои планы связанные с орденом не принадлежат лично мне, а потому я не могу их разглашать без нашего общего согласия.

— Достаточно, — перебил Робин Третий, — пока что вы не вызвали моего недовольства, разве что тем, что ввязали в какие-то свои дела мою дочь.

— Отец… — наконец-то подняла глаза Беллона, — ваше величество, меня никто не заставлял следовать каким-то идеям. Я добровольно решилась на всё, узнав предварительно, что мои действия не причинят вреда вам и нашему королевству.

— Может быть, вы всё-таки скажете, в чём же смысл ваших планов и интриг, и я, наконец, сам пойму, по душе мне это, или нет?

Маркиз о’Лермон положил руку на рукав магистра, дав понять, что хочет сам посвятить во всё короля.

— Ваше величество, я, от лица всего нашего ордена, хочу вам сообщить, что мы желаем видеть после вас наследницей вашу дочь, и мы неприемлем больше никаких наследников кроме неё.

Некоторое время Робин Третий был в смятении. Потом он спокойно, но всё ещё с сомнением, попросил представить какие-либо доказательства, что орден, действительно, на стороне Беллоны Карлеаль. На это ему представили документ за подписями пятидесяти главных рыцарей, которые желали всячески помочь её высочеству принцессе Феирской унаследовать престол после смерти её отца. Король тщательно рассмотрел лист. Отбросив его после прочтения на стол, мужчина слегка покраснел и побарабанил по нему пальцами.

— Значит…таковы твои планы? — мельком взглянул он на дочь.

— Да. То есть, не только мои. Таковы планы тех, кто печётся о благе Феира и считает это лучшим решением для его будущего.

— И ты, конечно же, в курсе, что эти дела, мешают делам уже обговорённым по поводу твоей свадьбы и всех наших связей с Гейтс ин Ливом. Ты понимаешь, как отнесётся к этому император? Он ведь ещё не знает, ведь так?

— Я уверенна, что наши дружеские отношения с Виталием Дьюсом не пострадают, — спокойно ответила Беллона.

— Это большая разница, иметь с кем-то из Голубого Квазара дружеские отношения или закрепить там семейные связи. И я склоняюсь к последнему варианту, поскольку нам сейчас была бы крайне необходима помощь людей влиятельных и могущественных, пекущихся о чести своих родственников. Если бы ты стала принцессой Гейтсинливской, мы бы получили достаточную поддержку, возможно, даже для того, чтобы вернуть все права твоему брату.

— Однако, ваше величество, — вмешался Корнелио Модис, — все знают, что правители Голубого Квазара никогда не вмешиваются в дела внесистемные, касающиеся других государств. Не только из-за того, что им нет дела до того, что происходит за их стенами, но и потому что к этому не очень хорошо относится Заседание Министров и Представителей власти всех держав. Вы же знаете, у них почти полное равноправие мужчин и женщин, и распространение влияния их политических принципов большинству не на руку. Так, кто же может гарантировать, что Дьюс-Лоисы всё же станут помогать?

— В любом случае, ваши действия, — заметил король, — это нарушение слова, данного монархам.

— Отец, но ведь я не отказываюсь от свадьбы! Мы просто поставим принца Лукаса перед фактом, что я возможная наследница, а по закону, если он не отречётся от престола в пользу своего брата — а он никогда этого не сделает — то не сможет жениться на мне. Они сами первыми разорвут помолвку, вот и всё!

— Даже если бы всё было так просто… — тяжело вздохнул Робин Третий, — что это даёт и как сильно мы выигрываем?

Принцесса облегчённо ухватилась за победное «мы». Король уже почти на их стороне! Он не злится и не гневается. А что ещё ему остаётся? У него было столько неразрешимых проблем, что сейчас он согласится на любой вариант, имеющий перспективу. Если он будет с ними за одно, это будет уже половина решения задачи. Робин Третий был проницательным и разумным политиком, если бы не поддавался порой своим слабостям. В такие минуты, когда расслабляться нельзя, на него можно положиться. А дела с Гейтс ин Ливом уладятся, может и не сразу, но легко. Беллона не сомневалась в этом. Виталий Дьюс ценит в ней именно самостоятельность и предприимчивость, стало быть, заступится перед Русланом и Фридой, уже почти было состоявшимися родственниками девушки. Принц Лукас, как только получит свои подарки обратно, обрадуется и начнёт искать другую невесту. Много ли мужчине нужно? Им не так тяжело выбирать себе спутника жизни.

— Ваше величество, — убеждал маркиз, — народ любит вашу дочь и всецело поддержит её. Он с огромной радостью предпочтёт будущее под правлением законной Феирской принцессы, чем каких-то там олтернских Карлеалей. Подумайте, чья чаша весов потянет вниз при таком выборе?

— Я не беспокоюсь за своих подданных. Они всегда были верны мне, и если бы не олтернские интриги и безответственное поведение Робина, против нашей семьи никто никогда не сказал бы и слова! Но всё тот же злополучный министерский комитет, эти Представители власти всех держав… Они не подпишут и не узаконят такую преемственность. То о чём вы говорили…власть женщины приравнивается к мужской… это же политический принцип Голубого Квазара. Такую будущую королеву не примет общество, не примет свет. Никто не примет!

— Ваше величество, — вступился магистр, — решать будет не весь свет, а Собрание Чёрного пути. А в нашей системе всего шесть планет, как вы думаете, кто из соседних правителей будет резко против её высочества?

— Дорогой Корнелио, вы романтик и фантазёр. Этому видимо способствует занимаемая вами должность и обязанности лежащие на вас. Ну кто будет по-соседски решать такой важный вопрос и пойдёт против Вселенной из симпатии? Даже если мой старинный товарищ, король Рейналдо, сделает мне одолжение, один голос ничего не решит… Впрочем, Вермашем правит моя сестра Виктория, — Робин Третий заколебался. В его глазах вспыхнула искорка надежды, которая уже продолжительное время, казалось, даже не собиралась возрождаться в его душе. — На Гиганте властвует королева Элизабетта… прелестная Бетти, вряд ли она пойдёт против нас…да, и вы ведь подруги с Энжел, правда, дочка?

— Да, папа, — довольно улыбнулась Беллона оживлению отца, — вот видишь, уже трое из пяти…

— Но нужны все! — стукнул кулаком по ручке кресла мужчина, как будто он был в шаге от долгожданной цели, и ему перегородили путь. — Кто там ещё остаётся… Эти Содгоро, с Реаривы… скверная семейка, с ней и не сговоришься. Тем более, после того, как его величество Даррелл намекал на то, что его дочь безумно хочет замуж за Робина, а мой, идиот, сын, бесцеремонно отказал ему в этом. Нет, на этом можно поставить крест!

— Ваше величество, не опускайте руки, ещё не всё потеряно. Во-первых, сейчас принц Робин в полном вашем распоряжении, и вы можете помолвить его с той влюблённой принцессой, раз уж она так хотела…

— Маркиз Модис, но в том-то и дело, что если Беллона станет наследницей, Робин не сможет жениться на будущей герцогине…

— Ваше величество, это всего лишь маленький обман. Хитрый дипломатический ход. Пообещайте королю Дарреллу, в тет-а-тете, как бы по секрету, что вся эта история с её высочеством лишь для того, чтобы вернуть на трон его высочество Робина. И если они поддержат нас, то потом, его дочь непременно, будет королевой Феира. Нам всего лишь нужно их временное доверие, а потом распрощаемся, мол, обстоятельства не сложились…

— Папа, послушай магистра, он говорит дело! Сейчас самое время нам немного поварьировать в волнах интриг. Пока мы были от них в стороне, вот к чему привели козни Олтерна. Они просто не перестают шпионить и пакостничать даже в самое мирное время!

— Ваше величество, — начал Сержио, — её высочество правы. Вокруг все и всегда втыкают нож в спину, так почему мы должны поступать иначе, чтобы нас задавили? Нет. Я, при всей моей неприязни ко лжи и бесчестью, в этот раз склоняюсь именно к обману. Мы должны действовать решительно. Последней планетой остаётся Брокс. Что вы можете сказать о ваших отношениях с ними?

— Их величества Анабель и Никиос…я никогда не общался с ними близко… — взгрустнул Робин.

— Это дочь императора… — вставила Беллона. Ей хотелось открыто сказать «Виталий обязательно уговорит её помочь!», но она призадумалась, вспомнив, что он с ней не в самых близких отношениях.

— Она почти не занимается делами, Белл, всё решает её муж и их сын, принц Деметрий…

— Деметрий?! — спохватилась девушка. Боже, тот ужасно обаятельный молодой человек, похожий на своего деда. И он друг Лукаса…если она плохо поступит со своим женихом, подставив его со свадьбой, то станет ли его друг помогать ей? Вряд ли. Если принц Лукас ещё и злопамятен и самолюбив, то пощады можно не ждать. Он настроит своего «кузена» против бывшей невесты. — Папа, я думаю, нам стоит просто посмотреть, как они себя будут вести…

— Однако же интересный подход к делу — в таком важном вопросе пускать всё на самотёк! — взмахнул руками король.

— Но мы же, действительно, их почти не знаем…так что же можем поделать? Стать лучшими друзьями за две недели? Это невозможно, поэтому нужно просто положиться на удачу. По-моему, ты сам не раз так поступал, и никогда не проигрывал.

— Да, что не говори, а до прошлого года Карлеали были любимчиками судьбы, — мужчина удобнее и глубже уселся, — ну что ж, интриганы вы мои, посмотрим, что из этого выйдет. Вы можете идти.

Молодые люди быстро раскланялись и вышли, а дочь король задержал ещё на несколько слов.

— Белл, я знал, что ты светлая голова. Бывали минуты, когда я жалел, что сын у меня не ты, а Робин. И вот теперь мои чаяния сбываются. Но, несмотря на то, что ваш план выглядит вполне реалистично и, в общем-то, в теории замечательно, пообещай, что больше никогда без моего ведома ничего не предпримешь!

Беллона поднялась на возвышение под руку с Сержио. Он проводил её до соседнего с королём места и отошёл в сторону, в знак поддержки, пожав слегка её ладонь. Девушка спиной почувствовала спинку кресла, как будто та говорила ей, что она не там, где ей следовало бы быть. Это было со всех сторон правдой. Мало того, что несколько дней назад она пропустила своё венчание, после чего получила два письма — гневное и возмущённое от королевы Фриды, и короткое, с едва уловимым упрёком, от её сына. Теперь ещё, за час до церемонии объявления отречения принца Робина от наследования, королеве Весте сообщили, какой сюрприз ждёт всех присутствующих от короля и принцессы, после чего та отказалась пойти на это представление. Беллона сразу поняла, что у матери вновь возникли ассоциации с Минервой, которая тоже когда-то пыталась занять престол и править самовластно.

Робин Третий устроил всё так, что каждое его заявление будет слышно большинству жителей Риджейсити, ведь действо пройдёт на одной из центральных площадей. Его недоброжелатели наивно злорадствовали, считая, что это будет им же на руку, однако, если бы о возможном преемстве принцессы заговорили за закрытыми стенами парламента, от этого можно было бы откреститься, а вот при народе и его поддержке уже придётся учитывать мнение не только олтернских сторонников. Что ж, к счастью для Беллоны и её отца, об их планах никто не знал и не перестраховался от внезапных неожиданностей. Сердце девушки дрогнуло: из экипажа, который подъехал к возвышению, на котором находились главные действующие лица, вышел брат, в сопровождении лорда Эвела. Слава богу, его не вели, как узника, под стражей, или, что ещё хуже, со связанными руками. Это было бы нескончаемым унижением для Карлеалей! Это понимали и те, кто собирался водрузить корону на головы другой ветви этой семьи. Молодой человек, по-прежнему, держался дерзко и уверенно, но от его легкомысленного шага и беспечной осанки ничего не осталось. Это был посерьёзневший юноша, уже скорее мужчина. Сестра безошибочно прочла в его глазах нескончаемую ненависть к тем, кто поставил его в подобные условия. Теперь в этой, когда-то ребяческой, васильковой синеве, отчётливо угадывалось то же зло, что и в душе князей МакДжойнов. Принцесса распрямила плечи, которые невольно согнулись при виде унижения родного человека. Зная его характер, она представляла себе его страдания, его бессилие. Вот-вот ему вернут свободу, и он будет волен делать всё, что ему угодно, но теперь за каждый свой поступок он будет отвечать, как дворянин, а не всевластный полубожественный принц. Многие мечтали бы оказаться на месте любого дворянина, но Робин никогда не смирится с тем, что потерял право на свою неземную сущность, которая, как он думает, у него была, есть, и будет. Он покосился на девушку и встал по другую сторону отца. Король смерил его добрым и прощающим отеческим взглядом.

— Что ж, давайте не будем более оттягивать и разберёмся со всеми делами, ради которых мы здесь собрались, — подал знак монарх трубачам, которые громогласно протрубили в два горна, призывая площадь к тишине и спокойствию.

Лорд Ругитан поднялся со своего стула, сровняв стопку бумаг лежавших перед ним. Шуршащие листки аккуратно расположились в его тонких нервных руках. За всё это время этот человек умудрился никак не уронить своё достоинство, не позволив гласности узнать, что он мстит за измену жены, связавшейся со Сторианом МакДжойном. Его напряжение было едва заметно, но можно было догадаться, какой торжествующий момент сейчас для него наступает. Мистер Шоулинг, сияющий от восстановления своих полномочий, поднялся так же, и жестом попросил слова.

— Простите, ваше величество, но мы не можем начать без господина Кевина Карлеаля и его семьи… — все посмотрели в сторону одной из улиц, по которой разносился шум приближающейся кареты. — Впрочем, они уже почти здесь, поэтому мы начнём приготовления…

Беллона и Робин Третий с одинаковой презрительной ухмылкой посмотрели на приземистого человечка, в дешёвом, но новом сюртуке, который с особой радостью выполнял свои обязанности, внушённые ему долгом и совестью. Мышиные глазки за округлыми очками опустились, словно склоняясь перед величественностью персон, сидевших перед ним, однако все, кто обладал хоть малейшей догадливостью, мог заметить, как в своих редких фразах он постоянно пытается принизить авторитетность тех, кто провинился в его понимании. Так и сейчас он ясно дал понять, что отныне слово Робина Третьего далеко не последнее и не всё будет решаться с его повеления.

Экипаж подкатил к месту назначения и к нему подбежал помощник мистера Шоулинга, чтобы открыть дверь и выпустить из него «новых» Карлеалей. Беллона слегка вытянулась, чтобы получше рассмотреть людей, которые приходились ей дальней роднёй, и в то же время были самыми непримиримыми её соперниками и врагами. Всю жизнь она фактически о них не знала, а за последнее время наслушалась столько, что сгорала от любопытства.

— Отец, — еле слышно заговорила она, слегка наклонившись в сторону короля, — может, не стоило позволять им приезжать? Ты же был ещё в силах сделать это…

— Нет, дочка, — так же тихо заметил Робин Третий, — я не могу лишить себя удовольствия, посмотреть на их лица, когда они поймут, что оказались с носом.

— Но ведь наше предложение могут не принять…

— Совсем его отбросить они не могут. Его в любом случае должны будут рассмотреть. А от этого они ох как засуетятся!

Монарх самодовольно расплылся в улыбке и снова сел ровно. Принцесса вернула внимание к показавшимся приезжим с Олтерна родственникам. Дальше перед ней предстала картина, показавшаяся ей плохой пародией на их собственную семью. Определённо, что-то общее у них было, но и разница была так велика, словно между ними протянулась пропасть в тысячи километров. По сравнению с величием и достоинством Робина Третьего и королевы Весты, важность Кевина и его жены Таисии выглядела просто смешно. Они напоминали бездарных актёров, которым по счастливой случайности достались главные роли и они уверенны, что сыграют необыкновенно хорошо.

Глава олтернских Карлеалей был высоким поджарым мужчиной со светлыми укороченными волосами. Его рука беспрестанно перемещалась по камзолу, от одной пуговицы к другой, как бы проверяя, что всё на нём безупречно. Глаза излучали неведение и старались не смотреть в сторону толпы, всё время пытаясь поймать взгляд кого-то из своих сторонников. Под руку с ним поднималась начинающая полнеть дама среднего роста, с простой причёской, делающей её похожей скорее на хозяйку булочной, чем на претендентку в королевы. Позади шли их сын и дочь; юноша улыбался во все стороны, его соломенные кудри лились по плечам, когда он поворачивал голову то туда, то сюда, он был весьма обаятельным. Девушка держалась незаметно. Бледность её лица и осторожные шаги выдавали то, что она дрожит и сама не хочет здесь быть. Беллона радостно поставила в мыслях галочку, что по всем пунктам выигрывает у этой персоны. Да и в общем, если сравнивать каждого члена семьи, то проигрывал только Робин-младший, что и следовало ожидать, ведь вся каша заварилась из-за него.

Народ встретил приезжих подозрительным молчанием. Все присматривались и пытались решить, на чьей же стороне всё-таки будут. Наконец, заседание началось, и время полетело, посыпалось, как песок сквозь пальцы. Беллона успевала лишь поворачивать голову от одного оратора до другого. Более часа говорили обвинители. Зачитывали свои заготовленные речи, ссылались на законы и яростно доказывали свою правоту. Было ощущение, что их доводы и факты никогда не кончатся, однако финал всё же настал и вновь поднялся мистер Шоулинг.

— Итак, мы выслушали много слов и фраз, но разговор остаётся пустым звуком, если его не подкрепить действием. Масса аргументов была представлена в пользу того, что его высочество принц Робин нарушил все возможные законы людские и Божьи, а так же законы чести и долга перед своим народом. На основании всего этого, сегодня, как уже было оговорено пару месяцев назад, мы подготовили документ, который прекратит бесчинства в нашем дорогом государстве. Мы подготовили приказ об отлучении его высочества от наследования престола, который ваше величество обещал подписать, когда будет готов назначить другого своего приемника. Спланированная дата наступила, ваш двоюродный племянник Кевин Карлеаль прибыл для личного присутствия на столько важном и решительном процессе, — обратился лорд непосредственно к королю, — и мы вручаем вам за подписью приказ, о котором я сказал…

Мистер Шоулинг передал скрученный пергамент в руки адвоката сэра Родовио, который был олтернцем и всё это время вёл дело обвинителей принца. Мужчина принял документ и передал его лично Робину Третьему. Тот медленно развернул приказ и стал внимательно изучать его, как будто бы умел читать только по слогам. Якобы с головой уйдя в чтение, он затылком ощущал, как накаляются нервы тех, кто поставил главную ставку своей жизни на это отлучение. Сидевшие в нескольких метрах в стороне Кевин и его сын неспокойно заёрзали. Монарх пытался не думать о своём сыне. Несмотря на приготовленный для всех сюрприз, приказ ему всё-таки подписать придётся, а это будет жестоким ударом для принца, который, скорее всего, в глубине души сейчас стоит и надеется, что отец придумал что-то для того, чтобы всё осталось по-прежнему. Как бы между прочим Робин Третий спросил:

— А что, законнорожденность деда моего племянника доказана?

Сэр Родовио не дал никому вмешаться и ответил сам:

— Если вы имеете ввиду, есть ли претензии у Кевина Карлеаля на Олтернский престол, то я вам скажу — совершенно никаких. А для его возможности занять трон Феира законнорожденность его деда не имеет никакого значения. У нас по этому вопросу есть несколько бумаг, половина из которых подписана в Заседании министров и правителей всех держав и сверена с древними Книгами законов преемственности. Если вас волнует так же законнорожденность отца Кевина Карлеаля, то у нас есть документы о доказательстве того, что он был зачат в браке и рождён во время бракоразводного процесса, что говорит о его не внебрачном рождении. Впрочем, это уже лишнее, так как не отец, а мать Рэната Карлеаля являлась носительницей титула наследницы Феирской короны и его претензии обоснованы в любом случае.

— Благодарю за развёрнутый ответ, сэр, — спокойно произнёс Робин Третий, — вопросов больше нет, разве что одно замечание по поводу содержания приказа, который я держу в руках.

— Какие-то проблемы? — приподнялся мистер Шоулинг.

— Сидите, сидите, — махнул рукой король, — не проблема, а ошибка. Здесь сказано, что после отлучения моему сыну даруется номинальный титул эрцгерцога, западные владения Шато-Норакорл и…всё.

Лорд Ругитан развёл руками и широко улыбнулся.

— А что же вы, ваше величество, ещё хотели? Мы не можем дать ему дворянский титул, так как в нём течёт королевская кровь. И более близкое поместье выделить не в силах — в округе нет пустующих имений, и не выгонять же нам кого-то?

— Сейчас вы поймёте в чём дело, — Робин Третий подозвал Корнелио Модиса, который вручил ему два конверта, запечатанных королевской большой печатью, — разрешите, я сначала объявлю преемника, а потом подпишу. Мало ли что…

Король поднялся, встал ближе к краю сколоченного возвышения и обратился к народу:

— Мои добрые подданные! Я, ваш король, милостью Божьей уже двадцать три года, обижал ли я вас когда-нибудь или судил несправедливо? — По толпе прошёл ропот. На какое-то мгновение все стали пересматриваться и перешёптываться, а потом показались качающие головы. Все негромко, но уверенно произносили «нет». — Я хочу, чтобы теперь вы стали моими судьями. Все вы знаете, что мой сын пошёл по неверному пути. У всех нас в молодости много соблазнов и не каждый способен устоять перед ними. Но все люди исправляются со временем. Однако моему сыну времени никто не дал. Никто не поверил ему, что он просто оступился, но уже сейчас вернулся на истинный путь. Что ж, таково ваше решение, и я покорно его принимаю. Вы не захотели видеть своим будущим королём своего принца за грехи его друзей, что ж, это будет достойным уроком для всех будущих правителей. Хотя, каждый новый принц будет совершать в своей молодости то же самое, и учиться на своих ошибках. Но я не буду отходить от того, что хочу вам сказать. Сейчас я должен назвать своего преемника, и я это сделаю с гордостью, потому что знаю, что тот, кого я оставлю после себя, никогда не сделает того, что делали друзья моего сына, никогда не поступит жестоко, никогда не оставит без жалости и сострадания любую вашу мольбу и просьбу…

Мистер Шоулинг непонимающе посмотрел на Кевина Карлеаля, который выглядел крайне растерянным, потом снова обернулся на короля. Тот, выдержав торжественную паузу, продолжил:

— Вот документ и его копия, в которых я назначаю своим наследником…вернее, наследницей, свою дочь! — последние слова Робин Третий почти выкрикнул и они разнеслись по всей площади, отражаясь о стены домов эхом.

Толпы на улицах, на балконах, на крышах — все замерли. Никто не решался нарушить тишину. Внезапно, как взлетевшая птица с ветки, в воздух взметнулась чья-то шляпа, и одинокий мужской голос громко и чётко прокричал:

— Да здравствует принцесса Беллона, достойная дочь своего отца!

За этим криком подорвалось ещё несколько голосов, повторяющих фразу на разные лады. Ещё минута — и уже вся площадь гудела от возгласов, славящих и приветствующих новую наследницу. Лорд Ругетан сломал между пальцами карандаш и приблизился к мистеру Шоулингу, тщетно пытающемуся призвать народ к порядку и добиться тишины. Мужчины о чём-то посовещались с минуту и двинулись в сторону короля. До возвышения никому из жителей Риджейсити уже не было дела — в городе начался необоснованный праздник.

— Ваше величество, — срываясь на визг, начал вернувшийся из изгнания лорд, — вы не понимаете абсурдность своих слов и поступка? Принцесса не может перенять корону — она женщина!

— Ну, милейший, это уже не вам решать, а Совету системы…

— Он никогда не одобрит этого! — поднял указательный палец вверх маленький мужчина. — Это недопустимо!

— Время покажет, — равнодушно констатировал монарх.

— Да ваша дочь, принцесса…она не меньше вашего сына замешана в разных скандалах, она порочная и вздорная девчонка!

— Не смейте её оскорблять! — пригрозил Робин Третий. — Я вот с удовольствием отправил бы вас снова в Свицстрон, там вам самое место!

— Я честнейший человек, — ударился в истерику Шоулинг, — это вы все…Её высочество нужно под стражу, под замок! Армия на нашей стороне, она не допустит беспорядков!

— Ваш разорганизованный сброд не сможет ничего сделать, — король провёл рукой по линии периметра площади, — взгляните внимательно…

Оба лорда присмотрелись и увидели вдоль домов, на въездах с улиц конных всадников в серебряных латах. Там и сям они замечали ещё и ещё вооружённых мужчин.

— Что это? — удивлённо выдохнул лорд Ругитан.

— Рыцари и кавалеры ордена моей уважаемой прабабушки… — хмыкнул монарх.

— Как так получилось, что в город проникло столько вооружённых людей, дворян? Я делал всё, чтобы против нас не осталось военной силы, я всё предусмотрел! — дрожащими руками хватался за голову мистер Шоулинг, отведя в сторону своего соратника, чтобы их никто не слышал.

— Олтернцы…они олтернцы, — сокрушаясь, прошипел лорд Ругитан. — Я собственноручно издал указ и распространил в гвардии, чтобы любой олтернец перемещался свободно. А у всех рыцарей олтернские паспорта на передвижение, выданные им ещё прежним командорством.

— Господа! — окрикнул их Робин Третий. — Так, исправьте, пожалуйста, в вашем приказе ошибку, о которой я говорил. Моему сыну остаётся не номинальный титул эрцгерцога, а действующий герцогский титул…

Глава XII

Маркиз о’Лермон сидел за бюро и приводил в порядок бумаги. Его алая шляпа небрежно лежала на кровати. Из-за занятости последнего времени ему некогда было её даже вешать на место: заходя, он бросал её на своё спальное место, и уже спустя несколько минут одевал и снова куда-то шёл. Обнаружив несколько непрочитанных писем, Сержио решил проверить почту, пока выдался свободный час и вскрыл один из конвертов. Светло-золотистые волосы упали вперёд, когда он наклонился для чтения. Сосредоточенность юноши прервал стук в дверь. Маркиз добежал глазами до конца предложения и пригласил войти. В комнату вошёл Бернардо.

— Ты сейчас не занят?

— Не сильно. — Сержио бросил письма в ящик стола. — Ничего важного…

— Ты теперь стал таким важным и занятым. Первый советник будущей королевы…

— Не преувеличивай. Просто я помог Беллоне, когда она нуждалась во мне, а она и сейчас во мне нуждается. Почестей мне никаких от этого не нужно.

— Я знаю, ты всегда был бескорыстным человеком. Поэтому я рад, что ты теперь всегда рядом с нашей маленькой принцессой.

— Берни, ты какой-то грустный. Тебя что-то тревожит?

— Да как сказать… — виконт пожал плечами и почесал щёку, в поиске нужных слов. — Не тревожит, но беспокоит. Мне кажется, Белл меня избегает. Она сторонится меня и уходит от любого разговора.

— Я тоже заметил что-то подобное, — признался маркиз.

— А мне уже очень давно крайне необходимо с ней поговорить.

— Что-то серьёзное?

— Жизненно важное! — встрепенулся молодой человек — Я, наконец, решил, что раз я не могу поговорить с Белл тет-а-тет, то расскажу всё тебе, а ты передашь ей.

— Я слушаю. О чём речь?

— Речь пойдёт о Марии…

— Пропавшей кузине Белл и Роба?

— О ней самой. Я боюсь её странного исчезновения!

— Ты так волнуешься за неё?

— Я боюсь за Беллону, потому что…ну просто язык не поворачивается! Ладно, скажу без лишних вихляний — я боюсь за Белл, потому что я знаю, что это Мария организовывала все покушения на её жизнь…

— Что?! — Сержио подскочил со стула и тот упал, своим грохотом заставив его вздрогнуть, опомниться, и снова сесть на место. — Это невозможно, Берни, они же как сестры, лучшие подруги, всегда вместе…были. У тебя есть доказательства?

— Ни одного вещественного. Я просто это знаю и всё. Она сама мне признавалась в этом…

— Берни, у тебя горячка, она что, безумна по-твоему?

— В том-то и дело, что да!

— Приди в себя. Выдержанная и прагматичная Мари сумасшедшая? Я скорее поверю, что с ума сошёл ты.

— Вот видишь, именно поэтому она и не скрывала этого от меня, когда я прижал её к стенке. Она знала, что если я расскажу эту историю, в неё никто не поверит. Ну, и, конечно же, она шантажировала меня…

— Чем тебя можно шантажировать? Ты же, без сучка без задоринки…

— Сержио, ты прекрасно знаешь мою тайну…

— Хорошо, хорошо, не будем об этом…Так, Мари её тоже знала?

— Именно так. Такой девушке, как она, узнать подобное не трудно.

— Ты ещё и обвиняешь её в легкомысленности?

— Господи, да более развращенной девицы я ещё не видывал!

— У меня такое ощущение, что я сплю. Ты несёшь сущий бред, в который просто невозможно поверить.

— И всё же это действительно так!

— Допустим. Объясни мне тогда, после каких действий Мари ты сам пришёл к выводу, что она коварная убийца, а? Или тебе это нашептала интуиция?

— О скверном характере Марии тебе мог бы рассказать много интересного муж твоей сестры!

— Бенвор? А он здесь при чём?

— Я не хотел тебе говорить, но…они долгое время были любовниками.

— Мари и Бенвор? Ты сочиняешь на ходу или у тебя заготовки? Послушай, я больше не хочу слышать эту несуразицу, пожалуйста, оставь меня, мне нужно закончить дела…

— Как ты не понимаешь, это очень важно!

— Берни, прошу тебя, с меня для одного раза достаточно информации. Поговорим в другой раз…

Виконт быстро вышел хлопнув дверью. Маркиз откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Что это было? Неужели он наяву слышал все эти басни? Бернардо Тревор, самый трезвомыслящий человек на свете, самый ответственный и в то же время самый хитрый…Что скрывается за всем этим? Спросить у Бенвора, было ли у него что-то с эрцгерцогиней? А если это выдумка, то как князь будет на него смотреть? Нет, нужно во всём разобраться, а потом что-то предпринимать. Если в том, что было сказано, есть хоть доля правды, то какой удар это будет для Беллоны… «Я не могу допустить, чтобы Белл снова страдала. Я ничего ей не расскажу, но сам буду начеку. Она теперь всё время на виду, нужно быть в два раза осмотрительнее».

Маркиза Итали готовилась уезжать домой и собирала вещи. Беллона и остальные её фрейлины пришли проститься с ней. Несмотря на то, что Аделина была подругой принцессы и любила её, она расставалась без грусти, ведь совсем скоро она готовилась стать матерью и должна была обрести мирное семейное счастье.

— Аделина, мне будет ужасно недоставать тебя, — печалилась дочь короля, — я не знаю, как отблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделала…

— Не стоит, ваше высочество, я всегда готова служить вам. При первой же возможности, я снова буду рядом с вами, но, если у меня это получится не так быстро, как хотелось бы, то приезжайте вы меня проведать.

— Непременно. И передай от меня Каролине, что я никогда не забуду её преданности. Я всегда буду помнить её и, если она того пожелает, я помогу ей покинуть монастырь…

— Думаю, что не стоит этого делать, ваше высочество. Её характер и нрав, они оставляют желать лучшего. Она сродни виконтессы Нови, такая же неусидчивая, если за ней не следить хорошенько.

— Нет, давай не будем их сравнивать… — Беллона вспомнила письмо Марии и все свои подозрения относительно Габриэль. — Каролина гораздо лучший человек. Она не так легкомысленна и беспечна.

В комнату вошла горничная принцессы.

— В чём дело, Яна?

— Ваше высочество, его величество просили вас прийти к нему. У него важный разговор.

— Я прощаюсь с подругой, он никак не терпит?

— Король сказал, что нет, — служанка сделала книксен и удалилась.

— Что ж, если у отца что-то существенное, то я должна идти. Прошу тебя, Аделина, не уезжай без меня, я сейчас вернусь.

Монарх был крайне озадачен и ходил из угла в угол по своему кабинету, когда туда явилась принцесса.

— Девочка моя, как хорошо, что ты пришла так быстро. Ну ни одной спокойной минуты нет у нас!

— Что-то случилось?

— Нет, просто много новостей, которые обещают, что что-то случится.

Беллона села, приготовившись к не самому приятному.

— Видишь ли, я не успел сказать Робину, что он должен поехать со мной на Реариву, якобы свататься к Ивеке Содгоро.

— И?..

— И час назад он покинул дворец, не простившись. Передал, что хочет найти друзей, убедиться, что с ними всё в порядке, тайно, разумеется. После этого вернётся. Видно, мне придётся ехать одному…но справишься ли ты здесь одна?

— Со злым братом под боком мне было бы труднее. Поверь, его отъезд, если он действительно, не станет афишировать то, что он встретится с друзьями, ничего не портит и не меняет.

— Да, он очень зол на меня и тебя. Конечно, Робин не покажет этого открыто, но в нём таится обида. Ущемлено его самолюбие, но я волнуюсь даже не столько из-за него. Возможно, ты права, и без его присутствия мы разберёмся со всеми проблемами быстрее.

— Что же тогда тебя мучает?

— Вот это послание! — Робин Третий помахал бумагой перед носом дочери. Та даже не успела понять, каким почерком написано письмо и с чьей оно печатью. — Знаешь, оно написано не в самом любезном тоне, и, смею предположить, нас ждёт выяснение отношений на высшем уровне!

— Так кто же это прислал?

— Её величество Фрида. Ты даже представить себе не можешь, о чём тут говорится!

— Почему же, могу. Она обвиняет нас во лжи, в связи с тем, что до неё дошли новости о событиях Феира, грозит что-нибудь предпринять…

— Ничего подобного! Она выказывает удивление, хотя между строк я читаю такое презрение и нежелание иметь с нами больше никаких дел! А ещё…завтра она будет здесь…

— Что?! Это ещё зачем? Господи, папа, ты ведь остаёшься здесь ещё хотя бы на день? Я умру под её властным взором…

— Разумеется, я пока останусь тут. Во-первых, я не могу не встретить таких высоких гостей, а во-вторых, если ты не придала значение такому мелкому факту — у меня завтра день рождения…

— Ах, папочка, прости! — на щёки принцессы наползла краска. — Я, в самом деле, забыла какой завтра день!

— Вот-вот. Хоть традиционные десятидневные праздники были отменены, но в этот день я не лишу народ привычного торжества. Фейерверки, маскарады, танцы и благотворительные ярмарки будут во всю и с большим размахом!

Беллона не повела даже бровью, но между тем совершенно перестала слушать отца, после произнесённого им слова «маскарад». Неужели прошёл целый год с тех пор, как она тайно пробралась в Риджейсити в костюме фрейлины Энжел и искала Дерека? Неужели прошёл целый год с момента её первого поцелуя, того ошибочного рокового поцелуя?

— …так что, я уеду на Реариву только числа двенадцатого-тринадцатого. Сама понимаешь, время не ждёт и я должен торопиться с маленьким обманом Содгоро, если мы хотим, чтобы в июле за тобой закрепили право наследования моей короны.

— Да-да, я всё понимаю, но я даже не знаю, о чём буду говорить с королевой Фридой. Я не могла найти с ней общий язык, когда была ни в чём перед ней не виновата, а теперь…когда она будет разгневана на нас, я не смогу и глаз поднять в её присутствии!

— Не настраивай себя на слабость! Вспомни, ты ведь будущая королева, ты должна держаться с ней на равных! Ты должна с гордым и победным видом встречать любые преграды на пути!

— Знаю, но я так надеялась, что инцидент с Гейтс ин Ливом мне удастся решить через императора…

— Дочка, прошу тебя, не заводи такую тесную дружбу с Виталием Дьюсом, — насторожился монарх, — каждый раз, когда ты говоришь о нём с теплом и благодарностью, я начинаю беспокоиться за твою честь.

— Но мне есть за что быть ему благодарной! И зря ты о нём, или обо мне, плохо думаешь, — расстроилась Беллона, — даже если бы у меня не было головы на плечах, император настоящий джентльмен.

— О тебе я вовсе не думаю плохо, а о нём мне рассказывать не надо. Он был лучшим другом моего отца и кому, как не мне, знать, что он из себя представляет.

— Ах, папа, он был молод, как и ты когда-то, но сейчас, в его возрасте, ему вряд ли думается о каких-то любовных похождениях. Ты же исправился… — девушка осеклась, вспомнив, как совсем недавно открыла для себя другую сторону жизни отца, в которой у него было много романтики и юношеского задора. Интересно, одна ли у него любовница? Король понял мысли дочери и смущёно отвернулся. Каким бы повидавшим жизнь мужчиной он ни был, а перед дочерью ему не хотелось выставлять на показ все свои пороки. Он решил перевести разговор обратно.

— Я догадываюсь, что с женщинами тебе не так легко находить общий язык, как с молодыми людьми, поскольку они теряют голову, едва взглянув на тебя, поэтому могу тебя несколько успокоить. Королева Фрида едет не одна, а с принцем Лукасом. Уж с ним-то, я думаю, тебе удастся остаться друзьями?

— О боже! — Беллона хотела подняться и готовилась уходить, но снова села обратно. — Друзьями? Да у меня такое ощущение, что он меня ненавидит! Я уже вижу, как он будет морозить меня своим холодным взглядом, как будет язвить и говорить какие-нибудь гадости!

— Ты сама веришь в то, что сказала? — удивлёно поднял брови Робин Третий.

— Нет… — нерешительно заелозила в кресле девушка. — По крайней мере, в половину из сказанного мной. Я знаю, что его высочество более чем воспитанный молодой человек…

Беллона вспомнила попытку принца поцеловать её, когда они были почти незнакомы.

— …но иногда он ведёт себя так, что я не могу и предположить, что можно от него ждать.

— Не волнуйся, я буду рядом. Всё должно пройти хорошо. Мы снова положимся на удачу, да? Она ведь снова нас не оставила в последний раз!

Принцесса устало улыбнулась и поднялась. Она уже и так засиделась, а ведь Аделина вот-вот покинет её. Боже, что ждёт её завтра, когда прибудет принц Лукас с матерью… Навстречу прошёл Бернардо. Видимо, направлялся к отцу с каким-нибудь отчётом. На этот раз он даже не попытался заговорить с ней, ограничившись кивком головы. Наверное, понял безрезультатность своих попыток. Внезапно, словно ураган прошёл мимо, на Беллону снизошло озарение. Она словно наяву услышала голос виконта Тревора: «Это был принц из Голубого Квазара! Наследник одной из его главных планет!». Лукас! Лукас! Неужели её первый поцелуй получил её будущий муж? То есть, её неудавшийся будущий муж. Неужели судьба так зла, что устраивает такие случайности и совпадения? Всё сходится, ведь Деметрий, хоть родом и из Голубого квазара, но наследник он соседней с Феиром планеты. А Лион, если то был он, Бернардо бы так и сказал «наследник главной планеты Голубого квазара», а не «одной из». Беллона с трудом заставила себя идти дальше и отвлечься на что-то другое, но даже когда она последняя, после Доры и Британики обняла на прощание Аделину, все мысли её кружились вокруг Лукаса Дьюс-Лоиса.

Королева Фрида ехала в карете вместе со своей свитой. Она до сих пор не могла поверить, что направляется во дворец короля Робина Третьего! Как они могли себя так вести, эти Карлеали? Что они о себе возомнили? Когда до неё дошли слухи о том, что творится на Феире, она не хотела верить, но когда монарх сам прислал ей письмо с извинениями и изложением всего происшедшего, то гнев её не знал границ. Как могла малолетняя выскочка променять корону Гейтс ин Лива на корону Феира? Впрочем, что ей оставалось? Если бы она посмела выйти замуж за принца такой высоты без всего за душой, то уж она, королева Фрида, позаботилась бы о том, чтобы её выдворили подальше из Голубого квазара. И плевать она хотела на императора! Ей нет до него никакого дела, когда речь идёт о чести её сына. Но нет, неприятности на том не закончились! Больше всего сейчас женщина была в ярости именно на своего любимого сына. Как он мог, впервые в жизни заспорить с матерью, и то из-за такой дикой и глупой прихоти! Иначе Фрида назвать это не могла. Как он мог? Все её надежды, чаяния, ничего не оправдывалось, он разрушил всё, он хочет устроить скандал в свете. Он обезумел от похоти к этой златовласой принцессочке и готов отказаться от престола в пользу брата, лишь бы быть с ней. Глупец, молокосос! Королева несколько дней метала громы и молнии, но впервые не смогла победить и переубедить Лукаса. Куда подевался её любимый и послушный мальчик? Откуда взялся этот упрямец? Если это Беллона Карлеаль так на него повлияла, то она приложит все усилия, чтобы они не были вместе. Таких дерзких девчонок нельзя даже на шаг, нет, сто метров, подпускать к столь знатным семействам, иначе они испортят всю родословную, погубят репутацию Дьюс-Лоисов.

Фрида выглянула в окно и увидела гордо скачущего впереди экипажа принца на его серебристом скакуне. Лукас даже не оборачивался в сторону матери. С тех пор, как они повздорили, они почти не разговаривали. Оба были настолько высокомерны и заносчивы, что просто не могли уступить первыми.

— Ваше величество, не переживайте так, — успокаивала одна из фрейлин, — наследник обязательно образумится.

— Очень надеюсь, что до того, как перестанет им быть…

— Но, даже если будет не так, — вкрадчиво произнесла другая, — принц Ник смышлёный мальчик и не менее достойный преемник своих родителей…

Королева смерила заговорившую женщину таким взглядом, что та не решилась больше открыть рта до конца пути. Ещё чего! Младший сын обойдёт первого…не бывать этому! Никогда! Нет, разумеется, она любила Ника так же, как и Лукаса. Ну, разве что на каплю меньше. Лукас был первенец. Её самый лучший и красивейший сын. Где ещё во Вселенной есть такой принц, как этот? Он самый достойный и благородный! И вот, выбрал себе в невесты какую-то замухрышку, вертихвостку. Какие слухи о ней только не ходили! И что он вцепился в неё, как в золотой прииск? Остаётся надеяться, что эта девушка сама, по-хорошему, оставит Лукаса и не пойдёт с ним под венец.

Королевский дворец в Риджейсити был окружён со всех сторон повозками и экипажами. У Робина Третьего был день рождения и его съехались поздравить со всех концов света. Из-за политических встрясок, монарх и его дочь перебрались сюда, и теперь многие дипломаты и политики так же толпились вокруг здания в ожидании аудиенций. Одно крыло было временно отдано в распоряжение ордена, чтобы они могли устроить там своё командорство, а заодно и охранять королевские персоны в случае необходимости.

Лукас спрыгнул с Севера и лично подошёл подать матери руку для того, чтобы она спустилась из кареты. Фрида брезгливо поставила ногу на землю Феира и огляделась вокруг. Площадь Фонтанов, как обычно, светилась в лучах солнца; не только золотые скульптурные композиции, но и журчащие потоки воды искрились под жарким полуденным светилом.

— Красиво… — сухо заметила женщина.

Навстречу прибывшим подбежал камердинер короля — Эдвард, с четырьмя кавалерами ордена Стеллы Нордмунской и двумя придворными дамами. С максимальной пышностью гостей сопроводили внутрь.

— Я немедленно доложу о вас его величеству, — поклонился камердинер.

— Будьте так любезны, — вытянув губы в ниточку произнесла Фрида и обратилась к своим фрейлинам, которых было шесть: — Вижу, что всё услышанное мною о делах на Феире правда…и эти рыцари…

Королева развернулась в сторону сына, явно обращаясь к нему, но глядя словно сквозь него:

— …кажется, с ними у принцессы был связан какой-то скандал.

— Не скандал, а сплетня, — не выдержал Лукас.

— Однако их присутствие и активное участие в судьбе её высочества доказывают то, что слухи имели под собой основу, — сорвалась и Фрида.

Принц тяжело выдохнул и отвернулся. Что за напасть? Его мать всегда всё решала в его судьбе, но когда она пытается залезть и в его личную жизнь, это уже слишком! Он не позволит руководить собой беспрекословно, и свадьба с Беллоной Карлеаль не только утолит его главное желание, но и послужит уроком королеве. А если она и здесь, на Феире, попытается помешать ему с его планами, то он сумеет поставить её на место. Он никогда ещё не кричал на мать и не повышал на неё голоса, но стоит ему увидеть её, уверен, он найдёт в себе силы и для того, чтобы сломать все преграды на своём пути.

— Идёмте за мной, — пригласил вновь появившийся Эдвард, — его величество и её высочество ждут вас в тронном зале.

Группа гостей с Гейтс ин Лива, прибывших под предлогом поздравления короля с пятидесятидевятилетием, направилась в шикарную залу, где повсюду стояли цветы, висели гирлянды из них. Королева Фрида нехотя переступила порог и встала прямо напротив Робина Третьего, хотя взгляд её то и дело окидывал его дочь потоком ледяной энергии. Беллона сидела рядом с отцом, и, хотя и поклонилась её величеству Гейтсинливской, но всё-таки глаза на неё перевести не смогла. Зато она встретилась глазами с наследником. Её сердце замерло и на миг ей показалось, что она перестала дышать. Что он сейчас думает о ней? По его лицу чувств и мыслей было не угадать. Но зато, всматриваясь в контуры и черты лица Лукаса, девушка всё больше убеждалась, что именно с ним она поцеловалась ровно год назад.

Принц встал напротив её высочества и замер. В его воспоминаниях она была прекрасна, но когда он находился в нескольких метрах от неё, эта девушка была ещё великолепнее, она притягивала его, словно магнит, и сводила с ума. Лукаса тянуло к ней так сильно, что он, чтобы сдержать себя, перестал шевелиться и, как ему показалось, забыл дышать. Её взгляд молчал, и он мог только предполагать, какие думы таятся в её красивой головке. А что, если она всё это затеяла единственно с желанием не выходить за него замуж? Что, если сейчас она уже придумывает очередной план, как избавиться от назойливого жениха? Что, если она, узнав о намерениях, приведших его сюда, немедленно откажется от свадьбы с ним и разорвёт помолвку?

— Примите наши поздравления, ваше величество, — закончила тишину королева Фрида, — но, хотя мы и привезли подарок, всё же приехали не ради праздника…

— Знаю, понимаю, поэтому и принимаю вас с глазу на глаз. Как видите, никого из других гостей здесь нет.

— Мне бы хотелось поговорить в ещё более узком кругу.

Робин Третий забеспокоился. Если её величество просит уйти всех, кроме него, то, скорее всего, речь будет крайне огорчительной.

— Как пожелаете… — растеряно махнул король в сторону двери всем, кто был из его окружения.

— Не распорядитесь ли вы, чтобы моей свите выделили покои?

— Конечно! Стенли, прошу тебя, отведи дам в лучшие из оставшихся апартаментов. — Советник короля, увёл за собой всё сопровождение Фриды и Лукаса, оставив тех вдвоём перед королём. Беллона встала, думая, что тоже должна уйти, однако женщина остановила её голосом, в котором была неумело скрыта неприязнь.

— Ваше высочество, останьтесь, вас это тоже касается, и я бы хотела, чтобы мы решили все наши личные дела вчетвером.

Монарх указал им на кресла по правую руку от себя и мать с сыном присели возле отца и дочери. Беллона, проклиная всё, на чём стоит свет, села. Ей бы очень не хотелось выслушивать всё прямо в лицо. Но раз так требовалось, то она вытерпит это, несмотря на то, что ладони у неё намокли от напряжения, и голова начинала болеть.

— Что ж, перейдём к делу. — Королева скрестила пальцы и заговорила официальным тоном: — Было очень неприятно узнать о том, что произошло с вашей семьёй чуть ли не последними в галактике, хотя дети наши должны были сочетаться браком. Неприятно было оттого, что узнали мы это в прошедшем времени, и вы не соизволили известить нас о своих трудностях и проблемах, которые, как вы понимаете, ставят прочную преграду между родством наших родов. Как вы понимаете, помолвка должна быть расторгнута, учитывая все обстоятельства…

— Если их не изменить, — заметил Лукас, чувствуя, как пытается увильнуть мать от конечной цели разговора. Но он намерен как можно скорее изложить все свои притязания и этому уже не в силах помешать никто, даже королева, чьё упорство многим известно. Фриду покоробило замечание сына, однако она продолжила.

— Да, разумеется. Как мы поняли, у вас изменить ничего не получается. Вам едва удаётся удерживать мир и спокойствие вокруг себя, поэтому логично, что придумывать ещё что-то для нерасторжения помолвки у вас просто нет сил и времени.

Робин Третий с непониманием следил за ходом мыслей королевы и никак не мог его уловить. Беллона сдерживала дрожь и с ужасом представляла, как Фрида вот-вот сорвётся и выскажет им всё, а к ней присоединится и принц, который в свою очередь снова добавил:

— Поэтому придумал решение этой задачи я. В принципе, решение оставалось всего одно, и я принял его.

Изумлённый монарх посмотрел на молодого человека. Он не ослышался? Наследник предлагает не разрывать помолвку? Как такое возможно? Принцесса онемела от догадки, которая закралась ей в душу. Нет, Лукас, даже не думай произносить это всерьёз!

— Да, именно это мы и привезли вам, ваше величество в подарок — репутацию и отказ от скандала, — гордо вскинула голову Фрида, делая акцент на том, что они делают огромное одолжение. Хотя выглядела она более чем надменно, в душе она потерпела поражение и ощущала, как ликует рядом её сын. — Мы не разрываем помолвку, и её высочество остаётся невестой моего сына.

— Но как такое возможно? — желая убедиться в том, что он не ослышался, вопросил король. — Беллона станет королевой.

— Я отказываюсь от престолонаследия в пользу брата, — спокойно сказал Лукас и откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди. Фрида закрыла глаза, как от резкой боли и набрала полную грудь воздуха, положив на неё руку. Как он может произносить такое с таким удовольствием! Большего удара для матери он и придумать не мог, но она знала, для чего сюда едет. Потому что не может открыто мешать сыну, она ведь не хочет остаться с ним врагами. Нет, действовать она будет тихо и незаметно.

— Но… — заговорила Беллона, до сих пор не пришедшая в себя от поступка жениха, — я могу и не стать королевой…это решится только в июле…

Отец посмотрел на дочь, как на ненормальную. Ей только что сделали такое одолжение — принц Голубого квазара готов простить их за ложь и жениться на ней, отказавшись от собственной великой короны, а она ещё и пытается отговорить его! Сумасшедшая! Беллона всё понимала, но не могла допустить, чтобы столь благородный поступок мучил её совесть. Она для себя постановила, что не достойна такой жертвы со стороны Лукаса, в котором не ожидала обнаружить такого великодушия.

— В случае если вы не станете королевой, вы не останетесь даже герцогиней… — с надеждой начала Фрида.

— Но даже в этом случае наша свадьба состоится, — оборвал мать принц, убив в той последний повод для ликования. — Император будет на нашей стороне, так как сам устроил эту помолвку, а если что-то не понравится вашему вечному недоброжелателю Олтерну, а я уверен, что ему-то спокойно сидеться не будет, то мы намекнём королю Элиосу, что сам он женат на женщине без малейшей родословной и с каким-то жалким титулом. Об остальном можно не думать, у нас впереди ещё несколько месяцев для подготовки.

— Сколько именно? — безвыходно спросила Беллона.

— Если вы станете королевой, то не вижу причин для промедления — назначим венчание на август, а если нет…я боюсь, что ваше здоровье снова не выдержит наших холодов, поэтому дождёмся нашего лета, а это будет примерно конец сентября, начало октября.

Принцессе послышалось по интонации Лукаса, что, упоминая о её здоровье, он не верил её плохому недавнишнему самочувствию и упрекал её за ещё один обман. Но если он так недоверчив и предвзят по отношению к ней, зачем он так настаивает на браке? Боже, да как же понять этого молодого человека!

Беллона вышла из тронного зала в полной растерянности и недоумении. У дверей стояли Дора и Британика. Последняя шагнула навстречу принцессе.

— У вас такой печальный вид, произошло что-то недоброе?

— Даже не знаю, к хорошему или плохому это приписать. Кажется, я выхожу замуж…

— Поздравляю вас, ваше высочество! — неуместно обрадовалась Дора. Беллона грустно посмотрела на неё.

— С чем? Я ведь не люблю его. Да и сама я вряд ли принесу ему счастье. Иногда у меня создаётся впечатление, что он берёт меня в жёны только ради того, чтобы позлить меня, но разве такое возможно?

— Ваше высочество, мне кажется, вы ему сильно нравитесь… — заметила княгиня. — Аделина была права, когда сказала, что таких дорогих подарков, какие делал вам он, из простой вежливости не делают.

— Ах, Британика, редко, но у меня самой возникает чувство, что он ко мне испытывает определённую симпатию, но после этого он начинает вести себя так, будто вообще не хочет иметь со мной ничего общего!

— Если вы не влюблены друг в друга сейчас, то полюбите после венчания.

— Ты такая идеалистка, а ведь тебе просто повезло. Кто сказал, что должно повезти мне?

— Ваше высочество, — поддержала княгиню виконтесса, — а почему бы вам и не полюбить друг друга? Вы очень красивы, принц тоже привлекательный мужчина…

— Красотой сыт не будешь, — разочарованно отмахнулась принцесса, — если он не будет ко мне относиться хорошо, то я не пойду за него замуж!

— По-моему, у вас уже нет выбора, и на этот раз вы станете моей супругой.

Беллона покраснела, как варёный рак и обернулась. В дверях стоял принц Лукас и самоуверенно улыбался.

— Как давно вы здесь подслушиваете? — возмутилась она, пытаясь как-то оправдать свои слова.

— Не волнуйтесь, я случайно услышал лишь вашу последнюю фразу. Могу я пригласить вас пройтись?

— Конечно, — принцесса была готова на что угодно, лишь бы он не обиделся на её категоричное высказывание. Отпустив фрейлин, Беллона взяла молодого человека под руку, которую он ей предложил.

— Итак, с чего же вы взяли, что я не буду к вам хорошо относиться?

— Я…я просто предположила, — девушка была смущена, как никогда. Лукас понял это, поэтому почувствовал себя несколько свободнее, сильнее. Когда он узнал, что его свадьба под сомнением, он ощутил в себе такой прилив сил, что был теперь способен на многое, на что не решился бы ещё месяц назад.

— Так вот, смею вас заверить, что обращаться с вами я намерен самым наилучшим образом.

— Но…почему? Почему вы всё это делаете, Лукас? Ведь я поступала с вами некрасиво…

— Но вы же делали это не из затаённой ненависти ко мне? — засмеялся принц.

— Разумеется, я делала это из любви к Феиру, к моей родине. Я переживаю за будущее моей планеты.

— Я понимаю вас. У вас храброе и отчаянное сердце, Беллона.

— А вы один из благороднейших людей, каких мне приходилось знать.

— Я? Вы мне льстите. Кто сказал, что я не преследую какую-нибудь корыстную цель, делая всё это?

— Бог с вами, какая корысть такому влиятельному наследнику от брака с такой принцессой, как я?

— Самая обыкновенная. — Лукас остановился и посмотрел принцессе в глаза, приподняв её лицо за подбородок. Беллона отвела его руку и снова опустила голову. Что он хочет сказать всем этим? Неужели она действительно нравится ему?

— Как поживают ваши брат и сестрёнка?

— О, у них всё хорошо. Они передавали вам свои приветы. Ингрид очень хочется ещё как-нибудь встретиться с вами, вы ей понравились, и она хочет стать вашей подругой.

— Я думаю, при теперешних обстоятельствах, — улыбнулась Беллона, — мы с ней ещё обязательно встретимся. Мне тоже понравилась эта девочка. Она не по годам умна. И принц Ник выказал дружелюбие по отношению ко мне.

— Мы будем весёлой и дружной семьёй, не сомневайтесь.

Девушке показалось, что Лукас хочет поцеловать её. Он отвёл прядь волос от её лица и стал медленно наклоняться к ней. Беллона замерла. По коже побежали мурашки и слегка затряслись ноги. Если это именно он поцеловал её в первый раз, то она непременно узнает его прикосновение, поймёт. Но тут раздались шаги, и принцесса отпрянула от принца, обернувшись в сторону помешавшего. Это был Сержио. Рыцарь в недоумении остановился, увидев пару. Он почти застал их за поцелуем, и хотя тот не состоялся, маркиз всё-таки понял движение принцессы правильно. Лукас нервно взглянул на вторгшегося так не вовремя орденоносца. Тот ответил ему таким же лихорадочным и свирепым взором.

— Простите, ваше высочество. Я, кажется, помешал…

— Нет-нет, Сержио. — Беллона сокрушалась, что попала в столь неловкую ситуацию. И её лучший друг снова перестал называть её по имени! А ей всегда так не нравилось, когда между ними возникало отчуждение. — Мы говорили о будущем…Ах, я забыла представить вас. Сержио, это его высочество, принц Лукас. Ваше высочество, это мой хороший друг, маркиз о’Лермон.

Рыцарь знал, что представляет собой наследник Гейтс ин Лива, но, как и все, полагал, что помолвка между Беллоной и Лукасом обречена. Посему в его душе возникло изумление и непонимание. Что принц мог делать здесь и сейчас? Приехал на день рождения Робина Третьего? Но вряд ли ему захочется по-дружески веселиться на празднестве в честь того, кто обманул его доверие. Наследник протянул руку для пожатия.

— Приятно познакомиться. Если вы близкий друг её высочества, то, я уверен, непременно должны узнать одним из первых нашу новость.

— Вот как? И что же это за новость? — Сержио негодующе посмотрел на принцессу и снова на принца. Беллона умоляюще потянула Лукаса за рукав, чтобы успеть вставить слово самой.

— Я как раз думала найти тебя и рассказать…

— Самое позднее на октябрь назначена наша свадьба, — невозмутимо и слегка улыбаясь, произнёс молодой человек, — поэтому рад представиться вам не только, как Лукас Дьюс-Лоис, но и как будущий супруг её высочества Беллоны.

— Примите мои поздравления! — маркиз раскланялся и, стукнув каблуками, удалился. Девушка покачала головой ему в след и на её переносице от горечи появилась складка. Меньше всего ей хотелось расстраивать и обижать верного Сержио! Принц проводил взглядом рыцаря и, увидев выражение лица невесты, перестал улыбаться.

— Я смотрю и вы, и ваш друг сильно опечалены таким поворотом событий?

— Он действительно мне очень хороший друг, и ничего больше, — поняла Беллона намёк жениха, — и он расстроен, что не я сама ему сообщила это известие…

Лукас помолчал, о чём-то серьёзно думая, что отражалось на его лице в виде хмурой морщинки на лбу и прищуренных глаз. Потом внезапно мышцы его расслабились и приняли непроницаемое выражение. Молодой человек так же развернулся и собрался уходить, но на прощание притормозил и бросил через плечо принцессе:

— Коли вы будете моей супругой, я бы не хотел, чтобы у вас были такие смазливые друзья мужского пола.

Беллона не знала, за кем из юношей последовать и чьё вернуть расположение. Ну что за дети, а не мужчины? Почему они доставляют ей столько неприятностей, как будто у неё их и так мало? Подумав, что она ничего такого не совершала, за что стоило бы извиняться и просить прощения, девушка махнула рукой на обоих и направилась к себе в покои, готовиться к вечернему балу.

Маркиз о’Лермон ворвался в комнату виконта Тревора, с силой захлопнул за собой дверь и стукнул о неё кулаком. Бернардо округлил глаза и открыл рот, не зная, что и сказать. Пока Сержио отдышался, юный дипломат тоже пришёл в себя и заговорил первым:

— Что-то подсказывает мне, что ты готов меня выслушать. Только сначала объясни, что случилось?

— Беллона…она…Она выходит замуж! — рыцарь воздел руки к потолку, но они тут же бессильно упали вниз, громко хлопнув по его ногам.

— Этого следовало ожидать. Она же принцесса, и при том уже в подходящем возрасте.

— Да, но…это же Белл! Как я могу смириться с тем, что она вот так возьмёт и станет чьей-то женой? Что она будет принадлежать какому-то…принцу!

— Кстати, и кто же этот принц?

— Лукас Дьюс-Лоис, протеже императора!

— Как это возможно?.. Ладно, это я потом выясню сам. А что? По-моему отличная партия. Сержио, друг мой, успокой себя тем, что Беллона будет в надёжных и уважаемых руках.

— Но этот наследничек не знает никакого стыда! Белл никогда не станет с ним счастлива! Они уже целуются прямо в коридорах дворца! Где это видано? Он же обесчестит её до венчания, сукин сын… — Сержио жалел, что перед ним сейчас не стоит старший принц Гейтс ин Лива, он бы с удовольствием плюнул ему в лицо.

— Сэр о’Лермон, не думаете ли вы, что наша принцесса настолько пустоголова, что отдастся кому-то до официального брака?

— Но ведь Дереку же она, однако, чуть не уступила! И вообще, неизвестно, до чего дошли их отношения…

— Ты прекрасно знаешь, что ни до чего. Беллона никогда не переступит рамки приличия, а граф Аморвил, да упокоится его душа, так же не относился к тем, кто мог бы взять желаемое силой. А что до поцелуев Белл с её будущим мужем…он же её муж! В этом нет ничего предосудительного, а, зная темперамент Карлеалей, неизвестно, кто выступает инициатором их сближения, — Бернардо засмеялся, увидев, как распаляется маркиз.

— Берни, прекрати. Я знаю, что не имею никакого права ревновать её, но как трудно мне видеть всё это и держать себя в руках! Как нелегко отказаться от надежды, что мы могли бы когда-нибудь быть вместе…

— Мне известно, как ты любишь Беллону, но тебе так же известно, не хуже меня, что вам никогда не быть вдвоём. — Сержио сел на стул и уронил голову на грудь. — Итак, что же привело тебя ко мне? Желание насолить Беллоне?

— Нет, ни в коем случае! Что бы она ни делала и как бы себя ни вела по отношению ко мне, я никогда не стану мстить ей. Просто мне захотелось выговориться, и я подумал о тебе. А потом я вспомнил, как ты поверил мне, когда я рассказал тебе всё, что знал о Дереке, как помогал мне держать его подальше от Белл… Я подумал, что раз ты подал мне руку в момент, когда я не знал, что и делать, то я тоже не могу не выслушать тебя. Я прошу тебя, расскажи мне по порядку всё, что ты знаешь о Марии, или всё, в чём ты её подозреваешь.

— Что ж, говорить тут придётся много, но я сразу сообщу основное. Мои подозрения появились, когда мы провели ночь в доме матери Марии — мадам Оливии. Это та ещё дамочка, которая ни чем не лучше своей дочери. Ты знаешь её историю?

— А она у неё есть? Признаться, я не слышал о ней ничего, кроме того, что она была фавориткой герцога Антонио.

— У неё весьма любопытная история. Она родилась в те времена, когда в нашей галактике как раз начались гонения на магию и её запреты. Отец Оливии был купец, а её мать была знахаркой и колдуньей. Нашлось много недовольных тем, что богач женился на простой девушке и они, из зависти и вечной людской тупости, изгнали девушку из Риджейсити, разлучив её с мужем и малолетней дочерью. Оливия выросла, судя по всему, с ненавистью к роду людскому и ненавистью к несправедливости, что простая девушка не может выйти замуж за любимого, кем бы он ни был, и жить с ним в мире и согласии. К своему несчастью, она влюбилась в принца Антонио, а их союз был никак невозможен. Ты знаешь этих Карлеалей — Антонио не преминул воспользоваться влюблённой в него девушкой и даже какое-то время уделял ей внимание, но потом охладел и бросил вместе с их общей дочерью…

— Как же, ведь он дал Мари номинальный титул и выделил солидное содержание?

— Да, и чуть не женился на Оливии, а знаешь, почему? Ходят слухи, что Оливия нашла свою мать, которая тайно прячется где-то в лесах или княжестве МакДжойн. Она дала ей приворотное зелье и тайное заклинание-присушку. Антонио ровно обезумел и стал грезить Оливией. Братья стали замечать за ним что-то неладное и догадались обратиться к принцессе Сивилле, она ведь из известного чародейского рода. Не знаю, что уж та делала, но пелена сошла с глаз принца. Но титул и деньги были уже даны его внебрачной дочери. Вот почему, она единственная из его бастардов, кто удостоился признания. С тех пор Антонио почти не появляется на Феире. Он знает, что Оливия становится безумной от любви к нему и никогда не упустит возможности вернуть его чувства к себе.

Бернардо перевёл дыхание.

— А теперь представь, как могла воспитать свою единственную дочь такая женщина? Мари ненавидит то, что она не признана светом. Она ненавидит Беллону из зависти, она грезит местом законной принцессы.

— Но, Берни, почему она раньше никак себя не проявляла? Куда легче было расправиться с Белл, когда та была ещё меньше, а не стала взрослой девушкой.

— Да, но на кого пали бы подозрения? А здесь — прибыли олтернские рыцари, приехала виконтесса. Где найдёшь более удобный случай?

— Ты прав, и всё-таки, до конца не верится, что такое возможно…так, ты говорил что-то о той ночи, которую вы провели в доме матери Марии?

— Да, я отвлёкся. Во-первых, тот мужчина, который тайно пробрался ночью в дом. Где он мог спрятаться? Обыскали все комнаты, кроме спален Габи, Белл и Мари и её матери. Наводит на мысли? Понятно, что не Белл, поднявшая шум, прятала его, понятно, что не Габи, не знающая никого в Риджейсити! И, знаешь, что я понял? Я сидел полубоком к коридору, то есть, мной просматривалось всё помещение на перспективу. Комната, в которую влез незнакомец, которого видела Белл, находилась между её спальней и спальней Мари. А эрцгерцогиня тоже ждала гостя! Она заранее увидела его в окно и вышла спросить меня о каком-то шуме, ещё до Белл! Когда она вышла, она перегородила мне дверью своей комнаты обзор коридора, и в этот момент незнакомец вошёл к ней! — Сержио открыл рот от очевидных вещей, но которые мог распутать только такой тонкий ум, как виконт Тревор. — Спросишь, почему незнакомец не спрятался в спальне Оливии? Да потому что в другую сторону от спальни Белл половицы ужасно скрипели, и он не мог бы пройти туда не услышанным. С этим мужчиной Мари и договорилась о покушении у театра. Идём дальше; помнишь, как заболела мадам Бланж, гувернантка принцессы?

— Конечно, она захворала, покрылась сыпью и лежала неделю или более с ней.

— Именно так, а откуда же взялась такая напасть? Я и на это нашёл ответ! Мария с матерью приготовили всем согревающие напитки, но глинтвейн мадам Гермии выпила Белл, а кофе, предназначенное Белл, выпила мадам Гермия. Понимаешь?

— Но зачем им было вызывать странную болезнь у Беллоны, если они вообще намеривались убить её?

— Этого я понять не в силах. Я спросил об этом у Мари, но она лишь рассмеялась мне в лицо.

— Господи, они просто животные, звери. Нужно арестовать мадам Оливию!

— Как? У нас ни одной улики, ни одного свидетеля, а дела Белл и короля так шатки, что мы не можем сейчас от их имени брать под стражу того и этого. Если бы нам удалось найти того мужчину… но мы представления не имеем, где его искать и кто это может быть…

— Ты прав, Берни, как всегда прав. А что насчёт покушения на охоте? Опять тот мужчина?

— Нет, нож кидала сама Мари. Не делай таких глаз, она прекрасно владеет кинжалом. Это тебе подтвердит Бенвор. Когда он бросил её, она однажды зарядила в него ножом от обиды. Его спасла чистая случайность и его превосходная реакция, на то он и работает в тайной полиции его величества.

— Но, почему он, зная всё это, не арестовал её раньше, когда она ещё не пропала? И нож, сам нож ведь был из сервиза Мартина Бенка! Как это объяснить?

— Нож она взяла в павильоне перед охотой, там ведь были накрыты столы. А Бенвор, он не воспринимал её всерьёз, принимая за взбалмошную женщину, которая поддаётся истерике только от отчаяния, вызванного неудавшимся романом. Да и я сам долго не мог обосновать всё логически, а когда смог и доказал ему — было уже поздно, Карлеали потеряли свою беспрекословную власть, а сама эрцгерцогиня исчезла. Но как же меня тревожит это её исчезновение! Как я боюсь, что она притаилась где-то, и выжидает очередную удобную ситуацию.

— Я теперь тоже этого боюсь, катастрофически! — заволновался рыцарь.

— Невидимый враг — самый опасный. Мы должны подключить всю возможную стражу для охраны её высочества Беллоны. Теперь, когда она должна стать королевой, зависть и ненависть Марии только усилятся в два раза. Я уже подключил Бенвора и его сыщиков, а твоё дело проинструктировать орден. Они главная защита Белл, поэтому должны быть предупреждены прежде всех остальных.

— Я сделаю всё, что в моих силах. Я сам, лично, не буду отходить от Белл далеко ни днём, ни ночью.

— Не покажется ли это странным её жениху? — усмехнулся виконт.

— Мне всё равно, что ему там покажется, но я не дам Белл в обиду. Если с ней что-нибудь случится, будь уверен, я уничтожу человека, причинившего ей вред.

— А с виду не скажешь, что ты можешь быть таким яростным! Как поступим с самой Белл? Расскажем ей?

— Ха! Теперь это вдвойне сложно. Белл не станет верить моим словам, она прекрасно видела мои чувства и подумает, что я наговариваю их от обиды. Нет, нам предстоит по-прежнему держать это от неё в секрете.

Глава XIII

Робин Третий, по обычаю, стоял на балконе, выходящем на площадь Фонтанов, и принимал поздравления народа в виде ликующих криков. Почти весь город собрался посмотреть на финальный фейерверк. Но всех кроме великолепного зрелища ждал и сюрприз от короля. Он вывел вместе с собой дочь и принца Лукаса. Она была в небесно-голубом платье с золотыми оборками и кружевной золотистой шалью, накинутой на плечи; он был в белоснежном камзоле с поднятым воротом и голубым плащом. Они оба являли образец красоты и толпа ещё больше начала радостно шуметь, когда монарх объявил, что принцесса вскоре выйдет замуж за этого юношу, который отказался ради неё от престола в Голубом квазаре. Такие слова произвели впечатление на всех без исключения. К Беллоне теперь присматривались ещё сильнее и смотрели на неё со смесью удивления и уважения. Корыстные люди и властолюбцы не могли понять, что можно найти в молоденькой девушке, хоть бы и дочери короля, такого, что ради неё можно было отказаться от короны? Лукас выглядел победителем, хотя его мать, стоявшая позади, готова была провалиться на месте или, по крайней мере, заткнуть уши, чтобы не слышать позорного в её понимании заявления.

После салюта, принц взял за руку Беллону и они вместе удалились с людских глаз. Принцесса ощущала, что жених ещё не забыл дневного инцидента, поэтому напряжён и не многословен. Она решила разрядить обстановку и восстановить хоть какое-то взаимопонимание, которое между ними существовало.

— Как вам наше торжество? Вы ещё где-нибудь видели что-либо подобное?

— Я уже видел и это феирское празднество, — сухо и без интереса заметил Лукас, но это показалось девушке слегка наигранным. — Я был здесь ровно год назад.

— Вот как… — едва не поперхнулась Беллона, но решила убедиться до конца: — Вы, наверное, были с «кузенами»?

— Нет, они приехать не могли, поэтому я веселился тут один…

Земля ушла из-под ног принцессы. Это был он. Теперь сомнений не оставалось. Показалось ли ей, или в его фразе он подразумевал, что знает о том, кто скрывался под маской, поцеловавшей его? Нет, этого не может быть. Иначе он бы уже сказал ей об этом. А если она ему скажет, что он когда-то украл её первый поцелуй? Изменит ли это что-то в их отношениях? Но ведь и не скрывать же столь важный для неё факт от будущего мужа…

— Что ж, уже поздно, позвольте пожелать вам спокойной ночи. — Лукас посмотрел за спину невесты и увидел там нарисовавшегося маркиза о’Лермона. — Да что там, позвольте я провожу вас до покоев…

— Если вас не затруднит… — удивилась Беллона и они направились к её комнате. Она так и не заметила пышущего праведным гневом Сержио.

Фрида увидела, что сын вернулся в свои апартаменты, и вошла к нему. Женщина поджидала его для разговора, который не давал ей покоя. Ей и хотелось что-нибудь исправить, и хотелось поскорее уехать отсюда, чтобы не терпеть не устраивающие её вещи. Решить она никак не могла, поэтому взяла себя в руки и сделала первый шаг к примирению.

— Лукас… — с порога начала она.

— Мама? Что ты здесь делаешь?

— Я искала удобного случая, чтобы поговорить с тобой.

— Я слушаю тебя. В прочем, если речь будет о том, что я должен передумать относительно свадьбы, то ты зря теряешь время. Я женюсь на её высочестве и этим всё сказано.

— Сынок, ты прекрасно знаешь, что самое главное для меня — это твоё счастье, но разве можешь ты обрести его с этой девушкой?

— Если я не обрету его с ней, то я не обрету его ни с одной другой.

— Что ты в ней такого нашёл? Влюбиться в красоту, пустую картинку, это так глупо. Неужели на свете мало красивых девушек, более достойных и не требующих таких жертв ради себя?

— Меня воспитывали иначе, и в любви эгоизму не место. А дело в том, что я на самом деле люблю её.

— За что?! — взмолилась королева.

— А разве любят за что-то? Я обожаю всё в ней: её голос, её глаза, волосы, руки, смех.

— Мальчик мой, ты влюблялся и раньше…ты всегда был влюбчив, но стоило тебе немного погореть, как ты перегорал. Не ты ли однажды мне сказал, что большинство женщин одинаковы и ничего любопытного в них для тебя нет?

— Заметь, я сказал большинство, но не все! — хитро улыбнулся Лукас.

— Но если ты, действительно, разлюбишь её после свадьбы? Корону будет уже не вернуть…

— Мама, как будто свет клином сошёлся на этой короне. Зачем она нужна, если я не буду счастлив в частной жизни?

— Ну… — Фрида повела плечами. — Власть может и не заменяет счастье, но помогает без него обходиться.

— А я не хочу обходиться без него! И пока я знаю, что может мне его принести, я буду бороться за это.

— Сынок, — женщина подошла к нему и погладила его по волнам волос, — ты, действительно, так сильно любишь эту девушку?

— Да, люблю и, заявляю тебе со всей ответственностью, что ни одну другую в своей жизни больше любить не намерен.

Королева промокнула белоснежным платком влажные глаза. Она окончательно проиграла! Что ей делать? Если принц так влюблён, то любые помехи будут приносить ему страдания, а разве может она заставлять страдать своего любимого мальчика? Нет, она оставит его в покое. Но эта принцесса! Если она когда-нибудь разочарует Лукаса, уж тогда-то ей сладко не будет, слово матери.

— Что ж, Лукас, завтра я уезжаю домой. У меня много дел и, если ты всё решил окончательно, то мне нет больше смысла задерживаться на Феире. Искренне желаю тебе не ошибиться в своём выборе.

Ворочаясь с боку на бок, Беллона снова и снова прокручивала перед глазами прошлогодний маскарад. И как она сразу не узнала Лукаса, когда их только представили? У неё что, напрочь отсутствует женская интуиция? Наверное, сбивал с толку его голос. Когда он заговорил из-под маски, она ещё подумала, что он моложе Дерека, потому что голос был не таким низким, какой у него сейчас. Теперь у принца самый мужественный голос, какой ей только приходилось слышать, такой низкий, бархатный.

В дверь постучали. Сонная служанка выбежала из соседней комнатушки, спросить, что за непрошеный гость является среди ночи.

— Ваше высочество, там принцесса Энжел, она просит впустить её.

— Что ж, впусти. — Беллона села, подложив под спину подушки.

Со звонким девичьим смехом в спальню ворвалась наследница Гиганта в сопровождении своих бессменных Зиры и Эрилы. Плюхнувшись на кровать рядом с Беллоной, она расцеловала её в обе щеки и, сияя заговорческой улыбкой, спокойно уселась.

— Ну вот, я уже чуть ли не сутки здесь, а мы только поздоровались!

— Извини, я видела, что ты прибыла, но у меня совершенно не было времени хотя бы просто подойти к тебе и поговорить.

— Я всё понимаю. Если бы ты знала, как я тобой горжусь! Ты станешь королевой…давно пора было провернуть что-то в этом роде! Нет, я конечно Робина люблю и обожаю, но он же мужчина, что он мыслит в правлении государством?

— Ты бы лучше спросила, что я в этом смыслю… — Беллона пригласила жестом амазонок тоже сесть.

— Ничего-ничего, научишься! Всё приходит не сразу. Тем более, у тебя будет такой советник под боком… — Энжел переглянулась с телохранительницами и те улыбнулись ей в ответ.

— Энжи, о ком ты? — непонимающе оглядела девушка остальных трёх.

— Как о ком! Белл, ты что? У тебя разве будет много советников? Я о твоём будущем муже, разумеется. Великая Богиня, ты такая счастливица! Я видела его, мы все его видели — это настоящий красавец, такой видный мужчина…эх… — Энжел закрыв глаза, упала спиной на одеяло.

— Тебе он показался таким привлекательным? — удивилась Беллона, едва успев убрать ноги, чтобы наследница Гиганта не легла на них, но та снова подскочила и ровно села.

— Смеёшься? Да тебе завидовало сегодня всё присутствующее женское население! Каждая мечтала оказаться в объятьях принца Лукаса, но повезёт только тебе…

— Ты преувеличиваешь, Энжи… — вяло произнесла Феирская принцесса, прекрасно понимая правдивость слов подруги. — А если это так, то даже не думай заглядываться на моего жениха!

Девушки дружно засмеялись. Зира и Эрила знали, что если их госпожа влюбилась в принца Лукаса, она никогда не позволит себе даже кокетливо взглянуть на него, потому что дружба для неё была более свята, чем утоление собственных похотей и получение удовольствий. Беллона же, после размолвки с Габриэль Нови, перестала верить в то, что существуют настоящие подруги, которые никогда не предадут и не бросят.

— Ладно, не будем больше мешать тебе спать, — поднялась Энжел, — завтра ещё целый день я буду здесь, может ещё встретимся и наболтаемся, и навеселимся!

— Постой! — Беллона поймала её за руку и усадила обратно. — Веселье, это, конечно, хорошо, но я бы хотела поговорить с тобой о делах.

— Какая скука! — закатила глаза принцесса с Гиганта и надула губы. — Ну хорошо, выкладывай, что там у тебя?

— Я о Совете системы, который соберётся через месяц…он решит, стану ли я…

— Знаю, знаю, давать тебе корону или нет после твоего отца, вот что он решит.

— Да, я безумно переживаю. Если хотя бы одна планета будет против, то мне не видать престолонаследия. Энжи, скажи, твоя мать подаст голос за меня?

— Ты ещё сомневаешься? Глупышка, конечно же, мы тебя поддержим. — Энжел заботливо обняла подругу. — Не волнуйся насчёт нас. Мы-то тебя не бросим. Ложись спать и не думай ни о чём плохом.

— Спасибо!

Подруги простились, и Беллона снова легла, погасив свет. И что все находят в этом Лукасе? Да, он интересный молодой человек, но неужели не прошедшие чувства к Дереку мешают ей рассмотреть в нём нечто большее? Сможет ли когда-нибудь она восхищаться им, как восхищаются многие вокруг?

Королева Фрида уехала в обед. Король Робин не увидел больше причин для задержки и решил выехать на Реариву тем же вечером, ведь он обещал быть рядом с дочерью только при её будущей свекрови, а теперь она оставалась со своим наречённым. Монарх считал, что если их оставить вдвоём, то они быстрее найдут общий язык. Как мужчина, он видел, какими глазами посматривает принц на принцессу, и догадывался, что такому юноше можно полностью доверить судьбу дочери, поскольку тот влюблён в неё до самозабвения. Как странно, что Беллона единственная этого не замечала. Девушка переживала и провожала отца с неспокойным сердцем. Когда тот забрался в экипаж и махнул рукой, она готова была попросить его остаться, но понимала, как важна сейчас была мнимая помолвка брата с принцессой Ивекой. Она тоже замахала рукой и вернулась во дворец.

— Беллона, ты чем-то опечалена? — остановил её голос Сержио.

— Я? Нет, просто мне тревожно быть в центре внимания и не иметь возможности советоваться с отцом. Я осталась, так сказать, за главную и беспокоюсь, что могу с чем-нибудь не справиться.

— Не беспокойся, я всегда буду рядом. — Маркиз растеряно опустил глаза. — Хотя о тебе теперь есть кому заботиться, и я, скорее всего, уже лишний.

— Нет, что ты! — принцесса взяла рыцаря за руку. — Пожалуйста, не оставляй меня. Мой жених…я его почти не знаю, а ты мой лучший друг, и я очень нуждаюсь в твоём присутствии.

Сержио поднёс ладонь Беллоны к губам и поцеловал её.

— Даже если бы ты этого не сказала, я бы всё равно тебя не оставил, — улыбнулся он, — каким бы назойливым из-за этого не показался.

— Не говори так, друзья не бывают назойливыми, только верными и преданными…

— Да, хороший друг — большая редкость, я как раз хотел поговорить кое о чём на эту тему… — рыцарь подумал, что сейчас может рассказать об эрцгерцогине, пока принцесса расположена к нему. Но внезапно появился наследник Гейтс ин Лива и прервал его.

— Добрый вечер, маркиз, — насторожено произнёс он, — могу ли я забрать у вас её высочество? Мне хотелось бы поговорить с ней…

Рыцарь молча отпустил руку принцессы и отступил в сторону.

— Ваше высочество, будьте так любезны, прогуляйтесь со мной.

Беллона, извиняясь, посмотрела на Сержио, как будто говоря, что ничего не может поделать, и не должна перечить будущему мужу, если не хочет снова испортить отношения с влиятельной планетой. Она подошла к Лукасу и взяла его под руку. Они удалились по освещённым коридорам дворца.

— Вы снова любезничаете со своим другом? — ледяным тоном произнёс принц.

— А вы снова ставите под сомнение, что он мой друг? Я не буду вас ни в чём убеждать, если вы не хотите мне верить.

— Мне и не нужны никакие доводы, но, я, кажется, уже говорил вам, чтобы вы не общались с этим юношей, и вообще с подобными ему личностями.

— Вы не можете запретить мне общаться с теми, с кем я общалась и раньше. И вообще, не смейте мне указывать!

— Может быть, вы и будущая королева, но я ваш будущий супруг, и я смею указывать вам!

Беллона задохнулась от негодования.

— Если вы так дерзки и тираничны, я думаю, что нам лучше расторгнуть помолвку!

— А я думал, что вы более печётесь о будущем Феира, чем о себе.

— Так оно и есть, но я как-нибудь разберусь и без вашей помощи!

— Увы, не получится, так как без моей помощи вы и королевой-то не станете.

— Это ещё почему же?

— Ну, если я не попрошу Деметрия, то у него вовсе не будет поводов поддерживать вас на Совете системы.

— Решать будет не он, а его отец. А император…

— Хотите проверить, кого послушает король Брокса — императора или своего сына? — Лукас с выдержанным наслаждением наблюдал, как принцесса растеряно озирается, словно ища подсказки где-то под ногами. Она зло поджала губы и, зажав пальцы в кулаки, отвернулась от него.

— Вы шантажируете меня? — надеясь задеть честь наследника, спросила она, но в ответ услышала тихий шёпот, произнёсший ей прямо в ухо:

— Ну, если вам удобно это так называть, то считайте, что это шантаж.

Девушка отскочила от тёплого дыхания скользнувшего по её щеке, как от огня.

— Я стану вашей женой, но знайте одно — я ненавижу вас! Ненавижу! — Беллона подхватила юбки и убежала прочь.

Добежав до спальни, принцесса закрылась в ней и хотела заплакать, но слёзы давались ей с трудом и, поняв, что облегчиться плачем не получается, она передумала расстраиваться. Что все находят в этом наглом и самоуверенном, самовлюблённом принце? Они просто не знают его! Она станет его супругой… Беллону бросило в дрожь. Что он с ней сделает, когда она будет принадлежать ему безраздельно? Он будет унижать её и издеваться. Она никогда не сможет стать с ним счастливой, никогда! Лучше бы ей было никогда не выходить замуж. Но разве может она теперь разрушить всё, что они с отцом с таким трудом восстанавливали? Разве может она позволить Себастьяну и Кевину Карлеалям захватить власть? Нет! Да и, судя по всему, даже если она останется ни с чем, принц Лукас не намерен отказываться от желания венчаться с ней. И у неё не будет другого выбора, ибо без титула королевской дочери её никто не возьмёт в жёны и не сделает королевой какой-либо другой планеты. Если бы не отец, то ей и не нужно было бы это всё, но разве он сможет выдержать такое унижение, как остаться без коронованных детей?

— Боже, за что мне такие испытания? — Беллона подошла к окну, из которого открывался вид на фонтаны, залитые закатным солнцем. На площади разбирали праздничные декорации, лотки и сцены, сбитые для выступлений танцоров и бродячих артистов. Город приобретал свой обычный, будничный вид. Так и в её душе всё, что когда-то было светлое и счастливое, растаскивалось по частям. Как бы ей хотелось вернуть хоть один день из детства, радостный и чистый, где Габриэль ещё не стала предательницей, где Мария ещё была рядом, где она ещё не знала Бернардо, оказавшегося неудачником, покушающимся на её жизнь. Дерек мёртв…с Сержио она больше не может позволить себе общаться. В дверь тихонько постучали. Беллона приняла важный и величественный вид, выпрямив спину и грациозно вздёрнув голову вверх. В коридоре стоял наследник Гейтс ин Лива.

— Ваше высочество, я хотел бы извиниться за грубость…я не хотел так разговаривать с вами.

— Можете быть спокойны, — теперь ледяным тоном говорила принцесса, а Лукас казался присмиревшим и уже не таким надменным, как ещё несколько минут назад. — Мне всё равно, как вы со мной разговариваете. Это ведь ваше право, не так ли? Я же ваша будущая жена и вы можете делать со мной всё, что посчитаете нужным.

— Ваше высочество…Беллона, поймите меня правильно, вы не так восприняли мои слова…Не только мне, но и любому другому мужчине не понравилось бы видеть свою невесту один на один с другим мужчиной. Тем более, вы сами знаете, что незамужней молодой девушке уединяться с молодым человеком — это неприлично! — Принц снова завёлся, вспомнив, как увидел, что рыцарь держит за руку девушку, которую любит Он, а та отвечает ему ласковым и нежным голосом, которым никогда не разговаривала с Ним. Лукас чуть не стукнул стену, но сдержался. — Поймите же сами, что вы не можете встречаться и общаться с другими молодыми людьми!

— Я больше не буду этого делать, но, думаю, до свадьбы нам говорить больше не о чем. — Беллона захлопнула дверь.

Робину-младшему удалось узнать, что его друзья в безопасности, но встретиться ему с ними не довелось, так как они были слишком далеко, и у него не получилось бы исчезнуть на столь долгий срок, не попав под подозрение относительно места своего пребывания. Принц, всё ещё с затаённой обидой, но уже более спокойный, вернулся домой. Услышав, что короля нет во дворце, и всем заправляет его сестра, он немедленно отправился к ней.

Беллона сидела с Британикой, Дорой и королевским секретарём, когда увидела брата.

— Робин! Как ты неожиданно. Я думала, что ты будешь отсутствовать дольше…

— Я и сам так думал, но обстоятельства сложились иначе, — юноша бросил нетерпеливый взгляд на всех присутствующих.

— Ты хочешь поговорить наедине?

— Да.

Принцесса отпустила фрейлин и мужчину, который записывал какие-то её указания. Девушка чувствовала, с какой неприязнью Робин относится к тому, что она занимает первое место в Риджейсити, а не он, поэтому решила не давать ему думать, что на неё можно давить или её можно упрекать в чём-то.

— Я слушаю тебя, любезный брат. — Молодой человек поморщился оттого, что выступает в качестве просителя перед своей младшей сестрой.

— Я хотел поговорить с тобой о МакДжойнах…

— Ни слова больше! Эти князья приносят одни неприятности.

— Они мои лучшие друзья, неужели ты не поможешь? Не им, но мне.

— Моя помощь принесёт тебе только вред, потому что Сториан и Рикардо всегда лишь вели тебя к краю пропасти.

— Я не прошу тебя вернуть их ко двору, но тебя так любит народ…может быть, ты могла хотя бы вытащить их из вне закона? Представь, каково их отцу, он остался без наследников. Я был у него, он в ужасном состоянии.

— Об этом им нужно было думать раньше, — отрезала Беллона.

— Значит, ты отказываешься сделать что-либо для меня? — вспыхнул Робин.

— Нет, проси ещё о чём-нибудь, может, и не откажу, но относительно твоей «прелестной» компании я не пошевелю и пальцем. У нас сейчас и без того масса дел. Ты хоть знаешь, зачем отец отбыл на Реариву?

— Он говорил мне, что собирается обмануть короля Даррелла и устроить мою мнимую помолвку с его дочерью.

— Да, так оно и есть, но мы с отцом говорили ещё кое о чём…тебе ведь надо как-то восстанавливать репутацию, а для этого в первую очередь была бы полезна твоя свадьба… — Беллона взяла на себя смелость немного соврать брату. Да, они с отцом обсуждали реальную женитьбу Робина-младшего, но они не планировали её в ближайшие сроки. Однако, принцесса, не знающая, как долго будет отсутствовать король, сочинила хороший повод избавиться на время от безудержного и непредсказуемого принца.

— Так, вы снова хотите приняться за старое!

— Неужели ты не хочешь, чтобы тебя снова принимали в обществе? Чтобы ты снова занял своё прежнее место в свете?

Робин сверкнул загоревшимися глазами. В нём пронеслось сомнение относительно того, как поступить. Тщеславный азарт взял верх.

— И на ком же вы решили меня женить?

— По-моему, отец нашёл тебе невесту ещё в прошлом году — Эмма Вилленпарт, вот твоя суженная.

— Не слишком ли мелковата принцесса, для того, чтобы меня уважали после брака?

— Предпочитаешь, в самом деле, жениться на Ивеке Содгоро?

— Уволь, она страшна, как все круги ада.

— Тогда решено. Отправляйся свататься, как можно быстрее.

— Зачем так торопиться? Как будто что-то горит! — лениво попытался отнекиваться принц.

— Ты можешь хоть раз подумать о деле, а не об удовольствиях?! — Беллона поднялась, стукнув по столу. — Мне надоедают твои капризы как у юной барышни! Ты хвастаешь тем, что ты и твои товарищи — настоящие мужчины, храбрые и замечательные. Тогда почему же ты не можешь решить элементарных проблем? Почему вы пасуете перед тем, что делает любой другой, от крестьянина до короля? Вы трясётесь за своё достоинство, которое для вас олицетворяет свобода, хотя любой знает, что благородный и достойный мужчина, в первую очередь, это тот, кто умеет отвечать за свои поступки, а не убегать от них!

Молодой человек притих на мгновение, вжавшись в кресло от потока гневных слов сестры. Но после того как она закончила, он попытался оправдаться.

— Тебе легко говорить, ты ведь расстроила свою свадьбу своим поведением и теперь можешь долгое время оставаться свободной!

— Это не так… — смутилась принцесса. — Кстати, я забыла тебе сообщить. Я выхожу замуж не далее чем через три-четыре месяца.

— Да ну? — искренне изумился принц. — И кто же этот отчаянный парень, что захотел впутаться в семейные перипетии Карлеалей, в такие тяжёлые времена для нас?

— Это Лукас Дьюс-Лоис… — Беллона опередила вопрос брата. — Он отказывается от престола, чтобы обвенчаться со мной и сейчас гостит у нас. Пожалуйста, поприветствуй его, как только выйдешь отсюда.

— Он безумец! — непонимающе выдохнул Робин. — Я бы никогда не отказался от короны ради женщины!

Оставшись одна, Беллона снова попыталась сосредоточиться на бумагах, что принесли ей на рассмотрение, но у неё ничего не получилось. Все так хвалят поступок наследника Гейтс ин Лива и восторгаются им! Она и сама готова восхититься этим человеком, если бы понимала, ради чего, собственно, тот всё это делает. Чуть слышно вошла Британика и, увидев озадаченное лицо принцессы, подошла к ней и по-дружески, обняла за плечи.

— Ваше высочество, ваш брат снова доставил вам беспокойство?

— Нет, на этот раз не он…я всё думаю о своём женихе. Зачем он идёт на такие жертвы?

— Я думаю, что он любит вас.

— Любит? Он регулярно дерзит мне и ведёт себя довольно грубо! Он запретил мне общаться с Сержио!

— Моему брату давно пора знать своё место. А вы послушайтесь принца Лукаса, вы должны любить мужа, а не Сержио. Хоть он и ваш друг, но не имеет права мешать вашей частной жизни.

Яна вбежала в кабинет короля, который временно занимала его дочь. Принцесса вела приватную беседу с министром обороны Джекобом Кокретом, который во время волнений переметнулся в антимонархический лагерь. Он не особенно поддерживал олтернских Карлеалей, так как был обижен на власть в целом, ведь его дочь не обошёл вниманием Сториан МакДжойн. Беллона пыталась наладить с ним дружеские отношения. Мужчина этот был уважаем в армии, и его помощь могла бы содействовать восстановлению прежних порядков на Феире.

— Яна, в чём дело? — прервала беседу принцесса.

— Простите, ваше высочество, — служанка сделала очень низкий поклон, в знак провинности, — там принц Лукас…он уезжает.

— Как? Не попрощавшись? — Беллона поднялась. — Простите, мистер Кокрет, я вынуждена покинуть вас, но, мы непременно продолжим наш разговор как-нибудь.

Министр кивнул и вышел из кабинета вместе с девушками. Принцесса спешила во внутренний двор, откуда обычно отъезжали жители дворца. Последние два дня она только и думала, что о поведении, своём и Лукаса. Внутренне она согласилась с тем, что должна быть благодарна ему и должна глубоко уважать человека, совершившего более чем великодушный поступок. Но её гордость никак не давала ей прийти к нему первой и сгладить впечатление от ссоры. Если она сказала, что до свадьбы им не о чем разговаривать, то она сдержит своё слово! Но он покидал Феир! Что бы это могло значить? Если он захочет разорвать помолвку…нет, этого нельзя допустить! Свадьба должна быть! Что её личные желания и радости, по сравнению с тем, что значит их союз для Феира? Ничего!

Экипаж ещё стоял на месте и в него загружали вещи наследника Гейтс ин Лива. Слава богу, она успела! Принц стоял неподалёку, наблюдая за переносом дорожных сумок в карету. Заметив спешащую к нему Беллону, он даже глазом не моргнул. Та подошла к нему и сделала долгий реверанс, показавшийся ей самой унизительным, но им она хотела выказать всё возможное почтение.

— Вы уезжаете? — тихо спросила девушка.

— Как видите.

И всё? Он ничего больше не скажет? Беллона подняла глаза и увидела, что молодой человек смотрит поверх её головы, всё так же следя за своими слугами. Замечательно, он обижен на неё! У него задето самолюбие. Но у неё тоже, и что же? С этим не нужно считаться? Видимо, нет. Сейчас нужно считаться со всем, кроме её интересов.

— Если я плохо поступила или обидела вас чем-либо, прошу простить меня. — Принцесса снова склонилась так низко, что чуть не упала на колени. Лукас двинул бровью и поднял её вверх от неожиданной покорности своей невесты. Уголки его губ торжествующе поползли в стороны. Стоило Беллоне поднять на него взгляд, как его лицо снова приняло непроницаемое выражение.

— Я принимаю ваши извинения. Можете встать. — Принц взял её под локти и поставил перед собой.

— Так, вы остаётесь? — едва не скрепя зубами и, пряча своё высокомерие куда подальше, мило улыбнулась принцесса.

— А кто вам сказал, что я уезжаю от обиды?

— Но…почему же тогда?

— Я еду на Брокс, к кузену Деметрию, чтобы договориться по поводу вашей преемственности королю Робину.

— Ах, вот в чём дело…

— Вы чем-то огорчены?

— Нет-нет, что вы! — «Иногда этот юноша похож на святого, — пронеслось в голове девушки, — даже после той нашей ссоры, он умудряется продолжать заботиться о моём благополучии. Неужто он, на самом деле, любит меня?». — Я благодарна вам за всё, что вы делаете.

— Ваше высочество, всё готово, — сообщил подбежавший слуга принца.

— Ну что ж, мне пора, — развёл руками Лукас и приблизился к Беллоне впритык.

«Он хочет поцеловать меня на прощание, что ж, он имеет на это право, и я не стану ничего предпринимать против этого». Принцесса закрыла глаза и почувствовала его пальцы на своей щеке. Слегка вытянувшись в ожидании, девушка невольно привстала на цыпочки. Она уже почти ощутила прикосновение его губ, но они прошли мимо её лица в нескольких миллиметрах и приникли к её руке. Ошарашенная, Беллона открыла изумлённые изумрудные очи и уставилась на склонившегося принца. Он что, дразнит её? Ничего не получится! Однако раздражение охватило принцессу, и она готова была вырвать свою руку из ладони Лукаса.

— До свидания, ваше высочество. — Принц распрямился и направился к своему экипажу. Что-то остановило его на половине пути, и он снова обернулся к своей наречённой, онемевшей от его непредсказуемости. — Увидимся на свадьбе, Беллона. Как жаль, что до неё нам не о чем разговаривать…

Принцесса топнула ногой, глядя в спину молодому человеку. Разве так любят? Мало того, что он то и дело смеётся над ней, он ещё и злопамятен! Принял извинения, а сам не упустил случая ещё раз задеть её. Как будто ему трудно было поцеловать её! Не она же это должна была делать? Хотя, если вспомнить их первый поцелуй, то из него видимо нужно насилу выжимать какие-то решительные действия… «Что это? Боже, я жалею о том, что он не поцеловал меня? Я хотела этого? Не может быть… я ведь до сих пор люблю Дерека! А Лукас меня раздражает. Он совершенно не привлекает меня, мне не хочется с ним общаться и быть вместе, но минуту назад у меня было какое-то странное чувство». Беллона немного потопталась во дворе и, не зная, что делать дальше, растеряно побрела в свои покои.

Солнце село за горизонт, вспыхнув последним лучом. Ясное небо зажигалось звёздами, как улицы фонарями. Три луны поглядывали из разных точек ночного купола. Июньский воздух наполнился напряжённым ароматом грядущий событий.

Глава XIV

Всё произошло неожиданно и стремительно. Казалось, неприятности близки к завершению, и скоро наступят мирные времена, но не так всё было просто. Мятеж поднялся там, где он уже давно назревал — в армии. Гвардия взбунтовалась, сбитая с толку ложными слухами, распускаемыми олтернской партией и купленная её же деньгами. Солдаты подняли оружие и твёрдо решили не допустить продолжения власти монархов. Всем этим заправлял Бриан Фиджи. Упрямый офицер, некогда состоявший на королевской службе, теперь был первым лицом бунтарей. Его почитали и уважали, он пользовался популярностью среди своих единомышленников и невероятным уважением. Рядом с ним был оскорблённый Сторианом МакДжойном муж, некогда получивший обесчещенную жену. Его звали Анрио О’Берол. Под ними была главная сила, желающая поднять революцию. Они направлялись прямо в Риджейсити, чтобы свергнуть короля и принцессу Беллону, признанную неделю назад законной наследницей. Как они долго ждали решения Совета системы! Сначала его откладывали, потом король с Реаривы никак не мог принять решение, и всё-таки случилось то, чего им так не хотелось — род Карлеалей, как правителей, продолжился. Бриан послал весть в Стенбурд, эту полувоенную крепость, чтобы гарнизон был готов ко всему — либо идти им на подмогу, либо ждать, когда королевская семья попытается скрыться через портал и не дать ей этого сделать. А, возможно, попытается появиться подмога откуда-нибудь, если Робин Третий своевременно узнает о надвигающейся опасности и успеет что-то предпринять. Этому тоже нужно помешать.

Снимаясь с места — графства Леонверден, где часть карательного отряда провела несколько месяцев, устроив там свой главный штаб, Бриан ещё и ещё просматривал карты и чертежи, где распланировал все свои походы и взятие Риджейсити. Анрио вошёл в их совещательную комнату и отдышался.

— Ты вернулся? Так быстро? — не поднимая головы, спросил офицер. Несмотря на чин, это был молодой человек, не более двадцати пяти лет, высокий и широкоплечий, с простой, но внушительной внешностью.

— Мы снова опоздали…когда мы явились туда, их не было там уже, по всей видимости, дня два. Кто-то снова предупредил их. Но мы знаем, куда они направляются. Вернее, в какую сторону.

— Ох уж эти МакДжойны…изворотливы, как змеи. Не нужно говорить мне, в какую сторону они направляются, я и так вижу всё, как наяву. У них не осталось ничего, кроме как Шато-Норакорл, заброшенного имения, в которое пытались сослать принца Робина. Да, это весьма далеко. Я не думал, что придётся столько гнаться за ними. Но, на пути туда у меня уже стоит охрана…я послал её туда ещё несколько дней назад.

— Ты предвидел такой поворот событий?

— В таких делах нужно предвидеть всё! Если их не возьмёт эта ловушка, то они развернутся, и большим кругом будут возвращаться к себе в княжество. Других дорог у них уже нет. Ну, а там их тоже ждёт сюрприз. Я очень надеюсь, что к тому времени, когда они смогут домчаться туда, мы уже возьмём и столицу, и все близлежащие окрестности.

— Я тоже на это надеюсь.

— Что ж, вели людям собираться. Мы должны торопиться, пока, не дай бог, не явился женишок принцессы. Мало ли, что он с собой привезёт?

— Что верно, то верно… — В комнату, через вторую, запасную дверь, ведущую в личные апартаменты хозяев поместья, вошла девушка, которой Анрио поклонился. Бриан кивком головы велел удалиться ему немедленно, что тот и сделал.

— Княгиня, вы, как всегда, очаровательны и…и снова подслушивали наши разговоры?

Габриэль Холэрблей улыбнулась ослепительной провинившейся улыбкой. Ямочки заиграли на её щеках.

— Ничего не могу с собой поделать, ты же знаешь, как мне важно знать всё, что вы делаете…

— Знаю, и ничего не имею против. Вы же наша покровительница и благодетельница…

— Ах, забудь, — подошла к нему ближе княгиня. — Те деньги, что остались мне после смерти мужа, должны были пойти на благие дела, а что может быть лучше, чем борьба с несправедливостью?

— Габриэль… — Бриан подхватил девушку и попытался прижать её к себе, но она со смехом оттолкнула его.

— Осторожнее, всё-таки, я в таком положении…я не хотела бы родить раньше срока, — она оправила платье и приняла спокойный вид. — Значит, вы уезжаете?

— Да, это необходимо…но я вернусь к тебе, обещаю…

— Лучше обещай мне другое…

— Всё, что ты попросишь! — офицер Фиджи опустился к её ногам и обнял их.

— Обещай, что ты поймаешь Сториана МакДжойна и доставишь мне его живым, — ненасытная ненависть зажглась в глазах княгини, ещё секунду назад такой радостной и миролюбивой. — Обещай мне!

— Клянусь, я выполню то, что ты просишь, или паду сам! — горячо проговорил Бриан.

Габриэль подняла мужчину с пола.

— Я буду ждать тебя — с победой, и никак иначе. Будь осторожнее, — девушка провела ладонью по груди мужчины, закованной в латы. — Они безумно идут тебе, эти доспехи…но без них ты выглядишь не хуже…

Княгиня снова засмеялась и приникла горячим поцелуем к офицеру. Некоторое время они никак не могли отпустить друг друга, но потом она оторвалась от него и отступила на шаг назад.

— Езжай…

Бриан Фиджи кивнул в знак прощания, и вышел во двор, где ему уже оседлали лошадь. Габриэль даже не удосужилась подойти к окну и проводить его взглядом. Она устало села за стол, на котором остались кое-какие бумаги и карты с отметками.

— Вот видишь, Сториан, — заговорила она сама с собой, — я же говорила тебе, что ты заплатишь за свой поступок. Всё равно когда, но этот момент неизбежно настанет. Ты будешь умолять меня простить тебя…

Девушка смахнула набежавшую назойливую слезу небрежным жестом и гордо зашагала по опустевшим залам.

— Ну, девочка моя, — выдохнул Робин Третий, — кажется, мы более менее всё утрясли, и пора писать на Гейтс ин Лив приглашение…

— Папа, но ведь у нас ещё столько дел!

— Не противься! Скорее всего, Дьюс-Лоисы уже слышали о том, что тебя узаконили, как мою наследницу, поэтому не будем зря терять время. Вспомни, что говорил принц Лукас? Что если ты станешь будущей королевой, то в августе следует сыграть свадьбу, а сейчас уже конец августа! Нужно начать приготовления.

Беллона согласно, но без энтузиазма, кивнула. У неё была долгая передышка, и теперь следует поблагодарить за неё судьбу и вести себя примерно. Иногда, за эти два месяца, что прошли с отъезда Лукаса, она ловила себя на мысли, что была бы непротив пообщаться с ним, встретиться и узнать его лучше, и ближе. Принц выполнил своё обещание, и на Совете системы Брокс высказался за то, чтобы Робина Третьего на престоле когда-нибудь сменила его дочь. Хотя сначала июльский Совет был сорван в связи с болезнью отца Деметрия, потом король Даррелл никак не мог решиться дать окончательный ответ, как будто понимая, что что-то здесь не так, и делая королевой сестру, он никак не способствует восхождению на трон брата. Но какая-то неведомая сила его всё-таки подтолкнула к одобрительному голосу.

Принц Робин тоже находился в кабинете. Незадолго до этого обсуждалась его тайная помолвка с Эммой Вилленпарт, которая теперь могла объявиться во всеуслышание. Но предварительно нужно будет написать Верховным правителям Всех держав, чтобы они дали своё разрешение на свадьбу герцога с герцогиней. Хороший довод присутствовал — не одной свободной королевы или наследницы не осталось во всей галактике, разве что принцесса Гиганта, но ей никогда не будет разрешено выйти замуж народом собственной планеты и её законами. Да и умысел в пользу Робина-младшего тоже был в венчании с Эммой. Если на Феире когда-нибудь изменится обстановка, то он снова сможет стать претендентом на трон, ведь его жена — всего лишь герцогиня. Поймут ли это их недруги и постараются ли помешать осуществлению планов Карлеалей?

— Белл, не грусти, — обратился принц к сестре, — твой жених приедет не скоро, ему ведь придётся для начала пройти церемонию отречения. Без неё он не сможет жениться на тебе…

Принцесса хотела ответить, но ей помешал ворвавшийся слуга, который торопливо произнёс:

— Ваше величество, к вам гонец, он просит принять его немедленно.

— Немедленно? — в недобром предчувствии переспросил монарх. Слуга кивнул. — Зови его сюда.

Робин Третий посмотрел на Стенли Фиермана. Тот не потерял самообладания и лишь пожал плечами. Король подзарядился уверенностью от советника и повернулся лицом к запылённому посланцу.

— Что ещё стряслось?

— Ваше величество, простите, за плохую весть…

— Да говори же суть! — не выдержал принц, которого отец тут же осадил суровым взглядом.

— Я скачу прямо из Одионтона, что на северной границе княжества Холэрблей, — гонец переводил дыхание, после каждой фразы.

— Далёко же тебя занесло, дружище, — вставил король, — это же не меньше пятисот километров на юго-запад!

— Так и есть. Там приключилась беда, ваше величество. Одионтон захвачен, а его гарнизонное войско отказалось подчиняться королевскому капитану… — говоривший пригнулся ещё сильнее к полу, словно сам был виноват в происходящем. За недобрую весть королю можно было получить и наказание, но Робин Третий держал себя в руках и лишь задавал вопросы.

— Расскажи всё толком и по порядку. Захвачен кем?

— Бунтовщиками, отрядом, который был доверен Бриану Фиджи, для поиска князей МакДжойнов. — На эту реплику Робин-младший снова подскочил и хотел заговорить, но монарх стукнул рукой по подлокотнику и велел молчать, пока он сам всё не выяснит.

— Бунтовщиками говоришь? И против чего же они взбунтовались и что хотят?

— Неизвестно, знаю лишь, что они всю королевскую армию против вас настраивают и в своё подчинение забирают. Главные у них Фиджи и некий О’Берол, не то кузнец, не то купец бывший, из княжества МакДжойн. Говорят, что юго-запад до самого Шато-Норакорла уже захвачен ими. Одна часть их сил движется прямо сюда, вместе с Фиджи, а другая продолжает захваты на западе и продвигается туда.

— Вот как… — серьёзно задумался монарх, однако почти сразу был выведен из этого состояния своим бессменным советником.

— Нельзя терять ни минуты, ваше величество. Дела плохи. Распоряжайтесь, чтобы в Риджейсити собирали войско на отражение революционеров, пошлите за отрядом в Стенбурд.

— Да-да, конечно. — мужчина хлопнул в ладоши и тут же к нему приблизился секретарь. — Пиши срочный вызов министру Кокрету с распоряжениями насчёт отряда из Стенбурда. И ступай ко мне в кабинет, я сейчас приду и мы напишем пару писем некоторым правителям с других планет.

— Отец, ты хочешь придать дело огласке? — вознегодовал Робин-младший.

— А что делать? У меня какое-то нехорошее ощущение, что без чьей-либо помощи нам не обойтись. И первым кто должен всё знать — принц Лукас.

— Отец! — присоединилась к брату Беллона. На мгновение она испугалась, что очередная неприятность Карлеалей может заставить наследника Гейтс ин Лива отказаться от свадьбы. Потом она сама себя одёрнула, но было уже поздно и все смотрели на неё. — Ну, действительно, может, попытаться всё самим уладить? Зачем постоянно пользоваться великодушием принца Лукаса?

— Дорогая моя, хочется тебе того или нет, но я напишу ему. Я больше не хочу ничего скрывать от Дьюс-Лоисов, пусть всегда будут в курсе. Если принц и будет терпеть наши выходки из-за любви к тебе…

— Папа! — принцесса зарделась. Она уже не отмахивалась словно от глупости от подобных заявлений.

— Не перебивай! — король продолжил — Так вот, если он и будет терпеть это, то его родители — ни в коем случае, а я не хочу терять их расположение, если таковое ещё осталось. И, к тому же, у меня есть такое странное предчувствие, что Лукасу не стоит торопиться с отречением…

— Что ты хочешь сказать? — удивился принц Робин.

— Ничего, ничего, дети мои. Давайте займёмся делами. Дел у нас сейчас будет очень много.

— Не волнуйся, отец, мы мигом присмирим их и поставим на место!

— Опять твоя необоснованная самоуверенность, Робин? — король зло отвернулся от сына. — А ты подумал, что, возможно, мы можем оказаться и проигравшими?

— Как такое может случиться? Справедливость должна восторжествовать! — горячо ответил принц.

— Справедливость? А что это, по-твоему? — усмехнулся Робин Третий. — Всё, что ты считаешь правильным, да? Даже если бы это было так, запомни — мир никогда не был и не будет справедливым, он будет таким, каким его будут делать сильные и властные люди. И если когда-то ты был таковым, то сейчас, кажется, у нас позиции ничуть не выгоднее позиций Фиджи. Это тебе ясно?

Молодой человек замолчал, покусывая нижнюю губу. Беллона поднялась и быстро подошла к отцу, положив руку ему на плечо.

— Но, если твои самые плохие предчувствия оправдаются, что же мы будет делать?

Король провёл ладонью по волосам дочери.

— Если самое страшное всё-таки произойдёт, то я молю бога лишь об одном — чтобы письмо до принца Лукаса дошло вовремя…

Но к вечеру королевскую семью ждало ещё одно неутешительное известие. Министр Кокрет отказался подчиняться суверену и принял сторону бунтовщиков. Путь к порталу был фактически недоступен, а судьба гонца, мчавшегося на Гейтс ин Лив, осталась неизвестной. Беллона ощутила острую тревогу, не столько за себя, сколько за судьбу тех, кто её окружал, за судьбу Феира. Век назад он с трудом пережил страшную революцию и о ней с ужасом вспоминают исторические произведения, и вот, всё начинается сначала. Вся Вселенная соглашалась с мнением о том, что возвращение к власти Карлеалей в те времена было настоящим чудом. Но настолько ли высшие силы благосклонны к ним, чтобы совершить чудо ещё раз и оставить короля Робина у власти, а потом, даст бог, и вручить эту власть ей, его дочери и законной наследнице, которую признал Совет системы? Беллона ждала тяжёлых времён. Став слишком мнительной в последнее время, она чувствовала, что часть вины за всё происходящее лежит и на ней. И вот, ища выход из сложившейся нелёгкой конъюнктуры, принцесса сидела одна в своих апартаментах, как никогда серьёзная, когда к ней вошёл отец.

— Белл, извини, что побеспокоил, но я только что принял решение относительно тебя…

— Пожалуйста, хотя бы войди. — Беллона поднялась из-за письменного стола и указала жестом на пустой стул, стоящий рядом с ней. — Не огорошивай меня прямо с порога.

— Просто мне не хотелось ходить вокруг да около, вот я и не знал, как лучше сказать… — король закрыл дверь и присел на предложенное ему место. — Думаю, всё-таки скажу сразу: тебе нельзя здесь оставаться и лучше всего будет, если ты отправишься в наш загородный дворец.

— Но… — девушка непонимающе повела плечами. — С какой стати? Что я там буду делать? Я уверена в том, что я нужна тут. Или ты всё ещё думаешь, что я ничего не понимаю в политике, и не доверяешь мне?

— Не в этом дело. Пойми, я беспокоюсь за тебя! А там ты будешь в большей безопасности, чем здесь.

— Что значит моя безопасность по сравнению с тем, что творится вокруг? Нет, я категорически хочу остаться!

— Упрямица, ну чем ты тут поможешь, если Риджейсити будет осаждён, а? Ты ничего не понимаешь в тактике, военных действиях, а как ты могла понять, начинается не что иное, как гражданская война.

— Я могу вести переговоры…я могу оказывать любую посильную помощь! В конце концов, я могу быть очень хорошим выкупом взамен на прекращение агрессивных действий…

— Всё! Решено, ты завтра же отправишься в загородный дворец. Туда им будет труднее добраться, а, если что, там есть наше знаменитое подземелье, с помощью которого ты можешь добраться до портала и исчезнуть с Феира.

— Папа, что ты говоришь? Я не брошу Феир в такой момент, да и куда мне ехать отсюда?

— Разумеется, на Гейтс ин Лив! Там твоё место уже очень давно, — предчувствуя очередное возражение дочери, Робин Третий поднялся, — всё, разговор закончен! Насчёт знания лабиринта под землёй не беспокойся — с тобой будет Бернардо, он его знает, как свои пять пальцев.

— Нет, только не Бернардо!

— Ещё одно слово, и я прикажу отвезти тебя туда немедленно! При всём уважении и признании твоих талантов — король здесь я, и пока что мои повеления следует исполнять, ясно?

— Да, папа. — Беллона понуро опустила голову.

— Тебя будут сопровождать Сержио и ещё кое-кто из рыцарей. Завтра рано утром ты должна быть готова.

Король как можно быстрее вышел, чтобы не прозвучали очередные возражения дочери. Принцесса тяжело выдохнула и провела взглядом по разным личным мелочам разбросанным по комнате. Что ж, собираться так собираться. Конечно же, отец лучше знает, что сейчас нужно делать. И всё бы ничего, но Бернардо…девушка опасалась его компании. Хорошо, что рядом хотя бы будет Сержио, вечный и преданный друг…да, он её самый лучший друг и пусть Лукас не пытается испортить их отношения! Однако если бы между ними пришлось выбирать… Раздумья Беллоны прервала Яна:

— Ваше высочество, его величество послали меня помочь вам собрать вещи, когда вам будет удобнее этим заняться?

Принцесса мигом забыла о своих душевных метаниях, вспомнив о судьбе Феира и взялась укладывать чемоданы. Завтра она покинет столицу, и, шестое чувство подсказывало ей это, ещё очень долго её не увидит…

Виконт Тревор ждал у кареты принцессу, чтобы отправиться в путь. В последнее время у него в голове было столько мыслей, и все столь важные, что он не знал, за осуществление которой браться. Как патриоту ему хотелось остаться в Риджейсити и помочь разобраться в сложившейся ситуации, ведь он был талантливым политиком и одарённым дипломатом. Но как друг её высочества он понимал, что необходимо сейчас всё время быть при ней, ведь её коварная кузина неизвестно что может придумать в очередной раз. Он уже пару раз набирался смелости, чтобы решительно подойти к Беллоне и рассказать всё, что ему известно, но в последний миг он терялся и не знал, с чего начать.

— Доброе утро, Бернардо! — маркиз о'Лермон шёл из конюшни, ведя своего коня. — Я рад, что ты тоже едешь с нами.

— Я тоже этому рад, однако… знаешь, Сержио, я, кажется, понял причину, по которой Белл меня избегает.

— Неужели? Интересно послушать.

— Мне думается, что Мария успела рассказать ей всё обо мне…

— Твой маленький секрет? — Сержио хотел засмеяться, но понял, что не к месту, да и вообще, обстановка все последние дни была не для веселья и ему не хотелось выглядеть неприлично по отношению к обстоятельствам. — Не думаю…когда бы она могла это сделать? Да и Беллона не похожа на человека, у которого такая новость могла бы вызвать неприязнь или что-то ещё в этом роде…

— А я считаю как раз наоборот — она столь строгого нрава и правильных понятий, что не захочет иметь дело со мной, узнав обо всём…

— Чтобы узнать наверняка, нужно спросить её об этом, а до этого мы будем только напрасно ломать головы.

— Я собирался…уже несколько раз, — виконт стал крутить на пальце шляпу, — но либо с ней всегда кто-то есть, либо моя решительность в последний момент исчезала.

— Значит, сегодня тебе выдастся самый подходящий случай — вы будете несколько часов ехать в карете совершенно одни.

— Что ж, терять мне уже нечего… Белл всё равно со мной не общается и остаётся только пойти ва-банк.

После этих слов из дворца появилась и сама принцесса. Она хмурилась от того, что ей приходилось ехать вместе с виконтом Тревором, которого она считала врагом, но улыбнулась, увидев маркиза.

— Сержио, здравствуй! Зачем ты привёл своего коня, разве ты едешь не в моей карете? — Беллона с подозрением покосилась на Бернардо.

— Нет, я буду сопровождать вас снаружи, а с Берни вам нужно поговорить без моего присутствия.

— Что? — девушка отшагнула от кареты. — Я не сяду внутрь если тебя там тоже не будет, Сержио.

Молодые люди многозначительно переглянулись. Взгляд виконта как бы говорил "Вот видишь, она всё знает, иначе не продемонстрировала бы брезгливость так откровенно!".

— Белл, в чём дело? — маркиз встал в выжидательную позу. Поняв, что ни один из его спутников не решится заговорить и открыть всё, что у него таится внутри, он решил стать примирителем сторон. — Хорошо, можешь молчать, но всем понятно, что ты имеешь что-то против Бернардо. Давай разберёмся во всём, чтобы у нас всех больше не было недоразумений. Итак, тебе что-то стало известно о Берни?

Беллона с ужасом посмотрела на маркиза о'Лермона.

— Ты тоже всё знаешь о нём? Но…почему ты не сказал мне об этом? И как ты можешь знать это и спокойно продолжать нормально к нему относиться? Если ты хоть каплю дорожишь мной, мог бы предупредить меня…

— Ну…я не считаю это опасным или настолько возмутительным, чтобы перестать из-за этого общаться с человеком. То есть я, конечно, считаю это возмутительным, но…

Виконт, уловив в словах принцессы совсем не то, что рассчитывал услышать, прервал их.

— Подождите, подождите! Белл, о чём ты говоришь? Какой вред я могу тебе причинить?

— Но…мы же только что говорили. Стойте, о чём мне должно было стать известно?

— Нет, в данном случае интереснее, что же всё-таки тебе стало известно? — твёрдо вставил Сержио.

Принцесса некоторое время стояла в нерешительности, но потом внезапно заговорила:

— Допустим мне известно, что это Бернардо покушался на меня во время охоты и после того, как мы побывали в театре, прошлым летом. Но откуда мне это известно я ни за что не скажу, даже не думайте!

— Тут и думать нечего, — ухмыльнулся виконт, — тебе это сообщила Мария, не знаю только, когда и как она это сделала…

— Так ты знал, что она в курсе твоих козней? Что ты с ней сделал? Где она? Она из-за тебя вынуждена скрываться!

— Тише-тише, Белл. — Сержио взял девушку за руку, чтобы она перестала нервничать и повышать голос, так как неподалёку ходили слуги, а немного в стороне стояла Дора. — Бернардо не причастен к тем покушениям и никогда не желал ни тебе, ни твоей семье ничего плохого. И Мария скрывается по собственной воле, а оговорила Берни лишь потому, что хотела снять с себя все подозрения.

— Но зачем ей делать это? Я бы и так никогда не подумала, что она… — Беллона замолчала, вздрогнув, как от внезапного удара. Её глаза резко округлились, и она с ужасом посмотрела на молодых людей, стоящих перед ней. — Нет! Даже не пробуйте меня убедить, что Мария имела хоть какое-то отношение к покушениям на мою жизнь. Я знаю её с пелёнок, мы вместе выросли! Она всегда была самым добрым и понимающим человеком, и я скорее поверю, что меня пытались убить мои родители, чем Мари!

— Ловко же эрцгерцогиня тебя окрутила… — устало покачал головой Бернардо.

— Не смей, слышишь? Не смей опорочивать имя моей кузины! — принцесса пришла в ярость. После разлада с матерью, ссоры с Габи, после потери Дерека она не могла лишиться последнего близкого создания, в котором была уверенна на все сто процентов. — Ты, скорее всего, просто прикрываешь ею свои преступления!

— Белл…

— Даже не думай что-либо говорить, я не намерена больше тебя слушать, и не желаю тебя видеть рядом с собой!

— Неужели ты нам не веришь? — Сержио развернул принцессу на себя и заглянул ей прямо в глаза. — Неужели ты считаешь, что я буду тебя обманывать и покровительствовать Бернардо, зная, что он для тебя опасен? Ответь мне, неужели ты думаешь, что я способен на это?

Беллона еле отвела взгляд от самых нежных, какие она только видела, голубых глаз и ласково убрала руки маркиза со своих плеч.

— Сержио, я знаю, что ты человек чести и более благородного мужчину я никогда не встречала. Конечно же, если бы это касалось кого-то другого, а не Марии, ты был бы первым, кого я послушала бы, но в данных обстоятельствах…

— Ну неужели моё благородство по-твоему меняется в зависимость от того, о ком идёт речь?

— Нет, я не это хотела сказать…но я не могу принять эту клевету…

— Вспомни, — перебил маркиз, — как ты отказывалась слушать всех, когда тебе говорили, что с Дереком не стоит иметь никаких дел. Разве мы оказались не правы?

Девушка немного смущённо отвернулась и серьёзно задумалась. Виконт хотел что-то добавить, но Сержио подал ему молчаливый знак, чтобы тот не нарушал тишину первым — пусть принцесса сама придёт к соответственным выводам. Прошло не меньше минуты, прежде чем Беллона отвлеклась от своих мыслей.

— Да, ты прав, Сержио. Я уже много раз совершала ошибки, думая, что разбираюсь в людях — это не правда, я совсем ничего в них не понимаю. И я доверюсь тебе в этот раз, но знай, что признание Марии виновной разбивает мне сердце. Если я снова окажусь обманутой… — принцесса выжала из себя улыбку, — в прочем, хуже уже некуда. Я поеду в одной карете с Бернардо.

Маркиз схватил руку девушки и горячо её поцеловал.

— Обещаю, я никогда не предам твоё доверие.

Глава XV

Шёл октябрь 2105 года. Холодная и сумрачная погода соответствовала обстановке, прибывающей в королевстве. Риджейсити был осаждён уже больше месяца. Король и принц находились в нём, каждый день смотря с городских стен на взбунтовавшийся люд, когда-то подчинявшийся им. Теперь народными любимцами были Фиджи и О'Берол. Их почитали, их уважали — им служили, а вот до монархов мало кому было дело, а те, кто сохранили верность, были рядом с Робином Третьим в столице.

Буквально неделю назад защитникам города показалась, что он вот-вот будет взят, но вдруг прошёл слух, что братья МакДжойны добрались до своего княжества и теперь пытаются пробиться сюда. Но что они могли сделать с кучкой преданных людей против гарнизона Стенбурда и немедленно выехавшего к ним навстречу О'Берола с несколькими сотнями солдат? Принц всеми возможными способами пытался передать им, чтобы его друзья, если им это удастся, скрылись через портал, а не пытались вытащить его. Сам он как-нибудь разберётся.

Кроме этого слуха никакие новости до заключённых в Риджейсити жителей не доходили. Король волновался, что если армия бунтарей решится захватить загородный замок, то Бернардо с Беллоной, хоть и сбегут оттуда, но не смогут воспользоваться порталом, так как он хорошо охранялся по приказу министра Кокрета. Этот предусмотрительный тип слишком боялся помощи с Гейтс-ин-Лива, чтобы хоть на минуту отвлечься от этой главной лазейки для внешнего вторжения. Но если бы появилась хотя бы малейшая возможность, что путь к бегству открыт — Робин Третий немедленно послал бы голубиную почту дочери, чтобы она уезжала с Феира. Зная её нрав, мужчина всё же надеялся на отважных и здравомыслящих юношей из её окружения, которые убедят её в правильности такого решения.

Король стоял на одной из башен. У него выдалась одна из тех редких минут, когда он не планировал и не решал, когда стратеги и тактики оставили его в покое, хоть и ненадолго, и он мог подумать о чём-то своём. К нему приблизился его сын. Принц за последнее время стал очень серьёзным, и сейчас в нём уже было невозможно найти того безалаберного юнца, которым он являлся все эти годы.

— Как считаешь, долго мы ещё продержимся? — прервал он размышления отца.

— Вот уж не знаю… если твоих дружков быстро поймают и разделаются с ними, то снова все силы этих чёртовых революционеров обратятся против нас одних. В таком случае мы сможем сопротивляться не дольше нескольких недель.

— А если МакДжойнов не поймают?

— Тогда я вообще не знаю, что будет дальше! Я трезво оцениваю наши возможности и вижу, что у нас нет сил, способных победить это. Дипломатия, уговоры? Вряд ли в данном случае это поможет. Если и удастся заключить какой-либо мир, то он будет для нас совершенно невыгодным.

— И что же тогда нам делать? — Робин-младший зло ударил носом сапога по стене. — Нельзя же просто смириться и ждать своей участи. Должно быть что-то…

— Вспомни Великую Народную революцию. Разве могло её что-то остановить? А ведь мой прадед, Вилеолио — отец Робина Первого — был самый справедливый и добрый правитель, какого только может желать народ. Но народом правят единичные умы, которым что-то постоянно нужно. И пока это что-то не будет добыто, эти зачинщики всех бед не угомонятся.

— И что, по-твоему, нужно Фиджи и О'Беролу? — уже зная ответ, всё-таки спросил принц.

— Месть. Им нужно закончить свою месть, и пока они не расквитаются с тобой и твоими товарищами лично — они не успокоятся.

— Негодяи… Я бы мог им позволить сотворить с собой что угодно, но я не дам им растерзать моих друзей! Сториан, Рикардо, Мартин, Эрик…клянусь, я спасу их, пусть даже ценой своей жизни!

Король неодобрительно посмотрел на отпрыска.

— Они разберутся сами, а от твоей жизни зависит целое королевство!

В лагере восставших против монархии атмосфера была куда более оптимистичной. Кое-где даже слышался смех, а ближе к вечеру и песни — весёлые пошлые песенки, свойственные всякой армии, верящей, что она вот-вот одержит победу. У палаток там и тут горели костры, на которых подогревалась похлёбка. Возле них сидели отдыхающие солдаты. Вот уже третий день, как они не предпринимали никаких попыток взять Риджейсити, поэтому не оставалось ничего делать, как ждать и отдыхать. Хотя этот отдых многих настораживал. Почему такое бездействие? Поговаривали, что Бриан разрабатывает какой-то план, с помощью которого столица падёт. Все надеялись, что это действительно так, потому что иначе как хитростью город пока было не взять — не хватало той части войска, что ушла в княжество МакДжойн, чтобы обезопасить портал с востока. Это должен был быть быстрый и стремительный поход, но стычки и нападения на князей затянулись — их силы оказались большими, чем предполагалось. Несмотря на всю мерзостность их натур, жестокость и жадность — нашлось немало людей, которые встали на их сторону. В первую очередь это было гордое дворянство, которое не желало расставаться с прежним устоем жизни.

В центре лагеря возвышалась палатка, более походившая на шатёр — там расположился Фиджи. Всю жизнь имевший амбиции и неудовлетворённое самолюбие, он при каждом удобном случае теперь щеголял своей значимостью и не преминул и здесь постараться выделиться. У входа в его опочивальню постоянно стояло двое дежурных, которые менялись каждые шесть часов. Внезапно перед ними нарисовалась фигура на коне.

— Капитан у себя?

— Да, разумеется. — ответил один из них.

Всадник спешился и сделал шаг в сторону палатки, но дежурные сомкнулись, закрыв собой проход.

— Сначала представьтесь и скажите, по какому поводу вы хотите его увидеть?

— Ещё чего, буду я вам докладывать! Разойдитесь! — Но охранники твёрдо стояли на месте. Все слишком любили своего предводителя, поэтому не только из-за его приказа готовы были неукоснительно выполнять свою службу, но и из-за того, что опасались, как бы кто-то из сторонников короля не решил избавиться от ненавистного аристократией возмутителя спокойствия, а потому следовало оберегать капитана, на которого возлагалось столько надежд.

— Мы должны предупредить его…

Всадник сдёрнул с себя большую широкополую шляпу и из-под неё рассыпались длинные кудрявые волосы. Дежурные в недоумении пригляделись и поняли, что перед ними девушка, переодетая в мужской костюм.

— Олухи, я княгиня Холэрблей! И представлять меня совсем необязательно!

Габриэль растолкала мужчин и ворвалась в покои Фиджи. Тот уже накидывал камзол, чтобы выйти и посмотреть, что за шум поднялся снаружи, но увидев девушку замер, просунув только одну руку в рукав.

— Так и будешь стоять, или ты всё-таки рад меня видеть? — кокетливо улыбнулась Габи, тряхнув копной своих пшенично-рыжих волос. Бриан откинул камзол в сторону и почти за мгновение пересёк расстояние, разделявшее их. Схватив в охапку княгиню, он закружил её, не переставая целовать ей лицо и шею.