КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 469155 томов
Объем библиотеки - 685 Гб.
Всего авторов - 219209
Пользователей - 101762

Впечатления

Ордынец про Бармин: Гранд (Попаданцы)

сексуально озабоченый автор.девки в реале не дают ни как

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Ордынец про Бармин: Бестия (Научная Фантастика)

примитив

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Корчевский: Битва за небо (Альтернативная история)

дилогия как=то типа обычной биографии военного

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Корчевский: Воздухоплаватель. На заре авиации (Альтернативная история)

попаданец кроме как скупки золотых монет ни чем не отметился

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про И-Шен: Сила Шаолиня. Даосские психотехники. Методы активной медитации (Самосовершенствование)

Конечно, даосская техника активной маструбации весьма интересна для тех, у кого нет партнера по сексу, как у шаолиньских монахов. И это весьма оздоровительное занятие в прыщавом возрасте.

Рейтинг: +4 ( 6 за, 2 против).
Алекс46 про Круковер: Попаданец в себя, 1960 год (СИ) (Альтернативная история)

Графоманство чистой воды.

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
чтун про Васильев: Петля судеб. Том 1 (ЛитРПГ)

Дай бог здоровья Андрею Александровичу; и чтобы Муза рядом на долгие годы!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Полтора метра счастья (fb2)

- Полтора метра счастья (а.с. Золотые -9) 1.21 Мб, 361с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Юлия Олеговна Чеснокова (AlmaZa)

Настройки текста:



Полтора метра счастья AlmaZa


Первый вечер

В двадцать первом веке не верят ни во что: ни в Бога, ни в черта, ни в любовь, ни в науку, опровергнувшую всё это в веке двадцатом, ни в честность, ни в верность, ни в совесть. Иногда верят в себя, но умудряются обмануться и в подобных «религиозных» убеждениях. И уж во что не верят точно, так это в сказки. Я тоже не верила. Пока не встретила своего принца. Ну как принца… вообще-то он псих, убийца и социопат без белого коня и с гемофобией, но героем моего романа стал безоговорочно. Бывает иногда и вот так: встречаешь парня, а он киллер, но такой милый, что хоть трава не расти. И когда ты готова ради него собственное сердце из груди вырвать, ему приходится бежать из страны, чтобы не попасть в тюрьму, что изменить не сможет ни твоё вынутое сердце, ни проданные почки, ни минет шефу полиции. А тебе за границу нельзя, потому что ты несовершеннолетняя и ещё два года ею будешь. Отличная перспективка. Но это других бы она испугала, а меня – нет. Помимо прочего, я не поверила в то, что разлука погубит мои чувства, что время заставит забыть и так далее, и тому подобное, и, подражая Пенелопе, засела ждать. К счастью, не двадцать лет, а немного меньше.


Должна заметить, что тки я покрывало, как она, целыми днями, я бы с ума сошла, это точно. Поэтому употребила время более плодотворно, закончила школу, поступила в универ, а по ночам, так как расплетать было нечего, висела в скайпе со своим принцем. Да, вот так технологии смягчают мучения от расставаний и уничтожают романтику тоски по кому-то. Но глупец тот, кто подумает, что пялиться на экран на любимого человека и не иметь возможности его потрогать – легко. Видит око, да зуб неймёт – чертово чистилище, товарищи! Но я продержалась, вопреки всему. Дождалась, не забыла, не изменила и не изменилась. Почти.


- Вы уверены, что хотите постричься? – спросила меня парикмахер, разглядывая мои отросшие до лопаток волосы, убеждаясь, что решение моё серьёзное.


- Совершенно. Вот по сюда, – указала я нижнюю границу, обрисовывая мальчишескую стрижку, с которой ходила два года назад. – И обесцветить ещё на тон.


Мне хотелось принять именно тот облик, при котором мы с Химчаном познакомились, чтобы стереть все эти дни, вставшие между нами, будто их и не было. Девушка без энтузиазма принялась выполнять желание клиентки, клацая ножницами. Я погрузилась в поверхностную отключку, пока меня прихорашивали. Стоило лишь подумать о том, что завтра я буду в Нью-Йорке, рядом с ним, как меня нещадно трясло и колошматило, как пулемёт при стрельбе. Два с лишним года! Охватить разумом все эти часы, недели и месяцы без него, так дурно становится! Вчера вечером, договариваясь с Химом о том, что он меня встретит в аэропорту – с моим ногоблудием, несовместимым с ориентированием на местности, одну в незнакомом городе меня оставлять нельзя, - я с трудом сидела перед веб-камерой, то и дело вскакивая и кружась по комнате.


- Шилла, у меня в глазах сейчас начнет рябить, – сдержанно отпил он чай из синей кружки с толстыми стенками и поставил её обратно, по правую руку. За ним виднелась бессменная съемная комната, в которой он жил с тех пор, как вынужденно покинул Южную Корею.


- Приготовься, я не скоро ещё успокоюсь и по прилёте тоже буду носиться вокруг тебя, как угорелая, – плюхнулась я на крутящийся стул обратно и тоже ухватилась за чашку. Чаепитие он-лайн, вместе. Только так, при возможности.


- Может, мне стоит снять квартиру побольше? А то тут ты разнесешь всё. – Обитель была тесновата, что есть то есть. Рядом с ноутбуком, невидимая мне, над столом нависала книжная полка. В одном заднем углу, за спиной Химчана, стоял холодильник, в другом платяной шкаф. Над холодильником висел телевизор, между ним и шкафом окно с грязно-серыми жалюзи на нем, потому что шторы бы ещё сократили пространство, между окном и столом с ноутом всегда тщательно застланная кровать. Вне поля зрения смотрящего через око вебки дверь в санузел. И часто промелькивающая собака, порой прерывающая наши диалоги призывом на прогулку. У дальней левой стенки стол с микроволновкой и электрическим чайником. Нора холостяка-отшельника со скверным и нелюдимым характером, но вечно прибранная до последней пылинки. О да, там будет очень тесно, только и тереться друг о друга.


- Нет-нет, площади на две живые души достаточно, – махнула я рукой. – А ты возьмешь отпуск на ближайшие дни?


Он вроде бы работал теперь в компьютерной организации, где занимался и программированием, и ремонтом техники с тонкими механизмами, от наручных часов до компьютеров новейших разработок. С трудом себе представляла простого трудягу Химчана, но сомневаться в этом пока не приходилось. Он сказал, что завязал и больше никогда убивать людей не станет. Что ж, так даже лучше. Мне за него спокойнее. Безопасный род деятельности и мирный образ жизни – что ещё нужно для счастья?


- Я взял на послезавтра выходной, зачем отпуск? – Вновь подскочив, я силой толчка бедром случайно откатила кресло в сторону и повалилась спиной на кровать в позе распятой на кресте.


- Трахаться, трахаться, трахаться… - неистово пробормотала я, втянув полные легкие воздуха и зажмурившись от рисуемых воображением картин.


- Шилла… - Я приподняла голову и увидела, что Химчан приложил ладонь к лицу, покачивая им. Я, конечно же, не была так помешана на одном только грядущем совокуплении, но о своей любви ему я и так говорила постоянно, не стесняясь и не уставая, так что сейчас можно было упомянуть и низменное.


- Что?! – поднялась я и вернулась к экрану. – А ты что, не хочешь?! Ты что, мне там изменял и у тебя был секс?!


- Да, причем с двумя, – распрямился он, серьёзно посмотрев на меня через океан, десятки стран и тысячи километров. Он показал левую руку. – Вот с этой, - опустив её, он продемонстрировал правую, – и вот с этой.


- А, ну с этими можно, – убежденно кивнула я. – И всё-таки я на тебя накинусь, когда приземлюсь. Готовься.


- Не надо угроз, - нахмурился Химчан. – А то я разнервничаюсь, и у меня не встанет.


- На меня? – огорченно распахнула я рот.


- От волнения. Такое бывает у мужчин, знаешь, когда они первый раз с какой-либо девушкой.


- Я постараюсь унять свои порывы, – заковывая рвение в кандалы, вздохнула я. Почему только мы не переспали хоть раз тут, когда имели столько возможностей! Судьба жестока. А теперь такое ощущение, что я вновь девственница. И это с моим-то прежним родом занятий.


- У тебя на это два дня. – Он скупо улыбнулся. Как обычно. Хотя у него хорошее настроение. Я входила в малюсенький круг людей, которые понимали, с какой ноги встал Химчан, несмотря на его поведение, не всегда соответствующее внутреннему состоянию. – А мне пора на работу. До встречи, Шилла!


Я открыла глаза в салоне красоты, лишенная груза волос длиной в четверть метра. Расплатившись, я прижала к боку сумочку с билетами на самолет и документами из университета, готовыми для перевода в какой-нибудь штатовский вуз, где я хотела бы продолжать учиться на лингвиста.


До встречи, Химчан. Реальной, ощутимой, осязаемой встречи. И это уже завтра.



Дэниэл подвез меня до Инчеона, выгрузив чемоданы из багажника. Я ещё в машине вставила в уши плеер, где вовсю орал альбом Sunrise Avenue, чьи песни теперь дословно понимала. Как же хорошо учить иностранный язык! Увидев, что мой попечитель шевелит губами, я опомнилась и выдернула пробки-колонки из ушей.


- Прости, что?


- Я говорю, надеюсь, что в самолете ты не заблудишься? – усмехнулся он, памятуя о том, как дважды приходилось разыскивать меня по районам, пока я не выучила путь из дома в университет. Даже спрашивая прохожих, я умудрялась сворачивать не туда и впадать в ступор. В результате он установил спутниковый контроль на мой мобильный и даже когда Дэн или Херин отправляли меня в магазин за чем-нибудь, то звонили и инструктировали «налево», «направо», превратив это в несерьёзный семейный прикол.


- Нет, и он сам пусть только попробует заблудиться! – погрозила я кулачком в сторону взлетных полос. Меня в США ждал Химчан, и уже никакая сила не удержала бы, не остановила.


Попрощавшись с Дэниэлом, я прошла все требуемые перед посадкой процедуры, пересекла терминал и оказалась в долгожданном самолете, карете моей мечты, должной умчать меня в сказочную страну, где будет снившееся ночами «жили долго и счастливо». Но я реалистично понимала, что перелетом всё не закончится. С него всё только начнется, настоящее, волнующее, пусть трудное, но такое невероятное, что тикающие секунды как нарочно замирали, не пропуская меня быстрее к Химу. Многочасовой полёт обещал скуку, томление и учащенное сердцебиение, поэтому я воткнула наушники обратно и закрыла глаза. До Нью-Йорка не хочу думать ни о чем, если получится.



Гвалт в людской толкотне, шум, сотни голосов, разговаривающих с видимыми собеседниками и по телефонам, прощающиеся и приветствующие, шарканье подошв, цокот каблуков, объявления в громкоговорителе. Потягивая за собой маленький чемоданчик, я вертела головой вокруг, боясь проглядеть самого главного человека в своей жизни. Я не проглядела его два года назад, так грех будет не заметить сейчас. Затянув потуже узел из рукавов клетчатой рубашки на бедрах, я потеребила сережку в ухе и остановилась. Ага, мне было налево, встречающие обычно бывают там. В Штатах тоже было жарко, как и в Корее, откуда я улетела, но в искусственно освеженном холле аэропорта в коротких джинсовых шортах ощущалась прохлада. Уворачиваюсь от невнимательного встречного, увиливаю от нерасторопной дамы с кучей сумок, обгоняю ползущих пенсионеров, и вот передо мной расстилается зал, ничуть не облегчающий поиск. Людские головы, головы, десятки, может, пара сотен, снуют, двигаются, перемещаются, темные и светлые, русые и рыжие. Остановитесь же хоть на миг! И вот, как вода перед Моисеем, на долю секунды образовывается диагональный коридор справа от меня, в конце которого стоит он. Посматривая на часы в мобильном, в белой футболке и черных джинсах, с ниспадающей на лоб челкой, Химчан не выражает лицом никаких эмоций, будто работает тут таксистом и заехал не по личному делу. Не топает ногой, не хмурится, не перебирает пальцами, словно и не ждет ничего. Но он держит телефон, всё ещё держит, и постоянно поглядывает на экран, а там, зуб даю, кроме времени ничего не показывает. Теперь я превращаюсь в невнимательную и нерасторопную, пихаюсь и не смотрю на людей, просто подрываюсь и бегу, не останавливаясь, всё набирая и набирая скорость. Мои шаги ничем не выделяются от поступи других, но с приближением их Химчан поднимает лицо и смотрит в мою сторону. Он замечает меня и улыбается. Сдержанно, но глаза его сияют так лучезарно, что на мои наворачиваются слезы и, брызнув из них, уже не перестают течь, хотя я веселюсь и смеюсь, отталкиваясь с метрового расстояния для прыжка. Отпустив чемодан, я прыгаю и наскакиваю на Химчана целиком, обхватив его за шею и обвив ногами, как маленькая мартышка. Он без труда поймал меня, хоть и покачнувшись. Не веря, что щупаю его и держу в своих объятьях, я утыкаюсь носом в его плечо.

Хим погладил меня по волосам, поддержав другой рукой под бедро, чтобы я не сползла. Я знаю, как он не любит всю эту сентиментальщину и прилюдные выражения чувств, но мне плевать. Я не могу с собой совладать и не хочу. Это Америка, и тут можно даже лизаться взасос перед Белым Домом. Разврат и аморальщина – сами виноваты, демократы хреновы. Это не мои мысли – это тезисное конспектирование философии Химчана, но я с ней согласна, как и с большинством вещей, которые он говорит. Он старше меня почти на десять лет, черт возьми, разве могу я быть умнее? Хим терпеть не может Штаты и единственное, за что он их уважает, это за Гринпис и попытки грамотного отношения к экологии в своей стране. Хотя он тут же ненавидит эту страну за её вандалистское отношение к природе в чужих краях. В общем, главным образом, я думаю, неприязнь моего принца порождена тем, что он больше не имеет возможности вернуться на родину, и будет искать недостатки везде, где ему придется жить вне её.


- С приездом, – прошептал мне на ухо Химчан. Его голос показался ниже и глубже, чем при разговоре по скайпу.


- Я люблю тебя, – в тысячный раз вымолвила я и поцеловала его в щеку.


- Посмотрим, что ты скажешь после недели под одной со мной крышей, – заметил он, но я лишь самоуверенно хмыкнула. Чем он меня думает напугать? Занудством, замкнутостью, молчаливостью, придирками? На всё пофиг.


- Отпустишь меня? – Понимая, что слезть с него уже не могу из-за того, что Хим замкнул замком руки под моей задницей, я помотала ногами за его спиной.


- Нет, не отпущу, – покачал он головой. – Но на пол поставить могу.


Разомлев от его текста с подтекстом, освобожденная, я встала рядом с ним и, насилу завладев его незанятой рукой, крепко её сжала и пошла, держась за неё. Химчан взял у меня чемодан, а я перекинула свой рюкзак со спины на одно плечо. Солнце ударило в глаза, как только мы вышли из здания аэропорта. Слезы, о которых я совсем забыла, стали сами высыхать. Я всё ещё пребывала в состоянии эйфории, гигантского шока, что всё случилось, что встреча состоялась, что тот самолет, унесший когда-то от меня Химчана, который я провожала глазами, разрываясь от боли, остался далеко-далеко в прошлом и другой, дружелюбный и добрый, помог мне преодолеть разделявшее нас пространство. В тот ушедший в глубину времен день я не предполагала, что развязка будет благополучной.


- Хочешь есть? – прервал молчание Химчан. Несмотря на самые откровеннейшие виртуальные беседы, чувствовалось стеснение при реальной встрече. Мы отвыкли друг от друга физически, и это нужно было переломить. Я готова была хоть сейчас, но проблема именно в нём. Он никогда не сходится с людьми слишком быстро.


- Нет, я наелась в самолете.


- То есть, в кафе пойти не хочешь? – Хим вел меня к старому американскому автомобилю, на котором сюда приехал. Его горчично-золотистый цвет навевал мысли о прериях и Лас-Вегасе, не знаю почему. В американских фильмах 80-х и 90-х годов часто ездят ловить приключения именно на таких тушевозках.


- Нет.


- Тогда пойдем в кино? Или, может, в магазин? Тебе ничего не нужно? – Я покачала головой, остановившись у открытой дверцы. Он не садился за руль, ожидая ответа. – А что ты хочешь?


- Домой, – выдохнула я. На его лице отразилось смятение и неуверенность. Черт, у него реально эти два года не было секса ни с кем, кроме своих рук? Так, у меня тоже, но я вряд ли отвыкну когда-нибудь от простого отношения к занятию сексом при промежутках любой длительности.


- Хорошо, - кивнул Химчан и забрался в салон. Я уселась рядом, пристегнув ремень безопасности. Мои глаза не в силах были от него отлипнуть. Он завел мотор. – И да, я без цветов, потому что не люблю все эти банальности и…


- Я даже не подумала о них. Мне этого не нужно, – успокоила его я, если он нуждался в этом, или это он меня успокаивал? Я никогда не рассчитывала, что Химчан станет ухаживать за мной по стандартной схеме. Что вообще будет ухаживать. Я знала, с кем связалась, и его прелесть была не в угодничестве дамским капризам. Более того, он вообще был сплошная не прелесть, но это меня радовало, заводило, привязывало к нему, влюбляло в него.


Делая вид, что разглядываю виды за окном, я изо всех сил пыталась не глазеть беспрестанно на Химчана. Его точеный профиль с лисьими глазами и острым рельефом губ завораживал, заставляя косить левым глазом. Неужели мы вместе? Неужели я могу трогать его, протянув руку? Когда он переключал скорость на рычаге механической коробки передач, моя ладонь почти срывалась лечь на его пальцы, сверху, но я почему-то сдерживалась. Скорее бы добраться в его «квартиру» и там позволить себе всё. Я не верила, что у него может не встать, у молодого и здорового – физически, по крайней мере, - мужчины. Распирающие светлые и чистые чувства смешивались во мне с грязными мыслишками о заветной близости. Я до сих пор представления не имела, каким Хим может быть в сексе, хотя теоретически мы считались возлюбленными уже два года. Какие у нас старомодные отношения!


Спрашивая у него о том, что мы проезжали и вообще о том, что в Нью-Йорке есть интересного, я щелкала радиоволны, переключая с одной на другую и задерживаясь буквально на единственную композицию на каждой. Так я занимала свои нервные лапы, что выдавало и мою внутреннюю боязнь того момента, когда начнется наша совместная жизнь. Она могла не заладиться, хоть я и не верила в возможность подобного. Я готова была положить всё на то, чтобы построить её, как надо. Наткнувшись на Kanye Westа я спешно нажала дальше, хотя и любила подобную музыку. Это был любимый исполнитель моего бывшего, не хочу, чтобы нынче вторгалось что-либо к нам третьим. Заигравшая Уитни Хьюстон не привела меня в восторг, и я хотела продолжать поиск чего-то по душе, но Химчан отвел мою руку от магнитолы.


- Оставь, у неё красивый голос, – коротко попросил он. Я кивнула, улыбнувшись. Блин блинский, он и песни-то слушает совсем не те, что прут обычных мужиков. А чего я ожидала? Да, чего-то именно такого, чисто в его духе. – Ты снова постриглась…


Нет, он не только что это заметил. Просто именно сейчас решил заговорить об этом. Его лицо было неизменным, понравилось ему или нет? Я не могла предугадать его реакцию.


- Да… так плохо? – уточнила я, машинально поправив челку и затылок.


- Нет. Это очень… сексуально, – выжал из себя Химчан, тут же поджав губы и сосредоточившись на пути.


Мы припарковались у невысокого здания красного кирпича. С внешней стороны я жилища не видела через веб-камеру, что ж, приятно познакомиться. Хим достал чемодан и, поставив автомобиль на сигнализацию, пошел впереди меня. Перед последним порогом на меня стала накатывать паника: не зря ли я приехала? Не буду ли я ему в тягость? Не от одиночества ли он мне позволил приехать? Дверь распахнулась, и он пропустил меня вперед. Вся комната была наполнена яркими воздушными шарами с растянутым между ними плакатом «Welcome home!». Открыв рот, я любовалась, как тупая малолетка на модные шмотки.


- Проходи. - Я робко сделала шаг, встреченная черным доберманом, ткнувшимся обнюхивать мои кроссовки.


- Привет, Тень! – смело поздоровалась я, даже не думая, что собака меня укусит. Я потрепала её за ухом. Химчан протиснулся следом, поставив чемодан у стены и, закрывшись, кинул ключи от машины на стол перед закрытым ноутом. Они с громким бряцанием упали о столешницу.


- С прошедшим днем рождения, кстати, – откуда-то достал он маленькую коробочку и сунул мне её в руки. – С совершеннолетием, мисс Шин Шилла.


- Спасибо… - приходя в себя, поблагодарила я, и бросилась варварски её распаковывать, срывая бант и фольгу. Под крышечкой меня ожидало золотое кольцо. По размеру можно было бы догадаться, но мне и в голову не приходило, что мой возлюбленный пойдет на такой сюрприз. Он ведь ничего не значит? Или значит?


- Чаю? – предложил Хим, как ни в чем не бывало. – Чувствуй себя, как дома. Даже более того. Чувствуй себя дома.


- От чая не откажусь. – Я осмотрелась, не зная, надеть кольцо или нет и, не видя никаких намеков со стороны Химчана, вытащила его и натянула на указательный палец, осторожно присев на край постели. Стул был всего один, у компьютера. Если сесть за него, то будто отгорожусь от Хима, а так есть шанс, что он сядет рядом. Он включил тефалевский чайник, зажегшийся голубой подсветкой изнутри, что было видно в прозрачной стенке, демонстрирующий уровень воды. – А вот к месту ещё надо попривыкнуть.


- Ты быстро освоишься. – Химчан достал чашки и, поставив их возле чайника, остался стоять над ними, спиной ко мне. Я не выдержала и, поднявшись, подбежала к нему и обняла сзади, обхватив вокруг талии.


- И времени достаточно, и торопиться некуда. – Улыбка сошла с моих губ, он не реагировал и думал о чем-то. Я отпустила его, отступив. – Мне страшно, Хим.


Он тут же повернулся, заботливо воззрившись на меня.


- Почему? – сжал он свои пальцы на боках, будто удерживая их на себе для чего-то.


- Я боюсь, что ты пожалеешь, что я прилетела. Что я надоем тебе тут. – Вжав голову в плечи, я опустила взгляд.


- Что за выдумки? Шилла! - Решившись, он взял меня за локоть и дернул на себя. Я подлетела к нему, упершись носом в его грудь. Химчан прижал меня, обхватив одной рукой и вцепившись в плечо. Я едва доставала ему до ключиц. – Если мы не надоели друг другу, чуть ли не каждый день треплясь через интернет, с чего это произойдет здесь?


- Не знаю… ты такой отстраненный. На расстоянии ты вел себя проще, – посетовала я.


- В интернете все смелые, – улыбнулся его голос и я подняла взгляд вверх. Так близко… он был так близко, а мы ещё даже не целовались. Я привстала на цыпочки, подтянувшись к нему. Он скромно чмокнул меня в губы и отпустил, якобы увлекшись закипевшим чайником. Я снова нахмурилась, но отошла, сев на кровать. – Ты думаешь я не переживаю за то, что в реальности могу показаться тебе другим, не таким? Могу нечаянно обидеть тебя чем-то.


- Единственное, чем ты меня можешь обидеть – это равнодушием, – честно призналась я. Химчан застыл, налив кипятка только в одну кружку.


- Я не могу быть к тебе равнодушен в принципе. Это выше моей природы. Как бы я ни вел себя при этом.


- Тогда поцелуй меня, – расхрабрившись, повелительным тоном позвала я. Не в силах продолжать своё занятие при данных обстоятельствах, Химчан вернул чайник на подставку и развернулся ко мне. – Не хочешь?


Он сел передо мной на корточки, положив ладони на мои колени.


- Шилла, любовь не всегда выражается только через такие вещи. Я люблю тебя до самых недр сердца даже если бы мы не увиделись уже никогда, и не услышали друг друга. – Я понимающе поникла, всё равно по привычке ища оправдания тому, почему меня не домогаются? Почему не пытаются овладеть мной? Разве не все мужчины хотели бы в результате прийти к этому? В любом случае, я хочу прийти к этому с Химчаном, а то чувствую неполноценность, словно мне не доверяют. Он увидел в моих глазах тысячи вопросов. – У меня никогда не было отношений и девушки. Прости, но я совсем не знаю, как надо себя вести. Я всегда был один, я так привык… и даже если хочу быть с тобой, это не облегчает мне поиска своего нового места.


- Но это же очевидно – как можно ближе ко мне, - подмигнула я, приободряясь. Если проблема только в отсутствии опыта у Хима, то мне есть чем поделиться и чему его научить. Он покорно кивнул и стал приподниматься. Ну вот, долго я ещё буду его уговаривать быть со мной смелее? Я грустно отвернулась в сторону, но в этот момент Химчан, вместо того, чтобы продолжить наливать нам чай, поставил колено по одну сторону от меня, потом тут же второе, по другую сторону и, толкнув меня на спину, навис надо мной сверху, расставив руки по бокам. От его прищура мне стало немного не по себе. – Ого-го! А ты, смотрю, не растерял непредсказуемость.


- А ещё я, по-прежнему, не привык, чтобы что-либо было не по моей инициативе. – Вопреки моей попытке сказать что-то, Химчан сжал мой подбородок и сладко впился в мои губы, оставляя их пунцовыми от страстных захватов. Проведя рукой по щеке, он вцепился в мои подстриженные волосы и оттянул голову назад, поцеловав шею и лизнув её вдоль подбородка. – Я хочу тебя, Шилла, но не надо меня торопить.


Я приникла к его губам ещё раз, вспоминая их после стольких месяцев отсутствия. Я наполняла себя поцелуем, как воздухом после долгой задержки дыхания. Химчан тоже немного отпустил тормоза и позволил себе перейти в атаку, запустив язык мне в рот и, заигрывая с моим, ловил его и втягивал в себя, после чего возвращался своим, пробегая им по губам. Я вцепилась в его плечи, жалея, что его ноги не дают мне развести мои и он, будто прочтя мои мысли, остановился. Как будто море после шторма, он успокоился и, с таким же безмятежным видом, как за минуту до этого, поднялся и долил кипятка во вторую чашку.


- Держи, - протянул он её мне в мои трясущиеся руки. Ему дрожь в руках была неведома. Снайперам запрещено некрепко держать в руках предметы. Это я поняла давно, когда первый раз оказалась в его объятьях. Держит так, что на все сто понимаешь – не выпадешь.


- И, так, к слову. - Устроившись на краешке в позе лотоса, залюбовалась я паром, поднимающимся кверху от кипятка. – Сегодня у меня точно нет месячных. И они не нагрянут случайно.


Химчан рассмеялся, отчего его глаза заиграли лучиками в уголках. Боже, вот почему ему не рекомендовано часто смеяться! Это сносит крышу от восторга и порождает обожание до гробовой доски.


- Ты неисправима, Шилла. – Достал он печенье и заодно подал мне и его, взяв штучку себе. Что поделать, я не меняюсь, к добру ли это или к худу.


- Я немного повзрослела, чтобы совесть перестала тебя мучить насчет любовных утех со мной.


- Поверь мне, кроха, - наклонился он ко мне, посмотрев прямо глаза в глаза. – После двух лет дурацкого мужского дроча, мне неведомо такое понятие, как «совесть». Если ты думаешь, что это ты меня трахнешь, то я тебя огорчу: всё будет очень наоборот.


Если бы у меня была возможность приложить уши к голове, как у настоящего грызуна, я бы это сделала. Черные бусины глаз Химчана выстрелили в меня, пригвоздив к месту. Возможно, я сама не знаю, на что напрашиваюсь, но, черт возьми, как же подмывает скорее узнать!

Первая ночь

После чая я взялась раскладывать свои вещи, для которых мне заранее было отведено место. Кладя свои джинсы и футболки рядом с рубашками и джинсами Химчана, я ощущала такую робость и чудаковатость, будто залезла к родителям в спальню и нашла у них что-то взрослое, ещё непонятное ребенку. Пока Хим не видел меня за дверцей шкафа, я провела ладонью по стопке его одежды. Неужели я буду жить теперь с ним? Убийца, легенда, непойманный преступник, за которого полиция Кореи ухватилась бы любой ценой, мужчина, никогда не встречавшийся с девушками, хотя ему уже тридцать. Я в шоке, что здесь, на этом квадратном метре именно я. Именно я с ним, отчего дрожь идет даже по тем частям тела, где её в принципе не бывает. Достав из чемодана своё нижнее бельё, я собственнически подложила его к белью Хима. Моё. Пометила.


Закрыв дверцу, я обернулась к нему, включившему навороченный макбук и где-то там лазающему, на понятных лишь ему просторах. Стрелки тикали к ночи, я мысленно подгоняла их. Прочь все другие занятия, всё прочь. Я хочу обнимать его, трогать, спать на его плече и плакать от счастья. Я не плакала два с лишним года до сегодняшнего дня.


- А где ты готовишь еду? – поинтересовалась я, не столько привлекая его внимание (хотя и это), сколько желая знать бытовые мелочи. – Тут же только чайник и микроволновка.


- Я не готовлю. Ем в кафе или заказываю на дом, – ответил мне Химчан и лишь после этого, дописав что-то и перестав щелкать клавиатурой, обернулся ко мне. – Проголодалась?


- Нет, на будущее спрашиваю, – покачала я головой. – Мне далеко до умений Херин, с которых течет слюнями и не только Дэн, но всё-таки привыкла кормить себя, когда никто этого не делает.


- Когда я буду уходить на работу, ты можешь тоже есть в любом кафетерии поблизости, – пожал он плечами. – Дай мне номер своей карточки, я переведу туда деньги…


- Эй, я не собираюсь сидеть у тебя на шее, – насупилась я. – Быть домохозяйкой и торчать тут – да я свихнусь! Я найду себе работу, как можно быстрее.


- Кем ты хочешь устроиться? У тебя же ещё нет диплома, – назидательно заметил он, поднявшись и подойдя ко мне, но остановившись на почтительном расстоянии. Скрестив руки на груди, упихав их при этом глубоко под мышки, Хим оперся о подоконник, отведя глаза в просветы жалюзи.


- Да хоть официанткой, мне пофиг как-то, – отмахнулась я, давая понять, что не зажралась, пока проживала у крутого «папочки» Дэниэла. Мне очень хотелось вернуть когда-нибудь им с Херин всё, что они мне дали. Я засмеялась, подумав о другом. – Ты же знаешь, чем я раньше зарабатывала, надеюсь, не растеряла навыков, если что.


Химчан тут же перекинул взгляд на меня, перекатив черные зрачки, как тяжелые шары для боулинга.


- Ты никогда этим больше не будешь заниматься. – Я вздрогнула от его тона.


- От тюрьмы и сумы, как говорится… - развела я руками. Нет, ну кто может быть застрахован от нужды?


- Ты, видимо, меня не поняла. – Он не двигался, сверля меня глазами. – Я не умею ревновать, Шилла. Ты знаешь, что если вижу, что девушка с другим, то могу её отпустить… но ты… если я увижу рядом с тобой другого, то это будет последний день. Для него. Для тебя. Для меня.


- Я думала, что ты бросил убивать, - попыталась я засмеяться, но коряво вышло, и я опустила взгляд в пол.


- Подберу «убивать», если потребуется, – отчеканил он, словно выбил долотом ледяную скульптуру. Плечи его расслабленно опустились, губы неестественно улыбнулись. – Пошли, прогуляемся? Я покажу на углу неплохое заведение, послезавтра, когда меня не будет, сможешь пойти туда.


Я не нашла в себе сил отказать ему, хотя хотелось остаться поближе к кровати, в пределах её досягаемости. Но не то чтобы я была напугана… просто его предупреждение было лучше лекции любого профессора по восприятию памятью. Такое можно никогда больше не повторять. Я запомнила.



Химчан накинул джинсовую куртку и пошел к выходу, где надел поводок и намордник на Тень, довольно завилявшую хвостом (она у него была некупированная, поскольку миролюбивый киллер терпеть не мог извращений над зверушками). Я сняла завязанную рубашку с бедер и надела её, присоединяясь к ним. Когда мы вышли из подъезда, он первым взял меня за руку, уже пройдя чуть вперед и, остановившись, протянув мне свою свободную ладонь, чтобы я ухватилась. Расплывшись от удовольствия, я взялась за неё и пошлепала за ним, заводя рассказ о том, как провела последние дни в сеульском университете, как забирала документы из деканата и, о боже, я же забыла передать ему приветы от Дэна и Херин! И поцеловать его от неё – что тут же исполнила, подпрыгнув до его щеки, - и посплетничать о том, как они там живут, и ещё о многом-многом, так что рассказ превратился в длинный, как тротуар вдоль дороги, по которой мы шли, монолог.


- А что, отличная такая семейная прогулка! – вдохновлено влетела я в комнату, когда мы вернулись. – Ты сколько раз в день с собакой гуляешь?


- Утром и вечером. В обед это делала моя соседка, которой я оставлял ключи, но теперь, надеюсь, могу доверить это занятие тебе? – улыбнулся он, памятуя о моем дефектном биологическом навигаторе. – Тень тебя приведет и туда, и обратно, если что. Она отличный штурман.


- Минуточку – соседка? – пихнула я его в бок, пока он скидывал куртку. Отвязанный доберман уже бросился к миске.


- Да, ей пятьдесят шесть, – спокойно произнес Химчан, словно не услышал ревности в моих словах.


- А-а, дамочка после климакса? Ну да, такая месячными не напугает, – засмеялась я, примирившись с тем, что он всё-таки общался с какими-то представительницами моего пола во время разлуки.


- Даже не знаю, что бы я предпочел: их, или обвисшую грудь, дряблую задницу и её девяносто килограммов типичной американки? – скривил рот, поморщив носом Хим. Меня позабавило его лицо, скованное застывшим сдержанным отвращением. Он тряхнул головой, отгоняя представленную картинку. – Я пойду в душ перед сном… ты до или после?


«А вместе?» - обижено поскреблась я лапками о его ногу в мыслях, вслух не став вновь клянчить близости. Я держусь, я не тороплюсь, я жду его инициативы. Нет проблем.


- До, если можно. Давно пора освежиться с дороги, – улыбнулась я и полезла за сменными трусами с майкой. Когда я направилась в ванную комнату, он протянул мне полотенце, не произнося ни слова. Я знаю, что он предпочитает говорить мало, болтушка из нас только я, но когда его всё-таки пробирает на какие-то диалоги или признания – это как мед в душу, без малейших примесей дегтя.



Забравшись под душ, я настроила воду для самого наилучшего восприятия, но расслабиться всё равно не могла. Повременить или быстрее съёбывать отсюда? Там же он, ждет… своей очереди мыться. А потом всё, финишная прямая. Уже ничего не отделит нас от секса. СЕКСА С ХИМЧАНОМ! Господи, хоть одна счастливица, которая испытывала подобное, кто ты? Где ты? Я полоскала лицо обеими ладонями, пытаясь прийти в себя. Я не сплю и, как не три себя и не щипай, не проснешься. Это моя сладкая, наконец-то, реальность. Намылив себе всё, что только можно, и в десятый раз убедившись, что сделанная в Сеуле эпиляция ещё не потеряла своего товарного вида, я смыла с себя гель для душа и, закрутив кран, выбралась на банный коврик. Вытершись, я открыла дверь и выскользнула, в хлопковых трусиках и серой обтягивающей майке, облепившей оставшуюся немного влажной грудь. Химчан среагировал на моё появление, но не так, как хотелось – он ринулся мыться, перекинув белое полотенце через шею.


Интересно, он выйдет оттуда в нем? О да, повязанном на бедрах. Вода будет стекать с его волос, падать на плечи, течь по груди, катясь к паху. Он поведет бровью, махнув ей как флагом, позволяющим стартовать, и я брошусь зацеловывать его разгоряченное тело, мы упадем на постель… Уххх… Подушки было две, продолговатых, одна к другой. Кровать достаточно широкая, лишь малость узковатая для двуспальной. Одеяло одно, вот в чем кайф. Ничем от меня не прикроется. Я залезла под него, поглаживая пространство рядом, словно шаманя, чтобы на этом месте проявился Химчан. Но мои вуду-жесты были восприняты превратно, и на кровать прыгнула Тень, заняв всю площадь, предназначенную для Хима и растянувшись на ней.


- Эй! – вспыхнула я, глядя на неё. – Иди отсюда!


Доберман пыхтел, как будто улыбаясь, высунув язык. Его, похоже, перло надо мной издеваться.


- Пошла отсюда, говорю тебе, – прищурила я глаза. – Ты поняла меня?


Тень плевала на мои угрозы. Она, видимо, хотела любви и ласки, как и я. Ах, может её Хим перед сном чешет? Это он два года миловался с этой псиной, пока меня там никто даже в носик не чмокал?


- Сучка, – обозвалась в морду собаке я, нахмурившись. Она всё ещё смотрела на меня дружелюбно. Спихнуть её? Я уперлась руками в её бок. А она большая и тяжелая, животное эдакое! – Прошу тебя, как баба бабу, удались мирно!


Она перекатилась на спину и задрала лапы вверх, виляя хвостом по одеялу и думая, кажется, что и я буду чесать ей пузико. Наклонившись к ней, я подтянулась к её уху.


- Слушай, нам нужно серьёзно поговорить. Может, он скрывал от тебя моё существование, но теперь, детка, в его сердце для тебя нет места. – Нет, это как-то слишком жестоко. По-моему, она погрустнела. – Ладно, совсем чуть-чуть. Он любит тебя, но пойми, теперь у него есть я. И постель эта для нас с ним. Ты тут третья лишняя, андестэнд?


Переходя на английский, я уже точила ножи и собиралась выкапывать топор войны. Она хочет её? Она её получит. Но тут дверь позади открылась, и пришлось сунуть заточенное в ножны. Химчан достаточно быстро моется. Спешил или всегда так? Вроде всегда, по крайней мере, когда мы прерывались в скайпе ради его принятия душа, то он скоро возвращался, не дольше, чем через десять-пятнадцать минут.


- Она заняла твоё место! – настучала я на Тень, указав на неё пальцем. Химчан улыбнулся, глядя на нас. Я бы даже сказала «любуясь», таким было выражение его лица. Кстати, на нем были синие домашние штаны и темно-серая футболка. Эротика отменяется.


- Да, она всегда спит на кровати, так что, ничего страшного. – Он обошел комнату и с той стороны, где развалился проклятый пес, вытянул что-то из-под кровати.


- Ты что делаешь? – в предвкушении самого страшного, приподнялась на руках я.


- Достаю матрас. – Посмотрев на меня мельком, продолжал стелиться он, взяв вторую подушку и спустив её вниз. У меня отвисла челюсть. Он смеётся надо мной?


- Ты будешь спать на полу, потому что не хочешь согнать собаку?!


- Это бесполезно, она всё равно заберется снова. – Нагнулся он расправить простынь, и я тут же запульнула в него свою подушку. Его ударило по спине, мягко, но пошатнув. Хим распрямился. – Что?


- Неси свой зад сюда, Химчан! – стукнула я кулаком по постели.


- Шилла, я серьёзно, будет тесно…


- Тогда я припиздую к тебе, не сомневайся. – Выпроставшись из-под одеяла, перелезла я через Тень и, на четвереньках, застыла на краю кровати, перед вставшим фертом Химчаном.


- Да я не… - Он выдохнул, не зная, как лучше сказать то, что хотел сказать. – Я не увиливаю от секса с тобой, Шилла, но дай мне прийти в себя. И, понимаешь, даже если мы примемся сейчас трахаться на кровати, Тень будет совать свой нос. Её надо как-то отучить от кровати, что ли…


- Я буду трахаться с тобой, даже если она будет участвовать в этом третьей.


- Хм, это уже зоофилия какая-то, – свел он брови к переносице, притворяясь негодующим. Я подула на челку, наблюдая, как он опустился и устраивается на матрасе. Как он ни старался, но не мог уйти от моего взгляда, ждущего от него дальнейшего. Согнув ноги, он положил руки на колени и повернулся ко мне. – Я раньше никогда не занимался сексом по любви. Я либо покупал шлюх, либо насиловал. Я чувствую себя чертовым идиотом. Боже, кнопка, не смотри на меня так, я ощущаю себя полным дерьмом.


Зная, что действия работают лучше слов, я сползла с кровати и, заставив Хима откинуться сильнее и лечь, легла сверху, даже не забираясь под его покрывало. Просто сверху.


- Может, я тебя удивлю, но сути это не изменит. За деньги, насильно или по любви, надо просто достать член и сунуть его в предназначенное для этого место. Сечешь? – Химчан засмеялся. Между кроватью и стенкой под окном было едва ли сто сантиметров пространства. – Я буду спать с тобой, даже если стоя придется.


- Во-первых, ты почему-то сверху. Это изначально разрушает мою мужскую энергетику. – Погладил он меня по волосам, оставив руку на моей шее сзади, но не безвольно положив её там, а поглаживая чувствительную кожу.


- Я могу лечь под тебя. Фен-шуй одобряет?


- Я боюсь тебя раздавить. Ты такая маленькая, что лечь на тебя…


- Короче, кончаем треп! – объявила я и впилась в его губы. Хим надавил сильнее, впечатывая меня в себя и не сопротивляясь, а напротив, развивая поцелуй и подминая мои губы своими. После нескольких минут беспрестанных целований, у нас задрожали даже губы. Было достаточно одних касаний ртами, мимолетных дыханий, чтобы возбудить друг друга. Мои руки побрели под одеяло, желая стянуть с Хима футболку.


- Свет погасить? – спросил он. Или, скорее, попросил. Он! Блин, мне сейчас самой стыдно станет. Да кому я лгу, я уже смущаюсь, как невинная девица. Химчан вернул мне моральную девственность, благодарю.


- Да это хрен с ним, - перевела я дыхание, думая о дальнейших шагах. – Лучше вот что скажи… мне таблетки пить или презиками будем пользоваться? Я просто считаю, исходя из твоих слов, что предохраняться вовремявытаскиванием тебе надо ещё поучиться.


Мой принц посмотрел на меня с удивлением и скептицизмом. Но это был реально самый насущный вопрос.


- Тогда у меня встречная дилемма, – прокашлялся он и постарался не терять решительного вида в обсуждении таких тем. – Ты как относишься к детям?


- Да вроде замечательно, – выкрутила я наружу нижнюю губу в жесте глубоких раздумий.


- Своих хочешь? – Вот тут я уже удивилась в кубе.


- Хочу… наверное… когда выйду замуж, – порционно вымолвила я, не желая показаться намекающей на что-то.


- Что насчет завтра? – Завладев моей рукой, лежавшей на его груди, он снял подаренное кольцо с указательного пальца и переместил его на безымянный. – Согласна?


- Ты… замуж? Завтра? За тебя? – Задыхаясь от восторга и гигантского офигения, я чуть не стала заикой, то глядя на золотой обруч на пальце, то на Химчана. – Ты прикалываешься?


- Я похож на шутника? – Вот уж верно, ни капли. – Так да или нет?


- Да! Да, да, да! Господи! – защипало у меня в глазах и я, засмеявшись, обняла мужчину под собой за шею, накинувшись с очередными поцелуями. – Боже, мамочка… Хим, завтра? Завтра… у меня даже платья нет!


- Купим по пути в церковь. Вообще-то, я уже договорился на двенадцать часов о церемонии, – улыбнулся он своими уставшими от жестокой жизни глазами, и я затихорилась на нем, прижав ухо туда, где билось его сердце. Такое мощное, уверенное, гулкое. Я буду его женой… я - и жена! Вот те на. Смешно даже.


- То есть, можно не предохраняться вообще? – дошло до меня. Он коварно покивал, прищурившись с преступной улыбкой. Азартно взвизгнув, я приподнялась, срывая в сторону одеяло, разделявшее нас. – Доставай свою винтовку, мистер снайпер!


- Ну вот, а ведь я зарекся стрелять, – подался он вперед и, садясь, подхватил меня, насадив на себя, так что пришлось обвить его ногами. Удостоверившись, что я на нем держусь, Хим поднялся и повалил меня на постель, рукой прогоняя прочь Тень. – Иди отсюда, погуляй!


Поупиравшись, она уступила силе хозяина и сползла, наверное, недовольная и ненавидящая меня. Химчан упал на меня, целуя щеки, веки, скользя по носу, подбородку, возвращаясь к губам, гладя меня распахнутыми ладонями от затылка, по шее, плечам, к бокам и талии. Казалось, он не мог натрогаться моей кожи, исследуя её, хватая, сжимая и разжимая. Я, действительно, была под ним маленькой и беззащитной. Как только он оказался сверху, я забыла о своей активности и почувствовала, что в сексе мне никто наглеть не даст. Хим резко сдернул лямки моей майки и опустил её до нижних ребер, полностью обнажив грудь. Замерев, он воззрился на неё. Крошечные коричневые соски, затвердевшие и наэлектризованные, устремлялись в его сторону.


- Она такая маленькая и аккуратная… - Взял одну грудь в ладонь Химчан, обведя её по контуру. Потом перешел на вторую. Его зачарованный взгляд постепенно пропитался этим зрелищем, и он поднял его к моим глазам. Не отрываясь от них, он опустил лицо и втянул в рот один сосок. Я громко простонала, но на этом, похоже, мой голос сел. Пока он, смотря в мои глаза, облизывал мои соски, водя круги вокруг них, покусывая их и, прикусывая, потягивал вверх, я не смогла больше произнести ни звука. – Они сладкие… ты вся…


- Я бы тоже… - охрипла я и, покряхтев и убедившись, что голос вернулся, закончила: – Я бы тоже хотела узнать, какой ты на вкус…


Я протянула руку к его штанам, туда, где ещё ни разу не бывала, но он перехватил её.


- Терпеть не могу грязь, вроде орального и анального секса, прости, – предупредил, или скорее напомнил он. Да, как ни удивительно, но он был тем редким мужчиной, который бы и отказался от минета, и проблевался бы от предложения «отдери меня в попку». «Принц, хули!» - развела я про себя руками, осознавая собственную ничтожность и порочность по сравнению с ним. Мне-то нормально в постели совершенно всё. Химчан ловко стянул с себя футболку и откинул меня на спину, заведя мои руки за мою голову. Я даже не успела толком насладиться видом его торса. Но зато я тут же почувствовала его грудь своей. – Не уверен, что первый раз продержусь дольше, чем одну минуту.


- А мы тут не рекорды устанавливаем, а ебёмся, как душе угодно. – Мои эмоции до того распирали через край, что кроме мата ни на ум, ни на язык уже не шло ничего. Отпущенные им руки загуляли по его телу, губы судорожно сплелись с губами, пальцы Химчана вдавливали меня в простыню, прижимали к себе, ласкали и жали. Я не могла больше ждать и, отпустившись от него, сама стянула с себя трусы и швырнула в сторону, разведя ноги и приподняв бедра ему навстречу. Наконец-то я почувствовала нагим телом его эрекцию, его упершееся в мой лобок естество. Под его домашними штанами не было белья, вот что я поняла! Химчан опустил руку и положил её на моё бедро, провел по нему, перешел к внутренней стороне и, мгновение посомневавшись, переложил её на мои половые губы. Проведя по ним крадучись туда-сюда, он вдруг сжал их, запустив внутрь средний палец. Я взвыла, но приятно, кусая губы и царапая его плечи. Рука Хима стала вытворять что-то невообразимое, забираясь глубже, теребя, лаская и прищемляя меж пальцев чувствительную плоть. Мне становилось хорошо до дурноты. Он был каждую секунду разным, то нежным, то жестоким, это сбивало бы с толку, если бы не погружало в медленный и безвозвратный экстаз. Мои бедра сами надвигались на его руку.


- Ты мокрая… не влажная, а именно мокрая, – вцепившись в мои волосы и заставив смотреть в его глаза, произнес Химчан. Я знала это, потому что ещё с тех пор, когда сорвалась наша первая попытка переспать два года с лишним назад, поняла, что натурально теку с этого парня. Это было слабым преувеличением. Мне достаточно одного взгляда на него, чтоб превратиться в улитку. И в этот острый момент, когда искрилось между нашими взглядами, он поднял руку и, с горячим придыханием, с замедленностью гурмана, облизал каждый свой палец, побывавший во мне, после чего облизнул губы и набросился на мои. Моя рука дотянулась до резинки его штанов и достала оттуда подергивающийся член, казавшийся прилично большим в моей маленькой ладошке.


- Сейчас, давай… - захныкала я. Хим послушался и, пристроившись удобнее, без промедлений вошел на пару сантиметров. Чувствуя, как по телу пошли разряды, я схватила его за руку и, поднеся к своему рту, обхватила им один его палец, втянув в себя. Подаваясь бедрами вперед, я погрузила в себя Химчана до середины, после чего он, со стоном, вошел до конца сам. Конвульсионно забившись под ним, я старалась не впадать в безумие и не превращаться в броуновское движение, поддерживая темп фрикций. Но член Хима слегка загибался именно туда, куда мне было нужно и он давил на точку, от которой у меня просто рассыпались в мозгах фейерверки. – Черт, господи, Хим, боже, что ж такое!.. – Я запыхтела, как астматик, рыдая и трясясь от накатывающего оргазма, хотя не прошло и минуты, как он был во мне. – Ах ты ж, блядь!


- Шилла! – целовал он мои оскверненные губы, как молитвами очищая их своими поцелуями. – Шилла…


- А-а! – разразилась я криком со слезами, почувствовав, что внутри меня разлилось тепло, обещанное, животворное и родное. Теряя разум, я замолотила по нему руками, выкручиваясь и сражаясь с накрывшей меня волной оргазма. Химчан обхватил меня тисками объятий, не давая ни йоты свободного пространства.


- Тихо, тихо, тихо… - прижался он щекой к моей щеке, подавив мою истерику удовлетворения. Я вцепилась в его плечи. Ноги елозили по простыне, пока не угомонились. Химчан всё ещё был во мне. Он кончил, но эрекция до конца не спала. – Я люблю тебя, Шилла, я боготворю тебя, слышишь? Ты моя икона, ты мой ангел, ты демон. Ты такая одна. Никто, запомни, никто больше не будет со мной кроме тебя…


- Хим… Хим… - отдыхиваясь, уткнулась я в его плечо. Он снял с себя мои руки и, переплетя пальцы, положил их по сторонам от моего лица. Без упора, вся тяжесть его тела пришлась на меня. Я закипала от блаженства. – Я… я ведь не заслуживаю… я плохая…


- Хуже, чем убийца? – Он хмыкнул, и, так и не выйдя из меня, вновь налился кровью. Прямо во мне, его член вернул свою форму и Химчан плавно заработал бедрами. – Не знаю, как ты, а я уже отдохнул…


- Ты шутишь? – открыла я глаза. Мне в них ударил свет. Блин, мы ведь его так и не погасили! Но у меня была полная потеря реальных ощущений. Я летала где-то, я погружалась на глубину и выныривала, взлетала и падала. – А как же «не встанет, когда первый раз с девушкой»?


- Я программист, а не предсказатель. – Раскачиваясь, входил в раж он, заставляя меня жалостливо постанывать. Нет, в таком темпе он меня конкретно затрахает. – Ну, не угадал.


Фрикции участились, и сил прикладывалось столько, что ложе порой ходило ходуном. Несмотря на свой опыт, я будто попала в прошлое, став малолеткой, визжащей от новых ощущений. Химу не составляло труда не только двигаться самому, но и двигать мной, как ему заблагорассудится, насаживая меня на себя, при этом до синяков сжимая бедра и вталкиваясь между ними до того предела, где моё удовольствие граничило с болью. На этой тонкой границе мы бились в любовной схватке до седьмого пота, пока простыня под нами не промокла от наших жарких тел. Химчан избавился от своих штанов и, сев, посадил меня на себя. Со второго захода он быстро кончать не собирался. Его волосы, едва высохшие после душа, опять промокли от испарины. Сидя на нем, я приподнимала и опускала бедра, держа его лицо в ладонях, которое не прекращая целовала, убирая с него мокрую челку. Не широкие, но крепкие плечи Хима были скользкими, как и наши спины и животы. Подкаченные руки, поддерживая меня, напрягались, роскошно прорисовываясь натренированными мышцами.


- У тебя не только замечательная маленькая грудь, - бархатисто шепнул он мне на ухо. – У тебя такая маленькая попка, что тоже полностью умещается в моих руках.


- Не хочешь по ней шлепнуть? – подначила я.


- Ты что, я не такой, – серьёзно возмутился Химчан, замерев на миг и мы, переглянувшись, засмеялись. Он опять повалил меня на спину. Я дотянулась и сама шлепнула его.


- Если не ты, то тебя, ты не знаешь закон жизни? – Он резко и быстро сделал подряд несколько скоростных фрикций, заставив меня заткнуться. Я боялась, что от второго подобного оргазма мой отвыкший от оргазмов организм охренеет. Его рука опять очутилась у меня между ног, вернувшись к своему полусадистскому занятию. – Хим, перекур…


- Не курю, - блеснул он глазами, кусая мои губы и дразня внизу клитор. Я въявь представила, что такое было быть изнасилованной Красной маской. Никакой пощады. Ты не можешь остановить этот процесс, ты им не управляешь. Всё, ты в его власти. Он командует и распоряжается тобой, пока не удовлетворит всех своих потребностей. Тень, хорошая моя собачка, не подменишь? Договоримся делить это место по полночи. – Ты же хотела. Этого. Сама.


- Я… да… хотела-а-а! – завизжала я на конце, когда он вклинился в меня, заполнив всё влагалище и зажав клитор. Черт, черт! Это опять началось. Ноги задрожали, язык не слушался, только нечленораздельные звуки из меня и что-то шепчущий колдовской голос Хима, как из тумана.


Между ног повторилось ощущение влившегося внутрь огня. Как от взорвавшейся бомбы, осколки отскочили до самых ногтей. Мурашки бегали по всей коже. Крепкая хватка на запястьях над головой. Мои губы плотно зажаты ладонью Химчана. Он целует мой висок, дуя легонько мне в лицо, охлаждая меня и приводя в чувства.


- Тише, все соседи подскочат. – Он обеспокоенно ловит в моих глазах остатки сознания. – Кроха, ты как?


Промычав что-то, я чувствую, что руку он убрал и теперь я могу говорить.


- Не знаю… я себя не чувствую… - с трудом выговорила я. Он вытер тыльной стороной ладони мои щеки. Я опять рыдала? Из меня сегодня годовые запасы выходят, не иначе.


- Не буду проверять, сколько видишь пальцев. Ещё рано, – слезая с меня, намекнул на продолжение ночи Химчан и я протрезвела. Это ещё не всё? Но, несмотря на обессиленность и страх того, что умру от очередного оргазма, я всё ещё хочу его. Хочу секса с ним, хочу всё, что он будет делать со мной. Я перекатилась на бок, сдав назад и припарковавшись к Химчану спиной. Он обнял меня под грудью, прислонив лицо к задней стороне моей шеи. – Мне кажется, что я срываюсь. Что я уже сорвался. Останови меня, ведь я боялся и такого исхода… что напугаю тебя.


- Я никогда не видела тебя таким… живым? – сжала я его руку и поцеловала.


- Я никогда не чувствовал себя таким живым. – Впился он поцелуем в изгиб, коснувшись его после носом и самым его кончиком пройдясь до уха, которое прикусил после невесомого поцелуя. Взяв в зубы сережку, он аккуратно потянул её и отпустил, потянул и отпустил, заигрывая и забавляясь, или призывая меня к чему-то? – Я родился не когда-то, три десятка лет тому назад. Я родился сегодня.


Развернувшись к нему, я налетела на страстный поцелуй и по моему бедру пошло ещё одно оживление. Опять оживала самая его живая этой ночью часть.

Первое утро

- Шилла… - позвал меня сексуальный шепоток. Мне моментально всё стало ясно.


- Мужик, отстань, – проворчала я, поймав руку Химчана на своей груди, где его пальцы уже смыкались на соске, покручивая его. – Моё тело ощущает себя так, будто по нему проехались самосвалом.


- Ну, пожалуйста… - Он целует изгиб плеча, где он переходит в шею, и я уже готова подарить ему всё на свете. – Ещё раз… последний. Честно.


- Нет. Я хочу спа-ать, – протянула я, показно зевнув.


- И больше ничего? – Он теснее прижался к моей спине.


- Хочу жить вечно. Прыгнуть с парашютом. И колы со льдом. Мне жарко, – сумбурно перечислила я кучу несвязанных друг с другом вещей, словно делая заказ в ресторане.


- Кола есть в мини-холодильнике под столом, - грустно выдал заначку Хим, слегка ослабив объятье. – А спать уже не получится. Надо вставать и собираться, у нас важный день и много дел впереди.


Пользуясь случаем, я высвободилась и, схватив на ходу, сползая с кровати, футболку Химчана, натянула её и пошла к указанной локации. Пить хотелось жутко. Я натрахалась, как и мечтала. Именно с тем, о ком мечтала. Я была так счастлива, как не была никогда в жизни. Не помнила других моментов счастья. Мой любимый мужчина рядом, мы вместе. У нас была первая и восхитительная ночь, перетекшая в утро. Он переусердствовал, конечно, но даже следы от его зубов на коже, синяки на жопе и саднящая промежность приносили мне удовольствие. Именно так должна просыпаться качественно отлюбленная женщина. Потянувшись, я невольно засветила пятой точкой из-под футболки и, поспешно опустив руки, присела к холодильничку под столом, быстро зыркнув назад. Химчан подложил подушку под спину и наблюдал за каждым моим движением, красиво откинув согнутую в локте правую руку в сторону, на мою подушку, как на подлокотник трона. Черные растрепавшиеся волосы лезли ему в глаза, и он тряхнул головой, откидывая челку.


Открыв заглушку алюминиевой банки, я пододвинула стеклянный стакан и перелила газировку туда. Губы коснулись запотевшего стекла, и в рот полилась леденящая жидкость. Чудесный день, чудесное лето, чудесный мир! На бедра мне легли руки. Я прекратила пить, замерев. Не слышала, когда он встал с постели и подошел. Химчан задрал сзади футболку до копчика и обвил мою талию ладонями.


- Можешь не отвлекаться… я тебе почти не помешаю…


- Хим, ты маньяк! Натуральный маньяк! – выговорила я ему, чувствуя эрегированный член между ягодиц.


- Тсс, никому не говори, – прошептал он у меня над ухом, лизнув его после этого. – А то испортишь мою безупречную репутацию порядочного человека.


Я засмеялась и хотела развернуться к нему лицом, но он не дал мне этого сделать, надавив сзади своими бедрами и прижав к столу. Ясно, выхода нет, проще расслабиться и получить очередное удовольствие. Поставив стакан на место, я отдалась во власть его рук, гладивших меня и пробравшихся между ног, для подготовки к тому, чтобы вновь заняться любовью. Но меня не нужно было долго разогревать. Усталость постепенно отступала, вместе с сонливостью. Губы Химчана прошлись цепочкой по моему загривку, сначала слева на право, по тому участку кожи, что открывался в вороте футболки, потом, оттянув его вниз, он повел губами сверху, от линии волос, до предела, куда оттянулась ткань. Я выгнулась в спине, подставляясь ему. Обхватив вокруг талии, он резко вошел, чуть приподняв меня, иначе ему приходилось неплохо приседать. В разнице в росте есть свои недостатки, например, прикладывание лишних усилий при сексе стоя. Но сильные руки Химчана не давали усомниться, что и при таком раскладе всё получится. Взвизгнув, я громко и коротко застонала, от каждого его толчка сзади. Упершись ладонями в стол, я невольно трясла его. Посуда на нем позвякивала, создавая далеко не лиричный фон нашему занятию. Будто мы в каком-то общественном месте или поезде, где нас ежеминутно может кто-то заметить.


- Твои соседи явно не останутся довольны моим приездом, - с трудом выговорила я, расплавляясь в его объятьях, под его натиском. Положив подбородок на моё плечо, Химчан заговорщически улыбнулся.


- Я слишком долго был идеальным жителем, пора им немного узнать обо мне настоящем. – Настоящем! Неужели он сам определился и вошел в лады с собой? Неужели Хим нашел того себя, который не играет и не притворяется, не ведет двойную жизнь? Ведь он утверждал, что тот парень, каким он является, скучный ботаник, не умеющий нравиться женщинам. Что-то я тут такого не увидела. Или он сам заблуждался?


Хим развернул моё лицо к себе и взглянул в мои глаза, не то пытаясь прочесть, что я думаю, не то делясь своими мыслями. Проведя ладонью по моим волосам, он остановился на затылке и ухватился за них, короткие, но достаточные для того, чтобы задрать назад голову.


- Ты обо мне тоже можешь узнать что-нибудь новое. – Его бедра, бьющиеся по моей заднице, неплохо подтверждали это. Несмотря на далеко не юмористические ощущения, я не сдержала улыбки.


- Да уж, такую крольчатину вместо хладнокровного типа я обнаружить не ожидала.


- Крольчатину? – повторил, примеряя к себе это наименование, Химчан и, выйдя из меня так же резко, как вошел, как пробка из шампанского, взял меня за плечо и развернул к себе. – Похоже, меня просто покусал другой грызун и заразил генномодифицированным недотрахом. Я раньше таким не был.


- Ну нет, уважаемый, - назидательно взглянула я на него, подтянувшись на стол и усевшись на него голой жопой. Туда, где потом будем есть. Какая антисанитария! – За мной таких привычек не наблюдалось. Не знаю, какая хрень тут тебя кусала, но это не я.


Хим подозрительно прищурился и, покосившись на Тень, кивнул на неё, указывая мне виновницу, будто приглашая меня в заговор. Я засмеялась и, взяв его за бока, притянула к себе между ног, обхватив ими голый торс.


- Я так и знала, что между вами были не только платонические отношения.


- Фу, Шилла, сколько грязных мыслей! – Дотянувшись до меня поцелуем, он развел мои губы и проник языком, вернувшись к прежнему. Подведя член на место, он опять рывком внесся в меня.


- Ай! Ай-яй! – не выдержала я, поджав тут же губы. Сзади было сложно войти на всю глубину, а спереди он вонзился до предела, и я осознала, до чего всё натерто с непривычки и болит. Хим моментально остановился и отстранился, опустив глаза. Даже на внутренней стороне бедер моя кожа покраснела от трения и усердий.


- Больно? Прости. – Он начал высвобождаться из моих рук, но я тщетно старалась удержать его рядом. – Действительно, пока прекратим это… я слишком завелся и не рассчитываю.


- Да всё нормально! Я просто вскрикнула, что сразу в кусты? – Тянувшись за ним, отходящим, и не дотянувшись, я спрыгнула со стола и побрела за ним, направившимся в ванную.


- Я не хочу, чтобы тебе было больно.


- Небольшая боль иногда даже приятна! – заверяла я его, поймав за руку и остановив на пороге комнаты. – Знаешь, когда в задницу дерут оно почти всегда так и…


- Давай без подробностей? – нахмурился он, немного побледнев.


- Ладно, но… а девушки, которых ты насиловал? Разве ты не привык к крикам и всё такое? – поинтересовалась я.


- Шилла, те девушки – это те девушки. А ты – это ты. Я себе скорее хер отрежу, чем тебе боль причиню.


- Э-э! Вот этого не надо. Больнее этого со мной вряд ли что-то произойдет. – Передернувшись, я прильнула к нему и, задрав голову, чтобы смотреть ему в глаза, взялась за его всё ещё эрегированный орган, водя по нему ладошкой. – Ты же всё равно хочешь ещё… так что давай закончим.


- Я перебьюсь, - указал Хим на душ. – А ты отдыхай и приходи в себя.


- Я не для того прилетела, чтобы ты «перебивался» теребоньканьем, – шлепнула я его по заднице и он округлил возмущенные глаза. А он думал, я тут шутки шутить буду?


- Кроха, где в тебе умещается вся твоя наглость? Ты чего тут начинаешь доминировать?


- Да я, в общем-то, всегда так себя веду. Просто на расстоянии не могла дотянуться до твоей соблазнительной задницы, – стала я напирать на него и Хим, пятясь, вошел в ванную, упершись о раковину и остановившись.


- Я не буду тебя сейчас трахать, довольно, – не очень убедительно для меня сказал Химчан.


- Потому что мне немного натерло? Это не страшно. Есть же другие способы…


- В другие места мы трахаться тоже не будем.


- Ты можешь закрыть глаза, и даже не поймешь, что происходит.


- Шилла, у нас нет времени! Ещё за платьем нужно заехать… - сопротивлялся он, но я твердо вознамерилась избавить его от лишних предубеждений и фобий.


- Да черт с ним, с платьем. Я о нем так, просто ляпнула. Я согласна за тебя в ночнушке выходишь.


- Нет, так не годится!.. – начал Химчан, но я пихнула его в плечи и он, замолчав, откинул назад руки, упершись о раковину. Я толкнула не сильно, но он не ожидал очередной атаки, потому и качнулся назад. Не отводя глаз от его черных очей, я подошла впритык и стала присаживаться. Он поймал меня за предплечье. – Нет, Шилла!


- Да, Хим! – Я с настойчивостью попыталась опуститься на колени, но он взял меня обеими руками и потащил вверх.


- Нет, не надо этого делать!


- Почему? – пытаясь избавиться от его хватки, я решила использовать хитрость и взялась за его член опять. Когда его ласкаешь, мужчины невольно теряют способность противостоять.


- Потому что… это неправильно, – сделав паузу для глубокого вдоха, изрек Химчан.


- В нашем мире всё неправильно, так что это мелочи. – Я сжала пальцами сильнее, и, закручивая, водила от себя и к себе, доходя до головки и отдельно заостряя на ней пальцами внимание.


- Шилла, ты не должна этого делать, – с расстановками уговаривал Хим, едва не прикрыв глаза, но тут же распахнув их и, пытаясь взять себя в руки, скрипя зубами. Но взял не себя, а меня за запястье. – Нет.


- А я говорю – да! – нахально и требовательно заработала другой рукой я. Когда он надумал поймать и её, то я увернулась и, не сильно, но властно, схватила его за яйца. Химчан сглотнул слюну, уставившись на меня.


- Мне не понравится, – заверил он.


- Тебе делали такие минеты, что тебе не понравилось?


- Мне никогда не делали минетов. – Поправка на вес золота. Так-так, насильник-неопытный-новичок-в-сексе.


- Тогда откуда тебе знать, что тебе это не понравится? – воззрилась я на него с чувством превосходства.


- Мне это не нравится даже в воображении. Это… как-то…


- Ну, как? – надавила я. Не только морально, но и пальцами. Хим попытался высвободиться, но не вышло.


- Как-то нездорово.


- Оральным сексом занимается больше людей, чем ты думаешь! Что тебя так смущает?


- Ну… рот… - О нет, серьёзно? Он краснеет? Мне не кажется? Я впервые вижу румянец на щеках этого парня! Сенсация! Эксклюзив! – Им же едят, Шилла. Зачем туда пихать другое?


- Ты как монашка! Что значит «зачем»? Это приятно, Хим, чертовски приятно! И боженька, уверяю, не поразит громом в тот момент, когда твой член скользнет по моим губам.


- Да всё равно развратно и отвратительно.


- Ты считаешь свою сестру развратной и отвратительной? – повела бровью я.


- Херин? Окстись, это почти святое создание, – растерялся Химчан, как и всегда, когда оказывался окружен трогающими его душу темами, а его приёмная сестра была до меня чуть ли не единственной таковой.


- Вот, но даже они с Дэном!..


- Хватит, уволь, не хочу слушать детали, – замахал руками Хим, не зная, чем ещё от меня защититься. Я такая, я могу загнать в угол. Впрочем, только моего любимого психопата. Да и никто, кроме меня, это сделать бы не смог.


- Давай просто попробуем немножко, и ты решишь, продолжать или нет? – подмигнула я ему.


- Шилла… - простонал он. Моя рука всё ещё ласкала его.


- Да? Да? Да? – как весенний скворец засуетилась я. Да, когда-то, работая проституткой, я ненавидела сосать, презирала это, становилась к подобному равнодушной, уставала от этого, доходила до механики, но никогда я ещё искренне, от всей души, не хотела встать на колени и засунуть себе в рот чей-то член. Химовский был первым, он мне нравился не меньше, чем его владелец, я любила его, как и всё, что относилось к Химчану.


- Я всё равно против, – отчеканил он и зажмурил глаза, как маленький мальчик в процедурном кабинете. Ура! Сдержавшись, чтобы не захлопать в ладоши, когда он отпустил мои запястья, я опустилась на колени, медленно, чтобы не спугнуть уговоренного возлюбленного. Нет, вы где-нибудь видели, чтобы девушки упрашивали парня сделать ему минет? Нонсенс.


Сев, я плавно погладила возбужденный член и, взяв его у основания, поднесла к нему свои губы. В самом деле, я не могла гарантировать, что Химчану понравится, если у него моральный барьер. Я не психиатр, чтобы бороться с подобным. Но физическое наслаждение попытаться доставить я могу. Открыв рот, я обхватила губами розовую влажную головку. Хим дернулся, вцепившись пальцами в умывальник. Лицо его напряглось, и нос поморщился, но глаз он не открыл. Я провела языком несколько кругов, после чего насадилась на член глубже. Хим простонал, не размыкая губ и зубов. Я заработала интенсивнее, двигая головой туда-сюда. Помогая себе руками, я поглядывала иногда, не разлипли ли веки Химчана, но он стойко не смотрел на творящееся безобразие. Не будь у меня занят рот, я бы посмеялась, что, кажется, я его насилую. Однако он издавал звуки далекие от недовольства и рвотных позывов. Я начинала ликовать внутри. Отдавшись своему занятию, я сама закрыла глаза, облизывая самый вкусный леденец, что мне приходилось пробовать в своей жизни. Мой язык жадно ловил каждый миллиметр чувствительной кожи и, щекоча её, наслаждался так, будто это я вот-вот должна была получить оргазм. Интересно, сможет ли кончить Хим таким образом, если, я чувствовала, всё ещё скован в душе и не желает раскрепоститься?


Выпустив его из себя, я поводила рукой и вновь вобрала в рот, решив, что достаточно уже вспомнила свои навыки и можно развернуться на всю катушку. Чуть приподнявшись на корточках, я ввела его во всю длину, до конца глотки, не уставая при этом водить по нему языком. Химчан, наконец-то, простонал вслух, растворив уста. Я подняла взгляд и увидела, что он, помутнено и немного отстраненно, смотрит на меня. Замедляясь, я почему-то съежилась под этим непонятным взором и плавно остановилась, вынув его член изо рта. Ему не понравилось? Противно?


- Что? – несмело проблеяла я, готовая признать свою ошибку.


- Вряд ли я теперь смогу спокойно с тобой кушать, – как будто запыхался от долгого бега, выговорил он. Пристыжено, я вжала голову в плечи, опустив руки и сев, как японка за обедом.


- Я настолько испортила аппетит этим зрелищем? – тише зашептала я. Неожиданно, Химчан улыбнулся.


- Видишь ли, у меня очень острая память… и проблема моего мозга в том, что он порождает несмываемые ассоциативные ряды. – Взяв меня за подбородок, он подтянул моё лицо ближе, к тому, от чего я оторвалась. – Как ты думаешь, что я теперь буду хотеть сделать каждый раз, когда ты что-либо станешь класть в рот?


Поняв сказанное им, я расплылась в улыбке, осчастливленная тем, что угодила ему. То-то же! Я профессионал в минетах, и плохо не делаю. Высунув язык, я игриво лизнула его перед глазами Химчана. Он остекленело наблюдал, уводя руку с подбородка к уху, проведя пальцами за ним и, в конце концов, положив её на затылок, но не надавливая.


- Ты можешь сам направлять ритм, - подсказала я ему, демонстрируя собственное отсутствие комплексов и помогая ему меня не смущаться. Хотя дело было не только в стыде с его стороны, но и в осторожничанье. Хим не мог по щелчку стать другим, обновленным, да и надо ли было это?


Тряхнув головой и скинув на глаза челку, он скорее убрал её, после чего нагнулся, взял меня за плечи и поставил на ноги, немного ошеломленную сменой вектора.


- Нет, всё-таки я не могу так просто взять и… - увидев мою растерянность, он улыбнулся, тронув кончик моего носа. – Всё в порядке, это, действительно, приятно, но пока я не готов. Да и тебе это не принесет удовольствия.


- Зря ты так считаешь! – опровергла я, скинув через голову футболку и включив воду в душе. Химчан был как будто бы сосредоточен на тексте, но глаза его жутко косили на мои сиськи и ниже. – Мне здорово, когда тебе здорово. Это же логично. Ты счастлив – я счастлива!


- Как я жил без тебя до этого? – сказал он и подошел ко мне, словно мы и не были вовсе голыми. Его тон был возвышенным и в меру сдержанным.


- Дрочил? – напомнила я, захихикав. Он заулыбался шире.


- Нет, я не об этом. – Погладив по щеке, Хим поцеловал меня, легко и чувственно. – До того, как узнал тебя, как встретил. Как я жил, не подозревая о твоём существовании? А если бы мы не столкнулись случайно? Брр… - Мы оба вздрогнули, как от мороза. Я скорее обвила его руками и прижалась к груди. – Меня, и в правду, не существовало до тех пор. Мир казался безнадежным, гадким, неисправимым, где единственной целью были смерть и убийство. Я всегда думал, что совершенно всё кончается смертью, к ней всё приходит, тем или иным образом. И ничего, кроме неё, в поздней или начальной стадии, нет. И вдруг появилась ты.


- И победила смерть! – выставила я руку, имитируя держание в ней воображаемого флага. – Да?


- Не совсем, - огорчил меня он, но сам не огорчился. – Конечно, всё по-прежнему тленно и бренно, но я знаю, ради чего вокруг столько дерьма. Чтобы на этом навозе вырастали прекрасные цветы.


- Но и цветы увядают…


- Как я и сказал: всё тленно и бренно, - повторил Хим. – Но подаренная ими красота вечна.


- Я не красавица, – честно признала я, зная за собой этот недостаток. Я милая и обаятельная, но с первого взгляда на меня не западешь. – Я благоухающий репейник. Цвету неброско, но если не заметить - прилипаю.


- Я помню. – О да, наше первое столкновение было эпичным. Я поистине приклеилась к Химу и не собиралась отваливаться. Да и до сих пор не отвалилась, и не собираюсь. Моё заявление о некрасивости он тоже хотел опровергнуть, но поскольку не был мастером комплиментов, то пошел сложным путем. – Что касается твоей красоты… если бы я сравнивал с кем-то, я бы что-то мог сказать. Но я не могу сравнить. Ты единственная. В своем роде и для меня тоже единственная. А единственная не может быть «самой», «лучше», «хуже» или «красивее», потому что она одна, и всё тут.


- Да-да, и учти, что после свадьбы я вообще буду законной единственной, ужасной женой, ревнивой, придирчивой, требовательной и навязчивой, – ущипнула я его за бок и он прошипел. – Не передумал?


- Я? – Химчан подтолкнул меня в душ. – Быстро мыться и собираться, нет времени на разглагольствования.


Я перешагнула бортик и, взявшись за занавеску, развернулась к Химу, сделав просящие глазки:


- А спинку мне потрешь? – Бросив на меня исподлобья взгляд неудовлетворенного маньяка, он поставил руки в бока. Я посмотрела на его стояк, подняла глаза к его лицу и похлопала ресницами. – Серьёзно, платье мне не нужно. Залезай, у нас полно времени!


- Шилла! – выдохнул он, покачав головой. Выставив вперед пальчик, я поманила им, кокетливо подмигивая.


- Иди сюда, брачующийся гринписовец, возьми свою самку! – засмеявшись, Химчан опустил лицо, спрятавшись за челкой и, отхохотав, выпрямился.


- Самочка, вроде речь только что шла лишь о спине и том, чтобы её потереть?


- Угу, - согласилась я, - Потрешь. О кафель. Пока мои ноги будут на твоих плечах.


Блеснув глазами, он сдался и, ударившись коленом о ванную, но не издав ни звука, забрался ко мне под горячие струи воды. Вот это другое дело! Такое утро я одобряю.

Первый день

Химчан выбрался раньше из ванны, оставив меня привести себя в порядок. А мне, собственно, уже с собой особенно ничего и не нужно было делать. Мы потерли друг другу всё, что можно было, несколько затянув банальную процедуру мытья и теперь, обернувшись в полотенце, я выключила воду, услышав в образовавшемся беззвучье музыку, доносящуюся из комнаты. Что это? Хим веселится? Вот дела! Протерев рукой запотевшее зеркало, я заулыбалась себе. Я была счастлива не тем, что сама была счастлива. Я была счастлива оттого, что стал счастливым Химчан. Именно это возносило меня на небеса: его радость, его смеющиеся глаза и подобревший голос.


Почистив зубы и посушив волосы полотенцем размера поменьше банного, в которое закрутилась, я открыла дверь и вышла. Сквозь широкие щелки повернутых жалюзи навстречу пробился солнечный щурящийся свет, ободрив стены и сделав всё вокруг теплее. Под тянущуюся игру саксофона, вальяжную, как чикагский мафиози, приятный мужской голос напевал из негромких колонок макбука: «Это новый рассвет, это новый день, это новая жизнь для меня, и я чувствую себя хорошо».


- Что это? – просияла я, находя текст очень уместным. Я знала, что и Хим никогда не упускает никаких деталей.


- Майкл Бубле. Тебе нравится?


- Я… никогда раньше не слушала такую музыку. – Это было совершенно не в моём духе, но я не спешила с заявлениями. Я понимала, что эти композиции требуют более тонкого понимания, более интеллигентного ума, нежели мой, и я хотела научиться у Хима понимать прекрасные для него вещи, видеть их его глазами. – Это типа джаз?


- Да, джаз и блюз. – Я заметила, что кровать уже была застлана, пустая банка из-под колы выброшена, вещи на полу больше не валялись. Полный порядок. Так, кто из нас выполняет бабские функции? Хотя, разве я в силах содержать порядок вокруг себя? Заставить меня убираться нечто из ряда вон. Кому-то придется со мной побороться. – Твой чай…


Химчан подал мне чашку на блюдечке. Красно-коричневая прозрачная жидкость пахла фруктами или ягодами, может быть малина, клубника или персик? Он заварил мне не черный скучный чай, а фруктовый, как я люблю. Струящийся вверх пар подсвечивался солнечными лучами. Мне хотелось мурлыкать и перебирать лапками, как кошке.


- А почему чай не в постель? – засмеялась я, присев на неё. Полотенце развязалось, и я придержала его, прижав рукой к боку. Хим отвел от меня взгляд, опустив его к своему чаю и подув на него. Удовлетворенная, я всё равно с трудом сдерживалась, чтобы не подойти к нему, не обнять его, не затискать до визга.


- Я забыл о нем. Вспомнил, когда перестал тебя видеть. – Это приятно, что его пока так сбивает с толку моя егозящая поблизости непоседливая попа. – Позавтракаем где-нибудь по дороге?


- Не знаю, я почему-то так волнуюсь, что кусок в горло не лезет. – Хим допил и отставил кружку, направившись к шкафу, который распахнул.


- Какой мне костюм лучше надеть? Черный? Или светлый? Совсем светлого у меня нет… разве что темно-серый.


- Костюм? – прыснула я, едва успев проглотить отпитое. – Шутишь? Я буду в шортах и футболке, а ты в костюме?


- Ты будешь в шортах и футболке?! – в свою очередь очумел Химчан.


- Да, мне так будет удобнее.


- Но… это же венчание, – напомнил он, будто я не понимала, о чем идет речь! – Это «тот самый день» для любой девочки. Разве нет? Если ты боишься стеснить меня, поверь, всё вот это вокруг не от недостатка денег, а от ненадобности. Мне для себя одного ничего не нужно было, поэтому если ты хочешь платье, туфли, фату, прическу, чулки… что там ещё бывает, ты скажи. Это всё будет.


Заболевшие от не сходящейся улыбки щёки грозили навсегда остаться с образовавшимися от неё ямочками. Не допивая, я поставила чашку и подползла к шкафу по кровати, замерев на четвереньках.


- Мне ничего не надо. У меня есть ты – это всё, чего хотелось. Так что джинса и кепки, и вперед!


- Вообще-то, я тоже единственный раз в жизни женюсь, – чуть обиженно пробормотал Хим под нос.


- Ути моя радость, - ткнула я его в бок пальцем. – Что ж ты молчал? Хочешь банкет и свадебный кортеж?


- Нет, я хочу невесту в платье и фате. Можно не длинном, но белом. Можно же? – настойчиво посмотрел он на меня.


- Можно, - кивнула я. – Тогда вместо прически венок из живых цветов. Это очень красиво. Сделаем?


- Сделаем, – улыбнулся он и бросил взгляд над моей головой, видимо, желая представить, как это будет смотреться, но дверь в ванную была не закрыта и он обнаружил там для себя нечто непоправимое. – О нет, Шилла!


- Что?! – ещё не зная, что произошло, виновато вжалась я в плечи от его недовольного тона.


- Ты что, рукой терла зеркало?


- Ну да… - зажала я передними зубами нижнюю губу.


- Ну ведь разводы же будут, для этого есть специальная тряпочка и средство с распрыскивателем! – Закрыв шкаф, он целеустремленно обошел кровать и направился к тому, что мозолило ему глаза.


- Ты намереваешься даже незадолго до свадьбы заниматься уборкой? – отвисла моя челюсть. Но Хим, не отвечая, уже принялся за дело, оттирая мои отпечатки пальцев. Хм… может у него это из-за прошлой профессии? Не оставлять следов, и тому подобное. С кем я связалась! – Зануда…


- Да-да, и педант, – хмыкнул он, с деловитостью опытного уборщика водя слева направо очищающим лоскутом. Я поднялась и, подойдя к нему со спины, прилипла к Химчану, обвив его руками вокруг талии. – «Душный», так ты назвала меня при первой встрече?


- Ты помнишь? – Я потерла рукой зачесавшийся глаз, захотевший заслезиться.


- У тебя на ногтях был слегка облупившийся бордовый лак, болталась плохо пришитая пуговица на декоративном кармашке куртки, твои волосы слегка отсырели от дождя, а за грязь на ужасно вульгарных ботинках мне не хотелось с тобой даже разговаривать, – отчеканил Хим, изумив меня дальше некуда. Если я ещё была способна изумляться куда-то по шкале удивления, поскольку жила в перманентном состоянии изумления рядом с этим типом.


- Ты просто гений! Всё время всё помнишь. А что тогда был за день?


- Понятия не имею, - убрав тряпку и помыв руки, он развернулся. – День пряников, рассыпавшихся на моей улице?


- И на моей. – Не удержав порыва, я успела лишь начать тянуться к нему, как он сам наклонился и, подхватив меня, горячо поцеловал мои губы. Нет, в таком темпе мы точно везде опоздаем.



Тень сидела на заднем сиденье, выполняя одновременно роль шафера и подружки невесты. К её ошейнику Хим прикрепил коробочку с кольцами, которую она должна была поднести. Ну, в общем, просто подойти с ней она должна была. Позевывая совсем как человек, она поглядывала в окна, скрипя распахивающейся челюстью и после этого смачно облизываясь. Она-то наелась, а вот мы так и не надумали перекусить, потратив всё время до полудня на магазины и салон цветов. В первом я схватила первое попавшееся коктейльное платьишко белого цвета, с оборками на подоле, рюшами вдоль декольте и рукавами буф. Оно было милейшим и нежным-нежным, так что я снова стала выглядеть на свои вечные шестнадцать. Менять белые кеды на туфли я категорически отказалась. Я уже настоялась на каблуках в своё время, хочу удобств и оригинальности. Хима, похоже, мой вид пропер не меньше, чем меня саму, особенно белоснежные носочки вместо чулок и кружевная подвязка на ляжке, выглядывающая из-под достаточно короткого платья. Он же сказал, что можно не длинное, какие проблемы?


А вот в цветочном салоне мы задержались намного дольше. Помимо роскошного венка, который я себе четко представляла и описывала консультанту, Хим затребовал свадебный букетик, маленький, кругленький и хорошенький, но флористы мигом возмутились, что подобные вещи заказываются заранее. Химчан достал бумажник и положил дополнительные к стоимости цветочного украшения пятьдесят баксов.


- Хотя бы за три дня, – строго отчитала его женщина. Он положил ещё полтинник. – Хотя бы за два. – Ещё сотня на столе. – Но делать всё достаточно долго, это ёмкая работа…


После третьей сотни все вокруг молча бегали и собирали букет и венок из тех цветов, на которые я указывала. Гулять, так гулять! На моей короткой стрижке вскоре образовалась диадема из бутонов роз пастельных тонов, переплетенных с миниатюрными фрезиями. Я достала из пакета только что купленную фату в пол, единственную традиционную вещь на мне сегодня, и, вытащив из сумочки шпильки, подколола её сзади под этот свежий, цветущий и пахнущий головной убор. Наблюдавший за последними приготовлениями Химчан был тих, как никогда. У меня самой дыхание спирало, и я боялась открыть рот, чтобы не разрушить ощущение какого-то киношного волнения.


Из праздника ромашек, лилий, хризантем и прочего, где витрины смахивают на жилища фей, а залы с набитыми охапками вазами на заколдованный лес, выйдя на улицу Нью-Йорка, одного из самых шумных городов мира, я тут же ненадолго потеряла сказку, почувствовав себя сумасшедшей или подрабатывающей иммигранткой, которая раздаёт флаеры, нарядившись в цыпленка, пингвина или какой-нибудь кактус, в зависимости от того, что рекламируют эти флаеры. Химчан, в голубых обтягивающих джинсах и тонкой джинсовой рубашке, крепче сжал мою руку, подвел меня к машине и, открыв дверцу, посадил внутрь.


- Только не скажи теперь, что мы едем в церковь, - хохотнула я, когда мы тронулись. – Нас оттуда выгонят.


- Нет, я даже не рассматривал такой вариант. Удобство Штатов в том, что можно заказать венчание хоть дома.


- Это будет пляж, да? Тогда нужно было дождаться заката, – мечтательно предположила я.


- Я думал о пляже, но середина лета… Кони-Айленд набит людьми, как и Брайтон. Впрочем, разогнать людей не вопрос, но в такую жару… а ты бы хотела на пляже?


- Потрахаться – да, - сбила я его с мысли, подмигнув. Хим снобски поджал губы, сосредоточившись на дороге, но я-то теперь знала, что не всегда его замкнутость вызвана отторжением. Иногда он просто пытается совладать с собой, чтобы не выебать что-то движущееся рядом. – Но твои доводы «против» меня убеждают. Я доверяю тебе, так что вези, куда считаешь нужным.


- Тут недалеко, Проспект Парк. На его территории, среди аллей и пешеходных дорожек, есть озеро. И беседка.


- Вау! – хлопнула я в ладоши, положив на колени врученный мне Химом букет. – Беседка, парк! А-а! Мне нравится!


- Ты ещё не видела.


- Да пофиг! Мне нравится! – Чуть не забывшись, я хотела откинуться, но вовремя выпрямила спину, придерживая венок и фату. В этой стране фриков, родине современного разврата, вседозволенности и самореализации через глупость и извращения, мы будем выглядеть почти обычно, я бы сказала, скучно и адекватно, но если бы мы женились в Корее, на нас бы смотрели косо все, и частично я была рада, что мы именно здесь, и можем сделать всё так, как сами того захотим. Как говорит Химчан, полную свободу нужно разрешать тем людям, которые точно чувствуют границы чужой свободы, и никогда не нарушат её. Поэтому нам разгильдяйничать разрешено, мы взрослые. То есть, Хим взрослый, а я с ним заодно. Он всё всегда сделает правильно.



В моменты, как этот, когда земля становится мягким ковром, воздух сладким нектаром, небеса зеркалом вечности и обиталищем дорогих душ, поют не только несуществующие птицы, но даже жужжание пчел кажется бельканто*, как называет трогающий его вокал Хим. Я готова была услышать в шелесте листвы игру ангелов на арфах, настолько всё сошлось, всё склеилось и слепилось. Вот, говорят, что люди – разделенные половинки, потерянные и страдающие друг без друга. Я не знаю, так ли это, потому что до той секунды, в которую поняла, что люблю Химчана, я не кручинилась ни по какой половинке и не задумывалась о её существовании. Я жила своей жизнью и даже была как-то счастлива с Джело… «как-то». Я не могла вспомнить, что именно испытывала тогда, но настолько я стала счастлива теперь, что точно осознала – от прежнего отказалась не напрасно. Я не пара Джело – это не обсуждается. Он мне как друг и брат, всегда был ближе к этому, хоть какое-то время и страстно тянул меня к себе, как любой первый опыт… А мы с Химом… не знаю, родные души или единое целое прозвучит глупо, ведь мы такие разные! Но мы… мы не созданы друг для друга, просто когда нас создавала природа, нас покорежило и деформировало примерно одинаково на срез и мы идеально вписались друг к дружке. Иначе я не знаю, как объяснить, что два таких ненормальных, непринятых обществом уникума сошлись и влюбились. Нет, полюбили.


Короче, надо будет размотать Хима на эту тему, что он думает. Ему виднее, как обстоит дело.


Мой взгляд бродил то там, то сям, пока меня вели по ровной тенистой тропинке, окруженной стрижеными газонами, на которых росли пышными зарослями кусты и деревья. Некоторые из них напоминали своей формой сердечко, как и половина облаков над головами. Правда что внутреннее состояние отражается на внешнем.


- Хим, - подергала я его за руку, кивая вверх. – Как ты думаешь, наши родители нас видят?


Он остановился, посмотрев туда же, и мы замолчали. Мы оба были круглые сироты. Его мать умерла при родах, моя когда мне не было и пяти лет. Мой отец умер семь лет назад, а Химчан пристрелил своего, случайно, около четырех годков назад. У нас сногсшибательное прошлое, ничего не скажешь.


- Хотел бы я знать ответ… - выдохнул он. – Но я уверен, что будь они рядом, то полюбили бы тебя тоже… А вот за симпатию твоих матери и отца мне пришлось бы побороться.


- Зуб даю, папа был бы от тебя в восторге, - пихнула я его в бок. – А с мамой мы тебя часто обсуждаем, ну, знаешь, между нами девочками, прямая связь с раем. Ты ей сразу приглянулся. Честно-честно.


Хим провел рукой по моей щеке. Я никак не могла ему ответить тем же, держа в одной ладони его ладонь, к которой крепился поводок Тени, а в другой букет.


- Я буду заботиться о тебе за обоих, – пообещал он.


- Это что, уже свадебные клятвы пошли? Я не подготовилась!


- В любом случае, если есть что сказать, давай скажем тут, я не хочу оголять душу при священнике, – признался Хим.


- Я тоже. Ладно. – Задумавшись на миг, я высвободила свою руку из его и начала зажимать пальцы. – Клянусь хранить верность, любить тебя любым, терпеть Тень на нашей кровати… нет, я погорячилась, надо лучше подумать…


- Шилла, - остановил он меня. – Это всё мелочи, которые я тоже клянусь терпеть, как и твою неряшливость.


- Я не!.. – хотела возмутиться я, но остыла. – Я неряха, я знаю. Хорошо, тогда я прошу тебя поклясться в одном. Готов? – Он мигнул глазами. – Никогда не бойся говорить мне никакую правду. И если вдруг ты не сможешь стать со мной счастливым… скажи мне об этом, пожалуйста. Я уйду, и мешать не буду.


- Клянусь, а ты тогда клянись тоже в одном. Готова? – Я мощно кивнула, сопроводив это закрытием глаз, как кукла, которая хлопает ими при наклонах. – Клянись, что даже если мы будем совершенно несчастны, мы будем несчастливы вместе. И если ты подумаешь, что мешаешь мне, продолжай это делать до самого конца, никогда меня не оставляя.


Поняв подвох, я надула губы, задумавшись, но Хим ждал ответа и я вымолвила:


- Клянусь.


- Вот и замечательно, а теперь, в этот золотистый полдень, наполненный предвкушением чего-то необычайного, давай донесем уже свои задницы до бедного пастора, который готов, наверное, проклясть нас вместо того, чтобы благословить.


- Ёбушки, да ты просто-таки поэт, как красиво сказал! – засмеялась я и, утерев лоб, помахала на лицо ладошкой. Солнце пекло даже тут, в тенистом парке. – Я устала идти, дай ещё немного передохнуть.


- Некогда, Шилла! – оглядевшись, Хим повернулся ко мне спиной и присел. – Залазь.


- Хэй, ты хочешь прокатить меня, как это принято у нас, в Корее? – Не задумываясь, я забралась на его спину, обхватив его покрепче ногами и обняв за шею. – Знаешь что, муж, ты идеальный.


- Терпеть не могу, когда называют «муж», «супруг», ясно, жена?


- Блин, я это тоже ненавижу. Отвратительно звучит. Надо будет составить список того, что обязуемся не делать.


- И делать.


- Всегда соглашаться друг с другом.


- Это невозможно, – возразил Химчан.


- Согласна, - засмеялась я, опровергая его возражение.


- Это не честно.


- Так точно, – вновь кивнула я, продолжая наслаждаться поездкой на его спине.


- Шилла, ты знаешь, что ты маленькая, невыносимая заноза и в любой бочке затычка?


Но я продолжала соглашаться и соглашаться, пока, полчаса спустя, в полном согласии, мы не сказали друг другу самые главные и заветные «да», закрепив их поцелуем. Подходили к концу наши первые совместные сутки с Химчаном. Завтра наступит новый день, и если он будет точно таким же, как этот, а за ним пойдет несчетная череда однотипных, не меняющихся дней нашего существования на двоих, то я точно смогу сказать, что я навечно счастлива. И что именно такое простое, скромное и тихое существование на самом деле называется ЖИЗНЬ.

*бельканто – дословно «красивое пение»

Последний день из первых

Восемь месяцев спустя.



Протерев столик после последних посетителей, я выпрямила спину и, взяв поднос с собранной посудой, отправилась на кухню. Я принципиально устроилась на первую попавшуюся работу – официанткой неподалеку от дома, - чтобы не сидеть на шее у Хима. По крайней мере, чтобы он видел, что я с ним не ради удобств или денег. Три вечера в неделю я подрабатывала, по будням училась и имела полностью свободное воскресенье. К тому же, сидеть в нашей комнате в одиночестве мне было бы невыносимо, ведь Химчан очень часто пропадал днями, вечерами, а иногда и ночами на своей работе. Мне пришлось побывать там пару раз, и первый из них запомнился навечно. Девушки из приёмной компьютерного офиса посмотрели на моего, - страшно до сих пор сказать это слово, - мужа, а меня почти не заметили. Хим усадил меня на диванчик, попросив подождать, когда он закончит и обратился к своим коллегам:


- Пожалуйста, угостите чаем мою жену, я сейчас вернусь. – И он растворился в глубинах кабинетов. Открывшие рты блондинка и брюнетка, как синхронные пловчихи, дернули в мою сторону лицами. Почти одновременно поднялись и, без чая и чего-либо другого, поднеслись к дивану и сели по обе стороны от меня.


- Ты что, серьёзно, его жена? – Не понимая их волнения и удивления, я подняла руку с кольцом и кивнула. – Обалдеть можно! Ничего себе! Вот это да!


- А что такого? – прерывая их шумные причитания, поинтересовалась я. Они говорили хором, и складывалось ощущение фонящей стереосистемы.


- Мы были уверены, что он гей! Господи, я до сих пор так думаю, даже глядя на тебя, нет, ну кто бы мог подумать, а? Сколько раз я пыталась с ним заигрывать? А ты? А помнишь, когда к нам приходила та, клиентка с большим бюстом?.. – При мне пошли перечисления случаев, как и когда Химчан проигнорировал всё женское население ближайшего района и даже однажды одернул юбку одной из говоривших, когда она попыталась ради смеха показать ему женские ноги до конца. Они были полностью уверены, что он гомосексуалист-девственник, взрощенный мамочкой-католичкой, которая запрещала сыну изучать пестики и тычинки даже на уроках ботаники. В общем, я явилась им большим открытием. После того, как они перебороли первый шок, тема пошла другая, в духе откровенности и демократичности граждан великой и свободной Америки: - А у меня никогда не было азиата! Вообще-то, они же мелкие? А наш Хим достаточно высокий, такой… нетипичный. - Знали бы они, насколько! – И говорят, что у них маленькие члены, и кончают они быстро, это правда? Ну, расскажи нам о нём что-нибудь такое! Мы его уже два года знаем, и ничего о нём толком не знаем! Как тебя, говоришь, зовут? Шилла, очень приятно!


- Простите, но можно чаю, всё-таки? – напомнила я и они, начиная понимать, что и от меня ничего не узнают, без охоты уплыли за чашкой. Этот разговор порадовал меня, и был настоящим подарком. Несмотря на то, что сомнений в верности Химчана не оставалось, любые подтверждения ей были бальзамом на душу. О том, что он стал бы подговаривать девушек разыграть подобную сцену – я не думала. В таких бытовых вещах он никогда не развлекается обманами. Он играет по-крупному… играл. Потому что сказал, что бросил все свои дела. И привез меня в офис, чтобы убедить, что вот она, его честная и законная работа.


После, те две юных по меркам запада, а потому ещё незамужних леди, стали пытать меня о возрасте и изумляться, поскольку выглядела я моложе и они усомнились в том, что я уже могла вступать в брак. Они были забавные, если не относиться к ним серьёзно, так что в целом мы подружились. Но о нашей личной жизни они из меня ни слова так и не вытащили.



Я улыбалась весь день, находясь в хорошем настроении. Мы выгадали накануне час и съездили посмотреть настоящую квартиру, поближе к Дэниэлу с Херин, которые переехали в Нью-Йорк буквально через две недели после меня и поженились через месяц после нас. Теперь они ждали пополнение в семье и я, надеюсь, что мы тоже вскоре должны были его ожидать. Прошло уже достаточно времени с тех пор, как мы стали с Химом спать не предохраняясь, и вот, наконец, у меня была небольшая задержка. Я так хотела поскорее наделать ему детишек, кучу-кучу, похожих на него, - на меня-то ладно! Главное, чтобы на него, - но как-то бесплодно прошли первые месяцы. И вот, боясь загадывать, я собиралась завтра отправиться за тестом на беременность, пока лишь предвкушая то, как увижу две красные полоски. Клиенты разошлись, и мы с двумя другими официантками стали собираться по домам. Это было не круглосуточное заведение, оно работало до двенадцати. Сняв фартук, я пошла в туалет перед выходом. Ничего не предвещало того, что я обнаружила там – у меня вновь начались месячные! Не передать того разочарования, которое пронзило меня. Я и так-то терпеть не могла эти дни, потому что они лишали меня секса с Химчаном (хотя порой спасали и давали необходимую передышку), а теперь ещё и это… опять неоправданная надежда того, что я забеременела. Настроение сошло на «нет». Ну почему так? Что мы делаем неправильно? Что не так во мне?


Я вышла через заднюю дверь, у которой курила одна официантка, болтая с другой. Растолкав дым перед собой, с недовольным лицом, я спустилась по ступенькам. Не люблю такие вот девичьи скопища, они напоминают мне о временах, когда я работала шлюхой. Тогда мне казалось нормальным то, как я живу. Не видя ничего, кроме грязи, я и не ощущала её. Но когда меня из неё вытащили, когда Химчан исцелил меня от того порока и разврата, с которыми я срослась, мне хотелось избегать его, сторониться. Я оглядела освещенную фонарями улицу, не слишком людную, не очень пустынную. Посмотрела в бок. Что-то мелькнуло за угол. Мне показалось, что кто-то высокий, светловолосый, но это под сомнением, потому что он был в шапке и волосы едва выглядывали из-под неё. Человек мелькнул слишком быстро, возможно он спешил куда-то, и я обернулась в последний момент и зацепила его глазами. Но почему-то мне вспомнился Джело. Однако его я точно не могла бы увидеть в Нью-Йорке. Моё прошлое осталось в Сеуле, с ним. Он сам захотел пропасть для меня, и, уйдя однажды, больше не позволил узнать о себе ничего. Я не знала как он, что с ним, но Дэниэл обещал, что всё в порядке, и я верила… а что ещё оставалось?


- Ты чего это погрустнела? – спросила та девчонка, с которой я сдружилась сильнее.


- Ничего, просто устала и хочу спать, - соврала я, махнув им на прощание. Слишком много ерунды завертелось в голове, чтобы озвучивать её. Когда мерещатся бывшие – это уже клиника.


Ещё с улицы я увидела свет в окне нашей комнаты. Хим был на месте, ждал меня или занимался своими делами. Впрочем, одно другому не мешает. Когда он занимается своими делами, то всё равно ждет меня. Не хотелось бы его расстраивать своей печалью… но скрыть менструацию от мужчины, живя вместе на пятнадцати квадратных метрах и в одной постели – нереально. А вот улыбку на лицо натянуть заново можно. Достав ключ подмерзшими руками, я стала подниматься.


- Тень, привет! – чмокнула я в нос поднявшуюся на задние лапы собаку. Химчан уже стоял в очереди на поцелуй. Видимо, поднялся со стула, услышав мои шаги на лестнице. Я точно так же определяла его появление по походке, хотя чаще поглядывала в окно, зная примерно, когда он должен показаться.


Не прося поцелуя, а забирая его самостоятельно, Хим потеснил Тень и обнял меня. Закрыв глаза, я впилась в его губы, желая молчать как можно дольше, не говорить ничего, потому что знала, что обязательно выдам своё внутреннее смятение, а Химчан будет пытаться меня приободрить, а мне этого ещё не хватало! Ведь это я вечный приободритель всех вокруг. Его руки поползли к талии, а губы стали спускаться по скуле вниз, прямо с порога образовалась вспышка страсти, и трудно было заставить себя взять его ладони и остановить их.


- Не сегодня… - отвела я лицо в сторону, немало удивив Хима, знавшего, с каким пылом я отвечаю на малейшие интимные намеки. Будь наша воля, мы наверное умерли бы в кровати от истощения. Он остался стоять передо мной, пока я медленно стягивала куртку за рукава и скидывала шарф. Ждал каких-то объяснений. Недовольная, но честная, я выдавила: - Месячные…


По рисунку морщин, набежавших на мой лоб, Химчан понял всё, что я не договорила. Поймав моё запястье, он перебрался на ладонь и сжал её, потянув к себе. Я опять вернулась в его объятья, спрятавшие куда-то свой эротизм.


- Я не знаю, почему так, - выдохнула, ткнувшись носом в его грудь я. – В этот раз тоже не вышло…


- Ничего страшного, - ровно сказал Химчан, и от его «ничего страшного» мир, действительно, укутал меня защитным одеялом. Когда он говорит, что все в порядке и обещает решение проблем, то всё будет отлично. Я стиснула его в своих руках. – Нет, так нет.


- Но почему? – не выдержала я, зарываясь глубже в его футболку. – Что мы делаем не так?


- Я не врач, - пожал плечами Хим, хотя, на самом деле, он очень хорошо понимал и в медицине. Но диагностировать что-либо, конечно, можно только имея аппаратуру и результаты анализов. – Лучше сходить к нему…


- Боюсь их, тошнотов этих, - передернуло меня от воспоминаний о гинекологах, которых мы регулярно посещали, трудясь на панели. Это были неприятные моменты жизни. – Мало ли, что он скажет?


- Ну, что он может сказать? – погладил меня по щеке Хим, улыбнувшись. – Выпишет витаминки. Не больше. Сходить с тобой?


- Нет, я про то… а вдруг… а что если он скажет, что это не лечится? – вздрогнула я сама от крайнего предположения. Почувствовав мою дрожь, мужские руки сжались вокруг меня сильнее.


- Всё будет хорошо, Шилла, не придумывай. Мы оба здоровы. Проблема вообще может быть во мне. Я тоже схожу к врачу, договорились? – тронул он кончик моего носа, и я кивнула, немного расслабившись. Он посмотрел мне в глаза, немного сумрачно. – Ты ведь никогда не делала аборт?


- Я?! – закачала головой, пискнув. Мы были совсем юнцами с Джело, когда начали жить вместе, и предохраняться научились только после того, как однажды накосячили. Да, я сделала единственный аборт в своей жизни, но мне тогда было почти пятнадцать, а ему почти шестнадцать, что ещё оставалось, когда денег и на собственное-то пропитание не хватало? – Один раз… - Мне было неприятно признаваться в этом, но до тайн ли сейчас? - А вот… - прикусив губу, я повременила. Но лучше говорить начистоту всё полностью, раз уж зашла такая тема. – Мы в такие холода стояли на этой улице… мы… и я в том числе, часто лечились от всяких воспалений… я тогда таблетки горстями пила, если честно… это могло повлиять?


Я ждала, что Химчан, в привычной манере снимать всякие подозрения, скажет «нет, что ты!», но он этого не сделал. Поняв, что бесследно не проходит в этой жизни ничто, я сняла, наконец, куртку, разулась и, не глядя больше на Хима, принялась наводить себе чай.


- В наше время всё лечится, - подошел он сзади и ласково обнял меня. Поцеловал в шею. – Кроме СПИДа и глупости.


- Ну, от глупости я б и сама лечиться не стала, с ней весело, - пошутила я, скрашивая своё настроение. – Завтра в университет, а я совсем не хочу сейчас заниматься. Лучше лягу пораньше.


- Вот ещё, бери чай и за учебник! – выдержано, но повелительно скомандовал Хим. Я обернулась на него. Он знал меня, как облупленную. Я не так уж и устала и если завалюсь спать, то долго ещё не усну, терзаясь мыслями о том, что да как, в чём смысл жизни и кто виноват. Лишая возможности томиться домыслами, он усадил меня за письменный стол, заставляя грызть гранит науки. – И пока не выучишь пару сонетов Шекспира – не отвлекайся!


Уткнувшись в книгу, я выдохнула, благодарная, что меня отвлекли от того, во что я бы погрузилась самостоятельно.



Хим заехал за мной после учебы и, говоря о сторонних темах, между делом сообщил, что мы заедем в клинику. Не надоедая обсуждением того, что тревожило и волновало, он сам обо всем договорился с врачами и, будто не придавая всему значения, провел меня по кабинетам для сдачи анализов и обследований, которые, по-честному, посетил и сам. Совестно было смотреть на него, уколотого в палец и вену, бледного от одного осознания того, что где-то рядом текла кровь, пусть даже он на неё не смотрел и не видел. Молча извиняясь за то, что приходится делать всё это, я взяла его за руку. Врач попросил заехать через два дня для обсуждения результатов. Немного расслабившись от того, что первый шаг сделан, я вышла, держась за Хима, как за спасительную соломинку. Два дня! Это так долго… что я услышу по их истечению? Догадываясь о моих мыслях, Химчан посмотрел на меня и улыбнулся.


- Всё будет хорошо. – Я кивнула, переняв его бодрое расположение духа.


Местами эти двое суток тянулись бесконечно, а местами проносились незаметно. Мы ходили в кино, в парк, к Дэну и Херин, развлекались каждый свободный час, так что когда настала минута ехать в больницу снова, мне показалось, будто веселье последних дней было молитвой перед казнью. Не знаю откуда, но полезли совсем не радостные мысли. Внутри всё скрутило. Мне было страшно. Мне могут сказать, что угодно, совсем не то, что я хочу услышать. Что тогда я буду делать? Химчан прав, сейчас лечится всё, я зря на себя нагоняю. Что бы ни выдала мне докторша, мы потребуем совета, рецепта, помощи… Ну, что я накручиваю? Она может сказать «вы здоровы», а я тут уже в полуобморочном состоянии. Вот же дуреха!


В белом халате, как и положено, она вышла из своего кабинета. Мы прибыли точно по времени. Принимая нас, она поздоровалась, держа в руке карточку и ещё не вклеенные бумажки.


- Как вы желаете пройти? Вместе или по отдельности? – Химчан посмотрел на меня.


- Вместе, - тут же отрезала я. – У нас нет никаких секретов.


- Хорошо, тогда проходите. – Улыбка врача была очень, очень скупой, почти незаметной.


Она больше ничего не говорила, усаживаясь по другую сторону стола. Мы сели по эту, как раз было два стула. Хим не выпускал моей вспотевшей ладони. Меня начало трясти.


- Итак, - переплела она пальцы, положив руки на стол. Да говори уже, стерва! – У меня есть как добрая новость, так и не очень. С какой я могу начать?


- Шилла? – опять предоставил право выбора мне Хим.


- С хорошей, - быстро пробормотала я, начав бегать глазами по кабинету. Плакат с женской половой системой в разрезе особенно привлекал внимание. Спасибо, что макета вагины не положили на видное место. – После плохой уже вряд ли возможно радоваться, а так хоть пара секунд счастья.


- Договорились. - Как и все типичные американцы и американки, она пыталась создать атмосферу отсутствия проблем или их полной решаемости. – Не волнуйтесь, госпожа… - Женщина посмотрела на карточку, где прописано было моё настоящее имя, которым меня не называли уже очень давно. Оно осталось лишь в документах, но не в моей жизни. Я даже дернула плечом, услышав его. – Прошу вас не расстраиваться даже от второй новости. Господин Химчан, у вас всё в порядке, по всем показателям. Ваше мужское здоровье не вызывает никаких сомнений. - Когда она договорила это, я поняла, что сейчас будет, чем всё кончится. Живот скрутило и губы задрожали. Нет, нет, нет! Я чувствовала, я знала! – Что касается вас, миссис Ким, то, на данный момент дела обстоят так, что детей вы иметь не можете…


Бам! Бах, бах, бум, БАМ! Количество выстрелов, равное слогам в её словах, прострелили моё сердце. В нём завизжал детский плач, мальчика или девочки, кого-то нерожденного, кого-то, кто у меня не появился. Сознание стало возвращаться от боли в пальцах. Я тряхнула головой и увидела, что их сжимает Хим. Я прослушала, что доктор говорила дальше. Мне показалось, что ничего не изменилось, но, когда Химчан поднял руку и провел два раза по одной и другой моей щеке, я поняла, что он вытер слезы. Черт! Я натянула улыбку, убрав его руку и спешно вытерев глаза.


- Простите, что? – замешкавшись, попросила повторить я последнее предложение.


- Это ведь не приговор, миссис Ким, - улыбнулась с жалостью женщина. Мне захотелось убежать отсюда прочь. – Я сказала «на данный момент». Да, по результатам, сейчас вы являетесь бесплодной, но ведь существует медицина, лечение, искусственное оплодотворение, на крайний случай. Не огорчайтесь.


- Прошу прощения. - Я встала, и Химчан машинально поднялся за мной. На столе докторши стояла фотография в рамке, она обнимает двух ребятишек, мужа нет. Кольца у неё тоже не было. Разведенная, наверное, но дети есть. Конечно, ей легко говорить «не огорчайтесь». – Да, конечно, лечение…


Не управляя собой, я вышла из кабинета и шла, шла прямо по коридору. Может быть, искала туалет, но я не знала, где он тут был, поэтому остановилась у какой-то стены и села на корточки. Хим оказался рядом и тоже опустился.


- Шилла… - Что тут было сказать? Он понимал, что успокоить словами не сможет. Притянул к себе и обнял. – Не отчаивайся, деньги сейчас решают всё.


Почему я подозревала, что так и будет? Моя интуиция шептала, подсказывала. Проблема во мне, это я виновата, это я не подарю Химу детей! Да, нужно пробовать, пытаться, лечиться, возможно, операция, надо вернуться в кабинет и обсудить это всё со специалистом, но почему внутри меня что-то рыдало и кричало? Пока я разглядывала плакаты в этом учреждении, мои глаза наткнулись на статистическую статью о том, что даже ЭКО помогает лишь в тридцати процентах случаев, во всех остальных плод не приживается и неизлечимое бесплодие – реальность, а не миф. Поэтому суррогатное материнство, усыновление и бла-бла-бла…


Прошло восемь месяцев со дня нашей свадьбы, почти девять. И вместо того, чтобы на свет появился плод нашей любви, мы выяснили, что наша любовь бесплодна. Что у Химчана могут быть дети, но не со мной. Я ощутила себя обузой, портящей ему жизнь. Кажется, моя короткая сказка кончилась и наступила последняя страница. Нет, не последняя, а та, которую никто никогда не видел, та, что идет после «и жили они долго и счастливо…».


- А если они не решат, Хим? – взяв себя в руки, посмотрела ему в глаза я.


- Ну и ладно, - пожал он плечами.


- У тебя должны быть дети. – твердо сказала я.


- Кто это сказал? – нахмурился он.


- Я это говорю!


- Вынужден проигнорировать твоё мнение, - строго, как-то угрожающе выдавил он. Другой бы кто его испугался, но не я. – Мне нужно только то, что ты мне можешь дать, что ты мне даёшь. То, чего ты мне дать не можешь – мне не нужно. Если же, вдруг так случится, что медицина не поможет, но ты захочешь детей, то мы усыновим столько, сколько ты пожелаешь.


- Нет, это всё не то! - закачала я головой. – Я неправильная, деформированная, какая-то больная! Меня выкинуть надо, выбросить!


- А если бы причина была во мне, меня бы тоже стоило выкинуть? – Я замолчала, прикусив язык.


- Нет.


- Тогда замолчи. И никогда не говори так больше. – Химчан поднялся и потянул за плечи меня, заставив встать.


- Хим…


- Никогда не говори плохо о тех, кого я люблю. Не смей обижать ту, которую я люблю! – Прижав меня к груди, он шепнул на ухо: - Она нужна мне любая.


Да, возможно он думает так, пока. А потом? Сколько лет он способен смиряться с подобным? Пусть даже на данный момент это правда, но однажды я увижу в глазах жалость и снисхождение, остро начну ощущать свою неполноценность. Но рано отчаиваться, рано! Нужно пробовать, испытать все методы. И, кто знает, может быть, в один прекрасный день, наша сказка вновь вернется, не затеняемая больше ничем.

Новые дни

Выйдя из клиники, мы сели в машину. Некоторое время Хим не заводил её, и мы сидели в тишине. Никто из нас не потянулся включить музыку. Это казалось чем-то непристойным. Из пристойного подошел бы реквием, но вряд ли его сейчас запустят по радио, да и в записях мы им не запаслись. На улице было достаточно холодно и Химчан, будто только через некоторое время начав чувствовать что-то, повернул ключ зажигания, чтобы прогреть салон. Горячий воздух первым делом подул в ноги. Я пошевелила головой от оживившего обстановку звука мотора. Хотя в первый миг мне показалось, что этот гул внутри моей черепной коробки.


- Хочешь куда-нибудь поехать перекусить? – предложил он. Я помотала головой. – Давай съездим в кино?


- Нет, не хочется, - отказалась я, стараясь унять руки, чтобы они не крутили пальцы.


- Домой хочешь?


- Нет… поехали к Дэну с Херин, - выпрямив спину, повернулась я к нему. Он недоверчиво опустил брови.


- Уверена? – Конечно, Рин находится на последних сроках и мои встречи с ней отныне не могут быть безболезненными. Но она не единственная такая в Нью-Йорке. Беременных женщин тысячи, и мне, если не ежедневно, то регулярно придётся нет-нет, да столкнуться с какой-нибудь, чтобы в очередной раз ощутить себя калекой и прогореть дотла от зависти. До тех пор, пока меня ни вылечат, и у нас ни получится завести своего ребенка. А у нас получится. Должно получиться.


- Да, всё нормально, - произнесла я так, что ни один из нас не поверил. Я заговорила, оправдываясь и внушая себе: - Они единственные близкие люди здесь у нас… Нам всё равно с ними часто видеться. Я хочу рассказать им о том… обо всем этом. Пусть знают. Потому что я не выдержу, если кто-то из них вперед спросит, почему нас до сих пор не трое?


- Шилла, ты… - Он отпустил рычаг коробки передач и взял мою руку, руля левой по прямой. – Постарайся не думать об этом и не считать, что это для меня очень мучительно – не иметь детей. Во-первых, конечно, это ещё не приговор и, скорее всего, ты вскоре сумеешь забеременеть. Если ты этого так хочешь. А во-вторых, я повторю ещё раз, мне всё равно, увеличится наша семья или нет. Для меня в ней главное – ты.


- Хим, мы относительно недолго женаты. - Я посмотрела на него повзрослевшими глазами. – Я не сомневаюсь, что год, два, и даже три ты сможешь мириться с этим. Многие новобрачные добровольно растягивают свой медовый месяц.


Он замолчал, не желая спорить. Я тоже не хотела бы, но держать в себе все мучительные подозрения и прогнозы невыносимо. Я сжала своими пальцами его, прежде чем выпустила, чтобы он переключил скорость. Потом снова взял за руку.



Так мы и доехали до дома на Манхэттене, у подъезда которого встретили тех, в гости к кому собирались. Дэн пожал руку выбравшемуся из-за руля Химу, а я осторожно приняла радостные объятья Херин. Дотягиваясь через свой большой живот, она поцеловала меня в щеку. Я старалась не смотреть ниже её подбородка.


- Какая неожиданность! – Держа в одной руке фирменный пакет, она обернулась к Дэниэлу, несшему тяжелые сумки. – Только я тебе говорила, что надо навестить их, да?


- Очень вовремя, - согласился он и кивнул на вход. – Подниметесь? Вы же к нам?


- Да, к вам, - забыла улыбнуться я, и Херин что-то почувствовала.


- Всё в порядке? – озабочено нахмурились её красивые брови. Я не должна смотреть на неё с завистью! Не смей, Шилла, даже близко ничего такого о ней мыслить! Она настрадалась не меньше твоего, и заслужила своё счастье. А ты, Шилла, возможно, не заслужила. Тебе и Химчана уже жирно. Разве могла я подумать, живя в трущобах Сеула и работая минетчицей, что стану парой с этим идеальным и несравненным для меня мужчиной?


- Давайте войдем, и поговорим в тепле, - предложил Химчан, и мы вчетвером вошли в вестибюль, дождались лифта и, поднявшись на нём на нужный этаж, добрались, наконец, до уютного гнездышка счастливой пары и полноценной семьи, отоварившейся только что в супермаркетах провиантом и, скорее всего, чем-нибудь для будущего ребенка, для спальни, которую они с такой любовью обустраивали и готовили. Мне нравилось следить за ремонтом в ней, когда мы заезжали сюда. Я мечтала о том, что скоро и у нас начнутся подобные заботы. Хлопоты идеальной и благословленной небесами супружеской четы. В отличие от той, которая вышла на самом деле, гармонию которой нарушала я.


Поставив пакет на пол, Херин опустилась на мягкий пуф, чтобы снять теплые высокие сапоги, но наш, суровый прежде, адвокат, уже отбросил свою ношу и, присев на корточки, успел к ногам жены вперед, расстегивая молнию на одном сапоге, стягивая его, переходя к другому. Я посмотрела на это со стороны.


- Дэн, это показушничество, или ты реально стал такой приторный, что у меня сейчас жопа слипнется? – Блаженно улыбаясь и не принимая близко к сердцу мою колкость, он размял ступни Рин и, встав, помог подняться и ей.


- Не поверишь, но он такой двадцать четыре часа в сутки, - вздохнула Херин, изображая жалобу: - Я сама иногда скучаю по прежнему Дэну…


- Отстаньте! – махнул на нас он, подобрав все пакеты и пронося их в зал. – Меня тошнит от своей няшности, но я не в силах остановиться! – крикнув оттуда, он вышел обратно и опять засахарено уставился на супругу. – Господи, ну как можно не виться вокруг и не щебетать, как полоумный? – Химчан придержал меня за талию и незаметно поцеловал в макушку. Он не любил показывать чувства на людях. Но неизвестно, будь я в положении, не стал бы и он таким же? Ведь Дэн вообще до беременности Рин был непробиваемым хамом и, честно признаться, самым глобальным моральным чмом, какое я знавала. После моего бывшего сутенера и мачехи, почетная бронза. Впрочем, любовь давно стала подтачивать его выдержку и разваривать в сиропе нежности.


- Кхм, - привлекла я к себе внимание. – Кстати, я хотела сказать вам… чтобы не по телефону.


- Да-да? – внимательно посмотрела на меня молодая женщина, прежде чем уйти на кухню.


- Мы только что из больницы… - Хим ещё сильнее сжал пальцы на моей талии. По нашим лицам было понятно, что новость не радостная, и двое насторожились, убрав выражение счастья со своих. – Я не могу иметь детей, – отчеканила я и опустила глаза, заметив боль и тревогу в глазах Рин. Воспарила тишина.


Какое-то время наш квартет умолк настолько, что не слышалось даже дыхания кого-либо из нас.


- Ну вот, - раздался голос Дэниэла, первым сумевшим прийти в себя, – ты всегда везунчик, Хим! Даже жену себе нашел такую, с которой предохраняться не надо!


- Так, тебя что-то не устраивает? – подыграла ему Херин быстрее, сводя на нет мрачные настроения и деланно вставая в позу. Я подняла взгляд, следя за этим. Как женщина, она поняла, какие чувства я вложила в признание о своей бесплодности.


- На данный момент всё идеально. Мне пока что совершенно не нужно предохраняться! – засмеялся он, намекая на то, что всё что можно было сделать – уже сделано. Заговорщически приложив ладонь к губам, он подмигнул мне: - Шилла, но когда эти двое отвлекутся, я буду иметь в виду…


- Эй, родственник! – напомнил о себе Хим за моей спиной. – Ты не нарывайся, пожалуйста.


- А что? Ты с моей женой двадцать пять лет прожил вместе, почему я не могу провести некоторое время с твоей?


- Свингер, успокойся! - шлепнула его по руке Херин, качая назидательно головой. – Ничего, что мы вообще-то брат с сестрой? – Видя, что я не очень поддаюсь их попыткам развеселить меня, Рин подошла и взяла меня за руку. – Ты как? Нормально?


- Переживу как-нибудь. - Мы обе почему-то посмотрели на Химчана.


- Я вообще не понимаю, откуда драма, - пожал он безразлично плечами. Несмотря на то, что я слишком хорошо его знала, я не смогла угадать в этот раз, смирился он с новостью, притворяется, или для него, всё же, дети не столь важны? – Ничего страшного мы сегодня не узнали. Шилла слишком впечатлительная.


- Я просто всегда мечтала о детях, - прошептала я себе под нос и была услышана всеми, кроме Дэниэла, который принялся доставать из пакета яблоки и, потерев одно из них о футболку, впился в него зубами. Херин поспешила к нему и, вырвав еду, выговорила, чтобы не сбивал себе аппетит, пока она не приготовила обед, после чего обернулась ко мне опять.


- Я тоже с вот таких лет, - указала она уровень роста трех-четырех летней девочки, – планировала семью, мужа и потомство. Но однажды стала подозревать, что ничего этого не будет, а потом и вовсе потеряла последнюю надежду, - она улыбнулась мужу. – Пока вот этот негодяй не появился. И что же? Первенец у нас будет, когда нам обоим слегка за тридцать. Шилла, ты нас на десять лет младше! У тебя ещё сто раз всё переменится! И всё у тебя будет.


- Слышала? – большим пальцем указал на сестру Хим, указательным другой руки тронув меня по кончику носа. – Нечего поэтому скисать. Если очень хочется – всё будет. Мы всего лишь сделали первый шаг. - Сумев, наконец, без сильной натяжки улыбнуться, я обхватила Хима одной рукой, и ткнулась ему в грудь. Действительно, чего я паникую? Я вроде научилась быть терпеливой. Дождавшись совершеннолетия, я получила счастливое воссоединение с самым дорогим и любимым на свете, так что же, неужели несколько месяцев лечения сильно меня напрягут?


За обедом у наших более удачливых пока друзей-родственников, я позабыла о той печали, которая оккупировала меня в последние дни и расслабилась, настраиваясь на лучшее.



Но лучшее не спешило ответить мне взаимностью, и по окончанию весны никаких положительных результатов посещение клиники не дало. Наступило лето, мы сменили врача. Химчан не жалел денег и мы попробовали ЭКО, которое не привело к зачатию. Мой организм просто не принимал зародыш и не желал оплодотворяться. Узнав о том, что попытка не увенчалась успехом, я напрягла все силы, но выдержала и не заплакала вновь при Химе. Я сделала вид, что пообвыклась с этой мыслью и мне уже не так горько и больно, как в тот момент, когда я только узнала о своём бесплодии. Я болтала о том и об этом, с радостной миной посидела с Химом в летнем кафе в городском парке, без трагизма разглядывала гуляющих мам с маленькими детьми и колясками. И только когда через двое суток его вызвали куда-то на работу в ночь, я сорвалась и разрыдалась в подушку, комкая её и обнимая, прижимая к себе, не то вместо ушедшего до утра мужа, не то вместо малютки, которую я могла бы уже нянчить, будь мои яйцеклетки восприимчивее к сперматозоидам. Тень забралась на нашу постель и, страдальчески проскулив, проведя по моему лицу мокрым носом, уснула рядом, словно утешая. У неё тоже не было щенков. Одно потомство было роздано, после чего её стерилизовали. Я только сейчас ощутила весь ужас того, как поступают с животными. Кто сказал, что собака не хочет быть матерью? Но она же друг человека! Ей больше ничего не позволено. Я, выходит, тоже друг человека. Недаром Хим когда-то сравнивал меня со зверьком. Вот я и есть шиншилла, которую можно держать дома, но толку от неё… До того, как Хим вернулся, я постаралась прийти в себя и проветрить свои красные глаза, чтобы он ничего не заметил. А он был слишком внимателен, чтобы упускать из вида какие-либо мелочи. Но имея это в виду, мне удалось скрыть ночной срыв.



У Дэна с Херин родилась чудесная дочка, и меня попросили быть её крестной. Я согласилась с благодарностью и искренней признательностью, ловя каждую возможность подержать её на руках, понянчиться, полюбоваться крошечным созданием, плодом любви, вокруг которого образовалась двойная порция родителей, потому что нам с Химчаном нужно было сублимировать куда-то. После второго сорвавшегося ЭКО я отказалась продолжать лечение и какие-либо попытки и перестала говорить о том, что хочу детей, что они у нас должны быть. Лето подошло к концу, и наступила осень. За эти месяцы я поняла, что вела себя эгоистично, сокрушаясь по поводу бесплодия. Что бы ни думал на самом деле Хим – хотел быть отцом или нет, - ему приходилось утешать меня, а ведь это касалось и его. Я не имела права перетягивать на себя одеяло. Ему будто и без того трагедий мало, а причина очередной – именно во мне, так почему я выставляю себя жертвой? Я догадывалась, что он часто думает о том, что убил собственного отца, что убивал людей и что вел скверный образ жизни. Это не уходит бесследно и это тоже тяжело носить. С его мнительностью и фатализмом, он мог приписывать моё бесплодие своей судьбе и заслуженному за всё наказанию. Так куда ещё я со своим нытьём и жалобами? Достаточно. Я снова буду той Шиллой, какой была всегда, неважно, хорошо ли мне или плохо, трудно или легко – я живу ради и для Химчана, я живу им, и он моя единственная опора, единственная надежда, так же, как и я у него. Мы должны думать друг о друге. А потому – хватит! Вместе с искрящимся золотом сентябрем, я тоже стала солнечнее и ярче, вернув на лицо свою жизнеутверждающую улыбку. Она всегда меня спасала, что бы ни случалось. Если всё, что было до этих пор, не сломило меня, то разве загонит меня в тупик одно неисполнимое желание? Да, я не стану мамой, но ведь не всем людям размножаться… Нас на Земле и так много. Стало быть, у меня другое предназначение, другая миссия. Набросившись на Хима с порога в возобновленном любовном порыве, я отключилась от драмы и захлебнулась в нашей любви, брошенной нам жизнью, как спасательный круг. Ничто не могло омрачить моего существования, когда Химчан растерзывал меня на кровати, до боли в ногах закидывая их на свои плечи на долгие-долгие минуты, до припухлости губ зацеловывая их ненасытными поцелуями. Спустя год совместной жизни, в обыденном и простом быту, мы сохраняли страсть первой ночи и волнение о том, что время друг без друга может быть потеряно напрасно. И такими ночами можно было забыть обо всём. Если бы они длились вечно, не возвращая к беспощадным и бестолковым дням…


* * *



- Срок опыта работы? – уточнила у меня строгая дама, видимо, заместитель директора ресторана, в который я решила попробовать устроиться. Я училась на последнем курсе и собиралась через полгода защищать степень бакалавра, так что достаточно трудиться официанткой, почему бы не замахнуться на администратора зала? Я начала с неплохого заведения, поближе к центру, где бывают иностранцы, и моё образование переводчика было бы как нельзя кстати. Я выписала два объявления о вакансиях, но по первому меня саму ничего не устроило, слишком уж был неважным кафетерий. Даже та бигмачечная, в которой я трудилась сейчас, была лучше.


- Год и четыре месяца, - ответила я. Рост по иерархии в подобном бизнесе был нормальным явлением. Пройдя школу официантки, я была бы превосходным администратором, я была в себе уверена. Стрессоустойчивость и умение располагать к себе клиентов – основные дары, полученные от занятия проституцией.


- Диплома ещё нет, я так понимаю? Совмещать учебу придётся?..


- Я уже совмещаю, и очень успешно, - не теряя оптимизма, заверила я. Мне нужна работа! Более загруженная, чтобы отнимала больше мыслей, чтобы концентрироваться на ней, а не тупо разносить тарелки, и более солидная, потому что я хочу дотянуться до Хима и соответствовать ему, быть немного более «леди». До сих пор я чувствовала себя уличной девочкой рядом с ним, таким взрослым, таким серьёзным, таким умеющим, талантливым и понимающим. – Не волнуйтесь, мои занятия никак не отразятся на работе.


- Хорошо… - изучая моё резюме, женщина поправила очки и подняла на меня взгляд. – Вы замужем, да?


- Да, больше года. - Пальцы вцепились в коленки. Почему-то пошел мандраж. Ну почему работодателей всегда волнует личное? Это никак не относится к сфере деятельности, никак!


- А как насчет декрета? Детей планируете? – В голове снова раздался треск и я, кажется, обронила улыбку, да так резко, что это заметила дама. Запнувшись, я уговаривала себя не молчать и, в результате, заставила выдать ответ:


- Нет… мы хотели… - Почему я должна говорить ей это? Чужому человеку. Зачем? Какое её дело? Я хочу просто держать это в себе и не обсуждать больше. Почему вы мучаете меня? Я отсекала в интернете те вакансии, которые требовали заполнения анкеты, ведь в каждой, при указании того, что ты молодая девушка, появлялся вопрос о семье и детях. Не любили, видите ли, принимать тех, кто может едва устроившись, бросить работу из-за материнства. – Но у меня проблемы… со здоровьем… - Я замолчала, выдавив из себя правду. Ведь это я чего-то хочу от этого места, получить хорошую работу, значит, я должна быть откровенной и сказать всё, как есть. Но женщина, к которой я начала испытывать острую ненависть после её вопроса, посмотрела на меня с неприкрытым недоверием. По её мнению я вру, чтобы получить работу?


- Вы ещё молоды, всё может измениться, - с такой уверенностью произнесла она, будто лично решала такие проблемы, причем с легкостью. – Вы же можете усыновить детей и захотеть заниматься ими…


- Я… - открыла я рот, чтобы что-то противопоставить, но поняв, что растеряла свой шарм и задор для получения должности, едва держась, чтобы скрыть возникшую неприязнь, пусть и не совсем справедливую, и не высказать в лицо всё, что подумала, я взяла со стола своё резюме и, поднявшись со стула, тихо сказала: - Простите…


Выйдя из кабинета, я поняла, что не смогу ещё пару месяцев ходить на собеседования, зная, что там опять, снова и снова будут спрашивать об этом, и я должна буду открывать свою боль, терзать себя, при этом без какой-либо гарантии, что меня возьмут и примут. С большей вероятностью, увидев, как я бледнею и скисаю при разговоре о детях, меня будут отметать. Я думала, что взяла себя в руки и иду на пути к смирению, но жизнь подставляет неожиданные подножки. Даже если я сама не касаюсь больной темы и обхожу её стороной, найдутся случаи, когда она сама упрется мне в лоб и потребует вспомнить о ней, как будто мои мучения – чья-то отрада. Отрада этого общества, более полноценного, более успешного. Потому и успешного, что есть недоделанные, как я, уступающие дорогу. Потому это общество и бывает счастливо, что сравнивает себя с такими, как я, и хлопает в ладоши, что есть кто-то похуже.



Притормозив у побирающегося нищего, не имеющего ног, сидевшего на инвалидном кресле, я достала кошелек и положила ему десять долларов. Эти деньги помогут выжить, но не вернут ему ног. Так и я… Зря Химчан верил во всемогущество медицины. А если у меня там что-то вот такое же, как отсутствие ног? Это уже не исправить. А, самое ужасное, этого ведь совершенно не видно, и никто не заметит мой дефект, как ампутированный орган. Если человек не может ходить – сразу видно, никто не задаст глупых вопросов. А когда ты не можешь иметь детей, ты должна говорить об этом, исповедоваться, открываться… и кому? Каждому? Но это моё, личное! Это не ваше дело! Не поднимая глаз от асфальта, я добралась до дома. Перед самой дверью я сделала глубокий вдох, улыбнулась и достала ключ.


Химчан читал какую-то книгу, лежа на кровати. У него был выходной. Скинув ботинки, я запрыгнула к нему и поцеловала его в щеку.


- Как собеседование? – отложив чтиво, поинтересовался он.


- Неудачно, - передернула я плечами так, будто это ничего не значило.


- А что такое? – нахмурился он. – Это кто посмел тебя не взять?


- Да нет, скорее взаимно не сошлись в симпатиях, - успокоила его я, положив голову ему на плечо и вздохнув. – Ты так посмотрел, как будто собрался застрелить кого-то из-за подобной ерунды.


- Если тебя кто-нибудь обидит, я забуду своё обещание больше не трогать людей, - серьёзно, тепло и заботливо погладил он меня, чмокнув в висок.


- Не надо, я могу за себя постоять, ты же знаешь. - Закинув на него ногу, развернулась я к его лицу лицом и с намеком посмотрела в глаза. – Если придется, и за тебя голову отверну кому-нибудь.


- Я в тебе не сомневаюсь, - улыбнулся он и поцеловал меня. Игриво сползя ниже, я задрала его пуловер и приникла губами к плоскому животу, поднимая одежду всё выше и поднимаясь вместе с обнажающимися участками тела поцелуями, пока не дошла до подкаченной груди и, проведя по ней языком, забралась сверху на Хима, завладев его губами. Он приподнял голову с подушки, прижимая меня к себе. К черту работодателей, к черту их бестактность и недалекость, к чёрту всё на свете, всё, что за пределами нашего жилища!


- Я так сильно люблю тебя, - прошептала я ему на ухо, снимая с себя одежду.


- Это взаимно, - с потаённым коварством приподнял он один уголок рта. В такие моменты, приближающиеся к сексу и во время него, в нём снова просыпалось что-то такое, от прежнего убийцы и частично маниакального психопата, который завораживал и удивительным образом сочетался с тем скромным, порядочным и рассудительным Ким Химчаном, которым был всё основное время мой муж. Иногда казалось, что стремление творить какие-нибудь пакости по ночам в нем не уснуло, и когда он уходил по своим делам системного администратора после полуночи (интернет дело такое, в нём нуждаются круглосуточно), я представляла, что он переодевается в костюм супергероя и мочит плохих дядек. Не знаю, расстроило бы меня или обрадовало, окажись, что так и есть?

Новые вечера

Фирма, в которой работал Химчан, обслуживала много чего в Нью-Йорке: производства, офисы, общественные заведения и частных лиц, юридические организации, агентства и даже биржи. Не так как я три года назад, конечно, обслуживала, а по-нормальному, предоставляя интернет-услуги, обеспечивая его бесперебойность и скорость. Среди его клиентов оказался и ресторатор, с которым он познакомился и вошёл в отдаленно приятельские отношения по причине того, что тот был нашим земляком – корейцем. Богатый и достаточно молодой человек, он согласился взять меня администратором к себе, минуя собеседование и веря Химу на слово, что его жена – ответственный и добропорядочный труженик. Когда я узнала, что за меня уже договорились, то сначала вознегодовала. Желая хоть чего-то добиться самостоятельно, я едва не обиделась на Хима за то, что и здесь он тащит меня на себе, своим умом, своими связями, но когда в ответ по-настоящему обиделся он, не разговаривая со мной целый день за то, что я не хочу принять от него эту помощь, мне пришлось сдаться и устроиться по блату. Ладно, надеюсь, что хотя бы диплом я напишу без чьей-либо помощи.



Так я и оказалась на должности, которой добивалась. Ресторан был восточно-европейский, солидный, постоянно полный туристов и приезжих не самого простого уровня; обедали в залах в основном деловые японцы, китайцы и представители других азиатских наций, которые наведывались в Нью-Йорк по делам, ужинали позже представительные пары, партнерские компании, задержавшиеся коллеги и иногда семьи истеблишмента, по утрам заходили жены бизнесменов с детьми, или сами предприниматели и директоры, по пути в какой-нибудь элитный клуб или фитнес. Знания языков пригождались мне непосредственно, так что появился наглядный стимул учиться ещё и ещё. Я даже стала брать у Херин уроки японского, когда заезжала к ним с Дэниэлом повозиться с Бомми, их дочуркой, обязанности чьей крёстной с любовью и радостью исполняла. Если у меня появлялся свободный вечер, я обязательно освобождала от домашних хлопот Херин и брала на себя роль мамы, чтобы она сама отдохнула.


Начальника своего, эталон вежливости и интеллигентности в лучших устаревающих традициях, Джереми Юнга, я видела редко, но всякий раз, как он появлялся, я ждала, что он сделает мне выговор или останется недоволен чем-то. Во-первых, я искренне верила, что взятые по чьей-то просьбе сотрудники тяготят и на самом деле не соответствуют тому выбору, который сделал бы работодатель без подсказки (хотя господин Юнг ни разу и словом не обмолвился о чем-либо подобном, в этом скорее виновата моя мнительность, что я так думаю). Во-вторых, настолько он был чопорно-приличным, что я ощущала своё полное несоответствие всему тому, что его окружало. Но зато было ясно, почему они нашли общие темы с Химом и общались: оба выглядели жуткими аккуратистами и людьми дела и чести. Такие ценят достойных оппонентов, потому что найти их не так-то просто.


Эта работа занимала не просто больше времени, чем предыдущая. Она занимала в два-три раза больше времени, потому что теперь нужно было не разносить тарелки (а если приходили важные клиенты, то и это тоже), а следить, как их разносят другие, встречать гостей, распоряжаться залом, наблюдать за порядком в нём, проверять исполнительность уборщиц, бармена, шести-семи (в зависимости от смены) официантов, совершать проверку кассы и запрашивать отчетность с кухни, убеждаться, что с поставщиками алкоголя и продуктов никаких сбоев, нанимать оформителя в зал, когда приближался какой-нибудь праздник, вроде Хэллоуина, сопоставлять качество и стоимость таких услуг, оценивать результат, чтобы он удовлетворил изысканные вкусы кушающих у нас нуворишей. Голова была забита до поздней ночи, и вскоре уже автоматически думала только о ресторане и его нуждах. Я приходила в него около часа дня, к открытию, а уходила из него после часа ночи, когда двери закрывались за последними посетителями. Жизнь швырнула меня в карьерные перипетии, спасая от самой себя и своих проблем. Вспоминать их было некогда и, сердящаяся ранее на Хима за то, что его могут сдернуть из постели ночью и до утра, теперь я получала от него злопамятные ответные упреки. Добираясь домой к двум ночи, я падала спать, а в восемь уже вставала на учебу, и так большую часть недели, день за днем. Выходные уже не пугали скукой и бездельем – я ждала их, как спасения и возможности выспаться. А Химчан ждал их, чтобы забрать накопленный супружеский долг, потому что тактично не лишал меня последних сил в течение трудовых будней. Его непредсказуемые дежурства и отправки на вызовы ненадолго выпали из моего поля зрения, потому что от усталости я иногда, к своему стыду, не замечала, когда он ушел, а когда вернулся. Но постепенно я вживалась в новый ритм и приходила в себя, акклиматизируясь и привыкая. Сон стал спокойнее и более чутким, а не беспробудным, без задних ног, и когда по выходным вдруг отсутствовал Хим, я воспринимала это, как личное оскорбление. Особенно после случая, когда как-то вышло так, что мы с нашими графиками не смогли пересечься три дня подряд. Мы только созванивались, и оставляли друг другу записочки на подушках и столе, или стикером на мини-холодильнике или ноуте. Я разрисовывала свои сердечками и поцелуйчиками, сообщая, во сколько вернусь и куда убежала, а он ограничивался текстом ровного каллиграфического почерка без живописи, с дивно органичным сочетанием заостренных вершин букв и витиеватых, округлых низов, но зато содержащим такую милую заботу, что в его чувствах сомнений не возникало. «Не ставь тапочки у порога. Когда ты ночью приходишь, то спотыкаешься и можешь ушибиться». «Убедись, что ничего вокруг не намокло, когда включаешь фен – током ведь ударит!». «Надень шапку! Хватит форсить – уже ноябрь!». «Тень я выгулял, обедай не спеша и отдохни». Исполняя его командирские указы, я дождалась своего выходного, но не успела, отдохнувшая и потягивающаяся, открыть утром глаза, как он умчался в свою контору. Позвонив ему днем, я услышала предупреждение, что скорее всего он будет поздно. Вечером его телефон оказался вовсе отключен. А когда он явился далеко за полночь, я уже ненавидела весь мир, переволновавшись и истомившись ожиданием. Вымотанный и чем-то загруженный, Хим тепло поцеловал меня и, умывшись и даже ничего не поев, вырубился спать. Не посмевшая приставать к нему, на первой паре в университете на следующий день я думала о том, что будет, если мой крутой мужчина перестанет изматывающе до меня домогаться и однажды, кто знает, вообще насытится сексом окончательно и потеряет интерес к моему телу? Это было очень глупо, думать о таком в связи с единственным разом, что Хим не воспользовался возможностью заняться любовью, но эта бредовая идея не покидала меня пол-утра.



Вечером в ресторане было не очень людно. Может, всех дождь распугал, и жители мегаполиса предпочли ужин в квартирах у телевизоров, а может ещё что. С пробивающей счет одного из клиентов официанткой, мы поглядывали на часы, гадая, придёт ли ещё кто-нибудь в такое время и в такую погоду, когда стеклянные двери раскрылись. Широкоплечий мужчина, стряхивающий с себя капли, показался мне на миг европейцем, но, стоило ему сделать шаг и выйти на более яркий свет, я поняла, что он кореец. В таких делах я редко ошибалась.


- Добрый вечер, - подошла я его встретить и заговорила на нашем родном, услышав который, он с приятным изумлением приподнял брови. – Вам зал для курящих или некурящих?


- Некурящих, если можно, - улыбнулся он очень доброй улыбкой. – Я за здоровый образ жизни.


- Замечательно, - улыбалась я и без того широким сиянием зубов, за которое меня вечно все, с кем я работала, от проституток до официанток, прозывали ходячей солнечной рекламой. – Идёмте, - провела я его к уютному небольшому столику и подала меню, схваченное на ходу с тумбы для персонала. – Закажете сразу что-нибудь выпить?


- Зелёный чай с жасмином. - Я собралась отходить, кивнув. – Очень приятно слышать в чужой стране свою речь. Признаться, в английском я не силён. - Дав знак, что выслушала его и поняла, я всё-таки отошла, чтобы не мешать ему определиться с пищей. Несомненно, именно в надежде найти родной говор он и забрел в ресторан с вывесками на хангыле и китайско-японских иероглифах. К счастью, сегодня была моя смена, а не другой администраторши – китаянки, и он нашёл то, чего хотел. Чуть позже я подошла с блокнотом и записала всё, что он выбрал, предварительно посоветовавшись со мной по поводу ингредиентов и составляющей основы блюд. – А вы давно в Штатах или родились здесь? – задал он вопрос, закончив с заказом.


- Нет, я уехала из Сеула полтора года назад, - дружелюбно отозвалась я. Контакт с клиентами, которые его хотят, не противоречит обязанностям администратора. Напротив, услужить беседой человеку – всегда пожалуйста. Это ведь не то, чем я занималась прежде, где клиенту нужно было позволять совсем другое…


- А что так? За лучшей жизнью? – поинтересовался он. Видно было, что ему хочется с кем-нибудь поговорить, или именно женской компании требуется, но, увы, тут я не собиралась способствовать.


- За лучшим мужчиной, - честно сказала я и, убедившись, что он замолчал, пошла отнести его заказ на кухню. Мне не нужен флирт с кем бы то ни было, кроме мужа. У меня есть он, Химчан, и самоутверждаться за счет того, что я привлекаю ещё чьё-то внимание, кажусь кому-то симпатичной, мне не надо. Я забрала тарелки у повара и принесла их позднему посетителю, выставляя на стол с подноса.


- Я не заметил сначала обручального кольца, простите, - извинился он за попытку разговора со мной, чем вернул моё расположение. Видно, что это хороший человек. Но, наверное, одинокий. Я посмотрела на его руки.


- А вы холосты, судя по всему?


- Развелся полгода назад. - Я опустила опустевший поднос к классической черной юбке до колен, застыв со взглядом, полным сочувствия. Что обычно говорят в таких случаях? «Сожалею»? Но ведь не умер же никто. Он смущенно махнул рукой. – Нет-нет, я не пытаюсь вызвать жалость своей не сложившейся личной жизнью.


- Что вы, я и не подумала… Да и, никто не застрахован он неудачной попытки, правда? – Я задумалась, а могли бы мы развестись с Химом? Допустим, по той причине, что угнетала меня с утра? Ну нет, я и без секса его любить буду, и никуда не денусь. Надеюсь, он тоже. – А долго вы были в браке? – на всякий случай уточнила я, чтобы примерно представлять, какой срок приближает катастрофу.


- Семь лет, - он указал рукой на стул по другую сторону столика. – Может, присядете?


- О, нет, нельзя, - кивнула я в сторону бара и закромов ресторана. – Не положено.


- Конечно, понимаю. Просто когда девушка стоит, мне неуютно сидеть.


- Ничего страшного, - заверила я, и зачем-то полезла, куда не просили: - А можно нескромный вопрос?


- Да, но в зависимости от его нескромности я не обещаю на него ответить, - пошутил мужчина.


- Почему вы развелись? Что послужило причиной?


- Причиной… - он пожал плечами. – Да не было ничего такого примечательного. Никаких измен, обид. Наверное, время погасило пыл и чувства. Становится как-то не так… вместо того, чтобы сближаться, однажды ты просыпаешься с чужим человеком, хотя вы ничего плохого друг другу не делали. Мы все меняемся с возрастом, и у нас так не совпало, что мы менялись в разные стороны.


- Вот как… - грустно заметила я. Неужели так всё и бывает? Холод просачивается из ниоткуда, словно в щель под дверью, и веет, веет непониманием, пока все связи не обрываются, пока уже ничто не держит, и нет того, что скрепило бы наверняка. Или наоборот, нависают и тяготят какие-то цепи взаимных обязательств, быта, упреков, ложатся грузом на душу, и в каждой вещи, не вынесенном мусоре, не помытой посуде, грязных носках, начинаешь видеть обязанности и проблемы, а не милые семейные дела, которые вначале исполнялись радостно, по очереди или вместе. Всех ли это ломает? Все ли обращают на это внимание? За полтора почти года жизни с Химом, меня ещё не покоробило ничего. Разве что наша взаимная занятость последний месяц нервировала, хотелось больше быть рядом. Но я сама хотела и искала этого, чтобы не думать о главном… - А дети у вас есть?


- Да, сын, - признал гость, введя меня в ступор. И ребенок не удержал их от расставания? Я-то думала, что отсутствие детей может подстегнуть к разлуке, а дети уж наверняка не дадут разойтись. А тут… - Я не хотел разводиться, правда. Ради сына, хотя бы. Но - жена настояла. - Я испугалась было, что завела эту тему и сейчас получу встречный больной вопрос, но его не последовало. – Знаете, возможно, я поспешил жениться, и женился не на той, которую долго бы искал, а на той, которая подошла в тот момент, когда я хотел жениться. Думаю, так заключать браки неправильно, и вот итог, неудачный результат.


- Да, вы правы, - согласилась я. – Брак – это не обязательный пункт в нашей жизни, который нужно выполнить непременно, даже если обстоятельства к тому не ведут. Но я вас отвлекаю! Пожалуйста, ешьте, а то остынет. Приятного аппетита!


- Ничего страшного, сильно горячее вредно для желудка, - он опять улыбнулся. – А вы завтра будете здесь? Я буду в Нью-Йорке ещё пять дней, хотелось бы знать, что где-то меня точно поймут и я поем без хлопот.


- У меня рабочие именно следующие пять дней, - подтвердила я.


- Ну, это замечательно! Тогда я вам ещё подосаждаю.


- Ничего страшного, - заверив его, я посмотрела на вошедшую пару американцев, к которым пошла официантка. – Вы по работе приехали?


- Да какая мне тут работа с моим владением иностранными! – засмеялся он. – Нет, я на крестины. Лучший друг позвал крёстным своим сыновьям.


- Сыновьям? – переспросила я.


- Да, у него двойня родилась летом, - радостно сообщил мужчина. И так умел он радушно и беззаботно говорить обо всем, что я не испытала никаких нехороших эмоций от того, что у кого-то так удачно получается делать детей.


- Здорово… - только и сорвался комментарий.


- Ирония в том, что год назад он сам чуть не развелся! Хотел расстаться с супругой и звал меня спиваться по такому случаю, но у них всё наладилось, а развелся я, - с юмором сознавшись в своей неудачливости, развел он руками. Вот уж правда, шутка судьбы, когда пытаешься поддержать другого в том, что не удалось у самого.


Когда этот мужчина ушел, расплатившись с чаевыми, которые я не взяла, оставив младшему персоналу, мне захотелось сесть и задуматься. Сколько разных совпадений и несовпадений на этом свете! И всё-таки хаоса больше, чем гармонии. Да и разве может всё быть идеальным? Чтобы никому не было обидно, пришлось бы поровну делить между всеми хорошее и плохое. У меня вот есть самый лучший Химчан, но я скорее откушу протянутые к нему руки, чем поделюсь им. А если искать закономерность, то ему бы полагалась какая-нибудь дама получше, чем я. Красивее, образованнее, не с улицы и без такого прошлого… плодовитая. Чтобы у него были свои дети, наверняка прекрасные и талантливые. А мне что? Вот, как раз подошёл бы такой несостоявшийся и разведенный. Ребенок у него уже есть, так что рожать ему детей не обязательно… По пути с работы домой я зачем-то обмусоливала эту идею, что справедливее было бы связаться с Химом позже. Вдруг бы он за это время тоже побывал женатым, обзавелся наследниками, и тогда уже я не лишала бы мира потомства такого гениального человека. Я не просто люблю его, я фанатично им восторгаюсь и для меня он муж-кумир, поэтому часто мне совсем непонятно, как так вышло, что я заняла место его половины.



Открыв дверь в нашу обитель, я уронила чахло-желтушный луч света из подъездной площадки прямо на кровать. Тень приподнялась с пола и, завиляв хвостом, подбежала ко мне, обнюхивая ноги и тычась мордой в них. Хим спал под одеялом, но стоило мне появиться на пороге, как его рука проснулась, подтянулась до угла этого одеяла и откинула его, обнажив половину постели и призывая нырять к нему.


- Сейчас, только скину верхнюю одежду, - произнесла я, торопливо избавляясь от куртки, кофты и джинсов.


- Опять без шапки? – Господи, да он же даже глаз не открывал и вообще спиной ко мне лежит!


- Там плюсовая температура!


- Плюс два-четыре? Нечего уши морозить, - проворчал он далеко не сонным голосом. Ну как, как его мозг всегда в рабочем состоянии? Я тоже хочу такую умную голову. Скинув остатки мешающей одежды, и оставшись в нижнем белье, я прыгнула под бок к Химу и прижалась к нему всем телом. Он тотчас развернулся и, обняв, прижал к себе ещё крепче. Его руки заскользили вниз, наткнувшись на наличие трусов и, возмутившись этому, принялись сдергивать их вниз. Его губы уже настигли мои.


- Хим, - довольная, но устало отбивающаяся, бубнила я. – Завтра вставать…


- Я видел расписание. Тебе ко второй паре, - безаппеляционно изрек он.


- У меня на неё не хватит сил.


- Спорить у тебя силы есть, значит и на тройку лекций хватит, - не дожидаясь, когда я окажусь совсем голой, то есть не сняв с меня лифчика, он провел рукой между моих ног, передав разряд возбуждения оттуда и выше. Пальцы развели складки в стороны, натянув их так, чтобы клитор стал максимально доступен. Касаясь его свободным пальцем, Хим впился мне в губы и, остервенело набросившись на них, так же перешёл ниже, к шее, кусая кожу и, спустившись к сокрытой за кружевом груди, втянул её в рот через него, после чего языком скользнул за край и дотянулся им до соска. Руки уже раздвинули мои ноги, и член с готовностью и страстью резко вошел внутрь, достигнув упора с одного толчка. Я сладостно вскрикнула. Простонав, Химчан навис надо мной, и задвигался, раскачиваясь сначала медленно, а потом перейдя на беспощадный темп, погнав в каком-то бешенстве, словно убивал меня, а не любил. Но это было прекрасно. Я вцепилась в спинку кровати, трясясь и не успевая переводить дыхание, полная криков и похоти. Его сильные руки сдавливали мои бедра, перехватывали икры и закидывали их себе на плечи, чтобы проникнуть ещё глубже в меня. Через несколько минут скинув мои ноги в сторону, и положив меня на бок, он вышел и вошел заново, принявшись вколачиваться без устали опять, придерживая меня за плечо, как бы надавливая в свою сторону, чтобы входить до предела. Взвизгивая, я опять была перевернута, на этот раз на живот. Рухнув на меня, Химчан наклонился к моему лицу и, дождавшись ответной реакции, чтобы я обернулась к нему через плечо, заткнув меня поцелуем, заработал бедрами так, что я едва не разорвала руками подушку, в которой искала опору во время безумной скачки.


- А-а! – выдохнул Хим и, с громким последующим стоном, переходящим в остаточный хрип, кончил внутрь меня, рефлексивно продолжая дергать бедрами и услаждать меня ещё не опавшим членом. Чувствуя спиной его вспотевшую грудь, я тяжело дышала под ним, наслаждаясь свершившимся актом любви. Да, это было стихийно и из той серии, когда мы трахались без прелюдий, не тратя время ни на что, кроме удовлетворения. Но удовлетворение мы могли найти лишь друг в друге. А потом, когда будут свободные часы и подобающее настроение, мы обязательно займёмся сексом в более неспешной и чувственной форме. – Я хочу тебя ещё, - прошептал он на ухо, осторожно перекатившись с меня и утянув меня за собой, всё ещё прижимающуюся спиной к груди, только уже на боку. - Люблю тебя и хочу снова.


- Хим… - я немного развела его руки и развернулась, чтобы поцеловать его подбородок и обратиться в лицо. – А если мы перестараемся, и нам наскучит это? Если ты переполучишь дозы секса, и устанешь от него? – В темноте белками сверкнули его глаза.


- Шилла, тебе есть каждый день надоедает? – Я улыбнулась.


- Нет. Но мы же всегда едим разное…


- То есть, если бы тебе предложили ежедневно есть рис и ничего больше, однажды ты бы перестала есть вовсе?


- Я пресная, как рис, да? – опустила я уголки губ вниз.


- Кноп, ну что ты за человек, а? Хорошо, пусть это будет мороженым.


- От мороженого точно быстро слипнется, если каждый день, - вздохнула я.


- Я думаю, что два вида блюд ежедневно – это вполне интересно и разнообразно.


- Но я-то всегда одинаковая… - не успела договорить я, когда он взял меня за волосы и оттянул голову немного назад.


- Ты не еда, - поцеловав в шею, он приобрел тот бархатисто-гипюровый тон, который щекотал нервы и нежил слух. – Ты шеф-повар. И если тебе опять надо доказать мне, что ты мастер на все руки… - отстранившись, он властно подтолкнул меня вниз, придерживая за волосы. – Если тебя это убедит, что разнообразия достаточно… - Наливаясь энтузиазмом, я вдохновлено округлила глаза. Хим почти никогда не позволял себе делать минет, а тут такая радость (да, в нашей безумной семье минет приносил радость именно мне, а не ему)! Как не воспользоваться? Торжествуя, я ещё попятилась вниз и, срывая приглушенный вздох с губ Хима, завладела его членом, обхватив своим ртом. Усталость как рукой сняло. Лучше я посплю на парах, чем упущу такую возможность – второй раз в жизни сделать минет родному мужу!

Новые ночи

Один из залов был снят под частный банкет и, поскольку его устраивала китайская диаспора, а китайский я не знала, то на работу вызвали мою коллегу, второго администратора, Тиффани. Мне с ней приходилось пересекаться нечасто, потому что работали мы в разные смены, но даже когда мы сталкивались, она поначалу не спешила заводить со мной знакомство. Я была человеком простым, и если не концентрировалась намеренно на том, чтобы говорить культурно, то могла ляпнуть лишнего, или засмеяться громче положенного. Фани же явно была из другой среды. Она была настоящей представительницей высокого класса сферы услуг, очень ухоженная, очень правильная, очень угодливая. Она вся и во всем была очень. Поэтому, плюс к моим подругам из прежнего кафе, в подруги прибавились официантки из этого, а чуть надменная и деловая Тиффани лишь постепенно оттаивала, не желая тусоваться с молодыми и глуповатыми, по сравнению с ней, девчонками. Ей было лет двадцать пять, у неё уже имелось высшее образование. Поглядывая на неё, я иногда восхищалась её умением держать себя, одеваться. Когда приходили состоятельные или богатые клиенты, она выглядела наравне с ними, ничуть не уступая, хоть вытаскивай её из униформы и подставляй к олигарху, в супруги или любовницы. Но что-то подсказывало мне, что на любовницы она бы не согласилась.


Потом я заметила некоторое напряжение между ней и господином Юнгом. Вообще-то мой нынешний босс был приятным в общении, и чем дольше я работала, тем лучше он относился и разговаривал, и такую тенденцию замечали все работающие у него в ресторане. Но с Тиффани, работающей уже два года, он держался странно натянуто, резковато, и она сама, будто нарочно, приобретала ещё более холодный тон, когда обращалась к нему. Как и во всех немаленьких коллективах, я сумела найти человека – давно трудящуюся тут уборщицу – который хранил тайны и разносил любые слухи, настоящие и выдуманные. Негромким голосом и с неприкрытой радостью от того, что есть, кого удивить, почувствовать превосходство информированностью, женщина поведала мне, что ещё год назад Тиффани тонко и ненавязчиво пыталась очаровать молодого господина Юнга, явно намереваясь накинуть на него сети и стать женой миллионера. У него тогда ещё был свой автомобиль с водителем, и чуть ли не каждый раз, когда он заезжал, а у неё был конец смены, Фани просила её подвезти. Это было хорошей попыткой сблизиться. Однако господин Джереми почему-то стал реже приезжать. А когда понял – это был домысел уборщицы, но не исключено, что благодаря наблюдательности и опыту попадающий в цель, - что дела на самотёк пускать нельзя, и посещать ресторан необходимо, то продал машину и начал передвигаться на такси. Просить подвозить стало невозможно. Девушка поняла, что это камень в её огород, и с тех пор возымела большую гордость и отстраненность от происходящего.


Я не совала свой нос в чужие дела и поинтересовалась этим всем между прочим, просто осваиваясь и узнавая всё о месте, где намеревалась задержаться. С потоком клиентов и количеством дел, некогда было анализировать каждый случай и глубоко задумываться. Ресторан приобретал свойство моего второго дома. Однажды сюда даже заглянул Дэниэл, придя на встречу с партнером из адвокатской коллегии, а порой, когда освобождался пораньше, меня забирал с работы Хим, заезжая на недавно купленном авто поновее, взамен прежнему, хотя и наша предыдущая, старенькая машинка, мне тоже нравилась.



Вечер плавно шёл к концу. Химчан позвонил мне и предупредил, что где-то там опять аврал, сервера, от которых зависело функционирование нескольких банковских систем, забарахлили, и на устранение неполадок уйдёт много часов, притом что нужно будет понаблюдать после починки, чтобы не слетело всё вновь. В общем, его не будет до утра. Я привычно вздохнула и пошла рассчитывать собравшуюся уходить семейную пару зрелого возраста. Если никто больше не придёт, то можно начинать складываться. Вернувшись к кассе, чтобы положить наличные, я заметила рядом с собой Фани, наполовину переодевшуюся из рабочего в обычное, повседневное.


- Ещё не едешь домой? – Я покачала головой, пытаясь не сбиться и пересчитывая деньги. Закончив, я повернулась к ней, приятно польщённая тем, что она подошла ко мне.


- А вы уже закончили?


- Да, мои обязанности завершились. Там сейчас ребята уберутся после расходящихся гостей, и всё, - она поправила сумочку на плече. – Тебя забирают после работы или пешком?


- Пешком, - призналась я, и до сих пор не привыкнув к этому слову, начала с него: - Муж работает. Не может.


- Мм, ясно, - кивнула она. – Кем же он у тебя работает, что в такое время не освобождается?


- Программистом, - сказала я, и тут же смущенно хихикнула. Все, кто не был в курсе глобальности этой профессии, удивлялись, как это компьютерщики работают по ночам? – Ну, он ещё системный администратор и что-то вроде этого. Очень много фирм обслуживается, а он хороший специалист. Без него никуда.


- Да, я видела мельком, когда он как-то за тобой заезжал. Серьёзный тип по лицу.


- Безумно серьёзный, - многозначительно согласилась я и почему-то захотела секса с ним. Странная логика, но уж какую имею. Впрочем, нужна ли логика для того, чтобы захотеть своего супруга?


- Как тебя угораздило так рано замуж выйти? Погуляла бы ещё, - добродушно улыбалась Фани.


- Долгая история, - пожала я плечами. – Мне повезло найти своего человека. Грех было упускать. - Я заметила краем глаза движение у входа и, повернувшись к нему, обнаружила вчерашнего посетителя, с которым мы немного разговорились по душам. – Прости, - обратилась я к коллеге. – Пойду, приму заказ.


- Ладно, до встречи! Я тогда поехала домой, - махнула она и ушла в подсобные помещения, через которые всегда уходил персонал. Поправив блузку, я взяла меню и пошла к знакомому, имя которого не знала.


- Вечер добрый! – просияла я ему. Он увидел меня, когда я ещё подходила, и ответил тем же. – Что будете?


- Что и вчера, если можно. Напомнить?


- Не нужно, у меня хорошая память для хороших клиентов, - заверила я и подтвердила это, перечислив его вчерашний заказ. Мужчина довольно кивнул.


- Действительно, отличная. - Я развернулась в сторону кухни, и в зал вошло ещё двое мужчин. Я шла полубоком к ним, но даже так ощущала, что они навеселе, ведут себя немного развязно, говорят громче нужного и где-то, наверняка, выпили. Нет, они не были какими-то завалящими бродягами или теми, кого можно запросто выпроводить за нарушение приличий или дресс-кода. Добротно одетые и при деньгах, наглые от толщины своих кошельков, они были самой ненавистной разновидностью посетителей. И уселись они на соседний столик с тем, который взялась обслуживать я. К мужчинам, которые при рассмотрении тоже оказались корейцами, но англоговорящими, пошла официантка.


Взяв поднос с чаем с жасмином, я грациозно пошла между столиками, неся его к конечной цели. Два нетрезвых типа ещё что-то заказывали, когда я встала у столика рядом, и принялась составлять на него чашку, сахарницу и чайник. На какое-то мгновение позади воцарилась тишина, перешедшая в какое-то шушуканье.


- Не всегда у вас тут тихо, да? – понимающе пододвинул к себе чашку мой знакомый, косясь мне за спину, где сидели те двое. – Не все наши земляки воспитаны, к сожалению.


- Люди везде разные, - согласилась я и пошла за остальным заказом. Однако когда я вернулась вновь, меня уже ждало внимание персонажей «мне всё можно, я богат». Один из них даже развернулся на стуле и уставился на меня. Я надеялась, что он отвернётся, но вместо этого стало хуже: он заговорил, обращаясь ко мне. На корейском.


- Я подумал, что мне показалось, но нет, мои глаза меня не обманывают! Я же к тебе наведывался регулярно на одну улочку, где девочки доставляют радость взрослым дядям? – Я застыла, держа поднос в руках. Они затряслись, но я, превозмогая себя, тронулась и закончила путь, равнодушно продолжая расставлять тарелки перед моим клиентом. Он напрягся, глядя то на меня, то на тех двоих. – Эй, я с тобой разговариваю! Насосалась до онемения или язык минетами стерла?! – Мужчины заржали, озвучив всё, что пришло им в голову. Я окаменела, силясь не допустить слёз. Раньше меня это не трогало. Я была проституткой, и мне было плевать, кто и что говорил мне, как называл. Оскорбления были составляющей каждого дня моей жизни. А теперь мне стало чуть ли не плохо от того, что мне напомнили о моём прошлом, и не просто в лицо, а при человеке, который об этом даже не подозревал. Осознавая, что не должна поддаваться на провокации и показывать эмоции, я всё же успела подумать: «Химчан пристрелит вас, уроды!», но потом пришла более правильная мысль: «Я никогда не скажу ему об этом инциденте, потому что он и вправду может их убить». Я повернулась со скованной улыбкой к ним.


- Должно быть, вы ошиблись. В любом случае, ведите себя подобающе в нашем заведении.


- Ну уж нет, я не ошибся, - ухмыльнулся говоривший. – У тебя может во рту и тысяча побывала, а я не спутаю, кто мне сосал, крошка. Ты неплохо справлялась, а? Что насчет повторить за хорошие деньги? – Мужчина, который приходил второй день, поднялся и грозно навис над столом. Стало видно, что он шире в плечах в два раза этих избалованных ублюдков, и выше тоже.


- Вам что-то не ясно сказали? Ведите себя прилично в общественном месте.


- Ох, тоже мне – место! – хмыкнул второй, молчавший до того. – Еду подают шлюхи. Так и есть расхочется.



Не выдержав больше и, поскольку сделала всё от меня требующееся, я размашистыми шагами побыстрее удалилась за барную стойку, а оттуда в коридор, ведущий во внутренние помещения. Достигнув его, услышавшая ещё что-то вдогонку, я прижалась к стене и задрожала. Я думала, что порвала с прошлым, что покинула его, что оно не вернётся. Я решила, что теперь я уважаемая замужняя дама, которая устраивает свой благополучный семейный быт, но всё оказалось не так. Теребя рукава блузки на плечах, я чуть согнула ноги. Ничего не кончилось, я никогда не отмоюсь от того, что была минетчицей. Это клеймо, и я позорю им Химчана. Мало того, что детей не могу родить, так ещё и его жену все будут знать, как проститутку. А если услышит другой персонал? Если узнают? Если узнает господин Юнг, то меня выгонят. Позор, какой же позор! С таким послужным я никогда не найду престижной и достойной работы. И Фани, которая сегодня обратилась ко мне – я уже представляла, как она будет смотреть на меня впредь! Вернее, посмотрит один раз, в спину уволенной и рассчитанной потаскухи.


Я провела в закулисье ресторана не меньше сорока минут, боясь высунуться и не в силах заставить себя выйти в зал. Они ведь не успокоятся и продолжат потешаться. На глазах приятного и доброго человека, который тоже может теперь побрезговать брать из моих рук еду.


- Шилла, - коснулась меня Элис, двадцатилетняя официантка с которой мы были дружны больше всего. Я посмотрела на неё красными, но умудрившимися не выпустить слезы глазами. – Чего они там барагозили? Обзывались?


- Да так… не обращай внимание. Переживу, - выпрямилась я и, сжав волю в кулак, нарисовала улыбку на лице: - Все ушли? Закрываться пора…


- Мы и собирались, но там сидит последним твой клиент. Говорит, хочет, чтобы его ты посчитала. - Понимая, что меня ждёт новый стресс, я постаралась подготовиться к этому. Поправив волосы, я осторожно тронулась в зал. Итак, я пересидела неприятных мужиков, но не факт, что они не придут больше. Я же не смогу убегать постоянно, прятаться от них. Это смешно! Неужели всё-таки придётся поменять работу? Мне так понравилась эта!



Выйдя из укрытия, я медленно подступила к столику, за которым сидел всё тот же клиент, глядя на меня. Я захватила по пути счет и предусмотрительно положила его перед ним.


- Надеюсь, ваш вечер не был испорчен и вы ещё вернётесь в наше заведение, - несильно поклонилась я.


- Надеюсь, они не сильно вас обидели? – заботливо спросил он. Он не перешёл на «ты», значит, не принял к сведению то, что я шлюха. Была ею.


- Всё в порядке, пьяные люди всегда ведут себя неадекватно, - вымуштровано изобразила я бывалого администратора.


- К сожалению, пьяных в такой час много, и они не только неприятны, но бывают и опасны, - он поднялся. – Могу я вас проводить до дома?


- Проводить? – растерялась я. Это что, попытка ухаживать или как к этому отнестись? Эй, я замужняя дама! Я не могу. Пусть Химчан и на работе, но я умею и сама добираться. Пусть и поздней ночью, и да, это иногда опасно, брести переулками. И такой осадок на душе после всего этого… нехорошее ощущение от того, что эти двое могут бродить где-то неподалеку. Не хотелось бы с ними столкнуться один на один. – Я даже не знаю…


- Меня зовут Чунсу, - он протянул большую и крепкую руку. Я машинально пожала её своей маленькой, крошечной, я бы сказала, в его лапе. – Вы не подумайте ничего плохого. Я из гуманных и джентльменских соображений. Я мастер спорта, так что со мной вам явно будет безопаснее, учитывая, какие бывают встречные.


- Я… - Подумав, что на маньяка этот Чунсу никак не тянет, а вообще-то один из маньяков у меня муж, так что в принципе мне ничего страшно быть уже не должно, я рассудила, что дружба между мужчиной и женщиной вполне может быть, поэтому, почему бы и не обезопасить себя благородным обществом, которое ни к чему не принуждает? – Подождёте меня несколько минут? Я только переоденусь, и выйду.


Представившись друг другу, и коротко выяснив главные факты: возраст, семейное положение и места работ (он вместе с другом владел фитнес-центром в Сеуле), мы дошли до стоянки такси и сели в него. Оплаченное Чунсу, оно доехало до нашего подъезда, и мужчина выбрался вслед за мной, доведя меня до порога.


- Спасибо за доставку и охрану, - убедившись, что наше окно темное, я незаметно печально вздохнула.


- Не за что. Я сам терпеть не могу такое поведение, какое позволяют некоторые… - Я смотрела и не могла понять, поверил он их словам или нет? Он ведь понял всё, о чем они вещали. – Поэтому само собой разумеется лишний раз обезопасить беззащитную девушку от навязчивых идиотов. - Не такая уж я и беззащитная! А знаете, кто у меня муж? Нет, лучше не знайте. Так что да, сама по себе я мелкая и слабая. Но шустрая. И это выручало много раз.


- Тогда спокойной ночи, - ещё раз пожала я ему лапищу, улыбаясь.


- Шилла, а… не желаете посидеть где-нибудь и выпить чашку чая? – вдруг задержал он мою ладонь. Я забрала её обратно. – Дождливый и одинокий вечер. Хочется поболтать с кем-нибудь.


- Я бы с радостью, - заверила я. Да, я не против с ним общаться и дружить, но… как это со стороны выглядеть будет? Оправдываясь, я подняла руку с кольцом. – Вы уж простите, но я замужем, и как-то… ну, не могу я. И дело даже не в том, что он жутко ревнивый – а он жутко ревнивый, - засмеялась я, тащившаяся от этого пункта в характере Хима. – Дело в том, что я не хочу без его разрешения проводить ни с кем время. Из мужчин.


- Понимаю, - покивал Чунсу. – Что ж, тогда спокойной ночи! И, всё-таки, спросите у него разрешения на будущее. Я ещё загляну завтра к вам в ресторан.


Поднявшись, я взяла Тень на прогулку и, пошастав минут пять на улице, успокаиваясь и приходя в себя от обрушившихся на голову оскорблений и от мужчины, который явно испытывал ко мне симпатию, я не хотела идти в комнату, где нет Хима. Вечер, действительно, был одиноким. В другой раз соглашусь посидеть в кафе. Это ни к чему не обязывает. Просто чай. В тёплой обстановке.


Повесив куртку на вешалку после того, как тряхнула её от редких капель, я разделась и забралась в постель. Кем же я всё-таки была и стала? Добропорядочной супругой гениального программиста, или бездетной шлюхой, по-прежнему привлекающей мужчин? Мне нужно было внимание лишь одного, любимого. Пропадающего неизвестно где, со своими проводами, платами, сетками и серверами. Я села и набрала его мобильный. Он был отключен. Всякий раз, когда он уезжал ночью на работу, он либо не поднимал, либо отключался. Я перезвонила в офис, хотя знала, что там никто не возьмет. В офисе никого по ночам не было. С кем же работает Хим? Не в одиночку же! Что сложного в том, чтобы отвечать и брать трубку? Ничего сверхъестественного. В голову полезли плохие мысли, которым я прежде не позволяла приближаться. А что, если он меня обманывает? Да нет, смешно. Химчан никогда не предаст меня, не изменит. Вон, его даже за гея на работе принимали, так он был мне верен. Он, конечно, великий лжец и артист, но это в прошлом. Таком же, как и моя проституция? Оказалось, что оно продолжает идти рядом. Возможно ли от него избавиться? Хим, можешь ли ты вернуться к прежнему? Он ведь исправился. И если уж мой крутой муж любит, то всей душой. Он до меня и любил-то всего один раз, и очень долго, так что вряд ли разменяет наши с ним чувства на мимолётную связь. Разве что на давно забытую старую. Но Сора осталась не только в другом времени, но и в другом пространстве. Их разделяет океан, а больше изменять его ни с кем бы не потянуло. В круговерти мыслей, я уснула.




Разбудило меня четкое ощущение того, что на меня кто-то смотрит. Очень внимательно и пронзающе. Будильник ещё не звенел, а невыносимость чьего-то напряженного присутствия вытолкала меня из сна. Зевая, я приподнялась, потирая глаза. Ноябрьские утра не отличаются наличием света, поэтому я огляделась в полутьмах. Тёмный силуэт на стуле испугал меня, но в мгновение я опознала Хима.


- Привет! – потянулась я. – Доброе утро! Только вернулся?


- Полчаса назад, - пробасил он. Пугающе. Что с его голосом? Я отодвинулась к спинке кровати.


- Включи свет. - Он протянул руку и нажал на включатель. Лицо его было непроницаемым, но глаза горели огнём. – Что случилось? – беспокойство заставило вылезти из-под одеяла. Проползя на четвереньках по кровати, я приблизилась к Химу и положила свою руку на его, лежавшую на колене. – Всё в порядке?


- Кто подвёз тебя до дома? – сквозь зубы процедил он.


- Что? Кто… погоди, откуда ты знаешь? – ошарашилась я. Не следит же он за мной? Это было бы в духе лёгкого помешательства Хима, но пока верилось с трудом; оставлять молодую жену по ночам, чтобы следить, как долго она продержится быть верной.


- Какая разница? Кто это был? – Наверное, это соседка насплетничала. Точно. Из окна услышала, что кто-то подъехал, выглянула, а там меня мужик какой-то провожает. А поскольку все тётушки подъезда обожают Хима за аккуратность, вежливость и отзывчивость, и ненавидят меня за то, что с моим приездом им приходится слушать порно-концерты, то естественно, что они встанут на его сторону и постараются очернить меня в его глазах.


- Постоянный посетитель, - промямлила я. Вот дура! О чем думала, когда соглашалась? И я не могу объяснить причину, почему согласилась, тогда пришлось бы упомянуть хамов, и тогда Химчан достанет свою винтовку – а она у него где-то припрятана, я всё сильнее убеждалась в этом – найдёт их и пальнёт, не мудрствуя лукаво.


- И зачем он тебя подвез?


- Предложил… потому что опасно по ночам… ничего такого не подумай! – я помахала ладонью. – Он добрый, у него ребенок и мы просто общаемся. Ну, по-дружески. - Глаза Хима немного поутихли, и пламя пожара перестало в них плясать. Он взял мою руку в свою и наклонился вперед.


- Я не всегда могу тебя забрать, я знаю. Но лучше бери такси одна. Это не так уж дорого. Не экономь.


- Хим… а ты где был ночью? – спросила я, и он тут же натуральнейше приподнял брови.


- На работе, я же предупредил.


- А почему ты никогда не берешь там трубку? – прикусила я губу, обиженно на него посмотрев. Он растаял окончательно. Когда я корчила какие-нибудь мордашки, настроение Химчана поднималось, а любая злоба улетучивалась, как и не было её.


- Ну неудобно же. То ковыряюсь где-нибудь, то соединяю…


- Ковыряешь, коннектишься… ну-ну, - дернула я носом и отстранилась. – У меня тоже USB-порт ещё пригодный.


- Шилла! – засмеялся он и поднялся, пересев на постель. – Уж не думаешь ли ты, что я ночами с кем-то сплю?


- А почему бы так и не думать? Против этого никаких доказательств.


- Я воспользуюсь презумпцией невиновности. Пока вина не доказана – нельзя считать виноватым.


- Я беру в адвокаты Дэна. Он лучше меня тебя переговорит и докажет что-либо даже глухому.


- Так не честно. Вообще-то, он мой брат. Он должен защищать меня.


- Кто успел – тот и съел. Ищи другого. - Хим взял меня за плечи и опрокинул на одеяло.


- У меня есть немой свидетель. Можно его пригласить? Он продемонстрирует, что я не пользовался этой ночью его услугами. - Я обвила шею мужа руками и притянула его к себе ближе.


- Но мне надо собираться на учебу.


- Этому придётся подождать, - стянув за лямки вниз майку, он припал поцелуями к моей груди, и я выгнула спину от удовольствия. Возбужденный член уперся сквозь штаны в моё голое бедро. Разве с такими уликами поспоришь?

Тяжёлое утро

Метрополитен выплюнул меня на станции Франклин-стрит. Немного выспавшаяся на скучнейших парах по теории развития языков – в целом могло бы быть увлекательно, если бы не бездарный преподаватель, читающий с листков, – я взбодрилась и шла на работу с зарядом энергии. День, начавшийся с занятия любовью с Химчаном, не мог стать плохим. Прохожие под цветными зонтами, снующие в подземки и поверху, ожидающие зеленого сигнала светофора и спешащие переходить на него толпились вокруг почти монохромной, серо-коричневой картинкой с пятнами зонтиков, подходящей под музыку, что играла у меня в наушниках. С надвинутым на голову капюшоном, я добралась до ресторана, переоделась в подсобных помещениях в униформу, заметив, когда застегивала блузку, яркий засос у шеи, и принялась за обязанности, которые так полюбила. Я пришла чуть позже официанток, и благодаря тому, что переоблачалась в одиночестве, не была ни перед кем скомпрометирована следами жаркой любви Хима на теле.


Посетители, обслуживание и дела захватывали, отвлекали от всего; я чувствовала себя нужной, пригождающейся, необходимой. Не только Химу, но и вообще людям. Я помогала официанткам, распоряжалась в зале, придумывала какие-то наиболее простые решения в тех или иных административных ситуациях – было даже место для творческого подхода. Господин Юнг ещё ни разу не пожаловался на меня, стоит ли надеяться, что если до него дойдут слухи о моём прошлом, то он постарается понять и принять это? Ну вот, зачем я опять вспомнила о вчерашнем? Трудиться, трудиться и ни о чем таком не думать! Лучше бы с той же назойливостью мне в голову лезли лекции, повторение пройденного материала, запоминались бы правила и новые слова.



Не прошло и часа, как в дверях я увидела Чунсу, тут же нашедшего меня глазами и улыбнувшегося. Я ответила улыбкой, но сразу отругала себя за неё, постаравшись отвернуть лицо. Чего я ему улыбаюсь? Это подаёт надежду на что-то. Хотя мне всегда было свойственно радужное восприятие происходящего и это выражение губ, но всё-таки, я замужняя дама… и вдруг Хим всё-таки следит за мной? А я тут такая вся располагающая к неформальному общению. И всё же принять заказ следовало именно мне. Он пришёл сюда ради этого – было уже очевидно. Если я намерена оставаться в рамках, скорее деловых, чем дружеских, это не значит, что я грубо должна прервать какой-либо контакт, к тому же, лишив ресторан клиента. Коммерция решает всё, и приходится пытаться подстроиться под её законы, не нарушая при этом собственных моральных правил.


- Добрый день, рано вы сегодня, - положила я перед ним меню, достала блокнот и карандаш, логично предполагая, что заказ на ужин и на обед отличаются друг от друга. И я угадала. Поздоровавшись, Чунсу стал листать страницы, делая выбор и, не отвлекаясь от разговора, указывая мне на блюда пальцем.


- Да, друзья предложили сходить куда-нибудь на ленч, и я предпочел назначить им встречу здесь. - Захлопнув меню и вернув мне его, он не отвел от меня глаз, не отпуская взглядом. – Жаль, что вы не можете к нам присоединиться.


- Ну да, что поделать – работа, - пожала я плечами.


- А после? – вновь воткнул он клин в отстраненную беседу. Видя мою растерянность, основанную на нежелании обидеть, он полушуткой уточнил: - Спросили у мужа для меня разрешения?


- Знаете, мы были с утра далеки от посторонних тем, - может, резче, чем хотела, дала я понять, что у меня в семье всё замечательно, и никаких вторжений туда не нужно. Я не стала забирать у него меню. – Если вы ждёте друзей, то пусть лежит. Я отнесу ваш заказ, - просияла я как могла натурально и, сунув листок на кухню, притормозила ненадолго в коридоре, ведущем в зал. Иногда, когда всё слишком хорошо, появляются завистники, недоброжелатели, которые вмешиваются и всё портят, но Чунсу не был похож на плохого или злобного человека. Почему же он лез?


А что, если это моё лицо говорит о том, что мне чего-то недостаёт? Возможно ли такое, что я неосознанно, каким-то образом сама привлекаю к себе ненужное внимание? Чего же мне не хватает? Химчан не переставал быть для меня центром целой Вселенной. Я не могла помыслить себя без него, моя любовь не угасала с тех самых пор, как родилась, ни на йоту. Порой, когда его не было всю ночь, и он приходил под утро, я едва не задыхалась от величины своих чувств, я буквально дышала любовью и жила ею, и если бы от передозировки любви умирали, то я была в зоне риска. И только бесплодность этой любви ещё терзала меня. Ослабевая, первая боль осознания своей непригодности притупилась, но материнский инстинкт, если он в женщине есть, уже никуда не денется. И он во мне был, неудовлетворенный и плачущий. Я хотела детей, всё ещё хотела, как бы ни занимала себя другими делами, ни отвлекалась и ни убеждала, что и без этого хорошо. И Химчан меня убеждал, но всё чаще пропадал по ночам куда-то, а время от времени целыми днями не вылезал из своего офиса, предпочитая обслуживание серверов своей глупой и недоделанной жене. Уже не в первый раз я стала планировать, на перспективу, усыновление. Ребенок, чей бы он ни был – это всё равно здорово, но если бы он был от Химчана… мне казалось, что я вцеплюсь в любое дитё, которое получу под свою опеку, и буду заниматься им до самозабвения, но когда, умиляясь на улицах над мальчиками или девочками, я задавалась вопросом, на какого из них должен быть похож сын или дочка, которых я бы хотела, я вглядывалась и, не находя сходства с Химом, разочаровано опускала взор. Его ребенок был бы другим, родным, близким, самым-самым. Даже если бы это был только его, а не мой ребенок. Суррогатное материнство в данном случае виделось мне предпочтительным, но на него нужно было много денег. Уже ради этого я должна построить карьеру и прилично зарабатывать.



Вернувшись к работе, я подошла к другому столику, как обычно, боковым зрением наблюдая, что происходит во всем помещении. Некоторые зоны зала отделялись китайскими ширмами, несущими чисто декоративную функцию. На них изображались павлины и девушки в традиционных ципао*. Рисунки перекликались с мотивами панно на стенах. На фоне резного красного дерева и пестроты обстановки выделились два силуэта в светлом. Мельком поглядев на них, я разобралась с очередным заказом и вернула своё внимание к паре. Они озирались, пока Чунсу, заметив их, не поднял руку, приглашая присоединиться к себе. Так это и были его друзья? С присущим мне любопытством, я медленно тронулась с места, чтобы не дойти до них до того, как они усядутся. Приближаться было и не обязательно, зрение у меня было хорошее и я издалека начала разглядывать молодого человека и девушку лет тридцати, хотя очень хорошо выглядевших. Но на него я быстро перестала смотреть, уставившись на неё, холеную, модную, какую-то невыносимо блестяще-ухоженную, как драгоценность, как фотомодель с обложки, чей локон только-только поправил стилист, с идеальным макияжем, в бледно-розовом платье с золотым кулоном, элегантно висевшем на не тонкой цепочке и ложащимся на грудь. Её кремовое драповое пальто снял её спутник – муж, конечно же – подождав, когда она сунет в его карманы свои перчатки из мягкой кожи кофейного цвета. Это была Сора, первая любовь Химчана, и, несмотря на то, что я видела её всего однажды, четыре года назад, я никогда не забыла бы, как она выглядит. Итак, она в Нью-Йорке.


- Доброго дня, - бесстрашно подошла к ним я, сияя шире прежнего. Вспомнит ли она меня? Новоприбывшие посмотрели в мою сторону, улыбнувшись, взяли ещё одно меню из моих рук для удобства. Сора окинула меня мимолётным взглядом, не задержав его ни на миг дольше, чем требовал взгляд на чужого человека. В её глазах ничего не отразилось. Она меня не узнала, да и зачем бы ей было меня запоминать? Какую-то уличную девчонку, набросившуюся на неё с ревнивыми обвинениями однажды. Да и изменилась я с тех пор, в отличие от неё. Она стареть вообще как, собирается? Или жизнь слишком удалась для тревог и хлопот, которые проложили бы хоть одну морщинку? Я старалась не злиться на неё, но ничего не могла с собой поделать, кроме как держать себя в руках. – Надеюсь, вашим друзьям понравится у нас так же, как и вам, - обратилась я к Чунсу.


- Пока я здесь, я точно их приучу к этому месту, - наивно заверил он, а я подумала, что упаси Боже Сору зачастить сюда, особенно если у меня будет плохое настроение. Какое-то недоброе чувство кольнуло меня, заставив спросить:


- А вы давно здесь живёте?


- Перебрались в начале весны, - ответил её супруг, такой же безукоризненный богач, как и она. У него даже ногти были отполированные, что за пижонство? И светлый костюм смотрелся вычурно в дождливый серый день. Нормальные люди боятся испачкать светлые вещи при такой грязи, обрызгать по лужам. Но к ним, видимо, они считают, грязь не липнет. – И, что удивительно, впервые приехавший в Нью-Йорк Чунсу явно сориентировался лучше, чем я успел за эти месяцы, - с иронией заметил товарищ, похохотав.


- Ну, у меня-то нет больше кандалов, - засмеялся в ответ Чунсу, указывая на Сору. – Я передвигаюсь свободнее.


- Ах вот как, я, по-твоему, мешаю, да? – прищурилась она. Даже когда она шутила, включаясь в мужское баловство, в ней виделась очень жесткая и целеустремленная натура. Я бы назвала её абсолютной стервой, и вряд ли это будет моим предвзятым преувеличением. Или будет, я не знаю.


- Я не только о тебе, - заверил их друг. – Детей с няней оставили?


- У вас есть дети? – не выдержала я, ощущая, как запас моей самоуверенности заканчивается. Ей и тут повезло, в отличие от меня? В разговор включилась Сора, и было видно, что это является предметом её гордости, пусть она и пытается сообщить об этом, как о ноше и трудности.


- Два мальчика, двойня. Вы не представляете, как с ними невозможно управиться… очень тяжело.


- Потому и взяли няню, - закивал её муж, определившись с едой и сообщив мне о своём выборе. Я записала всё, что они перечислили, уплывая в мысленный туман. Двойня. Два мальчика, сразу. Тяжело ей! Отдай одного мне. Мне никогда тяжело не будет. Черт, черт, черт! Химчан, ты любил такую идеальную женщину, которая даже размножается оптом, что привело тебя ко мне? То, что я прилипла к тебе и не хотела отлипать? А если бы не я, добился ли ты всё-таки эту? Насколько я знаю, она оказалась замужем ещё до того, как мы с Химом познакомились, так что в принципе шанс был упущен не по моей вине, я оказалась лишь спасательным кругом… Когда-нибудь я избавлюсь от ощущения, что Сору Хим любил бы сильнее? Чего мне не хватает? Ума. Я не знаю, что должен ещё делать любящий мужчина более того, что делает для меня Химчан. Чаще спать ночами в нашей постели? А ведь я только накануне подумала, что ревновать не к кому, потому что в Нью-Йорке нет её. А она здесь. И мой муж пропадает по ночам… мне хотелось задать сотню вопросов этим людям, чем занимается муж Соры и как часто он отлучается? Хотелось расспросить Чунсу о его друзьях, во всех подробностях. Но я должна была знать меру, своё место, и продолжать работать.


Опять бродя туда-сюда от столиков к кухне и обратно, я успокаивала себя тем, что муж Соры какой-то пустой и надменный тип, искусственный красавчик, помешанный на материальном и внешнем (иначе почему он так выглядит?), а у меня всё-таки Хим, так что хоть в чем-то мне повезло больше. Но Сора определенно испытывала что-то к этому человеку, и они вдвоем выглядели счастливыми. Два сапога – пара.


- Шилла! – Элис перехватила меня, сунув в руки трубку телефона. – Извини, что отвлекаю, там у поставщиков пива какие-то вопросы, разберись, пожалуйста.


- Спасибо, - быстрее взяла я телефон, благодаря удивившуюся девушку. – Спасибо, что отвлекаешь.


Когда я закончила переговоры и перезвоны с различными фирмами, от производителей к доставщикам, от продавцов к грузчикам, я вышла в зал и увидела, что Сора одевается, чтобы уходить, пробыв не меньше часа в ресторане.


- Уходите? – подошла я к ним, составляя опустевшие тарелки на поднос.


- Да, я не могу долго сидеть, не зная, как там дома дела, - завязала она пояс на талии, которую определенно после родов уже поправила фитнесом, если она вообще деформировалась как-то, накинула ремешок сумочки на плечо, поправила воротник и волосы. Вызванное такси ждало за дверями, машину было видно.


- Всё было вкусно? Вам у нас понравилось? – слегка поклонилась я.


- Да, спасибо, всё просто замечательно! – искренне улыбнулась она и повернулась к мужчинам. – Алекс, тебя сегодня во сколько ждать?


- Ты обещала позволить нам хоть раз напиться. Мы почти год не виделись! Можно я буду очень поздно?


- Будешь невменяемым – лучше заночуй у Чунсу. И будь на связи, чтобы я не нервничала! – Сора наклонилась, поцеловав его в губы. Он ласково тронул её за руку, неохотно отпуская. В глазах были настоящие чувства.


- Когда я невменяемый ведь становится ещё интереснее…


- Чунсу, ты не так пьянеешь, присмотри за ним, ладно? – заботливо вздохнула Сора и, наконец, ушла. Я выдохнула с облегчением. Алекс потер ладони друг о друга.


- Ну что, кутим, куролесим, бухаем? – Он был похож на мальчишку, оставленного родителями на выходные без надзора. Интересно, Химчан так же победно ликует, когда вырывается куда-нибудь с Дэном посидеть? Однако он никогда не напивается.


- Шилла, не составите нам компанию после работы? – неугомонно предложил Чунсу.


- Нет, извините, хочу побыстрее добраться до дома и увидеть мужа, - без ехидства, а очень от души сказала я. В какой-то момент появилось желание потереться рядом с этим Алексом, просто из вредности попытаться понравиться ему, так сказать, око за око, но какое мне дело до такого мелкого пакостничества, когда я всего лишь хочу быть счастливой с Химом, хочу быть такой же уверенной и хладнокровной, как Сора, чтобы спокойно оставлять супруга с другом в ресторане и не заботиться о том, изменит ли он, потому что точно знаешь, что не изменит.



Мы готовились к закрытию, убираясь после уходящих клиентов и из последних сил с теплом встречая поздних. Официантки всегда с нежеланием встречали задерживающихся посетителей, рабочий день в ресторане был достаточно труден, на ногах, в суете, шуме и постоянном напряжении. Тиффани заглянула к нам не в свою смену, сказав, что ей было по пути откуда-то, и она решила забрести. Разболтавшись с кем-то по телефону, она видимо решила дождаться окончания работы и тогда пойти домой. Чунсу с Алексом просидели здесь после ухода Соры ещё не меньше часа, а потом тоже попросили вызвать им такси и куда-то уехали продолжать душевные пьяные посиделки.


За окнами некоторое время виднелся мокрый снег, больше похожий на дождь. Он прекратился, но воздух на улице остыл, залетая с открывавшейся и закрывавшейся дверью и принося подступавший запах зимы. Вместе с ним вдруг на пороге появился и Химчан. Не поверив своим глазам, я отложила поднос и пошла навстречу. Семейную пару, пожелавшую потрапезничать на ночь глядя, взяла на себя Элис, узнав в очередном вошедшем моего мужа. Зрительно его все тут знали.


- Хим! – подошла я к нему, уставившемуся на меня так рьяно и пылко, что меня это смутило. Черная кожаная куртка была застегнута доверху, воротник поднят от дувшего ветра, под ним ворот черной водолазки. Намокшая от измороси с неба челка лезла ему в глаза. Я убрала её, поцеловав его в щеку. – Ты чего здесь? Тебе бы подстричься…


- Заехал, - произнес он каким-то сиплым голосом, но это и так было понятно, что заехал. А зачем? Химчан в своей темной одежде напоминал мне о его смутном прошлом; лисьи глаза-обсидианы сузились так же, как и напряженные, побагровевшие губы. – Как прошёл день? Всё в порядке? – Уж не узнал ли он опять, что тут был тот, кто вчера меня подвез? А хоть бы и так, он же уже ушел, и я ничего себе не позволила лишнего. И как хорошо, что тут уже нет Соры!


- Да, всё хорошо. - Я решила, что лучше всё-таки быть честной и говорить всё наперед, чем ждать неведомых слухов: - Наш частый посетитель опять сегодня был тут и приглашал меня где-нибудь посидеть, но я отказалась, так что не переживай, я веду себя прилично.


- Шилла… я сегодня дома буду очень поздно… я на работу сейчас еду… - У меня внутри что-то будто оборвалось.


- Опять? Ты же и так сегодня…


- Очень сложный проект. - Сняв перчатки, черные и плотные, он взял меня за руку, сильно её сжав. – Нужно поработать ещё. Так что не жди, может быть, до утра.


- Хим, это уже ни в какие ворота!.. – Ярясь, я хотела забрать свою руку. Отвратительные догадки полезли в голову. Сора здесь, сегодня она одна у себя в квартире, дети ещё слишком малы, чтобы что-то понимать, или она вовсе оставит их с няней. Что же за работа такая у Хима? И параллельно ли ей пребывание Сон Соры в Нью-Йорке, или они пересекаются? Но мой крутой мужчина не отдал мне мою ладонь, лишь притянув меня за неё к себе, влажному и холодному с улицы, и крепко-крепко стиснул.


- Я только для тебя живу, Шилла. Что бы там ни было, знай, что перед моими глазами всегда только ты. А я живу в твоих глазах. - Он взял меня за лицо и, стесненный людностью места, осторожно поцеловал меня в губы. – Ты… прости за резкость этого утра. Конечно, у тебя могут быть друзья и знакомые… мало ли, что… кто-то всегда должен быть рядом и поддерживать.


- Господи, о чем ты, Хим? – Я не на шутку встревожилась. Его не лихорадит? Рецидив маниакальности? Что он придумал себе? Я вцепилась в него. – Что это за речь? Останься. Поедем вдвоём домой после работы…


- Не могу, правда, нужно, - освободился он от меня, заставив себя улыбнуться. – Береги себя.


- Хим! – дернула я его ещё раз на себя и, прильнув к нему, грозно свела брови. – Я однажды выпустила тебя из рук в аэропорту. После этого пришлось слишком долго ждать следующей встречи. Никогда больше так не поступай. Я не понимаю, что происходит, но клянись, что утром ты будешь в моей постели, иначе я сама убью тебя, Ким Химчан!


- Шилла…


- Клянись!


- Я всегда буду в твоей постели, - шепнул он на ухо, погладив меня по спине. – Я люблю тебя, кнопка. До встречи!


- Хим…

 Словно из ниоткуда всплыла Тиффани, прервав меня. Если бы не её вмешательство, я бы не перестала пытать мужа и побежала бы следом, но девушка перестроила всех на мирный лад.


- Добрый вечер, а вы случайно не на машине? Может, подбросите меня… мне тут недалеко.


- Да, конечно, - закивал Химчан, чтобы поскорее уйти из-под моего праведного гнева. Совершенно спокойный, словно и не говоривший всех этих слов, он махнул мне и вышел с Тиффани на улицу. Твердя себе «всё в порядке, всё в порядке» я пошла складываться, чтобы поехать домой.



Но дома было хуже, чем всегда. Выгуляв Тень и вернувшись в комнату, я не могла найти себе места. Химчан был встревожен, и напоминал скорее идущего на войну, чем готовящегося изменить, но он в принципе был странен в выражении своих чувств, и нельзя было с уверенностью сказать, что соберись он изменять – вел бы себя иначе. Возможно, если его непреодолимо потянуло к Соре, но он чувствует ответственность передо мной и его мучает совесть, именно так он и будет выражать свои эмоции. Но если выбирать, на войну ему идти или на измену, то я выберу Сору. Пусть трахается с ней, если ему приспичит, если он нашёл её в этом огромном городе, лишь бы был цел и здоров. Плевать, я не ревную, нет. Вцепившись в подушку, я швырнула её в стену. Меня трясло, я переживала, ничего не понимала и не знала, могу ли что-то предпринять? Должна ли? Зазвонил телефон. Подумав, что это Хим, я подскочила к нему, но это была всего лишь Херин.


- Привет, Шилла, братик дома? – наступила она сразу на больную мозоль.


- Нет, его нет, - сухо и строго отчеканила я.


- А когда обещал вернуться?


- Не знаю! – не выдержав, проголосила я. Херин была из самых близких людей мне последние несколько лет, почему я буду лгать ей или скрывать что-то? – Он сказал не ждать его до утра! Он не придёт ночью, и это уже не в первый, и даже не в десятый раз, Рин! А сегодня я видела, что Сора – та мамзель, которую любил Хим, - в Нью-Йорке!


- Дэнни тоже ушёл в ночь, Шилла, - тихо сказала она. Я замолчала. – Они ушли вместе. У них важные дела, Шилла.


- Дела? Неужели тебя не посещают мысли, что Дэн тоже может пойти к какой-нибудь дамочке? – Я видела сегодня наглядно двух друзей, процветающих и пользующихся всеми благами этой жизни. Чем Дэниэл и Хим отличались от Чунсу и Алекса? Они тоже были здоровые и взрослые самцы.


- Нет, не посещают.


- Потому что Дэн никого не любил до тебя! Потому что поблизости не живет женщина, ради которой твой муж готов был на всё! – Я едва не сорвалась на рыдания, но сдержала себя. Я была в подвешенном состоянии и не знала, что и думать. Что за дела могли быть у Хима с Дэном ночью? Один программист, другой юрист – ничто не может их связывать, кроме тех давних дней, когда оба они творили криминальные бесчинства.


- Что ты зациклилась на этой Соре! Дэн говорил, что видел её почти голой – ничего особенного. - Я в очередной раз поразилась, насколько скрытный и умеющий обманывать Дэниэл Бан разоткровенничался с женой. По-моему, он выложил ей буквально всю свою подноготную. Но Сору-то он где посмотреть успел? Шустрый у меня родственник.


- Рин, с тех пор, как он встретил тебя, у него все бабы «ничего особенного». В его объективность в данном вопросе я давно не верю. Я видела эту буржуйку! Она… она прям вот фея, Рин, самая что ни на есть такая, сказочно намарафеченная, аж дышать рядом беспокойно.


- Для Хима это всё не имеет значения. Он любит тебя, дурочка! Брат никогда тебе не изменит.


- Тогда почему он не со мной? Где он, Херин? – всхлипнула я, понимая, что сомнения потеснили ревность и поставили на чашу весов тревогу.


- Он с Дэном, не переживай. Мы увидим их утром, Шилл, верь в это, и молись за них. Всё будет хорошо. - На заднем плане раздался плач Бомми, и Херин, извинившись, пожелала мне доброй ночи. Ей было проще, у неё, что бы ни случилось, оставалась дочь от любимого мужчины, а что есть у меня? Ничего…



Я села на кровать, позвав к себе Тень. Раз сегодня рядом нет Хима, от которого я прячу свои напрасные девичьи волнения, то я могу вдоволь нарыдаться, чем и занялась, обнимая собаку. Умные глаза добермана грустно смотрели на меня, подставляя морду под поглаживание. Я ревела и ревела, пока грудь не заныла от тряски, а глаза не защипало. Когда я успела стать такой размазнёй? Это дико, это не похоже на меня. Поднявшись, я достала из мини-холодильника бутылку вина. Конечно же, Хим обнаружит пропажу, но у меня есть оправдание – разве он не заставляет меня нервничать и седеть раньше времени? Почему нельзя быть откровенным? Откупорив бутылку, я даже не стала доставать бокал, а легла на кровать, потягивая вино из горла. Было уже далеко за два часа ночи. Тени не понравился запах спиртного и она, потряся ушами, отползла и спрыгнула на пол, уйдя на свой коврик.


- Что, осуждаешь? – спросила я у неё. – Ну да, конечно, пить – плохо, а в одиночестве, так и вовсе алкоголизм. Но я не знаю, как дожить до того момента, когда опять увижу Хима… - Откинувшись на подушку, подобранную у подножья кровати, куда она срикошетила, я уставилась в даль незанавешенного окна. Свет я не включала. – Я ведь тоже без него не смогу жить, Тень. Существовать – может быть, но не жить… - Пригубив ещё вина, я вспомнила, кто воспитал меня непьющей. Джело. Из-за того, что его родители спились, он чуть ли не по рукам меня бил, когда я, несмышленый подросток, собиралась соглашаться и пробовать что-нибудь, что мне предлагали люди из моего тогдашнего окружения. На праздниках он не давал мне пить больше рюмки чего-либо, и за первый год наших отношений привил мне глубокое понимание того, что пить – плохо. Если бы не Джело, я бы скатилась куда ниже, и была бы сейчас неизвестно где. Но я бросила его, бросила ради Химчана, и он исчез. Я вообще не представляю, где он, как он, что делает. Если с ним что-то случилось – это и моя вина тоже. Или в первую очередь моя. Я не должна была так поступать с ним, но как было иначе – я не представляю. Я пыталась найти его, поговорить ещё хоть раз, но всё было тщетно… но я никогда не забуду его, свою первую любовь. У меня Джело, у Химчана – Сора. Я сопоставила их роли в наших жизнях. Ревнует ли Хим меня к Джело сейчас? Или понимает, что всё кануло безвозвратно? И является ли поводом для ревности моё раскаяние перед Джело, мои воспоминания о нем? Мы пережили с ним самое тягостное, самое ужасное, когда были как два бумажных кораблика в огромном океане. И всё же тогда мы смотрели в будущее и верили, что оно будет однозначно счастливым, безоблачным, у нас будет свой огромный дом, а в нём будет бегать много-много наших детей. Первого и единственного из которых я убила абортом добровольно. Сорвавшись, я вновь залилась слезами, так что когда бутылка заканчивалась, Тень вернулась меня успокаивать.


Занялся поздний ноябрьский рассвет, а Хима ещё не было. Пустая бутылка стояла на полу под моей свисающей рукой, а остановившийся взгляд следил за светлеющим небом. Я отключила будильник, поняв, что не в состоянии пойти в университет – до работы бы в себя прийти! А если Химчан не вернётся, то в себя приходить и не за чем. Я не знаю, сколько времени было, когда мой организм сдался и принял сон, как исцеляющий уход от действительности.



Меня везли на больничной каталке из палаты в реанимацию. На мне была голубо-белая больничная рубашка, но всё, что я замечала – это большой и круглый живот, выпирающий из-под неё. Он был таким объемным… таким беременным. И моим. Я не видела своего лица, но чувствовала улыбку безудержной радости, которая на нем появилась. Я положила ладони на живот, щупая его, тугой, баюкающий в себе ребёнка. Каталка ехала, будто сама по себе, и я даже не заметила, когда оказалась в чем-то вроде операционной, с кучей всякой аппаратуры. Неужели уже время для родов? Когда же успело пройти девять месяцев… я только сейчас вдруг поняла, что жду ребенка – и это такое счастье! Я обняла свой живот, плача от радости. В этот момент в помещение вдруг вошла мама. Моя мама! Боже, я хорошо помню её лицо, но повадки уже забыла, поэтому она как-то смутно выглядит, одетая в белый халат, чтобы её ко мне пропустили. Она смотрит на меня с любовью, заботой и лаской.


- Мама, мамочка! – Я не встала с каталки, боясь почему-то, что живот пропадёт. – Я… у меня будет ребенок!


- Дочка, но как же ты его будешь растить? – Она не называла меня Шиллой, потому что это имя появилось после её смерти. Какой смерти? Вот же она! Со мной. Почему ей кажется невозможным вырастить ребенка?


- Какая разница? Он будет… так разберемся!


- Подумай, ну куда он тебе? Ребенок! Нет-нет, тебе он не нужен! – Было так странно говорить об этом, когда будто я ещё могла избавиться от него! Мне ведь вот-вот рожать!


- Мама, как же не нужен? Я так хотела… я рожу его, обязательно, мы с Химом…


- Каким Химом? Где он?


- Он ждёт меня… он скоро будет…


- Рожать опасно! – Что-то незримо изменилось. Я перестала видеть мать, вместо неё звучал голос моей мачехи, и я не очень понимала, она где-то здесь или это всё ещё мама? – А если ты умрешь родами?


- Нет… ведь всё же хорошо… почему я должна умереть?


- Кто знает? Это вполне может случиться… лучше избавься от ребенка!


- Вы шутите! – крикнула я кому-то, обвивая округлый, такой драгоценный живот, в котором пульсировала жизнь. – Нет, нет, он появится на свет, появится! – Толчки подсказали, что начинаются схватки и я, согнувшись пополам, вскрикнула и села.



Вокруг была наша с Химом комната, а всё, что мне привиделось – было сном. За окном было светло. Толчок был всего лишь качанием кровати Тенью, решившей почесаться. Мои пальцы впились в покрывало, под которое я даже не забралась. Было жарко, я не приоткрыла окна перед сном, воздух пропах легким перегаром. Мои сновидения имели свойство часто быть слишком реалистичными, до того, что я даже чувствовала все руками в них, и на этот раз я ощущала свою беременность так явственно, что пустота перед животом показалась обрубленной конечностью. Где мой живот? Он только что был, я ждала ребенка, я собиралась родить его… судорожно трогая себя и хватаясь за талию, я никак не могла окончательно вышагнуть из сна и удостовериться, что никакой беременности нет, мне не хватало выпуклости и полноты. Но чем больше я это понимала, тем сильнее паниковала, желая вернуться в сон. Там была возможность осуществить мечту, а тут её нет… Поджав колени и уткнувшись в них, я застучала кулаками по простыне, по бокам от себя. Усыновление, суррогатное материнство – всё не то! Господи, какое же это было несравненное чувство, когда внутри тебя растёт дитя, твоё и твоего любимого. Но нет ни ребенка, ни Хима… я посмотрела на его пустую подушку, схватила её и, сначала обняв, как-то заполняя пустоту, передумала и принялась запихивать её себе под майку, имитируя живот. Круг получился достоверным, я закрыла глаза, обняв своё фальшивое брюхо, и затряслась. Не плачь, Шилла, не надо! Всё хорошо, однажды всё случится. Я водила ладонью по майке, натянутой подушкой, представляя, что это всё по-настоящему… Потом начала сжимать её, убеждаясь, что внутри пусто, это самообман, это мертвая ткань, набитая перьями, или каким-то поролоном. Слезы покатились по щекам.



Ключ повернулся в замке, я успела услышать, но не успела ничего предпринять. В комнате было достаточно светло, чтобы Химчан, открывший дверь, сразу охватил взглядом происходящее. Видя моё красное и припухшее лицо (запах спиртного он тоже почувствовал), Хим швырнул ключи в сторону, загрохотавшие от такого обхождения с ними по столу. Не разуваясь, он буквально прыгнул на кровать, хватая меня и притягивая к себе.


- Шилла, боже мой… - Между нами была подушка, застрявшая под моей майкой. Он потянул её, но я придержала подушку на месте, пытаясь убрать его руку. – Что случилось, что с тобой? Почему ты плачешь?


- Сон… мне приснился сон… - стало стыдно мне за то, что он всё-таки увидел, как мне иногда бывает плохо. Но он вернулся, и те нервы, что держали меня в ежовых рукавицах, расслабились. – Я ждала ребенка… а тебя не было… но ты вернулся, Хим, вернулся…


- Господи, что ж такое-то, - обнял меня он, целуя, поглаживая. – Когда же ты перестанешь страдать из-за этого, что мне сделать для тебя, скажи, что? – Я, в неведении, мотала головой. Я не могла точно сказать, что принесет мне облегчение. – Зачем ты пила, Шилл?


- Я боялась… что ты не вернешься… мне страшно было, и одиноко… а у меня ничего от тебя не осталось бы…


- Прекрати, прекрати сейчас же! – Не мучаясь больше, он разорвал майку, убрал из-под неё подушку, оставив меня в одних трусиках, и хорошенько встряхнул. – Мне нужна только ты! Ты! Ты! И всё! Никого больше! Пошли к чертям все эти дети, все твои мечты и грёзы. Хочешь, чтобы я был эгоистом? Я могу им быть! Клал я болт на твои прибабахи, Шилла! Даже если ты захочешь детей – я не позволю тебе их завести, ясно? Ни усыновлять, ни удочерять – никак! Не нужны они мне! Я хочу, чтобы у меня была ты, и чтобы никто не мешался под ногами, когда я хочу с тобой спать, смеяться, ссориться, гулять! Я хочу, чтобы ты любила только меня, и никогда не разменивала свою любовь на какую-то ещё! Это тебе ясно? – Я захлопала изумленными глазами. – Ясно?! – тряхнул он меня ещё, зло и мощно. Я кивнула. – Вот и заруби себе это на носу, прежде чем начнешь корить себя за какие-то мифические недостатки, потому что для меня они – достоинства! – У меня что-то с похмелья ещё вертелось на языке о Соре и том, где он пропадал, но я увидела его руку, которой он держал моё плечо. Она была перевязана, забинтована по периметру ладони.


- Хим, что с твоей рукой? – осторожно взяла я её, и ему поздно было её отдергивать. – Где ты поранился? Как?


- Неважно, ничего серьёзного. - И всё-таки я разглядела ещё большую, чем обычная, бледность его кожи.


- Что с тобой случилось? Где ты был?


- Как-нибудь расскажу, - не повел он себя так же несговорчиво, как обычно.


- Ты был с Дэном, - заметила я. Глаза Химчана сверкнули.


- Женская связь работает безотказно, да? – слабо улыбнулся он.


- Как я только раньше не догадывалась звонить Херин и спрашивать… Хим, чем вы занимаетесь?


- Хорошо… давай я расскажу тебе этой ночью? Мне нужно кое-что сделать до этого…


- Почему не сейчас? – придерживая его раненную ладонь, я поцеловала её пальцы, прижимая их к губам. Химчан провел не контуженой рукой по моему подбородку.


- Это не только моя тайна. - Не спрашивая, почему я не иду на учебу, он уложил меня, пристроив мою голову на своём плече и прижавшись всё в той же куртке ко мне, вообще раздетой. Неровности ткани, пуговицы и молния впивались в кожу, но я с упоением уткнулась в Хима. – Думаю, она должна стать и твоей, но для начала давай поспим немного? Я не спал всю эту долгую и мрачную ночь.

* ципао – китайские платья

Тяжёлый вечер

Истомлено-скорбные и какие-то обездвиженные, мы проснулись с Химом, найдя себя всё в той же позе, в обнимку. Время поджимало – мне нужно было ехать на работу, потому что учебу я проспала полностью. Быстро одевшись и перебрасываясь короткими фразами и вопросами (Не видел мою кофту? А тебе сегодня нужно в офис? Насыпь мне ещё ложку!), мы вышли на улицу и сели в машину, в которой ощутили чуть больше блаженства и прилив энергии. Перебежав по холодному ноябрьскому воздуху из подъезда до авто, глаза невольно открылись сильнее, кожу ухватило легким морозцем, день расшевелил сознание.


- Так ты расскажешь мне всё ночью? – Подвозя меня до работы, Хим уже явно жалел, что, сжалившись над моими слезами и тревогами, пообещал что-то. Теперь он тер губы друг о друга, размышляя. – Только попробуй передумать!


- Мне нужно спросить разрешения, Шилла. Я не могу своевольничать.


- У Дэна?


- В том числе. – Я вздохнула. Интересно, а насколько больше известно Херин? Её голос показался мне знающим, посвященным во что-то. Или она догадалась о чём-то, благодаря тому, что была, конечно, умнее меня.


- Сегодня ты домой вернёшься не поздно? – Я поцеловала его в щеку, выведя этим из раздумий. Он повернулся ко мне анфас, за что тут же получил ещё один поцелуй в губы. Мы как раз припарковались возле ресторана.


- Да, у меня не так много работы на этот раз… заехать за тобой после?


- Нет, лучше жди меня дома со сладостями и каким-нибудь вкусным чаем. Я сама доберусь. - Обняв его за шею, я замерла в этой позе на несколько мгновений, и отпустила его лишь после того, как он тоже меня поцеловал.


Сразу после открытия клиентов всегда мало, но в этот день они шли особенно неохотно. Было скучно и тоскливо, я поправляла разве что не со штангенциркулем и уровнем разложенные на столах приборы, тренировалась красиво складывать тканевые салфетки разным образом, поправляла не так давно развешенные декорации, воздвигнутые после того, как были сняты украшения одного из любимых праздников американцев – Хэллоуина. А на носу День Благодарения, а после Рождество… Я не знаю, выйдет ли это таким же радостным и светлым, как прошлое, когда я с совершенным оптимизмом смотрела в будущее, искренне веря, что все трудности в своей судьбе я пережила, и теперь меня ожидают только награды за терпение и безбрежное счастье. Никогда так нельзя думать – вот какой урок я получила в этом году.



Когда появилась Херин, я обрадовалась, а потом уже удивилась, не обнаружив с ней коляски и своей любимой крестницы. Поприветствовав её и проводив к столику – занятых было всего два, и выбирать можно было почти любой, – я усадила её возле окна в уголок, на мягкий диванчик, присев и сама. Не думаю, что я сильно нарушаю субординацию в данном случае: трудиться всё равно пока не над чем, а Херин моя родственница. Правда, я до сих пор не знала, как лучше её определять, как сестру мужа или как жену его брата? Капли не туманили вид дождливой улицы, стукаясь о козырек с внешней стороны здания и не достигая стекла. Уже темнело, но огни Нью-Йорка освещали хмурые сумерки.


- А где Бомми? – спросила я с беспокойством, чувствуя его же внутри Херин.


- Оставила на попечение нашего папы, - вздохнула она, сняв с рук перчатки и положив рядом с собой. Пока она разматывала шарф, я видела, что она продолжает сомневаться в правильности своего поступка, но надеется на лучший исход. – Хим поздно вернулся вчера?


- Вчера он вернулся сегодня, - вредно сложила я губы, сощурив глаза. – Утром.


- Вот и наш папа почти так же. - Молодая женщина пришла не есть, конечно, а поболтать для облегчения души, но меню всё равно ради приличия у меня попросила. Я сунула ей его и села обратно, напротив. – Я решила, что раз он сам не в силах остановиться и передохнуть, то нужно его к этому принудить. Нечестно, понимаю, козырять дочкой, но я верю, что хотя бы это приструнит его ненадолго, чтобы я перестала ломать голову над тем, где он и что делает. Он понятия не имеет, с какой скоростью улетают у меня успокаивающие средства… хватит, я хочу день спокойствия естественным путем!


- Почему ты ему не выговоришь это?


- Выговаривала… в мягкой форме. Но он же упрямый, как баран, осел, ишак и их гибрид какой-нибудь. Ссориться и спорить надоедает, не хочу. Пусть задумается над своим поведением. У тебя с Химом разве иначе?


- Нет, но… я до последнего старалась закрывать глаза на его отлучки и не делала проблемы из его ночных «дежурств» и «вызовов». Надо, так надо… Я ведь доверчивая. По отношению к нему.


- Все мы такие. - Она закрутила свои длинные, чуть осветленные до каштаново-орехового цвета волосы, перекинув их вперед, на плечо. – Потому что любим. По-другому никак.


- А если бы мне было чем козырять… - протянула я, опять затронув больную тему, но тут же поняла, что некрасиво это выглядит, ныть перед Херин об отсутствии детей, словно она в этом виновата или ей должно быть совестно, что у них есть Бомми. Я тряхнула головой, улыбнувшись. – Впрочем, буду верить, что всё решится само собой, и Химчан перестанет вести себя со мной так – пропадать, замалчивать, уходить, как будто я ему не мила больше… - Женщина взяла меня за руку, имея уважение не наполнять взгляд жалостью и сочувствием. Там была дружеская поддержка, не более того. За это я любила нашу семейку Бан, они не выжимали из себя якобы положенных эмоций. Дэн всё сводил на юмор, не допуская трагизма, а Рин могла ещё и приструнить недовольным взглядом, что кто-то посмел распустить нюни. При этом в дуэте они могли быть невыносимо воркующими и медоточивыми.


- Шилла, Хим увлекся компьютерами и программированием едва ли не в десять лет, если не раньше. С тех пор ни разу он не подумал о смене специальности или перемене интересов. Даже не думай о том, что его любовь к тебе остынет. А Сора эта… забудь! Все мужчины порой теряют голову от какой-нибудь недолговременной страсти.


- Недолговременной? Он сох по ней два с лишним года!


- И что? Чуть не пристрелив её! Хороши же чувства! Ты хочешь такой же бури? На грани ненависти?


- Нет, я хочу полноценную семью, как у неё, - проблеяла я, тут же пожалев о сказанном. Пока образовалась пауза, я сходила за чаем с пирожными. Херин принялась ложечкой отламывать чизкейк по маленьким кусочкам. Она сочиняла, на что меня переключить, не меньше. Мне вспомнился нынешний сон, вызывавший отвращение и нехороший осадок на душе, как только всплывал в памяти. – Рин… а рожать больно?


- Ну… - протянула она, замедлившись, воспроизводя личный опыт на словах. – Не из приятных ощущения, если честно. Кому-то легче даётся. Мне было больно, но ничего, всё быстро разрешилось и я не считаю это ужасным событием, - она заулыбалась. – Дэнни хотел присутствовать при этом, но ему, по-моему, было хуже, чем мне. Когда я закричала, он начал орать на доктора, что если мне не перестанет быть больно, то через девять месяцев родит доктор, потому что Дэн его… ну, я не буду повторять все слова, которые он употребляет в яркие моменты жизни. Одним словом, я засмеялась тогда сквозь слезы, и мне немного полегчало. Но нашего папу всё-таки увели подальше. – Я уже слышала отрывок этой истории от возмущенного Дэна, рассказанный весной, по свежим следам, но вновь расплылась, представляя брата Хима. Он наводит шороху везде, где его что-то касается.


- Мне бы хотелось когда-нибудь испытать это всё. - Одновременно с этим я задумалась, а как бы сложились отношения Дэна и Херин, если бы у них не получалось завести детей? Что бы я говорила им? Смогла бы успокоить, и нуждались бы они в утешениях? Нет, вряд ли. Рин слишком стала фаталисткой после всего, что с ней случилось когда-то. Несмотря на сентиментальность, она сочетает её с трезвым рационализмом.


- Когда у тебя выходной? – перевела тему супруга Бана. – Приезжай в гости, ты же знаешь, я сейчас в основном на дому работаю, и мне всегда приятна твоя компания.


- Я обязательно навещу вас с Бомми, - увидев очередных клиентов, я стала вставать. – Ты же знаешь, я без ума от этой девчонки. Она такая красивая – вся в тебя!


- Не знаю, что с внешностью, но характер явно папин, - не то пожаловалась, не то похвалилась Рин.



Мы считались и закрывались, когда я почему-то подумала о Чунсу. Его не было сегодня в ресторане. Был занят или понял мою твердую позицию и перестал пытаться «дружить»? Почему я о нем думаю? Возможно, мне не хватает разнообразного общения. В Сеуле у меня было полно знакомых и друзей, я постоянно с кем-то тусовалась, знакомилась, проводила время, а после переезда в Штаты мой мир ограничился Химом, родителями моей крестницы и коллегами, с которыми приходилось работать. В университете мало кто заводил знакомства, там все как-то были сами по себе, да и мне там важнее всего была учеба. Кроме того, я не была тем человеком, который легко забывает прошлое, оторвавшись от него, и обрастает безболезненно новым, махнув рукой на старое. Я не могла не вспоминать людей, которые когда-то были рядом, они то и дело приходили мне на ум, я пыталась представить, как они, где они сейчас.



Незадолго до закрытия вновь заглянули те два типа, которые узнали во мне бывшую шлюху. Они были не пьяными, как тогда, и к ним сразу поспешила Элис, а я держалась подальше, так что очередной скандал не разразился, и мне осталось только диву даваться, что оговорив наше заведение за то, что тут работают такие, как я, они всё же сюда вернулись. Переодевшись из формы в свои кофту и джинсы, я застегнула до подбородка куртку, проверила сумочку, что ничего не забыла, и вышла через служебный ход, спеша домой, откуда мне уже звонил Хим, сообщивший, что на месте и с кучей сладостей. Кажется, впереди лучший вечер за последнее время! Посмотрим какой-нибудь фильм, будем болтать и объедаться. Пройдя несколько метров по задворкам, чтобы выйти к оживленной дороге и поймать такси, я остановилась, пропуская ползущую мимо машину, но она перестала ехать, перегородив мне путь. Отступив, я поглядела на тонированные стекла, за которыми ничего не было видно. Дверца открылась и оттуда, вставая прямо передо мной, выступил один из тех двух мужиков. Я неприязненно отшатнулась, догадываясь, что им нужно. Я не была наивной девочкой, чтобы не понимать, для чего они поджидали окончания моей работы и караулили тут, памятуя о моей давней специализации. Естественно, не услуги подвоза до дома хотят предложить.


- Привет, - хамовато воззрился он на меня. Не заглушая мотора, из-за руля вылез и второй, обходя капот и приближаясь. – Куда спешат эти маленькие ножки?


- Не думаю, что это должно быть вам интересно, я не беру попутчиков, - попыталась без агрессии сказать я. Он двинулся ко мне, я отшагнула.


- А мы вот берем. Садись к нам, - указал он на машину, её дверцы. Без лишних слов, я продолжила отступать. – Ну, чего ты? Это ненадолго, поработаешь немного, за дополнительную плату, и пойдёшь дальше по своим делам. – Я ощутила острый приступ тошноты. Представления не имею, как раньше я умудрялась быть минетчицей? Господи, меня сейчас вывернет от одного представления, что я могу отсосать кому-то, кроме Химчана. Я дернулась в сторону, но туда подоспел второй, растопырив руки.


- Куда? Мы ещё не договорились.


- Я не собираюсь ни о чем с вами договариваться! Отойдите немедленно!


- А то что? – засмеялся первый. Они загнали меня спиной к стене. Раньше я бы озвучила сумму, выполнила бы дело, и мы разошлись, но не теперь. Я скорее дам себя убить, чем займусь этим добровольно.


- А то вы пожалеете! – Я хотела вытащить из кармана газовый баллончик, который приучила себя носить с собой издавна, но второй поймал меня за запястье.


- Какие мы грозные! А ты лучше нас порадуй, и мы тебя и так отпустим дальше. Сколько ты теперь берешь?


- Я больше этим не занимаюсь! – крикнула я им, что вызвало на их лицах ухмылки.


- Разве бывают бывшие проститутки? Мастерство же не пропьёшь, а? – Первый протянул ко мне руки и намеревался расстегнуть куртку, пока второй, прервав мой крик тяжелой и шершавой ладонью, придерживал меня у стенки. Я зажмурилась, собираясь с силами, чтобы лягнуть их, когда рука освободила мой рот, и я почувствовала, как сковывающее меня присутствие пропало. Я распахнула веки. Мужчина, державший меня, отлетел назад и грохнулся на мокрый асфальт, пачкая костюм, а тот, что хотел начать меня раздевать, или просто забраться руками под одежду, схватился с кем-то, кто был его на голову выше. Мир не без добрых людей и доблестных случайных прохожих! Фонарь светил со стороны спины незнакомца, и я видела лишь его шесть с лишним футов, светлые волосы, торчавшие из-под шапки, и длинные руки, закручивающие негодяя в фигу и избивающие его. Не теряясь, я всё-таки вытащила баллончик и, поднесясь к тому, что пытался встать с земли, прыснула ему в лицо. Завопив матом, он беспомощно и вслепую закачался на месте. Какое счастье, что не пришлось доходить до угроз мужем-киллером! Был бы Химчан со мной, он бы проучил этих уродов! Но, кажется, всё снова обошлось, и ему об этом знать не стоит. Поглядев, нужна ли подмога моему защитнику, я увидела, что он лупит большим кулачищем по морде, покусившейся на меня. Нет, этот явно справится сам. Подойдя, но оставив некоторое расстояние между нами, я подождала, когда этого мерзавца довели до полуобморочного состояния, отбросив к лужам, и только тогда шагнула ещё ближе.


- Спасибо, я не знаю, как вас благодарить… - Спаситель обернулся ко мне, оказавшись как раз под светом фонаря. Его лицо заставило меня ахнуть. Передо мной стоял Джело.



Не дыша и не двигаясь, чтобы не растаял мираж передо мной, я простояла не меньше двух минут столбом, глядя на него, а он смотрел на меня, тоже не нарушая молчания. Его нельзя было не узнать. Четыре года я не видела его, но он едва ли сильно изменился. Возмужал, окреп, черты стали немного жестче, но это был всё тот же парень, с которым мы три года встречались, делили кровать, еду, жизнь, кров, мечты, с которым мы жили лишь благодаря друг другу.


- Джело, - наконец, промолвила я.


- Привет, Шилла, - тихо ответил он и я, бросившись вперед, обняла его вокруг талии, уткнувшись в его балахон, торчавший из-под расстегнутой куртки. На глазах выступили слезы. Он положил на меня руки, принимая это теплое и надрывное приветствие; как обычно, с недостижимой для меня высоты, когда я не могла допрыгнуть, чтобы поцеловать его, пока он не наклонится, смотрели одновременно родные и уже немного чужие глаза.


- Джело, как же я рада! Как я рада! – Ещё ничего не осознавая, не задаваясь никакими вопросами, я всего лишь хотела удержать его от очередного исчезновения. Я не хотела, чтобы он опять пропал, я хотела оставить его в своей жизни, чтобы он был, чтобы рассказал, где пропадал всё это время. Но эмоции не торопились улечься, и мне пришлось простоять, сживаясь с реальностью, ещё несколько минут, прежде чем я сумела оторваться и задрать голову. – Как ты тут оказался? Что ты тут делаешь? Как нашел меня? Боже, столько вопросов!


- Давай, для начала, уйдём отсюда, - предложил Джело, и я безропотно пошла за ним. Что-то в его выражении сказало, что он предпочел бы раствориться, как и появился, и рад встрече не так, как я. Неужели он вступился за меня по старой памяти, а так ему вовсе не хотелось заводить со мной общение заново? – Ты шла к такси? – Я кивнула, и Джело разве что не оскорбил меня предложением: - Проводить тебя до них?


- Ты шутишь? Я не видела тебя чёртову прорву времени, я до безумия и сумасшествия счастлива тебя встретить, я хочу слушать тебя, говорить с тобой, насмотреться на тебя, а ты мне предлагаешь побыстрее разъехаться? – Он сконфужено опустил взгляд. – Неужели ты не скучал? Неужели не хочешь поболтать со мной хоть немного?


- Я… - Как мне надоели эти мужчины, не договаривающие правды или откровенно замалчивающие всё! Джело определенно думал не то, что произносил: - Скучал, конечно, поэтому и нашёл тебя…


- Так, нам нужно присесть где-нибудь, - огляделась я, выходя со спутником на освещенный тротуар. – Через перекресток есть круглосуточное кафе. Пойдём, посидим? – Видя сомнение в нем, я огорченно заметила: - Ты откажешь мне? – Джело расправил плечи, выпрямив спину и, сделавшись более расположенным ко мне, слабо, но искренне улыбнулся, поправив назад шапку, натянутую аж на брови.


- Разве я мог тебе когда-нибудь отказать?



Взяв в руки по капучино-макси в картонных стаканах, мы сели за круглый столик на двоих. Любуясь вновь обретенным человеком из прошлого, по которому я тосковала больше всего, о котором переживала, волновалась, вину перед которым ощущала все эти годы, за которого меня изъедала совесть, я не могла стереть с губ улыбку.


- Итак, как давно ты в Америке? – начала я, приготовившись вести не то допрос, не то интервью. Я не собиралась отпускать его раньше, чем удовлетворю своё любопытство полностью.


- На один день меньше, чем ты, - посмотрел мне в глаза Джело. Улыбка сама сошла с меня.


- Ты… так давно здесь? И ты знал, когда я улетела?


- Я всегда старался держаться поблизости и всё знать о тебе. Как видишь, это пригодилось, - теперь шире улыбнулся он. А мне стало вовсе не до смеха. Мне не хотелось признавать и осознавать то, на что наводили намеки. Спросить «ты всё ещё не разлюбил меня?» показалось чрезмерно вульгарным, а как разъяснить ситуацию иначе я не придумала. Я стала вспоминать все те моменты, когда мне казалось, что за мной кто-то наблюдает, когда мне чудилось, что рядом кто-то есть, когда краем глаз я замечала всегда неуловимый силуэт. Нет, не может быть!


- Кем ты работаешь? Чем занимаешься? – Не желая слышать горькую правду, о которой уже догадалась, я предпочла заговорить о чем-то более приземленном.


- Да так… по-разному. - Джело снял пластиковую крышку, не собираясь потягивать кофе через небольшую дырочку. – Я ведь так нигде и не доучился. Поэтому занимаюсь тем, на что гожусь.


- Это несерьёзно. Тебе следовало бы получить образование…


- Зачем? Мне нравится моя жизнь, я не обманываю. Это по мне, - заверил он меня, и я не нашла признаков лжи в его голосе. Джело всегда имел склонность к переменам места, к поздним прогулкам, к бескрайней свободе. Но если у подростка это назвалось бы бродяжничеством, то сейчас, когда он взрослый парень и ему двадцать два года, он больше похож на бесприютного странника, как прежде были странствующие рыцари.


- Я рада, если у тебя всё хорошо… у тебя ведь всё хорошо? – Поднимать тему его ухода и того письма, почему он решил расстаться так, обвинять его в том, что не давал о себе знать я уже не видела смысла. Что прошло, то прошло. Этого не вернуть и не изменить, и лучше обсудить настоящее, в котором повороты ещё непредсказуемы, и на которое мы имеем влияние.


- У меня всё в порядке, - кивнул просто Джело. – И я вдвойне счастлив, если ты счастлива. Ты ведь счастлива?


- Если ты хочешь знать, не прошли ли мои чувства к Химчану, то нет, я люблю его и не жалею о сделанном выборе, - сразу оговорила я, чтобы не было никаких надежд, возможностей. Впрочем, в Джело я не видела ничего, что дало бы знать о каких-то претензиях. Я их почувствовала больше в себе, чем в нем. Последний раз я его видела, когда он ещё был моим парнем, а не моим он стал только потому, что я его больше не встречала. Поэтому трудно теперь было отделаться от мысли, что частичка его ещё моя, а часть меня – принадлежит ему, как и когда-то. – Но если говорить о счастье вообще, то есть то, чего мне не хватает, но оно бы было таким вне зависимости, осталась бы я тогда с тобой, или всё было бы, как сейчас и есть. – У меня зазвонил телефон и я, достав, увидела вызов от Хима. Черт, даже говоря о нём, я забыла, что он ждет меня дома! Я настолько ошарашена столкновением с Джело, настолько рада ему и упиваюсь этим дружеским свиданием, что потеряла все мысли. – Да, милый?


- Ты уже едешь? – Я посмотрела на молодого человека напротив.


- У нас тут на работе кое-какое мероприятие среди персонала. Я задержусь, не знаю, как надолго, - солгала я. Потом я скажу ему всё, как есть, но не в этот момент. Не хочу пока рассказывать о Джело, пока сама не разобралась во всем.


- Может, приехать за тобой? – тон его не изменился, но я бьюсь об заклад, что он удивился моей неторопливости.


- Нет-нет, я вызову такси, не волнуйся. Если меня долго не будет, то ложись спать.


- Что там за корпоратив такой внезапный? – ворчливее спросил Хим.


- Да нет, не праздник… проблемы у одной девчонки, мы тут женской компанией с ней посидим. Хорошо?


- Ладно, я оставлю ночник зажженным. Жду тебя, - произнес муж и положил трубку после моего «угу». Я убрала телефон, смущенная тем, что пришлось врать при Джело. Он может подумать, что в нашей семье нет доверия. И когда слова уже вырывались из меня для оправданий, зазвонил телефон моего бывшего. Он посмотрел на экран, чему-то улыбнулся и поднял.


- Да? Да, я тут. Ещё на работе, конечно. Всё под контролем, не волнуйся. Да, пока! – Он положил, убрав мобильник в карман. Ага, его тоже пасёт кто-то и ждет этой ночью?


- У тебя есть девушка? – поинтересовалась я.


- У меня было много девушек с тех пор, как мы расстались. – Мы были друг у друга первыми, и пока мы были вместе, я не знала более верного и постоянного парня, чем Джело. С трудом верилось, что он пустился во все тяжкие.


- Ну а… особенная? Какая-нибудь одна? – Уставившись в стакан, он вспоминал о чем-то, потом вздохнул.


- Одна была. Но не сложилось.


- Почему? Она не ответила взаимностью?


- Ответила. И я не знаю, почему не сложилось. Наверное, я немного дурак, - хохотнул он. – По отношению к ней. Но я не жалею, я сам не смог решиться на что-то… моя свобода, моя жизнь… воспоминания о тебе. Я не позволил произойти изменениям в том, что меня устраивало.


- Мне жаль, что ты не забыл меня. Ты должен был, - отрезала я, хотя где-то в глубине души была рада, что не забыл.


- Ты говорила о чём-то, чего тебе не хватает для счастья, когда тебя прервали. Что же это? – У меня никогда не было от него секретов, и в последнее время, слишком часто битая этой темой, я перестала, поддерживаемая ночным настроением, испытывать сантименты при упоминании своей печали:


- Я не могу иметь детей. - Джело тревожно впился в меня карими очами, тут же выразившими, какой он ещё юный. Вся приобретенная взрослость рассыпалась, он растерялся, не зная, что говорить в таких случаях. – Да, дело во мне, а не в Химе. Я пыталась лечиться, но всё бесполезно. Так что, когда-то мечтавшие о выводке ДжеШиллок, мы с тобой были бы сурово наёбаны. А пока на эту жопу, показанную нам судьбой, смотрим мы с Химом.


- И… врачи вообще ничего не могут сделать?


- Нет, - в такие моменты мне хотелось оставаться одной и рыдать, но вдруг я поняла, что боль я прятала от Химчана, не желая его нагружать ею, а выдать слабину перед Джело мне совсем не стыдно. Странным образом, слезы так и не появлялись, пока я думала об этом.


- Можно же усыновить, - предложил собеседник.


- Да это не то… ладно, не будем об этом. Я уже почти смирилась. Иногда бывают рецидивы грусти, но в целом жить буду. Я не одна такая, да и проблемы бывают куда хуже. У меня есть руки-ноги, я в остальном здоровая и социально пригодная, пригожусь для других вещей.


- Узнаю Шиллу, - улыбнулся он, не отводя от меня глаз. Я увидела в них то же самое, что видела в Сеуле. Да, она была там, всё та же, крепкая, первая и нежно лелеемая любовь.


- Я очень скучала по тебе, - протянула я ему руку, и он взял её, пожав. – Пожалуйста, не исчезай больше. Потому что я не хотела бы каждый раз подвергаться насилию и нападениям, чтобы вывести тебя из тени.


- Хорошо, - пристыжено кивнул он. Я потребовала у него номер телефона для связи, клятву в том, что мы ещё увидимся, и лишь после этого, проболтав не меньше часа и получив ещё один звонок от Химчана, я поехала домой.




Как бы тихо я не старалась возвращаться, Хим всё равно слышал, и каждый раз показывал, что ждет меня. Так случилось и теперь. Он уже лежал в кровати, свет горел, как он и обещал. Взгляд открылся из-под век и остановился на мне, снимавшей с себя верхнюю одежду при входе.


- Что у вас там такого произошло?


- Да ничего особенного, - мысли мои всё ещё были заняты Джело, я рассеяно обувала тапочки и шла в ванную.


- Ради ничего особенного бросила меня в одиночестве на весь вечер? – выдвинул он мне в спину претензию.


- Извини, сейчас буду исправлять! – умываясь, сообщила я. Закончив процедуру принятия душа за пять минут, я вышла и, заметив на столе конфеты, разрезанный пирог, печенье, безе, эклеры и шоколадные пастилки, захватила с собой кое-что из этого прямо в постель и, набивая полный рот, устроилась рядом с Химчаном, уткнувшегося в книжку, пока я отсутствовала. – Я тут, - привлекла я внимание, хотя он и без меня это знал.


- Сейчас, до точки дочитаю… Опять крошки в кровати будут.


- Для остроты ощущений, - засмеялась я. – Будут колоться, чесаться, щекотаться – чем не предварительные ласки? – Хим захлопнул книжку и отложил её, развернувшись ко мне.


- Ты завтра опять учебу прогулять хочешь?


- Нет, я встану, правда, - пробравшись под одеялом к нему рукой, призывала я отвлечься от дел.


- Ну смотри, - откинул он покрывало и перебрался на меня, поцеловав в перепачкавшиеся в шоколаде губы. Забрав у меня из руки остатки пастилки, он положил её на тумбочку и принялся стягивать с меня футболку. Когда остановиться было уже невозможно, я мельком вспомнила, что Химчан обещал мне рассказать обо всех своих сомнительных отлучках, но голова не соображала, и погрузившаяся в экстаз под погрузившимся в меня Химом, я упустила эту мысль. Потом мы уснули, и я сквозь сон слышала, как муж поднял кому-то телефон, о чём-то хрипло и сонно переговорил, а потом встал из кровати и стал собираться. Недовольная, я перевернулась, глядя в темноту, в которой Хим спокойно мог одеваться, ничего не перепутав и не надев наизнанку.


- Что опять такое?


- Это Дэн. Нужно кое-что разузнать. - Он взял ноутбук со стола, упаковал его в чехол-чемодан и, в черной водолазке и куртке, черных джинсах, натянув такую же кепку и обувшись, открыл дверь. – Не хочу мешать тебе стуком клавиш, а работа на несколько часов. – Не успев придумать аргумент против, я посмотрела на его уход и лягнула одеяло. Опять! Как я могла упустить возможность обсудить с ним всё?! Нет, я решительно против такой работы, которая очевидно не представляет собой ничего легального. Ох уж этот Дэниэл Бан! Сон как рукой сняло. Я переживала. Я понимала, о чём говорила Херин, когда хотела принудить супруга посидеть дома – разве можно знать, чем конкретно в эту минуту они заняты? А потом эти перевязанные руки… как он получил травму? Как? Он так и не ответил мне на этот вопрос, промямлив что-то про опасность электричества и технику безопасности.



Я села, включила свет и принялась доедать всё сладкое, до чего смогла дотянуться, не вылезая из кровати. Вчера вино, сегодня это – скоро я превращусь в толстую алкоголичку. Если Дэниэл звонил, значит, у него дома тоже не спят? Но я не стала рисковать и звонить Херин, могу разбудить Бомми. Открыв лист контактов, я посмотрела на только что появившийся. Джело. Как давно у меня не было возможности позвонить ему и услышать его. Первое время, испытывая тревогу, я звонила Химу, но абонент так часто был недоступен или не брал, что постепенно пальцы забыли этот путь. А доступен ли будет Джело в такое время? Он дал понять, что никаких отношений у него нет, поэтому вряд ли я испорчу ему что-то звонком… но нужно ли это? Тянуло неудержимо, и я всё-таки нажала на вызов.


- Да, Шилла? – быстро поднял он. По мне пробежал табун мурашек от его голоса, от того, что мне ответили.


- Привет ещё раз, - хихикнула я. – Проверка связи.


- Ты думала, я тебе не свой номер дал?


- Были сомнения… ты ещё не спишь? Очень бодро разговариваешь…


- Нет, я гуляю по Нью-Йорку. Спать я ложусь утром, - весело признался он. Ночь, огни проспектов и улиц, холод и мокрый дождь, всё чаще перемежающийся со снегом. Одновременно отталкивает и манит. Романтика без комфорта, такая же беспризорная, как когда-то. Но теперь у нас есть деньги заходить в кафе и отогреваться, теперь у нас есть квартиры, уютные и чистые, в которые можно вернуться. С ними, этими приобретениями, гуляние по ночам, беззаботное и бестолковое, приобретает особую прелесть. – А ты чего не спишь? Химчан… разве не рядом?


- Его вызывали на работу, - признала я. Посмотрев в окно, за которым, по отливу, шмякали капли, я встормошила свои волосы. – Давай как-нибудь погуляем вместе?

Без сомнений

Так и не дождавшись возвращения Химчана, я уехала в университет, а оттуда на работу. Былая осмотрительность и внимательность с удвоенной силой встрепенулись, обращая внимание на каждую тень, каждого прохожего. Джело может быть где-то рядом. Это не давало покоя. Так и тянуло набрать номер и услышать, откуда раздастся рингтон. Хотя любитель быть незаметным и бродить, не привлекая ненужных взглядов, он наверняка держит мобильный на вибрации. Прошло столько времени с тех пор, как мы были неразлучными и родными. Казалось бы, ощущение близости должно было исчерпаться и затереться перелистанным календарем, но что-то вроде сестринской любви не позволяло мне думать о Джело, как о постороннем человеке. Я до сих пор волновалась о нём, меня радовало его присутствие, я хотела знать о нём, как можно больше. Но работа закрутила, после учебы она далась несколько труднее, чем вчера, и я вымоталась к ночи, поспешив после смены домой и не решившись на второй звонок Джело. Что я ему скажу? Если стану названивать постоянно, то он примет это за какие-то намеки, которых я точно не собираюсь делать. Я позвонила Химчану, и обрадовалась, что он поднял, заверив, что скоро приедет.



Прибравшись в комнате, я включила телевизор и завалилась на кровать напротив, ожидая мужа. Купленная по пути домой пицца остывала, но я не собиралась начинать её поглощать в одиночестве. Наконец, едва перевалило за час, Химчан открыл дверь, объявившись. Спрыгнув с кровати, с задорным «ура!» я прыгнула ему на шею, встречая. Поцеловав, он поставил меня на пол и вручил мне пакет. Заглянув внутрь, я обнаружила две бутылки вина.


- Какой-то праздник? – достала я одну из них и завертела, ища по привычке на этикетке подробности о том, насколько вино должно быть крепким и сладким.


- Нет, я обещал рассказать тебе, где регулярно пропадаю, - повесив куртку, осторожно прошёл он мимо меня в ванную. Я поставила бутылки на стол и догнала его, сунув нос следом.


- Для храбрости что ли?


- Вроде того, - улыбнулся он, намылив руки. Ага, признания всегда даются непросто. Я вернулась на кровать, приглушив звук телевизора и замерев в ожидании. Химчан вышел, достал из ящика штопор, раскупорил вино, разлил по двум бокалам и с ними забрался ко мне. Молчаливая, я не сводила с него любопытных глаз. – За раскрытие тайн, - поднял он его, я кивнула. Мы чокнулись, отпили. Дороговизна красного вина чувствовалась. Оно было вкусным. Хим посмотрел на бокал и, вздохнув, осушил оставшееся одним глотком. Правда всегда даётся нелегко. Пока он вставал, чтобы налить себе вторую порцию, я предложила взять бутылку сюда и, доцедив вино, протянула бокал, чтобы он долил и мне. Наполненные до краёв, они вычерпали почти всю бутылку.


- За то, чтобы отныне и впредь быть честными, - подняла я второй тост, подумав, что как только Хим всё расскажет, я доложу ему о встрече с Джело. Мы снова свели бокалы, услышав тихий хрустальный звон. Выпили.


- Только обещай, что не будешь злиться и обижаться, когда я всё расскажу, - попросил Химчан.


- Ты для этого меня поишь? Потому что пьяненькая я добрая и безотказная? – засмеялась я. Он вновь заулыбался. Знает меня, хитрый жук. – Ладно, отступать поздно. Алкоголь уже во мне и я буду расположена благосклонно ко всем твоим исповедям. – Раскрыв коробку с пиццей, я пододвинула её к нам, принявшись закусывать.


- Шилла, я… не перестал убивать, - тихо сказал Хим. Умудрившись не подавиться первым же куском, я покосилась на него. Он застыл с побелевшим лицом, ожидая моей реакции.


- Я подозревала, - призналась я. Голос мой не стал осерчавшим и возмущенным. Спиртное, побежавшее по крови, не давало быстро напрягаться и злиться. – Но ты ведь обещал этого больше не делать… Ты отказался работать на Ти Сола, из-за чего чуть не погиб, потому что передумал убивать кого-либо!


- Ещё я продолжаю быть хакером – это незаконная деятельность, - попытался увести Хим разговор на меньшее из зол, на незначительные преступления, по сравнению с основными.


- Почему ты передумал? – спросила я всё же об убийствах. – Это были твои слова, что тебе опостылело убивать!


- Обстоятельства… - начал Хим, но покачал головой, потянувшись за второй бутылкой и штопором. – Мой отец… которого я убил. - Он отвернулся, вытаскивая пробку. – Джунвон был предводителем почти прекратившей существование банды. Он использовал криминальный мир для того, чтобы творить хорошие дела. Он обманывал бандитов, стравливая их и заставляя совершать то, что в итоге шло им же во вред. Он мечтал истребить преступность и коррупцию во всём мире. Но Джунвон оказался незащищен… и я собственными руками, сам того не зная, покончил с человеком, который пытался усовершенствовать всё вокруг. Я хотел бросить убивать, потому что занимался этим за деньги, и убивал всех подряд, кого прикажут. Я совершил много зла. Но дело моего отца… я считаю обязанным продолжать его. Хотя бы так я искуплю свою вину перед ним, и перед Сунён, которая любила его больше жизни. Отец был для неё всем, примером для подражания, путеводной звездой. Вся её жизнь наполнена сожалением о том, что она не мужчина, и не может должным образом заменить Джунвона. Но я могу. Вернее даже не я, а Дэниэл – его племянник, которому он передал все свои знания и секреты. А я нужен Дэну.


- Так… за главного у вас сейчас всё-таки Дэн? – уточнила я.


- Да. Он предлагал мне взять на себя управление бандой, но я отказался. Я мало в этом понимаю. Моё дело – это компьютеры и винтовка. Я не в состоянии составлять планы, организовывать что-то и управлять людьми. Даже став взрослым человеком, я боюсь ответственности. - Его узкие черные глаза блеснули, посмотрев на меня. – Я привык отвечать только за себя, а направлять ещё кого-то на дело, которое может быть смертельно опасным… я никогда не смогу. Мне проще выполнять указания.


- Чтобы погибнуть самому?! – наконец-то повысила тон я. - А если бы я попросила тебя перестать этим заниматься?


- Нет, - строго отрезал он. От этого короткого слова я поёжилась, не услышав в нём путей для компромиссов. – А ты могла бы поставить меня перед выбором – ты или это дело?


- Нет, - так же без сомнений признала я. – Я не та, кто ставит условия. – Подумав, я впилась в него глазами. – Я просто возьму твою винтовку – скажи только, где она у тебя лежит – и пристрелю любого, кто тебя тронет.


- Шилла, не надо думать, что меня так-то просто уничтожить или хотя бы ранить. – Я схватила его за ещё перевязанную руку и потрясла перед нами.


- А это что?!


- Электричество…


- Мы выпили за честность и правду! – крикнула я, надуваясь от гнева.


- Пуля… - сконфужено исправился Хим, отведя взор.


- Я так и знала! Господи! – Подскочив, я зашагала по комнате, перед окном. Больше и негде было. – Тебя чуть не убивают едва ли не каждую ночь, а ты мне и слова не говорил! – Впервые на меня снизошло озарение: как хорошо, что у нас нет детей! Что бы я стала делать, оставшись одна с ребенком? Пока я одна, я забочусь лишь о себе. Не будет Хима – застрелилась, и проблем нет. Но если бы был ребенок, я была бы вынуждена влачить существование ради него без Химчана?! Господи, господи, господи! Как Херин с этим живёт? Теперь я поняла, что она всё знает. Если Дэн заправляет всеми этими делами, то ей ещё сложнее и тяжелее. Я решила озвучить то, что пришло в голову: - Если тебя грохнут, я покончу с собой, клянусь, я так и сделаю. Перед этим размочив того, кто это сделал.


- Шилла, перестань, не смей так говорить! – сдержано, но недовольно попросил Хим.


- Не сметь? Да бритвой по венам – это ещё меньшая из бед, которые я для себя вижу! А если тебя поймают и посадят? Ты понимаешь, что меня даже в одну камеру к тебе не подселят? Мужчин и женщин сажают в разные тюрьмы! Как я буду жить без тебя? Мне хватило двух лет разлуки, я не переживу ещё одно ожидание! – Бросившись на кровать, к нему, я обхватила его руками, уткнувшись в черную водолазку, умудряясь не плакать, кусая губы и сжимая его, сжимая. – Хим, пожалуйста, пожалуйста, делай что угодно, но не лишай меня себя. Я эгоистка, жуткая эгоистка, мне тебя надо, понимаешь? Мне всё равно, что там кому надо от тебя ещё, ты мне нужен рядом, живой, целый, свободный. Хим, мне страшно, я сойду с ума…


- Вот поэтому я и не хотел говорить тебе обо всём, - обняв меня, прошептал он. - Думаешь, если меня посадят и лишат тебя, то я это спокойно вынесу? Я прогрызу стену, ей-богу, Шилла, но буду рядом. Никогда и ничто больше не должно разлучить нас.


- Ты и так в международном розыске по своим настоящим документам. - Вцепившись в него, я вдыхала аромат его одеколона, впитавшегося в ткань водолазки. – Стоит привлечь к себе внимание, и всё…


- Ну, один раз Дэн меня уже вытащил, думаю, второй раз тоже сможет.


- А если его самого нужно будет спасать? – Химчан посмотрел на простреленную ладонь.


- С этим мы тоже пока удачно справляемся.


- Его тоже ранили?! – Я поняла, что не видела нашего милого юриста около недели. И Херин ни словом не обмолвилась о том, что тот пострадал.


- И не один раз. – Я замолчала. Мало того, что я люблю до забвения этого типа, так он ещё и из плохого дяди-киллера стал спасающим мир добряком, расправляющимся со злодеями. Как жить теперь, осознавая, что рядом присутствует, спит, ест и дышит самый лучший и совершенный мужчина на земле? На меня навалилось ощущение, что я не имею права вообще что-либо ему предъявлять и требовать. Я просто обняла его крепче. Мы не заметили, как подошла к концу вторая бутылка. – Кстати, это ещё не всё. - Облизав терпкие губы, я не знала к чему готовиться. По телу разлилось тепло, и голова немного кружилась, но я хорошо осознавала, что мне говорят. Хим увидел страх в моих глазах. – На этот раз новости немного получше. Твои друзья… Санха, Энтони и Джело… - Я вздрогнула, услышав его имя. Хим записал его в категорию моих друзей. Как это… необычно. А как он по-другому мог его назвать? «Твой бывший»? Такие словообразования не в духе Хима. Если бы я вчера не узнала о присутствии Джело в Нью-Йорке, то сейчас изумилась бы и засуетилась больше нужного, и мои эмоции могли бы породить в Химе ненужные мысли о моих чувствах. Но при данных обстоятельствах я выглядела спокойно и почти безразлично. Должна ли я теперь сказать о том, что видела его вчера? – Они тоже в нашей банде. – Закончил он. Что?! Удивление вырвалось само собой, растопырив глаза. Я отстранилась, чтобы охватить Хима взглядом полностью. – Да, они решили присоединиться к достойному занятию… Энтони, как и Санха, знали моего отца, и были членами банды ещё до меня, поэтому, лучше сказать, это я к ним присоединился. А Джело последовал за Энтони. И они все тоже в Нью-Йорке. – Моя челюсть упала вниз. Люди, о которых я часто думала, которых вспоминала, они где-то рядом. Мои друзья. Моё прошлое. Да, прошлым ничего не бывает. Недаром оно так яро наползает иногда, словно никуда и не девалось.


- А Джейда? – выпалила я, вспомнив о подруге, встречавшейся с Санха.


- Она тоже здесь. Они живут вместе, как и прежде.


- Вот негодяи! – опять слезла я на пол, зашагав. Но ноги тут же выдали слабину и опьянение, и я села на постель. – И никто не пришел сказать, что они здесь! Никто не захотел встретиться! Все молчали! Сволочи…


- Пойми, это было бы трудно объяснить, что они вдруг все перебрались следом за нами… было бы подозрительно… это я просил их не тревожить тебя… - Химчан знает о Джело, более того, они с Дэном буквально его начальство. И Джело постоянно приглядывает за мной, пока Хим работает… не значит ли это, что Джело бродит неподалеку с позволения, или даже повеления моего мужа?! И я уже открывала рот сообщить о вчерашней встрече, как вспомнила про чей-то звонок Джело. Сразу после того, как мне позвонил Хим. Черт! Это же он же ему и звонил! То есть, солгала не только я, солгал и Джело, и скажи я сейчас о вчерашнем, Химчан разозлится на него и перестанет доверять. Нет, я не подведу своего… друга.


- Я хочу с ними встретиться. Ты не против? – спросила я.


- Не против, - после некоторых раздумий помягчело лицо Хима. – Я отведу тебя к ним в выходной. – Он не знает, что у меня есть номер Джело. Важная ли это информация? Поизучав моё, явно что-то замышляющее выражение моськи, муж заключил: - Чувствую, это Рождество не будет тихим и романтичным, на двоих, как в прошлом году? – Я просияла, завалившись и опустив голову ему на колени. Оно было изумительным, то Рождество. Я надеялась, что вскоре выдам третьего члена нашей семейки, что буду катать коляску. На следующий день мы тогда, похмелившись шампанским с утра, взяли такси и поехали к Дэну с Рин, тогда ещё ждавшим Бомми. Она наготовила столько яств, что мы переели и с трудом уехали от них к ночи. Всё было так семейно, традиционно и уютно, но жизнь дала понять, что нам с Химом настолько взрослеть ещё рано. Я ощутила, как молодею обратно, представив, какую можно закатить вечеринку в конце декабря. Санха и Джейда, Энтони, Джело, будет весело и здорово!


- А тебе бы хотелось опять остаться вдвоем?


- Ты же знаешь, я не люблю многочисленные сборища. Но ради тебя посещу столько мероприятий, сколько тебе захочется. – Жар от вина настиг и его, наконец, и Хим стянул с себя водолазку. – Надо бы в душ, и ложиться. Тебе завтра всё ещё рано вставать. – Я приподнялась, выпуская его из-под своей головы. Он принялся расстегивать ремень, чтобы снять брюки и уйти мыться. Вспомнив о чем-то, он остановился и обернулся ко мне. – Ах да… и ещё.


- Так, сюрпризы не закончились? – нахмурились мои брови.


- Шилла, только ты не должна подавать и вида, что знаешь о чем-то. – Я отсалютовала ребром ладони от виска. – Джереми… твой шеф… он тоже из нашей банды. – Убрав руку, на которую опиралась, я упала лицом в покрывало и зарылась в него, проворчав глухо туда же:


- Меня окружают одни заговорщики и предатели!


- Ради твоей же безопасности!


- Иди уже! – высунулась я из укрытия. – И быстро обратно! Я тебя накажу за все твои секреты.


- Ты меня? – Химчан хмыкнул и, пока держал вытащенный ремень в руке, хлыстнул им в воздухе, после чего сложил пополам и звонко щелкнул кожей. По мне пробежал озноб желания.


- А ты агрессивный…


- Я ещё и почти пьяный, - наклонился он ко мне, взял за подбородок и страстно, в прямом смысле засосал мои губы. Удовлетворившись, он отпустил меня и, азартно искрясь глазами, отступил в душ, оставив меня в предвкушении прекрасного. Прекрасное, хмельное и оттого особо раскрепощенное захватило нас чуть позже на целый час (но без участия ремня, конечно, это была шутка), пока мы не опомнились, что всё же надо поспать и начать завтра очередной трудовой день.




За завтраком я вспомнила и о том, что узнала, и о чем хотела поговорить с Химом. Раз уж он оказался настолько искренен, что выложил про наличие Джело, то и я не могла отставать. Стоило бы сообщить об этом ещё ночью, но не захотелось утаскивать в брачную постель третью личность.


- Знаешь… Стоун Сора с супругом живет в Нью-Йорке сейчас, - залив хлопья согретым молоком, замешала я их ложкой, следя, как коричневые шоколадные комочки кружатся в тарелке. Не хочу видеть лицо Хима при упоминании Соры, не хочу узреть что-нибудь, что мне не понравится.


- Знаю. – Ложка остановилась. Я посмотрела на Хима. Он спокойно пил свой кофе, ответив мне на взгляд своим.


- И… ты с ней виделся?


- Нет, я просто знаю это. Зачем мне с ней видеться? – Я промолчала. Он обеспокоено вгляделся в меня. – Ты что, думала, что я бываю у неё, когда меня нет дома? – Покраснев, я опять ничего не сказала. Да, я так думала, и что с того? Я и сейчас сидела и рассуждала, а что всё-таки было бы лучшим исходом? Чтобы он бывал у неё, или то, что оказалось в реальности? Если бы он мне изменил, я бы, наверное, сама его убила, но когда ему грозит что-то, то я предпочла бы, чтобы он спал с другой женщиной. Как меня понять после этого? – Шилла, ты всё ещё сомневаешься в том, что я умею быть верным?


- Я сомневаюсь скорее даже не в тебе, - выдавила из себя я. – Этот мир полон соблазнов. Вокруг столько женщин, я не самая великолепная из них… я сомневаюсь в себе. Да, - подтвердила я своё заключение. – Сора выглядит той, которую легко захотеть. Она роскошная.


- Если считаешь, что я могу её захотеть, то имей в виду, что она меня захочет вряд ли, - улыбнулся он. Я напрягла слух. В этой строчке было сожаление? Ни грамма. Он забыл её. Я очень надеюсь, что забыл. – Шилл, ну не нужна мне эта роскошная дама. Да, я любил её когда-то. Но это было давно. Это прошлое. – Снова этот недостоверный аргумент! – Я любил её до того, как она стала роскошной. За совершенно другие качества. За целеустремленность, самоотдачу, за бескорыстность и умение отдавать себя, за умение любить. Не меня, правда. Я был отвергнут. А потом и разочарован. Она носит сумочки из крокодильей кожи и шубы из натурального меха. Ты всерьёз думаешь, что я прощу подобные проступки? – Я так прикинула, что нет. Есть у Хима принципы, которые заставляют его считать людей плохими. Переспать с женщиной, с которой для начала надо снять шкуру убитого животного – это непосильная для Хима задача. – Именно в тебе я нашёл всё то, что ценил и ценю. И в тебе этого гораздо больше, чем в ком бы то ни было из встречавшихся мне в жизни людей. - Допив кофе, он пошел к раковине помыть кружку. – Вставай, поехали. А то опоздаешь на первую пару.


- А ты дашь мне номер Санха? Я хочу связаться с Джейдой… - Успокоенная окончательно, что Сора оказалась за бортом и недостойной, я смогла отбросить ненужные мысли и заняться тем, что касалось непосредственно меня.



Доехав до ресторана, в свободную минутку, я позвонила старинному другу, попросила у него телефон подруги и, когда не было клиентов, проболтала с ней полчаса. Услышав её голос, я сразу почувствовала, как жизнь налаживается. Что-то особенно теплое и дорогое было в том, что вновь вернулись в мою судьбу те люди, которые были в ней издавна. Их наличие означало постоянство и стабильность. Когда приходится заводить новых и новых знакомых, в конце концов, перестаёшь верить в то, что люди останутся рядом навсегда, начинаешь сомневаться во всем и всех. А я очень не люблю сомнения. Да кто их любит? Мы договорились с Джейдой собраться все вместе в воскресенье.



К вечеру я вдруг подумала о Чунсу, переставшем появляться у нас. Интересно, он улетел уже в Сеул? Но с возвращением Джело мне почему-то не стало обидно, что я потеряла знакомого. Зачем мне какой-то поклонник? Уехал, так уехал. Зато в семь с небольшим часов в зал торжественно въехала коляска, управляемая Дэниэлом Баном. Следом шла Херин. Она выглядела недовольной, и улыбнулась только мне, когда я подошла к ним с меню.


- Добрый вечер, родственники, - обрадовалась я их появлению. – Давно я не видела вас в сборе.


- Мы сами себя так очень давно не видели, - вредничая, произнесла Рин, поглядывая на мужа.


- Я работаю, между прочим, а не просто так где-то пропадаю, - оправдываясь, видимо не в первый, и даже не в сотый раз, напомнил он и посмотрел на меня. – Женщины, вот что вы такие обидчивые, а?


- А вы себя плохо не ведите, и мы не будем обижаться.


- Ну да, верно, у кого я решил поискать поддержки? – взмахнул руками Дэн, устроив рядом с собой коляску, в которой, не обращая ни на что внимания, дремала Бомми с пустышкой во рту. – Конечно, во всём всегда виноваты мужчины, - он кивнул на дочь. – Если эта ещё вырастет и будет не за отца, я вообще уйду от вас, шабаш девичий, блин.


- А чего вам дома-то не сидится? – тихо захихикала я, залюбовавшись девочкой. Погода была мерзкой, лучше бы укутаться в плед и торчать в кресле.


- А чего там сидеть? Пусть будет стыдно Рин, - указал на неё через столик Дэн. – Она мне не даёт.


- Дэн! – шикнула она, посмотрев на меня и покраснев.


- Ага, стыдно? Вот нехрена в другой раз.


- Сам виноват, - огрызнулась она.


- Я? Я был бы виноват, если б я не брал, или не просил. Или б не хотел, а так я что-то вины своей не наблюдаю. А то мало мне страданий любовных на долю выпало! – посетовал он искренне, негодующе, возмущенно и гневно.


- Ой, а то много? – прищурилась Херин. – Расскажи-ка нам, сколько это у тебя в жизни было любовных страданий?


- Три! – поднял три пальца Дэниэл, показывая их Рин. Мы с ней одинаково подумали, что сейчас он вспомнит каких-нибудь до неё женщин. Но он бы не был Дэном, если бы всё случилось так, как мы предполагали. – Три ужасных дня я сомневался, что ты на меня клюнешь. Этого стресса мне хватило по гроб, если я поседею раньше сорока – это всё тоже оттуда. Да я чуть не умер, нервничая тогда!


- По тебе что-то не было заметно, - вспомнила я «веселенькие» дни знакомства этой пары.


- Нет, ну я мужик или хуй в пальто, чтоб по мне это видно было?


- Хватит материться! У тебя дочь под носом и мы в приличном заведении, - попросила Рин, хотя у меня создавалось впечатление, что её, интеллигентную и воспитанейшую леди, саму ничуть не смущает эта вечная ругань мужа. Мне она тоже нравилась, как-то сразу становилось спокойно и надежно, когда раздавались маты Дэниэла.



Приняв у них заказы, я оставила их заканчивать мелкие склоки, которые, уверена, закончатся в ближайшее же время самым сладким и крепким перемирием. За дверью из зала меня поймала Элис.


- Это твой знакомый, да? – Судя по всему, она об адвокате.


- Родственник, - более конкретно сообщила я. Он бывал у нас и раньше, но с клиентами и коллегами.


- Так он женат, да? Это его семья? – Я кивнула. Лицо Элис приняло печальный вид. Мне нравилась эта девчонка, почти моя ровесница. У неё кто-то из бабушек был из Кореи, но на внешности это едва ли отразилось. Она была европейкой, и только если сильно присматриваться, можно было заметить что-то инородное в скулах и форме век. – Ну вот, такой классный, и занят… - вздохнула она. И тут же приободрилась. – А не познакомишь как-нибудь?


- Нет! – округлила я глаза. – Элис, он женат! Же-на-ат! – протянула я, разделив на слоги.


- И что? У мужчин бывают любовницы.


- Вот дурёха, - повертела я у виска. – Зачем себя настраивать на такое? А замуж ты не хочешь?


- Да все нормальные мужчины всегда заняты. К тому же, хороших на всех не хватает. - Она с тоской посмотрела в щелку, в сторону Дэниэла и Херин. – Он ведь не только внешне клёвый, да?


- Он хам, грубиян, курильщик, и так далее.


- Вообще балдёж, - стекла она по стенке, отвернувшись от обзора зала. – Люблю курящих мужчин.


- Не забивай себе голову, кем не надо, - я стала обходить её. – Я очень люблю его жену, Херин, и никому не позволю влезть в их семью. Да, думаю, что с Дэном это и без моей помощи бесполезно. – Если бы Элис узнала, что у него ещё и в постели мастерство отличное, мне кажется, она бы упала замертво от восторга прямо тут. Но добивать симпатичную мне официантку я не стала. – Поверь, он того не стоит. Найдёшь ты себе хорошего, не переживай.


- Ага, вон, даже господина Юнга кто-то, похоже, охомутал. Слышала? – Я покачала головой. – Как? Вчера все тут это бурно обсуждали. Кроме Тиф, конечно, она делала вид, что её это не волнует. – С ней мы теперь не всегда работали посменно, но иногда параллельно, просто в разных залах.


- Я вчера торопилась домой, мне было не до сплетен, - призналась я.


- К Джереми приходила какая-то блондинка, и они с ним сидели во внутреннем зале, для випов. А потом вместе уехали.


- Что ж, ну… желаю им счастья. Господин Юнг достойный человек. Надеюсь, что и девушка подходящая.


- Все подходящие, одна я никому не подхожу. Вокруг сплошные козлы и неадекватные придурки – вот им да, им я в самый раз, как мухи летят… - Погладив её успокаивающе по плечу, я напомнила ей, что пора в зал, обслуживать посетителей. Ей не так уж много лет, чтобы громко заявлять, что совершенно не везет. Возможно, пока не встретился парень, который идеально пришелся по ней. Но Дэном он точно быть не может. Я сомневалась, что существует что-то более божественное, олицетворяющее предназначение и воссоединение половинок, чем Дэн и Херин. Он полюбил её с первого взгляда, а она, мне кажется, перестала сомневаться, что стоит сказать ему «да» с первого его слова. У Дэна очень приятный басистый голос, годящийся как никакой другой для того, чтобы на все его предложения соглашались все женщины. Но что я могу сделать для Элис? У меня и знакомых-то нет… кроме Джело. Отдав заказ на кухню, я задумалась, прежде чем вернуться к своим обязанностям. Если он до сих пор ни с кем не встречается, то, может, познакомить их? Джело-то точно относится к тем, кто адекватен, и не козёл. Но понравится ли ему Элис? Единственное, что у нас с ней было общим – это невысокий рост. И то она немного выше. А в остальном мало общего. У неё светлые глаза, длиннее моих волосы. Так, что это я? Возомнила себя амуром? А почему бы и нет? Надо взять её с собой как-нибудь, пригласив и ребят: Джело, Энтони. Эта благотворительная мысль, осенившая меня, позволила мне понять и другое. Если я спокойно могу поспособствовать любви Джело с другой девушкой, значит, мои чувства к нему окончательно определились. Он мне друг, близкий, как брат, и ничего больше. Какое счастье, что сомнения развеяны. Ещё одним стало меньше. Очередная чёрная полоса, кажется, светлеет. Пережив осознание бесплодия и похождения Хима по ночам, я обрела старых друзей и узнала, что муж занимается благородными делами, а не изменами. Вот так всегда и получается, что за горестями приходят радости, и чередуются так до самой смерти. И всё же, всегда хочется развернуться и пойти по белой полосе. Как бы так суметь извернуться?

На троих

Из-за вечных пробок мы с Химчаном застряли на Канал-стрит и задержались. Компания, которую я очень хотела увидеть, была в сборе и ждала нас в кафе в тихом квартале Джерси, где жили Джейда и Санха. Он дважды звонил нам, убеждаясь, что ничего не случилось и мы в пути. День начался с того, что из стянувшихся туч потрусил редкий снежок. Пока мы тянулись, завтракали, валялись в кровати под толстым, но легким одеялом с рисунками мишек Тэдди, раза три попили чаю и, наконец, начали собираться на встречу, он повалил второй раз, наметив себе более продолжительное время для покрывания Нью-Йорка и его пригородов белой скатертью. В первые же выходные после известия, что Джело и ребята тут, у нас не вышло с ними пересечься. Хим (и судя по всему кто-то ещё из банды) снова были заняты, и освободились лишь через воскресенье, это самое - сегодняшнее, которое случилось по-настоящему зимним и каким-то очень приятным, одаряющим ощущением ожидания лучшего и светлыми надеждами. Я теперь могла становиться спокойной и безмятежной только когда видела Хима рядом, протягивала руку и клала её на его ладонь. Даже на работе в голову забиралось: «А где он в этот час? А что делает? Нужно позвонить ему». Звонить я ему стала в два раза чаще, постоянно кося под дурочку, говоря, что быстро соскучиваюсь без него в этом декабрьском холоде, в огромном городе, где я такая маленькая и незаметная без него. Зацеловывая его через трубку и прощаясь до вечера, я успокаивалась лишь на считанные минуты. А что было делать? Я пыталась брать пример с Херин, по которой никогда нельзя было сказать, что она живёт в напряжении и страхе.



Я вставила в магнитолу свою флэшку с новогодними песнями и подпевала им всю дорогу. Хим улыбался, радуясь, что мне весело, особенно когда я стучала пальцами по джинсам в такт звенящим в проигрышах бубенцам с якобы оленьих упряжек. Не знаю, насколько ему было неприятно, что я увижусь с Джело, но он этого не показывал. А каково было бы мне, если бы я везла его на тусовку, где присутствует Сора? Я могла его понять. К тому же, у Соры хотя бы есть муж, и в данной ситуации от измен двусторонняя защита, а Джело свободен. Но как мне убедить своего любимого, что к бывшему остались только сестринские чувства?


- Подумать только, Рождество и Новый год никогда не приносят никаких чудес, но я продолжаю на них ждать чего-то, - оживленно вздохнула я, когда замолчал Фрэнк Синатра со своим "Let it snow", и ещё не началось ничего другое. Снежинки нападали на лобовое стекло на светофорах, но дворники, как волшебные палочки, избавлялись от них, открывая перспективу перекрестков с воодушевленными не меньше моего нью-йоркцами. Первый снег имеет удивительные свойства, как психотерапевт, целитель настроения и агент счастья.


- Как ты можешь думать, что они не приносят чудес? Даже Дэн до сих пор рассказывает, что Рин ему подарил Санта.


- Да он сам её себе подарил, - хихикнула я, вспомнив, что в те далекие праздники происходили настоящие сказочные события. Таинственный киллер присутствовал повсюду, но его никто не видел, начиная верить в его сверхспособности, преступный босс района пытался найти его и уничтожить, а самый подлый и коварный тип подыграл добру и перешел на его сторону. Сейчас это виделось каким-то сражением светлой и темной магии, в котором увлекательно было участвовать, но тогда мне совсем не было сладко и весело. Я была убеждена, что вот-вот нас всех убьют, Хима поймают, Ти Сол победит, а Дэн предаст. Ничего тогда не предвещало счастливого конца. – Он умелец сочинять сказки. Для Бомми это, может, и плюс, а вот жёнам вешать лапшу на уши нехорошо, - покосилась я на Химчана.


- Я плохой обманщик, - серьёзно и расстроено, будто у него что-то не удавалось, покачал он головой.


- Да конечно! – шлепнула я его по плечу и он засмеялся. – Оба вы… братья-вруны.


- Нас, врунов, там значительно больше, - подметил Хим.


- Что, честных совсем-совсем нет?


- Есть, - убедительно покивал он мне. – Они врут ещё лучше, даже мы ведемся.


- Бить вас надо. Розгами. – Посмотрев на его руку на руле, которую он недавно окончательно разбинтовал, я чуть погрустнела. Розовый шрам от пулевого ранения. – Ладно, Бог с вами, врите на здоровье.


- Мне стоит начинать нервничать? Откуда такое миролюбие? – Наклонившись к нему через коробку передач, я чмокнула его в щеку, вытерев за собой следы бледно-клубничного блеска.


- От любви. – Улыбнувшись краешками губ, Хим тронулся на зеленый.



Мы подъехали к кафе, на красной двери со стеклянной вставкой которого уже висел ранний рождественский венок с золотым колокольчиком по центру. Ступеньки, покрытые черными резиновыми ковриками от скольжения, уже слегка замело. Открыв передо мной дверь, Хим запустил меня с морозной улицы в теплое помещение, и щеки сразу обдало жаром, а в нос ударил запах выпечки, корицы и кофейно-шоколадного микса. Я оглядела небольшой зальчик и тут же выхватила глазами тех, кого искала. У витринного окна с видом на серебрящийся в темнеющих быстро сумерках переулок сидели мои друзья и… сестра Химчана, Сунён. Я нормально к ней относилась, даже с симпатией, находя в чертах много схожего с Химом, что само по себе делало её для меня особенной, пока не поняла, что она меня почему-то недолюбливает. Нет, если к ней присматриваться, то можно было бы подумать, что она недолюбливает вообще всё: восход солнца, его закат, прохладу, зной, весну, осень, кошек, собак, всех людей, в поле каждый колосок, зажженный свет, и погашенный тоже, но потом обнаруживалось, что её недовольная, брюзжащая и ледяная манера общения распространяется на всё, и это вовсе не показатель её презрения, а неумение выражать какие-либо другие эмоции. Однако ко мне она относилась с потрясающим равнодушием, которому уступало даже откровенное презрение. Не знаю, откуда это взялось, но если другим она могла поверхностно и безучастно что-то отвечать, то мои попытки сближения игнорировала напрочь. Посмотрев на меня, Сунён обычно просто отворачивалась, словно никто ничего не говорил, и продолжала наблюдать за чем-нибудь. Она бывала у нас с Дэном и Рин, когда мы жили ещё в Сеуле, раза два или три, и дважды у нас с Химом уже здесь. Я была уверена, что она прилетала в гости, на время, и до сих пор живет в Корее, но найти её опять, да ещё в компании моих знакомых и друзей… Откуда она их знает? Ах да, Энтони и Санха работали на их с Химом покойного отца! Тони был короткое время её телохранителем, когда Джунвон заволновался о сохранности семьи, став важной шишкой преступного мира. Выходит, они ей даже более давние друзья, чем мне?



Джело увидел нас и, поднимая руку приветствующим жестом, стал вставать. Квинтет сидел на двух диванчиках приглушенного красного цвета: Санха с Джейдой спиной ко входу, а Энтони, Сунён и Джело напротив них, лицом к двери. Тони сидел в углу, у окна, а сестра Хима между ним и Джело. Поняв, что это мы появились, Джейда и Санха тоже развернулись и стали вылезать из-за столика, чтобы нормально поздороваться. Недоразмотав шарф, я ускорилась, и подоспела в объятья Джейды как раз в тот момент, когда она выбралась и встала. Мы завизжали, как две школьницы, радующиеся после долгой разлуки.


- Как я соскучилась! – призналась я, стиснутая в её руках.


- Я тоже! – заверещала подруга, и некоторое время мы кружились на месте, ощупывая друг друга и удостоверяясь, что это всё на самом деле.


- Ну хватит уже, на других тоже обрати внимание, - отстранил Санха свою девушку и слегка приобнял меня. – Давно не виделись, Шилла.


- А по чьей вине? Негодники! – Джейда уселась обратно в свой угол, Санха опустился к ней, и передо мной предстал Джело. Мы замерли напротив. Моё лицо ещё горело с мороза, но, по-моему, оно вспыхнуло и от встречи. Мой бывший парень распахнул руки. Не запамятав, я обернулась к Химу, вешающему своё пальто на вешалку между столиками, но смотревшему на нас. – Можно? – послушно, но без подобострастия спросила я. Поджав губы от неловкости, он кивнул. Я шагнула навстречу Джело и мы тоже обнялись. – Я очень рада тебя видеть.


- Я тебя тоже, - шепнул он тихо, сжав меня на миг так, что у меня едва не хрустнули ребра. Через его плечо мой взгляд упал на Энтони с Сунён. Он помахал мне, добродушно улыбнувшись, как умел только Тони, наивно и очаровательно, не имея возможности дотянуться через соседку. Она была увлечена испитием имбирного чая, к которому опустила взгляд и не отрывала его, не произнося ни слова. В строгой синей водолазке, без единого украшения, никогда не красившаяся, с забранными в хвост светлыми волосами, Сунён до сих пор ещё вызывала у меня страх, стоило вспомнить её с винтовкой. Даже лучше, что она не смотрит на меня, о такие глаза и порезаться недолго.


Химчан снял с меня зимнюю куртку, и я села напротив Джело, рядом с Санха, подвинув его. Хим взял стул и сел с торца столика, между мной и моим бывшим. Какой-то дискомфорт почувствовался мигом, но, как благословение небес, образовалась официантка с типичным для провинциальных забегаловок блокнотиком. Она положила перед Химом меню. Как мне всегда было странно после работы находиться по эту сторону обслуживания!


- Повторите по пиву, пожалуйста, пока они будут выбирать, - попросил Санха, указав на кружки перед собой, Джело и Энтони.


- И мне пива! – пихнула его в бок Джейда. Но перед ней стояла явно чайная чашечка.


- И ещё чаю девушке, - указал на неё официантке Санха.


- Блин, зая, что за беспредел?


- Если тебя перестанет тошнить, или ты сделаешь тест, и он покажет одну полоску, тогда хоть упейся. - Парень подвинул ей тарелку с арахисом. – На, поешь, тебе солёного хотелось.


- Санха! – проныла она, но уступок определенно не предвиделось. Я округлила глаза, посмотрев на них. Не завидовать, не завидовать, это всё в порядке нормы, все люди так живут. Я просто наблюдатель, я подруга.


- Что… серьёзно? Есть подозрения? – сумела я спросить воодушевлено и искренне.


- Ну, мы старались, но пока не уверенны, - изобразил смущение Санха с такой гордостью и таким самодовольством, что я оттаяла внутри. Они были такими классными, простыми и тоже помучившимися за право быть вместе, и вместе они были уже… лет пять, кажется? Пора бы им. Мы ведь с Химом поженились только прошлым летом, может, правда, оно само, когда пройдёт время… само получится?


- А свадьба-то когда? – посмотрев на меня, спросил у них Джело, заметив что-то в глубине моих глаз, что тема детей обдумывается мною про себя совсем иначе. Хим тоже всё знал, но он не чувствовал себя раскрепощенным в подобных компаниях, чтобы легко заводить беседы или кидать фразы.


- За спойлер сейчас выйдешь отсюда! – шутя, швырнул в него скорлупку от ореха Санха. Джело засмеялся. – Я только хотел сказать, что мы выбираем дату и хотим всех пригласить.


- Шилла, а ты свадьбу зажала! – выдала мне упрёк Джейда. – Где я теперь побываю подружкой невесты?


- У Сунён? – сам себе не веря, пошутил Санха. Тяжелый взгляд напротив него поднялся, расстреляв его на месте. Спасение Санха было в том, что он был непробиваем эмоционально. Даже если бы вместе с глазами Сунён подняла от стола снайперский прицельник, он спокойно завязал бы его в узел своими сильными ручищами, как в американских мультиках, и продолжил подтрунивать.


- Ты видишь много смельчаков, терпеть меня? – самокритично произнесла Сунён.


- А ты скажи, что сама хочешь замуж? – по-дружески похлопал её по плечу Джело. Она посмотрела на него и, ничего не сказав, опять присосалась к своему стакану. Слава богу, не одну меня игнорируют.


- Смельчаков, в самом деле, как чума выкосила, - ища взглядом поддержки почему-то у Энтони, посокрушался Химчан. – Смелость в современных людях – редкость.


- Как говорит Джереми – не во всё нужно соваться, - закрутил Энтони бокал в ладонях.


- Однако сам сунулся, - засмеялся Санха. – Тридцатого, кажется, помолвка. Ты, Тони, не слушай людей, у которых слова расходятся с действиями.


- Он и не про брак говорил, когда рассуждал о ненужности напрасного риска, - напомнил им Хим.


- Риском является и не брак, - послышался голос Сунён. – А вообще отношения. Особенно завязанные на чувствах.


- А что, какие-то другие бывают? – похлопал глазами Энтони. Я, словно угадав, кто кому сейчас что припомнит, посмотрела на Санха, прожёгшего взором Джейду. Виновато сложившая губы, она прильнула к нему, крепко обвив его руку и, подтянувшись, зашептала что-то прямо в ухо. Брови Санха приподнялись из низкого, грозного положения, узкий взор потеплел, забывая старые обиды. Он ответил Энтони:


- Подрастёшь – узнаешь.


- Этому «модному» приколу насчет моего роста пора брить бороду, - вздохнул парень, которому было немногим меньше лет, чем Санха. Он был старше Джело на год. Самой мелкой, во всех смыслах, тут была я.


- Ну, не обижайся, - незаметно извинился Санха.


- Да я не обижаюсь.


- Он никогда не обижается, - повернула к нему лицо Сунён и, слабо-слабо улыбнувшись, пожала его руку. Я только сейчас задумалась над тем, а не встречается ли она… да нет, они с Энтони не похожи на пару, они вообще разные люди. Он слишком простодушный и милый, весь нараспашку, не думающий ни над чем лишний раз, а она вся в себе, молчунья и жестокая. Они хоть и разные, но не противоположности, которые притягиваются. Но, может, это было бы и неплохо, если бы они стали парой. Энтони пока единственный, на кого я видела в сестре мужа какую-либо положительную реакцию.



Официантка вернулась с пивом и чаем с рогаликом Джейде. Я заказала вина. Хим был за рулём, поэтому взял кофе. Снег за окном пошёл ещё гуще, отчего моя давняя подруга пришла в девичий нервенный восторг, когда тянут за рукав рядом сидящего и тычут пальцем на объект пристального внимания.


- Красота какая! Ребята, давайте пойдём отсюда потом куда-нибудь бросаться снежками?


- А кто это у нас не надел на свою жопу теплых штанов, чтобы планировать продолжительные прогулки? – пожурил в своём духе её Санха, погладив по ноге в тонких легинсах, на которые опускалась длинная туника-свитер. – Домой ты отсюда пойдёшь, дорогая моя.


- Ну Санха!


- Давайте сходим в другой раз? – вмешался Джело. – Будет здорово. В какой-нибудь парк.


- Я «за»! – поддержала я, наливая второй бокал вина. Красное, терпковатое, оно хорошо пошло внутрь, вписываясь в набор необходимых для праздничного настроения ощущений. – Кстати, хотела спросить, что вы планируете на Новый год? – Я обвела взглядом всех по очереди.


- Да пока никаких планов не было, - пожал плечами Энтони.


- Пить абсент, умирать от тоски под ёлкой с потухшим бенгальским огнём в руке, - в пустоту, никому изрекла Сунён. Про другого кого-нибудь можно было бы сказать «мечтательно» или «задумчиво», но к ней не относилось ни то, ни другое. Ударьте её кто-нибудь, а? Химчан, как маг и чародей, привстал и, пронеся руку под носом Джело, дал ей слабый подзатыльник. У девушки тотчас окрасились жизнью глаза, правда, оттенками ярости и осквернения неприкосновенности. Если бы она не была столь хладнокровной, то задымилась бы.


- Старший брат, имею право, - констатировал Хим и сел на место. Вот и поэтому я его люблю тоже.


- Никто тебе умереть от тоски не даст! – обнял её за плечо Джело и попытался расшевелить.


- Надо же, а ведь я о тебе и говорила, изменив виски на абсент, - посмотрев на него в упор, Сунён умудрилась стереть улыбку даже с лица Джело, который ещё не обронил её ни разу за вечер. – Как-то так ты не давал другим грустить в прошедшую новогоднюю ночь.


- Я много выпил, - отвернулся Джело, в связи с этим заявлением задумавшийся, пить ли ещё пиво?


- В этом как бы и была ключевая загвоздка, - сыронизировала Сунён. Что-то она разболталась, никак чудеса, действительно, начинают случаться? Мне тоже стало не до смеха. Неужели он страдал в ту ночь? Почему бы ещё человеку напиваться? Раньше он не пил, никогда, вообще, это было табу, образовавшееся от того, что его родителей погубило спиртное, скатив их на дно жизни и общества. Неужели он думал обо мне, скучал и заливал горечь алкоголем, лечил им своё сердце, пока я занималась любовью с Химчаном, под натянутыми над кроватью гирляндами?


- Джейда, я нашёл тебе в компанию трезвенника, который понесёт наказание за неудачную прошлогоднюю попытку, и не возьмёт ни капли в рот, - кивнул на него Санха. – Объявляю праздник максимально непьющих. Вместе же будем отмечать, да? – посмотрел он на меня.


- Я это и хотела предложить, но… у нас негде, всего одна комната, и та небольшая.


- Можно у нас, - оживилась Джейда. – То есть, если я пройду тест на две полоски, и мы переедем в двушку.


- У нас уже две комнаты, - произнесла Сунён и нехотя покосилась на нас всех. – Можно там.


- Вы… - повела я пальцем по их дивану, не понимая, о каком «у нас» говорит девушка.


- Да, мы живём втроём, - подтвердила она.


- Ей нельзя одной, - как бы оправдываясь, беспокойно объяснил Энтони. – Она иногда себя плохо чувствует.


- Да, грохаюсь в обмороки, но это не смертельно, к сожалению, - облизнув губы, откинулась она на спинку.


- Прекрати… - с нажимом, менторски бросил Хим. Сунён замкнулась снова, закрывшись на замок в своём ларце из непонятности, непримиримости с миром, отверженности всего и повсюду.


- Да она шутит, - рассеяно улыбался Энтони, погладив её по плечу. – Вы же знаете её черный юмор. Сунён, ну, ладно тебе, Джело не напьётся, у нас будет большая компания, будет весело, я уверен.


- Шилла, нам нужно обсудить, какие будут платья у подружки невесты, - щелкнула пальцами Джейда.


- Может, для начала, всё-таки дату назначим? – напомнил Санха о пропущенном этапе.


- Одно другому не мешает, - подруга подозрительно на него воззрилась. – Или ты хочешь сказать, что если я не потороплюсь, то ты от меня куда-нибудь денешься?


- Да куда я от тебя денусь? – привлёк за талию её к себе Санха и слишком интимно поцеловал возле уха, так что я невольно отвернулась, запустив пальцы в волосы и механически их поправляя, чтобы отвлечься на что-то. Странно, раньше, когда я работала проституткой, меня вообще ничего не смущало. Мы жили в одной комнате: я, Джейда, Джело. Мы спали при ней. И раньше я называла это «трахались», а теперь другие слова, другие привычки, другой взгляд на жизнь… подумав о том, что Энтони, Джело и Сунён живут втроём, вместе, на миг мне показалось это неприличным. Мне ли рассуждать о приличиях? Но Химчан вернул мне понятие нравственности. Я больше не хотела относиться к телу, как к товару, к любви, как чему-то должному и обычному. Я хотела сокровенности наших чувств, нашей физической любви, нашей жизни вдвоём.



Четверо подвыпивших и веселых, и трое трезвых и более сдержанных, мы вышли из кафе, просидев часа четыре, когда окончательно стемнело, фонари вдоль дороги зажглись, окна домов дополняли освещением улицу. Тут, на окраине Джерси, движение было не таким бурным, как на Манхэттене или в нашем Бруклине, и иногда проезжающие машины не мешали своим шумом продолжать беседу. Изо ртов вырывался пар при каждом слове, но мы с Джейдой никак не могли наболтаться. Около полутора лет не видеться! А ведь она была мне самым близким человеком после Джело когда-то. Санха встал позади неё, закрыв от поддувающего ветра и обняв. Хим поправил на мне шарф, но не стал проявлять больших нежностей, уверена, потому что не хотел устраивать показушничества перед Джело. Хотя, он и без этого расковывался только наедине со мной. Слишком чопорный и воспитанный для прилюдных ласк.


- Пора бы по домам, - заметила Сунён, поднимая воротник и накидывая на голову капюшон.


- Холодно? – спросил её Энтони. – Могу дать шапку…


- Не надо, - покачала она головой и посмотрела на Джело. – Ты идёшь?


- Езжайте, я позже приеду, - махнул он рукой, активно участвуя в болтовне между мной, Джейдой и Санха. Химчан, мне кажется, впервые разделил какие-то эмоции с сестрой, переглянувшись с ней.


- В самом деле, мы замерзнем так долго стоять, - сказал он, взяв меня осторожно за руку. – Лучше соберемся ещё раз, на следующих выходных, да? Обсудим все подробности встречи Нового года.


- Да-да, обязательно! – похлопала в ладоши Джейда. – И, правда, почему четырнадцатое февраля вам кажется плохой датой для венчания? Это так романтично!


- Потому что к нам никто не придёт! – захохотал Санха. – Кому в День влюбленных хочется пялиться на других?


- Я приду, - безэмоционально выдала Сунён.


- Нет, это плохая идея, - покачал головой Санха. – Давай пятого, десятого, но не четырнадцатого!


- Хорошо, пятого, - наобум согласилась Джейда. – Шилла, всё, я завтра звоню тебе и спрашиваю насчет цвета!


- Я подумаю, - пообещала я. Для меня это будет уже вторая роль подружки невесты. Я была ею у Херин.


- Поехали, - потянул меня Химчан. Я поняла, что задерживаться дольше уже некрасиво и странно. Обняв подругу и поцеловав её в щеку, я дотянулась до Санха, уже не спрашивая разрешения чмокнула Джело и, посмотрев на Тони с Сунён махнула им. Парень ответил, а девушка лишь кивнула и, развернувшись, побрела к стоянке такси.


* * *



Войдя в квартиру первым, Энтони положил ключи на тумбочку у входа. Стягивая с себя зимние ботинки, куртку и широкий шарф, он обернулся на молчаливых друзей, которые так и ехали в такси – без слов.


- Разогреть что-нибудь? Перекусим?


- Да, тащи к телеку, - согласился Джело, раздеваясь. – Надо что-нибудь глянуть зимнее. Может, «Один дома» идёт?


- Или «Гринч»! – они ткнули друг на друга указательными пальцами и, предвкушая продолжение выходного, такого плавного, светлого дня, полного отдыха, разошлись, Энтони в кухню, а младший в зал. Сунён прошла за ним, повесив куртку. Когда-то парни, с которыми она жила, ещё пытались быть джентльменами и ухаживать, принимая у неё одежду, но потом бросили эту затею, видя, что она не принимает этих жестов этикета.


Джело нажал на пульте кнопку включения. С кухни раздался шум воды и позвякивание посуды. Сунён села рядом с тем, кого терпеливо, скрытно, непоколебимо любила, не предпринимая ничего уже не первый год.


- Ты всё ещё её любишь, - зачем-то произнесла она. Джело дернул челюстью.


- И что дальше?


- Ты ведь не полезешь портить счастье моему брату?


- Нет, - юноша сделал погромче. Чтобы в соседней комнате не слышно было, о чем идёт речь. – Если они всегда будут счастливы, я не вмешаюсь.


- С чего бы им перестать ими быть?


- Всякое бывает… что угодно может убить чувства, разрушить их…


- Что ж на твои ничего не действует? – Джело притих. Противоречащий сам себе, он не анализировал и не сравнивал, он просто говорил, как думал. – Тебе следовало остаться в Сеуле. Ты напрасно себя мучаешь.


- А там бы я мучил Мэю. Я должен был улететь.


- Мэя вышла замуж, едва ты смылся, не так-то глубока была её любовь.


- Я знаю, и у неё уже дочка, и всё хорошо без меня… судьба сразу показывает, где человек был лишним.


- Ты питаешь надежду, потому что у них с Химом нет детей? Поэтому тебе кажется не преступным разрушить такую семью? – прищурилась Сунён. Она не была беспардонной и нарочито злой, но неумение быть деликатной и тактичной создавало то ощущение жестокости, что выходила на первый план в её образе. – У них детей и не будет.


- Ты знаешь? – посмотрел на неё Джело.


- Брат обмолвился. Он не бросит её из-за этого. Иногда общая беда способна сплотить сильнее. Да и… с тобой бы у неё их тоже не было. Проблема ведь в ней, я права?


- Откуда тебе знать?


- Химчан сын Джунвона! У него никаких проблем быть не может.


- Ты тоже его дочь, но почему-то у тебя на личном вообще труба, и проблем дохерища, - как другу, привычно предъявил Джело. – Так и будешь отшельницей до старости? Сколько можно горевать по отцу? Да, я его не знал, но пусть он был даже самым лучшим и идеальным человеком на планете, твоя жизнь продолжается! Ты уговариваешь меня идти дальше, а сама завязла! Хочешь кого-то чему-то научить? Покажи пример, безумный лунатик, заживи полной жизнью, а? Слабо? – Сунён прищурилась, будто перестав дышать. Обычно, когда людей выводят на гнев или возмущение, они пыхтят, она же застывала коброй перед атакой.


- Давай заживём ей вместе, - однозначно изрекла девушка. Знал бы кто, чего ей стоило совершить этот подвиг и предложить такое, обличавшее её истинные чувства, наконец-то говорящее о тайне её души…


- Так и я об этом же! Давай покажем пример друг другу! – взял её за руку Джело, и близко не поняв намека. Нет, не поняв прямого текста, не воспринятого даже как намёк. – Я попытаюсь забыть Шиллу, а ты попытайся быть нормальной, найди себе парня. В наше время тебя скоро начнут дразнить старой девой, - улыбнулся молодой человек, потрепав её ладонь. Сунён посмотрела на стыковку их рук. Сердце бешено выпрыгивало к горлу, но внешне она не подала вида, что ноги стали ватными, а по спине бежали мурашки.


- Это не самое страшное, что может случиться, - пробормотала она. Потом забрала руку, прижав её к груди. Ещё немного, и переизбыток удовольствия от этого скромного касания лишил бы её голоса. – Я боюсь секса.


- Чего? – удивился Джело, сползя на пол с дивана вместе с подушкой и подложив её под спину. Сунён посмотрела на него сверху вниз. Все её самые прекрасные сны были наполнены этим молодым человеком, его высокой фигурой. Она и наяву готова была ползти по стенке от головокружения, стоило только вблизи посмотреть на его длинные ноги, на его высоченный рост, с которого он по-братски вечно тормошил её, плевав на нелюдимость и неиссякаемые страдания, прописавшиеся на её лице. Лунатиком её тоже прозвали не зря, иногда она вставала и ходила по ночам, чего потом не помнила. Парни не раз ловили её где-нибудь в прихожей или на подоконнике, пытающуюся открыть окно. Она была полна каких-то нелепостей, недоделок, собрание недостатков и странностей, но Джело никогда не относился к ней, как к сумасшедшей, хотя и мог мирно обзываться, повторяя за другими: Хисуи, Дэном, Санха. – Чего бояться-то его? Расслабься и получай удовольствие.


- Я же боюсь крови, - напомнила она. Джело хотел сказать « и что?», но до него дошло и ему стало неловко от того, что он понял. Ну разумеется, девственница – как ей быть? Она же потеряет сознание, если увидит или почует кровь.


- М-да, проблемка, - согласился парень. – Ну, я не знаю, напейся что ли для храбрости. Как-то же надо начать.


- Было бы с кем. - Сунён тоже сползла с дивана и приготовилась сделать вторую попытку. Сейчас она скажет ему точнее, о чем говорила. Попросит обратить на неё внимание, перестать воспринимать как пацанку. Она скажет, что хочет подарить свой первый раз ему.


- Кушать подано, - нарисовался в проходе Энтони с подносом и в фартуке. Улыбаясь, он дошёл до них и сел по другую сторону от девушки, переложив поднос на её колени, чтобы еда была посередине, и все могли дотянуться. Вздохнув, Сунён улыбнулась Энтони в ответ и развернулась к телевизору. Ну почему он так не вовремя? Но на него даже взбеситься невозможно. И как долго ещё будет продолжаться это хождение по мукам? Джело никогда не перестанет преданным псом ходить за Шиллой, если она ничего не предпримет. Сунён сказала себе, что всё зависит от неё, и этот Новый год не должен быть, как прошлый. Никакого виски, никакого абсента, никакой разрушающей тоски. Хорошо бы ещё, чтобы никаких Шилл и Энтони, но без этого, видимо, уже не получится.

Третий лишний

Оставалось около десяти дней до Нового года. У меня выдалось аж два выходных. Один, с позволения Хима, пока он всё равно работал, я посвятила тому, что отправилась к Сунён, Джело и Энтони, и помогла нарядить им квартиру. Туда же подтянулась Джейда, и мы впятером провели чудесный вечер, обсуждая, что будем готовить, кто что будет пить, ну и подробности грядущей свадьбы, разумеется. Как много праздников намечалось! Сунён не то чтобы подобрела, но в этот раз была почти незаметной, никому не мешая, и даже снизошла до того, что не обиделась и не рассердилась, когда Джело повесил ей на шею ярко-зеленую блестящую мишуру. Она так и ходила с ней до конца, не участвуя в разговорах. А они в основном были ни о чем, если не считать признания Джейды, что их с Санха подозрения подтвердились, так что скоро они станут родителями. Все темы грозили свестись к детям, если бы Джело снова не спас меня, и не перевел беседу на что-то другое. Я даже не запомнила на что, знаю лишь, что благодарно посмотрела на него. У нас с ним ни разу не получилось остаться наедине и поговорить о чем-нибудь по душам, тет-а-тет, как бывает у двух людей, связанных каким-то особенным прошлым, и я так и уехала от них в дружелюбном предпраздничном настроении без лишних слов и таинственных фраз, до которых постоянно скатываются мужчина и женщина, имевшие или собирающиеся иметь интимные отношения. Забравший меня Хим опять переглянулся напоследок с сестрой, такое ощущение, что спрашивая у неё, не вела ли я себя плохо в его отсутствие? Не хотелось бы мне иметь в её лице надсмотрщика, так что я постаралась не придавать этому значения. По дороге домой я стала рассуждать о том, какая странная всё-таки дружба между Сунён, Энтони и Джело, когда Хим вдруг изрек:


- Сестра не просто дружит с Джело… они… вроде как вместе. - Я осеклась. То есть, как это – вместе? Они же не держатся за руки, не целуются, даже не смотрят друг на друга влюблено! Что же значит это «вместе»?


- Я… не заметила, чтобы они встречались, как парень и девушка, - задумчиво проговорила я, переваривая эту новость.


- Ну… - хмыкнул Химчан. – В общем-то, Джело этого тоже не замечает. Но так считают все, даже Энтони, который живёт с ними.


- Ничего не понимаю.


- Сунён влюблена, но совершенно не умеет показывать эмоций и чувств. А Джело… он считает себя выше каких-либо отношений, думаю, ты знаешь почему. – Я знала, и от неловкости закусала губы. – Не хочет ни с кем себя связывать, однако моя сестра окружает его всё теснее и… возможно, ничего не случится, но мне было бы спокойнее, если бы они всё-таки стали парой. Думаю, тут ты тоже понимаешь, почему, - выдержанно заключил Хим. Я кивнула. Разумеется, если бы Джело нашёл себе кого-то, это бы значило, что он забыл меня и отвлекся, переключился.


- Но если он её не любит…


- Да, это неправильно, но, боюсь, Сунён вряд ли передумает. Я не так хорошо её знаю, как должен знать сестру брат – пожалуй, лучшим братом ей стал Энтони, который едва ли не с пятнадцати лет рядом с ней - но что-то мне подсказывает, что Сунён однолюбка, просто из-за упорства, из-за того, что сама себя убеждает двигаться в одном направлении, и никак иначе. Взять хотя бы её почитание нашего покойного отца. - Химу всегда трудно давалось упоминание этого человека, поэтому я взяла его за руку, пожав, показывая, что всё в порядке, я рядом, и он не виноват в сложившейся судьбе. – Я и его не знал, как положено сыну…


- Я тоже постепенно забываю родителей, которых не успела толком узнать, ведь в детстве мы мало изучаем, мало принимаем во внимание, только общие картинки, а маму вообще помню смутно, лишь фотографии держат образ, - перевела я разговор на себя. – Это прошлое, ему и положено оставаться позади, знать нужно то, с чем связано будущее. Я знаю тебя, - поцеловала я его, пока мы стояли на светофоре. – А ты меня. Лучше всех на свете меня знаешь. Что тебе ещё нужно? – Хим обернулся и привлек меня к себе, целуя в щеку. Его пальцы, погладившие её, были холодными, особенно морозило обручальное кольцо, но я перехватила и вторую руку и поцеловала его ладонь, глядя ему в глаза. Поцеловала в шрам, оставленный пулей.


- Ничего, больше мне ничего не нужно, - искренне согласился он, ответив взглядом, полным любви.



Во второй выходной мы с Херин выбрались за подарками к Новому году. Откладывать было дальше некуда, можно было не успеть купить всё и всем, и я воспользовалась приглашением Херин прокатиться с ней. Права она получила давно, но ездить никак не решалась, пока не забеременела прошлым летом, и Дэн купил ей свою маленькую машинку для поездок по городу, мало ли какие нужды будут у молодой матери, пока он на работе? Но его супруга всё равно редко пользовалась этим транспортом. Сколько бы ни прошло времени с давней трагедии, когда её ночью подстерегло несколько изуверов, она продолжала сторониться людных скоплений, лишних вылазок куда-либо, кроме работы, которую сейчас брала на дом, и даже магазины предпочитала посещать исключительно с мужем. Едва Дэниэл оказывался рядом, она преображалась и чувствовала себя уверенной и защищенной.



Я сидела на заднем сиденье, держа на руках Бомми, свою обожаемую крестницу. После каждого супермаркета мы загружали покупки в багажник, и ехали дальше, пока не вычеркнули из списка всех, кому хотели сделать сюрпризы на Рождество и Новый год. После возобновления дружбы с Джейдой, Санха, Энтони, возвращением Джело, у меня прибавилось людей, о которых следовало подумать на праздники. Для Джейды и Санха я нашла кое-что полезное, что пригодилось бы в семейной жизни, ведь у них скоро свадьба, для Джело старалась купить ничего не значащий подарок, чтобы в нём не отразилось никаких намёков. Я знала, что Хим всё это проинспектирует, даже если я не узнаю и не замечу. Херин накупила в три раза больше моего, потому что они собирались улетать в Сеул к родне, которой у них на двоих с Гуком набиралось достаточно.


- … к тому же, - комментировала Херин, осторожно двигаясь по заснеженной улице Манхэттена. Нам оставалось буквально по одной покупке, и можно было возвращаться по домам. – Нужно побывать на помолвке Джереми Юнга, а туда тоже надо что-то подарить… ладно, оставлю это Дэнни.


- Так, мой шеф всё-таки женится?


- Судя по всему. Я его почти не знаю, хоть он, видимо, и друг Дэна. Впрочем, у него столько друзей… всех и не упомнить! И все такие влиятельные, то звезды, то миллионеры! Я пускай никогда не нищенствовала, но чувствую себя неуютно среди подобной элиты. К счастью, среди них нет женщин, - смущенно хихикнула Херин. – Я хоть и скрытная, но ревнивица.


- Ты умеешь сдерживаться – это уже плюс. Я Химу чаще всеми подозрениями в лицо. Не умею я молчать порой…


- Все срываются рано или поздно, я тоже не святая, - вздохнула она.


- Иногда мне так не кажется, - улыбнулась я, погладив шелковистые волосики спящей девочки, торчащие из-под шапочки. – Ты ангел.


- Да брось… ты не видела меня, когда я начинаю дома возмущаться! А когда я ждала Бомми, то вообще была странной… - Тотчас вспомнив, видимо, о моей проблеме, Херин замолчала, закрутив роллер магнитолы, чтобы поймать волну с какой-нибудь веселой музыкой. Я решила, что пора переставать угнетать своих близких своими трудностями.


- Джейда ждёт ребенка, как оказалось, - как можно радостнее сказала я, и получилось даже. – Надеюсь, тоже позовет меня в крёстные. Когда-то меня дразнили Золушкой, теперь я превращаюсь в фею из той же сказки, - засмеялась я. – А что? Много крестников и крестниц – это здорово, мне кажется. Их может быть больше, чем собственных детей.


- Но-но, не собирай там слишком много клиентуры, а то забудешь про нашу малышку, - улыбнулись глаза Херин в зеркало заднего вида. Машина вдруг зафырчала и, проехав ещё немного, заглохла. – Что? Что случилось? – непонимающе посмотрела она на руль, будто это он был виноват. Повернув ключ в замке зажигания, она ничего не добилась, и автомобиль остался глух к её просьбам завестись. Позади раздались возмущенные гудки других водителей. – Да перестаньте! – взмолилась Херин. – Я же не виновата! Черт, она сломалась! Ну вот… - паникуя всё больше, потому что и клаксоны сзади нажимали всё громче, Херин отстегнулась и вышла из машины. Прижимая к себе Бомми, я тоже открыла свою дверцу и выбралась. Херин открыла капот, наверное, желая узнать, что случилось, но не могла ничего понять, потому что не разбиралась в подобных механизмах, а то и электронике. Но одно стало ясно – человек не виноват, что его железный друг сломался. Однако это не удовлетворило водителей, которым перекрыли путь посреди Нью-Йорка, на не самой широкой, односторонней улице. Под сигналы других, вылез из-за руля первый, направившись в нашу сторону.


- Что, сломались? – полюбопытствовал он. Херин кивнула, отходя от него, потому что тот, увидев девушек, хозяйски полез искать причину поломки.


- Господи, как же неудобно-то… - краснея и поправляя сползший капюшон, отороченный бело-рыжим мехом, зашептала Херин. Высунулся водитель следующего автомобиля и крикнул:


- Ну, уберите куда-нибудь ваше авто! – Так просто сказал, как будто мы, две женщины, качки какие-то. Что нам, поднять его что ли и перенести? Поизучавший подкапотное содержимое мужчина высунулся из-под него.


- Может, эвакуатор придётся вызывать.


- Господи, я не знаю даже номеров эвакуатора. - Руки Херин от напряжения затряслись. Она явно не привыкла к таким передрягам и тушевалась перед подобным, тем хуже было то, что вокруг собиралась толпа мужиков. Достав спешно мобильный, она набрала того, кто помогал ей справляться со всеми бедами: - Алло? Милый, привет, прости, что отрываю от работы… я сломалась. Да, перекрыла проезд… где? – Она повертелась, ища адрес на одном из домов. Нужная вывеска нашлась, но помимо неё адрес стал подсказывать американец рядом. – Это Лексингтон-авеню, перекрёсток с восемьдесят четвертой стрит, да. Она не заводится! Вообще ни в какую… мужчины говорят, что нужен эвакуатор… я не знаю, где их вызывают? Ты позвонишь сам? Хорошо. Да, я буду тут. Конечно, куда я денусь, когда машина не едет?


- Можно было в интернете глянуть номера эвакуаторщиков, - сказала я ей, когда она положила.


- У меня голова плохо работает в стрессовых ситуациях, особенно когда вокруг гудит эта толпа.


К нам присоединилось ещё два мужчины из более отдалённых машин, уяснивших, что самостоятельно это четырехколесное животное не поедет, и его надо толкать.


- Что, девушки, помочь? – Один из них, европеец, высокий, лет тридцати, посмотрел на Херин с явной надеждой обрести тут флирт и благодарность за помощь. Видимо он подумал, что она молодая и свободная – кольцо пряталось под перчатками, ребенка держала я, а выглядела Херин, действительно, моложе своих лет.


- Да, пожалуйста, если вам не трудно, - улыбнулась она растерянно. – К бордюру, чтобы освободить проезд…



Небольшой сити-кар поддался под напором трёх мужчин с легкостью, покатился и спустя пару-тройку минут был сдвинут с дороги, прекратив тупое бибиканье и способствуя рассасыванию образовавшейся пробки. Херин лишь наполовину вздохнула с облегчением, отойдя на тротуар. Машина-то всё равно была сломана, а она только и умела, что заправляться и отвозить её в мойку, всё остальное делал Дэниэл. Тот, в чьём взоре я заметила интерес к Херин, который не замечала она, отошёл, чтобы отогнать и свою машину с проезда, после чего вернулся зачем-то, когда все остальные спасатели ушли. Делая вид, что что-то рассматривает под капотом, он больше косился на Херин, чем по делу.


- Вы вызвали эвакуатор? – спросил он у неё, взбудораженной и пытающейся успокоиться. Мне тоже подобные ситуации не нравились, когда я ощущала себя неприятным бельмом или в бочке затычкой, но нервишки у меня были покрепче, и мне было как-то всё равно на срывающиеся от возмущения клаксоны и грубящих водителей, что успели поорать вокруг.


- Да, должно быть, скоро будет, - кивнула Херин, подразумевая про себя, что Дэн, наверное, уже вызвал. Я про себя подумала, что скоро тут будет не только эвакуатор, но и хозяин женщины, так что лучше этому сероглазому свалить побыстрее. – Шилла, давай мне Бомми? – протянула она руки, не то опомнившись, не то чтобы почувствовать себя лучше, обнимая дочку. Я покачала головой.


- Не надо, она спит. Не тревожь.


- Ладно, - согласилась Херин, сунув руки в карманы.


- Какая милая! Ваша? – задал мне вопрос незнакомец. Я, переглянувшись с подругой, грустно улыбнулась.


- Моя. Крестница.


- А-а… - протянул он, разворачиваясь к Херин. – Красота явно мамина. Пока ждёте эвакуатор, могу я угостить вас кофе? Чтобы не мерзнуть на улице. Что скажете?


- Простите, но я жду мужа, - прямо сказала она, и азарт и холостяцкое очарование стали затухать в глазах незнакомца. – Хотя насчет кафе идея хорошая, но я лучше посижу там с подругой. Простите ещё раз. – По-азиатски привычно поклонившись, она взяла меня под локоть и повела к ближайшим же дверям какой-то закусочной, пафосно назвавшей себя «Пицца-рестараном». – Как мне не по себе от всех этих мужчин…


- Ото всех? – прищурилась я разоблачительно. – А как же Дэн?


- Дэн – это Дэн, он… он Мужчина, понимаешь? – произнесла Херин так, что я услышала величие и большую букву в начале слова. – А остальные так… мужчины, - прозвучало с пренебрежительным отзвуком. Мы вошли и уселись за крайний же столик, чтобы видеть в окно машину. – До сих пор дрожу от того, как они начали вокруг собираться и глядеть на нас, с нашим казусом. Ох, никогда не сяду больше за руль!


- Не зарекайся, ничего страшного не произошло. – Бомми пошевелилась, зевнув, и подтянула ко рту маленький кулачок в крошечной варежке.


- Дай сниму с неё шапочку, а то она сопреет в этой духоте, - сразу же забыла о душевных тяготах Херин, увлекшись дочерью. Мы заказали по чаю и почти допили его, когда прибыл Дэниэл, позвонивший жене и спросивший, где она. Назвав кафе, Херин через полминуты увидела вошедшего в него супруга. Должна заметить, что для предрождественского Нью-Йорка Дэн неимоверно быстро прибыл из своего офиса к нам. Никак проложил дополнительный путь, снеся пару кварталов, которые мешали ему предстать перед Рин.


- Вот вы где! – Шлепнув кожаные перчатки на столик, в распахнутом дымчатом пальто с висящим поверх черным шарфом, Дэн поцеловал Херин, кивнув и мне. Настоящий юрист, никогда не заподозрить ни в чем сомнительном, особенно в чём-либо нелегальном. – Ты в порядке?


- Да, всё нормально, - заверила его супруга.


- Нас всего лишь оббибикали, и немного обматерили спешащие горожане, - улыбнулась я.


- Я им побибикаю, блядь! – оглянулся через плечо Дэниэл, расстраиваясь, что не осталось ни одного обидчика, которому он бы вставил клаксон в задницу, за то что тот посмел потревожить Херин. – Эвакуатор скоро приедет. Кто машину подвинул? – дёрнул бровью он.


- Волонтёры, - хихикнула я. Херин, обретшая себя рядом с мужем и окончательно умиротворенная, вернула в себя кокетство и женственность, которые отключались, стоило приблизиться чужим мужчинам:


- Ты зря так торопился, не дал нам подольше побыть в кругу сильных и отзывчивых джентльменов. Все разбежались, заслышав твою поступь. Может, нам приятно было такое внимание? - выдала Херин версию, совершенно не соответствующую реальности. Она и помыслить не могла о других, более того, вообще не признавала никакой противоположный пол, помимо Дэна, но, имея женскую врожденную хитрость и умея подогревать интерес супруга, иногда безумно правдиво изображала что-нибудь. Взгляд Дэниэла потемнел.


- Так, собирайтесь домой, нечего больше без меня разгуливать по Нью-Йорку, - пытаясь удержать ревность, проворчал он, поглядывая то на дочь, то на жену. На обеих с нежностью, от которой его лицо приобретало редкое для него выражение доброты.


- А как же машина? – мотнула на неё головой Херин.


- Родная, это не твои заботы, - поцеловал он её в щеку, достав кошелек, чтобы расплатиться за чай. – Езжай домой, отдыхай. Как починят – пригоню обратно.


Перенеся наши покупки из багажника в багажник такси, Дэн заплатил и за него и за то, чтобы шофер донёс нам всё до квартир, после чего остался разбираться с автомобилем и эвакуатором. Херин забрала проснувшуюся Бомми с моих рук, выглядя виноватой и печальной.


- Мне иногда перед ним так неудобно, - вздохнула она, чуть ли не со слезами на глазах. – Он столько работает, столько делает, а я ещё ему трудности создаю, - потерев нос, чтобы избавиться от подкрадывающегося плача, Херин отвернулась к окну заднего сиденья, которое мы делили в такси. – Как после этого вообще можно предъявлять ему что-то? Я запрещаю себе отныне устраивать какие-либо скандалы. Он не заслужил ничего, кроме любви. И безоговорочного доверия. – Я подумала о Химе, и мне тоже почти до слез стало стыдно за свои бывшие подозрения. В самом деле, как можно было?.. И ладно Херин, она хотя бы подарила Дэну дочь, а я? Что сделала для Хима я? Поникнув, я уткнулась в противоположное окно, думая о том, что, наверное, никогда не стану достойной своего Крутого Мужика. Он слишком крут, слишком красив, слишком умён, слишком благороден, и я вовсе не желаю быть той серой, незначительной, чмошистой дурочкой, которые умудряются охомутать классного парня, и не давать ему шанса на что-то лучшее.



Прибыв домой, я знала, что Хима не будет ещё пару часов точно. Найдя бутылку вина, я открыла её, желая избавиться от ощущения никчемности, недоделанности, ничтожности. Включив телевизор, я поискала что-нибудь стоящее, но ничего не нашла для души такого, что смогло бы отвлечь. Я всё равно продолжала себя ненавидеть, не замечая, как опустошается бутылка, не замечая, как она закончилась…



Меня разбудило осознание, что рядом со мной Хим. Он поправлял на мне одеяло, под которое я не помнила, как забралась. Да и забиралась ли? Когда я вернулась с покупками, уже было темно, но сейчас, по ощущениям, была поздняя ночь. Я перевернулась с бока на спину, чувствуя, что за ней лежит Химчан. Поняв, что я проснулась, он включил лампу на тумбочке.


- Сколько времени? – прищурилась я, прохрипев не проснувшимся голосом.


- Первый час, - тихо отозвался Хим.


- Блин блинский… - протянула я. – Завтра на работу, а я полночи теперь буду колобродить. – Посмотрев на руку, я поняла, что Хим меня ещё и раздел, и уложил по всем правилам. Вот это я вырубилась!


- Что-то случилось? – спокойно поинтересовался он, лежащий рядом, смотрящий на меня. Одетый.


- Нет… с чего ты взял? – поморщилась я от тупой боли в голове.


- Ну, потому что если ты надираешься без повода, то это как-то совсем уж хреновенько, честно признаться. – В его глазах зажглась спасительная ирония, которой мне не хватало, чтобы избавиться от паршивости внутри. Я прикрыла ладонью губы, представляя, какой от меня выхлоп. Бутылка! На одну меня. Черт. Очень хреновенько.


- Мы с Херин мотались по подаркам…


- Я знаю, - напомнил он мне, что я говорила ему, как проведу выходной.


- А потом машина вдруг сломалась посреди дороги…


- И? – приподнял он брови.


- Да ничего такого. Нас мужики сдвинули с проезжей части, потом приехал Дэн и отправил нас по домам.


- Ты переживаешь за машину? – уточнил Хим. Я покачала головой, о чём пожалела, потому что вырубилась я явно неудобно, и помимо головной боли затекла шея, которая тоже заныла. Ненавижу похмельное состояние. – Что же тогда дало толчок твоему желанию выпить? – Не ругая, не обвиняя, не отчитывая задал вопрос Хим. Я посмотрела ему в глаза, помешкав. Его узкие, странно-наблюдательные почти черные очи, умеющие быть пугающими, сейчас переполнились мягким беспокойством, от которого тревожно блестели.


- Что я делаю для тебя такого, за что меня стоит любить? – шепотом спросила я. Теперь помешкал Химчан. Переварив принятый текст, он ещё помолчал, генерируя максимально верный, на свой взгляд, ответ.


- Живёшь, - лаконично вымолвил он. Стиснув губы, чтобы они не задрожали, я взяла его за руку и прижалась к его водолазке. Хим обнял меня за плечо свободной рукой. Как же так? Почему ему от меня ничего не нужно? Почему в это сложно поверить? Почему не верится, что ты не разочаровываешь человека? Почему мне нужны его слова и подтверждения, ведь я пообещала себе, как и Херин, что не буду устраивать никаких сцен. Хим прижал меня крепче, попросив: - Пожалуйста, если захочешь спиться, давай сделаем это вместе? Не хочу быть с тобой на разных волнах.




До Нового года я ни капли не взяла в рот, даже на Рождество постеснявшись при Химчане коснуться алкоголя. Мне было неудобно за тот вечер, и я искренне хотела исправиться. Но новогодняя ночь приносит свои правила, тем более что это был первый Новый год за последние четыре, кажется, года, что я справляла в компании, а не в узком полусемейном кругу. Подумав о том, что Энтони, возможно, не захочется быть нечетным, я пригласила Элис, официантку, с которой работала, в нашу компанию, когда узнала, что её за три дня до тридцать первого числа кинул очередной ухажер, обещавший быть с ней на праздник. В самом деле, ей попадались какие-то козлы, или она сама их интуитивно выбирала? В любом случае, она была рада приглашению и согласилась на него, так что мы ввосьмером, накрыв стол, украсив комнаты, затарившись спиртным и нарядившись, были в прекрасном настроении, и даже Сунён казалась оживленнее обычного, в коем-то веке подведя глаза, на чём макияж и закончился.



Мы выпили тоста три ещё до полуночи и, когда пробило двенадцать, и мы сожгли каждый по бенгальскому огню, шампанское уже кончилось, и бокалы наполнялись более весомыми напитками. Джейда, правда, не пила, под строгим и зорким оком Санха, который сам пил прилично, но был из той породы что, как говорится, не в коня корм. Я ещё с давних пор знала, что он способен выпить хоть ведро, и после этого даже не пошатнётся, так что надежды подруги на то, что он отвлечется и ей удастся пригубить хоть чуть-чуть вина, были призрачными и, откровенно сказать, наивными. Но что мне нравилось куда меньше – Джело опять пил. Пусть не так много, как Санха, но одно то, что он сломал свой принцип трезвости, меня угнетало. Перед каждой рюмкой мне хотелось поймать его за руку и сказать: «Нет, вспомни! Что ты говорил мне?». Но я не могла так сделать. Узнав от Хима, что Сунён имеет виды на моего бывшего, я это очевидно заметила, и не могла полезть на территорию, которую та старалась отвоевать. И так чудно было наблюдать это, как она повсюду ходит за ним, тенью, незаметная, молчаливая, будто бы и не глядящая на него, как он не видит в этом никаких подтекстов, как говорит с ней, словно с парнем-другом. Это было глупо, грустно, смешно, банально и коряво, как-то вот по-всякому одновременно. Мне тоже бы хотелось, как Химу, пожелать им счастья, чтобы эти двое обрели свои половины, но я знала Джело, я имела отчетливое представление о том, что ему нужно, и у Сунён не было шансов. Пускай Джело уже и не тот мальчишка, с которым я рассталась, а зрелый молодой человек, самостоятельный, повидавший, испытавший, переживший, но всё-таки в нём есть какая-то неистребимая начинка юности, которая всегда будет требовать веселья, приключений, суматохи, тормошения, даже когда он сам будет обездвижен, он захочет, чтобы его встряхнули, зарядили энергией, потянули куда-то. Да, он способен давать это, но нелёгкое детство, суровое отрочество наложили свой отпечаток, и иногда он становится таким… депрессивным что ли, как забитый ребенок. И тогда его нужно приголубить, улыбнуться ему, махнуть рукой за него на все неприятности и повести, хоть в цирк, лишь бы он не сидел на месте. Что из этого может сделать Сунён? Ничего. Её саму нужно тормошить, её нужно даже не заряжать, а заражать весельем, потому что ей оно не присуще в принципе. Она черствая и повзрослевшая раньше времени, к тому же, старше Джело. Не знаю, понравится ли ему девушка старше него?



Я несколько раз, да нет, кого я обманываю, множество раз ловила на себе взгляды Джело за праздничный вечер, но быстрее отводила свой, заглядываясь, как и положено, на мужа. Хим, наконец-то, стал осваиваться в данной обстановке. С Санха и Энтони он общался запросто, чувствовалось, что они где-то и без моего ведома пересекаются и имеют общие дела, с Джело он пока ещё не понял до конца, как себя вести, поэтому они избегали друг друга в диалогах, а с девушками Хим никогда особенно и не умел находить общий язык. Джейда и Элис были для него инопланетянки, с которыми он не разобрался бы без моего посредничества. Да и, что греха таить, это был не его интеллектуальный уровень (черт возьми, как, ну как он смог полюбить меня?). Поэтому, к моему прискорбию, ближе всех ему в общество, действительно, годилась его ненормальная и замкнутая сестра. Они умудрялись о чем-то толковать и обсуждать что-то, находя точки соприкосновения.


- Тебе, наверное, было бы интереснее отмечать Новый год с Дэном и его компанией, - вкрадчиво заметила я. Хим был здесь самым старшим, в среднем лет на пять взрослее остальных. У него было незаконченное высшее образование, и он был человеком умственного труда, программист, хакер, гениальный взломщик, разбирающийся в почти любой технике и человеческой психологии. А кто мы? Джело, не закончивший даже школы, Санха, только её и закончивший, Джейда, точно такая же, официантка-Элис, ушедший на третьем курсе полицейской академии из неё Энтони.


- Да нет, ты же знаешь, я вообще ровно отношусь к любым компаниям, - пожал плечами Химчам. – Я бы предпочел быть с тобой вдвоём. Во всех остальных случаях – мне без разницы. Главное – тебе весело.


- Ну да, в элитном кружке Бана я бы точно потерялась и чувствовала себя лишней.



На моё предложение пойти прогуляться по улице никто не отозвался, и мы продолжали то сидеть за столом, то танцевать, то играть в разные глупые, но веселые до жути игры, которые мы только вспомнили. Я и забыла, что подобное бывает! А вспомнив, ощутила, насколько я ещё молодая. Мне всего-то двадцать второй год! Это всего ничего. Но замужество и передряги, тяготы судьбы, заставляли меня воспринимать саму себя какой-то тёткой, которая парилась из-за отсутствия детей. В самом деле, может, просто ещё рано? Может, жизнь даёт мне время погулять? Может, лет в тридцать или тридцать пять, как это иногда бывает, я рожу без вмешательств медицины? Но, выпив ещё бокальчик, я и об этом забыла. Мы играли в игру, когда написанное соседом на бумажке слово ты наклеиваешь на лоб, и должен угадать его, спрашивая у окружающих только так, чтобы они могли ответить «да» или «нет». Боже, я сто лет так не смеялась, и даже Хим смог окончательно расслабиться, хотя я думала, что он откажется от участия. Но выпивка, праздник, атмосфера делают своё дело, и вскоре у меня болел живот от смеха. Чаще всех проигрывал Энтони, и иногда смех появлялся от одной его растерянности, когда он не мог предположить, что же ему загадали? Выигрывал, ясное дело, Хим, что было весьма предсказуемо. Среди нас не было знатока таких слов, какие он затруднился бы угадать.



Сделав паузу в развлечениях, я взяла часть грязной посуды и отправилась на кухню, чтобы сполоснуть её и положить просившим добавки. Не успела я вымыть и двух тарелок, как вслед за мной вошёл Джело. Он сиял полночи, а сейчас, разогретый смехом, горящий румянцем и под хмельком, он олицетворял подвид человека празднующего. Я улыбнулась через плечо.


- Тебе тоже подложить?


- Да нет, я сытый. - Он подошёл к раковине, встав возле меня и держа стакан недопитого виски в руке. – Вы с девчонками постарались на славу. Всё очень вкусно.


- Я рада. Кажется, все довольны, - пропела я что-то тихо под нос, сказав это и составляя тарелки, чтобы они обтекали, поскольку не успевала в две руки протирать их полотенцем.


- Ну, смотря чем. Едой – да, - хмыкнул Джело, и я почувствовала, насколько много он выпил. В его голосе я почувствовала то, что не хотела знать. Поэтому не стала спрашивать «а чем же ты недоволен?». Я знала ответ, похоже. Он навис ближе ко мне, наклонившись. Мне стало неуютно.


- Ладно, потом домою, - захотелось ретироваться мне, но когда я рыпнулась в сторону, Джело выставил свою длинную ногу, которую мне следовало не перешагнуть, а перелезть. Я посмотрела ему в глаза, с упреком. – Джело!


- Шилла, - поставил он стакан на рабочий стол, развернувшись на меня полностью. – Послушай, я всё хотел сказать…


- Не надо, Джело, давай вернёмся к остальным? – попыталась я беззаботно улыбнуться. Он будто не услышал меня.


- Шилла, я скучаю по тебе, - подняв руку, он тронул моё плечо. – Очень скучаю…


- Ты просто выпил, прекрати, - попыталась я отвести его руку, но он лишь перенёс её выше, на щёку, беспардонно став наклоняться к моему лицу. – Джело!


- Шилл, вернись ко мне, а? – Его губы были совсем близко, он был таким несчастным и трогательным, что у меня сжалось сердце. Я не могла видеть его таким… опускающимся, ломающимся, подавленным. – Пожалуйста, вернись, я совершил такую глупость, что отпустил тебя… я… всё ещё… - Я ударила его по руке, шарахнув так, что он качнулся назад, отстранившись. В дверях, за его плечом, стоял Химчан. Джело не видел его, а мои глаза испугано округлились.


- Думаю, нам лучше поехать домой, - ледяным тоном произнес мой муж, скрыв руки в карманах. Джело услышал его и обернулся. Не знаю, сдерживался Хим или его парализовало от увиденного, но мне стало жутко под его взглядом. Я поднырнула под рукой Джело и ринулась к нему, прижавшись к его груди, словно в поисках защиты. Защиты Джело от Химчана. Только тогда я заметила, что с Химом вошла и его сестра.


- Не стоит, брат. Перебрал Джело, так что уедем мы, - возразила она. У неё даже голос сейчас напоминал братский.


- Это ваша квартира… - Сунён без слов подняла руку и, повернув ладонью вверх, протянула её Химу. Тот, наконец, оторвав взгляд от Джело, опустил его на руку и, быстро сообразив, достал ключи от нашей квартирки и положил их туда. – Ладно.


- Идём, - спрятав ключи в карман, Сунён подхватила Джело под локоть и дернула на выход. Тот бросил на меня недовольный, тяжелый, нетрезвый и слишком многое говорящий взгляд. Попытавшись задержаться, он был пропихнут девушкой дальше, пока я поглаживала через рукава Хима, чтобы он ничего не выкинул. А вдруг? Потом я услышала, что в прихожей к Сунён присоединился Энтони, помогая ей обуть Джело.


- Я посажу их в такси и вернусь! – крикнул он и хлопнул дверью. Мы с Химом остались наедине.


- Прости, - сказала я, не знаю, за что извиняясь.


- Я не хочу, чтобы вы снова когда-либо виделись, - процедил он сквозь зубы.


- Хим! – шикнула я. Он не среагировал, гордо возвышаясь надо мной со взглядом коршуна, устремленным на дверь. – Хим, он мой друг! И как бы он себя ни вел, его чувства – это его чувства, и я не собираюсь на них отвечать. - Он сделал судорожный вздох, без выдоха, хрипло пробормотав:


- А если бы Сора попыталась меня поцеловать, ты бы нормально это восприняла? – Я задохнулась негодованием. Да что б этой Соре!.. Она… она ужасная корыстная бабёнка, а Джело – Джело светлый и немного заблудившийся парень, он никому не желает зла, просто сердцу не прикажешь, что же ему, вырвать его что ли? Волосы я бы Соре вырвала, если бы она покусилась на Хима, но если я это озвучу, то Хим примет это как разрешение на травмирование Джело.


- Пожалуйста, не произноси её имя.


- Пожалуйста, не встречайся больше с Джело. – Химчан, несмотря на выпитое, держал себя лучше, чем тот, и, сумев правильно рассудить и принять грамотное решение, заключил: - Я знаю, что он неплохой, и мне придётся иметь с ним общие дела. Конфликты мне не нужны среди нас… но их не будет, только если я не увижу рядом вас на расстоянии километра. – Я повержено поглядела на него. Что я могу сказать? Это законное требование. Потому что по отношению к Соре я потребовала бы того же, и даже большего.


В прихожей хлопнула дверь, оповестив о возвращении Энтони. Новогодняя ночь подходила к концу.


* * *



Джело стоял на ногах, но шатко, качаясь из стороны в сторону. Сунён пришлось приложить усилия, чтобы затолкать его на нужный этаж и поддерживать, пока открывалась дверь. В конце концов, всё завершилось успешно, и она завела парня в квартиру, закрывшись за ними. Джело в очередной раз пошатнулся, кренясь вперед. Подхватив его, девушка усадила его на двуспальную кровать, присев, чтобы стянуть с него ботинки. К ним подбежал доберман, начав облизывать свисшие кисти молодого человека.


- О, Тень, привет, - пьяно опознал её Джело, погладив по голове. – Тень… ты прямо как я… тоже тень… как все мы… - Парень посмотрел на Сунён, отставившую его обувь, но оставшуюся сидеть на полу. Его взгляд был проницательным и въедливым. – Да, Сунён?


- О чем ты? – Она поднялась, разувшись сама, сняв с себя зимнюю куртку. Она не любила чужие жилища, особенно то, которое принадлежало сопернице, но сейчас это отдавало даже неким триумфом, что на брачном ложе той сидит её бывший, но с ним она – Сунён, пусть даже как друг.


- Ты думаешь, я дурак или слепой? – хмыкнул Джело, заваливаясь на спину.


- Погоди-погоди! – подоспела к нему девушка, помогая снять верхнюю одежду, стягивая её за рукава.


- Я не слепой, Сунён, - сквозь едва держащиеся открытыми веки, смотрел он на неё, произнеся это.


- Хватит бубнить, тебе нужно спать. Пить хочешь? – спросила сестра Химчана, нависнув над Джело.


- Я всё прекрасно вижу и замечаю, и твои взгляды, и твоё присутствие… - замер он, не кивая, чтобы голова не кружилась сильнее. Сунён застыла напротив, почувствовав холод по всему телу. – Вижу, что тебе не нравятся другие парни, потому что ты хочешь меня. Я вижу, лунатик, я не идиот. - Джело опять косо ухмыльнулся. Сунён затрясло. – А знаешь, почему я делаю вид, что не замечаю? Почему прикидываюсь слепым, глухим, тупым? Потому что я не люблю тебя, Сунён. Прости, но не люблю. - Его слова располосовали её ножом, так что ей почудилось, что не холодный пот, а горячая кровь выступила у неё из-под кожи. От одного представления крови её начало мутить. – Я не хочу делать тебе больно, не хочу давать ложных надежд, не хочу портить тебе жизнь. Я хочу, чтоб у тебя прошло вот это всё ко мне… вся эта хрень, влюбленность… я не хочу портить дружбу, лунатик, не порть мне её! – повысил тон и внезапно крикнул Джело, после чего упал на спину, одну руку вытянув вдоль тела, а другую положив на глаза, накрыв их широкой ладонью с длинными пальцами вместе со лбом. Сунён бросало то в жар, то в холод, с ней опять случилось то, что всегда происходило при Джело: она немела и терялась, хотя и без того была не слишком поворотливой и скорой на реакцию. Вдруг она увидела, что его грудь под свитером трясется, а после услышала и рыдание, от которого ей стало ещё больнее, чем за себя саму. – Я же люблю её, Сунён! Её люблю, понимаешь?! – скрежетал, как шифер по цинковой крыше его саднящий голос, сопровождаясь слезами, настоящим плачем мужчины, у которого изранено сердце. – Я не хочу, чтоб ты как я… Сунён, уйди от меня, а? Оставь меня, дай мне сдохнуть этой ночью! – Сжав всю волю в кулак, девушка продолжала стоять, будто под обстрелом на площади, обдуваемая всеми ветрами. Её знобило от жестокости правды, от реальности. Но разве она не знала это и без слов? Разве не была готова? Джело перекатился на бок и свернулся калачиком, такой высокий, большой, сильный… и беззащитный. Его вышибали изнутри рыдания.


- Ты обещал, что не дашь умереть мне от тоски. А вместо этого решил умереть сам? Ты обещал, что не будет повторения прошлого Нового года, - отчеканила Сунён, грубым, резким тоном. Она села на освободившееся на кровати пространство после того, как Джело согнулся в позу эмбриона.


- Прости… - сумев успокоиться, тяжело вздымалась грудь Джело, восстанавливая дыхание. – Я много чего обещал… забыть Шиллу, разлюбить Шиллу, исчезнуть из жизни Шиллы… я много чего обещал… - Сунён сидела за его спиной и слушала его пьяные откровения. Она знала его, с утра ему будет стыдно, и даже ещё хуже, только показать он этого уже не посмеет, и слёзы не облегчат его страдания. Она несмело тронула его плечо.


- А я не обещала… не обещала никогда забыть тебя, разлюбить тебя, исчезнуть из твоей жизни… и даже не буду пытаться. Потому что никогда не смогу этого сделать. – Выслушав это всё, Джело медленно повернулся к ней.


- Я хочу, чтобы ты разлюбила меня, - произнес он.


- Разлюби Шиллу.


- Возненавидь меня, уйди! – резко сел он, толкнув её от себя, но Сунён, качнувшись, вернулась на место. Больше она ничего не сказала, она видела, что Джело опять на грани. Упав на спину, он накрыл лицо ладонями, и повел их вверх, пальцами расчесывая волосы. Девушка взялась за край его свитера и, задрав вверх, принялась расстегивать пряжку ремня на джинсах. Джело молниеносно опустил руку, поймав Сунён за запястье. Слегка протрезвев, он приподнялся на локте, посмотрев на неё. – Нет! Не вздумай! – Она уставилась ему в глаза, намереваясь выиграть, начиная с переглядок. И в переглядки она одержала победу, умея застывать и не моргать, так что многие пугались или просто уставали. У Джело тоже сейчас не было сил. Он отвел глаза, но не руку. Сунён присоединила вторую свою, образовав возню над застежкой ремня. Джело отпихивал её руки, а она молча и упорно отпихивала его руки, пока они не запутались. Пьяный парень стал махать без порядка, и пока он отмахивался вокруг не глядя, Сунён стянула с себя кофту, брюки, откинула их на пол и вернулась к молодому человеку, который уже не успел предвосхитить захват ремня. Девушка вытянула его и быстро вжикнула молнией. – Сунён, не надо… не надо… мы друзья… - Она не отвечала. Будто во сне, добравшись до желанного уже почти три года тела, она не могла остановиться, и только тянула прочь его одежду. Джело ещё негромко повозмущался, после чего поднял руки, позволив стянуть с себя свитер. Его покачивало, даже когда ничто не двигалось, ему комфортнее всего было лежать на спине и не шевелиться. Сунён забралась на него сверху, посмотрев на его лицо с сомкнутыми веками. Наклонившись, она коснулась его губ своими. Теперь слёзы могли бы появиться на её глазах, если бы она не разучилась плакать. И всё-таки она ощущала что-то сродни рыданию внутри. А ещё электрические разряды, пробившие её от легкого касания, всего лишь уста к устам, без продолжения и языка, но уже стало так горячо, жарко…


- Возьми меня, пожалуйста, возьми меня, Джело, возьми, возьми… - зашептала она, покрывая поцелуями его лицо. Парень что-то бессвязно пробормотал, скорее всего, очередные слова против, но её руки всё равно стянули джинсы с его бедер. Вместе с ними слезли и белоснежные боксеры, чётко различаемые в темноте. Сунён сползла ниже, рассматривая тело возлюбленного молодого человека. Её руки дрожали, не решаясь с минуту ласкать и трогать его, но потом всё же опустились на него, сначала на грудь, потом потекли ниже, по животу и, наконец, одна ладонь обхватила его член, принявшись возбуждать. Джело простонал, завозив затылком по одеялу. Сунён сжала пальцы крепче, вырвав новый стон. Парень закусил нижнюю губу. – Пожалуйста, возьми меня… - совсем неслышно, как заклинание, прошептала девушка себе под нос. Член оживал, увеличиваясь и твердея. Она заработала рукой быстрее. Сглотнув слюну, Джело заворочался, приподнимая бедра навстречу движениям ладони, метаясь головой туда-сюда. Сунён отвлеклась ненадолго, стянув с себя трусики. Вновь поцеловав Джело в губы, она легла рядом с ним и потянула его на себя. Понимающий, что от него хотят, инстинктивно уже и сам хотящий того же, парень медленно и тяжело, неуверенно стал переворачиваться, переваливаясь на девушку. Сунён развела ноги, чтобы Джело не передумал и не соскочил мимо… Он кое-как удержался на руках над ней, разместив свои бедра между её ног. Она опустила руку вниз, беря его за пульсирующий член и наводя на себя. Подаваясь всем низом навстречу, Сунён второй рукой, положенной Джело на ягодицу, надавила на неё, чтобы он помог ей, сделал несколько решительных движений… он послушно поддался, вжимаясь в неё. Головка члена соскользнула, и ей пришлось ещё раз направить её, куда нужно. На этот раз парень уже давил сам, а Сунён лишь отвечала на его напор.



Вскоре начали появляться неприятные ощущения, а затем и боль. Боль сильная и непрекращающаяся. Джело всё входил, а девственность, неподатливая и крепкая, какая-то аномальная, как и всё в организме Сунён, не хотела без боя уступать. Стиснув зубы, она велела себе держаться, но не выдержала и стала орать, когда Джело был близок к завершению дефлорации. Боль разрывала и раздирала, Сунён уже сама хотела скинуть с себя парня, но от боли почти потеряла чувства. Однако, всё же удержавшись в сознании, она не сумела больше этого терпеть и, спихнув с себя Джело, пошатываясь, встала и посмотрела на свои ноги, по которым стекали капли крови. Моментально ощутив дикую дурноту, Сунён попыталась дойти до ванной, но голова так закружилась, что она упала на колени, больно ушибив их, тоже до крови, о кафель. Кровь, кровь… она знала, что это случится, что её фобия не даст ей ничего нормально сделать… проклятая кровь! Ну, кто придумал для девушек именно такое лишение невинности? Сунён едва доползла до унитаза, в который её тут же стошнило. Надо привести себя в порядок, но как? Ей настолько плохо, что она не может встать на ноги, а если кое-как встанет, то опять увидит кровь на них, и окончательно отключится. Ужас, какой ужас! Зачем она это только придумала? Ничего страшного, переживёт, главное, что Джело… Джело был с ней, он был её первым. Как она и хотела. Неуловимый запах железа, гемоглобина бил в нос. Сунён снова вывернуло, и, хотя в желудке наметилась пустота, всё же позывы и спазмы оставались. Прислонившись лбом к унитазу, Сунён пыталась прийти в себя, но никак не получалось, как же плохо… плохо…




Взявший у Шиллы второй ключ от квартиры, Энтони догадывался, чем всё может закончиться. Он не собирался мешать, лезть, прерывать что-то, он просто волновался за неё. Он знал, какой эффект может возникнуть. Она сама говорила, чего боится. Она просила его помочь как-то, по-дружески, но он отказался, посчитал диким подобную помощь. Как он может? Но Джело… он был пьян… поймёт ли он, будет ли достаточно в сознании, чтобы позаботиться о ней? Когда Санха с Джейдой уехали, а Шилла с Химом принялись укладываться спать, Энтони понял, что остаётся в неловкой ситуации один на один с Элис, неплохой девушкой, но совсем не той, с которой он хотел бы что-либо иметь. Поэтому он не выдержал и, взяв ключи у Шиллы, взял такси, погнав к ним в квартиру.


Тень встретила его первой, узнав и радостно завиляв хвостом. Потом он увидел на кровати друга, вырубившегося в полном беспорядке, в виде, который выдавал случившееся. Забыв разуться, Энтони поспешил дальше, нажав на выключатель, потому что Сунён не смогла даже дотянуться до света. Она всё ещё была там, тяжело дышащая от дурноты, не в состоянии подняться. Парень кинулся поднимать её, схватив на руки, плевав, что она обнаженная, в одном-единственном лифчике, даже не посмотрев на это. Опустив её в ванную осторожно, Энтони отвел душ, настроив температуру воды над раковиной, чтобы не обжечь и не заморозить девушку, и только тогда направил струи на Сунён.


- Тони… - прошептала она, приоткрыв глаза. – Мне дурно, Тони…


- Я знаю, знаю, сейчас пройдёт, подожди, закрой глаза. Закрой и дыши глубже, вот так, хорошо. Не открывай, я смою кровь, тогда тебе будет лучше. Дыши глубже. - Погладив её по волосам, он сам стал теряться, наконец, не представляя, как смыть с неё всю кровь не глядя, а глядеть ей туда ему самому как-то… она же не его девушка, она его не любит, он не имеет права… она теперь с Джело. Теперь наверняка с Джело.


Протерев ей холодной водой лицо, Энтони краем глаза посмотрел, не перестала ли литься красная вода. Вода текла чистая, но на бедре он увидел остатки крови. Несмело опустив руку, он потёр кожу Сунён, продолжая поливать её. Девушка начала приходить в себя.


- Спасибо, Тони… ты настоящий друг, - приоткрыла она глаза, не стесняясь своей наготы, потому что от плохого самочувствия не могла даже осознать до конца произошедшее.


- Пожалуйста, ты так не делай больше, когда рядом никого вменяемого, - попросил «друг», пожав ей руку.


- Если бы он был вменяемый, он бы на это не пошёл… - слабо прошептала Сунён.


- И стоило оно того, а? Посмотри на себя, на смерть похожа! – Хотел бы он погладить её по щеке, белой, как мел, но продолжал держать за руку.


- Стоило, Тони. – Сомкнув веки, Сунён улыбнулась. – Любовь стоит всего на свете…



Энтони оставил её приходящей в себя и, выйдя из квартиры, сел на первую же ступеньку, не в силах больше идти. Сердце подпрыгивало до горла, душа горела, глаза жгло. Переволновавшись за неё, осознав, что она окончательно теперь принадлежит другу, Энтони ещё не до конца понимал, есть ли внутри него хоть одно чувство сейчас, которое не причиняло бы ему мучения. Хватанув воздух ртом, он уткнулся в колени, посидел так, поднял лицо, зарыл его в ладони, посидел несколько минут так. Потом потёр лицо и, шлёпнув ладонями по коленям, шумно выдохнул, почти со свистом, словно сдуваясь. Глаза были влажными, и даже нос слегка покраснел, но Энтони, облизнув губы, шмыгнул им и, поднявшись, быстро спустился по лестнице, чтобы выйти из подъезда и уйти прочь, туда, где он не будет третьим лишним.

Окружающее счастье

Джело не хотелось просыпаться. Не конкретно сегодня и с этой с ума сводящей головной болью, а вообще. Ему не хотелось никого видеть и слышать, и больше всего – себя самого. Он знал, что когда откроет глаза, то не найдёт рядом с собой Шиллу, а что ещё хуже – найдёт Сунён. Как он допустил это? Почему? Парень долго лежал с закрытыми веками, хотя давным-давно не спал. И всё же жизнь его не покинула, организм продолжал функционировать, напоминая ударами в висках о том, что бренное бытие на земле продолжается. В горле и рту начало сушить, мочевой пузырь уговаривал подняться и сходить в туалет. Ноги и руки безвольно просили оставить их умирать, а под ними квадратно врастала в пол кровать, на которой каждую ночь занимаются любовью Химчан и Шилла. Джело даже возненавидеть их не мог, этих двоих, один из которых его брат по оружию, а другая – самая любимая девушка. Тошно, больно, несправедливо и обидно. С каких пор он стал таким трусливым и жалким? Иногда любовь Сунён к нему тоже напоминала жалость, без малейшей примеси страсти.


Открыв глаза, он повернул осторожно голову на подушке. Шторы были задернуты, но дневной свет сквозь них расстелил буро-красную пленку на всём, что было в комнате. И лицо Сунён, смотревшей на него, тоже было покрасневшим. Первое января… Если зажечь гирлянду и улыбнуться, то спальня станет праздничной и уютной, потому что она обставлялась людьми, которые души друг в друге не чаяли, создавали своё семейное гнездышко на двоих и к каждой мелочи относились трепетно, но с настроением и самочувствием Джело помещение казалось ему палатой в лепрозории. Он хотел бы что-нибудь сказать девушке, но на язык не шло ничего, кроме извинения, а просить прощения сейчас – самое унизительное и неприятное, что можно придумать. Это лишь станет подтверждением того, что он не хотел её и не хочет. Достаточно того, что она молча это понимает. Сунён достала руку из-под одеяла и взяла ею ладонь Джело, лежавшую поверх него.


- Я хочу повторить как-нибудь это. Не сегодня. Может быть, в другой раз, - с привычной внезапностью и без пролога заявила сестра Химчана. Никаких «доброе утро», «как ты?», «я люблю тебя», или «тебе понравилось?». Едва Джело подумал об этом, как понял, что подобное раздражило бы ещё больше. Добрым ничего не было, спрашивать о состоянии глупо – Сунён прекрасно видит, в каком он находится, признаваться в любви – вообще не в её духе, а про понравилось… и говорить нечего. Он был пьяным скотом, который позволил случиться первому разу у девушки, и толком даже не помнил, как всё закончилось.


- А надо ли? – презрение к самому себе лязгнуло в голосе.


- Тебе больше не нужны уличные девки, если захочется секса. У тебя есть я. – Подумав немного, Сунён решилась придвинуться и коснуться его тела своим. Это максимальное проявление нежности было пределом её возможностей. Джело не стал отодвигаться, чтобы не обидеть её. Но испытывал ли он что-то в этот момент? Сунён никогда его не возбуждала, не была для него женщиной в том плане, в каком можно о них думать. Она была отличным другом, товарищем, правдорубом, скептиком, собутыльником, если очень нужно, опорой, когда плохо, но не любовницей – нет. Ему дико и чуждо было соприкосновение их тел, обнаженных участков кожи. Они не должны спать с ней, не должны!


- Ты мне друг, Сунён, я не хочу пользоваться тобой…


- Ты просто меня не хочешь. Это ясно, - сама озвучила она то, что он не мог. – Но у тебя всё равно нет девушки, и не будет, пока ты любишь Шиллу. И Шиллы у тебя не будет, а я буду. Поэтому, какая тебе разница?


- Сунён, ну что ты несёшь… - поморщился Джело, сжав пальцами переносицу. Будто кровь в голову ударяла с двойной силой и в глазах прошлись круги. Нельзя столько пить больше. Он ужасно повел себя на кухне, он испортил всё, нельзя было так резко, так некрасиво, при Химчане… Но он не смог совладать с собой, и теперь путь туда, в ту компанию, ему заказан. Он пытался, честно пытался забыть, разлюбить, измениться, но ни время, ни расстояние не исцелили. И вблизи оказалось ещё хуже, чем издалека. Но ведь полтора года назад, в Сеуле, было немного легче и лучше. Однако там постигло разочарование, и он, от отчаяния, отмотал назад. Какой-то замкнутый круг. Куда не иди – везде одно, везде не складывается, сплошные неудачи, и даже иллюзии и свобода, которые он выбрал, не вытащили его из пропасти страданий. Может, потому что и сама свобода была иллюзорной? Внутри-то он всё тот же раб своей любви, безответной и неподвластной. Джело ощутил тоску по тому лету, когда его приняли в банду окончательно, по тем приключениям, тем загадкам, которые отвлекли его. Только она – его таинственная танцующая принцесса умудрялась зачаровывать его настолько, чтобы он забывал обо всем на свете. Парень соскучился по Мэе, со стыдом признав это сейчас. Но та давно замужем, родила дочь… все женщины, которых он любил (а всего их и было две) предпочли ему других мужчин, не остались с ним, не пошли за ним. Почему его никто никогда не любил настолько, чтобы отказаться ото всего ради него? Чем он хуже? Почему не достоин? Ах да, Сунён… Джело посмотрел на неё, раскаивающийся и виноватый. Она была преданной и постоянной и, действительно, делала для него всё. Пожалуй, скажи он ей «давай поженимся» - она тотчас согласится, скажи «давай повесимся» - исполнит тоже. Но не было в ней ни темперамента, ни страсти, которые хоть как-то бы проявляли эту любовь, олицетворяли её. Он мог позвать её бродить по ночным крышам, и Сунён пойдёт, только не распахнутая, как птица, наслаждающаяся романтикой вышины, а зажатая, как воровка. Возьмёт с собой винтовку и будет поглядывать по сторонам, чтобы с ними ничего не случилось. Ну почему она такая? Ему не хватает таких же бесшабашных и легких людей, как он сам. Каким он был, пока его не прижал груз на сердце. Теперь он скорее мечущийся зверь, а не вольный. Шилла когда-то дарила ему радость, смех, счастье – у неё это запросто получалось со всеми, её улыбка озаряла целый мир, его личный мир. Мэя боялась быть такой, но он помог ей, и она решилась на время. А Сунён никогда не будет в унисон звучать с его душой, душой человека, не рожденного для стен, постоянства и скуки. Джело ничего не мог с собой поделать, он всегда любил ночь, дороги и авантюры, но это вовсе не обозначало одиночество. Просто все рано или поздно уставали от ночей, дорог и авантюр, а он нет, вот и получалось, что не с кем было продолжать путь. Ему вспомнился его друг и наставник Хисуи, обучивший его фокусам и различным трюкам. Где он сейчас? Они не виделись больше месяца. Вернуться, что ли, под его крыло. С ним у них сходились характеры. Хисуи тоже был ветром в поле. – Я уеду, наверное, - произнес Джело, понимая, что это не «наверное», а точно. Он решил для себя. Нью-Йорк не его город. Он его не принял. Так бывает иногда, место выталкивает тебя, не хочет предоставлять приют.


- Я с тобой, - не спрашивая куда, сказала Сунён.


- Тебе туда нельзя. Хочу побывать, наконец, на Каясан. Мне давно стоило отправиться туда.


- В школу-монастырь, где учился мой отец? Я тоже всегда хотела её увидеть… жаль, что для этого я не удалась полом. Всё пошло не так с моего рождения.


- Почему ты такая пессимистичная всегда? – вздохнул Джело. Надо бы как-то аккуратно выбраться из постели. – Химчан тоже унаследовал боязнь крови, но он не ноет, что проклят или над ним висит дамоклов меч.


- Дело не в этом. Гемофобия – честь для меня, потому что она передалась от отца. Просто… Химчан родился от любви. – Брови Сунён съехались горестно, и она крепче сжала руку лежавшего рядом парня. – Наш отец любил только его мать, и никого больше. На моей он женился, потому что она была дочерью бандитского главаря одного из районов. Отец заключил этот брак, чтобы расширить власть, подобраться к мафии и ликвидировать преступность. Мне было года три, когда родители окончательно перестали жить вместе, только соблюдали видимость семьи. Я лишь теперь понимаю, что он хотел увидеть во мне не только сына, о котором мечтал, но и черты женщины, которую любил. А не моей матери, посвятившей всю жизнь ему и мне, но не получившей за это тепла. – Джело стало жаль Сунён, её мать, всех тех людей, которые так и умерли, не став счастливыми. Может, и его ждёт такая же участь? Если некоторые чувства проходят в могиле, то это было бы облегчением, но если их не стирает и она, и люди попадают на тот свет с теми же желаниями и со своей памятью, то это было бы по-настоящему жестоко и невыносимо. Сколько смертей существует для полного обновления души? Одна ли?


- Это всё не твоя вина, и отсутствие любви между родителями никак не может сказаться на твоей судьбе, не накручивай. К тебе многие относятся с теплом – ты сама его не принимаешь.


- Им не заполнить того холода, которым сполна награждают те, кто мне дорог.


- Сунён, я не холоден, просто ты мне подруга, и не больше. - Она попыталась дотянуться к его губам, неуклюже, неумело и топорно, но Джело сел и стал выбираться из постели. Это вышло резко, но иначе уже не получилось бы. – Я хочу уехать из Штатов поскорее. Нужно собираться.


- Когда ты вернёшься с Каясан?


- Не знаю, может быть никогда, - прошёл молодой человек к ванной комнате.


- Тогда я пока уеду на Утёс богов.


- В Тибет? – остановился Джело, округлив глаза. – Ты сумасшедшая? Хотя о чем я спрашиваю…


- Братство наёмников принимает женщин, в отличие от золотых. Стоит только доказать, что годишься на что-то.


- Они за упражнениями стирают руки в кровь и бьют нерадивых бойцов до неё же. Ты там не выживешь.


- Вот и славно, ты же все равно не собираешься возвращаться с Каясан. – Сунён тоже выпрыгнула из-под одеяла и, прикрываясь, стала одеваться.


- Это шантаж? – устало поглядел на неё Джело.


- Думай, как хочешь.


- Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, Сунён, ты дорога мне, правда.


- Тогда будь рядом, - она смотрела на него, не подходя. – Не вместе, но хотя бы рядом.


- Ты нужна здесь, а я здесь не нужен. Наши пути расходятся. – Джело увидел, как опустила взгляд блондинка, оставшись при своём мнении и, ничего не говоря, стала снаряжаться в зимнюю одежду на выход. Сколько уже она ходит за ним по пятам? Два года? Он не сразу заметил, но теперь, когда знал, мог ли он причинять ей такую же боль, какую причиняет ему, пусть и не добровольно, Шилла? Джело взял за руку Сунён и обнял, как брат, притянув к себе. Она всё равно не расслабилась, так и замерла в его руках, вечный сгусток напряжения и недовольства. – Давай договоримся, что я вернусь через год, а ты попытайся найти себе кого-нибудь другого.


- Хорошо, - безэмоционально промолвила она. – Попытаюсь, - Джело отпустил её, она сделала шаг к двери. Остановилась. – Я буду ждать тебя. Через год. – С ней бесполезно было спорить.


* * *



Божественный запах хвои и конфет, такой знаковый для Нового года, пробрался в меня, стоило начать просыпаться. Я зевнула, потянувшись, и разбудила этим Хима. Мы спали на разложенном диване, который принадлежал Джело и Энтони. Джело… как некрасиво и неловко всё вышло ночью. Я хотела бы поговорить с ним, помирить его с Химом, но тот велел не видеться нам больше, а я не хотела расстраивать мужа и нарушать обещания. Между диваном и окном, в углу, пахла ёлка. Огоньки уже не бегали – Хим выключил всё, когда мы ложились.


- С добрым утром первого дня наступившего две тысячи двадцать второго года, - прошептали мне в ухо и поцеловали туда же, вызвав мурашки. Захихикав, я развернулась и ответила поцелуем в губы. Футболка, в которую я переоделась, чтобы спать в ней, перекрутилась и задралась под одеялом, и когда я обняла Химчана, она разделяла нас только на уровне груди. Его рука прошлась по моему боку и легла на бедро, начав его поглаживать.


- И тебя, любимый. Счастья нам в этом году, что ли, терпения тебе и ума мне. - Мы поцеловались, после чего я, едва не начав соблазнение мужа с целью затащить его в половой акт, одумалась: - А кто кроме нас в квартире ещё есть?


- Элис. Другие не возвращались. – Ну вот, придётся повременить с сексом. А то неудобно будет при человеке. Неохотно отстраняясь от Хима, я погладила его по щеке и по шее.


- Пойду, приготовлю тебе кофе в постель. - Чмокнув его в нос, я выбралась, одернула футболку, развернулась на пороге. – А ты в одних труселях не вылезай, а то заревную! - Он глухо засмеялся, свободнее развалившись на спине. Я прикрыла дверь и пришла на кухню, где и обнаружила Элис, сонно пьющую чай. – Утро доброе, ну что, как настроение? – Моя сослуживица неопределенно покачала головой. – Похмелье?


- Немножко. – Щелкнув включатель на кофеварочной машине, я села рядом с Элис.


- Энтони не возвращался?


- Не-а. – Помявшись немного, я решила быть верной себе и не сдерживать любопытство:


- А как он тебе? Хороший парень, да?


- Ну… вроде неплохой. Но не совсем в моём вкусе. – Я несколько опечалилась. План сводни не удавался. – А вот Санха… какой мужчина! – обессилено после вечеринки, но всё-таки с придыханием проворковала она.


- Элис, он женат. И ты видела Джейду. – Свадьба у них только намечалась, но какая к чёрту разница?


- Я знаю! Но я тебе давно сказала – все классные мужики всегда заняты. Это закон моей жизни. Только мне кто-нибудь понравится, обязательно окажется уже в браке.


- Может, ты сама клюёшь на них по этому принципу? Может, недостижимые кажутся тебе сексуальнее?


- Да ладно тебе, совсем мне не кажется сексуальным, что кто-то имеет полное право спать с таким мужчиной, а я нет. – Что ей было сказать? Научить влюбляться в свободных невозможно. Да вообще научить влюбляться и любить – невозможно. Это либо происходит, либо нет. Можно ли убедить себя или кого-то в чувствах? И какие крепче – которые возникают сразу или приобретаются со временем? Поболтав немного с Элис о насущном и бытовом, я достала из холодильника убранные ночью недоеденные вкусности, налила две чашки кофе, выставила всё это на поднос и вернулась в зал, услужливо забравшись с принесенным на постель. Химчан подпихнул одну подушку себе под спину, другую мне, и сел, распрямив одеяло на ногах, куда я и поставила поднос.


- Заметил мой профессионализм? Работа официанткой не прошла даром. Я могу садиться, ходить и менять позы с ношей в руках, и у меня ничего не расплескается и не разольётся.


- Я знаю, как поубавить твоей самоуверенности, - с коварной улыбкой поднес кофе к губам Химчан.


- Как же?


- Давай ты будешь держать наполненную до краёв чашку, а я буду заниматься с тобой любовью? – Я поняла, что проект обречен на провал, и будет разлито всё до последней капли, но ход его мыслей мне понравился.


- Сдаюсь, я ещё не на вершине мастерства. Бывают разносчицы и получше.


- Не знаю насчет разносчиц, но жена ты – самая лучшая, - сказал Химчан и поцеловал меня кофейным поцелуем.




Пятого февраля мы собрались в небольшой церкви Джерси (приезжие европейцы, которых в Америке полным-полно, предпочитают называть городок-придаток Нью-Йорка Джерси-сити, чтобы отличать его от своего европейского острова, в честь которого он назван). Настроившись выпить за молодожёнов, мы с Химчаном добрались на электричке, померзнув, пока шли пешком от станции до этой самой церквушки Святого Павла. Несколько готичная, из орехового цвета гладкого кирпича, с башенкой и одинокими скульптурами на краю скатов крыши, припорошенная снегом, она мне понравилась ещё снаружи. Пока мы ждали остальных, я перетаптывалась и разглядывала узкую улочку. Напротив церкви расположилось длинное здание начальной школы имени Кристы Маколифф, учительницы, которая попробовала себя в роли космонавта и погибла при запуске ракеты лет тридцать с лишним назад. В честь неё в Штатах названо много школ, и эта не стала исключением. Только постройка, из такого же кирпича, что и церковь, больше напоминала какой-то научный институт, а не учреждение для детей, слишком мало было окон, слишком темный был для этого строительный материал.


Дождавшись Энтони и соседку Джейды с Санха, примерно их ровесницу, с которой они подружились, мы вчетвером вошли внутрь, разглядывая белоснежные своды зала. Ничего лишнего, на голых белых стенах несколько небольших икон в золотых рамах, примерно по четыре с каждой стороны, стройные ряды сидячих мест, узкий проход между ними. Высокие цветные витражи меньше полуметра шириной пропускали зимний свет внутрь, хотя и без него было зажжено несколько ламп. Я обернулась и увидела над входом балкон, на котором виднелись трубы органа. У нас с Химом на свадьбе музыки не звучало, но это, должно быть, очень торжественно, особенно в таком исполнении.


Я думала, что увижу здесь Джело. За месяц Химчан остыл, и мог бы забыть обиду, приди сюда мой бывший и столкнись с ним, но Джело не пришёл. Вопреки страху быть непонятой, я всё-таки спросила, как поживает тот и стоит ли его ждать сегодня? Хим ответил, что Джело улетел в Корею ещё в январе. Сунён я с Нового года тоже не видела. Может, они отбыли вместе?


- А Дэн с Херин почему отказались прийти? – рассматривая большое распятие над алтарём, спросила я.


- Они не отказались. Просто Дэн слишком заметная персона. Посещение им такого скромного венчания привлечет ненужное внимание к нам всем, обнажит связи.


- Ясно, - кивнула я, взяв супруга под руку и прижавшись в ожидании. Вскоре появились Серин с Сэй, кого я не видела так же давно, как и Сеул, который покинула. Неожиданно! Но Серин был лучшим другом Санха, поэтому, разумеется, он не мог не приехать со своей девушкой. Больше гостей не было, и через некоторое время, вместе, держась за руку, подъехали и сами жених с невестой. Джейда сияла от счастья в свадебном платье. Она и без того была красивой, но в нем смотрелась восхитительно. Сняв зимнее пальто, она покружилась передо мной в свадебном наряде, пока не началась церемония. Сделав ей комплименты, я посмотрела на Санха, забравшегося в строгий костюм. – Никогда не видела тебя таким!


- И никогда больше не увидишь, - повел он плечами, будто пиджак ему жутко жал. – Идиотский костюм!


- Это моя прихоть, - погладила его по рукаву Джейда, не переставая улыбаться и разражаться смехом то и дело. – Это же свадьба! Он должен выглядеть, как жених, а потом может хоть жить в своих кожаных штанах. – Мы с Химом переглянулись. У нас инициатором соблюдения традиций был он, а не я. Но всё вышло замечательно. И сегодня атмосфера была такой светлой и чудесной, что меня вновь переполняла любовь, будто это я собиралась вот-вот замуж.


- Да, приходится выбирать, Санха, - похлопал его по спине Серин. – Либо жена, либо кожаные штаны. – Произнесший это стоял именно в них, и Сэй хитро, по-кошачьи, околдовывающими глазами с черными четко прорисованными стрелками смотрела на него, кажется, ничего не имея против того, что они не расписываются и она, если и жена, то неофициальная. По-моему, она дорожила кожаными штанами на Серине не меньше, чем он сам.


Орган заиграл, и обряд начался. Воодушевленная, с вдохновением и замиранием сердца, я слушала речь священника от и до, и почти прослезилась, когда Санха с Джейдой обменялись кольцами и поцеловали друг друга. Пусть они будут счастливы!


- Ну что, говорят, на Западе принято кидать букет невесты, чтобы определить, кто следующая захомутает мужика, - повертела свой Джейда, отойдя от алтаря, теперь уже законная супруга.


- Или которую следующую обуздают? – сжал её в объятьях Санха с таким взглядом, будто сегодня будет не просто первая брачная, а вообще первая их ночь. Похоже, обновившийся между ними статус распалил его воображение. Джейда игриво отпихнула его, чтобы договорить, и обратилась ко мне:


– Но ты уже замужем, а среди двоих конкурс устраивать неинтересно.


- Мне и не надо, - помахала рукой Сэй на цветы, отказываясь. – Меня заводит встречаться с холостяком, а не женатым. - Серин засмеялся, поцеловав её. Джейда сунула букет своей соседке.


- Без вариантов. Ты следующая.


- А теперь – в ресторан! – объявил Санха, подталкивая невесту на выход. – Идёмте, идёмте, пить в церкви некрасиво, а выпить нужно обязательно!


Подхваченные весельем, смехом и радостью, мы высыпали на улицу, где ждало два нанятых автомобиля. Из них извлекли бутылки и, ещё до ресторана, все, кроме Джейды, согрелись шампанским. Она с завистью смотрела на нас, недовольная, что ей нельзя выпить. Я старалась без зависти смотреть на неё. Я предпочла бы не пить, но ждать ребенка. Тряхнув головой, я попросила налить мне второй бокал. Рассевшись тесно ввосьмером по машинам, мы тронулись.


* * *



Держа Бомми на ручках, я напевала ей одну детскую песенку, которую пела мне когда-то мама. Это одно из немногого, что я очень хорошо помнила из своего детства. Девчушка агукала, мямля не совсем вразумительные редкие слова, и так звонко заливалась время от времени смехом, что я тоже начинала хохотать. Херин поглядывала на нас через плечо, готовя обед.


- Как же она быстро растёт, а? – допев, сказала я, позволяя Бомми баловаться кулоном на моей груди, который мне подарил Хим на последний День святого Валентина, едва не ставший днём свадьбы Джейды и Санха, если бы мы её не отговорили. Теперь уже был апрель, и яркое весеннее солнце жарило сквозь стекло, так что Херин немного приоткрыла окно так, чтобы не дуло на нас с Бомми.


- Мы всё-таки уже большие. Почти годик, да, солнышко? – Мама подмигнула дочке, и та, довольная, неизвестно что поняв, кивнула, держась за меня цепкими пальчиками. Я тоже её надежно придерживала, чтобы не съехала с колен.


- Блин, год пролетел! - изумленно покачала я головой. – Только держала её вот такусенькую, завернутую в пеленки, и вот, она уже стоит на ножках. Скоро и готовить сама себе будет.


- Боюсь, папа быстрее научит её материться, курить и пропадать из дома в неизвестном направлении, благо что ходить мы уже умеем. - Херин произнесла это беззлобно, но чувствовалось, что она снова в переживаниях по поводу отсутствия Дэниэла.


- Он надолго уехал? – между прочим поинтересовалась я, стараясь тоном не напрягать обстановку. Когда они пропадали вместе с Химом, я имела бы право волноваться тоже, но в этот раз Хим был дома, а Дэн куда-то улетел.


- Понятия не имею. Я даже не знаю куда. Командировка! – всплеснула руками она, брызнув с ложки на стол возле плиты томатным соусом, тут же спохватившись и вытерев. – У Бомми день рождения послезавтра, а он такие этюды мне выписывает… Шилла, я так беспокоюсь! Он хоть и делал беззаботный вид, но его явно что-то тревожило. – Я не нашлась, что сказать. Фразы вроде «он вернется» или «всё будет в порядке» угнетали ещё больше, я по себе знала.


- А я за Джело волнуюсь, - зачем-то ляпнула я. Может, хотела отвлечь Рин, а может и свою душу облегчить. С кем ещё мне было о нем поговорить? С Джейдой я виделась несколько реже, чем с нашим семейством Бан. Они всё-таки не просто друзья, а родственники. – Его не было в моей жизни столько времени, и вот, ненадолго появившись, он опять заставил меня о нем думать. – На подозрительный взгляд женщины я добавила в свою защиту: - Да не люблю я его! Как мужчину. Он мне как брат. Вот как тебе Хим. Он мне близкий человек, меня заботит его жизнь.


- Понимаю. Я разузнаю о нем у Дэна, не беспокойся.


- Спасибо. – Бомми задергалась, требуя большего пространства, чем мои объятья, и я поднялась, чтобы усадить её в манеж. Там она сразу же увлеклась игрушками, а я вернулась на стул. – Вчера на работе был небольшой корпоратив, пришлось задержаться. Хим опять встретил меня таким недовольным… пришлось и с ним выпить, чтобы задобрить.


- По-моему, вы слишком часто пьёте, - заметила Херин, и это прозвучало так, будто мы два алкоголика!


- Ничего не часто… да и немного же. Хорошее вино полезно для здоровья! – нравоучительно выдала я познавательную минутку. Если немного выпить, то я добрею и забываю о проблемах. Вернее, одной своей проблеме. А на работе, хотя там я и не думаю ни о чем, кроме неё, постоянно поводы – праздники, дни рождения (коллектив же большой), банкеты, где администратора часто приглашают к столу и угощают. Я нередко отказываюсь, но иногда неудобно. – Мы и едим неплохо, - свела я всё к шутке. – Ты видела как я Хима откормила?


- Да, я уже хотела предложить ему походить в тренажерный зал с Дэном.


- Ну ладно тебе, он такой милый и уютный, - засмеялась я, оправдывая то, что переусердствовала с кормежкой. – И это всё его сидячая работа. Он по десять часов сидит за компьютером, когда ему двигаться и заниматься?


- Найдёт время, - как и положено старшей сестре, строго отрезала она.


- Ты вот тоже округлилась, я же молчу! – отметила я по её душу. Попробовав суп на соль, Рин посмотрела на меня.


- А не хочешь сменить работу? – К чему это она? Просекла мысль, что на моей регулярно наливают?


- А что, есть варианты?


- Я собираюсь увольняться, а ты ведь заканчиваешь на переводчика. Я напишу рекомендацию, тебя возьмут без опыта, как стажера. И со временем займёшь моё место. Почему бы нет? Платить будут больше, чем ты получаешь.


- Я думала, что ты скоро выйдешь из декрета, почему ты надумала уволиться? – Херин наклонила лицо, образовав паузу. Положив ложку, которой всё мешала, она повернулась ко мне и села рядом.


- Я не хотела особо никому говорить… я не выйду из декрета. – Сделав глубокий вдох и выдох, она закончила: - Мы с Дэном ждём второго малыша.


- Боже! – радостно взвизгнула я, сразу же устыдившись того, что намекнула на полноту Херин. Так вот в чем дело! Побоявшись стискивать её сильно, я взяла её за руки. – Боже, как я за вас рада! – Её лицо, наблюдавшее за мной, стало расслабляться и оттаивать, пока её глаза не потеплели. Она ответила мне на рукопожатие. – А Химу можно сказать?


- Я ему говорила… - отвела взор Рин. До меня стало доходить. Она именно мне говорить не хотела. Не хотела задеть и обидеть. Обидеть меня своим счастьем! Вот как люди обо мне думают… что я огорчусь и буду завидовать. А разве они не правы? Переборов открытое возмущение, я удержала улыбку, но от этой натянутости на глаза набежали слёзы, которые выглядели очень натуральными слезами счастья. Я обняла Херин осторожно.


- Не буду наглеть, и проситься в крестные второй раз.


- Да уж, у тебя и так ещё один крестник намечается, или крестница, - хохотнула женщина. – Похоже, мы с Джейдой попадём в родильное отделение в один месяц.


- Даже интересно, кто у кого родится? – задалась я вопросом.


- Дэн очень хочет сына. Но я не пойду на УЗИ. Не хочу заранее точно знать.


- За такое надо выпить…


- Шилла! – грозно посмотрела на меня Херин. Я опомнилась, что она только недавно меня за это отругала.


- Прости, ладно, не буду.


- Смотри мне – я за тобой слежу!


- Хорошо, мама Рин! - засмеялась я. Может, и в правду сменить работу? Нет, мне моя нравится. Я училась на переводчика только для того, чтобы узнать английский в совершенстве и спокойно жить в Штатах, рядом с Химом. Но сидеть в кабинете, обложившись документацией и допоздна печатая переводы договоров, статей, писем и даже книг? Нет, я не хочу такой род деятельности. Нет-нет. Да и для чего мне больше денег? Себя мы с Химом обеспечиваем, живём в достатке, даже можем позволить себе большее, только желания нет. Нищее прошлое, где было много нужды, не сделало меня алчной или мечтающей о богатстве. И во многом это заслуга Джело. Это он всегда шептал мне: «Ну и что, что мы так живём – зато мы есть друг у друга, тебе ещё что-то надо?». И я не могла не согласиться. Это он воспитал меня. И теперь он неизвестно где, чем занимается, хорошо ли ест, достаточно ли спит?



С Химом я не стала обсуждать беременность Херин, раз он уже знает. И на работе на следующий день была излишне рассеянной и вся в себе. Меня всё чаще грызла совесть за то, что Джело несчастлив, а я ничего с этим не делаю. Что я могу сделать? Что должна?


- Шилла. – Пробивая в кассе чек, я выписывала счет и вкладывала его в фирменный конверт ресторана, когда ко мне обратилась Тиффани. Пришлось выйти из дум о своём бывшем.


- Да?


- У тебя же муж вроде бы в компьютерах понимает, да?


- Угу, - кивнула я, закрыв отчетную базу своей картой сотрудника.


- У меня дома сломался. Полетела важная информация, которую хотелось бы сохранить… ну, знаешь, старые фотографии, переписки. Я одного мастера вызвала – он не помог. Может, твой муж справится?


- Может, он в этом очень хорошо понимает, - соглашалась я, машинально продолжая двигаться по работе.


- Когда он бывает свободен?


- Точно не могу сказать, - остановилась я, поскольку Тиф шла следом. – Бывают срочные вызовы и заказы…


- Тогда, лучше созвониться, да? Есть номер телефона его офиса? – сосредотачиваясь одновременно на работе и её просьбе, я растеряно достала свой мобильный.


- Запиши его сотовый, позвони, спроси, когда он может.


- Ой, а удобно будет? – вежливо уточнила она, смущенно улыбаясь, но достав свой телефон.


- В рабочее время – конечно, звони. – Я продиктовала ей номер Хима и понесла счет. Тиффани осталась позади. Эх, мне бы такие проблемы – сломанные компьютеры! Я, кажется, сломала жизнь одному добрейшему и хорошему парню, и где найти мастера по починке – понятия не имею. Но это точно не Химчан.

Мужья и жены

Сняв лакированные ботинки, Химчан сделал шаг в прихожую, с неловкостью проведя ладонями по ногам от передних карманов вниз. Они не вспотели, но привычка осушить их, раз уж перчаток сейчас на них нет, была. Мужчина предпочитал выполнять любую работу в новом или незнакомом месте в перчатках, как жаль, что при посторонних это выглядит странно и подозрительно, а потому совсем не к месту.


Хакер огляделся. Направо была кухня, очевидно, а налево гостиная, но пройти без приглашения хозяйки некрасиво. Тиффани, в обтягивающем классическом черном платье, с таким естественным макияжем, что и не заметить его наличие, улыбаясь, указала ему рукой туда, куда он и смотрел.


- Проходи, пожалуйста. Пациент там.


- Извини, что так поздно. Я всегда в офисе торчу до девяти, как минимум, так что пока добрался…


- Не извиняйся, ну что ты! – Девушка довела его до стула перед компьютером и встала рядом, наблюдая, как Хим включает вычислительную машину. – Спасибо за то, что приехал, иначе мне пришлось бы везти процессор в какую-нибудь мастерскую, а он тяжелый и неудобный. – Обычно мужчины в такие моменты начинают подмаргивать, расплываться и уточнять «неужели помощника нет?», но Хим уже уставился в монитор и ждал воссоздания проблемной картинки. – Чаю? – попыталась продолжить разговор Тиффани.


- Ненужно, скорее всего это быстро.


- Ну вот, а я заранее, в знак благодарности, испекла пирог. Кусочек тебе, и кусочек Шилле передашь. Я вкусно готовлю, вам должно понравиться. – Хим рассеяно кивнул, как бы говоря «заворачивайте, беру», и, взявшись за мышку, пошёл на штурм неприятельских неполадок. Тиффани застыла, не зная, имеет ли право мешать или будет сильно отвлекать? Пододвинув ещё один стул, она села рядом, наблюдая за процессом.



Химчан достал из принесенной с собой сумки экран, вроде планшета, подключил к нему провод, соединил с компьютером и, набирая какие-то коды, запустил подряд процессы анализа, проверки данных, поиска неисправностей. Бежали цифры, крутились какие-то счетчики, вылетали сигнальные сообщения, текли проценты загрузок, щелкались то «да», то «нет», предлагаемые системой. Не прошло и пяти минут, как Хим обернулся к ней:


- Почти всё. Информацию восстановить вообще всю, или за определенный период? Тут очень много файлов, если их почистить, то пахать будет быстрее.


- Я не помню по годам, где у меня что важное. Оставь всю, - попросила Тиффани, - если забарахлит, я же смогу к тебе ещё раз обратиться?


- Конечно, - скованно улыбнулся Химчан, вернувшись к управлению процессами. – Скажешь Шилле, она передаст. – Девушка не обрадовалась поправке. То есть, напрямую ему звонить нельзя? Незаметно вздохнув, она закусила нижнюю губу, в поисках повода, причины, мотива для задержки или очередного приглашения. – Вот и всё, - отпустил мышку Химчан и стал вынимать из usb-порта принесенное с собой оборудование.


- Так быстро? – Тиффани не подала вида, что запаниковала, но внутри неё было что-то вроде этого. Как уговорить его остаться ещё хотя бы на полчаса? Как познакомиться поближе? Он вроде бы безотказный, то подвозил её как-то, теперь вот помог с техникой. Неужели беспардонно уйдет, не выпив с ней чаю? Почему у этой Шиллы, мелкой и глуповатой простушки, такой интересный муж, а у неё даже парня нет? Тиффани нашла своё отражение в серванте и незаметно поправила длинные уложенные волосы. Она в сто раз красивее Шиллы, опытнее, сдержаннее, умнее. Из неё бы вышла куда лучшая жена, но личная жизнь не ладилась. Точнее, она не ладилась с теми, с кем её хотелось бы иметь: солидные мужчины, при деньгах, умные, холеные, богатые, влиятельные. Каких-нибудь обормотов вокруг хоть отбавляй, рядовые менеджеры, служащие контор, клерки, коммивояжеры – многие ухаживают за ней, но разве она не достойна лучшего? Химчан приглянулся Тиффани ещё в первый раз, когда она его увидела. С тех пор он немного набрал в весе, но ведь зато и машину новую купил, и одет был хорошо, и определенно неплохо зарабатывал. Но что особенно нравилось девушке – у него было очень интеллигентное лицо и мудрый взгляд. Крайне рассудительный, немного пугающий, но завораживающий. Его глаза были подобны той супер-электронике, в которой он так разбирался, складывалось ощущение, что ими он способен так же сканировать, быстро считать, запоминать и выполнять любые операции, непосильные для мозга обычного человека.


Химчан поднялся, убрав свою аппаратуру в черную кожаную сумку. Тиффани тоже встала, растеряно разводя руками и рисуя смущение.


- Даже не знаю, как тебя отблагодарить…


- Не нужно. Меня не затруднило. – Он направился в прихожую.


- Я же обещала угостить пирогом! – Тиффани шла за ним, но свернула в сторону кухни. Оказавшись спиной к мужчине, она добродушно бросила через плечо: - Или всё-таки составишь мне компанию? Я ещё не ужинала.


- Я хочу пораньше вернуться домой, не люблю лишний раз задерживаться. – Глаза девушки заблестели скрытой яростью. Что ему так домой тянется? Как можно быть невосприимчивым к женским чарам? Даже её начальник, этот Джереми Юнг, который смотал удочки и обручился с какой-то журналисточкой, и тот всё-таки изначально воспринимал её кокетство, даже был способен на комплименты, пока однажды, видимо, не понял, что она настроена на него серьёзно. И ладно если бы он был заядлым холостяком, на что она тогда и подумала, так нет же, другую себе в невесты взял, а с ней и романа заводить не стал. Тиффани отказывалась верить, что проблема в ней. Зеркала говорили обратное, да и по характеру она никогда не была трудной или неприятной.


- Сегодня же вроде смена Шиллы? Чего тебе скучать дома одному? Она вряд ли вернётся раньше часа ночи… - Химчан пропустил это мимо ушей, и стал обуваться, показывая, что в любом случае уходит. Девушка поджала губы и пошла завернуть два кусочка домашней выпечки в фольгу. Затягивая с этим процессом, она так и не могла сочинить, каким образом закрепить эту встречу. Пришлось выйти в коридор и вложить угощение в ладони Химчана. – Ещё раз спасибо! Заглядывайте в гости, буду рада. – Глаза мужчины искрометно прошлись по периметру.


- Одна живёшь? – Тиффани воспрянула духом, приняв это как тонкий намек на толстые обстоятельства. Не рано ли она собралась хоронить надежду?


- Одна, - с шоколадом в голосе произнесла девушка.


- Можно завести кошку. Или собаку. Будет не так одиноко, - покивал Химчан и взялся за ручку двери. – Уверен, жене понравится, - вопреки своим привычкам, назвал он Шиллу по статусу, стараясь не выделять это слово, и приподнял руку с пирогом, показывая, о чем он. – Я-то на диете решил посидеть, пора скинуть лишнее после зимы.


- Упитанность тебя не портит, - польстила Тиффани, улыбаясь сквозь сжатые зубы.


- Но и не красит. Доброй ночи! – Выйдя, он прикрыл за собой и поспешил вниз по лестнице. Химчан был слишком внимательным и достаточно разбирался в людях, чтобы заметить, как на него смотрят, и к чему вся эта суета. Девушка повернула замок и, прислонившись спиной к двери, ударила её ногой, лягнув. Что она делает не так?



Решив не ехать домой сразу, он зарулил к ресторану, где работала Шилла и, припарковавшись неподалеку, вышел, тихо побредя к витринным окнам, выходящим на ровный нью-йоркский тротуар. Обозрев зал, Химчан нашёл ту, которую искал. Она принимала заказ у двух мужчин в строгих костюмах. Несомненно, это засидевшиеся допоздна деловые партнеры, решившие перекусить и договорить о делах. Шилла улыбалась им своей обычной яркой и солнечной улыбкой, от которой горело любовью сердце Химчана, но сейчас, когда эта улыбка предназначалась не ему, а каким-то клиентам, сердце жгло ревностью. Он давно уже не рад этой её работе, с задержками до середины ночи, с кучей мужчин вокруг неё, с нетрезвыми посетителями. Созваниваясь сегодня со старшей сестрой, Хим как раз толковал с ней о том, что лучше бы Шилла согласилась стать переводчиком, благополучно заниматься переводом текстов в офисе или дома, никаких ночных такси и приставал. Но по её складу характера, неугомонному и неусидчивому, это ей подходило больше. Да и отвлекало её от своей женской горести. Разве мог Химчан заставить её сменить профессию? Он не смел, не хотел её расстраивать. Поэтому из телефонной беседы с Рин вынес только одно: пора пойти в спортзал и заняться собой. Лучше выпускать свой пар, чем досаждать любимой с ревностью и мнительностью. Хорошо, что хотя бы Джело больше нет поблизости… Нет, это плохо для их банды, парень-то всё же замечательный, да и жалко мальчишку, но все эти добрые чувства по отношению к нему рождались в Химчане только тогда, когда Джело был за десять тысяч километров от Шиллы. Стоило ему приблизиться, как очарование и дружелюбие плавно рассасывались.



Сегодня Химчан не смог перебороть себя и вошёл в ресторан. Сев за крайний столик, он улыбнулся узнавшей его официантке, которая хорошо знала мужа администратора зала, не раз встречавшего супругу после трудового дня, вернее, вечера. Шилла обратила внимание на него не так быстро, вертясь с заказами между столиками, кассой и кухней. Но когда взгляд её упал на Химчана, она на мгновение удивлено замерла и, оттаяв от внезапности, засветилась изнутри, подходя к нему. Мужчина стал ломать голову, так же она улыбается ему, как всем, или как-то по-особенному? Хотелось бы знать наверняка.


- Хотите что-то заказать, таинственный незнакомец? – подошла она к нему с блокнотом.


- Вас, если можно.


- Прям хотите? – приподняла одну бровь Шилла.


- Прям очень, - слегка охрипшим от нахлынувших внезапно чувств пробасил Химчан, положив переплетенные пальцы на стол перед собой.


- Вам придётся подождать, у меня ещё полтора рабочих часа впереди, - посмотрела на золотые часики на запястье девушка, с серьёзным лицом пытаясь решить эту «проблему».


- Я подожду, так что пока можете принести мне чаю. – Шилла сделала вид, что записывает. Хим поманил её пальцем, принимая вид шпиона. Девушка с любопытством наклонилась, подставляя ухо для какого-то секрета. – И если можно, не переслащивайте вон тому столику своим обаянием, а то за моим столиком начинает кислить.


- Ревнивец, - отчитала негромко Шилла, поморщив в шутку свой носик. Химчан приподнялся, сделав выпад для того, чтобы поцеловать её в щеку, и тотчас опустился назад. Прижав след от поцелуя к щеке, Шилла порозовела. – Ладно, с такими чаевыми грех не выполнить просьбу.


Она ушла за чаем, а мужчина, расслабившись, смотрел ей вслед. Через неделю ему тридцать лет и, кажется, жизнь только начинается. А ведь ещё года два назад он сомневался, боялся, переживал и считал себя самым несчастным страдальцем в мире. Разве мог он поверить, что эта чудесная, милейшая, любимая его девушка не забудет его и, несмотря на два с лишним года разлуки, прилетит к нему, не растеряв чувств? Химчан благодарил судьбу за обретенное счастье. Разве было оно неполным? Не хватало ли ему детей? Нет, он не ощущал необходимости в них. Ему было так хорошо с Шиллой, что никаких бонусов не требовалось. Почему же её желание стать матерью такое сильное? Она молчит и скрывает, но он-то знает, что никуда её мечты не делись. Неужели все женщины прирожденные мамы и не могут без этой идеи? Да нет, некоторые даже родив ребенка не проникаются к нему и малейшей симпатией, а некоторые никогда и не хотят становиться родительницами. Может, он сам такой мужчина, который не хочет быть отцом? Или он вбил себе это в голову, чтобы поддерживать Шиллу? Да нет, если посмотреть на Дэна, то он сам уж точно не готов к такому поведению, к таким заботам. У него не хватило бы ответственности и силы духа правильно и достойно воспитать детей. Сделать-то полдела, а вот людьми вырастить – это главное, но как мало пар способно на это!


- А вот и ваш чай, - принесла Шилла поднос с сервизом, не выходя из роли обслуживающего персонала.


- Спасибо. – Химчан опомнился, что до сих пор сидел в куртке и встал, чтобы снять её. – Составите компанию?


- Рассчитаю вон тот столик, и буду вся ваша, - подмигнула она. – Стоило мне узнать, что Джереми твой друг, я сразу же безобразно веду себя на работе, да?


- Я вообще пришёл со своей едой, - посмеялся Химчан. – Тиффани передала тебе вкусности.


- Серьёзно? Она такая классная, правда? – искренне воодушевилась девушка. Её муж ничего не ответил, расправляя куртку на спинке стула и молчаливо улыбаясь. – Может, пригласим её к нам на твой день рождения, как думаешь?


- Как хочешь. – Шилла задумалась, видимо, уже планируя очередную вечеринку, которые её так увлекали своей организацией, и пошла заканчивать работу. Химчан хмыкнул себе под нос. С тех пор, как они женаты, Шилла растеряла свою хватку уличной девчонки, когда сторонишься подозрительных и долго присматриваешься, прежде чем подружиться. Он сам в этом виноват, пытается отгородить её от всех проблем, и она живет, будто под колпаком. Но он должен так делать. Хватит с неё тех ужасных лет, что она прожила в Сеуле. В Нью-Йорке у неё другая жизнь, лучшая, прекрасная, светлая. И если вдруг в какой-нибудь знакомой начнёт проглядываться крыса, для этого у неё тоже есть он. Химчан был уверен в себе. Сам может и ревнивец, но верный. Настолько, что даже не пьёт чай с чужими женщинами.




Херин почувствовала касание к щеке и едва не подскочила. Уснув за ноутбуком, она не доделала одну статью, к счастью, не срочную. Бомми отвлекла её, и она, пока укладывала дочь, совершенно вымоталась, поэтому когда вернулась к переводам – сил уже не было. И вот, это внезапное чьё-то прикосновение. Распахнув глаза, хлопая ими, приходя в себя, Рин обнаружила сидящего рядом Дэниэла.


- Прости, я не хотел будить тебя, - прошептал он, обнимая её за плечо и привлекая к себе. – Спи.


- Когда ты вернулся? – сдерживая зевок, потерла лицо Херин, никак не понимая до конца, сколько времени, какой день и где она. Но ориентирование постепенно возвращалось. – Ты вернулся! – дошло до её сознания, и она ответила крепким объятием мужу, уткнувшись в его плечо.


- Только что прилетел и сразу домой. – Адвокат поцеловал её макушку, оказавшуюся под его подбородком.


- Где ты был на этот раз? – незаметно прощупывая его на предмет целостности, женщина всё теснее прижималась к нему. Дэн провел пальцами по её волосам, как по струнам, наслаждаясь их шелковистостью. Он обожал длинные локоны жены, неважно, разметавшиеся на подушке, или льющиеся по спине, или щекочущие его грудь, когда она кладёт на неё свою голову.


- В Макао, юридическая дипломатия нужна была партнерам…


- Ты ездил по юридическим делам? – с сомнением прищурилась Херин.


- Именно. – Он кивнул в сторону, и когда они оба посмотрели туда, то увидели большую подарочную коробку с бантом. – Заодно подарок Бомми купил. Она так сладко спит. Хотя её именины уже и наступили, я не стал будить её и поздравлять.


- Это было бы жестоко с твоей стороны, я почти час её укладывала, - сонно улыбнулась женщина, успокоенная тем, что с возлюбленным по всем приметам всё отлично. Слабо потянувшись, она закрыла глаза, прильнув щекой обратно к плечу. Дэн поцеловал её лоб и положил ладонь на выпуклый живот.


- Как вы тут?


- Очень скучали. Нам без тебя очень тяжело и плохо, папа.


- Исправлюсь при первой же возможности.


- Не давай неисполнимых обещаний, - вздохнула Рин, стараясь говорить без упрека. – Есть хочешь?


- Нет, я в самолёте налопался. Ты ещё кормить меня собиралась? Посмотри на себя, спишь на ходу, устала?


- Да, что-то сегодня хлопотный день был. – Херин вкладывала всю себя в ведение домашнего хозяйства, желая сделать их семейный оплот если не идеальным, то самым уютным для них всех, поэтому когда к нему прикладывалась работа и повышенная утомляемость в связи с беременностью, она валилась с ног. Дэн заботливо и трепетно взял её на руки и поднялся с дивана со своей родной ношей.


- Тогда пошли спать. – Рин влюблено посмотрела в его глаза, которые он не отводил от неё, осторожно ступая по ковру, чтобы не споткнуться об игрушки или ножки стола. На лице мужа тоже лежал отпечаток усталости, но кроме неё там была ещё какая-то странная печаль. Нахмурившись, Херин мгновение посоображала, после чего озарилась улыбкой.


- Минутку, ты спрашивал меня об усталости для чего?


- Да так…


- Нет, не так. – Обвив его шею крепче, она поднесла уста к его уху: - На исполнение главной обязанности жены у меня силы имеются, нечего и думать. – Печаль моментально сошла с лица Дэна. Бодрее и быстрее, он двинулся в спальню, проведя языком по губам.


- Вот это по-нашему, этот разговор мне уже нравится. – Опустив Рин на кровать, он стремительно сорвал через голову рубашку, не расстегнув ни пуговицы, и взялся за ремень. – Начнём поздравлять с мамы. Прими мою большую и горячую благодарность за дочь. – Скинув вниз брюки, Дэниэл отправил за ними же боксеры, явив себя в первозданной наготе. Рин захохотала, прикрыв стыдливо глаза ладонями.


- Я твою большую и горячую благодарность принимаю не только по праздникам, а в любое удобное время.


- Ну, ладно тебе, что мне надо было сделать? Красной лентой повязать, чтобы как-то обозначить особенность случая? – Херин залилась смехом ещё сильнее. Дэн поймал её за ногу и, покрывая её поцелуями от самых пальчиков, стал двигаться вверх, забираясь на кровать. – Кажется, десерта в самолёте я не брал… да и мог бы он с тобой сравниться? Иди сюда, моя самая вкусная женщина, - подтащив её к себе и нависнув сверху, Дэниэл впился в жену поцелуем, держась навесу, чтобы не придавить округлого живота. Оторвавшись, он посмотрел на него. – Мне, правда, опять становится немного неловко тыкать в своего ребенка ху… - Рин закрыла ему рот ладонью.


- Перестань, это никак на детях не сказывается. А вот грязные слова при беременных говорить не надо.


- Если это слово можно в беременных совать, то и произнести, я думаю, тоже можно.


- Я тут, видите ли, Моцарта включаю малышу слушать, а он мне всё портит со своими матюками!


- Чего это я тебе матюками порчу? – Херин назидательно в него уставилась, выставив руку, чтобы он принял к сведению, что не прав, и только после этого продолжил. Дэн недовольно опустил брови. – Ну и ладно, не очень-то и хотелось. – Но даже не попытался сменить позу и слезть с жены.


- Да, не хотелось. – Сведя ноги вместе, отвернула лицо в профиль она. Около пяти секунд они продержались, после чего адвокат схватил её служащую барьером руку, расцеловал и бросился снимать с неё всю одежду. Рин развела колени, обхватив ими подтянутое татуированное тело Дэна. – Как же я скучала эти три дня…


- Я сам себе места не находил! Ни одна кровать без тебя удобной быть не может, ни одно утро не может быть добрым без твоей улыбки. – Он вновь и вновь целовал её. – Как же я люблю тебя, больше жизни, больше всего на свете, любимая… моё счастье, моя Вселенная…



После соединения, они лежали под простыней, сплетая руки, играя пальцами друг друга, обмениваясь поцелуями и наслаждаясь не только телами друг друга, но и чем-то большим, чем-то, что жило в них. Это были удивительные мгновения, доступные только тем, чьи души подходят одна ко второй до самой глубины. Каждое касание, когда кожа трогает кожу, отдаётся неописуемым ощущением полной гармонии, как будто в организме восстановилась давно утерянная часть, и теперь, обретя недостающий фрагмент, всё существо превращается в совершенное, радостное, довольное воплощение любви.


- Прости, что опять отлучался от тебя, - пробормотал Дэн, гладя голые гладкие плечи, водя пальцами по ключицам. – Но честно, мне самому это приносит такие страдания, что я наказываю себя сам этими разлуками.


- Жаль, что ты был в Макао, а не Сеуле.


- Ты хотела что-то передать родителям?


- Нет, мы с Шиллой волновались за Джело. Я надеялась, что ты его повидаешь, может. Я его хоть и не очень знаю, но всё равно переживаю за мальчика. По рассказам я знаю, что он благородный юноша.


- Я не был в Сеуле, но знаю, что с ним ничего не случилось.


- Сунён с ним?


- Нет, эта дурочка была в Корее, но вроде бы скоро собирается вернуться сюда.


- Не называй её дурочкой. Она ведь просто влюблена. – Херин знала всё, что происходило у знакомых и друзей от Дэна. Всё, кроме его дел с бандой. Он не любил держать секреты от жены, и с радостью делился всем, чем мог, но то, что было тайной давней и ему не принадлежащей, к тому же, не приносящей покой, если её раскрыть, то он предпочитал оставлять за чертой искренности.


- Я же любя. Сунён хоть и чудная, но родня, так что я отношусь к ней с теплом. – Дэниэл ласково потрогал живот Херин. – Тётя из неё будет отличная, научит нашего парня метко пулять из прицельника.


- Кто тебе сказал, что будет парень? А если ещё девочка?


- Ну нет, ты разве не знаешь, что дочери – это ювелирная работа? Второй раз я был далек от деликатности и щепетильности в производстве, так что если будет дочь, я заподозрю тебя в порочных связях с одним знакомым ювелиром. Я юрист – у меня должен быть сын.


- Я ещё буду виновата? – ахнула Херин, веселясь. – А, с тобой спорить бесполезно. Ты же любые дела выигрываешь, так что заранее сознаюсь во всех грехах.


- Грехи? У тебя? Я никогда не поверю, что у тебя есть хоть один. Ты же… - «Святая» хотел сказать Дэниэл, но увидел, что Рин, закрыв глаза, уже дремлет на его предплечье, поэтому только поправил на ней покрывало и, не рискуя снова целовать, чтобы не разбудить, пристроился рядом, не шевеля рукой. Он дома. Беззвучное дыхание жены и посапывание дочери в кроватке неподалеку. Теперь и самому можно спокойно поспать.

Дети

Весна пробуждалась в полную силу, ветви деревьев зеленели изо дня в день. Поздравив с утра Хима подарком и завтраком, и сексом в придачу, с днем рождения, я вытащила его на улицу, гулять с Тенью вместе со мной. В чёрной футболке, которую я подарила ему по какому-то случаю, годовщины знакомства, Дня святого Патрика или Всемирного Дня животных, не помню, с надписью белыми буквами «Real man», чья аббревиатура рождала начальные буквы его давнего преступного прозвища*, Хим крепко держал поводок, без которого собак выгуливать нельзя, хотя Тень, если не дать ей команду, самое безобидное создание в мире. После Хима, конечно. Если его не злить, он тоже лапочка.


По своей Ремсен-авеню, на которой жили, двигаясь на север с легким отклонением на запад, мы дошли до двойного перекрестка, пересекли его и свернули на бульвар Эмпайр, на углу, где размещался магазинчик одежды и аксессуаров «всё по 10 долларов». Если бы мы свернули направо, на восток, а не налево, то там, совсем рядом, был небольшой парк, с площадками для баскетбола и газонной площадкой для различных занятий спортом и чем ещё захочется, вплоть до выгула домашних животных, но Хим потащил меня через весь Эмпайр в Парк Проспект, до которого было два с лишним километра.


- Почему так далеко? – возмутилась я, сунув руки в карманы балахона, которые были расположены, как сумка у кенгуру, на животе. Розовыми кедами я перебирала несколько быстрее, чем Хим своими черными найковскими кроссовками, потому что ножки мои были куда короче, чем его, а Тень увлечено тянула вперед, любя быстрые прогулки.


- Потому что ходить полезно. А мне надо немного скинуть то, что набрал за зиму.


- А мне нравится, - улыбнулась я.


- Может, я и стал мягче и удобнее, как подушка, но для дел мне нужна большая грациозность.


- Ну ладно, - вздохнув, я натянула капюшон на голову, потянув его за шнурки. – Но я даже не накрасилась, а ты меня через пол-Бруклина тащишь!


- Для кого это ты краситься собралась? – потянул Хим капюшон обратно, и он сполз с головы, опять открыв мою светлую стрижку, растрепавшуюся из-за возни капюшона. Я пригладилась движением умывающегося котенка.


- Ни для кого. Люди вокруг ходят, что ж мне, стрёмненькой выглядеть?


- В каком месте ты стремненькая? Прекрати. – Химчан обнял меня свободной рукой, загребая подмышку, и поцеловал в висок. Он до сих пор боролся с моей привычкой слишком ярко краситься. Помимо того, что когда-то я использовала макияж, чтобы выглядеть старше, я вообще не очень чувствовала меру, когда начинала накладывать тушь, тени, помаду. Устроившись в престижный ресторан, мне, разумеется, понадобилось приобрести вкус и тонкость в подобных делах, с чем помогала Рин, или же муж, куда лучше меня видевший, когда случался перебор.


Вдоль краснокирпичных двух-пяти этажных жилых домов, мы топали достаточно долго, пока улица не стала оживляться, не начались бутики и забегаловки на первых этажах. После бруклинского госпиталя почти сплошь все окна заняли витрины магазинов. Машины мимо проезжали не очень быстро, соблюдая скоростной режим спального района. Возле автозаправки пахнуло бензином и машинным маслом. Тень с интересом обнюхивала люки и столбы, или какие-нибудь сорвавшиеся с них бумажные объявления. Уходящие в сторону переулки по стенам рябили граффити. Когда впереди завиднелся парк, я уже почти устала.


- Ты хоть понимаешь, что обратно нам столько же идти? – жаловалась я, прижимаясь к плечу Химчана.


- Мы ещё и тут побродим.


- Издеваешься, - простонала я, но шла дальше.


- Чем тебя взбодрить? Мороженым? Кофе?


- Боюсь, по утрам я несмотря ни на что не становлюсь резвее. – Хим наклонился к моему уху:


- А в кровати всё выглядело совсем иначе.


- Ну, то совсем другое, - заговорщически расплылась я. – Ты предлагаешь потрахаться прямо в парке? – В отличие от большинства пар, у нас не было одной главной проблемы – предохранения. Не нужно было запасаться презервативами, рассчитывать овуляцию, мучиться походами по гинекологам, вставляя спирали, колпачки. Мы могли в любую минуту, когда нам захочется заниматься любовью, что было приличным таким бонусом, хоть как-то скрашивающим моё бесплодие. Иногда я повторяла себе, что это очень удобно, и в какой-то степени радовалась. С нашей сексуальной ненасытностью, которая не проходила уже второй год, это было не лишним, стоило признать.


- Нет, ты же знаешь, я не люблю, когда посторонние глаза могут залезть в моё личное. – Химчан улыбнулся сдержаннее, но хитрее. – Да и привык убирать свидетелей.


- Ладно, пощадим бедных старушек и мамочек, которые там гуляют. И в моральном, и в физическом смысле. – Мы прошли несколько метров. – Хотя последних иногда щадить не хочется. Такие они зазнавшиеся твари. Думают, что если родили, то стали героинями, а все остальные – бесполезное говно, - злобное, накопившееся за продолжительное время, слетело ненавистническое мнение с моих губ. Я пожалела об этом сразу же, и замолчала. Недавно, выбежав в обед на работе в супермаркет, чтобы купить еду на ужин, домой, в том числе молока и крупы, чтобы сварить Тени здоровую пищу, а не покупной корм, мне пришлось встать к кассе в длинный ряд покупателей, где уступил очередь пожилой мужчина, сказав: «Наверное, молодая мамочка торопится, пока уложила малыша?». Он улыбался, а мне хотелось его убить. То есть, если я не молодая мамочка, то никакого права на снисхождение не имею? А до этого я шла из университета к автобусной остановке, уставшая после смены, длившейся до поздней ночи, отсидевшая четыре пары, засыпающая, вошла в автобус и села, однако не прошло и минуты, как меня стала толкать зрелая женщина, указывая на мать с ребенком лет двух, и призывая уступить им место. Я уступила, хотя мать и ребенок явно катались по городу просто так, проводя как-то выходной день. У мальчика в руке был воздушный шарик, из МакДональдса или аттракционов. И разнообразных случаев, связанных вот с такими вещами в моей жизни почему-то было очень много. Другие бы не обращали на них внимания, а я не могла. Мне это постоянно залезало в душу, вытрясая её. Это напоминало ситуацию с сексуальными меньшинствами, которые постоянно добивались каких-то поблажек и требовали больше, больше, больше, иногда ущемляя здоровое большинство. Почему какие-то категории вдруг становятся приоритетными и обладающими повышенным статусом? Это что, фикция была, когда боролись за свободу и равенство? Да нет никакого равенства. Я как-то толковала об этом с Дэном, он был абсолютно согласен. Если ты нормален, здоров, адекватен и среднестатистически ничем не выделяешься, то ты не заслуживаешь поблажек, снисхождения, жалости, понимания. Для этого нужно плакаться, жаловаться, обладать какой-то ущербностью. Или ребенком. Ладно, я просто уже утрирую, становясь комком ярости.


- Кнопка, давай остановимся на том, что обладать репродуктивной функцией – это не талант. Это способность женского организма, не всякого, конечно, но многих. И если кто-то этим слишком кичится, значит, ничего другого просто не умеет.


- А я, не умея этого, что умею вообще? – хмуро, стараясь не ныть интонацией, спросила я.


- По крайней мере, думать и здраво мыслить, в отличие от них.


- Нет, вряд ли. Я глупая.


- Шилла. – Мы дошли до парка, где было несколько прохладнее. Химчан спустил Тень с поводка, дав пробежаться, и взял меня за руки. – Не надо сравнивать себя с другими, не надо искать чего-то того же, что есть у других. Главное то, что есть у нас, какие мы друг для друга. Я не говорю, что не хочу больше от тебя всего этого слышать. Пожалуйста, если тебя тревожит и тяготит это, делись со мной и выговаривайся чаще, но не зацикливайся на этом. Я твой муж, и я тот единственный человек, который должен знать все твои проблемы, и решать их. Ну а то, что мы не в силах решить – надо постараться забыть. Послать к черту.


- Спасибо, - поблагодарила я его, обняв. – Я люблю тебя, самый лучший муж.


- И я тебя, моя маленькая лучшая жена.


Отказавшись от пышного праздника, Химчан заказал столик на теплоходе, что ходил по Гудзону, и пригласил только Дэна и Рин с Бомми. Наверное, в этом он был прав – по-семейному мы посидели очень хорошо, никто не мешал нам, а глядя на Херин и Бомми я вовсе не испытывала неприязни или зависти. Я любила свою крестницу, и Рин. Она была прекрасной матерью и мудрой женщиной, возможно, поэтому не могла вызывать негативных чувств. Я вообще не знаю, кто бы мог её не любить? Как сообщил мне Хим, ею был увлечен даже мой бывший сутенер Ти Сол. А тот мерзавец Коул, что хотел на ней жениться? Нет, всё-таки Дэниэл урвал золотой кусок, всем мужикам на зависть и, кажется, в полной мере ощущал это, потому что, когда смотрел на жену или находился рядом с ней, не только излучал не имеющую границ любовь, но и разваливался в такой императорской позе на стуле, оглядывая присутствующих, словно хозяин чего-то эксклюзивного, балдеющего от того, что захватил во владение то, что другим никогда не достанется. В нашем супружеском дуэте такое поведение было присуще скорее мне. Химчан идеален. Ему исполнилось тридцать, он ровно на столько и выглядел. Прекрасный возраст для мужчины, прекрасный мужчина. Я хочу, чтобы он всегда был счастлив, и если я смогу делать его таким, то других талантов мне не нужно.

* * *



В начале лета вернулась Сунён. Она как-то заглянула к нам, сказав Химу, что прилетела с человеком, который знал их отца и мать. Брат с сестрой уехали куда-то на весь вечер, а когда Химчан вернулся, то был под большим впечатлением, рассказывая мне о том, что поведал ему друг молодости его покойного отца. Я с азартом слушала о молодости легендарного Джунвона, чья деятельность перевернула жизни многих людей, о том, как он со своим братом – отцом Дэниэла - провел детство и отрочество в буддийском монастыре, будучи сиротой, как теперь и его сын. Дед Химчана и Дэна погиб во Вьетнаме, в составе одной из южнокорейских дивизий, посланных страной на помощь США, а бабушка была так бедна, что посчитала невозможным обеспечить двух сыновей, поэтому отдала их монахам. Дед, конечно, не был военным, а выполнял там свою миссию, пытаясь остановить напрасную резню мирного населения, и работал скорее против Штатов, а не на них, но в результате был убит, а уж как именно – неизвестно. Либо это была обычная пуля вражеского солдата, либо метились именно в него, зная, кем он является.


Мужчина рассказал Химу о его матери, какой та была красивой и чувствительной девушкой, что, узнав о занятиях Джунвона – а он убивал людей, как и его дети теперь, - испугалась и скрылась, хотя оказалась в положении. Джунвона тогда посадили, и он не смог разыскать её, а когда вышел – она была мертва, не выдержав родов. Химчан так бережно пересказывал все слова, словно они были сокровищами. Память о настоящих родителях, которых он никогда не знал, была для него очень дорога. Я хотя бы маленькой девочкой застала маму, а папу потеряла в четырнадцать, а Хим вырос у других людей, родителей Рин, пусть и замечательных, но всё же по крови чужих. Правда, сейчас у него были Сунён и Дэн, а у меня – никого.



Лето шло весело, и, пусть я ещё вспоминала о Джело и волновалась, как он там? всё-таки постепенно вина за его судьбу угасала. Я не решалась спрашивать у Сунён о том, как мой бывший? Девушка, вернувшись в Нью-Йорк, в основном общалась с Энтони, и мы видели их не часто. Мой день рождения, годовщина свадьбы, небольшой отпуск. Жизнь вновь стала казаться восхитительной, каждый свободный день мы с Химом не сидели на месте, а ехали куда-нибудь, смотрели что-то новое, посещали музеи, рестораны, пригороды, пляжи, Брайтон был изучен нами от и до, от залива Раритан до самого Коннектикута мы обошли все мало-мальски любопытные уголки и места. Подобрали бездомного котенка, задумались о том, а не открыть ли частный приют для животных? В Сеуле Хим постоянно разводил дома зверятник, а тут нам не позволяла жилая площадь. В связи с этим мы, наконец, всерьёз задумались расширить свои квадратные метры.

* * *



В одно жаркое августовское воскресное утро, так что не хотелось расшторивать окно, чтобы лучи солнца не опаляли, я была разбужена смской, хотя упорно не желала открывать глаза, пока Хим возился с завтраком. Сегодня была его очередь. Дотянувшись до мобильного, я увидела имя Джейды и открыла сообщение, в котором коротко, короче, чем череда восклицательных знаков, слова кричали: «Мы родили!!!!!!!!!!! Мальчик!!!!!!!!!». Туго соображая, я всё же осознала, о чём идёт речь и, подскочив, прокричала на всю комнату, так что Тень поднялась и засуетилась вокруг кровати:


- Ура! У Джейды и Санха сын! – Хим, подняв брови, радостно закивал, облизывая поварешку.


- Здорово! Надо поехать, навестить. Они в роддоме?


- Сейчас узнаем. – Я принялась набирать текст, входя в переписку с Джейдой. Мне представлялось, что роженицы обычно обессилены и не в состоянии ничего делать несколько часов, кроме как спать. Но Джейда писала сама, оживленная, довольная и торжествующая. «Как там молодой папаша?» - уточнила я. «Прётся» - с подмигивающими смайлами ответила подруга. Они были в больнице, и мы стали собираться, чтобы повидать их. Последний раз мы встречались на мой день рождения, когда Джейда была похожа на две себя прежних по периметру.


Вскоре мы уже были в Джерси, и я, держа в руках тугой бледно-голубой сверток, килограммов под пять, смотрела в шевелящее губками личико своего будущего крестника. Санха, опершись локтем на тумбочку возле постели Джейды, жевал жвачку с таким самодовольным видом, будто открыл производство «майбахов» и с конвейера только что сошёл первый удачный экземпляр. Его по-волчьи хищные черные глаза перемещались с жены на сына и обратно, не понятно на чём останавливаясь с большим удовлетворением.


- Тяжелый какой, - в сравнении с Бомми, которую когда-то так же держала, сказала я.


- Мужик, - лаконично объяснил Санха.


- Как ты себя чувствуешь? – вернулась я к Джейде, подпихнувшей себе под спину подушку. Живот уже пропал, но легкая полнота беременности ещё оставалась. Она вся была такой пышущей и задорной, что вопрос был риторическим.


- Я бы уже домой поехала, чего мне тут ловить? Тут телека нет в палате даже, - капризно дернула она носом.


- Положено, - свел брови Санха. – Потерпишь без сериалов недельку.


- Недельку?! Да я тут с катушек съеду, - расстроилась Джейда, забирая у меня сына. Я, с чувством глубокой ответственности, осторожно передала ей его. – Шилла, ты же побудешь со мной? А то скука смертная.


- Конечно, а… Санха? – Тот направился на выход, кивнув Химу.


- Я за цветами, - на пороге притормозил он. – Что там ещё положено дарить?


- Золото, - с заявкой выдала молодая мама.


- Это логично, - без пререканий согласился Санха и, указывая глазами на ребенка, сказал Химчану: - В нашем полку прибыло. – Мужчины вышли, оставив нас вдвоём. Я опять посмотрела на гордящуюся собой девушку. Не показушно, как когда-то могла бы, а с чувством качественно выполненного долга.


- Как всё прошло? Трудно было?


- Да не сказала бы. – Джейда погладила по тонким черным волосикам младенца, собравшегося заснуть. – Почти как девственности лишалась. Правда, я уже не помню толком, как это было, - засмеялась она. – Ой, да это всё ерунда, вот как теперь ухаживать за ним и воспитывать – ума не приложу. Я не чувствую себя достаточно… взрослой что ли. – И это несмотря на то, что Джейда была старше меня на два года. – Ты же уже тренировалась на одной крестнице, поможешь мне, если что?


- С удовольствием, - улыбнулась я. А что мне ещё оставалось делать? Мальчишка Санха и Джейды выглядел менее хрупким, чем Бомми, но всё равно был новорожденным, а это требует повышенного внимания и сноровки, которых, я боялась, в моей подруге пока не было.


Мужья вернулись часа через два. Санха, поставив корзину с фруктами, подошёл к своей возлюбленной и застегнул на её шее не очень тонкую золотую цепочку.


- Спасибо за сына, - сказал он ей и поцеловал не по-нежному, без сентиментальности, в губы и в засос. Джейда охотно отозвалась. Я почувствовала, что мы уже становимся лишними.


- Что ж, мы завтра ещё заглянем, хорошо? Вечером, перед работой, - пообещала я, и мы, попрощавшись, ушли.



Добравшись домой, я погрузилась в задумчивость. Химчан понимал причину, поглядывая на меня. Джейде я, всё-таки, немного завидовала. Так просто у неё всё… Но потом я опять и опять говорила себе, что они это заслужили, им было ничуть не легче, чем нам, и зависть рассасывалась. Меня никогда не бросали мужчины, а её первый опыт закончился тем, что парень изменил ей, буквально вышвырнув из своей жизни, и она, юная и глупая, назло ему стала проституткой, будто ему было до этого дело. Там она и увязла, а когда встретила Санха, работавшего смотрящим, никак не могла вернуть время вспять. Родители от неё отказались, узнав, кем она стала. Но, к счастью, всё благополучно закончилось. Я мешала сахар в чае, размышляя о судьбах и жизнях, когда зазвонил телефон Хима. Он оторвался от рубашки, которую гладил себе на работу, и поднял.


- Алло? Да, дома. Хорошо, да, приедем. – Я вышла из омута мыслей, оборачиваясь к нему. – В какой именно едете? Ждите. – Химчан отложил трубку, тоже повернулся ко мне. – У Рин начались схватки, Дэн просит приехать и взять Бомми, присмотреть за ней. – Я подскочила. Вот уж верно наши дамы предполагали, что в один день разрешатся!



Хорошо, что ещё не успели начать готовиться ко сну, мы были одетые и спешно выбежали с Химом из подъезда, ворвавшись в машину, будто обокрали банк, и надо было скрываться от погони. Движение было не плотное, но и не свободное. Моментально добраться не получалось. Дэниэл назвал адрес роддома, в котором заранее оплатил услуги врачей и одиночную палату со всеми условиями. Я испытывала какое-то внутреннее волнение, даже тревогу. Если бы Джейда заранее сказала, что начинает рожать, я бы тоже, может, перепугалась, но задним числом всё обставилось мило и безопасно. А от схваток Херин меня саму будто начало крутить.


Поглядывая на время, мы приехали на Манхэттен. Близилась ночь. Дорогая клиника для людей с деньгами встретила нас охраной и услужливым персоналом, которому пришлось объяснять, к кому мы и по какому поводу. «Да, господин Бан с супругой уже прибыли, поднимитесь на третий этаж». Минуя лифт, мы взмыли по лестнице – не так уж и высоко.


Почти безлюдный коридор явил нам Дэна, сидевшего на мягкой скамейке рядом с коляской. Услышав шаги, он повернулся в нашу сторону и встал. Химчан первым подошёл к нему, протянув руку. Я с беспокойством посмотрела на Дэна, чьё лицо, бледное от волнения, выдающее нешуточные эмоции, которыми он был полон, старалось быть каменным, но не выходило. И я никогда прежде не видела, чтобы Дэниэл не мог сдержать эмоции.


- Где Рин? – спросил Хим. Он любил её, как родную сестру, больше, чем сводную – Сунён, всё-таки с Херин они выросли вместе, и именно из-за неё ему пришлось стать преступником.


- В родильном отделении… или операционной, я не знаю, как это называется правильно, - указал мужчина на двойные плотно закрытые двери. Из-за них раздался стон, и Дэн дернулся так, будто в него выстрелили со спины. Сделав два нервных шага по направлению к тем дверям, он сжал кулаки и прислушался. Тишина. Повернулся обратно. – Посидите с Бомми, ладно? – Я подтянула к себе коляску с бодрствующей девочкой, садясь на скамейку.


- А ты куда денешься? – задала я вопрос кузену мужа.


- Нет-нет, никуда. Я здесь, - попытался успокоиться он, присев ко мне. Химчан отошёл к противоположной стенке и облокотился о неё спиной. Бомми чмокала пустышкой. Мы стали сидеть молча. Дэн посматривал на наручные часы. Раздался ещё один стон, уже более громкий. Дэниэл подскочил, заходив туда-сюда, потому что приглушенные звуки, обличающие болезненные ощущения, долетали от Рин. Адвокат достал сигареты и закурил. Я огляделась вокруг, больница же, вряд ли здесь можно? Но ничего не стала говорить ему, и Хим не раскрыл рта. А вот медсестра, через минуту показавшаяся в коридоре, обратилась к Дэну:


- Здесь нельзя курить, мистер. – Получив такой взгляд, какой получила она, я бы уже бежала к канадской границе, но видавшая виды женщина не приняла этого к сведению, поэтому подключился Химчан, оторвавшись от стены и, взяв медсестру за плечи, шепнул ей что-то вкрадчиво на ухо. Та, поджав губы, пошла прочь. Время вновь, казалось, остановилось. Дэн смолил, Хим замер, я старалась улыбаться малышке.



Раздался крик. Он свидетельствовал о куда больших мучениях, и повел за собой продолжительные крики. Бомми захныкала, и я поспешила её достать из коляски и взять на ручки, потому что Дэн уже был у дверей в противоположной от ребенка стороне. Послышались голоса докторов, они советовали роженице дышать глубже, выполнять какие-то упражнения, скорее всего обладающие исключительно психологическим воздействием. Дэниэл схватил ручку и открыл дверь. Оттуда тотчас вылетело два медбрата в бирюзово-белых одеждах, отодвигающих мужчину от заповедного докторского пространства.


- Туда нельзя, там же стерильное помещение!


- Тогда сделайте так, чтобы ей не было больно! – гаркнул Дэн, отшвыривая их от себя и пытаясь успокоиться. – На кой блядский хрен вам платят деньги? Почему ей больно?!


- Господин Бан, через это проходят все женщины, это нормально…


- Заткните себе своё нормально в жопу! – Один медбрат вернулся обратно, и на смену ему вышел главный, судя по всему, врач. Он подошёл к мечущемуся мужу:


- Господин Бан, мы с вами это всё уже проходили. Всё будет хорошо, успокойтесь.


- Ты у меня навсегда успокоишься, если моя жена хоть слезу прольёт! – Доктор в поисках помощи посмотрел на нас. Химчан поспешил к ним, притягивая к себе за локоть Дэна, пытаясь передать тому выдержки. Весь медперсонал вновь скрылся за дверями. Рин закричала, Бомми расплакалась, Дэниэл отвернулся, вцепившись в плечи Хима и уткнувшись в него лбом. – Блядь, я их пристрелю сейчас, расхерачу этих пиздаруких докторишек.


- Дэн, брат, выдохни, всё нормально, - похлопал его по спине Хим. Я укачивала Бомми, тихо-тихо напевая ей песенки, которые та любила. Я боялась привлечь к себе внимание, потому что мне казалось, что Дэн и меня может расхерачить. Рин рассказывала мне, что он был неадекватен, когда она рожала, но я не могла себе представить, что настолько. Это даже не дикий зверь в клетке, Дэн был похож на героинщика в ломке.



Мы просидели в этом мучительном ожидании около двух часов. Стоны, восклицания и всхлипы, то утихающие, то нарастающие крики не прекращались. Дэниэл успел пообещать медленную смерть примерно пяти врачам и ассистентам. Но разрешения ситуации не предвиделось, и я видела что-то серьёзное в глазах выходившего врача. У меня пот пошёл по спине, хотя я умудрилась утихомирить Бомми. Что-то шло не так? Наши с Химчаном глаза встретились. В них тоже был очень нехороший огонек. О чем он думал? Вспоминал свою мать, умершую при родах? Я вспомнила свой сон, в котором меня отговаривала рожать моя покойная мать. Радость и счастье сегодняшнего утра ушли куда-то далеко-далеко, будто их и не было. Больница стала сжимать вокруг нас белые стены.


- Блядь, я не могу больше! – оттолкнул от себя Хима Дэн и ворвался в операционную. Там возник шум и переполох. Его стали вытаскивать оттуда, грозясь вызвать охрану. – Рин, девочка моя, Рин, я здесь, я рядом! – Я украдкой посмотрела туда и увидела, как он вцепился в её руку, и она ответила ему пожатием, после чего его смогли вывести в коридор. Хим подхватил брата, пытаясь удерживать. – Рин, потерпи, Рин, я тут! – кричал он через дверь. Потом, не знаю зачем, выдернул пистолет из кобуры, дрожащей рукой затряся им. Химчан сжал его руку и, пользуясь тем, что Дэн не в себе, выкрутил запястье, отобрав у него оружие.


- Прекрати! Что ты делаешь? – Юрист ничего не ответил, только сполз по стенке на пол и, уткнувшись в колени, заплакал, как ребенок. Я округлила глаза. Дэниэл плачет. Меня затрясло. Он сжал ладони и начал молиться, надрывно, шепча губами так, будто от скорости слов что-то зависело. А время неумолимо пошло дальше. Я обняла Бомми крепче, гладя её по головке.


Херин перестала стонать и кричать. В этом немом коридоре, Дэниэл поднял лицо, шально вперив взор перед собой. Доктор вышел к нам снова, сначала потеряв Дэна, но затем опустив голову и увидев его, на корточках, у стены.


- Мы будем делать кесарево сечение. К сожалению, госпожа Бан не сможет родить сама. Мы сделали ей наркоз. – Безумным взглядом, полным жажды крови, адвокат приковал к себе врача и плавно поднялся, опираясь о стену.


- Делайте. Делайте, что хотите, но чтобы с ней было всё в порядке. – Вытащив бумажник из внутреннего кармана, Дэн сунул его в руку доктора. – На, держи, бери всё, сколько надо, чтобы с ней всё хорошо было?! – конец фразы он уже проорал. Мужчина заботливо оставил бумажник в руке Дэниэла и испарился. Химчан подошёл к Дэну и, обняв его, развернул на себя. Ноги почти не держали юриста, я видела, как они подгибаются, как он хватается за Хима, дрожа и глотая текущие по щекам слезы. Он был белым, как мел, и со слезами смешивался пот. – Хим, обещай пристрелить меня, пожалуйста, если что – пристрели меня, - прошептал он, опадая в руках брата.


- Успокойся! – шикнул на него мой муж, стукнув о стену. – Успокойся! Ничего не случится. Ничего!



Я попыталась отключиться от происходящего, сжимая Бомми. Когда же кончится эта ночь? Не выдерживая сидеть неподвижно, я уже ходила в туалет с девочкой, меняя ей подгузники, ходила в туалет сама. Теперь я опять поднялась, ища окно. Оно виднелось напротив лестницы, с которой мы прибежали. Достигнув его, через стекло я увидела близящийся рассвет. Господи, сколько же это длится! Бедная Рин. Я вернулась на свой сторожевой пост. Бомми уснула у меня на руках. Дэниэл терял последние силы в ожидании, прислушиваясь к каждому звуку за дверями, звон хирургических инструментов, разговор медиков, но уже без жалобных стонов Херин.



Раздался плач ребенка. Я воспрянула духом, подняв голову, но увидев Дэниэла поняла, что для него это не успокоение. Хим придержал его за плечо, чтобы он вновь не сорвался. Лицо его осунулось и высохло, но глаза были красными. Минута, вторая… двери распахнулись и вышел тот самый, ответственный за всё доктор.


- Поздравляем, у вас девочка, - пытаясь приободрить улыбкой, произнес он. Будто не слыша, Дэн спросил:


- Рин? Как моя жена?


- Всё в порядке. Она спит под наркозом. Швы наложили, всё сделали аккуратно. – Медсестра вышла с вопящим запеленатым ребенком. Пройдя мимо неё, Дэниэл упал на колени у кушетки, на которой лежала без сознания Херин, взял её руку, поцеловал её и прильнул к ней щекой. Родившуюся девочку, свою двоюродную племянницу, взял в руки Хим. Я приблизилась к нему, с любопытством разглядывая крошечную малышку, в два раза меньше сына Санха и Джейды, которого мы видели утром.


- Красавица, - шепнула я, держа её старшую сестренку.


- Такая красная, - объективно прокомментировал Химчан. Он долго изучал её, думал о чем-то. Потом поднял лицо и сказал мне не просто серьёзно, а даже как-то сурово: - Я не хочу, чтобы ты рожала. Никогда.


Примечания:

* имеется в виду английская версия - red mask. Шилла при знакомстве с Химчаном в произведении «Шиншилла» называла его Крутым Мужиком, что также соответствовало первыми буквами наименованию Красной Маски. В английском же "real man" соответствует выражению «крутой мужик».

Семейные драмы

Херин понемногу крепчала, хотя живот ещё болел, а швы от кесарева тянули и мешали ощущать себя полноценной и здоровой. Но из больницы она не могла выписаться по другим причинам. У новорожденной обнаружили проблемы с почками, что-то вроде врожденных отклонений. Врачи подозревали нефротический синдром и, несмотря на то, что лечение и уход оказывались самые лучшие, ребенок всё равно был слабым и чаще оказывался на руках докторов, а не разрешившейся матери. Отеки век и маленьких ножек быстро дали знать о неполадках, и теперь, едва родившуюся, её подпитывали через капельницы альбумином, назначали иммуносупрессивную терапию, давали диуретики. Мне было боязно навещать Рин, потому что я не знала, как её подбодрить, и существуют ли для этого достойные методы? Когда у тебя рождается малюсенькая дочка, а ей приписывают какой-то грозный диагноз, который ничего доброго не сулит, разве обратишь внимание на чьи-либо попытки заставить улыбнуться? Это не выходило и у Дэна. Впрочем, он и сам не улыбался, день и ночь озабоченный состоянием младшей дочери. Он не высыпался, работал, из офиса ехал к жене, носился по всем клиникам и вызванивал лучших медиков для помощи новорожденной. Бомми осталась на попечении у меня с Химом, поэтому я срочно взяла больничный, благо что приехал из Сеула господин Юнг, и мне не пришлось объясняться окольными путями. Он сам поменял графики администраторов. Кроме того, я узнала, что он спонсирует какие-то научно-исследовательские институты и, имея несколько высших образований, в том числе биохимическое, отлично разбирается в медицине, так что Дэниэл и его задействовал в своих семейных делах. Нет, наших семейных делах, потому что они с Рин были мне, как родные.


Шла к концу вторая неделя пребывания Херин в роддоме, точнее, в больничном отделении, куда её перевели вместе с девочкой, которую они решили назвать Сандрой. Красивое имя, оставалось молиться, чтобы оно принесло удачу его обладательнице. Я не представляю, что бы со мной сделалось, роди я ребенка, о выживании которого приходилось бы думать двадцать четыре часа в сутки. Так и с ума сойти не долго. Разные формы врожденного нефротического синдрома имели разные последствия. В тяжелых случаях дети не доживали и до года, если же доживали, то в будущем, скорее всего, им всё равно пришлось бы делать трансплантацию почки, или жить на лекарствах и диетах. Это не приговор, но всё же… Не считая моего бесплодия, я никогда не имела особых проблем со здоровьем, и представить себе жизнь с одной почкой, или пересадку почки, или вообще вынужденные регулярные медицинские процедуры, вплоть до операций – меня аж передергивало.



Мы с Химом, вместе с Бомми, пришли навестить Рин с Сандрой, после чего оставили их с Дэном, а сами стали ожидать его в кафетерии на первом этаже. Тени под его глазами вызывали во мне жуткое беспокойство, особенно когда он садился за руль, поэтому сегодня мы настояли привезти и увезти его на нашей машине.


- Знаешь, ты был прав, - покачивая на коленках Бомми, обратилась я к Химу. – Наверное, хорошо, что у нас нет детей. Я смотрю на выдержку Рин и вижу настоящий героизм. Я бы не справилась, я бы не выдержала. Я бы рыдала ночи напролет, задаваясь вопросом, за что мне это испытание. Нет-нет, ходить беременной и гадать, а здоровым ли родится ребенок? Это страшно. Я раньше как-то об этом не думала. Никто из нас не думает о том, как бывает. Мы все всегда хотим только лучшее.


- Шилла, во! – веселилась у меня на руках Бомми, показывая на проходящих мимо женщину с мальчиком лет семи. Она не понимала причин озабоченности взрослых, и я завидовала её неведению. – Во! Мальтик, - произнесла она. Я улыбнулась, соглашаясь. Хим вздохнул, разводя руками:


- Я всегда знал, что ответственность – это не про нас. Богу виднее, кому доверять новые жизни.


- Да уж. – Я увидела вошедших Сунён с Энтони, которые и обещали заглянуть. Несмотря на ожидания Дэна, несмотря на стресс Рин, несмотря на наше с Химом волнение за происходящее, самой недовольной и несчастной выглядела именно Сунён, жадно желавшая племянника, а не племянницу. Называя это громким словом «наследник», она, в безграничном огорчении по поводу его отсутствия во второй раз, четко определила свои позиции ещё по телефону, однако Хим уговорил её нанести визит вежливости.


- Привет, брат, - как обычно хмуро и искусственно выдала она, присаживаясь. Химчан с Энтони пожали друг другу руки. Я помахала крошечной ручкой Бомми, на что улыбнулся только Тони.


- Кто это у нас тут, а? – спросила я у девочки. – Тётя Сунён, и Энтони.


- Тони! – повторила Бомми, смеясь.


- Привет, красавица. – Парень слез со стула и сел на корточки перед нами, даря свой палец для забав ребенку. Бомми его сжала, начав что-то рассказывать и лепетать на детском языке, который Тони, похоже, умел расшифровывать, найдя с ней полное взаимопонимание через односложные, не связанные звуки.


- Ну что, есть изменения к лучшему? – сухо поинтересовалась Сунён.


- Пока без изменений, - ответил Хим. – Рин лучше побыть здесь подольше. Может, ещё недельку-две.


- Неужели Джереми не может что-нибудь сделать? – отвлекся от Бомми Энтони. – Он же… ну, вы знаете, с того света достанет, если надо. Он же всё может.


- Пока что только его самого с трудом достали из медового месяца, - скептично провозгласила Сунён.


- Серьёзно? – вклинилась я. - Не знала, что он женился.


- Да, почти месяц назад, - кивнул Химчан. «Тиффани пополам треснет» - подумалось мне. В кафетерий вошёл Дэн и, пройдя между столиками, дошел до нашего и опустился на стул, который взял рядом, подставив пятым.


- Всем привет. - Он тотчас достал пачку сигарет и закурил, не найдя табличек, запрещающих это делать. Тем более, вокруг никого из посетителей не осталось, хотя женщина у кассы посмотрела с возмущением, но молчаливым. Дэна тут уже выучили. Он только развернулся в другую сторону от Бомми, чтобы не дымить на неё, но, сквозь дым, смотрел на дочку с широкой улыбкой, казалось, на минуту забыв о своих трудностях и драме. Она тоже разулыбалась папе, потянув к нему руки. – Погоди, дочь, видишь, папка курит, - подмигнул он ей.


- Пап! – всё равно настойчиво стала вырываться у меня она. – Где мама? – Досрочно потушив сигарету, Дэн отряхнул ладони, безрезультатно попытавшись избавиться от запаха табака на них, и взял девочку.


- Мама с сестренкой отдыхают. Когда они отдохнут, то мы заберем их домой, да?


- А обещал сына, - произнесла Сунён, напоминая о том, чего все ждали. Не шевелясь, Дэниэл взглянул на неё исподлобья. Бомми занялась его галстуком, водя пальчиком по косым полоскам рисунка.


- Дочки ничем не хуже, - погладил он по головке старшую, не отводя глаз от кузины.


- Как сказать. Если Химчан не может дать наследника нашему отцу, я думала, что это сможешь ты. – Я выпрямила спину, понимая, что речь не о Химе, а обо мне. Он-то может. Я не могу. Сунён умела быть бестактной, как никто.


- Ну, я не боженька, я не всесильный, - добавляя в голос едкости, парировал Дэниэл. – Не смог.


- У вас ещё много времени, и попыток, - пожала плечами девушка.


- Тебя забыли спросить, - быстро начинал заводиться Дэн. – Этой было достаточно. Мы больше не собираемся заводить детей. – Сунён услышанное восприняла, как личное оскорбление, брошенное ей на площади под взорами тысячной толпы.


- Что значит «не собираетесь»? У вас есть долг перед Джунвоном…


- Перестань нести ахинею, я все свои долги знаю лучше, чем ты! – бросил Дэн.


- Он сделал из тебя человека, дал тебе всё! – начала выходить из себя, весьма своеобразно, конечно, и Сунён. – Такая твоя благодарность? Ты прекрасно знаешь, что наш род…


- Сунён, закончим эту тему, - попытался мягче осадить её Хим.


- Пусть родят сына, и закончим! – указала она на Дэниэла. Тот приподнял Бомми и вернул мне.


- Если ты не заткнёшься, я тебе врежу, - процедил он.


- Дэн… - остерегающе произнесла я.


- Этот женился на бесплодной, этот девок штопает! – Сунён поднялась, чувствуя себя совершенно правой, но обиженной. В глазах её всегда горел некий фанатизм, и сейчас он пылал факелом в руке Статуи Свободы. – Вы просто не достойны Джунвона и его имени! – В другой раз Химчан согласился бы с этим, беспрестанно коря себя за убийство отца, но после её жестоких слов обо мне он решительно не собирался поддерживать сестру, переменившись в лице.


- Тебе нужен пацан? Вот и рожай сама! – поднялся Дэн, заорав на неё. – Вперед! Давай! Хватай какого-нибудь ёбаря и плодись, чего сидишь тут? Спроса нет?!


- Ты думаешь, что я не смогу? – прищурилась она. Энтони понемногу приблизился к ней, не зная, защищать её, или от неё кого бы то ни было. – Если на вас нельзя надеяться, то уж конечно придётся долг исполнять мне! Тоже мне, сын и племянник, два слабака! – наградила она их презрительным взором. – Вы постоянно говорите, что я недоженщина, но я рожу сына, в отличие от ваших прекрасных жен, которые на это не способны!


- Тони, уведи её, иначе я уебу ей прямо тут, клянусь! – рвался с места Дэниэл, но Хим бросился наперерез, хотя на лице было написано то же самое желание. Тони закрыл собой Сунён, начав оттеснять её назад.


- Давай, уеби, сын предателя! Ты никогда не сравнишься с моим отцом, никогда! Ты жалкое подобие, взявшее на себя его роль! – Энтони развернулся и, беря в охапку девушку, прижимая её к себе, буквально выволок из кафетерия.


- Чтобы я в жизни тебя больше не видел, ты поняла меня?! – кричал ей вслед адвокат. Бомми расплакалась от громогласных и злых восклицаний, и только её плач успокоил Дэна, пришедшего в себя и второй раз забравшего у меня дочь. Я сама была в состоянии, близком к истерике, но умудрилась незаметно вытереть мокрые глаза, пока двоюродные братья приходили в себя после скандала. Мне глубоко отдались все слова Сунён, я знала, что Химчан был не простого происхождения, и что у него должен был быть сын, я знала без подсказок и наездов. Это было банально и очевидно, у такого мужчины должно быть продолжение. Мы все сели и затихли, каждый, вроде бы, думая о своём, и в то же время мысли у всех вертелись где-то поблизости, наталкиваясь на одни и те же выводы. Сунён была немного безумной, и нельзя было сказать, чем закончится её изгнание из семьи. Она посчитает себя единственной ортодоксальной верующей в дело Джунвона, начнет плести козни против братьев. Это будет ужасно. И она имеет влияние на Тони, не настроит ли она его против друзей? – Тише, моя лапочка, тише, - прижимал к груди дочку Дэн, и она затихала, пряча лицо между полами его пиджака. – Злая тётя ушла, её больше нет.


- Тётя Сунён?


- Плохая тётя, - определил Дэн.


- Будет хуже, если она ушла совсем, - озвучил общие опасения Химчан, первым сумев заткнуть свою гордость и личное негодование подальше.


- Пусть провалится к ебеням, - негромко промолвил юрист, отходя от ярости. – Я не потерплю ни одного дурного слова про Рин. Пока она не извинится – я сам при встрече её отпизжу, и сама будет виновата.


- Ебеням! – повторила Бомми, высовываясь из-за пазухи отца. Я хлопнула ладонью себе по лбу.


- Господи, Дэн, Рин убьёт меня! Ты чего не следишь за языком?! – Хим засмеялся.


- Достойная дочь Дэниэла Бана. – Мы все улыбнулись, не сдержавшись.


- Лишь бы в драки не лезла, - покачал головой Дэн. – И парням не давала с той легкостью, какой я брал по молодости всех девок подряд.


Стеклянные двери кафетерия опять распахнулись, и в них вошёл господин Юнг с невысокой очаровательной блондинкой. Долго ему не пришлось бегать глазами, мы по-прежнему были единственными поздними клиентами, хотя время посещений окончилось. Они подошли к нам и сели на стулья, что пять минут назад занимали Энтони с Сунён. Мужчины поздоровались расковано, а я не могла отделаться от мысли, что это мой начальник, да ещё и очень богатый, и очень умный человек. Он смущал меня, тем более в присутствии его, как оказывается, новоиспеченной супруги. Нас с ней представили друг другу.


- Что, есть для меня хорошие новости? – спросил у него Дэн.


- Да, я привёз последние разработки моих ребят, альтернатива преднизолону, и кое-какие ещё полезные вкусности, но куда более эффективные, чем у официальной медицины. Отдал их докторам.


- Ты там моих на наркоту не подсади, - вымученно улыбнулся ему Дэн.


- Не переживай, всё будет нормально, я могу почти гарантировать, но не буду, - сдержанной улыбкой педанта окрасился господин Джереми. – Не люблю играть с роком. Несмотря на мой научный детерминизм. Правда… - Джереми немного помешкался, но с прямотой и обволакивающей настырностью ученых и медиков договорил: - Возможно, в будущем одна почка всё равно станет полностью нерабочей. Но в данной ситуации это не страшная потеря. С одной почкой живут, а при желании без особого труда находятся и доноры.


- Есть резон не пробухать свои на будущее, - хмыкнул Дэниэл. – А то не знаешь, чего ещё детям понадобится.


- Ебеня! – воскликнула Бомми, ошарашив пришедших только что. Я уткнулась в ладонь, чтобы не засмеяться. Джереми переглянулся с женой, прыснувшей смехом от неожиданности. Попытавшись выйти из казуса корректно, господин Юнг заметил:


- Быстро нынешние дети взрослеют. Весьма.


- А чего медлить? Мы не вы, - гордо задрал подбородок Дэниэл. – Чего так свадьбу долго организовывал? С Рождества! Прошло семь месяцев.


- Я был готов сразу, все вопросы к Айли, - перевел он стрелки на супругу, не растерявшуюся от этого.


- У меня была рабочая командировка, и потом, мы хотели свадьбу в Сеуле, а там задержались холода, поэтому мы ждали весны. А весной я простыла, а когда я выздоровела – мне предложили новый проект, как теле-журналисту, я не могла отказаться! И мы долго не могли с Джереми сойтись по поводу того, куда поехать в медовый месяц, а тут наступил мой день рождения – никогда не хотела совмещать все праздники в кучу, а после начался Чемпионат Мира по футболу в Катаре…


- Вот это был самый тяжелый месяц в наших отношениях, - вставил Джереми, подняв палец. – Потому что в них было слишком много посторонних мужчин, имена которых Айли выкрикивала чаще, чем моё за все ночи медового месяца.


- Ты не справедлив, у меня было от силы четыре фаворита за весь чемпионат, - важно поправила его девушка.


- И, судя по всему, они забивали голы, а ты работал не на результат, а в тренировочном режиме, - засмеялся Дэн, вызвав на лице Джереми задетое выражение, прячущее самолюбие и нежелание продолжать обсуждать личное.


- Ладно, мы пойдем, пожалуй, - поднялся он, тронув спинку стула Айли, чтобы она тоже вставала. Блондинка ловко очутилась рядом с ним, сразу же беря за руку мужа. – До встречи!


- До встречи, и спасибо, Джереми!


- За дружбу не благодарят, - кивнул он и скрылся со своей спутницей.


- Вы давние друзья? – поинтересовалась я у адвоката.


- С детства. Росли в одном дворе. Я, он, Шейк и Чон Хосок. Но всем лучше думать, что мы деловые партнеры или столкнулись в зрелой жизни волей случая. – Я с пониманием дала знак, что приняла к сведению. – Эх, времена раньше были! Такое мутили на четверых – район на ушах стоял. Да что там район – весь город, в котором мы зажигали. А теперь вот, все обросли постоянством и семьями. Четыре скучных старикана…


- Шейк ещё не женился, - напомнил Химчан. – Ему статус звезды не позволяет.


- Я всё равно не пойду на его свадьбу с этой рыжей, даже если они надумают. Не выношу её.


- Кстати, сидел тут, обвинял в медлительности, - вспомнила я, - а сам женился на Рин спустя два с половиной года, как надел ей кольцо на палец.


- Зато кольцо я ей на палец надел дня через три после знакомства, как только под рукой оказались кольцо и её палец, всё остальное – формальности, - отмахнулся Дэниэл. – И из-за кого мы не женились? Из-за вас, между прочим.


- Ладно, претензия снята, - подняла руки я. Женщина из кафетерия обратилась к нам, сказав, что через десять минут будет закрываться. Мы заверили, что уже уходим. Дэн отдал мне засыпающую Бомми и, помолчав немного, обречено и с болью произнес:


- Это за мои грехи всё. Это моя расплата за преступления, то, что приходится переносить Рин и Сандре.


- Не выдумывай, - приобнял его за плечо Химчан. – Это полный бред, что дети отвечают за грехи родителей. В этом нет ни грамма справедливости и истины.


- Да? Тогда почему у тебя, сына Джунвона, который тоже был убийцей, не всё ладно? Да и Сунён…


- Брат, выкинь это из головы. И у порядочных родителей дети мучаются.


- Нет, Хим, я не имел права убивать стольких, судьба квитается со мной. Кто я, чтобы быть судьёй? Кто меня назначил? Я слишком много взял на себя, и вот, получаю по трудам.


- Если ты начнёшь сомневаться в чувстве собственной справедливости и в том, что у тебя есть право на месть, казнь и вынесение приговоров, что начнётся, Дэн? – тревожась, зашептал Химчан. – Мы все верим тебе. Ты для нас единственный беспрекословный авторитет. Если ты начнёшь сомневаться, что будет со всеми нами? – Юрист и глава банды, называвшей себя «золотыми» задумчиво посмотрел на обратившегося к нему.


- Не знаю. Может, пора бы тебе забрать то, что положено по рождению? – Хим притих, насупившись, и стал подниматься, уходя от темы. Логика Дэна была ясна: у кого нет детей, тому и тащить груз, потому что ему двойной становится непосильным. – Одно ясно. Древний запрет на женитьбу был не напрасным, - подытожил Дэниэл.



Через две мучительных недели страхов и ожиданий жизнь Сандры перестала вызывать опасения. Препараты, привезенные Джереми, вызвали улучшения почти сразу, но пришлось подождать, чтобы убедиться и закрепить результат. Дэниэл скорее забрал жену с дочерью домой и я, выждав пару дней, навестила их. Херин похудела и стала ещё более мягкой, осторожной и трепещущей до маниакальности. Она постоянно проверяла окна и форточки, чтобы не было сквозняков, по десять раз кипятила и стерилизовала всё, что попадало в пределы досягаемости Сандры, не выпускала её из поля зрения. Детям с нефротическими синдромами нельзя было болеть и цеплять инфекции, потому что они очень быстро приводили к осложнениям, и лечились намного труднее, чем у обычных детишек. Бомми на фоне всего этого выглядела инородным телом, довольным и жизнерадостным. Но материнских глаз Рин хватало на всех, и старшая не была заброшена и предоставлена самой себе. Она всегда сидела тут же, возилась с карандашами, следила, как мама готовит или катала машинки под ногами. Плюшевые мишки и зверята быстро ей наскучили, поэтому новая страсть – машинки, занимала её с головой. Я так и хотела попросить Бомми к нам ещё на недельку, но понимала, что Рин соскучилась по ней, и не могла забрать эту хохочущую отдушину родителей.


Дэн взбодрился, и, наконец-то, выспался. Мне стало намного спокойнее, когда я видела возвращающегося к нам прежнего Дэна, шутящего и острившего тут и там. А вот отчего мне было неспокойно, так это от пропажи Сунён, которую больше никто не видел. Даже Энтони, ушедший тогда с ней, сказал, что она собрала вещи и куда-то уехала, может быть и улетела. Он пытался допросить её, но и ему, своему лучшему другу и вечному заступнику, Сунён ничего не сказала. Жестокая ирония рисовала мне картины, где она насилует кого-нибудь, чтобы забеременеть. Я искренне пыталась хорошо к ней относиться и не замечать её беспардонности, но за те упреки, незаслуженные, в сторону её братьев, я не могла её простить. Она сделала Химчану больно. Ладно мне – ему! И прощения в моей душе для неё пока не находилось, хотя правдивость её слов мучила не меньше. Во внутрисемейной проблеме была виновата я, потому что не дарю мужу сына, а он не собирается меня, к счастью, бросать, и искать другую.




В мою смену, в обеденное время, в ресторан заглянули Дэниэл с господином Юнгом. Принимавшая заказ у одного постоянного клиента, я не успела к ним первой, и меня опередила Элис, чьё восхищение Дэном никак не проходило, и стоило ему побывать в нашем заведении, как я потом весь день слушала оды в его честь. Официантка убежала с записями на кухню, а я как раз освободилась и пошла поздороваться.


- …два с лишним месяца уже, Джереми! – возникла я на середине разговора.


- День добрый!


- Привет, Шилла! – махнул Дэн и подвинулся. – Посидишь с нами?


- Я на работе, - посмотрела я на начальника, сжимая в руке блокнот и ручку.


- Да ладно уж, - снисходительно указал на стул за их столиком Джереми. – Все свои.


- Да нет, правда, много гостей сегодня. Я только поприветствовать. Как Рин?


- В порядке. А я вот нет, на что и жаловался, - вздохнул Дэниэл. – Точнее, сетовал немного. Разумеется, я не на Рин жалуюсь, - оправдался он.


- А что такое?


- А как ты думаешь, отсутствие чего в моей жизни вот уже два месяца с половиной мешает мне быть счастливым? – Элис вернулась с чайником и, зайдя слева от меня, составила чашки на стол, поставила сахарницу с кусочками тростникового сахара, выложила серебряные ложечки. Дэниэл её и не заметил, когда она взялась разливать сам чай. – Мне уже не просто хочется секса, я прямо грежу, как ворвусь, подобно горилле в джунглях, - Дэн расставил руки над бедрами и стал резко поднимать и опускать их. – И просто насажу на себя, и буду насаживать, как дикий орангутанг.


Струя кипятка сорвалась и, вместо чашки, разливаясь на стол, брызнула на брюки Дэниэла. Он подскочил. Элис опомнилась, заслушавшаяся пошлых речей от объекта своих вожделений и, поставив чайник, схватила тканевую салфетку.


- Боже, простите! Простите ради Бога! Я случайно…


- Элис! – грозно, назвав одно лишь имя, отругал её всей интонацией господин Юнг, посмотрев так, что хотелось уволиться самостоятельно. Девушка задрожала, пытаясь приложить салфетку к намокшим брюкам, но Дэн перехватил её руку недалеко от ширинки.


- Не надо топтать на минном поле, барышня. – Сглотнув слюну, она посмотрела ему в глаза, как кролик на удава, тот кролик, что мечтает быть съеденным, на удава, который предпочитает быть вегетарианцем, но не держал во рту и травинки. Два с половиной месяца. – Ничего страшного, Джереми, - улыбнулся Дэн, повернувшись к другу. – Давненько на мои ноги женщины не проливали кипятка. А вам, - обратился он с зажегшимся флиртом к Элис, – не стоит так перевозбуждаться на работе. Вон как руки трясутся. – Она стала пунцовой, желая провалиться на месте. Я хотела сказать ей что-то, но Элис, окончательно потерявшись и устыдившись, убежала прочь, едва не плача. Дэн проводил её взглядом. – Никак обидел?


- Думаю, что ты несколько прямолинеен, - выговорила я ему. Достав сигарету, он пожал плечами и, поглядывая на дверь, уводящую в служебные помещения, продолжил беседу с Джереми. Я отошла от них, возвращаясь к своим обязанностям. Элис я нашла на кухне, плачущей в платочек и дрожащей.


- Какой позор, какой позор, я безрукая! – приговаривала она. Я погладила её по волосам. – Шилла, какой же он шикарный, ну какой же он шикарный! – Я убрала руку.


- Элис, он всегда развязно и откровенно болтает, но на самом деле он очень сдержанный и скромный человек. – Она попыталась взять себя в руки и, как часто мы любили делать, подошла к двери в зал, образовав щелку и приложив глаз.


- Как же его жене повезло… у меня никогда не было парня, который вот прям со страстью бы что-нибудь сделал. А этот может, по нему видно!


- Ничего он не может, и вообще, не твоего ума это дело, Элис!


- Уж и помечтать нельзя? – без обид проныла она, не отлипая от двери. – И всё-таки, хоть одну бы ночь с таким в жизни провести, и помирать можно. – Я закатила глаза и, увидев вошедших посетителей, отодвинула Элис, чтобы пойти и встретить их. Когда я вышла, то поймала на себе взгляд Дэниэла. Облизнув губы, он отвел его, напуская на себя деловой вид.

Семейные драмы (2)

Дэниэл застал жену за кормлением младшей дочери. Малышка впилась в материнскую грудь, ещё настолько крошечная в пеленках, что не помогала себе ручкой, как делают младенцы постарше. Хотя «впилась» не то слово, оно говорит о какой-то мощи и крепости действия. Детский ротик пил молоко с такой беззащитностью, что хрупкость Сандры становилась очевидной. Только мама давала ей жизненные силы и продолжала выхаживать её своей беспрестанной заботой, неусыпным вниманием и тем женским самозабвенным самопожертвованием, что способно сдвинуть горы. Мама и лекарства, если быть точным, продлившие пока что дни ребенка. Но это не излечило его окончательно, не сделало совершенно здоровым. Впереди ещё много трудностей, много сил придётся приложить для того, чтобы новый человечек превратился в человека. Ей немногим больше месяца, его крошке, маленькой девочке, и он, её отец, найдя средства для ликвидации первой опасности, сделает всё, чтобы ей исполнился год, два, пять, шестнадцать, он выдаст её замуж и хоронить будет она его, а не наоборот. Херин подняла на него глаза, поправляя халат на груди. В этот момент у него как раз уже сводило скулы от переизбытка эмоций, и сосредоточенные глаза супруги помогли прийти в себя. Раньше её голая грудь вызывала в нём однозначную реакцию, даже когда родилась Бомми. Теперь же он терялся в том, как должен себя вести. Он не чувствовал себя вправе отнимать у Сандры ни минуту маминого тепла и энергии, которой заряжаются все дети от своих мам.


- Привет, милый! Будешь ужинать? – собралась уже подниматься с дивана Херин, придерживая сверток с Сандрой.


- Нет-нет, сиди, я поужинал в ресторане, - остановил её Дэн и присел рядом. «Хотя я обожаю, как ты готовишь, но я не хочу, чтобы ты пеклась ещё и обо мне, тратя последние силы» - подумал он то, что не хотел озвучивать. Обняв жену за плечо, он некоторое время, вместе с ней, смотрел на дочь, пока та не уснула, после чего заговорил шепотом: - Когда вошёл, было так тихо, что решил – все спят. А Бомми там так бесшумно катает свою тачку, что и не подумать!


- Она очень смышленая, - Херин улыбнулась. – Заметил, что она как будто ощутила, что стала старшей сестрой? Такое ответственное лицо, когда показываю ей Сандру!


- Она там ничего никуда не засунет? – обернулся Дэн, поглядывая в манеж, где за всё время раздалось одно единственное приглушенное «бжжж».


- Я убрала оттуда всё, что разбиралось и делилось на какие-либо части. Я её знаю, у неё всё откручивается и отламывается. Остался мишка и цельная бибика, у которой она ничего не оторвёт. – Пальцы Дэна с нежностью, полной тоски по давно не исполняемому супружескому долгу стали поглаживать плечо Херин, в чем та сразу распознала желание и призыв, не настойчивый, ненавязчивый, но просящий. Она посмотрела на эти пальцы и дотянулась поцеловать их, после чего развернулась к лицу мужа: - Я уложу Сандру в кроватку. Пойдёшь в душ перед сном?


- Я мигом! – поцеловал её в щеку адвокат, увидев, что жена не меньше него хочет близости. Её глаза не отказывали, а слова давали понять, что она скучает по его телу не меньше, чем он по её. Мужчина скинул офисный костюм ещё по пути в ванную комнату, пробыл там две минуты, за которые успел привести себя в порядок и оттуда, споткнувшись о лошадку-качалку, едва удержал равновесие, перепрыгнув через погремушки и напоровшись ступнёй на деталь от объемной мозаики. Сдержавшись, чтобы не вскрикнуть благим матом, Дэниэл стиснул зубы и, преодолев все преграды, достиг спальни, где Херин ещё стояла возле кроватки. Она окинула его взглядом через плечо, абсолютно голого, с татуировками почти по всему периметру торса и плеч. Каждый рисунок или надпись прятали какой-нибудь шрам, старое пулевое ранение или порез. Но ничто не портило для неё этого мужчину, такого умного, смелого, преданного и любящего, такого домашнего, каким его не знал никто, кроме неё. Наверняка его коллеги и люди из юридического круга, например, не подозревали, какую галерею искусств на коже можно увидеть, если его раздеть.


Не собираясь долго кружить шмелем над цветком, Дэн подошёл к Херин и положил ладони ей на талию, уткнувшись носом в изгиб шеи, где та переходила в плечо. Ощущая плавные формы через тонкую ткань халата, он скользнул по нему выше, пробрался одной рукой вперед, под запахнутую полу. Иступлено обхватив грудь, другой рукой он освободил длинные волосы жены, убрав заколку в сторону. Отвлекшись окончательно от заснувшей дочери, Херин развернулась к нему, и они принялись долго и, как безумно голодные губами друг друга, целоваться. Поцелуи подвели их к кровати, забираясь на которую Дэниэл сорвал халат с жены и откинул прочь. Увидев обнаженную Херин в одних кружевных белоснежных трусиках, он едва не кончил не начав. Налившаяся грудь стала больше, и на неё разве что не текли слюнки. Дэн старался не накинуться на это всё, принадлежащее ему, как взбесившийся волк на мясо. Он напоминал себе, что временно делит это, местами, с Сандрой, и надо не растерзать их маму до изнеможения. Херин была божественно мягкой, податливой, родной, знакомой, и в то же время какой-то таинственно обновленной, скрывающей в себе очередную загадку жизни. Чтобы не беспокоить дочек, она закусывала губы и сдерживала стоны, когда он целовал её кожу от ключиц до пупка. Теперь у неё тоже был шрам, после кесарева. У него отметины оставались после борьбы за собственную жизнь, а у неё после того, как она подарила миру новую. Дэниэл покрыл десятком поцелуев подживший хирургический надрез, после чего стянул последнее прикрытие и, раздвинув ноги Рин, провел языком до самой чувствительной точки, с которой заиграл им, заставляя женщину выгнуться в спине и вцепиться пальцами в простыню под ними. Жаждая в первую очередь подарить наслаждение ей, а потом уже себе, Дэн ухватил её бёдра, скользящие под ним от невозможности удержаться на месте. Его язык действовал всё проворнее, подводя Херин к экстазу…


- Подожди! – раздался её шепот. Адвокат не сразу услышал, вернее, среагировал на это, поэтому шепот повторился: - Подожди! – Подняв голову, он увидел Рин, приложившую палец к губам и призывающую к тишине. Дэн вопросительно кивнул ей. – Мне показалось, что Сандра проснулась… - Муж посмотрел в сторону кроватки. Он ничего не слышал.


- Тебе показалось. – Херин подождала ещё секунд десять, прежде чем сказать:


- Наверное. Ты прав. Прости, - покраснев, она с извинением во взгляде посмотрела на него. – Продолжим? – Дэн подтянулся повыше и вернулся к поцелуям из уст в уста. Теперь соприкасались их груди, а его правая рука, обхватив возлюбленную, прижала её к себе со всем пылом и страстью. Пальцы Херин пробежались по его спине. Когда-то она носила слегка отращенные ногти, но став матерью забыла о подобной роскоши, потому что можно нехотя поранить ребенка этими когтями львицы, подходящими только для красования одиноких или любовных игрищ с мужчинами.


Член Дэна был уже на подходе, готовый проникнуть туда, где не был уже два месяца. Мужчина сам начал постанывать от удовольствия, чувствуя низом влажное и теплое женское начало, когда Херин прикрыла ему рот ладонью и опять замерла, прекратив какие-либо движения.


- Слышал? – Но на этот раз отрицать было нельзя. Он слышал. Сандру опять что-то побеспокоило, и она проснулась, начав сначала кхыкать, как обиженная чем-то, а потом расходясь и приближаясь к плачу. Голая и разгоряченная, Херин моментально забыла обо всем и, выскользнув из объятий мужа, через секунду уже была в халате, у кроватки дочери, доставала её, укачивала, напевала умиротворяющую колыбельную.


Дэниэл перевалился на спину, туда, где только что под ним лежала женщина. Они не гасили ночник, поэтому в комнате всё было видно под приглушенным жёлто-персиковым светом. Темнота осталась только по углам, поэтому Дэн закрыл глаза, прикрыв их на минуту ладонью. В уши лился ласковый голос Рин, убаюкивающей дочь. Он лежал и старался думать о чём угодно, только не о том, как трудно стало после рождения Сандры. Он не имеет права думать, что эта девочка принесла что-то нехорошее в их жизни. Он любит её, это его дочь! Но как она отличалась от Бомми, которая когда-то умудрилась ни разу не заплакать, когда он притащил её на мужские посиделки. Казалось, та чувствовала себя боссом на криминальной вечеринке, такое было выражение лица у этой задорной девчонки. Все его друзья хоть раз да повозились с ней, поиграли, получили от неё улыбку или смех. Даст ли когда-нибудь Рин в чьи-либо руки Сандру? Никогда. Это было ясно, как божий день.


Дэниэл открыл глаза, потому что плач прекратился. Херин ещё медленно водила туда-сюда руками, как маятником, но дочка на них определенно спала. Надолго ли это теперь? Мужчина лег набок, подогнув верхнюю ногу и положив на её колено ладонь. Стояк наполовину упал. Думать о любимой женщине исключительно как о сексуальном объекте уже не получалось. И это мешало возбудиться вновь. Да и есть ли смысл? А если Сандра будет беспокойной всю ночь? Такое было, и не раз. Херин вернула девочку в люльку и, возвращаясь мыслями к тому, от чего оторвалась, хотя быстро не получалось, присела на кровать, с сожалением воззрившись на мужа. Они молчали. Каждый понимал, что невозможно заводиться по щелчку, и для интимной близости нужна атмосфера. Они не были юными и бездумными подростками, только изведавшими радость физического слияния – таким всё равно как, где и когда. Они были супругами, парой, которая уже пять лет вместе и не растеряла трепета и привязанности, они умели ценить какую-то особую церемонность и возвышенность каждого полового акта. Возможно, это одна из тех причин, по которой Дэниэл сходил с ума исключительно по этой женщине, по которой он не мог и не хотел удовлетворять себя другими; с Рин нельзя было заниматься любовью абы как, как придётся. С ней нельзя было делать то, что называется «трахаться». Каждый раз он знал, что лишнее слово, грубость, необдуманная резкость могут всё испортить, напугать, отвратить её от него, с ней нельзя «перепихнуться», как с какой-нибудь другой, захотевшей секса. Херин никогда не хочет секса самого по себе, он ей не нужен, если это не попытка материализовать любовь, если это не исполнение любви с любимым мужчиной. Да, она согласна была заниматься этим каждый день, и несколько раз в день, но потому, что у неё была потребность в нём, Дэниэле, а не удовлетворении похоти. И вот теперь, когда у неё есть потребность матери следить за слабым ребенком, похоти неоткуда прийти, чтобы поддержать нужду в муже. Он отходит на второй план, и это закономерно.


- Прости, - сказала Рин, положив свою руку на него, и мужчине стало стыдно за то, что она извиняется перед ним! Как будто ему всё равно на самочувствие Сандры! Как будто он не разделяет волнения! Как будто это не общее их дело!


- Ничего, - только и смог мотнуть он головой. Херин осторожно взялась за полы халата и развела их, спуская с плеч. При этом, ему почудилось, на лице её была не радость от возвращения к прерванному, а принесение себя в жертву озабоченному мужу, который не понимает, что есть более весомые проблемы. Дэн почувствовал себя Молохом, требующим подношений, и его передернуло от всего этого. Он отвёл лицо и встал. – Я не могу так, Рин, извини, - теперь попросил прощения он и, взяв со стула свой махровый халат, сине-зеленый, в полоску, надел его и вышел в зал.


Бомми суетилась в манеже, не обращая внимания на то, что мимо прошёл папа, остановившийся ненадолго, чтобы полюбоваться девочкой. Потом он сел на диван, напротив темного экрана телевизора и, не включая его, так и сидел, думая о том, что всё наладится и пройдёт, что терпение всегда было лучшим оружием против неприятностей, что ему нужно углубиться в работу, забыться в отчетах и взять ещё парочку дел, да посложнее. Дэн услышал, как Херин вышла из спальни и, тихими шагами, будто ступни её тонули в шелковых облаках, приблизилась к дивану. Он посмотрел назад, ощущая на себе её взгляд. Она теребила узелок поясочка на талии, с щемящим душу виноватым видом глядя на Дэниэла. Он примирительно вздохнул, показывая, что вовсе не в плохом настроении. Она тогда обогнула диван и приземлилась рядом с ним, положив ладонь ему на колено.


- Милый… что я могу для тебя сделать? – неподдельно страшась, что является причиной семейного разлада, приняла всё на себя Херин. Дэн устало хмыкнул.


- Подливать мне бром в кофе? – Она хотела что-то ответить, опять прогоняя всё через сердце, но мужчина поспешил объяснить, что относится ко всему со здоровой долей юмора: - Всё в порядке, Рин, солнце моё. Я взрослый дядя, я не полезу на стену от того, что пару недель не поебусь.


- Может, я могла бы… - Херин повела рукой по его ноге выше, крадясь к паху, который прикрывал халат. – Ну… помочь тебе быстро разрядиться?


- Рин! – Он поймал её руку и вернул обратно на колено. – Ты хочешь, чтобы я себя совсем чмом чувствовал? Мне ничего не надо. И дрочить я ещё не разучился. – Она забрала руку, видя, что он не расслабился и, несмотря на браваду, проще ко всему этому не относясь. Опять принявшись мучить пояс, дергая его и мотая на пальцы, Херин отвлеклась от детей, которые хоть ненадолго покинули её голову. Брови сползли к переносице, обличая внутреннюю борьбу и работу мысли. Решившись на что-то, она начала:


- Милый, а что… что если…. – Дэн развернулся к ней всем корпусом. Она с болью в голосе изрекла: - Если бы тебе снять проститутку? Один раз… чтобы… - Видя, как темнеют его глаза и дергается вена на шее, оповещая об участившимся пульсе, Херин замолчала. Но надо же было как-то закончить фразу? А он молчит и смотрит на неё, как дикий. – Только не в подворотне какой-нибудь, где заразу всякую цепляют… - Дэн хотел немедленно встать и уйти, но сдержался и усидел, однако тон его не смог скрыть оскорбленности и задетости.


- Вот как? То есть, тебе всё равно уже с кем я буду спать? Лишь бы занялся чем-нибудь и не мешался?


- Дэнни! – округлила глаза Рин. Она совсем не думала, что он так перевернёт её предложение-разрешение, которое стоило ей огромного надлома внутри. – Что ты говоришь? Да как же… Как же мне всё равно может быть?!


- А как ты можешь такое мне предлагать?! – Он всё-таки встал, нависнув над женой, закрыв ей свет люстры, висящей над его головой. – Что это за шутки? Всё, что тебя волнует, это чтобы я никакой заразы в дом не принёс? Только это? Ты всерьёз благословляешь меня на постель с другой бабой? – Херин готова была задохнуться от боли. Стоило только представить, как Дэн ляжет с другой в кровать, как он будет шептать другой на ухо его сальные словечки, как слезы набегали на глаза. Но она знала, что в таких условиях, какие были у них сейчас, ни один мужчина долго не выдержит, станет искать любовницу, развлечения на стороне. Так лучше посоветовать снять шлюху, к которой не привяжется, чем он пойдёт гулять глазами по знакомым, инстинктивно искать готовых и согласных среди равных себе, и заведет постоянную пассию для встреч. К тому же, Херин лелеяла другую мысль. Зная своего мужа, она надеялась на то, что разрешенное и озвученное не станет ему интересно. С каким упорством он скрывал от неё, что занимается темными делами некой банды, которую возглавляет! А когда многое открылось, частично потерял интерес к беготне по ночам. Так если ему позволить всё, он не станет пользоваться позволением?


- Я просто хотела, как лучше, - опустила ресницы Рин, сумев не заплакать. Она знала и то, как её слезы действуют на Дэна. Если она разрыдается, они уже не будут обсуждать проблему, как два равноправных партнера. Дэниэл упадет перед ней на колени и будет готов на всё, лишь бы она успокоилась, он выполнит любое её пожелание, уступит в любом споре, сдастся с потрохами. Так она никогда не узнает его мнения, его желаний, они все подчинятся воле Херин.


- Для кого лучше? – сквозь зубы процедил Дэн. Разрешение жены переспать со шлюхой было как удар под дых. Он ощутил, как уходит земля из-под ног, как он улетает в вакуум бесконечности, брошенный и ненужный. Он не интерпретировал её щедрого дара никак иначе, кроме «уйди и не приставай ко мне!».


- Для тебя, - честно признала Херин. – Мне бы это принесло страдания.


- Так неужели ты думаешь, что я когда-нибудь соглашусь на то, что принесёт тебе страдания? – задал вопрос Дэн. Женщина повесила нос, поведя плечами. Он посмотрел на часы, висевшие на стене. – Ложись спать, Рин, уже поздно. Я уложу Бомми и тоже лягу. – Кивнув, она только сейчас прислушалась к своему телу, что оно устало, и хочет спать. Войдя в спальню, она проверила, что у Сандры всё хорошо, легла в постель и, коснувшись подушки, отключилась.



Утром она обнаружила, что соседней подушки нет рядом. Отругав себя за то, что так беспробудно уснула, Херин сразу же свесила ноги, растрепанная и слегка помятая, выбежала в зал, где нашла Дэниэла, спящего на диване. Убрав журнальный столик, он поставил вместо него кроватку старшей дочери, и с ней за компанию сладко дремал.


После завтрака он собрал Бомми, посадил в коляску и, когда Рин недоумевающе застала его за собственными сборами, пояснил ровным голосом:


- Возьму её с собой в офис. – Адвокат завязал галстук и подмигнул улыбающейся дочери, подпрыгивающей сидя в предвкушении поездки. – Пусть учится азам законов и того, как их правильно обходить.


- Милый, если ты думаешь, что я не справляюсь… - Он встретил её взгляд через зеркало.


- Я надеюсь, что присутствие со мной дочери не даст тебе подумать, что я поперся на блядки и снимаю шлюх, - в пику жене выстроил тактику Дэниэл. Херин поняла, насколько глубоко задела его своим презренным великодушием.


- Ебеня! – воскликнула Бомми, хихикая. Мать ошарашено уставилась на неё.


- Дэнни?!


- Вот, слышала? Кое-что в жизни она уже сечёт. – Выходя из квартиры, он натянуто поцеловал Херин в щеку. Тогда она сделала то, что не догадалась предусмотрительно сделать накануне: поменяла себя местами с мужем и вообразила, как бы восприняла от него фразу вроде «иди, переспи с другим мужиком». Рин стало до того неприятно и жутко, что у неё даже волосы зашевелились. Господи, да скажи ей муж подобное, она бы места себе не нашла! Это значило бы, что он её не хочет, не любит, не ревнует, не дорожит ей, устал от неё и ещё сотни, тысячи других плохих вещей, которые говорят о том, что отношения исчерпывают себя. Херин только переварив это всё осознала, какую сделала ошибку. Впервые за пять лет совместной жизни с утра она не почувствовала привычного тепла и безграничной любви человека, которому так глупо умудрилась плюнуть в душу ночью. Поэтому когда Сандра заплакала, призывая маму к себе, та, конечно, поспешила к ней, чтобы успокоить, но сама рыдала так сильно и надрывно, что успокаивать впору было её саму. Рин очень хотелось бы удостовериться, что нанесенная мужу обида несильная, и не станет трещиной, которые, как известно, заклеить можно, но совсем ликвидировать – никогда.


***



Сунён нажала на звонок в давно знакомую ей квартиру. Открывать не торопились, а может, и вовсе не хотели этого делать, прикидываясь, что никого нет дома. Но девушка посмотрела на окна, когда подходила, и одно из нужных горело. Пришлось упорно жать снова и снова, пока не послышался поворачиваемый в скважине ключ. Дверь открывалась наружу, поэтому Сунён отступила, чтобы её распахнули. На пороге стоял Хисуи, обладающий необычайными способностями гипнотизер, которого так ценили золотые. Он был в одних кожаных штанах, со скрещенными на груди руками, но в глаза бросалась крупная пряжка ремня в форме буквы «Н», а не нагое подкаченное тело. Он с привычным ему пренебрежением окинул взглядом снайпершу и прислонился к дверному проёму.


- Привет, лунатик. Какими судьбами?


- Мне нужен Джело.


- Скорее всего, он на Каясан, - ответил давний товарищ того, его учитель и наставник в области уличной магии и разнообразных фокусов. Ловкости рук Хисуи обучился в дополнение к гипнозу. Мало запудрить людям мозги, нужно суметь быстро этим воспользоваться.


- Позови его, пожалуйста.


- Отсюда до Кёнсан-Намдо не докричаться.


- Я была на Каясан, - без охоты признала Сунён, не меняясь в лице. – Позови, пожалуйста, Джело.


- Значит, он у Серина.


- Я была в борделе. Позови Джело. – Она сделала шаг, обещающий вторжение к холостяцкое логово Хисуи, но он тотчас выставил руку преградой, едва не заставив Сунён выбить о неё зубы, оказавшиеся на этом уровне.


- Какая напасть с тобой приключилась, что я не могу влиять на твоё сознание? Это иногда жизненно необходимо.


- Напасть случилась с тобой, раз ты можешь влиять на сознание других, - хмуро, снизу вверх проворчала Сунён.


- Чур тебя! Какие напасти? Я даже простудиться боюсь, вдруг талант улетучится?


- Не будь таким суеверным, - закатила бы глаза девушка, если бы ей были свойственны мимические и жестикулярные выражения эмоций. Но так она смотрела в одну точку, не дергаясь, не шелохнувшись.


- А ты сама прямо-таки ни во что не веришь?


- Я верю, что если я пальну из винтовки, то улетучится всё: таланты, бездарности, больные и здоровые, красивые и страшные, богатые и бедные. И, по опыту, никому ещё не помогло ношение кроличьих лапок и других талисманов на удачу. Позови Джело.


- А ты всё такая же. Но кто тебе сказал, что он у меня? – Молодой человек, которого так требовала Сунён, появился в прихожей Хисуи за его спиной.


- Пусти её. – Друг опустил руку, и девушка вошла, быстро оглядев неизменившееся жилище, в котором когда-то бывала гораздо чаще. – Ты давно прилетела в Корею?


- Около недели назад. – Сунён продолжать общение с парнем, который лишил её, пусть и невольно, невинности, давалось легче, чем ему. Глаза Джело виновато отводились, смущено прятались, растеряно искали, на чем остановиться.


- Что-то случилось?


- Я искала тебя, чтобы поговорить. – Они оба посмотрели на Хисуи, ожидая от того понимания их немоты.


- Я бы предложил выпить вина за встречу, - среагировал гипнотизер. – Но я принципиальный трезвенник, как и Джело.


- Ты снова не пьёшь? – догадалась о причине отказа от алкоголя Сунён, и где-то глубоко в душе даже расстроилась.


- Выпивка – зло, - абстрактно отмахнулся Джело.


- Можете пойти в спальню и там поговорить, - указал Хисуи на отгораживающий комнату от коридора норэн, черный с белым иероглифом. – Только не профанируйте мой альков, - предупредил он и ушёл на кухню. Оставшаяся пара, несмотря на то, что между ними было, неуверенно и неловко вошла в опочивальню гипнотизера.


- И… о чем ты хотела поговорить? – Джело не мог долго терпеть тишину в обществе Сунён. Ему казалось, что в этот момент она обязательно крутит в голове что-то такое, о чем ему не хотелось бы знать. Даже если это план очередного убийства, он всё равно не сторонник подобных кровавых вещей.


- У Дэна родилась вторая дочь, - без каких-либо вступлений и объяснений, сообщила кузина названного.


- Я знаю. Слышал от парней.


- У Шиллы с Химчаном детей не будет.


- Это я тоже знаю, к чему ты всё это говоришь? – прислонился Джело к стенке рядом со шкафом-витриной, в котором красовалось изысканное японское оружие, целая коллекция, увеличившаяся за тот год, что Сунён тут не была.


- Им нужен наследник, вот к чему я это говорю! – Девушка подошла впритык к другу, которого так горячо и безответно любила. Каждый раз, когда она подходила так близко, ему делалось не по себе. Не всегда, а именно с таким взглядом, в котором был какой-то приговор, что-то решенное ею по отношению к человеку. Что не говори, а киллер – это тот же палач, и профессия накладывает неизгладимый отпечаток на личность.


- У Дэна он наверняка будет…


- Он сказал, что больше не намерен заводить детей. Слову Дэна можно верить.


- И дальше что? – Джело не мог увязать себя с проблемами клана покойного Джунвона. Его зачем в это суют? К тому же, его бесил фанатизм, с которым Сунён относилась ко всей этой преемственности, к легенде и легендарности.


- Я остаюсь.


- Где ты остаёшься? – не сообразил сразу Джело.


- Дэн не хочет, Хим не может. Остаюсь я. Я могу родить сына. – Глаза Сунён прожгли молодого человека насквозь, и больше ему ничего объяснять было не нужно. Нет, не только поговорить она с ним хотела. От разговоров дети не рождаются. Джело отступил бы ещё, если бы уже не вплавился в стенку, ища пути капитуляции. Он предпочел замолчать. Если повезет – чему не бывать, конечно, даже в параллельной Вселенной, - то Сунён забудет о его существовании и уйдет. – Ты сделаешь мне ребенка? – Спросила она то самое страшное, что уже ждал Джело.


- Ты с ума сошла. Детей по заказу не делают, Сунён.


- Делают, и ты это знаешь.


- Хорошо, для этого есть банки спермы, но я в доноры не нанимался! – начал злиться парень, боясь, что Хисуи услышит суть этой беседы. Это будет настоящий ужас, если весть о том, что Сунён требует её оплодотворить, разнесется по всем его товарищам и знакомым.


- Я не хочу рожать отцу внука от неизвестно кого. Там же не предоставляют информацию!


- Да я то чем лучше, чем неизвестный некто? – приложил ладони к груди Джело, немного ссутулившись, чтобы быть ближе по росту к Сунён. – У меня родители - пьяницы, а я безработный безответственный жулик! Какой из меня отец?! Боже, да о чём мы говорим? Это даже двух слов обсуждения не стоит!


- Ты будешь идеальным отцом. Для моего ребенка.


- Не буду! Стань суррогатной матерью для Химчана, он же наследник Джунвона!


- Ты хочешь нашпиговать меня спермой брата? – прищурилась Сунён. Джело осекся.


- Я забыл, не подумал. Прости.


- Но ты был близок к истине. – Она взяла его ладонь в обе свои и стиснула. – Мне тоже некогда будет воспитывать ребенка, я для этого не предназначена. Мы с тобой не будем скованы этим ребенком, мы будем свободны. Мы отдадим его Шилле и Химчану. – Джело за секунду сменил выпученные глаза на нахмурившиеся, над которыми нависли сурово брови. – Они ведь хотят стать родителями. Так пусть воспитывают! Таким образом, он будет по крови родным Химчану. А твоя Шилла, как ты думаешь, ей приятнее будет усыновить чужого, или всё-таки твоего?


- Она не моя, - только и смог поправить Джело после паузы. Сунён проигнорировала это.


- Если ты не хочешь сделать счастливой меня, – «А возможно ли это, сделать тебя счастливой? - подумал Джело – Не родилась ли ты неспособной даже смеяться?» - То подумай о своей Шилле. Она мечтает о материнстве. Она хочет ребенка, и если его ей подаришь ты…


- Ты хочешь сказать, подарю тебе? – хмыкнул Джело, отличив маскирующийся корыстный интерес Сунён.


- Я не скрываю своего желания. Я назвала тебе лишь ряд последствий, выгодных и другим людям, но относительно меня, да, всё обстоит именно так. – В спальню, неся на подносе три пиалы с зеленым чаем, вошёл Хисуи. Под его появление девушка закончила свою речь теми словами, которые хотел бы вычеркнуть из людской памяти Джело: - Сделай мне ребенка. - Но, увы, это гипнотизер умел стирать людям те или иные воспоминания, а вот промыть ему самому мозги было невозможно.


От изумления чуть отшатнувшись назад, Хисуи всё-таки удержал поднос в крепких руках, но, когда его заметили и посмотрели на него, шутливо бросил:


- Только, прошу, всё-таки не на моей кровати, ребята.

Осень

Осень пришла в Бруклин, да и во весь Нью-Йорк. А по календарю – во весь мир ещё с первого сентября. Но уже месяц спустя смену сезонов выдавало не только число на бумажных листках многотысячных тиражей, спешащих из типографий оповестить всех о том, что 2022 год не безразмерный, но и погодное самочувствие. Улицы знобило ветреной прохладой, подмораживало утренними влажными туманами, лениво и с нежеланием расползающимися после ночи по своим норам в тупиковых переулках, за мусорными баками, в метрополитене. Расположенный на океанском побережье, Нью-Йорк часто кажется мне слишком мокрым, как подводное царство Посейдона, хотя влажность и близко не такая, какая бывает в Сеуле. От этого тоже хотелось забиться в свою норку – квартиру, - и устроиться поудобнее. Отопление в нашем доме немного барахлило и прогревало недостаточно, поэтому я проснулась в тёплой футболке и носках, вопреки тому, что любила спать без всего. Если бы сегодня не было месячных, я бы грелась об Хима, но в данном случае пришлось одеться и обойтись этим.


За три последних недели у нас впервые совпал выходной день, и он был испорчен отсутствием возможности заняться любовью. Несмотря на это, я всё равно нашла себя в объятьях Химчана, предпочитавшего не отпускать меня даже во сне. Мне это нравилось, до дрожи в пальцах, до ломоты костей, до безвредного безумия, не родственного социально опасному помешательству, хотя, если любовь с ним имеет что-то общее, то, пожалуй, да. Я всё ещё безумно любила Химчана. За два с лишним года брака мы не потеряли желания постоянно держаться друг за друга, по-моему, тут было чему радоваться. Перевернувшись на другой бок, я обвила его рукой.


- Мёрзнешь? – «Угу» - сквозь дрёму ответил он и прижал меня сильнее. За лето он похудел, занявшись собой, вернул свою спортивную форму, побродив с Дэниэлом по спортзалам, так что лишние килограммы жира уже не грели. Его. Меня эта грелка обдавала жаром в любом виде. Моя ладонь пробралась к его подтянувшемуся животу и погладила его. – Я хочу горячего чая, но не хочу выбираться из-под одеяла. Там холодно. Что мне делать?


- Ждать, - пробормотал Хим, пробуждающийся от разговора.


- Когда ты встанешь и нальёшь нам чай?


- Нет, весны, когда потеплеет. Мне тоже холодно, - улыбнулся он с закрытыми глазами, издеваясь надо мной. Я ущипнула его за бок, возмущаясь и веселясь одновременно.


- Тогда мы умрём с голоду.


- Кто приносил завтрак в постель в прошлое воскресенье?


- Ты работал, поэтому, когда я проснулась, была одна и готовила себе сама. Значит, твоя очередь.


- Это не считается, ты же только себе его готовила, - упрямо отказывался он покидать убежище. – А когда мы в последний раз завтракали вместе?


- Я не помню. – Завершив учёбу, получив степень бакалавра, я больше не вставала к первой паре, провожая заодно в офис и Хима; спала до обеда, после чего отправлялась в ресторан, где трудилась до часу-двух ночи. Возвращаясь, чаще заставала его спящим, пускающим меня под свою руку, и так день за днём. Усталость, конечно, не всегда мешала сексу, но времени на долгий, выматывающий и выходящий на первый план секс не было давно, примерно эти самые три недели. Вечность! Носом я тыкнула его между ключиц. – А, я как-то встала вместе с тобой и приготовила омлет с беконом, помнишь? Всё, теперь точно твоя очередь.


- Не считается, тогда не было так холодно.


- Ну Хим! – не больно пнула я его под коленку. – Чай. Чай, чай, чай!


- Ладно-ладно, - вздохнув, он открыл глаза и перевернулся на спину, утягивая меня за собой. Положившая подбородок ему на грудь, я ждала, когда он перестанет тереть веки. Опять допоздна сидел за своим ноутбуком, беспрестанно бродя на просторах сети, аж белки глаз краснели. Даже очки не спасали. Когда он надевал их, я таяла от умиления, такой спокойный, мирный, интеллигентный и безобидный, красивый и сосредоточенный убийца, взломщик и злодей. Часы на тумбочке возле кровати показывали почти час дня. – Чего хочешь на завтрак?


- Тебя, но не имею возможности, поэтому чего-нибудь сладкого.


- Мы доели пирог, который был позавчера в холодильнике?


- Вроде бы.


- Тогда из сладкого только куриные котлеты. И овощной салат. – Я поморщилась без вдохновения. – Не хочешь?


- Не-а. – Беседа чередовалась с паузами, но решимости выскользнуть на волю из тепла ни у кого не прибавилось. – Ты так сосредоточено вчера чем-то занимался. Какое-то важное дело?


- Судя по трудности, оно очень важное. – Химчан задумался о чем-то, возможно, до сих пор погруженный в попытки решения задачи, потом вернулся ко мне из сложных головоломок. – Некоторое время назад мне надо было пробить информацию об одном человеке. Ты же знаешь, я могу взломать любую базу данных, для меня нет запертых виртуальных дверей. – О да, я знала и это, и то, что с электроникой у него вообще разговоры на «ты». Его умения я сполна оценила во время совместного проживания, у нас никогда ничего не бывало сломано дольше, чем один день. Всё всегда тикало, шло, включалось, варило, светило, зажигалось. От розетки до процессора, Хим за считанные минуты, если не требовалось купить испорченные детали, приводил все механизмы и системы в надлежащий вид. Я не знала такой проблемы, как вызвать мастера или дожидаться, когда мобильный вернут из сервисной службы. Муж с золотыми руками и головой – это чудо. - Разве что в электронном виде информации нет, или же она стёрта изобретённым мною же около десяти лет назад способом. В те годы, когда я нанимался киллером и хакером, я для многих людей совершал за деньги подобные изъятия сведений, безвозвратные. По глупости, я забыл изобрести способ восстановления всего, хотя бы для самого себя. И вот, представь, ища теперь информацию об этом типе, я сталкиваюсь с явными следами своего присутствия. То есть, в прошлом, когда-то, я сам всё о нём уничтожил, по его или чьей-либо ещё просьбе, в смысле, по заказу. Но столько людей прошло передо мной за те пять лет, что я жил преступной жизнью, что я не могу вспомнить, кто бы это мог быть? Я всегда надеялся на свою память, но она оказалась не безупречной.


- Хим, никто бы не вспомнил, что было десять лет назад! Столько всего произошло с тех пор…


- Да, но если бы я вспомнил всех, кто были моими заказчиками, то и искать бы ничего не пришлось, сведения появились бы сами собой. По-другому никак не получится, мы с парнями не знаем, где ещё искать концы этого человека. У него столько имён и документов! И все фальшивые.


- Что это за Билли Миллиган* такой?


- Да так, один наёмник, убийца, мошенник, опасный бандит. Без прошлого. Но никто ведь не берётся из ниоткуда, верно? Прошлое есть у всех.


- Но не всем хочется его сохранить, - тихо заметила я. Хим погладил меня по голове и поцеловал. Я не просила его стирать моё прошлое, но он умел это делать. Рядом с ним я не помнила сиротливое детство и юность проститутки, не помнила сотню клиентов, не помнила побои Ти Сола, унижения, холод зимней улицы и голод по вечерам, на кухне ветхой квартиры, где мы с Джело заваривали лапшу быстрого приготовления, одну на двоих. Что бы мне дало, сожги я свой паспорт и удали строчки в полицейской картотеке, где я была на учёте когда-то? Ничего бы не изменилось, если бы не появился вот этот крутой мужик, под чьим взглядом я моментально забываю всё плохое.


Он осторожно переложил меня на мою подушку и резко выбрался из-под одеяла, взял спортивные штаны, залез в них, уворачиваясь от завертевшейся вокруг него Тени, натянул водолазку, сверху накинул спортивную куртку и, застегнув её почти до носа, направился к выходу, захватив поводок, следом за которым добровольно потянулась собака.


- Ты куда? – приподнялась я, высовывая только голову.


- Сладкого, так сладкого. Сбегаю за пирожными и вернусь.



Посчитав эгоистичным и несправедливым выгнать мужа на холодную улицу и валяться дальше в комфорте, я нехотя спустила ноги на пол, леденящий даже сквозь носки, добралась до тапочек и принялась заваривать чай. Подобранный в середине лета котёнок нами так и не был никуда пристроен и, заимевший гордое имя Бенджамин, в честь стодолларовой купюры**, чтобы всем нравиться, жил в содружестве с Тенью, регулярно захватывая то нашу обувь, то одежду, чтобы свернуться там клубком, как сейчас на моих тёплых штанах. Успев включить электрический чайник, я начала подмерзать и зарылась по пояс в шкафу, в поисках какой-нибудь домашней толстовки. Обнаружив поношенную, светло-синюю, химовскую, а не мою, с аббревиатурой NYC***, я влезла в неё, с облегчением заметив, что руки утонули до кончиков пальцев, достала две больших кружки, парных, розовую и фиолетовую, по кругу которых шла одинаковая надпись «romanticism vs realism» - романтизм против реализма. Купила в прошлом году в магазинчике всяких мелочей через два квартала отсюда, влюбилась в смысловую ценность и притащила в нашу семейную крепость. Хим тоже одобрил, просияв, когда прочел первый раз. Из-за своей любви к чаепитию, мы с Химом вообще оригиналы среди соседей, коренных, если можно так сказать, американцев (коренные, всё-таки, индейцы, а ими бабушки европейской внешности точно не являлись), среди которых не у каждого и чайник-то найдёшь. В Штатах пьют в основном кофе, а чай в большинстве случаев в виде ice tea. Какие же тоскливые и отвратительные у них, наверное, домашние зимы! Как можно без огромной горячей кружки? Кофе-то столько не выпьешь.



Пар валил из носика самостоятельно выключившегося чайника, когда я вышла из ванной, умытая и почистившая свои пёрышки. Залив кипятком пакетики в кружках, я услышала на лестнице шаги, насыпала корм потянувшемуся Бенджи, после чего он спрыгнул со стула и побрёл к миске. Дверь открылась и Хим, скинув кроссовки, которые не очень любил – предпочитал строгие ботинки, - подошёл ко мне с коробкой с прозрачной крышкой, манящей четырьмя свежайшими пирожными с заварным кремом. Наклонившись, чтобы поцеловать меня в щеку, он сунул мне коробку в руки. Его щека была морозной, и я задорно взвизгнула.


- Ты холодный!


- Конечно, там градусов восемь. У меня и руки такие же, - протянул он их к моей талии, грозясь забраться под толстовку. Я опять закричала со смехом, отбиваясь. На распаренную утренним душем кожу такие касания ложились очень чувствительными. Опять меня возненавидят соседки за шум. Тайные поклонницы вежливого молодого азиата, поселившегося за стенкой, они определенно плохо относились ко мне из ревности, что проявлялось в кислых минах при приветствиях и игнорировании, когда я просила придержать подъездную дверь, неся пакеты из супермаркета.


- Ай, не надо! Хим, ну ладно тебе, в следующий раз я готовлю завтрак, хорошо? А-а! – Добрался он до моего бока и я, осознав всю самоотверженность его прогулки, была спасена от пыток, Хим вытащил ладони и положил их поверх ткани. Защекоченная и смеющаяся, я отложила пирожные и обвила Хима за шею, привстав на цыпочки. – Я люблю тебя, лучший на свете мужчина.


- Давно ты мне этого не говорила. Дай-ка подумать… было тепло и не нужно было об кого-то греться?


- Раскусил. Человеку нужен человек. Как обогреватель, доставщик и официант, - кивнула я.


- Я тогда тебя тоже люблю. Как повара, горничную и прачку.


- Справедливо, - печально и смиренно повела я плечами, но тут же улыбнулась и Хим засмеялся.


- Пошли пить чай в постель, - скидывая куртку и всё остальное с себя, указал он на кровать. – И просто любить друг друга, как человек человека.


- Потому что как мужчина женщину сегодня не получится? – поставила я на поднос чашки и выпечку, подождала, когда Химчан заберется под одеяло, поднимет нам подушки, и тогда полезла к нему. Он покачал головой, как бы показывая, что ему это не принципиально. Взяв пульт от телевизора, он включил его. – Слушай, ну какой-то стариковский выходной у нас сегодня. Два мёрзнущих одиноких существа без секса. Всё, дорогой, старость!


- Это называется осень, - обнял он меня за плечи. – И ничего мы не одинокие. Хочешь, поедем к Рин с Дэниэлом?


- Не, я и так обещала вечером погулять с Джейдой и моим будущим крестником. Санха работает в ночную смену, и им там скучно. Поедешь со мной?


- Лучше поработаю немного.


- Над тем загадочным типом?


- Да, пока я не пойму, кто это – вряд ли успокоюсь. Мне показывали его фотографию – лицо ни о чем не говорит, я никогда не видел такого, но кто-то же попросил меня когда-то стереть всю его биографию?


- Хочешь, я останусь и помогу тебе чем-нибудь?


- Да нет, извини, что гружу этим, из головы никак не выходит. Но, вообще, я был бы не против, если бы ты оставалась дома чаще… чтобы была дома, когда я возвращаюсь из офиса. – Мы посмотрели друг другу в глаза. Я знала, на что это намёк. На то, чтобы я уволилась. Химчану давно не нравится моя трудовая деятельность, где вертится вокруг куча мужчин, где я занята до поздней ночи и возвращаюсь одна по темноте. Он уже пару раз заводил разговоры о том, какие умнички Херин и Джейда, сидят дома, готовят обеды и ужины, не заставляют мужей волноваться. Да, только они стали домоседками и домохозяйками после появления детей, а не родись те, неизвестно, чем бы наши девочки занимались. Херин бы вряд ли бросила работу переводчика. Разве что там нарисовался какой-нибудь глупый заказчик, который бы посмел приударить за переводчицей, вот тогда бы карьера Херин сама собой кончилась от радикальных мер Дэниэла. Это Хим смог позлиться, пообижаться и всё-таки промолчать после того раза, когда меня проводили до дома год назад. Дэниэл бы не промолчал - не было бы уже откуда провожать, и Рин бы его не переспорила.


- Хим, мне нужно какое-то занятие. Ты же знаешь. И я не хочу сидеть у тебя на шее…


- Шилла! Господи, что ты несёшь? Я твой муж, я обязан тебя обеспечивать, я хочу тебя обеспечивать, я хочу давать тебе всё, что ты захочешь, и я сто раз говорил, что получаю достаточно для того, чтобы ты забыла о работе раз и навсегда. Что за предрассудки двадцать первого века? Какие идиоты научили вас, женщин, что вы должны в браке кормить себя сами? Те, которые сами хотят сесть на шею и болтать ножками? Маменькины сынки? Ну, так я таковым никогда не был, и мне неудобно перед самим собой, что ты зарабатываешь.


- Ну, я… просто… ты же знаешь, что я не всё могу тебе дать, поэтому…


- Да, действительно, ты не встречаешь меня с горячим ужином, чего иногда мне очень хочется. И это единственное, чего ты мне не додаёшь. Но можешь. Если уволишься. – Я замолчала, надув губы. Не хочу увольняться, я сойду с ума дома, в тоске, наедине со своими мыслями. Или буду постоянно бегать между Херин и Джейдой, навещать их с детьми, и мне станет ещё хуже. Я думала на следующий год поступить в магистратуру и продолжить образование, вот тогда, возможно, я бы взяла перерыв в работе. Но не сейчас.


- Давай посмотрим какой-нибудь фильм, - выдавила я. Химчан вздохнул, но обнял меня крепче.


- Давай, упрямая маленькая бука.




Обернув толстый шарф крупной вязки вокруг шеи на два раза, так что торчали одни глаза, я неглубоко натянула на макушку шапку с помпоном, под пальто пододела свитер и отправилась к подруге в Джерси, пряча руки в перчатках в карманах. Если бы не промозглый ветер, было бы куда теплее, поэтому, как только я погружалась в общественный транспорт, полный людей, сразу становилось лучше. Путь был не близким, я добиралась дольше часа. Джейда пригласила меня перекусить, и я не отказалась после дороги. Поев, мы с ней собрали малыша, и вышли в парк с коляской. Листья опадали и, пока не прошли дожди, сухие, яркие хрустели под подошвами. Держась подальше от пролива Ньюарк, в который упирались аллеи, мы бродили по пешеходным тропкам, на которых нас обгоняли велосипедисты и любители вечерних пробежек.


- Когда вы уже дадите сыну имя? – разглядывала я уснувшего на свежем воздухе упитанного младенца.


- Когда договоримся. Мы ещё спорим, - пожала плечами Джейда.


- У меня корыстный интерес, я же хочу быть крёстной, а для крестин нужно имя!


- Шилла, ты в любом случае будешь ему хоть второй матерью. Просто… Санха под влиянием некоторых друзей хочет, чтобы ребёнок вырос буддистом.


- Буддистом? – удивилась я. – Не замечала у Санха склонности к… к… да ладно, я ни чего не знаю о буддистах.


- Да какой из него буддист! – со смешком отмахнулась подруга. – Там что-то в главных заповедях об отказе от всех желаний, это и рядом не валялось с моим вечно хотящим мужем. – Слово «муж» Джейда теперь всегда произносила очень торжественно, с акцентом и ударением, значимостью, как будто сама вырастала при каждом его упоминании. Для неё брак был не только скреплением любящих сердец, но и статусом, которым можно было прикрыть клеймо бывшей проститутки, доказать, что она стоящая многого женщина, что о ней никто не смеет сказать дурного. Впрочем, кто бы посмел и так, когда рядом с ней бывает Санха, этот пугающий вышибала, носящий с собой пистолеты и ножи. – В общем, я сама не сильно верующая, хоть и крещенная, как и Санха, но вот сына он хочет воспитать как-то иначе.


- То есть, крестин не будет? – огорчилась я.


- Да не переживай ты, говорю же, ты всё равно будешь для него самой любимой тётей Шиллой.


- И всё же, даже буддисту нужно имя, думается мне, - улыбнулась я.


- Мы хотим найти что-нибудь созвучное с нашими. Я хочу взять от своего часть «Джей», но Санха говорит, что надо брать от моего настоящего имени. Но я терпеть его не могу!


- Понимаю тебя, - закивала я, которую по паспорту последний раз только в больнице и назвали.


- А как там наша ровесница Сандра? – поинтересовалась подруга. Они с Херин знали друг друга косвенно, через меня.


- Ещё слабенькая. Признаться, я реже стала к ним заглядывать, меня убивает бессилие и невозможность ничем помочь.


- Ничего, пусть подрастёт немного, и наш парень будет за ней приглядывать, да, сынок? – тихо спросила мать спящего ребенка. – Будешь настоящим рыцарем, как папа. Чтоб сил на двоих хватало! А не будешь справляться, мы ещё братиков наделаем. – Джейда засмеялась: - хоть бы и буддистов, лишь бы здоровых, и чтобы адекватными росли. – У меня тоже поднялось настроение от её позитивных утверждений. – Ну, а у тебя как дела?


- В смысле? – переспросила я.


- Ну… с этим, - кивнула она на коляску. – Всё совсем непоправимо? – Я ждала, что сейчас меня, как обычно, скрутит изнутри боль и слёзы поднимутся к глазам, но, как ни странно, организм не среагировал. Джейда, когда узнала, что я бесплодна, отнеслась к этому не то чтобы бестактно, нет. Но она была прямой по легкомыслию, и язык не умела придерживать из-за переживаний за близких, а не праздного любопытства. Если её волновало моё состояние – она спрашивала, и от этого было как-то проще заговорить о моей беде, чем с теми, кто заранее глядит с жалостью, изображая глубинное понимание.


- Да, всё бесполезно, - опустила я глаза. – Медицина не всесильна, как выяснилось.


- Это меня расстраивает. Ни тебе, ни Сандре она не может помочь! Для чего тогда вообще нужны врачи?!


- Ну, кого-то они спасают, кому-то везёт меньше.


- Страшно жить, вот так случись что, и не знаешь, выкрутишься или нет, - запричитала Джейда. – Я иногда жалуюсь Санха, что денег на что-нибудь не хватает, что хочу жить лучше, что меня что-нибудь не устраивает, а потом спохватываюсь и думаю, боже, на что я жалуюсь? Мы живы, ребенок жив, ни у кого ничего не болит, какие к черту деньги? Они ничего не решают, как выясняется. И мне сразу так спокойно становится. Я ничего сейчас не желаю, кроме крепкого здоровья своему мальчику, - поправила она, наклонившись, на нём шапочку.


- Если ты теперь добавишь, что смысл жизни – в детях, я пойду сразу в Ньюарк прыгну с камнем, - скептично проворчала я, пронаблюдав это и выслушав признания подруги.


- Нет! Нет, что ты! – выпрямилась она, откинув назад свои длинные волосы, упавшие вперед. – Я вовсе не из тех, кому молоко ударило в голову и они считают, что стали лучше других, потому что родили. Мой отец был из очень многодетной семьи, и с нами, когда я была маленькой, жили его родители, мои дедушка и бабушка. Когда они ссорились, бабушка сразу выставляла аргументом в свою пользу, главным достоинством, что родила деду кучу детей. Знаешь, что он ей отвечал? Что чем примитивнее организм, тем проще он плодится, указывал на тараканов и говорил, что они, да крысы размножаются ещё ловчее, выходит, они ещё достойнее их с бабушкой. Конечно, дед немного перегибал, имея деспотичный характер, и я не хочу лишать себя небольшого ореола героизма, - хихикнула Джейда, - но, Шилла, в этом была доля истины, ведь бесплодных женщин намного меньше, чем плодовитых, а разве меньшинства в наше время не считаются людьми, с правами которых нужно особенно считаться?


- Класс, теперь я в категории геев и лесби? – поморщилась я. – А что, они ж тоже сами детей сделать не могут…


- Опять ты всё перевернула! Я не это имела в виду! – Я засмеялась. – И вообще, какая экономия на резинках!


- Они стоят-то всего ничего, не разорили бы, - пыталась я успокоиться, но смех так и лился.


- Ну да, с таким, как с Санха, это бьёт по карману. Я уже предлагала ему устроиться в охрану завода, производящего презервативы, а не клуба. Там бы хоть по себестоимости, как сотрудник, закупал. Ему, как заядлому курильщику, одна пачка на день, Шилла! У кого из нас первого сотрётся, интересно? Похоже, что у меня. – О темпераменте Санха я была наслышана ещё с давних времён, так что могла себе представить. Невозможность иметь детей вдруг перешла в какую-то анекдотическую болтовню.


- Ты первый человек, который заставил меня поржать при обсуждении этой темы. – Она чуть смутилась, не понимая, шучу я или говорю правду. Я пожала её руку, катящую коляску. – Спасибо, Джейда. Я искренне надеюсь, что у вас с Санха будет большая и здоровая семья, ни у кого ничего не сотрётся. А теперь пора сворачивать домой, я замерзаю.


- Пошли. Уже темнеет, хочешь остаться у нас? Санха до утра не будет.


- Да нет, Хим один дома, ему будет скучно. Я же порядочная жена, я должна быть с ним.


- Эх, порядочные жёны… кто бы мог сказать лет пять назад, да? – окунулась в воспоминания Джейда. Прошлое перестало мучить и её, став историей, далёким видением, которое, может, и не с ней было. У неё тоже был мужчина, который сумел стереть тёмные пятна стыда и позора, боли и разочарования, раскаяния и грязи.



По предварительной договоренности, я позвонила Химу, предупредить, что подъезжаю, и он пришёл встретить меня к станции надземного метро, Саттер авеню, заодно перед сном выгуливая Тень. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Вообще от нашего дома до станции было полмили, десять минут пешком, по освещенной улочке, всегда полной людей, круглосуточных бутиков и машин, но Химчан не доверял ничему, предпочитая встречать меня, когда я приезжала не на такси к самому подъезду.


Я с удовольствием перешагнула порог квартиры, стягивая с себя верхнюю одежду. Хим помог мне снять пальто и повесил его, после чего разделся сам и сел за родной лептоп, надвинув очки. Умывшись горячей водой и подержав под ней ладошки, я подошла к Химу сзади и обняла, сидящего, за шею, поцеловав макушку. На экране бегали данные, листался текст автоматической обработкой и проверкой, проявлялась линейно какая-то фотография.


- Как успехи? – спросила я его.


- Никак. По-прежнему, ничего. – Фото открылось полностью и передо мной предстало лицо молодого человека.


- Тот самый?


- Ага. – Хим запустил очередную программу, по изображению то сверху вниз, то снизу вверх пошла сканирующая полоса, видимо, отыскивающая в интернете какие-либо совпадения с этими чертами. Я смотрела на них, и на какой-то момент мне показалось, что я их где-то когда-то видела. Очень смутно, очень давно. Но я столько людей повидала за свою жизнь, что могу и ошибаться.


- Как его зовут?


- Когда как. Он наёмник, по прозвищу Эвр, есть так же кличка Бобби, паспорт на имя Ким Чживона. – Имена мне ничего не сказали, но лицо продолжало что-то напоминать. Да нет, это всё кажется. Прожив двадцать восемь месяцев в Штатах, я, наверное, подцепила мировоззрение Запада, что все азиаты друг на друга похожи.


- Наёмник – в смысле киллер?


- Ну… что-то вроде этого, - кивнул Химчан и свернул окна, чтобы они работали, не привлекая внимания. – Ладно, завтра разберусь в конторе. Домой приносить работу не стоит. – Поднявшись, он задвинул стул, снял очки, положив их возле ноутбука. – Пошли спать.


- По-стариковски? – хохотнула я, в носках заныривая под одеяло. – В труселях и без секса.


- Зато без ревматизма и геморроя, - поднял палец Хим, прося принять во внимание эти весомые плюсы.


- Но с собакой и кошкой. – Погасив свет, он лёг рядом. Его ладонь вдруг оказалась на моей груди, тронув вмиг затвердевший сосок.


- А ещё с желанием, - покрутил его пальцем он, взял мою руку и положил на свои боксеры, под которыми кое-что затвердело не слабее, чем мои соски. – И возможностью. По-моему, в старости такой роскоши уже нет.


- Чем же мы будем в старости по ночам заниматься? Секса не будет, внуков не будет, зубов тоже, поэтому не похомячим в постели вкусняшки. А бессонница будет. Хим, нас ждёт чудовищное будущее.


- Мы будем заниматься тем же, чем и сейчас. Согревать друг друга.


Примечания:


* один из самых известных людей с психическим расстройством «множественной личности»



** на ней изображён президент Америки Бенджамин Франклин



*** Нью-Йорк-сити

Осень (2)

Побеспокоенная вставшим по будильнику Химом, я боком ощутила запущенный под одеяло холод и, сквозь нарушенный сон теснее сжавшись в комок для обогрева, привычно устроилась в другой позе, завладев всей кроватью. В ванной зашумела вода, и я попыталась ещё подремать, но, видимо, выспалась, поэтому осталась лежать, размышляя, встать тоже или нет? Теплее в квартире не становилось, и вылезать из постели, по-прежнему, тело соглашалось только по необходимости, когда никак иначе уже нельзя. Но вчера любимый муж меня так побаловал, разве можно не ответить взаимностью? Разве можно не совершить этот отчаянный самоотверженный осенне-зимний подвиг, и не выпрыгнуть из тёплого укрытия? Я заставила себя подняться, нахлобучив на себя побыстрее широкий толстый свитер, и принялась за готовку завтрака; подогрела молоко, быстро нарезала бананов и яблок для полезного салата с мёдом и горсткой грецких орехов. Хим любит питаться правильно, но я стаскиваю его на грешный путь обжорства, в основном перед сном или в обед. Но утро, так и быть, всегда оформляю в его интересах, заодно и собственный день начинаю, как следует.


Когда он вышел в комнату, свежий, умытый и причесанный, я уже расставила тарелки и чашки на столе. Прежде чем взять что-то из них, Хим подошёл ко мне и поцеловал.


- Ты чего подскочила?


- Жена я или кто? Давай, ешь. – Он с благодарностью взял ложку, но, прежде чем сесть, нажал на ноутбуке клавиши, чтобы техника проснулась вместе с нами. Когда мы легли, она ещё гудела, продолжая работать. Хим раскрыл свёрнутые вечером окна и, замерев, сел за ноут, напяливая очки и вчитываясь. – Что-то нашлось?


- Чёрт… - прошептал мой любимый и, залпом почти осушив стакан с тёплым молоком, кинулся одеваться.


- Что такое?


- Этот тип… Боже мой… мы его искали ещё два с лишним года назад! У него было другое имя, и немного другая прическа, и на лицо он несколько повзрослел. Чёрт, срочно нужно поймать его в этот раз, не упустить…


- А что он вам сделал? – стояла я с тарелкой и возвращённой мне ложкой, и совала с неё салат Химчану в рот, в промежутках между тем, как он натягивал водолазку, брюки, застёгивал пояс.


- Он похитил одну девушку. Дочь одного золотого, который погиб давным-давно. Он исчез с ней бесследно, так что не нашлось никаких зацепок, и вот, вдруг, выясняется, что он нарвался на нас сам. Хоть бы мы не опоздали, и он не исчез вновь! – Хим отказался доедать и, сложив лептоп, чмокнул меня в щёку и помчался на работу, уже на выходе достав мобильный и набирая кого-то в контактах. Дверь закрылась, и я вздохнула, надеясь, что всё это безопасно, ведь Хим всего лишь добывает информацию, он не ввязывается в сами поиски, его дело найти на просторах сети, в банках данных. За остальное отвечает Дэн. Нет, чтобы тот вмешивался, мне тоже не хотелось. У них с Херин сейчас такие важные заботы, ему никак нельзя рисковать собой! А кому из золотых можно? Джело, Санха, Энтони? Господи, почему опасными делами занимаются хорошие парни и ответственные мужчины, без которых этот мир стал бы тем ещё окончательным дерьмецом, а никому ненужные какие-нибудь охламоны сидят по домам или в офисах и понятия не имеют о том, что свою задницу можно подставить ради кого-нибудь?! Мне нужно было через четыре часа собираться на работу, где необходима улыбка и доброжелательность, а я, с утра пораньше, уже возненавидела половину людей. Доев салат за двоих, я забралась под одеяло снова, загадав, чтоб согревшись, я подобрела. Заведя будильник ещё раз, чтобы разбудил меня, если что, через два часика, я закрыла глаза, радуясь возможности поваляться подольше. Отвыкшая забираться часто на кровать Тень приподняла голову, посмотрев на меня и, поняв, что гулять прямо сейчас с ней не пойдут, тоже улеглась обратно. Бенджи запрыгнул ко мне и, мурча, полез чуть ли не в нос. Отодвинув его пониже и чеша за ухом, я опять очутилась в уюте, подняв температуру ледяных пальцев в шерсти Бенджамина. Если бы и беспокойство за любимого человека проходило при помощи того же – кота, тепла и подушки! Укрылся в постели, и никаких тревог. Но так в жизни, к сожалению, не бывает.

***



Дэниэл, не желающий срываться на Херин или демонстрировать своё не лучшее расположение духа, ушёл на работу до того, как открывался его офис, поэтому прибыл первым из всех сотрудников, удивив охранника, пропустившего его без вопросов с коляской. Ещё не явился его ассистент, обычно приходивший раньше своего шефа. После того, как предыдущая секретарша ушла в декрет (не по его, конечно, вине), Дэн взял на её место парня, одного из своих – золотых, чтобы никто чужой не тёрся близко. Заодно это давало и самому парню отличный опыт и заработок. Только были мелочи, причинявшие адвокату определенные трудности. И дело даже не в том, что уважения ради приходилось именовать помощника «ассистентом», а не «секретарём», а в том, что невозможно было попросить у другого мужика принести кофе. Как-то всё это не выглядело в представлении Дэна нормальным, и пару раз, когда рука тянулась по старой привычке к коммутатору, успевало вспомниться, что сейчас ему ответит мужской голос, и в голове тотчас звучал проигрыш из совместной композиции Элтона Джона с группой «Blue» двадцатилетней давности. И мужчина вставал со своего кожаного солидного кресла, шёл в соседнюю комнату отдыха и готовил себе кофе сам.


Сегодня, помимо всего прочего, ему нужно было разогревать и еду для Бомми, которую он притащил с собой, не понятно толком даже ради чего, из вредности, чтобы показать Херин, что он не пойдёт по бабам, или чтобы самому было спокойнее в компании дочери? Дэн устроил девчушку на диване для клиентов, обложив подушками и подперев стулом, чтобы она не свалилась, когда начнёт ползать, вручил ей альбом и карандаши, и принялся за документацию и дела. Мерный стук клавиатуры, похоже, настраивал Бомми на рабочий лад, она тоже сосредоточилась на рисовании и, как обычно, не шумела и не доставляла хлопот.


Через час появился Пак Сэхёк, обнаруживший по свету за дверью со вставками матового стекла, что босс прибыл раньше. Постучавшись, он приоткрыл кабинет, чтобы поздороваться.


- Доброе утро, Дэниэл! – Взгляд молодого человека выхватил ребёнка на диване.


- Доброе, Пегас, - назвал по кличке, принятой в банде, его юрист.


- Ты чего это?.. – многозначительно подразумевая всю эту картину с полуторагодовалой девчонкой в офисе, кивнул ассистент обеспокоено.


- Да так, ничего, дел много.


- Нужно что-нибудь?


- Зайди через некоторое время за договорами, ладно? Больше ничего. – Дверь прикрылась, и Дэн вновь остался наедине с Бомми. Посмотрев на неё, он заметил, что та успела поглядеть и на Сэхёка, и теперь вернуть внимание к отцу. Глаза точно мамины, а выражение уверенной мордашки – папино, особенно поджатые в задумчивости губы.


- Дочь, есть хочешь? – Она помотала головой. – Захочешь – скажи.


- Ладно, - бросила Бомми и вернулась к художествам. Дэниэл попытался вернуться к речи, которую должен был двинуть завтра на суде, но, что бывало с ним крайне редко, не мог заставить себя настроиться на волну ораторского красноречия. В другой раз он бы позвонил Рин, сказал, что доехал. Потом позвонил бы в обед, молол всякую милую чушь, спрашивал, как там дома, чем она занимается, заказывал на ужин мясное рагу и отсутствие трусиков под халатиком. Сегодня всего этого не будет. Позвонит ли Рин сама? Блин, это он что, обиделся на неё что ли? Обиженный мужик – что за гадость? Снова в голове раздались первые ноты, как будто он потянулся попросить кофе у Пегаса. It’s sad, so sad…*



Стукнув ручкой по столу, Дэниэл вздохнул и закрыл веки. Предложить ему проститутку! Он не святой, конечно, но само отношение жены в этом случае его больно ранило. Он хотел, чтобы она любила его, как и он её, до сумасшествия и безумия, чтобы невозможно было представить, как вторая половина делит с кем-то другим постель, а Дэн не мог представить подобного. Если бы он узнал, что Херин ему изменила, он пристрелил бы того, с кем она это сделала, и упал бы перед ней бездыханным, потому что простить бы не смог, а поднять на неё саму руку – никогда. Скорее отрубил бы себе эту руку. И вот, ожидая, что она дорожит им точно так же, он услышал, как она предлагает ему, добровольно, перебиться с какой-нибудь другой! Нет, это нестерпимо, возмутительно, цинично!


Постаравшись успокоиться, Дэн отвлёкся на Бомми. Вот он, пример безмятежности на почве наивности и непознанности мира.


- Дочь, ты чего рисуешь?


- Тебя с мамой, - не вертя головой, с усердием выводила чёрным карандашом контуры Бомми.


- Нас с мамой? Ух, ты! – Мужчина поднялся и подошёл к дивану, нависнув сверху. Естественно, картина являла собой двух палочных человечков с головами-овалами, квадратным туловищем у отца и треугольной юбочкой у матери. – Вылитые! Отдадим тебя через пару лет в художку, да? Будешь вторым Пикассо. Только сифилис не цепляй.


- Фисилис? – оторвалась от занятия Бомми.


- Как ты умудряешься из всех моих слов выхватывать те, которые вообще не надо повторять? Что это – женская генетика? Придраться к тем словам, которые нужно было пропустить мимо ушей, - беззлобно проворчал Дэниэл, присев рядом. Девочка зачиркала чёрным по ногам рисованного папы, изображая брюки, потом взяла зелёный карандаш и заштриховала мамино платье. – А я чего? Сверху голый? – Гук показал на область квадратного туловища. – Папа же в рубашке ходит, да? Ну-ка, раскрась папу тоже. – Бомми задумчиво потерялась в карандашах, выпустив зелёный. Поводив по ним ладошкой, под которой они перекатывались, как ролики под конвейером, она схватилась за ярко жёлтый, и принялась заполнять пространство внутри контура. Дэн вздохнул. – Ну да, если бы я ходил в рубашке такого цвета, меня бы уже давно выгнали из адвокатуры, но ты не стесняйся, реализм нынче не в моде. – Бомми не слушала его, увлёкшись и, не оценив, чтобы овал на тонкой шее остался бесцветным, заштриховала жёлтым и его. – Эй, эй, это уже лицо! Теперь я всё равно голый получаюсь, рубашки же не натягивают на голову, правильно? – Дочка уставилась на него, не понимая, что не понравилось отцу. – Хорошо, почему тогда жёлтым, а не бежевым? Ты что, расистка, дочь моя? Или… - Дэн наиграно нахмурился. – Это жёлтый или золотой?


- Золотой! – весело откликнулась Бомми. Во-первых, это слово прозвучало последним, поэтому она его и повторила, а во-вторых, оно произносилось по-корейски легче, чем «жёлтый», что тоже сыграло роль в выборе.


- Палишь батю, да? – цокнул языком Дэниэл, качая головой. – Давай-ка его замаскируем, возьми какой-нибудь другой цвет, и сделаем мне рубашку… - Бомми схватила голубой. – Не-не-не, давай без этого, такого цвета твой папа никогда не будет, возьми… вон, лучше коричневый. Судя по тому, что нам не звонит мама, я то ещё говно. – Поняв, что ничего его не отвлечёт, пока он не помирится с супругой, Дэн поднялся и пошёл за телефоном. Да, он всегда делал первые шаги, но не на то ли он и мужчина? В отношениях не открывают счет «сегодня первый я, а завтра ты», в отношениях велит душа и сердце, которые беспокоятся за близкого и не собираются устраивать испытания и головную дополнительную боль. Херин осталась с Сандрой, их бедной младшей дочерью, с которой нельзя спускать глаз, а он будет кичиться своим характером? Почти взяв трубку, Дэниэл замер, увидев, что та затрезвонила сама. Херин! Она не выдержала, она любит его, и первая отринула гордость, стыд-то какой, она, а не он! Юрист повернул к себе экран и увидел, что звонит Химчан. Грустно, но, с другой стороны, есть возможность успеть сделать так, как и положено, по-мужски, решительно, не дожимая женскую нетерпеливость.


- Алло?


- Дэн, я почти разоблачил Эвра! Его нужно не упустить, срочно! – Если до этого казалось, что отвлечься невозможно, то при этой вводной фразе мужчина тотчас погрузился в необходимость действовать. Наёмник, за которым они следили, подноготную которого пытались узнать и который на данный момент оказался под их незримым колпаком, оказался похитителем девушки, защищать которую золотые обязались по многим причинам. Потому, что та была дочерью одного из них, потому, что она осталась сиротой, потому, что её бабушка просила об этом перед смертью, и потому, что золотые защищали всех, кто не в состоянии был сделать этого сам. Однако два года назад, когда они пытались укрыть её у себя, в Корее (Дэн на беду тогда как раз покинул Сеул, улетев в Нью-Йорк), у них её украли, вот этот самый Эвр, как только что выяснилось. До сих пор то двухлетней давности фиаско было единственным проигрышем банды на памяти и совести Дэна, что не давало ему покоя и покушалось на его честь предводителя. Может, до него такое и случалось, но при нём – впервые. И очень хотелось взять реванш. Какая удача вывела на них этого типа снова, да притом покалеченного и не способного постоять за себя. Он поучаствовал в смертельной гонке с Шейком и теперь валялся в Сеуле у друзей, беспомощный и переломанный. Такой никуда не убежит, но расколоть его на секреты прошлого тоже ещё нужно умудриться. Куда он дел девушку?



Дэниэл пообещал Химчану, что дальше разберётся со всем сам, и тут же позвонил Шейку, который ещё был в Сеуле, где с несколькими другими ребятами потихоньку приглядывал за Бобби.


- Ну, как там этот злодей?


- Да пока всё так же, никуда не выходил из квартиры своего приятеля, - сообщил Шейк. – Они вызывали ему костоправа, но результаты, судя по всему, не утешительные.


- Вы спросили у врача?


- Не успели, они его грохнули, как свидетеля. Пришлось к нему в кабинет влезть и посмотреть записи осмотра. Этот Чживон может остаться без руки.


- Так ему и надо, - хмыкнул Дэниэл. – То есть, поговорить с ним один на один не вариант? Компания всегда рядом?


- Да, присматривают за своим собратом по произволу.


- А их как-нибудь потеснить нельзя?


- Они драконы, если ты забыл, - хохотнул Шейк, - нет, если тебе нравится кататься на свидания с Джиёном, пожалуйста – мы прессанём…**


- Не-не, не надо, - помахал рукой Дэн, хотя этого никто не мог видеть, кроме Бомми. – Я пока не готов к очередной страстной встрече. Значит, попытаемся мирно вступить в переговоры.


- Каким образом? Они не станут говорить с золотыми, они же знают, из-за кого заварилась каша с Эвром.


- Это было его задание, мы тут при чем? Он полез к золотым, а не мы к нему. Тем более, среди нас полно тех, кого они не знают.


- Да, только что им такое предложить, чтобы они ответили на наши вопросы? Эвр наёмник, и он не имеет права разглашать тайны своих прошлых заданий.


- Наёмник, да, но… как ты считаешь, в вольном братстве оставят человека без руки? – Шейк замолчал, задумавшись. – Там всё очень серьёзно?


- Там пиздец. Он будет инвалидом.


- Ну вот, у него есть выбор, быть молчаливым инвалидом, или говорливым и здоровым. Пошлём к нему Джереми. Уверен, он сможет ему помочь. Обычно в ситуации «пиздец» Химик справляется идеально.


- Ты рискнёшь открыть им Джереми? – тихо поинтересовался Шейк. Дэниэл смотрел на Бомми, которая отвлеклась на игрушки, отодвинув рисование.


- У одного из этих дракончиков есть младшая сестра, говорят, он за ней в жерло вулкана прыгнет. Присвойте на время, для подстраховки. Тронут Джереми – девочку не увидят.


- А как же Джиён?


- Ну, в целом он вряд ли заинтересуется пропажей сестры кого-то из своих людей, если он собственную готов в любую задницу засунуть. Но если всё-таки эти ребята захотят ему пожаловаться, вы им намекните, что тогда девочку не увидят.


- Я тебя понял. Что ж, попробуем договориться. Нам – нашу девочку, им – их.


- И целую руку.


- Осталось только сердце предложить, и мы с драконами поженимся, - засмеялся Шейк.


- Я против браков, заключенных без любви. И секса тоже, так что пусть мозги там нам не трахают. Позвони, как всё устроите, хорошо?


- Замётано.


Дэниэл положил трубку и подошёл к дочке, погладив её по головке.


- Прости, Господи, если я совершаю что-то дурное над невинными. Мы не тронем чужого ребёнка, только и моих пусть никто не трогает. Боже, пусть мои грехи остаются на мне!


Бомми поймала отцовскую ладонь и принялась изучать большой палец, огибаемый линией жизни. Она у него была чёткая и длинная, доходящая до середины ладони и за неё, так что за себя Дэн не очень-то переживал. Но долгая жизнь и жизнь без несчастий и драм – не одно и то же, и ему очень бы хотелось, чтобы, пережив всех своих врагов, он не потерял в этой борьбе и кого-нибудь из дорогих ему людей.



Задержавшись на работе, Дэн вернулся домой непредсказуемо по времени. Собравшись умыться с улицы, он, разувшийся и пересадивший Бомми из коляски в манеж, двинулся в ванную, где наткнулся на Херин, моющую Сандру в детской ванночке. Услышав поступь, она обернулась и, не успев улыбнуться тепло и ярко, как каждый вечер, осталась напряженной, ожидая, как поведёт себя муж.


- Добрый вечер, - не желая быть грубым, невольно сухо произнёс он.


- С возвращением, - негромко пролепетала Херин и вернулась к дочери. Дэн тщательно вымыл ладони в раковине и стал вытирать их полотенцем, придумывая, чтобы такое сказать, чтобы развеять угнетенную атмосферу. – Голодный?


- Я сам чего-нибудь поклюю, не отвлекайся, - зачем-то отказался от присутствия Рин на кухне он, и, когда вошёл туда, отругал себя за это. Поплутав между кастрюль и найдя что-то, что не разогревая поел прямо из них, мужчина переоделся в спальне в домашнюю одежду и отправился в кабинет.



Усевшись в кресло, он достал из портфеля незаконченную, вернее, неотточенную и не доведенную до совершенства завтрашнюю речь для суда. Нужно отработать, перечитать, найти слабые места, сверить со всеми упомянутыми статьями и законами, чтобы не придраться. Приоткрыв немножко окно, он закурил, в целом не видя, что можно было бы исправить, но всё равно недовольный, как будто всё это не удалось от вступительной части и до финала.


Он просидел полчаса, не меньше, когда дверь открылась и в неё несмело вошла Херин с подносом, на котором стояло две чашечки кофе. Обычно она приносила ему одну, чтобы работал и попивал. А в этот раз две. У Дэниэла сразу ёкнуло во всех местах, каких только умело ёкать у дееспособного по части ниже пояса и умеющего чувствовать глубже, чем на уровне желудка и похотливых глаз мужчины. Эти две чашки пробудили в нём забегающее вперёд воображение, где они, он с Рин, тоже двое, сольются в объятьях. А рядом ещё лежали домашние печенья с миндалём, так что улыбка набежала на губы юриста, увидев которую, ответила ею же его жена.


- Передохни немного, - поставила она перед ним кофе, встав возле стола. – Не против, если я составлю тебе компанию?


- Окошко только прикрой, дует, - указал на него Дэн, туша сигарету. Рин закрыла его и, когда обернулась, он похлопал по своим коленкам. – Иди сюда.


Не медля, Херин приземлилась на указанное место, и обвила за шею любимого мужчину, поцеловав в скулу.


- Гляди, покажу, что по пути с работы сделал. – Достав мобильный, Дэниэл открыл фотографии и показал снимок, сделанный на полутемной улице. Какая-то вульгарно наряженная девица, на шпильке и накрашенная, как в цирке.


- Кто это?


- Проститутка, ты ж сказала снять. Я снял. Снимок, правда, не очень удачный…


- Дэнни, - закрыв глаза, положила лоб ему на плечо Рин, - прости, пожалуйста, прости. Я знаю, что обидела тебя…


- Да я не обиделся, - слукавил Дэниэл, отведя глаза и отпив кофе.


- Да конечно, - не повелась на эту ложь Херин, улыбнувшись шире.


- Ну так… немного задело, - взяв её руку, он приложил её к своей груди, - вот здесь.


- Прости.


- Хватит извиняться, я уже начинаю себя виноватым чувствовать. – Не произнося больше ни слова, Рин поцеловала его, затягивая в долгий и ненасытный поцелуй. Дэн положил ладони на её бёдра, сразу же поднялся до трусиков и, не снимая их, забрался под ткань. Достаточно было сделать два-три движения, чтобы там всё увлажнилось. Возбуждение быстро набрало обороты, и Дэниэл, распахнув на жене халат и отведя его назад, впился в её грудь. Выступившие капли молока были им слизаны, пальцы вошли в Рин глубже. Она расстегнула на нём штаны и, выпростав твёрдый член, сама отодвинула трусики, садясь на половой орган. Они принялись заниматься любовью в кресле, но по мере усиления темпа, в нём обнаруживались неудобства, и Дэниэл, поднявшись с Херин, опустил её на пол и лёг сверху сам. Мягкий ковёр его кабинета принял их, не хуже постели. Через несколько минут мужчина уже терял голову от экстаза и, кончая, вытаскивал себя из любимой женщины, чтобы оросить её живот. Рин блаженно выдохнула, лежа на спине с улыбкой удовлетворенной и счастливой женщины. Дэн скатился с неё, завалившись рядом, нашёл её ладонь на ощупь и переплёл их пальцы.


- Охуенно, - прохрипел он.


- Согласна.


- Когда промежутки между сексом большие, он превращается в какую-то эйфорию.


- Ты предлагаешь нам заниматься им раз в месяц-два? – Дэн повернул к ней лицо, округлив глаза.


- Я тебе устрою, раз в месяц-два. Ещё один такой раз, и до следующего секса я не доживу.


- Придётся тебя кем-нибудь заменить, - со смехом бросила угрозу Херин.


- А ты меня сможешь кем-нибудь заменить? – серьёзно спросил муж. Смех её прекратился.


- Никогда.


- Вот и я тебя заменить не смогу. – Поднеся её руку к губам и поцеловав, Дэн перевалился на бок и перешёл на поцелуи губ. Нужно было перепроверить речь для суда, но, кажется, в ней и так всё было хорошо и идеально, так что, можно было пить кофе с печеньем и обнимать любимую жену. Разве не для этого осенними вечерами существует время?


Примечания:


* Это печально, очень печально – строчка из упомянутой выше песни «Sorry seems to be the hardest word»

** Речь идёт о событиях, изложенных в произведении "Три цвета надежды"

Половины

Бомми позёвывала на груди отца, лежавшего на диване. Он и сам уже хотел спать, но достаточно артистично и в ролях дочитывал дочери сказку. Отбраковав все известные корейские истории, Дэниэл достал из закромов одну из легенд о золотых, недоступную непосвященным, где доблестные воины с волшебными способностями приходили на выручку угнетаемым крестьянам, дурили жестоких янбанов и спасали обижаемых невинных красавиц. Бомми слушала восхищенно и вдохновлёно, но стало поздно и она, как все дети в её возрасте, задрёмывала без предупреждения. Дэн, всегда всё любящий доводить до конца, не сдался и не отступил, пока не дошёл до точки, то и дело приободряя свою слушательницу привлечением внимания к остросюжетным моментам, какие попадались на каждой второй странице. На этих коллизиях и их апофеозах папа повышал тон и взмахивал свободной от книги рукой, что колыхало на нём Бомми.


- … Вот так они и победили злобного вельможу, который давал королю плохие советы. – Мужчина захлопнул страницы и посмотрел на дочь. – Как тебе история? Понравилась?


- Угу.


- Отличные парни, правда? Побольше бы таких в наше время.


- Мама сегодня придёт? – спросила девочка, держа из последних сил слипающиеся глазки открытыми. Сказка ей пришлась по душе, но как только она завершилась, насущнее стали другие проблемы.


Три дня назад у Сандры поднялась температура и, поскольку с её заболеванием подобное допускать было нельзя, Херин предпочла лечь с ней в больницу под присмотр врачей. Жар прошёл, но в связи с выяснением, что у младенца лёгкая простуда, решили не отпускать его домой до полного выздоровления. Естественно, Херин не могла оставить там Сандру одну и приютилась в клинике. Дэниэл вновь попросил приехать Джереми для ознакомления с состоянием Сандры, но, будучи в Сеуле, тот срочно прибыть не смог, и решено было, что жена с младшей дочерью дождутся Химика, и только после его заключения решат, возвращаться домой или продолжать лечение. Как долго это должно было ещё длиться – неизвестно, Дэн понимал одно, что неделю супругу точно не увидит, если не считать посещений в отведённое время в самой больнице. А ведь скоро декабрь, Рождество… хоть бы Сандра окрепла и встретила свой первый Новый год здоровой! Хоть бы она его вообще встретила… Прочь эти гнусные мысли! Раньше никогда не был ни суеверным, ни думающим о плохом, раньше было столько уверенности, откуда он её черпал? Из отсутствия настоящих бед и тревог? Прежде проблемы были у мира, а он – добровольный спасатель, который делал одолжение людям, впрягаясь за них, бросал спасательный круг, грёб на шлюпке ухарства по бескрайнему морю приключений. Теперь проблема была не у мира, а лично у него, и никакая добрая воля уже не замешана. Хочешь или не хочешь – несчастье со здоровьем Сандры никуда не денется, и его навыки героя, бандита, спецназовца, агента и золотого ничего не решат.


- Я не понял, тебе батина компания не нравится? – нахмурился Дэн. Бомми не уразумела, что не так она спросила, и чем вызвала недовольство, пускай и наигранное, отца, но замотала головкой, спеша заверить, что не имела в виду ничего из того, что сказала. Адвокат улыбнулся. – Папу не меньше мамы любишь? – Бомми кивнула. – Вот и отлично, потому что нам с тобой, дочулька, видать тусить придётся вместе часто.


- Тусить… - в десятый раз зевнув, повторила Бомми.


- Да-да, но ты сильно не обольщайся, только под моим надзором, ясно? И никакого обмена стаканчиками с мальчиками, что это за попытка косвенного поцелуя наблюдалась вчера в песочнице? – Ребёнок не среагировал, уже не слушая от усталости и, отвлекшись, разглядывал спинку дивана. – Никакого уважения к отцу, что за девчонка…


Рядом затрясся на вибрации мобильный. Дэниэл протянул руку, не потревожив на этот раз раскинувшуюся на нём Бомми. Широкая грудь отца в майке служила парковочной площадкой, на которой расположилась дочь. Отвлекшись от велюровой обивки, она увлеклась татуировками Дэна, занимавшими всё полотно кожи от угла одного плеча до угла другого плеча.


- Алло?


- Привет, любимый, - раздался шёпот Рин. Муж сразу же перешёл на такую же громкость:


- Привет, котёнок. Как вы там?


- Уснули, - как и многие молодые мамы, женщина приобрела привычку отвечать за себя и своих ещё не умеющих толком говорить детей, употребляя повсеместно множественное число первого лица. Дэниэл был против такого подхода, но с женой не спорил, пускай. Зато когда получал старшую дочь под своё командование, всегда заставлял её отвечать на всё самостоятельно. Не можешь словами – кивни, вырази своё отношение к происходящему, одобряешь или не одобряешь. Херин считала, что он так вырастит Бомми слишком своенравной, потому что девушку не стоит воспитывать, постоянно давая ей понять, что она сама всё решает. А как же она станет когда-нибудь хорошей женой, послушной, умеющей находить компромиссы? Дэниэл имел другую точку зрения. Для него развитие независимости в Бомми означало, что она приучится думать, анализировать и прислушиваться к своим ощущениям, не потакая чьему-либо мнению, тогда её труднее будет обмануть и провести. Но на самом деле, плюс к этому, когда Рин заводила разговоры о каком-то там далёком замужестве старшей дочери, Дэн начинал злиться и заранее ненавидеть всех претендентов. Это какого ещё там мужа она должна будет слушаться? Пусть кто-нибудь попробует указывать и приказывать его дочери! Она папина. Не фиг никаким ухажёрам даже близко подходить - недостойны. Всем этим мужикам одного надо, это он по себе знает, он себя молодым хорошо помнит. Он Бомми объяснит, как надо себя ставить с этими гадкими и развратными самцами. – А вы что делаете?


- Укладываемся, - заметил Дэн, что дочь ещё не спит, водя пальцами по чёрным узорам наколок. – Ждём Шиллу, у неё завтра выходной, она обещала посидеть с Бомми, а то мне рано в суд ехать.


- Она прямо с работы к нам приедет?


- Ага, а то пришлось бы вставать завтра в пять утра, чтобы успеть приехать сюда до того, как я умчусь.


- Хорошо, я спокойна, когда Шилла с Бомми.


- А мне ты, то есть, не доверяешь?


- Ты её учишь плохому! Каждый раз после тебя она произносит такие слова!..


- Она их всё равно рано или поздно услышит, пусть лучше начнёт их говорить до того, как узнает, что они значат, меньше шокируется, подрастая.


- Дэн! – пыталась показать возмущение Херин, но не могла поднять голоса, чтобы не разбудить спящую под боком Сандру. В клинике давно протрубили отбой, но, в отдельной платной палате, женщина ориентировалась графиком исключительно на самочувствие младшего чада. – Не делай из Бомми хулиганку.


- Человека невозможно сделать хулиганом, это либо в нём есть, либо этого нет. Жизнь покажет, какой у неё темперамент. – Мужчина на миг отвлёкся на фантазии о том, как его дочь будет перекидывать через плечо назойливых кавалеров, но тут же осознал, как опасно драться в принципе, какими рискованными и болезненными бывают даже обычные тренировки в боевых искусствах. О чём он вообще размечтался? У него дочь, а не сын! И девочке, действительно, не пристало заниматься ничем подобным. – Не беспокойся, родная, я постараюсь следить за языком. Ну, исключая супружескую постель…


- Дэнни! Бомми же рядом!


- Да она ничего не понимает ещё! Да, сонная черепашка? – погладил по плечу девочку отец и она, покосившись на него, кивнула. – Она подтвердила, Рин, она не шарит, о чём я.


- Так, ладно. Вернусь домой – настучу тебе по мягкому месту, Бан Дэниэл, засранец ты эдакий.


- А я не против, между прочим. – В дверь раздался краткий и несмелый звонок, словно его не дожали до конца и уже отвели руку. – Кажется, Шилла приехала, я пойду открывать…


- Сладких снов, милый!


- Спокойной ночи, любимая! – Дэн отложил телефон и, придерживая Бомми, двинулся в прихожую. В глазке действительно виднелась жена двоюродного брата, в подъезд бы консьерж никого лишнего и не пустил, только тех, кто были в списке разрешённых владельцами квартир посетителей. Юрист отворил дверь и улыбнулся: - Привет, полуночница!


- Что есть, то есть, - ответила она так же лучезарно, сразу же протянув ладонь, чтобы погладить по спинке Бомми. В розовом комбинизончике, она завертелась, чтобы побыстрее увидеть, кто пришёл, потому что отец держал её неуважительно, затылком к кому-то. – Привет, принцесса! Не спишь ещё? А то боялась разбудить звонком. Я смотрю, у вас в семье все рано ложиться не любят?


- Шилла! – радостно опознала её девочка и, отпускаемая отцом, переместилась на другие руки, обвив девушку за шею. – Как дела? – вежливо поинтересовалась она, наученная примером взрослых. В пределы досягаемости попала серёжка Шиллы, и Бомми увлеклась её ощупыванием.


- Всё отлично, моя хорошая.


- Спасибо, что приехала, - сунул кулаки в карманы домашних штанов Дэн, когда они освободились от ноши. Как-то сразу стало прохладно и одиноко. У них с Бомми отличный дуэт выходит, обидно, что надо на работу и доверять её кому-то другому, пускай он сам, как и Рин, был спокоен по отношению Шиллы. Та любила их старшую дочь беззаветно, как свою собственную, а учитывая, что, скорее всего, своих у них с Химом не будет, вряд ли она полюбит какого-нибудь ребёнка сильнее.


- Ерунда, ты же знаешь, я рада любой возможности повозиться с вашими малышками. Как дела у Рин с Сандрой?


- Да без изменений особых, ждём Джереми.


- Ясно… - Шилла огляделась вокруг, замечая несвойственный этой квартире бардак. Как только Херин по каким-либо причинам не могла держать дом в порядке, у Дэна он превращался постепенно в разграбленную дикими варварами крепость, куда вандализм ещё не добрался, но где разбой уже сделал своё дело. Прокормить он себя мог, приготовить, постирать и погладить – без проблем, но наводить тот лоск, ту полированную аккуратность, за которой следила хозяйка, было не в его привычке, да и времени с работой и «хобби» главаря золотых не хватало.


- Что, срач, да? – понял, куда приземлилось внимание гостьи, Дэн. – Хочешь прибраться?


- Я? – хохотнула Шилла. – Вообще-то, подобный вид – моя родная стихия. Если бы Хим не раскладывал всё по местам, у меня бы всё было так же, даже ещё хуже. Так что извини, горничной быть не смогу, не потому, что лень, а потому что после моей уборки всё запущеннее, чем до неё. И Херин потом после меня ничего не найдёт. Ты ей сказал, что я у вас ночую?


- Да, вот, положил трубку, когда ты позвонила в дверь.


- Она не была против? – Бомми уснула на плече Шиллы, потеряв интерес к серёжке, и та, заметив это, пошла в детскую, осторожно отняла девочку от себя и, бережливыми руками, опустила в кроватку, у которой остановилась. Дэниэл приблизился туда же.


- Нет, с чего бы? – Шилла пожала плечами. Мужчина хмыкнул. – Я ж не постороннюю бабу в дом притащил.


- Спасибо, что не сказал «не проститутку же привёл», - чуть грустно улыбнулась девушка с самоиронией.


- Что ж я, совсем бестактный? Я, между прочим, воспитанный и интеллигентный человек. – И когда брови Шиллы недоверчиво задвигались, Дэн дополнил: - А то, что мы потрахались один раз сто лет назад, так то работа такая была, и у тебя, и у меня.


- Да, ты очень тактичный.


- А что такого? Если бы я смущался этого факта, то создалась бы неловкость, а так всё нормально. И Херин об этом не знает, так что… Ты Химу же не говорила об этом?


- Не говорила, но иногда мне кажется, что он сам и без слов обо всём знает.


- Обожествлять его не надо, брат умный, но не Супермен.


- Это он для тебя не Супермен, а для меня – Супермен! – гордо возразила Шилла.


- Хорошо, Лоис Лейн, как скажешь. Ты есть хочешь?


- Нет, я в ресторане перекусила. Администраторам господин Юнг разрешает есть почти из меню.


- Тогда я спать. – Адвокат медленно пошёл в супружескую спальню, переключаясь в мыслях на дела, которые ждали завтра. Девушка посмотрела на его спину и, думая о чём-то, решилась:


- Дэн!


- Да? – он обернулся.


- Давно хотела спросить, но как-то не было возможности подходящей… - Шилла отошла от детской кроватки, чтобы не мешать Бомми разговорами сладко спать, однако всё равно косилась и боковым зрением наблюдала за вверенной на сутки крестницей. – Дэн, а если бы… Если бы тебе Рин не подарила детей, ты бы был счастлив?


Дэниэл немного удивился вопросу, но не потому, что никак не мог ожидать его от Шиллы, а скорее из-за того, что слишком резко в мозгу пришлось возвращаться от судебно-адвокатских дел к вот таким, семейно-личным. На него смотрела, регулярно отводясь к Бомми, пара глаз, настороженных, взволнованных и где-то в глубине замученных головоломкой, которую пытались решить уже второй год. Ещё не подумав над своим ответом и не зная, что скажет, Дэн успел привычно спросить себя «соврать или нет?», после чего осознал, что, может, правда-то вовсе и не опечалит Шиллу? И лишь затем включил разум для того, чтобы выяснить и для самого себя – был бы он счастлив без детей, или нет? Юрист почесал висок, нахмурив лоб.


- Такую загадку задавать надо было до того, как они у меня появились. Разве могу я сейчас представить, что у меня бы не было дочерей? Это как спросить кого-нибудь, разъезжающего на «порше», удобно ли бы ему было всю жизнь ходить пешком без машины? Грубое материальное сравнение, не сопоставимое с детьми, но ничего другое на ум не пришло. Может, человек и нормально бы ходил пешком всю жизнь, иногда пользуясь автобусами и электричками, но когда под жопой «порш», как-то не весело совсем оказаться без него, верно? – Дэн вздохнул и привалился плечом к торцу проёма. – Мы с Рин прожили два с лишним года до свадьбы, и всё это время я хотел видеть её своей женой, но ни разу не задумывался о том, что хочу детей. Я не собирался их заводить. Рин пригрозила, что если я буду неосторожен и придётся венчаться «по залёту», то она мне этого не простит, и два с половиной года я делал всё, чтобы этого не случилось. Потом мы поженились, она сказала «можно», и вскоре мы получили Бомми, что познакомило меня с новыми чувствами, с тем, что такое быть отцом. Я думал, что никогда не полюблю уже ни одну женщину, кроме Рин, но всё-таки появилась ещё одна, а потом ещё… Страдал бы я, если бы после свадьбы мы не стали родителями? Не думаю. Мне не с чем бы было сравнивать, я не знал бы, без чего остаюсь. Но если бы от этого страдала Рин, я бы сделал всё, чтобы дать ей то, чего она хочет. Усыновил бы, нанял суррогатную мать, что там ещё? Да что угодно! Но был бы несчастлив конкретно я? Только из-за несчастья Херин. Если бы она была счастлива – мне было бы плевать, ей-богу, Шилла. Но сейчас, теперь, я без дочек жизни не мыслю. Ты должна это понять.


- Я понимаю… Спасибо, что ответил, Дэн.


- Не грузись ты этим, хорошо? – Мужчина подошёл и похлопал по плечу супругу кузена. – Хим тот ещё распиздяй, какое ему отцовство? Идеальный ребёнок для него – тамагочи, потому что можно запрограммировать и перенастроить. Если он столкнётся с тем, что памперсы меняют не по часам, а плачут дети без обоснований и аргументированных причин, то он сам выйдет из строя и запаникует.


- Если из вас двоих бы пришлось выбрать наибольшего распиздяя, я бы сделала ставку на тебя, но ты-то отлично справляешься, Дэн.


- Я… ну, я – это распиздяй-конформист, надо жить в новых обстоятельствах, и я живу. А Хим так не умеет, ты его знаешь, не хуже меня, он очень долго переключается и обвыкается.


- Это верно. Да и, сравнивая меня и Херин, конечно, из меня на её фоне мама бы точно вышла никудышная.


- С этим даже спорить не буду.


- Эй! Где там снова чувство такта завалялось?


- А зачем обманывать? Крёстная ты хорошая, но для материнства не дозрела. Сколько тебе? Шестнадцать? – Шилла, тихо засмеявшись, шлёпнула Дэна по груди. – Хорошо, слегка за двадцать. Мы с Рин стали родителями в тридцать. Есть же разница? Причём существенная. Я в твои годы каждые выходные жарил новых девок, шмалял из кольта, тёрся с мафией и охеревал от разнообразия собственных возможностей, а ты уже осела, скисла и ищешь, чем ещё себе запороть молодость поскорее.


- Меня каждые выходные жарит серийный маньяк и убийца, который шмаляет из снайперского прицельника и состоит в непонятной группировке, смахивающей на мафию, и даже круче. Сильнее охеревать я уже не в состоянии.


- Ну, вот и чего тебе тогда ещё для счастья надо? Реализоваться по шаблону, потому что так принято? Да сотни великих людей не имели потомства, и от этого планета с орбиты не сошла. Чем умнее были люди, тем скорее они оставались физически бесплодными. Кант, Ницше, Шоу, Шопенгауэр – никто не рыдает, что они не расплодились, но все зачитываются их мыслями и их идеями. И если уж мы заговорили о «непонятной группировке», ты знаешь, сколько поколений золотых умерло или погибло, не став отцами? Это были достойнейшие мужчины, каких видели прежние века и эпохи, но большинство из них свято хранило прежний кодекс о том, что жениться – нельзя, и они пропадали без вести в хрониках времён, не оставляя после себя ничего, кроме безымянных подвигов. Добровольно. И никто из них никогда не считал, что это плохо, не считал себя обделённым. И Хим, я уверен, уважая память Джунвона, никогда не станет сокрушаться о том, что не может иметь детей…


- Он-то может. Я – нет.


- Ты знаешь первый закон, записанный в одном из самых старых сводов правил золотых?


- Нет. Хим не делится со мной подобной информацией и старается держать подальше от дел банды.


- Этому трактату, по дошедшим до нас сведениям, примерно две с половиной тысячи лет. Самое неоспоримое и внеочередное, что там изложено, это фраза, которая гласит: «Золотой обязан делать жизнь людей лучше». К этому правилу идёт примечание: «Даже в ущерб себе». Хим читал этот трактат. Большинство из нас читало. Поэтому никто не заморачивается над собственными желаниями и потребностями, мы всегда живём счастьем близких людей, ведь именно в нём наше собственное. Хочешь сделать брата счастливым? Будь счастливой сама.


- Я пытаюсь…


- И мешает только отсутствие детей? Усыновите.


- Нет, дело скорее в осознании, что я лишаю Химчана родных детей. Я люблю детей, и мне их хочется, но от него.


- Ой, это уже задротство, Шилла. «Я хочу машину, но розовенькую, розовенькая есть, но не летает, если бы взлетела – было бы самое то». Меньше занимайся самокопанием. Многие из нас уверены, что если разбираться в себе и обдумывать свои проблемы, глубоко-глубоко, до самого ядра, то, наверное, однажды нарвутся на залежи чего-то хорошего, и забьёт фонтан нефти, но чаще пробивают внутри себя городскую канализацию и забрызгивают свою жизнь дерьмом философских потуг. Угомонись, и живи, как есть.


 Шилла и Дэниэл замолчали, ещё раз посмотрев друг на друга и, придя молча к какому-то согласию, разошлись. Девушка отошла в ванную, чтобы наспех смыть косметику, умыться и вернуться в детскую, где стоял небольшой диванчик, на котором она и устроилась, чтобы быть ближе к Бомми. Обычно кроватка стояла в зале, возле дверей в родительскую спальню, в которой стояла другая – Сандры. Но из-за обстоятельств, неизменно давивших в последнее время на весь быт семьи Бан, детскую наконец-то пришлось задействовать. Шилла разделась и улеглась под одеяло, глядя в темноте на контур девочки, виднеющийся между перекладинами. Возможно ли однажды смириться с тем, чего у тебя не может быть? Способен ли разум успокоить чувства? Как часто люди понимают одно, но чувствуют совсем другое, и никак не могут избавиться от своих стремлений, мечтаний. Плохи ли мечты о невозможном? Всегда ли стоит мечтать о достижимом, или эти фантазии об идеальном для чего-то пригождаются? «Да, чтобы портить нервную систему» - подумала Шилла, засыпая.

***



После работы Химчан и Дэниэл, каждый из своего офиса, отправились в тренажёрный зал, куда юрист пристрастил ходить вместе с собой двоюродного брата. Обычно они чередовали посещение тренажёров с занятиями боевыми искусствами, в нью-йоркский центр которых записались. Но местные специалисты отставали по мастерству от наставников самих золотых, и, если появлялась такая возможность и приезжал кто-нибудь из своих, Дэн предпочитал приглашать его, чтобы поразмяться: Чон Хосок, мастер Хан или Хонбин, раз в полгода кто-нибудь, да заглядывал в Нью-Йорк, чтобы не терялась связь между Востоком и Западом.


Сегодня была очередь беговых дорожек, боксёрской груши, жимов и отжимов, после которых, хорошенько пропотев, братья задержались в баре, прежде чем поехать к Банам и освободить Шиллу от роли няни.


- Надеюсь, она не рассердится, что мы так поздно приедем? – посмотрел на часы Дэн, заказав два зелёных чая и лёгкий ужин, чтобы не искать в полупустом холодильнике дома ничего съестного. Там только детское питание.


- Да она только рада будет, что ты дал ей больше времени повозиться с Бомми, - заверил Химчан. – Я звонил сестрёнке, она сказала, что дела нормально?


- Ты о какой сестрёнке? – хмыкнул Дэн.


- Я так называю только Рин. Ну не о нашей же сумасшедшей Гедде Габлер* я так скажу? Я не звоню больше Сунён, да и она на связь не выходила.


- И чёрт бы с ней. Главное, что Тони тут, и не подался за ней в неведомые края, бросая братство.


- Так, у Рин с Сандрой всё в порядке? Что говорит Джереми?


- Джереми, сучий потрох, не смог оторваться от этого своего Бобби, которого склеил, и сказал, что приедет, когда дело окончательно завершится. Какое дело? За возвращение Элии всё равно не он отвечает, а Хоуп, Химик только сидит в своей лаборатории и наблюдает за подопытным.


- Если Джереми не приехал к Сандре сразу же, значит, считает, что ничего серьёзного нет. Это успокаивает.


- Ничего серьёзного? Ну, если плохое самочувствие ребёнка – ничего серьёзного, то, может быть. Он сам ещё не отец, ему не понять. – Химчан промолчал, учитывая, что и ему не понять по этой логике. – Он сказал мне, - продолжал Дэниэл, - что с такой почкой рецидивы будут хроническими, и если я хочу продолжительного эффекта, то надо решиться на трансплантацию почки. Решиться на трансплантацию почки! Такой крошечной Сандре… операции новорожденным – самые сложные!


- Тогда придётся ждать, чтобы она подросла, и потерпеть эти рецидивы, а потом и решиться на пересадку…


- Легко сказать. Я очень боюсь всей этой хирургии, она ведь не даёт стопроцентной гарантии. А сколько бывает осложнений! Я никогда в прошлом не мыслил так негативно, а теперь постоянные страхи и предубеждения.


- Это естественно, Дэн. Но ты же понимаешь, что рано или поздно операции быть?


- Да, но донорские почки… Нет, они имеются, но, как мне объяснил Джереми, у них куча показателей на совместимость с тем, кому они предназначаются. Должно совпадать изначально всё, от группы крови носителя до чего-то там ещё. Только тогда обеспечен самый продолжительный и благополучный результат. А если совместимость более-менее средняя, то могут возникнуть непредвиденные побочные эффекты, или эта почка сама потребует замены через несколько лет. Сколько Сандре придётся мучиться?


- Ну, а подобрать идеально подходящую почку что, нереально? – спросил Химчан.


- Реально, наверное, но кто же найдёт такого ребёнка и вырежет у него почку, если он здоров, цел и невредим?


- Те, кто занимается торговлей органов на заказ, - спокойно произнёс хакер. Дэн с недоразумением посмотрел на него, поставив чашку на блюдце.


- Ты на что намекаешь?


- На то, что имея показатели, которым должна соответствовать почка, её можно заказать.


- Заказать, чтобы где-то похитили и убили ребёнка, которому нет ещё и полугода?


- В странах Азии и Африки от голода и антисанитарии умирает тысячи детей, рождающихся вполне здоровыми и крепкими. Они так и так умрут, какая беда, если их непродолжительная жизнь оборвётся на год раньше, чем оборвалась бы и так? – Дэниэл, не найдя слов, опустил руки на колени. Обмозговав услышанное, он изрёк:


- Хим, ты ёбнулся?


- Я никогда не отличался человеколюбием, разве это новость? Я люблю животных, но не людей.


- Ты понимаешь, что такая позиция противоречит долгу золотых?


- Разве? Я не заставляю никого страдать, я предлагаю улучшить жизнь ребёнка из благополучной семьи, у которого все шансы на счастливое и обеспеченное будущее, за счёт того, что прекратится пытка существования какого-нибудь вечно хотящего есть младенца, у которого уже десять братьев и сестёр, чья мать даже не в курсе, сколько их точно, а отец и вовсе не способен обеспечить даже половину из них хотя бы дневной нормой хлеба. В каком месте моя позиция нарушает стремление к благоденствию и гармонии?


- В самом своём основании. Ты предполагаешь насильственную смерть ребёнка.


- Я предполагаю, а Бог располагает. Где ты видел совершенно естественные смерти? В них всех есть уродство предрешённости и