КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423309 томов
Объем библиотеки - 574 Гб.
Всего авторов - 201730
Пользователей - 96068

Впечатления

ZYRA про В: Бесполезный попаданец (Альтернативная история)

Книга ровно такая же как и название, совершенно бесполезная. Вдобавок ко всему, ГГ до попадания, жил в каком-то параллельном мире. У него, в том мире, в Украине гражданская война, а мы все знаем что у нас вооружённый захват территорий со стороны росии. Вот домучил ровно до "гражданской войны" и снёс эту КАЛОмуть с планшета

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
SubMarinka про «Дилетант»: Кузьминки. Спецпроект: Мой район. Москва (История)

Для интересующихся историей Москвы: на официальном сайте мэрии Москвы выложены для свободного чтения/скачивания выпуски спецпроекта "Мой район" журнала "Дилетант".
https://www.mos.ru/moi-raion/
К сожалению, в нашей библиотеке правообладатели не позволили размещать эти интересные и познавательные журналы! :(

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Розы на стене (Детективная фантастика)

да, вот за такие финты: подсунуть в жёны девушку многоразового пользования, отношения с родственниками рвут напрочь. хотя бы потому, что "у тебя может не быть детей от твоей жены, а вот у неё от тебя - запросто", никто не отменял.
но, ггня - бесхребетная тля. за неё даже говорит кто угодно, но только не она! не может быть умная, трудолюбивая, учащаяся за двоих (нашедшая возможность подрабатывать) девушка-сирота (знает, что нет никого) тлёй. вот не верю. это всегда очень целеустремлённые, деловые, активные девицы, и за словом в карман они не лезут просто потому, что за них это слово замолвить некому. или сама пробилась и сама себя представила, или - в канаве сдохла.
в общем, разрыв шаблона чёткий, дочитывать не буду.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Две стороны отражения (Любовная фантастика)

я бы ещё поставил "юмор" в жанры. отлично.)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: В паутине чужих заклинаний (Детективная фантастика)

отличный детективчик. влёт прочёл.)

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Убойная Академия (Фэнтези)

шикарная вещь.) а про кроликов - я плакал.)))

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Вонсович: Плата за наивность (Фэнтези)

потрясающе. вещь эта продолжение "платы за одиночество", и начинается она с того, что после трагедии, когда ггня не смогла сказать "нет" к пристававшему к ней мужику в прошлой вещи, спровоцировав два убийства и много-много "нервных" потрясений, в этом опусе она тоже не говорит "нет"! кстати, главпреступник там сбежал. (ну, видать, тут обратно прибежит).
здесь к ней привязывается на улице курсант, прошло 1,5 года после трагедии и ей уже почти 20, и она ОПЯТЬ! не может отделаться! посреди людной улицы в центре города. СТРАЖУ ПОЗОВИ!!!
но дур жизнь ничему не учит. нечитаемо, афтарша.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Академия Трёх Сил. Книга вторая (fb2)

- Академия Трёх Сил. Книга вторая [СИ] (а.с. Академия Трёх Сил-2) 779 Кб, 220с. (скачать fb2) - Анна Мичи

Настройки текста:



Глава 1

Удар, парировать, отступить, ещё удар. Неожиданно быстрый и сильный, я еле успела увернуться. Зато по инерции Смартен проскочил мимо, я скользнула и оказалась у него за спиной. Уже почти возликовала: он потерял меня из виду, если я сейчас атакую, бой за мной. Но накатил оглушающий шум трибун – и Смартен успел обернуться. Удар – и он встретил его своим мечом, отбросил по скользящей.

Я резко выдохнула сквозь стиснутые зубы. Хагосовы зрители! Почему они не в состоянии смотреть молча?! Ещё немного, и я бы победила!

Но Смартен уже отскочил и теперь медленно кружил вокруг меня, отыскивая слабину.

Я зло мотнула головой: пот заливал глаза, мешая смотреть. Напряжение зашкаливало.

Бой длится всего пять минут, и если исход не станет ясен, объявляют дополнительное время. Если и тогда ничего не решится, будет ничья.

Но мне нужна только победа.

Мы с Хаундом идём нос к носу, а он только что победил своего противника. Если я проиграю бой со Смартеном, я уже точно не попаду в число пяти лучших. А если выиграю… то всё решит бой с Хаундом. Последний, восемнадцатый бой, финал турнира. До него ещё две недели, но если я сейчас не выиграю, всё потеряет смысл.

А Смартен, как назло, идёт нахрапом, сражается так, будто я его последний шанс.

Ещё выпад и удар. Отскок, пируэт, снова удар. Трибуны орут, свистят, топают ногами – но этот шум почти не ощущается, не сбивает с толку. Вот только может подсказать, когда кто-нибудь совершает ошибку.

Нога запнулась о твёрдый песок арены. Щиколотка подвернулась, земля жёстко и больно ударила колено. Трибуны взревели. Краем глаза я уловила ликование на лице Смартена. Он вскинул меч, окутанное холодным пламенем лезвие понеслось ко мне, неумолимо, как сама смерть.

Купился!

Я атаковала по-змеиному, снизу, мгновенно распрямляясь. Ликование на лице Смартена превратилось в отчаяние, он попытался увернуться – но его габариты сыграли против него. Мой сияющий голубой дымкой меч поразил его в середину живота. Распорол защиту, вздрогнул, натыкаясь на второй слой – поставленный уже целителями академии, чтобы избежать травм.

Сквозь свист и рёв зрителей послышался длинный гудок.

– Сатьяна Тайсен – победа!

Трибуны ликовали. Рёв накатывался волнами, складываясь постепенно в слова:

– Сать-я-на! Сать-я-на!

Я устало выпрямилась, улыбнулась, стирая пот со лба. Помахала рукой в неопределённом направлении, вызывая очередной шквал криков и аплодисментов. Где-то там, в этой толпе, Лидайя и Карин. А может, и Вейн – тайком, в «тени».

Смартен отбросил меч на песок. Зло выругался. Но потом сразу пересилил себя, подошёл, протянул руку. Рукопожатие было крепким, а взгляд прямым, без затаённой ненависти, так что я с удовольствием пожала его руку в ответ.

Фух. Теперь мы с Хаундом снова на одном месте. У каждого по десять побед и по шесть поражений.

Я даже не мечтала, что зайду так далеко: почти весь турнир я была в первой десятке. Впрочем, как и хагосов Хаунд. Ещё из первокурсников хорошо показал себя Буллар, более-менее – Смартен, остальные плелись в конце таблицы.

Конечно, главная заслуга моих успехов принадлежит Хену.

Даже сейчас, стоило мысленно произнести это имя, как внутри болезненно засаднило. Прошло уже целых полгода… ну хорошо, целых долгих хагосовых четыре с половиной месяца – с тех пор, как он ушёл.

Не то чтобы я ждала какой-нибудь весточки – от врага, похитившего Хранителя, с лёгкостью предавшего меня – но… видимо, всё же ждала. Вернее, надеялась, мечтала, воображала, что, вот, в других обстоятельствах… в другом мире… другой жизни…

Я вышла с поля, и тут же грубый толчок в плечо прервал все мои раздумья. Вскинув глаза, я хотела было извиниться, решила, что загораживаю кому-то дорогу, но увидев, кто стоит передо мной, мгновенно всё поняла.

Хаунд.

Он возвышался надо мной, как башня, огромный, с неприветливой ухмылкой на полных губах. Сложил руки на груди и буравил меня презрительным взглядом.

– Мелкая крыска обрадовалась, что победила? Радуйся, пока можешь – потому что через две недели ты сдохнешь.

Какое многозначительное начало. Я приподняла брови, одновременно быстро оглядывая помещение. Хаунд зажал меня в очень неудобном месте: выход на поле уже закрыли на замок, там проходил следующий бой – а проход вперёд заграждал этот самый Хаунд. И, что хуже всего, кроме нас с ним тут никого не было.

А ведь сукин сын специально поджидал меня. Не ушёл в общежитие, не отправился на трибуны – нет, засел здесь, в этом тёмном закутке, дожидаясь, пока я выйду.

Хаунд, то ли решив, что я растерялась, то ли просто раздуваясь от апломба, наклонился к моему лицу. Промурлыкал, овеивая тяжёлым дыханием:

 – О-о, я жда-а-ал этого боя. И не думай, что защита тебе поможет. Есть одно очень хитрое заклинание… И раз – твои кишки на арене. Несчастный случай, кто бы мог подумать.

Я стиснула зубы, отвечая таким же ненавидящим взглядом. Его словам я ни на мгновение не поверила, он блефует, это ясно. И блефует глупо: было бы куда умнее попытаться смутить меня прямо перед следующим боем, а не сейчас, когда до него ещё две недели.

Но, может быть, стоит сделать вид, что я испугалась? Он купится на это, как купился Смартен, все они подсознательно недооценивают девчонку.

Но нет. Не могу. Даже ради потенциальной победы, ради воинской хитрости – не могу.

И я ухмыльнулась прямо в нависшее надо мной чужое лицо:

 – Думаешь, ты один знаешь всякие хитрые заклинания? Смотри, как бы оно не обернулось против тебя. Ещё посмотрим, чьи кишки будут на арене.

Я его не боялась. За эти пять месяцев я успела выучить все его привычки, любимые приёмы, подлые манёвры. К бою с ним я была полностью готова.

 – Вот как заговорила, да? У крыски остренький язычок… Сейчас ты у меня его прикусишь! – и он схватил меня за затылок – с явным намерением приложить о колено.

Я вывернулась, отскочила, взмахнула рукой, собираясь вызвать меч. Не успела, Хаунд молниеносно перехватил моё запястье и вывернул его, заставив меня зашипеть от боли. В следующий миг я увидела несущийся к моему лицу кулак. Напряглась, собираясь увернуться, сделать финт, повиснув на держащей меня руке, и врезать ногами по ненавистной роже – но тут его кулак кто-то перехватил.

Рывок – Хаунд обернулся – и получил прямо в нос.

Это был прекрасный удар. Быстрый, мощный и, что главное, совершенно неожиданный. Хаунд отлетел в сторону, ударился спиной о загородку, на некоторое время замер. Потом ошеломлённо поднёс руку ко рту, вытер кровь, хлынувшую из разбитой губы. Уставился так, словно никогда не видел.

И в следующее мгновение взревел, как бык. Выхватил меч и, словно выпущенный из арбалета болт, на огромной скорости бросился на моего защитника.

В воздухе вспыхнуло, мгновенно электризуясь, засияла белая молния, отвердела, приобрела очертания длинного острого лезвия. Это был меч. Красивый, сияющий, невероятно прекрасный. Серебряный, литой – вне всякого сомнения магический.

Увидев этот меч, Хаунд замер, как будто напоролся грудью на невидимый барьер. Я понимала его сомнения: его собственный меч, хоть и несомненно магический, с этим не шёл ни в какое сравнение. Зубочистка против сабли.

И подлый трус, прорычав сквозь зубы ругательство, тут же ретировался.

 – Ты в порядке? – спросил парень, подавая мне руку.

Я приняла её, чувствуя себя вдруг не боевиком, а какой-то слабой ар-теранной. Слегка смутилась под пристальным, неожиданно жарким, долгим взглядом. И сама не удержалась от того, чтобы не уставиться в ответ.

Парень был совершенно незнакомый. Удивительно, ведь я знала всех боевиков со старших курсов – а в том, что он старшекурсник, сомнения не было. Но этого парня я бы запомнила, хоть раз увидь его: шикарная грива светлых волос спадала на тёмные, почти чёрные глаза – большая редкость для обитателей Морвенны.

  – Я Анс, – сказал он, бережно сжимая мою ладонь.

Глава 2

Он был худощав и высок, почти как Хен, и сердце болезненно заныло, затрепетало, предательски ускоряя ход. Пришлось напомнить себе, что с Хеном давно покончено и поросло быльём.

 – Сатьяна, – ответила я, аккуратно высвобождая руку. – Первый курс боевой магии. А ты?

 – Первый? – Анс озадаченно вскинул брови. – Ты очень хорошо сражалась. Из какого ты клана?

Я криво усмехнулась. Покачала головой:

 – Я вышла из клана и не хочу это обсуждать, если можно.

 – Да, конечно, – немного растерянно согласился парень.

Мы прошли тесный, заставленный ящиками и деревянным оружием закуток, и бок о бок вышли на яркое солнце. Анс прищурился, и его чёрные глаза сложились забавными полумесяцами.

 – Ты с какого курса? – повторила я вопрос, чувствуя себя немного неловко.

 – Последний, – Анс улыбнулся. – Только не здешней академии. Я из Халда Великого. Приехал на межакадемические.

 – О-о-о… – головоломка сложилась.

Вот почему я его никогда тут не видела: он с другого конца Морвенны. Но я не ожидала, что участники межакадемических уже начали собираться, ведь ещё даже предварительный турнир не закончился.

 – Мы самые первые, – Анс словно прочёл мои мысли. – Там, где нас поселили, кажется, вообще никто не живёт, один только дух-хранитель.

О. А ведь их наверняка поселили там же, где живу и я. Теперь наше здание начнёт потихоньку заполняться. К началу межакадемических соревнований там вообще будет не протолкнуться. Но меня эта мысль обрадовала: возвращаться в пустынную тишину, подниматься на свой этаж, слыша только эхо собственных шагов, мне порядком надоело.

Признаться Ансу, что я живу в том же общежитии, я не успела. К нам подлетел невысокий, почти с меня ростом, вихрастый паренёк и застрочил скороговоркой:

 – Вот ты где, тебя тренер ищет, идём скорее, вечно ты линяешь, когда другие работают! – он бросил на меня любопытный взгляд.

Анс поморщился, но ничего не сказал. Взглянул на меня чуть виновато:

 – Я пойду.

 – Да, конечно, – я помахала рукой, но Анс не спешил тронуться с места.

 – Мы ещё увидимся? – неожиданно спросил он.

 – Конечно, – я ответила абсолютно без задней мысли: естественно, мы увидимся, они же пробудут здесь почти два месяца. И только потом сообразила, что это был явный намёк на интерес ко мне как к девушке. Запоздало смутилась.

Анс улыбнулся и кивнул. Пошёл рядом с парнишкой, который снова завёл какую-то быструю речь.

Я поспешно зашагала домой, к общежитию. Хагос, мне показалось, или он слегка флиртовал? Не верю – я взлохмаченная, мокрая – после боя-то. Скорее, это была простая любезность – или Ансу хочется завести в нашей академии друзей. Вполне понятное желание, если так подумать.

 – Вот и я, – привычно пропела я, едва отворив дверь. Думала, никто не откликнется, но со стороны кухни выглянула Лидайя.

 – Где тебя твари носили? – осведомилась она сходу. – Я думала, сразу после боя домой побежишь, сама сорвалась, хотела еду успеть подогреть.

В доме и впрямь тянуло запахом супа, мясных фрикаделек и совсем уже божественным ароматом – запекающегося в духовке сырного пирога. Когда только Лидайя всё это успевает? Хотя форму с пирогом я ещё с утра приметила.

 – Ты ж моя мамочка-а! – я кинулась на Лидайю с объятиями, она завизжала и стала отбиваться.

 – Иди мыться! Иди немедленно мыться, отвратительное грязное чудовище! Ты вся в песке!

 – И вовсе не вся, только немного коленка и локоть, – оскорбилась я. Предложению, тем не менее, последовала: быстро схватила домашнее и юркнула в душ.

После того, как Хен пропал, некоторое время академия стояла на ушах. Вернее, её административный аппарат: выяснилось, что в академию был обманом зачислен никогда не существовавший человек, который, к тому же, ухитрился выкрасть Хранителя у одного из сильнейших кланов.

Что со мной делать, тоже оставалось совершенно неясным. Вернуть в общежитие меня было нельзя: в ту комнату уже заселили другую девушку, свободных мест пока не было. Оставили жить в общежитии для гостевых команд – но одной мне было тут совсем невмоготу.

Некоторое время я ночевала у Лидайи, а потом меня осенило. Раз уж отведённые мне две комнаты всё равно рассчитаны на двоих – так почему бы не уговорить ректора поселить со мной Лидайю.

Новый виток уговоров довольно быстро увенчался успехом: по-моему, ректор вообще опасался иметь со мной дело, он обращался со мной как с одуванчиком, на которого чуть дунь – и рассыплется.

И Лидайю долго уговаривать не пришлось: она ужасно сочувствовала мне из-за истории с Хеном и всё винила себя, мол, если бы не её уговоры, всё бы не закончилось так плохо.

Мы начали жить вместе буквально через пару недель после исчезновения Хена – и я до сих пор не уставала благодарить Нигоса, подарившего мне такую великолепную идею.

Нет, дело было не только в том, что Лидайя божественно готовила – она буквально стала моей новой семьёй. Заменить Хена она, конечно, не могла, но этого мне и не требовалось. Зато она дала то, что было мне так необходимо: обычное человеческое тепло, присутствие рядом, дружеское «как прошёл день?» – по возвращении домой.

 – Эй, – тут в дверь ванной постучали. – Тебе письмо принесли, только что, хранитель доставил. Лежит на твоём столе.

 – Спасибо, – ответила я кисло.

От кого это письмо, я знала и так. Мама засыпала меня посланиями с завидным постоянством. Если раньше обычно все известия от семьи шли через Вейса, то теперь мать писала мне напрямую. Не удивлюсь, если дело в том, что Вейс взбунтовался, устав быть между нами третьим лишним.

Выйдя из ванной, я убедилась в своей правоте.

 – Так, первая треть – перечисление проблем, свалившихся на бедный клан Сантерн после того, как их Хранителя украли, вторая – нытьё и упрёки, и третья – какое удивление! – требования скорее вернуться домой и послушно выйти замуж за того, за кого скажут, – вслух подытожила я, пробежав глазами исписанные острым почерком строчки.

 – Пишет, чтобы выбросила из головы дурь и вернулась в клан? – понимающе усмехнулась Лидайя.

 – К Хагосу я вернусь, – я скомкала бумагу. Прицельным броском запулила в корзину для мусора.

 – И правильно. Ты теперь глава, тебя никто ни к чему принудить не может. Я бы тоже ни за что не вернулась.

 – Хоть какой-то плюс от всей этой истории с Хеном, – усмехнулась я лихо и только чуть-чуть через силу. – Благодаря ему на свет родился новенький, ни в чём не замешанный, никому ничем не обязанный род – и я теперь его единственный член.

Вытянув руку, я сосредоточилась. На тыльной стороне ладони проявился знак: большое «тай», заключённое в круг. Когда-то я видела этот знак главы рода у Хена – теперь, когда Хеннай Тайсен растворился в небытии, знак перешёл ко мне.

Хен провернул с этим родом очень сложную аферу. Всё это выяснилось уже после его исчезновения.

Новый род нельзя создать на пустом месте. Можно создать новую ветвь из старой, но связь со старым родом обычно сохраняется, её нельзя уничтожить. Этим Хен и воспользовался, чтобы стереть все следы.

Он зарегистрировал новый род Тайсен как исходящий из клана Тайсен в Вендае. Скорее всего, воспользовался кровью кого-то из настоящих членов клана – несколько членов клана сообщали о нападениях.

Получился новенький род, не имеющий никакого отношения к клану Тайсен, состоящий только из Хена – а потом и из меня. Этот род был создан по всем правилам, с обязательным жертвоприношением, с благословением богов – так что даже теперь, после того, как Хен пропал, сам род остался. А вместе с ним все мои права как новой главы рода, мой статус – всё это было настоящим.

Пять месяцев назад, когда всё раскрылось, мать сразу хотела забрать меня из академии. Я сбежала, добралась до Отрая сама и только тут уже узнала, что я по-прежнему Тайсен, а мать по-прежнему не имеет никаких прав в отношении меня.

Да, пожалуй, это было единственным подарком Хена… напоследок.

Глава 3

Во входную дверь постучали, и я обернулась. Кого ещё принесло как раз к обеду?

Вариантов было немного: это или парень Лидайи, Ларн, или Карин. У обоих было право проходить без уведомления, о всех других гостях дух-хранитель сообщал и спрашивал, можно ли пропустить.

 – Иди открой, Ларн сегодня занят, – крикнула с кухни Лидайя.

На пороге и впрямь оказался Карин – весь в чёрном, как всегда, чёрные волосы прихвачены цветным шнурком, как стало модно у наших парней в последнее время.

То есть, кажется, Карин: я с полсекунды молча сверлила его глазами, чтобы быть точно уверенной. Только что, буквально на прошлой неделе, Вейн опять обвёл меня вокруг пальца, притворившись братом. Я болтала с ним полчаса, прежде чем сопоставила лукавые искорки в зелёных глазах и странные, полные подколок реплики.

 – Я это, я, – рассмеялся Карин. – Пароль, помнишь?

Он начертил в воздухе знак «иссен», и только тогда я его пропустила.

Не то чтобы случилось бы нечто страшное, пусти я не Карина, а Вейна – просто он снова изводил бы меня идиотскими шуточками и злил бы Лидайю. Хуже всех при этом раскладе приходилось Карину, потому что Лидайя понятия не имела, что их двое, и злость свою потом вымещала на Карине. Вот мы и договорились о пароле.

 – Привет, – Лидайя выглянула из кухни.

 – Всё кашеваришь? – Карин протянул ей холщовую, битком набитую сумку. Судя по торчащему из неё пучку зелёного лука, внутри были продукты.

 – Ты ж моя радость! – расцвела Лидайя. – От Сатьянки не дождёшься, она, по-моему, не знает, где вообще в академии продуктовые лавки.

 – Обижаешь, – вмешалась я, – еду я везде найду.

Обмениваясь добродушными шуточками, мы сели за стол. Такие обеды у нас были в последнее время вошли в привычку. Лидайя обожала готовить, говорила, это напоминает ей о доме – ну а мы с Карином обожали хорошо поесть. При этом каждый делал посильный вклад: Карин притаскивал продукты, а я мыла посуду.

Сразу после обеда Лидайя куда-то засобиралась и быстро сбежала, мол, дела. Какие именно дела, она не сказала, зато перед тем, как исчезнуть, бросила на меня многозначительный взгляд.

Я закрыла за ней дверь. Застыла в нерешительности.

Воздух в комнате вмиг изменился, стал тяжёлым и тягучим, так, что неловко было даже поднять глаза.

Негодяйка Лидайя специально оставила нас с Карином наедине. Если раньше она сводила меня с Хеном, то теперь у неё появился новый объект.

И всё бы ничего, да только…

 – Может, поиграем во что-нибудь? – спросил вдруг Карин. Голос у него стал ломким и хрипловатым, так что было ясно: он тоже заметил и понял моё напряжение. Но великодушно предложил способ развеять его.

Я с радостью согласилась. Достала карты, и мы с Карином устроились на диване в гостиной, купленном несколько месяцев назад, когда мы с Лидайей стали жить вместе.

Мы сыграли несколько партий в карты, потом в сигнисс – новую игру, только-только начавшую входить в моду, с деревянными фишками и хитроумными ловушками.

А потом Карин, так же просто и внезапно, задал тот самый вопрос, которого я ждала и боялась с момента, когда за Лидайей закрылась дверь.

 – Ты… подумала? Скажешь, что решила? Или тебе нужно ещё время?

Я закусила губу. Сердце застучало сильнее, волнение разгорячило кровь. Нахлынул сильный внутренний жар. Чувствуя на себе неотрывный взгляд Карина, я встала и отошла к окну.

Неделю назад Карин предложил мне встречаться.

Он вообще впервые признался мне в своих чувствах почти сразу после того, как Хен ушёл. Но одновременно с этим я узнала ещё кое-что: оказывается, он подозревал, что Хен из ночных, и ничего мне не сказал. Не предупредил, не намекнул.

Карин оправдывался этикой ночных, тем, что не допускал ни разу мысли, что Хен может мне навредить – но всё равно шок оказался слишком большим, и, узнав об этом, я почти месяц с ним не общалась.

Потом отношения возобновились, но о чувствах никто не заговаривал. Я всё ещё не допускала мысль о новых отношениях, а Карин, кажется, давал мне время оправиться.

Но потом он возобновил осаду. Поначалу мягко, исподволь: звал гулять, водил в город, помогал с тренировками, выступая бессменным партнёром, тормошил, не давая скатиться в меланхолию и жалость к себе.

А неделю назад припёр к стенке внезапным признанием.

Перед внутренним взором встали лихорадочно блестящие зелёные глаза. Вечером, после очередной тренировки, проводив меня до дома, Карин, вместо того, чтобы помахать на прощание и уйти, вдруг встал перед дверью, загораживая мне путь.

Его голос звучал хрипло и надрывно, как будто то, что он говорил, разрывало ему душу. Сначала я вообще не поняла, что он несёт, он говорил глухо, отрывисто, неразборчиво, и в осмысленную фразу это никак не складывалось:

 – …если нет, то скажи нет. Просто я не могу больше так. Или я с тобой, или мы друг друга не знаем. Потому что больше это терпеть невозможно.

Я как окаменела, впитывая этот бессвязный поток эмоций. Не дождавшись ответа, Карин посмотрел на меня с отчаянием.

 – Я… – было видно, как тяжело ему даются эти слова. – Я не знаю, что делать… ты мне нравишься… очень сильно. Я думал, когда его больше нет… нет, не так. Не знаю, что я думал. В общем, я ни на чём не настаиваю, просто… я не хочу оставаться просто другом, безотказной жилеткой. Я не подхожу на эту роль. Поэтому хочу, чтобы ты знала: или мы будем вместе, или я уйду из академии.

Он выпалил это с готовностью осуждённого на казнь и вдруг как опомнился. Я впервые видела, как Карин краснеет: на смуглых скулах появился тёмный румянец. Продолжая глядеть на меня отчаянным взглядом, он пробормотал, что отвечать сразу не обязательно – и тут же позорно сбежал, оставив меня перед дверью –изумлённую и растерянную.

Это всё произошло где-то с пятидневку назад, а на следующий день Карин снова вёл себя как ни в чём не бывало, так что я даже усомнилась, не видела ли я всё это во сне.

Но теперь между нами появилось странное напряжение, усиливавшееся, когда мы оставались наедине – вот как сейчас.

Хагос… Карин дал мне неделю на раздумья, но этого времени совсем не хватило. Можно сказать, за эту неделю моё единственное достижение оказалось в том, что я научилась запихивать мысли о признании Карина в самый дальний уголок мозга. Потому что чем больше я об этом думала, тем меньше понимала себя саму и собственные чувства.

Карин мне нравился. Определённо нравился, даже больше: я подсознательно считала его своим. Настолько своим, насколько своими ощущаешь обыкновенно руки или ноги: они всегда при тебе, всегда послушны, почти никогда не подводят. Вот и Карин – он постоянно был рядом, поставлял плечо, выслушивал разные глупости, смешил и вообще делал жизнь веселее.

При всём этом мне было очень сложно представить его своим парнем. Просто потому что – ну, это же Карин. Но вот когда он смотрел на меня тем отчаянным взглядом, внутри совершенно точно заволновалось и потеплело. Что-то полузабытое, засыпанное пеплом, словно вздрогнуло, протягивая сквозь слой пепла новый росток.

И сейчас тоже – я ощущала затылком его пристальный взгляд, и от этого кровь быстрее текла по жилам и сбивалось дыхание. А когда я услышала, как Карин встаёт, тогда вообще словно все волоски на теле встали дыбом, как перед грозой.

Шаг, другой, третий. Я, не оборачиваясь, прикусила губу. Спине стало теплее: это передавался чужой жар. Карин совсем близко… если сейчас я шагну назад, я коснусь спиной его тела.

Но я не двигалась с места – и Карин не приближался тоже.

Дышать становилось всё труднее, грудь словно охватывали тугие огненные кольца. Я вцепилась руками в подоконник. Склонила голову. Если сейчас я не обернусь и ничего не скажу, он уйдёт.

Он уйдёт, и я никогда его больше не увижу. Он исчезнет, вместо него на тренировки будет ходить Вейн, никто даже не заметит. Только я буду знать об этом.

Эта мысль принесла мне такую боль, как будто в грудь вонзился острый нож.

Нет.

Я не могу его потерять. Даже мысль такую допустить не могу. У меня и так слишком мало дорогих людей. Лас, который, невзирая на запреты семьи, продолжал тайком передавать мне новости и поддерживать, Лидайя – и вот он, Карин. А любить я всё равно никого не люблю.

Точнее, Карина я люблю – пусть не совсем так, как любила Хена – но он как раз доказал свою преданность и честность. Он вообще сразу признался, кто он такой. Даже брата впутал. Представляю, чего ему стоило это признание, ведь если их раскроют – оба вылетят из академии пинком под зад.

И я медленно обернулась, чувствуя, как от волнения шумит в ушах, а пол уходит из-под ног. Обернуться обернулась – но посмотреть на Карина не осмелилась. Опустила взгляд и пробормотала:

 – Если ты ещё хочешь, я не… я не против…

Хагос, даже ужу на сковородке, уверена, приходится куда легче. Теперь я отлично понимала чувства Карина с неделю назад.

 – Не против?.. – откликнулся он негромким эхом.

Я боязливо взглянула на него.

Карин, похоже, или не понял, или ожидал совсем другого ответа. Ошарашился так, что некоторое время просто смотрел на меня растерянно. А потом вдруг ярко, радостно, по-мальчишески улыбнулся:

- Правда?

Я кивнула. Невольно тоже улыбнулась, захваченная такой явной радостью. А потом затаила дыхание, видя, как глаза Карина медленно темнеют, а улыбка сходит с лица, и оно становится серьёзным.

Не сводя с меня глаз, Карин придвинулся. Его руки легли по обе стороны от меня, заключая в своеобразное объятие. Я не возражала, стояла смирно, и только сердце билось так часто, словно хотело выскочить из груди.

 – Можно? – спросил Карин, наклоняясь ближе. Спросил тихо-тихо, но я расслышала.

Взгляд сам зацепился за его губы. Я словно впервые их увидела и поняла, что они неожиданно красивы, эти губы – по-мужски чёткие, решительные и вместе с тем притягательно мягкие на вид. Внутри дрогнуло, заливая непрошеным жаром. И я кивнула.

Поцелуй начался очень плавно, как будто Карин осторожничал, опасаясь, что я в любой момент могу сбежать. Сперва он прикоснулся одними губами, поймал дыхание, сам вдохнул трепетно и рвано. И тогда уже, убедившись, что я не возражаю, поцеловал по-настоящему, жадно, горячо, с напором, от которого у меня закружилась голова.

Вот только в следующий миг я вспомнила Хена. Наверное, это было попросту неизбежно: я только с Хеном целовалась по-настоящему, он был единственным, кто до сих пор вызывал во мне такой трепет и слабость, и желание отдаться. А вот теперь меня целовал Карин, и в объятиях сжимал Карин, и запах Карина щекотал ноздри, будоражил сознание. В какой-то миг воспоминания стали невыносимы, и я отвернулась, спрятала лицо на груди Карина. Сердце судорожно бухало, и в унисон с ним, так же быстро и сильно, билось сердце Карина.

 – Что это? – вдруг спросил он, мгновенно выводя меня из блаженного покоя.

Он смотрел куда-то поверх моей головы, в окно, и на его лице было написано удивление.

Я обернулась – но успела увидеть только длинный белый хвост. Он мазнул по стеклу и тут же исчез – какой-то мелкий зверёк устремился по стене вниз.

Не обращая внимания на вопросы Карина, я молча кинулась открывать окно. Опоздала: когда рама поддалась и я выглянула наружу, внизу уже никого не было.

Я ещё молча смотрела в пространство, когда Карин сказал:

 – По-моему, там было какое-то животное. Что-то вроде горностая.

Сама не зная почему, я поспешно возразила:

 – Тебе показалось, откуда здесь горностай. Это голубь белый на подоконнике сидел, слетел вниз, вот и всё.

Карин посмотрел на меня с удивлением, но возражать не стал. А я сама не понимала, почему не призналась.

Это совершенно точно была ласка.

Белая ласка, которую я видела последний раз полгода назад, в руках Хена, когда она сбежала. Видимо, из-за этого в сознании она оказалась связана с Хеном – и воспоминания нахлынули, захлестнули, мгновенно перенося меня в прошлое, тогда, когда я ещё ничего не знала и была счастлива.

Ласка… она вернулась, значит, за мной снова кто-то шпионит?

Наверное, я должна была обеспокоиться, встревожиться, почувствовать себя неуютно – но вопреки всему её появление меня почему-то обрадовало. Словно это означало для меня что-то очень хорошее – что-то, о чём я пока не имела никакого понятия, но что обязательно должно было произойти в ближайшем будущем.

Глава 4

Народу в академии с каждым днём становилось все больше и больше.

Приезжали со всех концов Морвенны семьи участников турнира, болеть за своих; приезжали уже действующие боевые группы, смотреть на старшекурсников, сманивать к себе сильнейших; приезжали участники межакадемических, хоть до начала соревнований и оставался ещё почти целый месяц.

Наше общежитие постепенно заселялось, всё чаще слышались чужие голоса, всё громче хлопали двери, всё больше новых лиц встречалось в коридорах. Причём не только привычных взору лиц жителей Морвенны, но и совсем экзотических: темнокожие из кочевых племён с соседних территорий, закутанные в длинные плащи голубоглазые эверены – только мужчины, потому что их женщин держали взаперти дома, беловолосые вендайцы, заставлявшие моё сердце биться сильнее.

С Ансом я пока что не пересекались: их, похоже, поселили на пятом этаже, а мы с Лидайей жили на втором. И тренировались они отдельно, с другой стороны горы, на специально выделенных для приезжих площадках. 

На личном плане у меня, если так можно сказать, всё шло хорошо. После учёбы мы встречались с Карином, часто выбирались в город: таким образом и Вейн мог куролесить на территории академии, сколько ему хотелось. Ласку или похожее на неё животное я больше не видела, хоть и глядела во все глаза.

Время текло неумолимо быстро. Приближался последний день турнира. Вернее, последние дни – сначала закончится групповой турнир, а через неделю – наш, одиночный.

Лас со своей группой показывал неплохие результаты, но шансы на то, что они войдут в тройку победителей, были маловаты. Он уже и переживать перестал на этот счёт, больше надеялся на меня, твердил, что я должна показать всем, на что способны Сантерн.

Сантерн или нет, его пожелание я собиралась выполнить.

Слава Нигосу, Хаунд после стычки с Ансом не попадался мне на глаза. Вейн продолжал путаться с Виспериной, шпионя за ними, но от него тоже новостей особо не было.

А потом как-то Висперина засекла нас с Карином.

Это было в столовой, после лекций – мы сидели вдвоём среди зелени, в моём любимом уголке, пили чай с печеньем, болтали о том, о сём. После того, как мы начали встречаться, Карин не упускал случая прикоснуться ко мне: взять за руку, приобнять, поцеловать в висок или щёку. Вот и сейчас притянул к себе, обнял, не скрываясь. Я тихо млела в тепле его тела, откинувшись на широкую грудь. Было хорошо и спокойно.

Пока меня не пронзило вдруг неприятное ощущение – как будто на меня кто-то смотрит, и смотрит с жгучей ненавистью.

Я подняла глаза и поверх зелени, в другом конце зала, увидела Висперину. Она стояла у самых дверей, видно, только зашла. В последнее время мы совсем не пересекались, так что я даже не сразу вспомнила, что это за мелкая блондинка в бледно-голубом платье, с тщательно перевитыми жемчугом косами и выражением гарпии на узкой мордочке.

 – Чего это она так кривится, съела что-то не то? – я ткнула Карина в грудь локтем.

Тот лениво поднял взгляд. В тот же миг его тело окаменело, а рассеянная полуулыбка сошла с губ.

 – Ты чего? – удивилась я – а потом вдруг поняла.

Висперина думает, что Карин и Вейн – один и тот же человек. Вернее, она считает, что в академии есть только Карин – её поклонник.

А тут она видит, как мы сидим в обнимку. Естественно, решила, что он крутит со мной у неё за спиной. Или что я увела у неё парня… или что он вообще с самого начала её обманывал, делал вид, что влюблён в неё, а на самом деле оставался на моей стороне.

Прямо не знаю, что хуже.

Я дёрнулась, хотела было слезть, но Карин удержал. Шепнул на ухо:

 – Сиди, уже поздно.

 – Скажи ей, что ты флиртуешь со мной, чтобы следить за мной. Точнее, пусть Вейн скажет, – потребовала я.

 – Не выйдет. Она страшная единоличница, насколько я слышал. Она его не простит.

 – Вот блин… что же теперь будет? Она ему устроит скандал? Но ведь она сама встречается с Хаундом! Хагос, пусть Вейн скажет ей, что это я тебя соблазнила.

Карин неожиданно затрясся. Я бросила на него взгляд и обнаружила, что он ржёт. В тот же миг столовая вздрогнула от громового удара: это Висперина выскочила наружу и изо всех сил хлопнула дверью.

 – Ничего страшного, – сказал Карин. – Разберутся.

А потом повернул меня к себе и переспросил:

 – Говоришь, ты меня соблазнила?

Его глаза блестели, он был ужасно милым сейчас – и я рассмеялась, сама наклоняясь к его губам.

А на следующий день Карина жестоко избили.

Глава 5

За мной прибежал Вейн – ворвался в комнату, схватил меня за руку и, ничего не рассказывая, молча потащил в мужское общежитие. О нападении я узнала на полдороге – и остановилась, ошеломлённая.

 – Давай быстрее, – разозлился Вейн. – Надо вернуться до того, как он придёт в себя.

Он был в «тени», поэтому голос раздавался словно из ниоткуда. Но даже не видя его лицо, было ясно, что он очень зол.

 – Он один? – я ускорила шаг.

 – С ним какой-то парень, он его и притащил. Я еле успел в «тень» уйти, когда они ввалились. Он его и нашёл, похоже. Валялся у стадиона в отключке.

 – Что ещё за парень?

 – Да я не знаю, – в голосе Вейна снова плеснуло раздражение. – Не наш какой-то, глаза чёрные, как у имерийца.

Чёрные глаза? Подозрение кольнуло сердце.

 – Его случайно не Анс зовут?

 – Он мне не представлялся. Сама спросишь.

Это и впрямь оказался Анс. Сидел на подоконнике, наблюдая, как над Карином хлопочет Имсен, парень с целительского. Я его знала: он со своей группой занял призовое место на групповом турнире и целительское своё дело знал на славу.

Жил он здесь же, в общежитии. Видно, позвали того, кто оказался рядом.

Моего прихода, похоже, не ждал ни тот, ни другой: Анс удивлённо вскинул брови, Имсен вопросительно наклонил голову. Это всё было понятно: они же не знали, что со мной Вейн. С их точки зрения всё выглядело так, будто я без церемоний, как к себе домой, заявилась в комнату Карина.

Ничего пояснять я не стала, с порога кинулась к кровати. Карин лежал поверх одеяла, в грязной одежде, с закрытыми глазами, и дышал так медленно, словно уже готовился отдать богам душу. Под глазами у него залегли глубокие синяки, в углу рта был кровоподтёк. Я протянула руку, но побоялась коснуться. Обернулась к целителю:

 – Как он?!

Имсен поморщился:

 – Как-как… плохо, как ещё. Внутреннее кровоизлияние, большая энергопотеря, рассекли нервы и магические каналы. Если плоть я заштопал, то с магическими повреждениями хуже. Его явно отделала компания в несколько человек, и, похоже, у них был целитель. Тут явно работал кто-то, знающий, как затруднить лечение по максимуму.

Целитель. Я сжала кулаки так, что ногти вонзились в кожу. Кажется, я знаю, кто именно был этим целителем. Хагосова Висперина, так и думала, что она захочет отомстить!

Но сейчас кричать и топать ногами было бессмысленно. Я беспомощно оглянулась на кровать.

 – Спокойно, я снял всё, что мог. Теперь остаётся только ждать. Пусть он спит, чем больше спит, тем быстрее поправится.

 – Может, позвать кого-нибудь из лечебного корпуса? Всё-таки ты ещё третьекурсник...

 – Конечно, если хочешь, – Имсен пожал плечами. На его добродушном лице не было ни следа обиды. – Да только они скажут тебе то же самое. Тут целительское проклятие, его можно снять, да только в процессе я сделаю ему только хуже. Надо подождать, он выздоровеет сам.

 – Когда?

 – Ну пара дней точно уйдёт. А-а, ты волнуешься за турнир? Не волнуйся, на ноги он встанет. За результаты не отвечаю, но он же и так вроде один из первых? Призовое место от него не уйдёт, не беспокойся. Главное, чтобы явился, тогда не дисквалифицируют.

Я кивнула. От сердца и впрямь немного отхлынуло. На турнире выступает Вейн, и он-то ничуть не пострадал, но если Карин не сможет к тому времени вставать, Вейн тоже не сможет участвовать, ведь для всех они один и тот же человек.

Странно. Неужели Висперина пожалела Вейна? Не стала отбирать у него победу? Ведь она наверняка могла бы придумать что-то такое, что уложило бы Карина в постель дней как минимум на десять. Или опасалась, что тогда виновника будут искать?

 – Ладно, я пойду, – Имсен поднялся – и вместе с ним, как по команде, поднялся молчавший до сих пор Анс.

 – Я тоже, – глухо проронил он.

На лице его была непонятная тень. Он глянул на кровать словно бы с неким сожалением.

И тут раздался глухой стон. Я бросилась к Карину и со смесью жуткой вины, жалости и облегчения увидела, что его веки медленно приподнимаются.

Затуманенные зелёные глаза обвели комнату. Остановились на мне. Лицо Карина исказилось, бледные запёкшиеся губы чуть шевельнулись. Я поспешно схватила со стола графин с водой, налила в стакан и протянула ему.

Приподняться он не смог, пришлось помочь, придержать стакан у его губ, пока он пил. Жалость с каждым мгновением накатывала всё сильнее. Жалость и гнев – сильный, беспощадный гнев.

Ни за что не прощу Висперину. Даже если бы Карин и впрямь обманывал бы её, встречался бы со мной за её спиной – разве это основание для того, чтобы так мстить? Причём так подло, несколько человек на одного. И бросили его в бессознательном состоянии! Он вообще мог умереть!

Напившись, Карин кивнул. Я хотела было встать, убрать стакан, но Карин вдруг схватил меня за руку. У него была сухая горячая кожа.

 – Сатьяна… – прохрипел он через силу, – они сказали, чтобы ты снялась с турнира. Иначе тебя тоже…

 – Кто на тебя напал? – напряжённо спросил от дверей Анс. – Ты видел?

Карин качнул головой:

 – Не понял… они были в масках… – не договорив, он опустился назад на подушку. Веки бессильно закрылись.

 – Карин!

Меня оттолкнули: Имсен бросился к кровати. Стал водить руками, прощупывая одному ему известные точки. Я наблюдала за этим, кусая губы, но почти сразу озабоченное выражение на лице Имсена сменилось облегчённым, и я тоже облегчённо выдохнула.

 – Всё хорошо, пусть спит, – целитель выпрямился. С тревогой глянул на меня: – Турнир? Это что, всё из-за него? Надо доложить старшим.

 – Надо, – я кивнула – и вдруг почувствовала тычок в бок.

Дёрнулась и только потом сообразила: Вейн. Чем-то ему мои слова не понравились.

Имсен кивнул. Некоторое время постоял молча, потом вздохнул, развёл руками:

 – Ладно. Больше мне тут нечего делать.

Он снова направился к двери. Анс последовал за ним, но на пороге обернулся. Глянул на меня, на кровать. Мне показалось, он хотел что-то сказать, но он только мотнул головой, повернулся и зашагал вслед за Имсеном.

Стоило двери закрыться, как стены залила знакомая серебристая дымка, густея на глазах.

 – Сволочи, убью, – прорычал взбешённый Вейн, появляясь. Сел с размаху на кровать брата, схватился за голову, растрёпывая черные волосы. Накрыл лицо руками и глухо застонал.

 – Прости, – сказала я тихо. К горлу подкатил комок. – Это всё из-за меня… если бы Висперина нас не увидела…

 – Да при чём здесь ты?! – вдруг вызверился он. Зелёные глаза блеснули яростью. – Ты-то в чём виновата? Это я последний придурок! Это я вбил себе в голову, что всё под контролем! И я вообще был уверен, что ей плевать!

Я молча смотрела на него, не зная, что сказать. В общем-то, мы оба были виноваты: и Вейн, который недооценил силу гнева Висперины, и я, которая махнула рукой на всё это. И даже Карин, который вчера сам сказал, что Висперина единоличница, но никаких выводов из этого не сделал.

 – Надо было вчера кидаться ей в ноги, а я, болван, забил. Подумал, какая ей разница. Напрягаться было лень. А она… – Вейн скрипнул зубами и с отчаянием глянул на брата.

 – Не переживай так, – попробовала я его успокоить. – С Карином всё будет хорошо. Имсен же сказал, к турниру он поднимется на ноги.

Вейн пропустил мои слова мимо ушей. Глухо пробормотал:

 – Не могу себе простить, что я с ним не был. Вдвоём они бы с нами не справились.

 – Тогда ваша маскировка бы раскрылась.

 – К Хагосу её!

Некоторое время мы оба молчали. Вейн по-прежнему сидел, расставив ноги, опустив голову, вжимая пальцы в лицо так сильно, что оставались белые следы. Карин, кажется, спокойно спал, и это была единственная утешительная новость.

 – Что теперь?.. – нерешительно спросила я. – Доложить старшим, пусть расследуют… Может, они сумеют определить, кто был тот целитель или маг.

Вейн покачал головой.

 – Нет, – уронил он мрачно. – Нельзя. Если нами займётся ректор – а он займётся, если история дойдёт до деканата – тогда нас обоих раскроют.

 – Ты только что сказал: «к Хагосу маскировку».

Вейн зло блеснул глазами:

 – Есть разница – ради того, чтобы защитить кого-то, или для того, чтобы отомстить. Со вторым мы и сами справимся.

Он недобро сощурился, сжал руку в кулак, и я с замиранием сердца увидела, как его пальцы заостряются, превращаясь в кинжально-острые чёрные когти. Один из приёмов ночных.

 – Что ты собираешься делать?

 – Не знаю. По обстоятельствам. Но одно могу сказать точно: так это им с рук не сойдёт.

***

Хоть на дворе уже и стоял март, по ночам всё равно было холодно, и я зябко куталась в куртку. Шаги гулко разносились по пустынной аллее. Я несколько раз оборачивалась, потому что возникало странное ощущение, как будто это не только мои шаги, а кто-то ещё идёт в отдалении – но вокруг никого не было видно.

Свернув у двух сплётшихся ветвями ольх, я прибавила шагу. И тут что-то вспыхнуло чуть впереди и сбоку – ледяным синим огнём, и я почувствовала, как руки и ноги сводит судорогой, как они тяжелеют и перестают подчиняться. Вскрикнула – но крик застыл на губах: заморозка добралась до горла.

Из-под защиты деревьев на дорожку выпрыгнули три тени. В середине крупная, широкоплечая, с маской на лице, из-под которой блестели одни лишь довольно прищуренные глаза. Вторая, слева, с такой же маской, только куда уже в плечах и меньше ростом. И третья, с правой стороны – огромная чёрная гончая с жёлтыми пылающими глазами.

В сознании пронеслись слова Карина: «иначе тебя тоже…».

Вот оно что. Теперь, значит, моя очередь.

Глава 6

Первой прыгнула собака. Мелькнули белые клыки, мерцающая золотом слюна, вытянутые длинные уши хищно прижались к голове.

Я дёрнулась, но проклятая заморозка держала крепко. Сердце ёкнуло в предчувствии боли, я представила, как собачьи клыки впиваются в плоть – но тут вдруг заморозка внезапно спала, как будто её снял целитель – и я, на одних рефлексах, метнулась вбок. Меч привычно материализовался в руке, посыпались голубые искры.

Диспозиция изменилась: теперь я отступала, держа клинок в правой руке, внимательно следя за нападающими, а они окружали меня с трёх сторон. Хотя нет, окружали не все: самая тощая фигура остановилась, и в её руках раздулся огненный шар.

Маг. Вот кто автор заморозки. Только странно, что она спала сама по себе – неопытный, что ли?

Хагос, но их слишком много! Как минимум маг, мечник и животновод. Причём животновод прячется где-то среди деревьев, оттуда управляет своим фамилиаром.

Я выставила воздушный щит. Метнула взгляд в тёмные кущи, но ничего не разглядела. Надо опасаться удара оттуда – но я же не могу сражаться одновременно на четыре фронта!

Испуганный крик заставил меня снова обернуться к нападающим. Гончая кружила рядом со щитом, роняя слюни. Выискивала слабину. Мечник медленно обходил меня с правого фланга. Кричал маг, и кричал потому, что рядом с ним в мгновение ока выскочила чёрная фигура.

Вейн.

Два удара, оглушение, быстрый росчерк многочисленных коротких лезвий – я невольно восхитилась скоростью и умением. Маг и пискнуть не успел – сложился бессильной кучкой, огненный шар замигал и рассыпался.

Я только усмехнулась: минус один. Мага было не жаль: пусть на своей шкуре почувствует, каково это, когда рассекают магические каналы, вмиг лишая всех сил.

Отразила удар справа: мечник наконец решился напасть. Удар был мощный, умелый, я пошатнулась и чуть не упала.

Всё-таки Хаунд?

Хорошо, что Вейн вызвался проводить меня. Но я не ожидала, что на меня нападут прямо сегодня. Следили? Знали, что я побегу к Карину, как только услышу о произошедшем?

Пока я отбивалась от мечника, гончая, о чьём присутствии я почти позабыла, просочилась сквозь щит и молча прыгнула мне на спину. Напитанные магией клыки рванули куртку, достигли кожи, спину обожгло огненной болью. Я вскрикнула, но тут же меня словно омыла чистая волна – боль исчезла, только чувствовался холод сквозь прореху в одежде.

Пользуясь случаем, я развернулась, пнула пса, добавила магический удар. И вздрогнула от сокрушающей защиту атаки мечника. Хагос, меня не учили сражаться одновременно с двумя!

В следующий миг я вообще прокляла небеса, потому что к мечнику и гончей добавились хлёсткие болезненные удары животновода. Хозяин решил присоединиться к бою.

Сама по себе магия животновода скорее жалит, не бьёт. Основная сила уходит в атаки фамилиара – но и сам маг, если оставить его без внимания, капля по капле может истощить все силы противника. Вот и сейчас меня замутило, меч отяжелел, да и поддерживать защиту стало куда сложнее, чем раньше.

Хагос, где Вейн?! Почему он не займётся животноводом?

Слева блеснула ослепительная вспышка, прокатилась холодная волна. Какая-то тёмная фигура с сияющим серебряным мечом наперевес ринулась в самую середину. Оттолкнула меня, встала впереди. Яркий клинок рассёк тело гончей – она жалобно взвизгнула и растаяла.

Это ещё кто?

Пока я стояла, оторопев, неизвестный защитник скрестил меч с боевиком в маске. Исходящий от клинка свет попал на его лицо, и я с изумлением узнала Анса. Что он-то здесь делает?

Гончая снова соткалась из чёрных теней, животновод не зевал. Но вместо того, чтобы накинуться на меня, бросилась на Анса. Я опомнилась и тоже ринулась в бой, отбросила пинком собаку. Та обернулась в мою сторону, сверкая золотыми глазами.

Почти сразу я увидела, как маг, которого Вейн вырубил в самом начале, зашевелился. Пронзило отчаяние: у них есть целитель. Имсен был прав.

И вдруг гончая взвизгнула, встала на задние лапы – и подёрнулась чёрной дымкой, а потом и вовсе рассеялась. Вейн достал животновода!

Я с облегчением кинулась к магу, уже выдувающему очередной огненный шар. Уклонилась, когда он выпустил снаряд. Шар пролетел мимо, обдав жаром.

В следующий миг я уже была рядом с магом и заносила меч. С одного удара защиту не пробить, но то ли я выглядела слишком грозно, то ли мага подвела выдержка – он по-девчачьи всхлипнул и пустился наутёк. Я не стала его догонять – вдруг нахлынула слабость, словно все чужие заклинания, все атаки наконец разом достигли цели.

Совершенно по-детски уперев кончик меча в землю, опираясь на него, как на посох, я беспомощно наблюдала, как маг мчится прочь: ковыляя и хромая, но очень быстро, так, словно за ним гнался сам Хагос. Потом к нему присоединился и мечник, и его крупная фигура выглядела очень забавно, улепётывая со всех ног.

 – А ну стоять! – заорал рядом Анс.

Словно подстёгнутый этим криком, маг прибавил ходу. Полыхнул яркий голубой круг: магия переноса. Хагос, а ведь сбежит! Надо было остановить его, но у меня совсем не осталось сил, и я только прикусила губу, видя, как маг прыгает и исчезает в портале.

Твари, теперь он вмиг очутится на другом конце академии – и ищи-свищи его.

 – Стой! – мечник хотел было прыгнуть следом – но у него на пути материализовался Вейн. Скинул капюшон, зелёные глаза хищно блеснули в лунном свете. Голубой круг портала за спиной замигал и потух.

Мечник остановился как вкопанный:

 – Что?! Ты?! Ты же…

Я понимала его ощущения. Они только что, буквально несколько часов назад, отделали Карина чуть ли не до полусмерти – а тут он сам, жив-здоров, ещё бодрее, чем прежде.

 – Я-то я, – ухмыльнулся Вейн. – А ты-то у нас кто такой?

Взмах когтей, треск распарываемой ткани. Обрывки маски упали на землю. Мечник растерянно обернулся, отступая от Вейна, и я увидела его лицо.

Это был совсем не Хаунд.

Я была так уверена в том, что нападал именно он, что оторопела.

Этот парень был третьекурсник, я видела его на групповом турнире, да и так просто знала, разве что имя не помнила. Незаметный, тихий, не очень умный. Зато физически развитый, и родом из известного боевого клана.

Вейн схватил его за шиворот и зашипел в лицо:

 – Передай своим дружкам, что в следующий раз им придётся куда хуже. Если хоть один из вас перед нами появится, ректор будет знать об этом в тот же день. Выкинут вас отсюда на следующий. Ты понял?

Только я знала, что он блефует. Мечник затрясся, замигал, глазки заплавали:

 – Я ничего не знаю… мне сказали, это шутка… просто подшутить… извини, что напугали…

 – Пшёл прочь! – Вейн оттолкнул его, разворачивая, и пнул так, что мечник отлетел на несколько шагов.

И помчался прочь, не оглядываясь.

 – Ты как? – спросил Анс, подавая мне руку. – Ранена?

 – Всё в порядке, – я с трудом выпрямилась. Хагосовы твари, почему мне казалось, что во время боя нам помогает невидимый целитель? Неужели Висперина в темноте перепутала друзей с врагами? Ведь если бы это был кто-то другой, он бы обязательно показался, как показался Анс.

Кстати, что тут делает Анс?

Глава 7

Я не успела поинтересоваться. Вейн, размашисто шагая, приблизился к нам. Лицо его дышало гневом.

 – Надо было спросить, кто там был ещё, – прокомментировал Анс, как бы невзначай обнимая меня за плечи.

У меня не было сил возражать – я просто оперлась о его сильное тело. Даже с каким-то удовольствием: приятно было ощутить чужую заботу.

 – Мы и так это знаем, – пробурчал Вейн.

 – Да?

Вейн промолчал. Бросил взгляд на меня и с неохотой признался:

 – Я упустил животновода с целителем. Точнее, вырубил их обоих, но, похоже, целитель очнулся, поднял животновода, и они сбежали. Я даже под маски заглянуть не успел.

Я кивнула. Ничего, теперь они двадцать раз подумают, прежде чем нападать на нас снова. Наверняка внезапное появление Вейна их смутило и напугало.

Анс с интересом спросил:

 – Как ты так быстро встал на ноги? Целитель ошибся?

 – Не твоё дело.

Даже мне стало неловко за его грубость. Но прежде чем я успела вмешаться, Анс ответил:

 – Ты бы мог быть и повежливее, это я тебя нашёл вообще-то. Не хочу хвастаться, но если бы не я, ты бы там до завтрашнего утра провалялся. И тогда не уверен, что даже самый крутой целитель поставил бы тебя на ноги.

Вейн дёрнул углом рта, кажется, опять хотел сказать гадость, но то ли проникся отповедью, то ли разговор ему надоел – накинул капюшон и зашагал по направлению к моему общежитию. Я кинулась следом – и Анс нагнал нас, как ни в чём не бывало.

Вдвоём, недружелюбно поглядывая друг на друга, они довели меня до дверей общежития. Было странно идти под охраной двух парней – и я вспомнила, как раньше, полгода назад, бывало, ходила так в компании Хена и Карина. В груди привычно заныло, и я замотала головой, как будто это могло вытрясти из неё ненужные мысли. Это всё потому, что Вейн одно лицо с Карином, а Анс немного похож на Хена.

У дверей Анс вдруг остановился.

 – Это же наше общежитие, – сказал он. – Не студенческое.

 – Я тут живу, – я развела руками. – Но я здешняя, не приезжая, просто так случилось.

 – Да? –– на его лице появилось интересное выражение. Что-то вроде удовольствия и предвкушения. – Буду знать. Тогда увидимся ещё, мечница.

От этих слов я застыла, чувствуя, как внутри словно пролился жидкий огонь. Стало трудно дышать, на глазах появились слёзы.

Вейн буркнул что-то и пропал в ночной тьме, но я не обратила на это внимания. Анс уже давно исчез внутри, а я всё продолжала стоять у дверей, уцепившись за ручку и не в состоянии сделать шаг.

«Мечница»… так называл меня Хен, когда мы только познакомились. Всего лишь совпадение – но это невинное словечко в устах Анса подействовало на меня куда сильнее, чем вражеская магия в недавнем нападении.

Хен… увидимся ли мы когда-нибудь снова?

***

С утра, выбежав из дверей общежития, я сразу наткнулась на Анса. Он сидел на пологом стволе дерева недалеко от входа – лениво, вальяжно развалился, опираясь спиной о ствол в том месте, где он поднимался вверх. Увидев меня, приветственно поднял руку.

 – Ты что здесь делаешь? – поинтересовалась я, подходя.

 – Тебя караулил, – открыто усмехнулся Анс. В чёрных глазах играли огоньки. – Я так понимаю, они хотели тебя с турнира выбросить? До него всего день, так и быть, сегодня поработаю твоим телохранителем, – он ослепительно улыбнулся. И добавил: – Хотя я ведь со вчерашнего вечера начал.

Я засмеялась от его напора и бесшабашного юмора.

 – Ты поэтому оказался так удачно на месте вчера? Следил, что ли?

Он, ничуть не смущаясь, пожал плечами.

 – Просто подумал, что ты пойдёшь оттуда одна, и мало ли что может случиться. Я же не знал, что твой горец так быстро встанет на ноги.

 – Горец? – я прыснула. – Почему горец?

 – Выглядит так, словно родом с гор, – заулыбался Анс. – Там, где я живу, неподалёку горный хребет, и на нём полно таких парней, как он. Смуглые, чёрные, злобные. Правда, у них ещё и усищи обычно. И огромный тесак за поясом.

Представив Вейна с “усищами” и тесаком, я вообще покатилась с хохоту. Отсмеявшись, покачала головой:

 – Нет, он здешний.

Карин с Вейном были родом из Отрая. Можно сказать, они были самые здешние из всех здешних. При желании могли бы бегать домой на обед.

Ну на обед – это преувеличение, но я знала, что их дом где-то в городе. Минут сорок на лошади, говорил Карин. Ансу я об этом, естественно, говорить не стала, но он уже и сам завёл разговор на другую тему, и тоже с шутками и прибаутками.

Так, то и дело оглашая окрестности взрывами смеха, мы с Ансом добрались до тренировочного зала. Я уже хотела было попрощаться, как Анс, любопытно сверкая глазами, спросил:

 – А можно я с тобой потренируюсь?

Я с сомнением окинула его взглядом. Не то чтобы я боялась спарринга с третьекурсником – но будет ли ему толк от тренировки со мной? Хотя вместе, конечно, веселее.

 – Ну давай.

Мы начали с разминки, потом пробежали пару кругов вокруг площадки – причём Анс держался рядом, хотя явно мог бежать куда быстрее. Но нет, он выделывался, трусил спиной вперёд и продолжал смешить меня, отвешивая разные шуточки.

Я думала, он так до конца и провеселится, но когда дело дошло до спарринга, он вдруг стал серьёзным и собранным противником. Мы начали с деревянных мечей, потом, разогревшись, слаженно, без слов поняв друг друга, одновременно вытащили магические.

И я опять не смогла не залюбоваться его клинком. Длинный, изящный, покрытый чёрным, как выдавленным, узором, он светился серебряным светом и, казалось, издавал слабый перезвон, как хрустальные колокольчики.

Анс терпеливо ждал в стойке. Наконец я приподняла кончик своего меча, увидела кивок – и первой пошла в атаку.

Анс встретил мой удар очень мягко, по касательной. Спустил влево, лёгким шагом отступил в сторону, послал свободной рукой магический удар. Я поймала его воздушным щитом, пригасила, ушла от выпада мечом. Некоторое время мы кружились друг напротив друга, нанося удары, скорее пробные, чем настоящие.

Потом Анс сделал резкий выпад. Он почти достал меня, но я каким-то шестым чувством уловила его намерение до начала атаки – и успела уклониться. Наградой мне стал одобрительный возглас, и Анс стал двигаться ещё осторожнее и сосредоточеннее.

В следующий раз его чуть не достала я. Вернее, мне показалось, что чуть не достала, этот змей ушёл от удара на расстоянии буквально в волосок – и нагло усмехнулся мне в лицо, отработанным движением выворачивая меч. Да так, что я обнаружила, что окутанное серебристым сиянием лезвие летит мне прямо в грудь.

Не может быть! Он не мог сделать такой выпад из такой позиции!

Я ушла от соприкосновения в последний миг. Не очень удачно: меч Анса задел мою защиту, раздался неприятный взвизг, как будто провели острым камнем по стеклу. Я прыгнула и на пике отчаяния и порождённой этим отчаянием смелости провернула недавно выученный финт: растворила щит, перекинула меч в левую руку, правой послала магический удар и одновременно с этим ударила левой – из такого положения, которого Анс никак не мог ожидать.

Есть!

Но нет – мой меч столкнулся с серебристым лезвием. На мгновение мы застыли, как ледяные скульптуры. В чёрных глазах Анса метались демонические искорки, губы кривились в ухмылке. Невольно я тоже растянула губы, повторяя оскал.

Одновременно мы оттолкнулись мечами и снова пошли в пляс. Звенели клинки, тоскливо скрипела защита, дрожали доски пола, проседая от наших прыжков. Усталости я не чувствовала, но и удача мне не улыбалась: Анс скакал, как обезьяна, куда бы я ни ударила, меня встречала пустота – или чужой меч.

Пот смочил виски, темп был слишком высоким, чтобы выдерживать его долго. И я решилась на последнюю отчаянную атаку. Свободной рукой призвала магию, но не послала её в противника, а использовала “чёрный песок”, запорашивая Ансу глаза.

Манёвр мне удался: Анс на миг замер, беспомощно повёл головой. “Кошачьим шагом” я подлетела к нему – так тихо, что ни одна доска не заскрипела, пылинка не шевельнулась. Отточенным ударом послала клинок, уже предвкушая победу.

Но Анс, ослеплённый, беспомощный Анс, перехватил меня за запястье, вывернул руку – и мой меч столкнулся не с хрупкой защитой – а с твёрдым лезвием чужого меча.

Он на слух определил, куда я собираюсь ударить!

Моя защита рассыпалась со стеклянным звоном, и я охнула от неприятного тупого удара в солнечное сплетение. Впрочем, магический меч Анса растворился, не нанеся вреда: обычное дело, когда хозяин сражается не по-настоящему.

Я прикусила губу: было обидно проиграть, хотя всё шло так хорошо. Я уже даже поверила было, что смогу победить. А Анс теперь стоял и смотрел на меня свысока и, хотя его грудь тоже бешено вздымалась, то есть, победа не досталась ему легко – я всё равно почувствовала себя жалкой недоучкой.

 – А ты молодец, – сказал он, хватая ртом воздух. – Я видел тебя на турнире, но всё равно не ожидал.

Похвала обрадовала, но я пробурчала:

 – Я же проиграла.

Он пожал плечами, как бы говоря, что это естественно. Вскинул руку, и в ней снова появился сияющий меч.

 – Ну что, ещё разок?

Не в привычках Сантерн отказываться от боя. Я кивнула и призвала свой меч.

Мы сошлись ещё два раза, и каждый раз победа оставалась за Ансом. На грани, но за ним. Я начала злиться, совершать глупые ошибки, наконец мы закончили.

Не сговариваясь, отошли к рукомойникам. Обоим хотелось сполоснуть руки и разгорячённое лицо. Но если я ограничилась этим, то Анс, не смущаясь, стянул с себя рубаху и обтёрся холодной водой.

Я не удержалась от того, чтобы краем глаза оценить его фигуру. Что ж, тело у него было красивое, в меру мускулистое, как подобает боевику – широкие пластины грудных мышц переходили в плоский живот с узкой полоской волос от пупка, гладкая, влажная от воды и пота кожа блестела в тусклом освещении.

 – Хорош? – насмешливый вопрос привёл меня в себя.

Я вспыхнула, ничего не ответила. Бросила ему его же рубаху.

 – Лучше оденься, простудишься.

В этот момент какая-то тень упала на доски пола. Я бросила взгляд в сторону окна, но успела увидеть только чью-то тёмную фигуру. Что это там за любопытный? Впрочем, мы и так скоро уходим, зал будет свободен.

Глава 8

 – Смотри, – загадочно сказал Анс и уставился вниз на свой живот. Рубаху он поймал, но надевать не торопился, а в следующий момент напряг мышцы живота так, что они погнали волну: сначала верхний отдел, потом средний, потом нижний, раз за разом, быстро и завораживающе.

Я снова покатилась с хохоту, настолько это было неожиданно и комично.

 – Тебе в цирке выступать надо!

Анс не обиделся, с ухмылкой накинул рубаху и стал затягивать завязки. Спросил как бы между прочим:

 – В межакадемических участвовать будешь? Ты пройдёшь, я тебе точно говорю.

Я помотала головой:

 – Что ты, я же первокурсница. Даже если войду в первую пятёрку, то сперва групповой турнир на следующий год. В межакадемических участвовать могут только победители группового.

 – А-а… у нас не так. Жаль, я бы не отказался сразиться с тобой… на турнире.

Он сказал это глядя на меня и улыбаясь, и взгляд его при этом был настолько откровенным и пристальным, что я почувствовала, как щёки заливает румянцем.  Что это? Намёк? Глупости, у меня слишком богатое воображение.

Чтобы сменить тему, я быстро попросила:

 – Расскажи про свой меч.

Анс вскинул брови:

 – Меч как меч. Фамильный. Раньше он принадлежал деду, а когда дед умер, то выбрал меня. Отец долго дулся. А-а, понял, почему ты спрашиваешь. Он правда древний и легендарный, но я не слишком разбираюсь во всех этих замшелостях. Мне хватает того, что в бою он отлично слушается.

Я невольно позавидовала той небрежности, с которой Анс говорил о своём мече. Погладила левое запястье. Свой меч я обожала, но он, конечно, ни в какое сравнение не шёл с клинком Анса, и мне – совсем чуть-чуть, самую малость стало… даже не то чтобы завидно, а просто как-то немного грустно, что ли.

 – Повезло, что у тебя не было магомеча на тот момент.

 – Почему не было, был. Простенький, правда, детский. Первое магооружие мне подарили в десять лет. Я до нынешнего два раза менял мечи.

 – Как это? – я аж остановилась от изумления. – Разве магия выбирает, если уже есть оружие?

Помнится, Хен рассказывал, когда вытащил меня на охоту за тварью, что заранее предполагал: магия не выберет его, потому что у него уже есть сильное оружие.

Теперь я понимала: уже тогда он знал, что похитит Хранителя, и надеялся, что сможет дать мне что-нибудь взамен. Вот в чём была истинная цель той опасной вылазки.

Анс ответил, пожав плечами:

 – Выбирает, почему нет. Правда, для этого новое оружие должно быть сильнее, чем прежнее. Например, сейчас, когда у меня есть Серебряный, – имя меча прозвучало с нежностью, – ко мне не пристанет ни один простой. А тогда у меня была игрушка, вот почти как у тебя сейчас.

Я насупилась. Ничего себе игрушка! Да мои “дракончики” ого-го какие!

И в то же время я не могла не почувствовать соблазн при мысли о том, что у меня может появиться новое оружие – ещё сильнее, ещё прекраснее. Засаднило в душе: интересно, мой Хранитель выбрал Хена?.. Или его продали кому-то другому? И теперь он верой и правдой служит этому другому, защищает его и повинуется его руке.

Злость заставила сжать кулаки. Нет уж, я не сломаюсь и не приму это как должное. Когда-нибудь обязательно отыщу Хранителя и верну его в клан.

Я спросила вслух:

 – Можно отобрать чужое оружие?

Анс качнул головой:

 – Только если убить его хозяина. Но и тогда нет гарантии, что магия выберет тебя. Хотя, конечно, шанс на это есть, особенно если находиться ближе всего.

Он вдруг сделал большие глаза и испуганно уставился на меня.

 – Ты ведь не хочешь отобрать у меня Серебряного? – спросил дрожащим голосом. Ещё и схватил себя за плечи, как будто не в силах был побороть ужас. Шутник несчастный.

 – Ты клановый? – спросила я, открывая тугую дверь зала.

Свежий весенний ветер ударил в лицо, встрепал волосы.

 – Клановый, – весело подтвердил Анс, выходя за мной. – Клан Архалла, если это тебе что-то скажет.

О-о! Ещё как сказало. Я отлично знала этот клан, хоть его земли и располагались далеко на востоке. Отец частенько говорил, что было бы неплохо, если бы Сантерн на западе стали хотя бы вполовину так сильны, как Архалла на востоке.

Захотелось сказать ему, что я Сантерн. Но нет, глупости. Я сама порвала с кланом, так чего уж пытаться откусить от его известности. Хотя в глубине души я всё равно считала себя Сантерн, по крови, по внешности, по характеру.

Не успев додумать мысль, я вдруг поймала себя на неуютном ощущении. Подняла глаза – и увидела неподалёку, шагах в десяти-пятнадцати, прислонившегося к забору высокого темноволосого парня. Он был одет как боевик, но при этом довольно щегольски: в тёмно-серую рубашку с раскрытым воротом, замшевые штаны, начищенные блестящие сапоги с широкими ботфортами. Талию обхватывал рыжий кожаный пояс.

Но удивила меня не его одежда – а выражение лица. Стальные голубые глаза были зло прищурены, и у меня отчего-то было такое ощущение, что и ледяной взгляд, и бурлящая под внешней невозмутимостью злость предназначаются мне.

 – Это кто ещё? – тихо спросила я вслух.

Никогда раньше я его в академии не видела. Тоже приезжий старшекурсник? А почему смотрит на меня так, словно я у него что-то украла?

Анс посмотрел безразлично, пожал плечом. Я тоже выкинула незнакомца из головы. Наверное, пришёл к мастеру Верту, вот и всё. Или думал, что может потренироваться в пустом зале – а наткнулся на нас.

В тот момент я ещё не подозревала, что совсем скоро мы увидимся вновь и что встреча эта меня совсем не обрадует.

Глава 9

Утром в последний день турнира на поле мы шли молча. Карин шагал справа и крепко держал меня за руку. Как и говорил Имсен, он более или менее оправился, хотя при резких движениях по лицу всё равно пробегала боль. Вейн шёл слева, невидимкой для всех, «в тени». Сегодня, пока идёт часть «ближников» – боевиков, сражающихся на малом расстоянии, он так и будет прятаться, потом, когда наступит время «дальников» – они с Карином поменяются местами.

Новых нападений пока, слава Нигосу, не было. Похоже, на Висперину и её товарищей хорошо повлияла та взбучка, которую мы задали им позавчера. Видимо, они наконец сообразили, чем рискуют.

В последний день академия была разукрашена буквально вся. Везде реяли вымпелы с золотым и зелёным – цвета академии, нежно позвякивали фонарики – вечером, во время празднования они зажгутся яркими светлячками, на столбах, ограждающих стадион, красовались пышные венки, а на трибунах – на трибунах бесновалась толпа.

Хоть я и выступала далеко не первой, всё равно почувствовала, как убыстряется ток крови. Словно уже вот-вот – и мне придётся выйти на поле, под взгляды всей этой многотысячной толпы.

Трибуны были заняты полностью, куда ни глянь – сплошные лица, лица, лица, тёмные, светлые, круглые, длинные, улыбающиеся, взволнованные, сияющие, обеспокоенные. И всё это море волновалось, шумело, вскрикивало, переговаривалось, свистело, порождая кружащий голову, путающий мысли трепет.

Сегодня всё решится.

Сегодня назовут имена пятерых победителей.

Если я войду в их число, на будущий год смогу участвовать в групповом турнире. Но это на будущий. В этом году уже остаётся только болеть за старших. Войду я в число победителей или нет, сегодня для меня участие в турнире заканчивается.

Эта мысль вызывала одновременно и волнение, лёгкую светлую грусть.

У входа на стадион мы с парнями разделились: Карин с Вейном пошли на трибуны, а я свернула к дверям для участников.

 – Сатьяна! – оклик настиг меня на пороге.

Я обернулась. Ко мне спешил Лас – весёлый, празднично одетый, ярко-зелёный платок на шее явно был повязан в честь академии. Вид брата пустил во мне ростки облегчения. Похоже, он уже переварил свою неудачу на групповом турнире и смотрел теперь только вперёд.

Лас хлопнул меня по плечу:

 – Ты молодец, Сат. Ты обязательно справишься. Покажи им, что такое кровь Сантерн.

Я выдохнула. Кивнула и улыбнулась.

Всё зависит от того, смогу ли я победить Хаунда. Если да – то я сразу поднимаюсь на третье место в турнирной таблице, а Хаунд падает на пятое. И если на пятом будут несколько человек, есть шанс, что Хаунду вообще не удастся войти в число победителей.

Но если я проиграю, то на месте Хаунда буду я.

В груди кипела холодная трезвая злость. Ни за что не проиграю.

И за Ласа, и за себя, и за Лавайса, за Митена, которых Хаунд тоже пытался выдавить – за них за всех я должна победить.

Наш с Хаундом поединок шёл третьим по счёту. Первые два кончились удивительно быстро, оба – победой лидеров турнира, второкурсников Керна и Рурена.

А потом настал наш черёд.

Твёрдый спрессованный песок поскрипывал под сапогами. Я вышла на середину поля, встала, глубоко вздохнула, опустив плечи. Трибуны орали что-то ободряющее, это воспринималось как рокот моря. Всё моё внимание занимал приближающийся ленивой походкой Хаунд.

Он остановился напротив, выплюнул негромко, так, чтобы не услышал стоявший рядом распорядитель.

 – Сегодня ты сдохнешь.

Я и бровью не повела. Напротив, медленно растянула губы в недоброй улыбке, с удовлетворением отметила, как вспыхнул гнев в глубоко посаженных карих глазах.

 – Не веришь? думаешь, вру? – Хаунд наклонился к моему лицу. Со стороны, наверное, это смотрелось так, словно противники дружелюбно обмениваются любезностями. Этот подонок ещё и улыбался. – Посмотрим, как ты запоёшь потом… – и он прошипел со злобой и ненавистью, продолжая при этом по-прежнему улыбаться: – Крысиное отродье!

 – Поклон! – скомандовал распорядитель, и мы отскочили друг от друга.

Быстро и небрежно поклонились – скорее кивнули, не сводя друг с друга настороженных глаз.

Хаунд напал, едва над полем запел сигнал. Возможно даже, на долю секунды раньше. Он явно хотел застать меня врасплох, но я по глазам угадала его намерение и успела отпрыгнуть. Выставила щит, поймала «воздушный кулак», погасила.

Хаунд наступал. Он двигался резко, мощно, вкладывая в удары всю силу. Похоже, делал ставку на разницу в габаритах и физической силе. Вот и зря: если бы мы сражались голыми руками, без помощи магии, он, несомненно, был бы куда сильнее меня. Но благодаря усиляющему заклинанию я без проблем могла бы не только выдерживать – но и отвечать ему такими же ударами.

Могла бы – но не делала. Уходила, уворачивалась, кружила по полю, как мышь, убегающая от кота.

Специально: выжидала, когда он начнёт злиться и делать ошибки. И он сделал первую – с коротким яростным рыком накинул на себя ускорение и сделал рывок. Слишком рано: это было самое начало боя, я ещё не использовала ни одного сильного, долго остужающегося заклинания. И я накрыла себя «каменной завесой» и под её защитой спокойно выдержала его бешеный натиск. Выждала момент – и двинула ему в лицо «воздушным щитом».

Хаунд оторопел. На миг растерялся опустил руки. Не дожидаясь, пока он опомнится, я нанесла несколько ударов, сокрушая его защиту – и отпрыгнула, когда он сделал попытку схватить меня «удочкой». Заклинание скользнуло по щиту, ушло в никуда.

Он выругался – я оскалилась. Ярость в глазах противника доставляла просто неописуемое удовольствие.

Мы принялись ходить друг напротив друга, периодически нанося удары, которые были больше зрелищными, чем разящими. Поднимался ворох искр, над полем летел голос комментатора, объяснявшего каждый удар, каждый приём.

Наконец Хаунд снова ринулся вперёд. Он, кажется, решил поставить всё на карту ради этого натиска: использовал самые мощные заклятия, самые эффективные приёмы. Я стиснула зубы, увёртываясь от его ударов и отражая те, от которых не успевала увернуться. Нужно продержаться. Нужно продержать – минуту, не больше, он просто не сможет выдерживать долго этот темп. А когда его натиск ослабнет – наступит мой черёд.

Может быть, всё так и случилось бы.

Но Хаунд, победно ухмыльнувшись, вдруг метнул мне в лицо что-то непонятное. Я даже не уловила, что это: то ли заклинание, то ли какой-то вполне физический предмет – небольшой коричневый комок. Инстинктивно подняла щит, отражая – но оно словно прилипло к щиту, быстро вскарабкалось по нему и, напружинившись, прыгнуло.

Меня передёрнуло, когда я поняла, что это огромный, отвратительный, мохнатый тарантул.

Я и так не слишком любила насекомых – но пауков я вообще ненавидела. А тех пауков, что пытаются добраться до моего лица – думаю, их бы возненавидел даже арахнофил.

Впрочем, всё случилось так быстро, что у меня не осталось времени ни ужаснуться, ни даже взвизгнуть от неприязни. Паук прыгнул мне на грудь, и в тот же миг меня пронзило острой, невыносимой, лишающей умения мыслить болью.

Что это такое? Это не боевое заклинание… не наше, Хаунд не мог его использовать. Он нарушил правила!

Меркнущим сознанием я поймала выражение лица Хаунда. Он смотрел с торжеством. Губы его шевельнулись, и я прочла полное злой радости: «Прощай, крыска».

Глава 10

Я словно плыла в густой тягучей смоле. Время замедлилось, мир просматривался как сквозь изогнутую плёнку. Лицо Хаунда совсем рядом казалось огромным, будто принадлежало великану, а всё остальное ушло на задний план, стало мелким, как мушиные головки. Я видела одновременно вблизи и вдалеке, как не бывает в реальности.

Проиграла… шепнул бесплотный голос.

И в ответ ему внутри меня словно полыхнуло бурное пламя.

Ни за что! Сдаться, сложить лапки и покорно умереть? Ни за что, или я не Сантерн! Или я недостойна всех поколений моих предков, которые сражались до последнего, которые отдавали свою жизнь, свою кровь, свой последний вздох ради победы.

Подонок Хаунд думает, что победил – неужели я подарю ему эту победу?

Бушующее пламя разгоралось всё сильнее, и внешняя боль, сковывающая тело, пускающая ледяные ростки, подбираясь всё ближе к сердцу – в этом живительном пламени она стала отступать. Я кричала, плавясь от невыносимого жара.

Время словно замедлилось, я видела, как выпадает из моей руки меч, как взлетает в воздух, кидая слепящие блики, как распорядитель в сторонке поднимает ладонь и как выражение торжества на лице Хаунда сменяется удивлением, а потом и растерянностью.

Нельзя чтобы меч упал или развеялся. Тогда мне засчитают поражение.

Эта мысль словно принадлежала не мне, такой холодной и рассудочной она была. Следом пришла ещё одна.

Ну давай же, девочка! Поднажми!

Меня словно коснулась тёплая широкая ладонь. Хлопнула по плечу, как, бывало, хлопал Лас, чтобы приободрить.

Давай, Сатьяна! Ты можешь!

В глазах словно запылала огненно-алая пелена. Меч ещё только вертелся в воздухе, ещё переворачивался тяжёлым концом вниз – но боль уже отступала, ощущения возвращались – и я сгруппировалась, остановила падение и вытянула руку, подхватывая обтянутую кожей рукоять.

Время ускорилось.

Распорядитель застыл с раскрытым ртом, с наполовину поднятой рукой. Хаунд отшатнулся, а я бросилась в бой.

Странно знакомое ощущение всесильности кружило голову. Я была вихрем и пламенем, разила отовсюду. Хаунд пытался увернуться, на его лице были неверие и паника – но я не обращала на это никакого внимания. Несколько резких сильных ударов – и его защита разлетелась в клочья и меч рассыпался искрами.

Я, тяжело дыша, остановилась. Хаунд словно стал меньше ростом, осунулся, лицо посерело. Понял, что проиграл.

Я победила! Победа!

И тут на весь стадион раздался громкий взволнованный голос:

 – Участникам немедленно остановиться! Бой объявляется недействительным!

Недействительным? Что за бред? Я негодующе обернулась – чтобы увидеть, как ко мне спешат целители с повязками на рукавах.

Мгновенно меня окружили, стали переговариваться о чём-то и что-то проверять. Ничего не понимая, я только смотрела на их встревоженные лица. Один целитель щупал мой пульс и лоб, поднимал веки, рассматривал там что-то, другой на расстоянии проводил магическую диагностику. Третий призвал золотистый кокон лечебной магии, как будто я вот-вот отдам Нигосу душу.

А Хаунда окружили охранники, заломили руки и теперь выводили лицом вниз. Он еле перебирал ногами. Орал беспомощно:

 – Я ничего не знал, я ничего не знал!

Где-то я слышала эту песенку, и совсем недавно. Висперина всех своих подучила так оправдываться?

Однако… такое ощущение, что я одна ничего не понимаю. Почему такой переполох, почему трибуны орут, а жестяной голос комментатора призывает всех сохранять спокойствие?

Пока я терялась в догадках, послушно выполняя просьбы целителей, сквозь строй невесть когда запрудившей стадион охраны пробился Лас.

- Я её брат!

Краем глаза я увидела и Карина с Лидайей за рядом бравых парней в зелёной форме. Надо же, оцепили поле и никого не пускают.

Лас добрался до меня, бухнулся на колени рядом. Откуда-то появились магические носилки, и меня заставили на них лечь. Я наконец начала соображать: Хаунд использовал что-то запрещённое, они думают, я серьёзно пострадала, а то и вообще при смерти.

Но чувствовала я себя вполне нормально. Волнение и сердце колотится – да, но не больше, чем всегда после боя. Наверняка то заклятие было не таким уж и страшным. Хотя, конечно, это против правил. Вот почему бой не засчитали.

Хагос, что же теперь будет? На мои очки же это не повлияет? Я хочу своё законное место в пятёрке победителей!

 – Ты как? Что случилось? – Лас бежал рядом с носилками. Он хотел взять меня за руку, но целители не разрешили, как будто я была больна неведомой заразой.

 – Я и сама не поняла. Не волнуйся, со мной всё в порядке.

Тревога на лице брата немного унялась. Он стал торопливо рассказывать:

 – Выглядело так, словно он метнул в тебя комок энергии. Я решил, это просто магический удар, но ты вдруг закричала, как будто он тебя кислотой облил. А потом твой меч заполыхал алым, ты поймала его и уделала Хаунда – и так быстро, я аж глазам не поверил. Это всё заняло не больше нескольких секунд.

 – Ар-теран, дальше вам нельзя, – вмешался самый высокий из целителей, рыжеватый мужчина лет сорока. – Навестите сестру в лазарете.

И меня унесли.

Лежать в лазарете мне не понравилось. Довольно быстро выяснилось, что со мной действительно всё в порядке, но домой всё равно не отпустили, сказали, что эти сутки я пробуду под наблюдением.

Зато, слава Нигосу, к вечеру того же дня ко мне начали пускать посетителей. Естественно, вся моя орава сразу оказалась тут как тут: Лидайя в ногах, Карин на стуле рядом – и Вейн с другой стороны, как всегда, в «тени», так что о его присутствии я поняла только по тому, что из пустоты протянулась невидимая рука и, словно подбадривая, сжала моё плечо.

 – Этот мерзавец использовал заклятие Рагоденда, – без перехода заявила Лидайя. – Его дисквалифицировали и теперь вышвырнут из академии к тварям, можешь быть спокойна. Если вдруг его клан за него вступится, я подниму на уши весь академический совет. Мы студенческий бунт тут устроим. Но, думаю, даже его клан прижмёт хвост, раз такие дела творятся.

 – Да ладно, – промолвила я, когда первая оторопь сошла.

Заклятие Рагоденда – это же что-то из другого мира… в нашей жизни такого не бывает. Ну да, я знала о его существовании – исключительно мощное, мгновенное убивающее, безошибочное, как проклятие богов – но чтобы мой собственный однокурсник использовал его против меня?

 – Где он достал его? Он что, совсем умом тронулся? Думал, это сойдёт ему с рук?

 – Говорит, не знал, что это на самом деле, – пожала плечами Лидайя. – Утверждает, что купил безобидную иллюзию, что, конечно, тоже против правил, но совсем по-другому карается.

 – Сегодня вечером мы с ним потолкуем, – проронил Карин.

Его лицо меня испугало. Глаза горели мрачным огнём, ходуном ходили желваки, губы были твёрдо сжаты. Я не успела ничего сказать, вмешалась Лидайя:

 – Не надо, Кар. Не надо вам в это лезть. Пусть разбираются преподаватели и так далее.

 – Надо выяснить, откуда у него это заклятие. Ясно же, что он врёт, что ничего не знал. И ни хрена он не покупал. Ему кто-то дал это заклятие.

 – Но кто? Висперина? А у неё откуда? Она такая же первокурсница, как и он.

 – Она клановая и из клана целителей. У целителей и покруче вещички бывают. Они же изучают как раз действие смертельных заклятий – чтобы знать, как лечить.

 – Ну так на Сатьяну же не подействовало? – Лидайя метнула на меня вопросительный взгляд. – Целители вовремя успели?

Карин покачал головой:

 – Я не знаю, но вряд ли это заслуга целителей. Она вся засияла и задала Хаунду трёпку раньше, чем они вообще появились на поле.

 – Тогда что, почему и как?

 – Может, её индивидуальная особенность? – предположил Карин. – Именно на неё заклятие Рагоденда плохо действует.

Я почувствовала, как на мне скрещиваются взгляды всех троих, даже хранящего молчание Вейна. Подавила желание забраться глубже под одеяло и вместо этого просто пожала плечами. Виновато улыбнулась:

 – Вообще не имею ни малейшего понятия. Мне просто стало невыносимо обидно проиграть. Ну и… не знаю, что произошло. Я вдруг пришла в себя, схватила меч… Ну и отделала его.

 – Может, Хаунд ошибся? – задумчиво сказала Лидайя. – Применил как-то не так. Не сделал чего-то важного, в результате заклятие не набрало нужной мощи.

Карин снова покачал головой:

 – Не знаю, не знаю. Ладно, целители выяснят, что там и как.

Они ещё долго сидели у меня, потом заглянул Лас. Повторились те же расспросы и предположения. А потом в палату ворвалась дежурная целительница и быстро и безапелляционно прогнала всех гостей.

Я лежала одна, в тишине, вспоминала случившееся и думала. То ощущение, когда пламя сжигало боль – и потом, то всесильное – я явно испытывала его не впервые. Что-то было в нём знакомое и такое… даже как будто домашнее?

Но как я ни старалась поймать кончик мысли, он постоянно ускользал.

А потом я услышала шорох и подняла глаза. Окно палаты располагалось как раз напротив кровати, так что я могла лежать и любоваться пейзажем. Сейчас, правда, уже сгустилась ночь, и за окном была лишь непроглядная фиолетовая темень.

И в этой темени ярким белым пятном проявилась ласка.

Я подскочила на месте. Заулыбалась. Жаль, нельзя подойти и открыть: вставать мне строго-настрого запретили. И не только запретили, но и опутали чарами, даже чтобы в туалет пойти, требуется звать дежурную целительницу.

Так что я просто лежала и смотрела на мордочку посетительницы – а та тоже молча смотрела на меня, встав столбиком и опираясь передними лапками о стекло. Почему-то она показалась мне взволнованной, хотя кто может разобраться в выражении морды ласки.

Так, под её взглядом, я и заснула – совершенно незаметно для самой себя, просто уплыла в сон.

На следующий день, ближе к обеду, состоялся консилиум. Меня обследовали со всех сторон, обстучали, прощупали, разве что только обнюхивать не стали. Но, наверное, если бы это помогло им с диагностикой, и обнюхали бы за милую душу.

Наконец вынесли вердикт: полностью здорова, можно отпускать.

Минут через двадцать после этого я спускалась по лестнице в общий холл. Не верилось, что за такой малый период случилось столько всего, в голове было пусто.

Интересно, ласка и впрямь приходила ко мне вчера, или это мне приснилось?

Холл пустовал, только пожилая целительница дремала на дежурном посту. Я умерила шаг, чтобы не разбудить, и хотела было проскользнуть мимо, но она вдруг подняла голову и поманила меня к себе:

 – Вам тут записку оставляли.

 – Кто?

Лидайя? Или Лас?

 – Ох, прости, дочка, я не видела, кто это был, просто смотрю – а среди бумаг лежит. Это ведь ты Сатьяна Тайсен?

На белом, свёрнутом вдвое прямоугольничке и впрямь было написано моё имя – крупными печатными буквами.

Я развернула, прочла… и текст расплылся перед глазами, мир пошатнулся. Записка выскользнула из рук и спланировала на пол.

 – Ой, ты что? Нехорошо? – озабоченные возгласы целительницы доносились как сквозь вату.

Как в тумане, я наблюдала, как, всполошившись, она выскакивает из-за стола, усаживает меня на свой стул, хватает за руку, начиная считать пульс. Потом она провела руками вокруг головы, не касаясь. Успокоилась наконец:

 – Нет, кажется, всё в порядке. Что-то случилось? Проголодалась?

 – Нет-нет, – я помотала головой. – Всё хорошо.

Но подняться не торопилась. Ноги были как ватные, и я не была уверена, что смогу идти.

Целительница подняла записку и не удержалась, бросила любопытный взгляд. Я не возражала. Текст там внутри был совсем безобидный.

«Завтра ночью в одиннадцать, у тренировочной площадки боевиков. Приходи одна, иначе я не появлюсь. Буду ждать».

И подпись, одной буквой – «Х».

Х. Это значило только одно.

Хен – здесь, в академии, и он хочет со мной поговорить.

Глава 11

Сначала я не собиралась никому рассказывать о записке: слишком сильные эмоции она во мне вызывала. Я бы предпочла забыть о ней и жить как раньше.

Но потом, совершенно неожиданно для самой себя, поймала себя на том, что рассказываю всё Лидайе, и её бирюзово-голубые глаза всё расширяются – сперва от удивления, а потом от негодования.

 – Ты сошла с ума, – наконец сказала она. – Он тебя обманул, предал, украл Хранителя. Принёс тебе столько бед, а ты собираешься идти на встречу?

Я опустила взгляд. При желании можно было начать оправдываться: я ещё совсем не решила, что пойду; пропажа Хранителя хоть и поколебала немного положение клана, отец всё равно быстро восстановил его, прижал к ногтю всех, решивших, что сейчас самое время сместить клан Сантерн с его позиций.

Поймали на попытке проникновения ещё пару воришек, которые опрометчиво подумали, что раз в клан пробрался один, то удача улыбнётся и им – одного, оказавшегося известным грабителем, казнили, второго бросили в тюрьму. Кажется, Вейс лишился невесты – тот клан решил отменить все договорённости, но вроде как брат не сильно переживал по этому поводу. Всё равно брак был исключительно договорным.

В общем, немного побурлило-побурлило, да и затихло. Сейчас только надрывные материнские письма, с упрёками и просьбами вернуться, напоминали о случившемся. Сантерн по-прежнему оставались одним из самых влиятельных боевых кланов.

Может, Хен узнал об этом и решил, что теперь я его прощу?

 – И вообще, – продолжала Лидайя возмущённо, – с чего вдруг он явился сейчас? Что ещё ему от тебя надо? Может, ещё что-нибудь украсть собирается? А ты, Сатьяна, как маленькая вообще. Иди отнеси эту записку ректору, пусть возьмут его тёпленьким! Он вне закона теперь вообще-то!

Упрёки сыпались градом, не задевая меня. Лидайя словно и себя ругала: что не разглядела раньше, сама толкала меня навстречу «проходимцу». Я молчала, думая о своём.

Хен… его имя до сих пор отдавалось в груди саднящей и в то же время сладкой, томительной болью. Наш сумбурный разговор напоследок, мой ужас и шок, когда я поняла, что всё это время он охотился за талисманом нашего рода, его странные слова: «Пойдём со мной». И вот теперь он появился снова и вызывает меня на встречу.

Действительно, для чего? Может, хочет уговорить, чтобы я и правда отправилась с ним? Куда, в неизвестность?

Может, пойти к ректору и показать записку, как говорила Лидайя, и впрямь было бы самым верным решением. Может быть – но я не могла им воспользоваться.

Я хотела увидеть Хена.

Я одновременно ненавидела его и не могла о нём не думать. Он столько раз мне снился. В этих снах я проклинала его, осыпала оскорблениями, а он в ответ обнимал меня и просто молча целовал.

Хен… интересно, как он провёл эти полгода? Хотя бы вспоминал обо мне? И если да, то как? Как наивную девочку Сатьяну, влюблённую в него до умопомрачения, или как ту, к которой у него всё же были пусть тщательно скрываемые, но настоящие чувства?

 – Может, это и не он вообще? С чего ты решила, что это Хеннай? – продолжала Лидайя. – А вдруг это Хаунд? Он тоже мог подписаться как «Х». Хотя нет, он же под замком.

Я покачала головой. Хаунд и впрямь сидел взаперти, в ожидании разбирательств. И это точно не Висперина: сейчас она побоится лезть на рожон. А больше и бояться-то некого: турнир завершился, теперь я никому не интересна.

 – Вряд ли кто-нибудь здесь догадывается о наших с Хеном отношениях. Никому и в голову не придёт, что он мог бы вернуться и предложить мне встретиться. И что я могла бы согласиться. Только тому, кто всё знает… Так что это он, больше некому.

Лидайя укоризненно качнула головой. Шумно вздохнула, потом категорично сказала:

 – Ладно, но я пойду с тобой.

Глава 12

Ночь над академией освещала плоская с одного бока, похожая на обмылок луна. В её свете гребень горы казался спящим драконом.

Вообще говоря, нахождение студентов после отбоя на улице не приветствовалось, но и не каралось особенно. Так, если встретится преподаватель, то пожурит легонечко. И то разве что первокурсника, на старших не обращали внимания.

Но всё равно мы с Лидайей, не сговариваясь, шагали по неосвещённым местам и старались молчать, как будто вылазку во что бы то ни стало нужно было сохранить в тайне. Мы даже оделись так, будто готовились убегать или сражаться: обе в тёмном, в тренировочных штанах и коротких куртках.

Одну меня Лидайя так и не пустила, даже ультиматум попыталась выставить: или она, или Карин. Так как Карина я в это дело вмешивать не собиралась: он и сам едва оправился от нападения, да и с Хеном у них всегда были натянутые отношения – выбора не осталось, пришлось взять её с собой.

Но я уговорила её ждать поодаль, на развилке между дорожками к площадкам разных факультетов. Была уверена, что иначе Хен не явится, ведь он предупреждал, чтобы я приходила одна. Договорились, что она ждёт полчаса, если я не появляюсь – поднимает тревогу.

Чем ближе подходила я к тёмному, возвышающемуся на фоне неба чёрной коробкой зданию, тем сильнее колотилось сердце. Вспотели ладони, подмышки, даже по спине пролилась струйка холодного пота. Волнение путало мысли, я дёргалась от каждого порыва ветерка, прислушивалась к каждому шороху. Но ничего, кроме шелеста гравия под моими ногами, не было слышно.

Странно, что не загорается свет. Обычно по вечерам, стоило подойти к зданию тренировочного зала, как вспыхивали магические огни – а сегодня словно чёрный маг накинул на всё непроницаемое покрывало: ни огонька, ни искорки.

Догадка пришла с запозданием: наверное, это всё Хен. Вывел из строя заклинание. Неужели так боится, что его засекут? Всерьёз думает, что я расскажу о нём в деканате?

Очередной шорох заставил меня вздрогнуть. Я быстро обернулась в сторону звука, но это, кажется, опять был всего лишь ветер. Хотя на миг мне показалось, что внизу, стелясь по земле, мелькнула белая четырёхлапая тень.

Моя ласка гуляет тут по ночам?

Я остановилась, напряжённо всматриваясь в кусты. Но как я ни смотрела, ни ласка, ни другое животное не показывались. Хм-м… привиделось? Может быть.

К двери зала я подходила почти на ощупь. Даже использовала кратковременное заклинание ночного видения. Помогло так себе, но хотя бы ни за что не запнулась и ничего не свалила.

В обычное время я бы просто зажгла магический светляк, но сейчас, раз Хен потрудился избавиться от освещения, значит, это ему зачем-то нужно. Так и быть, пойду ему навстречу.

Когда я открывала дверь, рука дрожала. В горле мгновенное пересохло, а сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Неужели сейчас я и впрямь увижу Хена?

Дверь была не заперта. Внутри тоже оказалось темно – ещё темнее, чем на улице. Я неуверенно вошла и застыла, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Дверь держала открытой: не то чтобы это давало больше света, просто так мне было спокойнее.

 – Я пришла, – сообщила я, не дождавшись от тьмы какой-либо реакции. – Одна, как ты и хотел.

Молчание.

Хагос, да, может, тут и нет никого?

Я снова воспользовалась «ночным зрением» и нарочито уверенно, стараясь не показать робости, шагнула дальше вглубь помещения. На этот раз заклинание погасло ещё раньше, чем в прошлый. У него был такой досадный эффект: с каждым разом время воздействия уменьшалось. Но этого времени мне хватило, чтобы обвести взглядом весь зал и убедиться, что он пуст.

В груди глухо и тяжело стукнуло. С губ сорвался разочарованный смешок.

Не пришёл. Побоялся? Не смог довериться?

Или банально опаздывает? Но нет, это я опоздала, пришла где-то на пять минут позже. И даже если он опаздывает, ждать здесь, в полной темноте, я не собиралась.

Это произошло как раз тогда, когда я уже хотела было повернуться к выходу. Сзади раздался едва различимый шум, глухой стук, как будто в землю с силой ударили пятки спрыгнувшего с высоты человека. Но обернуться я не успела – в следующий миг вокруг шеи обвились чужие руки – и сдавили с такой силой, что у меня мгновенно потемнело в глазах.

От неожиданности я потеряла драгоценное время, и невидимый противник усилил захват, прижал мою голову к груди, перекрывая сонные артерии. Тогда я использовала клановое заклятие, которое на несколько мгновений делало тело крепче стали.

Сзади сдавленно выругались, и в следующий миг атака изменилась. Меня по-прежнему сжимали в захвате, но теперь от чужих рук словно лился жидкий огонь.

Яд, поняла я туманящимся сознанием. Такой же яд, как у ночных, как-то Карин показывал мне его действие.

Хагос! Меня захлестнуло гневом. Если он думает, что может со мной справиться одним ядом, он сильно меня недооценивает.

Воспользовавшись тем, что хватка чуть ослабла, я вывернулась, освобождая шею. Из-за яда тело плохо слушалось, но отскочить я смогла. Упёрлась спиной в стену, тяжело дыша, вытянула руку, призывая меч. Но запястье только нагрелось, полыхнуло голубым, я почувствовала, как сила пытается вырваться – и не может, словно между тем миром и этим поставили барьер.

Нападающий снова кинулся на меня. Я хотела встретить его ударом ногами и, пока он не отдышался, проскочить мимо и выбежать на улицу – но он увернулся. Я потеряла равновесие. Неизвестный навалился на меня, снова схватил за шею, ударил затылком о стену. Я попыталась вырваться, но яд действовал всё сильнее, я с трудом держалась на ногах. Хагос… неужели Лидайя придёт сюда через полчаса, чтобы обнаружить мой труп?

Внутри полыхнула ярость, но в тот момент, когда я уже решилась на последний, отчаянный бросок – в зал ворвалась чёрная фигура:

 – Кто здесь?

Мой противник сообразил сразу. Не знаю, почему раньше он не использовал магию, наверное, боялся, что засекут – но сейчас он выпустил мощный воздушный заряд, от которого вздрогнуло всё здание.

Чёрная фигура на миг исчезла из дверного проёма: её просто смело и вынесло вихрем наружу. Следом выскочил и душивший меня – и мгновенно исчез, словно растворился в чернильной тьме.

 – Что тут происходит? – возмутился снова новый пришелец. Вспыхнул магический светляк, наконец заливая светом окрестности.

Это было так ярко, что я зажмурилась от рези в глазах. А когда раскрыла их, то неизвестный стоял прямо передо мной, и я наконец его узнала.

Высокий, широкоплечий, темноволосый… тот самый парень, что с такой злостью смотрел на нас с Ансом, когда мы тренировались тут несколько дней назад.

Он тоже меня узнал, по всей видимости. Гневно сощурился и потребовал:

 – Что ты тут делаешь в такое время? Первый курс? Отвечай!

Я бы, может, и рада была ответить, да горло не повиновалось. Связки полыхали от боли, по глотке словно тёркой провели. Зато действие яда как будто стало ослабевать. По крайней мере, стены и пол перестали кружиться.

Хагос… это что же получается? Кто-то ждал в засаде, по всей видимости, на крыше зала. Спрыгнул, когда я вошла, и напал.

Зачем? Почему? Хотели припугнуть? Или все же действительно – убить?

Идиот напротив всё не унимался:

 – Ты зачем вообще сюда явилась? Ночное свидание решить устроила?

Пронзительный голубой взгляд кипел злостью и даже каким-то презрением. Мне стало совсем нехорошо, я закрыла глаза, чтобы не смотреть на этого придурка. Если поначалу я была ему благодарна: не явись он вовремя, я могла умереть – то теперь мечтала только о том, чтобы хагосовы твари пожрали его с потрохами.

Тут, кажется, парень наконец сообразил, что со мной что-то не так. Интонации поменялись:

 – Эй, ты вообще здорова? Это же ты тут на турнире свалилась? Как тебя, Тайсен?

Я с трудом кивнула. Почувствовала, как он подходит. В следующий миг меня подхватили на руки – как беспомощного ребёнка. Я попыталась вырваться, но он прикрикнул:

 – Сиди смирно!

Я замерла, прижав руки к груди. Не хотела его касаться. Даже сама не знала почему: он меня спас, явно хочет помочь и он, похоже, из здешних работников, иначе что делал тут в такой час. Но дело скорее было в том, что от него пахло… приятно. Чем-то таким мужским, привлекающим, и от этого становилось вдвойне неловко и вдвойне раздражало.

Всё-таки этот парень мне не нравится. Совсем не нравится. Не разобравшись, сразу орать. И тот, душивший меня, сбежал из-за него.

Тот, кто душил меня… Эта мысль оказалась куда больнее, чем яд, сжигающий тело: неужели это был Хен? И если да – неужели он хотел меня убить?

Глава 13

Темноволосый парень притащил меня в подсобку, сгрузил на узкую кожаную кушетку. Тут свет горел – и беспощадно высвечивал захламленное помещение, старую, полопавшуюся, потрескавшуюся обивку кушетки, стол, на котором в беспорядке валялись инструменты.

Пока я осваивалась, быстро подхватил что-то с полки, пододвинул стул – ножки неприятно скрипнули по полу, – уселся рядом и бесцеремонно схватил меня за отворот куртки, притягивая к себе. Я напряглась, но в следующий момент поняла, что он держит в другой руке аптечку с белым знаком целителей на крышке.

Заставила себя расслабиться. Получалось плохо: парень стянул с меня куртку, а когда я хотела было взбрыкнуть, так сверкнул глазами, что я невольно присмирела. Так и застыла, послушно подняв голову, освободив доступ к шее.

Вот сейчас меня было бы совсем просто убить.

Мысль заставила меня дёрнуться. Я приоткрыла глаза, поймала встречный светлый взгляд. Он резал как ножом – пристальный, испытующий. Не выдержав его, я снова прикрыла веки, сделав вид, что спокойна.

Нет смысла паниковать. Если бы этот хотел меня прикончить – не стал бы прогонять того.

Движения парня – ловкие, привычные – приносили облегчение. Уже не так сильно горело в глотке, мир перестал ходить ходуном, исчезли плававшие перед глазами зелёные пятна. Зато, как назло, уединение, тишина – и эти нежные и одновременно уверенные прикосновения навевали совсем другие мысли. Неуместные мысли. Против воли нарастало волнение.

Не удержавшись, я осторожно, из-под ресниц, снова взглянула на парня. Сердце забилось сильнее, когда я поняла, что он тоже смотрит на меня, и взгляд его теперь куда мягче, словно льдинки растаяли. И губы сжимает не так плотно. А губы у него красивые, Хагос бы взял его душу.

Хоть с меня и стянули куртку до самых запястий, почему-то стало жарко.

И тут парень, закончив с обработкой, подхватил аптечку и резко встал. Вернул ящичек на место, обернулся и ледяным тоном проронил:

 – Жду объяснений.

Наваждение спало. Каких ещё объяснений? Как же раздражает такой тон, как будто ему все должны!

Парень, похоже, прочитал мои чувства по лицу. Скривился и выдал нотацию:

 – В такое время все студенты должны быть в общежитиях, а не шататься один Хагос знает где. С чего тебя понесло в зал, и кто там был? Явно не свидание ведь, а? Или ты с твоим кавалером любите пожёстче?

От возмущения я не сразу нашла слова. Он точно идиот. Или специально несёт всю эту чушь? Сам же мои повреждения обрабатывал, при чём тут вообще кавалер?

 – Не скажу! Вы вообще кто такой?

Говорит «все студенты» – значит, сам он не студент? Но он молодой, не старше двадцати пяти точно. Мог бы и за старшекурсника сойти, но держится не как старшекурсник, конечно. И в подсобке сидит как право имеющий. Что он тут, инвентарь считает? Новый завскладом?

Я подавила усмешку, но было уже поздно. Этот гад заметил, гневно прищурился:

 – А ну-ка выкладывай, или обо всём будет известно ректору.

Пф-ф! Напугал домерона голой задницей. Наш ректор как раз известен своей мягкостью. Он только на этого ябеду посмотрит со снисходительной улыбкой – и делу конец.

Вот если выяснится, что это не банальное ночное свидание, а меня хотели убить… тогда да, вся академия встанет на уши.

Но я не хотела, чтобы об этом знали. Понимала, что глупо, что это только на руку нападающему – и всё равно не хотела.

Это не может быть Хен. Это точно не он. Или кто-то мстит мне за Хаунда, или Висперина нашла нового поклонника и решила натравить – кто угодно, только не он. Но докладывать я пойду только тогда, когда точно буду в этом уверена.

Просто теперь буду держаться настороже.

И всё же разум бесконечно возвращался к одной и той же мучительной мысли: а что если это всё же был он? Что если он и впрямь охотится за мной? Но что я ему сделала? Это мне впору мстить ему, а не наоборот.

И ещё пронизывала острая, скручивающая внутренности тоска: а ведь мы так и не встретились.

Хагос бы побрал этого хагосова Хена!

 – Не скажешь, будешь до утра тут сидеть, – господин его ледяное высокомерие напомнил о своём существовании.

 – Меня подруга ждёт, – я с превосходством улыбнулась в холодное лицо. – Если я через полчаса не приду, объявит тревогу. Точнее, уже минут через пятнадцать.

Тёмные брови сдвинулись, ломая высокомерную маску. В глазах промелькнула тень.

 – Где ждёт?

Я чуть не огрызнулась: вам какое дело? Нехотя объяснила, где оставила Лидайю.

 – Сиди здесь, – приказал парень и вышел.

Следом я услышала, как поворачивается ключ в замке. Этот сукин сын запер меня здесь! От возмущения я аж подскочила. Сжала кулаки.

Хагос, да кто он в самом деле такой? Новый преподаватель? Вряд ли, с чего им появляться к концу года. Просто работник? Тоже вряд ли, слишком уверенно держится. Тогда родственник кого-нибудь из преподавателей? Это может быть. Двоюродный племянник декана, например.

Хотя они с мастером Вертом совсем не похожи.

Мастер Верт старый, грузный, взгляд суровый из-под косматых бровей. А этот… симпатичный, чтобы он сдох. Не, внешне ничего особенного, кроме роста и ширины плеч – но этим каждый второй боевик может похвастаться.

Но его взгляд чем-то цеплял меня. Такое у меня было впервые: даже в Хена я не влюбилась сразу, при первой встрече вообще ничего такого не подумала. А этот… он, словно острый крючок, задевал что-то внутри, раздирал внутренности.

И из-за этого только сильнее раздражал. Ради каких богов он держится, словно ар-теран, и смотрит на меня, как на грязь?! Бьюсь об заклад, узнай он, что я Сантерн – вёл бы себя совсем не так заносчиво.

Прошло всего несколько минут, и снаружи послышались шаги, потом возмущённый девичий голос. Дверь распахнулась, и внутрь втолкнули Лидайю.

 – Сатьяна!

Я виновато улыбнулась, пожала плечами. Протянула подруге руки, и та, поняв без слова, подхватила, помогая встать. Ноги ещё немного подрагивали, но в целом повиновались.

Слава Нигосу, доставив ко мне Лидайю, парень то ли успокоился, то ли просто сдался – прекратил расспрашивать и молча отвёл нас к общежитию. Одних не отпустил, самолично сопровождал, надо же, какая щедрость.

Напоследок обрадовал:

 – Ещё раз хоть одну в неурочное время на территории замечу – обе получите взыскание. Поняли?

 – Да, господин надсмотрщик, – буркнула я, помешав Лидайе ответить – она, кажется, хотела, как подобает благовоспитанной девицей, поблагодарить за заботу.

Втянула её в здание и не удержалась от мелкой мести – хлопнула дверью перед самым ар-теранским носом.

 – Обалдеть! Где ты его откопала? Кто он такой? Обалденные глаза, да и сам красавчик! – пока мы поднимались по лестнице, Лидайя рассыпалась в похвалах.

Её восторги меня почему-то задели. Я грубовато огрызнулась:

 – Понятия не имею. Он в подсобке сидел, сам выскочил.

 – На стажировку приехал? А как его зовут? Он ведь боевик, правда? Нигос, надо обязательно с ним познакомиться!

Она засыпала меня вопросами, совершенно не дожидаясь ответов. В конце концов я не выдержала:

 – Если он тебе так интересен, иди и спроси его сама!

 – Ой, нет, зачем, у меня и Ларн есть, – Лидайя сразу пошла на попятную. Вдруг толкнула меня локтем:

 – Ну что? Видела Хена?

 – Не… этот парень спугнул его, похоже.

 – Жа-аль, – разочарованно протянула она. Потом спохватилась: – Ну то есть вот и ладно! Я и так была против того, чтобы вы встречались. И не иди больше, пусть хоть завалит тебя записками!

 – Ладно-ладно, – я устало улыбнулась. – Пойдём спать.

Глава 14

На следующее утро мы толпились в зале торжеств. Высокие каменные стены были украшены бархатными полотнищами с гербом академии, вверху, под сводами, плавали огромные надутые светляки.

Преподаватели – при полном параде, мужчины в форме, женщины в длинных платьях (за исключением ар-теранны Лиганн, куратора первого курса «рыбников», которая щеголяла, как обычно, в мужском костюме) – выстроились на сцене в несколько рядов, как готовый к выступлению хор.

Студентов тоже заставили надеть парадную форму, и зал утопал в золотом и зелёном. Разнились только полоски на обшлагах и цвет широкого галстука: перламутрово-белый у целителей, зельеваров и артефакторов, лиловый у стихийников и животноводов, синий – у нас, боевиков.

Из-за происшествия с Хаундом в последний день турнира торжественное закрытие не состоялось. Его, как и объявление результатов, перенесли на сегодня.

Начали с конца, с животноводов. Ректор – сегодня принарядившийся так, что аж в глазах рябило от знаков отличия, – зачитал имена победителей, и они, все пятеро, вышли на сцену, принимать поздравительные грамоты.

 – М-м, какой красавчик, – промурлыкала рядом Лидайя.

Я сразу поняла, о ком она. И сама уже невольно обратила внимание на парня, стоявшего вторым справа. Высоченный, выше остальных на голову, он стоял и улыбался, причём улыбался совсем не так, как остальные – а как-то по-плутовски, самыми кончиками губ. Большинство из животноводов призвали тени своих фамилиаров, так, что за каждым возвышался огромный призрачный лев, или парил, медленно махая крыльями, орёл, или обвилась вокруг ног, поднимая плоскую голову, гигантская змея – но за этим парнем никого не было.

Немного странно, обычно животноводы норовят призвать и похвастаться своими зверями при каждом удобном случае. Может, у этого какой-то совсем неудачный вариант? Например, мышка-полёвка.

Эта мысль заставила меня фыркнуть. Стоявший справа Вейн недовольно покосился. Я притихла, смутно пожалев, что сегодня рядом он, а не Карин. По случаю награждения Вейну было просто необходимо присутствовать в зале, а Карин решил воспользоваться этим, чтобы съездить домой – и мне его уже не хватало.

После животноводов на сцену вышли целители, и я с неприязнью увидела в их рядах Висперину. Я слышала, что она тоже вошла в пятёрку победителей, так что неожиданностью это для меня не стало, но всё равно – видеть, как она шагает, распустив длинные светлые волосы, в роскошном зелёном платье вместо формы, даже не шагает, а словно плывёт, бросая милостивые взгляды – было почти физически омерзительно.

Хаунда-то наказали – но он своих подельников так и не выдал. Я была уверена, что Висперина тоже приложила руку к происшествию с запретным заклятием, но доказать это не могла. И теперь меня буквально скручивало от злости, когда она, вся такая чистая и невозмутимая, потупив глазки, принимала поздравления.

Ходили слухи, что она бросила Хаунда сразу после турнира. Что даже не пришла его навестить, не проводила, когда родные приехали забирать непутёвого сына. А Хаунд всё равно, как старый преданный пёс, до конца хранил молчание. Даже не попытался свалить на неё вину, а ведь тогда его бы, может, и не исключили.

Хотя, наверное, нет. Всё равно вылетел бы как миленький.

После целителей настала очередь лучников, и Вейн покинул нас на некоторое время, чтобы вернуться с почётной грамотой, золотым значком, тут же занявшим место на отвороте его формы, и ослепительной улыбкой.

 – Поздравляю! – в унисон сказали мы с Лидайей.

Она похлопала Вейна по плечу, я обняла и поцеловала в щёку. И тут почувствовала себя неуютно, как если бы кто-то сверлил меня неотступным немигающим взглядом. Обернулась – но того, кто смотрел, не увидела. Хотя в толпе было бы сложно определить, кто именно это был.

Тогда я поискала взглядом Висперину – и нашла её в кругу свиты, среди девчонок в платьях, которые как специально были подобраны, чтобы оттенить красоту предводительницы. Судя по тому, что она стояла спиной ко мне, вряд ли взгляд принадлежал ей.

Я пожала плечами, и тут Вейн чуть толкнул меня:

 – Не спи! Боевиков вызывают.

И впрямь: ректор как раз объявлял наши имена. Я заторопилась на сцену.

Да, забыла упомянуть: я всё же вошла в пятёрку победителей. Хаунда дисквалифицировали, все бои, в которых он участвовал, засчитали как победу для соперников, и по общим подсчётам я оказалась в рейтинге четвёртой. Приятно, да, но радость всё же отдавала горчинкой. Всё же я предпочла бы победить честно, а не потому, что противник нарушил правила.

Официальная часть закончилась быстро: ректор проговорил положенные слова, нам вручили грамоты и значки, торжественно пожали руки и пожелали успехов в групповом турнире на будущий год.

Когда нас отпустили, меня сразу атаковал Лас. Обнял, приподнял и закружил, не обращая внимания на то, как вокруг нас сразу образовалось пустое пространство.

 – Если бы они тебя не включили, я бы их убил! – возбуждённо объявил он, ставя меня на ноги. – Ты там лучше всех была, даже второкурсников уделала! Молодчина, настоящая Сантерн!

Я кивнула с улыбкой. Немного кривоватой, но брат, кажется, не заметил.

Он в последнее время всё чаще повторял, что я Сантерн. Мне казалось, он тоже в глубине души мечтал о том, что я вернусь в клан. К счастью, Лас хотя бы не заявлял об этом вслух.

Тут брат вдруг сделал большие глаза.

 – О-о, это же Имсен! – сообщил он, глядя куда-то мне за спину. – Ты знаешь, что его группа победила в групповом?

Я бросила взгляд в ту же сторону. Имсен и впрямь стоял неподалёку, с улыбкой на круглом лице, и болтал с деканом целителей.

 – Знаю, конечно. Шикарно сражались.

 – Говорят, что он… – загадочно начал брат, но продолжить не успел: его перебил стоявший рядом Вейн.

 – Какое-то странное теперь ощущение, – пожаловался он. – Больше не нужно по две недели тренироваться на износ ради пяти минут триумфа… или позора.

Я невольно усмехнулась. Эти чувства я полностью разделяла. Действительно, мы почти полгода прожили в состоянии постоянного вызова – себе самому, своим собственным возможностям. Каждый бой – на пределе, с твёрдым намерением победить, выложиться ради этого полностью.

А теперь цель пропала.

Только и остаётся как наблюдать за другими, на межакадемических. Правда, эти другие – лучшие из лучших, съехавшиеся из всех уголков Морвенны и соседних стран. Максимум три команды от каждой академии – больше пятидесяти команд в общей сложности.

Но межакадемические, в отличие от внутриакадемических, идут по системе на вылет. Это значит, один проигрыш – и команда теряет право на участие. И ещё это значит, что к финалу остаются только самые-самые лучшие.

Я немного позволила себе помечтать, что когда-нибудь и я окажусь среди них. А потом почувствовала, как по плечу мягко хлопнули, обернулась и увидела перед собой улыбающееся лицо Имсена.

Лас восхищённо выдохнул. И, похоже, решил не упускать возможность расспросить кумира:

 – Имсен, а правда, говорят, что ты ищешь новых людей в команду?

Я метнула на брата подозрительный взгляд: так вот о чём он пытался сказать только что. Хочет напроситься к Имсену и таким образом всё же поучаствовать в межакадемических? Намерения понятные, но вот только что ответит Имсен?

 – Как быстро расходятся слухи, – рассмеялся тот. – Ну, собственно, да. И я как раз об этом хотел поговорить с тобой.

Я застыла, непонимающе глядя на него, потому что Имсен смотрел вовсе не на Ласа. Он смотрел на меня.

Глава 15

Кажется, когда Имсен отводил меня в сторонку, во взгляде Ласа мелькнула обида. Я не придумала ничего лучше, чем виновато пожать плечами.

Надеюсь, он не думает, что я украла его мечту.

Вообще у меня не было ощущения, что всё происходит на самом деле. Наверняка Имсен что-то другое имел в виду, я неправильно его поняла.

Ведь я первокурсница, пусть и вошла в число победителей. Даже если ему необходим боевик, логичнее взять третьекурсника. Имсену стоит только подмигнуть, как к нему выстроится очередь из желающих (и среди первых там станет приплясывать от нетерпения Лас).

Поэтому, в полной уверенности, что недоразумение сейчас само разрешится, я молча ждала, пока Имсен заговорит. Но первые же его слова погрузили меня в ещё большую растерянность.

 – Мне нужен мечник, – заявил он. – Парень, который прошёл с нами, никуда не годится. В межакадемические я его не возьму, это дело решённое, и он уже в курсе. Но теперь мне нужна замена.

Он сверлил меня тёплыми карими глазами и дожидался ответа. Я неуверенно спросила:

 – Почему ты говоришь об этом мне? Я же первокурсница… я только на будущий год смогу участвовать, и то сначала нужно победить в групповом турнире.

Имсен мотнул головой:

 – Вовсе нет. Я, как лидер группы-победителя, могу набирать новых членов. Хоть всех могу разогнать и набрать новую команду. Но так я, конечно, поступать не буду. Мы отлично сработались, каждый на своём месте, только Расс был слабым звеном. Ну а первокурсникам никто не запрещает участвовать, всё дело в том, что и не предлагают обычно. Обычно участвуют тем же составом или ищут замену среди третьекурсников, да. Но…

Он замолчал, и я тоже молчала, теряясь в догадках. Может, дело в том, что я Сантерн? Вряд ли, тогда он бы предложил Ласу. Тогда в том, что я в числе победителей одиночного? Тоже вряд ли, трое второкурсников заняли места выше меня, он мог бы выбрать их.

 – Я видел твой бой против Хаунда, – наконец сказал Имсен. – Твой меч… это фамильный меч клана Сантерн, ведь так?

Фамильный меч? Мой дракончик?

Растерявшись, я бросила взгляд на запястье, и вокруг него, отвечая моим чувствам, взметнулся вихрь голубых искр, обвился быстрой лентой и исчез.

Я подняла глаза на Имсена и покачала головой:

 – Вовсе нет. Я вообще не понимаю, о каком фамильном мече ты говоришь. У нас нет ничего подобного.

Был разве что Хранитель. В груди кольнуло. Хранитель, которого украл у нас Хен. Вот только… что-то царапнуло меня при этой мысли.

Это ведь Хен говорил, что Хранитель на самом деле – оружие. Может, Имсен его имеет в виду? В таком случае ему придётся разочароваться, ведь Хранителя больше нет.

Но Имсен спросил:

 – Помнишь бой против Хаунда? Заклятие Раговенда. Оно бы убило тебя, если бы не очень мощный защитный артефакт. Такой, как клановый меч, поколениями служивший твоим предкам. Это доказывает и алый огонь. Помнишь? Обычный цвет твоего оружия голубой, – Имсен кивнул на мою руку, – но тогда на поле, насколько я помню, я видел алый. А ты… разве не знала, чем пользуешься?

Я пропустила вопрос мимо ушей. Вынужденно: у меня просто не было на него ответа. Голова кружилась. Это что же значит… Хен солгал мне, когда сказал, что взял Хранителя? На самом деле всё это время Хранитель был со мной?

Резко выдохнув, я вызвала меч. Он послушно откликнулся, обретая форму – привычный руке, сверкающий отражённым светом, с появившимся не так давно узором на лезвии, у самой рукояти, в виде гибкой фигурки летящего дракона.

 – Вот мой меч. Не знаю, что там случилось, но ты ошибся. Я же не могу одновременно владеть двумя.

Вместо ответа Имсен мягко провёл рукой по воздуху над мечом, не касаясь его – как будто гладил. Словно отзываясь, от рукояти вниз, следуя его движению, пронеслась волна мерцающих голубых искорок.

 – Не совсем так, – сказал Имсен, поднимая голову и внимательно всматриваясь в моё лицо. – Да, ты не можешь владеть несколькими мечами одновременно, меняя их в зависимости от ситуации. Но новое оружие всегда вселяется в старое, и какое-то время они сосуществуют, пока не сольются. Твоё оружие сейчас находится в промежуточной стадии. Если у тебя получится окончательно подчинить его, оно поменяет внешний вид.

Неверяще я уставилась на меч. Слова Имсена открыли мне глаза. Я вспомнила тот домашний, родной покой, который ощущала на поле, ту необыкновенную и вместе с тем странно знакомую силу. Да, точно… что-то похожее я ощущала тогда, полгода назад, дома, когда сражалась с Хеном за Хранителя.

Меч потяжелел в руках, как тогда. Стал словно длиннее, по зеркальному лезвию побежали алые отблески. В лицо будто кто-то выдохнул с улыбкой: спокойнее, девочка. Ты справишься.

Ещё не окончательно поверив, опасаясь обмануться, я осторожно позвала – так, как привыкла с детства, приходя к Хранителю, как не позволяла себе ни звать, ни думать вот уже почти полгода, считая, что он навсегда потерян.

Нахлынули воспоминания: вот мне шесть, я плачу, забравшись в священную нишу вопреки всем запретам родителей, обняв камень, и рассказываю ему о своих детских горестях, о разбитом колене, о том, что братья смеются над тем, как неумело я держу меч.

Вот мне двенадцать, и мать впервые запретила тренироваться с братьями, и я снова прихожу к Хранителю, бурно жалуюсь ему, и постепенно на душу снисходит покой.

А вот семнадцать – и вместе с матерью мы опускаемся на колени, и я последний раз обращаюсь к Хранителю перед тем, как ехать в академию, и прошу, чтобы мне не пришлось идти учиться на «рыбачку».

И ведь не пришлось. Словно Хранитель снизошёл к моему желанию и сделал всё, чтобы оно исполнилось… и позаботился о том, чтобы Хен ушёл ни с чем.

Всё вокруг словно исчезло, стены растворились, стоящий напротив Имсен перестал существовать. Я будто медленно падала сквозь толщи воды, тонула – и приближалась к алому сердцу. Отклик пришёл не сразу – а когда пришёл, меня захлестнуло бурной рекой, накрыло с головой мучительным, разрывающим ощущением полноты. Я, кажется, вскрикнула, но та сила, что проходила сквозь меня, не была враждебной. Она просто была неудержимой, и тогда, когда всё закончилось, я растворилась в блаженном отсутствии каких бы то ни было мыслей или чувств.

Сознание возвращалось медленно, а собственное тело показалось тяжёлым, как дедовский доспех, в который я залезла в возрасте пяти лет.

 – Эй, ты в порядке? – в моё лицо озабоченно всматривался Имсен. То есть как всматривался – я фактически лежала у него на груди. И всё это на виду у других студентов.

 – Извини, – я смутилась и поспешно выпрямилась. Вернее, хотела выпрямиться, но мир закружился перед глазами.

Имсен придержал меня за плечо одной рукой, а второй провёл над головой. Тошнота тут же отступила, исчез придавливающий грудь невидимый валун.

 – Спасибо, – я отстранилась. Глянула на руки – пусто. Но теперь в словах Имсена у меня не было никаких сомнений. Хранитель действительно здесь, со мной. – Не понимаю… как так получилось?

- Оружие такого ранга само выбирает хозяина. Скорее всего, меч Сантерн выбрал тебя.

 – А почему он так долго таился?

Ведь целых полгода я и не подозревала об этом.

 – Видимо, всё это время ты была в безопасности, – пожал плечами Имсен. – Скорее всего, он активировался в тот момент, когда появилась угроза твоей жизни. Да и то – насколько я понимаю, он ещё не полностью тебе подчиняется, верно? Но это не беда, так как это ваш клановый меч, у тебя большое преимущество. Тебе не нужно приручать его, как было бы с любым другим мечом.

Да… да, он прав.

Дух захватило от открывающихся возможностей. Ведь Хен говорил, что это легендарный меч. С ним я стану действительно сильным бойцом. Даже не просто сильным – непобедимым.

И тут же стало страшно.

Хен охотился за этим оружием, потратил полгода на то, чтобы приручить меня, обмануть, проникнуть в наш дом. Создал из ничего новый род, подготовил всё так, что до сих пор не удалось не только найти его самого, но и выцепить хотя бы ведущую к нему ниточку.

И совсем недавно мне прислали записку от имени Хена. Вызов на свидание – на котором меня пытались убить.

А ведь… это всё объясняет. Почему он хочет убить меня. Конечно – чтобы завладеть мечом. Ведь это его изначальная цель.

Не знаю, почему он дал мне полгода, может, не верил, что меч и впрямь выбрал меня, может, подготавливал новую легенду – но теперь он снова здесь… и снова охотится за Хранителем.

Стало горько и обидно. Я ведь верила… точнее, хотела поверить, что он просто хочет увидеться со мной.

 – Сатьяна! Сатьян!

Я вздрогнула, возвращаясь в настоящее. Имсен смотрел на меня.

 – Так ты согласна? – спросил он. – Будешь участвовать с нами?

 – Я… – я быстро зажмурилась, прогоняя мысли о Хене.

Я должна быть твёрдой, запомнить раз и навсегда: ему нельзя доверять. Больше никаких свиданий в тёмных местах, никакого трепета, никаких колебаний и душевных мук.

А теперь Имсен и его вопрос.

Я закусила губу, раздумывая. Некстати нахлынули сомнения. С одной стороны, это было ужасно соблазнительно: мне, первокурснице, выйти на поле в составе команды-участника межакадемических соревнований. Из нашей семьи последний раз такое удавалось только Мансу – а тут дочь, отрезанный ломоть, которую не хотели даже пускать учиться на боевика.

С другой – я всё же первокурсница. Пусть год и заканчивается, можно считать, я почти на втором, но и соперники по факту почти на четвёртом. Но раз Имсен говорит, что всё будет хорошо…

Нет! Он делает ставку на мой меч, но не на мои умения. А что если я не смогу совладать с Хранителем? Ведь до сих пор он пришёл мне на помощь лишь раз, в минуту смертельной опасности. Вряд ли такая ситуация будет удачно складываться при каждой схватке на межакадемических.

 – Я сомневаюсь, – призналась я честно. – А вдруг я не смогу? Ты сам сказал, меч не совсем ещё мне подчиняется.

Имсен помолчал, побарабанил пальцами по пухлой нижней губе. И вдруг предложил с засиявшими глазами:

 – Давай договоримся. В этот выходной будет развлекательный турнир, ты же участвуешь?

Я осторожно кивнула. Развлекательный турнир – как, собственно, и говорило его название – обычно проводился в промежутке после завершения внутриакадемических и перед началом межакадемических. А участвовали в нём те двадцать пять одиночек, занявших первые места в каждой категории. То есть – мы.

Но результаты этого турнира ни на что не влияли, и это, собственно, все воспринимали скорее как нечто вроде разогрева перед настоящим зрелищем. Двадцать пять участников сражаются между собой на вылет, пока не остаётся только один. Никакого разделения по категориям: всё решает жребий, целитель против мага, боевик против животновода, и так далее, и тому подобное.

 – Так вот, – продолжал Имсен, – давай условимся так: если ты побеждаешь, идёшь к нам. Если нет… ну, тогда поговорим ещё. Как тебе?

Нигос, да он сошёл с ума. И в то же время я понимала: он прав. Если Хранитель будет повиноваться мне, по идее, это вполне возможно. И опять же – если я не смогу победить, то и толку на межакадемических от меня не будет.

И я кивнула.

 – По рукам.

Имсен первым протянул крепкую руку, и лицо его сияло.

Глава 16

Узнав обо всём, Карин рассвирепел.

Я никогда не видела, чтобы он так злился. Даже не злился – бесновался. Мы сидели в их с Вейном комнате, втроём, Вейн на подоконнике, я на кровати, Карин напротив, на стуле – но когда я докончила рассказ, Карин вскочил так резко, что я невольно подалась назад. А следующие его слова вообще хлестнули, как пощёчина:

 – Ты что, совсем идиотка? Каждый год на межакадемических люди калечатся, и ты собираешься участвовать? Ты самоубиться решила? Имсен совсем обалдел тебя втягивать?

Даже Вейн посмотрел на брата с некоторым удивлением, а я так вообще слова не могла произнести от обиды.

Частью разума я Карина понимала. Им руководило беспокойство. На межакадемических и впрямь редкий год обходился совсем без пострадавших.

Если на внутренних турнирах для учеников академии считалась обязательной защита, наложенная лучшими целителями и артефакторами, то на межакадемических ничего подобного не было. За защиту отвечают артефекторы и целители группы, за атаку – боевики, за контроль – стихийники и животноводы. Обстановка, максимально приближённая к реальной, группа должна действовать так, как ей придётся действовать в настоящем сражении.

Считалось, что под конец третьего года обучения студенты уже должны понимать, что такое настоящая опасность, как это – сражаться в полную силу, осознавать свои возможности и слабые места. Уметь работать с риском и реальной угрозой.

Ну, конечно, рядом с полем постоянно дежурила бригада целителей, смертельных случаев почти не бывало… но ключевое слово – «почти».

В общем, всё это я тоже знала и понимала, и именно поэтому не сразу дала Имсену согласие. Слова Карина меня задели. Они звучали так, словно он завуалированно давал мне понять, что считает меня неразумной, неспособной принимать решения малолеткой.

Хотя какое там завуалированно! Он прямым текстом назвал меня идиоткой!

От окна примирительно отозвался Вейн:

 – Да ладно, у неё своя голова на плечах, не маленькая уже.

Я метнула в его сторону благодарный взгляд. Мне самой обида не давала и слова молвить, но он озвучил как раз то, что я думала.

Карин резко обернулся к нему:

 – Заткнись.

Вейн сверкнул зелёными глазами, но и впрямь промолчал. Тогда Карин снова посмотрел на меня:

 – Я против.

 – Я пойду погуляю, – Вейн вскочил и быстрым шагом преодолел расстояние до двери.

Мы проводили его взглядами. Ясно было: сбегает, чтобы не оказаться между двух жерновов. В принципе, правильный поступок, на его месте я бы поступила точно так же.

Едва дверь захлопнулась, как Карин сел рядом со мной и взял меня за плечи. Внимательно всмотрелся в глаза, словно искал в них согласие. Но всё, на что я была способна, это молча кипеть от злости.

Молчать – это был, пожалуй, самый разумный вариант. На язык рвались только что-то вроде «сам ты дурак!» или «не твоё дело!».

А Карин, напротив, заговорил спокойнее:

 – Сатьян, ну правда, зачем тебе это? Чего тебе не терпится? Ты уже заняла четвёртое место в одиночном, на следующий год соберём группу, пройдём на межакадемические вместе. А пока не дай запудрить себе голову. Я вообще не знаю, с чего вдруг Имсен предложил тебе это.

Я знала. Знала, но молчала. Не то чтобы я не доверяла Карину настолько, что не хотела рассказывать ему о Хранителю – но всё же мне хотелось сохранить это в тайне. В Карине я была уверена, но не уверена была в себе самой. В том, что Хранитель и впрямь выбрал меня. В том, что я смогу подчинить его себе.

Злость и обида начали уходить. В принципе, Карин был прав – если бы я решилась на подобное с бухты-барахты, это и впрямь было бы глупо. Не только сама бы опозорилась, но и группу подвела.

Но Карин не знал и судил, исходя из той информации, которой располагал.

Может, я бы и заставила себя рассказать ему, в чём дело – но тут он совершил ошибку.

Сказал, заглядывая мне в лицо:

 – Если честно, я бы вообще не хотел, чтобы ты выступала на таких турнирах, особенно как основной боевик. Всё-таки ты девушка, и…

Он не договорил: я оттолкнула его, взметнулась вверх, словно меня поставила на ноги необоримая сила, и процедила сквозь зубы:

 – Ещё раз скажешь, что я должна поступать так-то, потому что я девушка, и получишь по роже.

Карин сверкнул глазами, но промолчал. Сидел как был, напряжённый, снова злой, только сжимал челюсти так, что перекатывались желваки под гладкой смуглой кожей.

И тут сказал отстранённо:

 – Можешь не признавать этого сколько угодно, но ты девушка и, следовательно, слаба. Вторым мечником да, ты вполне можешь быть, но не основным.

В ушах у меня зазвенело. Едва различая среди этого шума свой собственный голос, я тоже спросила тихо и отстранённо:

 – Я слаба? А ты помнишь, кто выиграл нашу дуэль? Если я слаба, то ты тогда как?

Карин вспыхнул. В глазах сверкнул гнев.

Если он скажет сейчас, что поддался, я выйду отсюда и вообще никогда с ним не заговорю.

Он, кажется, прочёл эту мысль по моему лицу, потому что резко выдохнул и отвёл глаза. Потом встал. Выпрямившись он был куда выше меня, и, чтобы не проиграть ему морально, я опустила подбородок ниже и выставила вперёд правое плечо, как будто готовилась к схватке.

 – Сатьян... – он шагнул вперёд – я отступила. Тогда он остановился. – Давай не будем ссориться. Давай просто пойдём сейчас к Имсену, и ты откажешься.

 – С какой стати я буду отказываться?

По лицу Карина прошла тёмная волна.

 – Если ты не забыла, мы с тобой встречаемся.

 – И что?

 – Если ты мной хоть немного дорожишь, то откажешься.

Я задохнулась от возмущения. Так-так, теперь в дело пошёл шантаж! Не дожидаясь, что Карин скажет или сделает следующим, я повернулась и выскочила наружу. Внутри всё кипело от гнева.

«Если ты мной дорожишь»! «Ты девушка, следовательно, слаба»!

Я выросла, постоянно слушая эту песенку – под которую мне запрещали всё что попало, логично это или нет. Но теперь, теперь мне почти восемнадцать – и я хочу заниматься делом, которое мне по душе. Я всю жизнь мечтала об этом. И вокруг полно девушек-боевиков – пусть не так много, как парней, куда меньше, чем стихийниц или целительниц, но всё равно – почему это я должна уступать роль, которая мне нравится, которая мне подходит, которая доставляет мне огромное моральное удовлетворение – ради чьих-то желаний?

От злости перед глазами всё туманилось, и я даже не заметила, как преодолела дорогу от мужского общежития до нашего.

Пришла в себя только очутившись в чьих-то объятиях и услышав весёлый голос:

 – О! Мечница!

Глава 17

Я подняла голову и увидела чёрные глаза Анса. Он посмеивался, заглядывая мне в лицо. Видимо, он как раз спускался, и я влетела в него на всей скорости. Хорошо хоть с лестницы не снесла. Запоздало я огляделась и обнаружила, что мы стоим на площадке в промежутке между первым и вторым этажами, я держусь за складки одежды Анса, а он, в свою очередь, придерживает меня за плечи.

 – Куда несёшься сломя голову?

Я заставила себя улыбнуться. Кажется, вышло паршиво, потому что Анс вдруг стал серьёзным:

 – Что-то случилось?

 – Нет, ничего. Не обращай внимания, – снова улыбнувшись, я уже хотела отцепиться от него и идти дальше, как неожиданно для себя призналась: – Поссорилась с Карином.

 – Этот тот парень, которого избили? Он твой друг?

Я отодвинулась и промолчала.

 – Или больше, чем друг?

Анс, кажется, сказал это с намерением пошутить, но мне словно нож в брюшину загнали. Зачем я вообще согласилась встречаться с Карином? Хотя… хотя он же и тогда пытался меня шантажировать, я просто не заметила. Сказал, мы или встречаемся, или он уходит. Знал, что я дорожу нашей дружбой.

Я замотала головой.

Не буду об этом думать. Надо забыть на денёк-другой, и всё будет по-прежнему. Карин поймёт, что перегнул палку, я, может быть, расскажу ему про Хранителя. И вообще, сейчас надо готовиться к Турниру победителей.

 – Круто! Это прекрасная новость, – невпопад обрадовался чему-то Анс. – Слушай, а как насчёт прогулки? Покажешь мне всё тут.

Я с удивлением уставилась на него. Какой резкий переход. А может, согласиться?

Но потом с сожалением покачала головой:

 – Извини. Давай в другой раз. Не то настроение.

 – Ладно. Давай в другой. Как насчёт завтра?

Как расстроена я ни была, всё равно рассмеялась. Какой же он упорный и настойчивый! Чем-то это мне даже импонировало.

 – Давай завтра решим, – ответила с улыбкой.

 – Эх. Ну ладно. Только потому, что я знаю: девушки-боевики всегда держат слово.

Я снова засмеялась:

 – Когда это я успела дать тебе слово?

Анс улыбался мне в ответ – и вдруг взял за руку.

 – Знаешь, – сказал он, нежно поглаживая мою ладонь, – а совсем скоро День Идины. В наших местах есть поверье. С кем ты проведёшь ночь этого дня, с тем навсегда будешь вместе.

Я почувствовала, как горячая волна заливает щёки. Во-первых, от неожиданно интимного прикосновения, во-вторых, от пристального взгляда, а в-третьих – от слов.

Это что, намёк? Это он мне переспать предлагает?

Хотела вырвать руку – он удержал. Тогда просто спросила:

 – Что ты несёшь?

Анс не сразу понял, а как понял – расхохотался:

 – Ой не могу! Не в этом смысле! Не переспит, глупая, просто проведёт ночь! Встретит рассвет, если хочешь.

 – И какое это отношение имеет ко мне?

Он не ответил, только пожал плечами с хитрой улыбкой. Мол, я всё сказал, больше ничего не знаю.

Тут сверху послышались шаги, и из-за лестничного поворота показался парень. Я сразу его узнала: тот самый, с повадками ар-терана. Увидев нас, он остановился, его взгляд метнулся на моё лицо, ожёг холодом ледяных глаз, потом на лицо Анса, а потом на наши соединённые руки, потому что Анс продолжал держать мою ладонь в своей. Чётко очерченные губы скривились в презрительной ухмылке.

Меня охватила сложная смесь чувств. Одновременно захотелось выдернуть руку и, напротив, позволить Ансу держаться за неё сколько угодно, чем дольше, тем лучше, по крайней мере, пока этот придурок не скроется с глаз.

Но Анс, кажется, тоже напрягся. Выпрямился, меряя взглядом вновь появившегося. Отпустил мою руку, но вместо того чтобы отойти, наоборот, шагнул ближе и приобнял меня за плечи.

 – Тебе что-то нужно? – вежливо поинтересовался у парня. – Чего застыл?

Тот промолчал. Теперь он смотрел только на Анса, и смотрел неотрывно, глаза в глаза. В воздухе запахло грозой. Я почувствовала себя неуютно: эти двое словно общались без помощи слов, одна я стояла, ничего не понимая. Наконец тот, второй, мотнул головой и ледяным голосом обронил:

 – Ничего.

Он двинулся дальше, и даже ветерок от движения показался холодным. Меня бросило в озноб.

Дождавшись, когда внизу хлопнет входная дверь, я сказала вслух:

 – Какой-то странный парень… Что он здесь делает вообще?

 – Он тут живёт, я видел его на пятом.

Живёт здесь? Значит, он из приглашённых команд. Ведь до того, как они начали съезжаться, я всех, кто тут живёт, могла по пальцами перечислить – и этого, темноволосого, среди них точно не было.

Тоже участник межакадемических? Но что он тогда делал у нас в подсобке на тренировочных площадках?

Странный парень. Ох странный.

В тот же день вечером я снова с ним столкнулась – когда шла домой, вечером, после лёгкой тренировки вдвоём с Лидайей. Её сразу перехватил Ларн, и они вдвоём упорхнули, счастливые, как голубки.

Он подошёл сзади, незаметно, как тень, и напугал меня до полусмерти, внезапно заговорив:

 – С какой стати ты опять одна тут шастаешь? Тебе мало было того нападения?

 – Хагос! – я прижала ладонь к сердцу. Оно бешено билось от неожиданности.

Полоснув меня очередным недобрым взглядом, парень продолжил:

 – Сейчас в академии опасно. Полно людей с неизвестными намерениями, с запретными целями, с изменённой внешностью, с легендами – комар носа не подточит. Любой может оказаться врагом.

 – О чём ты вообще? Каким врагом?

 – Например, посланником Имерии.

Я молча смотрела на него. Не то чтобы я совсем не понимала, что он говорит – но всё это казалось мне таким далёким, что я никак не могла сопоставить его слова и реальность.

Политикой я интересовалась постольку-поскольку, но про Имерию, конечно же, знала. Раньше она была частью земель Морвенны, потом там к власти пришли жрецы Дибога, объединили несколько земель и провозгласили самоназванным государством.

Пробовали завоевать и Морвенну, вернее, отхватить кусок от прилегающих к их территории земель – но наши воины дали отпор. После этого Имерия перешла на скрытые действия, например, уничтожение наших поселений на диких землях, маскируясь под тварей или разбойников. И, конечно, шпионаж.

Но Лорейль, мой родной город, располагался очень далеко от границы с Имерией, так что сама я не только не видела ни единого имерийца, но и воспринимала их скорее как нечто абстрактное. Почти как сказку, страшную, но сказку. Например, мы в детстве с братьями играли в воинов Морвенны и имерийцев. Роль имерийца была невыгодной: они всегда должны были проигрывать.

Так что слова темноволосого сноба показались мне чем-то вроде загадочного, не имеющего смысл заклинания. Посланник Имерии? Здесь?

Парень молча смотрел на меня. Наконец спросил:

 – Удивлена? Не слышала? Думаю, со дня на день ваш ректор объявит вам об этом. В академии имерийский шпион.

По спине прошёл холодок. Темноволосый парень утверждал это так твёрдо, что я сходу поверила. Да и не было смысла ему врать. Для чего, попугать меня?

Но представить это всё равно оказалось невозможно. Шпион? Один из тех, с кем я учусь? С кем бок о бок хожу на лекции? С кем, может быть, скрещу меч на ближайшем турнире?

И в то же время все единожды слышанные сказки, все страшилки ожили в памяти. Отравления, покушения… нападение на меня… может, это был не Хен? Может, это был шпион?

Но эту мысль я сразу же отвергла. У шпиона нет причин атаковать меня. А вот у Хена как раз есть.

Не дождавшись ответа, мой непрошеный спутник настойчиво произнёс:

 – Тот парень, с которым ты общалась. Ты знаешь, кто он? Откуда?

Я промолчала. Вспомнила, как Анс сказал, что он из клана Архаллы, из Академии Халда Великого. А ещё вспомнила его чёрные, такие необычные, непривычные для обитателя Морвенны глаза. Тем более непривычные на востоке, который находится в противоположной стороне от Имерии.

А имерийцы как раз черноволосы и черноглазы.

 – Ты знаешь только то, что он сказал тебе, верно? – беспощадно спросил парень. – И всё равно развесила уши?

Мы как раз дошли до общежития, и я, не находя ни слова для ответа, молча юркнула внутрь, когда мой спутник потянул дверь. Быстро, чтобы он не успел меня нагнать, пошла к лестнице. Хотела остаться одной и подумать.

Но он и не собирался догонять меня. Просто негромко сказал мне вслед:

 – Не доверяй никому.

Глава 18

А народу на трибунах явно поредело.

Такова была моя первая мысль, когда я вышла на поле по сигналу распорядителя. Со стороны это было не так заметно, но изнутри, когда можно было обвести взглядом все трибуны, становилось видно, что зрителей куда меньше, чем было под конец одиночного турнира.

Впрочем, это естественно. Турнир исключительно развлекательный, а участники – те двадцать пять человек, что вышли в финал на одиночном. Многие родители-родственники уехали, когда их близкие не прошли, а болельщики на межакадемические ещё не приехали.

Я прокрутила в уме турнирную таблицу. Пять раундов, двадцать пять человек, по пять минут на схватку. Три первых тура состоятся сегодня, полуфинал и финал – завтра.

Мой первый противник – дай Нигос, чтобы он не стал и последним – стихийник Амунд Клакс, второкурсник. Высокий – хотя с моим ростом почти все парни казались высокими – слегка неуклюжий на вид парень в лиловой мантии. Сейчас он стоял на другой стороне поля и подкидывал в ладони магический шар. Красивый, оранжевый, яркий, как капля смолы на солнце, шар испускал маленькие протуберанцы, но хозяина это пламя, по всей видимости, не жгло.

Вообще это отличная штука – вот так попробовать себя в бою с тем, с кем обычно не схватываешься. Опыта сражений со стихийниками у меня почти не было.

Я мысленно повторила всё, что о них знаю.

Во-первых, у них очень жёсткий щит. Придётся приложить немало усилий для того, чтобы пробить его, и только потом можно будет пытаться нанести урон.

Во-вторых, магия стихийников одна из самых мощных. Если мой самый сильный удар может разве что пробить чужой щит, то самое сильное заклятие стихийника запросто лишит меня сознания. Значит, надо не позволить ему использовать самые мощные заклятия. На худой конец, приберечь свои противодействующие.

В-третьих, стихийники славятся умением контролировать противника. Спутать ему ноги, навеять сон, парализовать на краткое время – хороший стихийник знает как минимум одно такое заклинание, если не все три. И если во время действия какого-нибудь очень эффективного заклятия я позволю Амунду погрузить меня в сон, это сразу урежет мои шансы на победу.

К счастью, помимо кучи достоинств, у стихийников есть и недостатки, и главный в них то, что заклинания требуют времени и произносить их нужно стоя на одном месте. Не все, конечно, но самые сильные – да.

Так что я могу постоянно атаковать, а Амунду придётся сперва обездвижить меня или усыпить, чтобы спокойно колдовать. Ну а моя задача состоит в том, чтобы не дать ему это сделать.

Прерывая мои мысли, запел рог. Заорали зрители, когда мы ринулись навстречу друг другу.

Вернее, ринулась я, вызывая меч, а Амунд, напротив, стал обходить меня по кругу, стараясь сохранять дистанцию.

Первое заклятие ударило в щит, расплескалось огненными лепестками.

Я и бровью не повела. Ерунда. Это он меня прощупывает, надеется, вдруг испугаюсь и использую сильное защитное заклинание. Но не зря мы с Лидайей столько времени в библиотеке зубрили чужие умения, эту атаку, довольно безвредную, я хорошо знала.

Пока Амунд не опомнился и не вспомнил про контроль, я увеличила скорость. Оказавшись рядом, ударила мечом в щит. Раздался жалобный треск, и маг отпрыгнул – но щит пробить не удалось.

Ну что… попробуем то, ради чего я вообще сюда вышла.

Глубокий вдох, обратиться внутрь себя, призвать Хранителя. Краем глаза я следила за магом, тот наконец вспомнил, что у него есть заклинание сна, и начал плести его. У меня пять секунд.

Пяти секунд не понадобилось. В груди расцвёл знакомый огненный жар. Заполыхало алым. Меч удлинился, сам повёл за собой, и одновременно словно открылся новый источник энергии.

Дочитать заклинание стихийник не успел. Взмах, удар – и его щит рассыпался мелкими осколками. Я обалдела: с одного удара! Стихийник – тот вообще запаниковал, побелел, глаза стали как плошки. Использовал «прыжок», но я этого ожидала, тут же притянула его к себе «удочкой».

Он впопыхах накинул новый щит, видимо, заклинание было готово, но и этот разлетелся вдребезги. Раз, другой, третий – и Амунд упал на твёрдый песок, а трибуны взорвались оглушительным рёвом.

Я выпрямилась, сама ошеломлённая произошедшим. Это было так легко… настолько легко, что появилось смутное ощущение, как будто я нарушила правила, воспользовалась какой-то лазейкой и победила незаслуженно.

Но всё было по-честному, и уже гремел над полем голос комментатора, объявлявший победу и переход во второй тур, и трибуны снова скандировали запомнившееся по недавнему турниру «Сать-я-на!».

Знай я о Хранителе раньше, я бы уделала Хаунда в первые секунды боя.

Во втором раунде моим противником стал лучник. Вот только он оказался ещё слабее стихийника, почти сразу подпустил меня к себе слишком близко и получил сокрушительный удар. Исход дуэли решился буквально за первый десяток секунд.

Выходя с поля, я чувствовала себя полностью обескураженной. Пыталась убедить себя, что мне повезло, что у лучников было мало участников, поэтому неудивительно, что в число победителей вошли и не очень умелые, что мой противник недооценил девчонку-первокурсницу, но всё равно – душу затапливал благоговейный страх. Я и не представляла себе, что Хранитель может быть так силён. Если так пойдёт и дальше, я и впрямь могу занять первое место.

Хотя, надо отдать должное, и противники пока попадались не очень умелые.

В третьем, последнем на сегодня бою, мне выпало сражаться с животноводом. Это оказался тот самый красавчик, так и не показавший своего фамилиара на церемонии награждения. Увидев его, я поморщилась.

Нет хуже противника, чем животновод. Щит у них такой же жёсткий, как у магов, и пусть заклинания не такие болезненные – у них есть фамилиар, так что в итоге приходится иметь дело с двумя одновременно.

Парень, похоже, был уверен в себе. Обычно животноводы заранее призывают фамилиаров, а этот стоял себе один на другой стороне поля, смотрел на меня и, похоже, улыбался. Вот жук.

Раздался долгожданный сигнал, и я бросилась к противнику. Только теперь он поднял руку – спокойно так, будто не видел, как я несусь в его сторону. Заклубилась чёрная дымка, проступили очертания гибкого узкого тела, чёрной морды, роняющей золотую слюну – и пылающие расплавленным золотом глаза.

Я остановилась так резко, словно напоролась грудью на невидимую преграду.

Я уже видела этого фамилиара. И не только видела – сражалась с ним.

Этот хагосов животновод был одним из тех, кто напал на меня перед финалом одиночного турнира.

Глава 19

Спокойно, Сатьяна. В тот раз их было пятеро, а нас всего трое – но мы справились. Неужели я не уделаю теперь этого животновода, раз он только один?

Но сейчас его зверь был куда крупнее, чем мне запомнилось. Тогда это было хоть и крупное, но всё же более-менее привычных собачьих размеров животное. Сейчас оно скорее походило на тварь: в холке ростом с меня, с белыми клыками в палец длиной, с мощными лапами и этим пугающим золотом глаз.

И двигался он быстро, куда быстрее, чем мог человек. Я едва успела призвать Хранителя, как псина оказалась рядом и прыгнула, метя мне в горло. Увернувшись, я кубарем пролетела по песку, закружилась и остановилась, оборачиваясь лицом к твари.

Жалобно заныл щит с другой стороны: животновод пустил в ход атакующую магию.

На миг я растерялась: кого атаковать первым?

Фамилиар – средоточие боевой мощи хозяина, сама по себе магия животновода не слишком сильна. Но и оставить хозяина без внимания нельзя. Даже слабая магия, вливаемая без остановки, через время разрушит щит и основательно подъест мои энергетические резервы. Я проиграю, даже не успев дотронуться до противника.

А с другой стороны, пока я буду бить животновода, его фамилиар беспрепятственно сможет атаковать меня.

Даже то малое промедление, которое потребовалось на то, чтобы обдумать тактику, едва не стоило мне победы. Щит пошёл трещинами и рассыпался, как старое стекло. Одновременно чёрный пёс взметнулся вверх, роняя капли золотой слюны.

Я действовала больше наудачу. Ринулась вперёд, припадая на колено. В полёте чёрная гончая не смогла поменять траекторию и только гневно зарычала, когда мой меч пропорол ей брюхо.

Очертания зверя подёрнулись дымкой, и вместо того, чтобы выбивающей дух тушей обрушиться на меня, он развеялся чёрными лоскутами.

Есть!

Не успела я обрадоваться, как взвыла от боли в спине. Хагосов животновод! Пока я отвлекалась на фамильяра, он не тратил времени зря и одно за другим всаживал в меня заклинания.

Я бросилась к нему через всё поле. В груди полыхала ярость, ставшая ещё сильнее, когда я увидела, что противник ухмыляется. Сейчас я сотру с его губ эту ухмылку.

Но тело вдруг потяжелело. Ноги не поднимались, я словно вязла в болоте. Заклятие замедления!

Я использовала противодействующее – но оно только кое-как восстановило мою обычную скорость. И с ужасом увидела, как животновод читает «Чёрное безумие» - одно из самых опасных их заклятий. Опасное не уроном, а воздействием на разум противника: заставляя его пережить безумный страх, на краткое время полностью теряя рассудок.

Я не успела ничего предпринять, только выставила вперёд меч, по-детски пытаясь заслониться. В следующий миг выплеснувшееся с другого конца поля заклинание, похожее на слитный чёрный рой мелко жужжащих мушек, настигло меня.

Кажется, я кричала. Не от боли, или боль я не запомнила – но в горле и лёгких поселилась надсадная резь, когда всё закончилось. Только что я была в центре поля, а теперь стояла лицом к ограждению, словно пыталась убежать. Резерв был больше чем наполовину выпит, меч исчез, из-под ногтей текла кровь: кажется, я пыталась руками разодрать магическую ограду.

Сидевшие рядом с ней зрители подались назад, и их взгляды были полны восторженного ужаса.

Хагос! Я обернулась, призывая меч. Использовала разом три заклинания, повышая скорость, физические силы и энергетический запас – пусть я надорвусь, но не проиграю! Ринулась через всё поле к противнику. А тот, не спуская с меня насмешливого взгляда, отступал по кругу. Мелкие назойливые огненные шарики беспрестанно атаковали меня, словно град, капля за каплей выжирая едва пополненный энергетический резерв.

И, что хуже всего, животновод снова взмахнул рукой, вызывая своего зверя.

В отчаянии я скрипнула зубами. Неужели проиграю? Вот так запросто, не сумев до него даже добраться?

Хранитель!

С каждым разом обращаться к его силе становилось всё легче. Вот и сейчас, стоило позвать, как меч полыхнул алым, и я почувствовала, как восстанавливается энергия. Опутавшая меня чужая магия вспыхнула, оплывая. Сразу прибавив скорости, я ринулась в атаку.

Красавчик-животновод уже не улыбался. Метнулся было в сторону, но я нагнала его и пару раз ударила «молотом Аррага» – одним из мощнейших боевых заклятий. Щит животновода лопнул, осыпаясь мелкими осколками.

Так тебе, паршивец! Я хотела было ударить снова, но тут меня снесла с ног каменная глыба. Вернее, так мне показалось – на самом деле это был чёрный пёс.

Опрокинув меня на песок, он взгромоздился мне на грудь, чуть не ломая рёбра своим весом. Я стиснула зубы, используя укрепляющее тело заклинание. Горячее дыхание ударило в лицо, упали золотые капли слюны, с шипением прожигая кожу. Перед глазами мелькнули острые белые клыки.

Я скинула его с себя каким-то неимоверным усилием. Вскочила, снова взывая к Хранителю, сливаясь в одно целое с его яростным пламенем. Исполосованная чужими заклятиями, с почти полностью выпотрошенным энергетическим резервом, я словно сама стала пламенем.

Ненавистное смазливое лицо исказилось в маске испуга.

 – Я сдаюсь! – животновод отлетел, неуклюже проехавшись задницей по песку, выкинул руку вверх, прося пощады.

И запел рог, возвещая мою победу.

Вокруг орали, бесновались, топали. Над полем снова гремело моё имя. Похоже, никто не ожидал увидеть такую яростную схватку, ведь сражались всего-то первый и второй курсы.

Я выпрямилась. Дыхание вылетало из лёгких с хрипом и свистом, лицо и шея горели. Чтобы устоять, опёрлась на меч, воткнула лезвие в песок. Его алый огненный блеск тоже потускнел, как будто и Хранитель вымотался в этом бою.

Хагосов животновод… надеюсь, больше никогда мне не придётся сражаться ни с одним из их ядовитого племени.

На поле выбежали целители, помогли встать моему противнику. Увели, попутно залечивая раны. Сейчас он, жалкий, грязный, хромающий, ничуть не напоминал того самоуверенного красавчика, каким был в начале боя.

Меня тоже атаковали целители. Умело прощупали, по-быстрому накинули остужающую и обезболивающую магию, повели в комнату отдыха. Только, выходя с поля, я споткнулась, встретившись взглядом всё с тем же темноволосым и голубоглазым зазнайкой.

Он стоял неподалёку, на отгороженной площадке для служащих. Сложил руки на груди и смотрел на меня неодобрительно. Я вспыхнула: почему-то стало стыдно, что обладая Хранителем я чуть было не проиграла позорно второкурснику. А ещё на межакадемические собралась, дурёха.

Но в следующий миг проснулась гордость. Не проиграла же! Да, сначала растерялась, но потом собралась, и Хранитель пока ни разу не подвёл, и управляюсь я с ним легко. Вот и нечего смотреть на меня с таким осуждением во взгляде.

Фыркнув, я прошла мимо, но его взгляд всё равно продолжал буравить мне спину, аж между лопатками свело.

Целители быстро меня отпустили. Правда, строго-настрого запретили перенапрягаться, если я хочу и завтра быть в состоянии использовать магию.

Поначалу я пошла домой, мы с Лидайей пообедали, отдохнули, а потом – потом к нам опять пришёл Ларн, и я почувствовала себя третьей лишней.

Раньше я сбегала в такие дни к Карину. Но сейчас – я до сих пор не помирилась с ним, и вообще даже не видела его после нашей ссоры. На сегодняшнем турнире он тоже не появлялся. Видимо, ещё не перегорел – или решил таким образом заявить протест.

В общем, к Карину идти было нельзя, и я отправилась в зал.

Едва начало вечереть, с восточной стороны неба медленно накатывала облачная мгла. На западе садилось солнце, окрашивая сухую землю академии в красно-коричневые тона.

Я тихо насвистывала себе под нос – неумело, зато старательно. Проходя мимо подсобки, бросила туда взгляд. Совершенно случайно, а не потому что надеялась встретить (скорее надеялась не встретить!) того темноволосого.

И обалдела.

Окошко подсобки было приоткрыто, и из него как раз высовывалась белая ласка.

Увидев меня, она остановилась. В чёрных глазках мелькнул совершенно человеческий страх. И ласка юркнула назад.

 – Стоять!

Я бросилась за ней. Сначала к окну, но обнаружила, что оно на защёлке и открыта лишь маленькая щель, в самый раз, чтобы только ласке прошмыгнуть. Тогда я с силой налегла на раму снаружи, опуская её. С негромким щелчком окно закрылось.

Попалась!

И я бросилась в обход дома, к двери. Теперь эта маленькая негодница никуда от меня не денется.

Глава 20

Внутри было темно. Я остановилась на пороге, заметалась глазами по комнате. Искала белое пятно, но вместо этого вдруг заметила на диване человека.

Темноволосый парень, мой недобрый знакомец, медленно сел, не спуская с меня взгляда. Плед, которым он укрывался, сполз, обнажая наполовину расстёгнутую рубаху и чёрный кожаный шнурок на крепкой шее.

Я поспешно отвела взгляд. В лицо дохнуло непрошеным жаром. А когда я услышала тихий, но очень явственно различимый смешок, то вообще стало невмоготу. Разозлившись, я спросила с нарочитой грубостью:

 – Ласку не видел?

И почти сразу об этом пожалела: какой смысл расспрашивать его, видно же, спал человек.

 – Ласку? – диван скрипнул, когда он встал. Тяжело вздохнули доски пола, отвечая чужим шагам.

Я напряглась, но парень только остановился рядом. Правда, от его близости и жара разгорячённого со сна тела, а ещё какого-то удивительно родного и одновременно будоражащего запаха по телу побежали иголочки, кровь горячим вином заструилась по жилам.

Переборов себя, я уставилась на парня. Он меня смущаться не заставит.

Но, кажется, это было ошибкой, потому что под моим взглядом усмешка на его губах медленно исчезла, а привычный лёд в голубых глазах разломился, истаял, открывая что-то иное, бурлящее, затягивающее, словно бурный поток, несущий меня в пропасть.

Тьфу ты, наваждение!

Я рванулась внутрь, как будто пыталась убежать от самой себя. Нечего отвлекаться. Ласка наверняка где-то здесь, надо найти её.

Но сколько бы я ни шарила по помещению, не обнаружилось ни кончика хвоста, ни даже белых шерстинок. Я заглянула даже под диван, перебрала полки, проверила за шкафами. Ласка пропала, словно растворилась в воздухе. Как будто была не настоящим животным, а…

Я круто развернулась, меряя парня взглядом. Он по-прежнему стоял у двери, расслабленно сложив руки на груди, и безмолвно наблюдал за моими поисками. Так, будто его совсем не волновал внезапный визит. Он даже не поинтересовался, что за ласку я ищу и почему именно здесь. Какое подозрительное равнодушие…

Ведь он же не животновод?

 – Ты кто?

В ответ на вопрос парень только взглянул на меня насмешливо.

 – Покажи своё оружие!

Я думала, он воспротивится. Ведь если ласка и впрямь его фамильяр, то стоит ему достать сейчас магический шар, как это сразу его выдаст. И если он и в самом деле следил за мной с её помощью, то он знает обо мне куда больше, чем я думаю. Он знает даже про Хена, потому что я, идиотка, сама изливала ласке душу, хотя меня никто об этом не просил.

Но парень медленно, не сводя с меня глаз, вытянул руку. Вокруг широкого запястья затанцевали серебристые искры. Взлетели, словно подхваченные неощутимым порывом ветра, закружились в полумраке, создавая очертания… меча.

Даже не просто меча – а двуручника. Красивого, мощного, с двойной гардой, с магическими знаками вдоль отливающего ртутным серебром лезвия.

В душе проснулось невольное восхищение. Меч был чуть ли не с меня ростом, а парень играючи удерживал его в одной руке и в ус не дул. Хотя нет, не совсем играючи – вон как мышцы вздулись. Но, невзирая на это, кончик меча даже не вильнул, висел пряменько, как будто его не человек держал, а воткнули куда-то.

 – Достаточно? – раздалось в тишине. С насмешливой такой интонацией.

Я выдохнула. Не животновод. Хагос, да и что делать в нашей подсобке животноводу? И он не может быть связан с лаской. Полгода назад его тут и в помине не было.

Или был, просто я не знала?

А может, ласка следит и за ним?

То, что она исчезла из запертого помещения, может означать как то, что её хозяин был рядом, видел меня и отдал приказ раствориться, так и то, что хозяин находится, наоборот, слишком далеко, так что связь между ним и фамильяром естественным образом оборвалась. Иначе, если хозяин сам был слит с лаской в единое целое, он был бы сейчас тут. Нельзя оставить тело и передать фамильяру только сознание.

Но кто же этот хагосов хозяин? Я была готова поклясться, что в академии нет ни одного животновода, чей фамильяр – ласка. Впрочем, возможно, я просто не узнала её, увидев в боевой ипостаси. Иногда боевая и мирная ипостась отличаются сильнее, чем котёнок и саблезубый тигр.

Чужой двуручник опал чёрно-серебряными лоскутами. Я сморгнула, прогоняя лёгкую зависть. Подумаешь, двуручник. Мой меч не хуже, а то и лучше.

 – Ты тренироваться пришла?

Вопрос застал меня врасплох. Я уже и позабыла, зачем притащилась сегодня в зал. Кивнула, с запинкой ответила:

 – Да… тренироваться.

 – Позволишь взглянуть?

Ещё один неожиданный вопрос. И непривычная вежливость, словно зазнайка вдруг решил завести со мной дружбу.

Я дёрнула плечом вместо ответа. Первой направилась к двери. Парень выпустил меня, аккуратно закрыл подсобку за ключ и пошёл следом.

Тренировка началась в молчании. Было очень непривычно разминаться, ощущая, как за мной следит чужой взгляд. Поначалу я даже смущалась, потом привычка взяла своё. Но всё равно, повторяя монотонные движения, я невольно продолжала думать о подпиравшему стенку парне.

Интересно, почему он так злился в нашу первую встречу? Неужели и правда только потому, что мы с Ансом заняли зал?

Украдкой я кинула на него взгляд. Мой единственный зритель вёл себя так тихо, что я бы не удивилась, поняв, что он уже ушёл. Но он стоял и смотрел на меня. Смотрел так, что сердце пропустило удар – настолько жгучим и пристальным был этот взгляд. Тёмный, отчаянный, полный какой-то болезненной вины.

Это выбило меня из колеи настолько, что я просто замерла, опустив руки, забыв о разминке. Сидела на коврике, чувствуя, как пылают щёки, как внутри у меня что-то разворачивается, запуская в душу коготки, словно проверяющая силу кошка.

Не знаю, сколько времени мы так пялились друг на друга, может, прошло не меньше минуты, а может, это длилось лишь миг – но опомнились мы как-то вдруг, почти одновременно. Я смутилась – но и в его глазах промелькнуло что-то вроде паники. Он сразу отвернулся, вздохнул, будто пытался успокоиться. Потом отлепился от стены и уверенным шагом пошёл ко мне.

Я напряглась, не зная, чего ожидать. Но он остановился рядом и потребовал:

 – Покажи свой меч.

Ишь какой бесцеремонный. Впрочем, ладно.

Я встала, воззвала к Хранителю. Взмахнула рукой, с непрекращающимся восхищением чувствуя, как сплетается магия, формируя стальное лезвие, узкую, как раз под мою ладонь, удобную рукоять, как высекает защитные знаки.

Зал осветился алым, словно мы оказались в пасти дракона. Я вытянула руку, удерживая меч, пытаясь сделать так, чтобы лезвие не дрогнуло, как стоящий передо мной парень недавно делал со своим двуручником.

Он молча смотрел на него некоторое время, потом сказал:

 – Тебе нужно научиться прятать его.

 – В смысле?

 – Ты очень неосторожна. Ты обладаешь сокровищем, способным свести с ума любого. Знающий человек с первого взгляда поймёт, что это как минимум легендарный меч. И чтобы завладеть им, нужно всего лишь убить тебя. Перед таким соблазном устоит не каждый. Особенно когда противник – неопытная девушка.

В горле пересохло. Завладеть… моим Хранителем? Перед внутренним взглядом встали заполненные людьми трибуны. Сколько их там видело, что у меня за оружие? Сколько из них подумали так же, как говорит этот стоящий передо мной парень?

Я отступила на шаг, как будто он мог в любой момент на меня наброситься. Он, кажется, это понял: губы тронула усмешка.

 – Поздно. Я бы уже несколько раз успел убить тебя.

 – Хранитель не пойдёт к моему убийце!

 – Думаешь? – усмехнулся он снова. – Магия уважает только силу. Ей не доступны понятия морали или привязанности. Наоборот – она с охотой станет служить тому, кто докажет, что он сильнее. Например, убив предыдущего владельца. Ты ведь знаешь, как мы добываем магические мечи? Мы убиваем тварей. И я никогда не слышал о том, чтобы сотворившая их магия попыталась отомстить убийцам.

Он был прав. Нет, может, в отношении Хранителя и ошибался – я верила, что Хранитель никогда меня не предаст, даже после моей смерти. Но в отношении моей неосторожности – о, тут он был прав с лихвой.

Мне слишком вскружил голову тот факт, что Хранитель оказался у меня. Что Хен не унёс его с собой. Причём настолько, что я даже не дала ещё знать родным, не написала отцу, чтобы остановил расследование. Хена всё ещё разыскивают за то, что он не совершал.

Немедленно напишу им. Или нет, передам через Вейса, вот только дождусь, когда он вернётся. Только у него есть защищённый канал для сообщений.

Но одно меня обрадовало.

Та записка. Это не обязательно мог быть Хен. Это мог быть кто-то другой, кто тоже охотится за мечом.

Впрочем, я тут же назвала себя дурочкой. Чему я радуюсь, тому, что потенциальных врагов у меня может быть несколько?

 – Ты сказал «прятать»? – я с надеждой взглянула на темноволосого парня.

Он кивнул.

Потребовалось немало времени, чтобы освоить эту науку, но стоило справиться раз, как стало выходить лучше и лучше. Я вызывала меч раз за разом, с облегчением убеждаясь, что он выглядит теперь пусть явно сильный, но не слишком отличающийся от обычных меч. Немного похожий на двуручник моего непрошеного учителя, отливающий ртутным серебром, изящный, длинный, красивый, но без алого пламени и огненных искр.

Наконец, выложившись так, что больше не смогла призвать его, запыхавшаяся, довольная, вспотевшая, я остановилась. В душе, как в яблочном сидре, булькали пузырьки восторга и торжества. Уж теперь-то никто не опознает Хранителя!

Правда, в такой форме был один недостаток: на то, чтобы поддерживать её, уходило довольно много магии, так что на сам бой оставалось только где-то три четверти от реальной силы. Но я рассудила, что мне и этого вполне хватит. А если нет, то ненадолго можно и снимать маскировку, одновременно прикрывая алое сияние каким-нибудь боевым заклинанием, например.

- Ты молодец, – похвала застала меня врасплох.

А ещё его взгляд – наставник мой смотрел теперь так, словно на самом деле мной гордится. Он даже сделал было такое движение, как будто хотел обнять, но в последний миг остановился.

Потянулось тягостное молчание.

 – Ладно, мне пора, – я поспешно засобиралась. Покидала реквизит, хотела было достать швабру, чтобы пройтись по полу.

Парень остановил:

 – Оставь, я сделаю.

 – Правда? Спасибо, – я шмыгнула к выходу. Хагос, лучше бы злился, как раньше. Когда он такой добрый и всё показывает, мне прямо не по себе.

На пороге я остановилась.

Парень возил шваброй по полу. Я вспомнила Ферна, второкурсника, вечно попадавшего на отработки декана, и невольно фыркнула.

Естественно, парень обернулся:

 – Чего?

Я помотала головой и спросила:

 – Как тебя звать-то?

Он вдруг закаменел, как будто вопрос поставил его в тупик. Но ответил:

 – Ярен, – только сказал он это словно через силу, и голос внезапно охрип.

Ярен. Я покатала на языке, не произнося вслух. Непривычное имя, даже не понять, красивое или нет. Но ему оно странно шло, короткое, округлое, как обкатанная морем галька. Интересно, откуда он.

Спрашивать я не стала, кивнула и вышла. Но на обратном пути почему-то улыбка не сходила с губ.

Глава 21

Турнирная таблица висела у входа на трибуны, начерченная тушью на широком плотном листе бумаги. Сверху вниз теснились наши имена, от них шли ветки, окрашенные зелёным (проигрыш) или красным (победа). Вот и моё имя с изломанной линией влево, к полуфиналу. А мой следующий соперник…

Вчера после животновода я так вымоталась, что даже не осталась посмотреть, как там другие. И зря.

Линия, соединяющаяся с моей, вела к тщательно выписанному имени – Висперина Халлер.

Я зло щёлкнула языком. Оказывается, эта дрянь тоже выстояла три боя. Интересно, честным путём? Или тоже применяла какие-нибудь хитрые заклинания, разве что действовала куда осторожнее, чем болван Хаунд?

Впрочем, сегодня я это выясню.

Предстоящей схватки я не боялась. Пусть Висперина и ар-теранна, клановая, пусть целители и сильны против боевиков, я слишком много тренировалась с Хеном, чтобы теперь проиграть первокурснице. Тем более, что сейчас у меня есть Хранитель.

Напротив, предчувствие лёгкой победы горячило кровь. Я представляла себе злобную гримасу на мелком личике и чувствовала дрожь удовольствия внутри.

Висперина натравила на меня Хаунда, с лёгкой душой отдала приказ избить Карина, пыталась и меня поймать целой командой. Небось, думает, что всё сойдёт ей с рук. Воображает, что я не знаю, кто за всем этим стоит?

Ох она у меня попляшет.

Потом я глянула в другую половину турнирной таблицы. С радостным удивлением отметила, что Вейн тоже продвигается вполне успешно. Этак мы с ним и в финале можем столкнуться – и это уже будет серьёзный бой. Вейн не чета целительнице-неженке.

Я вспомнила, как проиграла ему в дуэли на луках. К счастью, сегодня я буду сражаться не луком, иначе шансов бы вообще не было.

 – Сатьяна.

Я обернулась и увидела Имсена. Он казался встревоженным. Поманил меня к себе и, не дожидаясь, первым отошёл в сторону. Недоумевая, я подошла.

 – Вот, – он протянул мне небольшой круглый медальон на цепочке. Золотой, с защитным знаком на крышечке и рубиново-алым камнем в середине знака.

 – Что это? – я приняла медальон, взвесила в руке. Он почти ничего не весил, зато испускал довольно сильный шлейф магии.

 – Просто подумал, что ты совсем не прячешь свой меч. А ведь он явно не простая безделушка. Рано или поздно кто-нибудь обязательно заметит. Не нужно привлекать внимание. А этот артефакт поможет изменить облик твоего меча, не меняя сути.

О. В первый миг мне захотелось сказать, что Имсен опоздал, меня уже научили прятать настоящую форму Хранителя. Потом я подумала, что это же обалдеть как удобно – маскировочный артефакт. Тогда я смогу использовать меч полностью, со всей эффективностью, а не только на три четверти. А ещё медальон был очень красивый и сразу пришёлся мне по душе.

Но помедлив ещё немного, я вздохнула и вернула его Имсену:

 – Спасибо, но я не могу. Дорогой подарок.

Имсен покачал головой. Накрыл мои пальцы ладонью, заставил сжать прохладный металл.

 – Если хочешь, можем считать, что я даю его тебе взаймы. Как будущему члену моей команды.

Я ещё некоторое время сомневалась, но от такой заботы на душе стало теплее. Я ведь пока не сказала твёрдо ни «да», ни «нет», а Имсен уже считает меня частью команды. И притом это не звучало так, будто он мне что-то навязывает – нет, выбор оставался за мной.

И я кивнула. Ладно, решено, я хотя бы испытаю артефакт, а потом, если что, его в любой момент можно будет вернуть.

К слову, сам Имсен выглядел так, что хотелось позаботиться как раз о нём: глаза лихорадочно блестели, под ними залегли синяки, словно он не спал всю ночь.

 – Ты в порядке? Выглядишь не очень здоровым.

Имсен вопросительно вскинул брови. Потом кивнул:

 – Да, всю ночь снилась какая-то ерунда. Ничего страшного. Я уже выпил укрепляющий настой.

Ну да, конечно, он же целитель. Если что, сам себя вылечит, или попросит какого-нибудь сокурсника. Я кивнула и снова обратила внимание на артефакт. Покачала, любуясь алым огнём в рубине.

 – Как им пользоваться?

 – Достаточно повесить на шею, он сам всё сделает, – Имсен улыбнулся. Аккуратно вынул из моих пальцев цепочку и через голову надел мне на шею. Поправил медальон так, чтобы он висел в центре, а потом, покачав головой, убрал под воротник куртки.

 – Спасибо, – отозвалась я. Медальон мгновенно согрелся и ощущался теперь маленьким солнышком.

 – Не стоит благодарности, – Имсен снова улыбнулся. Глаза засияли тёплым медово-карим светом.

 – Сатьяна!

Я вздрогнула от резкого окрика. В следующий момент между мной и Имсеном вклинился парень.

Узнав Карина, я оторопела. Он-то что здесь делает?

Он мельком резанул Имсена недобрым взглядом, взял меня за руку и молча потащил за собой. Я попыталась вырваться, он не дал, сжал крепко, почти причиняя мне боль.

 – Мне нужно поговорить с тобой.

 – А мне с тобой – нет! – крикнула я, мгновенно загораясь обидой.

Карин, не реагируя, вёл меня вдоль забора, огораживающего стадион. Когда мы достаточно удалились от входа, остановился и спросил:

 – Ты твёрдо решила? Пойдёшь на межакадемические?

Он всё ещё держал меня за запястье, и я дёрнула рукой – на этот раз он отпустил. Привалился спиной к забору и стал смотреть на меня – уже не зло и враждебно, а как-то пристально, явно ожидая ответа.

Отвечать мне не хотелось, я всё ещё пылала, было обидно и за Имсена, на которого ни с того ни с сего вдруг окрысились, и за себя – я ему не кукла, чтобы таскать меня туда-сюда за руку. Да и отголосок недавнего ещё не забылся: когда Карин сказал, что из меня не выйдет лидера команды.

И тут Карин сказал – неожиданно мягко и с щемящими сердце нотками вины:

 – Извини. Я был неправ.

Я изумлённо выдохнула. Я ожидала всего на свете, но только не извинений.

 – Не возражаешь против моего участия?

Он покачал головой.

 – И не считаешь, что я слаба? – я подозрительно сощурилась.

 – Не считаю, – Карин слабо улыбнулся. – И никогда не считал. Прости, я просто разозлился.

Он протянул руку:

 – Мир?

Я протянула свою, но не торопилась пожать. Вместо этого хорошенько вгляделась в прозрачные зелёные глаза, и спросила:

 – И что, никаких условий?

Карин на миг отвёл взгляд, потом снова уставился на меня:

 – Раз ты сама об этом заговорила… Когда межакадемические закончатся… поедешь со мной к нам? В клан? Познакомишься с моими родителями… другими родственниками.

Едва появившаяся улыбка сползла с моего лица. Закружило в водовороте паники. Домой к Карину? Я не готова. Мы ведь не настолько всерьёз встречаемся. Вернее, не настолько долго, чтобы… и вообще, это всё звучит как-то так тяжело…

Но ведь Карин извинился. Явно пытается загладить размолвку. И совершенно не факт, что поездка к нему домой что-то значит. Это ведь не свадьба и не помолвка. К тому же там будет Вейн. Это же просто визит к друзьям, зачем сразу воспринимать как нечто значимое.

А ещё до лета далеко и много всего может случиться.

И я кивнула.

Карин просиял. Поймал меня за руки, притянул к себе и, кажется, вознамерился поцеловать. Я оглянулась по сторонам: не хотелось, чтобы кто-нибудь нас видел. И напоролась на знакомый голубой взгляд.

Ох небеса.

Ярен стоял там, у ворот, и смотрел, как назло, как раз в нашу сторону. Я отпрянула от Карина, как от грозящей поглотить меня пропасти, сама не понимая, почему сердце так сильно колотится.

 – Извини, меня, похоже, зовут. Скоро мой выход, – быстро проговорила я и сама подалась вперёд, легонько целуя Карина в щёку.

Он попытался удержать меня, но я выскользнула из его рук и со всей скорости помчалась – нет, не к воротам, рядом с которыми уже не было Ярена, – а к помещению для участников.

Глава 22

На поле боя Висперина появилась в платье. В роскошном, бежево-золотистом, долгополом, словно она собиралась на бал, а не на турнир. Длинные светлые волосы поддерживал венец, явно какой-то артефакт, с крупным сапфиром надо лбом.

Оторопев от её облика, я глянула вниз, на её ноги. Наверное, даже не сильно бы удивилась, увидев туфли на каблуках – но нет, на ногах у неё были сапожки на плоской подошве. Правда, тоже изящные, перетянутые ремешками, украшенные меховой оторочкой.

Вот это нарядилась.

Конечно, я понимала, что многие целители предпочитают сражаться на расстоянии, атакуя заклинаниями, ведь и в реальном бою чем дальше они находятся от цели, тем меньше вероятность попасть под удар. Но наряд Висперины походил на вызов: мол, я уделаю тебя, не подпустив ни на шаг. Обычно даже маги на турнир одевались достаточно просто и удобно, ведь почти наверняка придётся хорошо побегать и поуворачиваться.

Неужели так сильно недооценивает меня? Это даже обидно.

Наконец дали сигнал. Я сорвалась с места, когда последние ноты ещё не успели отзвучать.

Почти сразу споткнулась: ноги переплели тёмно-зелёные прутья. Целительская магия. Не паникуя, я подождала, пока она развеется. Нет смысла тратить заклинания, эти чары держатся совсем недолго.

Пока я стояла в прутьях, Висперина сплела атакующее заклятие, кинула в меня. Целительская магия тоже не очень сильная, похожа на магию животноводов, так что я и ухом не повела. Только наблюдала за резервом, чтобы не обнаружить внезапно, что там уже на донышке.

Едва «трава» истаяла, как я снова бросилась в атаку. Но не успела и пары раз взмахнуть мечом, как снова стояла в «траве», а Висперина, отбежав, читала заклинание.

Такие безрезультатные перетягивания каната продолжались с минуту. Я подбегала, наносила урон, с удовольствием наблюдая, как искажается от боли крысиное личико. Потом стояла в «траве», пока Висперина лихорадочно лечилась. Атаковать она почти не успевала, каждый мой удар сносил её защиту полностью, так что всё что она могла – лечиться и ставить новые щиты.

А потом мне это надоело, я увеличила скорость и мгновенно, не давая ей подлечиться, оказалась рядом. Она прошипела что-то сквозь зубы… и вдруг улыбнулась. Это было так неожиданно, что я напряглась. Грядёт какая-то подлость?

И когда Висперина подняла руку с явным намерением использовать какую-то мощную магию, я подгадала под этот момент одно из самых сильных своих защитных заклинаний.

И ничего не произошло.

Для Висперины это, похоже, тоже стало сюрпризом. Голубые глаза расширились, рот приоткрылся от изумления. Она повторила жест – и снова ничего.

Опомнившись, я бросилась в атаку.

 – Нет! Стой! – завизжала моя противница.

Ага, конечно! Серебряное лезвие взмыло в воздух. Ударило. Потом ещё и ещё.

Висперина ещё пыталась изворачиваться, лечила себя, пыталась убежать, спутывала мне ноги, но было ясно, что бой за мной. Ещё минута – и над полем прогремело моё имя.

Висперина шипела от злости что-то непотребное. Когда к ней подошли целители, оттолкнула пытавшегося помочь ей парня и сама, на остатках резерва, себя залечила.

Я же позволила целителям хорошенько надо мной поработать. Во время перерыва размышляла.

Что за заклинание пыталась применить Висперина? И почему оно не подействовало? Похоже, она делала ставку именно на него. Очередное смертельное заклятие?

Я передёрнулась, вспомнив тарантула и ту дикую боль.

Но на этот раз вряд ли. После эпизода с Хаундом выступающих проверяют куда как тщательнее. Не допускается ни один артефакт, чей магический уровень выше определённого – кроме оружия, конечно. Оружие допускается без ограничений.

Так ничего дельного и не придумав, я пожала плечами. Что бы Висперина ни пыталась предпринять, у неё это не вышло – вот и славно. Сделаю зарубку на память. Жаль, что Вейн больше не встречается с ней, было так здорово иметь шпиона.

К слову, Вейн как раз выходил на поле. Его противником был Ристар, боевик со второго курса. На одиночном турнире он вместе с ещё одним парнем разделили первое место: по тринадцать побед из семнадцати схваток.

За боем Вейна и Ристара я следила, затаив дыхание. И понимала, что мне придётся туго.

Ристар двигался отлично, почти не делал ошибок – но Вейн был лучше. Он совершенно не подпускал его к себе, не давал шанса атаковать, умело расставлял ловушки, так что во время действия своих самых эффективных заклятий Ристар то застревал во внезапно выросшей под ногами цеплючей траве, то дрых под наведённым сном, то под «чёрным песком» беспорядочно тыкал мечом в пустоту, не видя противника.

В груди нарастало предвкушение. Вейн победит, тут сомнений нет. Именно он будет моим противником.

Вот это будет схватка, настоящий финальный бой! И тот, кто победит, и в самом деле сможет представлять академию на межакадемических.

Может, если я проиграю, Имсен возьмёт в команду Вейна? Если так, я с огромной радостью стану болеть за него!

Исход боя решился быстро, и именно так, как я и предполагала. А потом, вслед за коротким перерывом, объявили финал.

Когда я вышла на поле, Вейн уже стоял с другой стороны. Увидев меня, приветственно поднял руку. Он весь был, как обычно, в чёрном, и солнце играло на пряжке его пояса, на серебряном амулете на груди, и на полированном древке лука.

Я расплылась в улыбке. Кровь побежала быстрее, пальцы потеплели от волнения. Вот бой, где можно будет не ожидать подлянки. Где необходимо выложиться полностью и где победит только тот, кто по-настоящему этого достоин. Без грязных приёмов, без запрещённых артефактов, без оскорблений. Бой с сильным противников, а не избиение младенцев.

Запел рог, разнося далеко над полем пронзительные ноты. Ускорившись, я ринулась вперёд. Первым придёт замедление, я знала. Лучники всегда стараются уменьшить скорость противника. Главное в бою с ними – вслед за замедлением не позволить накинуть на себя «запрет», иначе я целых двадцать секунд не смогу использовать магию. А двадцать секунд для умелого лучника – это целая прорва времени. Он нашпигует меня стрелами так, что не выдержит ни одна защита.

Вейн поступил именно так, как я ожидала. «Замедление», «чёрный песок» – вот сейчас будет «запрет»! И я использовала «святое избавление» за миг до того, как «запрет» настиг меня.

Есть!

Заклинания нейтрализовали друг друга. Хищно оскалившись, я сбросила заранее подготовленным приёмом «замедление» вместе с «чёрным песком» и устремилась к противнику. Вейн отступал, поливая меня стрелами.

Странно, но двигался он не так легко, как всегда. Вот сделал ошибку, позволив мне приблизиться и метнуть «дротик Ариса», а вот пропустил другой магический удар, хотя наверняка мог увернуться.

Устал? Переволновался? Или я настолько хороша? Не верю!

Впрочем, размышлять в бою о посторонних вещах – прямой путь к поражению. Воспользовавшись очередной ошибкой Вейна, я настигла его. Взмах, сияющее лезвие, Вейн припал на колено, пытаясь увернуться. Но там, куда он дёрнулся, его ждал мой «воздушный щит».

Оглушить резким ударом, сделать подсечку, добавить магией… Вейн растянулся на песке, мгновенно теряя почти половину резерва. Вскочил, но я тут же притянула его к себе «удочкой». «Молот Аррага», решающий удар…

И только тут, глядя в широко раскрытые зелёные глаза, я наконец всё поняла. И почему он делал столько ошибок, и почему я победила так легко. И почему только же, с Ристаром, он показал блестящий бой, а со мной – сдался так быстро и позорно.

Это был не Вейн.

Я сражалась с Карином.

Запел рог, объявляя конец боя. Снова кричали моё имя, но вокруг меня словно образовался тугой плотный кокон тишины, и я не слышала ничего, кроме лихорадочного стука собственного сердца.

Губы еле вымолвили:

 – Зачем?..

Карин выпрямился, опираясь на лук – ещё одна вещь из тех, кто никогда бы не сделал Вейн. Отозвался хриплым, сорванным голосом:

 – Ты же сказала, что хочешь попасть на межакадемические.

 – Я хотела сделать это своими силами!

Подоспели целители, меня омыла чужая магия. Перестали саднить многочисленные раны, ныть мышцы, ушла усталость. И, будто контрастируя с этим, рана в душе разверзалась всё глубже. Было так больно, как будто меня скручивала, ломала неведомая сила. Так больно, что я с трудом удерживалась от слёз.

Карин смотрел на меня непонимающе.

 – Ты же хотела выиграть. Теперь ты точно попадёшь в команду. Ты же именно этого хотела!

Он не поймёт…

Нас окружили, мешая видеть друг друга. Развели в стороны. Я шла, как в бреду, механически переставляя ноги, краем глаза видя, как бушуют трибуны, как в воздух взлетают магические цветы, и лепестки, кружась, осыпаются на песок арены, чтобы сразу растаять.

Как стыдно… какое позорище, какой жалкий фарс. И это финальный бой? Бой, которого я так ждала, который должен был стать украшением турнира?

Стыдно перед болельщиками, которые жаждали настоящего зрелища, стыдно перед Вейном, которого Карин уговорил поменяться, почти наверняка сказав при этом, что иначе у меня нет шансов. И, возможно, это была даже правда – лучше бы я двести раз проиграла сама, чем победить благодаря подмене.

Хагос, Карин, ну зачем…

Глава 23

Всю церемонию окончания турнира и чествования победителей я простояла, упёршись взглядом в землю. Карин несколько раз пытался заговорить со мной, но я его игнорировала, и в конце концов он сдался.

Правда, сдался не полностью. Когда всё закончилось, он сразу шагнул ко мне и попытался взять за локоть. Он, кажется, злился и был полон намерений утащить меня в тихий уголок для бурного выяснения отношений – но я не хотела ссориться и не хотела тратить время на бессмысленные вещи. Так что я быстро увернулась от протянутой руки и юркнула в толпу.

 – Сатьяна!

Голос принадлежал не Карину, и я обернулась. Рядом с небольшой группкой старшекурсников стоял Имсен и махал рукой, подзывая меня.

Нехотя я подошла к ним.

 – Хочу представить тебе команду, – сообщил Имсен. Его лицо сияло. – Ты ведь с нами?

Я кивнула. С любопытством уставилась на компанию.

Их было трое, не считая самого Имсена. Лучник, магичка и ещё один парень с белыми знаками целительского факультета – но одетый в тёмно-коричневое и весь увешанный артефактами: на голове у него красовался цилиндр, целиком состоявший из вращающихся шестерёнок, от ноздри к уху шла золотая цепочка, а на носу были очки с половинками стёкол. Эти стёкла постоянно меняли цвет, мигали, покрывались письменами, так, что в первый момент я вообще не поняла, как он что-то сквозь них видит.

 – Это Сатьяна, – объявил Имсен. Открыл было рот, кажется, собираясь представить членов своей группы, но странный целитель вмешался первым.

 – Сатьяна Сантерн. Девочка, от которой сбежал муж, – сказал он с ухмылкой, и я подумала, что мы не подружимся.

Наступило неловкое молчание.

Я, конечно, знала, что слухи ходят разные. Кто-то видел, как я носила серёжку, кто-то знал, что мы с Хеном жили вместе. У старшекурсников многие лекции и практические занятия не разделялись по факультетам, так что кое-какая информация могла просочиться и от братьев. Поэтому то, что он знает, меня не удивило – но и приятным не было.

Магичка острым локтем ткнула парня в бок, лучник качнулся, наступив ему на ногу, а Имсен укоризненно нахмурил брови:

 – Райв. Который раз тебе говорю, сначала думай, а потом говори.

Райв всё с той же ухмылкой развёл руками. Магичка протянула ладонь и крепко пожала мою руку:

 – Не обращай внимания на этого придурка. Он вечно как ляпнет, удивляюсь, как я его до сих пор не убила. Это Райв, наш артефактор. А меня зовут Иллейне. Приятно познакомиться, Сатьяна.

Меня заворожили её живые карие с интересным фиолетовым оттенком глаза. Внешне Иллейне была не красавицей, но эти глаза с лихвой искупали и длинный нос с горбинкой, и немного слишком тонкие губы. И фигурка магички, с тонкой талией, затянутой ремнём, и длинными стройными ногами, тоже была вполне привлекательной. Ногам я особенно позавидовала: мои собственные всегда казались мне слишком короткими.

Впрочем, внешность я оценила мимоходом. Куда сильнее меня заинтересовали её слова.

Артефактор! Вот почему этот Райв так странно одет. Артефакторы, как и зельевары, только формально были приписаны к факультету целителей и носили их цвета – на деле они отличались от целителей, как небо от земли.

Артефактор в боевой группе – это редкость. Я окинула Райва уже другим взглядом. Видимо, он очень силён, раз его оставили в группе.

И теперь это поведение казалось мне более понятным. Артефакторы действительно были слегка не от мира сего. Наверное, это неудивительно, когда проводишь большую часть жизни общаясь не с людьми, а с вещами.

 – Я Лиссен, – следующим мне руку пожал лучник. Он был не очень высок, узок в плечах, как девчонка. – Учусь вместе с Ласом. Слышал о тебе.

Имсен легонько хлопнул меня по плечу, словно ободряя, Иллейне встала рядом, словно собиралась взять меня под руку. Она оказалась немного выше, но не так сильно, как, например, Лидайя.

 – Ну что? – весело сказала она. – Как насчёт быстренько смотаться в город и немного отметить?

 – Отличная мысль, – подхватил Имсен. – Сатьяна?

 – Я не возражаю, – немного растерянно улыбнулась я.

Было неожиданно и довольно приятно вдруг ощутить себя частью сплочённой команды. Тем более приятно, что их, кажется, совсем не беспокоила та мысль, которая постоянно снедала меня: что я первокурсница, что у меня почти нет опыта, что я на два года их младше.

Тут Иллейне округлила губы.

 – А! Имсен, – она показала куда-то назад, через моё плечо.

Имсен тоже обернулся, поморщился, как будто увиденное его не обрадовало. Протянул:

 – А-а…

 – Надо, наверное, и Сатьяну с ним познакомить, – сказала Иллейне.

Я тоже оглянулась, но мы стояли в толпе, люди постоянно переходили туда-сюда, и за чужими спинами я не поняла, о ком речь.

А в следующий момент совсем рядом раздался голос, от которого по коже хлынула волна мурашек:

 – Вижу, команда в сборе?

Я обернулась в ту сторону. Так и есть!

Ярен стоял рядом с Имсеном, засунув большие пальцы рук за пояс, хмурился и поглядывал на нас свысока. На меня взглянул мимолётно, но даже от одного этого взгляда по позвоночнику словно провели острым гребнем.

 – Да, – нехотя ответил Имсен. Повернулся ко мне: – Ну… вот и последний член нашей команды, если так можно сказать. Наш тренер, Верес Даг.

Ярен кивнул, поздоровался сухо, будто незнакомец. Я смотрела на него во все глаза, ничего не понимая. Почему Верес Даг, какой ещё Верес Даг? Разве его зовут не Яреном? И… Хагос, он наш тренер?!

Глава 24

Для того, чтобы отметить, мы выбрали одну известную среди студентов харчевню. Известную, во-первых, тем, что была расположена совсем близко, во-вторых, дешёвыми ценами и, в-третьих, огромными порциями.

А моя команда, как я успела выяснить, обожала жрать. Брагодаря этому я сразу почувствовала себя как рыба в воде. Что-что, а в клане Сантерн тоже пожрать любили.

Кроме жратвы почти все парни налегали на пиво. Иллейне, к моему удивлению, им в этом не уступала, и только мы с Имсеном скромно цедили шипучий сидр.

Похоже, Имсену всё ещё было не по себе. Глаза как-то болезненно блестели, и он то и дело потирал лоб. Но когда я спросила, всё ли с ним хорошо, он виновато улыбнулся и развёл руками.

 – Извини, что порчу вам веселье. Думаю, уже завтра всё будет в порядке. Если нет, пойду к нашему декану, и она вставит мне по первое число, что сам не смог себя вылечить.

Он засмеялся, и я тоже улыбнулась из вежливости. Но потом Имсен почти сразу откинулся на стенку и прикрыл глаза, будто задремав, и я решила его не беспокоить. Если он всю ночь не спал, то ему даже крики и шум в зале не помешают сейчас заснуть.

Я старалась не смотреть особенно в сторону Ярена, названного Вересом, но постоянно ощущала его присутствие. Он сидел с другой стороны стола, чуть наискось, так что, как я ни старалась, в поле зрения то и дело попадали то его широкое, охваченное ремешком амулета запястье, то кусочек рукава, то пальцы, скользящие по толстостенной глиняной кружке с пышной шапкой пены.

Попутно я прислушивалась к разговору, да и сама участвовала по мере сил. Выяснилось, что Вересу двадцать два, что он сам не так давно закончил одну из академий в соседней земле, и собирается стать преподавателем. А пока ему предложили место тренера – здесь, у нас. От таких предложений не отказываются, вот он и приехал, и живёт теперь в общежитии для приглашённых команд и контрактных преподавателей.

Потом сидр взял своё, я расслабилась и наконец позволила себе уставиться на него в открытую. Всё недоумевала: почему он назвался другим именем? Может, их вообще двое, как Карин с Вейном? Или у него двойное имя, хотя у нас такое и не принято?

Наверное, проще всего было бы спросить напрямую, но мне не хотелось ни выдавать нашего знакомства, ни называть его Яреном при всех. Почему-то казалось, его это не обрадует.

А он разговаривал с другими – и тоже то и дело поглядывал на меня. Каждый такой взгляд покалывал кожу, заставлял беспричинно улыбаться. Я прятала улыбку за кружкой и отводила глаза. Внутри зарождалась дразнящая щекотка, волнение горячило кровь.

Потом сидр потребовал выхода, и я выползла из-за стола. Выпила я не так много – или мне казалось, что немного – но комната почему-то закружилась перед глазами. Я засмеялась, чуть не свалила стеклянную башню пустых кружек на соседнем столе. Сзади тоже засмеялись, Райв отпустил дурацкий комментарий, я решила, что дело так не пойдёт и гордо распрямила плечи. Послышался скрежет ножек стула по полу, кто-то вполголоса бросил: «Я прослежу». Почему-то от этого голоса стало тепло, по спине пробежали крупные мурашки. Безотчётно захотелось убежать – но так, чтобы догнали.

Впрочем, требовательный позыв тела тут же напомнил мне, зачем я вообще встала, и я устремилась к выходу из комнаты.

А когда, закончив с неотложными делами, вышла, то обнаружила, что меня караулят. В коридоре стоял Верес, расслабленно привалившись к стене: одна нога прямо, другая согнута в колене и упирается в стенку. Он уставился в пространство, но, услышав звук двери, повернул голову.

Память сыграла дурную шутку: наложилась картинка из прошлого, только вместо Ярена там был Хен. Тупо заболело в груди, но… странно, раньше такие воспоминания вообще скручивали меня в бараний рог, а в этот раз только сердце сжалось до невозможности дышать – и отпустило.

 – Всё в порядке? – спросил Ярен, окидывая меня внимательным взглядом.

Я кивнула. Хмель ещё не отступил, я чувствовала себя смелой и на всё способной. Наверное, поэтому без вступления заявила:

 – Ты меня обманул!

Он насторожился и ничего не ответил. Я шагнула к нему. Свирепо ткнула пальцем в грудь:

 – Ты сказал, что тебя зовут Ярен! А тебя зовут Верен Дас! Венер Дар! Вернер…

 – Верес Даг, – поправил он с лёгкой улыбкой. – Верес – имя, Даг – фамилия.

Я пропустила его слова мимо ушей. Я впервые видела, как он улыбается – не усмехается, а по-настоящему улыбается, – и застыла, рассматривая необычное зрелище. Лицо смягчилось, в глазах появился человеческий блеск, он мгновенно стал ближе и как-то роднее. Почему он не улыбается всегда? Если бы он знал, какое действие это оказывает, он бы даже спал с улыбкой.

 – Хагос, ты набралась, – насмешливая реплика вернула меня в настоящее.

 – Вовсе нет!

 – Вовсе да, – передразнил он меня.

Я гневно фыркнула. Хотела снова ткнуть его в грудь, но он перехватил мою руку и мягко отвёл. И продолжал смотреть на меня с улыбкой, а в глазах плясали искры того же хмельного безумия, что владело и мной.

Когда он отпустил мою руку и коснулся тёплыми, чуть загрубелыми пальцами лица, я затаила дыхание. Касание было удивительно нежным, как будто он сам боялся того, что делал. Я смотрела на него, не понимая, что со мной творится. Понимала только то, что я, кажется, хочу, чтобы он меня поцеловал.

И он как будто поймал это желание, втянул ноздрями воздух, словно ему нечем было дышать. Глаза у него стали совсем тёмные, я падала в них, и эта пропасть была бездонной.

И тут из шума и гама общей комнаты выглянул Имсен:

 – Всё в порядке?

Я отпрянула от Вереса, как от огня. Припала к стене, приложила руку ко рту, нервно засмеялась.

Он бросил на меня быстрый взгляд и снова повернулся к Имсену:

 – Да. Сатьяна перебрала немного. Я присмотрю за ней.

Тот кивнул и втянулся обратно. Я замотала головой, всё ещё трясясь в нервном хохоте. Хагос, это какая-то ерунда. Я и правда набралась. Набралась так сильно, что мне стали мерещиться странные вещи. Например, то, что Верес хочет поцеловать меня.

Он шагнул ко мне и, кажется, хотел помочь мне отлепиться от стены. Я покачала головой, выставила перед собой руку в знак отрицания. С трудом сказала:

 – Наверное, ты прав. Пойду-ка я лучше домой.

 – Я тебя провожу.

Тон его не предполагал возражений, и я не стала зря тратить время. Только пожала плечами: мол, делай как знаешь.

Харчевня находилась так близко от академии, что мы решили идти пешком. Точнее, я решила: недолгая прогулка поможет проветрить голову, а темнота и теснота кабинки извозчика – слишком плохие друзья девушке, которая и так по пьяни чуть не набросилась на парня с поцелуями.

И у меня вообще-то есть Карин.

Запоздалое раскаяние отрезвило меня почти сразу, мы и шагов пятидесяти не успели пройти. Точно, хагосовы твари, Карин. Мне нельзя заглядываться на всяких дурацких голубоглазых парней. Сперва нужно поговорить с ним. Поговорить и сказать… что хочу расстаться.

Погрузившись в невесёлые мысли, я даже почти забыла, что иду не одна. Вздрогнула, когда ночную тишину прорезал голос Вереса:

 – Хочу тебе кое в чём признаться.

Такое начало меня насторожило. Я кинула на него подозрительный взгляд, а он продолжал:

 – На самом деле… меня правда зовут Ярен. Здесь я под чужим именем. Только об этом не должен никто знать.

Даже в темноте, которую ничуть не рассеивали редкие фонари, было видно, как пристально он на меня смотрит.

Я кивнула, хотя признание меня ошарашило. Хагос, и этот притворяется кем-то другим? Но хотя бы обман направлен не на меня.

Блеснула догадка.

 – Это как-то связано со шпионом?

Он кивнул:

 – Подробнее сказать не могу, но да, связано.

Внутри у меня что-то довольно заурчало. Значит, он не соврал мне. Даже наоборот. Только мне он сказал правду, тем самым отличив от всех. Доверился. Я не понимала почему, но это было до мурашек приятно.

 – Хорошо, не буду тебя расспрашивать, – великодушно сообщила я.

Он тихо усмехнулся:

 – Премного обяжешь.

Некоторое время мы шли молча. Я думала о Ярене, о том, что он скрывает, почему вынужден так поступать. А потом мне захотелось чем-то ответить на его откровенность. Наверное, сидр ещё не до конца выветрился из головы, потому что единственным, что показалось мне подходящим, стало признание:

 – Я была замужем.

Ярен совсем не удивился. Молча кивнул, и у меня неприятно заныло в сердце. Так и думала, что он в курсе. Какие ещё слухи обо мне ходят? Впрочем, Хагос с ними, не хочу этого знать.

 – Какой он был? – тихо спросил Ярен. – Твой муж.

Какой? Вопрос меня смутил. А ещё странным казалось рассказывать о Хене кому-то. Я покачала головой:

 – Я не знаю. Дело в том, что всё, что я знала о нём, оказалось неправдой.

Грудь стиснуло от застарелой обиды. Трудно говорить о чём-то таком сокровенном – и засевшем так глубоко внутри. И вообще, зря я начала. А если Ярен попросит рассказать подробнее?

Но он не стал. Вместо этого после недолгой паузы спросил:

 – Ты его ненавидишь? Злишься?

Этот вопрос тоже был нелёгким. Я ответила, медленно подбирая слова:

 – Вот знаешь… ненавидела и злилась. Но потом поняла, что просто я была наивной дурочкой. Так что некого винить, кроме себя. Было бы странно не воспользоваться этим.

Он ничего не ответил, уставился в сторону. А потом вдруг протянул руку и нашёл мою ладонь. Сжал крепко, остановился, заставив и меня остановиться, и серьёзно сказал:

 – Ты заслуживаешь куда лучше, чем он.

От этого прикосновения меня опять кинуло в жар, побежали мурашки. Я зажмурилась, чтобы не смотреть на него, потому что бездна его глаз затягивала меня с головой.

 – Хагос!

Чужая рука разжалась, оставляя смутное чувство потери. Я открыла глаза и увидела перед собой широкую спину, а в небе – силуэты чёрных, сотканных из беззвёздной тьмы гончих.

Их было трое – с одной стороны, и ещё трое приближались с другой. Огромные, медленно плывущие по воздуху, окутанные шлейфом тоски, ужаса и отчаяния. Они не торопились, явно уверенные, что загнали добычу в ловушку.

Это были твари – и не просто твари, а одни из самых опасных, охотящихся стаей, действовавших как единый организм.

В лицо дохнуло леденящим запахом смерти.

 – С двоими справишься? – резко спросил Ярен.

 – Да.

Сердце забилось сильнее, но усилием воли я заставила себя успокоиться. Подумаешь, твари в городе, завтра будем выяснять, как они здесь очутились, как прорвались через защитный барьер. Сейчас нужно их уделать.

Я знаю, как с ними сражаться. Я их изучала, я знаю их слабые места: живот и шея. Знаю, что любой укус может быть смертелен, и знаю, как не допустить таких укусов.

И со мной мой Хранитель.

Я взмахнула рукой, призывая его.

Вот только вместо отклика на меня навалилась глухая чернильная пустота. Словно между этим миром и тем, в котором находился Хранитель, возникла непреодолимая стена, и мой призыв бьётся в эту стену, не в состоянии пробить.

Хагос, что за!..

И тут я вспомнила. Такое уже было.

Было, когда на меня напали в зале, когда вызвали под предлогом встречи с Хеном… когда пытались убить.

Значит, и эти твари здесь неспроста. Их натравили на меня – и тот, кто натравил, позаботился о том, чтобы я не могла воспользоваться Хранителем.

Глава 25

Меня бросило в озноб, выступил ледяной пот. Безоружная, против двух тварей, не только не смогу помочь Ярену – я утащу его на дно. Пусть некоторое время можно отбиваться только магией, но без меча силы быстро кончатся.

Единственный выход – бежать. Если мы бросимся в разные стороны, возможно, они растеряются. Возможно, кто-то один из нас выживет.

 – Меч! – обернувшись через плечо, крикнул Ярен страшным голосом. Его собственный меч полыхал во мраке, бросая отблески на лицо.

Я закричала в ответ:

 – Я не могу призвать его! Надо разделиться!

 – Что?! – теперь он повернулся полностью.

Вокруг нас закручивался вихрь – создавал плотную стену, и твари бросались на неё и, взвизгивая, отлетали. Я узнала одно из защитных заклинаний. Но надолго его не хватит, это лишь отсрочка.

 – Я не знаю, в чём дело, – я старалась перекричать рёв ветра. – Как будто глухая стена!

Ярен выругался сквозь зубы. Глянул на небо – твари выстраивались клином. Кажется, решили пожертвовать одной из товарок, чтобы проникнуть к нам. Вот чем опасен общий разум: ему не страшно лишиться составной части, он живёт, пока жива последняя из тварей. Впрочем, если они подождут ещё немного, им даже жертвовать никем не придётся: защитный вихрь истончался на глазах.

Я хотела было повторить, что нам надо разделиться, но не успела.

 – Бежим! – Ярен схватил меня за руку и сорвался с места.

Я приложила все силы, чтобы не отставать. Бежала со всех ног, хоть и недоумевала, зачем. Ладно если бы здесь была людная улица – но мы были на горной дороге с редко расставленными фонарями, по обеим сторонам шёл лес и лишь кое-где попадались полуразвалившиеся сараюшки. Если мы и заберёмся в такую сараюшку, никто нам не поможет. Даже наоборот, резоннее оставаться на дороге, тут больше шанс, что появится какая-нибудь загулявшая компания студентов.

Но Ярен целеустремлённо слетел с дороги и, безжалостно разрубая путавшую ноги траву, бросился к тёмной коробке заброшенного дома. Ногой проломил дверь, ввалился в обнимку со мной и буквально в последний момент поставил щит. Первая из гончих с глухим воем ударилась о золотистую полупрозрачную стену, следом подоспели и другие. Чёрные морды грызлись, пытаясь попасть внутрь, но защита пока держалась.

Внутри было темно. Я зажгла светляк, и он осветил безжалостно пожранное сыростью и плесенью, давно оставленное людьми помещение. Прогнивший пол держался на честном слове, а кое-где и не держался: зияли чёрные дыры, оттуда доносилось попискивание крыс.

Но зато я наконец поняла, почему Ярен притащил нас сюда. На открытом пространстве мы были бы беззащитны. Тут же гончие не могут напасть на нас сразу всей кодлой. Окна забиты досками, единственная дверь затянута защитой. Но рано или поздно защита лопнет, а мы теперь можем рассчитывать только на себя. Если Хранитель так и не ответит на призыв, временное спасение станет ловушкой.

Ярен обернулся ко мне:

 – Так, а теперь выкладывай. Что ты пила, ела? Что от кого принимала, в подарок или взаймы? Участвовала в каких-нибудь ритуалах?

Я замотала головой. Сжала руки, чувствуя глубинную нервную дрожь. Без меча я чувствовала себя как улитка, потерявшая раковину: голой, с дрожащим желе вместо тела.

 – Ничего такого не было… ела и пила то же, что и все. Ещё днём всё было нормально.

Гончие визжали и бесновались снаружи. У двери осталось только двое, остальные, видимо, облетали дом в поисках отверстия, чтобы пробраться внутрь. В оконную щель просунулись оснащённые кинжальными когтями лапы из беззвёздного мрака. Я отпрыгнула, снова машинально воззвала к мечу и снова уткнулась в глухую пустоту.

 – Погоди, – Ярен, опустив сияющий серебром меч, подошёл ко мне. – Стой смирно, дай проверить.

Из его левой ладони полился золотистый свет. Целительская магия? Да нет, он же боевик. Но я не знала такого заклинания у боевиков. Больше всего оно походило на целительскую диагностику.

Я сделала себе зарубку на память – спросить у Ярена, что это за чары. Если мы, конечно, выживем. Но вообще он действовал так спокойно, совершенно не проявляя страха, и мне стало казаться, что он обязательно что-нибудь придумает. С отчаянной надеждой я уставилась на его сосредоточенное лицо.

Рука, из которой лился золотой свет, остановилась напротив моей груди. Ярен нахмурился.

В следующий миг я вскрикнула от боли: висящий на шее амулет раскалился, сквозь одежду засиял алый свет. Я поспешно сдёрнула медальон с шеи – и вздрогнула, увидев, как из него чёрными змейками струится мрак.

Ярен выдернул его у меня из пальцев. Бросил в воздух и поймал кончиком меча. Цепочка скользнула по лезвию, остановилась у гарды. Ярен приблизил покачивающийся амулет к глазам и нахмурился.

 – Это он? – прерывающимся голосом спросила я.

На груди, в том месте, где её касался медальон, всё ещё жгло.

Ярен только хмыкнул вместо ответа. Сбросил амулет на пол и с размаху вогнал в него меч. Лезвие прошило его насквозь, словно это был не металл, а тёплое масло. У меня в ушах завизжали тысячи душ, мрак брызнул от медальона, рассыпаясь в никуда. Снаружи завыли гончие.

 – Попробуй теперь ещё раз.

Ясно было, что речь идёт о Хранителе. Я кивнула. Перевела дыхание и, обмирая от страха, что меч всё-таки не появится, осторожно позвала.

Знакомый прилив сил вернее прочего сказал мне, что теперь всё будет хорошо. От радости я забыла про маскировку, и вырвавшийся алый свет ослепил, засиял зайчиками по стенами, закружился искрами.

Даже Ярен вдруг улыбнулся. А гончие за стенами дома словно сошли с ума: завыли, зацарапались, стены трещали от ударов их тел.

 – Готова? – спросил Ярен, перехватывая свой меч поудобнее.

Я кивнула.

Мы вывернулись из дома, как два безумных смерча.

Две первых гончих сдохли мгновенно. Потом Ярен бросил заклинание «ярости», и я остолбенела, глядя, как к нему разом метнулись все четверо оставшихся, как пиявки к брошенному в воду кусочку мяса. Вот это настоящий лидер. Мне оставалось только наносить удары, пока Ярен держал оборону – так просто, как будто я тренировалась с деревянными мишенями.

Несколько минут – и с врагами было покончено. Впрочем, я понимала, что не будь у меня Хранителя, я за время действия магии и одну гончую убить не успела бы. Еле переводя дыхание, я остановилась рядом с Яреном. Он выглядел спокойным и невозмутимым, как всегда.

Составлявшая гончих магия рассыпалась, уходила. Добычи после них не осталось, но несколько мерцающих чёрных пылинок втянулось и в наше оружие. Я с удовлетворением подумала, что Хранитель стал ещё капельку сильнее.

Ярен повернулся ко мне. В отличие от меня он и тогда не растерялся, и сейчас не выглядел расслабленным. Всё то же собранное выражение лица, словно нас в любую минуту могли атаковать снова.

 – Кто дал тебе этот амулет? – резко спросил он.

Я не ответила, потому что вспомнила измученное лицо Имсена – и теплоту в его голосе, когда он принёс мне медальон.

Небеса… Неужели Имсен хочет меня убить?

Глава 26

 – Сатьяна!

Я вздрогнула как от удара хлыстом. Ярен впервые позвал меня по имени – и его голос слился в сознании с голосом Хена. Странно, меня называли по имени тысячу раз, но раньше я никогда не вспоминала Хена так явно. А сейчас просто окунулась в прошлое, как наяву увидела перед собой встревоженные синие глаза, падающую на лоб белую чёлку…

Хагосов Хен! Когда же он меня оставит!

Ярен не унимался:

 – Не молчи. Кто дал тебе амулет?

Я выдохнула, а потом резко, как с обрыва в омут, призналась:

 – Имсен.

Ярен крепче сжал челюсти. По непроницаемому взгляду было непонятно, что он думает, но, судя по всему, ничего хорошего.

 – Имсен не виноват, – твёрдо сказала я. – Это какая-то ошибка. Или он сам не знал, что это за амулет. Кто-то обманул его.

Кажется, мне удалось зародить в Ярене сомнение. Он ничего не ответил, зато по-хозяйски взял меня за руку и повёл назад к дороге. Я шла, путаясь в траве, и старалась не слишком думать о том, что мне нравится ощущение его ладони – широкой, крепкой, какой-то надёжной.

По пути мы молчали. Ярен, кажется, подозревал, что на нас снова могут напасть, держался настороже, не убирая меч. Я тоже старалась следить за тенями, но сама думала о случившемся.

Кто-то охотится за Хранителем. Среди подозреваемых, во-первых, Имсен, который дал мне под видом маскировочного глушащий магию призыва амулет. Во-вторых, есть тот, кто воспользовался именем Хена и пытался убить меня тогда, в зале. И он использовал ту же – или похожую глушащую магию, потому что тогда я тоже не смогла вызвать меч.

А ещё есть Анс с его непривычно чёрными глазами и интересом ко мне, и ходят слухи о имерийском шпионе в академии. И есть Ярен…

Я тайком взглянула на его профиль – такой суровый, словно вылитый изо льда. Сладко ёкнуло сердце. Хагос, Сатьяна! Не влюбляйся в него. Не совершай той же ошибки: ты ничего о нём не знаешь. Может, и он охотится за твоим оружием?

Сладкая боль сменилась ноющей – а потом растворилась, когда я поняла, что ошибаюсь.

Если бы Ярену был нужен Хранитель – он бы уже убил меня. Там, в заброшенном доме, ему представился подходящий случай.

 – Этот амулет мне дали, чтобы убить меня и завладеть Хранителем, верно? – я заговорила вслух, чтобы положить конец мучительным сомнениям и переборам подозреваемых.

Ярен только покосился на меня и снова стал наблюдать за окрестностями.

 – Скорее всего, – бросил сквозь зубы.

 – Но ведь для того, чтобы завладеть им, убийца должен быть поблизости, разве не так?

 – Он и был поблизости.

Моё сердце пропустило удар, а Ярен продолжал как ни в чём не бывало:

 – Скорее всего, наблюдал за происходящим, оставаясь невидимым. Прятался среди деревьев или сидел в «тени», если он из какого-нибудь ночного клана.

 – Но… – я остановилась. Ярен, по-прежнему держащий меня за руку, остановился тоже. – Имсен бы не успел… он же остался там, с ребятами.

 – Завтра я об этом узнаю, – жёстко ответил Ярен. – Если выяснится, что алиби у него нет…

Это прозвучало до мурашек зловеще.

Я медленно тронулась с места, продолжая размышлять.

Кто-то, значит, позаботился о том, чтобы я надела амулет. Призвал гончих. Следил за мной, выжидая, когда представится удобный случай. Скорее всего, хотел застать меня в одиночестве, присутствие Ярена должно было спутать ему карты. Но неизвестный всё равно решился напасть.

Видимо, на территории академии это сделать куда сложнее, раз он посчитал, что стоит рискнуть, не откладывая на следующий раз. Ну да, защита академии очень мощная, вряд ли твари могут проникнуть туда.

Значит, тот человек знал, что мы сегодня отправимся за пределы города?

Неужели и впрямь – Имсен?

Когда мы вошли на территорию академию, оба расслабились. Я вздохнула свободнее, Ярен растворил меч. Но руку мою не отпустил, как будто совсем забыл, что сжимает её. Может, мне следовало высвободиться самой, но не хотелось привлекать внимание. Вдруг Ярен подумает, что мне неприятно?

А мне совсем не было неприятно. Скорее наоборот: от сомкнутых рук шло тепло, горячило щёки, будоражило кровь. Одновременно успокаивало и волновало – странное ощущение.

Когда поднимались по холму, я вспомнила золотистый свет, лившийся из его ладони. Спросила, пряча стеснение:

– Когда на нас напали гончие… ты диагностику проводил. Это же целительская магия. А ты боевик.

 – А-а, – улыбнулся Ярен. – Моя бабушка была целительницей. Меня воспитывала она, так что первые лет десять я был уверен, что стану целителем.

 – А почему стал мечником?

 – Мечником была моя мать.

Меня насторожило слово «была».

 – Она… умерла? Погибла?

На лицо Ярена нашла тень.

 – Д-да, – ответил он с запинкой. – На деревню, где мы жили, напали твари… Это было на диких землях. Я был ещё совсем мелким. Они с отцом вышли на защиту деревни. Не вернулись.

Он говорил ровным спокойным голосом, и только когда докончил, челюсти крепко сжались, выдавая его чувства.

Я промолчала, не зная, что сказать. Слова соболезнования казались неуместными. И неуместным было бы сейчас начать рассказывать о моих родителях и проблемах с взаимопониманием.

Показалось здание общежития. Я запоздало вспомнила, что Ярен тоже живёт здесь, и неуместно обрадовалась. Не придётся расставаться у дверей, можно поговорить ещё немного… или даже позвать его к нам, посидеть, попить чаю. К тому же надо решить, как будем вести себя, докладывать ли о нападении ректору, что будет с Имсеном…

Но все мои планы полетели в бездну, когда от дверей общежития навстречу нам чёрным призраком качнулся Карин.

Поначалу он обрадовался, увидев меня, но в следующий миг в его глазах появилось потрясение – а потом злость. Я поспешно выдернула руку из ладони Ярена, но, боюсь, сделала этим только хуже.

Карин сжал кулаки. Я почти физически почувствовала исходящую от него волну тёмного, жаркого гнева. На меня он не смотрел – только на Ярена. И процедил сквозь зубы:

 – Ты кто ещё такой? Убери лапы от моей девушки!

 – А по морде не хочешь? – отозвался тот низким, вибрирующим от ярости голосом.

Я остолбенела. Они были как готовые сцепиться молодые звери, глаза сверкали, оба скалились – вот-вот бросятся. Хагос, что происходит?! Ладно Карин, я понимала его чувства. Но Ярен-то чего в драку рвётся?

Я торопливо метнулась между ними, положила руку Карину на грудь, сама повернулась к Ярену:

 – Спасибо, что проводил! Теперь всё будет хорошо. Увидимся.

Он зло щурился, но мои слова, похоже, дошли до его разума. Ярен встряхнулся, как собака. Уставился на меня. Глаза – острые, голубые – аж до печёнок пронзили. Упрекали, требовали. Но я не могла ответить ни на требование, ни на упрёк. Ведь у меня есть обязательства. Пока что я всё ещё встречаюсь с Карином.

А Карин стоял за моей спиной, я чувствовала, как бешено поднимается его грудь под моими пальцами.

Ярен ещё раз кинул быстрый взгляд на Карина, посмотрел на меня – и ушёл, передёрнув плечами. Почему-то стало невыносимо плохо на душе, захотелось побежать следом, остановить, сказать, что он неправильно понял, что на самом деле всё не так…

За Яреном захлопнулась дверь. Я выдохнула, повернулась к Карину и, не дожидаясь его слов, твёрдо глядя в зелёные глаза, сказала:

 – Прости. Я хочу расстаться.

Глава 27

 – Что?.. – теперь остолбенел Карин. Моргнул, непонимающе глядя на меня. Только что он пылал гневом, а теперь его переполняли сомнение – и страх. – Что ты такое говоришь?

 – Прости, – повторила я. Смертельно хотелось отвести взгляд, внутри всё горело, я сама себе казалась отвратительной. Но лучше так, лучше оборвать всё сразу, одним ударом, чем долго лгать и притворяться.

Карин схватил воздух ртом, его кадык отчаянно дёрнулся. Он смотрел на меня так, будто не верил своим глазам. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он глухо пробормотал:

 – Не понимаю… ты обиделась? Я… извини. Я просто сорвался.

Его глаза блестели страхом. А я чувствовала себя жалкой и слабой: и потому, что медлю, и потому, что не могу подобрать слова, потому что вынуждена делать ему больно. Потому что была так глупа и когда-то дала согласие.

 – Карин, прости… мы вообще зря начали…

 – Не зря!

Что-то в нём переменилось. Кажется, он понял, что я не шучу и не испытываю его. Шагнул ко мне, сжимая кулаки. Я с трудом подавила желание отступить. Не то чтобы я боялась, что он ударит меня, но когда над тобой нависает парень на голову тебя выше, чувствуешь себя неуютно.

Вместо того чтобы ударить, Карин схватил меня за плечи. Всмотрелся в лицо. Обычно прозрачная зелень его глаз сейчас потемнела и была полна отчаянной решимости.

 – Ты его любишь? – спросил он резко.

Я замотала головой.

 – Я тебе противен?

Хагос, да он совсем с ума сошёл. Я снова покачала головой.

В его глазах блеснула надежда. Пальцы на моих плечах сжались сильнее.

 – Тогда дай мне шанс, – зашептал он лихорадочным шёпотом. – Сатьяна, пожалуйста. Я люблю тебя.

Меня заворожили глубины отчаяния в его глазах. Что скрывать – возможно, мне даже льстили чувства Карина. Я раньше не понимала, как сильно он влюблён, и осознание кружило голову. Самолюбие шептало: согласись, скажи «да», смотри, он на всё готов ради тебя. Зачем делать человеку больно, когда можно одним словом его осчастливить?

Но, собравшись с духом, я положила ладони Карину на грудь и мягко его оттолкнула. Не выдержав жгучего взгляда, опустила глаза. Помотала головой.

Мой безмолвный ответ.

Пальцы Карина соскользнули с плеч, оставляя смутное чувство потери. Ничего. Так надо.

Недолгая пауза – и он снова заговорил, но уже по-другому: зло, выплёвывая слова, как будто они его ранили:

 – Ты же согласилась быть со мной. Не заметил, чтобы тебе это было неприятно. Позволяла себя обнимать. Отвечала на поцелуи. Куда это всё подевалось? Стоило из ниоткуда появиться неизвестному хмырю – и всё, Карин не нужен? Прощай, Карин, отставка? Как удобно!

В груди всколыхнулись гнев и обида, но я заставила себя промолчать. Нет смысла отвечать ударом на удар. Ему просто нужно выговориться.

И, кажется, я поступила правильно. Карин замолчал, в тишине раздавалось только его бурное дыхание. Ещё немного – и оно начало успокаиваться. Тогда я подняла взгляд. Сказала, с трудом выталкивая слова через непослушные губы:

 – Я не собираюсь оправдываться. И я не хотела бы тебя терять… как друга. Ты мне очень дорог.

Губы Карина твёрдо сжались.

 – Как удобно, – повторил он.

Я ничего не ответила. Только вырвался глубокий вздох и сами собой опустились плечи. Бесполезно, мы не поймём друг друга. И, наверное, никогда не сможем вернуться к прежним отношениям.

Что ж, значит, это будет моей ценой за сделанную ошибку.

 – Я пойду, – тихо сказала я и, не дожидаясь ответа, скользнула к зданию общежития.

Уже коснулась двери, как сзади меня окликнули:

 – Сатьяна.

Я обернулась.

Карин ещё стоял на прежнем месте. В полутьме только его глаза блестели, как изумруды.

 – Я не сдамся, – жёстко сказал он. – Я тебя не отдам.

Я не нашлась с ответом. Сказала тихо:

 – Спокойной ночи, – и юркнула в тёплую темноту дома.

Поднимаясь по лестнице, я думала о Карине. Его упорство одновременно и злило, и восхищало. Обойдись кто-нибудь со мной так, как я обошлась с ним, я бы не то что сдалась – постаралась бы вообще ему на глаза не показываться.

А он – продолжает бороться, прямо заявляет о своих намерениях, собирается возобновить осаду.

С другой стороны – было бы лучше, если бы он смирился. В академии полно девушек, и почти любая только обрадовалась бы, если бы Карин обратил на неё внимание.

Мысли о Карине вылетели из головы, когда на площадке второго этажа я увидела сидящую на подоконнике крупную мужскую фигуру. Чуть не вскрикнула от испуга – но в следующее мгновение человек повернул голову, уличный свет попал на его лицо, и я узнала Ярена. Сердце ускорило ритм.

Хагос бы его взял, что он здесь делает? Я думала, Ярен давно ушёл к себе на пятый этаж, что он забыл на втором?

В темноте послышалась усмешка. Почему-то меня пробрало от неё, как будто мне к горлу приставили кинжал, а не всего лишь усмехнулись тихим злым голосом.

А потом Ярен спросил:

 – Помирились?

И в этом вопросе тоже была весёлая залихватская злость, пусть и направленная не на меня, а на кого-то другого.

Мне стало не по себе. Тут что ни скажи, всё прозвучит не так, как нужно.

Ярен встал. Я больше не видела его лица, но чувствовала всем телом: он смотрит на меня, не отрываясь. Дыхание сбилось, я чуть не кашлянула, пытаясь избавиться от смущения. Всё это было странно, неправильно – и то, что Ярен оказался здесь, и его вопросы, и моё волнение. Изнутри поднимался густой плавящий мысли жар.

 – Видел ваш нежный примирительный поцелуй.

Реплика на мгновение отрезвила меня, заставив непонимающе вздёрнуть брови. Какой ещё, к Хагосу, поцелуй?

Потом я поняла. Он видел, наверное, тот момент, когда Карин схватил меня за плечи, и решил, что Карин меня целует. Пожала плечами: не видела смысла оправдываться. И вообще, пора было сворачивать этот странный разговор.

 – Ладно, я пойду.

Я хотела было шмыгнуть мимо, но Ярен поймал меня за руку. От прикосновения его пальцев по коже хлынула волна мурашек, ноги вдруг ослабели, словно меня настигло вражеское заклинание. Не думаю, что помутнение рассудка продлилось бы долго, но Ярен прижал меня к стене, придавил своим телом, поймал и вторую руку, лишая возможности сопротивляться – и поцеловал.

Поцеловал дико, страстно, как безумный, оголодавший зверь. С откровенным яростным напором, сразу проникая языком в рот, заставляя меня задыхаться от ощущений. Кровь шумела в ушах, тело стало необыкновенно чувствительным – и самые разные ощущения слились воедино: шершавость грубой стены, к которой были прижаты мои руки, жёсткая хватка на запястьях, тяжесть чужого тела, запах, вызывавший какое-то глубинное желание.

Всё это продлилось не дольше пары секунд. Почти сразу я пришла в себя, вспыхнуло возмущение: да как он смеет? Призвав силу, я оттолкнула Ярена и заехала ему коленом в пах – в последний момент он поставил блок.

 – Ты с ума сошёл?

Что самое невероятное – этот наглец ухмылялся! Теперь я стояла спиной к окну, так что видела эту полную торжества ухмылку во всей её беззастенчивой красе.

Не спуская с меня глаз, Ярен с удовлетворением бросил:

 – Это чтобы твой парень не напрасно ревновал.

Ах он!..

Я рванулась с места, хотела двинуть по этой наглой роже, а он рванул вверх по лестнице, будто ему на пятки наступал сам Хагос.

Гнаться за ним я не стала, только пнула стену так, что весь дом сотрясся. И поспешно, пока не начали выглядывать в коридор разбуженные соседи, сбежала к себе.

И когда захлопнула дверь, меня настигло воспоминание о том, как жадно Ярен меня только что целовал. По телу прокатилась запоздалая дрожь, и ноги снова стали как ватные, так что я села прямо там, где стояла.

Дотронулась до горячих, чуть припухших губ. Они ещё хранили вкус его поцелуя.

Глава 28

Наутро меня поднял с постели стук в дверь. Громкий и бесцеремонный. Из спальни раздался протестующий стон Лидайи, и я поспешно зашевелилась:

 – Спи, сама открою.

Почему-то мне казалось, стук имеет ко мне самое непосредственное отношение.

Спала я в любимой пижаме, мягких шортиках и маечке, а стук продолжался, так что я не стала тратить время на переодевания. Вид пусть домашний, но вполне позволительный для того, кого будят в…

Нигос, да сейчас всего половина седьмого! Кого ещё принесло в такую рань?!

Впрочем, открывая дверь, я уже догадывалась, кого именно.

Интуиция меня не обманула. В коридоре, по-свойски привалившись плечом к стене, скрестив руки на груди, ждал Ярен. Невозмутимый, как всегда, и только в глубине прозрачных голубых глаз поблёскивали нахальные огоньки.

Он окинул меня долгим взглядом, задержавшись на груди, а потом на ногах. А когда вернул взгляд к лицу, я с трепетом отметила, что нахальные огоньки уступили место затягивающей глубине. Невольно захотелось прикрыться, отступить вглубь помещения, скрываясь от этого взгляда, от Ярена – и от себя самой.

Хорошо, что в этот момент Ярен заговорил:

 – Я сейчас иду к Имсену. Ты со мной или как?

О. Я почувствовала себя глупо. Вот зачем он пришёл – а я из-за вчерашнего уже всё воспринимаю не так. Конечно, нужно выяснить, зачем Имсен дал мне тот амулет, понимал ли он, что вручает.

 – Подожди здесь, я сейчас.

Слава Нигосу, Ярен не стал отпускать никаких замечаний по поводу моего вида, но его жаркий пристальный взгляд я чувствовала спиной. И немного тем, что ниже.

Сбежав в комнату, я быстро переоделась. Позаботилась о том, чтобы в зеркале не отражалось ничего ненужного, памятуя, как за мной подглядывал Хен.

Через десять минут мы шагали по улице. Солнце ещё не взошло, но небо уже посветлело, а на востоке зажглась плотная жемчужно-розовая завеса.

Ярен молчал, я тоже хранила молчание. Изредка поглядывала на спутника.

Почему он вчера поцеловал меня? Я полночи не могла уснуть, думая об этом.

Вчера он как будто разозлился. Как будто пытался что-то доказать – себе или мне. Может, это из него просто пиво не выветрилось? И сегодня он об этом уже ничего не помнит? Судя по тому, как невозмутимо он себя ведёт, это вполне возможно… но во мне такая мысль вызвала глухую обиду.

Когда мы вошли в студенческое мужское общежитие, то, формируя смутные очертания человеческой фигуры, из плотной дымки соткался охранитель. Ярен сказал ему:

 – Мы к Имсену Варру. Не предупреждай о визите.

Начертил в воздухе круг, в нём засиял знак работника академии – и охранитель сразу развеялся, уступая нам дорогу.

Я с уважением покосилась на Ярена. Только сейчас сообразила, что тренер – это почти что преподаватель. Обладает привилегиями, в том числе и входить без предупреждения в комнаты студентов.

Впрочем, постучать в дверь комнаты Имсена Ярен всё же удосужился.

Через минуту (постучать пришлось ещё пару раз) Имсен открыл – растерянный, зевающий, лохматый. Я напряглась, готовая поймать любой проблеск испуга. Но испуганным Имсен не выглядел.

 – Что такое? – он потёр лицо и отступил, открывая нам путь. – Только не говорите, что уже пора на тренировку. У меня голова раскалывается.

Он поморщился и приложил пальцы к вискам. Полился ласковый золотой свет. Лицо Имсена на глазах просветлело.

 – Вопрос к тебе, – начал Ярен, едва захлопнулась дверь. – Амулет, что ты ей дал. Где ты его взял?

Имсен наморщил лоб, взглянул на меня.

 – Что-то случилось?

 – Отвечай на вопрос.

Ярен наступал на него. Имсен отступал, но явно начал тревожиться. Я следила за выражением его лица, но он не паниковал и не пытался никуда убежать. Он выглядел как человек, явно не понимающий, что за переполох.

Ярен, похоже, подумал так же.

 – Сядь, – скомандовал он, по-хозяйски взял стул и подставил Имсену под ноги. Заставил опуститься на сиденье. – Закрой глаза, расслабься.

Имсен выполнил просьбу. Правда, перед этим вопросительно взглянул на меня, и я развела руками.

Проверка длилась довольно долго. Мне надоело торчать у двери, и я тихо присела в ногах разложенной кровати. Имсен сидел спокойно, расслабившись, и даже, кажется, начал сопеть носом. Ярен сосредоточенно водил руками у него над головой.

Наверное, это было совсем некстати, но я поймала себя на том, что любуюсь Яреном. Он был похож на Хена. Не внешне, а внутренне, какой-то спокойной тихой силой, скупой уверенностью движений.

Хотя, наверное, мне только кажется так из-за того, что сейчас он пользуется целительской магией.

 – Проклятье, – высказанное в сердцах ругательство заставило меня очнуться.

И не только меня – Имсен тоже поднял голову и озадаченно хлопал глазами.

 – На него воздействовали, – пояснил Ярен одновременно и мне, и Имсену. – Грубое внушение, чтобы он передал этот амулет. От кого ты получил его, ты помнишь?

Имсен медленно покачал головой. Оторопело произнёс:

 – Погодите, я ничего не понимаю. Какой амулет? Маскировочный, который я вчера дал Сатьяне? С ним что-то не так?

Ярен вкратце объяснил: и про барьер, мешавший призвать меч, и про нападение гончих.

Имсен не сразу нам поверил. Несколько раз переспрашивал: и где это было, и точно ли мы уверены, что на нас напали, и как выглядели гончие, и на самом ли деле во всём виноват был амулет. А когда убедился, что всё верно, схватился за голову.

 – Амулет… я даже не помню, где я его взял. У меня такое ощущение, будто он всегда был у меня. И в то же время я не припоминаю, чтобы у меня вообще было что-то подобное.

Ярен с размаху сел на кровать рядом со мной. Я чуть отодвинулась, чтобы не соприкасаться с ним бёдрами. После вчерашнего даже такая малость меня смущала.

К счастью, Ярен на мои манёвры внимания не обратил. Он выглядел разочарованным и расстроенным. В отличие от него, я даже немного обрадовалось: на душе стало спокойнее, когда я поняла, что Имсен, скорее всего, не виноват.

 – На тебя воздействовали, – повторил Ярен, глядя на Имсена. – Прямой приказ, дали тебе амулет, велели вручить его Сатьяне и забыть об этом.

Имсен вскочил и зашагал по комнате. Периодически запускал руки в волосы и бурно их ерошил. На лице у него был шок и неверие.

 – Кто может такое сделать? – спросила я. – Целитель?

 – Целитель – нет. Животновод.

Имсен остановился и резко развернулся к нам.

 – Но у меня же стоят блоки, – сказал он. Карие глаза перебегали с меня на Ярена и обратно. – Я сам ставил, все возможные блоки на психическое воздействие. Снять мог только целитель, животноводу это не под силу.

Ярен нахмурился:

 – То есть работали парой? Целитель взламывал, животновод отдавал приказ?

Имсен развёл руками.

 – Хагос, я ничего не помню, – бросил он с отчаянием. – Вообще ничего. Как белый лист.

 – Надо доложить ректору, – Ярен встал.

 – Доложи, – кивнул Имсен. – А я сбегаю в наш корпус. Попрошу мастера Ивьеру посмотреть, не осталось ли следов от взлома. Может, удастся вытащить какие-нибудь зацепки.

 – Хорошее дело, – Ярен бросил взгляд на меня, как будто недоумевал, почему я продолжаю сидеть.

А я, забыв о недавнем смущении, схватила его за руку.

 – Амунд, – сказала, глядя в голубые глаза. – Животновод, с которым я сражалась на турнире победителей. Его фамильяр – как раз чёрная гончая.

Я ещё вчера подумала, что образ гончих мне смутно знаком. А ведь животноводу легче всего управлять тварями, которые родственны его собственному зверю!

Ладонь Ярена сжалась в кулак. Он сощурился и медленно кивнул. Повернулся было к выходу – но я ещё не договорила.

 – А целитель – Висперина.

Это было просто, как дважды два. Теперь я наконец поняла, на что она рассчитывала на турнире. Хотела уже тогда воспользоваться амулетом, чтобы с лёгкостью победить. Но, похоже, сообщник перехватил у неё способ управления – вот она и обомлела, когда у неё ничего не вышло.

Но как они осмелились на такое?

Впрочем, если бы мы погибли, вряд ли кто-нибудь заподозрил бы их.

 – Ты со мной? – поинтересовался Ярен. – Или пойдёшь с Имсеном?

Интересно, ему даже не приходит в голову мысль, что у меня могут быть свои дела. Похоже, Ярен вообще не собирается оставлять меня в одиночестве, только под чьим-нибудь присмотром. Но я не стала заострять на этом внимание:

 – С тобой.

На миг на его лице появилась торжествующая улыбка – и я не выдержала, двинула ему кулаком в плечо. Проигнорировала жалобное: «За что?» – и вытолкала его из комнаты Имсена.

 – Давай быстрее к ректору, – сказала, очутившись в коридоре.

 – Да он спит ещё.

О. Я замерла, уставившись на Ярена. Он был абсолютно прав, семь утра – слишком рано для визита. Можно вытащить из постели меня, Имсена – но с ректором такие шутки не пройдут.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, а потом Ярен осторожно поинтересовался:

 – Может, пойдём потренируемся? Пару часов – а потом сразу к ректору.

Пауза – и я расплылась в улыбке. Хорошая тренировка – разве может быть лучшее начало дня?!

Я только потом поняла, какими беспечными мы были. Нам надо было сразу же, не медля, лететь к ректору, будить его, поднимать тревогу. Но мы думали, в академии нам ничего не грозит: тварям сюда хода нет.

Нам, может быть, и не грозило.

Вот только раньше чем мы успели попасть к ректору, по академии разнеслась страшная весть.

Студент-второкурсник животноводческого факультета, Амунд Ирс, был обнаружен на стадионе – мёртвым.

Глава 29

Я давно не бывала в кабинете ректора – и уж совсем мне не приходилось раньше сидеть здесь на диванчике для посетителей, в то время как сам хозяин кабинета, заложив руки за спину, шагает туда-сюда с мрачным лицом.

Сегодня ректор Магрус был одет в тёмно-коричневый костюм, белая рубашка подчёркивала аристократические черты лица, суровый орлиный нос, глубину острых глаз. Вышитый  шёлком жилет сидел как влитой, обтягивая тонкую талию. На жилете в два ряда тусклым золотом блестели пуговицы.

В общем-то, ректор очень гармонировал с собственным кабинетом: и с тёмно-зелёной обивкой стен, и с дубовым столом, даже не столом, а столищем, возвышавшимся в середине, как приготовившаяся к атаке тварь.

 – В общем, прости, Сатьяна, но ты, кажется, оказалась в центре событий, – подытожил наконец ректор, обратив тяжёлый взгляд на меня. – И всё же… это огромная неожиданность для меня – что ты владеешь одним из Пяти Оружий. Но раз оно само выбрало тебя – ты, без всяких вопросов, этого достойна.

Я потупилась. Неожиданная похвала из уст самого Шеля Магруса опалила щёки жаром смущения.

 – Не могу не сказать, что не строю на тебя планы… – он неожиданно усмехнулся. – Но это в любом случае ещё подождёт. Сейчас на первом месте другое. Мы должны во что бы то ни стало выявить личность убийцы Амунда и того, кто напал на тебя в зале.

Он был прав.

Личность убийцы пока что не установили – хотя прошли уже сутки после того, как нашли тело Амунда. Ясно было одно: это точно не несчастный случай – его задушили. Задушили вручную, не используя магию, так что пока не удалось даже выяснить, какой специальности был напавший. Скорее всего, мужчина – или сильная высокая женщина, боевик или целитель, потому что они могут увеличивать свою физическую силу или уменьшать силу противника. И, как назло, никто не видел, с кем встречался на стадионе Амунд.

Ниточка от взлома ментальных щитов Имсена тоже увела в никуда.

Участие Висперины так и не доказали. Следов взлома не нашли. Вернее, нашли – но такие тонкие, ювелирные, что не удалось понять ни кто действовал, ни как.

Единственной зацепкой оказалась я. И ректор, и Ярен считали, что Амунд убит сообщником по охоте за Хранителем, как только стало ясно, что покушение не увенчалось успехом. И этот сообщник обязательно появится рядом со мной снова.

 – Так что ты у нас теперь – чрезвычайно ценный объект.

То есть приманка, угрюмо прокомментировал мой внутренний голос.

 – Охранитель вашего общежития, к моему вящему счастью, согласился следить за твоими гостями. Так что дома можешь чувствовать себя в безопасности: если кто-то будет настолько глуп, чтобы напасть на тебя, охранитель примет меры. А вот что касается вне дома… – ректор бросил короткий взгляд на Ярена. – Вне дома за тобой будет присматривать Верес. Слушайся его во всём.

Ярен насмешливо зыркнул на меня.

 – Слыхала? Слушайся во всём, – повторил с довольной усмешкой.

Я не успела огрызнуться, потому что ректор скомандовал:

 – А теперь выйди, нам нужно поговорить.

Я нехотя поднялась. Нехотя потому, что, невзирая на мою якобы ценность, и ректор, и Ярен явно собирались использовать меня вслепую. Вот и сейчас – о чём это они собираются секретничать? Если это касается меня – а оно почти наверняка касается меня, – разве я не должна бы это услышать?

 – Посиди в приёмной, подожди меня, – бросил Ярен мне вслед.

Я тихо фыркнула, ничего не ответив. Вышла, осторожно прикрыла дверь. Хотела было оставить небольшую щель, но под строгим взглядом секретаря не вышло. Пришлось, как послушной девочке, пройти через всю приёмную и устроиться на кресле для ожидающих.

И тут мне повезло.

В приёмную заглянул один из преподавателей и застрочил требовательной скороговоркой:

 – Ар-теран Вимт, на кафедре зельеварения кончились запасы цветянки и сухозима! Я же предупреждал, что необходимо закупиться заранее, ведь сухозим уходит в это время в невероятных количествах!

 – Как кончились? – встрепенулся секретарь. – Я сам отправлял приказ о дополнительной закупке. Вот, – он зарылся в документы, некоторое время перебирал листы и наконец с торжеством вытащил один, украшенный печатью академии, – вот копия!

 – Ну я не знаю, – преподаватель развёл руками, – но сухозима нет как не было, и на другом конце утверждают, что никакого запроса не получали.

 – Не может быть! Подождите, я сразу же разберусь.

Секретарь бросил на меня короткий взгляд, а потом, видимо, решив, что я не натворю бед, убрал бумаги в ящик стола, быстро запер его и вышел вместе с преподавателем.

Я еле дождалась, пока затихнут их шаги. Подскочила и беззвучным “кошачьим шагом” подкралась к двери в кабинет ректора. Открывать не осмелилась, только приникла ухом к едва заметной щели у косяка.

Раздался голос ректора:

 – Ну а ты-то как? Никто не догадывается?

Сердце пропустило удар. Я вжалась в стену ещё сильнее.

 – Думаю, нет, – тихо усмехнулся Ярен.

 – И ей не сказал? – теперь усмехнулся и ректор.

Ответ Ярена прозвучал неожиданно жёстко:

 – Не думаю, чтобы она этому обрадовалась. В прошлое не вернёшься.

Внутри у меня болезненно сжалось, словно по нежной мякоти провели острым кинжалом. Кто эта “она”, которой Ярен должен был о чём-то говорить? Явно не я, раз речь идёт о прошлом. Мы с ним знакомы всего ничего.

 – Ну-ну, – непонятно ответил ректор. Помолчал некоторое время и спросил: – А по нашему вопросу? Удалось что-нибудь выяснить?

 – Пока новостей нет. Проверяю, но кандидатов слишком много. Нужна будет ваша помощь.

 – Даже если…

До конца я не успела дослушать: в коридоре раздались шаги.

Мгновение – и я уже смирно сидела на прежнем месте, и только неровное дыхание могло меня выдать. Секретарь не должен заметить.

Но вместо секретаря в приёмную заглянул Анс. Я округлила глаза – и он тоже, явно не ожидая увидеть меня, озадаченно приподнял брови:

 – Мечница! Какая встреча! А где ар-теран Вимт?

 – Отошёл, думаю, скоро вернётся.

 – Его ждёшь?

Я неопределённо пожала плечами. Анс не стал расспрашивать, метнул быстрый взгляд на дверь кабинета ректора, взлохматил волосы на затылке.

 – Собственно, я у него кое-что узнать хотел, но раз его нет… У тебя есть пара минут?

Растерявшись, я тоже посмотрела на дверь. Мне, конечно, строго-настрого запретили передвигаться по академии вне надзора Ярена – но ведь сейчас мы в двух шагах от кабинета ректора. Вряд ли мне что-то грозит. Если что, успею крикнуть. Да и не верится, что Анс в этом замешан, это же он сказал мне про Хранителя.

 – Ладно, – я встала.

Вдвоём мы вышли из приёмной. Анс подхватил меня под локоть и завёл в нишу окна, за кадку с пышной итрийской пальмой. Привалился к стене и с полминуты буравил меня взглядом, ничего не говоря. Мне показалось, он немного смущён.

 – Прямо не знаю даже, с чего начать, – сказал он наконец. – У тебя сейчас есть парень?

Меня как пыльным мешком по голове ударили. Этого вопроса я совсем не ожидала.

Парень? В принципе, наверное, теперь уже нет, раз мы с Карином расстались. Но зачем Ансу вообще эта информация?

Он ждал, и я помотала головой. Сразу последовал другой вопрос:

 – Ты в кого-нибудь влюблена?

Перед внутренним взором всплыло невозмутимое лицо Ярена. Я замотала головой с двойным усердием. Уж в кого, в кого, а в него я точно не влюблена.

 – Отлично, – просиял Анс. И вдруг сложился пополам, становясь на одно колено и взирая на меня снизу вверх. – Тогда, дорогая Сатьяна… со всем трепетом моей души я прошу тебя стать моей женой.

Я смотрела на него в полном обалдении. Это что, шутка? Но для шутки пауза затягивалась – а Анс продолжал стоять на одном колене, глядеть на меня и, кажется, со всей серьёзностью ждал ответа.

Глава 30

 – Ты спятил? – сомневаюсь, что моя реплика была именно тем, чего он ждал, но больше ничего подходящего на ум не пришло. – С чего вдруг мне выходить за тебя замуж?

Анс хохотнул, поднимаясь.

 – Не выгорело, – констатировал без малейшего сожаления. – А ведь надежда была.

Он встал передо мной и взял меня за руки. Чёрные глаза загадочно мерцали.

 – Ну… буду начистоту. Нам, – он кашлянул, будто хотел прогнать внезапное смущение, – нужен сильный мечник. Ну а ты… ты же из клана Сантерн, верно? Твои родные не хотели бы породниться?

Я молчала. Его слова неожиданно царапнули, заставили засаднить где-то глубоко в душе. Ладно выяснил, что я Сантерн. Это несложно. Удивило то, что он вообще знает о нашем клане. Всё-таки на западе мы не должны быть особо известны.

Но это всё ерунда. Главное то, что я больше не имею отношения к клану.

Я осторожно отстранилась, вынула ладони из чужих рук. Внимательно вгляделась в Анса.

 – Почему вдруг я? Если дело в клане, тогда тебе лучше подыскать незамужнюю сестру. Выдать её за одного из моих братьев.

Мне не хотелось рассказывать Ансу о Хене, о том, что я вышла из клана. Похоже, Анс решил, что фамилия Тайсен – это всего лишь инкогнито. Или тоже думает, что я незаконнорождённая?

Анс на миг прикусил губу, а потом расплылся в ослепительной улыбке:

 – Твой меч… ты знаешь, что это одно из Пяти Оружий?

В желудок словно ухнул тяжёлый камень. Я замерла, а Анс продолжил:

 – Мне сразу показалось кое-что подозрительным. Но я не сразу уверился, сначала пришлось связаться с кланом, проверить кое-что магически.

Он замолчал и вдруг уставился на меня с подозрением:

 – А ты-то сама в курсе?

 – Какая разница? – я не узнала свой голос. Он казался каким-то деревянным.

Вот и ещё один человек, который знает о Хранителе. Хагос, да сколько их было, тех, кто за время турнира успел увидеть, заметить – и понять? И захотел воспользоваться?

 – Ну… поправь меня, если я ошибаюсь, но, по-моему, тебя к такому не готовили. Иначе ты бы не махала мечом во всей его красе, показывая направо и налево. Сейчас ты фактически выставила себя лёгкой добычей. Беззащитной жертвой. Не знаю, о чём думают в твоём клане, но это опасно. На кону твоя жизнь, Сатьяна.

Я опустила голову. Его слова звучали жестоко и беспощадно, но самым беспощадным было осознание того, что он совершенно прав. И ректор, и Ярен твердили о том же, разве что были куда мягче.

 – Если станешь частью нашего клана, мы защитим тебя.

Вот в чём дело. Им нужен не клан Сантерн. Им нужна я. Точнее – Хранитель, которым я обладаю.

Ну… они хотя бы предложили честно, а не устроили за мной охоту.

Я вспомнила Хена: как он звал меня идти вместе с ним, обещал “рассказать обо всём, если ты станешь нашей”. Вот почему он это делал – потому же, почему и Анс сейчас предлагает мне руку и сердце… и покровительство своего клана. Чтобы заполучить Хранителя, если не напрямую, то через меня.

Лишнее доказательство, что Хен не любил меня. Ему нужен был только Хранитель.

 – Сатьяна?

Анс ждал ответа. На миг я потерялась в непроницаемой чёрной бездне его глаз. Интересно, как он отреагирует, если я вдруг спрошу, не связан ли он с Имерией? Вернее, его клан… на самом ли деле он – Архалла?

Впрочем, пусть он хоть сто раз Архалла, это не основание выходить замуж. Даже ради защиты – хотя, конечно, в сильном клане мне было бы куда спокойнее. Но…

 – А как же чувства? – усмехнулась я.

Во взгляде Анса что-то переменилось. Словно под непроглядной чернотой, где-то глубоко проплыл опасный зверь. Это была не угроза, скорее неясное обещание – и у меня невольно захватило дух.

 – Ты мне нравишься.

Под его обжигающим взглядом усмешка сползла с губ. Анс подступил ко мне вплотную, твёрдые пальцы сжались на моих плечах. В лицо хлынул непрошеный жар. Я раньше не смотрела на Анса как на потенциального парня, но этот ясный язык тела, этот недвусмысленный призыв любую бы заставил смутиться.

 – Ты мне нравишься, – повторил он. – Ты мне вообще с первого взгляда понравилась. Ты же милашка, такую только брать в охапку и тащить к себе в нору. И при этом ты отлично дерёшься. Так что… в какой-то мере моё предложение – это попытка убить двух зайцев. Я буду очень рад, если смогу назвать тебя своей женой. Ну и тебе и правда нужна защита. Клянусь, я буду очень внимательным мужем. И нежным. Я тебе совсем не нравлюсь?

От его напора я совсем растерялась. А Анс всё держал меня за плечи, и его чёрные глаза теперь были совсем близко.

Хагос, да он же меня сейчас поцелует!

Но прежде чем я успела воспротивиться, по нервам хлестнул ледяной голос:

 – Я, кажется, просил меня дождаться.

Анс выпрямился, его пальцы соскользнули с моих плеч. По лицу прошла тень досады. Он развернулся – а я чуть не вскрикнула, когда увидела в коридоре Ярена.

Внешне он был совершенно спокоен, но создавалось впечатление, что внутри бушует настоящий шторм. Что ещё немного, и он сорвётся. Прозрачные голубые глаза сверкали яростью. В воздухе звенело напряжение.

Даже Анс не осмелился ничего сказать, хотя обычно за словом в карман не лез.

Ярен медленно, в хрустальной тишине, отпечатывая стуком каблуков каждый шаг, подошёл ко мне. Встал сзади, положил руки на плечи, привлёк к себе. Теперь я не видела его лица, но чувствовала спиной напряжённое тело.

Анс молча смотрел на нас, только недобро сощурил глаза и руку отвёл чуть в сторону, будто готовился призвать меч.

 – Ещё один охотник за приданым? – голос над моей головой прозвенел, как сталь. – Да я смотрю, они летят на тебя как пчёлы на нектар.

Я вспыхнула. Реплика явно предназначалась мне. Как удивительно точно! Ярен так запросто, походя, определил мою истинную ценность – Хранитель. Значит ли это, что и он…

 – О, – Анс улыбнулся, но от его улыбки стало жутко. – Так вот в чём дело. Я смотрю, ты тоже в курсе. Мы, значит, вдвойне соперники, ну что же.

У меня закружилась голова. Словно безудержный водный поток засасывал меня под землю, в чёрную тьму, откуда нет выхода, не спасения.

Ну конечно, вот в чём дело. Ярен тоже знает о Хранителе – вот почему он заботится обо мне: надеется затащить меня в свой клан или род. Спасибо, что не убить, конечно, но… Хагос и все его твари… неужели все вокруг готовы на всё ради одного из Пяти Оружий?

 – Предупреждаю тебя последний раз, ещё раз увижу рядом с ней – пожалеешь, - снова раздался голос Ярена над головой.

Анс осклабился. Я впервые видела такую неприятную ухмылку на его лице и малодушно порадовалась, что она предназначается не мне.

 – Я всегда рад хорошей драке. Можем вообще в любой момент выяснить отношения. Не впутывая в это Сатьяну.

 – Можем, – через короткую паузу согласился Ярен.

Я опомнилась.

 – Вы оба с ума сошли? Прекратите это немедленно, слушать противно! Как два пса вцепились в кость! И отпусти меня наконец! – вместе с последними словами я вырвалась из рук Ярена.

Остановилась поодаль, так, чтобы видеть обоих одновременно. Анс насмешливо улыбался, а Ярен смотрел на меня, пристально, неотрывно.

 – Не попадайтесь мне оба на глаза! Пожалуйста!

Не дожидаясь реакции, я развернулась и зашагала прочь. Внутри бурлила злость, кристально чистая, непримиримая. Злость на обоих – а больше всего на себя саму.

На полпути я заметила, что Ярен идёт следом. Сначала хотела прогнать, потом махнула рукой: как же, прогонишь такого. К тому же, он может сказать, что всего лишь выполняет приказ ректора не спускать с меня глаз. Или просто идёт к себе – живёт-то в том же общежитии.

Он, слава Нигосу, не проявлял желания приблизиться. Так мы и дошли до дверей – сохраняя неизменную дистанцию.

Зато потом, на втором этаже, Ярен не пошёл вверх, а свернул вслед за мной. Я стиснула зубы. Сделав вид, что его не замечаю, спокойно дошла до своей двери. Хотела юркнуть внутрь и захлопнуть её перед самым его носом, но он негромко позвал меня по имени, и от одного этого на меня вдруг накатило.

Я замерла перед дверью, судорожно, часто дыша. Я слишком слаба, я ни за что не справлюсь. Я не могу так, в одиночестве, одна против всех, загоняемая добыча. Накатывали слёзы, и мне казалось, какая-то малость, и я не удержу эту лавину. Толчком могло быть что угодно.

Но Ярен, словно почувствовав, ничего не сказал. Молча, не трогая меня, не пытаясь перехватить приоткрытую дверь, ждал за спиной.

Я наконец справилась с собой. Открыла дверь шире, бросила через плечо:

 – Хочешь зайти?

Сама не знала почему приглашаю, зачем мне вообще говорить с ним. Больше всего мне хотелось остаться одной.

Но одновременно я не могла оставаться сейчас в одиночестве. Казалось, я заледенею, покроюсь непроницаемой толстой коркой, которую ничто и никто не будет в состоянии разбить. Наверное, мне лихорадочно требовалось тепло – пусть даже самый тусклый, самый слабый огонёк.

Мы молча прошли в комнату. Лидайи не было – она уехала на весь день с Ларном и, кажется, собиралась провести с ним и ночь.

Я остановилась в центре комнаты. Показалось, будто на плечи обрушилась неизмеримая тяжесть, и я покачнулась. Выправилась, почувствовав тепло чужого тела за спиной.

Ярен не касался меня, просто молча стоял сзади. Я слышала его дыхание, и это почему-то меня успокоило.

Когда я заговорила, голос звучал как всегда:

 – Ты говорил, что нельзя доверять. Но я устала. Я не могу никому не доверять. Это как жить во тьме, каждую минуту опасаться удара. Я не могу… наверное, мама права, и лучше всего мне будет вернуться. Домой, в клан, под её руку. Выйти замуж за того, за кого она скажет, и спокойно доживать свою жизнь, не выходя за пределы поместья.

Я зло усмехнулась, вспомнив о Дейне. За спиной почудилось движение, словно Ярен хотел обнять меня, но не посмел.

 – Ты тоже? – спросила я, не оборачиваясь. – Ты тоже охотишься за Хранителем? Носишься со мной, потому что хочешь затащить в свой род?

Теперь он всё-таки обнял меня. Вернее, схватил за плечи и развернул к себе. На одно долгое мгновение впился взглядом в моё лицо. Потом осторожно протянул руку и стёр слёзы с моих глаз.

Не то чтобы это очень помогло. Плотина уже дала трещину, и слёзы просачивались сквозь неё, медленно, капля по каплей, набухая на глазах и выкатываясь… пока Ярен не нагнулся и не собрал их губами. Бережно, придерживая ладонью мой затылок, чтобы я не отступила, не увернулась, поцеловал веки, щёки, губы. Это был очень целомудренный поцелуй, но я всё равно замерла, внутри всё сжалось от этой нечаянной, непрошеной ласки. Зачаток истерики растворился, словно ничего не было. Я вскинула взгляд – и утонула в чужих глазах.

Там было всё: и неизбывная, накрывающая с головой нежность, и жгучее ненасытное желание, и вина, и решимость – бурная, порождённая смешением этих чувств волна нахлынула на меня и затопила. В следующее мгновение Ярен поцеловал меня, и мне показалось, я умираю, сгораю в неистовом пламени. Словно на миг все барьеры между нами оказались сметены, и всё потеряло важность. Всё, кроме жадного прикосновения губ, кроме движений наших языков, нашего дыхания, нашего стремления навстречу друг другу.

Всего на миг… потом ко мне вернулась способность рассуждать. Я вспомнила, что он не ответил ни на один мой вопрос, ничего не сказал ни о своих планах, ни о своих чувствах – если они вообще были, эти чувства. Как Анс только что, он всего лишь пытается перетянуть меня на свою сторону, используя для этого любые, даже самые низкие способы.

 – Не трогай меня! – я оттолкнула его, попятилась. Приложила тыльную сторону ладони к губам – унять этот бешеный жар, свою собственную страсть, которая до сих пор зудела под кожей. Бесполезно.

Ярен молча смотрел на меня. Его грудь ходила ходуном, глаза были темнее ночи.

В следующий миг он рванул на груди рубашку – хотел, кажется, расстегнуть, но дрожащие пальцы не справились с пуговицами, раздался треск, верхние пуговицы просто отлетели. Я отступила ещё на шаг, но, не отводя взгляда, следила за тем, как ткань скользит вниз, открывая поджарое тело, чёрный шнурок на бурно вздымающейся груди, серебряный знак “сорн” на этом шнурке. Взгляд очерчивал широкие пластины грудных мышц, пресс, стремился вниз, к охватывающему талию широкому ремню.

Нигос… что он делает? Зачем раздевается?

Впрочем, я тут же поняла, что ошиблась.

Ярен вскинул руку вверх, отозвалась сила. Словно ледяной шип, в его ладони вырос длинный зазубренный кинжал.

Я широко расширенными глазами наблюдала за происходящим. Почему-то ни на миг не испугалась, как будто знала, что Ярен не причинит мне вреда.

Так и вышло – кинжал блеснул в пальцах, переворачиваясь, и сияющее лезвие легко, будто играючи, пропороло длинную алую, на глазах вспухающую кровью полосу на гладкой коже груди, напротив сердца. Миг, и к этой полосе прибавились ещё две, обрисовывая круг и заключённый в нём крест.

В воздухе остро и зло пахло кровью. Кто-то вскрикнул, и я лишь через мгновение поняла, что это был мой вскрик. И тут всё тело Ярена покрылось светящимися письменами. Они были повсюду: на груди, на шее, на руках, на животе – даже на лбу и щеках сияли неизвестные знаки. Это продлилось всего лишь одно мгновение – но когда всё пропало, пропал и нарисованный кровью круг с крестом.

Осталась чистая гладкая кожа, словно всё мне только привиделось.

Ярен шагнул ко мне. Я невольно отступила ещё на шаг и почувствовала, как лопатки упираются в стену. Больше отступать было некуда.

Но Ярен всего лишь взял меня за руку. Мягко сжал пальцы, заставив выгнуться в замысловатом знаке. Впрочем, я тут же его узнала: привычный знак активации всех чар. Вот только непривычным было то, что круг на груди Ярена тут же вспыхнул, а сам он болезненно поморщился.

 – Сделай вот так, если решишь, что я тебя предал, - сказал тихо и отстранённо.  – Тогда моё сердце остановится.

Глава 31

Наш первый бой на межакадемических соревнованиях окончился быстро и ошеломляюще просто, нашей безоговорочной победой.

Может, за это следует благодарить богиню удачи, сделавшую нашим первым противником не самую сильную команду, может – ежедневные тренировки в течение предыдущих семи дней: с утра до вечера, один на один, два на два, три на три, после каждого боя анализ ошибок, обсуждение наилучшей стратегии. Как бы то ни было, бой окончился неожиданно быстро. Моё первое сражение в роли лидера группы.

Когда мы выходили на поле – пятеро в цветах академии, тёмно-зелёный низ, золотистый, с зелёной полосой, верх, эмблема академии на груди и вторая такая же, но побольше, на спине – я волновалась. Но когда раздался сигнал, как-то мгновенно получилось собраться и успокоиться. Стратегию мы давно проговорили: Иллейне занимается вражеским целителем, попутно нанося урон атакующим; я принимаю на себя основной удар и мешаю вражеским магам усыпить Имсена; остальные методично выводят из строя противников, одного за другим.

Удивительно, но за каких-то семь дней мы отлично сработались. То есть, конечно, все остальные члены команды сработались задолго до моего появления – но я вошла в отлаженный механизм, как давно недостававший винтик.

А ещё за это время я узнала Ярена с новой стороны: как рассудительного лидера, хорошего стратега. Он разбирался в умениях и заклинаниях любой специальности, даже артефактору Райву ухитрился давать дельные советы.

Вот только… после того, что произошло в моей комнате, между нами с Яреном  словно появилась невидимая стена. Он по-прежнему провожал меня каждый раз, мы вместе выходили по утрам и вместе возвращались – но больше он не заходил ко мне, не позволял себе лишнего и вообще старался молчать.

А меня с каждым днём тянуло к нему всё сильнее. И всё сильнее копились обида и недоумение.

Почему он ничего не делает? Я ему не нравлюсь? Но почему он тогда меня поцеловал?

Может, для него это ничего и не значило, но у меня внутри от воспоминания о том поцелуе разгорался огненный шторм.

После боя мы всем составом перешли в огороженный пятачок – импровизированную ложу, предназначенную для нашей команды. Здесь можно было понаблюдать за другими участниками, оценить возможных соперников, продумать стратегию на следующие схватки.

Рядом со мной села Иллейне, с другой стороны – молчаливый Лиссен. Сзади поместились Имсен и Райв. А Ярен стоял сзади всех, привалившись к перегородке, сложив руки на груди. Мне казалось, я чувствую его взгляд, но, наверное, это было только воображение.

 – О, это команда из Академии имени Халда Великого, – оживилась Иллейне, когда на поле вышли следующие участники. – Вон тот парень, высокий, говорят, он из клана Архалла. Красавчик.

Анс и впрямь выглядел шикарно. Он стоял впереди, в форме их академии, чёрной с алым, и крой этой формы лишь подчёркивал его широкие плечи, узкие бёдра и длинные ноги. Словно почувствовав мой взгляд, он посмотрел на меня. Улыбнулся, помахал рукой.

Над ухом послышался восторженный визг. Иллейне принялась махать в ответ.

 – Ты видела? По-моему, он на нас смотрел!

Я поёжилась: снова показалось, что по спине, по затылку пробежал внимательный цепкий взгляд. С трудом подавила желание обернуться.

Анс… нет, он не шпион. Слишком многие знают, что он Архалла. Если бы это было ложью, его собственные сокомандники давно бы его выдали. А Архалла слишком далеки от границы с Имерией, нет смысла засылать туда шпионов.

А если не он, то кто тогда?

Подслушанный в приёмной ректора разговор смущал меня и пугал. Судя по нему, больше всего на эту роль подходил Ярен.

Но если Ярен и впрямь шпион, то зачем он дал мне такое оружие против себя?

Я вспомнила жест, что он мне показал, сочащийся кровью круг на его груди, и передёрнулась. Несколько дней после того я просыпалась в кошмарах: видела, как случайно складываю руку в тот жест, и Ярен умирает. Я, конечно, понимала, что одного жеста недостаточно, необходим импульс, необходимо, чтобы Ярен был рядом, но спящему сознанию было плевать на логику, и оно раз за разом подсовывало мне посеревшее, покрытое крупными каплями пота лицо, застывшие голубые глаза, обнажённую мускулистую грудь, которой больше не суждено задышать.

Рёв зрителей отвлёк меня от размышлений. Я глянула как раз вовремя, чтобы увидеть блистательную работу Анса и мага из его команды: первый притянул к себе удочкой всех пятерых врагов сразу, а маг в ту же секунду навёл на них чары сна.

Вот это синхронизация. Явно отработано до мелочей. Надо и нам попробовать что-то в таком духе. Вот только я, первокурсница, вряд ли смогу притянуть одновременно всех пятерых.

Тут, прерывая мои размышления, в перегородку застучали - неожиданно сильно, так, что фанерные стены аж затряслись. Я обернулась и с изумлением увидела через щели в перегородке Ласа. Поймав мой взгляд, тот замахал рукой:

 – Сатьяна! Родители здесь! Выходи!

Я подскочила, словно меня окатили ушатом холодной воды. Родители? Здесь?

Они и впрямь были тут. Сидели под навесом, на седьмом ряду: отец, мать – и неожиданно Вейс. Я остановилась, растерянная, не понимая, как себя вести.

Было так странно увидеть их после полугода разлуки. Не то чтобы они сильно изменились: отец и Вейс вообще были совершенно такими, какими я их помнила, мать разве что, кажется, чуть-чуть пополнела, лицо стало круглее и спокойнее.

 – Вот и мы! – громко объявил Лас.

 – Сатьяна! – первым вскочил папа.

Кинулся мне навстречу, но тут же остановился, словно вспомнил о чём-то, наклонился к матери, бережно придержал её за локоть, помогая встать.

И когда она выпрямилась и улыбнулась мне, рассеянно, словно машинально, поглаживая округлившийся животик, я замерла.

По телу прошла дрожь, меня охватило странное ощущение. Непривычное и в то же время удивительно знакомое. Как будто тёплый ветер ерошит макушку, и на кухне остывают бабушкины пироги, и пахнет нагретой солнцем клубникой. И мама берёт меня на колени и рассказывает что-то, и её голос журчит, и я жмурюсь, как довольная кошка.

 – Нигос, мама… папа…

Глаза почему-то стали мокрыми, в носу засвербело. Я шагнула им навстречу, ещё сама толком не понимая, что сказать, как вести себя с ними. Но мне и не пришлось ничего придумывать.

Они сразу поняли, куда устремлён мой взгляд. Папа смущённо заулыбался, мама поймала мою руку и положила себе на живот. Сказала гордо и довольно:

 – Уговорил ведь! Мало ему пятерых детей, ещё одного давай, говорит, на старости лет!

Я засмеялась сквозь слёзы. Какая ещё старость, матери едва за сорок, а обладающие силой стареют позже.

Мамин живот под тонкой тканью платья был неожиданно тугим и твёрдым, как барабан, и от мысли, что внутри спит мой новый братик или сестрёнка, на глаза снова наворачивались глупые слёзы.

Глава 32

Через полчаса мы сидели на террасе одного из кафе на торговой улице академии. Папа оживлённо рассказывал, как мама проедала ему плешь, пока он не согласился отвезти её в Отрай, в академию, какой капризной она стала с началом беременности и как ему приходилось каждое утро мотаться на рынок, чтобы принести матери свежее молоко. Ей, видите ли, во что бы то ли стало требовалось именно свежее и чтобы его приносил именно папа.

Мама вставляла язвительные комментарии, но периодически замирала и будто прислушивалась к тому, что происходит у неё внутри. В такие моменты лицо у неё становилось удивительно спокойным и красивым. Я стеснялась глядеть на неё, но всё равно то и дело ловила себя на том, что смотрю во все глаза.

Интересно, когда она носила меня, у неё было такое же лицо?

 – Ну вот мы и приехали. Пробудем до конца соревнований… или хотя бы до того момента, как ты не вылетишь, – закончил отец.

 – Как же, вылетит она, дождёшься от такой, – с непривычной теплотой сказал Вейс. Он сидел на кресле, вытянув ноги, и рассматривал меня так, будто никогда не видел.

Я тоже обвела глазами родных. Папа, мама, Вейс, Лас… все, кроме мамы, с одинаковыми копнами светлых волос с примесью розовых прядей. Зато у мамы были мои серые глаза. Точнее, у меня мамины. Было странно и удивительно осознавать, что хоть я и вышла из клана, наша связь никуда не делась.

И тут я вспомнила одну очень-очень важную вещь, о которой родители ещё не знали.

 – Пап, мам… – от волнения засосало под ложечкой: как-то они воспримут эту новость? – Хранителя не похитили. Я сама только недавно узнала об этом, но… всё это время он был у меня.

Наградой за смелость стали одновременно отвисающие четыре челюсти.

Потребовалось не меньше получаса, прежде чем родные поверили. Пришлось осторожно, попросив предварительно братьев создать скрывающую завесу, показать меч, рассказать, как я узнала об этом, как научилась работать с ним и маскировать.

И когда ошеломление на лицах моей семьи сменилось ещё полной сомнения, но всё же верой, папа хлопнул меня по плечу:

 – Моя дочь! Говорил тебе, она будет отличным боевиком! – он с торжеством обернулся к матери. – Глянь-ка, аж сам Хранитель признал!

 – А что ты на меня смотришь, я и не сомневалась никогда. Просто все эти ваши мечи, сражения на переднем плане – ну разве это дело для девушки. Это опасно. Естественно, что я беспокоюсь. А так – и вовсе я не удивляюсь, Сатьяна вся в меня.

Я мысленно хмыкнула. Пожалуй, при матери не стоит говорить, что на меня ведётся охота. Особенно сейчас. Потом посоветуюсь с отцом отдельно.

А отец спросил осторожно:

 – Может, в клан вернёшься? Сатьян, возвращайся. Бабушка с дедушкой наказали нам вернуть тебя во что бы то ни стало.

В горле пересохло. Взгляды всех родных сосредоточились на мне, так что я почти физически почувствовала, как важен им мой ответ.

Только я сама не знала, что отвечать.

Да, мне хотелось вернуться – под защиту, под родную крышу, там не страшно, там защитят, обогреют, утешат. И в то же время что-то претило мне так и поступить. Полгода я жила сама себе хозяйкой – сложно уже представить, что нужно подчиняться главе клана. К тому же это сейчас мама размякшая и добрая, а как только я окажусь снова в клане, сразу возьмётся за своё, и прощай мечты о самостоятельности.

Ну и… я должна справиться с этим сама. Вернуться, спрятаться никогда не поздно.

И я, так ничего и не ответив, аккуратно сменила тему.

Я видела, что родные разочаровались, но никто не сказал ни слова упрёка. Вот только последний на сегодня гвоздь в мой гроб ещё не был забит. Буквально минут через десять над ухом раздался знакомый голос:

 – Мечница!

Вздрогнув, я подняла глаза, уже зная, кого увижу. Хагос, надо было упросить братьев оставить скрывающую завесу!

Конечно, рядом с нашим столиком стоял и улыбался во все тридцать два его ар-теранство великолепный Анс Архалла. И, что хуже всего, окинув взглядом сборище, он явно понял, с кем имеет дело. Сразу подал руку моему отцу. Тот растерянно принял. На его лице было написано недоумение.

Анс и бровью не повёл.

 – Рад познакомиться! – сообщил он, крепко тряся отцовскую руку. – Я Анс Архалла. Ухаживаю за вашей дочерью. Замуж зову, но она пока что не соглашается. Не повлияете?

 – Хагос, Анс! – я сунула ему под рёбра – и застыла, пригвождённая к месту выражением лиц родителей.

По-моему, в ушах у них запели небесные девы. Потом у матери в глазах заблестели воображаемые золотые монетки, а у отца, кажется, свитки с секретами самого сильного на западе боевого клана, которые он непременно узнает, если Сантерн породнятся с Архалла.

Хагос! Мучительно захотелось накрыть лицо руками и притвориться, будто ничего не было. А лучше вообще сбежать отсюда, пока родители не ухватились за дурацкие слова Анса и не начали всерьёз обсуждать наш возможный брак.

Спасение пришло откуда не ждали.

Над столиками раскатился жестяной голос магического оповещения:

 – Сатьяна Тайсен! Сатьяна Тайсен! Прошу проследовать в кабинет ректора – немедленно!

Глава 33

Я мчалась, лавируя между студентами, чувствуя на себе чужие взгляды: и равнодушные, и удивлённые, и заинтересованные. Родители порывались пойти со мной, но я успокоила их, мол, ничего особенного. На самом деле в груди нарастала тревога.

В прошлый раз, когда меня вызвали к ректору, там ждала мама. А в этот раз что случилось? Нашли того, кто покушался на меня?

Но когда я влетела в приёмную, всё было тихо и спокойно, и один только секретарь перебирал бумаги.

 – А, пришла, – скучным голосом приветствовал он меня. – Ар-теран Магрус ждёт тебя в корпусе “А”, лаборатория 11.

 – Меня?

 – Тебя-тебя. Если у нас, конечно, нет другой Сатьяны Тайсен. А её нет, насколько мне известно, благословение Нигосу. Иди уже, у меня дела. Вот, пропуск возьми. Без него студентам в лаборатории хода нет.

Я пожала плечами, приняла сложенный вдвое листок и вышла.

Странно, почему в лаборатории? Неужели и впрямь что-то нашли? Что-то опасное или подозрительное, такое, что необходимо моё присутствие. Может, нужно что-то или кого-то опознать?

Сердце забилось сильнее. А вдруг я сейчас узнаю, кто именно на меня охотился? Что если это окажется кто-то хорошо знакомый?

Я спешила, не особо глядя по сторонам, и тут меня схватили за руку, заставляя остановиться. Передо мной стоял Ярен:

 – Куда?

От неожиданности я вздрогнула, а сердце ёкнуло, одарило жаркой волной.

 – Ректор вызвал, – ответила я, прикладывая все усилия к тому, чтобы невзначай не покраснеть под пристальным взглядом.

 – Ректор? Он же уезжал вроде. И почему вдруг тебя?

 – Вернулся, видимо.

 – Я с тобой.

Я только пожала плечами. Со мной так со мной. Не думаю, правда, что мне грозит что-нибудь в учебном корпусе, но с Яреном будет спокойнее. Вернее, надёжнее – спокойной в его присутствии я себя чувствовать не могла.

Навстречу попадались студенты и преподаватели. Я кивала и улыбалась тем, кого знала. Поглядывала украдкой на Ярена. Лицо у него было какое-то сумрачное, на меня он не смотрел. Сейчас он выглядел не отстранённым, как в последнее время, а так, как будто на что-то злился. Но это меня даже обрадовало. Лучше злость, чем равнодушие.

Впрочем, спросить, в чём дело, я не осмелилась.

Лаборатории корпуса “А” располагались внизу, в подземельях. Мне повезло, что со мной был Ярен, одна бы я плутала здесь до скончания века. А он, похоже, знал дорогу: шёл уверенно, пару раз прихватил меня за локоть, когда я норовила повернуть не туда.

На входе в лабораторные этажи стоял охранник, но, увидев пропуск, без вопросов посторонился. Ярена тоже не остановили: то ли в пропуске не указывалось количество персон, то ли охранник знал, что Ярен тренер.

В коридоре снаружи было шумно, но за толстой железной дверью плыла тишина. У потолка горели синие магические лампы.

Я глянула на висевший рядом со входом план. Лаборатория 11 оказалась в самом низу, на минус третьем этаже. Ничего себе, я даже не ожидала, что академия продолжается так глубоко. И ещё больше удивилась, когда коридор, по которому мы шли, вильнул и кончился глухим тупиком.

Вернее, не то чтобы тупиком – на стене была железная виньетка в виде переплетённой древесной арки, но никаких ворот под ней, вообще ничего похожего на дверь не обнаружилось. Одна лишь глухая стена. Рядом с виньеткой были нарисованы два узора, один под другим. Под верхним стояли цифры 6-10, под нижним – 11.

Я растерялась, но Ярен невозмутимо начертил в воздухе нижний узор. Линии засияли мертвенно-синим, медленно растаяли, и, как по сигналу, на стене перед нами начал разгораться голубой туман.

 – Сейчас разогреется. Он медленный, но другого способа попасть вниз нет, – буркнул Ярен.

О. Портал? Я кивнула.

Портал разгорался и впрямь очень медленно. Синий огонь шёл по виньетке, окрашивая металл, не пропуская ни листика, ни веточки. Ярен молчал, я молчала тоже и от нечего делать следила за тем, как неторопливо продвигается огонь.

Неожиданный вопрос застал меня врасплох:

 – Ты вроде с лохматым встречалась. Что, уже за другого замуж собралась?

Я как-то сразу поняла, что “лохматый” – это о Карине. После того как мы расстались, он пару раз пытался встретить меня после тренировки, но я постоянно была в компании Ярена, и Карин потухал, отступая. Только провожал взглядом.

Думаю, он бы подошёл, если бы я дала ему хоть малейший повод, но я старалась даже не смотреть в его сторону. Ничего, нам просто нужно это пережить.

А “за другого замуж” – это об Ансе, что ли? Ярен услышал, как Анс моим родителям представлялся?

 – Ты что, был там? – смутилась я.

Ярен дёрнул плечом, и я убедилась, что да, был. Странно, что я его не заметила. Обычно его присутствие, его взгляд я ощущала на каком-то глубинном уровне.

Впрочем, то, что я его не заметила, это не беда. То, что он слышал наш разговор – в принципе, тоже.

Беда была скорее в том, что я совсем его не понимала. То он – вот как сейчас – как будто ревнует, то целует так, что сердце в пятки, то ходит мрачный и не проявляет никакого желания сблизиться – то снова задаёт странные вопросы.

Виньетка наконец разгорелась полностью, и в стене распустился сияющий овал.

Ярен подтолкнул меня, я оробела, но шагнула внутрь. В лицо дунул холодный сухой воздух, на миг закружилась голова, но неприятные ощущения сразу пропали. Вокруг были те же самые стены, мне даже показалось, портал не сработал. Но потом я сообразила, что лампы под потолком горят уже не синим, а зелёным.

Следом из овала появился Ярен, и тут же всё погасло: и сам овал, и виньетка, и даже узор на стене рядом.

 – Что такое? – Ярен почему-то встревожился.

Провёл рукой по узору, начертил в воздухе знак. Виньетка осталась чёрной, да и стена не начала сиять.

Ярен выругался вполголоса. Потом оглянулся вглубь коридора:

 – Работает только на вход. Странно. Пойдём найдём ар-терана Магруса.

Он хотел было сразу двинуться в путь, но я решилась. Положила руку на его локоть, и сказала, глядя прямо в глаза:

 – Вообще-то с Карином я рассталась, а Ансу вообще никогда ничего не обещала. И ни с кем не встречаюсь.

Его рука напряглась под моими пальцами. Глаза впились в моё лицо. Я не отводила взгляда, хотя сердце стучало как сумасшедшее, а внутри разрастался колючий ледяной комок страха. Ведь это было фактически прямое признание с моей стороны. Знак: дорога открыта. Если я тебе нравлюсь – вперёд.

Взгляд Ярена резал меня не хуже самого острого кинжала. Наконец он бросил сквозь зубы:

 – Лучше бы встречалась.

Дыхание перехватило. Мне показалось, что я со всего размаха ударилась о несокрушимую ледяную стену. Лицо горело, будто Ярен залепил мне пощёчину. Вот как. Признание оказалось ненужным. Я сама ему не нужна, назойливая, нескромная… зачем я вообще заговорила об этом, надо было молчать.

На глазах вскипали непрошеные слёзы. Я отвернулась, но Ярен мгновенно схватил меня за плечи, разворачивая к себе. Он выглядел взволнованным и даже немного испуганным, и готовое вырваться рыдание застыло у меня в горле.

 – Ты неправильно поняла, – начал было он, но сразу осёкся. По лицу прошла тень. – Хагос… да почему же всё так…

Он легонько встряхнул меня, как будто пытался привести в чувство. Снова заговорил, пытливо всматриваясь в моё лицо:

 – Я не вправе… не могу тебе что-нибудь обещать. Ничего не могу дать, кроме проблем и неприятностей.

Взгляд его изменился, стал мрачным и злым. Я уже видела у него такое выражение лица: злость и отчаяние, направленные скорее внутрь, чем наружу. На себя самого.

Вопрос сам сорвался с губ, я даже обдумать его не успела:

 – Кто ты? Что ты скрываешь?

В глубине его глаз метнулось отчаяние. Ярен стиснул челюсти. Ничего не ответил.

Я протянула руку. Хотела дотронуться, провести по складке между бровями, разгладить, согнать с его лица это выражение. Внутри щемило до боли, и я сама не понимала, отчего это, от жалости или от мучительного притяжения.

Ярен поймал мою руку, не позволив коснуться. Мы оба застыли, пожирая друг друга взглядами.

Я понимала, что он не говорит мне даже половины правды. Понимала, что все запуталось в тугой неразрывный узел: чужие мотивы, желания, цели. Понимала, что в тайнах Ярена можно утонуть с головой, что почти наверняка в этом замешан и Хранитель. И в то же время я знала, видела, чувствовала, что Ярена тянет ко мне, как и меня к нему. Тянет безумно, невыносимо, на грани невозможного.

И я верила ему. Даже не потому, что он вручил мне свою жизнь, не потому, что ему доверял ректор. Просто верила – иррационально и глупо. И сейчас, здесь, внизу, вдали от мира мне смертельно хотелось забыть обо всём. Притвориться, что на свете не осталось никого, кроме нас, что больше нет недомолвок и секретов, что всё потеряло значение, всё, кроме того, что мы здесь, друг напротив друга, только он и я.

И снова сорвалось с губ своевольное, непрошеное, потаённое:

 – Поцелуй меня.

Ярен резко втянул в себя воздух. Его зрачки расширились, и от одного этого у меня захватило дух, томительно засосало под ложечкой.

Не спуская с меня глаз, Ярен отпустил моё запястье. Коснулся талии, спины, провёл ладонью вдоль позвоночника, а потом вдавил меня в себя, резко, сильно, нетерпеливо. Другой рукой коснулся затылка, провёл, разделяя пальцами пряди. Это движение было одновременно властным и таким нежным, что у меня вырвался невольный стон.

От его близости темнело в глазах. А он, как назло, как нарочно, медлил, склонившись к моим губам и не касаясь их. Я чувствовала его дыхание, чувствовала, как напряглось его тело, чувствовала его нетерпеливое желание.

Он поцеловал меня сначала нежно, едва касаясь – языком, губами. Отодвинулся и вгляделся в мои глаза, будто проверяя, что я не отвернусь. Снова коснулся губами губ, и снова слишком осторожно, так, что я жадно подалась навстречу. И тогда он сорвался.

Мы оба сорвались, нас накрыло с головой, и не осталось ничего, кроме яростных поцелуев, горячего дыхания, требовательных ненасытных губ. Кроме запаха, от которого меня скручивало яростным желанием, кроме сильных, жадных рук, забравшихся под одежду, гладивших обнажённое тело, сжимавших до синяков, до сладкой боли. Я мяла пальцами жёсткие волосы под моими пальцами, упивалась прерывистым дыханием, слышала чей-то тихий стон - то ли просьба остановиться, то ли требование продолжать. Теряла рассудок от поцелуев. Меня никто никогда так не целовал, так отчаянно и нежно, так неистово и бережно.

Не знаю, сумели бы мы остановиться сами или нет, но внезапно раздавшийся над нашими головами металлический голос вмиг вытянул нас из безумного дурмана и вернул в тоскливые серые стены лаборатории.

Голос – и смысл бесстрастных слов:

 – Тестирование начато. Выпускаю экспериментальные образцы.

Глава 34

Ярен отреагировал мгновенно. Отскочил от меня и подобрался, как готовый к схватке хищный зверь. В руке блеснул меч.

 – Тестирование? – растерянно повторила я.

Поначалу я не восприняла оповещение как угрозу: ну занимаются чем-то в лабораториях, проводят какие-то эксперименты. Но поведение Ярена и меня заставило насторожиться.

 – Оружие, – бросил он через плечо.

Я послушно призвала Хранителя. Стоило почувствовать в ладони его рукоять, как сразу стало спокойнее.

 – Экспериментальные образцы – это твари, – пояснил Ярен, не сводя глаз с конца коридора, тонувшего в полумраке. – Усиленные, ускоренные, улучшенные магией твари. Хотелось бы надеяться, что досюда они не доберутся, но это вряд ли. Старайся не высовываться. И сними маскировку с оружия.

По спине поползли холодные мурашки. Снять маскировку – значит, потребуется вся мощь Хранителя. Значит, там реальная опасность, куда сильнее даже тех гончих, с которыми мы сражались в лесу.

 – Ты думаешь, они нападут на нас? А ректор?

 – Скорее всего, нас обманули. Нет здесь никакого ректора. Но как они ухитрились это сделать, будем разбираться потом.

Мне стало страшно. Обманули? Это ведь как-то надо было проникнуть в святая святых, ведь секретарь ректора и сам ничего не подозревал. Или он тоже замешан? В таком случае наш противник куда опаснее, чем я думала. А может, в этом замешан и сам ректор? Если да – нам конец! Что мы можем против ректора, если он всерьёз откроет на нас охоту?

Ярен словно почуял мою нарастающую панику. Обернулся и сказал тоном мягче:

 – Всё будет хорошо.

Именно в этот миг с железным лязгом поднялись двери в конце коридора. Мгновенно похолодало, в лицо повеяло морозом. Я стиснула зубы и сосредоточилась. Мы справимся. Обязательно справимся, вернёмся и узнаем, что происходит.

Помня о гончих я бессознательно ждала что-то похожее: пусть с оскаленными пастями, пусть с общим разумом, чрезвычайно опасное – но нечто в звериной форме. Поэтому, когда по стенам хлестнули ледяные отростки, не сразу поняла, что это и есть тварь. Только когда Ярен метнулся наперерез, отрубая несущуюся к моему лицу ветку, сообразила и, перехватив рукоять Хранителя, тоже ринулась в бой.

Маскировка помогла не только увеличением мощи. От вида алого пламени сразу стало легче и даже как будто теплее.

Невидимая пока тварь стреляла льдом. По стенам хлестали острые, покрытые шипами ледяные отростки, норовили пронзить нас, пригвоздить к стенам, пожрать. Может, это был лишь обман чувств, но мне казалось, ледяная тварь чудовищно голодна – а мы, тёплые, с горячей кровью, живые – для неё самое изысканное лакомство.

Поначалу мы отбивались вполне успешно. Ярен взял на себя середину и правую сторону, я занималась левой – и мы рубили, резали, кололи растущие мгновенно, как ледяные щупальца, ветки. Но холод проникал слишком близко к сердцу, онемели держащие рукоять пальцы, я перестала чувствовать ступни. Пот тёк градом, но от этого становилось только хуже. Я держалась только потому, что от Хранителя шла мощная ласковая волна согревающего тепла – и иногда Ярен помогал целительской магией.

Но сколько бы мы ни рубили ледяные ветки, они появлялись снова. Мне казалось, я вычерпала до дна весь свой источник, выложилась полностью, казалось, что мы давно должны были умереть. Мы пропускали атаки, и острые холодные шипы больно ранили тело, но сила Хранителя и магия Ярена помогали устоять. Ярен несколько раз поглядывал на меня так, словно был изумлён, что я ещё держусь.

Но их становилось всё больше.

 – Хагос, – бросил Ярен сквозь зубы. Рывком притянул меня к себе, обрубая очередную ветку.

Я выдохнула и из последних сил подняла одеревеневшие непослушные руки.

Кажется, это конец. Сама смерть скалилась нам в лицо. Никто не придёт на помощь, никто не знает, что тут происходит. Кроме того, кто пробрался в лаборатории и выпустил тварей… и теперь, может быть, смеётся, наблюдая за нами из безопасного места!

Горячая злость помогла мне ещё чуть-чуть – но тут очередное ледяное щупальце, миновав поставленный слишком поздно блок, вонзилось в грудь. Я вскрикнула от острой, лишающей сознания боли. В глазах потемнело, по жилам хлынул смертельный холод. Алые искры Хранителя взметнулись вокруг, рассыпаясь, уходя: я не смогла больше удерживать концентрацию. Вот и всё…

Мощный поток силы смёл вцепившиеся в меня ветви, с треском ломая их, заставляя тварь выть на пределе слышимости. Боль схлынула, хотя ощущение ледяного прикосновения ещё оставалось – но и оно постепенно таяло. Я обернулась.

И обомлела.

Я никогда раньше не видела никакое другое из Пяти Оружий, но сразу поняла, что это оно. В руках Ярена сиял такой же ослепительно яркий, как Хранитель, меч – разве что окутывающее его пламя было голубым. В его пылающем зареве лицо Ярена было спокойным и сосредоточенным.

Он вскинул руку, крикнул заклинание. Умноженное силой меча, оно прокатилось волной.

Последний острый шип словно выдернули из моей груди. Омыло ласковым теплом, вдохнуло жизнь и энергию. Цепляясь за стену, я поднялась, призвала Хранителя. Встала рядом с Яреном. Вдвоём мы, окутанные не смешивающимся между собой огненным маревом двух цветов, прошли весь коридор, прорубая себе дорогу, сжигая тварь пламенем, уничтожая её магией и сталью.

И тварь дрогнула. Ледяные отростки, которые мы ещё не успели отрубить, зашипели, поползли прочь, с каждым мгновением увеличивая скорость. Последние из них втянулись в дверные проёмы и с шуршанием растворились во тьме.

Из меня словно вытащили стержень. Нахлынула чудовищная слабость, ноги подломились, и я бы упала, если бы Ярен не подхватил меня – и сам, покачнувшись от усталости и моего веса, съехал по стене. Я хотела было подняться – хотя бы откатиться в сторону, чтобы ему стало легче, но он не пустил. Прижал к себе, стиснул крепко-крепко, так, что мне стало нечем дышать. Потом поймал заледеневшие руки, накрыл своими, отдавая остатки тепла.

 – Всё… всё хорошо, всё уже кончилось, – прошептал он мне в волосы.

Я прекратила слабые попытки вырваться и только молча растворялась в его запахе и тепле его тела. Под ухом гулко и яростно билось его сердце.

Ярен испугался за меня. “Всё кончилось” – это он не мне говорил, это он себе твердил. Себя успокаивал, потому что успел снять маскировку в последний момент, не сразу понял, что дело швах, едва не промедлил. И я бы погибла.

А ведь он не мог не понимать, как усилит его оружие магия Хранителя, если я умру. Это был такой шанс – почти невозможный, один на миллион – завладеть частью оружие, которое так же сильно, как его собственное. И Ярен этим шансом не воспользовался.

А я, кажется, наконец начала понимать.

Легонько уперлась в его грудь ладонями, подняла голову, чтобы видеть лицо. И спросила, чувствуя, как моё собственное сердце начинает биться быстрее:

 - Хен? Это ведь ты? 

Глава 35

Испуг в его глазах стал мне ответом. Он промелькнул так быстро, что если бы я не всматривалась пристально, могла бы ничего не заметить. Но вслед за испугом пришло молчание. Ярен молчал, не отводя взгляда, не пытаясь снять меня с колен, не изображал непонимание. И это тоже означало, что я права.

 – Нигос и все его святые, – прошептала я, утыкаясь носом в его плечо. Тут же сильные руки обвились вокруг, прижимая меня ещё крепче.

Странно, но гнева не было. Наверное, я изжила его – и гнев, и боль, и обиду – за эти полгода. А потом Хен вернулся… вернулся под новой маской и оставался рядом, защищая, охраняя, наблюдая.

Теперь я понимала, почему он не хотел нашего сближения. Боялся, что рано или поздно я всё равно его узнаю, боялся, что второго обмана я не прощу. Боялся, что я никогда не смогу ему больше поверить.

Может быть, он даже не ошибался.

Я сама не понимала, что сейчас чувствую, готова ли прощать, смогу ли поверить. В голове царил сумбур. Наверное, я должна была отпрянуть, закричать, возможно, наброситься на него с мечом, но вместо этого плавилась в его объятиях, в тепле его тела, чувствуя себя совсем обессиленной и почему-то защищённой.

 – Ненавидишь меня?

Мы сидели в обнимку, так плотно, что я почувствовала в собственной грудной клетке слабую вибрацию от его голоса. Хмыкнула вместо ответа.

 – Ты уже спрашивал.

В ту самую ночь, когда на нас напали гончие. То-то я думала, почему он так интересуется моим мужем! А он интересовался на самом деле моим отношением к нему самому. А я, балда, как обычно, вывалила всё начистоту.

 – Как ты поняла? – я не вырывалась, не спешила начать убивать его, поэтому он, кажется, немного расслабился. По крайней мере, спросил с почти детским любопытством и лёгкой обидой, мол, где же я раскололся?

 – Не знаю. Просто картинка сложилась.

Множество мелких деталей вдруг встали на свои места, и меня как осенило. О Пяти Оружиях мне первым рассказал именно Хен. Он охотился за Хранителем. И он боевик, который умеет лечить. А ведь когда я первый раз увидела, как Хен сражается с братом, ещё когда мы только ехали в Академию, на привале, тогда подумала, что он боевик, что он двигается как боевик. И обучал он меня как боевик, знающий все приёмы изнутри.

Боевик-целитель, всегда рядом, владеет одним из Пяти Оружий, следовательно, хорошо знает, что это такое. А ещё…

Он мог поменять лицо, голос, привычки, манеру говорить. Даже запах как будто чуть-чуть изменился.

Но целовал он меня по-прежнему.

Ох… по телу прошла спирающая дыхание дрожь. Если бы я хоть на миг допустила такую возможность, я догадалась бы раньше.

Хагосов Хен!

Я всё-таки ткнула его кулаком под рёбра. Выпрямилась, посмотрела обвиняюще.

 – Что тебе от меня нужно? Хранитель? Украсть не вышло, теперь решил добром взять? Так и быть, возьму меч вместе с девушкой?

 – А ты бы пошла? – он рассматривал меня так, будто никогда раньше не видел, и на губах у этого извращенца был призрак слабой улыбки.

 – Нет! – враждебно ответила я. Попыталась отодвинуться ещё дальше, но Хен не позволил, за бёдра притянул назад, причём так тесно, что я залилась краской, сообразив, на какой части его тела сейчас сижу.

Впрочем, следующая фраза мгновенно выбила из головы все лишние мысли.

 – Вот и хорошо… – сказал Хен. – Потому что мне некуда тебя вести. Я предал свой клан, и как только это вскроется, меня убьют.

Это прозвучало так буднично, что я не сразу поняла. Машинально повторила онемевшими губами:

  – То есть как убьют?

Его руки исчезли с моих бёдер, вызывая неприятное чувство потери. Коснулись ворота рубашки Хена, быстро пробежались, расстёгивая пуговицы. Я молча наблюдала. На этот раз уже подозревала, что дело не в том, что ему внезапно стало слишком жарко.

В проёме раскрытой рубашки показалась твёрдая мужская грудь. А руки Хена двигались всё ниже, я увидела плотные мышцы пресса и несколько тоненьких складочек кожи на животе – появились от того, что он сидел ссутулившись.

В лицо полыхнуло непрошеным жаром. Я облизнула пересохшие губы. Смертельно захотелось коснуться, провести пальцами по гладким мышцам, изучить, насладиться теплотой чужой кожи.

Может, я даже осмелилась бы, но тут Хен сосредоточился, и я почувствовала движение магической энергии. На его теле засияли знаки.

О, да, ещё и эти знаки. Я ведь видела часть из этих татуировок на Хене раньше, полгода назад, только тогда их было меньше, и они не сияли, только обвивали его торс чёрным узором. В прошлый раз не опознала – но смутное ощущение уже виденного добавилось в копилку, чтобы вырваться сегодня.

 – Вот, – Хен положил ладонь на синюю вязь на груди, под самым горлом. – Такой же заговор на смерть, как я тебе показывал. Только этот действует на расстоянии. Это клановая метка. Как только там узнают, что я перешёл на другую сторону – мне конец.

Я вздрогнула. Подняла глаза на его лицо:

 – На другую сторону?

О какой стороне он говорит? Я бы поняла, если бы речь шла о войне между кланами, но ведь Сантерн ни с кем не воюют. Воюют Морвенна с Имерией, да и то сейчас вроде как перемирие.

 – Я имериец, малыш. Имериец и двойной шпион.

Он сказал это так спокойно. Как ни в чём не бывало. Таким же тоном, каким мог попросить передать ему блюдце с печеньем. Только руки снова легли мне на бёдра, как будто он собирался не дать мне сбежать.

Имериец.

Я окаменела, забыв, как дышать. Это новость оказалась для меня чересчур невероятной… и страшной. Ведь Имерия – исконный враг Морвенны, война длится вот уже которое десятилетие. И я столько слышала о том, какие имерийцы звери. Как они беспощадны, как уничтожают наших, нарушают границы, устраивают партизанские вылазки, захватывают и разоряют деревни и иногда даже мелкие города.

 – Я думала… ты из Вендая.

Хен покачал головой:

 – Из Вендая были мои дед и бабка. Я родился уже в Имерии. Мать была имерийкой.

 – Ты говорил, твои родители погибли в сражении с тварями…

 – Да. А до того на деревню, где мы жили, напали люди Морвенны. Наши отбили нападение, но не успели восстановить защиту деревни. А на следующую ночь нахлынули твари. Бабушка утверждает, это действовали ваши животноводы. Не смотри так, сам я ничего не помню. Мне было-то два года.

Я продолжала смотреть на него. В груди разрастался болезненный колючий комок. Хагос, становилось трудно дышать, стоило представить маленького Хена, стоило представить, сколько людей погибло… Ради чего? Чтобы откусить кусочек от вражеской территории, а потом потерять примерно такой же кусочек своей?

 – Сатьяна…

Я выдохнула. С усилием заставила себя сглотнуть подступивший к горлу ком. Это прошлое. Сейчас у нас перемирие. Сейчас никто не умирает, не теряет родителей и друзей. И, может быть, это перемирие станет вечным. И имерийцы перестанут быть врагами, перестанут быть пугалом для маленьких морвеннских детей.

Почувствовав, что успокаиваюсь, я спросила: 

 – Подожди, я не понимаю. Ты говорил, в академии есть имерийский шпион. Это не ты?

Хен покачал головой:

 – Здесь есть как минимум ещё один человек из Имерии. Это я знаю точно. Подозреваю, именно он заманил нас сюда. Перехватил способ, которым ректор связывается с академией.

 – И ты не знаешь, кто он?

 – Не знаю. К счастью, и он не знает, кто я, вернее, под какой личиной.

На некоторое время мы оба замолчали. Потом я спросила:

 – А какая твоя личина настоящая?

Вместо ответа Хен повёл рукой. Вокруг плеснуло знакомой серебристой плёнкой, затягивая нас в кокон, заставляя теснее прижаться друг к другу.

Отвод глаз. Я видела, как этим заклинанием пользуются Вейн и Карин, разве что они наводили чары на всё помещение, а Хен - только на нас двоих.

Теперь наблюдатель увидит только безобидную картину. И не услышит ничего – а ведь защита от прослушивания уже стояла, я только сейчас поняла это. Видно, Хен поставил её с самого начала разговора.

Не спуская с меня взгляда, улыбаясь кончиками губ, он провёл рукой по лицу. Следуя за движением, черты лица плавились, умножались – и сквозь них просвечивали другие.

Хен… тот Хен, которого я помнила, и Ярен, которого узнала здесь – словно слились в одного человека. Настоящее лицо моего фальшивого мужа походило одновременно и на того, и на другого, как если бы он был родным братом обоим. Нос – от Ярена, прямой, с едва заметным утолщением в середине переносицы. Глаза – скорее от Хена, полные пронзительной синевы. Губы… губы не знаю от кого, но в кончиках пальцев у меня закололо от желания к ним прикоснуться.

 – Так… странно… – шепнула я, не отводя глаз. Не переставая смотреть, впитывая всем своим существом знакомо-незнакомые черты.

Подбородок, шея, крепкие ключицы… снова вернуться к лицу – лоб, на который падают волосы цвета стали. Не белые, как у вендайцев, и не чёрные, как у имерийцев. Скулы, по которым тоже хочется провести пальцами, очертить линию сильной челюсти, спуститься ниже.

 – Не смотри на меня так… – хрипло сказал Хен.

 – Как? – я никак не могла перестать рассматривать. Снова вернулась к глазам и чуть не утонула в грозовой бушующей синеве.

Он не ответил. Просто взял меня за затылок, притянул к себе, поймал губы, запечатывая их жадным требовательным поцелуем. Я не сопротивлялась. Наверное, вздумай он сейчас зарезать меня, я бы и то не сопротивлялась, только прильнула бы теснее. Хагосов Хен…

 – А как… тебя… зовут по-настоящему? – когда мы оторвались друг от друга, дыхание у меня было тяжёлым и сбивчивым, а внизу живота яростно пульсировал огненный шар.

 – Яреннар, – шепнул Хен. – Яреннар из рода Белой Змеи.

Я обомлела, но только хотела засыпать его новыми вопросами, как он положил палец мне на губы:

 – Давай об этом в следующий раз. Скоро здесь будет очень шумно.

 – Здесь? Почему?

 – Потому что там, наверху, обязательно заметят, что  механизм выпуска тварей внезапно сработал вдруг ни с того ни с сего. Небось, попытаются навесить это на нас, но это не беда, я всё улажу. В любом случае, сейчас тут будет столпотворение.

Я растерялась, а Хен провёл ладонью перед лицом, возвращая себе холодные  светлые глаза Ярена. И только если всматриваться, было видно, что там, внутри, в глубине, полыхает тот же огонь, что бушевал и во мне.

 – Я зайду к тебе вечером. Можно?

Я кивнула и сама уже потянулась к его губам.

На самом деле я ещё ни капельки его не простила. Ещё злилась, не понимала, негодовала за то, что он исчез на целых полгода, за то, что был рядом и не признавался. За то, что не давал о себе знать. За то, что ушёл так легко.

Но сейчас куда важнее было то, что он здесь, что отвечает на мои поцелуи, что он вернулся… и что он, кажется, и правда испытывает ко мне что-то… что-то особенное.

Глава 36

Ярен… Хен – мне нравилось мысленно называть его именно так, тем именем, под которым я его узнала – во всём оказался прав. В лабораториях и впрямь поднялась тревога, с верхних этажей хлынула толпа работавших там зельеваров и артефакторов, нас сперва отчитали, потом начались выяснения, нападки и допросы. Хен несколько раз объяснял, что мы ни при чём. Наконец выяснили, что в момент срабатывания механизма мы находились слишком далеко, чтобы привести его в действие, так что обвинения с нас сняли.

С парой человек Хен говорил отдельно, и эти люди сразу с непроницаемыми лицами куда-то подевались. Остальные больше размахивали руками и пытались каждый спихнуть ответственность на другого. В итоге сошлись на том, что механизм сработал по нелепой случайности. Половина народа отправилась выяснять, как избежать таких случайностей в будущем, другая – писать докладные, а нас с Хеном наконец отпустили.

Он довёл меня до общежития и испарился, ещё раз повторив, что заглянет вечером. Поднявшись к себе, я упала на диван. С кухни тянуло аппетитными запахами: Лидайя готовила, напевая себе под нос. Пыталась разговорить меня, делилась наблюдениями за другими командами, хвалила нас… Я слушала вполуха, тупо уставившись в потолок.

Хен вернулся… вернулся ко мне. Я всё никак не могла в это поверить, вернее, не могла осознать. Всё было таким ненадёжным, зыбким, непрочным. А если он опять мне лжёт? Так же умело не договаривает, как прежде.

Доверие… я так сильно обожглась в прошлый раз, что сейчас никак не могла поверить до конца. С одной стороны – его откровенность, клятва, постоянное присутствие рядом, помощь и защита.

С другой – раньше я тоже верила ему и не сомневалась. И он тоже казался мне честным и откровенным, и помогал мне, и был постоянно рядом.

Поверить снова было слишком страшно.

Странно, буквально пару часов назад я была в шоке от внезапного появления родителей – и даже не подозревала, что совсем скоро меня ждёт потрясение куда сильнее. На этом фоне и приезд родных, и беременность мамы – всё потускнело, оставив в сознании единственную мысль, пульсирующую в такт биению моего сердца: Хен… Хен… Хен…

Время до вечера тянулось томительно. Мы с Лидайей поели, поболтали (я отвечала немного невпопад), позанимались, я даже успела немного поспать. За окнами давно сгустилась темень, а Хен всё не шёл.

От грызшего внутренности беспокойства я начала метаться по комнате.

Вот опять он заставляет меня ждать. Я так многого не успела спросить, я… я ведь только сейчас поняла, что это он, неужели неясно, что я вообще не хочу с ним расставаться? Почему он мотается один Хагос знает где, разве не должен спешить ко мне со всех ног? А вдруг что-то случилось? А вдруг его поймали? Раскрыли? Убили?

Наверное, ещё минут пятнадцать, и я, наплевав на всё: на покушения, на запрет передвигаться по академии в одиночку – отправилась бы на поиски, но тут наконец-то в дверь постучали.

Сердце замерло, а потом пустилось в пляс. Я бросилась в нашу маленькую прихожую, предупредив Лидайю:

 – Я открою!

Та валялась с книгой у себя и только проводила меня вопросительно-недоумённым взглядом.

Я открывала, уже зная, что за дверью Хен. Просто чувствовала, как будто его аура проникала сквозь стены. Перехватило дыхание, подрагивали кончики пальцев, стало страшно: а вдруг я выгляжу как-то странно или нелепо? А я даже в зеркало не посмотрела.

Но стоило увидеть Хена, как все лишние мысли вылетели из головы. Хотя, наверное, правильнее было бы сказать, что из головы вылетели вообще все мысли. И я только стояла, как статуя, и молча пялилась на Хена.

Он переоделся: свободный серый свитер, штаны. Волосы были взлохмачены, влажные – душ он там принимал, что ли? И тоже вдруг застыл, пожирая меня взглядом. Положил руку на дверь, будто боялся, что я вдруг закрою, стоял и молчал. И я застыла на пороге, не давая Хену пройти.

 – Кто пришёл?

Слава Нигосу, голос Лидайи привёл меня в чувство. Я отшатнулась, давая проход. Оказавшись в прихожей, Хен бросил взгляд в сторону комнаты. Я только тут сообразила, что при Лидайе мы не сможем поговорить начистоту. Хагос, что же делать… не выгонять же её из дома на ночь глядя?

Сейчас Хен скажет, что зайдёт в другой раз. Я сжалась, уже готовясь к боли: почему-то ужасно не хотелось, чтобы он уходил. Даже до завтра. Даже на несколько часов.

Но Хен промолчал. Перевёл взгляд на меня, поймал за локоть и притянул к себе, другую руку положил на поясницу, отчего я невольно прогнулась в талии, прильнула к нему ещё ближе. По жилам хлынул жар, сердце запрыгало в груди, как сумасшедшее. Ой-ой-ой, это что же сейчас будет!

И всё равно я не противилась. И не могла бы. Чувствовала себя мягкой, как подтаявшее масло, только и хватило на то, чтобы упереться рукой в широкую грудь, шепнуть:

 – Лидайя…

 – Что Лидайя? – Хен наклонился ко мне близко-близко. Смешок пощекотал ухо, горячее дыхание обожгло. Захотелось закрыть глаза, обвить шею Хена руками и позволить ему всё на свете.

 – Сатьян? – и тут моя соседка по квартире, так и не дождавшись ответа, сама выглянула в коридор. – О… здравствуйте.

 – Это Яре… ар-теран Верес, наш тренер, – чувствуя, как густая краска заливает лицо и уши, я обернулась – насколько это было возможно, стоя вплотную к Хену. Старательно делая вид, что не происходит ничего такого, подумаешь, тренер и первокурсница обнимаются в полутьме, сказала Хену то, что он и так знал: – Это Лидайя. Моя подруга.

 – Приятно познакомиться, – Хен как ни в чём не бывало улыбнулся.

 – Мне тоже, – ответила Лидайя вежливо, как и подобает первокурснице. Бросила на нас любопытный взгляд. Нашу позу она не прокомментировала, но взгляд был многозначительный. – Ой, я тут вспомнила, я же сегодня собиралась пойти к Ларну. Не буду мешать, давайте, пока.

Она враз, как будто давно готовилась, сдёрнула с вешалки пальто, вдела ноги в ботинки и пропала за дверью. Послышались её быстрые удаляющиеся шаги.

Это произошло так быстро, что совершенно меня ошеломило. Потянулась густая тягучая тишина. Мы с Хеном так и продолжали торчать в прихожей, в обнимку, как дураки.

 – Хочешь чаю? – одеревенело спросила я.

 – Хочу, – Хен улыбнулся.

Я с облегчением высвободилась из его рук и юркнула на кухню. Пока наливала воду и ставила чайник на огонь, одним глазком наблюдала, как он ходит по комнате. Было до ужаса странно понимать, что он здесь. Что это правда Хен. Сладкий ужас и предчувствие боли – он здесь, родной… любимый… вот только ему грозит смерть.

 – Чайник кипит, – пока я плавала в густом меду чувств и коротеньких мыслей, Хен успел подойти и теперь стоял с другой стороны от кухонной стойки. Смотрел на меня и снова улыбался.

 – А-а! Да, – я повернулась, погасила огонь, достала чашки. И чуть не уронила их, почувствовав присутствие сзади. Руки Хена легли по обеим сторонам от моего тела, щёку пощекотали его волосы. Я застыла, чувствуя, как по позвоночному столбу несутся мурашки. Запах Хена забил ноздри, вскружил голову, опьянил.

 – Так и не научилась готовить? – Хен тихо усмехнулся мне на ухо.

 – Н-нет… – не выдержав напряжения, я повернулась в его руках.

Тут и он перестал улыбаться. И я не могла оторваться от его глаз, как зачарованная, наблюдала, как медленно они темнеют, как его взгляд скользит ниже, к моим губам, как дыхание учащается, как он смотрит снова мне в глаза.

Хен подался вперёд, медленно и осторожно. Провёл кончиком языка по губам, будто только пробуя их на вкус, только обозначая намерения. Я закрыла глаза. Закинуть руки ему на шею постеснялась и только сжала складки свитера у него на боках, в свою очередь притягивая в себе, плавясь в ощущениях. Нигос, как жарко… и пронзительно…

Поцелуй углубился, превращая что-то внутри у меня в тягучую лаву, заставляя её взламывать плотную скорлупу, заставляя меня саму дышать часто и прерывисто, словно я была готова взорваться.

Почему с ним каждый поцелуй – как пламя? Как обжигающий бешеный жар, сносящий все барьеры, все оковы, все запреты.

Хен наконец отстранился, упёрся лбом в мой лоб, по-прежнему обнимая. Некоторое время мы оба молчали, успокаивая дыхание. Хагос, так нельзя. В следующий раз мы не остановимся. Я бы и сейчас не возражала, если бы…

Следующая мысль поразила меня своей пугающей правильностью.

В любой момент один из нас может умереть, так почему бы не сделать тогда то, о чём я всё равно никогда не пожалею?

Ох, кажется, пока что лучше не думать об этом. Чай! Да, конечно, чай…

Я предложила Хену сесть за стол, поставила перед ним чашку. Потом вспомнила, что с нашего ужина ещё кое-что осталась. Вытащила кастрюлю из холодильного угла, заглянула. Суп, в сковородке ещё лежат котлеты, где-то была ещё варёная картошка.

 – Хочешь поесть?

 – Ты готовила? – уточнил он с насмешливыми нотками.

 – Лидайя, – буркнула я.

 – Тогда хочу, – и заржал, негодяй.

Ел он с аппетитом, аж за ушами трещало. Я сидела напротив, попивала чай и беззастенчиво пялилась. Ужасно хотелось попросить его снять маскировку – и, стоило Хену доесть, как я так и сделала.

Хен без вопросов послушался. Поставил защиту от прослушивания и наблюдения, и из-под черт Ярена проступили его родные. С полминуты я просто сидела и смотрела, как будто пыталась запечатлеть в памяти каждую мелочь. Потом спросила, и в голосе помимо моей воли плеснул упрёк:

 – Почему ты пропадал полгода? Почему не вернулся сразу?

Глава 37

Хен глянул на меня с насмешливым удивлением. Отставил тарелку, поднялся и сказал:

 – Спасибо, было очень вкусно.

Я молча ждала ответа, но он ушёл в комнату, остановился, долго и со вкусом потягивался – потом сел на диван и похлопал рядом с собой:

 – Всё расскажу, если придёшь сюда.

Я невольно фыркнула. Нашёлся шантажист. Составила посуду в раковину, активировала знак воды, чувствуя, как Хен гипнотизирует взглядом мою спину. Его нетерпение можно было резать ножом, так что губы у меня невольно сами расплывались в улыбке. Не хочет рассказывать сразу – пусть подождёт.

 – Потом домоешь, – он не выдержал первым. – Иди сюда.

Улыбка сделалась торжествующей. Я нарочито неторопливо погасила знак, вытерла руки о полотенце и с деланно безразличным видом наконец прошествовала к дивану. Хен сидел, расслабленно расставив ноги, положив руки на спинку, но стоило мне подойти, как сцапал меня в объятия.

 – Попалась, – довольно проурчал мне в волосы.

 – Рассказывай, – повинуясь его рукам, я устроилась между расставленных колен, чувствуя себя кошкой, пригревшейся на солнце.

 – М-м-м, – протянул Хен. – Собственно… я вернулся домой с пустыми руками, зря потратив почти полгода, не только не достал то, за чем отправлялся, но и невольно посодействовал пробуждению Звезды Сантерн… уйма денег, подготовка, время – всё пошло к Хагосу. Так что, думаю, ясно, что дома мне не обрадовались.

Я выцепила из его монолога слова “Звезда Сантерн”. Так вот как, значит, они называют Хранителя. Неожиданно красиво и поэтично.

 – Если честно, я надеялся, они отступятся. Но ваш меч был единственным из Пяти Оружий, о котором мы точно знали, и единственным, к которому могли подступиться. Лук Морвенны, я уже говорил, давно утерян, посох и шар у нас были, оставался ваш меч или кинжалы Ерриосов, но до кинжалов добраться фактически нереально… Так что мне вставили по первое число и отправили обратно.

 – Сюда? Сразу?

 – Нет, не сразу. Ты переоцениваешь наши возможности, – Хен невесело усмехнулся. – Несколько месяцев ушло на создание новой легенды. И то я торопился как мог, потому что боялся… за тебя.

Я сидела, уткнувшись носом в его грудь под ключицей, но при этих словах приподняла лицо. Хен тоже посмотрел на меня – серьёзно и строго.

 – Я знал, что здесь есть ещё один человек из наших. Пока у меня всё шло хорошо, он не вмешивался. Но когда я погорел, он в любой момент мог перейти в наступление. Особенно если выяснилось бы, что меч и правда у тебя.

 – Вы не знали?

 – Была вероятность, что это не так. Ты могла не удержать магию, это могло быть кратковременное помешательство.

 – Поэтому ты меня… не убил? – внутри у меня болезненно сжалось. Я будто снова очутилась там, в домике на заставе, на втором этаже, и незнакомец, притворявшийся моим мужем, сидя в ногах кровати, смотрел на меня молча и отчуждённо.

Хен словно что-то почувствовал, его руки сжались крепче, возвращая меня в настоящее. Чуть дёрнулся кадык на широком горле.

 – Я бы не смог, – хрипловато сказал Хен после паузы. – Я уже говорил тебе: самый сильный твой враг – ты сам. Я проиграл… себе… тебе.

Он зарылся лицом в мои волосы, вдохнул так яростно, словно от этого зависела его жизнь.

 – Я люблю тебя, Сатьяна.

Я не сразу осмыслила его слова. Ошарашенная, вынырнула из крепкой хватки. Хен смотрел на меня прямо, с каким-то отчаянием. Так, как смотрит побеждённый, вручивший победителю свой меч и ожидающий, когда острие коснётся его груди.

 – Ты пробралась мне в душу, как какое-то наваждение, проклятие. Ты бы знала, сколько раз ты мне снилась. Разная. Нежная, милая, смелая, решительная… развратная, соблазняющая. Я вообще не должен был тобой увлечься. Но ты… ты взяла меня своей… настоящестью. Я бы сказал “искренность”, но это немного другое. Ты – как моя противоположность. Там, где я действую исподтишка, обманом, ты рубишь напрямую. Ты была моей целью, моим способом подобраться ближе, я не имел права допускать хоть какие-то чувства… но ты… – он не договорил, бессильно усмехнулся, покачал головой.

Мои щёки пламенели, я чувствовала это, но взгляда не отводила. Стеснения не было, был только смутный внутренний жар, стремившийся вырваться наружу, вылиться или в словах, или в действиях – но ни слов, ни действий не находилось.

Хен скользнул пальцами по моему затылку, стиснул, накрыл ртом мои губы. Поцеловал коротко, но жадно, и отпустил со вздохом.

 – Я не собирался снова наступать на те же грабли, – сказал тоном ниже, всматриваясь в мои глаза. – Хотел быть рядом, охранять, но… не выдержал. Вокруг тебя постоянно крутятся какие-то идиоты. Ты приманиваешь их, как мёд муху!

Его большой палец рассеянно поглаживал мою шею под волосами, рождая миллионы щекотных мурашек. Голос был недоволен, лицо хмурилось, а прикосновения были нежные-нежные, так что хотелось зажмуриться и замурлыкать.

 – В общем, прогорел как младенец. А ты довольна? Маленькая змейка, – это прозвучало почти добродушно, и я, хихикнув, снова уткнулась носом в складки его свитера.

Потом, вспомнив кое-что, подняла голову:

 – А как бы ты его взял, Хранителя? Ведь у тебя уже есть сильный меч. Ведь Хранитель не пошёл бы к тебе. Или тогда у тебя было другое оружие?

 – То же, – Хен покачал головой. – Есть способ собрать энергию в сосуд. Помнишь, ведь ваш меч изначально хранился в камне. Таким способом оружие можно передать. Но это знание – из числа наших клановых секретов. Именно так моя бабка выкрала посох Денортов.

Я кивнула. Кивнула, но в то же время что-то в его рассказе меня царапнуло. И через миг я поймала эту нестыковку.

Я знала, что оружие может менять форму при смене хозяина. То есть если меня убьют, магия пойдёт к тому, кто окажется поблизости, вне зависимости от его специальности, и он, если приручит её, получит то оружие, которое ему нужно. Это я понимала, но ведь в случае Хена сначала я видела его посох – а теперь у него меч. И он утверждает, что это одно и то же оружие. Значит, оно может меняться, даже будучи в руках у одного и того же человека?!

Когда я спросила, Хен улыбнулся, словно хваля за наблюдательность.

 – Да, оружие может меняться. Но не от балды, а только при смене специальности. Я ведь говорил тебе, что сначала собирался стать целителем? Бабка обучала меня обеим специальностям. Иногда ночным приходится путать следы… Умение сменить специальность – большое преимущество. Я стал целителем перед тем, как отправиться сюда, и снова стал боевиком, когда вернулся домой. Но это не делается на раз-два. Необходима перестройка организма, обычно на это уходит не меньше недели, а то и двух. А так, пока я боевик, я могу пользоваться только минимальной целительской магией.

 – И это тоже клановый секрет?

 – Угадала, – Хен хмыкнул, снова усмехнулся. – Думаю, так как меня всё равно казнят за предательство, секретом больше, секретом меньше…

Я ткнула его кулаком в плечо. Нечего так беззаботно упоминать о своей неминуемой смерти. У меня от этого каждый раз сердце пронзает, а с Хена всё как с гуся вода.

Я ткнула его кулаком в плечо. Нечего так беззаботно упоминать о своей неминуемой смерти. У меня от этого каждый раз сердце пронзает, а с Хена всё как с гуся вода.

Пылающая синим огнём метка снова встала перед внутренним взором.

 – Неужели с этим ничего нельзя сделать? А ректор?

Хен сразу понял, о чём я.

 – Нет, малыш. Ректор тут не поможет. Метку невозможно снять, пока я принадлежу клану.

 – А выйти из клана?

Он ответил не сразу, с пару секунд как будто взвешивал эту мысль. Потом с сожалением покачал головой:

 – Отречься от клана можно. Но как только это случится, сразу сработает метка.

Я закусила губу. Хен помедлил, не сводя взгляд с моего лица, потом протянул руку, провёл большим пальцем мне по лбу, как будто разглаживал складочку.

 – Давай не будем об этом. Я сам виноват. Нужно было предусмотреть это, потратить больше времени на подготовку. Но у меня были причины поторопиться, так что я ни о чём не жалею.

Мы ещё долго молчали, я упрекала себя. Причина поторопиться – это ведь наверняка я была такой причиной. Хен боялся за меня, боялся, что тот, другой, узнает, что Хранитель у меня, и перейдёт в наступление.

Потом я вспомнила ещё кое-что:

 – Так это ты следил за нами, когда на нас напала Висперина с её шавками. То-то мне казалось, что во время боя меня кто-то подлечивает!

Хен расплылся в улыбке. Чмокнул меня в нос. 

 – Я следил за тобой постоянно, – сообщил с явным самодовольством.

 – Надеюсь, не подглядывал, когда я была в душе…

В его глазах засияли предвкушающие огоньки. Он чуть не облизнулся, как лис, увидевший неосторожно покинувшую загон курочку. Я поспешила задать новый вопрос, пока этот лис на меня не набросился.

 – А зачем вам вообще Пять Оружий? Продать?

Хен покачал головой. Ответил с щемящей нежностью:

 – Чтобы покорить Морвенну, наянэ. Моя бабка правая рука жреца Имерии и ненавидит Морвенну священной ненавистью. В принципе, неудивительно, она потеряла мужа и сына по их вине. Про моего отца ты знаешь, а деда убили как раз те самые Денорты. Так что украсть их посох стало для неё смыслом её жизни. Месть… А потом она сбежала в Имерию вместе с моим отцом, он тогда был ребёнком. Но посох её не принял. Так бывает. Он хранился в клане, сколько я себя помню. В виде артефакта, точь-в-точь как ваш меч. А когда родился я… мы как-то нашли общий язык, – он рассмеялся, словно сам недоумевал, как это у него вышло.

Я кивнула. Представила, как маленький Хен, как и я в детстве, обнимает светящийся камень и жалуется на свои обиды. Хен уж наверняка не питал ненависти ни к Денортам, ни к самому посоху – может быть, тот это почуял?

Несколько минут мы молчали, прильнув друг к другу. Хен, сидя на диване, обнимая меня, уткнувшись твёрдым подбородком в мою макушку, и я – удобно устроившись в тёплых объятиях, вдыхая щекочущий ноздри запах, рассеянно поглаживая ткань свитера у Хена на груди. А потом я вспомнила записку, переданную мне от его имени – и вывернулась, поднимая голову. Нашла взглядом синие глаза с немым вопросом в их глубине.

 – Ты оставлял мне записку, когда я была в лазарете?

Глава 38

 – Я? – нахмурился Хен. – Какую записку?

 – С просьбой о встрече. Той ночью, в зале, когда на меня кто-то напал и пытался задушить. Ты тогда ворвался и помешал ему.

Лицо у Хена потемнело.

 – Нет, – сказал он. – Никаких записок я тебе не писал. Я видел тебя в лазарете, убедился, что всё в порядке, на этом всё. А что за записка?

 – Погоди, ты видел меня в лазарете? – я не помнила, чтобы он заходил.

А я бы запомнила, ведь тогда он ещё не был нашим тренером. Впрочем, возможно, тогда я спала.

Хен почему-то смутился, загадочно хмыкнул, будто вопрос поставил его в тупик. Потом спросил:

 – А где эта записка? Она сохранилась?

 – Да, лежит где-то у меня. Мы сличали с твоими конспектами, думали, может, выясним, твой ли это почерк, но так и не поняли.

 – Покажи.

Я через нежелание выбралась из тёплых объятий. Нашла записку, вручила ему. Хен посмотрел, нахмурив брови, перевернул, изучил обратную сторону.

 – Скорее всего, писал он. Тот самый второй человек из клана, о котором я говорил. Пытался убить тебя, чтобы завладеть мечом. Только клановый мог знать имя, под которым я здесь был. Я заберу её, можно? Может, что-нибудь выясню. Шанс мал, но вдруг…

 – Конечно.

Хен запихнул её в задний карман. Повисла неловкая пауза. Я сделала попытку отойти:

 – Ещё чаю?

 – Нет, – он поймал меня за руку, усадил обратно на колени и по-хозяйски обнял.

Я затихла, украдкой улыбаясь. Некоторое время мы молчали. Мне просто было хорошо в его объятиях, спокойно и тепло, словно я наконец-то очутилась там, где и должна была быть всегда. И, по-моему, Хен чувствовал то же самое.

Я настолько разомлела, что вопрос застал меня врасплох:

 – Сразу с ним встречаться начала?

Я сделала попытку повернуться, но Хен не дал, объятия стали неожиданно жёсткими. Я смирилась, пожала плечами. Тогда Хен немного ослабил хватку.

 – Ты про Карина?

 – А ты не только с ним встречалась? – в его голосе звучали ревнивые и злые нотки.

Мне вдруг стало весело.

 – Ревнивый муж вернулся? Пропадал полгода, а теперь претензии предъявляет?

Он не сразу отреагировал, только после паузы слегка расслабился. Раздался смешок.

 – Резонно.

Разговор снова издох, но на этот раз атмосфера изменилась. Я пыталась задавить в себе мощное желание в свою очередь поинтересоваться, как он провёл эти полгода и много ли девушек поменял. Настроение начало портиться, и, чтобы не злиться втихомолку, я заговорила:

 – Я на Карина поначалу тоже злилась сильно. Он знал, что ты ночной и ничего мне не сказал. А встречались мы всего… не больше пары недель. И то, я жалею, что согласилась. Надо было сразу сказать, что ничего не получится.

При начале моего монолога тело Хена окаменело, но теперь ощутимо расслабилось. Он прикоснулся губами к моей щеке.

 – Я не возражаю, – негромко сказал он. – Никаких претензий. Ясно, что я не имею права возмущаться и требовать, чтобы ты до смерти хранила мне верность. Просто меня до остервенения раздражает мысль, что кто-то к тебе прикасался.

Вот как ему так просто удаётся изменить моё настроение прямиком на противоположное? Улыбка снова поселилась на лице.

Помучить его ещё немного или признаться?

 – Если хочешь знать, у нас не было ничего серьёзного, – я выбрала-таки второй вариант. Эх, Сатьяна, всё-таки ты такая мягкотелая.

 – Он не затащил тебя в постель? Вот тюфяк.

Самодовольный тон меня разозлил.

 – Вообще-то и ты не затащил меня в постель. И вообще, – я сделала попытку вырваться. – Я сама могу решить, с кем, когда и как.

Хен хмыкнул, теперь задумчиво. Прижал меня к себе крепче, явно не собираясь выпускать.

 – Тс-с, сиди. Извини. Я увлёкся. Я просто… слегка ревную.

Ничего себе слегка. Но ладно, извинения были приняты. Однако долго мы так не просидели, Хен снова взялся за своё:

 – А второй хмырь? Черноглазый. Замуж тебя звал. Пойдёшь?

 – Это было чисто деловое предложение, – ответила я, уже с трудом сдерживая смех. – Они хотят Хранителя, взамен предлагают защиту клана. С Ансом у меня ничего нет, он просто развлекается.

 – Пусть Хагоса в задницу поцелуют.

Было непривычно слышать, как прямо и даже грубовато он выражается. Но меня это не раздражало и не огорчало. Даже наоборот, чем-то нравилось. Было такое ощущение, будто он наконец дорвался до своей добычи и рычит на любого самца в поле видимости.

 – А ты чем занимался эти полгода? Сколько девушек соблазнил?

Я спросила и сжалась, сразу жалея, что слова сорвались с губ. Я не хотела слушать о его девушках, много их было или мало. Поспешно добавила:

 – Хотя мне не интересно. Не говори.

Хен рассмеялся, снова провёл губами по щеке, по скуле, на миг прижался сильнее, оставляя отпечаток поцелуя.

 – Маленькая ревнивица. За мной, в отличие от тебя, никто не бегал. И вообще мне в эти полгода было не до девушек. Одна только…

Одна… но одна, значит, была.

В сердце словно впилась большая тупая игла. Ну, в принципе, понятно… взрослый мужчина. Тогда между нами всё было кончено. С какой стати ему хранить мне верность? И всё равно тупая боль внутри только разрасталась, заливая грудь расплавленным оловом.

 – Молчишь? Не ревнуешь? – Хен тихо засмеялся. – Да, только одна девушка… засела в голове так, что ничем не вытащишь. Каждый Хагосов день за эти полгода… и ночь. Постоянно перед глазами стояла одна и та же. Ты.

Я повернулась, на этот раз Хен мне не мешал. Недоверчиво уставилась в его лицо.

 – Хочешь сказать, что у тебя никого не было? Ни разу? За все пять месяцев?

 – За кого ты меня принимаешь, – разулыбался он. – Я что, похож на того, кто пытается затащить в постель всё, что движется? Разве я давал основания так думать?

Вместо ответа я его поцеловала. Взяла лицо в ладони и поцеловала как следует, чтобы из дурной головы выветрились все глупые шуточки.

Хен моментально ответил, его ладони прошлись по моей спине, снизу вверх, вдавливаясь так сильно, словно он хотел и меня всю вдавить в себя. Это было удивительно приятно, и я зажмурилась, чуть откидываясь назад. Тогда ладонь Хена легла мне на затылок, и инициативу в поцелуе у меня с лёгкостью перехватили.

Он целовал меня так ненасытно, словно хотел оставить свой знак, пометить, доказать всем и в том числе мне самой, что я принадлежу только ему. Я молча подчинялась, отвечала, раскрывалась навстречу.

С ним всегда это было как-то особенно. Только от его поцелуев внутри всё дрожало, ноги становились как кисель, и в голове билась только одна мысль: хочу большего. Я полностью развернулась к Хену лицом, оседлала его бёдра, чувствовала, что он меня хочет, – и это вызывало не страх или отвращение, а только невероятное, с головой накрывающее желание.

Я тоже хочу оставить на нём свой знак. Хочу, чтобы каждая знала: он мой. Чтобы он сам помнил об этом каждую секунду.

Оторвалась с неохотой. Хен останавливаться не хотел, и я шепнула в настойчивые губы:

 – Лидайя скоро вернётся…

Хен всё же поцеловал меня, прежде чем ответить хриплым задыхающимся шёпотом:

 – Да не вернётся она.

 – Почему?

Он тихо засмеялся:

 – Потому что Лидайя – девушка наблюдательная… и понимающая. В отличие от некоторых.

Я покраснела, шлёпнула его по плечу. А он, не сводя с меня охмелевших затуманенных глаз, вдруг предложил:

 – Хочешь, поднимемся ко мне?

Я замерла. Это ведь он не просто в гости меня зовёт. Это означает совсем другое. Вот только хочу ли я этого?

И почти в ту же секунду ответ сам толкнулся изнутри.

Хочу.

Хочу безумно и знаю, что не пожалею.

Выделенная Хену квартирка оказалась почти такой же, как наша с Лидайей, только была почти необжита. Зато здесь пахло Хеном, и так сильно, что я невольно сглотнула. Я соскучилась по этому запаху. Даже не столько по запаху его самого – сколько связанной с ним обыденности. Спокойной тихой повседневности.

Хен не дал мне долго наслаждаться. Закрыл дверь и сразу приник ко мне, жадно целуя. Поднял в воздух и, кажется, хотел вскинуть на руки, но я, как обезьянка, обвила ногами его талию, руками шею и запустила пальцы в непослушные волосы.

Продолжая целоваться, мы оказались в спальне. Хен бережно опустил меня на покрывало и навис надо мной, всматриваясь в глаза.

Мне не понравилось, что он только смотрит и ничего не делает. Губы у меня припухли и стали ужасно чувствительными, но всё равно хотелось целоваться. Я потянула его за свитер, но вместо того чтобы продолжить приятное занятие, Хен отстранился и одним движением стянул его с себя.

При виде гладкой обнажённой кожи, туго обтягивающей сильные мышцы, по мне прошла сладкая дрожь, внизу живота сжалось томительным огненным кольцом. Я чуть не застонала от непривычно сильных ощущений. Было одновременно безумно волнующе и немного страшно. Неужели сегодня это всё же случится? Так быстро… внезапно… по-настоящему…

Хен вернулся ко мне и приник к губам. Продолжая целовать, освободил меня от одежды. Отстранился и замер, изучая долгим неотрывным взглядом.

Я лежала перед ним полностью обнажённая, чувствуя, как щёки горят от смущения. Взгляд Хена, его неприкрытое восхищение ещё сильнее разжигали пожар внутри. Не выдержав, протянула руку, несмело провела кончиками пальцев по руке Хена. Ощутила под кожей упругую силу и сама тоже шумно вздохнула от восхищения. Тело Хена было совсем непохоже на моё: мужское, сильное, без капельки лишнего жира – и при каждом движении его мышц у меня внутри всё замирало. А когда я увидела его вовсе без ничего, опаляющий щёки жар стал совсем невыносим.

Хен долго целовал меня, изучал моё тело губами и руками, исторгая из меня тихие всхлипывания и стоны, даря совершенно новые, никогда не испытанные ощущения. Я довольно быстро перестала смущаться, покорялась всем его действиям, всем движениям. Я видела, что он хочет меня так же сильно, как и я его. Вот только он терпел, продолжая ласкать меня, не переходя к делу, а я больше терпеть не могла. Притянула его к себе, обвила ногами бёдра, сама впилась поцелуем в раскрывшиеся навстречу требовательные губы.

Больно не было. Быстро странное растягивающее ощущение, потом мне показалось, что меня пытаются проткнуть насквозь, появился дискомфорт. Тогда Хен вдруг отстранился, шепнул заклинание и одновременно резко и сильно двинул бёдрами. Я ахнула, чувствуя его внутри себя и не чувствуя боли. С запозданием поняла, что он использовал целительскую магию.

А ведь целитель, пусть даже наполовину, отличный партнёр для первого секса… Я чуть не улыбнулась – но все лишние мысли в ту же секунду улетучились, потому что Хен начал двигаться, и мне показалось, я схожу с ума.

Это было ни на что не похоже. Странно, непривычно, чудесно, безумно. Я тонула в глазах Хена, уплывала от его поцелуев, комкала пальцами простыню, чтобы не застонать в голос. Он тоже, кажется, не владел собой, опустил голову, поцеловал меня в шею, прихватывая кожу зубами. Лёгкая боль добавила остроты, и внизу вдруг зародился, стремительно охватывая всё тело, огненный шторм. Хен сдавленно выдохнул, стиснул зубы, его пальцы вцепились в мои волосы.

 – Не могу, – протолкнул он сквозь сжатые зубы.

Но я уже ни на что не обращала внимания, потому что тело сотряс невероятный, лишающий дыхания спазм. Я словно разлетелась в вспышке огненных искр, на мгновение перестала существовать. А когда пришла в себя, мир почему-то был на месте, хотя мне показалось, он должен был разбиться на кусочки.

У Хена были довольные тёмные глаза. Он всё ещё жарко, бурно дышал… и всё ещё, кажется, был во мне. Я шевельнулась, сильнее оплела его ногами и удовлетворённо прошептала:

 – Моё.

Глава 39

Я давно не просыпалась так хорошо. В уютной неге, абсолютно счастливая. Сладко потянувшись, улыбнулась, не открывая глаз.

С кухни слышался запах омлета и свежеподжаренных хлебцев, значит, Хен уже встал и готовит. Пошарив по левой стороне кровати, я убедилась, что и впрямь нахожусь здесь в одиночестве. Глаза открывать не хотелось, хотелось лежать, слушать, как на кухне Хен звенит посудой, как шипит закипающий чайник, как шкворчит масло на сковородке. Хотелось притвориться, словно весь мир принадлежит нам. Что впереди только безоблачное безопасное будущее.

Стук во входную дверь показался в это домашнее утро совсем неуместным. Кого ещё принесло в такую рань? Впрочем, Хен этим займётся.

Я перевернулась на бок, обнимая подушку, зарылась в неё лицом, вдыхая волнующий запах. И тут меня приморозило к постели, потому что из прихожей раздался глуховатый голос Карина.

Я подскочила, как ужаленная, всё ещё сжимая подушку. Что здесь делает Карин? Каким-то образом узнал, что я у Хена? Пришёл разбираться?

Прислушиваясь к голосам, я принялась искать разбросанную по всей комнате одежду. Странно, вчера мне казалось, меня раздевали вполне аккуратно, но почему-то части гардероба валялись по всей комнате. 

Из прихожей доносился неразличимый бубнёж, но, похоже, постепенно разговор накалялся. Послышался насмешливый голос Хена:

 – И что?

Я наконец нашла свои шорты. Быстро напялила и осторожно подкралась ближе к прихожей. Услышала обрывок фразы:

 – …всё было хорошо, пока ты не явился.

 – Может, она тебя просто не любит? – с холодным превосходством осведомился Хен. – Такая мысль в голову не приходила?

 – Иди в бездну.

 – Нет, ну ладно. Допустим. И что ты предлагаешь?

Я слышала по голосу, что Хен насмехается, но Карин, кажется, принял вопрос всерьёз.

 – Ты ведь только забавляешься, – сказал он. – Хочешь её в постель затащить. Запудрил ей мозги. Я понимаю, почему она на тебя купилась – ты старше, почти преподаватель, престижно, деньжата, небось, водятся.

Я чуть не зашипела от злости. Он что, совсем рехнулся? Хочет сказать, что я выбрала Хена из-за его положения или денег?

 – А тебе не кажется, что такое предположение её в первую очередь оскорбляет? – Хен словно прочёл мои мысли.

Повисла пауза. Потом Карин спросил:

 – Что ты хочешь за то, чтобы сгинуть отсюда? Деньги? Я достану. Сколько? Или хочешь протекцию где-нибудь? Скажи где, я устрою.

Хен тихо засмеялся, хотя сквозь смех слышались угрожающие стальные нотки. А меня, словно кипятком, захлестнуло яростной волной гнева. Затрясло, руки сами сжались в кулаки. Не помня себя от злости, я выскочила в прихожую.

Не видела ничего, в фокусе было только лицо Карина. Он, набычившись, смотрел на Хена, но когда я выскочила, бросил взгляд за его плечо, увидел меня – и лицо вмиг залила растерянность. А потом и испуг. Я первый раз видела, как бледнеет смуглая кожа. Губы, от которых тоже отхлынула кровь, заметно дрогнули.

Но я была слишком зла, чтобы найти в себе сочувствие. Встала рядом с Хеном, взяла его за руку. Хен тут же мягко отнял её, чтобы обнять меня за плечи. Я всё ещё тряслась от гнева, и он нашёл себе выход в словах:

 – Что ты несёшь, ты совсем с ума сошёл? Ты всерьёз думаешь, что я могу из-за денег или какого-то престижа?..

Взгляд Карина скользнул по моим взлохмаченным волосам, по мятой кофте, по шортам… по босым ногам.

 – Ты с ним спишь? Ха-ха… не ожидал… ты его знаешь меньше месяца…

Я стиснула зубы. Очень хотелось сказать, во-первых, что Хена я знаю очень давно и что, во-вторых, даже если бы упрёк был верным – какое до этого дело Карину?

 – Я с тобой рассталась, – напомнила ему ледяным тоном.

 – Чтобы прыгнуть к нему в койку, я понимаю.

Карин тоже стиснул челюсти и теперь буравил меня презрительно-злым взглядом.

 – Эй, братец, – Хен сильнее прижал меня к себя и одновременно как бы увёл назад, становясь между нами с Карином. Положил свободную руку ему на плечо. – Ещё слово, и останешься без зубов.

Карин руку стряхнул, бросил на меня ещё один презрительный взгляд:

 – Не думал, что ты такая. Но хорошо, что узнал сейчас.

Хен сделал угрожающее движение, но Карин желания броситься в драку не проявил. Сверкнул напоследок зелёными глазами, развернулся и был таков.

Хен аккуратно закрыл за ним дверь.

 – Он просто хотел тебя задеть, – сказал, поворачиваясь ко мне. Сжал мои ладони.

 – Я понимаю.

Я и правда понимала, но внутри всё равно словно жёсткой тёркой прошлись.

Я в Карине ошибалась? Или он во мне? Или мы просто были слишком разными, чтобы понять друг друга?

Хен подхватил меня в объятия, крепко стиснул, как будто хотел встряхнуть.

 – Малыш, я тоже виноват. Он же пришёл, чтобы попросить меня не лезть к тебе, да я не сдержался. Стал цеплять его, вот он и разозлился. Я раскроюсь ему. Когда узнает правду, поймёт.

Я замотала головой:

 – Нет, это опасно. Чем меньше людей знает, тем лучше. Пусть его. Сам виноват.

Но внутри всё равно разрастался полынный комок горечи.

Всё. Сегодня я окончательно потеряла Карина.

Хотя, если так подумать, он никогда не был мне другом. Его привлекло то, что я единственная девушка среди боевиков, которая бросила ему вызов, потом зацепило то, что я им не интересовалась. А потом он придумал себе другую меня и начал любить эту другую.

Да я и сама хороша. Вцепилась в него только для того, чтобы не остаться одной.

 – Уверена? – Хен коснулся губами моей скулы.

 – Уверена, – я повернула голову, подставляя вместо скулы собственные губы.

Вообще для меня главное Хен. Был бы Хен – больше мне никто не нужен. А Карин… Карин теперь наконец смирится. 

Глава 40

На тренировку перед началом второго дня мы с Хеном пошли вместе. В открытую, держась за руки и улыбаясь, как идиоты.

После вчерашнего мне казалось, будто я стала слабой-слабой. Внутри – снаружи я оставалась прежней Сатьяной, готовой в ответ на насмешки заехать обидчику по роже. Но внутри теперь словно плескалось тёплое море, и при каждом взгляде, при звуке голоса и уж тем более при каждом прикосновении Хена это море замирало, а потом вспенивалось бурной волной. Это было настолько незнакомое, чудное, сумасшедшее ощущение счастья, что становилось страшно.

Не знаю, что чувствовал Хен, но перед тем как открыть дверь тренировочного зала, откуда уже слышались голоса, он быстро привлёк меня к себе и поцеловал в губы. Так, словно хотел заранее восполнить грядущую нехватку поцелуев в организме.

Все уже были в сборе. Райв, увидев нас, просиял и хлопнул в ладоши:

 – Наконец-то!

Он бросился к своей внушительной кожаной сумке. Оттуда появился плоский деревянный ящик, Райв, поставив его на колено, откинул крышку.

 – Ребята, держите, – он стал обходить нас, каждому вручая что-то из ящика.

Мне в руку лёг медный кругляш с зелёным камнем в середине. Остальные тоже растерянно рассматривали неожиданный подарок. Последний амулет Райв торжественно вручил Хену и, раскинув руки, провозгласил:

 – Наконец-то довёл до ума! Благодаря этой маленькой штучке мы победим!

 – Что это за нелегальное оружие? – подозрительно спросила Иллейне. – Если это против правил, нам вообще ни одного боя не засчитают.

Райв ответил ей с широкой улыбкой:

 – Никакого нелегала! В основе тут магический рупор, но ограниченно, настройки позволяют… – он пустился в долгие запутанные объяснения, начал чертить в воздухе схемы и возбуждённо сыпать неизвестными терминами.

Я думала, я одна ничего не понимаю, но, глянув на команду, обнаружила, что они все подвисли с одинаковым выражением лиц. За разглагольствованием Райва ухитрялся следить только Хен.

Некоторое время они обменивались репликами, как будто перекидывали мячик в быстрой игре: раз-два, три-четыре. Наконец Хен восхищённо сказал:

 – Слушай, да это же блестящая мысль! И что, оно работает?

 – Ещё как! – Райв напыжился от гордости. – Хотя я сейчас вам покажу. Наденьте и ждите тут!

Он бросился прочь – только дверь хлопнула.

Я бросила взгляд на Хена. Тот подошёл ко мне, без слов вынул из рук медальон, накрыл ладонью, и оттуда полился едва заметный золотистый свет. Потом кивнул и вернул медальон мне:

 – Чисто.

Я с лёгким недоверием: после происшествия с маскировочным амулетом я опасалась любых, даже самых безобидных на вид – накинула медальон на шею. Хен проверил свой точно так же и тоже повесил на шею. Я выглянула из-за его плеча и обнаружила, что все наши уже надели свои медальоны. Они, по цвету такие же, как наша форма, смотрелись совершенно как часть костюма.

И тут в голове раздался довольный голос Райва:

 – Раз, два, проверка связи! Как слышно?

Мы переглянулись, не сдерживая изумлённые возгласы.

 – Что это за магия? – вслух поразилась Иллейне.

 – Отлично слышно, – теперь в голове послышался голос Хена. – Шикарное изобретение, Райв.

Не прошло и полминуты, как торжествующий артефактор снова ввалился в тренировочный зал.

 – Ну не то чтобы это моё изобретение, – начал он слегка смущённо. – Я просто усовершенствовал кое-что, добавил понятие связанности, так, чтобы только тот, у кого есть артефакт из серии, мог слышать и передавать сигналы.

 – Ещё бы добавить секретный канал, – сказал Хен непонятно.

Райв уставился на него так, будто с небес сошла сама Дева. С размаху шлёпнул себя по голове:

 – Болван! Конечно! Сегодня же сделаю! – он дёрнулся, как будто хотел забрать у нас амулеты и сразу бежать их доделывать, но вспомнил, что тренировка ещё впереди, и остался на месте.

 – Это точно не противоречит правилам? – спросил Имсен с сомнением.

Вместо Райва ответил Хен:

 – Нет. Использование артефактов не выше определённой мощности разрешено. А в этой штучке не больше десяти мер.

 – Шесть и три, – уточнил Райв с гордостью. – Ни один детектор даже не засечёт!

Иллейне повертела медальон в пальцах.

 – Хорошая игрушка, но я не вижу, как она поможет нам занять первое место, – сказала она, пожав плечами. – Будем трепаться весь бой?

Райв покраснел, набрал в грудь воздуха и, кажется, собирался взорваться гневом, но Хен его перебил:

 – Очень просто, координация действий. Лидер, – он кивнул на меня, – следит за ходом боя и отдаёт команды, остальные сообщают о том, когда какие умения использованы, делятся информацией. Что не заметит один, то заметит другой, а благодаря этой, как ты сказала, игрушке, все будут в курсе. Это по-настоящему сильное оружие. Надо только привыкнуть им пользоваться.

Райв посмотрел на него с благодарностью, а Иллейне снова пожала плечами. Но вскоре, когда мы испробовали амулеты в деле, ей пришлось согласиться.

Мы разделились на две тройки: я с Райвом и Лиссеном против Хена с Имсеном и Иллейне. Нам амулеты оставили, группа Хена их сняла. И, когда мы приноровились, мы разбили их тройку наголо, не оставляя ни малейшего шанса на победу.

 – Слушай, а ты молодец! – Иллейне хлопнула Райва по плечу, а тот засиял, как начищенный медный котелок.

Через несколько часов мы вшестером, уже в форме, стояли в загончике для выходящих на поле участников, проверяя последние детали экипировки. Райв и Иллейне привычно перекидывались колкостями, но перекидывались без огонька. Все были сосредоточены на предыдущем бое.

На этот раз противник ожидался серьёзный – команда из Школы Высшей Магии Эарис. Два раза из прошлых трёх лет они входили в тройку лучших.

Впрочем, на этот раз у нас было секретное оружие, и всем не терпелось проверить его в настоящем сражении. Волнение будоражило, горячило кровь. Я старалась думать о постороннем. Лучше всего проходит тот бой, результатом которого ты не слишком озабочен.

Хен собрал нас в кружок и дал последние указания. Вовремя: едва он закончил, как раздался сигнал.

На поле я выбежала первой. Уже привычно выцепила взглядом первую цель – это был вражеский целитель. Именно целитель, вопреки всем стандартным схемам.

Дело в том, что в команде Эарис целитель – их лучший игрок. На нём держится всё. Он снимает вражескую магию практически в тот же самый момент, как она касается цели. Такое чувство, будто предугадывает. Если вывести из строя целителя, с остальными справимся, но если оставить его без внимания, мы сильно просядем в эффективности.

 – Удачи, – коснулся разума голос Хена.

Я улыбнулась. Невольно поправила на груди амулет. Пожалуй, изобретение Райва и впрямь отличная штука.

 – Целитель сзади всех, иду за ним, – проинформировала команду.

Моя цель и впрямь держалась за спинами своих соратников. Совершенно правильное поведение для того, кто отвечает за здоровье команды. Надо быть как можно дальше от возможной опасности.

Накинув на себя дополнительную защиту, я, как таран, ворвалась в команду противников. Двинула щитом одного, кончиком меча достала другого – кто-то отпрянул, кто-то, напротив, ринулся мне наперерез. Поле зрения на миг затмило аметистовой дымкой. Я узнала «облако сна» – заклинание Иллейне. Молодчина! Ухитрилась поймать сразу троих. Ещё бы предупредила, что использует заклинание, цены бы ей не было.

Не успело облако рассеяться, как вражеский целитель кинулся вперёд, снимая чужую магию. Но в этом и заключался наш план: заставить его подойти ко мне на расстояние атаки.

Излюбленная «удочка», удар щитом, небольшое оглушение – и на вытащенного вперёд целителя обрушилась вся мощь наших атакующих.

Вражеские бойцы тоже не зевали: их целитель всё же успел снять «облако сна», и все, кто мог атаковать, набросились на ближайшую цель. На меня.

Выдохнув, я вбила весь свой резерв в защиту. Она затрещала от града чужих заклинаний, но Имсен бдил: постоянно снимал с меня враждебную магию, лечил раны, восстанавливал защитный контур. Мне оставалось только кидать периодически заклинание «ярости» и скалить зубы в довольной ухмылке. Пока вражеский огонь сосредоточен на мне, у ребят развязаны руки.

Целитель противников наконец упал. Я дала воздушным щитом тому боевику, который пытался поднять его на ноги, откинула от тела, потом пустила оглушающее заклинание в голову магу, норовившему усыпить Имсена. Успела: заклинание прошло наискось, не задев нашего целителя.

 – Лиссен под атакой, – пронёсся в сознании голос Имсена.

Хагос. Наконец убедились, что я им не по зубам? Выбрали цель помягче!

Я скомандовала обратить наш огонь на вражеского мага. Лиссен тоже участвовал, как мог, хоть на хвосте у него и сидела почти вся команда соперников. Некоторое время пламя атакующих заклинаний перемежалось с золотистыми всполохами целительской магии.

Потом Лиссена всё же достали, он свалился на песок с пустым резервом. Ничего, зато мы за это время успели выбить двоих: мага и второго боевика Эарис. Оставшиеся двое ухитрились поднять целителя на ноги, но Райв, паля с двух рук, тут же уложил его обратно. Следом упал вражеский лучник.

Основной боевик ушёл в глухую защиту, но это была уже только бессмысленная трата времени. Несколько минут, и он тоже упал на колени на песок арены.

Трибуны орали. В голове орали тоже: слышался одновременно мысленный визг Иллейне, хвастливое «Я же говорил?! Я же говорил?!» Райва и сдержанная похвала Имсена: «Молодцы!».

Хен молчал, но когда я повернулась к нему, показал жестом «шикарно!» и улыбнулся.

Я растворила магические доспехи, вытерла взмокший лоб, нашла взглядом родителей. Помахала, не сдержав улыбки: отец вскочил и тряс в воздухе кулаками, на лице – вся гордость и ликование этого мира. Да и мама сидела довольная. Лас с Вейсом обнимались, как будто это был уже конец турнира.

А я только тут, с середины поля, по-настоящему увидела, сколько тут народа. Зрители не умещались на трибунах – снаружи, к забору, приникли лица, самые наглые чуть ли на голову друг другу не влезали. Во всех общежитиях были открыты окна и в каждом тоже торчали человеческие головы, орали, махали, от души пускали в воздух магические огни.

Ну вот. Ещё один бой позади. До финала ещё три, но с каждым разом противник будет всё сильнее.

 – Ра-айв! – Иллейне накинулась на нашего артефактора, едва мы вышли с поля. – Да ты ж мой молодчина! Да ты ж моя радость! – при каждой паузе она целовала его то в правую щёку, то в левую.

Я думала, Райв скажет какую-нибудь колкость, но он только сиял и улыбался. Лиссен тоже подошёл к нему и пожал руку, а Имсен просто похлопал по плечу.

А меня поймал в объятия Хен.

Ветерком по коже скользнул любопытный взгляд Иллейне. Райв тоже обратил на нас внимание, открыл было рот, но Иллейне тут же врезала ему локтем под дых. Остальные, кажется, ничего не заметили: Имсен, похоже, слишком устал, чтобы чем-то интересоваться, опустился на кресло, откинулся на спинку и закрыл глаза. А Лиссен потянулся к сумке, достал завёрнутую в платок коробку, кажется, с обедом и начал шумно её разворачивать.

 – Блестяще сыграли, – шепнул Хен мне на ухо. – Ты отличный лидер.

Я засмеялась, уткнувшись носом в его плечо.

Нет, ещё не отличный. Ещё совсем даже начинающий неумёха. Но благодаря Хену, благодаря ребятам, может быть, когда-нибудь я и впрямь смогу стать настоящим, опытным, надёжным лидером.

Глава 41

После нашего боя объявили обеденный перерыв. По рядам задвигались тележки с едой и напитками: торговцы не упускали возможности нажиться. От стадиона в сторону столовых и кафе потекли людские реки.

Хен ушёл уточнить кое-что у распорядителя, а ко мне подпорхнула Иллейне:

 – Пошли в столовку. Только быстрее, пока там не все места заняли.

 – Я с вами, – Райв взвалил на плечо сумку.

Пошли втроём: Имсен с Лиссеном отказались. Шли, смеясь и болтая, делясь впечатлениями о прошедшем бое, подшучивая друг над другом через амулеты Райва. Я про себя мечтала о том, что когда-нибудь Райв сделает их ещё мощнее, так, что можно будет общаться на расстоянии. И тогда я попрошу его сделать отдельные два, для нас с Хеном, и, когда захочу, всегда смогу услышать его голос.

Так, в расслабленных мыслях, во взрывах хохота мы добрались до столовой – и тут меня дёрнуло при виде беседующей у дверей парочки.

Висперину я узнала сразу, а её собеседника… сначала мне показалось, что это Карин, и я остановилась. В грудь словно ударили чем-то тупым, выбивая дыхание, порождая глухую ноющую досаду. Но чем дольше я смотрела, тем больше уверялась в том, что это не Карин. Это Вейн.

Я бы сама не могла сказать, почему так решила. На таком расстоянии, при взгляде в профиль, близнецы были похожи, как две капли воды. Но дело было в том, как Вейн смотрел на эту стерву Висперину.

Так, будто был готов простить. Так, будто у него до сих пор есть к ней чувства. И она – то опускала глаза, то снова смотрела на него, и выглядела при этом такой невинной, несправедливо оболганной овечкой, что у меня внутри забурлило от злости. Я видела её ужимки насквозь, а Вейн явно принимал всё за чистую монету. Что она опять удумала? Какие козни теперь строит?

 – Вы идите, я кое-что забыла… кошелёк… – это прозвучало совершенно невпопад и надуманно, и Иллейне приподняла бровь, но потом улыбнулась и закивала.

 – Да, конечно. Можешь и Вереса позвать заодно.

Я бездумно кивнула, размышляя про Вейна с Виспериной. Мне хотелось, чтобы Иллейне и Райв быстрее ушли, а я бы могла спрятаться. Так что смысл её слов достиг меня только тогда, когда сокомандники исчезли за дверями столовой.

Это же Иллейне решила пойти нам с Хеном навстречу. Дала мне предлог показаться с ним под ручку. Смешная, как будто мне нужны какие-то предлоги для этого. Я больше не собиралась скрывать нашу связь и стесняться. Тем более что с тренером, в отличие от преподавателя, встречаться не запрещено.

Притаившись в тени деревьев, я наблюдала за Вейном с Виспериной. Наконец она юркнула внутрь, а он засунул руки в карманы и, ссутулившись, пошёл прочь. В мою сторону.

Я вынырнула ему навстречу:

 – Ты что, помирился с ней?

Спросила, а у самой внутри всколыхнулась надежда: может, он обманывает её, пытается снова вкрасться в доверие, что-то задумал…

 – А тебе какое дело?

От холодного ответа в груди словно что-то оборвалось. Я растерянно смотрела на Вейна. А он пялился на меня исподлобья, недобро.

 – Она же подговорила свою команду избить твоего брата. Ты забыл, что ли?

 – Ого, миленько. А с каких пор тебя интересует мой брат? Ты его разве не послала?

Я закусила губу. Стало нехорошо, в желудке железным комом осела горечь. Это что, Карин ему рассказал о том, что было утром? Или Вейн имеет в виду наш с Карином разговор несколько дней назад, когда я сказала, что расстаюсь с ним?

Хагос, я, кажется, слишком давно разговаривала с Вейном последний раз. Конечно, турнир, подготовка, покушения эти, а потом Хен… но мне всё равно не следовало забывать о друзьях.

Вейн, видимо, решил, что разговор окончен, сделал попытку пройти мимо. Я попыталась схватить его за рукав, но он отдёрнул руку и уставился на меня с плохо скрываемой злостью. Я заставила себя не реагировать, сказала спокойно:

 – Она и меня убить пыталась вообще-то.

 – Что?! – в зелёных глазах полыхнула ярость. Свирепая огненная ярость.

Я открыла было рот… и тут же закрыла.

Не могу. Не имею права рассказывать ему о происшествии с гончими и взломе защиты Имсена. Если он мне поверит, это ещё полбеды. А если нет – и проговорится Висперине?

А так она думает, что в безопасности, и наверняка выдаст себя рано или поздно. Устроит ещё что-нибудь – тут-то ректор или Хен её и прихватят.

Вейн принял моё молчание за отсутствие аргументов.

 – А тебе-то что? Тебе какое дело, высокая ар-теранна? Привыкла, что всё вокруг тебя вертится, считаешь, что это нормально? Карин ради тебя первым местом пожертвовал, сделал всё, чтобы ты на турнире победила, а тебе всё нипочём, надоело – перепорхнула на другой цветочек. Да Ви в тысячу раз тебя честнее. Она хотя бы не прыгает по койкам. Иди отсюда и не попадайся мне на глаза.

Он ушёл, а я ещё долго смотрела ему вслед, чувствуя себя так, словно на меня вылили ведро помоев. Было обидно, противно, стыдно… Щёки горели, а в голове стучали тысяча молоточков, болезненными иголками вонзались услышанные только что слова.

О да, Карин и впрямь сказал ему, что видел меня у Хена. И описал, небось, самыми жирными мазками.

Но как же это несправедливо! Мне даром не сдалась победа на турнире такой ценой! Я не просила Карина меняться местами с Вейном, не просила ничем жертвовать. И я ничего ему не обещала – сперва рассталась, а потом уже… потом уже случился Хен.

Ну что же… нет так нет.

В глубине души вспыхнула холодная злость. Да, жалко, да, обидно, да, я думала, что мы команда. Но, по всей видимости, так думала только я одна. Что Карин, обвинивший меня во всех грехах, что Вейн, не пожелавший выслушать, судивший только по словам брата – ну, значит, такая цена была у нашей дружбы.

В столовую я заходила хоть и немного успокоившись, но всё равно обиженная, злая и расстроенная. Иллейне встретила меня вопросом:

 – А Верес? Не смог?

 – А? Да… нет…

Иллейне смотрела на меня с озадаченным выражением лица, а я молча отодвинула стул и села. Только потом спохватилась, что надо сначала сходить за едой. Хотела было встать, но поймала на себе чужой взгляд.

Конечно, это оказалась Висперина – в кругу любимых змеюк. Она смотрела на меня с таким видом, будто урвала из-под носа последнее пирожное.

Внутри снова ядовитой горечью всколыхнулась злость.

И это Висперина-то честно себя ведёт? Это она вроде как одновременно встречалась с Хаундом и с Вейном. А Вейн как будто всё позабыл, размяк и собирается простить.

А сейчас она, небось, думает, что увела у меня Карина. Хагос, да пусть берёт братцев обоих с потрохами!

Висперина фыркнула и отвернулась, а я всё продолжала смотреть в ту сторону. Даже хохот, донёсшийся от их столика, меня не задел и не огорчил.

Куда больше меня огорчало всё нарастающее плохое предчувствие.

Вейн, Карин… это злобное торжество Висперины… Хорошо бы всё это оказалось лишь беспочвенными страхами. Но интуиция не унималась: от Висперины надо ждать беды.

Глава 42

Домой я вернулась, когда уже стемнело. Усталая, вспотевшая – мы тренировались допоздна – но до чрезвычайности довольная: просто потому, что всё шло хорошо, а Хен был рядом.

Дверь нашей квартирки я открывала с лёгкой опаской. Если честно, то надеялась, что Лидайи не будет, но в спальне горел свет. Да и едва я переступила порог гостиной, как Лидайя сама выглянула навстречу.

 – Поздненько ты, ужин остыл уже, – сообщила она, позёвывая.

Я кивнула и, чувствуя, что краснею, призналась:

 – Я ненадолго…

Глаза её и губы слегка округлились. Потом Лидайя засмеялась:

 – Вижу, у вас всё отлично.

Под её полным любопытства взглядом я засмущалась и поскорее сбежала душ. Но разговор на этом не закончился. Когда после душа я стала доставать из шкафа вещи на завтра, хотела утром идти на тренировку сразу от Хена, с ним вместе – Лидайя поначалу следила за этим молча, а потом, не выдержав, спросила:

 – Он ведь ваш тренер?

 – Д-да… – я напряглась. Слишком много за этот день приходилось слышать, что я с Хеном из-за его статуса. Испугалась, вдруг и Лидайя так подумает.

Но она только задумчиво кивнула. После паузы сказала:

 – Знаешь… а я очень рада за вас. За тебя. Потому что я видела, какая ты была эти полгода. И я рада, что ты наконец ожила и встретила того, от кого твои глаза снова сияют. Карин тоже хороший парень, но с ним ты не была такой, какая ты сейчас. Ну и… твой тренер красавчик, подруга, – она вдруг подмигнула, да так карикатурно, раскрыв рот, что я покатилась с хохоту.

А потом бросила вещи на диван, подлетела к ней и обняла со всех сил.

 – Спасибо, – шепнула тихо.

 – Фу-фу, что за нежности, иди с тренером своим обнимайся, – отпихнула она меня. И вдруг спросила серьёзно: – Только ты про предохранение ведь не забываешь, я надеюсь?

Ох. Забота была одновременно и приятной, и смущающей. Я пробурчала:

 – Всё под контролем, – и поскорее вернулась к вещам. Щёки снова погорячели.

С тех пор как Лидайя научила меня следить за этим, у меня вошло в привычку два раза в месяц выполнять ритуалы в честь Девы и Матери. Настолько, что я даже не думала о том, ради чего вообще это делаю. И уж совсем не думала, что это всё пригодится мне… так быстро.

После ужина Хен затащил меня на подоконник и усадил на колени. Мы кутались в плед, было тепло. Свет погасили, защита от слежки мерцала серебристой плёнкой, и огни академии расплывались за ней огромными пятнами света: оранжевые, жёлтые, белые, синие… как разноцветные свечи из-под толстого слоя мутного стекла.

Хен смотрел туда, но я сомневалась, что он что-то видел. Скорее, размышлял о чём-то: на лбу у него заломилась складочка, тёмные брови хмурились. Он снял маскировку, и у меня замирало сердце от рассеянной синевы его глаз, от линии подбородка, от губ. Я впитывала в себя его черты, будто смотрела не глазами, а всем телом. Казалась нестерпимой мысль, что я могу его потерять… снова.

 – Хен… – щемящая тоска и страх подкатили к горлу, пролились в звук.

 – М-м? – он рассеянно посмотрел на меня.

 – Ты больше не уйдёшь?

Широкие тёмные брови сдвинулись сильнее. Некоторое время Хен просто смотрел на меня, потом сжал крепко-крепко.

 – Ни за что. Никогда по своей воле.

Я уткнулась в него, а в сознании забилась мысль: лучше бы он ограничился первой частью. Иначе выходило, что не по своей воле он меня, может, когда-нибудь и оставит. Это меня не устраивает, это вообще никуда не годится.

Я бы хотела приковать его к себе, переплести собой, лучше всего – стать с ним вообще одним целым. Чтобы если расставание – то только рассечь организм на две половины, так, чтобы оба не выжили. Потому что я и так без него не выживу.

Ну, конечно, если я умру, то хотелось бы, чтобы Хен жил…

Хен словно почувствовал:

 – Сатьяна?

Он чуть отстранился, приподнял моё лицо за подбородок. Пальцы скользнули по коже, прошлись под волосами, легли на затылок. Я невольно прогнулась в талии, прильнула к нему. В животе сладко сжалось от неясного предвкушения.

Предчувствие сбылось. Губы Хена легли на мои, сперва коснулись нежно, опаляя горячим дыханием. Голова закружилась, когда соприкоснулись наши языки, расплавленный жар хлынул по венам. Я ухватилась за Хена сильнее, как будто, не сделай я этого, и меня сорвало бы, расплескало бы по ветру. И он тоже вцепился в меня сильнее и крепче.

Несколько минут мы целовались, то жадно и яростно, то тише, спокойнее, наслаждаясь каждым мгновением. Потом застыли лоб ко лбу, и я глухо спросила:

 – Что с нами будет?

Спросила в никуда, не ожидая ответа, просто потому, что всю меня колотило от любви и страха. Но Хен ответил:

 – Всё будет хорошо.

Его голос звучал твёрдо и уверенно, а меня не оставляло предчувствие беды. Холодное и скользкое, оно въелось в мои внутренности, свернулось в желудке тяжёлым ртутным комом.

Всё будет хорошо? А где гарантии? А если нет?

 – Может, мы сможем куда-нибудь уехать? Далеко, на север или на восток… найдём группу, станем спокойно работать…

Я сама знала, что говорю глупости: ну кому нужна девица, едва закончившая первый год обучения? И даже если бы Хен согласился и захотел бы меня содержать, поступив в Академию Трёх Сил, я заключила контракт и после окончания должна буду отработать.

Но если… скажем, я бы могла перевестись в другую школу или академию. Или просто сбежать. Оказаться вне закона. Для Хена это было бы не впервые, он наверняка знает, как это делается, как полностью изменить личность, начать с чистого листа.

Но Хен покачал головой:

 – Это не выход, малыш. Даже если сбежать от клана, – он положил ладонь себе на грудь, на то место, где стояла невидимая сейчас метка, – активация… и всё. Я мог бы помочь уехать тебе одной, но… ты уверена, что тебя это устроит? Знать, что ты владеешь таким оружием и позволить себе спрятаться?

Я затихла. Он был прав, но вовсе не из-за Хранителя. Просто для меня нет смысла сбегать без Хена. Вообще при одной мысли, что мы расстанемся, что с ним может что-то случиться, сердце заходилось в груди.

Нахлынувшая тревога напомнила мне о сегодняшнем. Я тут же раскрыла рот:

 – Я видела сегодня Висперину с Ве… с Кари…

Проглотила остаток фразы, посмотрела на Хена – и решилась. Да, это не мой секрет, да, я поступаю нечестно, но я сделала выбор. Хен доверил мне свою жизнь, и я не хочу скрывать от него информацию. Возможно, это поможет ему хоть в чём-то.

Хен слушал внимательно, хотя мой рассказ показался ему сумбурным. Кивнул, когда я упомянула, что Карин из ночных… а вот когда сказала о Вейне, тогда он сильно удивился.

 – Хагосов клоп! – бросил почти с восхищением. – Ты серьёзно? И они ухитрились за целый год ни разу не попасться? А я недооценивал клопыша!

 – Не называй его так, – попросила я, хотя тянуло рассмеяться. – Но ты Вейна, по-моему, и не видел никогда.

 – Да, наверное, не видел. Но не ожидал. Но, знаешь, я не думаю, что они что-то затеяли против тебя. Насколько я понимаю, у лохматого, а значит, и у его братца есть какой-то кодекс чести. Мстить они не будут.

У меня не было его уверенности, но на душе стало немного спокойнее. Хен продолжал:

 – А за девчонкой ведётся наблюдение, можешь не волноваться. Даже хорошо, если она попытается что-нибудь предпринять – это сразу засекут. В идеале было бы отлично, если бы она привела нас к шпиону…

 – Хен… а зачем здесь шпион? За чем он охотится?

Он нахмурился, поменял позу. Теперь он сидел, скрестив ноги, опираясь спиной об оконную нишу, а я устроилась между его колен, и Хен придерживал меня за бёдра. Мы были нос к носу, под одним широким пледом, и шептались, как заговорщики. Хотя, возможно, мы и были в каком-то роде заговорщиками.

 – Ты ведь знаешь, в Морвенне нет централизованной власти, – говорил Хен. – Все земли равны… но Академия Трёх Сил имеет особый статус. Она даже не в городе, это город сформировался вокруг неё. Это неофициальный центр всей Морвенны. Сюда стекается молодняк со всей концов страны, здесь преподают самые сильные профессора, здесь ведут такие исследования, за сведения о которых Высочайший жрец Имерии продал бы душу. Разработка, стратегия, знания о кланах, об оружии, о новых тварях… секретов академии хватит на пару веков. Имерия уже несколько лет пыталась заслать сюда шпионов. Правда, пока за дело не взялся наш клан, у них ничего не выходило, – последняя фраза прозвучала даже с гордостью.

 – Значит, шпион охотится за секретами… А что будет, когда его найдут? У нас будет война с Имерией?

Хен помолчал. Отвернулся к окну и некоторое время наблюдал за плавающими огнями. Потом сказал:

 – Мы с ар-тераном Магрусом надеемся, что войны не будет. Но… – он покачал головой, – Высочайший не успокоится, пока не отхватит по хлебалу. И это должен быть мощный удар. Вот только я знаю, что они что-то планируют. Моя основная цель была Звезда Сантерн, так что в подробности я не посвящён… но есть вероятность, что второй шпион охотится не только за секретами и за Звездой. Я только надеюсь, что мы сможем найти и остановить его до того, как станет слишком поздно. На худой конец пусть даже ценой моей…

Я замотала головой, закрыла ладонью его рот. Не хотела, чтобы он договаривал. Но окончание фразы само пронеслось в разуме, жёсткое и холодное, как лезвие меча: «пусть даже ценой моей жизни».

 – А ты не можешь его найти? – спросила я о другом. – Ты же вроде говорил, он ваш, клановый?

Плечи Хена устало опустились. Он снова покачал головой.

 – Дело в том, что я не знаю. Скорее всего, он наш, но может быть и из союзных кланов. Я пробовал связаться с ним по клановой связи, но безрезультатно. Может, он подозревает, что я перешёл на другую сторону, может, боится, что за ним следят, но факт один: на контакт он не идёт. Есть одна задумка, но она довольно рискованная…

 – Какая? – спросила я жадно.

 – Не могу сказать, наянэ. И очень надеюсь, что мы найдём другой способ.

Я не стала настаивать.

 – А записка? Подписанная твоим именем. Удалось что-нибудь понять?

Хен, кажется, сомневался, стоит ли отвечать мне. Я увидела напряжение в его глазах, в том, как он застыл, не сводя с меня взгляда.

 – Да, – сказал он наконец.

У меня захватило дух.

 – Ты знаешь, кто это?!

Он качнул головой:

 – Уверенности нет, только подозрения.

 – Кто?

Он долго молчал. Потом выпростал из-под пледа руки, обнял ладонями моё лицо и шепнул:

 – Прости. Не скажу. Если ты будешь знать, ты наверняка себя выдашь. Ты у меня чистая душа, и это чудесно, но притворяться ты не умеешь. И я этому рад.

Я вспыхнула, но спорить не стала. Хен был прав: я вряд ли смогу общаться как раньше с человеком, которого подозреваю в том, что он хочет убить меня.

Но ведь это означает, что это кто-то из тех, кто рядом, с кем я общаюсь каждый или почти каждый день.

В груди заныло, а перед глазами всплыли хорошо знакомые лица. Лидайя… Карин… Вейн… Иллейне, Райв, Имсен и Лиссен… и ещё Анс… Среди них предатель. Кто-то из них хочет убить меня.

Глава 43

Гром разразился внезапно.

Мы только-только завершили победой свой третий бой, с большим трудом и только благодаря изобретению Райва. Ввалились в загон, усталые, нервные, едва живые. Победили действительно почти чудом, Иллейне и Лиссен несколько раз выбивали, мне пришлось самой вливать в них запас экстренной энергии, пока вся вражеская рать гонялась за Имсеном. Но – поднялись, собрались, справились. Ещё одна ступенька к финалу пройдена.

Иллейне бурчала под нос, ругала себя, переживала ошибки. Лиссен сразу опустился на место и стал привычно разворачивать коробку с едой.

Имсен подсел ко мне:

 – Дай я подлечу тебя.

Я повернулась к нему, насколько могла в позе распластавшейся на сиденье медузы. Сил двигаться вообще не было, в энергетической оболочке зияли огромные прорехи, я была выжата как тряпка. Немного целительской магии придётся в самый раз.

Хен устроился перед нами, внимательно наблюдая за действиями Имсена. Тот покосился на него и буркнул вполголоса:

 – Ты так смотришь, как будто смыслишь в целительстве.

Хен с вежливым удивлением приподнял брови:

 – Смыслю. Не как профессионал, но на общем уровне вполне разбираюсь. Я же тренер. Я разбираюсь в любой магии и понимаю, во вред она направлена или на пользу.

Это прозвучало как-то… вызывающе. Имсен уставился на Хена, руки застыли в воздухе. Да и остальные отреагировали на тон. Райв поднял голову от ящика с артефактами, Иллейне засмеялась:

 – Ты так говоришь, как будто кто-то в команде станет специально вредить другому.

Я сидела как на иголках. Эти слова Хена – что-то значат? Он пытается намекнуть? Значит, шпион – кто-то из команды? Или я просто слишком много думаю?

Глас с небес раздался в это мгновение. Отразился от стен и ограждений, заметался, умножился.

Я не сразу узнала голос ректора. Разговоры мгновенно прекратились, мы все уставились в небо. И не зря, там соткалась плотная тёмная дымка, сформировала лицо ар-терана Магруса. Выражение было суровым, складки у щёк, запавшие глаза.

 – Внимание всем… я, ректор Академии Трёх Сил, Шель Магрус… объявляю тревогу. По проверенным данным среди нас находится… представитель враждебного государства. Начиная с нынешнего часа межакадемические соревнования остановлены. Никто не имеет права покинуть академию без моего личного разрешения. По всем вопросам… обращаться в секретариат.

Повисла глухая зловещая тишина, а потом стадион взорвался шумом. Крики, возмущение, изумление, требования немедленно выпустить или немедленно найти шпиона, жалобы, непонимание… И мы шестеро тоже изумлённо переглядывались.

Вернее, пятеро. Хен выглядел, как всегда, невозмутимо. Внутри у меня шевельнулось зловещее предчувствие. Может, это и есть то, о чём он говорил вчера? Так быстро? Ректор сам решил сделать объявление или Хен тоже знал, но не сказал мне?

От страха закололо под сердцем.

 – Что происходит? – Иллейне оглядывала наши лица, словно искала помощи. – Что значит «представитель враждебного государства»? Что это ещё за государство?

 – Имерия, что ж ещё, – уронил Райв и стал собирать сумку как ни в чём не бывало.

 – Но у нас с ними перемирие! – голос Иллейне хлестнул по ушам.

 – Верно, перемирие, – вместо Райва ответил Хен. – Перемирие, вот только это не мешает засылать им сюда своих… змеёнышей.

Последнее слово прозвучало со значением, но внимание на это обратила лишь я одна. Вот только Хен смотрел не на меня.

Он смотрел на Имсена.

 – О чём ты? – нахмурился тот.

Хен покачал головой, не спуская с него глаз. Провёл по груди, как будто поправлял рубаху, но на краткий миг его пальцы сложились в замысловатый знак. Я задохнулась от ужаса, уставившись на Имсена. Его всегда круглое добродушное лицо сейчас казалось вырезанным из камня.

Имсен?! Это он?

Но… ничего не произошло. Только Хен и Имсен смотрели друг на друга, и воздух между ними, казалось, можно было резать ножом.

 – Ладно, я в столовую, – высокий голос Иллейне заставил меня вздрогнуть. – Кто со мной? Сатьяна? Райв?

 – Пожалуй, и я с вами, – Имсен тоже поднялся, закинул сумку на плечо.

Хен по-прежнему буравил его глазами, но я почувствовала его растерянность. А у меня затопило облегчением. Судя по всему, провокация не сработала. Это не Имсен. Может, среди нас и вовсе нет того, кто охотится на Хранителя?

Я тоже встала, пошла к выходу. Напряжение было до того сильным, что хотелось скорее покинуть стадион, сбежать в столовую и хоть ненадолго притворить, что всё хорошо.

И тут Имсен остановился, да так внезапно, что я на него натолкнулась. Обернулся, но смотрел при этом не на меня – на Хена. В карих глазах что-то мелькнуло, и меня прорезало острым лезвием страха. Время словно замедлило свой ход. Я видела, как медленно Имсен поднимает руку, как сжимает пальцы, как чертит в воздухе незнакомый знак.

А потом…

Кажется, я кричала. Обернулась и увидела, как Хен, прижимая руку к груди, оступаясь, падает сперва на колени – а потом лицом вперёд, в грубые деревянные доски пола, – и кричала, не слыша звука собственного голоса, оцепенев от ужаса, не в состоянии поверить.

Знак… активация метки.

Мысли пропали, в голове разлился молочно-белый туман. Я тупо смотрела вперёд, отказываясь думать и понимать. И только часть меня оставалась странно хладнокровной, шептала: “Ты ведь знала, что когда-нибудь это случится. Только вчера вы это обсуждали. Так чего теперь ужасаться, как будто ты не была готова?”

Но готова я не была. К такому невозможно подготовиться.

Хен… мой любимый, мой самый нужный, самый важный человек… Вот так просто… движением пальцев - и всё. Не остановить, не предусмотреть, не спасти…

Иллейне раньше меня бросилась к нему, пыталась его перевернуть, трясла за плечи, что-то кричала. Я тоже понимала, что надо помочь, что время утекает сквозь пальцы… но вообще не могла двинуться, словно превратилась в каменную статую, не чувствуя ни рук, ни ног. Сначала решила, что это из-за шока, потом поняла, увидев голубую дымку: меня спеленала ледяная магия анестезии.

А единственный целитель среди нас так ярко и насмешливо произнёс:

 – Ты просчитался, со-рай.

Он изменился. Как будто стал старше и выше ростом, распрямились плечи, с лица ушло дружелюбное и слегка наивное выражение. Даже голос поменялся, стал жёстче и ниже. Я смотрела на него, стиснув зубы до боли в челюстях. Наверное, хорошо, что он обездвижил меня, иначе я бы бросилась в атаку, и плевать, что будет.

Имсен. Это был Имсен. Соклановец Хена, шпион, убийца… всё это время он был рядом со мной.

Он и позвал меня в команду для того, чтобы подобраться ближе. Чтобы постоянно наблюдать и при первой возможности убить. Только благодаря тому, что Хен всегда был рядом, это ему не удалось.

Райв опустился на колени по другую сторону от Хена. Он сосредоточенно копался в сумке, выкладывая какие-то жестяные коробки и медные, украшенные драгоценными камнями механизмы, искал целительские.

Лиссен метнулся к выходу:

 – Позову кого-нибудь! – развёрнутая коробка с обедом осталась сиротливо лежать на сиденье.

 – Имсен! – крикнула Иллейне.

Её лицо было искажено тревогой. Она явно не понимала, почему наш целитель не спешит помочь внезапно упавшему тренеру.

Кажется, среди всех наших только одна я понимала, что случилось, почему Хен упал. Остальные решили, что ему внезапно стало плохо.

Имсен метнул на меня кривой взгляд. Усмехнулся, увидев мой ужас и отвращение.

 – Подожди немного, дорогая, – шепнул он почти ласково. – Сейчас я тобой займусь.

 – Имсен, да помоги же ты! – Иллейне завизжала, тряхнула Хена за плечи.

Райв внезапно поднял голову и уставился на Имсена в упор. Его губы сжались, в глазах что-то промелькнуло, а в следующий миг он схватил один из своих боевых артефактов и молниеносно взвёл спусковой крючок.

Не тут-то было.

Имсен шевельнул рукой, и Райв застыл. Оружие выпало из его руки, глухо стукнуло о деревянные доски. И нашего артефактора, и магичку окутало золотой пеленой, кровь сбежала с их лиц, и они одновременно рухнули вперёд и вниз, словно подрубленные.

Я не закричала только потому, что голосовые связки сжались, не в состоянии выдать ни звука. Вот и всё. Минус два свидетеля.

Имсен смотрел на меня, хищно ухмыляясь. Небрежно кивнул на Хена:

 – Он не ожидал, что у меня доступ уровнем выше, да? Он потерял свою благонадёжность после истории с тобой. Его сюда снова отправили, но мне дали право сразу прижать его к ногтю, как только он вытворит что-нибудь не то.

Право на активацию клановой метки… Имсен и впрямь был из клана Белой Змеи. Тоже под маскировкой, пряча настоящее лицо. Хен раскрыл его… заставил раскрыться, используя себя как приманку.

Внутри резануло – жутко, страшно, до крика в застывшем горле.

 – А теперь… – Имсен отстранённо улыбнулся, рассматривая меня так, словно растягивал удовольствие, и от этой улыбки и этого взгляда, по мне прокатилась волна холодной гадливости. – Думал приберечь это на потом, но раз такое дело… активирую сеть немного раньше. Смотри, девочка, сейчас увидишь, на что способны настоящие со-рай… а не такие слабаки, как он, – он метнул презрительный взгляд в сторону Хена – и взметнул вверх правую руку.

Если бы я могла, я бы отпрянула, почувствовав хлынувшую магическую мощь.

Но тело мне не повиновалось, и я только молча наблюдала, как в синее небо прянула яркая зелёная волна. Потусторонний гулкий звук колоколом накрыл поле соревнований. На поле и за его пределами, в зрительских рядах, тут и там, расцвели огромные толстые столбы белого дыма, величиной в два или три человеческих роста. Запахло резким, щиплющим за язык, незнакомым мне запахом. На миг в ушах застыла тишина, а потом земля под ногами содрогнулась, и тишину разорвал многоголосый вопль.

Я шепнула непослушными губами:

 – Что происходит?

 – То, зачем меня сюда послали, – любезно пояснил Имсен. – Или твой дружок тебе не сообщил?

 – Ты шпионил…

 – Не только, дорогая, не только.

Он не успел договорить: наш загончик сотряс очередной взрыв. С оглушительным треском доски за моей спиной раздались, и волосы всколыхнул огненный жар. Взревело пламя, принимаясь жадно пожирать дерево. Хагос, что это?! Боевое заклинание стихийника?! С кем они там сражаются?

Сила Хранителя дрожала на кончиках пальцев. Нежно облизывала кожу, шептала, что защитит, поможет, очистит. Я осторожно направила её вверх. Тихо, незаметно, снимая чужие узы… И спросила, чтобы отвлечь Имсена:

 – Значит, это ты пытался придушить меня в зале? А потом использовал яд!

 – Кто же ещё, – он фыркнул. – Только ты ошибаешься, это был вовсе не яд. Это целительская магия, дорогая. Да-да, целительская магия куда надёжнее любого яда и любого оружия.

 – Амунда ты убил так же...

 – Ещё бы, – ощерился Имсен. – Этот болван осмелился крысить у меня за спиной. Решил перейти мне дорожку, завладеть Звездой помимо договорённостей.

 – Но как… он ведь тебя контролировал? Он с Виспериной взломали твою защиту, заставили тебя передать мне фальшивый амулет.

Имсен расхохотался:

 – Болваны. Как будто первокурсница могла бы взломать мою защиту, если бы я этого не хотел. Естественно, мы это планировали. Амунд постоянно контролировал идиотку, её защиту я смял в первую очередь. Нам нужна была пешка, отвод глаз. Вот только я не ожидал, что меня предаст он.

Я молча смотрела от него. В глазах белело от гнева.

Вот оно что.

Они контролировали Висперину. Умело раздували её ненависть ко мне, заставили собрать группу охотников на меня, напасть. Наверное, и на разум Хаунда повлияли. Имсен на хорошем счету на кафедре, любимый ученик ар-теранны Ивьеры, декана целителей. Если я верно помню, он был в числе тех, кто проверял Хаунда на ментальное воздействие. Неудивительно, что он хорошо припрятал следы. Не в его интересах было, чтобы сообщника раскрыли раньше времени.

 – А Карин? – с трудом спросила я. – Зачем вам избивать Карина?

 – Это ещё кто такой? – нахмурился Имсен. – А-а, тот чёрненький, что постоянно вертелся рядом с тобой? Да низачем, это девчонка слетела с катушек. Ментальное воздействие штука такая, человек становится слегка… неуравновешенным.

В направленном на меня взгляде я вдруг уловила любопытство и даже одобрение.

 – А ты молодец, я смотрю. Держишься. Голова не кружится?

 – Что? О чём ты?

Имсен не ответил. Покачал головой и сказал как бы себе под нос:

 – Ну, впрочем, ладно. Пора нам с тобой распрощаться. Ты милашка, и я бы не прочь взять тебя в клан по-хорошему… – он замер, оценивая моё лицо, а потом рассмеялся: – Вижу, ты не согласна. Ну нет так нет. Тогда умри, дорогая.

 – Не тут-то было, – процедила я сквозь зубы. Сделала движение, призывая Хранителя окончательно, сбрасывая последние остатки чужой магии. Лезвие распороло воздух, разбрасывая алые отблески, играя тенями на лице Имсена.

 – Кошечка показывает коготки? – усмехнулся он. – Думаешь, справишься со мной?

Я ничего не ответила.

Справлюсь. Должна справиться. Да, он куда опытнее меня и наверняка совсем не третьекурсник, куда старше – но у меня есть Хранитель и мне некуда отступать. Надо держаться, пока…

Имсен выхватил из воздуха посох, метнул заклинание.

Я бросилась вбок за мгновение до того, парировала мечом и кинула своё заклятие. Безуспешно.

Имсен даже не позволил ему себя коснуться, развеял на подлёте. Закрутил посохом, а потом молниеносно размахнувшись, ударил меня концом в грудь. Я успела поставить защиту, но от силы удара всё равно отлетела, врезалась спиной в доски загородки.

И с замиранием сердца увидела за спиной Имсена, что Райв пошевелился.

Собрав все силы, я снова ринулась в бой. Нельзя, чтобы Имсен заметил, надо дать Райву время прийти в себя, понять, что происходит. Хотя он и так, кажется, понял, ведь пытался атаковать Имсена перед тем, как тот оглушил их целительской магией.

В следующий миг Райв рывком вскочил на ноги. Вот только вместо того, чтобы атаковать Имсена, он, как дикий бык, бросился на меня. Его лицо было белым как полотно, глаза сверкали безумной яростью.

Я увернулась в последний момент, отскочила:

 – Райв!

Оклик остался без ответа. Зато торжествующе захохотал Имсен и снова пустился в атаку.

Хагос, что творится? Райв с Имсеном заодно?

На миг я усомнилась, потом увидела налитые кровью, выпученные глаза Райва, его пустые руки, комкающие силу, как мягкую глину: свирепо, неэкономно, даже глупо, вопреки его обычной манере сражаться – и всё поняла. Он был не в себе, вообще не соображал, кто перед ним. Вместо меня он видел, скорее всего, какую-то бешеную, опасную тварь и пытался уничтожить её, забыв об оружии.

Неужели это тоже дело рук Имсена? Воздействие на разум? Но как, ведь он же не животновод…

Захваченная мыслями, я пропустила удар – ядовитая плеть заклинания обвилась вокруг груди, от боли потемнело в глазах. Одновременно ударил Райв – одной дикой неоформленной силой, так, что мой щит вмиг смяло.

Я поставила другой, но было уже слишком поздно.

Имсен отшвырнул Райва – тот ударился о стенку и сполз вниз, голова упала на грудь. Больше я не увидела: Имсен навалился на меня, объятые зелёной ядовитой дымкой ладони метнулись к шее. Я захрипела, чувствуя, как леденеет кровь, как тяжелеют руки и ноги. Сила Хранителя словно отдалилась, я перестала ощущать рукоять, и даже алое пламя начало таять.

Внутри плеснуло отчаяние. Я не справлюсь одна. Что-то пошло не так, наш план не сработал…

В глазах уже темнело, когда неизвестная сила оторвала Имсена от меня. Теперь захрипел он, с изумлением пытаясь оглянуться.

В груди сильно, до боли сжалось. Глазам стало жарко и влажно. Дикий безумный страх сплёлся с радостью, ноги чуть не подогнулись от внезапной слабости. Я только и могла, что смотреть на лицо Хена, стоявшего у Имсена за спиной.

В руке он сжимал окутанный голубым пламенем меч, другой удерживал Имсена в магических узах. Лицо было строгое, сосредоточенно и бесстрастное, он был похож на бога смерти, пришедшего взять свою дань.

Не дожидаясь, пока Имсен опомнится, Хен метко и сильно ударил его рукоятью в висок, усиливая удар магией, сминая все щиты противника. Ноги Имсена подкосились, голова запрокинулась – и деревянный пол сотрясся от грохота упавшего тела. Поверх, пеленая по рукам и ногам, легли дополнительные магические путы.

Я влетела в объятия Хена, задыхаясь от запоздалого испуга и радости. Вцепилась в его плечи, спрятала лицо на груди и только и могла, что повторять:

 – Хен… я так испугалась… Хен…

Только сейчас тупая игла, засевшая в сердце с того мгновения, как Хен упал, наконец растаяла.

 – Прости, малыш, – шепнул он, тоже обнимая меня крепко-крепко, – не ожидал, что он меня ещё и обездвижит. Долго я валялся?

Я помотала головой. Вспомнила свои ощущения, когда он упал, и сердце вновь зашлось в болезненном спазме. Тогда от истерики меня удерживала лишь надежда, что Имсен и впрямь поверит, что метка сработала.

 – Больше никогда так не рискуй… а если бы он добил тебя? Если бы не удовлетворился активацией метки?

Хен пожал плечами:

 – Не думаю, что он стал бы тратить силы на того, кто и так через несколько минут перестанет дышать. Он и так воспользовался обездвиживающим заклятием. Но твоя идея… спасла мне жизнь. След активированной метки есть, теперь в клане будут считать меня мёртвым. Имсен убил меня, а потом попался сам.

 – Вы убьёте его? – я даже сама не знала, что хочу услышать. С одной стороны, смерть – это ужасно, с другой – Имсен убийца и должен за это ответить.

 – Сначала нужно вытащить из него всё, что он знает. Не думай об этом, наянэ.

Не думать об этом я не могла. Но очередной взрыв, сотрясший стадион, вырвал меня из маленького островка покоя и безопасности.

 – Что творится? – я высвободилась из объятий Хена и вскочила на сиденье поблизости. Выглянула наружу поверх покорёженного забора – и обомлела.

Стадион превратился в дымящиеся развалины. Из-за поднимавшихся из-под земли столбов белого дыма видно было плохо, но вспышки и толчки магической энергии, звон оружия и речитатив боевых заклинаний – всё твердило о том, что кипит сражение.

Я думала, что Имсен призвал тварей, каким-то немыслимым способом разрушив защиту академии. Как Амунд тогда призвал гончих.

Но дело обстояло куда хуже. Тварей там не было – люди сражались друг с другом. Ради межакадемических соревнований в академию съехались тысячи людей, и теперь все они кидались друг на друга, словно остервеневшие звери. Кто-то дрался голыми руками, дико скаля зубы, кто-то, как Райв недавно, пользовался чистой силой, а кто-то, даже потеряв разум, не забыл, как управляться с оружием.

Я увидела посреди поля крупного мужчину с мощным двуручным мечом. Он шёл, слегка покачиваясь, как матрос на суше, и словно играючи поражал кидавшихся ему наперерез. В глазах не было ни проблеска разума. Запах крови и смерти, запах животного ужаса плыл над полем.

Заклятие, сводящее с ума? Вот зачем сюда подослали Имсена – активировать такое заклятие, когда здесь будет собран весь цвет Морвенны. Члены боевых групп, будущие выпускники, ветераны – что может быть лучше, чем заставить их поубивать друг друга!

А пока Морвенна будет зализывать раны, Имерия спокойно направит на нас свою армию.

И, Нигос, здесь же мои родители!.. Я заметалась взглядом по полю, отыскивая знакомые фигуры. Хорошо, что помнила, где они сидели, даже за застилавшими зрение белыми клубами и яростным блеском заклятий удалось их разглядеть.

От сердца отлегло, когда я поняла, что с ними, кажется, всё в порядке. Отец стоял в круговой обороне, рядом с ним были Лас и Вейс. Мамина голова мелькала сзади, вместе с другими людьми. Там вообще было полно народу, и, кажется, целители с ними тоже были, виднелся знакомый проблеск золотистых чар.

Если присмотреться, тут и там на поле образовывались такие небольшие группы не потерявших разум людей. Боевики удерживали защиту, маги насылали сон и столбняк, целители изо всех сил лечили.

Но тех, на кого заклинание подействовало, было неизмеримо больше. И они безумствовали, набрасываясь на любого, кто только оказывался рядом. На моих глазах одна женщина с искажённым лицом призвала огромный вал водяной магии, снёсший с ног десяток человек, с силой ударивший о стены стадиона, так, что я содрогнулась от треска дерева и костей.

 – Какой ужас…

 – Надо узнать, как обстоят дела в других местах, – сказал Хен у меня над ухом.

 – Надо… но как? Предлагаешь уйти и бросить их?

Я оглянулась на Райва с Иллейне. За Иллейне я не сильно беспокоилась, Имсен использовал лишающее чувств заклинание, так что рано или поздно она придёт в себя – а вот Райв вызывал больше опасений. Он так сильно ударился, что наверняка не обошлось без внутренних повреждений.

 – Подожди минуту, сейчас я ими займусь, – Хен опустился на ближайшее сиденье и закрыл глаза, будто внезапно решил поспать.

Я совсем растерялась. Уставилась на него, опустив руки. А Хен сидел себе спокойно, только сделал ладони ковшиком, и в них начал расти белый комок. Сначала он был похож на снежок, но увеличивался и становился всё пушистее… и наконец в ладонях Хена оказался свернувшийся клубком зверёк. Дёрнул ухом, развернулся, встал столбиком, цепляясь передними лапками за пальцы Хена – и на меня уставились знакомые чёрные глазки.

Белая ласка.

Глава 44

Кажется, я издала невнятный звук. Ласка спрыгнула с рук Хена, ещё немного посмотрела на меня снизу вверх, будто посмеиваясь, а потом махнула коротким белым хвостиком и ловко юркнула наружу через пролом в досках.

Хен открыл глаза и уставился на меня. Он, в отличие от ласки, смотрел слегка смущённо, не без опаски.

 – Ты… ты… – я не находила слов. Они столпились, возмущённые, в глотке, и вместо чёткой связной фразы у меня получались одни лишь междометия. – Это был ты! Это всё время был ты?! Но как? Ты животновод?

Хагос! Сколько их было – эпизодов, когда я, ничего не подозревая, то делилась с лаской сокровенными мыслями, то щеголяла перед ней в одном белье, то тискала и тащила в постель, ничуть не возражая против того, чтобы ласка утыкалась носиком мне в грудь. И это всё время был Хен или его фамильяр? А когда мама поймала её заклятием, а он ухитрился освободить за те несколько минут, когда держал её на руках?! А потом играл святую невинность! Ах он!..

 – Ласка не фамильяр, – кажется, Хен понял, что если сейчас не начнёт признаваться, я просто взорвусь на месте. – И я не животновод. Я… мы не сливаемся телами, скорее только сознаниями. Довольно сложная и ограниченная магия. Можно сказать, это мой побратим, в котором часть моей души. Если хочешь, потом расскажу подробнее.

Это была хорошая попытка сменить тему, но я на неё не купилась. Сказала утвердительно:

 – И ты видишь и слышишь всё, что видит и слышит ласка. В том числе всякие откровения всяких дурочек, так ведь?

Кажется, мой тон был очень говорящим, потому что Хен слегка вжал голову в плечи. Если бы не шкодливо блестящие глаза, я бы почти поверила, что ему стыдно.

Он вскочил:

 – Надо заняться Райвом.

Я шумно выдохнула. Он был прав, сейчас не время и не место для разборок. Но и спустить ему всё с рук я не могла. Так что честно предупредила:

 – Я тебе это припомню.

Хен бросил на меня быстрый взгляд и улыбнулся озорной улыбкой. Пришлось обратить сердце в камень, чтобы не простить его тут же. Но нет. Когда весь этот ужас закончится, он мне за всё ответит.

 – Погоди, нельзя приводить его в себя, – спохватилась я, увидев, как из-под рук Хена течёт золотистая магия и оплетает грудь Райва. – Он не в себе, на него подействовало безумие.

 – Я сниму наваждение, не бойся.

 – Ты можешь снять его?! – я обрадовалась, а потом вспомнила целителей за спинами отца и братьев и почувствовала себя глупо. Конечно же, целители могут это снять.

 – Снять могу, но если лечить каждого поодиночке, это займёт слишком много времени. К тому же сначала надо остановить источник, иначе нет гарантии, что вылеченные снова не поддадутся влиянию. Если бы хватало энергии, можно было бы снять наваждение со всех сразу… Тогда целители, которые придут в себя, смогут поддерживать защиту, пока мы не отыщем источники. Хорошо ещё, что на нас наваждение не действует.

 – А почему оно на нас не действует?

 – Сила Пяти Оружий. Естественная защита.

Я не успела расспросить подробнее: Райв открыл глаза. Поначалу взгляд был затуманен и обращён в никуда, потом сосредоточился на Хене.

 – Что случилось? – спросил Райв хриплым голосом. Увидел Иллейне и дёрнулся: – Лэй!

Он вскочил на ноги каким-то неимоверным усилием воли. Пошатнулся, но устоял, тут же оказался рядом с Иллейне, обнял, перевернул и с тревогой уставился с бессознательное лицо. Мы с Хеном с ошарашенным видом наблюдали за этим. Райв же постоянно цеплялся к Иллейне, что это с ним произошло?

Хен спохватился раньше меня. Опустился рядом с Иллейне, похлопал Райва по плечу:

 – С ней всё хорошо. Она просто без сознания. Сейчас я ей займусь.

Райв послушно уступил место, но и сам далеко не ушёл, положил голову Иллейне себе на колени и молча наблюдал за действиями Хена. Только обвёл взглядом наш закуток, разлом в перегородке, белые столбы дыма, заволакивавшие небо, и спеленатого по рукам и ногам Имсена в углу.

 – А с ним что?

Пока Хен занимался Иллейне, я рассказала Райву, что произошло. Не полностью, только основные моменты: как ректор сказал про шпиона, как Имсен вдруг рассмеялся и привёл в действие заклятие, как мы с Хеном, чудом придя в себя, смогли с ним справиться.

В середине рассказа обнаружила, что меня слушает и Иллейне. Она тихо лежала на коленях Райва, не проявляя ни малейшего желания отстраниться, хотя обычно только и знала, что гонять его и издеваться. В следующий миг я обнаружила, что её ладонь вообще лежит в ладони Райва, и его большой палец нежно поглаживает белую кожу. И застыла, не в состоянии отвести глаз, почему-то ужасно смущённая.

Спасло меня появление белой ласки. Она прошмыгнула по верху перегородки  прыгнула на грудь Хену, забралась на плечо, да так и остановилась, буравя нас  четверых чёрными глазками.

Хен нахмурил брови, будто прислушиваясь к чему-то, и поморщился:

 – Дело плохо. Это по всей академии, везде. Ректор безумию не поддался, но многие из преподавателей да, в том числе декан Ивьера. Хагос… чем дольше мы будем снимать эту дрянь, тем больше народу погибнет. Вот Имерия порадуется…

Иллейне приподнялась, не отпуская руки Райва:

 – И что, неужели ничего нельзя сделать?

Мы с Хеном обменялись взглядами.

 – Мы с Сатьяной могли бы попробовать… если воспользоваться совместной силой нашего оружия, надежда есть. Я знаю, что нужно делать, проблема только в том, чтобы хватило энергии, – он нахмурился, и мне показалось, он что-то недоговаривает.

Но Иллейне уже задавала следующий вопрос:

 – А другой выход?

 – Другой… думаю, мы можем лечить по одному, продвигаясь группой. Сначала лучше набрать целителей, чтобы они могли поддерживать защиту. Двигаться медленно… и надеяться, что успеем, пока никто из обезумевших не натворил бед.

 – Тогда… за дело?

Никто не успел ответить. Райв вдруг издал утробный стон и схватился за голову.

 – Райв! – Иллейне обеспокоенно заглянула ему в лицо. – Верес!

Хена не потребовалось подстёгивать, он сразу сосредоточился на лечении. Я прикусила губу: так быстро… Райв и пятнадцати минут не пробыл в ясном сознании. Скоро и Иллейне может поддаться, а Хен ведь не настоящий целитель.

И…

Я выглянула в пролом, нашла взглядом группу родителей. Недавно казалось, что там всё в полном порядке, а сейчас плотные ряды защитников явно поредели. Вот и Лас схватился за голову, упал, его сразу утащили внутрь.

У меня закололо сердце: как там мама? Вдруг безумие охватит и её? Что тогда будет с ребёнком?

 – Хен…

Он как раз закончил с лечением Райва. Поднялся, поймал мой взгляд. Кивнул.  Решительно сжал зубы.

 – Нет времени. Нам нужен ритуальный круг. Лучше всего там, в середине поля, это центр академии.

Иллейне помогла встать Райву. Вчетвером мы встали у пролома.

Середина поля кишела людьми. Похоже, многие из зрителей, когда ими овладело наваждение, пытались выбежать на открытое пространство, и теперь там бесновалась толпа, вместо праздничных огней освещённая огнями заклятий. Слышались крики, стоны, звон оружия, разносился запах крови.

 – Месиво… – прошептала Иллейне. А потом, словно встряхнувшись, твёрдо сказала: – Ну что ж. Надо так надо.

Наш маленький отряд врезался в толпу, как лезвие ножа в брусок подтаявшего масла. Райв следил за защитой, Иллейне погружала в сон или оцепенение тех, кто представлял опасность, я искала взглядом людей со знаками целителей, притягивала к себе “удочкой”, а Хен возвращал рассудок притянутой “добыче”.

Хен полностью перешёл на роль целителя, хоть я и видела, как ему тяжело и неудобно, потому что большинство исцеляющих заклинаний он использовать не мог. Хорошо, что с нами был Райв, а среди артефактов Райва оказались лечебные и защитные.

Задача осложнялась тем, что излеченные не понимали, что происходит, и им нужно было всё объяснять, так что чем больше людей мы обезвреживали, тем медленнее продвигались.

А потом я увидела Висперину.

Я среагировала на знакомые белые полоски на форме: целитель – и уже хотела было притянуть её “удочкой”, но вовремя остановилась. Во-первых, узнала Висперину, во-вторых, поняла, что она в своём уме. А в-третьих, по обе стороны от неё стояли Вейн и Карин.

Они сформировали группу наподобие нашей. Карин был основным мечником, Вейн – вторым, Висперина лечила. Все трое выглядели вполне здравомыслящими. Даже не знаю, что меня удивило больше всего: что они вместе, что они в порядке или то, что и Карин, и Вейн показываются одновременно.

Они тоже нас заметили.

У меня упало сердце. Висперина меня недолюбливает, Вейн с Карином тоже злятся. И пусть даже Висперина была под контролем Амунда – но ненависть-то у неё своя, родная. Когда она начала цепляться ко мне в общежитии, когда пыталась увести у меня Хена, она всё это делала по своей воле, а не потому, что кто-то ею управлял.

И сейчас убить меня – самое простое, что может быть. Убить всех нас. Никто никого не обвинит, ничего не докажет: наваждение, безумие… не будут разбираться, просто похоронят и поминай как звали. А если Висперина знает о Хранителе, то это удвоит её желание избавиться от меня.

Мы смотрели друг на друга. У Висперины аж перекосилось лицо от неприязни. Иллейне рядом со мной тоже напряглась, почувствовав враждебность.

Я мотнула головой. Глупости, сейчас нельзя отвлекаться, нельзя думать о постороннем. Попросила, стараясь быть миролюбивой:

 – Пропустите, нам нужно в центр поля. Мы знаем, как всё это исправить.

Висперина скривилась, но промолчала. Вейн стоял как истукан, с ничего не говорящим каменным лицом. Только Карин сверкнул глазами, а желваки на скулах шевельнулись.

Опасность я почувствовала, но отреагировать не успела. И Иллейне не успела – а основной удар пришёлся как раз по ней. Она отлетела назад, Райв её подхватил, попытался поставить общий щит – но вторая магическая волна смяла этот щит, как бумагу.

Мы оказались в эпицентре сразу нескольких атак: Иллейне получила удар огненной магией, на меня кинулся какой-то страшный мужчина с диким выражением лица и раззявленным в крике ртом, а сбоку вывернулся парень-подросток и голыми руками попытался вцепиться мне в лицо.

Я растерялась. Карин отреагировал быстрее, ринулся вперёд, меч наголо. Оттолкнул меня, убирая из-под атаки, скрестил оружие с мужчиной, а Висперина поспешно принялась выстраивать целительский барьер. Вейн прицельно выстрелил в магичку усыпляющей стрелой и бросил мне сквозь зубы:

 – Идите, мы прикроем.

Я застыла, не веря собственным ушам. Я ждала любой подлости, любого вероломства – а они не только не напали, но и готовы помочь.

Но времени впадать в сентиментальность не было. Я кивнула и повела свой отряд дальше, оставляя близнецов и Висперину сражаться.

Добравшись до середины, мы разделились.

Те, кто мог действовать здраво, создали большой внешний круг, охраняя нас от безумцев. Мы с Хеном встали друг напротив друга. Я вытянула меч перед собой, не особенно понимая, что нужно делать, как снабжать Хена энергией. Надеюсь, он сам сможет взять, сколько нужно.

Хен расчертил мечом схему ритуального круга с вписанным в него пятиугольником, встал в одном из нижних углов пятиугольника, протянул руку – и его меч начал менять форму. Пара секунд, и в ладони Хена был зажат длинный тонкий, окутанный голубым пламенем кинжал. А в следующий миг Хен полоснул им себя от запястья до локтя.

Я содрогнулась, прострелило призраком чужой боли. В глазах потемнело.

Кровь хлынула мгновенно, густой алой рекой, пятная кожу, одежду, взрытое поле. Хен сделал шаг вперёд и вытянул руку так, чтобы вытекающая из раны кровь обильно увлажняла землю. Он шёл по начерченным мечом линиям, и я наконец поняла, что именно он делает: рисует ритуальный круг собственной кровью.

Шепнула, пытаясь усмирить внутреннюю дрожь:

 – Можно же магической энергией!..

Шепнула больше самой себе, но Хен услышал. Не оборачиваясь, покачал головой:

 – Нельзя. У нас и так будут проблемы с энергией, а кровь – мощный проводник и источник сам по себе.

 – Возьми мою.

 – Нет смысла, лучше выполнить всё кровью одного человека.

Я стиснула пальцы на рукояти меча. Тон не предполагал возможности спорить, так что мне оставалась лишь роль молчаливого наблюдателя.

Закончив рисунок, Хен заживил рану и встал в верхний угол пятиугольника.

Пролитая кровь запылала оранжево-алым пламенем. Оно не обжигало, напротив, как будто холодило.

 – Воткни меч в землю.

Я повиновалась. Лезвие Хранителя мягко вошло в распоротую почву, отблески пламени заиграли сильнее, сливаясь с аурой Хранителя. Хен начал тихо читать заклинание.

Я попыталась сосредоточиться, отключаясь от всего, что происходит снаружи. Что бы там ни было, ребята защитят нас. Иллейне, Райв, другие… Карин, Вейн… и даже Висперина. Все понимают, как это важно, все боятся, что пострадает кто-то родной и близкий. Все мы связаны… поэтому Имерия ничего не получит.

Хену не потребовалось больше ничего говорить, я сама почувствовала, как потекла энергия. Сначала моя собственная, потом я сориентировалась, используя себя как проводник, а Хранителя как источник.

Из центра схемы текла энергия, закручивалась в спираль, поднималась над нашими головами, формируя огромный шар. Я понимала, что Хен собирается делать. Он закручивает исцеляющую магию в этот шар, а когда всё будет готово, отдаст команду, и она накроет всю академию. Все разом придут в себя.

Поначалу я не чувствовала дискомфорта. Просто стояла, почти ни о чём не думая. Потом ровное пламя стало пылать рывками, то угасая, то разгораясь. Одновременно меня охватил холод, руки и ноги стали леденеть.

Я стиснула зубы, попыталась выжать ещё. Даже мне было ясно, что шара пылающей над нами энергии хватит максимум на это поле. Чтобы накрыть всю академию, нужно в пять, а то и десять раз больше.

 – Больше! – меня стегнул отрывистый приказ.

Я глубоко вздохнула. Ну давай же, Хранитель, не подведи. В тебе бездна энергии, скопленная веками, бережно собранная, нерастраченная ни на что. Сейчас нужно выдать её всю, и плевать, что будет. Давай… тобой владел мой предок, ты столько лет хранил нашу семью – теперь я нуждаюсь в твоей силе, чтобы помочь Хену сохранить всю нашу страну. Потому что если мы не справимся – будет война. Если мы не справимся, сегодня же умрут многие, и в их числе, может быть, кто-то из клана Сантерн: отец, мать, братья… нерождённый малыш.

 – Ещё!

Хагос!.. Я выдохнула, выжимая всю себя. Руки-ноги тряслись, словно в безумной пляске, и в какой-то миг правое колено просто подломилось. Я упала, тут же, пошатываясь, заставила себя встать – и снова упала. Ноги походили на вареные сосиски.

Откуда-то снаружи полилась энергия. Я оглянулась через плечо: Иллейне… Рядом с ней Райв. Рядом с ним какой-то незнакомый парень, тоже положил руку на плечо – и по цепочке они передавали мне крупицы энергии. Но это именно крупицы… надолго их не хватит, а ведь ребятам надо держать оборону.

Я мотнула головой, прошептала непослушными губами:

 – Нельзя!

Они поняли. Иллейне сняла руку, лицо её горестно исказилось. Она повернулась к внешней линии обороны. А я взглянула обратно в сторону круга и увидела, как Хен с крепко сжатыми губами проводит острием кинжала по груди, крест-накрест.

Сердце резануло ослепляющей болью. Я поняла без слов: он решил пожертвовать собой. Смерть мага в ритуальном кругу даёт такой мощный выплеск энергии, что хватит не то что академию накрыть – ещё и на город останется. Хен с самого начала это предвидел и был готов. Поэтому и не дал мне пролить свою кровь – чтобы настройка на жертву не сбилась.

 – Хен! Нет!

Я не выдержу, если потеряю его снова! Я только что пережила подобное и пусть знала, что это не по-настоящему, стоило лишь представить, что Хен не очнётся, как мне самой захотелось умереть.

Подлец, дурак, хагосов самоубийца! Не отпущу! Ни за что не отпущу!

 – Я тоже убью себя! – менять форму оружия я не умела, так что просто приставила лезвие Хранителя к горлу. Поперёк, удерживая за рукоять и острие, чувствуя, как холодный огонь обжигает кожу.

Рука Хена остановилось. Лицо было белее снега, глаза страшнее кошмара. Он зло стиснул челюсти. Но сказать ничего не успел: кто-то ворвался в наш круг, с лёгкостью преодолев магическую преграду.

 – Архалла! – разнёсся оглушительный клич.

Я глянула туда – и оторопела.

Анс встал справа от меня, воткнул пылающий зеленью меч в землю. Я чуть не отшатнулась от ярости и силы, от бури магической энергии, кружащей вокруг него. Он был в разодранной на груди рубахе, в измазанных кровью штанах – но на лице плясала дикая победная улыбка.

А больше всего меня изумил его меч.

Он уже не был тем серебристым клинком, поразившим меня при первом взгляде. Теперь его мощь не просто поражала – она подавляла. Он изменился и внешне, превратился в огромный двуручник величиной почти с самого Анса. По лезвию пробегали золотисто-зелёные знаки, сыпались искры, зелёное пламя жадно лизало металл.

Даже не знаю, как я поняла – по этой откровенной мощи или по знакомому родному теплу, – но в этом не было никаких сомнений: меч Анса был одним из Пяти Оружий.

И Хен тоже это понял.

 – Золотой лук Морвенны… – шепнул он пересохшими губами. – Потерянный…

Улыбка сошла с лица Анса. Он отсалютовал Хену свободной рукой и с уважением ответил:

 – Морвенна положила начало нашему роду. Но я так понимаю, нам не до разговоров?

И он был прав.

Наш шар разросся, энергия пылала, закручивая вихри. Мне стало лучше, я смогла выпрямиться, твёрдо стоять на ногах. Хен тоже опомнился, опустил руку с оружием и снова начал читать заклинание.

Этого бы всё равно не хватило. Даже совместной мощи трёх легендарных оружий бы не хватило – если бы не люди, собравшиеся вокруг нас. Чужие руки, протянувшиеся, чтобы поддержать нас, чужое желание помочь, чужая сила, страх, воля – всё становилось энергией, и шар над нашими рос, вбирая в себя всё до последней капли.

И когда каждый отдал последнее – Хен отпустил этот шар.

Он прокатился по небу золотой колесницей. Расплескался от горизонта до горизонта, накрывая нас сияющим куполом. Истраченная энергия вернулась сполна, я даже зашаталась от нахлынувшей силы. Заоглядывалась, хотела увидеть, точно ли наваждение снято, но за спинами собравшихся вокруг людей было ничего не видно. Только по крикам восторга, по тому, что прекратились залпы и вспышки заклятий, можно было судить, что всё и правда теперь хорошо.

Хен устало улыбнулся, сделал шаг мне навстречу. Я хотела было рвануть к нему, но тут меня за руку схватил Анс. Развернул, заставляя взглянуть на себя, и спросил:

 – Я герой?

Я кивнула, не понимая, к чему он клонит. Это было совсем некстати, но нельзя было не выслушать его, ведь только благодаря его помощи у нас всё получилось.

 – Я вас спас?

 – Ну… в каком-то роде.

Он просиял:

 – Отлично! Это заслуживает благодарности, тебе не кажется?

Я смерила его недоуменным взглядом.

 – Например, выполнить одно моё желание, – хитрым голосом продолжал Анс. – И наконец войти в наш клан на правах моей жены!

Между нами протиснулась чья-то рука. Я бы узнала её даже не потому, что её покрывала корочка засохшей крови. А уж когда меня крепко притиснули к сильной груди, отпали последние сомнения. Я закрыла глаза и прижалась щекой к тёплой коже.

 – Парень, ты опоздал, – сообщил над головой голос Хена. – Она уже замужем.

Его пальцы скользнули по моей шее и вытащили наружу чёрный кожаный шнурок.

 – А вот и наша обручальная серьга.

Анс открыл рот. Его вопросительный взгляд бегал между нами с Хеном.

 – Серьёзно? И давно?

Я рассмеялась, прижимаясь к Хену, хотя от пережитого меня ещё немного потряхивало. Вторая серёжка была у него, прицепленная на браслет из кожаных ниток.

 – Сегодня утром.

Да, мы поженились повторно сегодня утром, в маленьком храме на территории академии.

Эта идея пришла мне в голову вчера, когда мы в обнимку лежали у Хена в спальне, и он сказал мне, что знак “сорн”, который он носит на шее – на самом деле переплавленная наша свадебная серёжка.

И тут у меня в голове сложилась мозаика. Я вспомнила, как сама переходила в новый род, тогда, в Эдесе, как засияла и изменилась метка моего клана. Ведь когда девушка переходит в род мужа, она не выходит предварительно из своего, боги просто меняют клановую принадлежность. А если изгнать вновь пришедшего человека из своего рода, он без каких-либо дополнительных церемоний сразу вернётся в прежний род. Так что если что-то пойдёт не так, мы всегда сможем вернуть Хена обратно в его клан.

Но всё прошло как по маслу.

Хен сказал потом, что был почти уверен в успехе, потому что когда он создавал свой род, то прошёл через практически такую же церемонию. Он бы и в этот раз поступил так же, но не было подходящего рода, у которого можно украсть кровь. Поиск и подготовка заняла бы слишком много времени. А про брак он не думал. Это придумала я.

И под ярким светом солнца, заливающим академию, я подняла голову и посмотрела на своего мужа. Нас ещё многое ждёт впереди, со многим ещё нужно будет разобраться, но одно я знала твёрдо. Я никогда и никому его не отдам.

Эпилог

Ор и топот маленьких ног стоял такой, что я удивлялась, как бабушкины гуси во дворе ещё не передохли. И не только стоял, он ещё и неумолимо и неукротимо приближался.

В дверь белой молнией влетела ласка и прыгнула мне на грудь. Маленький оснащённый острыми зубками ротик приоткрылся, чёрные глаза смотрели чуть ли не с паникой.

Хен зашёлся в хохоте, я взглянула на него с укоризной. Ласка перебежала по моему плечу, шмыгнула к Хену, он смилостивился, протянул ладонь, и в ладонь она лёгким белым дымком втянулась.

Вовремя. Буквально в следующее мгновение в комнату влетела Аньяса.

Остановилась на пороге, окинула комнату пристальным взглядом, уделив нам с Хеном внимания не больше, чем мебели. При повторном осмотре строго сообщила:

 – Вы укрываете врага! – и взмахнула огромным деревянным мечом.

 – Нет-нет, что ты, – я едва сдержала смех. – Посмотри, никого же нет.

Покружилась сама, заставила покрутиться Хена.

Аньяса нахмурилась, меряя нас подозрительным взглядом. За ней уже столпились другие: двое сыновей Аттера, дочка Вейса, разные троюродные-четвероюродные – не сосчитаешь.

Против всех ожиданий, мама родила не парня, а вторую девочку. Именно она своей собственной персоной сейчас стояла передо мной – Аньяса, моя младшая сестрёнка. В свои едва пять она была настоящей предводительницей, порождением бездны, которая ухитрялась поставить на уши не только всех обитателей территории Сантерн, но и половину близлежащих дворов.

Увы, мамины мечтания и надежды наконец-то заполучить нежную миленькую дочурку, которую она сможет одевать в розовые кружева и воспитывать как подобает, в очередной раз пошли прахом.

Впрочем, было непохоже, что это доставляет матери хоть какое-то моральное неудобство. Она хоть и не оставила привычку ворчать, когда что-то шло не так, как ей хотелось, но после рождения Аньясы, вне всяких сомнений, стала куда мягче. А может, и до… может, история со мной её всё же чему-то научила.

Аньяса снова взмахнула мечом:

 – Враг сбежал! За мной!

И ватага полетела дальше.

Дослушав, как топот и крики удаляются прочь по коридору, Хен обнял меня сзади, положил голову на плечо, а руки на живот:

 – Жду не дождусь, когда на свет появится наша. Надеюсь, она будет такая же шебутная.

 – Упаси Нигос! – быстро ответила я – а сама посмотрела вниз, на его ладони, бережно обхватывающие округлый живот.

Как быстро летит время…

Казалось бы, ещё вчера я, четверокурсница, прибыла на восточные дикие земли, к месту распределения мужа, с трудом выбив разрешение проходить практику именно там. Не успела оглянуться, как закончилась и практика кончилась, и сама академия, и я снова вернулась на восток, на этот раз уже войдя в боевую группу в качестве основного боевика.

Хен всегда был рядом. Он снова переквалифицировался в целителя, и под его защитой я бесстрашно бросалась в атаку на любую, даже самую опасную тварь.

А потом, где-то через год службы, я обнаружила, что изображение Богини-Матери на женском амулете зажглось молочно-белым.

Мы вообще готовились к этому, уже с пару месяцев до того я перестала предохраняться. Но всё равно не ожидала, что это произойдёт так быстро.

Призналась Хену, а он тут же выхлопотал мне освобождение от службы. Я даже не возражала: почему-то стоило понять, что я на самом деле жду малыша, как сразу расхотелось рисковать и лезть вперёд. Я чувствовала себя хрупким сосудом с драгоценным содержимым.

А через пять месяцев пришло приглашение домой, на свадьбу Ласа, и мы подумали и решили поехать. Дома я не была уже года три, только один раз ездили вместе с Хеном. Удалось скрыть, что именно он пытался украсть нашего Хранителя, я представила его под его официальным новым именем – как Вереса Тайсена.

Матери я о своём состоянии не писала, так что, увидев меня, она разохалась, да и остальная женская часть родни, от бабушки до племянниц мал-мала меньше, пришла в восторг и умиление.

Я не знала, кто там внутри, но Хен утверждал, что это девочка. Дескать, его целительское чутьё говорит ему это совершенно точно. Мне, в принципе, было всё равно: я буду одинаково любить ребёнка независимо от его пола. Что-что, а материнское воспитание одну мысль вложило в меня совершенно чётко: важность чутко прислушиваться к желаниям своих близких.

Словно поддакивая моим мыслям, меня пнули изнутри. Пнули меня, а от восторга замер почему-то Хен.

 – Она пинается! Ты почувствовала?! Она сейчас меня пнула! – он отнял ладонь от моего живота и посмотрел на неё так, будто она сияла божественным светом. Потом снова осторожно коснулся живота.

 – Ещё бы я это не почувствовала, вообще-то тебя пинали через меня, – не удержалась я от ехидства.

Хен рассмеялся, сел поудобнее на подоконник и развернул меня к себе лицом. Я легла на него всем телом, прикрыла глаза. Рука мужа поднялась по спине, рождая щекочущие мурашки. Легла на затылок, нежно, но крепко.

 – Я тебя люблю.

Я чувствовала, как он смотрит на меня, внимательно и долго.

 – Я знаю, – ответила, улыбаясь. Потому что теперь и правда – знаю. Знаю и верю, и полагаюсь на него.

Хен осторожно коснулся губами моих губ. Я затаила дыхание. Горячий язык скользнул внутрь моего рта, толкнулся в мой язык, отпрянул. Я улыбнулась, не смыкая губ. Хен снова повторил выходку, с явным интересом ожидая реакции – и я, не раскрывая глаза, обхватила его за затылок обеими руками и поцеловала как следует. Хен с жаром ответил.

Несколько минут мы были в другом мире – а потом голос из-за спины заставил вернуться в действительность:

 – Вот вы где! Там в саду на стол накрыли, попросили всех позвать.

Хен прошептал мне в губы:

 – Можно я всё-таки его убью?

 – Я всё слышу! – донеслось от дверей. – Давайте вниз, голубки!

И Анс – а это был именно он, – насвистывая, сам пошёл вниз, нас уже не дожидаясь.

Да, к слову об Ансе – он тоже ухитрился служить в нашей боевой группе, этот хагосов Архалла, доводя Хена до бешенства шуточками и притворными ухаживаниями за мной. Как раньше Хен не ладил с Карином, так теперь они грызлись с Ансом, и это, кажется, доставляло им обоим невероятное удовольствие.

Узнав о свадьбе Ласа, Анс напросился ехать с нами. Мол, «ну теперь уж я точно найду там себе хорошенькую девчоночку Сантерн». Да, он, бабник, до сих пор ни на ком не женился, всё пробует да перебирает. Ну что же, посмотрим, найдётся ли такая, которая заставит его бросить холостяцкую жизнь. Пока что со стороны казалось, что веселее всего ему в компании с Аньясой.

А вот троица Вейн, Карин и Висперина пропала из моего поля зрения. После тех межакадемических (на которых победила команда хагосова Анса), Вейна легализовали в качестве студента. Ходили слухи, к этому приложила руку влиятельная семья Висперины. Они втроём так сдружились, что Карин про меня и думать забыл.

Иллейне с Райвом после окончания уехали работать вместе. Имерия… отношения с Имерией оставались натянутыми, но я надеюсь, долгое перемирие со временем перейдёт в крепкий мир.

По крайней мере в нашей семье он точно будет.

Конец!


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Глава 41
  • Глава 42
  • Глава 43
  • Глава 44
  • Эпилог