КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 423882 томов
Объем библиотеки - 577 Гб.
Всего авторов - 201942
Пользователей - 96146

Впечатления

кирилл789 про Углицкая: Наследница Асторгрейна. Книга 1 (Фэнтези)

вот ещё утром женщина, которую ты 24 года считала родной матерью так дала тебе по голове, что ты потеряла сознание НА НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ! могла и убить, потому что "простая ссадина" в обморок на часы не отправляет. а перед тем, как долбануть (чем? ломиком надо, как минимум) тебе по башке, она объяснила, что ты - приёмыш, чужая, из рода завоевателей, поэтому отправишься вместо её родной дочери к этим завоевателям.
ну и описала причину войны: мол, была у короля завоевателей невеста, его нации, с их национальной бабской способностью - действовать жутко привлекательно на мужиков ихней нации.
и вот тебя сажают на посольский завоевательский корабль, предварительно определив в тебе "свою", и приглашая на ужин, говорят: мол, у нас только три амулета, помогающие нам не подвергаться "влиянию", так что общаться в пути ты и будешь с троими. и ты ДИКО УДИВЛЯЕШЬСЯ "что за "влияние"???
слушайте две дуры, ггня и афторша, вот это долбание по башке и рассказ БЫЛО УТРОМ! вот этого самого дня утром! и я читаю, что ггня "забыла" к вечеру??? да у неё за 24 тухлых года жизни растением: дом и кухня, вообще ничего встряхивающего не было! да этот удар по башке и известие, что ты - не только не родная дочь, ты - вообще принадлежишь к нации, которую ненавидят побеждённые, единственное, что в твоей тухлой жизни вообще случилось! и ТЫ ЗАБЫЛА???
я не буду читать два тома вот такого бреда, никому не советую, и хорошо, что бред этот заблокирован.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Ивановская: От любви до ненависти и обратно (Фэнтези)

это хорошо, что вот это заблокировано. потому что нечитаемо.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
кирилл789 про Матеуш: Родовой артефакт (Любовная фантастика)

девочкам должно понравиться. но я бы такой ггней как женщиной не заинтересовался от слова "никогда": у дамочки от небогатой и кочевой жизни, видимо, глисты, потому что жрёт она суммарно - где-то треть написанного.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
кирилл789 про Годес: Алирская академия магии, или Спаси меня, Дракон (Любовная фантастика)

"- ты рада? - радостно сказал малыш.
- всегда вам рада!
- очень рад! - сказал джастин."
а уж как я обрадовался, что дальше эти помои читать не придётся.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
ZYRA про Криптонов: Заметки на полях (Альтернативная история)

Гениально.

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
SubMarinka про Турова: Лекарственные растения СССР и их применение (Медицина)

Одним из достоинств этой книги являются прекрасные иллюстрации.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Наследник для врага брата (fb2)

- Наследник для врага брата [СИ] 626 Кб, 179с. (скачать fb2) - Мила Дали

Возрастное ограничение: 18+


Настройки текста:



Наследник для врага брата — Мила Дали

Глава 1

Виктория.

Победа. Так звучит мое имя на латинском, однако, сегодняшний бой явно проигран.

— Гиена, ублюдок, предатель!

Перечисляет типичные оскорбления мужчина, от которого, к сожалению, никуда не скрыться. На часах за полночь. Фальшивый электрокамин с намеком на пафос трещит иллюзорным пламенем. Как и стены моей квартиры, от яростного крика Импортного миллионера напротив.

Вальяжно откидываюсь на бархатную спинку кресла, нога на ногу и мой тяжелый вздох:

— Успокойся.

“Одного поля ягодка” вихрем подлетает ко мне, задевает коленкой винтажный столик справа. Быстро спохватываюсь, успеваю придержать.

Кто дышит, словно разъяренный бык и, смотрит на меня сверху вниз, своими карими, бесноватыми от злости глазами, тот — Евгений Росс. Мой однофамилец и родной брат, по совместительству.

— Ты говоришь о спокойствии? Я прилетел в Россию к другу, а что получил взамен? Вместо благотворительного пансионата — стриптиз-клуб. Чудненько! Ну?

Негодующий родственник хватается за голову, взлохмачивает темные волосы. Пару секунд залипает на картину скопированной Моне Лизы, а после, поправляет рукава белоснежной рубашки и вновь чуть не роняет столик.

— Тебе плевать было на этот пансионат, страшнее другое. Для чего понадобилось Фархаду переоформлять твое здание на Ланского? Друг же, почти брат.

Женька сопит, обновляет себе бокал виски, в мой кидает пару кубиков льда. Я не любитель игристых напитков и сейчас с наслаждением подношу стекло к губам. Холодный алкоголь горчит во рту, с глотком обжигает нутро. Братец падает в кресло рядом, склоняется, закрывает ладонью лицо.

— Не друг он мне, жук навозный. Алчность губит людей, Вика.

— Да вроде и так не бедный…

Выгибаю бровь, задумчиво разглядываю каменный декор на стене, проворачиваю в пальцах бокал.

Сегодняшний вечер должен был пройти более чем банально. Точнее, у Нинки, милой приятельницы за чашкой кофе и сплетнями. Стрелки часов показывали девять, когда я была вынуждена отложить щипцы для волос в сторону и, почти спотыкаясь в неудобных тапках, бежать к входной двери. Дабы пришедший не выломал чертово полотно.

Братец, как нежданный гость без роз, но с бутылкой элитного алкоголя, чуть не снес меня в прихожей, громадной скалой маршируя внутрь квартиры. Явился прямиком из Греции, предупредить не соизволил, хотя, это в его стиле.

Мы поздоровались и даже обнялись, а дальше брань. Нескончаемая брань на Фархада, что не утихает до сих пор.

Мужчина вел дела Женьки в России, и был директором пансионата по доверенности. Я почти незнакома с “предателем”, так, видела пару раз и то мельком. Знаю одно, надменности Фархада хватит на небольшое государство и еще с полведра останется.

Все так запутанно, странно. Не думаю, что Фархад провернул эту махинацию с целью наживы. Однако Женька слишком зол, дабы входить в положение и вести переговоры.

Плевать.

Залпом выпиваю остатки алкоголя, тару на столик, ударяю кулаками о мягкие подлокотники и резко подскакиваю на ноги. Голову кружит немного, быстрым шагом в спальню.

Джинсы, с декоративными вырезами на коленках, уже на мне, как и черная водолазка. Остается достать кожаную куртку из шкафа, собрать волосы в тугой пучок. Нахрена они мне такие длинные? Больше мороки, а из причесок- хвост, или коса какая-нибудь, фигурная. Но это на случай если решила произвести впечатление. Сейчас пучок, и две темно-коричневые резинки в тон, одна не справляется.

Сиротка-Айфон, что был забыт на несколько часов, помещается в карман куртки. Беру с туалетного столика деньги, разбавляю компанию телефона. Выхожу в гостиную.

Брат с задумчивым видом развалился на диване, глазеет в потолок, подбрасывает монету в руке.

— К Нинке поехала, а ты уж здесь как-нибудь сам. Мой дом — твой дом.

— Знаю.

Мы не из тех людей кто любит формальности. Мол, приехал гость, сиди теперь с ним, улыбайся. Улыбались мы в детстве, в кратковременных перерывах между драк.

Женьке остыть надо, побыть в одиночестве. Он обязательно что-нибудь решит. Безумный гений.

Бренчу ключами в прихожке, брату — запасной комплект на полку, где уж точно увидит. Зашнуровываю ботинки на плоской подошве, слышу строгий голос:

— За руль ток не садись, обезьян и без тебя на дороге хватает! Еще и выпила!

Старший братец волноваться изволит. Заботливый ты мой.

— Не хуже тебя управляю тачкой! Но сегодня такси.

А ждет ли меня Нинка в час ночи? Вряд ли. Ругаю Женьку за неосведомительность, хотя сама такая же.

Игнорирую десяток пропущенных звонков от подруги, быстро-быстро спускаюсь по лестнице вниз, с восьмого на первый. Параллельно вызываю через приложение авто.

Освещенный высокими фонарями двор и тишина. Только невнятная, еле уловимая речь разбавляет пустошь. Два интеллигента, лет сорока, расположились на детской площадке поодаль. Дом считается элитным, соседи воспитанные и даже скромные посиделки за пивом в пластиковом стаканчике проходят культурно.

Такой же тихий водитель, что прибыл за мной через минут пять, после вызова. Столько же времени пути, ерзаю задницей по креслу авто. Нет, на шило не присела, просто…

— Командир! Меняем маршрут. Сворачивай на Пролетарскую, едем в стриптиз-клуб!

Уверенно говорю, но чувствую некое смятение. Брат кричать будет, ругаться. Однако я должна поговорить с Фархадом. Выяснить суть, до того, как Женька открутит ему голову. Или, наоборот. Не знаю, чем закончится мужская перепалка.

Водитель бурчит под нос, но выполняет просьбу. Он сворачивает на ту самую Пролетарскую, а я пялюсь в окно. Мы минуем темную улицу, почти безлюдную.

Немного щурюсь, вижу яркую, сияющую цветом фуксии, вывеску “САХАР”. Говорящее название для дорогих гостей. Мужчин, естественно. Мол, сладко вам будет господа. Порочно.

Не думаю, что такое заведение посещают с супругами, хотя…

Когда-то здесь был благотворительный пансионат для женщин. Для жертв домашнего насилия. Брат ненавидит Кухонных Бойцов и сделал все, дабы помочь. Бесплатно, ни копья не требовал взамен. Сделал, когда-то.

Сейчас нет. Сейчас мои глаза все сильнее и сильнее ослепляет вывеска “САХАР”.

А за теми золотистыми дверьми на входе, больше не будет психологов, маленького кафе и гостиных номеров.

Только разврат, только похоть в мутных взглядах Иолант, Снежан и Мисс — Великолепные титьки. Только задницы под томным освещением клуба, скрытые в ажурные невидимые стринги. А, может, вовсе без них. И довольные морды бизнесменов, вальяжно растекшихся по красным диванам.

Я почти добрая, приправленная замечательным виски, что притащил брат. По-царски одариваю тройными чаевыми водителя, выхожу из авто.

Вроде не холодно, а как-то знобит. Поежилась, обняла себя любимую и топаю к помпезным колоннам у входа. Ступаю ногой на лестницу, слышу музыку, как раз под настроение клуба.

Глубокий вдох, резко дергаю дверцу.

Антураж древнеегипетский, а мне до чертиков хочется посмотреть в глаза Фараону. Как на параде, марширую по коридору, просачиваюсь вглубь восьмого чуда света.

— Извините. Сегодня только для мужчин.

Преграждает путь охранник, что больше похож на гориллу.

— Да что Вы, блять?

Сердито смотрю на него снизу вверх, отвечаю на Вы, держу субординацию.

— Какая бойкая, к господину Алиеву?

Сухо говорит мужчина.

Я не знаю, кто такой Алиев, но догадываюсь, что он имеет ввиду Фархада.

— Да, к нему самому! Пропускай уже, тороплюсь. Ну?

Высокомерная улыбка гориллы напротив. Он просто охранник, а вид, будто только-только встал с директорского кресла. Тянется к цепочке на золотых столбушках, дает пройти дальше.

Сразу бы так и я игнорирую гардеробную, прямиком направляюсь в зал. Как мой брат, нежданным гостем без роз, но с твердым намереньем поговорить с Фархадом.

Темно. Лазурное сияние прожекторов еле подсвечивает главную сцену. Искусственный дым окутывает тела блудниц. Клеопатры на минималках извиваются. Зажратые гости пялятся, выбирают ту самую для привата.

— Господин Алиев ждет вас.

Заставляет обернуться высокая девушка в строгом брючном костюме и папкой в руках.

— Восхитительно!

Девушка кивает мне и молча ведет на второй этаж. По хромированным ступеням наверх, мимо вип-лож, мимо вип-рож. Девушка в сером, громко стучит каблуками по полу, сворачивает налево, дальше по коридору в конец. Мы останавливаемся у глянцевой двери, я вижу в ней свое отражение. Девушка говорит, что входить нужно со стуком, сама же, быстренько топает каблуками в обратном направлении.

Я, воспитанная личность, иногда. Скребусь ногтями по створке, дергаю ручку, уверенным шагом вперед. Из младшей-Росс тут же превращаюсь в низенького корейца.

Яркое, до рези в глазах, освещение слепит. Щурюсь, пытаюсь ориентироваться в мутной пелене, вместо зрения.

Здесь шумоизоляция, совсем тихо. Немного холодно и пахнет свежем кофе. Здесь нет плеток и красных стен. Здесь дизайнерская мебель во всех тонах белого, как в современном офисе.

— Подойди ближе.

Бесстрастно говорит Он, не отрывая взгляда от бумаг на столе.

Топаю ботинками в середину кабинета, разглядываю Фараона.

Я узнаю те самые жгучие, черные волосы. Модно подстриженные, уложенные назад. Я узнаю широкие плечи в темном костюме и руки, держащие лист. Мужчина хмурит такие же черные брови, внимательно изучает бумаги. Мужчина подносит ладонь к лицу, сжимая аккуратную бороду.

Смотрю на глаза Фархада, и от чего-то завидую его длинным ресницам. Мечта каждой девушки. Когда говорю мечта — не имею в виду Фархада, а ресницы.

Набираю грудь воздухом и тут же плююсь, слышу невозмутимый тон:

— Раздевайся.

Глава 2

Как будто в киоск за газетой сходить просит. Настолько спокойно говорит, не обращая внимания на мою персону. Он точно принял меня за другую, но душа требует зрелищ.

— Так, быстро? А как же цветочек в целлофане или хотя бы кино?

Надменный Фараон обескуражен, пару секунд настраивает в голове логические цепочки, а после, поднимает свое надменное лицо.

Красивое, сука.

Дергает бровью, смотрит так, пристально, с ног до головы и обратно. Потом еще раз.

— Я должен посмотреть твое тело.

— Да ну? Мне надо поговорить с тобой, Фархад. Ты не узнал…

— Просто покажи на что ты способна и вали, жди звонка, — с раздражением перебивает, откидывает документ в сторону.

Ааа… Вот сразу бы так! Сейчас я тебе покажу, конечно.

Злюсь, высокомерный тип даже не дает договорить.

Быстрым шагом к Алиеву. Колено на стол, руку к темно-синему галстуку Фархада, и к себе. В носу пряный аромат мужского парфюма, а я, все сильнее и сильнее наматываю на кулак его галстук. Губами к губам Фархада:

— А харя у тебя не треснет? Ммм?

— Не-а.

Самодовольная улыбка и холодный отблеск в глазах Фархада. Отблеск чертовых потолочных ламп, в обжигающе-карих глазах. Стискиваю зубы, смотрю, как длинные мужские пальцы щекочут мне колено через разрез на джинсах.

— Пьяная, что ли?

— Виски. Еще хочешь посмотреть, на что я способна? Или все же поговорим?

Толкаю Фархада в плечо и случайно задеваю ногой рабочий ноутбук, с грохотом роняю на пол. Мужчина молнией переводит взгляд в сторону падения и снова на меня. Яростно, сердито.

Обхватывает мое предплечье, рывком дергает ближе. Лечу через глянцевый стол, сбрасывая остальную канцелярию. Прямиком к Фархаду. Соскальзываю с поверхности, задницей падаю на широко расставленные колени Алиева.

— Ты не “новенькая” стриптизерша.

И это не вопрос, а утверждение.

Упираюсь ладошкой в его грудь, но руки Фархада явно доминируют. Он сжимает мои плечи, ребра, талию. Он смотрит с азартом и неподдельным интересом. Он все еще хочет увидеть мое тело.

— Я хуже.

— Считай, что мне страшно.

Натягивает белоснежный оскал, одаривает мой нос запахом ментоловой жвачки. Ерзаю на мужских коленях, одариваю Фархада строгим голосом:

— Да ты хоть знаешь с кем говоришь? По-хорошему предупреждаю, отпусти!

— А если нет?

Скользит ладонью под куртку, скользит, задирая водолазку, по голой спине к лифу.

Я не присела на хер, но подпрыгиваю так, будто присела. Ударяюсь ногой об стол.

— А если так? — играет застежкой.

Он слишком наглый, от скромности точно не умрет, но и я обет целомудрия не давала. Немного отстранюсь для удобства, достаточного расстояния, дабы…

Один резкий, точный захват прямо в цель. Уверенный захват рукой его члена.

— Нельзя так шутить с женщинами. Особенно, если эта женщина — Виктория Росс. Суть улавливаешь?

Взгляды-разряды. Обоюдные. Наполненные мощным, незримым импульсом под двести двадцать, не меньше. Крепче сжимаю через брюки член Фархада, напрягаюсь.

— Ух ты! И это вдвойне интересней.

С неподдельным удовольствием говорит он. Мистер Титановые яйца. Мистер даже бровью не повел, а я ведь жму, жму, но вместо воплей, чувствую только эрекцию.

Он откидывается на спинку кресла, кладет ладонь сверху моей руки. Обхватывает и еще сильнее давит в пах. Фархад, явно не привык отступать. Думает, что шокировал меня, вот этой выходкой, но, Виктория Росс тоже не девственница.

Второй рукой к голове Надменного, пальцами в волосы чтоб испортить прическу, ногтями в кожу. Не боли ради, для наслаждения.

— Почему разрушил организацию Женьки? Брат очень зол, три шкуры с тебя снимет.

— Госпожа Росс, давайте не будем обсуждать эту тему.

Говорит он. Закрывает глаза от расслабляющих движений моих пальцев-скитальцев по волосам. Вот Сука, но я пришла с доброй миссией.

— Женька доверял тебе, какого ж хрена, Фархад? Ммм?

— Уважаемая, я повторюсь, без вашего носа разберемся. Всего наилучшего!

Железный тон, под стать его новому прозвищу. Холодно смотрит и щурится. Смотрит, сердито сдвигает брови к переносице. Он толкает меня с колен, откатывается на стуле к стене, не прекращая зрительного контакта. Слышу, как он цыкает и чувствую некую свободу.

Освобождение груди. Чертов надменный все-таки успел расстегнуть мой лиф.

— Не хочешь мира? Как знаешь. Брат уже прилетел в Россию. Пистес тебе, понял?

Нарочно взмахиваю кулаком для устрашения. Хотя Алиеву похрен. Смотрю на мужчину, выпрямляюсь, руки за спину, пытаюсь справиться с застежкой.

— Виктория Александровна, покиньте мой кабинет, не нарывайтесь на грубость.

Он опирается рукой на подлокотник кресла, равнодушно смотрит в сторону, указывает на выход. Он что-то задумал, однозначно. Уж слишком внимательно гипнотизирует светлую краску на стене, будто познал в ней Дзен.

Но и я сейчас не расплачусь от оскорбленного эго. Еще чего.

Внешне — моя невозмутимая стать. Мысленная брань и суета пальцев за спиной. Чертовый лиф со своей микроскопической застежкой. Никак не могу попасть в петельку.

Минута, две и Фархаду надоедает сохранять образ недвижимой ледяной глыбы. Он с шумом выдыхает, кидает на меня свой пробирающий взгляд.

Немой вопрос Фархада растекается румянцем по щекам. Теперь начинаю дергаться и хочу обматерить непокорный лиф.

— Ай… — Фархад шипит, ударяет кулаком по креслу.

Он быстро встает и такой же ледяной глыбой движется прямо на меня. Снова чувствую его пряный запах, насыщенный, по восточному тяжелый. Мужчина кладет ладони на мои плечи, отворачивает. Резко бьет по рукам, не больно, скорее нервно, чтоб прекратила насиловать лиф.

Он задирает куртку и черную водолазку, касается обнаженных лопаток. Дотрагивается моего тела и замирает.

Глава 3

Суетливо поправляю грудь в чаши, но становится тесно. Фархад оттягивает белье и не спешит скреплять петельки. Напрягаюсь, от сомнительных манипуляций за спиной, взглядом метаюсь по кабинету.

— Miss Dior?

Загадочно шепчет на ухо.

— Чего?

— Ваш аромат. Угадал?

О… Господи, это последнее, о чем я сейчас думаю.

Лиф остается расстегнутым, горячая мужская рука под одеждой обхватывает живот, рывком к себе. Алиев касается носом моего затылка, глубоко вдыхает. Его пальцы крепче и крепче сжимают, заставляют гореть.

— Истинный парфюмер, — ворчу, впиваюсь ладошками в запястье Фархада. — Какого черта?

Я понимаю, какого черта, наверное. Однако уточняю.

— Вика Росс, вы такая же сладкая, как эти духи?

Он кладет вторую руку мне на грудь, обнимает через одежду. Он давит подбородком в плечо и оказывается совсем близко, у самого лица.

По щеке прокатывается волна мятного дыхания. Оно щекочет и забирается в ноздри. Оно смешивается с нотками кофе в кабинете, снова пропитывает меня изнутри.

— Хочешь трахнуть сестру врага?

Ногтями в руку Фархада, но уже ради боли. Еще сильней, а он только улыбается. Он улыбается, отодвигая на второй план свою дерзость. Чувствую его сердцебиение и азарт. Фархаду жарко, Фархад желает ощутить бешеный всплеск адреналина.

— А что вы ответите, если я скажу, да?

Сглатываю. Причина-следствие в голове и Фархад на нулевом расстоянии. Белая стена напротив размывается в глазах, становится похожа на дымку.

Мужская рука почти невесомо ласкает грудь через свитер, поднимается выше к ключицам, шее.

Он запрокидывает мою голову, обхватывает горло.

— Я задал вопрос…

Пальцем дотрагивается губ, чуть надавливает, проталкивается в рот. Медленно, с наслаждением скользит по зубам, упирается в щеку. Слишком остро, черт возьми. Дышу через нос, тяжко с шумом.

В воздухе повисает афродизия, тягучая, вязкая, с мускусным ароматом возбуждения.

Языком касаюсь его пальца, обвожу по кругу, слегка прикусываю. Пропускаю два разрывающих удара сердца.

— Тоже хочешь меня, Виктория Александровна?

Я слышу тихий, сбитый голос. Еле уловимый, но меня режет. Фархад, словно тигр, позади. Он думает, что поймал добычу. Он наматывает на кулак мои волосы, и резко тянет вниз. Губами по шее, влага на коже. Не сдерживаю глухой стон.

Фархад рассчитывает на подчинение, власть. Он считает себя главным в этом водовороте безумия, хлещущего по венам максимальной дозой кайфа.

— Советую убрать руки.

— А если нет?

Рваный выдох грудью, с силой подаюсь вперед и чувствую свободу от объятий Фархада. Мгновенье, оборачиваюсь, встречаюсь с тяжелыми, подавляющими глазами. В упор смотрит, так нагло, словно бросает мне вызов, хочет узнать на прочность, показать место. Мужчина разводит руки в стороны, цинично ухмыляется.

Такие люди, как Фархад, держат возле себя “чистых”, покорных женщин. Ни шага в сторону, глазенки в пол, железные трусы на жопу. Меня же, Алиев считает “неправильной”, даже несмотря на известную фамилию Росс. Однако пофиг. Замуж за него точно не собираюсь.

Скрещиваю руки на груди, начинаю постукивать ботинком по полу. Фархад уверенно идет к двери, запирает ее изнутри.

Закрываю глаза, сжимаю губы в тонкую нить, слышу шаги. Медленные, но этот звук, колким отголоском щекочет внизу живота.

Я не хочу верить себе. Ощущать, как накаляется кровь в моих жилах, пламенем разливается по телу. Как сердце колотится от предвкушения и застревает где-то в горле.

Мужские ладони на плечах, давят, подталкивают. Пячусь назад, упираюсь лопатками в стену. Еще сильнее, почти больно. Тяжелый выдох, вспышка через сомкнутые веки.

— Сладкая…

Шепот в губы, легкое касание и язык. Обводит их форму, оставляет за собой влажную дорожку. Глубже. Фархад проталкивается глубже, опаляя меня своим дыханием. Чувствую его вкус во рту, на ощупь дотрагиваюсь мужской щеки, напрягаюсь, чуть сжимаю пальцы.

Я забираю себе выдох Фархада. Затягиваю, наполняю им легкие, выпускаю через ноздри. Мужчина слишком высокий. Встаю на цыпочки, обхватываю ладошками его шею. Вот черт, но Фархад целуется шикарно, ласкает так, что не хочется останавливаться. Нутро горит, сука. Огнем концентрируется в паху.

Ладони ниже к мужским плечам, пальцами за края пиджака. Стягиваю, бросаю на пол. Пальцами к белоснежной рубашке, рывок, треск, пуговицы разлетаются по кабинету.

— Не думал, что ты… Вы… Да блять!

Он хватает мой затылок, резко к себе, душит губами, не дает ответить. Тороплюсь, будто через час наступит конец света. Лихорадочно стаскиваю с себя куртку, бросаю под ноги.

— Иди ко мне, — грубо дергает меня за руку, заключает в объятья.

Мужской хрип. Фархад сжимает мой зад, отрывает от пола, шагает к светлому дивану справа.

— Хочу на столе.

— Как скажешь.

Меняем маршрут, болтаюсь в его могучих руках, обнимаю широкие плечи. Грохот, звон битого стекла. Алиев сметает все с глянцевой столешницы. Ударяюсь, едва не соскальзываю, но он успевает придержать. Стягивает через голову мою водолазку, отшвыривает в сторону. Мужские пальцы касаются лифа, спускают, кидают его далеко за пределы Вселенной.

Падаю на стол, Фархад берет меня под колени, тянет на себя.

Он замирает, еще раз окидывает меня взглядом, но уже другим. В его глазах нет высокомерия, только страсть, приправленная теплыми отголосками пламени. Я чувствую их, они тлеют где-то глубоко, в потаенных затворках моей души.

Приподнимаю зад, помогаю снять узкую модель джинс.

Мы в кабинете стриптиз-клуба, а, кажется, будто на другой планете. Фархад еще шире разводит мои бедра, накрывая собой.

Мужская ладонь с нажимом касается белья, не снимая трусиков, ласкает, проталкиваясь пальцем чуть глубже.

— Не боишься, отдать свое тело?

Твердым голосом говорит, но и Виктория Росс, не впервые знакомится с членом.

Фархад тянется к ремню на брюхах. Я слышу звон металла, звук расстегивающейся ширинки. Живот напрягается до состояния камня. Воздух задерживается в груди. Фархад снимает рубашку, приспускает брюки.

Смотрю на его сосредоточенное лицо, шею, обнаженную грудь. Мутным взглядом по прессу, задерживаюсь ниже. На неподдельном доказательстве нашего обоюдного желания.

Через две недели я собиралась, как следует надраться текилой. Посыпать солью рюмку и кидать внутрь лайм. Я собиралась отметить праздник “Сильной и Независимой”. Годовщину отсутствия секса.

Сейчас нет. Сейчас я все сильнее втягиваю живот от нежных прикосновений мужских рук. Фархад полностью кладет ладонь между груди, будто проверяет мое сердцебиение. Он смотрит на меня сверху вниз и двигает ладонь к ребрам. Прощупывает бедро, давит, рывком тянет на край стола. Он закидывает ногу на свое плечо, губами задевает лодыжку. Он не торопится, ему нравится изучать мое тело.

— Ради всего святого, Вика, если хочешь уйти, скажи это сразу.

Он так и не дожидается ответа, мое горло охвачено сладким спазмом. Фархад крепко берет мою талию, переворачивает на живот. Плотно прижимаюсь грудью к холодной столешнице, впиваюсь ногтями в поверхность.

— Вик…

Голос до дрожи, до обжигающей волны.

Мужские губы касаются ягодиц, больно прикусывают и тут же успокаивают языком. Оборачиваюсь лишь на миг, чтобы встретиться с пламенным взглядом темно-карих глаз. Фархад запускает пальцы в мои трусики, плавным движением стаскивает прочь.

Время останавливается. Сейчас все, только для нас двоих.

— Теперь ты не уйдешь.

Говорит он. Жестко, решительно. Отодвигает мое бедро в сторону.

Выгибаюсь, таю под ним, запрокидываю голову. Влажное, горячее заполнение. Я ощущаю каждый сантиметр его члена, проникающий все глубже. Хлесткий, мокрый шлепок. Еще один. Вскрикиваю, рвусь вперед, но меня перехватывают сильные руки Фархада. Он держит, дотрагивается груди, нещадно растягивает интимное лоно. Заставляет визжать, но далеко не от боли. Он не отпустит меня, как бы я не пыталась вырваться…

Тусклый утренний свет пробирается через закрытые жалюзи, а я почти без сознания, мокрая от пота, но, не кривя душой, довольная.

Хриплое дыхание в затылок и мой умоляющий стон:

— Пожалуйста…

Слишком близко. Движения резче. В носу пряный аромат Фархада. Скользкие от испарины тела, шлепки о ягодицы все острее. Мой протяжный всхлип и жар стекающей спермы по ногам.

— Мы совершили ошибку…

Раскаянно бурчу, отталкиваю мужчину, пытаюсь унять дрожь. Собираю свои кости в единую композицию, спрыгиваю со стола, чуть не падаю. Ноги подкашиваются от перенапряжения. Стремно, что выть хочется или на хер послать всех вокруг. Судорожно поднимаю свои тряпки с пола, как можно быстрее пытаюсь одеться.

— Ты всегда такая злая, когда потрахаешься с первым встречным?

Говорит Фархад и снова превращается в надменного циника.

Завершающий штрих — куртку на плечи, почти бегом к выходу. Трачу пару секунд, чтобы открыть двери. Мужчина издевательски смеется, чувствует себя победителем.

— Ты и в самом деле говнюк!

Глава 4

8 Месяцев спустя…

Я совершенно спокойна и абсолютно не волнуюсь.

Мои негодующие вопли слышались еще полгода назад. А подруга Нинка, тщетно пыталась успокоить разбушевавшуюся Росс. Я бегала по дому и орала. Бегала так, будто кипятком ошпарили. Я мертвой хваткой держала в руках тест, с неутешительным показанием — две полоски.

Сейчас я совершенно спокойна.

Со второй попытки поднимаюсь с кровати. Животом вперед плетусь на кухню. Я наливаю в стакан воды и подхожу к окну, выглядываю во двор, вижу привычную картину.

Три черных, наглухо тонированных внедорожника напротив подъезда. Они постоянно здесь. И днем, и ночью. За моей новой, теперь уже, бронированной дверью, всегда стоят двое. В таких же черных, как эти тачки костюмах.

Свора Церберов, нанятых братом, берегут мою жизнь. Берегут от человека, которого я знаю чуть ближе, вопреки сложившимся обстоятельствам.

Ночь в клубе поделила мою реальность на до и после.

Утром я вернулась домой, но Женька успел испариться. Мы разминулись с ним на полпути в чертов клуб. Он все-таки уехал к Фархаду, однако, мирного разговора не вышло. Слишком взрывные, властные и до одури упрямые друзья. Были.

Теперь нет, теперь господа враждовать изволят. Не на жизнь, как говорится. Они встречались еще несколько раз. Я видела кровь на разбитых кулаках брата. Я видела Фархада на этом самом месте, где сейчас припаркованы три черных внедорожника. И больше десятка мордоворотов, несокрушимым войском стоявшие за спиной Алиева.

Все поутихло со временем, Женька вернулся в Грецию. Но я чувствовала бурю уже тогда, что слабыми отголосками щекотала мой зад. А два месяца назад на меня было совершено покушение…

После чего, брат тут же снабдил меня амией охранников и обеспечил безопасность. Недетские игры серьезных мужчин, а крайняя, как всегда — Вика.

Сейчас я спокойна.

Допиваю минеральную воду, на растопырку иду в душ, потом завтрак невкусной овсянкой. Все как обычно, по накатанной. Переодеваюсь в нечто похожее на платье, собираю локоны в пучок. Выпадают сволочи, не квартира, а волосяной кокон.

Стрелки часов крадутся к одиннадцати, и я сажусь за стол, включаю ноутбук. Через пару минут будет звонить Женька по скайпу, интересоваться, как у меня дела. Он всегда это делает в одно и то же время, а я, постоянно в одной и той же позе. Прячу огромный живот под столом…

— Ты загорел, на море, небось, весь день жопу парил?

Первая начинаю разговор, с улыбкой разглядываю Женьку по ту сторону экрана.

— Ну, есть такое. Охрана доложила, что гребаный Пиндр вновь проезжал не так далеко от твоего дома, Вик…

— Значит, Фархад все никак не успокоится? Чудесно! — перебиваю брата, чуть не подскакиваю от недовольства.

— Как твое давление? Врачи дали добро на перелет?

— Нет… Но думаю, скоро пойду на поправку. Нервы, сам понимаешь.

Мне запрещены самолеты, слишком большой срок и нелегкая беременность. Женька не знает мое “интересное” положение.

Верзилы, что всегда находятся со мной — молчат. Ведь начальник далеко за границей, зато рядом его сестра. Придушу. Успею это сделать, до того как в Россию прибудет старший брат, чтобы сделать со мной то же самое.

Врать про сбежавшего отца бесполезно, все равно правда раскроется. И тогда, земля содрогнется, брат не простит мне ошибку. Сладкую ошибку, пропитанную томным запахом Фархада. Что будет дальше? Не знаю. А пока “давление”. Да.

— Гадство… — глухо хрипит Женька. — Как, только — так сразу. Поняла меня? Ты должна вернуться в Грецию, подальше от всяких. — Приподнимает бровь, корчит физиономию. — И да, Вик, следи за питанием, а то щеки скоро в экран не поместятся.

— Я тебя тоже люблю!

Захлопываю крышку ноутбука, глубоко дышу через рот.

Спокойно Виктория, и это пройдет.

Мысленно вспоминаю изречения царя Соломона, придерживаюсь за столешницу, поднимаюсь на ноги. Я кладу руку на живот и говорю Кармию Россу, что мама за него зубами глотки грызть будет. Мамы они такие. Это вам не шуточки.

Мой сын будет носить фамилию Росс. Он вырастет достойным человеком, в отличие от папаши. Хотя, возможно, я выскребу из Фархада алименты. Лет так через шестнадцать. Не денег ради, а чтобы посмотреть на его физиономию.

Хорошо, что Алиев черный, как полоса в моей жизни. Он тоже брюнет и, вопросики, по поводу будущей внешности моего ребенка, автоматически отпадают.

Сейчас я накидываю сверху тонкий кардиган, делаю макияж, беру сумочку на длинном ремешке и топаю к выходу.

— Атрей! — говорю на греческом, распахиваю створку. — Помоги обуться.

Задницей на стул в прихожке, ногу с красным педикюром вперед. Высокий мужчина с пистолетом в кобуре, заходит в квартиру. Не дальше пары метров от порога. Мужчина склоняется и берет сандалю, уже как мастер, застегивает ремешок. Потом надевает вторую.

Он подает мне руку, чтоб встать. Я запираю дверь на ключ и тут же прячусь за широкую спину охранника. Позади меня еще один.

Своеобразный бутерброд, а на начинку — беременная Вика Росс. Беременная от самого лютого врага брата.

Мы спускаемся в лифте на первый. Окруженная остальной охраной, сажусь в центральную машину. Атрей заводит мотор, а я переписываюсь с Нинкой по мессенджеру. Мужчина везет меня в клинику, на плановое узи, одной и той же дорогой. Я выучила ее наизусть за полгода и теперь неинтересно.

Зато читать, как Нинка потрахалась с Костиком — да. Такая милость позволена лишь Нинке, я-то уж точно в ближайшее время “в завязке”. Сходила, посмотрела один раз на член. Достаточно. Внедорожник резко подается вперед, и я ударяюсь лбом о водительское сиденье спереди.

— Атрей! Едрит-раскудрит!

Возмущаюсь на русском, краем глаза замечаю суету по ту сторону тачки.

Глава 5

Тонированные стекла не скрывают сия пистеца, что воочию наблюдаю, затаив дыхание. С силой давлю задницей в кресло, будто это поможет. Власихинская улица полностью перекрыта, чуть ли не с самого перекрестка.

Я надежно заблокирована в салоне, а снаружи, нас диким роем, окружают железные гробины. Белые, что взгляд режет. Такие же дикие отморозки в масках, как у элитных спецназовцев, сейчас пытаются устранить моих ребят, вышедших из машин узнать, мол “ Какого черта?” Но диких существенно больше, намного.

— Атрей! — царапаю ногтями кожаную сидушку, — Они убьют нас?

— Не волнуйтесь, госпожа Росс.

Стальным голосом говорит он. Достает пистолет, снимает с предохранителя. Говорит, что он верен нашей семье и будет оберегать до последнего.

Мокрой ладошкой крепко обнимаю Кармия Росса, верчусь по сторонам. Слишком душно становится в салоне авто, будто воздух выкачивают вон те дикие ублюдки, что безжалостно положили на асфальт уже доброю половину моих защитников.

Атрей максимально сосредоточен, он говорит, бандиты не смогут открыть внедорожник. Бронированная сталь выдержит любой обстрел, кроме гранатометного.

— Замолчи! Не разжигай во мне фантазию!

И черта с два, но меня не видно, сквозь черные стекла, однако, с ног до головы покрываюсь липким потом. На миг замираю.

Самая роскошная белая тачка распахивает дверь. Темный костюм контрастом выделяется на фоне светлой краски. Алиев, со своей безупречной осанкой хищным тигром выходит из авто. Равнодушно смотрит на происходящее, а потом на меня. В упор. Даже не моргает.

Нет, такого быть не может, нас разделяет толстое бронированное стекло. Но Фархад будто расщепляет наш внедорожник до атомов. Он двигается быстро, перешагивает через лежащих на земле охранников брата.

Женька. Судорожно копошусь в сумочке, достаю телефон. Меня колотит, пытаюсь разблокировать экран. Взвизгиваю, слышу тактичные удары по стеклу. Потом еще.

Фархад знает, кто прячется по ту сторону внедорожника. Фархад хочет, чтобы я вышла к нему на улицу.

— Ага! Щас прям! Иди в задницу!

Громко кричу надменному, случайно роняю Айфон под сиденье.

— Уважаемая, давайте обойдемся без лишней крови.

Меня передергивает, и я приказываю Атрею стрелять на поражение. Пусть только сунется. Никто. Ни один человек на свете не посмеет причинить вред моему пусть еще и неродившемуся сыну. Даже если он — его родной отец…

Фархад все еще прожигает через затемненное стекло, я отсаживаюсь на противоположную сторону. Алиев жестом указывает кому-то вдаль. И через пару минут, салон содрогается. Огромный эвакуатор со скрежетом отрывает авто от земли, железной клешней погружает в кузов. Дикие ублюдки поднимают борта, чтобы Атрей не смог съехать обратно.

Нас увозят в неизвестном направлении, и единственный уцелевший охранник со мной, набирает номер брата.

— Что сказал Евгений Александрович?

— Сегодня же возвращается, он все решит. Не волнуйтесь, госпожа Росс.

Для Атрея, мой брат — Евгений Александрович. Для меня — сраный задира. Или еще похуже.

Я помню, чем закончились его переговоры. В прошлый раз, я была отслежена по пути из супермаркета. Три головореза, с легкой подачи Алиева, хотели покончить со мной, размазав по асфальту на пешеходном переходе. А потом гнались следом, но Виктория Росс никогда не пропускала физ-ру в школе.

Сейчас мы двигаемся в кузове эвакуатора черт знает куда, и только этому черту известно, что случится с нами дальше.

Хватаюсь за спинку сиденья, другой рукой за Кармия Росса, глубоко дышу через рот. Лишь бы ничего не произошло с малышом. Врачи говорят мне нельзя волноваться.

Нас увозят далеко за город, а мне до жути приспичило писать. Еще около часа пыталась абстрагироваться, но нет. Сын пинаться изволит, предательски давит на мочевой. Он не оставил мне выбора.

— Отвернись. Я быстро.

Аккуратно приоткрываю дверь тачки, держусь за холодную сталь, высовываюсь из машины.

Нас везут мимо хвойного леса, прямиком в коттеджный поселок закрытого типа. Там живут местные селебрити, уставшие от городской суеты.

Я вижу, колонну белоснежных машин, что двигаются следом. Вижу Фархада, главенствующего этим безумием.

Зубы-паскуды нещадно стучат, и я сглатываю, не сводя взгляда с Алиева, крадусь за дверцу авто. Хорошо, что эвакуатор высокий и, Фархаду не видно моего огромного живота. Успею.

Я слышу громкий скрежет колес, но уже без разницы. Я задираю подол платья и пытаюсь нащупать трусы. Еще чуть-чуть, давай же!

Эвакуатор резко тормозит. Хватаюсь за дверцу. Скрежет металла, грохот и дорожная пыль столбом. Атрей подобно молнии, вылетает из внедорожника. Борта резко опускаются, замираю с задратой юбкой, а перед глазами Фархад.

Мой страж становится спереди, закрывая широкой спиной свою госпожу. Он достает пистолет и целится в голову Фархаду. Напротив, больше двух десятков наемников делают то же самое, но уже в нас. Я слышу только биение сердца, чувствую, как начинает сводить челюсть. Очень хочу по нужде.

— Виктория Росс, какая честь! Я слишком долго ждал тебя.

Говорит Алиев, делает пару шагов вправо в надежде разглядеть меня получше.

— Это не взаимно! Только попробуй меня тронуть!

— И что? Что ты мне сделаешь?

Наглый циник. Высокий, страстный Иуда.

Со злостью смотрю в его глаза, а он лишь улыбается. Я помню те губы, что целовали меня в стенах чертового кабинета. Руки, нежно ласкающие грудь. Слишком интимно, запретно. Только для нас двоих… А не вот это все.

Дорожная пыль полностью осела. Я окружена стаей наемников, готовых сделать из меня решето. Но кажется, будто в вакууме. Так тихо. Воздух сгущается, окутывает холодной пеленой, несмотря на палящее июньское солнце.

Звук щелчков оружия, реквием бьет по вискам, больно щемит затылок. Нам говорят не двигаться, и я понимаю, что шансы мои также малы, как писюлёк самца колибри.

— Отдай мне пистолет, это приказ…

На греческом шепчу Атрею. Дрожащей ладонью касаюсь рукава черного пиджака.

— Госпожа, вы уверены?

— Конечно.

Я стреляю лучше, среднестатистической девушки, двадцати шести лет. Обхватываю рукоять, уверенным шагом на край кузова.

Одна рука по-прежнему закрывает Кармия Росса. Вторая, целится Алиеву прямо в сердце. Отцу нашего ребенка.

Глава 6

— Пристрелить меня вздумал? Ммм? Учти, Фархад, с собой заберу. В аду гореть будешь!

Мне больше не страшно. Я убью гада до того, как мое тело пронзят десятки пуль, выпущенных из обойм диких ублюдков. И рука не дрожит вовсе. Гордо поднимаю лицо, сверху вниз смотрю на Алиева.

Впервые в жизни наблюдаю растерянность в глазах мужчины. Фархад перенимает образ гранитной статуи. Он потрясен и будто почернел.

А я, еще сильнее сжимаю через платье Кармия Росса. Наемники плавными шагами двигаются ближе к кузову эвакуатора, держат прицел. Но мне уже все равно.

— Стоять!

Не отрывая взгляда от моего живота, приказывает Фархад. Надменный краснеет, вытягивает руку, показывая ублюдкам отбой.

— Ну что так смотришь, Алиев? Беременных никогда не видел?

Мой максимально строгий тон, его хмурое, сосредоточенное лицо. Фархад глубоко дышит, послабляет галстук на шее.

— Кто бы мог подумать, Виктория… Спускайся ко мне.

Чуть мягче говорит. Подходит совсем близко, как воспитанный, подает руку.

— Еще чего?

Взмахиваю пистолетом, пячусь назад.

— Неужели ты думаешь, что я смогу от тебя отказаться, Виктория Росс? По-хорошему говорю, спускайся, не вынуждай на грубость.

Грудину охватывает пламенем, я чувствую жар, что заставляет гореть мою кожу. Оборачиваюсь на Атрея.

Страж ни хрена не понимает по-русски, но догадывается, о чем идет речь. Он говорит, чтобы госпожа выполнила просьбу. И не злила шакалов еще больше. Он говорит, в противном случае, его все-равно убьют, а меня заберут силой. Атрей расскажет все брату и, меня вернут домой. Я позволяю себе одну слезу, молча киваю охраннику.

А дальше, только гнев и голос. Тихий голос, но он оглушает:

— Вик…

— Что?!

— Опусти пистолет, клянусь, я не трону тебя.

— Пару минут назад, ты хотел сделать из меня кусок мяса!

— Я не знал…

Недоверчиво щурюсь, держу под прицелом отца Кармия Росса. Все-таки делаю шаг вперед. Потом еще. Свободной рукой хватаюсь за борта эвакуатора.

Алиев, как порядочный циник, решает помочь даме. Тянет руки к моей талии, осторожно прикасается, страхует, не очень расторопную. Меня.

Становлюсь рядом на землю, тычу дулом пистолета ему в грудь. Тычу, а наемники напрягаются. Тычу, а наемники снова поднимают оружие.

— Вот сейчас, как возьму тебя в заложники, чертов ты ненормальный, и тогда посмотрим…

— Конечно.

Сказал, как отрезал. Дерзко. Как не выпущенная мной пуля, резко, Фархад дергает за рукоятку пистолета. С силой выхватывает у меня ствол. Замахивается, кидает далеко за пределы мироздания.

Алиев говорит, что теперь, я его женщина. Говорит, он не сможет прикоснуться ко мне, пока я в положении. Он дотрагивается моего подбородка, заставляет смотреть ему в глаза.

— Я не отдам тебя брату, Виктория Росс, — еле уловимо поглаживает лицо, улыбается. — Сладкая…

Он берет меня за руку, насильно ведет к своей белоснежной машине. Открывает дверцу и вновь замирает. Я, как не леди грация, корячусь, кое-как умещаюсь в салон авто. Алиев садится рядом и с видом, верховного правителя, заводит мотор. Адреналиновая волна отступает. На смену ей приходит желание. Дикое желание нереализованной физиологии.

— Пресвятые Посейдоны, Алиев, быстрее! Разгоняй свою тачку.

— Да тут езды минут десять осталось. Что с тобой, Росс?

Он смотрит на меня, как на сумасшедшею, крепко сжимает руль. Я понимаю весь тлен неминуемого потопа. Вижу огромный каменный забор, что больше похож на Китайскую стену. Не разглядеть за ним двора, но теперь неважно.

— Давай, давай ключи от этой сраной обители! Скорее! Я говорю, скорее, Фархад!

Алиев напрягается. Ме-е-едленно, предательски медленно, тянется к бардачку.

— Только без глупостей.

— Пошел к черту!

Судорожно вырываю железную связку, распахиваю дверцу, почти выпадаю наружу.

Да чтоб вам провалиться всем! Мужская война, а, главное знамя, как всегда, Вика.

Мне нелегко двигаться, слишком большой срок. Мелкими шажками, к высоким стальным воротам. Перебираю ключи в ладошках, самым большим нервно открываю замок.

Я слышу хлопок за спиной, но уже без разницы. Со скрежетом толкаю тяжелое полотно, одним прыжком внутрь. Не вижу пространствие лютое, а только черную, как мысли Алиева, дверь.

Беременной фурией по каменной плитке, фурией по ступеням порожным, к железной ручке. Мысли путаются, зубы сводит, все вокруг какое-то темное, мутное. Чувствую запах кофе, как тогда, в кабинете проклятого стриптиз- клуба. Чувствую Алиева, что серой тенью стоит за плечами.

Мимо гостиной направо, огибаю мраморную лестницу, сворачиваю за угол. Пинаю деревянную дверцу и высший фарт в моем кармане. Звук щеколды, пару шагов вперед, мимолетная суета и выдох облегчения.

Фархад стучится в запертую дверь. Фархад недоволен, он решил, что я замышляю коварный фокус, подставу, если хотите.

В ответ, жму на кнопку слива, поправляю одежду, замираю у глянцевой раковины. Хватаюсь за голову, а в мыслях лишь пустота. Растерзайте меня семеро, но я не хочу выходить обратно.

— Виктория Александровна, не заставляйте портить роскошную дверь!

Он совсем близко, словно демон Азазель, в двух ипостасях — соблазнитель и убийца. Он возглавил адское войско, пошел против друга своего, брата. Уничтожил верных защитников семьи Росс. Насильно заточил меня в своей преисподней. Но и Виктория, не рабыня Изаура.

Фархад выламывает последнюю преграду между нами, делает шаг вперед. А я к стенке. Он смотрит так пристально, словно хочет сожрать меня своими карими, пронзительными глазами.

— Почему не послушалась? Я же нормально попросил.

Говорит строго, будто Виктория Росс, попыталась украсть из офиса бумагу для принтера и сейчас, стоит в кабинете директора.

Он делает еще шаг, а я до боли упираюсь лопатками в глянцевый кафель. Фархад останавливается так близко. Беспорядочно скользит взглядом по мятежнице Росс. Задерживается на губах. Наклоняет голову, сталкиваемся лбами. Лицо окутывает мужское дыхание, мятной волной забираясь в ноздри.

— Вик…

Фархад осторожно дотрагивается моего живота, он чувствует слабые толчки. Чувствует, своего сына.

Глава 7

Фархад.

10 лет назад…

Тучный мужчина спереди шагает слишком медленно, а я нервничаю, уже не терпится поскорее спуститься с трапа к родным. Прямой перелет из Каира и четыре часа пути, прошли в секунду. Бизнес-класс того стоил. Десятки лиц поодаль, но я сразу узнаю в толпе своих.

Высокий, статный отец, как всегда, в строгом костюме. Время обелило его волосы сединой, однако, это единственное, что выдает возраст. По-прежнему грозный, величественный орел, держащий под пристальным взором нерадивых конкурентов. Глупцов, желающих подвинуть империю Алиевых на второй план.

Рядом мама. В красивом хиджабе небесно-голубого цвета, что глаз не оторвать. Кажется, она стала еще ниже, или просто так давно не видел матушку.

Мне двадцать один. Я полон жизненной энергии и азарта. Восточная кровь кипит, рвет жилы от радости встречи.

— Фархад! Брат!

Нежный девичий голос, больше похож на щебетание птички.

— Айше…

Я покидаю трап и спешу обнять свою близняшку.

Она не носит хиджаб, как мама. Наши родители религиозные люди, однако, насильно не навязывают веру своим наследникам. Семья уже долгое время живет в России и, Айше позволено ходить без платка. Но традиции и нравы все же соблюдает.

— Родственников полон дом, Фархад, все хотят с тобой встретиться. Три года не виделись. А ты возмужал. Ух какой высоченный! Матушка столько долмы наготовила, все, как ты любишь!

Обнимаю сестру за плечи, целую маму, жму руку отца. Забираем багаж, три чемодана которого, забиты подарками, усаживаемся в авто.

Загородная резиденция Алиевых по восточному роскошна и гостеприимна. Здесь я вырос, здесь прошло почти все мое детство. Родной запах и стены, встреча с многочисленными родственниками.

Стол ломится от угощений. Айше сидит напротив меня, ковыряется вилкой в чаше с пловом, но ничего не ест. Я понимаю, здесь что-то не так. Немым жестом показываю сестре, мол, выйди из-за стола. Айше кивает в ответ. Синхронно откладываем трапезу.

— Говори.

— Подожди, дверь в комнату только закрою.

Айше запирает крохотную щеколду. Айше оборачивается в мою сторону, а карие глаза светятся. Почти полыхают огнем. Щеки заливает румянцем.

— Ты самый близкий для меня человек, Фархад, только тебе могу доверить эту тайну…

Сестра обнимает себя руками и с видом загадочным, садится на край постели. Смотрит на меня, а я на нее. Она улыбается во весь рот, я, напрягаюсь еще сильнее.

— Влюбилась.

— Чего?

— Влюбилась в парня из института.

— Эм… родители знают?

Отвечаю спокойно, а грудину щемит. Концентрируюсь на спинку стула, нещадно жму рукой, чтобы не сорваться.

— Нет, — одними губами шепчет Айше, виновато опускает глаза в пол, — он русский и…

— Продолжай.

— Бедный… в смысле, у него мало денег! Но он замечательный, светлый, добрый человек. Не знаю, как отец на это отреагирует.

Сестра произносит искренни, а меня в жар бросает. Еле стою на ногах, перед глазами мутная пелена ярости.

— Айше! Вы с ним уже… эм… как бы тебе сказать…

— О! Аллах! Нет, нет брат, не думай плохого. Парень даже не знает о моей любви.

Теперь лучше.

— Вы просто разговаривали или целовались?

— Тоже нет, я боюсь подходить к нему. Столько девушек вокруг парня вьется. Красивый уж. Очень. И имя красивое — Евгений.

Невольно корчу физиономию, то же мне, красивое!

Я говорю Айше, чтобы подумала, все тысячу раз изменится за время летних каникул. После, мы больше не поднимали этой темы. И через месяц, со спокойным сердцем вернулся в Каир.

Все наладилось, думал. Сестра умная девушка, думал. Но спустя полгода, телефон мой разрывался от гневных звонков родни. <<Испортил!>>, кричали в трубку. << Айше опозорила наш род!>>, говорили они.

Пустынная земля разверзлась подо мной, и небеса, в эту же секунду обрушились на мою голову. Я бросил все и, сразу помчался на защиту сестры. Как бы то ни было, никому не позволю обидеть Айше. Сел на борт авиалайнера, дабы усмирить пыл негодующих родственников, а прилетел на похороны…

Сердце Айше не выдержало авторитарного гнета. Теперь, у меня нет близняшки. Теперь, я остался один.

И не передать словами всю боль, что разрывала в клочья мою душу. Тот гнев, что испытал я, перебирая студенческие документы и фотографии сестры. В их группе три Евгения. Я не спец в оценке мужской красоты, однако, самым смазливым оказался Росс. Только он и, еще один тезка, учились на бюджете.

У меня не осталось сомнений, кто был виновником страшной трагедии. Сначала, я хотел убить, растерзать негодяя на куски. Но быстро понял, что легче от этого мне не станет. Совсем.

Я действовал иначе. Напротив, познакомился с ним. И Росс, как истинный ублюдок, даже бровью не повел, узнав мою фамилию.

Только Аллаху известно, чего мне стоило изображать дружбу, помогать гаду, по вине которого погибла моя сестра.

Чуть позже, Росс поднялся до вершин, о которых раньше и мечтать не мог. Он получил наследство. Огромное. И вместе с тем могущество и первые связи. Меня это не остановило. Росс также остался простаком. Дворового пацана не очистить никакими миллионами.

Он был октрыт душой, но слишком замкнут в плане личного.

Лишь спустя несколько лет после знакомства, я узнал, что у Росса тоже есть сестра. Младшая. Узнал, что он лично воспитывал ее с четырнадцати лет. Больше родни у них нет.

Мысли, черной паутиной, опутала лютая ненависть. Я хотел, чтобы Росс испытал то же самое, хотел, чтобы он понял, какого это, терять близкого человека.

Оставалось найти триггер, провокацию, для воздвижения конфликта. Я выбрал пансионат. Намеренно переписал имущество на человека, которого Росс терпеть не может. В документах тоже есть свои хитрости, но сейчас не об этом.

Да. Я тварь.

И план мой был безупречен, до того момента, пока дверь стриптиз-клуба не распахнулась и на пороге появилась девушка. Незнакомка с длинными темными волосами и харизмой, не меньше Чака Норриса.

Огонь-баба, так говорят о подобных русские.

Я принял ее за проститутку, желающую начать выступать в нашем заведении. Луноликую проститутку… Бальзам на разбитое сердце…

Земля содрогнулась, когда слух, будто лезвием полоснуло: <<Виктория Росс>>. Сказала она. <<Мой брат уже прилетел в Россию>>.

А дальше страсть. Необузданная, сжигающая дотла мысли и остатки разума. Я не хотел этого делать, предлагал остановиться, но Вика не послушала.

После, я взял ее практически силой. Долго, мучительно долго, я брал хрупкое нежное тело. Мы умирали, растворялись друг в друге до самого утра. Мне было хорошо и больно одновременно. Я поступал точно так же, как ее ублюдок-брат. От этого становилось паскудно.

Именно эта ночь уничтожила в прах, напрочь снесла продуманную установку на месть.

Я не убийца.

И если бы хотел покончить с Викторией, она бы не вышла живой из стен стриптиз-клуба.

Показной фарс. Шоу. Ад наяву.

Мы не виделись с младшей Росс, после нашей близости. Мои люди только припугнули ее. И братец тут же, спрятал кровинку за спинами своих охранников- греков. Не подступиться было, до этого момента. Слишком долго ждал. Но удача все же улыбнулась мне.

Я хочу показать Россу, ту боль, которую пережил сам. Я заставлю его страдать при жизни. Но не причиню вреда девушке. Наверное…

Сейчас мы с ней совсем близко. Я вижу свое отражение в ее темных, распахнутых глазах. Чувствую сбитое дыхание, тревожной волной, окутывающее лицо. И она беременна.

В мыслях пустота, нутро ломит. То ли от прежней ярости, то ли от тоски, что после нашей ночи, Вика легла под другого.

Рука сама тянется к округлому животу. Замираю. Я ощущаю импульсы, слабые толчки. Маленький воин. Он еще в утробе, но уже храбрец. Зуб даю, что там мужчина. Как толкается в мою ладонь, мать защитить пытается.

Глава 8

Виктория.

— Лапку свою убрал от моего сына. На два шага отошел!

Никому не скажу, чего мне стоило, выплюнуть эти слова Надменному. Бью ладошкой по его руке, касаюсь груди, легонько отталкиваю. Фархад, будто опоры и не чувствовал вовсе, отшатывается. Той же лапкой, с силой трет переносицу.

— Немыслимо, Вик.

Говорит он и тяжко вздыхает. Говорит так, словно в его глотку сталь раскаленную заливают. Глухо. Он хмурит черные брови вразлет, темным взглядом окидывает меня сверху вниз и обратно. Нет на лице Фархада улыбки, только скорбь. Осуждение.

— И? Что не так? Котам в Марте можно, а мне нет?

— Срок какой? Семь? Восемь? Девятый?

— Десятый! И вот не надо сейчас так сжимать кулаки, Фархад. Я имею право на личную жизнь.

Вру, намеренно вру. Я не доверяю Фархаду. Я не могу признаться мужчине, что до него у меня практически год не было секса. И после…

Что в черных мыслях этого лютого Зверя? Таких же черных, как раскаленная смоль в котле, куда засунет его брат, если Алиев, посмеет причинить вред мне и Кармию Россу.

— Конечно, имеешь.

Огромной скалой двигается прочь. Останавливается у двери, что болтается на одной петле, придерживает. Он хочет показать мне дом, хочет устроить экскурсию по всем этажам пристанища. Он получает мои искренние аплодисменты, но сохраняет невозмутимый вид.

— Чудесненько! А Барин не желает восхвалений интерьером? Почетных лавров за дизайнерский вкус? Ммм?

— Уймись.

Но я злюсь. Мне страшно и смешно одновременно. В голове только навязчивая мысль: <<Какого хрена?>>.

А перед глазами все тот же Фархад, почти невесомо кладет руку на мои лопатки. Следит, чтоб я не запнулась через порог. При других обстоятельствах, сочла бы за галантность.

Смущает одно, Алиев полгода терроризировал нашу семью. Я собственными глазами наблюдала некое дерьмо, что исполнял Султан, всея преисподней, Алиев. Запугивал, запугивал своими шакалами, всячески. Дышать не давал. А сам не появлялся.

Благодаря вот этому самому Надменному, что продолжает греть мою спину, я практически не выходила из дома. А если выходила, то ничего не видела, кроме пиджаков охранников, плотным кольцом, закрывавших госпожу Росс. Не слышала, кроме щелчков оружия, снятого с предохранителя.

Но у меня есть брат. Он добрый человек, однако, финта такого, Алиеву не простит точно. Алиеву, с самомнением повелителя мира.

— Твоя комната на втором этаже, но я могу приказать перенести вещи на первый. Сложно, наверное, по ступеням спускаться будет и… подниматься.

Он останавливается в центре столовой. Отходит чуть дальше, клещом вонзается в спинку ни в чем не повинного стула. Крепко обнимаю Кармия Росса, таращусь на Алиева. Фархад щурится, внимательно смотрит на Кармия Росса. Так, что не по себе становится от этого темного взгляда. Отворачиваюсь спиной.

— Мне и наверху сойдет, все равно надолго не задержусь здесь.

— Считаешь, госпожа Росс? Думаешь, тебе здесь будет хуже, чем на полном обеспечении брата? Уважаемая, у меня хватит финансов для комфортного проживания будущей матери. Хотя, не так давно, положение вашей семьи было далеким от сказки.

— Дурак, что ли?

Он. Меня. Бесит.

Еще сильнее чем, обычно. Я не обижаюсь на эти надменные издёвочки. Просто хочу, вот прямо сейчас, подойти и как дать пощечину, по высокомерной морде.

Да что он обо мне знает? Нихрена.

Женька подарил квартиру, хорошую, в хорошем доме. Купил малолитражку красную, но мог и БМВ, какую-нибудь, новую.

Я, между прочим, тоже работала и профессия моя творческая. Мастер маникюра. Ногти делала красивые. И в салоне, и на дому. А это вам не шуточки и не игрульки. Бизнес в индустрии красоты.

Но Фархаду знать об этом не обязательно, пусть думает что хочет, мне все равно.

Искоса подглядываю за мужчиной. Он нервничает. Ему жарко. Еще сильнее послабляет галстук, и вещица болтается на его шее, теперь, совсем отрешенно. Хруст деревянной спинки стула от нещадной руки Алиева. Мужчина снимает пиджак, мнет дорогущее одеяние, отшвыривает в сторону.

Вздрагиваю, а Фархад принимается нарезать круги по столовой. Прячет сжатые кулаки в карманы брюк.

— Срок немаленький. Определенно. Значит, переспала со мной уже в положении? Или, сразу после, в койку другого прыгнула? Ответьте мне, госпожа Росс?

— Заткнись.

Меня пробирает мурашками. Противными, колкими как эти слова. Знобит даже. Полностью отворачиваюсь от Алиева, гипнотизирую золотистую стенку напротив. И зубы мои сомкнуты до боли и душа кричит, гореть заставляет.

Той ночью, фальшивые маски были сорваны. Я видела, каким может быть Фархад. Каков он настоящий. Нежный, чувственный, самый лучший мужчина из когда-либо созданных. С таким мужчиной, как Фархад, той ночью, можно было не раздумывая, прыгнуть в сокрушающее пламя. И если совсем чётенько, стоять за его спиной и подавать патроны. Даже если весь мир восстал против него. Сейчас нет.

Сейчас я хочу заткнуть уши, сесть на корабль к пришельцам и улететь на другую планету.

— Это менталитет у вас такой? Или ваша личная позиция, уважаемая? Прошу прощения, за неприличие, но какой я у тебя по счету? Двадцать пятый?

— Заткнись. Тварь.

Всё.

Я стою спиной, и Фархад не видит, как я, что есть сил, жмурюсь. Давлю, давлю в себе унижение, чтобы не вылить горечь солеными слезами по щекам. Сын внутри неспокоен, он чувствует мою тревогу. Слишком дурно, отшатываюсь в сторону.

Почти падаю, но упираюсь в жаркую грудь Фархада. Мужчина распаляется, задыхается точно так же, как и я. Неужели у него есть сердце? Я ощущаю, как оно колотится. Словно вот-вот разорвется.

— Скажи… скажи, Росс, что я ошибаюсь. Убеди меня в обратном…

Глава 9

Глухие слова больше похожи на рычание загнанного зверя. Руки Фархада ложатся на мои плечи, чуть сжимают. Я чувствую дрожь, сковавшую когда-то, непробиваемую гранитную скалу. Алиева. Он склоняется к моей щеке так близко, что жесткая щетина царапает кожу. Заставляет гореть. Не только лицо, всю меня, без остатка. Немного тошнит от волнения, лихорадочно кусаю губы. Самый первый, мучительный вздох, дальше легче.

— У меня есть любимый мужчина.

Будто скороговоркой шепчу, а тело сразу реагирует. Фархад не ощущает, как слабый ток разливается по венам. Переполняет жилы. Как эти слова, острым импульсом, бьют в грудь.

Под запретом тот мужчина. А уж любовь, тем более.

Не знаю, сколько мы простояли в абсолютной тишине, словно посмотрев в глаза Медузе Горгоне. Но за это время, я успела насчитать сто сорок три ударов сердца Фархада.

— Даже не сомневался.

И он отстраняется так резко, будто и не было ничего вовсе. Оборачиваюсь. Надменный злой. Старается скрыть от меня раздражение, но пятикратные факи. Виктория Росс прекрасно считывает эмоции.

— А что ты хотел услышать, Алиев? Слова восхваления твоего члена? Или, быть может, прозу в благодарность твоим выходкам? Шантажу? Я свободная женщина. Алё?

— Испорченная женщина.

Говорит он. Твердо, четко, чтобы ясно слышала каждое слово.

Фархад гордо расправляет стать. И на граммульку, мизерную кошачью лапку, ему не стыдно произносить оскорбление. Он медленно идет к лестнице, а я за ним. Он думает, что самый праведный. Но Виктория Росс, уж точно не потерпит таких фразочек.

Совсем близко к телу Фархада, сминаю в кулаке его белоснежную рубашку. Вот Сволота Заморская и я тебе сейчас устрою.

— Стоять! Звериной сопеть перестань, ага. Как ты меня там назвал? А ну-ка, развернись посмотри своими бесстыжими глазами! — недовольно кричу. — Шлюху во мне увидел? Нет, подожди… Что ты задумал? Не трогай. Мне тесно, Фархад! Жарко. Убери руки, не нужно обнимать!

Последнее слово точно в губы. Без доли сомненья накрывают мои. Я вспоминаю его вкус, ласки. Сядьте на шпагат с сантехником, но Фархад целуется как Бог.

Фархаду неудобно, он слишком высокий. Мужские теплые ладони на моих щеках. Запрокидывают лицо, поглаживая большими пальцами. Языком проталкивается внутрь, касается моего. Ласкает губами, засасывает, наполняет мой рот своим дыханием. Судорожно ладошками по мужской груди, нащупываю галстук, срываю окончательно.

— Испорченная Вика, в твоем положении нельзя есть столько сахара.

Отрывается лишь на секунду, но не отпускает лица, пристально смотрит. Будто хочет, прямо сейчас, спалить до праха неугодную ему девицу. Ну-ну Фархад. Учти одно, в душе, Виктория Росс, как птица Феникс.

— С чего ты решил?

— Губы… сладкие. И ваш аромат. Идемте за мной, Виктория Александровна. Вы же вроде как, теперь пленница.

Заключительная фраза совсем сухая. Фархад резко разворачивается, также резко прямиком к лестнице. Шагает быстро, уверенно. Он уже наверху, а я только на четвертой ступени.

— Подожжи…

Осторожно топаю, ничего не видно из-за огромного живота. Фархад раздражается, ему неприятно разглядывать мои округлые формы. Неприятно знать, что я ношу под сердцем “чужого” ребенка. Хотя с чего бы вдруг? Сам посмеялся надо мной после единственной и, столь роковой близости. Сам позволил уйти.

— Давайте руку, я помогу.

— Как любезно. Можно подумать, что ты обходительный человек, Алиев.

— Разве не так?

Сейчас я более уверенна. Фархад не даст мне упасть на чертовой лестнице. Ровный пол второго этажа и Алиев щемится от меня как от огня. Молча двигается дальше по коридору, плетусь следом.

— Руки помыть не забудь. И рот прополощи. С мылом. “ Грязную” трогал ведь! Целовал…

Усмешка в ответ и Фархад толкает темную деревянную дверцу, как воспитанный пропускает вперед.

Роскошная обстановка, огромная кровать с шелковым балдахином и таким же бельем. Здесь все продумано до мелочей. Каждый виток, на мебели из красного дерева, идеально отшлифован. Ростовое зеркало в золотистой раме, мягкий ковер на полу, как у восточных шейхов.

Фархад долго готовился к нашей встречи, хотел произвести впечатление.

Пока Виктория Росс пилила ногти, а после, содрогалась каждому шороху и хлопку. По ту сторону прозрачного стекла дома. По ту сторону бронированной стальной двери.

Ноги нещадно гудят, мне тяжело долго топтаться. Огибаю надменного справа, осторожно сажусь на постель. И так и сяк, пытаюсь наклониться, дабы расстегнуть сандалии. Покраснела уже вся, нервно сдуваю с лица выпавшую прядь.

— Я не знал о беременности Вик, не купил кроватку для малыша. Пеленальный столик. Думаю, еще будет время.

— Чего? Это что словечки? Сколько мне, по-твоему, здесь сидеть?

— Всегда.

Недовольно захлебываюсь, а Фархад подходит ближе. Хмурюсь, желаю показать весь спектр своего возмущения, а Фархад садится рядом на пол. Дыхание останавливается, и мужчина укладывает ногу на свое колено. Не поднимая взгляда, расстегивает замок на сандале.

Я могла бы сейчас покричать, еще раз напомнить о брате, что обязательно вернет меня домой. А смысл? Фархад плевать хотел на мои запугивания. Похрен ему, знаете ли…

— Я в положении и состою на учете у доктора. Мне нужно ездить в больницу. Это серьезные вещи Фархад.

— Завтра же решу все. Голодная? Пить хочешь?

— Хочу, чтобы ты сдриснул.

Он поднимается гордо. Но не спешит уходить. Едкий прищур сверху вниз. Резко толкается коленом между моих ног, задирая подол платья, но живота не касается.

— Чувствуешь меня, Виктория Росс? Советую придержать язык и не забывать. Теперь ты в моем доме. Теперь, игра полностью по мои правилам.

Глава 10

Фархад.

Я не привык выслушивать фразы, по типу <<сдриснуть>>, и сам, никогда не позволял себе подобного.

— Думаешь, напугал? Думаешь, расплачусь тут?

Вика чуть сдвигается назад, хлопает мое колено ладошкой.

Хочу ответь, но лучше сейчас уйти. Хочу не видеть светлого лица и морщинки на лбу. Вика часто хмурит брови.

Я знал ее ответ по поводу беременности, глупостью было срываться и просить, переубедить в обратном. Оправдаться.

Я не могу спокойно смотреть на мятежную сестру Росса. Вспоминать ночь и, думать, что все сложилось бы совершенно иначе, остановив Вику тогда, в стенах кабинета. Не будь она сестрой ублюдка.

Взглядом на живот, скрытый объемным платьем, а Виктория тут же кладет ладонь сверху. Она боится за своего ребенка. Считает, я способен тронуть ее. Опуститься до низости, присущей только шакалам.

— Общайся уважительно.

Я говорю глухо и неуверен, что возмущенная гостья расслышала. Медленно отстраняю колено, не оборачиваясь, вон из комнаты. Дальше по коридору моя дверь. Нужно сменить рубашку, слишком нервничал и теперь, вещь почти насквозь промокла.

Обратно к лестнице, с тяжелой головой спускаюсь на первый этаж. Вика в положении и ей необходимо поесть. Распахиваю холодильник, достаю заказанную еду. Только к микроволновке, но приходится отложить тарелку в сторону. В кармане трещит смартфон, я сразу узнаю номер.

— Ахренел не я, а ты! Что за выходки, Говнюк Одноразовый?

— Здравствуй, Жень.

— Не здравствуй. Какого черта, Фархад? В прошлый раз мы с тобой поговорили. Я отдал тебе гребаный пансионат. Мало? И финты твои простил. Чего добиваешься? Чего хочешь? Сестру верни.

— У меня тоже была сестра, Росс. Айше. Помнишь такую?

Женька молчит. Молчит долго, однако, тяжкое сопение по ту сторону трубки, выдает его присутствие.

Я вспоминаю сестру и ад, через которой ей пришлось пройти. Представляю сумасбродного Росса, лишившего невинности Айше. Душу вновь охватывает черная пелена ярости.

— Не знаю я никакой Айше! Пьяный, что ли? Я говорю, Вику верни, по-хорошему.

Девушку из одного города. Института. Группы. Аудитории. Соседней парты. Сидящей за несколько метров ни один год, он не помнит. Он не помнит Айше Алиеву. Я усмехаюсь, а Росс отлично продолжает исполнять роль.

— Так, почему звонишь мне ты, Евгений Александрович?

— А кто, блять, должен? Епископ Павел?

— Хваленый муж… сожитель. Или как это у вас называется? Кто сумел укротить строптивую Кошку. Тот, что обрю…

— Какой еще муж? Алиев? Вика почти два года одна!

Росс меня перебывает, захлебывается в возмущении и матерных наречиях. Росс говорит, его сестра не подпустит к себе проходимцев. Говорит, она давно рассталась с парнем из-за измены и теперь, на дух не переносит мужчин. Вика боится предательства. Вика слишком доверяет брату и никогда не станет обманывать.

Я в состоянии ступора. Мысленный раздрай и круглый живот Виктории. Коварная девица определенно не сообщила брату о беременности. Столько месяцев. Но рядом с ней постоянно кружилась охрана Росса.

Женька что-то говорит, а я не слышу. Мне снова становится жарко. Не моргая, разжигаю глазами чертову утку в тарелке. Смахиваю со лба пот.

— Делай что хочешь, Евгений Александрович.

Сбрасываю звонок, отключаю телефон. Я все-таки разогреваю эту самую утку. Можно ли Вике соус? Мрак. Мутным взглядом нахожу зелень, овощи. Не заморачиваясь, нарезаю в компанию к утке. Бутылку воды с собой. Возвращаюсь к госпоже Росс.

— Я думал ты уснула. Зачем под одеяло с головой спряталась? Не душно?

Ставлю поднос на прикроватную тумбу, медленно огибаю кровать, наблюдаю за Викой. А она за мной, через крохотную щелку своего тряпичного убежища.

Открываю форточку, пару шагов, сажусь на край постели. Строптивая Кошка сворачивается в клубок, что есть сил сжимает покрывало.

Касаюсь ладонью сверху, и Вика вздрагивает. Аккуратно стягиваю одеяло, сморю на недовольную девичью мордашку. Раскраснелась вся. Говорю же, душно под одеялом.

— Я поклялся тебе один раз. Больше повторять не стану, можешь быть спокойна, вреда вам не будет от моих рук. Наберись терпения, женщина. Прояви почтение.

— Ты за кого меня принимаешь? Наложницу из гарема? Алиев, я лучше выпью на брудершафт с чертями, чем буду ходить перед тобой на цирлах! Ты перебил всю мою охрану. И меня хотел кокнуть.

Ладонь на Вике, мой взгляд в стороне. Пустой совсем, бездушный. Как и я сам. Много лет ношу в сердце траур, что стало камнем. Однако слова Росс заставляют гранит кровоточить.

Я хотел ее, ждал встречи и долго готовился. Я не сгораю от любви к Вике, мои чувства намного больше. Сложно объяснить словами, что-то вроде огня, что вспыхивает при каждом вздохе рядом с ней. С того дня, с нашей первой встречи. Но это не любовь.

Я не воспринимаю всерьез колкие слова Вики. Таково воспитание, среда, где росла строптивая черная Кошка. Успокоительно набираю воздуха в легкие, медленно выпускаю ртом.

— Я разговаривал с твоим братом. Ты скрыла от него положение. Скажи… — С чего бы вдруг, но госпожа дергается, будто в кипяток свалилась. Тут же сбрасывает прочь одеяло, плотно прижимается спиной к изголовью постели. Я не вижу ее лица, не вижу стен дома, только живот. Рука сама тянется, не совладаю с собой. Дотрагиваюсь ладонью и словно чувствую биение маленького сердца внутри матери. Такое ровное, быстрое как у меня. — Скажи Росс, это мой ребенок? Ты лжешь, потому что боишься? Противен тебе?

Ее холодная рука сверху моей, большим пальцем поглаживает тыльную сторону. Вика дрожит, а ей нельзя беспокоится. Теперь нельзя.

— Алиев, что с тобой? — Вторая ладонь касается щеки, приподнимает лицо. Она смотрит на меня распахнутыми, темными глазами. — Ты слишком перевозбудился. Мне страшно за тебя…

— Я должен знать, Росс. Немедленно. Прямо сейчас. Прекрати юлить!

На последней фразе срываюсь. Говорю очень громко и Вика тут же, как от огня, в сторону. Подобный огонь уничтожает мою душу, опаляет грудь.

— А что будет, если я скажу, да? Ммм?

Глава 11

Виктория.

Отстраняюсь, встаю с постели. Медленно пячусь назад, взгляда не свожу с темных глаз Фархада. Он контролирует себя, каждый жест. Он смотрит в ответ слишком холодно, немного щурится и явно подбирает слова.

— Я буду любить своего сына, он получит все самое лучшее. Он будет частью нашей семьи.

Говорит, а на лице и мускул не дрогнет. Фархад еще сильнее поднимает бровь и, снова пялится на Кармия Росса.

Давящий гул. <<Частью нашей семьи>>. Женька рассказывал, что Алиевы, хоть и живут в России, однако законы им не писаны. Фархад, как отец, заберет у меня сына. Отнимет Кармия Росса. Фархад из другого племени. Фархад не простит предательства.

Душа во власти раскаленных тисков. Они вонзаются. До боли в сердце, разрывают острыми, как и мои слова шипами:

— Я не уверена. Возможно, ребенок от другого человека. Не от тебя. Фархад.

— Змея.

У меня мороз по коже, а температура тела Алиева шкалит. Я вижу, как он напрягает свою хищную пасть, стискивает зубы. Ему не хочется сболтнуть лишнего, но мне кажется, его рубашка на груди вот-вот лопнет. Настолько глубоко дышит.

Фархад замирает лишь на мгновенье, а после, слышит мой пронзительный визг. Фархад срывается, чтобы приблизиться ко мне. Очень сложно, неимоверно, но я успеваю протиснуться в коридор.

Бегу по второму этажу, куда глаза глядят. Будто украла в соседском саду яблок, а хозяин плодов, вот-вот наградит мой зад солью, выпущенной из старенького ружья.

— Стоять!

Голос, как гром среди ясного неба, снова обдает мою спину морозной волной. Тяжелая мужская ладонь на плече, такое же тяжелое дыхание. Неистовое, бешеное, касается кожи, раздувает волосы.

Виктория Росс — почти статуя гипсовая. Ничего не слышу, кроме биения своего сердца. Замираю на месте, размытым взглядом медитирую в багровую стену напротив.

Тихие шаги позади, с боку. Перед глазами теперь белоснежная рубашка Фархада. Расстегнута почти до половины. Смуглая грудь на контрасте. Серебряная цепочка с непонятной подвеской. Оберегом. Прописной истиной, что знает только Фархад.

— Ядовитая, бессовестная девка. Почему никому не сказала? Грех на душу взять желаешь? Сына от родного отца утаить хочешь?

Говорит шепотом, а самого трясет. Раза в два сильнее чем меня. Он касается моего подбородка, чтоб в глаза ему смотрела. Но в них черная мгла. Меня корежит и, плевать на физиономию, будто лимон жую, а вовсе не пропадаю в бездонных, сияющих адским пламенем, глазах напротив.

— Один… — голос, больше похож на шипение, под стать той, кем обозвал меня Алиев, — то битый, после разборок своих явится. То ходит по дому и, голосит, как сумасшедший. Ругается, мол, осторожней будь. Жизни не дает, со своей опекой. А знаешь почему? — тычу пальцем в грудь Фархада. — Спасибо второму, со своими выходками. Под окнами с наемничками стоял, кто? Отслеживал меня, как дичь, кто? Дальше продолжать?

— Я приезжал один раз, к Женьке, когда он был еще в России.

— Конечно. Теперь, я очень жалею, что не сдержалась и ляпнула лишнего. Надежд твоих не оправдала? Не оказалась праведной, как ты, Алиев? Можешь считать меня кем угодно, испорченной, грязной, порочной. Я молчала, чтобы сохранить мир с братом. Молчала, чтобы сберечь жизнь ребенку. Я трахалась, слышишь? Трахалась после тебя с другим! Ребенок не твой, чужой. От русского парня.

Слова, ножом по сердцу, господину Надменному. Однако мне тысячекратно хуже.

Последняя фраза и хрупкий, словно хрустальная чаша, мир между нами рушится. Разбивается о преграду моего страха, лютую ярость Фархада. Вдребезги. Мельчайшие осколки, что ранят наши сердца.

Я никогда не видела взгляда, каким сейчас, смотрит на меня Алиев. Никогда раньше. Свирепый. Чудовищный. Он будто раскаляет. В прах превращает девушку, что носит фамилию Росс. До судорог. До спазмов в горле и удушья. Я закрываю глаза, а Фархад брезгливо отталкивает мой подбородок в сторону, опускает руку.

— Ведьма. А я хотел тебя. Ждал. Каждую секунду в голове отсчитывал. После той ночи, ждал. Ненавидел и сгорал одновременно. — Он усмехается и сплевывает прямо передо мной на пол. — Мы еще посмотрим, чьего ребенка под сердцем хранишь. На коварство свое, можешь больше не рассчитывать!

Сокрушающим вихрем движется прочь. Думала с ног собьет. В мгновенье, слетает на первый этаж, до содрогания стен, хлопает доверью. В чем был, срывается вон из дома.

Закрываю ладошками лицо и понимаю безвыходность. Как я могла связаться с таким? Как я могла позволить сердцу, проникнуться теплыми чувствами к Фархаду?

И час, и два, а мужчины все нет.

За это время, я успеваю, силой затолкать еду в глотку. Мне нужно принять душ, смыть с тела липкий пот.

Шкаф в моей новой спальне пуст, и я захожу в комнату Алиева. Здесь чисто, хоть препарируй. Каждая вещица на своем месте. Какой-то педантичный порядок, приправленный восточными безделушками.

На полке книги, что может прочесть только Фархад. Запашистые бутыльки с маслами и шкатулка большая. Как у цариц. Полная драгоценностей. Таких не продают в России. Реликвии, наверное. Заимствую халат и полотенце. Наспех принимаю ванну.

И вроде отдохнуть желательно, да сна нет. Совсем. Подхожу к окну в своей комнате, сдвигаю край плотной бархатной шторы, наблюдаю за наемниками. Они, как мураши, ползают по двору, но в дом не заходят. Надменный Фархад запрещает.

Ближе к полуночи, двор заливает светом ярких ламп. Я на удобном стуле, облокотилась на подоконник, раздала прозвища каждому наемнику, пересчитала все фигурные хреновинки, сверху которыми, украшен забор.

Вздрагиваю, по телу как током хлещет. Высокие железные врата распахиваются.

Алиев. Гордый и злой. Будто кол проглотил, уверенно идет к дому. А за спиной мужчины. Тащат огромные коробки, кучу бумажных пакетов.

Прячусь так, чтобы Фархад меня не заметил, но приходится отстраниться, когда слышу хлопок входной двери. Пулей на кровать, с головой под одеяло.

Незнакомые голоса, хриплый бас Алиева. Слов не разобрать, но они поднимаются на второй этаж. Совсем близко. За соседней стеной, суета и грохот. Не долго, минут десять, наверное. Топот чужих ног, потом тишина.

Только шаги одних остаются, ни с кем их не перепутаю. Фархад гремит посудой на кухне, ужинает. Он включает воду, принимает душ. Я ни жива, ни мертва, под одеялом, словно оно меня спасет.

Опять жарко. Стены чертовой клетки, воздвигнутой Фархадом, давят. Они охвачены пламенем, зримым только мне. Легкий скрип и дыхание. Не мое.

Тяжкое, как у побитого зверя, Алиева. Мужчина ничего не говорит, а только приближается. Медленно, шаг за шагом. Я чувствую, как проминается матрас, от веса мужского тела. Фархад садится на край постели, замирает. Точно так же, как и я.

Долго сидит, не шелохнется, а вокруг темнота. Лишь холодный лунный свет, едва разбавляет пустошь.

Осторожно поднимаю край одеяла, смотрю на Фархада. Белая рубашка, на фоне полумрака, очерчивает широкую спину. Первая бросается в глаза. Алиев упирается локтями в свои колени и держится руками за голову.

Хреново ему. Горестно.

Глава 12

Фархад.

Ковер, с мелким разноцветным орнаментом, на полу становится ярче. Все светлее и светлее, от пробирающихся утренних лучей. В тело, будто свинец заливают, по жилам лед. Замерз совсем. А в голове пустота. Абсолютная.

Фальсификат. Бумажный человек. Вырезанный по контуру женскими ручками с красными ногтями. Вырезанный со своей страницы и, коряво вклеен в историю, написанную сумасбродной Росс.

Что звездой раскинулась по постели. Лица не разглядеть, оно надежно спрятано копной темных, длинных волос.

Мне нравятся длинные волосы. Они украшают, придают женственности. Даже Вике, хотя-бы визуально.

Поднимаю затекшую руку, смотрю на часы. Семь. А я так и не сомкнул глаз. С тяжелой головой встаю с кровати. Я пытаюсь, привести себя в норму холодным душем, помогает, но не очень. Возвращаюсь в свою комнату, распахиваю шкаф.

Внутри рубашки, все, как одна. Пиджаки приталены, строгого покроя, разве только, подтоном различаются. Тотальный контроль и порядок не только в бизнесе. В жизни. Эмоциях. И даже этом проклятом шкафу. Как я устал.

Устал быть правильным для всех. Устал, держать сжатые кулаки, после смерти Айше. Полностью распоряжаться империей отца. Он не вынес позора, отошел от дел. Устал волноваться за матушку, она у меня очень мнительна. Отбиваться от родни, слишком помешанной на религии. Столько лет пролетело, но разговоры за спиной не утихают.

Еще этот гребаный стриптиз-клуб.

Хочу сесть на свой, давно запылившийся байк и, умчать куда глаза глядят. Хочу напиться вдрызг, где-нибудь на берегу реки. А после, вернуться домой. Не в эту ледяную, каменную пещеру. Настоящий дом.

Любимая женщина, в шелковом сапфиром платье, будет ругаться. Грозиться рукой, украшенной золотом и снова кричать. Но я ничего не услышу, ведь дом содрогается. От суетливого топота маленьких ног, громких визгов и шалостей наших детей.

И та бутылка виски, выпитая на берегу реки, будет последней. С ней я отведу душу и, больше никогда не притронусь к алкоголю.

Я надеваю костюм, что очень похож на предыдущий, спускаюсь на первый этаж. Сегодня я пью кофе в два раза крепче чем обычно. И когда настенные часы бьют девять, возвращаюсь в комнату Росс.

— Виктория, просыпайся.

Чуть задеваю плечо. Вика в моем халате, успела все-таки похозяйничать в коттедже.

— Еще пять минут, отвали…

В полубреду отмахивается, утыкается лицом в подушку. Змея. Убираю ее взлохмаченные пряди, пальцем щекочу нос, ухо, спускаюсь к шее.

— А я говорю, подъем! Нам еще нужно успеть в больницу!

Голос громче. Слова четче. И Вика широко распахивает глаза, будто приведение увидела.

— Раздерите меня триста спартанцев, я думала, ты Женька…

Скороговоркой шепчет. Еле сдерживаю смех от ее выражения лица. Хоть в рамочку вешай.

— Нет, не Женька. Умывайся, жду тебя внизу.

Прошло минут сорок, а Вики все нет. Завтрак стынет, я, нервно поглядываю на часы.

— Почему не надела наряды, которые купил? Три пакета у шкафа. Не заметила?

— Платки? Бесформенные туники? Не обижайся Фархад, но я лучше в своем останусь.

— Хорошо. Госпожа, Росс.

Пока Вика уплетает манку с ягодами, я спрашиваю номер клиники и записываю девушку на прием к нужным специалистам. Хотя, по ту сторону трубки, мне говорят, что для Виктории свободно любое время. Брат постарался.

— Вот сюда, на кресло присядь, ножку вытяни.

Сам на корточках подле. Война-войной, но черта с два, Вика сможет самостоятельно обуться. Застегиваю бежевые сандалии. Руки будто сами касаются лодыжки. Я забываюсь, ласкаю ладонями гладкую кожу. Щемит грудину, когда Вика одергивает ногу, как от прокаженного.

— Спасибо, Фархад.

Тихо шепчет. Смотрю на нее снизу вверх, а Вика глаза прячет.

— Идем.

Мой твердый голос. Резко поднимаюсь на ноги. Помогаю сумасбродной Росс встать, вывожу на улицу. Я отпускаю водителя, лично за рулем поеду. Вика морщится от солнца, смотрит на моих охранников во дворе. Открываю дверцу авто, девушка усаживается на заднее сиденье.

— Фархад, включи кондиционер, пожалуйста.

— Нет, тебя продует.

— Жарко, пистец.

— Открой окно.

Какие бы бредни не рассказывала Вика, я обязательно узнаю, кто настоящий отец ребенка. Я сделаю тест ДНК. А пока, нельзя рисковать здоровьем будущей матери.

Мы выезжаем на главную трассу. Можно и за соточку гнать, однако впервые, придерживаюсь правил. С особым вниманием смотрю по зеркалам. Вдвойне особенным, как Вика пытается незаметно ковырнуть в носу.

На пол пути замечаю огромные черные внедорожники, что полностью блокируют движение. Я вижу ублюдка Росса. Все тот же, ни капли не изменился. Немыслимая футболка, странной расцветки и джинсы. Рваные, неподобающие человеку, серьезному бизнесмену.

Росс стоит достаточно далеко от своих греческих помощников. По среди трассы.

И я прибавляю скорости. А Вика сзади кричит. Я, до белых костей сжимаю пальцами руль. А Вика, отчаянно бьет меня по плечу.

Ничего не вижу, только глаза ублюдка. Совсем близко. Нога в пол. Автомобиль по инерции трет шины еще несколько метров, оставляет за собой черный дым. Почти сбил, сантиметров десять осталось.

Старший Росс с размаха бьет кулаком по капоту. Его сестра истерично заливается визгом.

— Сиди здесь. Только попробуй, дернуться.

Я выхожу из машины, сразу блокирую на все замки. Я шагаю к Россу и, по венам, будто огонь разливается. Но сегодня мне придется сдержаться. Наступить самому себе на горло. Руки прячу в карманы. Сейчас бы, для надежности веревками связать, но да ладно. Безумный Росс, с безумными глазами, полетает ко мне.

— С хрена-ли прогуляли? Я говорил, говорил тебе, Фархад, вернуть мне сестру или нет?!

— Остынь.

— Остынешь ты, Засранец!

— А знаешь, Жень, куда я повез Вику? В клинику.

Старший Росс замирает вкопано. Сначала бледнеет, но после, начинает покрываться красными пятнами. Его карие глаза, точно такие же, как у сестры, округляются. Он срывается с места, хватает меня за края пиджака.

— Что ты с ней сделал? Отвечай!

— Женскую клинику, Росс. Вика беременна. Девятый месяц. Возможно, отец я, возможно, кто-то другой. Она говорит, с двумя спала.

Глаза ублюдка наливаются кровью. Я невозмутим и спокоен. Плевать на агонию Росса, и вопли. Я спокоен, для меня, куда поважнее, ребенок и Вика…

— Чего? Ты трахал мою сестру? Совсем ахренел, Фархад?! Она в положении? Врала мне? Да?

Глава 13

Виктория.

Ох…

Ладонью, с силой давлю в грудь, а душа не на месте. Второй рукой, царапаю чертовы сиденья Фархадовской тачки.

Перед глазами мужчины. Злющие, особенно брат. Никогда не видела его таким. Еще чуть-чуть, и вспыхнет. В пепел сожжет Алиева. Он силой хватает за края пиджака Надменного. Трясет, а Фархад и не сопротивляется. Что-то кричит, но слов не разобрать.

Страшно мне, тревожно.

Пара секунд и брат замирает. Скалой каменной. Он медленно округляет глаза, настолько, что мне, кажется, выпадут. Он смотрит на Фархада, а потом резко на меня. И этот энергетический импульс, кинутый Женькой, огненным шаром, летит в мою сторону. Молниеносно просачивается через лобовое стекло. В аккурат бьет. Прямо в голову.

Откидываюсь на спинку, двумя ладошками обнимаю Кармия Росса. Мужчины, о чем говорят. Долго. Достаточно долго, чтобы я начала ощущать тахикардию. Ненавижу ожидание. Я не знаю, как старший брат отреагирует на мою беременность, но думаю, простит. Женька добрый, он любит меня, больше жизни. Да. Совершенно точно.

Я подкуплю какого-нибудь парнишку. Трусы отдам, последние, лишь бы согласился притвориться отцом.

А Женька снова щурится, кривится в ухмылке. Резко срывается с места, плечом толкает Фархада. Брат двигается прямо на меня, сокрушающим вихрем. Родной мой. Взрывная кровь семьи Росс. Заберет из рук Алиева. Домой вернет. И как же легко становится, Боже.

Женька останавливается напротив моего окна и замирает. Его грудь, раз за разом, вздымается от частого дыхания. Один удар. Стук по стеклу, чуть задетого тонировкой.

— Ах, ты, говнюк!

Повторюсь. Единожды. Четким жестом он показывает мне фак. Жмет комбинацию к стеклу чтобы получше увидела.

— Хрен тебе! Поняла? Обманщица сраная.

— Женя! Забери, забери меня домой!

Отчаянно колочу ладошками по стеклу, а ему пофиг. Моему брату пофиг. Абсурд! Он просто разворачивается и уходит. Вот так.

Успевает перекинуться парой слов с Фархадом, а потом вовсе, садится в машину и, как сумасшедший, трет колесами по асфальту. На дрифте несется мимо авто Фархада. Оставляет мне на прощание клубы выхлопных газов. Греческие ребятки за ним. И плевать они хотели на Викторию Росс.

— Это что за шуточки, Алиев? Что ты ему сказал?

— Правду.

И, еп твою мать, закрываю ладошками лицо, чуть не вою. Фархад спокойненько заводит тачку и также спокойненько, продолжает везти меня в клинику.

— Всю-всю?

— Да.

— А брат чего?

— Ответил, что с Брехушами дел иметь не хочет. И это не мои слова, цитирую.

Справедливо. Однако мог бы не так жестко. Мог бы настоять и вернуть к себе. Под задницу, что ли, пнуть. Не сейчас, конечно. Позже. Но нет. Упертый старший брат.

Мы двигаемся по трассе и уже подъезжаем к городу. Рассматриваю знакомые места, сердечко ёкает, когда вижу ту самую улицу, где когда-то жила.

Фархад безмолвен. О чем-то думает всю дорогу. Он слишком напряжен, его руки до сих пор давят на руль так, что вот-вот разломят.

Перед глазами белоснежное здание частной клиники. Здесь консультация, а чуть дальше во дворе, родильное отделение. Здесь появляются на свет наследники местных депутатов, бизнесменов. Организация ничем не уступает заграничной.

Фархад глушит мотор и выходит из машины. Он открывает мою дверь и подает руку. Корячусь, с трудом, но вываливаюсь, сама, без помощи.

— Уймись, Виктория. Довольно уже революций. Я стараюсь вести себя сдержанно, прошу того же с твоей стороны.

— Тебя никто не просил об этом.

А Фархада паралич схватывает. Он слишком горяч и страстен. В его теле огонь вместо крови. И кто бы знал, как Алиеву сложно скрывать эмоции. Трясет аж всего. Корежит. Покорных любит женщин, невинных, а не Викторию Росс. Занозу.

— Идем.

Голос сквозь зубы, мужская ладонь жжет поясницу. Почти в ногу шагаем, смотрю на Фархада снизу вверх и улыбаюсь.

Кипучий нрав и сокрушительная харизма. В этом весь Алиев. По кайфу. Passion. Если бы не перебил всех охранников Женьки. И ведь, как ему удается, так превосходно держать свою сущность под контролем? Практически всегда. Попробуй-ка, догадайся, что на самом деле замышляет Фархад? Поцеловать хочет? Или пришлепнуть, где-нибудь за углом.

В холле нас встречает милая девушка-администратор. В белом халате и радушной улыбкой. Она кивает и приглашает за собой.

— Виктор Иванович уже ждет вас, не смотря на опоздание.

Тяжкая рука Фархада на моем плече. Вздрагиваю, а он останавливает меня на середине лестницы.

— Какой еще Виктор Иванович?

Ох, этот голос. Громкий. Властный. Оглушающим эхом касается стен, острой стрелой вонзается в уши мне и девушке-администратору.

— Мой врач. Гинеколог. Фархад, он лучший специалист в этом городе. Я с самого начала беременности у него наблюдаюсь.

Алиев разворачивает меня лицом к себе. Блестящим взглядом в глаза смотрит. Невозмутимый фейс и капельки пота на лбу. Выдают гнев Фархада.

— Ни за что… Слышишь? Тебя не будет касаться чужой мужчина. Смотреть… кхм… там!

— Это просто врач, успокойся. В клинике у него нет пола.

Негодую. Только не упирайся, прошу. Мы переглядывается с девушкой-администратором, а Фархад грудь воздухом набирает. Почти орет.

— Нет! Нет, я сказал! Шайтан! Меняйте Виктории Александровне специалиста. Не позволю.

Слишком громко и уши Алиева краснеют. Краснеют, как моя революция, в одностороннем порядке.

— Спокойно, сладенький. Дыши глубже.

Нарочито-издевательский тон. Вплотную подхожу, так, чтобы могла чувствовать пряный аромат тела Фархада. Я, как порядочная жинка, поглаживаю грудь Надменному. Чуть постукиваю кончиками пальцев. В глаза Алиеву смотрю. Не моргаю. А он на меня.

Парочка взрослых мужиков перешагнули за тридцатник. Один, мой брат, второй — папаша Кармия Росса. Решили проучить меня. И флаг им в руки. Мы еще посмотрим, кто будет смеяться последним.

— Не говори ничего! Не разрешаю!

Звериной фырчит, за голову хватается. И резко переводит свой гнев на администратора, а та охает. Меня подводит. Тряпочка. Тут же достает из карманчика мобильный и созванивается с некой Ольгой Павловной.

Снова поднимаемся вверх по лестнице, но уже в другое крыло здания. Фархад остается в коридоре, его не пускают в кабинет гинеколога.

— Как вы себя чувствуете, Виктория Александровна?

Говорит блондинка с короткой стрижкой, лет сорока.

— Не идеально. Но сойдет. А что случилось?

— Анализы ваши изучаю. Вы же знаете, что беременность не самая легкая. Только не волнуйтесь, однако есть вероятность преждевременных родов.

Глава 14

Только не волнуйтесь. Говорит она. А для меня, мир рушится по крупицам. Кармий Росс здоров, без патологий, я точно уверена. Доктор говорит, стрессы и мой ослабленный организм, играют не в нашу с сыном пользу.

— Только угроза. Понимаете? Не факт.

Слова, будто в воду произносятся. Слышу только невнятное бульканье, а перед глазами туман. Вообще, я не такая, но сейчас, медленно и верно начинаю кукситься. Жмусь в чертов белоснежный стул.

Ольга Павловна предлагает мне стакан воды. Уже бесполезно.

Неконтролируемая паника и страх за ребенка. Фраза врача- наказание. Всхлипываю, тихонько. Дальше по нарастающей. Всего пара секунд, а я уже реву. Будто мне пять лет. Как же я хочу обнять свою мамочку. Припасть к груди и рассказать о своей беде. Жаль, матушки нет больше…

Позади громкие, четкие шаги. Все ближе и ближе.

— Что здесь происходит?

Строгий, недовольный голос Фархада.

Закусываю губу, оборачиваюсь. Смотрю на мужчину, а он на Ольгу Павловну. Словно на горох поставить ее хочет. Доктор ни в чем не виновата, однако краснеет. Поправляет очки, утыкается в бумаги.

Она вновь повторяет всю ту же историю и, Фархад, с облегчением выдыхает. Темным взглядом, сверху вниз, скользит по моему зареванному лицу. Он дотрагивается ладонью, чуть взлохмачивает мне волосы. Поглаживает, расстроенную будущую мать.

А я трясусь, как дворовая собачка, но вместе с тем, становится легче. Сравнение странное, и принятие Фархада, в роли спасительного героя, тоже. Что приласкал, обогрел, напуганного зверька. Однако сейчас, отчего-то спокойней. Хотя и не могу трезво соображать.

Алиев крепче обнимает меня, но его слух, полностью отдан Ольге Павловне. Вменяемые люди, обсуждают детали госпитализации, нюансы контроля над беременностью. Черная непробиваемая стена — Фархад, требует все самое лучшее.

— Конечно, конечно. Ваша жена будет находиться в отдельной палате, мы сделаем исключение, в виде, круглосуточного посещения. В любое время сможете навещать.

Врач думает, что Алиев мой супруг, а не похититель.

— Ладно, — снисходительно кивает головой.

Алиев берет меня за плечи, помогает встать. Как на двух пружинках, вместо ног, волочусь, практически повисаю на Фархаде. Он выводит меня в коридор и усаживает на кожаный диван. Сам на корточках, напротив, так, чтобы наши глаза друг друга видели. И нет в нем прежней надменности, улетучилась будто. Исчезла в стенах кабинета, что пахнет антисептиком.

Образ Фархада размывается, слезы ручьем. Чувствую только теплые сухие ладони, обхватывающие запястья. Такие же теплые губы. Целуют руки и действуют на меня, намного лучше любого седативного.

— Виктория Александровна, какая тебе разница где жопку греть? Побудешь в клинике, считай это, незапланированным приключением. Без заморочек. Ты же авантюристка? Ну? Перестань плакать…

И да, разговаривает со мной, как, с вышеупомянутым, пятилетним ребенком.

— Просто, очень испугалась за Кармия Росса.

По привычке бормочу, забираю одну ладонь из крепких рук Фархада, прикладываю к животу.

— А кто такой, Кармий Росс?

— Он…

Чуть постукиваю, указываю на сына.

— Кармий? Ты серьезно?

Алиев в удивлении дергает бровью, однако быстро возвращается в добренький образ. Он кладет голову мне на колени, чуть давит подбородком. Вытягивает руки, скрытые под пиджаком, кончиками пальцев щекочет живот через платье.

И мило становится, до дрожи. Приятной. Злющий, суровый Фархад — почти душка. Плохо только, что вся эта сладкая вата лишь для того, чтобы дождаться рождения Кармия Росса. А после, он заберет его у меня. Утащит в свой Фархадовкий аул и не позволит даже взглянуть.

— Что теперь делать?

— Останешься здесь. Вик, я должен вернуться домой и привезти тебе вещи. Купить недостающее. Список напишешь?

Киваю головой, а Фархад улыбается.

И ему чертовски идет улыбка. Редкое явление. Как Лентикулярные облака, что больше походят на инопланетные корабли. Космически-завораживающее явление.

А у меня, наверное, крышу понесло, от гормонов.

Алиев резко хмурится, рассеивая мой розовый мираж с золотистыми звездочками. Хищным зверем поднимется на ноги, гордо выпрямляет стать. Мы слышим звук каталки. За мной едут и Фархад скрещивает руки на груди.

Пристально смотрит за мальчишками-санитарами, а те, глаза прячут, от едкого взгляда Алиева. Конечно. Мужчины повезут Викторию Росс на каталке! Пялиться на нее будут. Она же, сейчас, такая сексуальная, развратная. Ага. Немыслимая наглость.

Меня укладывают, хотя дойти и сама в состоянии. Здешние правила, все дела. Пузом к верху, немного слепят яркие потолочные лампы и резко темно.

— Фархад!

Вскрикиваю. Не слишком довольно. Господин Алиев склоняется надо мной, заглядывает. Как я там? Спустя три секунды на каталке. Не сдохла ли? Или все, по-прежнему, нормально. Ух… вот аж бесит.

Мы в большом хромированном лифте. Фархад рядом. Спускаемся на территорию. Щебетание птиц не заглушает стальные, четкие шаги Алиева. Поворачиваю голову. Фархад снова в несокрушимой позиции воителя. Будто готовится принять удар в спину. Слишком напряжен и сосредоточен. И грустно становится, ведь я видела его настоящим. Искренним, а не вот это все.

— Аккуратней, пожалуйста.

Строжится на мальчишек-санитаров, когда меня поднимают по ступеням в соседнее здание. Почти такая же девочка-администратор в холле. Цветом волос только отличается от первой. Такой же лифт и пятый этаж. Паркуемся в самом конце коридора.

— Дальше сама! — сажусь на каталку, отмахиваюсь ладошкой.

Пыхчу, неуклюже встаю на ноги, не оборачиваюсь, толкаю светлую створку.

Наверное, каждый знает, как пахнет чистота. Именно этот аромат, первым делом, закрадывается в ноздри. А перед глазами все белое. Мебель, стены, жалюзи и даже большой круглый плафон на потолке. Такие же круглые бра. Темно-зеленые вкрапления дизайнерских хрентефлюшек немного разбавляют однотонную пустошь, а то бы ослепла. Сколько здесь много света.

— Свободны.

Пока, я, как бедная родственница, плюхаюсь на кровать, поглаживая рукой, до хруста, накрахмаленное и отутюженное белье, Фархад, отпускает мальчишек-санитаров и говорит администратору, что он позже, лично зайдет к заведующему отделения.

Алиев плотно закрывает за собой дверь, и шаг за шагом, приближается ко мне. Несколько минут назад, рыдающей от отчаянья Вике. Поджимаю ноги, а Фархад, невозмутимо усаживается рядом. Достает из потайного кармана пиджака блокнот и ручку.

— Диктуй.

Деловито-приказной тон. Официальный. Будто и не было ничего вовсе. Не целовал рученьки, как кот, не лоснился на моих коленках. И я подыгрываю. Тяну физиономию к верху.

— Ну… полотенца, цвета индиго, два маленьких и три больших. Кружку с логотипом Саудовской Аравии и носки шерстяные. Обязательно из собачьей шерсти, на козью у меня аллергия. — И ведь Фархад записывает. Слово в слово. Глазом не моргнет. Давит только в бумагу, вот-вот дыру процарапает. Продолжаю, — шампунь для конской гривы, другие не промывают мои волосы…

— Всё. Не могу.

Перебивает, отшвыривает чертов блокнот. Едва выдохнуть успеваю, мужская рука с силой обхватывает затылок и рывком к себе. Упираюсь ладошками в грудь Фархада, а у него сердце колотится. Тело аж в вибрациях сводит. Мои щеки наливаются жаром, что-то мычу. Пару секунд, не больше.

Блаженно закрываю глаза и расслабляюсь. Я снова чувствую во рту вкус Фархада. Господи. Пряный. Как восточные сладости. Наглой хозяйкой, языком касаюсь его губ, отвечаю на поцелуй взаимностью. Проникаю глубже, нащупываю хищные клыки. Фархад пальцами перебирает мои волосы, не говорит ничего. Только ласкает, дышит. Второй рукой обжигает мне плечи.

Так остро. Немножечко страшно и приятно одновременно. Он поочередно целует нижнюю губу, потом верхнюю. Не желая пропустить и миллиметра кожи. Фархада лихорадит сильнее. Двумя ладонями прикасается к щекам, чуть приподнимая лицо. А я зажмуриваюсь, крепко-крепко, ощущая беспорядочные, горячие поцелуи на глазах, губах, подбородке.

Глава 15

Поцелуи ниже, к шее. Но уже более тягучие, глубокие. Фархад, подобно тигру, берет свою желанную добычу. Засасывает, ласкает влажными губами. По венам, сладким медом, разливается похоть.

Неистовое желание убийцы, что давит, душит меня огненной страстью. Беспрекословной мужской силой, присущей, только Алиеву. Я падаю спиной на свежие простыни, а Фархад, склоняясь надо мной, останавливается.

Лишь рука, почти невесомо касается груди, чуть сжимает. Даже через лиф чувствую его пальцы, что оттягивают ажурную чашу. Фархад замирает, и я вижу в его глазах пламя. Фархад замирает, дает мне время, чтобы понять, насколько открыта. Обнажена. Настежь распахнута его душа, перед Викторией Росс.

Всхлипываю, закусываю губу, а на глазах слезы. Трущимися пальцами, хватаюсь за края темного пиджака Алиева. Нет сил, руки, словно тонкие ниточки, но тяну. Настойчиво. Хочу снова ощутить на себе теплые объятья. Насладиться пряным ароматом тела Фархада.

Алиев не сопротивляется, накрывает собой, словно надежным щитом. Ох, плотная ткань брюк не может скрыть явного мужского возбуждения. Запретного. Давящего, между моих широко распахнутых бедер. Фархад сгорел почти весь, контроль потерял от безудержной страсти. Феноменальное событие, но его большая, сухая ладонь вновь дрожит, когда обхватывает мою лодыжку, неотрывно ласкает, поднимается к колену. Фархад склоняется, он снова хочет мои губы. На рефлексах облизывается, упирается прессом в мой живот, и тут же опускает глаза.

— Нельзя рисковать.

Молниеносно отсекает все плотские мысли. Осторожно возвращается на край постели. Я, с мокрыми трусами и полным раздраем в мыслях, наконец, осознаю тяжелое положение из-за беременности. Смахиваю со лба пот, мутным взглядом смотрю, как Фархад молча поднимается, забирает блокнот. Не оборачиваясь, огромной скалой, движется к выходу.

— Вечером буду у тебя, Вик. Постарайся больше не плакать.

Крохотная доля секунды и Алиев шагает вон. Оставляет за собой только шлейф томного аромата. А сердце, все никак не может успокоиться. В ритме бразильского карнавала бьет по грудине. Щемит.

Дабы отвлечься, бездумно шаркаю ногами по палате, открываю каждую дверцу. Здесь есть личный туалет и душ. Сияющие не хуже, чем в любом номере люкс. Небольшая кухонька, такая же белоснежная. Чище чем у меня дома. Интернет, телевизор. Жаль книжек нет, ничего, прочту электронные.

Я могу вызвать помощь в любое время, на прикроватной тумбе есть специальная кнопочка. Вторую хочу. Ту, на которой будет написано Фархад. Но чует моя задница, этот горячий мужчина и без всякого звонка, глаз не сомкнет. До самого рождения нашего сына. Уф…

Температура в палате комфортна, но меня морозит. Плохие мысли, навязчивые, не замолкают внутри сознания. Нет, я никому не отдам Кармия Росса.

Пошатывает, успеваю схватиться за пеленальный столик и вздыхаю. Слышу тихий дверной скрип и запах антисептика.

— Викуличка, солнышко!

Ну, конечно. Лебезит, лебезит братец. Я оборачиваюсь, а Женька, со своей виноватой моськой, на цырлах крадется в палату. И бахилы надел. Ой, и пакетики-то в руках полные, и улыбочка радостная. Факи, где? Что показывал, родной сестре, через стекло Фархадовской тачки?

— Мне запрещено есть апельсины.

Руки скрещиваю на груди, задираю нос. Ясно даю понять, насколько обижена.

— Я там разных фруктов купил. И даже свеклу сварил. Все, как ты любишь!

Делаю максимально строгий вид, наблюдая за Женькой. Брат сразу осваивается среди больничных стен. Раскладывает продукты на кухне.

Он говорит, что ему позвонил Алиев. Рассказал о ситуации. Он говорит, что сначала был в кабинете главного врача и желал натянуть ему глаз на…

За неосмотрительность. Но врач парировал и дал Евгению Александровичу мою карту. Заумный Росс, внимательно изучил выписки, а врач развел руки в стороны. Мой организм оказался не совсем готов к безоблачным, легким родам.

— Спасибо, что пришел Жень, но Фархад обещал, привезти мне все необходимое.

Моя фраза, будто острый серп по яйцам брата. Росс плохо контролирует свою мимику и корчится. Хотя старался, показать искренний пофигизм. Его реакция. Неосознанная. И я понимаю, настоящая война между мужчинами не закончена. А все, что сейчас происходит вокруг меня — фарс. Показная шелуха. Попрыгулички, вокруг беременной Вики.

— Ну, как там мой племянник? Дай животишко потрогать? Ооо… Прикинь, я слышу бульканье!

Брат задницей продавливает матрас на моей койке, я стою рядом. Жду, когда Росс наиграется, перестанет прижиматься ухом к моему животу. Легонько постукивать пальцами. Рукой подпираю тянущую поясницу, второй, от скуки, взлохмачиваю прическу брата, скручивая из волос подобие рожек.

Сглатываю и мы с Россом, синхронно оборачиваемся в сторону двери.

— Виктория, полотенец цвета индиго не нашел, купил просто ярко-синие. А вот носки из собачьей шерсти были. Последние взял, пришлось еще торговаться…

Алиев. Деловой, до нельзя. Как на параде, шагает внутрь, на меня не смотрит. Внимательно копошится в раскрытой спортивной сумке.

— Чё?

Брат подает голос и отстраняется.

Ох…

Взгляды-ядерные снаряды. Незримыми молниями обоюдно летят из мужских глаз. Женька хмурится, я редко вижу его таким. Резко поднимается на ноги, закрывая меня спиной. А я выглядываю. И будто нет теперь Алиева с нами. На смену ему пришел страшный, черный Арес. Бог войны. И никак по-другому.

— Похвально. Заботливый брат. Явился. А теперь вали, мне нужно поговорить с Викторией.

— Захлопни пасть, предатель! Не, Вик, ну ты слышала? Слышала? Он тут еще указывать будет!

Росс возмущен, а у меня, только глаз дергается. Ну, вот, что я должна ответить? Пошел вон, Фархад? Мужчина, что заставляет мое сердце биться в три раза чаще? Проваливай, да поскорее, родной брат? Тот, что воспитывал и поднял на ноги?

Молчу. Сделаю вид, будто меня здесь нет. Только хотела сделать шаг, как тут же останавливаюсь.

— Виктория — моя женщина. Моя луноликая госпожа и…

— Заткнись. Не хочу слышать эти словечки! Мы и так с тобой все обсудили. Однако разговор не закрыт, Алиев. И да, сейчас я уйду, но если, хоть волос упадет с головы сестры…

Не выдерживаю. Топаю ногой и кричу:

— Всё! Хватит. Знать не желаю о ваших делах!

Немая пауза тяжкая, как груз на мои отекшие ноги, из-за беременности. Придерживаюсь за стену. Брат молча кивает мне головой, разворачивается, идет вон. Замирает, лишь на мгновенье, рядом с Алиевым:

— Шерсть у носков, должна быть, только от швейцарской Болонки. Других Вика не носит.

Я закатываю глаза в потолок, а Росс, знает меня, как облупленную. Он сразу понял издевку и решил подыграть. Неловко до одури. Женька толкает плечом Фархада.

И только напряженные челюсти Надменного, выдают его злость. Вот-вот взорвется. Громкий хлопок дверью, мой изнеможденный стон. Фархад кидает сумку на пол, становится практически вплотную. Обнимает мои плечи, помогает лечь на постель. Улыбается. Слегка, только уголками губ. А я взвыть готова, лишь бы он делал это почаще.

— Не стыдись, Виктория. Я оценил шутку с твоим списком. Но приобрел нечто другое.

Фархад клонит голову на бок, двумя ладонями греет мою руку.

— Луноликая госпожа. Ты серьезно?

— А сама, как думаешь?

Глава 16

Фархад.

— Я ничего не думаю, Алиев. Я наказываю, жестоко наказываю, глупцов. Что смеют посягнуться на мою жизнь и свободу Карамия Росса.

Уверенно говорит. Делает вид, будто ей сейчас не приятно. И щеки не краснеют. И губы, вовсе, не дрожат. Конечно.

— Будем считать, что мне страшно.

Кошка моя. Дикая. Строптивая госпожа. Мне нравятся такие женщины. Гордые, неподвластные. Мне нравится Виктория Росс, со всем коктейлем ее странностей. Но сейчас, не могу на нее давить, повышать голос. Попытаться перевоспитать. Она носит дитя. И с каждой минутой, все сильнее и сильнее убеждаюсь в том, что отец его — я.

По глазам Виктории вижу. Нутром чувствую.

Вика чуть откидывается на кровать, а я говорю ей, чтобы посмотрела мои подарки. Естественно, без собачьих носков. Встаю с постели, поднимаю с пола большую спортивную сумку, ставлю рядом с Росс.

Госпожа сопит, ей сложно даются движения, однако проявляет интерес.

Пришлось объехать не один десяток магазинов, дабы выбрать все самое лучшее. Я доволен собой, с упоением наблюдаю. Жду благодарности, а Вика хмурит лоб. Она часто так делает. Когда ей что-то не так. Практически постоянно.

— Это шта? Нет, а вот это?

— Одежда.

— Я в роддоме, Фархад, а не царствие арабского шейха. Платки мне зачем? Браслеты?

— Уймись. Мне очень хотелось сделать тебе комплимент, не только кружкой с логотипом Саудовской Аравии. Я выражаю признательность нарядами, расшитыми золотом и украшениями. А барахло на повседневку, внизу. Халат здоровенный, махровый. Вместо носков, тапки купил, с собачьими мордам. Все, как ты любишь.

И голос мой не колеблется и взгляд. Годами поставленный образ, для случаев, когда кто-то, мягко сказать, перегибает. Наглеет. Пытается играть рок-н-ролл на моих нервах.

Росс осекается, прикусывает свой острый язык. А я под образом. Скрываю звериную похоть, чувственную. Ту, что познал в чертовом кабинете с этой наглой грубиянкой. Я снова хочу повторить ту ночь. И как бы себя не убеждал в обратном, маниакальная тяга к этой неправильной женщине, все сильнее и сильнее, берет верх над здравым рассудком.

Я вижу свою кисть, переполненные бурлящей кровью вены, распирают кожу. Рука сама тянется к нежному телу Виктории, касается ее плеча. А девушка вздрагивает, роняет шелковую золотистую ткань на колени.

— Уходи, Фархад… Пожалуйста…

Крепко жмурюсь, выпуская ртом воздух.

— Ты права.

Душно. Послабляю галстук. Я больше не смотрю в обжигающе-карие глаза Вики. Как можно скорее, шагаю прочь, слышу тихие женские всхлипы. Но уже все равно. Вихрем вылетаю в коридор, и только по ту сторону палаты, могу выдохнуть. Жарко. Распахиваю пиджак, плевать на всех, нужно убраться отсюда подальше.

— Фархад Каримович!

Тонкий голосок вообще не вовремя.

— Ну, что еще?

Стучит каблучками низенькая блондинка. В коротком халате светленьком. Молодая, для здешних специалистов. Не суть. Как бык раздуваю ноздри, и девчонка не знает, насколько скрепят мои зубы от напряжения.

— Вашей жене назначили поддерживающие уколы. Или не жене… Извините, просто фамилии у вас разные. В карточке подсмотрела.

— И? Ближе к сути.

К сути, говорю, а не ко мне. Разглядываю медсестру сверху вниз, и она подготовилась. Почти до лифа расстегнула пуговицы на халате.

— Так вот. Есть Импортный препарат, а есть наш, Российский. Он дешевле. Какой прописывать?

— А как вы думаете, любезная?

— Импортный. Меня Оля зовут.

Оля — или интерн, принятый по знакомству, или просто хочет лишиться работы. Перенаправиться в государственное учреждение. Однозначно. Оля считает, что я груди женской никогда не видел и сейчас, всенепременно, должен осыпать девушку восхищениями. Проявить интерес.

— Госпожа Виктория Росс, ревнивица редкостная. У нее повсюду глаза. А знаешь, сколько связей? Заметит твои финты, три шкуры снимет и зрачок ногтем выколет. Честное слово.

Позволяю себе едкие колкости в адрес незнакомого человека. Не официальный ответ, заученными фразами, а глупость. Впервые. В стиле, той самой, Вики Росс. Ох, кошка. Поведешься с тобой…

Больше ни слова, только иду прямиком к лифту, спускаюсь на первый этаж, через холл на улицу. В висках болезненная пульсация, однако, нужно спешить. Нужно убедиться, как проходит ремонт в моем доме. Точнее в комнате, бывшей гостевой. Теперь в ней будет детская.

Усаживаюсь в авто и сразу включаю кондиционер на полную. Остывай, остывай, наконец, Алиев. Где твое хладнокровие? Чертов кретин.

Мотор рычит, выкручиваю руль на дорогу. Мобильный вибрирует.

Ну естественно, как без тебя…

— Успел соскучиться, Евгений Росс?

— Ротик захлопни и слушай. Пока Вика не родит мне племянника, будем делать вид, что мы с тобой лучшие друзья. А после, когда я окончательно узнаю, что ребенок русский, можешь собирать манатки и сразу искать убежище на другой планете. Потому что здесь, тебе негде будет спрятаться. Чуешь, Алиев? Пистецом пахнет!

— Виктория носит моего сына.

— Да хренушки. Блондин родится, голубоглазый. Точь-в-точь, как ее сосед по лестничной клетке. Отвечаю! Я видел, видел, как она на его поглядывала. Думала не замечаю!

— Значит, и его положу, как и всех твоих греческих солдатиков. Не зли меня, пожалеешь.

— Ааа! Зажмыгался? Зажмыгался, да или нет? Викулька у меня — огонь. Зуб даю, племянник от соседа!

— Ооо… Только этого не хватало…

— Испугался за недостаточность своей потенции?

— На хер иди, в аварию из-за тебя попал!

Росс пытается что-то шебуршать в динамик, но я отключаюсь. Раздраженно кидаю телефон в сторону. Волокита с оформлением ДТП, совершенно не входит в мои планы. Но ушлый мужик на Ладе настаивает. Честный очень, пока кошельком перед носом у него не замаячил. Пришлось откупиться и взять расписку об отказе претензий.

И, черт побери, какое сегодня пекло. Еле добрался до дома.

Гребаный Росс, со своим разговором, взбесил. Я не отыгрываюсь и не вымещаю злость на прислуге, охранников. Однако они видят мое лицо и сами сторонятся. Боятся подходить, когда видят такое состояние.

Многие боятся, но не Виктория Росс. Кошка моя. Испорченная. Я ее портил. Я брал ее на том проклятом столе порока. Изливался в нежную плоть. Растворялся до самого утра. Она носит моего ребенка, а Женька, еще ответит за свои слова.

Мы говорили с ним, еще не раз и не два, после моего возвращения из клиники. Росс обещал, что убьет меня, как только на свет появится младенец. Русский. Или я убью Росса. Тогда уже, точно, терять будет нечего. Не нужно притворяться и давить самому себе глотку.

Следующие две недели, я так же навещал Викторию. Уничтожал чувства. Скрывал желание. Я звонил в больницу перед приездом, и узнавал, нет ли у Виктории в палате ее ненормального родственника.

Светлые стены в кабинете стриптиз-клуба, ничуть, не расслабляют. Я сижу за столом, а перед глазами голая задница. Бедра, со стянутыми до колен красными стрингами. Тихая музыка и плавные движения в такт.

— Вы нам не подходите. Следующая!

Давлю шариковой ручкой в бумажный лист, вычеркиваю Фиону. Голая задница, под негодующие стоны, плетется вон, а за дверью уже стоит новая.

Кастинг блять. Бесконечный. В самый элитный стриптиз-клуб нашего города. Он, как яркая лампа в ночи, для вот этих мотыльков.

От страха трясутся в коридоре. Перешептываются. Какой Алиев Зверюга. Непробиваемый. Они трепещут, при виде меня, но равноценно обожают. Грязные девицы. В мокрых трусах выбегают из кабинета. Им нравится моя внешность и деньги. Им хочется пристроить свои зад к сладкой кормушке.

— Фархад Каримович, можно?

Я отмахиваюсь, жестом показываю выйти. Напрягаюсь, когда слышу телефонный звонок. Вижу на дисплее номер клиники. Сразу отвечаю.

— Господин Алиев, здравствуйте! У Виктории Александровны начались роды.

Глава 17

Ух, слава Аллаху! Хвала небесам!

Резко прошибает в пот. Шальным взглядом метаюсь по кабинету, не могу прийти в себя. В грудь воздуха, да побольше, опираюсь кулаками об стол. На автомате хватаю мобильный, ключи от авто. Меня люто шатает, как пьяный, двигаюсь по кабинету. Забываю пиджак и свое имя.

— Фархад Каримович…

Тихий голос в коридоре. Коридоре женских обнаженных тел, но я их не вижу. Делаю первый шаг, а потом быстрее и быстрее. Бегу по хромированной лестнице вниз, на ходу рычу администратору, чтобы сама завершила кастинг.

На улице райский яркий свет и жара преисподней. Слишком сомнительное сочетание. Открываю с брелка внедорожник. Так и не отдал в ремонт, бампер не радует вмятиной. Сажусь в раскаленный салон и сразу срываюсь с места. Не жалею подвеску, на скорости перелетаю бордюр.

А телефон снова вибрирует, и эта вибрация играет не только мелодией, но и моими нервами.

— Звоню еще раз, Виктория Александровна нервничает. Ей больно, она боится рожать. Говорит, что не хочет выпускать Кармия Росса. Его украдут.

— Да еду, еду уже! Психолога позовите, укол поставьте! Вы у меня совета спрашивать будете?

Абсурд! Они серьезно решили, что я повитуха? Фархад Алиев? Только нагнетают и без того, взволнованного меня.

Телефон выскальзывает из мокрой ладони, падает под ноги. Не замечаю красный, под двести несусь через перекресток. Сворачиваю вправо и в конце улицы возвышаются стены клиники.

Бросаю авто у шлагбаума, с тяжелым сердцем, спешу на территорию. Меня совсем понесло. Останавливаюсь секунд на пять, дабы вернуть себе разум. Нещадно тру виски и, это же название, но с другим ударением, хочу принять внутрь.

Ртом выдыхаю, дергаю ручку двери.

— Где? Где моя жена? Черт бы вас тут всех побрал!

— На четвертом этаже в отделении. Вы хотите присутствовать?

Я впервые теряю контроль над ситуацией и не могу собрать нейронные связи в логические мысли. Я не знаю, о чем сейчас пищит мне, вот эта женщина, однако киваю головой и в помутнении, плетусь за тонкой фигурой к лифту.

— Несите халат Фархаду Каримовичу! Шапочку, бахилы!

На ультразвуке, снова пищит медработница. А еще крики. Раздирающие. С хрипцой. Так кричит моя госпожа. Совсем рядом, за тонкой, белоснежной дверью клиники.

Порываюсь войти, а меня останавливают. Говорят, развести руки в стороны и, как хирурга, готовят к операции. Молоденькая девочка стучит по коленке, чтоб ногу поднял, и надевает бахилы. Прикрывает волосы, на морду цепляет маску.

Только сейчас не колеблясь, делаю шаг и замираю у самого порога.

— Кто его сюда позвал? — осипши стонет моя Кошка. — Выйди, выйди Фархад! Еп твою мать! Как больно. Сейчас сдохну…

Виктория. Лежит на койке с широко расставленными ногами. Ей жарко, насквозь промокшие волосы прилипли с разгоряченному лицу. Она дышит слишком часто, сопит, матерится. Я тоже, начинаю инстинктивно дышать, снова и снова, содрогая маску.

— Успокойся, моя милая.

Не голос, а хер знает, что скрипуче вылетает из глотки. Я делаю еще шаг и качаюсь. Вокруг персонал суетится. Трогает оголенный живот Виктории, заглядывают под простынь, накинутую на колени.

Мне тридцать один. Я пока бездетный. В отличии о моих родственников. Отцов больших семейств. Я опытен в общении с младенцами. Племянников, слава всевышнему, с каждым годом все прибавляется.

Однако сейчас, нахожусь почти на грани обморока. Многое в жизни увидено, вовсе не сахарное. Сложная, нещадная жизнь — чепуха. Ерунда собачья, меркнет, на фоне вот этого всего.

Персонал суетится, а ноздри, даже через маску, прошибает резкий запах спирта, крови. Аллах!

— Отца за ширму!

Кто-то говорит, но я не понимаю. Кто-то подхватывает меня за плечи и подводит ближе к Виктории Росс. Шайтан. В нее точно вселился. И я сглатываю, украдкой кидаю взгляд в сторону Росс, а она бешеная. До белых костей упирается руками в пластиковые выступы койки.

Падаю на стул. Теперь нас разделяет плотная ткань. Медленно, осторожно начинаю протягивать ладонь к отверстию, а оттуда, как черт из табакерки, вырывается женская кисть с красными ногтями. Хватает меня не глядя. Впивается. Сильно. Не хуже доброго мужика.

— Ты здесь, Алиев?

— Кхм… Да, госпожа Росс.

— Слышишь меня?

— Ооо…Да…

— Я убью тебя!

Что говорит эта сумасшедшая женщина? Какой бред сочиняет? И кричит. Снова кричит от боли, как лезвием рассекает мое сердце. Невыносимы ее страдания.

Звук металлических инструментов. А перед глазами все плывет. Катастрофически не хватает кислорода. Ад наяву. <<Тужься! Сильнее>>, <<Почти показалась головка>>. Головка. И у меня шея будто лишается костей, болтается из стороны в сторону. <<Несите нашатырь. Да не роженице, папаше!>>

Вонючая херь мне в нос. Как током прошибает. Успеваю моргнуть. Детский плач. Как на иголках срываюсь с места, а Росс не пускает. Крепко удерживает мою ладонь. Я вырываюсь. Резко. Не желаю тратить времени на ее прихоти. Огибаю ширму, замираю подле Виктории. Детский плачь и внутреннее биение сердца. Завороженно смотрю на крохотного человека. Не блондина. МашАллах! Черный, как смоль, мне на радость.

— Отойди, отойди, Фархад…

Блажит сумасбродная Росс. Дикая Кошка. Прижимает дитя к груди. С опаской поглядывает. Боится меня. Ее тонкие длинные пальцы скользят по крохотной спинке малыша. Моего сына. Ее трясущиеся пальцы стирают кровь, оставленную при муках родов. Стирают кровь, и я понимаю, никакой тест ДНК совершенно не нужен. Я вижу родимое пятно на спине, в виде полумесяца. Неподдельное доказательство, наследника, рода Алиевых.

Глава 18

Виктория.

— Куда вы тащите моего сына?!

Раскатом грома извергается Он. Мой черный, личный Дьявол. По-другому назвать, язык не поворачивается. До этого момента, и подумать не могла, насколько страшным может быть Алиев. Как с цепи сорвался. Раздерите его волки.

Фархад повышает голос, мрачной тенью подходит к бедненькой акушерке. Что скукожилась в комочек, и отчаянно прижимает в пеленке сыночка. Кармий Росс уже слышит ругательства Фархада, но не кричит. С понимаем относится к своему буйному папаше.

Маленький жгучий брюнет. С кота размером, а уже красавчик. И пусть еще буро-малиновый, он только родился, ему можно. Вот личиком, уж точно, в меня пойдет.

Хотя если честно, наша прабабка была рыжая. Высшая глупость, но я надеялась, где-то в самых безумных уголках сознания, на генетическую поддержку прабабки. Хрен мне, на счастье Алиеву. Что здоровенной, непрошибаемой стеной, навис над акушеркой.

— Так, омыть ребеночка надо. Подготовить…

Слабым шепотом лопочет.

Вздыхаю. И только я смогу угомонить разъяренного мужчину. Неукротимого. Да, я начинаю бояться Алиева. Сейчас я не в выигрышном положении. От части совсем. Я отпустила на свет Кармия Росса, отпираться больше бессмысленно. Фархад далеко не идиот, чтобы снова поверить в мои россказни. Тест ДНК на случай сомнений. Но судя по отцу, что хищным зверем, тревожится за дитя, моя игра-обманка рухнула в дребезги.

— Фархад, успокойся. Присядь за ширму.

Молниеносный взгляд на меня. Обжигающий. Каким может смотреть только Фархад Алиев. Надменный ферзь, сжимает кулаки за спиной, фырчит. Одыбался, наконец, и душой, и телом. Мужчина зорко поглядывает на персонал. Строго интересуется о моем состоянии. Говорит, чтобы после родовые манипуляции в паху, непременно завершила женщина.

Я снова вздыхаю, просовываю руку в отверстие, чтобы, хоть как-то, контролировать Неугомонного. Ольга Павловна накладывает швы, а кажется, будто в кураж вошла. Решила изобразить узор крестиком. Не очень приятно, но треплю.

Алиев через ширму успокаивает, расслабляя мою кисть. Сейчас не лучшее время, однако потом будет поздно. Позволяю себе напутствующую брань, по завершению штопки. Прошу всех выти и оставить нас одних.

— Фархад, что теперь будет со мной и Кармием Россом?

— Ты хотела, сказать, Мурадом Алиевым? Верно?

Ах… Он говорит, что моего Кармия, кровиночку родную, именем данным на тринадцатой неделе беременности, зовут каким-то Мурадом! Господи…

— Я человек слова и чести, моя госпожа. Несмотря на кмх… порочное зачатие, буду уважать мать наследника. Сын, обязательно, вырастет достойным человеком в нашей семье.

Чьей семье? Его? Нашей общей? Пройтись мне по канату над пропастью, только не слышать ужасного кошмара.

— Ты в России живешь. Слышишь, слышишь меня Плятюга?! Здесь не древне-аульские поверия. А современные законы!

Угрожаю. Наощупь, царапаю ногтями горячую мужскую ладонь. Фархад, лишь накрывает сверху второй.

— Я уважаю ваши законы. Стараюсь не нарушать. Виктория Александрова, на что ты готова, ради сына?

Ик, хорошо, что не пук. Картинка перед глазами двоится. Голову клонит на бок, медленно моргаю, проваливаюсь мутную бездну.

Не знаю, сколько провалялась в отключке, но открываю глаза и вижу палату.

— Где мой сын?!

Ракетой подскакиваю, а меня снова укладывает. По-отцовски сильная, мужская рука. Теплая, знакомая.

— А ну-ка лежать! Бляду́шки-поберушки, режим у тебя постельный, до кормления.

Женька. Гладит меня по голове, искренне радуется. Осторожно поворачиваю голову вправо, вижу, два букета цветов. Алые розы. Крупные, по-восточному роскошные, бархатистые. И аляпистая композиция всего подряд. Брат любит, выдвигать свои условия флористам.

Как, камень с души, но я продолжаю:

— Алиев, хмырь. Украл моего ребенка…

— Да вот он сидит, чё уж ты так.

Говорит Женька, а я на грани. Хватаюсь за грудь, начинаю задыхаться.

— Ты усадил Кармия? Господи, Жень, ему нельзя!

С криками вырываюсь, не обращая внимания на послеродовые боли, пытаюсь подняться на ноги. В голове шумит, душу выворачивает наизнанку. На инстинктах лишь и держусь.

— Росс имел ввиду меня.

Невозмутимый голос, как из глухой бочки. Осекаюсь. С виноватым видом смотрю на Фархада. Он все слышал. Но тактично сделал вид, будто не слышал. Ice Man. На повседневках.

Только в двух случаях, грозный Алиев, теряет контроль — когда поддается умелым приемчикам Виктории Росс, ну, и на родах. Мучилась я, но Богу душу, чуть не отдал Алиев. Не знаю, кому из нас хуже было.

Перевожу взгляд на братца, а тот улыбается. Встает с моей постели, медленно двигается к кроватке. Склоняясь, улюлюкает. Говорит, не свойственным для себя, голосом:

— Племянничек, мой родненький, Светозар. Мамка твоя, в себя пришла и, вроде, адекватна. Ты же отпустишь дядю по делам? Да? Только приглядывай тут за ними, — строго зыркает на меня, а потом на Алиева.

— Какой еще Светозар? Совсем сбрендил?

Тихим шепотом возмущается Фархад.

— Нормальное, русское имя…

Так же тихо отвечает.

— А свою дочь, что ж, Евангелиной назвал? Не Феклой? Лучезарой? Ты говоришь бред, Евгений Росс.

— Сам говоришь бред, засранец.

Не выдерживаю, стучу ладошкой по стене, чтоб замолчали оба.

Мужчины здесь, рядом со мной. Наверняка все обсудили. Думаю, бояться нечего. Женька бы не допустил пестица бедового, нависшего над судьбой, младшей сестры. Отбой угрозе.

Брат подмигивает и говорит, что обязательно приедет завтра утром. А сегодня, ему нужно встретить супругу из аэропорта. Саманта с дочерью, очень хотят, взглянуть на нового человечка.

Я отпускаю Женьку и, розово-ванильные облака, будто испаряются вместе с братом. На смену им, приходят тучи. Черные, грозовые. Точно такие же, как Фархад.

— Ну, Алиев. Что думаешь? Какие планы?

Вспоминаю столь тяжелый для меня разговор, но он неизбежен. Любишь, трахаться без защиты- люби и последствия разгребать. Какими бы тяжкими они ни были.

— Останешься в клинике, сколько положено. Потом я заберу вас домой.

— К себе? Я не хочу!

— А я и не спрашиваю. Зная наперед, скажу, Росс, совершенно не против.

— Врешь!

Забываюсь, повышаю тон. Сын начинает кряхтеть в кроватке. Волнение мое чувствует. Приходится захлопнуть рот. В глазах Фархада огонь горит, но далеко не от пылкой страсти. Немым укором на меня смотрит.

Мол, какая плохая мать. Смела потревожить дитя вот этой выходкой. Идеальный он наш, если бы не перебил охранников брата. Напрягает пасть свою хищную, легонько касается сына. И мелкий подельничек, явно на стороне папашки. Тут же успокаивается.

— МашАлах! Какой чудесный ребенок, сладкий, как мед. На радость мне, на милость всевышнего.

Нежный, добренький Фархад. Улыбается. И снова, орлом на меня глядит. Щурится. Я делаю, тоже самое. Фархад шагает к постели, а мои глаза, почти, как у жителя поднебесной. Алиев садится рядом, берет двумя руками мою ладошку. Тянет, к сердцу своему, жмет.

— Чувствуешь, Виктория Александровна? Оно у меня есть. Зачем думаешь плохое? Не бойся, я не причиню вам зла. Хозяйкой в доме будешь. Но у меня есть ряд условий.

Глава 19

Фархад.

— Это что еще за условия? Не надо мне тут законы свои выдвигать.

Как всегда, упирается сумасбродная Росс. Вообще не удивила. У девушки вместо крови пламя, но я холоден и постараюсь усмирить ее пыл. Сохраняю спокойствие.

— Ты мать моего наследника. Ты подарила мне свое тело в кабинете клуба.

— Я была пьяная!

Натягивает, натягивает и без того тонкую струну терпения Росс, припоминая момент, который я не приветствую в женщинах. Категорично. Дышу глубже.

— Я не прошу тебя стать мусульманкой, не хочу разгневать Аллаха, таким подарочком как ты. Но у нас общий ребенок, а это многое меняет, Вик. Я предлагаю тебе свое сердце в обмен на покорность. Да, тебе придется измениться. И я со своей стороны, готов идти на уступки. Мы разговаривали с Женькой, я попросил у него твоей руки. Он сказал, что не против и ребенок должен расти в семье.

— Ну вот так новости. А меня? Меня вы спросить не захотели? Если у вас в ауле на базарах баб продают, то уверяю, Фархад, в России такого нет.

— Угомонись.

Раздражает. Аул. Да она, вообще, знает, что это такое? Услышала слово и твердит как сорока. Строптивая Кошка моя. Скрещивает руки на груди и носик свой задирает. Мол, смотри Алиев, какая Виктория грозная.

— Будешь капризничать, Росс, только хуже сделаешь. Вот скажи, я урод? Бездельник? Или, возможно, другого любишь?

— Нет!

С запалом кричит, но тут же осекается. Взглядом проверяет кроватку с сыном.

— Ну тогда доверься. Хотя бы спрячь свои когти. Ты же умеешь быть ласковой.

— Ох, Алиев. Хитрющий донельзя. В твоих глазах блеск нехороший. Я вот сейчас соглашусь, а потом тебе не понравится, как я танец живота верчу. Или чем там у вас развлекаются? Похрен. Я говорю, тебе не понравится и прихлопнешь меня как муху. Верно?

И кулак за спиной сжимается, до хруста. Вика слышит его, улыбается. Губами своими пухлыми. Сладкими. Бесящими.

— Вводная часть окончена, Росс. Теперь к сути. Спрашивать тебя никто не собирается. Женой ко мне в дом поедешь.

— Сразу бы так. Четко и ясно. А то сердце свое подарю, хозяйкой будешь… Хабиби, еп твою мать!

Передразнивает, морщится. Язык свой острый показывает.

— Играть со мной вздумала?!

В секунду, ближе к Змеюке. Порочной женщине, околдовавшей полностью разум. В секунду, рукой к тонкой шее. Небеса… Какая она желанная. Даже сейчас, после родов.

Я только успеваю коснуться мягких губ и снова почувствовать вкус моей Росс. Вобрать в себя их нежность. Дотронуться ладонью горечей щеки. Как слышу скрип двери и злюсь. Останавливаюсь. Кто там смеет тревожить мою семью?

— Извините, позже зайду.

Тихим голосом лебезит медсестра. У персонала всегда тон меняется, стоит мне появиться на пороге.

— Говори.

— Виктории Александровне ребеночка кормить пора. Показать надобно, как это делать. Но я попозже зайду.

— Нет. Пусть занимается сыном.

Поднимаюсь с постели, оставляю женщин одних. Мой наследник Мурад. Гордость. Первенец. Через сорок дней я отмечу это событие с большим размахом. Пусть весь город знает какое у меня счастье.

Шагаю по белоснежному коридору клиники к лифту. Спускаюсь в холл. Я выхожу на улицу и намерен поехать к Алиевым. В свой дом, где я вырос. К родителям. Бываю у них каждые выходные, но сегодня особый повод.

Послеобеденные пробки напрягают. Стучу пальцами об руль, мысленно обдумываю нелегкий разговор. Сворачиваю с главной дороги, среди высоких тополей виднеется частный сектор.

Единственный дом с округой крышей принадлежит Кариму Алиеву.

Паркуюсь у забора вижу двух мальчишек племянников. Босые маленькие орлы бегут встречать дядю. Они знают, если Фархад без пакетов с подарками, то откупится наличкой. Значит, брат Джабраил тоже здесь. Беру младшего пятилетку на руки, иду внутрь. Даже со двора чую запах лагмана, такой умеет готовить только матушка.

Я поднимаюсь по ступеням, отпускаю племянника, распахиваю дверь. А мама уже успела разглядеть меня со второго этажа и сейчас охает. Переживает. Явился нежданно и ее душа в пятках. Матушка… Целую родную в щеку.

— Отец где?

— В кабинете. А что случилось, сынок?

Не женских ушей дела намечаются. Не обращая внимание прямиком в кабинет. Ай, как вкусно пахнет. Матушка пример чистой, покорной женщины. Толкаю створку из темного дерева и тут же попадаю под пристальный взор родственников. Отец сидит за столом, хмурится. Брат рядом.

— Здравствуй.

— Здравствуй. Присядь, сын, выпей с нами чаю.

Хладнокровно говорит он. Выдержано. Отец всегда отличался железным внутренним стержнем и характером. Года обелили его волосы, но никак не сущность. Такой же властный. Жесткий.

А после смерти Айше вдвойне. Он до сих пор носит позор и траур. И нет в его глазах былой искры, лишь мрак. Леденящая безмолвная пустота.

Усаживаюсь рядом, через силу делаю глоток.

— Родственники Фариды снова звонили. Несмотря на ситуацию, они все еще хотят выдать за тебя замуж девушку. Но! Сын! Пей осторожней, не давись. Не хватало мне, под старость лет, второго потерять!

Хлопает меня по спине. Недовольно дергает бровью. И я в ответ так же. На рефлексах.

— Свадьбы не будет. Отец, у меня родился наследник.

Его реакция бесценна — никакая. Он лишь сильнее хмурится, складывает локти на стол.

— Фархад, ты здоров? Какой наследник? От кого?

Джабраил что, напротив, верный муж сразу двух женщин, недавно перебрался в наш город. Тоже смотрит на меня странно. Будто я не в себе.

Глава 20

— Сегодня утром у русской девушки появился ребенок. Мой сын.

Думаю, несложно догадаться, почему я сообщаю новость только сейчас. Нутром чуял. Сердцем. Что Росс беременна от меня. Но Виктория, моя изящная Лань, чье тело достойно быть короной увенчано, не так прекрасна языком, как ликом. Обманывала меня до последнего.

Я не мог сообщить отцу ранее. В случае ошибки, измены Росс после нашей близости и… не дай Аллах. Появления на свет чужого ребенка, отец бы проклял. Мне совершенно наплевать на гневные речи. Я не настолько религиозен, чтоб возлежать на мягких подушках в раю, просто не хотел огорчать родителя. Отец очень взрывной, а после смерти Айше тем более. Я терпим к нему и мое уважение безгранично.

— Джабраил?! Что говорит этот безумец?

Его глаза наливаются кровью. Он смотрит на мужчину будто ищет спасение в ответе.

А Джабраил не то, чтобы был замечен в трусости или растерянности. Просто брат немного старомоден. Все свои тридцать пять лет прожил в тихой деревушке. Далекой от европейских стандартов. Торговал золотом и шелками на рынке. Однако, решил вести дела за границей, пришлось перебраться к нам.

И сейчас Джабраил сидит ровно, он по-прежнему сверлит меня взглядом как сумасшедшего. Но находит слова для ответа, самые банальные:

— Не знаю, дядя.

Тучи уже сгущаются, и небеса вот-вот обрушатся на мою голову.

— Фархад! Что за вздор?

С размаха стучит кулаком по столу. Роняет стеклянную чашу, проливает травяной настой.

— Успокойся отец. У тебя сердце…

— Не разгневай Всевышнего, Фархад, скажи, что это выдумка.

— Нет. Девушка русская, но праведная. Покорная, уважает наши традиции…

Вру.

Отец хватается за голову, резко встает, с грохотом валит стул. Матушка услышит. Плакать снова начнет. Я сохраняю спокойствие. Как, впрочем, и всегда.

— Шайтан! Гореть мне в гиене огненной! Зухра ничему не научила своих детей. А семья? Семья девушки? Тебя выпорют плетьми, за то, что лишил ее девственности без свадьбы!

Ай… отец. Лишил ее девственности. Без свадьбы. Я понятия не имею кто лишил девственности Росс. И не желаю знать. Потому что не выдержу. Своими руками убью шакала.

И да, я не хочу себя возвысить. Моя жизнь далека от представлений отца и в сексуальном плане тоже. Просто с Викой все по-другому. За эту женщину. Ведьму. Страстным пламенем захватившую мое сердце. И за сына. Мою семью. Я готов уничтожить любого. Особенно после рождения Мурада. Вроде все хорошо, но я неосознанно чувствую тревогу. Сложно объяснить, это что-то вроде инстинкта. Животного.

— У девушки только брат. Он воспитал Викторию и единственный ее родственник. — И только Аллаху известно, как сложно даются мне следующие слова. Глядя на отца. Айше. Погибла из-за ублюдка Росса. Прячу руку под стол, до боли сжимаю. В глотку будто сталь раскаленную заливают. — Кхм…Он честный, порядочный человек. Да, их религия отлична от нашей, но ты же сам говорил, что нельзя навязывать веру.

— Говорил, Фархад, теперь жалею. Надо было оставить вас с матерью у Махмуда. Чтоб вы выросли такие же, как Джабраил. Без Шайтана в голове. Сначала одной позволил платок снять. И к чему это привело? К чему привело, тебя спрашиваю?!

Фух… Без ножа режут ярые слова. Мысленно прошу сил и смирения. Мир поделился на два лагеря.

— Айше погибла.

— Айше навсегда запятнала наш род! Могучий род Алиевых. И знали бы покойные родственники, к чему приведет моя любовь, слабость. К вам, неблагодарным. Любовь к вашей матери. Как, вот как теперь я должен смотреть в глаза отцу Фариды? Твоей невесте?

Родитель нарезает круги по кабинету, взмок весь. Пыхтит. А ему нельзя. Возраст, здоровье. Джабраил непорочным ангелом на стульчике, сложил руки на колени и только моргает. Он недавно переехал, а уже в ахуе. Простите.

И я не кремень, не железный. Во мне течет горячая кровь того самого мужчины, что от гнева хочет разорвать мое сердце голыми руками. Когда говорит гнев, истина замолкает.

— Не будет никакой свадьбы! Ты даже не взглянул на русскую девушку, а уже противишься. Я поговорю с родственниками Фариды. Дам откуп.

— Еще один позор хочешь взвалить на мои плечи? Чтобы я не смог вернуться на Родину? Чтобы все смеялись над Каримом Алиевым и тыкали пальцами?

Разочаровываюсь окончательно. Впервые мне хочется поскорее убраться из этого дома. Не слышать голоса отца. Не жать ему руку. Сменяю тон на безразличие. Холодное. Бездушное. И невиновен я в этом. Я точная копия мужчины напротив.

— Тебя околдовала гордыня, Карим Рашидович.

— Заткнись! Замолчи, Фархад!

Молниеносный взгляд на идеального Джабраила. На радость отцу, с его благочестивым поведением.

— Дядя, а может в Фархада вселился злой дух?

— Фархад растоптал честь отца! Пролил на мою голову горести и несчастья.

Достаточно.

Я поднимаюсь со стула, быстрым шагом иду вон. В спину мне угрожают проклятьями. Пустыми, но колкими. После смерти Айше с отцом сложно найти общий язык. Он стал бояться кары Всевышнего. Хотя никогда раньше не отличался религиозным нравом. Проще был.

А у меня стриптиз-клуб. И каждую пятницу, субботу и воскресенье я драл женщин. Блуд совершал. Ага. До встречи с Викторией. Именно драл. И отец в молодости драл, а сейчас размахивает Кораном.

Громко хлопаю дверью, вихрем спускаюсь вниз.

— Сынок…

Ай, ну нет. Матушка. Невыносимо видеть ее слезы. Останавливаюсь.

— Не плачь. В начале гнева глупость, в конце — угрызения совести. Отцу нужно остыть.

— Я знаю, Фархад. Душа моя. Сокровище. — Встает на цыпочки, дотрагивается ладонями щек. В глаза смотрит, душит своими слезами. — Будь мудрее. Ты можешь взять девушку с ребенком первой женой, на правах матери наследника, а Фариду второй. Они подругами станут. Большую семью создадут. Лампада Аллаха никогда не угаснет в твоем доме…

Росс. Моя дикая Кошка. В клочья уничтожит Фариду. Сожрет и не подавится. И еще:

— Нет, матушка! У меня одно сердце и я не намерен его делить!

Женщины. Хитрые женщины, всегда пытаются взять лаской и вот этим тихим, покорным голосом. Со мной этот номер не пройдет. Вырываюсь. И минуты не хочу находиться больше в этом доме.

Глава 21

Виктория.

День выписки.

В общем. Еще неделю я провалялась в стенах роскошной клиники. Под хороводы медсестер и нянечек. Да, Фархад Каримович, счастливый папашка нанял мне двух помощниц, дабы разъяснить, как обращаться с новорожденным. С моим родным Кармием. Бесили тетки, но не суть.

Алиев приходил каждое утро и вечер. Два раза даже ночевал. Ну как ночевал, призраком бродил по палате, бесшумно. Парил от кроватки сына до моей. К лицу склонялся, целовал, волосы мои гладил. Плечи. Я делала вид, что сплю крепко. Но душа… Ох.

Фархад очень заботливый, сказала бы даже безмерно. Однако он чужой для меня. Я совершенно не знаю Алиева. Мысли о свадьбе наводят ужас, до чертиков. До урчания в животе. Когда Фархад рядом, мне хочется его чисто организмом, но морально. Страшно, говорю же вам.

Фархад изменился, снова надел ледяную маску бездушного айсберга. Он ласков со мной только после заката. Пока думает, что я сплю. Днем нет. Слишком официален и строг. Только к сыну распахивается его доброе сердце.

Свидетельство о рождении еще не сделали, хотя сроки подходят. Мы не можем договориться об имени. Один раз я чуть не подралась с Алиевым. Ну да ладно…

Дверца в палату открывается на полчаса раньше положенного времени и я вздрагиваю. Будто ожидаю не родственников, а палачей. Что собираются увести меня расстрел.

— Фух… Саманта. Разъядрит тебя в пассатижи.

Саманта Росс. Моя ровесница. Гречанка душой, но не телом. Единственная возлюбленная брата. Жена законная. Честно украденная Женькой из лап самодура-Филатова. Мужика с прибабахом и наклонностями садиста. Брат у меня молодец. Авантюрист и целеустремленный. Вижу бабу — забираю бабу, и похрен на последствия. Чуть не сдох, пока воровал. За что получил пистюлей от младшей сестрицы. Меня. Сейчас все хорошо и в прошлом. Наверное.

— Ты чего такая зашуганная? Дай обниму? Ну… перестань дрожать, Вик. Свадьбы боишься, да?

— С Женькой говорила?

— Говорила. По-всякому. Уперся, мол, ребенок должен расти в семье. А их ругань с Фархадом нас не касается.

— Сученыш…

— Будем считать, что я не слышала. На, вот, Евангелинку, потренируйся. Где там наш Леонид? Утитьки, мой сладкий мальчик. Если что, я руки мыла!

Леонид Ильич Брежнев. Еп твою мать! Они меня бесят. Все и каждый по отдельности. Обзывают Кармия просто немыслимыми именами. Фигушки.

В мыслях революция, внешне — милая улыбочка. Усаживаю на коленки племянницу. Восьмимесячную лапушку. В Россов пошла. Вылетая, копия Женьки. Не то чтобы Саманта некрасивая, но наша порода выделяется из толпы. Особенно Женька. Заигрываю с племянницей рукой, пока Саманта корчит рожицы сыну.

— А брат где?

— Пошел раздавать бумажные конвертики. Отблагодарит персонал и явится.

— Ты же понимаешь, что Фархад страшный человек на самом деле. Он убийца. Какого черта творит Женька? Я ничего поделать не могу, а брат? В его руках власть и статус, твой муж легко может избавиться от Алиева.

— Знаю, сама боюсь этого Алиева. Но ты права, у тебя очень властный брат. Фархад не посмеет причинить вреда, тем более, у вас Леонид родился. Просто ты привыкла к таким, как Женька. Баламутам. А Фархад другой. Сдержанный. И да, только не обижайся и не строй из себя фею. Викуш, ты лично кого хочешь согнешь в три погибели. Может не себя жалеть надо, а Алиева?

Ха-ха. Цыкаю, щекочу подмышку маленькой племянницы.

— Евангелинка, а ну, идет коза рогатая за малыми ребятами…

Дверца палаты снова открывается. Сначала вижу букет из хризантем, пшеничных колосков и хвойных веточек. Комок в горле моментально рассасывается. Женька.

— О! А вы че, поменялись? Да? Саманта Степановна, мы ж на дочку договаривались?

Братские шуточки, как всегда. Думает, что смешно.

Росс кладет букет рядом со мной на постель, здоровается с племянником. А я не успокаиваюсь:

— Женя, ты же видишь, я недовольна. И в Загсе могу назвать мужской орган вместо ответа.

— Вот не удивишь. И Фархада тоже. Значит, ваш распишет Шейх-аль-ислам. По законам Алиева, тебе там присутствовать необязательно. И за веру твою договориться можно. В парандже разгуливать хошь? Не?

Вот жопу бы ему напинать. Прямо сейчас, да детки рядом. И Саманта. Хотя жена брата уже привыкла к нашим выходкам и предпочитает нейтралитет. Раньше жалела сначала меня, потом Росса.

— Алиев твой враг, жук навозный. Так, ты его называл? С чего бы вдруг вы помирились? Куда улетучилось все дерьмишко?

— Никто не мирился. Фархад возместил все убытки за клуб. Обстоятельства изменились и нам придется общаться. А кто это подстроил? Конечно, непорочная мать-перемать Вика. Я, в отличие от тебя, за Святозара думаю. — Брат усаживается рядом на постель, обнимает за плечи. — И если ты считаешь, что я не люблю свою единственную младшую сестру, то пистец. Поживи попробуй. До первого звонка. Не понравится в Грецию к себе заберу, а Фархаду сверну шею. Договорились? Ну?

— Вдовой меня сделать хочешь?

Возмущаюсь, скидываю руку Женьки.

— Ух! Язва. С тобой невозможно разговаривать сопля мелкая.

— Мне скоро тридцать.

— Все равно сопля.

Хочу ущипнуть Росса так, чтобы Евнгелинка не видела, но не успеваю.

Третий распах двери — финальный. Темно-красные бархатные розы, как в день родов, только больше. Черный строгий костюм с иголочки и этот взгляд. До ледяных мурашек по телу.

Передаю Евангелинку брату, сама подскакиваю. На рефлексах поправляю хлопковое платье. Принимаю букет, улыбаюсь. В ответ морда. Каменная.

— Саманта, отдай, пожалуйста, Мурада.

Заволновался папашка. Зверюга. Тут все свои вообще-то. Так что пусть привыкает. Лично я, в родственники ему не навязывалась. Женька разрежает обстановку шуточкой про говно. Скоро ему придется фильтровать свою речь. Евангелинка подрастает. Хотя… От Россов не родятся апельсинки. Племянница нашей породы и я сомневаюсь, что там хоть на граммульку присутствуют аристократичные повадки Саманты.

Мне все равно как-то не по себе. Черствые поздравления Фархада, вообще не обрадовали. Его мысли далеко от реалии. Загруженный ходит. Расстроенный.

Почти муж с гордостью шагает спереди и несет на руках Кармия. Только когда Фархад рядом с сыном, на суровом лице мерцает улыбка.

Мы прикентовкой сзади. Росс с Евангелинкой, Саманта пыхтит, тащит мои букеты. Я, на правах матери, свободненькая. Спускаемся на первый этаж и, о… Божечки…

Холл почти весь в голубых воздушных шарах с блесками. Под ногами цветочные лепестки. Персонал выстроен вдоль стены в каких-то дебильных шапочках. Дебильных шапочках. Значит… Молча оборачиваюсь на Женьку.

— Это тебе от меня, Вик.

— Я думала, Фархад приготовил.

— Не, он у нас суеверный. Говорит, только через сорок дней можно, чтоб не сглазили. А я слушать его не собираюсь!

Ну, зашибись. И этот человек хочет на мне жениться? Сухарь Алиев.

Мы выходим из отделения, и я вижу два авто.

— Стоп, Жень, а вы куда?

Пищу на панике.

— Я же сказал, Фархад суеверный. Через сорок дней встретимся. Викуль, до первого звонка. Я там телефончик тебе в пакет положил.

Женька разговаривает только со мной и принципиально игнорирует Алиева.

Жарко на улице, а меня бьет озноб. Стискиваю зубы, усаживаюсь на заднее сиденье авто. Фархад рядом. Сегодня он не за рулем и нанял водителя. Страгиваемся с места, но я до сих пор здраво не осознаю происходящее.

— МашАллах! Мое сердце. Какой прекрасный у нас ребенок, Виктория Александровна.

— Ага.

Искоса поглядываю за Фархадом. Почти милашка. Постукиваю пальцами себя по коленке, не могу расслабиться. Вот будто что-то повисло на плечи. Тяжко. И в горле сухо. И ладошки потеют.

Мы проезжаем улочки, но с каждым километром становится все херовей. Алиев занят лишь сыном, водитель — дорогой. Я, не пришей рукав к одному месту. Будто меня и нет вовсе, так, за компанию села в попутку.

Минуем КПП. По загородной трассе двигаемся медленно. Алиев разорвет бедного водилу, если тот посмеет превысить скорость. Те самые ворота и особняк. Куда в первый раз привез меня Фархад после похищения. Паркуемся возле.

— Идем, Виктория.

С холодом говорит он. Будущий муж. Расправляю спину, недовольно выдыхаю, чтоб Фархад точно услышал. Для верности хлопаю дверцей.

— Алиев, свадьба-то когда? М?

Впервые, вижу, чтоб Фархад тушевался.

— Позже.

Ааа… хотя, это меня даже радует.

Внутри особняка служанки и нянечки. Фархад все еще не доверяет мне, как матери. Он ведет за собой на второй этаж, по коридору направо. Толкает белоснежную дверь. Ибиться сердце стало чаще…

Я не знаю зачем недельному Кармию такая огромная комната. Две кроватки на выбор. От пола и до потолка стеллаж игрушек. Пеленальный столик. Запас памперсов на случай ядерной войны. В смысле много. И все такое чистое, бежевое. Ни лишенное позолоты.

Пустила слезу от умиления. Не выдержала. Гормоны. Стою, скулю посреди детской. Кулак свой кусаю. Фархад укладывает сына в кроватку и резко поворачивается на меня. Вздрагиваю, кусаюсь сильнее.

Он молча огибает меня сбоку, становится за спиной так близко, что я затылком ощущаю его дыхание. Нежно касается, убирая длинные волосы за плечо. Чувствую холод металла. На рефлексах дотрагиваюсь ладонью шеи. Мужчина надевает на меня колье рубиновое. Большое. Как носят жены султанов. В благодарность за сына. Фархад склоняется к самому лицу, а я замираю. Только опускаю глаза, наблюдаю за мужскими руками. Осторожно ласкают талию.

— Небеса… как же я соскучился.

Глава 22

Ох. Вот этот тихий горячий шепот. И запах. Самого страстного мужчины на свете. У меня неидеальное тело после родов. Я набрала вес. Спортзал плакает скромно в сторонке. Но для Алиева я пик сексуальности.

Его руки крепким кольцом захватывают талию, плавно скользят к груди. Слишком много времени прошло с нашей последней близости. И, кажется, будто эти руки касаются меня впервые. Пытаюсь тактично отстраниться, вырываюсь. Фархад напрягает руки сильнее.

— Моя Кошка, как же я хочу тебя.

До кончиков пальцев на ногах каменею. Хлопаю ресницами на кроватку Кармия. И голос какой-то безжизненный. Как у робота.

— Фархад, девять месяцев прошло. Неужели ты ни с кем? Эм…

— Нет.

Уверенно говорит он. Мужчина с сердцебиением зверя. Аж лопатки от ритма сводит. И в паху колет. Приятно. Влажные губы неотрывно ласкают шею, выше колье. И я снова дергаюсь.

— Фархад, зайка. А в кулачок насиловал? Ну… ракету натирал до взрыва? Давал слабину себе в дýше?

Я не знаю для чего вот это спрашиваю. Растерялась окончательно. По спине будто ток пустили. Алиев разворачивает меня лицом и щурится. То ли с хитрецой, то ли с укором. Он не желает подбирать метафоры как я. Старалась быть деликатной.

— Тебе действительно интересно дрочил я или нет? Серьезно?

Нет. Я просто хотела разрядить обстановку. Лучше бы как брат, про говно пошутила. Но, думаю, Фархад тоже не оценил. Он у нас благочестивый и манерный.

— Необязательно.

И, о, редкостное явление. Несите фотоаппарат, ведь Фархад улыбается. А мне стыдно до красных ушей и Алиев это замечает. Дотрагивается моего подбородка приподнимет лицо. Не могу ему в глаза смотреть. Хоть убейте. Пялюсь вправо на стенку.

— Вик.

— М?

— Ты единственная женщина для моего сердца и тела. Я сделаю тебя самой счастливой.

Только пискнуть успеваю как разгоряченный мужчина впивается поцелуем. Отшатываюсь, но Фархад держит. Задыхаюсь от напора. Фархад выпускает всех своих черных демонов. Обезумел. Господи.

Я слышу, как трещит молния платья. Как язык сплетается с моим. Мужские руки до боли сжимают бедра, кверху задирают подол. Глухой хрип срывается с губ Фархада:

— Я позову Динару, пусть посидит с сыном. Пойдем, Кошка, в нашу спальню.

Нашу. Спальню. Патриаршие пруды…

— Подожди, мне еще нельзя. Слишком мало времени прошло после родов.

Толкаюсь в широкие плечи, но Фархад тут же отпускает меня сам. Отстраняется на пару шагов. Прячет руки в карманы брюк. Разъяренный тигр остался без лакомки. Он не хочет показать фиаско, но я вижу, как напрягается пасть Алиева даже через бороду. Дергает бровью.

— Ты права. Поправляйся. Нужно еще подождать. Неправильно наслаждаться любовью до свадьбы. — Подходит ко мне, слегка касается губами макушки. — Занимайся Мурадом.

Алиев больше не настаивает, а огромной скалой движется прочь из комнаты. Вообще, хрен меня выведешь на чувство вины. Никогда не страдала позицией жертвы. А тут… И что вот теперь делать? Еп твою мать.

Хмурюсь в спину Фархаду. Руки в боки. Только аромат духов его и чувствую. Пряный, сука. Мне нравится.

Когда дверь в комнату закрывается, подхожу к сыну. Кармий недавно поел и еще не успел нагадить маме подарочек. Любуюсь. Осторожно дотрагиваюсь крохотного носика. Как у Алиева. И подбородок, и щеки. Россовская генетика дала сбой. Вылитый папашка, но я надеялась увидеть свои черты. Без разницы.

— Баю-бай, Кармий, я-то знаю, в кого характером пойдешь…

Бесшумно крадусь из детской, спускаюсь на первый этаж. Няньки. Динара и Дилара. Старше меня лет на двадцать. Двое из ларца одинаковых с лица. Только платок у одной зеленый, у другой синий. И платья. Наглухо закрыты. По Фархадовскому нраву. Ага.

Женщины помогают мне в делах физических. Снова и снова показывают, как купать сына, задницу вытирать и прочие радости. У меня нет матери, и до этого момента не было опыта общения с младенцами. Фархад это знает и позаботился о нашем комфорте. Как всегда, впрочем. Однако. Иногда они перебарщивают. Со своей щепетильностью. Меня бесят. Кармия бесят.

— Динара, посиди с Кармием.

Женщина кивает. Опускает глаза, поднимая длинные полы платья, бежит в детскую.

А я пять-шесть, топчусь на месте. Выдыхаю, будто в прорубь собралась нырнуть. Топаю на поиски Фархада. Я нахожу Алиева с его строгим видом в новом кабинете. За стопкой бумаг.

— Что делаешь?

— Разгребаюсь в делах фирмы отца. Совсем забросил.

Спокойненько говорит, не одаривает своим вниманием. Ручкой шариковой только чиркает по листу. В монитор ноутбука медитирует. Подхожу к столу, одним движением захлопываю крышку. Смотрю страху в глаза и на Алиева тоже.

— Ну что, почти муж, в спальню идем или занят?

Фархаду скоро исполнится тридцать два. Гребаный убийца. Жестокий человек, что бошки свернет и глазом не дернет.

С недоверием поглядывает.

Мол, Санта, я так хотел получить под елку гоночную машину, а ты положил азбуку. Через пару секунд Алиев моргает. Все-таки гоночная машина.

— Идем.

Ой, и папкина фирма сразу ненужной стала. И недовольная мина сменилась на милость. Щекочет меня за поясницу, утаскивает за собой. Игривое настроение Фархада, как двадцать девятое февраля. Такое же редкое.

Становится легче. Ловлю момент, пока Алиев добренький. Всегда бы так. Со смехом двигаюсь по коридору, сама открываю дверь в спальню. Закусываю губу от волнения, тяну за руку своего ледяного айсберга.

Толкаю на кровать. А сама сверху. Оседлала жеребца и довольная. Пуговица за пуговицей расстегиваю рубашку. Обнажаю смуглую грудь. Впиваюсь ногтями. У Алиева по коже проступают мурашки, но вида не подает. Облизываюсь. Спускаюсь к ремню. По-хозяйски расстегиваю вместе с ширинкой.

— Кошка, тебе нельзя.

Через силу хрипит Алиев. А я выдумщица.

— Молчи, сегодня я главная!

— Моя госпожа?

— Естественно.

Пальцами захватываю края брюк с бельем. Застреваю на пахе. У Алиева колом стоит. Ох… Вспыхиваю, будто член ни разу не видела. Даже трясет немного. Задеваю нежное основание, Фархад напрягается. Он приподнимается на локтях, внимательно наблюдает за каждым движением.

— Вик.

— Тсс…

Ладонью сжимаю длину, провожу вверх и обратно.

— Фархад, подержи мои волосы.

Чувствую натяжение не только на голове, а еще глубже. Где нельзя. Пряди намотаны на сильную руку, и я склоняюсь ближе. У нас родился ребенок и строить из себя девственницу по крайней мере смешно. Да, я испытываю моральное отторжение к Алиеву, однако, понимаю тяжкую сущность мужской физиологии.

Не мешкаюсь, накрываю губами головку, заглатываю. Фархад на рефлексах толкается в горло. Кашляю, молниеносно перевожу на него взгляд. Огонь. До дрожи в коленках возбуждаюсь. Облизываю, ласкаю кончиком языка. Посматриваю на камни вместо пресса у моего личного айсберга. Тянусь рукой, до красных полосок царапаю его грудь.

Фархад еще раз врезается в глотку. Я завожусь сильнее. Пистец тебе через недель восемь, если не перебиваем друг друга.

Лицо горит от жара и похоти. Как он там говорил? Испорченная? Ну.

Мокрыми от слюны и смазки губами беспорядочно целую в живот, грудь. Надменный звериной дышит, слишком сильно стягивает в кулаке мои волосы, но терплю. Кончиком языка оставляю влажный след на коже Фархада. Снова ласкаю член.

— М…подожди…

Хрипит он, но уже поздно. Невольно сглатываю вязкое семя, выпрямляюсь. Вытираю ладошкой губы.

— Не по праведной дорожке идешь, Алиев. Разве можно кончать в рот женщине?

Глава 23

Фархад.

Моя непокорная кошка.

Грязная. Слизывает остатки спермы с губ. Иноверка. Наглая. Женщина, что ложилась в постель с другим без обязательств. Развратная, не боится судного дня.

На таких, как Росс нельзя жениться. От них нельзя иметь детей. Только драть. Заставлять сосать, где-нибудь в подворотне. Чтоб слезы текли из глаз, чтоб давилась. Не жалеть, а толкаться сильнее. Женщина для кутежа и похоти. Для ночных встреч не больше.

А днем, дома, должна быть покорная хозяйка. Девственницей отданная, чтущая Гóспода. Наряженная только для мужа. Праведная Мадонна. Не мои слова, естественно.

Прости отец, но член у меня не стоит на “правильных”.

— Тебе неприятно, Вик? Я хотел отстраниться. Не успел.

— Да как тебе сказать?

— Иди ко мне.

Хватаю за загривок свою Кошку. Слишком долго ждал ее тепла.

— Подожди, я же как бы… Минуту назад. Ты целовать меня будешь?

— Буду.

Теперь Вика со мной. И сын родился здоровым. Теперь мне ничего не мешает разобраться с ублюдком Россом. Он должен понести наказание за смерть Айше. Виктория никогда не узнает об этом. Нужно набраться терпения и выждать удобный момент. А терпения у меня в избытке, так же, как и хладнокровного спокойствия. До первого срыва.

Мой отец до сих пор разгневан, не одобряет связь с русской. Нас сосватали с Фаридой еще в детстве. И отцу против шерсти моя позиция. Неизменная.

— Фархад, тебе отец звонит. На, телефон.

Ухмыляюсь, глядя на Кошку. Как она улыбается, тянется к прикроватной тумбе. Она не догадывается о моих мыслях. И это для нее лучше. Поправляю брюки, беру из женских ладоней трубку, выхожу в коридор.

— Да!

— Сын, я не смирился с Шайтанами в твоей голове, но хочу взглянуть на внука.

— Через сорок дней будет праздник.

Не из светлых чувств Карим Алиев выразил желание проведать Мурада. Ему нужно удостовериться в нашем родстве. Возможно, тест ДНК решил сделать. Пока лично не увидит доказательство. Полумесяц на пояснице Мурада.

— Думаешь, я могу сглазить дитя? С ума сошел?! Прекрати эту бессмысленную войну.

— Не я ее начал.

— Приезжайте завтра к нам. И Неверную свою возьми. Зухра пахлаву сделает. Как раз познакомимся.

— Ребенок еще слишком мал.

— Больной родился?

— Что ты такое говоришь? Не дай Аллах!

— Ну тогда будь пастухом, а не бараном. Перестать бодаться! Брата девушки позови. Я хочу знать с кем имею дело. И ту, от кого мой сын окончательно лишился рассудка.

Всевышний. Я бы попытался договориться с Викторией. Но два Росса в доме родителей. И старший представитель потащит за собой жену. Впервые в жизни не могу предугадать исход. Хотя нет, нас как всегда проклянут. Для Россов дебютом будет. А я уже привык.

— Хорошо, отец.

Сбрасываю вызов. Вздрагиваю. Сумасбродная Вика подкралась со спины и со всего маха тычет пальцами мне в ребра.

— Чё говорит? Чё говорит?

— Знакомиться едем? М?

Приподнимаю бровь, сверху вниз смотрю на Вику.

— Ох… А когда? Вообще-то, Алиев, я не готова к столь ответственному шагу.

— Ты уже успела родить ребенка от меня, Росс. Но я могу поухаживать за тобой. Если душа просит. Знакомство завтра.

Вика кривится, будто держит дольку лимона между зубов. Морщит нос. И бесит.

— Пистец…

— Иди занимайся Мурадом. Не вынуждай повышать тон. Зачем корчишься? Кто перед тобой стоит? М?

— А ты умеешь разговаривать ласково только когда потрахаться хочешь? А в остальное время? Мистер ледяные яйца? Да?

— Иди. Занимайся. Мурадом.

Росс фырчит, громко топает прочь, руками машет. Ведьма моя. Вспыльчивая. Замирает, но не награждает своим взглядом.

— Лучше бы про говно пошутила, а не хер ласкала! Ведь нормально же подошла к тебе!

Фурией бежит в детскую. У Россов в крови извергать из недр своего сумасшедшего сознания разные шуточки. И про говно можно считать лайтом. Они не понимают такта. Меня иногда даже веселят подобные выпады, отец вряд ли оценит.

Сейчас нам с Викой лучше побыть порознь. Я не понимаю ее. Ее выходки. Рядом со мной женщины всегда лоснились, как хитрые лисы. Первые шли на контакт. А Вика то и дело выпускает когти. Этим и цепляет. Не суть.

Возвращаюсь в кабинет, пытаюсь разгрести бумажную волокиту по фирме отца. Мысли ни тем заняты, хватаюсь за голову. Тру виски. Ай. С размаха скидываю листы пол, резко встаю, быстрым шагом иду в детскую. Только у светлой дверцы выдыхаю, осторожно приоткрываю:

— Ты мой Кармий, ай лю-лю, дай те жопку подотру…

Росс у пеленального столика. Песенки поет свои сумасбродные, салфетками почти жонглирует.

— Справляешься?

Подхожу ближе.

— И без ваших!

— Ты быстро учишься. Вик, я хочу договориться, насчет завтрашнего обеда.

Стараюсь произносить мягко.

— Ну, да. Как что-то Фархаду-зайке надобно, так он тут же прискакал. Опозориться боишься перед своим надменным семейством? — Не отпуская ладонь с сына, хмуро оборачивается на меня. — Так не боись. Ложку с вилкой держать умею. За столом не чавкаю!

— Как с тобой сложно.

Целую Мурада. Убираюсь подальше из детской.

Подальше на улицу, к внедорожнику. Подальше от дома в клуб. Сегодня пятница и я должен проверить персонал. Давлю на газ, сильнее. А в глазах коридорное зрение. Серый раскаленный асфальт и тачки. Сжимаю руль, сердцебиение на максимум. Не замечаю красный. Разгоняю внедорожник через перекресток. Стираю шины на повороте, в нос бьет запах горелой резины. Черт! Сигналю, пугаю невинных пешеходов. Задыхаюсь то ли от жары, то ли от собственного кретинизма. Песчаные колонны, золотистые сияющие двери, “САХАР”. Резко притормаживаю у входа, со злостью хлопаю дверцей авто. Пинаю дверь клуба, спускаюсь по ступеням вниз. Охрана здоровается. Киваю в ответ.

— Фархад Каримович, звонил Ланской, хочет откупить весь клуб в воскресенье.

Подбегает администратор Элла. Как всегда, в сером брючном костюме и папкой в руках.

— Замечательно. Скидок никаких ему не делай. Что еще там у тебя?

— Бумаги на поставку алкоголя.

— Посмотрю в кабинете.

Рявкаю со злости, и девочка поджимает губы. Пара часов и я успокоюсь. Мне нужно всего пару часов, чтобы снова наглухо запереть свои эмоции и натянуть маску стального, непробиваемого Алиева. Захватываю из бара бутылку воды, поднимаюсь в рабочий кабинет.

Сволочи. Хотят втюхать паленый коньяк по выгодной цене. Нахер вас, вычеркиваю. А с вином у нас что?

— Извините.

Слабый стук в дверь. Сдвигаю брови.

— Проходи, Жизель.

— Лена. Вы можете называть меня так.

Ухмыляюсь.

— Даешь разрешение?

Высокая девушка смущается, невольно гладит свои огненно-рыжие локоны.

— Простите.

— Я рад, что ты вернулась. Многие скучали, особенно Андрей Владиславович. Плохо ему без твоих номеров. Не понравилось в новом клубе? Но ты молодец, целый год там продержалась.

Опускаю глаза в бумаги, вычеркиваю поставщиков вина из Югославии. На них жаловались. Женская рука с ярким маникюром ложится сверху контракта.

— Я тоже скучала, Фархад. Сегодня пятница… Не забыл?

Глава 24

Не забыл. Каждую пятницу до встречи с Росс, Жизель приходила ко мне в кабинет. По собственному желанию. Она, как и остальные грезила желанием, надеялась на что-то большее чем просто секс.

Откидываюсь на спинку стула, послабляю галстук. Легкий шелковый халат одним взмахом с подачи стриптизерши слетает вниз. Слишком высокие пластиковые каблуки для выступлений стучат по глянцевой плитке. Ближе.

Лестно, но я откатываюсь на стуле, а Жизель принимает все за игрища. Отточенная профессиональная пластика и грация. Девушка, широко расставляя ноги, падает мне на колени. Обхватывает руками за шею. Я вспоминаю аромат ее духов. Резкий. Пробирающий. Дотрагиваюсь ладонью между обнаженной груди.

— Нет, я почти женат.

Стриптизерша не подает вида, но я чувствую, как обидой колотится ее сердце.

— Ничего страшного, Фархад. Я…я все равно скучаю по твоей ласке.

Соблюдаю такт, но надавливаю сильнее.

— Жизель, если не хочешь вернуться в клоповник Соболева, не вынуждай меня считать до трех. Пожалуйста.

Не возмущаюсь и не кричу. Говорю тише, чем обычно.

Холодные ладошки скользят по коже. Дыхание, разбавленное шампанским, задевает лицо. Жизель сползает с моих колен. Она знает, что нельзя спорить.

— Очень жаль… очень. Но я всегда рядом. На тебя все-таки у шеста танцую. В полночь будет номер, заглядывай в зал.

— Спасибо, Жизель. Уходи.

Последнюю фразу произносил скорее бумагам по поставке алкоголя, чем Жизель. Вычеркиваю на второй раз халтурщиков из Югославии. Полусладкое не значит кислое.

Пока решал остальные вопросы два раза успел позвонить няне. С Мурадом все хорошо, но Дилара жалуется. Вика опять доминирует. Вступает в конфронтацию. Росс хочет съесть грейпфрут, а ей пока нельзя. Женщины перепрятали все цитрусовые в кладовку и сейчас сами затаились на кухне. Вика в спальне кормит сына.

— Ради Аллаха, Фархад Каримович!

Слезно причитает няня. Вдвоем не могут справиться с Викой.

— Примерно через час буду.

Составляю контракт на аренду клуба. У Ланского внеочередной мальчишник. Хотя за свою жену глотки готов драть. Странная позиция. Неважно.

Стучу пальцами по клавиатуре.

Ланской темной масти. Он лучший друг главного садиста нашего города. Мрази. Что смел поднимать руку на слабую женщину. Он лучший друг бывшего мужа Саманты Росс. Элитной знати в прошлом. Возлюбленной Женьки в настоящем.

Конечно, я не собираюсь причинять вред женщине. Но она единственная слабость сумасбродного Росса-старшего. Я заставлю Ланского играть по моим правилам и бывшего мужа Саманты. Я выведу убийцу Айше на чистую воду. Росс ответит за содеянное.

Медленно сжимаю кулак. В горле пересыхает от ярости. Бутылка воды, захваченная в баре, пуста. Растираю уставшие глаза, расправляю спину. Достаточно на сегодня. Выключаю ноутбук, забираю ключи и телефон. Выхожу из кабинета.

Спускаюсь по хромированным ступеням вниз. Ослепляющий лазурный дым клубами парит над сценой в такт расслабляющей музыке. Жизель исполняет свой коронный финт, на глянцевом шесте. Я знаю этот номер наизусть, как и тело стриптизерши. До последней родинки.

За плотной тканью брюк штиль. На удивление. Просто делаю вывод, что снова засиделся допоздна.

Колдунья Росс плотно окутала меня своими шальными чарами.

Беру вторую бутылку из бара, не обращая внимания на окружающее блядство, двигаюсь вон из клуба. На улице позволяю себе небольшую передышку, чтобы окончательно успокоиться и уже с другим настроем вернуться домой. Завожу внедорожник, обгоняя попутки, лечу за город. Трачу на дорогу гораздо меньше времени чем обычно.

Бросаю авто у ворот и понимаю, насколько соскучился по сыну и Вике. Внутри коттеджа тишина подозрительная. Дилара со своими большими глазами выглядывает из-за угла.

— Что-то случилось?

— Нет, Фархад Каримович. Госпожа угомонилась, она в детской.

— До сих пор не спит? Я вас для чего нанимал?

Няня виновато опускает голову. Ладно. Первым делом мою руки и только потом поднимаюсь наверх.

— Вик.

— М?

Сонно бормочет Кошка. Бесшумно иду в детскую замираю у кроватки. Довольный ребенок спит крепким сном. Моя гордость. Опускаю взгляд, дотрагиваюсь руки Виктории.

— Идем в спальню.

— Нет, я не оставлю Кармия.

— Ты должна отдыхать и быть здоровой. До утра собираешься сидеть на полу, вцепившись в колыбель? Я принял на работу двух женщин, чтобы они посменно присматривали за сыном. Не ты, Вик.

— Я им не доверяю.

Какая мать у Мурада. Хищница. Но нет, мне это не нравится. Росс недавно родила ей надо беречься. Улыбаюсь, обхватываю Вику, поднимаю на руки. И она склоняет голову на мое плечо, засыпает моментально. Секунд на пять, пока шагал из комнаты в коридор. Вика резко вздрагивает, широко распахивает глаза.

— Не бойся, я позову нянек.

— Пусти-ка-пусти, еп твою мать!

Я узнаю этот тон. Бесящий. С тонким привкусом скандала. Не удивился, вообще, но немного заводит. Вертлявая Росс сама спрыгивает, пятится назад. Одной рукой мертвой хваткой вцепляется в лестничные перила, вторую поднимет к лицу, чтобы начать грозится мне пальцем. Пухлые щеки заливает румянцем. Росс опять морщит лоб и дышит. Хлопковая пижама с мелким орнаментом котов Леопольдов кажется мне чертовски сексуальной. До первого слова Вики.

— Ты!

— И?

Непонимающе скрещиваю руки на груди, а Росс машет.

— Об кого шоркался?!

— Да вроде не было такого. Что с тобой? Кошмар приснился?

— За идиотку меня принимаешь? От тебя воняет женскими духами. Не! Это как, Алиев?

Чуйка Вики парализует. В чем-то может и неправ, но Росс уже топает ногами, бесстрашно пытается надавить на меня своим авторитетом, сопит. Обжигает грудь через рубашку дыханием.

— Пистец тебе. Знакомить он собрался с родственничками. Праведными. Охренеть!

— У меня клуб. И запахи там разные.

Стараюсь сохранять спокойствие в отличие от Росс, что намеривается затеять драку. Замахивается. Скручиваю ее первым, прижимаю к себе. Святые небеса и током прошибает тело. Никогда бы не подумал, что могу так любить. И злую и не очень. Бранную, невоспитанную барышню. Кусающую мое запястье.

— Изменяешь, да? Я разнесу твою забегаловку к чертовой матери! И шлюх твоих переубиваю.

— Ревнуешь?

Немалых сил мне стоит удерживать буйную Вику. Удерживать себя, чтоб не сорваться. Не стянуть закрытую пижаму. Не припечатать к стене и не взять Росс прямо здесь. Посреди коридора.

— Еще чего!

— Я верен только тебе. С нашей первой ночи и до сих пор. Сомневаешься в моих чувствах?

— Просто не выношу проституткин запах. Не играй с огнем, Фархад. Сгоришь.

— Уже сгорел.

Росс замолкает. Она выдумывает коронное ругательство, дабы задеть меня сильнее. Разворачиваю к себе дикую Кошку. Рукой удерживаю ее за поясницу. Вика облизывает губы, набирая в грудь воздуха.

— Вообще-то…

— Уймись.

Накрываю нежные губы своим поцелуем.

Глава 25

Виктория.

Колкая мужская щетина пропитана дешевым ароматом жасмина. Терпеть не могу ни в чае, ни уж тем более на теле своего мужчины. Я, как и любая нормальная женщина — собственница. И не собираюсь наблюдать за произрастанием ветвистых рогов и обладательницами столь отвратного запаха.

Закусываю губу своего ледяного айсберга. Сгораю вместе с Фархадом. И кто бы знал, насколько мне приятны его ласки. Как влажные губы скользят по моим. Медленно, чувственно. Как язык, слегка задевая, щекочет. Жадно глотаю дыхание айсберга. Такое же холодное, мятное как он сам.

Невыносимо ощущать прикосновения его рук. Плавно спускающиеся к ягодицам. Мужская ладонь сжимает, обхватывает бедро. Приподнимаю ногу, завожу за Фархада. А он захватывает еще крепче. Как же я хочу разодрать в клочья его рубашку. Повалить на кровать. И тогда бы он понял, какой страстной может быть, Виктория Росс.

Ни один жасмин не сравнится с огромным букетом цветов всех мастей. От излюбленных роз Алиева, до маленьких белых хрентифлюшек, которые пихают в любую композицию. Да, с самооценкой у меня все нормально. И плюс десять кило после родов.

— Давай прекратим Вик, иначе сорвусь.

В агонии шепчет Фархад и сильно напрягает тело.

Я чувствую, как его мышцы наливаются кровью. Каменеют. Я чувствую, как тяжело Алиеву. Он у меня большой и могучий. Непрошибаемая скала не только характером. В его руках я растворяюсь. Крохотная снежинка со своим метр шестьдесят два.

В семье Росс тоже все были высокие. Отец, Женька. Даже матушка в молодости больше на топ-модель походила. Красавица моя. И брат полная ее копия. А у меня от Россов только глаза и волосы. Рост унаследовала от лохматого Тузика, что все детство проживал с нами в квартире. Но больше бы желала быть моделью как мама. Особенно сейчас. Неважно.

— Главное, на другую не сорвись, Алиев.

— Никогда.

На выдохе рычит и вновь целует.

Всего одно слово, но меня пробирает. До дрожи. Предательской слабости в коленках. Хочется верить Фархаду. По глазам с расширенными как от кайфа зрачками вижу, что не врет. И я не вру:

— Ты прав, Фархад, это ревность.

— Кошка моя, — вторая волна пламени накрывает Алиева, становится даже страшно. — Идем в спальню.

— Мне нельзя…

— Знаю, я просто уложу тебя спать.

И ведь не врет Надменный. На правую часть постели укладывает. С невозмутимым видом, будто я не замечаю, как его член упирается в брюки, накрывает меня одеялком. Еще и края подворачивает. Чтоб теплее было.

Сам выходит из комнаты. Оцениваю охрененную широкую спину Фархада, не стесняясь, пялюсь на задницу. Р-р-р… еп твою мать…

С недавних пор я полюбила вот эти его строгие белоснежные рубашки, на смуглом рельефном теле. Жду восстановления интимного места, как соловей лета.

Я слышу шаги Фархада, он спускается вниз. В недрах дома строгим басом говорит с нянями. Он и так у меня чересчур строгий, а с посторонними людьми тем более. Фархад принимает душ, а что потом не помню. Сжимаю воздушное одеяло, проваливаюсь в пелену недосыпов и усталости.

— Вик, сына покормить нужно…

— Точно!

И только мамочки поймут. Ты двигаешься вовсе не мозгом, а на инстинктах. Посреди ночи. Не чувствуя себя, как заведенная. Мозг все еще спит, но тело прекрасно восстанавливает каждый жест.

С пустыми глазами поднимаюсь с кровати. Топаю в детскую. Тусклый свет ночника и Дилара в зеленом платке у кроватки Кармия.

— Не трогай, я сама. — осторожно беру дитя на руки. — Фархад выйди, будь любезен.

Да, я стесняюсь кормить грудью перед Алиевым. Несмотря на то что он видел тлен и похуже, когда присутствовал на родах.

Маленький разбойник радует аппетитом. Весь в мать. Я тоже пожрать не дура. Поглаживаю темные как у папашки волосы на голове сына. Кончиком пальца дотрагиваюсь носика. Кармий улыбается. Мой новый, самый ценный человек на свете. И как я жила без тебя раньше?

Под зоркий глаз няньки оставляю сына, возвращаюсь в комнату.

— Почему не спишь?

Оу, тщет… Низ живота саднит от желания. Господин айсберг без рубашки, внимательно изучает бумаги. Он не видит, как закатываются мои глаза в потолок. Как рука до боли сжимает чертов косяк его спальни. Сглатываю.

Искоса наблюдаю за Фархадом. Мистер спокойствие. Крадусь на свою половину кровати. Отворачиваюсь, а у самой глаза рублей по пять. Медитирую в лампу на прикроватной тумбочке. Сердце разгоняет адреналин по венам. В ноздри пробирается теперь уже родной, пряный аромат Фархада.

— Вик, подыграй завтра, пожалуйста. Притворись нежной.

— Зачем играть? — не понимаю намека, хмурюсь. — Я и так, вообще-то, нежная!

— Конечно.

Тянется через меня, задевая рукой, гасит лампу. Ох и как непривычно спать в одной кровати с Фархадом. Непривычно расслабляться в горячих объятьях убийцы. Опасно. Остро. Но, черт возьми, оно того стоит. Закрываю глаза.

— Вик…

— М?..

— Сына покормить нужно.

В каком измерении нахожусь?

Мне снились пираты и галеры с черными парусами. Я была капитаном с деревяшкой вместо ноги, пила ром. Я видела корабль и какую-то рыжую англичанку в белом платье. Я только успела отдать приказ, чтобы ее размозжили из пушки и меня разбудил тихий голос Фархада.

А дальше все то же самое что и ночью.

После кормления сына, иду в душ. Алиев куда-то испарился. Кутаюсь в халат, с мокрыми волосами спускаюсь на кухню.

— Фархад, ты что делаешь?

— Завтрак тебе готовлю, полезный. Никаких цитрусовых, Вик. Даже не думай.

Ой, ну построжься. Заулыбалась. Застеснялась. Со всем кокетливым видом усаживаюсь на высокий барный стул.

— Я думала ты на работе, как всегда.

— Взял выходной. Вик нужно позвонить твоему брату. Он тоже приглашен в дом родителей.

Глава 26

Фархад ставит передо мной миску с жижей. Будто ее кто-то уже ел и срыгнул обратно. Поддеваю ложкой слизь, а она тянется. Морщусь.

— Это что?

— Овсянка на воде.

— Уверен? А ягодки, изюмчик, орешки?

По морде вижу, что Фархад впервые готовит овсянку. Зато самый умный. Натужно улыбаюсь, чтоб не обидеть, направляю ложку в рот и горло тут же охватывает протестующим спазмом. Глотаю через силу.

— Вкусно?

— Очень. Ты, Фархад, тоже присоединяйся. Хло́пушки не доставай из холодильника. Что ж зря наготовил половину кастрюли?

Шах и мат тебе, Надменный. Раздели трапезу с ближним.

Алиев не доверяет своим кулинарным способностям, но накладывает баланду в тарелку. Это не баранов на вертеле жарить. Не моргаю, щурюсь, наблюдаю, как он пробует кашу. Выплевывает в салфетку.

— Не ешь это Вик, выбирай из холодильника что хочешь.

Ха-ха.

С довольным видом иду за йогуртом и считаю себя мудрой женщиной. Себе достаю и Фархаду. А он с утра на повседневке. Только в пижамных штанах. Непривычный айсберг кажется мне таким домашним. Уютным. Если бы не замочил с десяток людей за несколько минут. Меня не крал и не запугивал.

Телефон что отдал брат, на всякий случай, в комнате. На ходу пью йогурт, поднимаюсь за трубкой и снова к Алиеву. Номер Женьки наизусть знаю и после первого гудка он принимает вызов.

— Так..!

Раскатом грома произносит, а я заискивающе пищу. Потому что знаю, одна жалоба и я больше никогда не увижу Фархада.

— Нет-нет, Жень. Все хорошо! Честное слово! Тут такое дело… Мы сегодня приглашены в дом Фархада для знакомства. Только по культурному.

Недовольный вздох брата создает в динамике шуршание.

— А мы что некультурные? Или я тебя плохо воспитал? Может мне еще лобок на второй раз побрить, чтоб угодить Алиеву?

Сейчас я понимаю, что громкость настроена на максимум. И Фархад все слышит, но тактично делает вид, будто не слышит.

— Жень…

— Уже бегу натирать туфли. И фрак поглажу!

Алиев сжимает кулак от злости. Бранно ругается, негромко, однако, брат улавливает его голос.

— А… Этот, значит, рядышком примостился? Ну пусть не переживает, все будет по высшему разряду. Викуль, ты же знаешь.

— Люблю тебя.

Опять пищу и скоренько сбрасываю вызов. Больше всего на свете хочу, чтоб два упертых мужчины, наконец, пришли к согласию. Я как между двух огней. Тоскливо и бесят. Оба.

— Дай мне телефон.

— Зачем?

Округляю глаза, прижимаю к груди трубку.

— Я напишу ему адрес и время.

Встреча назначена на два. Фархад тудым-сюдым по делам мотается. Я заигрываю с Кармием. Няня в зеленом платке после ночной смены отсыпается. А за спиной стоит Динара в синем. Она посмелее первой.

— Массировать животик нужно по часовой стрелке. Так убережете от сглаза.

— Твоего, что ли?

Вообще, они профессионалы, не спорю. И я благодарна за знания. И не благодарна за эти староверские замашки. Сыну пофиг он смотрит на меня и улыбается. Лапками маленькими шевелит. Палец мой в кулачке сжимает.

— Эх, Динара… А ведь когда-то он вырастет. В мужика здорового превратится. Как не хочется…

— Не говорите так. Беду накликаете. Мурад будет самым могучим наследником в семье Алиевых.

Корчусь на няньку. Чувствую запашок.

— Даже сын от твоих речей обгадился. Хватит собирать ересь. Подготовь, пожалуйста, ванну.

Беру Кармия на руки топаю за няней. Динара положила череды и еще какой-то хрени. Ручонки свои тянет, но фигушки. Окунаю Кармия в воду, придерживаю. Язык показываю. И сын опять на кайфах со своей мамки. Вертлявый Баламут.

— Я помогу.

— Ну, помоги.

Отвечаю на ледяной спокойный тон позади. И голос мой из сварливого визга моментально эволюционирует в томный, с некой хрипцой. Интригующей. Я все еще помню запах вонючего жасмина на теле Фархада. И знаю себе цену. Пусть и Алиев знает.

Мужчина говорит о помощи, но полностью перенимает инициативу купания на себя, что я невольно отстраняюсь. На пару с нянькой хлопаю глазами в сторонке. Папа — это вам не мама. Раз два и по-спартански сынок чист. А не наши с няней тягомотные манипуляции.

— Ты умеешь купать детей?

— Естественно. У меня столько племянников родилось за это время.

Ловко кутает Кармия в полотешко. Зовет за собой в комнату и говорит, что пора собираться. Сыну достает наряд с непонятным орнаментом. Мне подает наряд балахонный. Из тончайшей легкой ткани в много слоев. Руки закрыты, длинна в пол. Золотистое, красивое платье, а главное, скрывает мои бока. Но все же привыкла к более современному гардеробу. Фархад как на иголках, и я решаю не терять образ мудрой и не спорить.

— А паранджу надевать обязательно?

Со всей внимательностью интересуюсь и вызываю на лице Надменного улыбку.

— Нет, просто собери волосы.

Айсберг подтаивает. Беру сразу две резинки, собираю тугой хвост. Фархад просит не делать экстравагантный макияж по моему вкусу. Ограничиваюсь тушью. По пути в автомобиль Фархад читает мне мораль. Фразочки нужные, правила поведения элементарные. Не выдерживаю только когда он начинает расхваливать ислам. Ничего против не имею, но все-таки.

— Завербовать меня вздумал? Да?

— Просвещайся, разве тебе неинтересно?

Ох. Искоса наблюдаю за сыном в руках Фархада. А водитель уже миновал трассу и тащит нас по пробкам. С каждой улочкой тревога нарастает. Не, ладно к Алиеву я уже начала привыкать. Но общение с родственниками заставляет потеть ладони.

Мы въезжаем в коттеджный поселок и через пару домов возвышается фамильная резиденция семьи Алиевых. Дом роскошный, даже на мой утонченный взгляд. Круглая крыша, вокруг территории светло-бежевый забор из камня и витые ворота. Дорого-богато. Напрягает количество припаркованных машин рядом.

Выхожу из авто, забираю сына. Дышу почти как на родах и Фархад говорит успокоиться. Шагаю будто на плаху, а не на знакомство. Даже со двора пахнет едой и мясом на костре. Ухоженный зеленый газон и по обе стороны дорожки розы. Все чересчур правильно. Чистенько. Щепетильно. Задерживаю дыхание словно в прорубь нырнуть собралась. Довольненький Фархад распахивает передо мной дверь.

Всё. Я прокручивала всё в своей голове только не наличие родственников. С полсотни, наверное. Все на одно лицо. Женщины в платках разноцветных. Шумно общаются, смеются, но замечая нас резко затихают. Замирают и пялятся прямо на меня.

Кто здесь мать? Отец?

Теряюсь от надменных, оценивающих взглядов. Руки предательски трясутся, боюсь выронить сына. Вмиг забываю все, что говорил Фархад. Вообще, лишаюсь дара речи. В середине огромной гостиной встречаюсь с черными глазами. Злющими донельзя. В них я узнаю Фархада. Алиев старший высокомерно кривится, задирая нос еще выше. Прячет руки за спину. Я не трусиха, но от вот этого гнета в десятки глаз хочется послать всех нахер и сбежать подальше.

— Салам… — слабо пищу, а что дальше говорить не знаю, — пополам…

А в ответ тишина. Ничего не вижу кроме глаз отца. Пожирающих. Они угнетают. Будто я гниль, а не человек. Ничтожная шлюшка с нагулянным приплодом. Нельзя так. Слезы размывают взор, в коленях слабость. Вот-вот разревусь и точно сбегу. Невыносимо, до судорог в левом бедре.

— Добрейшего денёчка, господа!

Бойкий. Громкий голос за моими плечами будто расправил крылья. Теперь мне не страшно. За моей спиной стоит брат.

Глава 27

Женька по привычке становится так, чтобы скрыть меня своим телом. Он всегда так делает с самого детства. И пусть мне скоро тридцатник, а брату чуть за. И пусть мы даже сейчас можем легко подраться, обматерить друг друга. В крайнем случае напинать жопы, но у Росса в генетическом коде заложено стоять за меня горой.

Это одно, удивительно другое. Женька действительно погладил фрак, мать вашу. И бабочку нацепил. На нем лакированные туфли и идеальная укладка. Росс знает толк в выпендрежничестве.

Я оборачиваю голову влево и вижу Саманту. В строгом закрытом пиджаке и юбке-карандаш бежевой. На ее шее висит тонкая нить жемчуга. Волосы собраны в гладкий низкий пучок. На каменно-холодном лице и бровь не дернется. И смотрит она на всех как на говно. Саманта знает толк высокомерие. Не зря семь лет прожила с Филатовым. Самым кальным человеком нашего города.

Душонку отпускает вмиг. Мои родные близко и теперь не так волнительно оказаться в “черном” царстве Алиева. Я не знаю каким образом, но Женька сразу вычисляет хозяина дома, с прямой спиной идет к Алиеву-старшему, первым тянет руку для приветствия. Прижимаю к себе Кармия чувствую на плече руку Фархада.

— Удивил Росс, я думал опять в драных джинсах явится.

Шепчет мне на ухо.

— Еще чего.

Фархад приветствует Саманту.

По сиреневому платку запоминаю низенькую пухлую женщину. Она мама Надменного. С фирменной свекровкиной улыбочкой подбегает ко мне. Точнее, к сыну. Тоненько причитает, все норовит разглядеть получше.

Смотри-смотри, он вылитый твой Фархадик.

Я слышу строгий бас и сначала думаю, что говорит Фархад. Поднимаю глаза и снова встречаюсь с едким взглядом отца. К столу приглашает.

Фархад и Женька отбиваются от расспросов многочисленных родственников. Гул стоит как в улье. Саманта безмолвно пресекает попытки женщин шептаться в нашу сторону с недоверием. Зухра, мама Фархада, на кураже пархает вокруг меня и сына.

И только мы с отцом будто находимся в отдельной реальности. Кидаем друг в друга взгляды-снаряды. Сглатываю, как и Карим Рашидович вздергиваю подбородок чуть поджимаю губы. Ничего личного. Я просто повторяю все его финты.

Кармий словно почувствовал мой напряг и разорался. А вообще, он редко промышляет капризами. Я снова волнуюсь, пытаюсь укачать.

— Вас же Вика, Вика зовут? — щебечет мама Фархада. — Идемте сначала наверх, уложим дитятку в тихое место.

Сквозь гул и десятки голосов Фархад тут же активизируется. С бешеными глазами подлетает к нам. Часто дышит, проверяет ребенка. Кармий как по волшебству успокаивается рядом с Фархадом.

— Виктория, все хорошо?

Да, еп твою мать, если бы не твой папаша и родственнички. Улыбаюсь, киваю.

И Зухра тут же заливает в уши Фархаду дифирамбы. Вот как вам объяснить? Есть такие люди — “ти-ти-ти” все. Добренькие, аж во рту приторно. Услужливые и приветливые. Напоказ. Попробуй-ка догадайся, о чем на самом деле они думают. Здесь примерно то же самое.

Фархад с успокоением выдыхает, только успевает отстраниться, как его тут же окружают какие-то мужчины с бородами. Кто-то одет в костюмы, кто — то во льняные светлые одеяния. Вторые более набожные.

А так, будто в сериал попала наяву. Даже обстановка в доме Алиевых подобающая. Современный город, но у них фрески по стенам и росписи. Песчаные колонны. Бархатные красные диваны с золотистыми подушками. Ковры, лампады. Зухра цепляет меня за рукав платья и по темной глянцевой лестнице уводит наверх. На первом этаже едой пахнет, а здесь аромамаслами и травами жжеными.

— Вот сюда, сюда…

Толкает такую же темную дверцу. Комната непохожа на детскую. Бабка с дедом нас не очень ждали, просто поставили люльку. Она деревянная и больше походит на лодку с одной ручкой. Вся в каких-то письменах. Старомодная. Но именно такая люлька часть традиции Фархадовского менталитета. Зухра, на радость моим ушам, на секунду замолкает. Однако, за сердце хваетается. Синхронно оборачиваемся на стену справа, а за ней два почти одинаковых голоса.

— Опять ругаются.

На глазах женщины проступают слезы. Укладываю Кармия в люльку.

— Ну и что. Все ссорятся. Покричат да перестанут.

— Нет-нет. В нашем доме всегда должен быть покой.

А… ладно. Тут даже спорить бессмысленно.

Успеваю уложить Кармия до того, как дверь в комнату резко распахивается. Два взрывоопасных Алиева в строгих костюмах тайфуном залетают к нам. Не только голос и внешность объединяют мужчин. Повадки, жесты, мимика. Будто Карим Рашидович отражению в зеркале что-то доказать пытается.

Зухра скулит, а я, вообще, в шоке. Стою, держусь за люльку. Только обернувшись к нам с сыном, Фархад успокаивается. Моментально сменяет воина, на спокойного айсберга. Уверенным шагом подходит ближе. Берет Кармия на руки. Наблюдаю, как Фархад движется к постели, а родители коршунами над ним.

— Смотри.

Чуть задирает распашонку, демонстрирует родимое пятно сына. И…о… А куда же подевался злющий свекр? Пусть пока неофициальный. Надменный-старший краснеет. Расплывается в блаженной улыбке и Фархад тоже.

— Какое счастье, сын! Хвала небесам!

Хлопает в ладоши с перстнями.

— Тише, отец. Не напугай.

— Алиевы никогда ничего не боятся. Зухра неси амулет, неси подарок девушке!

Мамашка срывается на бег куда-то внутрь дома. Я прижимаю лицо к шее до состояния второго подбородка. Поднимаю брови. Мне преподносят еще одно колье и два браслета. Кармию вешают на шею непонятный оберег. Фархад не против, значит, так надо. Карим Рашидович берет на руки малыша и со своим счастливым видом и глазами горящими, на меня смотрит.

Невольно улыбаюсь, как от задницы отлегло. Все нормально. Они не призирают меня, просто считали проституткой.

— Ахмед! Мой дорогой внук.

Целует дитя, а я искоса поглядываю на Фархада.

— Карим Рашидович, мы хотели назвать сына Кармием.

— Что за вздор, девочка? Не будет такого в нашей семье.

Сказала бы, да помолчу. Фархад, ты дорого за это заплатишь.

Зухра тоже вспомнила что она любящая мать. Виснет на своем двухметровом крохе и говорит, что Фархад был самым красивым мальчиком в школе. Говорит, что ее Фархадик быстрее всех бегал на соревнованиях и побеждал в олимпиадах по химии и математике.

Алиеву стремно, он предлагает позвать няню и вернуться за стол.

Глава 28

Мужчины-Алиевы двигаются спереди, мы с Зухрой за их спинами. Служанка остается с малышом, но до первого визга Кармия. Черт с ним, имею в виду имя Мурад. Против шерсти слышать его, но Ахмед еще больше не нравится.

И дед сказал как отрезал. Отрезать он может Фархаду, а я несогласна. Будет давить, Женьке нажалуюсь. Он Надменных как орехи грызет.

Огромный длинный стол полон угощений. Усаживаюсь между Фархадом и братом. Перед носом тарелка с бараниной. А меня даже от запаха воротит. С детства не выношу. Ковыряю вилкой в гарнире. Восточная родня поглядывает на меня как на инопланетянку.

Странно, но отец Фархада и вопросика не задал. Ничем не поинтересовался у потенциальной невестки. Странно было минуты две, после того как вернулись. Карим Рашидович выправляет осанку, обращается к Женьке:

— Это правда что вы воспитывали Викторию с детства?

Росс по этикету откладывает приборы, деловито лыбится.

— С подросткового возраста. Хотя, как воспитывал? С Викой и проблем-то не было. Круглая отличница, всегда бежала из школы домой заниматься хозяйством. Потом на балет и гимнастику. Медалистка.

О… впервые слышу. Ведь Женька никогда не расскажет, что насильно заставлял меня учить уроки. Потому что слишком умный сам и рассчитывал сделать меня такой же. Не расскажет, что за уши таскал из-за гаражей, чтоб не курила.

— Чем занимаетесь?

— Виктория эксперт в области красоты и стиля. Творческая личность. Рисует отменно, знает все последние модные тенденции. Имиджмейкер дипломированный.

Это Росс имеет ввиду трехдневные курсы. И как я ногти соседкам в парикмахерской пилила.

Карим Рашидович удивленно кивает. Мол, ничего себе.

— А вы, Евгений?

Росс блаженно набирает воздуха в легкие, своим хитрющим взглядом скользит по всем присутствующим. Дает понять, что перед ними не абы кто.

— Строительный бизнес здесь и в Греции. Три филиала на две страны, плюс клуб. Которым по доверенности руководит мой самый лучший друг и ваш сын — Фархад.

— Какой еще клуб?

Алиевы, не сговариваясь, напрягаются. Ну, нет, Женька! Незаметно щипаю брата под столом, а тот ухмыляется. Он не дурак и понимает, если расскажет правду, Фархад вспотеет. Все родственники посчитают позором великим столь сомнительную деятельность.

— Русских народных песен и плясок. Фархад уважает нашу культуру. Он моя правая рука, незаменимый товарищ. Да, друг?

— Ну что ты, Евгений Александрович! Без твоей-то поддержки и душевного общения не справился с такой высокой должностью.

А дальше показная восхваленческая беседа двух великосветских лордов. Вот диву даюсь и остальные тоже. Им только поцеловаться осталось, для верности. Какие же они приятели. Ну.

Незаметно спихиваю баранину обратно в общее блюдо.

В семье Фархада принято обсуждать вопросы между мужчинами. Женщины не должны вступать в такие разговоры. И я подыгрываю кроткость, потому что знаю, все равно, по-моему будет. Пусть лялякают о свадьбе, называют Кармия Ахмедом, фантазируют скорый праздник по поводу рождения сына.

Давлю в себе смех, когда мужчины начинают обсуждать калым. Росс торгуется, хочет оттяпать с Фархада побольше.

Калым. Пистец.

Округлые двери в резиденцию Алиевых распахиваются. Сияю улыбкой, вижу, запоздалых родственников. Сначала заходит старик с белоснежной длинной бородой во льняной накидке до пола и головном уборе. Следом трое мужчин в костюмах. Позади, глазки в пол, молодая девушка в золотистом хиджабе. Роскошный наряд как на выданье.

Сияю улыбкой, брат тоже. Даже Саманта, что всегда ходит с каменной моськой, сейчас доброжелательна.

— Это кто?

Обращаюсь к Фархаду, а он как будто пёрнул. Большим пальцем гнет вилку.

— Только спокойно, прошу тебя, Вик.

Ледяным голосом говорит, сам на папашу смотрит. Гневно. Чувствую в воздухе напряжение. Тяжкое. Сердце отбивает ускоренный ритм. Карим Рашидович поднимается очень быстро, простирая свои объятья старику.

— Хасан! Ну наконец-то! Проходи дорогой. Мой дом всегда открыт для тебя.

Провожает компанию ближе к главе стола. На свободные места. В аккурат напротив нас. Они рассаживаются. Девушка скромница-скромницей. Глазки вроде в тарелку и тюк… на моего Алиева. Потом еще и еще раз. Снова вздергиваю брови. На меня хоть раз взгляни попробуй. Тарабаню пальцами себе по коленке.

— Кошка, не принимай всерьез.

Шепчет Фархад.

Включаю режим наблюдательницы. Мне это не нравится. Старикашка заглатывает кусок мяса, обращается к Кариму Рашидовичу:

— Жаль конечно, что Фариде придется стать второй женой, ведь смотрины проходили задолго до знакомства Фархада с русской девушкой. Однако, мы почитаем вашу семью и Фарида уступит место матери наследника. Как раз познакомятся.

— Какое место?

Перебиваю и кровь по венам хлещет пламенем. Хлопаю глазами на ахреневшего Росса. Потом на Фархада, что разорвать готов взглядом старика. И в оконцовке на Фариду. Стрелки себе нарисовала идеальные, ты гляди! Кого соблазнить хочешь? Сучка.

Отец Фархада недоволен такой наглости, но услужливая мать вступает в действо. Суетливо покидает стол, становится за моей спиной, складывает руки на плечи и жмет. Ощутимо.

— Вика, Вика, нельзя перебивать мужской разговор. А как ты хотела, детка? Аллах велик и если возможность позволяет, то Фархад имеет право взять несколько жен. Нельзя быть эгоисткой. Подругами будете. Научишь Фариду обращаться с детьми…

Хочу отстраниться, а она жмет. Россу это не нравится и он хмурится. Пытается тактично подтянуть меня к себе. Случайно задевает запястье Зухры. Какая-то тетка в оранжевом платке замечает касание и начинает громко кричать на неизвестном нам наречии. Улей снова активизируются. Родственники Фархада, включая самого Фархада вступают в распри. Мы нихрена не понимаем.

— Викуль, а может в жопу их, поехали в Грецию.

Говорит Женька и в этот же момент по воле случая гул стихает. Закрываю ладошками лицо, брат делает вид что всем показалось. Карим Рашидович тоже.

— После праздника в честь внука устроим свадьбу сначала Виктории, а позже Фариде.

— Я несогласна!

Вскрикиваю, как на иголках выскакиваю из-за стола.

— Женщины не решают эти вопросы. Что за вздор? Фархад?

— Свадьба будет только с Викторией! — выходит следом за мной.

Шах и мат тебе сучка. Зря стрелки калякала.

Алиев старший багровеет от стыда и гнева. Я на рефлексах жмусь к Фархаду и ощущаю уверенную ладонь на лопатках. Фархад однолюб и фиг им всем.

Оскотинились. Смотрят на меня как на прокаженную. Матушкины охи и попытки доказать мне что многоженство норма терпят крах. Росс и Саманта бросают салфетки на стол и тоже двигаются к нам.

И если вы думаете, что Хасан очернился дерзостью, то ошибаетесь. Я вам не отец Фархада, трясущийся за мнимую честь и достоинство. Ушлый Хасан желает во что бы то ни стало заполучить такого богатенького зятька. Я таких людей насквозь вижу.

Он пропускает мимо ушей мои недовольства и говорит, что Фархад слишком молод и горяч. На то и существуют мудрые старцы, чтобы направлять на путь истинный детей. Он говорит, что после танца живота, исполненного Фаридой, для моего Алиева, парень раскроет сердце его племяннице.

Глава 29

Фархад.

Святые небеса, Хасан. Он старомоден, однако, очень хитер. Он действительно полагает, что я загорюсь любовью пылкой, от скромных телодвижений Фариды. Вообще, это не приветствуется. Выставлять напоказ красоту женскую, но Хасан не отступит. Друг отца не знает, что после рогатки Жизель на шесте, без трусов, естественно, меня, вообще, ничем не удивить. Мужчина ходит по лезвию ножа.

Отец предлагает рассесться по диванам в гостиной. Дает указание музыкантам, приглашенным дабы скрасить наш обед, перетекающий в ужин, играть мелодию. Тягуче-восточную, в лучших традициях семьи Алиевых.

— Фархад?

Вика заглядывает мне в глаза. Женька тоже. Второй в бешенстве, но на радость мне, пока сохраняет образ.

— Пусть потанцует. Я не собираюсь на ней жениться.

Матушка подкрадывается незаметно, чтобы утянуть меня ближе к месту выступления Фариды и подальше от Вики. Усаживаюсь на противоположный диван от Россов, что взглядами меня уже закопали в землю метра на три. Вика скрещивает руки на груди, ногу на ногу.

Многообразие тетушек и жен братьев пританцовывают, но в центр не выходят.

Фариде нельзя смотреть мне в глаза. Девушка, не снимая хиджаба медленно покачивается, постукивает в маленький бубен, чтоб внимание мое привлечь. Скукота, и такого плевка в душу совершенно не ожидал от родителей.

Подпираю кулаком щеку, лениво смотрю, как Фарида лебедью кружит подле. Она подходит слишком близко, почти задевает краем длинной юбки мое колено.

И Кошка не выдерживает. Дергается с места, но брат ее удерживает. Вика оборачивается и что-то шепчет Женьке на ухо. Это ожидаемо до банальности. Сквозь медленную музыку я слышу командирский голос Женьки << Давай, Викулька, жги, порви их всех!>>

Я напрягаюсь.

— Не, ну а чё, Фархад? — разводит руки в стороны Росс.

Успеваю два раза выдохнуть, а дальше висну. Не в силах отвести взгляда от Вики.

Кошка уверенно поднимается с дивана. В один взмах распускает роскошную капну темно-каштановых волос. Развязывает шелковую ленту балахонистой накидки, комкает, швыряет на колени брату.

Вика снимает туфли и на цыпочках крадется в центр гостиной, где танцует Фарида. Привлекает на себя внимание всей публики. Вика покачивает бедром вправо, влево. Поднимает руки за голову и плавно прогибается. Блестящие локоны струятся по ее плечам груди, пояснице.

Внутри моментально жжет, а Кошка криво улыбается и давит Фариду взглядом.

Музыканты тут же подхватывают надвигающуюся бурю и сменяют мелодию. Ритмичную, страстную под стать Виктории.

Росс не тростинка и не доска. У нее женственные округлые формы и шикарная грудь. Мне нравятся ее пухлые щеки и бесноватые карие глаза. На ней свободное платье из легкой ткани, но стоит Вике качнуть попкой или шагнуть в сторону, как тончайший шелк сразу прилегает на тело второй кожей.

Гостиная слишком просторная и двум девушкам места для развлечений предостаточно. Но хозяйка положения и моего сердца только Росс. Огненным вихрем кружит мимо диванов. Она контролирует ситуацию и старается смотреть на всех родственников. Нагло. Пристально. Улыбается, смеется, чуть морщит нос.

Фарида практически замирает где-то сбоку и больше не постукивает в бубен. Фарида откровенно завидует сумасбродству Вики. Что остановилась напротив отца. Взмахивает копной длинных волос и щурится, будто бросает ему вызов.

А у меня кулак сжимается. Исподлобья наблюдаю за отцом и впервые в жизни чувствую ярость.

Карим Рашидович, кажется, забыл кто перед ним танцует. Чья возлюбленная женщина. Я узнаю порок в его глазах. Плотский интерес. Отцу пятьдесят, но он вовсе не похож на дряхлого старика. Статный, величественный мужчина. Он не всегда грозился Кораном и гневом Всевышнего. Отец всегда любил женщин несмотря на брак с матушкой. И она знала. Прощала. И я знал и Айше. Однако имидж благочестивой семьи важнее всего.

Росс разворачивается спиной к отцу и под свист братца вытягивает Саманту за компанию.

— Танцуют все! — хлопает в ладоши Женька.

А мне уже все безразлично. Так мерзко никогда еще себя не ощущал. Откровенную похоть Карима Рашидовича замечает и матушка. Вида не подает.

Отец склоняет голову набок, оценивающе скользит глазами по гладкому шелку на теле Кошки. Останавливается на ягодицах, колыхающей пышной груди. Он расстегивает верхнюю пуговицу рубашки, растирает ладонью подбородок.

Шайтан! С этим пора завязывать, пока я окончательно не возненавидел отца. Поднимаюсь с дивана, пересекаю гостиную, закрываю собой Викторию.

— Забирай сына и возвращайтесь с Самантой к нам домой.

— Ага, щас! — говорит громко, во всеуслышание. — Чтобы ты на Этой подженился?

— Женька останется здесь. Не волнуйся.

— Тогда ладно. — теперь шепчет. — Самой хотелось уйти и побыстрее.

А у Росса-старшего незримая корона на голове выросла. Он горд, как никогда, за Вику. Блаженно растекся по дивану с ухмылкой пялится на Хасана.

Я спешно прикрываю плечи Виктории накидкой и невольно оборачиваюсь на отца. Что также холодно не сводит с меня глаз. И мы понимаем друг друга без слов. Я зол до дрожи. Предатель. Я молча увожу Кошку наверх, чтобы собрать Мурада.

— Фархад, только не задерживайтесь сильно. Понимаю, конечно, они твоя семья, но эта Фарида меня бесит.

Вика осторожно берет спящего сына на руки. Укладываю бутылочки, салфетки в спортивную сумку.

— Нужно попрощаться, да?

— Только с матушкой.

Дотрагиваюсь щеки Вики, опускаю глаза на ее сладкие, чуть влажные губы. Моя страстная огненная госпожа. Накрываю их поцелуем. Я слышу скрип двери и голос. Ледяной. Раздраженно отстраняюсь.

— Уже уходите? А почему не говорите, Фархад?

— Не догадываетесь, Карим Рашидович? М?

Хрип сквозь зубы и Вика удивленно округляет глаза сначала на меня, потом на отца.

Аллах, провалиться мне сквозь землю. Касаюсь ладонью поясницы Вики, торопливо увожу прочь от отца. На ходу прощаемся с матушкой. С остальными объяснюсь сам.

Быстрым шагом на улицу, где нас уже ждут сумасбродные Россы. Да, они странные. Особенно Женька. Но не такие лицемерные, как кровные родственники. Блядство. Я не знаю, как теперь относиться к отцу. Усаживаем женщин в мой внедорожник, сами возвращаемся в дом.

Глава 30

Виктория.

— Они теперь возненавидят меня, да, Саманта?

Прижимаю сына к груди, жена брата с каменной моськой только дергает бровью.

— Ты не могла по-другому. У вас в крови бороться за свое до последнего. Так делал Женька и вот теперь ты. Не волнуйся, Вик, наши мужчины вместе. И этот безумный коктейль не разбавить никаким невестами!

Водитель двигается с особой осторожностью, но на полпути заметно прибавляет скорости. Кармий знает толк, когда сходить по большому. Окошки открывать нельзя и кондиционер включать тоже.

— Извините.

— Да, ладно. Я с Евангеличкой нанюхалась.

Отмахивается Саманта. Спесивая белоручка в прошлом. Достает телефон последней модели созванивается с няней, а я прислушиваюсь. Как там делишки у моей племянницы?

По трассе свободно и через минут сорок у дома Фархада мы с блаженством потягиваем свежий воздух. Я устала, честное слово. Внутри коттеджа первым делом кричу:

— Динара, у нас подарочек! Искупай, пожалуйста, сына.

Отдаю ребенка. После водных процедур кормежка. Запираемся с Самантой в детской. Проверяю наличие посторонних ушей. Переглядываемся и девушка звонит Женьке, ставит на громкую связь:

— Баламут, ну что там у вас? Мы должны знать все.

Напрягаюсь всеми фибрами, пока Кармий причмокивает довольненький.

— Погоди, выйду на улицу. — Сопит, кряхтит, просачивается между родственниками. — Да ни хрена. Алиевы молчат, только зыркают друг на друга. Фарида ваша сидит тише воды. И если вам интересно, я сожрал все засахаренные фрукты с общей тарелки и сейчас жду, когда Фархаду все это надоест, и мы домой поедим.

— Не подпускай к нему Фариду! — в голос говорим одно и то же.

И брат цыкает.

— Да нафиг она ему сдалась. Ну? Закутали по самые глаза и еще неизвестно какая внутри конфетка. Ща, минут двадцать и Фархадик точно не выдержит. Отбой, ко мне приближаются его дядьки. Опять придется рассказывать о жизни в Греции.

Росс сбрасывает вызов. И я надеюсь как можно реже сталкиваться с семьей Фархада в будущем. Хотя нельзя так.

— А вы сделали Леониду свидетельство о рождении?

Злюсь, хочу подавить Саманту взглядом, безуспешно. Смотреть на людей как на говно умеет только она.

— Кар-мий. А папашка Фархада говорит, что Ахмед.

— Ну ты же понимаешь, что Алиевы никогда не согласятся на твое имя так же, как на мое. Да и Вик… Кармий Алиев?

Саманта морщится. И я тоже осознаю, что при выборе имени сыну думала, что не встречу Фархада до самого совершеннолетия ребенка. Не полюблю своего холодного айсберга.

Саманта снова продолжает:

— Дамир. Почти как Данил. Ни нашим, ни вашим. М? Росс?

— Мне непривычно!

— О сыне подумай. Ты бы хотела, чтобы тебя звали Кармием?

Вот этот строгий училкин голос Саманты. Будто я тут стишок не рассказала, а не сыну имя обсуждаю. Но в чем-то она права. И мне, черт возьми, нравиться. Зато не Ахмед.

Дилара приносит нам чай с ромашкой и мятой. Отпаиваемся с Самантой. Охраняем сон дитя. Мы слышим бас Фархада и матерные наречия Росса на первом этаже. Синхронно подскакиваем с диванчика, толкаемся кто вперед в дверном проеме, замираем у лестницы. Две ждунишки.

— Я тебя, тварь, поддерживал, а ты активы мне зажопил? Нетушки, их, пожалуй, я тоже включу в список калыма!

— Ты хочешь меня без копейки оставить, Росс?

— На стриптизике своем заработаешь. Или что, сейчас меньше денег в трусы сувать стали?

— Завидуешь?

— Еще чего!

Фархад, как всегда, недвижимой ледяной глыбой. Женька мистер-эмоция размахивает руками, ураганом кружит возле Алиева, нас замечает. Недовольных писец. И тут же язык прикусывает.

С силой сжимаю лестничные перила и наперед знаю, что это их пристанище разврата буквально выпрашивает нежданной проверочки. Ревизорро, еп твою мать. Без белой перчатки.

Спускаемся с Самантой к мужчинам. Я всем своим видом показываю, что ничего не пропустила мимо ушей. Россы, по инициативе Женькиной, и минуты не хотят оставаться в доме, где “вибрирует Фархад”. Не мои слова, естественно.

Провожаю в одиночку брата с женой до ворот.

— Саманта, а ты не боишься с ним без водителя рассекать? Он же как обезьяна управляет тачкой.

Смеюсь, обнимаю себя руками, прижимаюсь к калитке, пока Женька с деловитым видом распахивает дверцу новенького внедорожника.

— Кто бы говорил и плакал мне в трубку. Жееень, крыло помяла, гад сам в меня въехал. А на пустой парковке у ТЦ? Пустой парковке, Карл, ты врезалась в единственную машину!

— Ни гвоздя, ни жезла тебе.

— Вик, на связи будь. Один звонок, и ты в Греции.

Киваю, разворачиваюсь и снова иду в дом. Какое-то время брожу в поисках Фархада. Нахожу мужчину в кабинете.

Он снял пиджак и галстук, чернее тучи сидит в кресле. Локтями подпирает стол, за голову держится. Молча крадусь ближе и откровенно волнуюсь. Сердце у меня ни каменное. Дурниной колотится. Фархад замечает мое присутствие, натягивает слабую улыбку. Откидывается на спинку, хлопает себя по колену.

Усаживаюсь сверху, обхватываю руками широкие мужские плечи. И этот взгляд, темных пронзительных глаз на ничтожном расстоянии. Ладошки сами собой тянутся к пуговицам на белой рубашке. Одна, вторая. Дотрагиваюсь обнаженной груди.

— Что случилось?

— Кошка…

— Родня, да? Знаешь, Фархад, хоть тресни, однако, понравиться всем невозможно.

— Знаю, но ты понравилась. Даже очень…

Он говорит приятные вещи с видом сомнительным. Разочарованным полностью. С некой долей брезгливости, злости. Так говорят, когда людей призирают.

Ёрзаю от волнения, но Фархад берет мою руку, подносит к губам. Глубоко вдыхает аромат кожи, закрывает глаза. Горячие нежные губы скользят по запястью. Бедром ощущаю откровенное возбуждение, что не скрыть под плотной тканью брюк.

— Ну… Это же замечательно, что понравилась. Да? Не?

Как на иголках не только от твердого члена, но и от завуалированной недосказанности. Терпеть не могу додумывать сама. Сказал одно, на физиономии другое.

— Отцу моему понравилась, Вик. Как женщина.

Ох. Лучше б сама додумала.

Прямолинейный ответ Фархада, заставляет волнами полыхать лицо. В голове непроизвольно вспыхивают картинки бурной фантазии. Я и Карим Рашидович? Эм… Секундные, с некой долей эротики. Обнаженки. Голые тела на простынях.

Нет, я, конечно, ничего против не имею. Отец Фархада очень красивый мужчина. И тело у него мощное. Если бы ни седина хрен дала ему полтинник. Но фак. Становится жарко вдвойне. Говорит Фархад, а стыдно мне. Стыдобища. Понимаете?

— Ты для чего вот это рассказал? И как понял? Мы даже не разговаривали толком.

Растираю глаза, не знаю, куда себя деть.

— Мы с отцом очень похожи. И вкусы на женщин у нас одни. Обманывать тебя в очевидном не собираюсь. Я хочу обезопасить тебя, Вик. Скоро у нас будет праздник в честь дня рождения сына.

Глава 31

40 дней спустя. Празднование рождения наследника.

Виктория.

— А он говорит, ты понравилась ему как женщина… Представляешь, Саманта?

Пока Алиев командует на первом этаже и отвлечен организацией, я, как всегда, занимаюсь сыном. Именно сюда меня посылает Фархад, когда что-то идет не по его виденью.

Сжимаю стенку колыбели, покачиваю Дамира. Сегодня нужно, наконец, определиться с именем. Алиевские связи позволили не бежать подготавливать документы в первые дни рождения. С педиатрами и медициной также проблем не было. Перечить Надменному могу только я, ну и папашка. Ай… опять его вспомнила.

— Может, Фархад не понял отца? Женщина — понятие растяжимое. И мать, и хозяйка, любовница, поддержка…

— Нет, Саманта, именно в похотливом плане. Вы должны приехать раньше семейки Алиевых. Кто знает, что у Карима Рашидовича на уме? После знакомства мы больше не видились. Возможно истосковался или еще чего? Брр… Женьке только не рассказывай.

— Где твоя храбрость, Росс? Неужели отпор дать не сможешь?

Смеется Саманта, а я вот не смеюсь.

— Вдруг деликатный отказ с улыбочкой не примет? Посчитает за флирт? Тогда мне придется показать себя с невыгодной стороны. Я не хочу драться с почти свекром, материть его не хочу. Все, Саманта, не могу больше говорить, Фархад идет…

Шепотом завершаю звонок, прячу телефон в задний карман джинс.

— Кошка.

— М?

— Все хорошо? Дрожишь почему?

Алиев медленно подходит со спины, прижимаясь, давит подбородком в мое плечо. Запускает ладони под футболку, скользит вниз, отгибая ткань, касается трусиков.

Кремень. С каменной реакцией на меня через ширинку. Конечно, я расслабляла Фархада, но это совершенно не то. Он меня хочет.

— Нормально, Фархад, волнуюсь немного.

Тихо говорю, а по коже словно ток пустили. Тяжко выдыхаю, чувствую, как напрягаюсь. Резко разворачиваюсь лицом к Фархаду.

— А твои родственники точно не будут против праздника в европейском стиле? Я же не настаивала, просто предложила.

— Не-а, — издевательски улыбается Алиев, — отец поддержал. Сказал, нужно уважать традиции народа, в стране которого мы живем. Мудро?

Он прожигает меня взглядом, и приятные токи возбуждения сменяются позором. Да, мне позорно. Не знаю почему. Ощущаю, как начинает гореть лицо.

А еще я накрутила себя до предела. Навязчивые мысли в разных подробностях космическим потоком заполонили разум. И я не могу быть спокойной, зная, что Карим Рашидович может смотреть не только родственным взглядом. А думать?

Дергаюсь от Фархада, как от огня. Обнимаю себя руками, нарезаю круги по комнате.

— Успокойся, Вик. Надень платье золотистое, гости скоро подъедут.

— Фигушки! Ты паранджу мне черную купил? Еще вчера просила!

Кричу, размахиваю руками максимально требовательно.

— Похвально. Но я не принуждаю тебя носить платок и принимать нашу религию. Я и сам, как видишь, не безгрешен.

— Издеваешься?

— Уймись. Мурада тоже наряди.

— Дамира.

— Росс.

— Что? Не Кармий ведь?

Алиев предпочитает не вдаваться в спор, а привычным айсбергом двигается прочь из детской. Я оглядываюсь на ребенка, проверяю его сон и тоже выхожу следом. Просачиваюсь в нашу спальню к шкафу. У нас их два. Первый забит одинаковыми костюмами Фархада, другой моими тряпками-повседневками и нарядами для родственничков, купленных лично Алиевым.

Выбираю самый стремный. Льняной серый балахон. Волосы собираю в тугую косу. Как крестьянка на полях. Серпа только в руках не хватает. Но красотой блистать не собираюсь. И украшений не достаю из шкатулки.

Сроду бы в такое не обернулась. Я люблю роскошные, необычные вещи. Яркий макияж, но хренушки. Рисую только брови.

Все это время Алиев навещал семью. Ему-то деваться некуда. И знаете, родители ведь не отступились со своей Фаридой. И Хасана приглашали. И мужской совет собирали. Старейшин. После очередного отказа Карим Рашидович проклинал Фархада, матушка упрашивала, убеждала в том, что Фархад должен заботиться не только об одной женщине. А потом по новой.

Когда-нибудь мне это все надоест, и я приеду в дом к свекрам одна. Погашу их лампаду Аллаха. Но пока держусь.

— Госпожа, семья Фархада Каримовича прибыла.

— Как это? Еще полтора часа в запасе. — Динара пожимает плечами, а у меня паника. — Ну, ладно. Иди, иди отсюда.

Шиплю, брыськаю на няньку. Перед зеркалом репетирую гримасу. Бойко шагаю из комнаты к лестнице, на ступенях сбавляю темп.

Мне кажется. Мне все, кажется, и я слишком впечатлительна.

Влажной ладонью придерживаюсь за периллы. В коленях слабость. Я вижу дверь и два окна по обе стороны. Мужчин в головных уборах и без. Несколько женщин в платках. Сиреневый узнаю сразу. И взгляд, но абсолютно не тот, каким смотрела на меня Зухра при знакомстве. А хищный. Так, на соперниц смотрят. Боже.

Я понимаю, что сейчас у меня багровая морда. Сильно напрягаю челюсть, подбородок, поджимаю губы. Если не отведу глаз, то рассмеюсь ей в лицо. Безумие.

Поворачиваюсь вправо и вижу Карима Рашидовича в строгом костюме и горделивой статью как у Фархада. Безусловно, он солидный и привлекательный, а Зухра уже похожа на бабушку. Завидую генетике сильной половины Алиевых. Да. Да проскакать мне верхом на чёрте, а не в фантазиях Карима Рашидовича. Писец, он пялится, не моргая.

Замираю на последней ступени и больше не могу себя сдерживать. Мой оскал предательски ползет вверх. Улыбаюсь во весь рот, но не потому, что так рада присутствию папаши. Карим Рашидович улыбается в ответ. И Фархад это замечает.

— Здравствуйте! Добро пожаловать! Господин Фархад, пригласите дорогих гостей за стол. Я поднимусь за сыном.

В полу истерике пищу, киваю Надменному и пулей бегу в детскую. Первый выход комом и мне нужно принять успокоительное на травках. Дамир спит, а я распахиваю шкафчик и прямо из флакона отхлебываю жидкость, не разбавляя водой. Хоть растерзайте, возвращаться не хочу. Сижу на диванчике, подпираю ладонью лицо. Через минут тридцать дверь в детскую распахивается. Вздрагиваю, подскакиваю.

— Фархад, напугал.

— Брат твой приехал с женой.

Вполголоса говорит, закрывает за собой дверь. Как камень с души. Становится лучше, намного.

— Ну все, потопали.

— Подожди, мне нужно тебе кое-что показать.

Обхватывает плечи с силой прижимает к себе. Насильно утаскивает вон из детской, открывает дверь кабинета, заталкивает меня внутрь. Теряю ритм дыхания, пячусь под тяжким напором Алиева. Лопатки упираются в стену до легкой боли. Смотрю в бешеные, одержимые глаза Фархада. В них черный огонь вспыхивает.

— Ты только моя, Кошка.

— Господи… Что ты делаешь? Нет…

Пытаюсь вырваться, отпихнуть Фархада. Он задирает подол платья, давит грудью. Захватает ладонью край белья.

Глава 32

— Ты родила для меня ребенка.

Душит своим напором, стягивая трусики.

— Да что с тобой происходит? С ума сошел?

Возмущаюсь от давления. Еще чуть-чуть и Фархад точно размажет по чертовой стене.

— Моя сладкая Кошка.

Последняя фраза жаром касается губ. Фархад не дает возможности ответить. Он не в себе, однозначно. Слабо пищу через поцелуй, раздувая ноздри. Затылок больно и Надменный заводит ладонь мне за голову. Коленом расталкивает бедра. Парализует. Рукой крепко держит за грудь, второй лихорадочно тянется к ремню. Я чувствую дрожь по телу Алиева. Но она не сравнима с моей паникой, на тонкой грани с ужасающим страхом.

— Еще рано, мне нельзя.

— Неделя после родов, Кошка, и еще сорок дней. Мы задержались с празднованием…

Звук расстегивающей ширинки и Фархад обхватывает меня за бедро, упирается пахом. Сердце рвется в агонии. Член скользит по интимной коже.

— Я созванивался с врачом после каждого осмотра. Мне известно все о твоем здоровье, Кошка.

— У нас полный дом родственников, мой брат здесь. Дверь не заперта. Приди в себя!

Изворачиваюсь от поцелуя Фархада, но он снова ловит губы, проталкиваясь языком.

Алиев собственник до помутнения рассудка. И гребаный Карим спровоцировал. Выпустил черных демонов из тайных затворок души Фархада.

Рваные приглушенные стоны и мужская ладонь очерчивает живот, горячим прикосновением ласкает деликатную зону. Напрягаюсь, всхлипываю. Фархад осторожен и хочет подготовить меня к первому сексу. Тяжкий гул в ушах и напряжение в бедрах. Я сдаюсь, обмякая в ладони Фархада.

— Идем в спальню.

Отстраняется, спешно поправляет одежду. Циник-Надменный довел меня до пика, но никак не до приятного финала. Перед глазами пелена, вместо ног негнущиеся проволоки. Фархад крепко берет меня за руку, переплетая пальцы в замок. Быстро шагает, тащит за собой в коридор. Спотыкаюсь, черные трусы, стянутые до колен, слетают вниз. Остаются на полу. Хорошо платье длинное. Безумие.

— Я буду осторожен. И возьму тебя еще раз этой ночью, Кошка.

Распахивает дверь соседней комнаты, рывком валит на кровать. Скрещиваю ноги, брыкаюсь. Фархад переворачивает меня на живот, блокирует сопротивления.

— Гости нас потеряют.

Змеюкой шиплю и просто сгораю от стыда. Не время совсем. Однако, Фархадовский инстинкт доминирования берет верх над тщетными проблесками моих вразумлений.

Алиев поднимает подол моего платья, дотрагивается обнаженных ягодиц, расталкивает бедра, накрывает собой сверху. Прогибаюсь, впиваюсь ногтями в матрас. Шум на первом этаже. Голоса, музыка и смех. Наша спальня в багрово-золотистых тонах и резное изголовье постели перед глазами. Медленное, тугое проникновение заставляет напрячься. Возбуждение и похоть смешиваются с легким жжением. Закусываю губу.

— Я не стану входить полностью, Вик.

Шепчет Фархад, влажными губами задевает висок. Я вижу его руку, с силой прижимающую мою кисть к простыне. Я чувствую слабый толчок и невольно взвизгиваю.

— Сухо? Я схожу за смазкой.

С облегчением выдыхаю, когда прекращаю ощущать на себе всю тяжесть и напор тела Фархада. Ледяной айсберг мгновенно эволюционировал в огненный смерч. Вылетает из комнаты. Одержимый ревнивец.

Подскакиваю с кровати, растираю ладошками щеки, стараюсь отвлечься и познать красоту нашего двора через большое окно спальни. Поджимаю пальцы на ногах, струной выпрямляюсь. Снова чувствую одеколон Фархада за спиной.

— Алиев, ты не дал подобрать мне трусы. Ревнуешь, бесишься. Я понимаю и поступлю по-умному. Доставай хрен, лично гелем намажу, как мне надобно.

— Уверена?

— Да!

Срываюсь на крик, топаю ногой, разворачиваюсь. И не придумали еще слов, чтобы описать мое состояние в первые секунды три.

— Карим Рашидович?..

Одно сказанное слово и схожие голоса. Отец Фархада сменил духи на подобные сына.

Идиотка.

Пячусь назад, упираюсь в подоконник. Некое фиаско безмолвной паузой нависает в пространстве. Неловкое, до коликов в правом подреберье. Потею моментально и не знаю, насколько искривилась моя физиономия, глядя на отца Фархада. Ухмыляется. Прячет руки в карманы брюк. Вскидывая подбородок, оглядывает меня как товар с головы до ног. Я узнаю вот эту самую надменность, высокомерие. Фархад смотрел точно так же в первый день нашего знакомства. Сглатываю.

— Вас долго не было, мы подумали что-то случилось.

— Все нормально.

— Конечно. Я уже понял.

Говорит он. Медленно шагает ближе. Глаз с меня не сводит. А я замираю, в мыслях неразбериха. Что делать. Кого звать. А если позвать, то опозорю свекра. Сучьи пруды… Еще и фантазия, страшным кошмаром воплощается в реалии. А брат предупреждал: нехер думать о негативе. Сбудется.

За пару метров вытягиваю руку, чтобы обезопасить себя. Ладонь касается груди Карима Рашидовича. Чувствую учащенное сердцебиение. И это пистец, каналья.

— Отец? Что ты делаешь в нашей спальне?

Ооо… Знал бы Фархад, что сейчас я готова кончить только от одного его голоса. Слава Посейдону он вернулся. Забываюсь, со стоном выдыхаю. Одергиваю руку, выглядываю на Фархада из-за широких плеч Карима Рашидовича. Хорошо что айсберг не заметил тактильного контакта.

— Куда вы запропастились, Фархад? Я волновался.

Холодным, бездушным тоном произносит. Мимолетная вспышка темного взгляда прямо мне в глаза и Карим оборачивается к сыну.

— Ты волновался? Серьезно?

Также холодно, подкрепляя издевкой, отвечает Фархад. Подходит к прикроватной тумбе, кидает в ящик флакончик смазки. Делаю вид, что меня вообще не существует. Фархад честен к родителю, но смотрит так, будто мысленно разорвал его на куски руками голыми.

Мне кажется, теперь я начинаю сходить с ума. Насколько похожи эти два мужчины. Даже вот эта презренная мимика обоюдная. Но культуришен и почет перекрывают истинные желания Фархада. Он дергает бровью, молча подходит ко мне.

— Идем, Виктория, пора возвращаться.

За пределами комнаты словно другой мир. Веселье и шум. Шуточки моего брата. Только лицо подозрительной Зухры в нашу сторону начисто развеивает остатки сомнений. Мне не кажется. Я действительно понравилась Кариму. Зухра это знает. И Фархад тоже.

— Наконец-то! — с полным ртом зефира громко говорит Женька. — Уважаемая Гюльчатай… — оборачивается к няньке.

— Я Динара, господин.

— Тысячекратно извиняюсь, Динара, неси моего племянничка, пора определяться с именем!

Глава 33

Динара со взглядом в пол мелкими шажками семенит к лестнице. Брат переводит на меня внимание и, конечно же, замечает, что я будто говна поела. Хлопает ладонью по дивану рядом с собой, мол, садись-ка поближе и нечего водиться с Алиевыми.

Женька не догадывается, что я несколько минут назад предлагала помазать хрен будущему свекру. Хорошо еще чего ляпнуть не успела. Очень трудно, но я натягиваю улыбку и под пристальный взгляд Зухры просачиваюсь к брату.

Родственники Фархада беспрекословно согласились на праздник полностью по моему вкусу. Некоторым в новинку пробовать роллы и салат Цезарь. Есть чизкейк вместо привычной пахлавы. Сегодня не будет делишек традиционных народу Алиевых. Мужчины совершат необходимое после и без моего личного присутствия.

Встречаюсь с черными глазами Карима напротив и до скрипа зубного стискиваю челюсть. Мужчина полностью расслаблен, сказала бы даже самодовольный. Наблюдает, как я взахлеб опустошаю стакан с водой. Не могу найти заднице места.

— А вот и мой сын, Мурад! Гордость моя!

Навстречу няньке спешит Фархад. Он словно позабыл, что творилось в нашей спальне и сейчас его распирает от радости. Родственнички со стороны Фархада и моих парочку хлопают в ладоши, что-то говорят. Только мы с Каримом Рашидовичем по-прежнему в другом измерении. Он — не совсем молодой хищник. Я продолжаю сидеть с кислой мордой.

Женька идет к Фархаду, замирает подле, разглядывает племянничка, потом меня.

— Мурад? — тише произносит брат.

— Дамир, — тут же отвечаю.

— Мне нравится это имя. — Вклинивается Карим.

Раздери его черти. Ему с недавних пор все нравится, чтобы я не предложила. А, вообще-то, последнее слово за ним. Карим Рашидович желал назвать Ахмедом нашего сына. Теперь же, мужчина полностью на моей стороне.

Фантастишен. Мои щеки горят.

И видели бы вы Алиевых. Младший на грани. Напрягает пасть и только сын удерживает Фархада. При крошечном человеке он всегда душка, в отличие от Карима. С лицом победоносным.

— Тянем жребий, — высшая глупость и я стучу кулаком по столу. Мысленно шлю всех родственничков в место, которое хотела натереть смазкой. Тянусь к уху Саманты. — Поддержи Фархада.

Успеваю шепнуть и почти свекр вальяжно откидывается на спинку стула, послабляя галстук.

— Ваш дом, уважаемая Виктория. Ваш ребенок.

Сказать, что я в удивлении, ничего не сказать.

Россу по кайфу внезапные финты. Брат просит тюрбан у дядюшки Абдулы, достает из потайного кармана маленький блокнот и ручку. Теперь Фархад и меня хочет четвертовать как папашу, но он не знает, что за мыслишки крутятся в моей голове. Женька вырывает несколько листов и раздает не всем, а главным участникам действа.

— Я не буду поддерживать ваше безумство.

— Кто бы сомневался, — корчится в сторону ненавистного Фархада Женька.

После, собирает бумажки в тюрбан, деловито перемешивает и топает к няньке.

— Нет, господин, что вы?

Округляет глаза, за сердце хватается. Но Росс непоколебим и приказывает тверже. Трясущаяся женская рука тянется внутрь. Выуживает листочек, молча протягивает брату. Тот читает и расплывается в улыбке. Зыркает на меня, на недовольного Фархада. Окидывает всех родственников.

— Евкакий! Признавайтесь, кто написал? Вы, Карим Рашидович?

Дергает бровью в сторону мужчины.

— Что за вздор?

— Да ладно, шучу я. Мурад!

Демонстративно показывает листок всем остальным. Я узнаю красивый, каллиграфический почерк. Не мой, естественно — Женькин. И ведь с ним-то мы не сговаривались. Хитрый плут решил тайком поддержать Фархада. Вот совсем не удивилась, что Динара вытащила именно его предложение. Зуб даю, брат подтасовал. Хитрожопый аферист.

— Как ты сказал?

— Мурад. По-твоему, вышло, зятек!

Хлопает по плечу Фархада. Достает остальные бумажки, комкает в ладони, быстро прячет в карман. С облегчением выдыхаю. И лицо айсберга можно фотографировать, после в рамочке на стену кабинета вешать.

Женька возвращается за стол.

Восточная половина семьи что-то поет на своем наречии во славу и здоровье наследника. Мурад кряхтит, но не плачет в руках Фархада.

Пока Женька отлучается в уборную, Зухра дикой сойкой подлетает на его место. Ко мне поближе. Со своей свекрухиной улыбочкой.

— Нашей семье нужно много детишек. Я знаю, что роды дались тебе с трудом, дорогая. Фархад захочет еще пополнения. А сможешь ли ты порадовать мужа?

Жирный знак вопроса. Нервно сжимаю в кулаке подол платья.

— Это мы уж с Фархадом сами решим.

— Ох, как так? Я знаю, ты не уважаешь наши обычаи и против второй жены. Но тогда Фархаду придется взять другую девушку. Здоровую.

И уши мои пылают жаром адским. Тот же жар припекает зад. Медленно. Слишком медленно я моргаю два раза и под песнопения басурманские умещаюсь вполоборота к Зухре.

— Вот, видела? — Показываю свекровке под столом дулю, говорю максимально тише. — Я ваших невесток вперед ногами лично вынесу из дома. Давай приводи первую.

— Ну-ну. Ой, Женечка, уже вернулись? Уступаю-уступаю вам местечко!

Щебечет Зухра. Заискивающе суетиться. Змеюка.

Остаток празднования я сидела в прострации. Кусок в глотку не лез. Взглядики родственников не волновали совсем. Мне похрен. Я ковырялась в тарелке и фантазийно, с некой долькой удовольствия, выживала потенциальных соперниц из особняка.

Через полтора часа начинает раскалываться голова, шепотом прощаюсь с Россами, говорю Фархаду чтоб объяснился за меня перед своими. Сама молча наверх, да подальше.

Энергетические вампиры.

В комнате скидываю платье и переодеваюсь в халат. Проклятый серый балахон сразу в стиралку. Провонял негативщиной, видите ли. Бесит.

Я захожу в ванну и включаю горячий душ. Только теперь могу с облегчением выдохнуть, когда нахожусь на расстоянии от надоедливых глаз. Опускаю голову, рукой упираюсь в стенку. Замираю, медитирую на кафельный пол.

Глава 34

Теплые струи падают на голову, стекают по волосам, коже. Рассасывают головную боль. Беру мужской гель, он пахнет Фархадом. Намыливаю ладошки. Трогала ими Карима. Мрак. Невероятно сложно удерживать такт, когда провоцируют. С Зухрой сорвалась, слабость проявила. Умней надо быть и не вестись на поводу. Они хотят вывернуть меня наизнанку, опустить в глазах Фархада, до днища. Дворовой девки с низким социальным статусом.

Теплые струи стекают по ладоням и запястьям, смывают бархатистую пену. Зухра ревнует по-черному и переживает, что муж обратил на кого-то внимание. Насквозь вижу ее душонку. Задевает за живое. Наверное, всю жизнь так маялась, хотя лучше было бы начать с себя. Неважно.

Теплые струи окутывают плечи, грудь, талию. Щекочут. Намыливаю ладони еще раз. Карим не привык отступать, и гордыня охватила его разум. Судя по нервозной супруге, он никогда не отличался верностью. Их схожесть с Фархадом поразительная. И вот я вовсе не удивлена, почему свекр обратил свой взор именно на меня. Одна кровь, одна внешность, пристрастия. Мужик с огнем играет. Ведь его сын — апгрейд. Усовершенствованная модель Карима. Страшно подумать, что могло случиться, увидев Фархад руку возлюбленной на груди Карима Рашидовича. Мне-то ничего, точно. А вот родителю…

Теплые струи стекают по бедрам к коленям, ступням. Хромированный слив наполовину забит моими волосами. Они везде. Фархад по-стариковски бурчит, когда находит их в салоне авто, тарелке и даже своем нижнем белье. Гребаный Карим. А я искренни хотела понравиться. Но не так откровенно.

Я поднимаю руку, на кончиках пальцев побелела кожа и сморщилась. Сколько я здесь простояла? Час? Может больше.

Вздрагиваю, на рефлексах прикрываю голое тело. Стеклянная душевая перегородка сдвигается вправо. Холодное освещение нескольких ламп отражается в темном взгляде напротив. Медленно моргаю, щурюсь от воды. Тянусь к серебристому крану.

— Я тебя потерял.

— Все уже ушли?

— Еще двадцать минут назад. Мне стыдно перед тобой, Вик…

— Ты не виноват.

Последней фразой перебиваю Фархада. Скольжу ступнями по гладкому кафелю. Алиев подает мне руку. Перешагиваю низкий бортик, ищу глазами халат. Алиев отходит назад, прижимается спиной к глянцевой раковине.

Суетливо одеваюсь, пальцами перед зеркалом зачесываю назад мокрые волосы. Спутались. Падлы. Через отражение наблюдаю, как Фархад рассматривает свою ладонь. Медленно сжимает в кулак, также медленно расслабляет. Мужчина ничего не говорит, оно и не надо. Я прекрасно понимаю его без слов.

— Знаешь, Фархад, может я не умею говорить красиво как ты, но у Россов есть один непреложный закон: семейную жизнь вести- не хером трясти. Ну и пусть думают и балаболят, что хотят. Мы согласимся, однако, все равно по-своему сделаем. А вообще, почему бы Кариму Рашидовичу не взять себе вторую жену? Матушка твоя одобряет. Даже очень!

Шах и мат тебе свекруха, и Алиев в удивлении приподнимает брови. Тупит секунды три в стену, потом разворачивается и тупит на меня. Ухмыляется.

— Он изменщик. Женился на матушке, потому что так надо было. Их сосватали задолго до моего появления. Ведь она правильная, чистая. Сам же не гнушался нарушать заповеди. К слову, почти все. — Кулак Надменного с силой ударяет по раковине, маленькие безделушки сверху подпрыгивают, с грохотом падают на кафель. — Только после трагедии стал Кораном размахивать, учить меня мудростям. Предатель. Ему никто не приглянется, кроме тебя, Кошка.

Когда-то смуглое лицо Фархада краснеет. Мужчину сковывает ярость. Это вам не шуточки и моя психологическая импровизация пошла не в то русло. Попискиваю тонко. Подбираю зубные щетки кидаю на пьедестал рядом с раковиной.

Как хорошенькая и с улыбкой становлюсь напротив Фархада, ладонями касаюсь его плеч.

— Ну так ты сам займись этим вопросом. Подбери жинку по личному утонченному вкусу.

— Непокорную Кошку с мягкой задницей и формами? Матершинницу с добрым сердцем? Таких больше нет, Вик. Хотя…

А вот это мне совершенно не нравится. Сей задумчивый вид и хитрый прищур Алиева. Будто сквозь меня смотрит. Деликатно, но по-Россовски, расталкиваю коленкой мужские ноги, упираюсь в пах. Взгляд — огненный разряд Надменного тут же опускается вниз на мое колено. Скользит по бедру.

— Кошка…

Пульс ускоряется до марафонного ритма. В темных глазах напротив моментально расширяются зрачки, скрывая радужку. Неподдельное доказательство верности. Так смотрят на тех, кого любят. Прошлые мысли стираются без остатка, и я будто опьянела, не меньше, чем от пары бокалов добротного виски. Горло обжигает от предвкушения. Жар медленно растекается по телу, заставляет плавиться, сгорать от похоти. Останавливается в животе, скручивается покалывающим спазмом.

— Только осторожней, Фархад.

— Я постараюсь.

Мужские руки ложатся на мои бедра, поглаживают, задирают полы халата. Я развязываю узел пояса и махровая ткань плавно скользит по плечам, обнажая грудь. Задерживается на руках Фархада. Тяжкий выдох через стон срывается с губ Алиева. Мужчина стягивает в кулаке халат, отшвыривает в сторону.

Жарко на пояснице от его ладоней. Сжимают кожу, рывком тянут к себе. В низ живота через брюки врезается эрекция. Фархад не властен управлять своим телом так же безупречно, как эмоциями. Рвано дышит, не прекращая сжимать меня в руках. Упирается подбородком в мою макушку. Адреналин ускоряет сердце до максимума. Будто впервые собираюсь заниматься сексом. Возбуждение добавляет дрожи в коленях.

Я полностью обнажена перед Фархадом. Он отпускает из крепких объятий, кладет ладони на железную пряжку ремня. Я отстраняюсь, как завороженная смотрю на его руки. Вены проступают от давления сильнее, чем обычно. Черный кожаный ремень медленно скользит через шлейки. Со звоном падает в ноги.

Фархаду тяжело, но он контролирует себя, сдерживается. Черт, мне нравится его хладнокровность. Невозмутимость. Напрягаюсь. Икры сводит легкой судорогой. Фархад сгибает руку, расстегивает запонку, вторую. Неторопливо укладывает на пьедестал. Развязывает темно-бордовый галстук, приподнимая бровь, на меня смотрит. Спокойно.

А я улыбаюсь натужно. Скрещиваю ноги. Возбуждение в паху не дает расслабиться. Напрягаю бедра и неугомонный пах. Пуговица раз, пуговица два на белоснежной рубашке Фархада. Мужчина глаз с меня не сводит. Су…Зухры ты сын. Издевательский.

Когда Алиев касается последней пуговицы, ору через противный визг:

— Быстрее!

А тот кривит улыбку.

— Я так и знал.

В один взмах он стягивает рубашку, и я блаженно выпускаю ртом воздух. Эстетический оргазм мне в глаза. Господи. Я обожаю мощное тело Фархада. Дразнит рельефными мышцами и золотистой кожей. Сатана мой. Опиум.

Обнаженные сильные руки расстегивают ширинку на брюках. Срываюсь с места, топаю пятками по кафелю. Замираю близко, достаточно близко, чтобы ощущать на себе пряное дыхание Фархада. Встаю на цыпочки, обхватываю ладошками его шею. Алиев касается моей спины, прощупывая позвонки, спускается к пояснице. Прогибаюсь, закусываю губу. Принимаю на себя горящий взгляд Фархада. Гул в ушах затмевает все посторонние звуки.

Мужчина единым движением разворачивает меня. Подталкивает между лопаток. Мелкими шажками бегу к стене. Упираюсь ладошками в кафель, подрагиваю. Чувствую руку его между бедер, разводит на полшага шире. Прерывисто выдыхаю, облизываюсь. Ногтями скребу глянцевую черную плитку. Горячий твердый член скользит по ягодицам, между. Набираю в легкие воздуха, задерживаю.

— Расслабься.

Чуть отстраняясь, Фархад заводит руку на мой живот, поглаживает. Спускается ниже. Пальцами касается чувствительной точки. Еще ниже, раскрывая интимную влажную зону. Полностью захватывает ладонью сокровенную плоть. Сжимаюсь, ощущая в себе его палец. Успокаивает, подготавливая к близости. Со стоном прогибаюсь сильнее. Влажные пряди с головы падают на спину. Второй рукой Фархад убирает мои волосы набок. Дотрагивается плеча, обжигает. Губами ласкает кожу. Жадно прикусывает и вновь целует. Царапает колкой бородой до жжения. Медленно вынимает палец, пачкает естественной смазкой интим, растирая по лобку, задерживается на талии.

— Будет больно скажи.

Тихий шепот в висок, почти не осознается. Мозги отшибло полностью. Осталось только вожделение, самого опасного мужчины для всех. Кроме меня.

Тугое медленное проникновение сковывает мышцы в камень. Снова впиваюсь ногтями в кафель, слышу позади хриплый мужской стон. Мы слишком долго этого желали.

Фархад входит в меня не полностью, замирает и дает привыкнуть к размеру. Чуть толкаясь снова, задевает рукой грудь, наощупь ласкает сосок. Его вторая рука у моего лица. Упирается в стену. Женская слабость — вены. Проступающие на раскаченном спортивном теле. Божественно.

Внутренняя богиня, наконец, вспоминает, что такое секс и первый дискомфорт сменяется сладостным трением. Теперь мне не нужен гель. С мокрым шлепком Фархад толкается внутрь на всю длину.

Глава 35

Я начинаю глубже дышать, стискиваю зубы, опускаю голову. Тело приятно подрагивает, напрягаю ноги и пресс. Привстаю на цыпочки. Фархад снова касается пальцами испачканного от смазки клитора, ласкает по кругу. Ощущения на разрыв смешиваются с полным проникновением. Хлещут по венам нарастающими разрядами тока всякий раз, когда Фархад врезается в меня до упора.

Он еще не достиг оргазма, но мне девственно-стыдно. Слишком влажно между ног, тело отзывчиво реагирует на каждое движение желанного мужчины. Надавливая сильнее, Фархад проводит другой ладонью вдоль моего позвоночника к лопаткам, касается шеи. Обхватывает подбородок, указательным пальцем дотрагивается рта. Размыкаю губы, кончиком языка облизываю, и он толкается внутрь.

Глянцевая черная плитка перед глазами размывается в дымку. В исступлении обсасываю палец, воображая себя прожженной шлюшкой на полставки.

— Небеса… загляденье, как мне нравится твоя попка.

Фархад ударяет ладонью по моему неспортивному заду, наблюдая за колыханием тела от шлепка.

Меня передергивает. Всё. С понедельника точно сажусь на диету. Не жесткую. Но хотя бы откажусь от хлеба и сладкого. Каждый понедельник собираюсь это сделать. Не суть.

Твердый член снова и снова врезается. Чувственно, глубоко разнося по пространству звуки порочной близости. Я больше не в силах сдерживать дофаминовый ураган внутри себя. Невнятно пищу, вздрагиваю.

Фархад замирает лишь на миг, когда ощущает членом пульсирующие спазмы моей нежной плоти. Наслаждение приятной волной растекается по венам, телу. С облегчением опустошаю легкие, прикрываю глаза и тут же распахиваю. Напрягаюсь. Сжимаю ладони в кулаки, до боли вонзаюсь ногтями. Будто искры посыпались.

Один резкий, мощный толчок, потом следующий. Растягивает. Как тогда, в стенах кабинета чертового стриптиз-клуба. Ноги подкашиваются, и Фархад успевает меня придержать, обхватив рукой за талию. Еще ближе прижимает к себе.

— Хватит, остановись!

— Я не могу, Кошка.

Черные демоны… Это не насилие, но фак. Мне страшно до одури и хорошо одновременно. Царапаюсь в панике, пытаюсь вырваться. Фархад гораздо сильнее меня. Его руки будто стальные тиски. Сковывают. Извиваюсь, слабо мычу. А он трахает с животным напором. Теряюсь. Лихорадочно трясусь, задыхаюсь. Фархад ускоряет ритм, вбивается членом. Глаза намокают от слез, но Алиев не видит. Я стою к нему спиной и только кожей ощущаю бешеное мужское дыхание. Фархад постепенно останавливается, послабляя хватку. Горячая сперма стекает по внутренней поверхности бедра. Фархад целует меня в висок.

— Прости, Вик. — Полностью отпускает и я негодующе оборачиваюсь. — Омойся, я… я приму душ на третьем этаже.

Патриархи Василии. Это что было?

Фархад не позволяет себе щеголять по дому в одном полотенце или нижнем белье при няньках. В редких случаях может спуститься на кухню в пижамных штанах. И то, когда жутко не выспится и ему похрен.

Сейчас же педантично одевается в рубашку и брюки. На меня взгляда не поднимает. Морда, как всегда, невозмутимая. А я на кураже и под сумасшедшее сердцебиение придерживаюсь за стенку. Таращусь, ресницами хлопаю. Только Надменный за дверь, как я сползаю по стене, усаживаюсь задницей на кафель. Ничего не болит и не тянет. Что радует. Фархад знает толк в эффекте неожиданности. Сгребаю кости, наспех споласкиваюсь, шагаю вон. Я не ищу Алиева в его особняке и не пытаюсь этого делать.

В столовой завариваю себе чай с ромашкой. Согревая ладони об белую фарфоровую кружку, успокаиваюсь. Я поднимаюсь в детскую и отпустив Дилару, до позднего вечера посвящаю себя сыну. Крошечке моему. Когда с ним разговариваю, нет-нет да называю Кармием.

Еще не привыкла. Кормлю из бутылочки, укачиваю на руках. Удерживая малыша, замираю у окна. За прозрачным стеклом совсем темно и больше не видно мраморного светлого фонтана во дворе. Вздыхаю. Поглаживаю носик Мурада, укладываю в колыбель. Если сейчас не вернусь в спальню, Фархад сам за мной придет.

— Дилара, я пошла спать, присмотри за Мурадом. — Вида не подаю, спокойно разговариваю с нянькой. Она кивает. — Ты сменила платок на оранжевый? Красивый.

— Спасибо, госпожа.

Я крадусь в нашу с Алиевым комнату, осторожно приоткрываю дверь и нахожу Фархада на кровати. Залипает в документах. Обнимаю себя руками, хмурюсь. Усаживаюсь на край постели, дергаюсь, резко натягиваю одеяло по самую шею. Отворачиваюсь спиной. Замираю. Мягкий матрас проминается от движений Фархада. Слышу, как Алиев откладывает бумаги на прикроватную тумбу, выключает лампу. Меня не трогает, однако, я все равно не чеку.

— Боишься?

— Нет, но ты напугал меня, Фархад. Так, нельзя.

— Знаю, а контролировать не могу.

— Хотя бы предупреждай, мол, дорогуша, сейчас дурковать начну, не удивляйся…

Я слышу, как Фархад тихо и коротко выдыхает. Улыбается, наверное.

— Смешная Кошка. Если бы все было так просто.

Вошкаюсь, сильнее стягиваю в кулаках покрывало.

— Нужно заехать завтра на мою старую квартиру, забрать кое-какие вещи. Женька не все привез.

— Как скажешь. С утра сделаю все необходимые документы сыну и сразу к тебе.

Больше ничего не говорю. Какое-то время мне понадобилось, чтобы расслабиться и с легкой душой уснуть.

На следующий день, естественно, я просыпаюсь одна в постели и первым делом иду к сыну. Потом душ и вкусный завтрак, приготовленный Динарой, а не Фархадом. Ложкой выбираю из пшенной каши курагу и орешки. Смотрю телевизор, висящий в столовой на стене. Фитоняшки на экране гантельки жмут. Протеины порошковые пьют. Закусываю хлебом с шоколадной пастой и с грустью вспоминаю про свою диету. Вздыхаю.

— Динара, вот скажи, я жирная?

— Что вы, госпожа…

Охает нянька.

— А мне, кажется, жирная!

— Мужчины любят сочных женщин, когда есть за что подержаться.

Разоткровенничалась Динара, хихикает.

— По себе знаешь?

Вгоняю словцом няньку в краску. Не хотела смутить, так вышло. Подпираю ладошкой щеку. Грохот входной двери заставляет нас с Динарой подпрыгнуть. Не Фархад, а черт из табакерки с глазами безумца залетает к нам.

— Собралась?!

— Чуть не обделалась!

— Виктория, живее, я тороплюсь!

Впопыхах говорит Алиев. Задницей отодвигаю стул, бегу наверх в комнату. Не потому, что хочу угодить Надменному. Спорт у меня, как у фитоняшек загорелых с экрана. Пробежка утренняя. Натягиваю драные джинсы и белую футболку. Крашу ресницы и не успеваю собрать волосы.

Алиев уже орет на первом этаже.

Хватаю ключи от старой квартиры. С гнездом вместо прически спускаюсь обратно. Обуваю шлепанцы и Фархад берет меня за руку, тащит на улицу к своему внедорожнику.

— Документы сделал?

— Да!

Псиной гавкает.

— Манда, Алиев! Открой даме дверцу.

Не обращаю внимание на удивленную мужскую физиономию, падаю на переднее сидение авто. Фархад лично садится за руль. Стирает шины об асфальт, разгоняет машину.

— Что случилось?

— Все потом, я придумал, как разрешить вопрос с отцом.

— На вдохновении, значит? Ладненько.

Даже неинтересно слушать. Все что касается его родственничков вызывает у меня не лучшие ассоциации. Въезжаем в город. Жаркое солнце, люди в разноцветных нарядах по тротуарам как мураши. Серые тачки, на фоне серых домов. Зеленые кроны тополей по обочинам. Сворачиваем в новостройки.

Паркуемся рядом с моим домом. Достаю из кармана джинс ключи, открываю подъезд. В зеркальном лифте поднимаемся на нужный этаж. А у меня ностальгия. Знакомый приятный запах и стены. Как давно я здесь не была. Суечусь в замочной скважине, распахиваю дверь квартиры.

— Росс, а у тебя талант. Сама придумывала дизайн?

— Именно. Фархадик, возьми, пожалуйста, из шкафа сумку спортивную, скидай в нее альбомы с фотографиями и книги.

Командую, не теряя времени, возвращаюсь в прихожую. Нужно проверить почтовый ящик. Только успеваю прикрыть входную дверь, как замираю каменно. Не очень приятная встреча с соседом.

Рома. Моего возраста в почти тридцатник. Высокий накаченный блондин голубоглазый. С белоснежной улыбкой. С вида похож на американского Кена. Наследник богатого отца. Он проявлял ко мне интерес когда-то, но дальше ресторанов и ночных покатушек на роскошном Ауди дело не дошло. Не мое. Совсем. Потом он переехал в Австралию и, видимо, опять вернулся в Россию.

Окидываю Рому мимолетным взглядом, собираюсь подойти к ящикам, но мужчина задерживает. Хватает меня за запястье.

— Куда пропала?

Присматриваюсь внимательнее. Характерный перегар и блеск голубых глаз явно дают понять, что Роман не проспался после вчерашнего кутежа.

— Пусти…

Тихо шепчу, и нарастающая внутренняя паника волной жара хлещет по телу. Нет, я не растерялась и уж тем более не испугалась соседа. Просто…

— Давай вечером куда-нибудь сходим?

— Убери руку, я в отношениях.

— Да ну?!

Отчаянно дергаюсь. Бесполезно. Невыверенный алкоголь в крови Ромы напрочь стирает его инстинкт самосохранения. Слишком громко он говорит и хохочет. Я слышу, как открывается дверь за спиной. Дверь моей квартиры. Сосед, пошатываясь, переводит взгляд в сторону и расплывается в улыбке.

— С ним, что ли? Фу, Чернильница!

Пистец. Виновато опускаю голову, закрываю глаза. Я пыталась.

— Что ты сказал?

Ледяной голос Фархада реквием раздается по сердцу.

Глава 36

Рома послабляет руку и мне удается вырваться. Начинает лихорадочно колотить, и это даже не страх или паника, а нечто большее. Рома ухмыляется и протяжно выдает Алиеву:

— Не понимаешь нормальной речи? Только вчера с гор спустился?

Наперед осознавая исход, я спешу встать между мужчинами.

— Заткнись… — Сквозь зубы рычу на соседа и тут же разворачиваюсь к Фархаду. — Он пьян, не обращай внимание.

— Отойди.

Тщетная попытка мира терпит крах. Алиев просит спокойно, но я продолжаю стоять преградой. Секунды две Фархад еще на меня смотрит, а после отталкивая за плечо в сторону, идет к Роме. Решительно и ясно без лишних слов. Один резкий и четкий удар с размаха соседу в челюсть. Жестко, сильно. С холодным расчетом. Фархад знает, как бить. Он делает это не в первый раз. Сосед, отшатываясь, теряет ориентацию в пространстве. Бессвязно говорит, приставляя к губам ладонь.

Затаив дыхание, сама себе затыкаю рот, чтобы не закричать. Я вижу кровь на ладони соседа. Смотрю на Фархада.

Он по-прежнему спокоен и действует механически, будто не человек вовсе, а машина из стали. Алиев не дает соседу прийти в себя, обхватывает его шею, разворачивает к стене.

Жмурюсь от ужаса, слышу глухой звук. Распахиваю глаза.

Одержимый Фархад намеревается размозжить лицо Ромы о стену в подъезде. Я вижу размазанное алое пятно на стене. Сосед бы давно упал, но Алиев крепко держит, заставляет стоять на ногах. Еще один удар и я знаю, чем это закончится. Фархад в исступлении, хоть и внешне никак не показывает. Он просто забьет соседа до смерти. И всё. Финал.

— Фархад! Не надо, остановись! Прекрати!

Истошно визжу, подбегаю. Двумя ладошками тяну руку Алиева вниз. Мужчина будто меня не замечает. Ничего не получается, я не могу успокоить Фархада. Господи. Вижу вместо лица Ромы кровавое месиво. Пару раз моргаю, пячусь назад. На грани. И я реву в голос. От обиды и бессилия. Громко взахлеб. Только услышав мой плач, Фархад замирает. Продолжая удерживать Рому, оборачивается.

— Не бойся, Кошка.

— Ты же его убьешь!

Алиев брезгливо отпускает соседа, и тот сразу валится на плиточный пол в подъезде, что-то стонет. Слов не разобрать. Рома находит силы, чтобы присесть и подтянуть к себе колени. Склонился корпусом, сплевывает кровь. Фархад повредил правую руку от удара. На ходу растирая казанки, берет меня за предплечье в квартиру уводит. Запирает дверь.

Я… Я не знаю, что говорить и как реагировать. Однако.

— Алиев! Не думала, что тебя так легко задеть провокацией. Проблем хочешь с полицией? Он заявление сразу накалякает как оклемается.

— Он посмел прикоснуться к тебе, Кошка.

Не верю ушам и растерянно заглядываю в темные глаза Фархада.

— Повтори.

— Ты с первого раза услышала. Собирай все необходимое, Вик, и поехали. Я тороплюсь.

Невозмутимый мужской взгляд подавляет. Ощущаю себя крайне паршиво. Пострадали оба, а помойка, как всегда, Росс. Ну.

Я больше ничего не говорю, лишь тихонько позволяю себе короткую брань. Не снимая обуви раздраженно топаю вглубь квартиры. Бездумно швыряю в сумку что надо и что нет. Алиев каменной скалой возвышается в прихожей. Слишком тяжелой вышла сумка. Пыхчу, тащу волоком по паркету. Аж вспотела немного.

— Я сама! Не трогай.

Но Фархад тоже не настроен на любезное кокетство. Молча забирает мои пожитки, шагает вон. Пока мужчина жмет кнопку вызова лифта, я закрываю квартиру и искоса поглядываю вправо. Ромы уже нет, только подсохшая кровь на стене напоминает о жестокости. Звериной ярости господина айсберга. Не думает о последствиях.

Заходим в лифт.

— Его отец владеет заводом по производству сыра. Вообще-то, весьма богатый человек и имеет статус! Повторюсь, у тебя будут проблемы!

— Сыра? О, Аллах. Виктория, не запугивай меня такими людьми.

— Я не шучу!

— Не спорю.

Зеркальные дверцы лифта открываются, и я успеваю уловить в отражении секундный образ Фархада за спиной. Иду первой намного быстрее чем обычно. Хочу убраться отсюда поскорее и постараться забыть.

Алиев идеальный любовник. Он красив и его сложно не заметить в толпе. Заботливый отец и внимательный мужчина. Мне позволительно все и даже больше. Всему есть противовес — маниакальная ревность. Собственничество.

— Так будет с каждым, кто решит притронуться к тебе.

Говорит он. Сначала открывает дверь внедорожника мне. Потом укладывает сумку в багажник. Фархад усаживается за руль, и я отворачиваюсь к окошку. Даже смотреть неохота. Охота, чтоб как у людей было, а не вот это все. Впиваюсь ногтями в свои руки. Под рычание мотора Алиев страгивается с места. Убьет за меня любого и плевал он на морали и ценности.

— Не навреди ближнему, Фархад. Если что!

— Я нарушаю Коран.

— М…

Мычу сквозь напряженные губы. Незримый конфликт заполняет салон внедорожника. Становится неуютно. Я отвлекаюсь на город. Стараюсь погрузиться в детали архитектуры, но серость улицы размывается в единую дымку от скорости.

Алиев разгоняет авто запредельно. Не останавливается на пешеходном. Ему удается с легкостью объехать ошалевших людей. Нам сигналят. И, скорее всего, выпишут не один штраф с камер. Мы летим за город и там по трассе стрелка спидометра переваливает за максимум.

— Фархад, пожалуйста.

Не отводя темного взгляда с полосы, он молча притормаживает. Все обошлось без аварий и внедорожник паркуется у особняка. С тяжелой головой практически вываливаюсь из авто. Ноги ватные, штормит. Мутными глазами смотрю на Фархада.

— Почему не выходишь?

— Мне нужно поехать в клуб. Скоро вернусь. Поцелуй за меня Мурада.

Алиев тянется, и сам закрывает створку с моей стороны. Также бешено жмет педаль газа в пол. Срывается с места. Внедорожник окутывает меня вонючими выхлопами. Я забыла взять чемодан. Пару минут настраиваюсь, чтобы успокоиться.

Глава 37

Фархад.

По трассе разгоняю авто. Опять перешел грань и напугал Вику, не только скоростью. Сейчас ее нет рядом и я жму педаль газа в пол. Хотя, рисковать собой нельзя. Теперь за моими плечами семья. Бесценные, родные люди. Притормаживаю на крутом повороте. А ведь мог перевернуть машину и слететь в кювет.

Сжимаю руль крепче.

Что я чувствовал, когда наказывал мерзавца? Ровным счетом ничего. Я видел лишь ослепляющие вспышки ярости. Даже не помню, что говорил незнакомец. Разум затуманило, и тело все сделало за меня. А мерзавец ли он? Не знаю.

Впервые его встретил и снова потерял контроль. Я до безумия люблю Кошку и готов положить к ее ногам весь мир. Она подарила мне сына. Наследника. Гордость. Она моя луноликая госпожа и единственная слабость. Отдушина. Жаль не могу признаться ей лично.

Для Виктории нет запретов ни в нашем доме, ни за его пределами. И только неверные, что смеют прикасаться к моей женщине, напрочь сметают железную броню самообладания. Воздвигнутую годами. Безупречную как я думал. Нет.

Въезжаю в город, по знакомым улицам спешу в клуб.

Как выработать контроль? Понятия не имею. Эти сильнее меня. Гораздо. Мозг отключается по щелчку, и я не различаю людей или события. Время. Пространство. Уничтожить — единственная установка в мыслях.

Я не был таким. Возможно, никогда раньше не любил раньше. Возможно рождение Мурада повлияло.

Я останавливаю внедорожник у яркой вывески “ САХАР”. Покидаю авто, спускаюсь по ступеням в клуб. Привычный охранник здоровается, киваю в ответ. Ко мне подбегает администратор в сером брючном костюме. Отдает папку с новыми бумагами и делами.

— Фархад Каримович, вчера вечером произошло ЧП. Господин Филатов в комнате для привата, чуть не задушил Луизу. Ну… Дашку Сивцову. Мы, конечно, все предотвратили и выплатили девушке компенсацию. А с Владиславом Андреевичем что делать? Добавить в черный список?

Сволочь. Я бы хотел придушить его лично. У меня неплохо выходит ломать шеи подобным. Как грязным баранам. Но этот тип мне еще понабиться. Бывший муж Саманты Росс будет прыгать передо мной паяцем. Забудет о власти и принципах. Он до сих пор одержим Самантой. Я заставлю его подчиняться и действовать в моих интересах.

— Присутствовать в общем зале я ему позволяю. Приваты нет.

— Но, Фархад Каримович, а если он настаивать будет?

— Пусть звонит лично мне. Свободна.

Я прохожу дальше по коридору и вижу в зале у сцены несколько девушек. Прикрытых халатами. Репетируют номер.

— Жизель, зайди ко мне!

Самая яркая. Женщина с огненными волосами и умом. Я выделял ее из всех до встречи с Кошкой. Больше всего ночей со мной провела именно эта женщина. Не оборачиваясь, я слышу за спиной стук каблуков о каменную плитку. Открываю дверь кабинета, кидаю на стол папку с бумагами. Усаживаюсь в кресло.

— Фархад?

Тихий голос звучит с дрожью. Жизель волнуется, прикрывая за собой створку. Складываю руки на стол опираясь. Невербальная закрытая поза. Я не нуждаюсь в ласке Жизель сейчас. Девушка замечает мой настрой, и ее улыбка сменяется напряженностью. Она тоже пытается закрыться, обнимает себя руками.

— Елена, — опускаю здешние формальности псевдонимов, — начну с главного. Мы знаем друг друга давно. Ты хочешь жить в достатке и навсегда позабыть что такое шест?

Ее зеленые глаза на миг вспыхивают. Щеки краснеют румянцем. Внимательно рассматриваю тело Жизель, забывая о такте. Щурюсь, перемещаю внимание с колен на бедра. Тощая и высокая.

— Эм… не понимаю.

— Сними каблуки и халат.

С твердым намерением оцениваю. Как товар на полке. Звучит дико и непотребно. А раньше именно так и поступали с женщинами. Да и сейчас, впрочем. Маскируя красивым словом эскорт.

Жизель послушно выполняет приказ. Легкая ткань скользит по плечам, слетает в ноги. Разглядываю торчащие ключицы, шею. Девушка снимает туфли для выступления и делает шаг вперед.

— Стой на месте.

Потираю подбородок. Она все равно выше Виктории почти на голову. Рыжие волосы можно перекрасить в темный. Стриптизерше придется набрать вес, до порядочного.

— Я предлагаю тебе сделку, Елена. Ты получишь богатство и роскошь, о которых мечтала. Не будешь думать о завтрашнем дне. Я предлагаю тебе мужчину, Елена. Опытного. Ты же знаешь, как ублажать мужчин. Верно?

С последним словом приподнимаю бровь. Товарно-рыночное предложение не больше. Мы взрослые люди. И особа не из нежных созданий, падающих в обморок при виде члена. Прожженная девица. Но повторюсь, умная.

— Кто он?

Я вижу, как вздымается грудь Жизель при каждом вдохе. Вижу соски. Они стали крупнее от возбуждения. Не сексуального. Алчного. Запах денег порой заставляет трястись не хуже искренних чувств.

— Мой отец.

Отвечаю также холодно и Жизель таращится на меня. Не верит словам. Пошатывается. Я и сам не верю, что говорю. Низость. Но отцу нравится моя Кошка. Он может пересечь грань дозволенного. Я не прощу ему предательство. Да и будет ли кого прощать после такого поступка?

— Карим Рашидович женат. Вы предлагаете мне стать любовницей?

Девушка, теряясь, сжимает бедра и скрещивает ноги. Как девственница прячет то, чем торгует. Ажурные трусы не скрывают татуировки в виде розы на лобке. Цветок с шипами. Я пересчитывал их, когда брал девицу в стенах этого кабинета.

— От чего же? Отец может позволить себе иметь не одну жену. Наша религия позволяет. — Я поднимаюсь с кресла и медленно подхожу к девушке. Останавливаюсь напротив, рассматриваю ее зеленые глаза. — Я смогу организовать лишь одну встречу. Ты знаешь, как поступить. Понравишься, получишь все. Согласна?

— Конечно, согласна!

Цинично? О, да. Но другого выхода Карим Рашидович мне не оставил. Отец посмел войти в нашу спальню. Посмел остаться наедине с Викторией. Следующей его ошибки я не допущу.

— Нужно сначала подготовиться. Составлю список с инструкцией. Будь умницей, Елена.

Одновременно оборачиваемся в сторону двери. Мы слышим топот и брань. Крики, непонятную возню. Створка в кабинет распахивается, громко ударяя об стену.

Я вижу свою Кошку, и кровь мгновенно вскипает. Бурлит по венам. Учащает пульс. Вика почти вваливается в кабинет, еле переводит дыхание. Взлохмаченные длинные пряди совсем спутаны. На бархатной щеке свежие царапины. Руки тоже повреждены. Белая футболка разорвана и видно белье. Аллах. Сердце ударяет в грудину. Быстро подхожу к Вике.

— Кто посмел это сделать?

Глава 38

Виктория.

На полчаса раньше.

Я стою у входа в особняк Алиева и переминаюсь с ноги на ногу. Терпеть не могу, когда мы ссоримся. Как в дерьме искупалась. В такие моменты очень хочу, чтобы меня пожалели. Я не бездушная глыба, а девочка, вообще-то.

К брату хочу, на ручки. Чтоб по голове погладил и, как всегда, сказал, что они все говно, одна я хорошая. Но жаловаться нельзя. Один намек и Росс уже здесь рядом с домом. Усаживает меня в тачку. После забирает с собой в Грецию.

Я слишком люблю Фархада.

Надо бы к сыну. И по Женьке соскучилась. К чему эти метания? Я все для себя решила.

Отхожу на несколько домов вперед, скрываюсь за углом. Достаю из заднего кармана джинс телефон, вызываю такси на адрес соседа. Быстренько съезжу в клуб Алиева, заберу фотоальбом. Выложу умилительный пост в соцсеть. Со снимками из детства. Моего и брата.

В особняк не заглядываю, чтобы не терять времени. Час максимум, даже меньше. И я вся до вечера отдана Мураду. Мое молоко быстро пропало, врачи лишь развели руками. Причин много. Фархад не доверяет смесям, а нанял кормилицу.

Серебристое пыльное Рино подъезжает через семь минут после вызова. В душном салоне открываю окно и говорю водителю, что не настроена вести разговоры. Про некачественный бензин на заправке и фильтры его тачки. На механике. Мужик, не бросай так сцепление.

Облокачиваюсь на дверцу, растираю лоб. Глазами на город. Почти приехали и я вижу белый глянцевый внедорожник под яркой вывеской “ САХАР”.

Рот наполняется слюной от воспоминаний. Мой айсберг, возможно, поворчит за внезапное появление. Но Виктория Росс знает, как растопить сердце этого бездушного циника. И умеет. Расплачиваюсь с таксистом наличными. Уверенным шагом двигаюсь в клуб. Пристанище Фараона. И этот египетский антураж мне нравится гораздо больше, чем при первом появлении здесь. Охранник-горилла у входа. Может тот, что был раньше, может другой. Они здесь все на одно лицо. Страшные, черные, свирепые. На таких охранников даже под лютым градусом взглянешь и мгновенно протрезвеешь. Здоровенные, спортивные чеченцы. Алиев знает толк в подборе персонала.

Охранник. Пристально смотрит на меня и ухмыляется. Тот же самый? Все может быть.

— Повторный кастинг, уважаемый.

Тогда меня приняли за стриптизершу, и я решаю не козырять своим знакомством с Фархадом. Охранник вспомнил меня что удивительно. Хотя… Россы западают в душу на энергическом уровне. Шучу.

— Тебя не возьмут. Толстая.

Вот сука. Но мое намерение ворваться нежданным гостем превыше всего. Сам толстый. Проглатываю откровенную правду послеродовую. Цежу сквозь зубы:

— Горячие потанцульки для избранных. Раз меня позвали, значит, так нужно. Пропусти!

— Ну, ладно.

Хмыкает, снимает золотистую цепочку со столбиков. Смотрит отрешенно. Я не дебошир и не налоговая. Я хуже, но охранник этого не знает.

Алиев у меня скрытненький и точно не разгуливает с нашим фото в руках по клубу. Не хвастается перед всеми какая у него Вика красавица.

Прохожу дальше по коридору. Приглушенный свет в общем зале. Дорого-богато и с пафосом. Останавливаюсь. Администратора не вижу, зато вижу полуголых девиц на сцене. Если упустить женскую ревность, то они такие же шестеренки большой клубной империи и тупо зарабатывают денюшку для нашей семьи. Чтобы потом я могла купить себе все что пожелаю.

Я знаю, где находится кабинет Фархада и в сопровождении не нуждаюсь. Очень сложно контролировать мимику при виде чужих задниц на шесте. Осознавать, что Фархад смотрит на них всякий раз, когда появляется на работе. Поэтому с гордо поднятой головой марширую к хромированной лестнице с лицом будто кала вобрала.

Танцовщицы замечают меня. Группируются в кучку, перешептываются. Оценивают. А если явилась сюда с Женькой, потекли бы. Сучки.

Мысленно проклинаю масштабы клуба. Спасительные ступени совсем близко и размеренный трек из колонок сменяется новым. С кратенькими перерывами между композициями. Тишина в две секунды, но я успеваю услышать <<Жаба какая-то>>.

Я замираю, и моя ладонь уже коснулась борта лестницы. Выдыхаю ртом больше с облегчением, чем со злобой. Медленно оборачиваюсь. Впиваюсь глазами во всех и каждую по отдельности.

— Кто это сказал?

Шлюшки, прикрывающиеся творчеством, делают вид, что не понимают меня. Модельки длинноногие с приклеенными волосами и ресницами. Слабые девки, не могут признаться.

— Повторяю вопрос.

Крысы. Ловушка для вас захлопнулась, стоило мне только сделать шаг в чертово пристанище разврата. И я подхожу все ближе и ближе. Если бы услышала подобное оскорбление на улице или в очереди магазина, то придумала ответочку изощреннее. Ну или просто послала на хер. Но не здесь. Ха-ха. Не в стенах преисподней господина Алиева. Перед ними не просто женщина хозяина клуба, а Виктория Росс.

— Что молчите, шалавы? Только в спину кричать смелые?

Блондинка с кудрями самая дерганая. Она сказала. Закусывает губу и щурится.

— Мы в самом элитном стриптиз-клубе этого города и не надо здесь брызгать ядом. Тебя все равно не возьмут. Фархад Каримович разбирается в женской красоте.

— Да что вы говорите? А вот мы сейчас и проверим.

Мордобой отменяется. Я поднимусь к Алиеву в кабинет, а когда спущусь он во всеуслышание объявит, что самая сексуальная стриптизерша — это я. Как же я хочу увидеть их лица.

— Фархад Каримович занят. У него Жизель.

Что она сказала? Не верю. Теряю контроль отшатываясь. По телу мгновенная дрожь, как на мороз вышвырнули. В голове только биение сердца. Отвратно. Я услышала то, что могло сниться лишь в ночных кошмарах.

— Повтори…

— Он снова вызвал к себе Жизель спустя год, дорогуша.

Я не знаю кто такая Жизель. Я не знаю, есть ли, мозг у блондинки и ее подруг. Господи. Теперь мне жарко. Дико. Страшно. Я хватаюсь за голову и пытаюсь не задохнуться.

— Ах ты тварь!

Всё. Слепну в секунду. Хватаю за лиф чертову блондинку. Мне тесно. Я в плотном кольце остальных девиц. Как в тумане. Начинается потасовка. Чужие руки тянут за волосы. Я слышу треск прядей. Я слышу треск своей футболки. Руки царапают и толкают. Но я не чувствую боли. В моей ладошке клок белокурых волос на прищепках и клок чьих-то настоящих. Нечестно. Пятеро на одну, но я успеваю загнуть раком блондинку и пнуть ей коленкой в нос до того, как к нам подлетает горилла-охранник с бешеными глазами. Крысы разбегаются по углам, а меня хватают за талию. Он отрывает от пола, но я на нервах. Продолжаю брыкаться. Охранник намеривается выпроводить меня вон как шавку.

— Это так обращаются с женой хозяина клуба?! Да?

Я не хотела говорить. Ну и уточнять по поводу неофициальности не буду. Охранник замирает.

— Какая жена, что ты несешь, сумасшедшая?

— Спорим? Если не отпустишь, я позвоню Фархаду. Расскажу ему, что ты руками меня трогал. Груди коснулся. Не выйдешь отсюда живым. Отвечаю!

Для красного словца нагоняю жути. И охранник действительно отпускает, отходит на два шага назад. Неужели они настолько боятся Фархада? Правильно делают. Я бы тоже боялась. Шлюшки по углам обескуражены заявлением. О! Девочка-администратор в сером брючном костюме щебечет:

— Девушка…

— Иди в жопу.

Отпихиваю девочку в плечо как неугодную. Вместо крови пламя. Вместо зрения лишь мутная пелена. Резко срываюсь с места, залетаю по ступеням наверх. Клубная свита спешит за мной. Не успеют догнать, остановить. Адреналин разрывает вены. С пинка распахиваю дверь и глазам не верю. Снова начинаю задыхаться.

Фархад в ярости. Подходит ко мне, крепко берет за плечи. Заставляет смотреть ему в глаза.

— Кто посмел это сделать?

Глава 39

Сейчас мне больно. Алиев впервые в жизни причиняет мне боль, слишком сильно сжимая руки на моих плечах. Отшатываюсь, пытаюсь вырваться. А он держит. Темные мужские глаза наполняются кровью и животным блеском. Фархада трясет, я вижу, как напрягается его пасть.

— Кто. Это. С тобой. Сделал. Блять!

Приятный одеколон Фархада смешивается в ноздрях с жасминовой вонью. Резкой. Дешевой. Я молчу и терплю боль. Синяки останутся. Алиев рычит, нервно отталкивает меня в сторону, еле держу равновесие, чуть не упала. Ураганом движется в коридор к притаившимся администратору и горилле-охраннику. Вскользь кидаю взгляд на рыжую тощую потаскуху. Бесстыдно прикрывается, смотрит стеклянными глазами.

— Я его жена, тварь!

Разворачиваюсь, выбегаю вслед за Фархадом. Он сейчас их всех переубивает. Администратор прижалась к стенке и прикрывает лицо бордовой папкой. Фархад кричит, тащит за грудки охранника к лестнице. Спустит ведь. Все кости ему переломает. Так нельзя.

— Фархад! Я подралась с проститутками. Женщинами. Он тут ни при чем.

Алиев замирает, не отпуская охранника, оборачивается. Морда у него, скажу так, изумленная. Граничит с ахуем.

— Какими женщинами?

— Танцовщицами. Твоими!

Мужчина на взводе отпихивает охранника, спускается в общий зал. Администратор, жалобно скуля, бежит за хозяином. Охранник будто в статую превратился.

— Я же говорила, что его жена. Чего стоишь? Иди выполняй свою работу!

Нервно кричу, жестом приказываю чеченцу, чтоб контролировал ситуацию. Я остаюсь одна на втором этаже клуба. Почти одна. Разворачиваюсь в сторону кабинета.

— А куда это ты собралась? Жизель? Ну-ка идем.

Сердито завожу обратно девицу. Высокая зараза, красивая. Хлопаю за нами дверью, и Рыжая вздрагивает, когда слышит щелчок замка изнутри.

— Ты его любовница? Говори. Что вы собирались здесь делать? Фархад почти женат и у него недавно родился сын. Не стыдно?

Медленной поступью крадусь ближе, и Жизель вытягивает между нами руку.

— Стой. Посмотри наверх, — указывает в правый угол.

Раньше тут не было камер, я точно помню.

— И?

— Фархад Каримович предлагал мне сделку. Не могу рассказать, но с его позволения, ты можешь проверить камеры. Ничего не было.

Да я все ногти сгрызу, пока буду дожидаться позволения. Говорю Жизель, чтобы присела на диван. Падаю за кресло Фархада, двигаю компьютерной мышкой и экран ноутбука загорается. Пароль просит. Черт. Наобум ввожу свое имя. Как это мило. Фархадик. Угадываю с первой попытки.

Я нахожу программу по отслеживанию записей с камер. Отматываю назад. Сначала на себя любуюсь. Дикость, надо подравнять кончики волос. Отматываю еще. Таращусь. Упираюсь локтем в стол, за лоб хватаюсь. Поглядываю на Жизель. Проще похудеть, чем ей набрать мои габариты. Нет, ну я не настолько толстая, просто компактная, а Жизель выше. Фархад собирается сделать из стриптизерши вторую Росс. Не, ну нормальный вообще? Хотя папаша умеет стимулировать на такие поступки.

— Узнаю, что делишки проворачиваете тайком, плохо будет. А я ведь узнаю.

Закрываю крышку ноутбука, искоса наблюдая за девицей, спешу из кабинета. В коридоре ускоряю шаг до запредельного. Слышу, как Фархад орет в общем зале. Подкрадываюсь незаметно.

Нет. Алиев никогда не поднимет руку на женщину. Наверное. Во всяком случае не за царапанья ногтями и потасовку. Был бы мужик другое дело. Однако.

Потаскухи выстояны в ряд и ноют. Почерневший от гнева Фархад прячет за спиной напряженные в кулаки руки. Матерится, говорит поувольняет их всех к херам.

Спускаюсь с лестницы, шагаю к разъяренному мужчине. Дотрагиваюсь его руки, и он дергается. Молниеносно оборачивается. Вытягиваюсь струной от бешеного взгляда. Никогда прежде, так не смотрел на меня Фархад. Секунда и едкий прищур со злостью сменяется на более привычный, теплый. Рядом со мной айсберг расслабляется, и я, дабы сгладить ситуацию расплываюсь в улыбке. Алиев любит, когда я улыбаюсь.

— Фархад, не нужно никого увольнять. Просто ответь, кто в твоем клубе самая сексуальная стриптизерша.

— Чего?!

— Ну, не та, что писю продает за деньги, а вообще…

— О, Аллах! Виктория, ты серьезно? Ай…

Мужчина шире распахивает свои темные глаза и негодующе растирает подбородок. Он не идиот и теперь догадывается, кто был главным зачинщиком сия представления. Но я отступать не намерена. И пусть смотрю на него снизу вверх, зато сердито. Утвердительно. Алиев цыкает, осуждающе качает головой. Мол, плохая, плохая Кошка. Сейчас на наподдаю по попе и в угол поставлю. Улыбается в ответ. Потом разворачивается к потаскухам.

— Вот! — указывает рукой в мою сторону. — Самая, кхм… видная девушка этого клуба. Свободны.

Он больше не желает дарить свое внимание девицам, на их глаза дотрагивается ладонью моих лопаток, разворачивает, уводит за собой наверх. В кабинете Фархада на креслице притаилась Жизель. Воняет жасмином. Меня бесит.

— Выйди.

Холодным приказным тоном говорит Фархад, и девица подбирает халатик с пола, мелкими шажками торопится вон. Снова прикрываю дверцу и запираюсь. Мы остались наедине и Алиев недоволен моим внезапным появлением.

— Почему не предупредила, Кошка? Я не хочу, чтобы ты разгуливала в одиночестве.

Мужчина проходит дальше по кабинету, послабляет галстук, усаживается на кресло. Берет шариковую ручку, стучит об поверхность стола.

— Фархад, мне знаком аромат духов той рыжей девки. Именно им от тебя несло раньше. Может объяснишь?

Я останавливаюсь напротив, упираюсь ладошками в бока. На моем лице притворная маска спокойствия и только одному богу известно насколько дико разрывается внутри сердце. Быстро-быстро моргаю, поплакать охота.

Алиев откидывается на спинку и тупит куда-то в пол.

— Ладно. Я спал с этой женщиной, до встречи с тобой, Кошка. Не раз и не два. В тот вечер она снова приходила, но я отказал в близости. Зачем? Теперь у меня есть ты. Я не нуждаюсь во внимании посторонних. В кабинете камеры и, если так интересно, можешь просмотреть записи. Я честен с тобой, Виктория. Сегодня у нас была, скажем, деловая встреча. Мне, не хотелось бы рассказывать о подробностях…

— Ты снова стыдишься, Фархад?

Он по-прежнему прячет от меня взгляд, и я не выдерживаю. Недовольно вздыхаю, корчусь, срываюсь с места. Обхожу стол, становлюсь вплотную к Фархаду. Касаюсь рукой его щеки, приподнимаю лицо.

— Кошка…

— Алиев, я знаю, насколько ты порядочный человек. Вижу, как заботишься, о нас с сыном, но, если, изменить вздумаешь, мало не покажется. Я исчезну. Навсегда. Понимаешь? Один останешься, Алиев.

— Никогда!

На последнем слове Фархада подпрыгиваю. Моя запугивающая речь меркнет от железного грубого тона. Мужчина снова вскипает. От одной только мысли что нас нет рядом.

— Успокойся.

— Не говори так больше. Я не позволю…

— Тише… — Прикладываю палец к его губам. — Мы можем отключить камеры?

Глава 40

— Камеры? Хм… в одно нажатие. — Фархад разворачивается к ноутбуку и замечает, что он закрыт. — Хитрая Кошка, ты уже все проверила?

По привычке захлопнула, но мне все равно ни капельки не стыдно.

— Да, шарилась. Да проверила. А что я могла подумать? Мало того, что проституция здесь на каждом шагу вьется, так еще в кабинете. Полуголая!

— Ревнуешь?

Ох, вот этот бархатный провокационный голос Фархада. Спокойный, владеющий ситуацией. А я снова вскипаю, черт бы его побрал. Фархад невозмутимо смотрит, склоняет голову набок.

— Раздевайся.

— Ты возьмешь меня здесь?

— Почему бы и нет.

Моя футболка и так почти в лоскуты. Я решаю разорвать ее не снимая. До огненного взгляда Алиева с треском порчу ткань. Гордо выпрямляю осанку, сдуваю с лица выпавшую прядь волос. Руками тянусь к молнии на джинсах. Фархад на рефлексах облизывает губы, заводится. Внешне почти незаметно, по глазам читаю.

— Продолжай.

Медленно стягиваю джинсы до щиколоток, перешагиваю. Остаюсь перед Фархадом лишь в белье.

— Может, на шест сходить? Показать на что способны мамочки? М?

Теперь провоцирую я. У Надменного сердце прищемит, если я появлюсь в трусах при охране.

— Нет уж, ты только моя, Кошка.

Резко поднимается с кресла, заводит свою руку за мою поясницу. Второй дотрагивается волос. Соприкасаемся лбами.

— Только тебя хочу, Вик… тебя хочу. Понимаешь?

Тихий шепот обжигающим пламенем медленно растекается по венам. В секунду становится жарче. Захватываю края пиджака Фархада, скидываю с плеч на пол. Мужское дыхание окутывает лицо, губы. Алиев обхватывает меня за бедра, шире разводит, поднимает на руки. Сжимаю ногами его торс, пальцами впиваюсь в шею.

Фархад медленно движется к дивану с особой осторожностью, будто я хрустальная, опускает. Отстраняется. Взгляда голодного не сводит. Снимает галстук. Расстегивает рубашку. Ерзаю от нетерпения и уже мысленно растерзала своего айсберга. Мужские руки касаются пряжки ремня. Фархад смотрит на меня как хозяин. Властно. Подавляюще.

— Переворачивайся на живот.

— Чего? Нет, Фархад. Пусти!

Не дожидаясь, сам склоняется. Рывком укладывает в нужную позу.

— Ай!

Жгуче. Остро. Черный ремень хлещет по ягодицам.

— Больно?

— Еще…

Нет не больно. Впиваюсь ногтями в обивку дивана, слегка прогибаюсь. Жаркие шлепки сменяются ласковыми поглаживаниями. Алиев захватывает тонкие края моего белья, плавно стягивает. Успокаивает губами разгоряченную от ремня кожу.

Я слышу, как Фархад расстегивает молнию на брюках, слышу шелест одежды. Возбужденная плоть упирается в мой интим. Прогибаюсь сильнее. Фархад берет меня медленно и дает привыкнуть к размеру.

— Самая желанная.

Медленные проникновения сменяются на страстные толчки. Я больше не могу сдержать стон, хотя пыталась. Слишком жадно мужчина снова и снова входит в меня. Стены кабинета перед глазами содрогаются. Чувствую горячие ладони Фархада на спине, ягодицах, ребрах. Беспорядочно ласкает. Сжимает кожу. Взвизгиваю и тут же прикусываю свою ладошку от влажных проникновений. Я почти жена и мне можно.

Внутреннее напряжение разгорается все больше и больше, вязкая похоть заполняет меня изнутри. Стекает по бедру. Пачкает диван.

Вместо ног две дрожащие ватки. Но в этот раз я не собираюсь подбирать свои манатки и впопыхах убегать вон из кабинета. Да и возможен ли побег? Разве Фархад отпустит?

Трясущимися руками натягиваю белье, джинсы. Обуваюсь в шлепанцы. У зеркала поправляю волосы. А в голове до сих пор мутно.

— Куда собралась? — Не довольствует Фархад и грозно сдвигает брови. Хищным тигром подлетает ко мне, накидывает на плечи свой пиджак. Застегивает на все пуговицы. — В одном лифе собралась?

Мне, вообще, пофиг. Я уже не стесняюсь, но Алиева злить не хочется.

— Сам увезу.

— Какие мы серьезные, да? — хитренько попискиваю.

— Да!

Недовольно рявкает.

Сгребает сначала ключи и телефон, потом сгребает меня. По ту сторону кабинета темно и полумрак. Все та же размеренная музыка. Теперь я рядом со своим мужчиной и спускаюсь по хромированным ступеням с лицом императрицы. У сцены, где притаились испуганные потаскухи, Фархад задерживается.

— Виктория, я провел беседу с девушками, мы выяснили недопонимания. Впредь они будут относиться к тебе более почтительно.

— Я слышала, Фархад.

Алиев строго смотрит на танцовщиц, шагает прочь и я за ним. За пределами клуба щурюсь. Будто явилась из преисподней на свет божий. Здесь даже воздух другой. Чище. Не пропитан вонючим жасмином и пороками. Фархад с брелка открывает свой внедорожник, усаживает меня на сиденье. Заводит мотор.

— По сыну соскучился, так быстро растет.

— На тебя похожим становится. Копия.

Лью словесный бальзам на уши Фархаду. И мужчина доволен. Прямо распирает от гордости. Он прибавляет скорости, и я тут же пристегиваюсь. Папашка спешит к Мураду, мастерски обруливает тачки, что мешаются нам на пути. До седых волос водителей и моего зубного скрежета. Крепче сжимаю пальцами ремень. Алиев владеет ситуацией и по трассе гонит под двести. Картинка за стеклом авто смазывается.

— Я не хочу затягивать со свадьбой.

— Ты прав, не стоит дожидаться, пока Мурад пойдет в школу.

Я не рассчитываю на романтичное предложение. Выеживаться и просить букетики с конфетами нужно было после первого похода в клуб “САХАР”. Но кто же знал, что Фархад окажется таким “стрелком”? Одна ночь и сразу в цель. Все равно ни о чем не жалею. Мой сын — лучший подарок, который мог преподнести для меня Фархад.

Поглядываю на мужчину. Задумался. По его каменной физиономии сложно понять, о чем именно. Однако, на душе коты скребутся. Бессознательно. На горизонте показывается светлый каменный забор особняка Алиева. Сбавляем скорость. Паркуемся у ворот.

Глава 41

Фархад.

Слева от нас мы замечаем серебристый немецкий внедорожник. Мои родители решили пожаловать без приглашения. При других обстоятельствах посчитал вышесказанное за низость. Мои двери всегда были открыты для родственников без лишних звонков. Но не сейчас. Сейчас я напрягаюсь. Внутри кипят противоречия. Никогда бы не подумал, что смогу испытывать подобные чувства. Самые близкие люди что подарили мне жизнь ее же и отравляют. Заставляют принимать постыдные решения.

— Кошка, поприветствуй родителей и сразу поднимайся в комнату.

Спокойно говорю, глушу мотор. Виктория в моем пиджаке и без рубашки, кофточки. Он ей почти до колен и вырез не скрывает обнаженного декольте. Только мои глаза оно должно радовать.

— Без проблем.

Мудрая Кошка, как всегда, на моей стороне и понимает с одной фразы. Величественная госпожа с железным стержнем вместо души. За верность и ее доброту можно простить Виктории мелкие шалости. За эту женщину я готов уничтожить любого. Даже если в моих жилах течет его кровь.

— Запахнись туже, пожалуйста.

Подаю Виктории руку, хлопаю дверцей авто.

После беременности Вики, я и Евгений Росс успели обсудить детали по поводу нашего будущего. Разговор вышел архисложным. Но мы смогли прийти к общему консенсусу. Итог вы наблюдаете сейчас.

В тот же день распустил охрану в бессрочный отпуск. Угрозы нет, а посторонние люди в доме, где женщина с маленьким ребенком совершенно ни к чему. Считал прежде. Но теперь мне снова придется связываться с начальником охраны Захидом.

Я должен быть в курсе всего что происходит в этом доме в мое отсутствие. Я не могу быть постоянно рядом с Кошкой. Я хорошо знаю своего отца.

Автоматические врата распахиваются. Иду первым, Виктория прячется за моей спиной. С порога слышу смех матушки. Как ни крути, родители любят Мурада. В гостиной на диване сидит мама с внуком на руках. Улыбается, заигрывает. Рядом отец. Все такой же грозный и задумчивый. Две няньки выстроились подле. Виктория за спиной слишком часто дышит и порывается к сыну. Чтобы сдержаться, стягивает в кулаке мою рубашку. Идиллия размером в три секунды. Пока родственники не замечают нас.

— Здравствуйте! — Выглядывает из-за плеча Кошка. Исполняет просьбу, о которой говорил. — Я заберу сына? Соскучилась очень.

— Сначала помой руки.

Матушка. Испытывает терпение Вики на прочность. И я оборачиваюсь.

— Ступай в комнату. Дилара сейчас же принесет Мурада наверх.

Вика кивает и почти бегом спешит скрыться. Я вижу, как смотрит отец ей вслед. Бессознательно. На уровне инстинктов. Шайтан очернил его разум. Воздух в гостиной сгущается. Буквально пропитывается стыдом и яростью. Карим Рашидович внимательно оценивает, как скрывается за углом Кошка. Я уговариваю себя мысленно, что должен чтить родителей. Крепко сжимаю кулак за спиной. Голос матушки будто отрезвляет и заставляет очнуться:

— Фархад, я еще хочу побыть с внуком!

— Виктория его мать. Дилара, — киваю в сторону няньки, — отнеси Мурада в детскую.

— Сынок?

Матушка округляет глаза, но как покорная женщина не противится мужскому слову. Передает Мурада в руки няньки.

— А меня ты обнять не хочешь? М?

Улыбаюсь, развожу руки в стороны. Матушка охает, с трудом поднимается с дивана. Льнет к моей груди.

— Ты хромаешь. Что-то не так?

— Колени болят. Не молодушка.

— Аллах-Аллах, родная. — Целую сиреневый платок, что покрывает ее голову, взглядом осуждаю отца. — Карим Рашидович, следует матушку направить в клинику на обследование. Ты взял на себя ответственность за женщину.

Отец откидывается удобней, укладывает руку на спинку дивана. Я вырос. И нет больше той любви в глазах отца, какими он смотрел на меня в детстве. Ухмыляется.

— Похвально слышать праведные слова. Ты прав. Я взял ответственность за женщину своей веры. Не смешивал кровь. Завтра же отправимся в клинику.

Хитрый змей Карим Рашидович завуалировано оскорбляет мой выбор. У него есть в этом интерес. Помогаю матушке вернуться на место. Обращаюсь ко второй няньке, чтобы принесла нам чай. Этика гостеприимства. Усаживаюсь в кресло напротив и, между нами остается низкий столик словно преграда. Нянька расставляет бокалы и чайник.

Начинаю разговор первым:

— Мы с Викторией решили не откладывать свадьбу. Церемония запланирована в конце месяца. Я вышлю вам приглашения. — Отец подобно тигру желал подавить меня взглядом, но нарвался практически на свое зеркальное отражение. Только моложе на двадцать лет. — Я обязательно вышлю вам приглашение.

— Прекрасно, Фархад. — Спокойно потягивает Карим Рашидович и мастерски скрывает эмоции. — Я горд, за то, что у меня такой решительный сын.

— Конечно.

Чай в наших бокалах стынет. Матушка не вмешивается, а только вздыхает. Она редко вступает в разговор, когда общаются мужчины.

— Церемония пройдет по-европейски. На второй день можем отметить по всем нашим традициям.

— Как скажешь, сын. Ты же теперь у нас глава семьи. Верно? Последнее слово за тобой. Верно?

— Карим Рашидович, не стоит подавляться иронии.

— Я разве сказал что-то смешное?

Диван скрипит под весом тела мамы. Единственной что попробовала чай. Со стуком возвращает бокал на стол.

— Все! Хватит! Карим, поехали домой. Вы разрываете мое сердце!

— Молчи, когда разговаривают мужчины, Зухра!

Властный, суровый Карим Рашидович. Всегда таким был. Но сейчас я накален до предела. Мне все сложнее и сложнее контролировать. Подавлять внутреннюю сущность. Такую же, как и мужчины напротив. Резко поднимаюсь на ноги. Я взбешен и тело охватывает огненной дрожью.

— Не смей повышать голос на матушку!

— Закрой рот нечестивец!

Отец тоже не задерживается на диване и, если бы не столик между нами, не знаю, чем закончился разговор.

— Фархад, сыночек, мы уходим. Карим, ну же. Давай вернемся домой. Ради Аллаха!

Взмолилась матушка, подталкивает отца проч.

Недвижимой скалой замираю. Закрываю глаза. Небеса. Мир рушится над нашей головой.

Только, услышав хлопок двери, выдыхаю. Пинаю кресло и с грохотом переворачиваю. Тут же осекаюсь. Вспоминаю про Вику и Мурада. Я не должен их напугать. Но пока нам лучше не видеться.

Я поднимаюсь наверх и игнорирую детскую комнату. Шагаю прямиком в кабинет. Падаю на кресло включаю ноутбук. Сейчас же отправлю Жизель инструкцию.

Пришлось проконсультироваться с диетологом и врачом. Чтобы профессионалы назначили особое питание без вреда для здоровья. Обещали быстрый набор веса. Не обошлось без специальных добавок, что пьют спортсмены для массы.

Жизель забудет о работе стриптизерши. Девушка пошла на повышение. Должность мечты. Есть и ничего не делать. При этом получать добротный оклад каждый месяц. Сказка. И заниматься эскортом для Жизель не в новинку.

Я слышу скрип двери. Вижу свою госпожу. Удивляет мгновенно. Успела переодеться в наряд, самый красивый из тех, что дарил Виктории раньше. Струящееся платье цвета рубина. Закрытое. Оставляет возможность фантазии. Кошка снова меня делает счастливым. Она надела украшения, что я преподносил. И колье, и серьги. Плутовка. Ведьма. Что околдовала мой разум. Похитила сердце. Свет мой. Только благодаря этой женщине я все еще остаюсь человеком.

— Восхитительная госпожа, проходи. Ты все-таки решила примерить восточный образ? Я рад.

Глава 42

Виктория.

Если вы думаете, что я просто так сидела в каморке мышью, то ошибаетесь. Естественно, черт возьми, любопытство взяло верх. И десяти минут не хватило нахождения в детской, как Виктория Росс уже лазутчиком притаилась на карачках у лестницы. Я слышала все. Абсолютно каждое слово.

Мне пофигу на родственников Фархада. И даже на похотливые мыслишки Карима Рашидовича. Пусть представляет меня на здоровье. Фантазирует. Хоть раком, хоть сверху.

За Фархада обидно. Я восхищаюсь Алиевым. Его нервами и стальной выдержке. Хотя Карим по лезвию ножа разгуливает.

Убедившись, что наш сын спит, приказала няньке остаться в детской. Мне просто необходимо поддержать мужчину. Я выполню то, чего Алиев так давно от меня ждал. Я примеряю восточное платье. Цацки. Дорогущие падлы. С камнями. Расчесываю волосы, растираю духи по шее и запястьям. Даже стрелки себе намалевала, не такие идеальные как у Фариды, но старалась.

Я слышу шаги по ту сторону комнаты, их узнаю из тысячи. Фархад взбешен. В такие минуты с ним страшно находиться в одном доме не то, что в кабинет соваться. Разорвет. Однако у меня есть козырь в рукаве, точнее, под чашками лифа.

Чуть открываю створку кабинета и дверь предательски скрипит. Злющий черный Фархад молниеносно переводит взгляд в сторону звука. Острый. Пронзительный. Так умеет смотреть лишь господин айсберг. Он видит мой наряд, приподнимает в удивлении брови.

— Восхитительная госпожа, проходи. Ты все-таки решила примерить восточный образ? Я рад.

Широко улыбаюсь. Сердце в ликовании ускоряет ритм. Я знаю, как успокоить Алиева.

— Включи музыку на ноутбуке, Фархад. Любую какая тебе нравится. Только быстрее, пока я не передумала.

Мужчина ухмыляется, и хитро смотрит на меня. Немного волнуюсь. Но это временно. Сначала всегда стыдно. Потом пофигу.

Я рассчитывала услышать что-то зажигательное. Подобное что играли музыканты, когда мы танцевали с Фаридой в доме Карима Рашидовича. Нет. Конечно, нет. Из колонок доносится размеренная, сказала бы даже эротическая мелодия. Идеально подходит для клуба "САХАР".

Разворачиваюсь, запираю изнутри кабинет. Фархад откидывается на спинку кресла. Взгляда с меня не сводит. Змей, ты мой. Искуситель. Грациозно взмахивая рукой, покачиваю бедрами в такт медленной музыки. Наклоняюсь, прогибаюсь. У Надменного крышу сносит от таких телодвижений. Я танцую будто для себя, но искоса наблюдаю за Фархадом. Расслабляет галстук.

Я подхожу ближе и провожу кончиками пальцев по поверхности стола. Дальше. Задеваю плечо Фархада, шею, волосы. Останавливаюсь за спиной. Дотрагиваясь ладонями его щек. Ласкаю будто кота. Царапаю ногтями подбородок. Ниже. Ладони скользят к груди. Целую Фархада в висок, щекочу языком. Во рту горчит от одеколона Алиева. Он сдерживает себя, но я чувствую, как колотится его сердце. Тяжело дышит.

Надолго ли тебя хватит? Ненадолго.

Одергивает мое запястье, рывком тянет к себе на колени.

— Нет, нет, Фархад, я не закончила.

Тут же подпрыгиваю и плавно отхожу назад.

— Ты разжигаешь внутри меня огонь, Кошка. Разве можно так играть с мужчинами?

Включенный трек заканчивается. Сменяется на слишком откровенный. Мне нравится. Закусываю губу, дотрагиваясь своего декольте. И снова к Фархаду. Провожу пальцами по его коленям, бедрам. Задерживаюсь на ширинке. Сжимаю. Фархад крепко берет меня за талию и насильно заставляет сесть к себе на колени.

— Я возьму тебя прямо здесь в кабинете.

Фархаду жарко. Его горячие руки беспорядочно щупают мое тело. Задирают подол платья. Скользят по обнаженной коже.

— Сделай мне приятно, госпожа.

Отодвигая мой зад, кладет ладони на металлическую пряжку ремня. Со звоном расстегивает. Глаз черных не сводит.

— Конечно.

Поднимаюсь с его колен, становлюсь напротив. Мужчина расстегивает ширинку.

— Иди ко мне, Кошка.

— Алиев, я же теперь тоже, вроде как, праведная. По всем законам приоделась. Негоже сосать член до свадьбы. Смекаешь?

Гром и молнии, еп твою мать, пускает в меня Фархад вместо взгляда. Сглатываю. Просторный кабинет становится тесным для нас двоих. Душно. Мужчина застегивает брюки, резко поднимается на ноги.

— Свадьба в конце месяца.

— Ну вот тогда и поговорим!

Нет Фархад не обидится. Для него это что-то вроде вызова. Игрульки на первобытных инстинктах. А он у меня мужчина страстный. Расстояние между нами сокращается до нулевого. Чувствую спиной холодную стену. Алиев упирается руками по обе стороны от моего лица. Его тело разогрето на максимум. С жаром испаряет аромат одеколона. Вкусный зараза. Пряный.

— Я могу разнести этот загс к чертовой матери. Нас хоть сегодня распишут, даже не сомневайся.

Мужчина рычит. Ощущаю на лице его влажное дыхание.

— Пойду проверю сына.

Довольненько пищу. Изловчаюсь, увиливаю от Фархада.

— Стоять!

Хватает меня за предплечье, разворачивает, подталкивает к столу. Силой давит в спину. Упираюсь грудью в твердую поверхность. Мужчина откидывает легкую ткань платья, одним рывком стягивает трусики. Пытаюсь встать, а он не дает. Сейчас у Фархада вместо крови — пламя. Кажется, я снова разбудила внутри мужчины его черную сущность. Скрывает ее от всех. Но только Виктория Росс знает, как расправляться с такими демонами.

Я слышу звук растягивающейся ширинки позади. Напрягаю руки. Напрягаю тело. Вздрагиваю. Фархад смачно плюет мне чуть ниже копчика. Растирает слюну по интимной зоне. Пальцами раскрывает, надавливает. Рвано выпускаю ртом воздух. Начинаю дрожать.

— Тебе страшно, Виктория?

— Еще чего!

— Восхитительно…

Последнюю фразу шепчет.

Вскрикиваю. Фархад берет меня сразу на всю длину. Берет меня жестче, чем обычно. До легкого жжения и сладких ощущений внизу живота. Ударяется пахом о ягодицы. Между ног становится слишком влажно. Я должна была его спровоцировать. Так Фархад сможет по — настоящему расслабиться. Ну и я заодно. Наверное. Господи. Стены кабинета перед глазами то появляются, то исчезают.

— Только меня хочешь, да? Свою любимую Кошку, да?

В ответ лишь невнятное рычание. Ух, зверюга мой. Бешеный. Растягивает. Зажимает рот ладонью, чтоб больше не кричала. Второй рукой сжимает ягодицу. Следы останутся. По хрен. Сейчас мне слишком хорошо, чтобы об этом думать. Спина намокает от пота. Становится трудно дышать. Мужская ладонь скользит от бедер к чувствительной точке. Надавливает ласкает по кругу. И я будто взрываюсь. Распадаюсь на тысячи осколков. Слепну в две секунды. Трясусь, как сучка. Кончаю на член Фархада.

— Непокорная кошка… Сладость души моей.

Вбивается в меня резче. Заполняет изнутри спермой. Она вязко стекает по бедрам. Фархад отстраняется и поправляет одежду. А у меня ноги вместе не сводятся. Пошатываюсь, держусь рукой за стол.

— Не играй больше так, Виктория. — Спокойно говорит, подходит ко мне, поднимает на руки. — Я отнесу тебя в комнату.

Глава 43

День свадьбы Фархада и Виктории.

— Выдохни-выдохни, Росс.

— Тяни! Тяни, Саманта. Я просто обязана влезть в это платье!

— Не получается. Зачем нужно было выбирать корсет?

— А ты ногой упрись мне в задницу и тяни. Как это зачем? Оно ахрененное. Думала успею похудеть. Фух…

— Греческое надо было покупать. Разлетаечку. И каковы успехи? К спорту вернулась?

— Ага, ночному. Кроватному, душевому. Один раз даже балконному. Минус три кило, вообще-то!

— Давай без подробностей.

Я и жена Брата хозяйничаем в особняке Фархада со вчерашнего дня. Они с Россом уже успели вернуться в Грецию и прилететь обратно по случаю торжества. Дочку Евангелинку оставили у лучшего друга Женьки. Юсупова. Она в надежных руках и можно не беспокоиться.

Мой айсберг был отправлен в отель с вещичками, дабы не видеть невесту раньше срока. Вошел в положение. Женская сторона семьи Алиева не пожелала присутствовать с нами, а подъедут только к загсу.

Организацию торжества финансово взял на себя Фархад. Мое дело шариться по сайтам и выбирать места. А что? Банкет в клубе “САХАР” и стриптизершам на один вечер придется прикрыть голые жопы. Танцевать они, будут, но совершенно другие номера. Фархад там с кем-то договорился и на его должность временно воссядет старый знакомый. Понятия не имею кто. Вынужденная мера.

Родителей Фархада Кондратий схватит, если узнают, чем занимается сынулька за их спинами. Эдакий блудник. Ну.

Мурад сегодня полностью отдан на попечение сразу двух нянек. Он здоров и совершенно не против, чтобы мы, наконец, поженились.

— Саманта, позови стилиста Линду. Мне нужно больше лака. Кудри распадутся. У меня тяжелые волосы!

— Характер у тебя тяжелый. Ох, готово…

Саманта завязывает тонкие ленты корсета на моей спине. Поправляет пышную юбку. Становлюсь напротив ростового зеркала, придирчиво оцениваю образ. Недостаточно яркий.

Эта еще тут сидит. Крыса крашеная. Толстуха. Меня бесит. Что не сделаешь ради Фархада? Копия Виктории Росс с Алиэкспресса. В моем золотистом платье. Оно ей короткое и не струится по полу. Жизель как воды в рот набрала, сжалась в кресле.

Представляю, насколько ей неловко. Но я немилосердная и попрыгульки, перед девицей для расположения, устраивать не собираюсь. Не хочет общаться, пусть молчит. В конце концов, деньги за это получает немаленькие.

Вон бока себе какие отъела. Такими темпами скоро меня перегонит. У Жизель сегодня будет некий дебют в сфере праведности. На банкете она должна во что бы то ни стало понравиться Кариму Рашидовичу. Иначе Фархад расстроится. Да, расстроится. А за судьбу Жизель даже подумать страшно.

Ей перекрасили волосы под мой натуральный. Нарастили длину. Проверенная Самантой стилист Линда сделала нам одинаковый макияж. С темно-коричневым акцентом на глаза.

Я верчусь у ростового зеркала и кричу, чтобы стилист Линда еще раз зафиксировала прическу.

— Мне не нравится перламутровый блеск на губах. Фигачь алой помадой.

— Виктория Александровна, будет слишком ярко…

— А я тебе кто? Мышь серая? Я говорю, давай!

Рассматриваю пышный подол платья, украшенный тонким кружевом. Алиев отвалил за наряд приличную сумму. За такую и убить могут. Для меня ему ничего не жалко.

На столике рядом готовый комплект ювелирки для невесты. Но в последний момент передумываю. Вместо подвески с прозрачными камнями я надеваю колье. То, что подарил мне Фархад в день рождения сына. Фархад подарил мне не только колье, усеянное рубинами, но и смысл жизни. А еще свою любовь.

— Где мой брат, Саманта?

— Не знаю, если еще пьяный в канаве не валяется, то, наверное, с Фархадом и остальными мужчинами. Он еще с утра отмечать начал. Не верит своему счастью!

— Засранец. Выпьем?

— Может, не надо, Росс?

— Да я чуть-чуть. Жвачкой потом перебью. Эй ты, — оборачиваюсь в сторону Жизель, — хлебнешь для храбрости? Давай там, не подкачай. Возьми моего свекра за яйца!

Не дожидаясь ответа, кидаю в бокалы лед. Разливаю обжигающий виски. Мы с Жизель как две прожженные тетки пьем крепкий напиток. Саманта — аристократия потягивает из моей кружки шампанское. Угощает стилиста Линду.

Саманта принесла алкоголь тайком в сумке. Свят-свят и, чтоб няньки не видели. Фархаду тут же наябедничают. Поэтому я отдала женщинам приказ не соваться в мою спальню. Только по стуку и ждать пока я сама выгляну.

Стрелки на часах крадутся к началу выезда. Я подхожу к окну и вижу у ворот несколько автомобилей. И охранников. Снуют туда-сюда по территории. Фархад снова их нанял, но отчитываться передо мной не соизволил.

Высокие стальные дверцы распахиваются, и я вижу деловитую фигуру в темном костюме. Шатко марширует к дому. На ходу жмет руку начальнику охраны. Наверняка съязвил шуточкой про говно. Моя опора и поддержка. Мой драгоценный брат хлопает входной дверью в особняке. Саманта бежит встречать мужа. Через минуту возвращаются.

— Ооо… А вы что уже пьянствуете? Как не стыдно, Вик. Почему без меня?

— Женька! — Приподнимаю подол, бегу к Россу. — Как я соскучилась. Букет невесты привез?

— Конечно. На!

Протягивает из-за спины композицию.

— Это что такое? Жень! Где мелкие розочки и орхидеи?

Я заказывала у флористов изысканный букет и почти неделю ждала поставку нужных цветов. И что я вижу? Пистец. Пшеничные колоски, каллы и розовые хризантемы.

— Ты опять выдвигал условия флористам?! Ну нету, нету у тебя вкуса в составлении букетов. Я тебя сейчас побью, честно слово!

С недовольством возмущаюсь. Сильнее задираю подол платья и намереваюсь прописать брату пенделя.

— Да все, все. Пошутил я! В тачке твои цветы. На выход, дамочки. Вас все уже заждались.

Глава 44

— А Фархад где?

— В машине на улице. Нервный какой-то сегодня. Как-никак на барыне женится.

Хорошо, что виски успела отпить и теперь немного полегче. Напоследок проверяю Мурада, целую своего ребятишку. Дружной компанией входим из особняка. Саманта и Жизель придерживают мой подол, чтоб не замарался раньше времени. Врата на территории распахиваются, и я вижу своего айсберга рядом с тачкой украшенной лентами. Спиной стоит, не шелохнется. Аж задымился весь. Ну.

— Фархад, с каких пор ты курить начал?

Мужчина хмуро оборачивается, но едва заметив меня, сменил гнев на милость.

— Ты прекрасна, Кошка. Небеса… как мне повезло с женщиной.

Выкидывает сигарету в сторону, выдувая дым, движется мне навстречу. Алиев очень удивился, когда увидел Викторию Росс после искусных рук стилиста Линды. Сам же, как всегда, безупречен. Роскошный костюм по фигуре, свежая рубашка и галстук. Мне тоже повезло с мужчиной. Фархад у меня как жених даже на повседневках.

— Что-то случилось? М?

— Нет Виктория, табак помогает собраться с мыслями.

— Лучше придумай другое занятие.

Наверное, Жизель не очень приятно наблюдать, как Алиев укладывает свою ладонь мне на поясницу, провожает к авто. Ничего. Если постарается, сможет заполучить в свои хищные лапки другого Алиева. Из прошлой коллекции.

Как ни крути, но свекр хоть и немолод, но совершенно не похож на стог сена. Деда. Скорее на кинозвезду Голливуда. Фигуру сохранил спортивную. Насчет постели не знаю. Это уже пристрастия Жизель. Вулкан разжигать. Магму извергать. Неважно.

Помимо водителя, в нашей машине лишь я и Фархад. Росс тоже просился на правах шурина, но хрен Алиев потерпит с ним находится ближе, чем на десять метров. И я согласна с ним. Я люблю брата, однако, потасовку по пути в загс наблюдать не намерена. Еще бы разнимать пришлось.

Останавливаемся у большого светлого здания со скульптурой на крыше. Два кольца и с краешка голубь. Здесь каждые полчаса церемонии. Нескончаемое количество машин, людей. Невесты в белых платьях контрастируют на фоне общей массы.

Фархад первым выходит из тачки, галантно подает мне руку. Озираюсь по сторонам глазами ищу <<наших>>. Фархад выше меня и сразу находит компанию по платкам. Кстати, наверно снег должен выпасть. Зухра сменила свой любимый сиреневый на ярко-бирюзовый с серебряной нитью.

Машина с братом и Самантой запаздывает в пробке. В запасе еще остается пятнадцать минут. Родственники Алиева ведут оживленную беседу. Я рядом с Фархадом, но ощущаю себя чужой. Я вижу свекровь, что по вторую сторону вцепилась за своего сыночка. И понимаю, насколько сейчас мне не хватает мамы. Отца. Это самый счастливый день в моей жизни после рождения Мурада. И я снова не могу разделить с ними счастье. К н и г о е д . н е т

— Я сейчас вернусь, Фархад.

— Все хорошо?

— Да.

Отбрехиваюсь. Обнимаю себя руками, иду в сторону парковки. Где народу поменьше. Я не знаю, что со мной происходит. Хочется реветь. Не тихо поплакать, а кричать. Навзрыд. Проклинать весь мир и судьбу. За рано ушедших родителей. На улице жарко, а меня колотит в ознобе. Господи. Обмахиваю ладошками лицо, задираю голову. Пытаюсь унять начинающую истерику.

— Ты чё?

— Ни чё…

— Иди обниму.

— Жень, я так скучаю по ним.

Утыкаюсь в грудь брата и позволяю себе тихий скулеж. Росс осторожно гладит меня по голове. Постоянно так делает. Возможно, Женьке тоже иногда плохо. Грустно. Хреново. Я-то хотя бы выросла в надежных руках и ни в чем не нуждаюсь. Брату было сложнее. И хуже. Но он никогда в этом не признается.

— На, палец мой послюни, я тебе моську вытру. Все размазала. Не ной. Кто Силачка, м? — берет меня за щеки, поднимает лицо, в глаза смотрит.

— Я…

— Ну и все, пистуй к своему Фархаду. Скоро церемония начнется.

Недолгая слабина при поддержке брата заканчивается. Пару раз глубоко дышу. И снова в бой. Задираю подбородок и пышный подол юбки. Марширую к семейке Алиевых.

Нам пора заходить в загс. Только сейчас замечаю фотографов. Не дай божже запечатлели меня пока ревела. Фархад крепко обхватывает мою руку и ведет за собой. Приглашенные следом.

Внутри здания снует туда-сюда миниатюрная девочка в брючном костюме. Хрупкая девочка пока не открыла рот и не начала командовать. Бас. Я различаю в ее тоне сорок пять отголосков Джигурды. Фантастика. Она говорит, чтобы гости рассаживались по местам в торжественном зале. Говорит, что новобрачные будут заходить позже и под музычку.

— Волнуешься, Кошка? Мне кажется, ты грустишь.

— Ерунда. Знаешь, у женщин иногда прослеживается меланхолия.

— Ты можешь рассказать мне свою печаль. Я люблю тебя не меньше брата.

Он все-таки увидел нас с Женькой. И наверняка Фархаду обидно. Глупая Росс. Я просто не хотела засирать его мозг воспоминаниями. Настроение портить. Такие вещи привычнее обсуждать с братом. Подбираю нужные слова для объяснений. Не успеваю.

Наши двери распахиваются. Классический Мендельсон. Фархад снова берет мою руку. С ним не страшно. С ним хоть на край земли. Хоть под пули.

Женщина с крупными кудрями и юбке цвета бордо профессионально улыбается. Произносит нужную речь. Тишина в зале абсолютная. Саманта только всхлипывает. От счастья.

— Вы согласны взять в жены Викторию?

— Да.

Ооо… теперь и Зухра всхлипывает. Заглушает Саманту.

Мы ставим росписи и обмениваемся кольцами. Я. Я еще до конца не осознаю, что происходит. Принимаем традиционные поздравления. Меня обнимают, целуют. А я понятия не имею кто все эти люди. Помимо родственников Фархада, здесь еще сторонние. Партнеры по бизнесу. Местная элита. Фархад и Женька их знают.

Мы выходим из загса и рассаживаемся по машинам. Следующий курс на “САХАР”.

— Моя драгоценная жена.

Шепчет Фархад. Касается губами. Целует. Страстно ласкает. Вбивается глубже. Становится стыдно перед водителем. Чуть прикусываю нижнюю губу Фархада.

— Дождись первой брачной ночи. М-муж. Боже, никак не могу привыкнуть.

Подъезжаем к обители Фархадовских пороков. Мой айсберг провел с персоналом вразумительную беседу. И что я вижу?

С порога нас встречают охранники. Причесаны. В белоснежных рубашках с галстучками под цвет моего букета. Бывшие потаскухи с балетными шишками и в концертных костюмах. И след простыл от пилонов на сцене. На их место поставили роскошный стол для новобрачных, украсили живыми цветами стену. Спрятали в подсобке все непотребные скульптуры и картины. Даже косметический ремонт сделать успели. Красота. Я узнаю в ведущем очень известную медийную личность из столицы. Будет живая музыка, а после полуночи диджей.

— Тебе нравится, Кошка?

— Очень.

Усаживаемся на места. Со сцены мне видно всех присутствующих. Начинается развлекательная программа. Тосты. Поздравления с конвертиками от европейской половины гостей. Коллекционные вина и сабли. Раритетные статуи и ювелирные украшения со стороны востока.

Время идет и веселье в самом разгаре. Мужчины уже расслабили галстуки. Фархад отлучился и вместе с братом обсуждают дела бизнеса. Лениво потягиваю виски из бокальчика для шампанского. В пляс бы, да Карим на меня смотрит.

Амебная Жизель только без трусов королева. Тудым-сюдым мимо Карима Рашидовича. А тот и не замечает вовсе.

Я вот так и знала, что без меня у них с Фархадом нихрена не получится. Накануне подрезала маникюрными ножничками швы на платье Жизель. Визуально незаметно. Задницей только потрясти надо. Не трясет. Скромница, ты моя. Наслушалась россказней Фархада и косит под праведную.

Через минут двадцать устаю наблюдать за этой агонией. Самой уже охота повеселиться. Залпом опустошаю бокал, выхожу из-за стола, спускаюсь со сцены. Я намереваюсь прикрыть роток лирической певичке и, наконец, подключить диджея.

Маневрирую между столиков в зале. Меня на ходу перехватывают за запястье. Останавливаюсь. Стискиваю зубы. Карим перешагнул грань дозволенного, но скрывает прикосновение нашими телами. Заводит мою руку между. Склоняется к уху.

— Поздравлю.

— Спасибо, любимый свекр.

— Любимый? Грациозная лань порадовала мое сердце своим вниманием.

— Я Кошка, вообще-то.

Не ругаюсь и говорю с улыбочкой. Мастерски увиливаю. Уверенно исполняю задумку и свет в зале прошу не гасить. Маэстро ставит трек по заказу. Бегу к Жизель и заставляю игриво двигаться. Утягиваю на танцпол ближе к свекру.

— Работай бедрами, сильнее-сильнее Жизель, ты же умеешь!

— Фархад Каримович ругаться будет.

— Его я беру на себя, не бойся.

Понеслась душа в рай. Я как идиотка только размахиваю слоистой юбкой. Мой план работает безупречно до определенного момента. Платье Жизель, как и предвиделось, разваливается пополам. Еп твою мать…

Прикрываю ладошками рот, а стриптизерша ориентируется не сразу. Ведь по обычаю женскому смутиться надо. Но это не главное. Лови пирог, мой обожаемый свекр. Слишком тонкая ткань покрывала тело Жизель. И чтобы выглядеть идеально, девица решила не надевать белья.

Теперь внимание Карима Рашидовича полностью отдано Жизель. Как и всех присутствующих в зале. Не знаю, понравится она ему или нет, но увидел. Увидел ведь. Потом обмозгует. Может у Фархада припрашиваться начнет. А мы скажем что Жизель — моя родственница по четвертой прабабке.

Срываюсь к девице, а она визжит аки резаная. Как же так! Как же совестно. Переигрывает. Поднимаю отвалившуюся часть платья. Увожу Жизель в комнатку персонала. Пусть замаскированные коллеги ее там подлатают.

Я возвращаюсь и в свете последнего события, ищу глазами Фархада. Женьку. Как сквозь землю провалились. Трек из колонок заканчивается и зал на несколько секунд наполняется тишиной.

— Какого хера ты его сюда притащил?!

Не понимаю, где, но слышу разгневанный голос брата.

Глава 45

Фархад.

Я взял в жены самую роскошную женщину из когда-либо созданных. Теперь Виктория моя законная супруга и принадлежит нашей семье. И только одному Аллаху известно насколько мне было сложно сдерживаться.

Держать под контролем необузданную ярость. Разрывала мне вены. Вдребезги уничтожала сердце. Все ради Виктории. Все это время я терпел возле себя убийцу. Нечестивого ублюдка, по вине которого, погибла моя сестра. Унесла с собой в могилу все светлое, что оставалось в моей душе.

Если бы не Вика, не знаю, как дальше жил. Так и барахтался среди шлюх, грязных денег и лжецов. Гнилых притворщиков готовых всадить нож в спину. К старости, возможно, как и отец начал прикрываться Кораном.

Я знаю Евгения Росса. Его называют везучим. Конечно, не своим горбом поднимал многомиллионное состояние. Он просто наследник. И куш выпал ему прямо в руки. У него есть семья и ребенок.

Благодаря мне эта женщина сейчас на празднике радуется вместе со всеми. Я рисковал собой и лично помогал Россу спасать несчастную из хищных лап тирана. Я позабочусь о ней. Саманта ни в чем не будет нуждаться.

Владислав Филатов. Бывший муж Варвары. Саманты. Росс полностью сменил ее документы и выбрал новое имя на свой безумный вкус. Влад крупная рыба в кругах, куда лучше вообще не соваться. Прошло пару лет, но бывший военный заметно постарел. Лет на десять. Осунулся. Саманта была ему нужна как воздух. Только на ней гребаный садист мог вымещать свой гнев, стресс, обиды. Называйте как хотите. Что не мог позволить себе при посторонних. Я называю это одержимостью. Настоящей. Без лишней романтики, навязанной в фильмах.

Филатов лишился жены, но так и не нашел достойную замену. Одноразовых шлюх в расчет не беру. Кто знает, сколько развратных душ погубил этот дьявол за столь короткое время. Росс перекрыл ему кислород. А теперь я перекрою его им обоим. Грязные ублюдки на все готовы ради одной хрупкой женщины.

Мы заканчиваем обсуждать проект по сносу старого завода с Ланским. Оборачиваюсь в сторону своей Кошки. Радушно поглядывает за гостями. Сидит за праздничным столом. Но я знаю, хитрая Кошка потягивает виски, а делает вид, будто пьет игристый напиток. Жгучая. Острая. Как тот крепкий алкоголь, что горчит сейчас ее губы.

— Красивая у меня сестра, да?

— Безусловно. Пойдем поговорим, Росс.

Захмелевший Росс шагает за мной как пес на поводке. Он еще не догадывается, чем для него закончится сегодняшняя ночь. Мы покидаем общий зал, и рядом с выходом Росс замирает как вкопанный. Становлюсь позади. Наблюдаю.

— Какого хера ты его сюда притащил?!

Он видит своего старого знакомого и логично возмущается. Конечно.

— Ты пойдешь с нами, если не хочешь, чтобы твоя жена пострадала.

— Что ты сказал? А ну повтори? — Росс дергается, но охрана клуба преграждает ему путь. — Чего спрятался, Жук навозный? Только попробуй, слышишь? На куски порву.

— Не сомневаюсь.

И Филатов, что сжимает за спиной кулаки, не сомневается. Жаль Росс не доживет до рассвета.

Я пообещал Владиславу вернуть Саманту, в обмен на помощь по устранению Росса. Влад был готов убить его безвозмездно. Однако, я знаю этого человека. Знаю на что способен Филатов. Саманта является гарантией. Что расправа пройдет тихо, и Филатов не перейдет грань дозволенного.

Естественно, я не отдам ему женщину. Она мать племянницы Вики. А значит, тоже наша семья. Евгения Росса я за человека не считаю. Мой персонал якобы случайно запер Саманту в одной из уборных. Чтоб не мешалась под ногами и раньше времени не показалась на глаза. Как только мы покинем клуб, ее отпустят. А дальше Саманту защитят мои люди. Всю охрану я оставляю в клубе. Женька закатывает глаза в потолок и наигранно вздыхает.

— Знал бы что здесь такая канитель намечается, своих бы позвал из Греции.

— Тебе прошлых кровопролитий мало. Не жалко? М? Ответь, Росс.

— Они бы пришили тебя первым. У меня, понимаешь ли, рука не поднимется. Ты же вроде как теперь мой родственничек. А мужикам похрен.

— А невинных ты не пожалел.

Ублюдок до сих пор не осознает, что происходит. Алкоголь лишил его половины рассудка. Филатов толкает уличную дверь. Росс не противится и шагает следом. Каждый должен расплачиваться за свои грехи. И нет тому исключений. Я полностью в этом уверен и тверд в своем намеренье.

За пределами клуба давно стемнело. Немноголюдно. Стоило нам переступить порог, как Росса тут же хватают двое из шестерок Филатова.

— Но! Господа, без рук! Я предпочитаю, чтобы меня касались женщины. — Отмахивается. — Пусти, сам пойду.

Спокойно двигается рядом. Скрываемся за углом клуба. Филатов уже все подготовил. Мы отвезем ублюдка за город в заброшенный ангар. Влад когда-то уже хотел сжечь заживо Росса. Тогда ублюдку повезло, но, видимо, от судьбы действительно не убежать.

— Ты узнаешь эту машину, Росс? Ты же валялся в этом багажнике.

— За это время могли бы и побольше тачку купить. Тесно мне. Ноги затекают.

— Поездка будет последней, давай полезай.

— Алиев, ты совершаешь ошибку. Вот отвечаю. Мне похрен за что, но ты пожалеешь.

— Мансур, — оборачиваюсь к главному шакалу Филатова. — Выруби его. Довольно.

Я больше не желаю смотреть в наглые глаза Росса. Сплевываю. Открываю дверь внедорожника, усаживаюсь на место рядом с водительским. Филатов лично берет управление автомобилем. Заводит мотор. Жмет педаль газа. Остальные шестерки поедут следом.

— Учти Фархад, если играть со мной вздумал, то дорого за это заплатишь.

Сквозь зубы рычит Влад. Нервно сжимает руль и только прибавляет скорости.

— Ты знаешь, что совершил Росс в прошлом. Мне не нужна его женщина. Ты получишь обратно Саманту.

Филатов снова рычит и в исступлении повторяет:

— Не называй. Не называй ее так! Это Варюша. Моя единственная супруга. Она просто оступилась. Она любит меня. Только меня.

— Конечно.

Тварь. Низкая тварь подобная Россу.

Автомобиль стремительно выезжает из города. Мы движемся по трассе и Кошка уже в который раз обрывает мой телефон звонками. Приходится отключить. Я сейчас не в состоянии говорить спокойно. Да и вообще говорить.

Перед глазами и в мыслях Айше. Моя возлюбленная сестра. Моя кровь. Она тоже могла бы выйти замуж. Стать матерью. Подарить нашей семье наследников. Эта рана никогда не затянется. Я до конца дней буду нести траур. Тщательно скрывать ото всех. Айше уже не вернуть.

И я не могу позволить Россу продолжать жить как ни в чем не бывало. Пусть горит. Возвращается в преисподнюю. Его там заждались.

Автомобиль съезжает с трассы в поле. Дальше по грунтовой колее. Филатов сбавляет скорость. Его трясет. Он сильно волнуется. Ему не терпится покончить с ненавистным врагом. В полумраке я вижу ангар. На два этажа высотой, не меньше. Ржавое заброшенное чистилище. Останавливаемся. Выходим из авто. Филатов становится рядом с багажником и подзывает Мансура:

— Плесни из бутылки воды ему на лицо, я хочу, чтобы это жалкое отродье было в сознании, когда я лично жечь его буду.

Мансур выполняет приказ, и Евгений Росс приходит в сознание. Первые секунды, он дезориентирован, но быстро вспоминает. Его вышвыривают из тачки заламывают руки и насильно ставят передо мной на колени. Наглый ублюдок. Он смотрит мне в глаза и ухмыляется. Также нагло он смотрел на Айше, когда лишал ее невинности. Гнев застилает взор. Замахиваюсь. Ударяю Росса в челюсть. Он сплевывает кровь.

— Может, хотя бы объяснишь? М? Алиев. Что я, блять, тебе сделал?

Он снова возвращает взгляд. Смеется. Издевательски пропускает брань в мою сторону.

— Увести. Исполняйте приказ.

Глава 46

Мансур поднимает Росса и тащит в ангар. Смотрю ему вслед.

— Алиев, только не отдавай Саманту! Слышишь? Позаботься о моей жене и дочери.

И не собирался. Филатов слышит заявление. Нервничает. Ходит кругами по земле со скошенным сухостоем. Ржавые двери в ангар со скрежетом открываются. Мансур толкает Росса внутрь, захлопывает полотно. Теперь сталось облить все бензином и чиркнуть спичкой. Филатовские шестеренки подходят к багажникам.

— Нужно много бензина Фархад, я хочу, чтобы отродье еще при жизни испытал боль и ужас.

— Заткнись Влад.

Опять закуриваю. Пять лет назад бросил. И снова за старое. Заранее прокручиваю в голове финал сегодняшней ночи. А стало ли мне легче? Нет. Пальцы обжигает тлеющий фильтр, бросаю его под ноги. Шакалы достают канистры и ставят возле машин. Ртом выдуваю отравляющий дым.

— Подожди Филатов, я должен поговорить с Россом.

— Мы так не договаривались.

— Условия смеешь выдвигать?

Ушлый Влад опять на взводе. Напрягает свою пасть, показывает зубы. Дергается, хрустит шеей. Плевать. Подождет. Быстрым шагом двигаюсь в ангар. Единственная тусклая лапочка слабо освещает потемки. Евгений Росс стоит у железных труб, ведущих к потолку. Меня замечает, недовольно цыкает.

— Ну и нахера ты сюда пришел?

Радоваться должен. Возможно, я подарю Россу право на жизнь. Ублюдок недовольно сопит.

— Замолчи и послушай! — срываюсь на крик, иду к Женьке, на ходу достаю из нагрудного кармана старую фотографию, сложенную в несколько раз. — Смотри, смотри гад, — тычу пальцем в изображение Айше. — Узнаешь эту девушку?

Росс хмурится. Фокусируется. У него плохое зрение. Очков, естественно, с собой нет.

— Снимок моей группы с института? Да, знаю. Айше. А чё?

— Айше Алиева. Моя родная сестра. Что между вами было? Только не смей врать, Росс.

— Ну, нравилась она мне. Хорошая девчонка.

— Не испытывай мое терпение! Вы были близки?

— Были и что с того?

— Ублюдок! — хватаю Росса за грудки, роняю фотографию. — Я лично тебя придушу. Она умерла! Слышишь? Айше была мусульманской девочкой. Ты осквернил ее. Неверный!

Гнев затмевает взор. Снова ударяю Росса по лицу. И получаю обратно.

— Так ты конкретизируй! Мы были близки, как друзья. Да, мне нравилась Айше. Мы даже один раз целовались. Как давно это было? Я не трахал твою сестру. Айше нравился другой парень. — Росс отталкивает меня. Поднимает с пола снимок. — Вот, Женька Колбасин.

Не верю своим глазам.

— Что ты такое говоришь? Лжешь! Моя сестра не могла полюбить этого…толстяка. Рыжего. Со светлыми бровями. В растянутом свитере прадеда, из-под которого торчит воротничок рубашки. Аллах!

— Единственная девушка, отшившая Евгения Росса. Так-то тебе тоже нравятся женщины с пышными формами? Да? Я тогда был откровенным дрищем. Клянусь, что говорю правду. Викой клянусь…

— Нет, не трогай Викторию.

Мой мир рухнул дважды. Я всю жизнь тащил на себе бремя расплаты. Хотел покончить с невинным. Гордыня. Гнев. Злейшие враги чистому разуму. Смотрю в глаза Россу.

— Прости меня. Я не знаю, как подобрать слов…

— Прощаю. Я бы за Вику тоже убил. — Женька заметно нервничает. Места себе не находит. — Все потом, а сейчас уёбывай Фархад, быстрее. Давай, вали, вали уже отсюда! — Толкает меня в плечо. — А, нет. Поздно. Вот так и думал…

Я слышу шаги за спиной и звук аплодисментов одного зрителя. Оборачиваюсь. Вижу вошедшего Филатова со своей свитой. Цинично сморит. Ухмыляется.

— Браво, щенки! И кого вы обмануть хотели? Фархад, ты действительно думал, что я куплюсь на предложенную сделку? Я заберу свою жену. И твою. В доме у меня подметать будет. Смывать кровь. Грязные простыни руками полоскать.

— Только посмей.

Я опять сорвался. Заваливаю на ходу одного шакала. Второго. Мне нужен Филатов. Сложнее двигаться. Я перестаю видеть Влада за плотным кольцом его наемников. Окружают. Удерживают. Трудно дышать и ломит грудину. Ребра. Спину. Слепну от удара в челюсть. Во рту привкус крови. Из носа течет. Рычу. Отталкиваю кого-то. Их слишком много. В голове резкий спазм и боль. Падаю на колени…

***

— Эй… Алиев, ты не помер там?

С трудом вздыхаю. Пошатываюсь. Открываю глаза. Не могу пошевелиться. Ничего не вижу.

— Я, кажется, ослеп, Росс. Где мы?

Вокруг темнота. Ни образов. Ни свечения. Тело ломит, как бульдозером переехало. Чувствую спиной шевеление. Дыхание Росса.

— Я тоже ничего не вижу. Мы здесь же в ангаре. Филатов просто генератор вырубил. Да не дергайся, у нас руки привязаны друг к другу. Вот нахрена ты пришел со своими извинениями? Я бы по трубе залез на крышу и выбрался.

— Совесть.

— И честь. Ну. Теперь Филатов нас точно прикончит. Он сказал, что не собирается поджигать ангар. Думает, наверное, как еще можно совершить расправу.

Кашляю. Во рту снова собирается кровь.

— Нужно уходить.

— Конечно. Можешь прямо сейчас и с вещичками. Не говори ерунды, Алиев. Давай, потрогай меня за задницу! — Росс, кажется, сошел с ума. Он понимает немую паузу. — Не ломайся, Фархад, смелее. У меня там в кармане телефон. Блять. Ничего не видно. Быстрее. Не тупи.

Кара небесная… Чуть подаюсь вперед. Пальцами касаюсь брюк Женьки. Нахожу трубку. Тяну. Смартфон проваливается между нами. Женька ёрзает и возмущается:

— Ну что сидишь? Давай, помогай. Нужно расслабить веревки. Натерли пистец. Кожу разодрали.

Еще несколько минут тратим на высвобождение. Росс вырывается первым. Развязывает меня. На ощупь находит телефон. Экран загорается и освещает крохотное пространство. Я звоню своему начальнику охраны и отдаю приказ оставаться в клубе. Защищать женщин. Девушки продолжают веселиться на празднике и ни о чем не догадываются. Своего телефона не нахожу. Видимо, Филатов отнял.

— Дай сюда трубку! — Росс выхватывает смартфон и тычет по памяти номер. — Громов, привет! Не разбудил? Нет? Отлично. Как твои делишки? — Я начинаю раздражаться. У нас каждая минута на счету. — А… Ждешь алмазы из Якутии? Надеюсь, не в задницах их перевозить через границу будут? Шучу. Не ори. Меня и еще одного уважаемого человека, пришить хотят. А ты сегодня еще никого не убивал? Убивал? Тоже шутишь? Нет. Короче, помощь твоя нужна…

Росс объясняет местонахождение ангара. Я удивлен таким странным знакомствам Женьки.

— Это кто?

— Ты его не знаешь. И лучше не знай. Нам нужно растянуть время. Хули теперь. Действуем по старой схеме. Я думаю, ты — бьешь.

Меня уже неплохо потрепали. Но Росс знает о чем говорит. С болью расправляю плечи. Выпрямляю спину. Лампочка на потолке снова загорается, и я щурюсь от светового контраста. Ржавая дверь распахивается. К нам возвращается Филатов. С победоносным видом гордо шагает к стене напротив. Прокручивает в пальцах ключи от машины. Верная свора шакалов за ним.

— Выбрались щенки. Так даже интереснее. Что ж, я хочу посмотреть на это зрелище.

Филатов никогда не марает руки. Все расправы совершаются проверенными людьми. Влад трус. Он предпочитает наблюдать со стороны.

— Снова прикажешь накинуться толпой?

— Нет, коне-е-ечно, будешь биться по одному. Пока сам не свалишься. Людей у меня много. Росса потом сам уничтожу. — оборачивается к главному наемнику. — Мансур, фас!

Мужчина быстро шагает. Еще двое удерживают Росса, чтоб не мешал. Прошлая боль притупляется. Мне приходится пробуждать в себе то, от чего долгие годы я стремился отказаться. Зверя. Нельзя его выпускать наружу. Сжимаю кулак.

Шакал в полметра от меня. Удар. Еще один. Перед глазами вспышки. Мозг отключается. Тело работает на рефлексах. Мансур сменяется другим. Все на одно лицо. Мне тяжело. Я устаю. Начинаю пропускать побои. Росс что-то кричит, а я не понимаю. Как пьяный. Пошатываюсь. Запинаюсь. Падаю.

Отталкиваюсь от грязного пола и снова встаю. В ноздри забирается свежесть воздуха. Я вижу, как открывается створка ангара. Я вижу человека. Русского. Останавливается у входа. В его глазах нет ни страха, ни ярости. Холодная пустота. За его плечами люди.

— Какого черта? Ты кто такой?

Филатов громко хрипит. Зря. Только выдал себя. Незнакомец ничего не говорит, а сразу направляется к Владу. Хватает за горло. Отрывает от пола. Прижимает к стене. Люди в черных костюмах быстро рассредоточиваются по ангару. Ликвидируют шестерок Филатова. Я слышу звук падающего тела. Русский мужчина, наконец, послабляет захват и опускает руку.

— О! Громов, дружище! Ух как выручил, — растирает содранные запястья Женька, тянет руку для приветствия.

— Не вопрос. Ты просто так не звонишь. Не имей больше дел с такими паскудами. Настанет день, и я могу не успеть приехать.

— А чё Филатов даже не двигается?

— Подойди проверь, если интересно.

Я пошатываюсь. Медленно моргаю. Проваливаюсь в черноту.

Эпилог

Виктория.

— Саманта, ты не видела брата?

— Нет, сама обыскалась.

— И Фархад куда-то пропал.

— Может сюрприз решили подготовить?

— Женька и Фархад?

Клуб “САХАР” кипит. И после полуночи начинается жаришка. Не все родственники Алиева поддерживают, но, в конце концов, свадьба наша. И только нам с Фархадом здесь устанавливать порядки. Отключил телефон. Гад такой. Я сижу за столом для новобрачных и крепко сжимаю пальцы в замок. Справа от меня вместо супруга — Саманта. Балуется винишком.

— Достали уже спрашивать, где Фархад — где Фархад…

— Скоро вернется. С подарочком. Если с ним Женька, то значит, намечается что-то фееричное. Ого… афигеть. Смотри, Вик! — девушка незаметно указывает наверх. Пустынную вип-зону клуба. За исключением двух образов. — Зухра, вообще, в курсе?

— Зухра еще в десять часов спать уехала.

Ай да Карим. Мой непорочный свекр. Беседует с Жизель и как бы случайно дотрагивается ладонью ее запястья. Про заповеди, наверное, рассказывает. А сам пирог вспоминает. Жизель улыбается, смущается как девственница. Кто у стриптизерши не первый, тот, конечно же, второй. А “первый” и единственный был три года назад. Одурманил негодяй. Совратил и бросил. Вот бедная девушка и мается. В глаза мужчинам теперь боится смотреть. И член только в темноте видела. Ну.

— Так-то он ничего. Пиджак снял. Гляди даже мускулы как у тридцатилетнего. И пахнет вкусно. И с волосами на голове…

— Фу, Саманта. Замолчи. И не пялься так, а вполоборота. Не хватало еще, чтобы свекр заметил, как мы его разглядываем.

Отхлебываю виски. Карим сияет Ролексом на запястье, еле дотрагивается таллии Жизель. Это не жена сына. Но очень похожа.

— Вик, главное, букет ей прям в моську кидай. Я встану рядом и буду отпихивать конкуренток!

— Саманта, ты замужем.

— Все равно!

Саманта Росс, сорок пять кило веса на полторашечный рост. Переполнена воинственностью. Она тоже хочет, чтобы Карим взял себе вторую жену. А свадьбе быть. Я узнаю в Кариме Рашидовиче неподдельный интерес к моей каскадерше.

Отвлекаюсь от парочки и снова за телефон. Скоро батарейка сядет, а муж так и не появлялся в сети. Саманта тоже звонила брату. Сначала не отвечал, потом и вовсе отключился. Элитная знать, приглашенная на праздник, в веселье. Чита Алиевых напряжена. Не так как я, но интересуются.

— Вик, а это кто? — Саманта пальцем тычет меня в бок.

— Не знаю…

До мурашек бросает в холод. У входа в общий зал появляется высокий мужчина. Выделяется на фоне восточных гостей. Пистец, но мне кажется он не человек. А из стали сделан. Он сканирует взглядом толпу. Доверия не вызывает. Морда у него криминальная. Саманта сползает со стульчика в половину, меня за собой под стол тянет.

— Нахрена?

— Тихо. Ты что не видишь, он явно сюда не поздравлять пришел. Не забывай, кто наши мужья. И враги у них соответствующие. По Филатову помню.

Черт. Мы притаились под столом и делаем вид, что нас здесь нету. На карачках подползаю, чуть отодвигаю краешек скатерти. Вообще-то, здесь охрана. Полный зал людей. Но мы с Самантой решили перестраховаться. Мужчина исчез. Испарился. Он точно приходил сюда не просто так. Теперь можно выдохнуть.

— Ай!

Вскрикиваю и стол со скрежетом отодвигается в сторону. Сначала вижу черные джинсы. Моргаю. Потом мужскую кисть из-под рукава кожаной куртки. Места на ней живого нет. Полностью забита татуировками. Хватает меня за предплечье. Рывком поднимает на ноги.

— Но! Отпустите, я замужняя женщина! На треть мусульманка!

И хоть бы улыбнулся или нахмурился. Сглатываю. Он смотрит будто сквозь меня. Крепче сжимает мою руку.

— Мелкая, кто? — кивает в сторону Саманты.

— А чё?

— Перестань дрожать. Испугалась за подругу? Значит, она Росс.

Меня не отпускает. Саманту хватает. Разворачивается, тащит за собой к выходу. Говорю Саманте чтоб не орала. Внимания лишнего не привлекала. Охрана Фархада рядом, но ничего не предпринимает. Был бы мужчина врагом давно остановили. На улице за углом я вижу темную тачку и уже начинаю сомневаться. Дверца распахивается и только тогда незнакомец нас отпускает.

— Женька! Какого черта? Ты чего такой грязный? Где Фархад?

Наперегонки с Самантой подбегаю к брату.

— Спокойно леди! Мы с дорогим зятем просто хотели преподнести невесте миллион алых роз. Потом пришлось подраться с нехорошими человечками. Потом еще раз…

— Что?! Где мой муж?!

— В тачке, Викуленька, только не волнуйся…

Меня снова бросает в озноб. Я медленно иду, но не чувствую тела. Господи. Вся моя жизнь пролетела перед глазами. Склоняюсь. Заглядываю.

— Фархад…

В ужасе зажимаю ладошкой рот, чтобы не закричать. Его лицо в засохшей крови. Рубашка испачкана в бордовых пятнах. В грязи. Еле языком шевелит.

— Прости меня, Кошка…

— Боже! За что? — кидаюсь к мужу. Реву. — Только не умирай слышишь? Фархад, не оставляй меня.

Я слышу шаги за спиной и голос брата. Останавливается позади.

— Да успокойся, ты! Ему просто наподдавали. Щас умоется и будет как новенький. Лучше вам домой поехать. Громов вас отвезет. А я тут сам разберусь с гостями.

— Придурки! Нельзя же так пугать!

Эти мужчины когда-нибудь доведут меня до психушки. Ну вот почему у всех нормальные, а у меня Росс и Алиев? Смотрю то на одного, то на второго. Муж сопит. Брат лыбится. С шумом выдыхаю. Благодарю Посейдон, что живые вернулись и почти здоровые. Миллион алых роз спрошу с них в качестве моральной компенсации. Я потеряла мужчин на несколько часов. Когда увидела, чуть богу душу не отдала. Да, я злюсь и это логично. Но больше всего на свете, я боюсь когда-нибудь не так и не дождаться.

— Жень.

— Чё?

— Иди обниму.

Росс склоняется. Впиваюсь ладошками в его плечи.

— Спасибо тебе за все. Ты вырастил меня. Был и за отца, и за маму. Себя ущемлял, но мне отдавал все самое лучшее и…

— Да блин! Вик, не прошибай меня на слезу.

— Ты заслужил эти слова, Жень. Сотню раз повторять буду.

— Все, хватит меня тискать. А то точно, как ты заною. — на ухо шепчет. — Перед женой неудобно. Я, так-то, брутал. На Алиева ток не ругайся, он нормальный мужик. Мы померились. — Щекочет меня за ребра. — Ну, отпусти. Завтра приеду.

Отходит назад. Хлопает дверцей. Мистер Стальная невозмутимость усаживается за руль. Начинаю объяснить адрес, он говорит, что знает.

Подтягиваю к себе Фархада.

— Не надо, Кошка. Платье испачкаю.

— Похрен, ложись головой мне на колени.

— Я виноват перед вашей семьей. И на понимание не надеюсь. Я чуть не совершил страшный грех, Кошка. Но я должен признаться.

— Нет! — на нервах вскрикиваю. — Нет, Фархад… Ничего не хочу слышать. Чтобы между вами ни произошло. Ничего не хочу слышать!

Пресекаю последнюю попытку разговора. Достаточно времени я была как между двух огней. И душа у меня не железная. Я больше жизни люблю брата. Люблю мужа. Нашу семью. Теперь все позади и все в прошлом. Я просто счастлива долгожданному миру, что, наконец, воцарился между мужчинами.

***

6 лет спустя.

Фархад.

— Любезный, присядьте. Прекратите воровать с торта вишенки. Давайте дождемся женщин.

— Еще одну, дружище. Викулька обалденно их засахарила.

Июнь. В нашем доме снова радость. Семейство Росс в полном составе прибыли из Греции. Прямиком к нам. Мы с Женькой в гостиной. Девушки наверху секретничают.

— Алиев, вот скажи, существует ли коллективный разум?

— Думаю, да.

— Не думай. Точно тебе говорю. И как мы подгадали, ну?

Росс имеет ввиду Новый год. Они не смогли приехать к нам. Только поздравляли по скайпу. Упустим детали и остается беременность. Саманта и Вика снова в положении. Одна ночь осчастливила сразу две семьи.

Мой отец взял себе вторую жену. Жизель. Он все-таки выделил девушку на свадебном банкете. Долго присматривался. И через год они поженились. Мама не приняла соперницу. И долгое время терроризировала. Изживала. Скандалила. Моя мама. Праведная спокойная женщина будто Шайтану разум отдала. Однако, Жизель очень любит роскошную жизнь. Деньги. Украшения. Даже согласилась на хиджаб.

У отца настала вторая молодость. Теперь у меня есть младшая сестра. Нармин. Малышке всего три года, однако, она уже успела растопить сердце моей матери. Мама теперь помогает воспитывать.

У Жизель и Карима Рашидовича слишком большая разница в возрасте. Я не знаю насчет чувств, в душу не лезу. Но во всяком случае, каждый из них получил все что хотел. Жизель обеспеченное будущее. Карим молодое тело. Матушка возможность вновь понянчиться с малышкой. Вспомнить свою Айше.

Филатова я больше не видел. Никто не видел. Я спрашивал Росса. Я помню тот ангар. Незнакомца. Недвижимое тело Влада, после руки сомнительного друга Женьки. Ушлый Росс только отмахивается. Как всегда, переводит разговор на шутку про говно. Возможно, Филатова похоронили его верные псы. Во главе с Мансуром.

Как и мы Женькой. Навсегда похоронили ту ночь. И больше никогда не возвращались к этой теме. Хотя, первое время я еще намеривался все рассказать Виктории, но натыкался на тотальный отказ. Граничащий с огненным смерчем. Таков уж темперамент госпожи Алиевой. Свадьбу пришлось отмечать еще раз. На Мальдивах. Как пожелала Виктория. Но уже в близком кругу. Без посторонних бизнес-коллег.

— Отец!

— Мурад, проходи. Присядь с нами.

Сын вырос и окреп. Он точная копия меня. Мы с Викторией думали, что он унаследует ее характер. Баловство первые три года едва не свели меня с ума. Мурад ел известку на стенах в доме бабушки с дедом. Мурад подстригал кота. Мурад утопил в своем горшке мой контракт на два миллиона. Аллах! Две несменные няньки и мать не могли за ним уследить.

Сейчас он вырос и окреп. Я узнаю в нем себя. Серьезный не по годам. Мурад скоро пойдет в школу и нам пришлось перебраться в город. Поближе к цивилизации. Я купил дом в частном секторе.

Сын хмурится и деловито марширует к дивану. Усаживается между нами.

— Отец, Марк Ланской стрелял из рогатки в девочек. Мне не нравится этот парень.

Обнимаю Мурада.

— Мой Лев, я надеюсь, ты поговорил с ним? Объяснил, что нельзя обижать девочек?

— Поговорил.

Росс ухмыляется и снова ворует вишню.

— А жопу ему напинал?

— Напинал, дядя.

— Молодец.

С шумом вздыхаю.

— Росс, я не поощряю это.

— Да ладно тебе! Он же пацан. Себя-то вспомни.

Мы слышим топот каблуков. Женщины спускаются по лестнице. Мурад подскакивает и бежит к матери. Подает ей руку, помогает спуститься.

Моя Кошка с годами стала еще прекрасней. Она сменила прическу и срезала длину. Теперь снова отращивает. Прекрасная госпожа улыбается. Покорила мое сердце. Забрала душу.

— Ну что, мои защитники, вы готовы попробовать фирменный плов? В этот раз получился! Не смотри на меня так, Фархад. Шесть лет не получался, но вот сейчас-то точно пальчики оближите. Люблю вас. Баламуты. И Аллаха благодарить буду и Посейдона. Лишь бы эти вечера никогда не заканчивались!



Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23
  • Глава 24
  • Глава 25
  • Глава 26
  • Глава 27
  • Глава 28
  • Глава 29
  • Глава 30
  • Глава 31
  • Глава 32
  • Глава 33
  • Глава 34
  • Глава 35
  • Глава 36
  • Глава 37
  • Глава 38
  • Глава 39
  • Глава 40
  • Глава 41
  • Глава 42
  • Глава 43
  • Глава 44
  • Глава 45
  • Глава 46
  • Эпилог