КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 584911 томов
Объем библиотеки - 882 Гб.
Всего авторов - 233507
Пользователей - 107382

Впечатления

Влад и мир про Зайцев: Разрушитель (Фэнтези: прочее)

Понос слов. Начал читать и тут же бросил. ГГ - непонятно кто, куда то прется, попутно описывая всё что видит. Стиль Чукча - что вижу о том пою и без смысла и желательно на одной струне. Автор наслаждается, что может описывать предметы, но меня это почему то не восхищает, а даже просто грузит кучей не нужной и не интересной информацией. Спрашивается: А мне это интересно? Отвечаю: Нет.Не ценитель я художественной живописи в литературе при

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
greysed про Ланцов: Фрунзе. Том 2. Великий перелом (Альтернативная история)

Мерзкий этап нашей истории ,банка с пауками,ну и Ланцов тот ещё прозаик .

Рейтинг: +1 ( 4 за, 3 против).
s_ta_s про (Айрест): Играя с огнём (СИ) (Фэнтези: прочее)

На тройку с натяжкой. Грамотность автора оставляет желать лучшего, знание реалий Британии 30-х годов не выдерживает никакой критики, логика хромает на обе ноги.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Stribog73 про Абезгауз: Справочник по вероятностным расчетам. - 2-е изд., доп. и испр. (Математика)

Вот вы, ребята, странные люди. Хотите иметь хорошую книгу на халяву. Вам эту книгу на халяву делают, но вы даже не утруждаете себя тем, чтобы сказать спасибо чуваку, который сделал для вас на халяву книгу. Это ведь так утомительно - нажать две кнопки.
А я е..ся с этой книгой целый день. Нигде не найдете этой книги в лучшем качестве.
Так и с другими книгами и книгоделами. Хамство - норма жизни!

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Серж Ермаков про Ермаков: Человек есть частица-волна. Суть Антропного ряда Вселенной (Эзотерика, мистицизм, оккультизм)

Вот ведь не уймется человек. Пишет и пишет, пишет и пишет... И все ни о чем. Просто Захария Ситчин и Елена Блаватская в одном флаконе. И темы то какие поднимает. Аж дух захватывает, и не поймет чудак-человек, что мир в принципе непознаваем людьми. Мы можем сколь угодно долго и с умным видом рассуждать и дуализме света (у автора то же самое и о человеке), совершенно не объясняя сам принцип дуализма и что это за "штука" такая. Люди!!! Не тратьте

подробнее ...

Рейтинг: +4 ( 4 за, 0 против).
Stribog73 про Уемов: Системный подход и общая теория систем (Философия)

Некоторые провайдеры стали блокировать библиотеку https://techlibrary.ru/. Пока еще не официально. Видимо, эта акция проплачена ЛитРес.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Annanymous про Свистунов: Время жатвы (Боевая фантастика)

Мне зашло

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Их день [СИ] [Lutea] (fb2) читать онлайн

- Их день [СИ] (а.с. Наруто: фанфик ) 119 Кб, 5с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - Lutea

Настройки текста:



Lutea ИХ ДЕНЬ

С тех самых пор, как они встретились во время войны, Конан никогда не представляла себя отдельно от Яхико.

* * *
Она сидела на краю деревни, где никто не хотел приютить сироту, и плакала от обиды и отчаяния. Желудок сводило судорогой, и каждый раз, стоило подумать о еде, девочке становилось больно. Конан знала: если не раздобудет что-нибудь в ближайшее время — умрёт. А ещё она знала, убедилась уже, что в этой деревне ей не доискаться помощи.

Ледяной дождь больно бил по плечам, давно пропитав штопанную-перештопанную майку. Раньше у Конан были иголки и нитки, но она их потеряла, когда вынуждена была убегать от детей постарше, решивших поживиться содержимым её худой котомки. Там хранились все богатства Конан: пустой кошель, расшитый выцветшими бусинками, немного лепёшек и риса, бутыль воды, иголки и нитки, когда-то принадлежавшие матери, её же старый шерстяной платок, в который девочка куталась, когда становилось совсем холодно, запасная майка, в которой некогда ходил по дому отец… когда у них ещё был дом. Война разрушила его, и стены и крыша погребли под собой маму и папу Конан.

Девочка тогда ушла на весь день в лес, ища лечебные травы, которые потом можно продать шиноби, часто проходившим через их деревушку. Конан побаивалась их: мрачных, опасно смотрящих людей, звеневших при ходьбе металлом, как и прочие жители, но все готовы были с ними торговать — жить же как-то надо. Вот только шиноби, придя в очередной раз, вместо денег принесли с собой смерть. Когда Конан с корзинкой трав вернулась в деревню, было уже слишком поздно. Она так и не узнала, кто это сделал: шиноби Суны, Конохи, Ивы или вовсе люди Ханзо Саламандры. Да и разве имело это значение для девочки, оставшейся одной?

С тех пор минул уже год. Конан прошла много дорог, побывала в разных деревнях, и везде видела одно и то же: неприветливость, страх, нищету. Она пыталась проситься на ночлег в дома, но ей неизменно отказывали. Она предлагала любую помощь по хозяйству, но чаще всего её прогоняли метлой. В военное время сирот, таких, как она — много. «Лишние рты, — говорили порой ожесточившиеся взрослые. — Лучше бы вы сдохли вместе с родителями».

«Почему они говорят так? — думала Конан. — Что мы сделали им плохого?»

Хотя, некоторые, к примеру, воровали: подкрадывались к прилавкам торговцев, забирались в склады и подвалы и уносили всё, что могли. Сама Конан не крала — родители её учили, что брать чужое плохо… а кроме того она страшилась, что заметят, поймают. «Тогда меня могут побить», — а девочка отчаянно боялась боли. Слишком много её ощутила за свою недолгую жизнь…

Конан сидела в луже, в очередной раз отвергнутая людьми, голодная почти до потери сознания, продрогшая до костей, не в силах пошевелиться. Или хотя бы перестать рыдать. «Я умру, — впервые всерьёз подумала Конан. — Жить — слишком тяжело и больно…»

— Эй!

Громкий окрик заставил её вздрогнуть, съёжиться, подтянуть колени к подбородку. Страшно, когда кричат; если повысили голос — значит, могут ударить.

— Ты чего сидишь тут? — тень, нависшая над ней, была маленькой и тонкой.

«Ребёнок?..» — Конан осторожно подняла голову. Дети могут бить не слабее взрослых, и злости у оголодавших сирот много.

— Боишься меня? — мальчишка, кажется, искренне удивился. Его рыжие волосы даже потемневшими от воды были самым ярким, что Конан видела за последние месяцы. — Не бойся, я тебя не обижу.

Перестать бояться Конан не торопилась — быть может, он просто обманывает её, надеясь отвлечь и обокрасть? Так-то у девочки красть нечего, котомку с сокровищами отобрали в прошлой деревне — но мальчишка-то об этом ещё не знает…

— Это что? — он порывисто схватил её за руку, и Конан вскрикнула от неожиданности и боли, принялась из остатков сил вырываться. — Да погоди ты, дай посмотрю, — мальчик наклонился и принялся изучать большой синяк. Нахмурившись, он посмотрел на шею Конан, на её плечо, открытое слишком большой по размеру и вечно сползавшей майкой, на её худенькие ноги в потасканных шортах. — Кто тебя побил?

— Н-неважно, — она попыталась вывернуться, но безрезультатно. — Пусти…

— Ну уж нет, — мальчик решительно помотал головой и помог ей подняться. — Никуда я тебя в таком виде не отпущу!..

* * *
Яхико всегда был таким: его желание помочь было всеобъемлюще. Его не заботили трудности, препятствия на пути, даже твоё собственное мнение; если он решил помочь — он сделает это, несмотря ни на что.

* * *
— Значит, Конан, да? — он широко улыбнулся и протянул кусок чёрствого хлеба и выскобленную из дерева кружку с водой. — Я Яхико. Ты это, — он кивнул на хлеб, который девочка, хотя и приняла, неловко крутила в руках, — размочи его, иначе зубы сломаешь.

— Спасибо, — очень тихо пробормотала она, заливаясь румянцем. Опустив краюшку в воду, Конан какое-то время подержала её там и, достав, несмело откусила кусочек, пожевав, проглотила, а затем умяла остатки в несколько жадных укусов.

Этот хлеб был самым вкусным, что она ела в жизни.

— На здоровье, — Яхико тоже прикончил свой кусок, куда меньший, чем тот, что дал ей. — Это немного, конечно… ничего, завтра я добуду ещё.

— Спасибо, — повторила Конан, вновь чувствуя желание разрыдаться. Она потёрла глаза и несмело спросила: — Ты живешь тут?

— Уже три дня, — кивнул Яхико и обвёл хозяйским взглядом стены заброшенной лачужки. Крыша была худая и текла, но в уголке, где сидели дети, было сухо. — Думаю, скоро двину дальше — в этой деревне делать нечего, нужно искать селение побольше. Я как-то раз попытался сунуться в Аме, но там такая охрана по всему периметру… — он развёл руками, давая понять, что у его отступления были веские причины.

— Понятно… — проговорила Конан и опустила взгляд на кружку.

Яхико тряхнул головой, словно спохватившись.

— Точно! — воскликнул он и потянулся к своей сумке, лежавшей под боком. — Надо же твои ранки обработать, а то начнут гноиться — и поминай как звали. Умрёшь в мучениях, — авторитетно сообщил он, извлекая на свет небольшую бутылочку с антисептиком и кусочек ткани. Конан широко распахнула глаза, не понимая, откуда у него могли взяться медикаменты — это же так дорого!

— Это… осталось у тебя от родителей? — осторожно поинтересовалась она, когда Яхико, подсев ближе, принялся деловито протирать её ссадины и царапины.

— От родителей остался только я, — хмыкнул Яхико, не отрываясь от своего занятия. — Антисептик я стащил у какого-то шиноби, который валялся с перерезанным горлом в канаве. Я тогда ещё и настоящий кунай вытянул — потом покажу…

* * *
В тот вечер он говорил, пока она, измотанная физически и морально, не заснула прямо у него на руках. С тех пор его объятия, ласковые поглаживания по голове стали жизненно нужны.

* * *
Бледный рассвет, пробившийся сквозь тучи, застал Конан в сладкой полудрёме, впервые за месяцы лишённой беспокойства. Девочке было тепло — её согревал лежавший рядом мальчик, которого она знала считанные часы, но казалось — всю жизнь. Рядом с ним она чувствовала себя защищённой.

Яхико открыл глаза; заметив, что она разглядывает его лицо, улыбнулся.

— С Днём Рождения.

— Что? — не поняла Конан.

— Всё плохое осталось в прошлом дне, — сказал Яхико с убеждённостью. — А сегодня мы переродились. Теперь мы вместе, и всё будет по-другому — верь мне, Конан.

— Я верю тебе, Яхико, — ответила она, искренне и светло улыбаясь ему.

* * *
— С тех пор прошло уже десять лет.

— В самом деле, — Конан улыбнулась и, привстав на цыпочки, нежно поцеловала его в губы. — С Днём Рождения, Яхико.

— С Днём Рождения, Конан, — Яхико обнял её, ласково, крепко, как самое ценное в жизни. Конан прижалась к нему, не веря, что может быть иначе.