КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 451773 томов
Объем библиотеки - 642 Гб.
Всего авторов - 212356
Пользователей - 99605

Впечатления

kiyanyn про Степанов: Юрий Гагарин (Биографии и Мемуары)

Увы, придется дублировать один комментарий на две книги - о Гагарине из серии ЖЗЛ, Степанова и Данилкина.
Очень интересно их почитать. Вернее, у меня получилось только основательно полистать. Читать всерьез не получается.

Первая - слишком "прилизанная". Идеальный человек идеального общества. Все шероховатости старательно зализаны, все люди разговаривают если и не пятистопным ямбом, то выражениями, которые писал какой-то недалекий пропагандист.
Издано в 1987 году, так что поиск по "Хрущ" дал только "хрущи над вишнями гудуть" - видимо, не заметили :); впрочем, поиск Брежнева тоже ничего не дал. Только безликие "руководители партии и правительства".
Книга в позднесусловском духе, несмотря на год издания. Настолько безлика, что и сказать о ней, собственно, просто нечего...

Но после второй в определенном смысле показалась шедевром. Потому как вторая - цитируя Ленина - "по форме верно, а по существу - издевательство". Книга 2011 года призвана, похоже, показать всю мерзость социализма (немного позже об этом пару слов) и первого космонавта. И бабник он, и почти алкаш (подчеркнуто - в отличие от Нила Армстронга!), и солдафон, которому в казарме устраивают "тёмную", а уж если бы он остался жив - был бы обрюзгшим партийным деятелем...
Фактов приведено много, но уж очень они подобраны, как бы это сказать... тенденциозно. С постоянным сравнением с американцами. Ну вот скажите на милость, зачем в этой книге цитировать Солженицына о том, как на Луну полетит политрук и будет требовать от космонавтов выпускать стенгазету и экономить топливо, а на самом деле первыми полетят американцы?
Выбор выражений тоже соответствующий. Королев не умер - "зарезали на операции", Комарова "сожгли заживо в спускаемом аппарате".
Космонавты шли в космонавты только потому, что, невзирая на риск, это был единственный способ разбогатеть и стать знаменитым в этой стране. Кстати, тщательно перечисляется - вплоть до количества трусов - что получил Гагарин, его жена, мать, отец...

Еще интересный факт СССР ломали не в конце 80-х... когда полетел Гагарин - "В нашем кругу тогда было принято осмеивать всё советское". Т.е. зараза начиналась еще тогда, а Брежнев своим ничегонеделанием превратил ее в смертельную болезнь...

В оправдание автора: видимо, от него требовали ТАКУЮ книгу. Потому что иногда у него все же прорывается - "Капитализм может быть очень комфортным, но, как ни крути, в качестве образа будущего он — самый пошлый из всех возможных; люди могут жить так, как им хочется, но они должны по крайней мере осознавать, что, теоретически, у них были и другие возможности. И вот «Гагарин» — проводник идей Циолковского и Королева — и есть антидот от этой пошлости. Ничего не стоят ни ваши диеты, ни ваши гигабайты текстового и визуального хлама, хранящиеся на американских серверах, ни ваши супермаркеты, когда есть Марс, Венера, спутник Сатурна Титан и система альфа Центавра — космос: горы хлеба и бездны могущества. Вот что такое Гагарин."

Но от этого вонь от книги ничуть не меньше...

В итоге - две книги, а читать - нечего!...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Данилкин: Юрий Гагарин (Биографии и Мемуары)

Увы, придется дублировать один комментарий на две книги - о Гагарине из серии ЖЗЛ, Степанова и Данилкина.
Очень интересно их почитать. Вернее, у меня получилось только основательно полистать. Читать всерьез не получается.

Первая - слишком "прилизанная". Идеальный человек идеального общества. Все шероховатости старательно зализаны, все люди разговаривают если и не пятистопным ямбом, то выражениями, которые писал какой-то недалекий пропагандист.
Издано в 1987 году, так что поиск по "Хрущ" дал только "хрущи над вишнями гудуть" - видимо, не заметили :); впрочем, поиск Брежнева тоже ничего не дал. Только безликие "руководители партии и правительства".
Книга в позднесусловском духе, несмотря на год издания. Настолько безлика, что и сказать о ней, собственно, просто нечего...

Но после второй в определенном смысле показалась шедевром. Потому как вторая - цитируя Ленина - "по форме верно, а по существу - издевательство". Книга 2011 года призвана, похоже, показать всю мерзость социализма (немного позже об этом пару слов) и первого космонавта. И бабник он, и почти алкаш (подчеркнуто - в отличие от Нила Армстронга!), и солдафон, которому в казарме устраивают "тёмную", а уж если бы он остался жив - был бы обрюзгшим партийным деятелем...
Фактов приведено много, но уж очень они подобраны, как бы это сказать... тенденциозно. С постоянным сравнением с американцами. Ну вот скажите на милость, зачем в этой книге цитировать Солженицына о том, как на Луну полетит политрук и будет требовать от космонавтов выпускать стенгазету и экономить топливо, а на самом деле первыми полетят американцы?
Выбор выражений тоже соответствующий. Королев не умер - "зарезали на операции", Комарова "сожгли заживо в спускаемом аппарате".
Космонавты шли в космонавты только потому, что, невзирая на риск, это был единственный способ разбогатеть и стать знаменитым в этой стране. Кстати, тщательно перечисляется - вплоть до количества трусов - что получил Гагарин, его жена, мать, отец...

Еще интересный факт СССР ломали не в конце 80-х... когда полетел Гагарин - "В нашем кругу тогда было принято осмеивать всё советское". Т.е. зараза начиналась еще тогда, а Брежнев своим ничегонеделанием превратил ее в смертельную болезнь...

В оправдание автора: видимо, от него требовали ТАКУЮ книгу. Потому что иногда у него все же прорывается - "Капитализм может быть очень комфортным, но, как ни крути, в качестве образа будущего он — самый пошлый из всех возможных; люди могут жить так, как им хочется, но они должны по крайней мере осознавать, что, теоретически, у них были и другие возможности. И вот «Гагарин» — проводник идей Циолковского и Королева — и есть антидот от этой пошлости. Ничего не стоят ни ваши диеты, ни ваши гигабайты текстового и визуального хлама, хранящиеся на американских серверах, ни ваши супермаркеты, когда есть Марс, Венера, спутник Сатурна Титан и система альфа Центавра — космос: горы хлеба и бездны могущества. Вот что такое Гагарин."

Но от этого вонь от книги ничуть не меньше...

В итоге - две книги, а читать - нечего!...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
каркуша про Коротаева: Невинная для Лютого (Современные любовные романы)

Ознакомительный фрагмент

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Berturg про Сабатини: Меч Ислама. Псы Господни. (Исторические приключения)

Как скачать этот том том 4 Меч Ислама. Псы Господни? Можете присылать ссылку на облако?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шелег: Нелюдь. Факультет общей магии (Героическая фантастика)

Живой лед недописан? и Нелюдь тоже?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Serg55 про Шелег: Глава рода (Боевая фантастика)

Нелюдя вроде автор закончил? Или пишет продолжение по обоим темам?

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Самошин: Ленинск (песня о Байконуре) (Песенная поэзия)

Эта песня стала неофициальным гимном Байконура.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Заброшенный рай (fb2)

- Заброшенный рай [СИ] 694 Кб, 197с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Кристина Ли

Настройки текста:



Кристина Ли Заброшенный рай

Пролог. Когда начало — это конец в начале…

Белые простыни дарили прохладу разгоряченному телу. Сквозь открытые ставни проникал солнечный свет.

Он медленно бежал по деревянному полу, пока не коснулся её кожи. Мир играл новыми красками, а я смотрел. Сидел на старом стуле и просто смотрел на то, как она спит.

Я мог бы смотреть на это вечно. Хотел бы не вставать отсюда никогда. Желал бы не уходить…

Но я уже ушел…

Я исчез из её жизни так же быстро, как и появился. Время было по прежнему быстротечно, и оно жестоко отобрало у меня то, что подарило однажды… Отобрало, когда настал час расплаты.

Я помнил всё! Мог вернуть картинку того, как она смотрела мне в глаза впервые, когда я прикоснулся к ней. Помнил, как мы впервые утонули друг в друге, в том пустом доме посреди метели, и я понял, что лучшего не чувствовал ни с кем.

Понял, что и не любил до этого никогда…

Мы не говорили друг другу это слово, не было нужды. Зачем произносить обычные слова, когда вместо них говорит тело и сердце?

Я прикасался к ней и чувствовал, как её кожа под моими пальцами вспыхивает огнём. Я целовал её и вместо слов, слышал её тяжелое от желания дыхание. Я смотрел ей в глаза и видел, что дарю не просто наслаждение, а люблю… Люблю каждым движением, каждым поцелуем, каждым взглядом.

Скажите, какой иуда или демон придумал эту агонию? Кто заставил нас сгорать от каждого мгновения во власти другого человека?

Я горел… И теперь и смерть не заставит меня уйти от неё…

Двадцать пятое сентября…

Просторный дом был совсем новым. В нём не хранилась чужая память, не жили призраки прошлого, не было ненужных и болезненных воспоминаний.

Я хотела именно этого, и выбрала именно такой дом. Единственным, что связывало меня с прошлым, был город, в котором я решила остаться жить.

Красивый мегаполис, с невероятными холмистыми пейзажами и полноводной рекой, что протекала прямо посреди него.

Из моих окон был виден спуск с одного из холмов, который был усыпан верхушками деревьев, словно пушистыми зелеными облаками.

Я часто стою у этого окна и смотрю на дорогу. Я бы даже сказала, что это некий ежедневный ритуал.

Здесь тихо и спокойно. И здесь его родина. Где ещё расти его сыну, как не тут?

— Мам!? Мама!!!

В комнату вбежал малыш, и найдя меня глазами, широко улыбнулся беззубой улыбкой.

— Мамочка, я тебя искал.

Я протянула к нему руки, и он помчался в мои объятия.

— И зачем же ты меня искал?

— Тати дала мне это! Она сказала, что на картинке есть мама и папа…

Моё сердце пропустило удар, а в горле встал ком. Зачем? Зачем она дала ему это фото?

— Тати сказала, что вы когда-то лечили больных деток, которых спасал мой папа, — малыш опять тыкнул маленькими пальчиками в клочок бумаги, на которой мы стояли в обнимку рядом с его взводом.

— Малыш… Отдай маме это… Тати перепутала что-то.

Но он упрямился и никак не хотел отдавать злосчастный кусок моей памяти и боли. Кусочек мимолетного счастья, что я получила от судьбы…

Глава 1. Мила

Я продолжаю думать, что время лечит. Не перестаю слепо верить в то, что оно не уходит, словно вода сквозь пальцы.

Сейчас, сидя на крыше старого дома, я понимаю, что совершила безумство, на которое вряд ли вообще бы когда то решилась. Мне всегда не хватало духу… Не хватало силы признаться в ошибках, не хотелось решать проблемы. Я попросту бежала от них, пока они не догоняли меня, и не напоминали о том, что теперь их решить ещё сложнее.

В моих руках было моё время…

Но на что я его потратила? Что приобрела и кем стала?

Вы думаете, что сейчас с вами говорит потерявшая всё неудачница?

Нет… Мне всего двадцать семь…

Из этих лет я не вынесла ничего! Не научилась жить, не стала женой и матерью.

Я по прежнему была никем. Никто в месте, в котором мне больше не оказалось места.

Единственное правильное решение пришло внезапно и настолько быстро, что я и опомнится не успела, как стояла в консульстве и подписывала документы на получение визы волонтёра "Красного креста".

Видимо виной то, что мне до одури надоела моя жизнь. Вначале это была депрессия, которая вызывала стойкую апатию ко всему, что меня окружало.

Я словно кукла на батарейках, вставала и шла на работу, потом возвращалась домой.

А всё потому, что он оставил меня.

Забрал моё время и ушел.

Я ненавидела его настолько, что была готова в отместку закончить свою жизнь быстро и без сожалений. Была готова уйти.

Но для того, чтобы вырваться из этого состояния мне оказалось достаточно моих мизерных сил.

Я всегда хотела быть любимой. Знаю! Это звучит смешно, ведь все мы хотим быть любимыми, счастливыми, желанными…

И я была… Пока он не ушел…

Хотя, что уж врать себе. Я всё равно чувствовала, что это не навсегда, и этому придет конец.

Вы знаете, вот именно в этот момент, в моих ушах звучит красивая арабская музыка, а ветер играет с моими волосами. Он нежно касается моего лица, даря вечернюю прохладу после жаркого дня. В этой точке мира всегда жарко.

Здесь гибнут люди, они болеют и бедны. Они живут в деревянных хибарах, а воду пьют из болотного ручья, что протекает у посёлка.

Только увидев подобное, я смогла осознать, что родилась счастливой. Я не видела голода, не жила за гранью бедности, не болела так, как болеют эти люди!

Мы не ценим то, что имеем! И это правда.

Посёлок почти на границе Монголии, а такое ощущение, что это край мира. Время здесь словно застыло. Тут нет интернета, нет телевидения, нет сотовых. Иногда нет хлеба и чистой воды. Видимо это важнее, чем то, что я не могу позвонить подругам или сделать селфи на фоне пустыни, обрамлённой горами. Мёртвая земля и степи… Бескрайние сухие степи.

Могла ли я помыслить, что однажды окажусь здесь и покину уютный маленький городок в Украине? Уеду из страны, где люди сетуют о повышении цен на коммуналку, а сами ездят на иномарках из-за бугра?

Цинично и смешно… Но понять это можно лишь увидев то, что вижу перед собой я.

Иногда мне страшно. Я боюсь того, куда в следующий раз меня забросит судьба, и что мне придётся увидеть ещё?

Но, ощущение свободы, даже в таких условиях пьянит! Я рада что могу помочь людям, что вижу то, что сокрыто от глаз других.

Я рада, что так и не нашла себе место, но зато обрела себя!

— Милаш? Ты так и не рассказала нам, как попала в пятую группу?

Стоял сентябрь, и наша миссия в монгольских степях была завершена. Сейчас мы собирали вещи и лагерь, чтобы уже на рассвете вылететь в другое место.

Джимми, который жил с нами в одной палатке, был неприметным юношей. Конопатый и грузный парень, служил в миротворческих войсках США. Собственно потому и ночевал с нами — для защиты. Ведь нас могли запросто похитить, чтобы продать на чёрном рынке.

Я улыбнулась Джиму и села на топчан. Шершавая простынь пощекотала ладони, и я задумалась.

— Не знаю. Просто направили сюда, и я полетела.

И действительно… Я же никогда не задумывалась о том, куда меня перекидывают. Никогда не спрашивала о маршруте, а просто летела. Как может выбирать обычная медсестра? Ещё и самоучка, которая только курсы закончила?

— Ты же понимаешь, что это самый скверный выбор?

Джим улыбнулся и поправил амуницию, на которой висел автомат. Парень сел на противоположный топчан и присмотрелся ко мне.

— Мила, ты красивая женщина. Умная и воспитанная. Почему ты мотаешься по миру, вместо того, чтобы найти себе мужчину и выйти замуж?

Я рассмеялась и вдруг притихла. В глаза брызнули предательские слёзы, и приятное послевкусие комплимента омрачила горечь и тоска.

Я всё ещё помнила его. Помнила его руки на моей коже, вкус его губ и запах его тела.

— Я… Господи! Ради всего святого, прости!

Он увидел, как предательская слеза, сквозь улыбку покатилась по щеке и упала на мою ладонь.

— Всё хорошо. Не стоит извиняться!

Парень замялся, и быстро присев у моих ног, взял мои руки в свои.

— Я и правда не подумал! Просто…

— он опустил в нерешительности голову, а потом встряхнув плечами, видимо собрался с силами.

— Ты нравишься мне, Мила! Очень! И…

Я сжала его руку и он остановился.

— Нет, Джим! Я не могу дать тебе того что ты хочешь. Не смогу больше никогда!

Парень, словно пришибленный смотрел в мои глаза, и осознав, что это не попытка пококетничать или вызвать жалость, медленно поднялся.

— Спасибо за честность, Мила.

С того дня прошла неделя. Джима перевели в штаб в Афганистане, и дальше он с нами не полетел. Я догадывалась, что перевели его не просто так. Наверняка, он сам попросил об этом.

Тем временем я опять дышала. Но на этот раз это не был сухой воздух пустыни. Это были влажные джунгли и дикая природа.

— Милка! Стой!

Я обернулась и словила взволнованный взгляд своей подруги. Катя в отличие от Джима, и половины миссии американцев, была болгаркой.

Красивая девушка, статная брюнетка со смуглой кожей и пронзительными карими глазами. Она была хирургом, и то что делали её руки, можно было назвать лишь подарком небес.

— Катя? Что случилось?

— Кукурузник… — было видно, что она бежала.

— Короче, упал частный самолёт в районе залива Тогонхон. Говорят…

— она попыталась отдышаться и сглотнула. — Говорят, что там корейцы летели…

Я схватилась за рацию, но она не работала, ведь мы только прилетели, и не успели настроить аппаратуру для связи с местными станциями.

— И что делать?

На мой вопрос Катя только махнула рукой, и начала доставать чемоданчики с медикаментами и своими инструментами.

— Если местные правы, то спасатели будут там только завтра к рассвету, а это значит, что они могут и не успеть!

Катя свистнула и три солдата сразу же кивнули, побежав к вертушке, что стояла у лагеря на одной из открытых полян.

— Летим?

— Летим! — решительно кивнула девушка.

Я схватила свою сумку и несколько пар раций для внутренней связи. В лагере нас осталось человек десять. Остальные уже были в поселках, что примыкали к нашему квадрату. Поэтому терять время и собирать полноценную группу в такой ситуации было верхом глупости.

Эта часть Вьетнама была самой опасной и горячей точкой. О том, что здесь постоянно происходят стычки наркодиллеров и господствует голод и зараза миру было не известно. А зачем? Людям легче, когда они не знают, что происходит за стенами их домов.

Я стянула свои волосы в высокий пучок, и смахнула тёмную прядь с лица. Мы с Катей были словно одной породы. Вот только я была бледной как моль, и даже палящее солнце почти не заставляло мою кожу темнеть. В остальном мы были как сёстры, упуская то, что ей было тридцать пять, а мне двадцать девять. Но это чепуха, ведь здесь не было времени праздновать дни рождения.

— Заводи!!!

Катя запрыгнула в вертолёт, и затянула меня. Вместе мы пристегнулись и кивнули двум парням напротив.

Дин и Сэм врачи, которые работали в команде Кати. Дин анестезиолог, Сем второй хирург и травматолог. Я же была медсестрой, которая отвечала за всё оборудование и ход лечения.

Были ещё вирусологи, экологи, просто волонтеры, что готовили пищу и раздавали помощь. А так же военные. Неизменно люди с оружием.

Нас резко качнуло и лопасти начали раскручиваться всё быстрее. Спустя миг земля стремительно начала уменьшаться, а вертолет набирал высоту. Катя внимательно смотрела в иллюминаторы, дабы не пропустить момент появления дымового шлейфа. Если самолёт упал, естественно он горел, а значит дым поможет нам быстрее отыскать пострадавших.

Но всё было тщетно! Никаких следов завесы в воздухе не наблюдалось.

— Кэт? Почему птицы так странно себя ведут?

Первым необычное поведение пернатых заметил Дин. Он указал на скалы у залива, где они буквально кружили над одним местом.

— Это там!

И Катя была права. Как только мы подлетели, увидели, что самолёт висит буквально на скалах, в нескольких метрах над небольшим берегом у кромки залива.

— Придется спускать вас на канатах. Нам не приземлиться. Слишком мало места.

Вик и его напарник Росс были пилоты нашей миссии, и служили в ВВС НАТО. Парни были братьями, и точно так же как и мы решили стать волонтерами креста.

— Хорошо!

Я закрепила рюкзак и сумки на плечах, а потом отстегнула ремень безопасности. Всегда боялась этого, но пришло время показать чему меня научили на предвоенной подготовке.

Вик подлетел на максимальное расстояние и только теперь мы смогли рассмотреть, что этот самолет был не просто "кукурузником". Первыми это подметили братья. Росс обернулся к нам и покачал головой.

— Я советую сейчас же лететь обратно! — голос парня был испуганным и растерянным, это хорошо передали динамики моих наушников.

— Это военные?

Росс только кивнул, но тем не менее продолжил:

— И скорее всего они перевозили что-то или кого-то очень опасного. Эта "малышка" не просто транспортник, она оснащена мощной радиолокационной системой. Этот самолет "призрак" для всех.

— Тогда откуда местным известно, что это корейцы?

Мой вопрос был логичен. Если самолёт невидим ни для кого, и о его рейсе никто не знает, то как?

— Потом разберемся!!! Там люди, и мы должны помочь!

Катя решительно отстегнулась и сняла наушники. Остальные же переглянулись, но Росс всё таки скинул тросы, и первым делом мы спустили амуницию прямо на мелководье.

Когда моя нога уже стояла на краю, а ветер, что раскручивался из-за работы лопастей хлестал меня по лицу, я впервые почувствовала это. Предчувствие… Явственное и настолько яркое, что меня пробил озноб.

С первым шагом на этот берег моя жизнь больше никогда не будет прежней. Я держалась за канат, и страховку, что была к нему прикреплена, а внутри всё переворачивалось.

Подняв глаза я увидела бескрайний морской горизонт и грозовые тучи, что серым пятном начали застилать солнце и его закат.

— Мила!!! Прыгай!!!

Из-за шума Россу пришлось кричать, чтобы я его услышала. Парень нахмурился, и показал вниз.

Прыжок и тяжёлое приземление в воду. Мои лодыжки ощутили прохладу, и я встряхнула головой. Наваждение ушло…

— Мила? Всё в порядке?

Пригнувшись, ко мне подбежала Катя и подняла мой рюкзак, передав его Дину. Тем временем рация затрещала, и мы услышали Вика.

— Мы вернёмся как только пятый отряд будет в лагере. Это слишком опасно, вам нужна охрана!

— Хорошо! Поспешите, мы не знаем сколько пострадавших!

— Вас понял! Будьте осторожны!

Вертолёт начал подниматься, а мы обернулись к месту крушения, а первое что я увидела, заставило мою кровь застыть в жилах.

За эти несколько лет, я видела многое, но неизменно меня охватывал страх и дрожь. К этому невозможно привыкнуть, это невозможно игнорировать.

Рассказы о том, что военные медики со временем привыкают ко всему это ложь! Катерина тому подтверждение. Каждый раз, спасая жизнь и видя смерть, она берет себя в руки, пытается спасти как можно больше людей. А потом…

Тихо плачет в подушку, пока никто не видит, или выпивает, когда у нас есть возможность отдохнуть. Только так… К этому нельзя привыкнуть…

Человек, буквально висел зажатый между скальной породой и носом самолёта. Его глаза были открыты, но в них не было больше жизни. Казалось он просто вылез, чтобы спастись и смотрит прямо на нас. Но это было не так… Он был мертв, как и те двое, останки которых были разбросаны у обломков фюзеляжа на берегу.

Самолёт не горел и даже не дымился. Загадкой было и то, как он вообще, развалившись на части, не взорвался.

— Ужас…

— Соберись, Мила! Мы видели и не такое!

Дин был абсолютно прав. Мужчины вынесли на маленький берег все вещи и начали быстро доставать спасательное оснащение. Они разматывали тросы, и крепили стяжки с карабинами, чтобы зафиксировать их в породе, и забраться внутрь обломков салона.

Возможно кто-то все-таки остался в живых, и ему необходима помощь.

Мы же с Катей начали обход того, что было на берегу. Двое мужчин, вернее то, что от них осталось, лежали прямо под свисающими обломками крыльев.

— Видимо, они выпали во время падения, и крылья протянули их до самой земли по скалам.

Катя показала на выступ скалы, и я заметила явный шлейф, который тянулся от самого пика скалы.

— Они упали на вершину, и уже оттуда самолёт фактически проехался вниз, повиснув на лианах у берега.

Катя кивнула моим словам, и достав два чёрных мешка, передала их мне.

— Пора работать!

Сухо и без эмоций. Как всегда… В этом была вся она. Пока мои руки тряслись, она их хватала и держала, чтобы унять мой страх. Так было всегда!

Перчатки неприятно стянули кожу, а повязка на лице не давала дышать.

— Дай контейнер для личных вещей!

Между песчаных и скалистых крошек лежало кольцо, два военных жетона и часы. Их следовало поместить в отдельный полиэтиленовый контейнер, ведь по ним родные могли опознать погибших. Останки тел помещались в чёрные стерильные пакеты, и подписывались.

Мы медленно, шаг за шагом осматривали территорию крушения, пока не убедились, что тел больше нет.

Мы собрали всех.

Мужчины наконец спустили третьего погибшего, что застрял между кабиной и скалой, а потом вернулись, чтобы забраться внутрь.

В это время Катя посмотрела на меня и покачала головой.

— Здесь нет живых…

И я бы с ней согласилась, если бы не крик Дина, который вылез из обломков с мужчиной на спине.

— Живой!!!

Дин опускался вниз, пока Сэм закреплял и спускал трос, бросив канаты нам.

— Крепите носилки! Мы не опустим его так! У него обильное кровотечение!

Всё пришло в движение сразу же. Казалось даже природа решила проснуться. Поднялся ветер и волны начали накатывать всё ближе к берегу.

Катя быстро раскрыла два чемоданчика, а Дин открепив страховку и кивнув Сэму, подхватил вместе с ним носилки, на которых лежал окрововавленный мужчина в чёрной военной форме без опознавательных знаков.

Полевой госпиталь был разложен в считаные минуты, а пострадавший подключён к портативным кардиоапаратам. Времени не было совсем. По внешним признакам, он потерял очень много крови.

— Перелом ребер и ещё несколько в правой руке. Его задавило между сидений.

Сэм разорвал чёрную футболку на теле мужчины, от которой исходил стойкий металлический запах.

— Огнестрел! — Катя нажала на рану, что находилась в брюшной полости с левой стороны. — Скорее всего задета селезёнка, поэтому так много крови.

— Будем шить?

— Нет, Дин. В этих условиях мы можем занести серьезное заражение. Нужно остановить кровотечение.

Я схватилась за холодильник с кровью. В нём были специальные тесты на определение группы и резус фактора.

— Нет, Мила! Только физраствор. Если вольем сейчас кровь, это всё равно что наполнить разбитую банку. — Катя достала стерильные бинты и осмотрела борозду, которую оставил выстрел.

— Переверните его! Нужно понять осталась ли пуля в теле.

Но как только парни попробовали перевернуть мужчину, это оказалось бесполезно. Под ним уже была целая лужа крови, которая сочилась из раны на спине.

— На вылет! Хорошо… Мила, доставай повязки. Сэм вводи антибиотик. Нужно перевязать его. Это всё, что мы можем. Оперировать его здесь нельзя. Слишком опасно!

Спустя несколько минут всё было сделано, а кровотечение, хоть и не такое обильное, но всё же продолжалось. Кадиоапараты свидетельствовали, что давление пострадавшего почти в норме, что значило — шансы есть, хоть и небольшие.

— Там больше никого нет?

Дин вытер руки и сел на песок. В его глазах я заметила замешательство и страх. Сэм же просто молчал, а потом и вовсе отвернулся.

— В салоне ещё три трупа. Военные это или нет, не понятно! Оружие валяется просто на сиденьях, явные следы борьбы.

— Мало того… — Сэм продолжил за друга. — Этот был прикован наручниками к одному из трупов.

Я медленно перевела взгляд на мужчину, что лежал на носилках под трубками аппаратов. Впервые с того момента, как мы начали его реанимировать я к нему присмотрелась.

С виду, не больше тридцати. Мягкие черты лица, красивый разрез глаз и чувственные губы, которые сейчас были потрескаными и посиневшими от потери крови.

Мой взгляд начал блуждать по его телу. Хорошо сложенный и подтянутый, немного шрамов на груди. Крепкие и жилистые руки, наверняка сильные. Такой человек мог быть только военным. Неужели он преступник, из-за попытки побега которого, погибло столько людей?

Я старалась прогнать эти мысли. Мы спасали разных людей. Однажды нам пришлось спасать даже человека, который продал всю свою семью и детей работорговцам. Мы спасали убийц, спасали детей и матерей… Наш долг был спасти человека, даже если в нём не было ни капли человечности.

Время шло, а вертолет так и не прилетел за нами. Всему виной был поднявшийся шторм, который начался внезапно с заходом солнца. Дин и Сэм разложили тент над нами, и зажгли три фонаря. Их заряда хватит на пару часов, как и заряда кардиоапаратов.

К ночи температура упала и шторм усилился. На берег набегали огромные волны, а над головой постоянно грохотало. Стена из воды — морской и пресной. В таких условиях спасательный вертолёт просто не взлетит!

Я услышала, как за моей спиной мужчина прохрипел, и резко обернулась. Он открыл глаза и смотрел прямо на меня.

— Спокойно! — я схватила его за плечи, чтобы он не попытался встать. — Мы спасательная группа "Красного креста". Вы в безопасности.

Он нахмурился, а потом прикрыл глаза и скривился. Видимо, действие анестезии уже прошло, и потому он очнулся.

Я посмотрела на Катю и поняла, что если до утра мы не остановим кровотечение, он умрёт. Это было написано на её лице.

— Не двигайтесь!

Мужчина тяжело дышал и смотрел прямо над собой. В свете фонарей его глаза блестелии, и я осознала, что он сдаётся.

— Просто… дай… пить…

Он впервые произнес хоть что-то. Голос был тихим и хриплым, но мужчина был в себе, ведь обратился ко мне на английском.

— Всё будет в порядке. Постарайтесь дышать неглубоко, и не двигайтесь.

Он медленно перевёл взгляд на меня. Я видела как его глаза вначале коснулись моей шеи, потом лица и только потом он посмотрел мне в глаза.

— Ван Мин?.. Пилот… Он умер?

Катя прикрыла глаза и отвернулась. Наверное, так звали того мужчину, которого придавило в кабине пилотов.

Я не знала, что сказать. В горле встал сухой ком, и грудную клетку сдавило.

— Он умер…

Мужчине не требовались подтверждения. Он итак понял всё, лишь взглянув на моё лицо.

— Я… — но мне не дали закончить.

Он крепко схватил мою ладонь и переплёл наши пальцы. Его ладонь была холодной, и влажной, а соприкосновение с моей кожей, внезаптно заставило меня "ахнуть" от разряда, что прошил мою руку.

— Я не хочу быть один в этот момент… — пальцы провели по руке и нежно погладили, сдавив. — Останься со мной…

Аппарат запищал, а он продолжал смотреть мне в глаза. Он смотрел и я видела как жизнь покидает его.

— Джин… Меня звали Джин…

Я видела как двигаются его губы, пока произносят последние слова. Как глаза смотрят прямо в мои, словно и не замечают ничего вокруг.

Аппарат начал трещать сильнее, а я продолжала смотреть. Катя что-то кричала, а Дин пытался отпихнуть меня от мужчины.

Я не помню, что происходило… Помню лишь то, что не слышала ничего кроме писка этого проклятого ящика смерти.

— Сэм адреналин!!! Быстро!!!

Я высвободила руку в тот момент, когда Джин закрыл глаза. Движения были быстрыми и отработанными до автоматизма. Зажать нос, раскрыть рот, глубокий выдох прямо в гортань.

Потом сцепить руки и начать непрямой массаж сердца. Сначала два сильных толчка в область груди над солнечным сплетением, вдох в гортань, потом четыре толчка, ещё вдох. Следом непрерывный массаж, пока сердце не запустится… Если запустится…

— Мила! Не останавливайся!!!

Я продолжала массаж, пока Катя не всадила шприц с адреналином в грудную клетку, напрямую в сердце.

Аппарат замолчал, а потом начал спокойно отсчитывать удары.

— Мы вернули его…

Я встала и обернулась, отойдя под струи дождя. Меня трясло так, что зуб на зуб не попадал.

"Джин… Меня звали Джин…"

Шторм хлестал по мне потоками дождя, а ноги накрывали огромные волны. Я вспомнила то ощущение, что ещё пару часов назад почувствовала лишь попытавшись ступить на этот берег. Руку обожгло словно огнем, в том месте, где Джин крепко держал мою ладонь. Мне жутко захотелось плакать…

Есть моменты, когда вспоминая что-то или замечая какие то детали, они вызывают грусть. Вы вспоминаете, а слёзы сами застилают ваши глаза. Но сейчас… Это было другое. Это было так, словно я сама чуть не умерла! Как будто это я пыталась кому-то сказать своё имя, чтобы меня помнил хоть один человек.

Спустя час над заливом послышался грохот, и появились огни прожектора. Нас искали и за нами, наконец, прилетели.

— Первая вертушка вызывает "Докторшу"! Приём! Вы целы?

Катерина выхватила рацию и с облегчением выдохнула.

— Слава небесам! Докторша на связи! — Катя улыбнулась, и продолжила. — У нас один пострадавший и шесть трупов.

— Тела заберёт вторая вертушка. Своего пакуйте, и на борт!

— Вас поняла!

От сильного ветра вертолёт качало со стороны в сторону, поэтому подъём на борт был очень тяжёлым и долгим. Только спустя двадцать минут, я взобралась по промокшим тросам в вертолёт.

Джин всё ещё был без сознания, поэтому его нужно было срочно прооперировать. Но то, что сказал Росс, когда мы надели наушники повергло нас в шок.

— Я должен вас предупредить, что в лагере вьетнамские военные. Они оцепили периметр и ждут вас.

— Зачем?

Мы переглянулись, но каждый из нас и так понимал в чём причина. Скорее всего это связано с тем, кто летел в этом самолёте.

— Корейцы перевозили двух заключённых из вьетнамской тюрьмы. Есть вероятность что кто-то мог сбежать. Сколько вы обнаружили тел?

— Шесть.

— На борту, согласно предварительной информации, летело восемь человек. А это значит, что одного не хватает.

На этом всё встало на свои места. Один из заключённых сбежал, и возможно оставил своего подельника умирать. Мне даже не хотелось верить в то, что Джин мог быть опасным преступником.

Когда мы приземлились к нам сразу же подбежали три военных в форме вьетнамской армии. Они попытались окружить нас, но тут дорогу им преградили Дин и Сэм.

— Этот человек должен быть допрошен! — один из вьетнамцев зашипел на ломанном английском, и попытался отпихнуть мужчин.

— Он наш пациент, и прямо сейчас нуждается в сложной операции! Если её не сделать, допрашивать уже будет не кого!

Катерина встала перед парнями, пока я держала систему с физраствором над Джином.

— Отойдите немедленно!

Такого не ожидал никто. Хирург миссии спасения достала оружие и направила пистолет прямо на военного.

— Это международная территория Красного Креста и здесь действуют свои законы! Вы не вправе учинять здесь беспорядки! Мне плевать, убийца этот человек или бандит, наша задача спасти его жизнь!

— Вы не понимаете что творите, дамочка!

Вьетнамец поправил автомат и сплюнул прямо под ноги Кате. Женщина лишь усмехнулась и прошла мимо него, вернув оружие в нагрудную кобуру. Сэм и Дин внесли Джина в помещение операционной и сразу же положили на стол.

Военно-полевой лагерь уже давно перестал быть похож на палаточный городок. Это был симбиоз построек и тентов. Маленькие вагончики складывались и раскладывались как карточные домики по частям. Это была настоящая полевая больница, способная принять в своих стенах до двух сотен человек. И прямо сейчас в одном из таких вагончиков, готовилась операционная.

Мы стояли над столом уже переодетые в стерильные халаты. Катя надела повязку и защитные очки, а затем выставила руки вперед, переглянувшись с нами.

— По старинке, господа! Смерть уйдёт сегодня ни с чем!

Я передала ей инструменты и операция началась.

Глава 2. Джин

Время тяжело остановить… Возможность сделать это формально есть — сломать наручные часы, например.

Или просто уехать туда, где времени нет нужды следить за своим бегом.

Я был зациклен на нём. Постоянно думал только об одном — о том, что у меня нет времени. Я сознательно выбрал стать тем, кем являлся. И вместе с этим выбором у меня украли время, или проще — я стал его заложником. Я стал рабом времени.

Поэтому я его ценил. Старался не упустить ни минуты, ни секунды своей жизни, которую так часто подвергал смертельной опасности.

В двадцать лет я даже не задумывался о том, кем стану, и что променяю уютный отцовский дом на казарму, а мамину волшебную стряпню на солдатский пайок. Я был окрылён… Я хотел быть рядом с родными! Но их забрала война…

Моих родителей забрала вражда между людьми, что не ценили то, что имели. Так я остался один. Даже мой брат, который был родным мне по духу и по крови ушел… Его забрала болезнь.

Это жизнь… В которой я свыкся с тем, что стал одиноким. По началу я мыслил, что умер. Думал, что уйду следом за родными. Верил в то, что злой рок приберет и мою грешную душу к рукам.

Но тогда… Душа не была столь грешна, как сейчас. Калейдоскоп несчастий раскрасил мой взор в серые оттенки, и я забыл, как красиво выглядит закат из окон нашего дома.

Это сейчас я грешник, хоть и спасаю жизни. Это сейчас я убийца, хотя и делаю это "во благо" беззащитных. Теперь моя прошлая жизнь кажется мне несравнимо легкой. Тогда же я верил, что хуже быть не может…

— Джин…

— Ю На, постой!

В тот день стояли заморозки, и утром лужайка у её дома выглядела так, словно сияет в лучах рассветного солнца.

Я был счастлив, ведь получил первый отпуск. Окрылённый началом службы, новыми впечатлениями и новой жизнью, о которой ещё так мало знал, пришёл к ней.

В парадной форме и кителе, я выглядел на лет пять старше. Цветы приятно пахли и дарили надежду, что там, куда я приду, меня ждут… Меня любят…

Ю На была моим домом. Именно эта девушка стояла со мной на коленях на поминальной службе по моим родителям, а потом и брату. Именно она не дала мне опустить руки. Красивая, с длинными каштановыми волосами и ямочками на щеках. Нежная и улыбчивая, лишь она дарила мне тепло, когда я замерзал…

Любила… До этого дня…

— Джин уходи!

Цветы выпали из моих рук и мир замер. Говорят в то утро было очень холодно, но я этого даже не почувствовал. Что мне мороз, если замёрзла душа?

Решение пришло само…

— Я… Пойми, ты можешь погибнуть… И ты… Будешь убивать…

Я сцепил зубы. Как сейчас помню выражение отвращения на её лице. То, как она отвернулась и опустила глаза.

— Мне все понятно!

Я поднял цветы и положил их на деревянный топчан у дома. Больше я туда не возвращался.

Спустя год позволил себе купить небольшую квартиру в Каннаме, и только тогда от общих знакомых я узнал, что она вышла замуж за своего сокурсника с которым проходила интернатуру.

Что ж! Это было ожидаемо. Как и то, что рано или поздно её слова обретут силу и я встречу на своём пути смерть.

Мы вылетели из закрытой тюрьмы в пять часов утра. Полёт был длительным, поэтому туда была направлена целая группа для сопровождения.

Не каждый день из вьетнамской тюрьмы вывозят террористов. Нас было четверо, не считая моего лучшего друга Ван Мина и его второго пилота.

Изначально я чувствовал, словно наяву видел, что за мной стоит беда. И она случилась.

— Правый двигатель… Ван Мин!!!

Мы как раз пролетали залив Тогонхон, когда отказал один из двигателей.

Быстрым движением я достал оружие и направил на Шемиля. Хоть мужчина и был прикован ко мне наручниками, я не был уверен в том, что подобное могло произойти просто так. Такая крошка не могла взять и выйти из строя посреди полёта.

— Вам конец, узкоглазый! — эта тварь не боялась даже возведённой мушки. — Вы все отправитесь в ад во славу нашего дела!

Он знал о чём говорит, потому что в следующий момент отказал и другой двигатель. Я не успел опомниться, как один из моих подчиненных в панике попытался разгерметизировать самолёт, чтобы спастись.

Мы падали, и все кто был на борту понимали — нам не выжить упав на скалы.

Я попытался вырубить Шемиля, но Хаял уже выхватил пистолет испуганного парнишки и точным выстрелом убил несчастного.

Стрелять на борту самолёта было верхом глупости, но Хаял не сдавался. Пока Шемиль откровенно скалился мне в лицо, он уже собирался стрелять и в пилотов.

— Я этого не хотел…

Ухмылка на лице Шемиля застыла в тот момент, когда пуля, выпущенная мной попала в цель. Каждый раз отбирая жизнь, я старался забыть как выглядит лицо того, кого я убил.

Но лицо Шемиля я буду помнить ещё долго. Именно это лицо будет приходить ко мне в кошмарах, именно оно заставит меня забыть о том, кто я…

Я знал, что умираю. Отрывками ко мне возвращалось сознание и я слышал хрип собственной крови в лёгких.

В первый раз открыв глаза, я был словно в тумане. Сознание понимало, что это болевой шок, и за ним последует конец. Вокруг были лишь трупы, которые буквально висели в лианах, что торчали из обломков фюзеляжа. Я не мог видеть Мина. Я не мог даже пошевелиться.

Во второй раз открыв глаза, я подумал что умер. Банально, но я поверил, что передо мной ангел. Она смотрела на меня обеспокоенным взглядом и что-то говорила… Медленно, но я всё же понял, что это обычная женщина… Я понял, что ещё жив.

Мне так хотелось тепла. Я так боялся уйти в одиночестве, что схватил незнакомку за руку и попросил об одном — не оставлять меня.

Она была напугана, в её глазах стояли слёзы, а по лицу текла вода. Видимо шёл дождь. Я уже не слышал ничего, и почти не видел… Я умер.

— Впустите меня! Вы ополоумели!

В третий раз я очнулся от того, что кто-то жутко вопил на английском. Если я различаю речь, значит старуха с косой ушла в отпуск.

— Он под стражей вьетнамских военно-морских сил! Вы итак препятствуете его задержанию!

— Он пациент! И прямо сейчас он нуждается в пище, мать вашу! Вы люди вообще?!

Я помотал головой и ухмыльнулся, когда заметил, что лежу на больничной койке под капельницами в полевой палатке. Но не это меня развеселило, а то что я был прикован наручниками к койке, словно цепями.

— Вы же его как собаку на цепь посадили!

— Послушайте, вы кто?

Мне тоже было интересно, кто это так прелестно защищает мою честь и жизнь, так отборно ругаясь красивым голосочком.

— Младший солдат военно-полевого госпиталя Мила Герман! Теперь вы меня впустите, чтобы накормить заключённого?

Мила Герман? Странное имя… Явно не американское, и даже не европейское.

Я попытался привстать, но боль в левом боку прибила меня обратно к простыням. А тем временем ураган таки ворвался.

Она вошла с двумя контейнерами в руках, и продолжала ругаться на непонятном мне языке. Волосы собраны в пучок почти на макушке, глаза огромные и злющие, губы выпучены…

Боевая рычащая пантера, не иначе. Я так засмотрелся, что даже рассмеялся. А зря…

— Ты очнулся!

Ни тебе здравствуйте, ни тебе добрый день.

Тем временем спектакль продолжался, ибо в палатку влетел вьетнамец в форме с криками о том, что я опасный убийца и вообще террорист.

И тут, я застыл… Таких слов я уже не ожидал когда-то услышать. Я свыкся с тем, что все считали меня либо ходячим трупом, либо убийцей.

— Он не убийца!!! Он такой же военнослужащий как и вы! И вам придётся еще не раз извиниться перед этим человеком, потому что я уверена, что он не преступник.

Как эта девушка определила, что я не сбежавший террорист, я не мог понять. Она лишь посмотрела мне в глаза и сдула прядь волос с лица.

— Вы чокнутая! Вы и ваша эта докторша — обе ненормальные.

— На том и порешили! — шикнуло это чудо, и выгрузило контейнеры на столик. — А теперь я должна осмотреть пациента и убедиться, что он сыт.

Вьетнамец, что-то шикнул, а потом отчего то заржал. Я то знал, что он сказал в адрес девушки. Служба требовала знать несколько языков, на которых разговаривают в тех точках, где я работал.

Поэтому я наплевал на боль и приподнялся, облокотившись на бортик койки.

— Ты знаешь, что в нашей тюрьме делают с теми кто так обращается к женщине?

Вьетнамец застыл, и улыбка исчезла из его лица. Мы общались на его языке, и он понимал, что это не попытка покрасоваться перед бабой.

— Когда закончите, дайте знать! Мы должны его допросить.

Мила обернулась от системы, которую проверяла и махнула рукой. Ей видимо было плевать на перебранку незнакомцев. Она просто делала своё дело.

И делала хорошо, потому что спустя минуту я не чувствовал боли и вздохнул с облегчением.

Она быстро нагнулась надо мной и выхватив маленький фонарик, бесцеремонно схватила за лицо, начав проверять реакцию нервной системы на раздражители. Знала бы она, что уже минут пять она и есть главным раздражителем.

Я уже и забыл, что так бывает… Я забыл, что можно не смотреть на женщину как на объект утоления собственной жажды, а с интересом — так, словно, мне хочется узнать кто она. Узнать её ближе.

— Головокружение есть?

— Нет.

— Тошнит? Может хочется сильно пить?

— Нет.

— Кушать?

Она остановилась и наши взгляды встретились. На какой-то миг, моя память проснулась и я вспомнил глаза полные страха.

— Это же ты держала меня за руку?

Но она лишь отмахнулась и выпрямилась.

— Да, именно мне ты сказал своё имя прежде чем собрался умирать. Ужасный поступок…

Я не понимал почему она вот так просто со мной говорит. Ведет разговор так, словно мы давно знакомы. Но всё стало ясно спустя минуту.

Мила дрожала. Она буквально тряслась рядом с моей койкой, и просто пыталась унять страх таким образом. Неужели она наврала, и всё таки боялась, что я окажусь опасным террористом?

— Ты боишься меня?

Её руки застыли над контейнерами с едой, а голова ушла в плечи. Я же ждал ответа. Если это вранье, значит, я ошибся в человеке вновь.

— Да…

Наваждение ушло. Я так и знал, что в этом мире не существует человека, который способен не отвернуться от меня.

— Ты испугал меня своим предсмертным бредом. До этого… Я видела смерть много раз, но ещё никто не просил меня запомнить его имя.

Финал… Эта девушка просто перевернула мой мир. Это не поддавалось никакой логике. Мила видела меня впервые в жизни, до этого вероятно не раз стояла над умирающим. Тогда почему?

Я не понимал…

За ней в палатку вошли вьетнамцы. Протокол требовал полного молчания, поэтому я не мог проронить и слова о том, что мы везли братьев Шанар, как и том, что это два известнейших подрывника. Время допроса шло, а вьетнамцы уже дважды пытались приложить дуло автомата к моему лбу.

— Вы же не слепы и понимаете, что азиат не может быть арабом! Зачем этот цирк?

Но теперь молчали они. Эти дебилы знали, что я не просто военный, поэтому их гложило то, что корейцы посмели хозяйничать на их территории.

Время шло и я понимал, что Хаял, который сбежал вполне мог быть где-то рядом. Ему нужны пища и крыша над головой, ведь он наверняка ранен и требует медицинской помощи.

Признаться, я почти молился, чтобы эта тварь погибла сама и мне не пришлось бы его искать.

Но кто же знал! Как я мог знать, что судьба. Эта двуликая дама раскинет передо мной такие сети.

— Джин! — в палатку влетела женщина в белом халате и с банданой на голове. — Вас же так зовут?

Я видел её впервые. Все эти дни за мной ухаживала Мила, поэтому эта женщина мне была совершенно не знакома.

— Да. — я сел в кровати и посмотрел на встревоженное лицо незнакомки.

— Вы… Вы знаете, кто такой Хаял? Он держит в заложниках медгруппу в поселке неподалеку.

Мне хватило десяти секунд, чтобы встать и сорвать с себя все датчики и трубки. Женщина округлила глаза и попыталась меня остановить, когда я начал одеваться.

— Вы ранены! Стойте!

— Мне нужен ваш защищенный канал, чтобы связаться со своим руководством. Вы же докторша?

Я сразу понял, что это именно та женщина о которой говорили вьетнамцы.

— Дда…

Она растерялась, но быстро сняла с пояса телефон, который работал по средствам спутниковой связи.

— У вас пять минут прежде чем спутник уйдёт с нашего квадрата.

Я схватил аппарат и набрал экстренный код, который был моим последним шансом.

— Старший капитан Ван Джин… девять… три… семь… три… Позывной "черный дракон". Запрашиваю связь с центральным штабом. Код доступа три семёрки.

— Главный штаб дракону, связь установлена. Вылетаем. Квадрат девять… три… семь… три… Принято!… Джин, ты цел?

— Со мной всё в порядке, майор Ю. Прошу, поторопитесь. Хаял остался в живых и у него заложники.

— Действуй по протоколу.

— Принято.

Я отдал женщине аппарат, и начал искать обезболивающее. Я четко помнил, что Мила оставляла свои шприцы с колбочками, будь они прокляты!

— Вам нельзя никуда идти в таком состоянии. Просто скажите, кто этот человек и этим займутся наши бойцы или вьетнамцы на худой конец.

Я таки нашел этот злощастный металлический сундук с эликсирами, чтоб его! Быстрым движением извлек то что нужно и сделал инъекцию прямо в бедро.

К слову доктор уже бежала за мной, когда у входа путь мне преградили два вьетнамца.

— Простите, ребята.

Быстро и безошибочно я вырубил обоих и забрал у одного из них автомат. Мой "Глок" остался в самолете, поэтому я прихватил два кортика, что обычно носили в сапогах и беспрепятственно вышел из палатки.

Стоял полдень, и в воздухе висела жара. Было душно, и я знал, что долго в таком состоянии не продержусь.

Женщина преградила мне дорогу, и схватила за порванную футболку. Что ей сказать, и как заставить успокоиться?

— Послушайте…

— Доктор Гребовски. Я между прочим шесть часов тебя шила полудурок!! Поэтому вернись назад и просто объясни с кем мы имеем дело!

— Послушайте, доктор Гребовски! У меня нет полномочий разглашать подобную информацию, поэтому просто успокойтесь и дайте мне вернуть назад ваших людей целыми и невредимыми. Если этот человек увидит хоть одного военного в радиусе ста метров, всё взлетит на воздух. Хаял способен создать взрывчатку из деткой погремушки. Поэтому, просто дайте мне машину и ждите. Я верну их!

— Вы погибнете! — она смотрела на меня как на сумасшедшего, но что-то заставило её поверить мне. — Ненормальный!

Она шикнула и выругалась, а потом заметила как к нам приближаются несколько бойцов из вьетнамского корпуса. Женщина впихнула мне ключи, и толкнула за палатку.

— Что здесь происходит, доктор Гребовски?

— Это я вас должна спросить, как вы охраняете опасного преступника так, что он просто сбежал!!!

Пришло время довести дело до конца!

Глава 3. Мила

Было ли у вас когда-то такое чувство, словно вас окунули в глубокую прорубь и вы замерзаете? Это страх… Именно так я всегда ощущала липкий, холодный страх.

Джин не террорист, теперь я знала это точно. Хотя и была полностью в этом уверена. Террорист сейчас стоял передо мной, и его даже не остановило наличие в здании больницы, маленьких детей.

Дина с Семом он связал и приковал к одной из деревянных балок. Дом был старым и деревянным, в этом посёлке вообще не было ни одного дома из камня. Поэтому я была уверена, что это чудовище не погнушается даже поджечь его дабы спастись или просто убить всех в слепой вере своим убеждениям.

— Хаял, отпустите хотя бы детей!

Я стояла на коленях, и смотрела в перепуганные лица ребятишек, что сбились в кучу у одной из стен. Их живой стеной прикрывали несколько взрослых, в попытке не дать им навредить.

Мужчина поправил повязку, что я надела ему ещё даже не подозревая, какую тварь спасаю.

— У вас есть дети, доктор? — Хаял присел на корточки рядом со мной и посмотрел прямо в глаза.

— Нет.

От его взгляда мне стало настолько плохо, что захотелось бежать. Там на дне его зрачков, плескалась пустота. В этих глазницах не было ничего человеческого, как и на перекошенном лице, исполосаном шрамами, словно его резали наживо снова и снова.

— У меня были, доктор. Было двое ребятишек, которые точно так же, как эти… — он показал на детей и отчего-то застыл, но потом продолжил. — Были… Пока не пришли твари с Запада и не убили их своими бомбами. Небо горело, доктор. Все кричали! А моя жена держала на руках моих мёртвых мальчиков.

Я даже не заметила, как по моей щеке потекла слеза. Он не врал… Так не лгут… Это было сказано так, словно я была там и видела всё его глазами.

Он заметил мою реакцию, и усмехнувшись, ударил наотмашь. В голове потемнело, а в ушах начался гул. Словно из далека я услышала его слова.

— Не смей проливать нечестивые слезы, тварь!

Я глубоко вдохнула, и стёрла кровь с лица. Видимо что-то в моём взгляде подействовало на него, потому что он направил пистолет на взрослых и приказал им отойти в сторону, чтобы дети могли уйти.

Если ценой за это была моя боль и страх, то, видимо, я расплатилась с ним сполна.

— Не трогай её!

Дин потянулся к Хаялу, на что тот, только размахнулся и ударил парня в живот. Я закричала и покачала головой, чтобы парни не лезли. Я так боялась, что он мог их убить, что была готова вести светские беседы о жизни с этим чудовищем столько сколько потребуется. Ведь нас не могут бросить! За нами обязательно придут!

Тем временем мужчина сел прямо на пол напротив меня и начал разматывать что-то на своей ноге. Я присмотрелась, и кровь застыла в моих жилах. Это была тротиловая шашка, явно состряпанная из подручных средств.

— Боишься, докторша?

Он поднял глаза и начал раскручивать другой кусок ткани. Там была точно такая же шашка, но немного меньше и явно повреждена.

Я не знала, что ему ответить, поэтому молча наблюдала, как он готовится снести здесь всё на воздух.

— Я видел вас, ребятки. — вдруг промолвил он и начал крутить взрывчатку в руках. — Я смотрел на то, как вы спасаете этого корейского ублюдка, молясь чтобы он издох так же как и его дружки, но ты спасла его, докторша. И то как ты это делала… У нас такие взгляды не приняты, но… Поверь мне, этот мужчина твой.

Зачем мне слушать бред, который нёс этот сумасшедший убийца, я не знала. А тем временем он продолжал.

— Это связь, доктор. Ты вернула его к жизни и теперь вы связаны его смертью.

Меня пробил озноб. Видимо этому нелюдю нравилось измываться над другими. Для него это было словно ритуалом собственной мести.

— Ты сама привязала его к себе.

Верить в подобную чушь? Но опять же… Этот человек говорил так, словно знает жизнь лучше любого, и его словам внимали. Я была в этом уверена, потому что вспомнив Джина и наш последний разговор, я непонятным образом успокоилась.

— Это невыносимо есть!

Я сидела на стуле и ждала, пока Джин доест бульон и кашу. Этот мужчина порой вел себя как ребёнок. Вот и сейчас, он ел так, словно поглощал помои.

— Другого тебе нельзя! У тебя диета, поэтому ешь что дают.

Он бросил ложку в суп и отставил его в сторону. Сел удобнее. Повернулся и бесцеремонно начал меня рассматривать.

— Ты несешь дозор здесь?

Я нахмурилась и в непонятках помотала головой. Что за бред?

Он хохотнул и продолжил, видимо поняв, что запутал меня своим вопросом.

— Я к тому, что ты третий день следишь за тем, чтобы я доел? Это, типа у вас тут "випам" террористам такое обслуживание в комплекте… Или я просто тебе понравился?

— Что?!

— Нет… — он помотал головой, и выдал чушь почище прошлой. — Ты маньячка! Я тебя раскусил! Ты получаешь удовольствие от моих мучений из-за этой баланды… Точно!

— У тебя видимо посттравматический синдром.

Я встала и начала собирать посуду, когда он вдруг схватил меня за руку, и заставил сесть рядом на койку.

— Расскажи мне, что ты любишь есть больше всего?

Я ожидала чего угодно! Дурацких шуточек, вопросов о том, сколько рыбы мы пустили на суп, и что я подсыпала в кашу. Всё это он уже спрашивал… Но этот простой вопрос заставил меня задуматься. Такое спрашивают у человека, который действительно интересен. И он спрашивал это с совершенно серьезным видом.

— Борщ.

— Что?! Это что ещё… — он почесал нос, а потом повернул голову на бок в недоумении. — Это даже произнести сложно… Боо…рсч…

— Это такой суп из овощей и мяса, где главный ингредиент это свекла.

— Свекла?

— Да, красная. Его ещё едят со сметаной.

— Ам… сливками что-ли?

На этом месте я не выдержала и рассмеялась. Он даже не знал, что такое сметана, что уже говорить о сале.

— Ты издеваешься надо мной? Да?

Но я уже не могла остановиться. Выражение лица Джина было бесподобным. Словно маленький ребенок он надул губы и нахмурил брови.

— Приготовь его мне…

Я уже стояла в проходе из палатки, когда он окликнул меня. Это воспоминание не давало мне покоя с того самого момента, как я увидела это выражение лица. Глаза сощурены, губы приоткрыты, на его правую щеку падает луч солнца, создавая иллюзию того, что кожа светиться. А потом он улыбнулся…

— Я не могу приготовить его. Здесь нет таких овощей.

— Потом. Ты приготовишь мне его потом, когда мы будем там, где их легко отыскать, Мила…

Воспоминание ушло… Словно в тумане рассеялось и я опять посмотрела на убийцу в руках которого сейчас была моя жизнь. Впервые с того времени, как я поступила на службу мне грозила такая опасность. Я не болела, не тонула и не подвергалась такому даже в самых страшных местах, где успела побывать.

И сейчас я чётко видела, что происходит. Жизнь перестала быть прежней с тех самых слов: "меня звали Джин…"

Я пыталась сбежать от прошлого, от пустой жизни. Пыталась найти себя, и обрести свободу… Но что-то мне подсказывало, что вместо этого я обрела иллюзию жизни. Я стала пустой именно из-за того, что забыла как нужно жить. И как нужно ценить то, что у тебя есть.

Я облокотилась на балку за спиной и стала наблюдать за человеком, что нёс в сердце лишь месть. Он сознательно избрал этот путь. Сознательно решил стать убийцей, считая, что так восстановит справедливость. Себе он казался праведником и мучеником, у которого отобрали всё, ради чего он жил. И я это понимала. Я могла принять и понять эту боль.

Но видела другое. Для меня он был преступником, слепым палачом, отбирающим жизни.

Тогда как я поняла, что Джин другой?

Но тут ответ пришел опять из уст Хаяла.

— Ты боишься меня, потому что считаешь убийцей. Ты видишь людей насквозь. Жизнь видимо подарила тебе это умение, доктор.

Он закончил свои приготовления и резким движением поднял меня на ноги.

Что он собирался делать мне стало ясно как только механизм был накинут на мои плечи.

— Он придёт… — этот шепот заставил меня окаменеть. — Он тоже знает, что вы связаны.

Дин и Сем начали что-то кричать, но я слышала только звук движения секундной стрелки. Этот тихий цокот… Я закрыла глаза с такой силой, что из них брызнули слезы. Мне было страшно настолько, что передо мной проносилась вся моя жизнь…

"— Я не собираюсь жениться на тебе, Мила! Я вообще не уверен, что всё ещё люблю тебя!

— Ты трус! Ты такой трус! Как можно любить человека, а потом просто сказать, что всё прошло? Это не любовь, Дима. Это эгоизм! Ты чертов эгоист!

— Просто давай отпустим это! А? Давай пойдем своими дорогами… Я устал. Я так устал от…

— Просто уходи! Убирайся из моей жизни… И больше никогда не смей возвращаться!

Воспоминание сменялось одно другим… А цокот всё еще был слышен.

— Милка! Ты сошла с ума! Зачем тебе это? Ты хоть понимаешь, что тебе придется видеть? На что смотреть?

— Анжела не отговаривай меня… Я всё решила!

— Этот придурок! Будь он проклят! Всю жизнь сломал и просто развернулся и ушел… Тварь!

— Сестра… Просто отпусти меня…

Опять он. Его глаза, когда он забирал вещи и уходил… Просто уходил и ему было плевать какую пустоту он оставляет за собой!

Я расслышала как скрипнула деревянная дверь и распахнула глаза. Джин стоял у входа и смотрел прямо на меня. В его глазах я видела другое. Чужой мужчина… Такой незнакомый и далёкий, сейчас смотрел на меня так, словно готов умереть вместе со мной.

Чушь! Я не буду больше верить ни чьим глазам! Я не стану больше пустой куклой…

Но Джин продолжал смотреть, а потом опустил оружие на пол и поднял руки.

— Я же сказал, что он придет…

Эта тварь ударила меня под коленки и надавали на плечи, чтобы я опустилась на пол.

— Отпусти врачей, Хаял, и мы сможем договориться.

Джин стоял неподвижно, но Хаял не собирался останавливать этот спектакль.

— Часики тикают, солдат. Скоро от этой прелестной девочки не останется и мокрого места.

Я опустила голову, и просто ждала. Меня опять накрыл страх. Что происходит? Почему я оказалась здесь? Какой рок заставил меня избрать этот путь и чем я думала? Ведь я могла жить дальше. Могла спокойно ходить на работу в торговую фирму. Найти конопатого сослуживца и женить на себе. Подобрать кого попроще и просто жить. Или вообще остаться одной! Чем хуже, нежели вообще умереть от рук чокнутого террориста на краю мира?

Вот так из тысячи путей, я выбрала тот, что привёл меня сюда, на этот дощатый пол, где на мне висела взрывчатка.

— Чего ты добиваешься?

— Все просто, солдат. Я инсценирую свою смерть и продолжу свою миссию.

Я ухмыльнулась. Миссию, говорит? Звери… Господи почему мы такие звери, когда способны мыслить?

Я посмотрела перед собой и только сейчас заметила, что на пол возле ног Джина капает кровь. От испуга подняла глаза выше, и увидела, что на лице мужчины даже испарина не проступила. Инстинкт самосохранения вопил думать только о себе, но что-то внутри кричало о том, что он сорвался следом за нами даже будучи раненным.

— Ненормальный!

Он прочёл это по моим губам и на одно маленькое мгновение, я заметила тень улыбки на его лице. А потом неестественно дернул рукой, что-то сказав Хаялу на корейском.

Этот жест… Он был очень странным. Словно Джин что-то мне показывал.

Мужчины продолжали говорить, а Джин опять дернул рукой. На этот раз я присмотрелась и уловила, что он показывал на пол.

Подняла глаза в тот момент, когда Джин медленно опускался чтобы ногой отшвырнуть автомат Хаялу.

— На пол…

Это уже прочла я, когда он нагнулся чтобы разрядить магазин. Меня словно прошибло током и я поняла, что у меня доли секунды, чтобы не попасть под траекторию выстрела. Я вдохнула воздуха, быстро пригнулась и с силой закрыла глаза.

Это было мгновение… Одно мгновение в котором раздались оглушительные выстрелы и наступила полная тишина.

Потом всё пришло в движение. Меня отдернули и подняли на ноги.

— Цела? Не ранена?

Меня трясло. Мной просто била дрожь так, что стучали зубы.

— Сними с меня это… Сними!!

В помещение ворвались люди в форме. На каждом была чёрная амуниция и шлемы с рациями. Это был спецназ. Я знала, что только они носят монотонную темную форму. Но чей?

Хотя на этот вопрос ответ нашелся сразу же. Джин начал осматривать механизм взрывчатки и что-то быстро тараторить одному из мужчин на корейском.

В это время я чувствовала, что еле стою на ногах.

— Я…

Сознание медленно покидало меня, в глазах темнело, а за спиной хрипел Хаял. Я знала, что он умирает. Джин убил его…

— Мила! — Джин подхватил меня за талию и крепко держал. — Стой ровно!

Другой рукой он погладил меня по лицу и заставил смотреть на него.

— Смотри на меня! Смотри мне прямо в глаза и слушай! Сейчас этот парень начнет обезвреживать взрывной механизм. Ты должна стоять неподвижно и делать то, что я тебе скажу.

— Я не могу… Меня не держат ноги…

Он сжал мой затылок и легко провел большим пальцем по щеке.

— Я с тобой! Я никуда не уйду, пока мы не снимем с тебя эту дрянь. Потерпи! Хорошо?

Он надрывно дышал, и я чувствовала тепло от его дыхания на лице. Ладонь приятно грела, и озноб понемногу уходил, как и дрожь.

— Вот! Умница… Вернись к нам!

Кто-то за моей спиной начал разматывать взрывчатку, и я услышала как часы перестали идти в тот момент, когда с моей спины сняли шашки.

— Готово, капитан Ван!

Только после этих слов он разорвал наши гляделки, а я медленно начала оседать на пол.

Рядом появился Дин и подхватил меня на руки.

— Дальше мы сами…

Но я уже не слышала ничего. Мир потемнел, и я провалилась в спасительное забвение.

Очнулась я только с утра, когда в окна нашей с Катей палатки начал проникать солнечный свет.

— Как ты?

— Дай угадаю. — я поднялась, и посмотрела на подругу, что сидела за столом и писала очередной отчет. — Ты проторчала у моей койки всю ночь.

Катя была тем, человеком что не бросает никогда. Чтобы не случилось она и спать не будет, и есть пока не убедится что со мной все в порядке.

— Бинго, подруга. — она встала из-за стола и села у моих ног. — Ты как?

— Бывало и лучше. Парни в порядке?

На сколько я помнила Сем был изрядно избит. Над ним Хаял поиздевался сильнее всего.

— Нормально всё с ними. Ходят с утра по городку с кислыми рожами.

— Это еще почему? — я взяла бутылку с водой со столика и задела лист бумаги, на котором лежало два металлических жетона.

— Именно поэтому. — Катя вздохнула и закатила глаза. — Ненормальный три раза заходил, пока не понял, что с тобой всё в порядке.

— Ненормальный? — я развернула бумагу, а потом посмотрела на жетоны. — Джин был здесь?

Катя сложила руки на груди и лишь кивнула в знак согласия.

— Он же ранен! Где он?

— Улетел час назад на своей вертушке. Я еле уговорила его зашиться повторно. Все швы зараза порвал, а я так старалась чтоб шрам был незаметен. Ты это… прочти. Парень старался наверное.

Катя хохотнула и вернулась к отчётам, видимо чтобы не мешать мне, пока я читаю письмо от теперь знакомого незнакомца.

"… Это покажется тебе смешным. Но я хочу сказать, что спас тебя только из-за бор… Господи, это не название блюда, а катастрофа.

В общем Мила, с тебя этот суп со свеклы со сливками.

Я никогда не писал писем, поэтому много не смейся с неуча. На самом деле, я хотел вас поблагодарить. Тебя и докторшу, за то, что спасли мою никчёмную жизнь.

Спасибо за то, что поверила мне.

Мне пришлось сказать, что я потерял свои жетоны. Я хочу чтобы они были у тебя.

До встречи, Мила. "

Я раскрыла ладонь в которой держала два жетона на цепочке. Там были выбиты корейские иероглифы, значения которых я не знала. Но на другом был латинский текст, который я почему-то прочла вслух, верно пытаясь придать этим словам значения.

— Ван Джин… Четвертая группа, резус минус…

Солнце согревало металл, и я вспомнила улыбку в его лучах.

— Ты куда? Тебе бы ещё полежать!

Катя проводила меня взглядом, и привстала.

— У нас выходной сегодня?

— Да.

— Бери полотенце. Пора испробовать здешний водопад.

Подруга прихлопнула в ладони и потянулась, улыбнувшись.

— Есть вино. Может и его прихватим? У тебя же сегодня второй день рождения!

Я остановилась. И правда, сегодня меня уже могло и не быть в живых.

— Мила… — Катя вдруг серьезно посмотрела на меня, и кивнула на листок и жетоны, что остались лежать на постели. — Он и вправду три раза приходил. Что он написал?

— Написал что влюбился по уши и теперь станет сталкером в погоне за сексуальной медсестрой, чтобы осуществить свои извращённые фантазии.

Катя прыснула со смеху, а я подмигнула ей.

Могла ли я знать, что мои слова вселенная воспримет, как призыв к действию?

— Идем! Вино не забудь!

— Ха! Куда ж без него!

Глава 4. Джин

Я прилетел домой в субботу. Это был дождливый и холодный день, один из тех, когда не хотелось совершенно ничего.

В квартире было пусто и аскетично, как и всегда. Я знал, что вернувшись сюда, меня будут ждать только фото на стене. Несколько застывших моментов из моей жизни. На одном мои родители и брат, на другом моя рота, парни с которыми я начинал службу.

Среди них был и Ван Мин. Нас часто называли братьями, поскольку мы носили одну и ту же фамилию, и даже были похожи…

До этого дня.

— Привет! Ты уже прилетел?

Автоответчик хранил лишь одно сообщение от нашего общего друга Суг Дже. Он уже давно уволился и работал в охранном агентстве, но это не мешало поддерживать нам связь.

Я набрал номер и начал переодеваться, поставив разговор на громкую связь. Гудки громко разносились по комнатам, пока я не услышал тихий голос друга. Теперь единственного друга, который остался в живых.

— Ты цел?

— Да, со мной всё в порядке.

Я раскрыл створки шкафа и достал парадный мундир. Он был новым, я не успел надеть его для радостного события. Теперь же придется надеть его на похороны.

— Во сколько прощание? И где?

— В час дня на лётном стрельбище…

— Ты говорил с Су Хвой?

Я встал над кроватью, на которой лежала форма

и застыл. Жена Ван Мина останется совсем одна с двумя маленькими ребятишками. Это так несправедливо! Там должен был погибнуть я…

— Джин?!

— Нет… Я только из самолета. Тело доставили раньше, и я не успел увидеться с ней.

— Я выезжаю. Тебя забрать по дороге?

— Да…

Я сел на кровать и опустил голову. В комнате опять гулко звучали гудки, а перед моими глазами возник образ девушки, которая приготовилась умереть…

— Мила…

Почему-то именно в этот момент я захотел увидеть незнакомку, что непонятным образом возвращала мне веру в себя. В ней не было ничего необычного. Простая женщина, совершенно другой взгляд на жизнь и другая ментальность. Всё другое… Но это настолько манило, что я словил себя на мысли, что жутко хочу узнать её ближе. Стать ей хотя бы другом.

Я взял в руки сотовый и набрал короткий номер.

— Капитан Ван. Я слушаю вас!

— Мила Герман, медсестра военно-полевого госпиталя "Красного Креста". Найди на неё всё, что есть в базе службы спасения!

— Приказ понял, будет исполнено!

Я встал под горячие струи воды и выругался. Чёрт! Рана опять открылась, а я и забыл о ней. Нужно поехать в Канамский госпиталь или больницу. Но потом… Сперва Ван Мин…

Видимо я мазохист. Чертов ненормальный и сумасшедший мазохист. Это было невыносимо, но я стоял рядом с вдовой Мина Су Хвой и держал маленького Ю на руках. Это всё, что я мог для неё сделать в этот момент. Я мог быть рядом хотя бы сейчас.

Суг Дже смотрел на меня и лишь качал головой, пока мы прощались с Мином.

Похороны солдата это непросто поминальная служба. Это дань чести и долгу, который мы несём на плечах, словно собственный груз.

Огромный транспортный самолет и три гроба накрытых флагами. Для каждого свой, каждому своё место.

Ветер разносил мелкий дождь резкими порывами, и накрывал нас словно липкий холод. Я смотрел на фото друга и понимал, что четвертый гроб мог быть моим. Я мог лежать сейчас точно так же, как они и уже ничего не чувствовать.

Мы настолько привыкли к похоронам, что воспринимали это как данность. Чего не скажешь о детях.

Малыш на моих руках сидел неподвижно и тихо. Ю жался к моему кителю и маленькими ручками сжимал лычки на плечах. Он не понимал почему его держу я, и постоянно оглядывался по сторонам, видимо, разыскивая взглядом отца.

Старшей же мальчик, которого назвали в честь отца, Дже Мин всё понимал, и я восхищался тем, как семилетний ребёнок держит мать за руку, пока она давится беззвучными слезами. Дже Мин стойко смотрел перед собой и постоянно гладил мать по руке.

В этот момент со мной произошло необъяснимое. До этого самого дня на похоронах ни разу не было детей. И это заставило взглянуть меня на них с другой стороны.

Я вдруг жутко захотел, чтобы и у меня был сын, который точно так же будет провожать однажды меня. Это дико, но я понял наконец в чем смысл нашего существования. Он в детях! Ведь не будь их у Су Хвы, я уверен, женщина не смогла бы взять себя в руки так быстро.

— Ван Джин!

Она обернулась ко мне и в её глазах я прочел прощение. Мне было трудно видеть её, потому что я винил себя в смерти друга. Поэтому, когда она посмотрела на меня, я почувствовал облегчение.

— Спасибо, что остался жив…

— Су Хва… Я…

Но она лишь положила свою руку поверх моей и сжала.

— Я знала с кем связываю свою жизнь, Джин. Я была готова и к такому исходу. В этом нет твоей вины. Ты не виноват, что выжил.

Прощаться всегда тяжело. Мы люди, существа разумные и когда нас настигает горе, каждый находит ему свой выход. Кто-то поминает ушедшего сам, кто-то сидит до последнего в кругу друзей, вспоминая самые светлые моменты. А кто-то, как мы с Суг Дже, просто напивается…

— Опять! Вы же окоченеете тут! Осень на дворе, заморозки, а они на улице уселись.

Мама Суг Дже всегда напоминала мне мою. Наверное, все матери чем-то похожи между собой. Сейчас эта добродушная и круглолицая женщина стояла посреди двора с двумя тёплыми пледами в одной руке, и огромной миской тушеного мяса в другой. Как это всё помещалось в её руках, одному Господу известно!

Деревянный дом семьи Ли на одном из старых холмов Сеула был восхитительным местом, а больше всего он мне нравился запахом стряпни госпожи Ли. Прекрасный вид на огни большого города и природа. Казалось это несочетаемо, но я жил точно в таком же доме и помнил, как это восхитительно по утрам выходить босиком на зелёную лужайку. Сейчас отцовский дом пустовал. Я не входил туда очень давно, хотя мог хоть сейчас подняться, пройти пятисот метров вниз по склону и встать у его ворот.

— Джин, мальчик, накинь плед, ты же простынешь.

— Мам! Ну что ты как с детьми малыми… Сколько можно то?!!

— Сколько нужно, оболтус! Джин приезжает два раза в год, а ты его на деревянном топчане посреди двора усадил! У тебя совесть есть?

Госпожа Ли выгрузила миску между нами, и забрав "соджу", достала из-под топчана глиняный бутыль.

— Хватит пить этот компот для детей!

— Маколи? Мама! Откуда? — Суг Дже схватил бутыль и откупорил пробку.

— От отца спрятала, что не ясно-то!

Я рассмеялся и принял из рук женщины плед. На улице действительно было прохладно и сыро. Дождь уже закончился, и вокруг стояла липкая дымка.

— Джин, я все хотела тебе пожаловаться!

Женщина взяла стакан и налила спиртного и себе, прежде наполнив наши.

— Этот болван меня в могилу загонит! Ему скоро тридцать!

— Мама!!! — Суг Дже закутался в плед и покачал головой, вздыхая.

— Не "мамкай"! — она шикнула и опять обратилась ко мне. — Столько хороших девушек с ним работает, красивых! А он? Он всё ходит как павлин! Я наверное не дождусь внуков!

Я перевёл взгляд на друга и сложил руки на груди. Это был наверное десятый призыв ко мне образумить Суг Дже. И каждый раз, госпожа Ли в конце грозилась сама найти девицу сыну и поженить его силком.

— Вот ты умный мальчик, Джин!

— А я значит глупый? — друг надулся и запихнул в рот огромный кусок мяса.

— Конечно, глупый! Какой взрослый мужик будет с мамой жить в тридцать?! А?

— Так ты ж сама меня не отпускаешь!

Наблюдая за этой перепалкой, я ощутил что дома. Я помнил всё, и не смотря на беду и горе, которое висело надо мной сегодня весь день, я всё еще дышал.

— Джин, я прошу тебя, поговори с ним! И вообще тебе тоже пора образумиться. Такой красивый мальчик и столько грусти в глазах.

Госпожа Ли погладила меня по плечам, а своему сыну отвесила подзатыльник. Это было шикарно. Я обожал эту женщину только за то, кем стал Суг Дже. На первый взгляд могло показаться, что он маменькин сынок, но это было не так. Суг Дже не мог бросить мать и отца, он был единственным кто мог оплатить счета за дом и лечение господина Ли. Именно боязнь за родного человека заставила Суг Дже не отходить от отца ни на шаг.

— Бросай это, Джин. Мама права, ты два раза в год приезжаешь и каждый раз я вижу лишь тень от друга.

Я усмехнулся и налил ему маколи. Вернуться? Бросить службу и вернуться в пустую квартиру? Зачем?

— Ты знаешь что такое борщ?

Мой вопрос заставил друга застыть со стаканом у рта.

— Бор… Что?!

— Не знаешь… — я вздохнул и осушил свой стакан. Горькая жидкость опалила горло и застыла на губах.

Суг Дже приподнял в удивлении брови и свой положил на топчан так и не выпив.

— Ты изменился… — он присмотрелся ко мне и сложил руки на груди. — Что-то в тебе не так.

Он силился заглянуть мне в глаза и понять, что такого увидел. Но я то уже знал, что там.

— Что произошло во Вьетнаме? Расскажи мне…

Я поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза другу. На один короткий миг всё вокруг застыло, и я вспомнил как мы точно так же сидели здесь, когда были школьниками.

В то утро мы просто дурачились и мечтали поехать к морю, чтобы порыбачить. Я помню даже запах рыбы из окон госпожи Ли. Помню то, как Ю На выбежала с огромным блюдом, и весело смеялась от того, как мы с поднятыми вверх палочками и ложками ждали еды.

Наваждение ушло и я передо мной опять был вечер.

— Я должен был умереть, Дже. — мой голос был спокойным, словно я рассказывал о погоде. — Мы разбились о скалы, и я был уверен, что не выживу. Это было впервые, когда я был так близок к концу… Поэтому бредил, и встретил ангела…

— Постой! — Суг Дже налил мне ещё, и продолжил. — Ангела звали борщ?

Вначале я просто хохотнул, а потом зашёлся смехом во весь голос.

— Нет, борщ это суп.

Суг Дже открыл и закрыл рот словно рыба, а потом тоже хохотнул.

— Ты когда-то общался с иностранками?

Если бы я мог описать выражение смятения на лице друга, то это было бы похоже на нашего командира, когда он застал нас пьяными вдрызг в казарме. Это было комично, но с тем и страшно.

— Погоди! — Дже помахал рукой передо мной и продолжил. — Ты меня вконец запутал. Кто такой ангел, при чем здесь суп, и вообще иностранцы?

— Ангела зовут Мила, она иностранка и этот суп её любимая еда.

Всё, финиш! Суг Дже застыл, а я осушил еще один стакан. Минуту он просто смотрел на меня, а потом широко улыбнулся.

— Я понял! Теперь мне все стало ясно, черт бы тебя побрал! Ты влюбился, друг. Вот что поменялось!

Влюбился? Чушь! Как можно влюбиться в человека, о котором почти ничего не знаешь. Это было другое. Что-то, что пока было для меня загадкой. Мила была для меня загадкой, которую непонятным образом так и тянуло разгадать.

— Ты пьян.

— Это ты пьян, мне со стороны виднее, дружочек. Я знаешь ли давно тебя знаю…

В его словах была правда. Мы выросли вместе, и кому как не Суг Дже знать меня лучше всего.

— Ты забыл упомянуть, что операция прошла успешно.

Выражение лица Суг Дже изменилось до неузнаваемости. Он ел мясо и с совершенно серьезным видом говорил о работе. Говорил так, словно предыдущего разговора не было.

— Да. Я устранил обоих, как и планировалось изначально. Но…

— Цена была слишком высока, Джин. — Дже переложил немного мяса и в мою тарелку, а затем опять наполнил мой стакан. — Однажды ценой можешь стать ты.

— Я знаю…

— Может пора остановиться? Я уже говорил тебе, что начальник Чхве ждет тебя. Ты можешь перестать быть мишенью.

— Но тогда я стану палачом, Суг Дже. А это не входит в мои планы. Я не стану убивать за деньги.

После моих слов, Суг Дже вздрогнул всем телом и застыл. Он знал, как я отношусь к играм богатеньких толстосумов, как и знал, что я никогда не стану их марионеткой.

— Ты прав, Джин. Мы убиваем… Но не платим за это жизнями обычных солдат.

Колкость попала в цель. Суг Дже было доподлинно известно в чём причина перевозки столь опасных террористов, как и о том, что оттуда не должен был вернуться никто. Он три года прослужил со мной плечом к плечу. Он знал, что после подобной операции, формально я должен был быть мёртв на бумаге уже к этому утру, когда мы прощались с Ван Мином.

— Бросай это, Джин.

Впервые за несколько лет, я задумался над этим всерьез. Слишком много этого "впервые" происходило со мной в последнее время.

И следующая неделя в Сеуле не стала исключением. Мне выдали отпуск на месяц, и я впервые так долго был дома. Поэтому первые пару дней я просто гулял. Дышал воздухом родного места, смотрел в лица прохожих и вспоминал, что это моя родина.

Люди суетились, все куда-то спешили, а я просто шел сквозь толпу. Мне было приятно надеть обычный свитер и джинсы. Было приятно не тащить на себе несколько десятков килограмм амуниции и не держать за пазухой оружие. Самым тяжелым на моих плечах сейчас было серое осеннее пальто. Мне не было жарко или холодно, мне не было страшно или тревожно. Я не был на чеку, каждую секунду. Ван Джин, обычный мужчина внутри меня, смог наконец расслабиться.

Естественно ранение и последствия операции во Вьетнаме требовали хоть немного внимания собственному здоровью. Поэтому в приподнятом настроении я заявился в обычную больницу "асан" в центре. Рана затягивалась, но переломы давали о себе знать.

Никогда не любил больницы. Где бы я не был, будь то госпиталь или просто медицинская палатка, всюду меня преследовал этот запах. Ненавижу как пахнут медикаменты. Ненавижу как пахнет кровь…

— Ван Джин?

Огромный белый холл со стойкой за которой сидел медперсонал разрезал негромкий женский возглас. Если бы не то, что я знал этот голос слишком хорошо, наверное, он так бы и утонул в больничном гуле, что стоял вокруг.

— Джин?!

Я медленно обернулся от регистрационной стойки где мне мило улыбалась медсестра уже выписывая направление на осмотр.

Ю На… Она стояла прямо передо мной в белом халате и с папкой в руках. Безупречный вид, волосы хорошо ухожены, на лице беспокойная улыбка… Я помню её… Как помню и то, как она целовала меня улыбаясь.

— Здравствуй, Ю На.

Я смерил её взглядом и поздоровавшись, забрал бумаги направляясь в нужный мне кабинет.

— Постой! — она догнала меня, и бесцеремонно выхватила карту с записями регистратора. Бегло просмотрела ее и бросила девушке за стойкой. — Этого пациента возьму я!

— Доктор Ю, у вас осмотр!

— Ничего, этим займется доктор Джу.

Я усмехнулся, и пошел следом за девушкой, что сейчас так хорошо играла спектакль. Ей же было всё равно! Что не так сейчас?

Коридор закончился, и мы вошли в небольшой кабинет. Здесь все было белым, даже ручки для записей и канцелярка на столе была тоже белого цвета.

— Раздевайся, я осмотрю твое ранение.

Я же просто облокотился о дверной косяк и смотрел на то, как она с серьезным видом что-то вычитывает в моих документах.

— Ты не изменилась. Тебя по прежнему не интересует ничье мнение, и ты по прежнему всё решаешь за всех…

— Ты о чем? — она подняла глаза и улыбнулась. — Я так долго тебя не видела, и тут ты в моей больнице. Я же не могла отпустить тебя к другому доктору, когда здесь есть я.

— Как поживает твой муж?

Улыбка сошла с её лица, а в глазах Ю Ны появилась непонятная мне горечь.

— Мы развелись.

Я прищурился и понял в чём мотив того, что происходит. Недаром же Суг Дже так агитировал меня прийти именно в эту больницу.

— Печально…

— Ты будешь проходить осмотр или мы будем говорить о моей личной жизни?

Если бы я был хоть на пять лет моложе повелся бы на этот взгляд как мальчишка. Хотелось дико смеяться. Она знала, что я приехал и наверняка все это время хорошо общалась с Дже.

Но беда для неё состояла в том, что я не мальчик, и уже давно. А еще она состояла в том, что я очень хорошо запомнил другие руки…

— Не двигайся!

— Но мне больно! Послушай, ты можешь делать это нежнее что-ли?

Мила застыла надо мной и прикусила губу, чтобы не засмеяться.

— Нежнее значит? Ну хорошо…

Она провела рукой по повязке так, словно делала массаж. Медленно, я бы даже сказал слишком медленно она вела по моей спине руками, наматывая на рану бинты. Я чувствовал тепло ее пальцев и то, как от нее пахло мятой. Мила легко провела по плечам, нежно сдавила их… И впила ногти!

— Вот же ж!

— Хватит дурачиться, заключённый!

Я посмотрел перед собой. Сейчас передо мной стояла другая женщина, которая по сути должна была быть мне ближе той, что я почти не знал. Ведь она должна была помнить каждый изгиб на моем теле.

— Я пожалуй поеду в военный госпиталь.

Ю На застыла, а я прошел мимо нее. Взял в руки бумаги и обернулся к двери, лишь у выхода бросив через плечо:

— Надеюсь ты не будешь больше искать со мной встреч.

Глава 5. Мила

Мои ноги грелись в лучах солнца. Говорят загорать это не очень хорошо, но гам с Катей было плевать. Один день! Один несчастный день отпуска за последние две недели был настолько долгожданным, что мне не хотелось даже двигаться.

— Как малыши в деревне? Симптомы ушли?

— Господи, Катя! Хоть один день расслабься и постарайся отдыхать!

Мы лежали вчетвером под двумя пальмами и просто болтали. Дин что-то читал и черный ежик его волос был смешно взъерошен. Сем плёл очередную соломенную хрень. В прошлый раз он сплёл из обычной соломы настил, точно такой же как плели в Африке. Он там бывал, поэтому я уверена там и научился этому искусному умею успокаивать свои нервы. Катя валялась под моим гамаком с мокрой тряпкой на лбу, и потягивала местное рисовое пиво.

Я же просто лежала, а гамак колыхал ветер, качая меня со стороны в сторону. Солнце пробивалось сквозь листья пальм и отбрасывало блики на предмет в моих руках. Это были всё те же жетоны.

Прошел почти месяц с того момента, как загадочный ненормальный Джин улетел. Только из разговора с Катей я смогла понять, кто он на самом деле.

— Ты бы видела его! — она стояла посреди нашей палатки и размахивала руками, имитируя движения Джина. — Подорвался с койки как пуля! И давай свои шмотки натягивать. Содрал с рук систему, и смотрит такой на меня, как зверь!

— Не выдумывай! Ты слишком впечатлительная!

— Это чистая правда, Милаш! Стоит и говорит такой: "дай мне свой телефон и я всё решу!"

Я улыбнулась воспоминанию и спрятала жетоны обратно под футболку. Не знаю почему… Хотя зачем врать! Мне нравилось что человек оставил мне часть своей судьбы, и я чувствовала ответственность за эти предметы. Я не могла просто взять и забросить их в рюкзак или сумку до лучших времен, ведь могла банально потерять их.

— Самолет, террористы, вспышка дифтерии… — Дин отставил книгу и сел удобнее. — Даже в Монголии не было так трудно. А там и ботулизм, и педикулез и грязная вода.

— Скоро нас перебросят на постоянное место. — Катя поправила тряпку и протянула ко мне руку. — Дай воды!

— Ты говорила с руководством?

Я отдала ей бутылку, и эта ненормальная вылила пол литра чистой воды себе на лицо.

— Эй! Здесь пить нечего! — Сем бросил своё сено и отобрал бутылку у подруги, обрызгав и меня водой.

— Ну, спасибо! — я отряхнула майку и скривилась.

— Чистая водица! — Катя поднялась и вытерев лицо, облокотилась на мой гамак. — Мне звонил начальник штаба экваториального отделения. Нас скоро переправят в Афганистан. Там возобновились бои, и среди местных жителей много раненых.

Я медленно поднялась и переглянулась с остальными. Вот и настал тот момент, когда пришла настоящая опасность. В Афганистане война, там она не прекращалась никогда.

— И сколько у нас времени до того, как мы окажемся в полной… — Дин скривился, но Сем шикнул на друга, и продолжил за него.

— Когда, Док?

— Через две недели. — Катя вдруг нахмурилась и прикрыла рукой лицо от солнца, устремив свой взгляд в сторону дороги.

Я обернулась, и поднялась, услышав рёв мотора мотоцикла. Но откуда здесь мотоциклы?

— Вот это номер! — Катя хохотнула, а парни в недоумении уставились на байк, что въехал прямо на территорию городка.

— Кто это? Местный?

— Сем, я говорила тебе, что ты болван? Откуда у местного такой байк!? — Катя пихнула меня в плечо, а я в непонятках изобразила растерянность на лице. — Это за тобой!

— Что?!

Но тут и до меня дошло о чём, вернее о ком речь. Незнакомец снял шлем, а я чуть не упала с гамака.

— Он звонил мне. Не хотела портить сюрприз.

Вот же зараза! А ещё подруга, называется!

Я с горем пополам вылезла из гамака, и уставилась на то, как Джин лёгкой походкой идет прямо к нам.

— Что ему нужно? — Сем хотел было выйти вперед, но Катя остановила его и покачала головой.

— Ану-ка за работу! Нам отчеты писать!

— Сегодня выходной, Док!

— С этой минуты уже нет, Дин! Брысь отсюда я сказала!

Что происходит? Какого черта? Я обернулась к друзьям, но меня бесцеремонно схватили за руку сзади, обернули обратно и улыбнулись.

— У тебя выходной?

— Дда…

— Прекрасно! Поехали!

Я хотела вырваться, спросить, что он тут забыл? Но куда там! Он просто тащил меня за собой в сторону байка. Потом на пол дороги вдруг остановился, смерил меня взглядом и нахмурившись стащил с себя ветровку черного цвета, накинув мне на плечи.

— Ты мокрая! И в майке…

Шок! Мне казалось, что мне всё это сниться. Вот например, уснула в гамаке и мне сниться как он приехал ко мне на мотоцикле в джунгли! Мать его, во вьетнамских джунглях байк!

— Ты ненормальный!

— Я где-то это уже слышал. — Джин сел на байк и одел шлем. — Садись!

— Куда?

— На мотоцикл.

— Зачем?

— Хочу есть…

Я опешила. Просто встала в ступор и смотрела на то, как он улыбается. Опять это чувство… Как тогда на берегу залива. Если я сейчас сяду, то всё изменится… Всё перестанет быть прежним.

… И я села.

— Обними меня… — я вздрогнула и посмотрела в его глаза, которые прищурились и выглядывали из тонкой полоски открытого шлема. — Обними…

Я нерешительно обхватила его, и сомкнула руки на поясе. На нем была футболка, за которую я и схватилась, когда мы тронулись с места.

Наверное, логично было задуматься куда тащит меня этот малознакомый мужчина? Но все о чем я могла думать, это о том, что спустя три года я чувствую себя женщиной, а не тенью, что живёт ради других жизней. Мне нравилось то, как он говорил со мной, как шутил и как смотрел на меня. Но я боялась… Подсознательный страх быть снова обманутой отравил мою душу, и я разучилась любить.

Оказывается Вьетнам это не только деревни и джунгли, где спасали рядового Раяна. Это еще и нормальные города, люди в нормальной одежде и дети на берегу океана.

Я не следила за временем, но поняла, что мы уде проехали небольшой городок и выехали на дорогу, что вела к другому заливу — не скалистому и пологому. Здесь все было усыпано белым песком, на котором сидели люди и отдыхали. Местные играли на каких-то барабанах, дети бегали с воздушными змеями, а взрослые наблюдали за ними с рыболовецких лодок.

— Это…

— Совсем другой мир?

Джин снял шлем, открыл бардачок в сидении, и достал оттуда три контейнера.

— Возьми плед, закрой крышку сидения и пойдем!

Я повторила в точности всё, потому что была в шоке от того, как здесь было волшебно. Ничего не говорило о том, что в нескольких десятках километров отсюда болезнь и грязная жижа вместо воды.

Напротив меня были голубые волны, которые быстро набегали на берег. Над головой было чистое небо, по которому проплывали пушинки облаков. Под ногами был горячий песок, которых забирался в мои чешки. Джин разулся и кивнул мне, чтобы я расстелила плед.

— Что происходит?

— Я же сказал, что хочу есть. — он нахмурился и отобрал у меня плед, расстелив его прямо у моих ног. — Прошу, госпожа Герман! Не стесняйтесь! Всё для вас!

Он это проделал с таким видом, что я рассмеялась и вспомнила, каким ребенком он может быть.

— Премного благодарна, господин Ван!

— О! Так вы в курсе что Ван это фамилия, а не имя? Наводили справки?

— Зачем? У меня есть это. — я села и достала из-за пазухи его жетоны.

Наверное, я сделала что-то не так. Мужчина застыл в полусогнутом состоянии, на пол пути к пледу и смотрел на то, что висело на моей шее, как завороженный.

— Я не думал, что ты будешь их носить…

Наши глаза встретились и я поняла — он думал, что я просто засуну их куда-то и забуду как о ненужной вещи.

— Ты удивляешь меня всё больше.

— Это ты меня удивляешь? Что всё это значит?

— Ничего такого, просто обед на лазурном берегу океана. Могу себе позволить…

— Покататься на байке посреди джунглей?

Он поджал губы, а потом стушевался и почесал переносицу.

— Ты меня раскусила. Байк это влияние пафоса из мыльных опер. Да! Я хотел впечатлить весь ваш этот палаточный городок!

Сначала хохотнула я, потом он. Следом смеялись уже мы оба.

— И у тебя это получилось. Дин уже хотел спецназ вызывать.

— Защитничек?

— Не ваше дело, господин Ван! Вы есть хотели? Открывайте свои яства и будем трапезничать!

Он положил передо мной контейнеры и достал палочки. Как есть этими пыточными инструментами я ума не приложу. Видимо теперь он решил показать мне что любит кушать.

— Что это? — я ткнула палочкой во что-то похожее на ролл из суши.

— Это яичные ролы с сыром. — он достал один своими палочками и протянул мне. — Ешь!

— У меня есть свои руки!

— Ешь Мила, и не капризничай! Нам не пятнадцать лет, чтобы стесняться. Ешь и скажи, что тебе понравилось больше всего?

В этот момент мне стало интересно, насколько я должна была ему понравится, чтобы он кормил меня с ложки, как маленького ребенка? Этот жест, он был настолько интимным, что мне вновь стало не по себе. Я словно завороженная дурочка смотрела на то, как он рукой вытирает остатки рола с моих губ. Сердце гулко ударилось о грудную клетку, а его пальцы на мгновение застыли на моих губах. В этот момент я решила что у меня стенокардия, и я сейчас умру от инфаркта, потому что он сперва прикусил губу, присмотрелся и прищурился, а потом нагнулся и облизал палец, на котором остался кусочек сыра.

— Я старался, поэтому не смей проронить и крошку!

Я подняла брови в недоумении и наконец начала дышать.

— Это ты готовил?

— Да.

— Врешь!

— Почти…

— Мало того, что ненормальный, так ещё и лгун!

Он быстро пихнул мне в рот еще один рол, и неожиданно легко поцеловал в приоткрытые губы.

— Жуй и молчи, а то подавишься.

Я прожевала и сглотнула, словно комок, который застрял у меня посреди горла.

— Не делай так больше…

Он усмехнулся и просто ответил, как ни в чем не бывало.

— Я не стану спрашивать твоего разрешения, прости! Я такой, какой есть.

Что я могла ответить на подобную наглость? Многое. Что я ответила? Ничего! Мать его, я просто остолбенела, а все мои чувства от самоуверенности этого мужчины каким-то диким образом скрутились в моем животе в тугой узел.

Я взрослая девушка, ясно же, что подобное внимание к мне, вызовет если не симпатию к человеку проявившему его, то хотя бы злость.

Что случилось со мной? Адреналин и шок смешались в коктейль "Мамма Мия", который так любила Катя и хорошенько ударил мне в голову.

— Хватит пялится на меня, я не съедобный.

На этом я решила просто есть. К черту эти изощренные издевательства над серым веществом мозга, и гормональным фоном матки. Я даже думать не хочу сейчас об этом. Он итак заставил меня захотеть утопится в этом океане лишь бы со стыда не сгореть.

Оказывается есть тип мужчин у которых все просто! Пришел, показал, что он мужик, увез чуть ли не силком, и всё! Дело сделано, можно и не спрашивать жертву ее мнения.

Пока мы ели я даже не задумывалась о том, что по сути происходит. Всё было слишком странно. Как он нашел меня? Зачем? Что ему от меня нужно? Так много вопросов, и ни одного ответа на них.

Логичного объяснения поведению этого мужчины я найти не могла. Мне всегда казалось, что любая деталь, любой их поступок подвержен логике, хоть малейшему её проявлению.

Да и мои действия никак нельзя назвать здравыми. Скорее это шок и непонятная растеряность.

"Хорошо, что у тебя выходной… Поехали…" И всё! Это всё, что заставило меня сесть на его байк и просто уехать.

— Я всё хочу спросить, Джин.

Мы стояли у кромки воды, и босыми ногами я ощущала жар песка, в котором утопали мои ступни.

— Спрашивай…

Он обернулся в пол оборота и посмотрел прямо в глаза. Руки в карманах, на шее бандана, которой военные обычно прикрывают рот, чтобы не дышать пылью, волосы растрёпаны… И… Шрам… Небольшой шрам под левым глазом. Впервые я заметила его во время операции…

— Зачем? Что всё это значит?

Я хотела видеть его глаза. Хотела понять, какого чёрта, этот человек сделал меня предметом сплетен, просто свалившись на голову из неоткуда. Зачем так смотрел на меня? К чему этот флирт?

— У меня нет времени…

Он медленно провёл рукой вдоль моего плеча и взял за руку. От таких прикосновений, мне стало не по себе… Я чувствовала, что это неправильно… Во мне словно поселился страх снова обжечься, снова стать пустой.

— Как-то это всё слишком странно, Джин. Как-то комично.

Он скривился, словно от пощёчины. Хорошо! Это то что мне нужно. Я не верила, что простое общение, которое было между нами может заставить его совершать подобные поступки. Взять и перелететь через пол мира, чтобы просто поесть на берегу океана, во время того, как совсем рядом кто-то гибнет.

Но он меня удивил… Джин схватил меня за талию и резко притянул к себе.

— У меня нет времени, Мила. Я могу завтра погибнуть, могу умереть даже сегодня. Я не собираюсь тратить его на глупые объяснения собственных поступков женщине, что мне понравилась. У меня нет на это времени! Я живу сейчас, Мила! И прямо сейчас, я хочу быть с тобой!!!

Я уже не слышала ни шума волн, ни свиста ветра за спиной… Я слышала только собственные удары сердца, которое норовило выпрыгнуть из груди.

— Ты дрожишь… — его губы легко коснулись моих, произнося эти глупые слова.

Конечно я дрожала. Да что там! Я была готова свалиться на колени прямо здесь. Но он держал крепко и видимо действительно не собирался отпускать. Его рука водила по моей спине и сквозь ткань майки я ощущала насколько она горячая. Это было не просто поглаживание. Он словно сжимал мою кожу, силясь почувствовать ее на ощупь. Движение властного и уверенного мужчины. Он действительно не будет ничего спрашивать или объяснять. Джин не привык это делать, и я видела, что он слишком ценит время. Если он приехал сюда и провел со мной почти весь день, для него это непросто так. Это не игра!

Но мой страх не даст мне быть с этим человеком. Хоть он мне действительно понравился… Да что там! Я хотела этого мужчину… Но я никогда не могла делать подобные вещи столь легкомысленно. Будучи глупой дурочкой, я искала человека "на всю жизнь" и… Обожглась. Настолько сильно во мне горела обида, что я сейчас я сдерживала себя из последних сил.

— Это неправильно… — мой ответ вызвал лишь ухмылку на его лице и смешинки в глазах.

— Давай позволим себе наделать неправильных вещей…

Это было последнее, что он сказал прежде чем я ощутила, что опять могу быть желанной. Мягкие движения и дразнящие выдохи. Руки сплетаются на его шее и я пытаюсь привстать, чтобы быть ближе… Но это не нужно… Меня подхватывают так, словно я пушинка на ветру и кружат, пока из моего горла не вырывается смех прямо в его губы…

Стена, которую я возводила годами, не впуская никого в свое сердце упала. И в этот момент я знала, если меня обманут снова — это будет конец. Я не смогу больше спокойно жить. Я разобьюсь на осколки, которые он так бережно и ласково сейчас собирал своим теплом, своими губами и нежными, но крепкими объятьями. С каждым движением я собиралась, словно мозаика, и в момент, когда поцелуй стал значимым, глубоким и на грани дыхания, я стала целой.

Мы не можем быть одиноки… Одиночество это смерть для души. Мы построены так, что нам нужен человек любящий и охраняющий наше сердце. И в этот момент… Я начала учиться любить заново.

В лагере было немноголюдно, ведь на Вьетнам опускалась ночь. Это место… Теперь оно имеет для меня значение. Здесь мне было страшно… Здесь мне было больно… Здесь я стою у края и не знаю, не упаду ли вниз и разобьюсь.

Мотор байка заглох, и мы резко остановились посреди лагеря. Стояли сумерки, и скорее всего никто кроме охраны и не поймет кто приехал. Хотя это чушь! Завтра все будут только об этом языки чесать с самого утра, и пока я не умру со стыда.

— Стой!

Он схватил меня и застегнул на мне свою ветровку до самой шеи.

— Холодно, простынешь!

— А ты?

Но он лишь приложил палец к моим губам, а потом провел рукой по щеке, целуя.

— Меня уже ждут на аэродроме.

Я словно вынырнула из забвения. Ведь он и вправду прилетел сюда на один день. Ненормальный!

— Только не говори, что ты пользуешься служебным положением в личных интересах?

Он прижал меня сильнее и шепнул на ухо:

— Только никому не говори.

— Договорились…

Он замер и просто смотрел на меня.

— Мне нужно ехать.

— Я знаю…

— Я приеду…

— И это я знаю, потому что ты ненормальный!

Пыль, которую поднял мотоцикл ещё долго медленно садилась на мои чешки, пока я стояла в ступоре, и не верила в то, что натворила.

Я же совершенно ничего о нём не знаю!

Плевать! Я хочу жить как нормальная женщина! Почему из-за глупого страха я не могу самозабвенно целоваться, как школьница на берегу океана? Плевать! Всё к чёрту!

Я влетела в нашу с Катей палатку, и резко закрыла её на молнию.

— Ни хрена себе!!!

Катя медленно поднялась из-за стола, и сняла очки, раскрыв рот.

— Да ты светишься, как новогодняя ель, Милаш! Вы чем занимались?

— Катя! Налей мне, пока я ещё могу стоять на ногах!

— Милка… Что случилось?

— Доставай этот чертов спирт!

Катя быстро открыла шкафчик и с видом заправского алхимика состряпала нам по стопке водки. Я осушила мензурку до дна, и посмотрела на подругу словно обезумевшая:

— Это катастрофа…

— Да что такое? Он что делал с тобой, что ты как сумасшедшая себя ведёшь?

Я хохотнула, ибо спиртное уже ударило мне в голову.

— Свёл с ума… Но я боюсь, Катя.

В один миг наваждение и максимализм слетели с меня, и я посмотрела правде в глаза. Эти отношения станут чем-то очень трудным для меня… Это ощущение, оно всё еще давило меня. Всё поменяется… Что-то произойдет! Я знала это!

— Так! Ану-ка хватит! Выкинь эти мысли из головы! Просто не пускай его ближе, чем нужно, пока не поймешь что происходит. Тоже мне проблему нашла! Что изменилось то?

После этого вопроса в моей голове всплыл лишь один миг, когда я впервые увидела его глаза и его прощание со мной.

— Всё, Катя. Теперь изменилось всё!

Я обманывала сама себя, занималась самодурством целый месяц. Ведь меня никто не заставлял ухаживать за ним, когда он был ранен. И момент, когда я возвращала его к жизни там на скалистом берегу… И то как он раненый примчался нас спасать… Все это время я чувствовала тоже что и он! Поэтому и носила на шее его жетоны.

Поэтому я сегодня поехала с ним…

Глава 6. Джин

Вечер приносит много вопросов. Разных… Например, зачем жалеть о том, что уже не вернуть назад? Или почему это не произошло раньше? Или почему спустя пару десятков часов, я дико хочу опять сесть в самолёт и вернуться?

Я курил… Впервые за несколько лет я закурил, потому что не мог унять свой больной мозг. Видимо для этого мне нужен был никотин. Вероятно для того, чтобы опять полюбить свою жизнь мне нужен был наркотик.

Она стала моим наркотиком, чистым видом того, что вызвало стойкую эйфорию и зависимость. Один день… Один короткий промежуток моей жизни изменил всё.

Я хотел смотреть на неё, хотел прикасаться к ней постоянно, чтобы убедиться что она настоящая, что она не выдумка моего воображения, и я действительно встретил столь удивительную девушку на своем пути… Встретил на последнем выдохе, чтобы сойти с ума.

Мне кажется я и выжил только лишь для того, чтобы сейчас сидеть на каменных ступенях и улыбаться как дурак.

Я никогда не задумывался о том, почему нас привлекает именно определённая женщина. По сути, объяснить это словами невозможно. Проблема состоит в том, что это настолько тяжелый биохимический процесс, что лучше сразу напиться, чем попытаться разобраться в этом механизме.

Я ехал к ней чтобы просто поговорить. Мне необходимо было увидеть её. Я буквально всем телом чувствовал что это поможет мне преодолеть мои фобии и утолить внутренний интерес к этой женщине.

Я приехал… Посмотрел ей в глаза, и вся моя уверенность в необходимости разговоров отпала. Я хотел её… Черт возьми, она возбуждала каждую клетку моего организма настолько, что кожа на моих руках буквально зудела в желании прикоснуться к ней…

Это невероятное чувство… Биохимия, чтоб её! Меня возбуждало всё! Я даже не помню, чтобы когда-то вообще ощущал подобный зверский голод. Но!

Я не мог позволить себе так быстро утолить его. Уверен, что должен насладиться процессом, ведь если несколько поцелуев… Обычных простых поцелуев, которых у меня в жизни было сотни, приносили мне такую гамму эмоций..? То что будет дальше?

— Капитан Ван! Позвольте доложить…

— Я тебя умоляю… Давай завтра! А? Только не сейчас!

У меня перед глазами стояли её приоткрытые губы, и глаза которые заволокло пеленой. Я до сих пор чувствовал эту мягкость, которая била меня словно током. Вкус был такой, что я как дурак постоянно закусываю собственные губы. Сквозь нас словно килотонны электричества пронеслись. Я верно тронулся умом.

Дайте мне сил не стать дезертиром, и не уехать к чертям обратно прямо сейчас!

— Но… Там майор на связи!

Я опустил голову и наиграно расплакался. Зачем именно сейчас?

— Иди! Уйди с глаз моих долой, желторотик! Ты убрал в тренажерке?

Мальчик выпрямился как струна и приставил руку к виску.

— Так точно, капитан!

— Не слышу! Я кажется оглох…

Парнишка чуть не побледнел, но взял себя в руки и опять заорал:

— Младший солдат Пак… Ван… До… Убрал в тренажерном зале, капитан!

— Свободен!

Я поднялся и со смешком щёлкнул по кепке слюнявчика.

— А как же майор?

— Ты ещё здесь?

Я возвел глаза к звёздному небу и вздохнул. К черту всё! Как только появится возможность я сразу же поеду к ней, а пока…

— Принеси мне в смотровую башню мой сотовый, слюнявчик!

— Есть принести сотовый!

Я хохотал пока наблюдал за тем, как паренёк пулей понесся по лужайке, чтобы исполнить мою просьбу.

В смотровой башне было только два караульных, которые отдали мне честь и вернулись к своим обязанностям. Огромная рубка на высоте тридцати метров была оснащена всеми видами связи которую доселе придумало человечество. Ведь именно отсюда вся база была как на ладони.

— Слушаю, майор Ю! — я поднял трубку и услышал злобное сопение командира.

— Ван Джин! Ты сошел с ума?! Какого черта ты не в Сеуле?

Я прикрыл глаза, и попытался успокоиться.

— Майор…

— Ты ранен! Тебе нормальный больничный уход нужен! Какого черта мне доложили что ты вернулся в расположение?

— Вы же не за этим звоните?

Майор опять гулко вздохнул, и спустя пару секунд, наконец, перешёл к делу.

— Собирай группу тактического реагирования. Ты нужен мне в Голубом доме!

Я знал, что рано или поздно политика доберётся и до обычных миротворцев. Голубой дом — главное административное здание Кореи, простыми словами президентский дворец, был самым охраняемым местом в стране. Если туда вызывали бойцов миротворческого корпуса, значит приезжают слишком важные гости.

— Кто?

— Глава миссии ОБСЕ, и главнокомандующий войск НАТО.

— Уровень секретности?

— Красный.

— Цель?

— Северокорейские шпионы.

— Приказ понял.

— Выполняй!

— Есть!

Гудки… Я обернулся к парням и кивнул. В этот момент в рубку прибежал запыханый Слюнявчик и протянул мне сотовый, про который я уже успел забыть.

— В четыре утра подъем! Отбой через десять минут! Увижу кого-то курящим за казармой — марш бросок со всей амуницией до утра!

— Есть!

— Шагом марш! — я хохотнул и выпрямился, наблюдая за тем, как он пулей понесся вниз.

Этот мальчик… Слишком юн, чтобы быть здесь. Но мы все начинали так, жили вместе, ели вместе, росли тоже вместе. Я чувствовал ответственность за этого паренька. Эти мысли заставили меня подумать о другой ответственности…

" — Это неправильно…"

Кто же обидел тебя настолько, Мила? Кто заставил разучиться улыбаться и уехать туда, где этой улыбки так не хватает каждому?

Я вздрогнул от того, как в моей руке завибрировал телефон. На экране высветился незнакомый номер и текстовое сообщение.

"Теперь у меня твои жетоны, а у тебя мой номер." Рядом стоял глупый эмоджи с выпученным языком.

— Господи… — я расхохотался в голос и быстро набрал ответ.

"Надеюсь у меня будет не только номер, но и ты!"

Она написала почти сразу, а я уселся в кресло с безумным видом.

"Все зависит от вашего поведения, господин Ван"

И что-то похожее на хохочущую рожицу.

— Что сейчас отсылают девушкам из этих… эмоджи?

Караульные обернулись ко мне, смерили ошарашенным взглядом, а потом переглянулись.

— Нуу… Если это подруга, то можно простую улыбку, а если девушка…

Первый скривился и с опаской посмотрел на друга, который тихо ответил:

— Сердечко или цветочек какой…

Меня передёрнуло и я поднял в удивлении брови. Зачем слать сердечко и цветочек в сообщении, если можно принести цветы и просто поцеловать? Бред какой-то…

— Прошу прощения, командир! Мы не хотели…

Видимо моя реакция их испугала, ведь всё мое отношение к этой глупости отражалось на лице.

"Я вообще послушный! Очень… Если слушаются меня!"

Между сердечком и цветочком, я выбрал второе. Сообщение улетело, а я нервно стучал пальцами по столу.

"Не люблю цветы…" и глупая ухмылка эмоджи.

Я прикрыл глаза, и выругался.

— Чтоб я ещё раз вас что-то спросил!

Бедолаги чуть автоматы не выронили.

— Отправил я ваши цветочки, а она их не любит!

— Какая девушка цветы не любит?

Первый быстро поджал губы, когда понял какую чушь сморозил.

— Видимо есть такая… Моя…

Я ухмыльнулся собственным мыслям и ответил первое что пришло в голову:

"Дождись меня, и я привезу что-то лучше цветов!"

Ответ был краток и лаконичен.

"Посмотрим…"

Она специально это делает? Как? Как от одного её ответа во мне взыграла такая буря эмоций? Посмотрит она! Ну ладно…

— Когда у нас учения по расписанию?

— На следующей неделе.

Парни опять в недоумении смотрели на меня, а я уже обдумывал план того, как удивить её больше, нежели появлением "сузуки" во вьетнамских джунглях.

Один звонок в штаб и дело сделано. Правда придется помучить личный состав, но оно того стоит. Быстрее закончим с этим, быстрее будет свободен нужный мне транспортник.

С этими мыслями я и садился в тонированный "хаммер" на следующий день. Самым непривычным из всего был мой внешний вид и неожиданное соседство Суг Дже на сидении. С первым всё было жутко неудобно. Носить под костюмом оружие непривычно, ведь ткань пиджака слишком сковывает движения. Но появись мы в военной форме, тогда нам никак не поймать шпиона.

— Кто на этот раз?

Друг лишь усмехнулся и поправил наушник для внутренней связи со своей группой.

— Президент, — я констатировал факт.

Естественно во время такой встречи одной внутренней охраны мало, и видимо пришлось привлечь частное элитное агентство.

— Зачем спрашиваешь, если и так знаешь ответ?

Мы выехали на центральное шоссе, откуда уже был виден "Радужный мост". Ехали быстро, и большой колонной, которая замыкалась тремя автомобилями охраны, в которой сидели четверо моих ребят, и пятеро телохранителей Суг Дже.

— Мы оцепили въезд в Голубой дом и примыкающие территории, что значит, никому кто вошёл мимо нас не выйти.

Дже протянул мне папку, в которой по всей видимости была вся нужная информация по интересующим меня лицам.

Я открыл документы, и сразу же увидел фото двоих мужчин и досье на них. Молодые с виду парни были в северокорейской форме, а рядом значился гриф "совершенно секретно".

Естественно опознать их просто по фото будет трудно, но отличительные черты все же были. Каждый раз они не могли выдумать ничего разумнее, чем прикинуться официантами или кем-то из персонала.

— В этот раз всё будет сложнее. Шахты лифтов перекрыты, чёрные входы тоже.

Я поднял взгляд на Дже и увидел, что он скривился. Видимо соседство американских военных ему не нравилось. Ведь последние были в некотором роде слишком самоуверенны в собственных силах.

— Ты намекаешь, что мне даже размяться будет негде?

— Именно! Всё оцепили, и потребовали коды доступов к каждому этажу. Разбежались уже как тараканы по зданию, наверное.

Я хохотнул, и вышел из машины отдав папку Дже. Мои ребята уже стояли позади меня, и по моей команде рассредоточились по периметру.

Голубой дом был построен как обычное здание. Ничего вычурного, лишь огромная территория вокруг в виде парка и небольшое искусственное озеро. Красиво и мертво! Здесь не было того ощущения уюта, потому что в этом доме жили разные люди, которые постоянно вносили свои коррективы.

— Они появятся во время встречи и попытаются создать ситуацию, которая дискредитирует президента, поэтому смотрите в оба! — я встал напротив своих бойцов и отдал последние указания.

— Есть!

— Работаем, парни!

Шикарный приём, красивые женщины, разодетые толстосумы, которые танцевали под медленную музыку и поглощали шампанское и вино в таких количествах, что мне казалось, словно приём нужно было проводить в винном погребе.

Время шло, основные мероприятия и подписания документов, да даже встреча с прессой, где обычно и случались эксцессы… Всё прошло гладко и спокойно.

Парни Суг Дже ходили за президентом вразвалочку, что говорило о том, что и они расслабились. И это настораживало. Ведь гости из-за рубежа тоже все больше отмахивались даже от собственных телохранителей.

— Где слюнявчик?

Я тихо обернулся и сделал вид что пью шампанское, пока ко мне шла одна из работниц секретариата с явным намерением потанцевать.

— Должен быть в правом углу зала, прямо у целей.

— Слюнявчик, ты оглох?

Я наиграно улыбнулся в стакан и посмотрел на красивую девушку, глаза которой заволокло не одним бокалом спиртного.

— Вы не против?

— Нет.

Возможно с танцпола я смогу увидеть куда делся мальчишка, поэтому я притянул девушку покрепче и повёл в толпу танцующих пар.

— Капитан, его нет на позиции…

— Его нет в зале…

— На связь не выходит…

— Бён!!!

Я сцепил зубы, и наверное слишком сильно прижал девицу, потому что она ахнула и прильнула ко мне ближе, буквально повиснув на моих плечах.

— А Рым…

— Кто?

Я опустил глаза, которыми несколько минут шарил по залу в поисках этого малолетнего дурака.

— Меня зовут А Рым.

Поворот, моя рука перехватывает её талию, и я уже осматриваю другую часть зала. Она все больше раздражает, забираясь руками под пиджак. Ещё пару сантиметров и она нащупает "глок" на груди.

— Ван Мин.

Я перехватываю её руку и закидываю обратно на своё плечо. И в этот момент в зале раздаётся выстрел.

Мне хватило секунды, чтобы вытащить оружие и усадить А Рым на пол. Зал кричал, отовсюду были слышны крики и возня.

— Не двигайся и лежи, пока не начнут выводить из зала! Поняла?

Она в шоке уставилась на оружие в моих руках, и лишь кивнула. Тем временем первыми из зала начали выводить всех высокопоставленных лиц.

— Кто стрелял?

Я начал пробиваться сквозь орущую толпу, что буквально ползала по полу. Моих парней уже не было в зале.

— Американцы! Они ведут их на крышу!

— Опередить! Мы не можем дать им устранить цель, они нужны нам живыми!

— Приказ понял!

— Выполнять!

Я выбежал в коридор с лифтами, где мне путь преградили два бойца спецназа. Времени не было, если американцы убьют шпионов — миссия провалена.

— Они прыгнули в шахту лифта!

— Слюнявчик!!! Стой!!!

— Бён!!

Крики в моих ушах говорили о том, что Слюнявчик решил выслужиться передо мной в совершенно не подходящий момент. Я выругался и достал пистолет, поднимая руки вверх.

— Там мой человек!

— У нас приказ, кореец!

Один из бойцов поднял мой "глок" и присмотревшись к нему, вдруг отошел в сторону, и бросил его обратно.

— У тебя пять минут! Будем считать, что мы ослепли, брат!

Именное оружие миротворца мог узнать каждый, тем более если этот человек сам миротворец.

Я ударил по кнопке и вбежал в лифт. Единственный способ словить их именно в шахте. Видимо целью были документы, что подписывались за закрытой дверью. Дождавшись момента, когда все расслабляться, они смогли беспрепятственно взять то, что им нужно.

Лифт резко затормозил и свет потух, сменившись на аварийное красное освещение. В момент, когда я уже направлял оружие на потолок, услышал как кто-то спрыгнул на крышу лифта и выход на шахту открылся.

Еще секунда и я бы выстрелил.

— Суг Дже!!! Мать твою!

Друг спрыгнул в лифт и открыл аварийную панель, набрал нужный код и лифт поехал вверх.

— Твой идиот залез в шахту транспортного лифта следом за ними! Какого черта, Джин?!

Мы остановились на верхнем этаже и побежали в сторону крыла секретариата и обслуживающего персонала. Времени отвечать за глупость Бёна у меня не было, потому что мы уже в две руки силились раскрыть металлические створки огромного транспортного лифта.

— А ты говорил размяться будет негде?

— Ты то… что… здесь… забыл?!!

На последнем выдохе мы раскрыли лифт и увидели перед собой шахту.

— Соскучился по твоей заднице!

— Прыгай давай, любовничек! — я дал дорогу Дже и он спрыгнул на кабеля, что проходили по центру шахты.

Руки обожгло огнем, когда я ухватился за горячие тросы лифта. Вес тянул вниз, пиджак сковывал движения, а туфли, будь они не ладны, вообще не цеплялись за тросы.

— Капитан!!! Мы перед лифтом! Он бронированный, не откроем!

— Стоять! Ничего не делать и ждать!

— Есть!

Мы с Дже отчётливо слышали звуки борьбы, которые разносились по всей шахте. Вокруг была кромешная темнота, но вспышку от выстрела я рассмотрел хорошо. Внизу, на крыше лифта стояли трое. Вероятно один из них и был Бёном.

— Прибью!

— Я бы просто уволил. И выговор… впаял!

Я усмехнулся и услышал, как Суг Дже начал быстро съезжать вниз. Последовав его примеру, содрав кусок пиджака, прихватил им руку и мы вдвоем спрыгнули аккурат между дерущимися.

— Стоять! Вам всё равно не уйти!

Сзади лёжа на боку храпел Бён, скорее всего они его подстрелили.

— Он в лифте… Он…

И только когда мы начали ехать вверх, я разглядел ухмылку на лице северокорейца, которого уже успел скрутить Дже.

— Нам уже нечего терять, земляк…

— Ну и дебил! — Дже присел, а лифт тем временем набирал скорость.

Крышка была заблокирована, логично что вовремя движения её не открыть. Одним выстрелом, я вскрыл приборную панель и лифт пошатнулся, замедляясь, а крышка открылась.

— Стой… Стой и не двигайся…

Как только я попал внутрь, к моему затылку приставили пистолет. Я чувствовал холод металла, и понимал — одно неверное движение и он выстрелит.

— Там твой друг… Их раздавит, а тебя все равно поймают… Не делай глупостей!

— У нас приказ!

— И у нас приказ! Но там живые люди, там твой сослуживец, не глупи…

Мы были на предпоследнем этаже, когда я понял — выбора нет! Либо я, либо Слюнявчик и Дже!

Поэтому я выстрелил по приборной панели и лифт резко встал. Следом прозвучал другой выстрел и мир окунулся во мрак.

Глава 7. Мила

— Чего это ты лыбишься, как глупая? — Катя осматривала малыша, который постоянно крутился и не давал ей поднести фонендоскоп к спине.

— Смайлики… — я опять улыбнулась и присела между нескольких детишек прямо в траву. — Он мне цветочек прислал в сообщении.

— Господи прости! — Катя хохотнула и наконец урезонила мальчика. — Как дети малые… И естественно ты написала, что не любишь цветы!

Подруга закатила глаза, и подозвала другого малыша. Это был предпоследний осмотр деток в этой деревне, ведь совсем скоро мы улетаем в место более ужасное нежели это.

— Помню, как Сем с Дином решили поздравить тебя с Днем рождения. Вот смеху было. Нарвали кучу цветов, облазили тогда все скалы, чтобы каждый цветок собрать. Даже коленки ободрали два дурачка. А ты им что? Посмотрела, натянуто улыбнулась и выдала: "Зачем вы уничтожили столько растений?" Их выражение лица в этот момент было бесподобным.

Она погладила мальчика, и дала одну из конфет, что лежали в небольшом ящике рядом.

— Ну хоть этот дураком себя чувствовать не будет, сразу перед фактом поставила.

В её словах была правда, но на ряду с приятными и волнительными чувствами, жила тревога. На моё последнее сообщение он не ответил, как и на предыдущее.

Мы встали и детишки резво подобрались к ящику со сладостями и сладкой газировкой. Катя сразу уловила мои тревожные мысли и взяв под руку повела к палатке с медикаментами.

— Что опять не так?

— Он не отвечает второй день, — я взяла в руки сотовый и опять проверила папку с сообщениями.

— Он кто?

Я вскинулась от такого нелогичного вопроса подруги, и быстро ответила:

— Военный.

— Если военный не отвечает? То?

— Он на операции или задании… — утвердительно кивнула я, и наконец успокоилась.

— Вот и чудно! Попей водички, расслабься и достань свое самое лучшее бельишко!

— Да конечно! Можно подумать я собралась на него прыгать как изголодавшаяся самка опоссума?

— А разве нет?

Мы остановились, и Катя как ни в чем не бывало начала что-то выводить в бумагах, и перебирать упаковки с пилюлями.

Я же стояла и в шоке смотрела на нее.

— Чего ты уставилась на меня, как баран на новые ворота? Если ты не хочешь этого мужика уже, то когда? В сорок? В пятьдесят?

Она так и говорила не поднимая головы и продолжая вносить записи и передавать медикаменты в руки вьетнамке из местной больницы, на которую я вообще не обращала внимания.

— Ты в прошлый раз ввалилась в палатку как самка богомола, которая минутой ранее сожрала мужика, а сейчас пытаешься доказать мне, что у вас наивные школьные отношения с бутончиками роз завязываются! Заканчивай этот бред, Мила. Он тебе понравился, ты ему… Дальше постель, свадьба, дети. Или покер, коктейль "Мамма Мия" и кругосветка. Ну последнее это мой вариант, но никак не твой!

Хотелось услышать его голос, чтобы слова подруги обрели вес. Хотелось, но звонить первой и навязываться — это точно выше моих сил.

А тут еще и Сем со своими разговорами по душам до кучи. Видимо сегодня день душевных терзаний Милы Герман.

В тот момент, я натягивала носки и собирала вещи, чтобы успеть впору, если нас вызовут раньше. Хоть и оставалось пару дней, но я знала, что готовой нужно быть в любой момент. Этому нас научили с самого начала.

— Мы можем поговорить?

Он вошёл в нашу палатку и нерешительно потоптался у входа. Сказать, что это было неожиданно? Нет.

— Да, Сем! Конечно. Проходи!

Он вошел и сел на стул рядом с Катиным столом, в то время как я продолжала натягивать второй носок.

— Что у тебя с этим корейцем?

Ну вот! Сплетни, чтоб их!

Я подняла взгляд и напоролась на злой прищур, который меня, признаться, удивил.

— Мне кажется, что моя личная жизнь никак не должна касаться тебя. Или я не права?

— Должна!

— Это ещё почему? — я задохнулась от такой наглости и нахмурилась. — Что происходит, Сем?

— Впервые когда я тебя встретил, ты была разбитой. У тебя на лбу было написано, что ты отказалась от всего, чтобы сбежать, Мила. И что я вижу сейчас? Этот… Ты ведь понимаешь, что такие отношения обречены! Он там, ты тут!

Я медленно поднялась, и не верила в то, что происходит. Семюэль — всегда улыбчивый и приятный парень, в один миг превратился в нечто, что я не могла узнать.

— Ты вообще не понимаешь, как действуешь на мужчин этим своим мученическим видом?

Тем временем он продолжал, а я стояла смотря в глаза человеку, который каждым своим словом разбивал меня на части.

— Ты же несознательно притягиваешь к себе, играя в дурочку, которую хочется защищать. Но как только дело доходит до этой самой защиты, ты, мать твою, бросаешься на какого-то неизвестного мужика!!!

Я даже не заметила, как по моему лицу побежали слёзы. За что? Почему такая агрессия?

— Ты играешься со мной с самой первой нашей встречи!

— Сем… Уйди! Ради всего святого, уйди пока ты не разрушил всё то светлое, что стоит между нами!

— Опомнись, Мила!

Он резко поднялся и схватил меня, встряхнув так, что я буквально упала на него.

— Раскрой глаза, наконец!

От него исходил такой негатив, смешанный с какой-то обидой, что мне стало страшно. Сем сдавил мои плечи с такой силой, что на них верно синяки появятся.

— Это я был всегда рядом! Почему ты прикидываешься слепой?

В этот момент в мой больной мозг ворвались новые феноменальные мысли по поводу того, что есть и другой тип мужчин. Совершенно новый для меня, он стал открытием. Оказывается есть мужчины, которые словно немые ждут, что их заметят. А когда этого не происходит, и цель обращает внимание на кого-то другого, они вылезают из спячки и обретают голосовые связки.

— Что здесь происходит?!

В палатку вошла Катя и застыла у входа, наблюдая эту нелицеприятную картину. Я же продолжала смотреть в глаза мужчины, которые сейчас отдавали таким жгучим холодом, что впору было замёрзнуть посреди вьетнамской жары.

— Ничего… — Сем встряхнул копной тёмных волос, и прищурившись отпихнул меня, быстро прошмыгнув мимо Кати.

Я продолжала стоять и смотреть в одну точку. Мне было настолько противно, что хотелось удавится. Почему? Каждый раз когда в мою жизнь врывается что-то светлое, находится ложка дёгтя, которая обязана испортить всё!

Я вышла следом, не проронив и слова. Перед моими глазами стол лишь тот день. Океан, тепло и Джин… Я шла в чащи в сумерках, и не заметила как дошла до кромки водопада, из которой начинался небольшой обрыв.

Всё смешалось. Неужели я действительно веду себя подобным образом и строю из себя жертву? Неужели я выгляжу со стороны, как пустышка, которой можно поиграться пока есть азарт, а потом выбросить?

Дима… Вот почему он просто ушел! Видимо ему надоело приглядывать за маленькой девочкой? Видимо с ней не построить отношений, раз он смог разрушить всё что мы создавали годами всего за одно утро.

Господи! Да я стою буквально за тысячи миль от этого человека, но он и тут сумел пробраться в мою голову!

Я больше не стану вести себя как жертва жизненных, мать его, обстоятельств! Ни за что! Я переборола страх! Стала частью людей, которое бросили всё ради жизней других! Я не буду больше ни о чем жалеть!

Я вытащила телефон, и всмотрелась в экран. Связь была, значит спутник ещё в нашем квадрате.

Моё сердце отбивало быстрый ритм, а во рту пересохло. Я сжала с силой руку в кулак и слушала гудки…

Подними! Подними трубку, Джин!

— Да… Мила…

Я присела и выдохнула с облегчением. Он поднял…

— Я хочу задать тебе вопрос, Джин!

На той стороне тяжело вздохнули, но я не обратила на это никакого внимания.

— Спрашивай…

— Ты… — я запнулась и закусила губу.

— Мила… не… томи…

— Почему я?

— Потому что я хочу именно тебя! — уверенный и лаконичный ответ. Именно такой, который мог произнести только Джин.

Я почувствовала как прокусила губу до крови, а по телу прокатился жар. Как объяснить это? Очень просто… Я физически ощутила эти слова.

Моя уверенность в том, что я поступаю правильно наконец стала осязаемой. Её можно было взять руками и потянуть, словно за прочную нить, которую Джин натянул между нами сам, даже без моего участия.

— Я должен идти… Это все глупости, что ты хотела спросить? — его тихий, но уверенный голос рождал мурашки на моей спине.

Они табуном пробежались под майкой, и я вздохнула.

— Да…

— Отлично! До связи, госпожа Герман!

Глава 8. Джин

— Капитан!!!

Я вздрогнул, даже не успев открыть глаза. Этот ноющий мальчишка.

Над головой был белый потолок, сбоку перепуганное лицо Слюнявчика, который сидел напротив окна, и загораживал солнечные лучи.

— Вы пришли в себя!

Я зажмурил глаза и снова открыл, сфокусировав зрение. Это действительно была больница. Все говорило об этом — перемотанное предплечье Бёна, трубки что опять свисали с моих рук, и запах, такой, который мог быть только в больнице.

— Что произошло?

— Вы отключились, после того, как господин Суг Дже нейтрализовал вторую цель. Вы уже второй день без сознания! Капитан! Бён, виноват! Я так виноват перед вами!

— Помолчи! О твоей глупости мы поговорим потом, Слюнявчик!

Я вздохнул с облечением и сделал зарубку в мозгу, что должен непременно купить добротное "саке" другу.

— Ты очнулся?

Мысли о "саке" и пьянке с Дже быстро ушли, и я медленно повернул голову, уже зная кого увижу. Следовало ожидать именно этого, раз я находился в обычной больнице. В госпиталь Дже ни за что бы меня не повез.

— Слюнявчик! — не отрывая взгляда от девушки я обратился к Бёну. — Изиде, и перестань разводить здесь сырость. Нам с доктором нужно пообщаться.

Паренёк вскочил и посмотрев поочередно то на меня, то на Ю Ну отдал честь и быстрым шагом вышел из палаты.

— Я кажется просил не искать больше встреч со мной?

— Ты сам нашел повод, Джин! Как ты вообще додумался разгуливать по улице с таким незатянувшимся ранением?

— Ю На, просто скажи чего ты добиваешься?

Она встала надо мной и замолчала. Видимо искала оправданий своему странному поведению в последнее время.

— Я хочу чтобы ты вернулся ко мне!

Я знал! Аплодирую своей проницательности стоя. Я, черт возьми, знал, что рано или поздно ей надоест перстный очкарик за которого она вышла замуж. Я всегда знал, что ей нужно, но она сама отказалась от этого! Теперь уверен — я знаю что нужно совершенно другой женщине.

И эта женщина, каким-то диким и непостижимым образом это почувствовала. На столике рядом завибрировал телефон, а на экране высветилось "Моя девочка".

— Это…

Но я даже не обратил внимания на возглас Ю Ны, которая хорошо разглядела кто мне звонил.

— Да… Мила…

Рана ныла нещадно, поэтому я попытался привстать, чтобы мой голос не был таким разбитым.

— Я хочу задать тебе вопрос, Джин!

Моя девочка была чем-то встревожена, я слышал как она тяжело дышала, и буквально увидел как она закусила пухлые губы.

— Спрашивай…

Ю На продолжала стоять и смотреть, а я смотрел на неё. Признаюсь, чего таить? Мне приносило несказанное удовольствие, что я смог отдать ей то, чем она наградила однажды меня… Боль! За неё я всегда требую плату!

— Ты…

Мила опять замолчала и почему-то что-то внутри меня говорило, что она сомневается. Ну уж нет! Я не отпущу её, ни за что! Теперь судьба подарила мне шанс сравнить мою первую любовь, с чем-то, что стало более настоящим. Это несоизмеримо вообще! И я почему-то был уверен, что поступаю правильно, и там, на том конце трубки, мой человек!

— Мила… Не томи…

— Почему я?

И тут я предугадал, что она сомневается. Видимо кто-то точно так же наследил в её жизни, как Ю На в моей. Она уже не просто стояла, а прожигала меня взглядом, словно пыталась испепелить.

— Потому что я хочу именно тебя!

Ю На вздрогнула как от пощечины, а Мила улыбнулась в трубку. Я слышал эту мимолетную усмешку и буквально представил как ее мягкие губы расплываются в красивой улыбке.

— Мне нужно идти. Это все глупости, что ты хотела спросить?

— Да…

Она сказала это так, что я вообще забыл о том, что существует палата и люди вокруг.

— Отлично! До связи, госпожа Герман.

Я поставил трубку и улыбнулся собственным мыслям. Нет они уже не были о том, кто стоял рядом. Они ушли туда, где была моя девочка.

— И что ты хотел этим доказать? Используешь другую девушку, чтобы сделать больно мне?

— Нет! Это ты так считаешь, и бросаешь мне это в глаза, как попытку показать, как не хорошо так поступать. Цепляешься хоть за что-то, чтобы укрепить свою веру в то, что прошлое можно вернуть…

Я сел и начал срывать с себя все трубки. Опять останутся синяки после этих чертовых систем.

— Что ты творишь?

Но я уже поднялся и взял со стула белую рубашку и начал одеваться. Рана действительно открылась, но это поправимо. Заживет как на собаке. Не впервые!

Ю На схватила меня за плечо и обернула к себе, чтобы продемонстрировать свои лживые слезы.

Я не верю никому, кто однажды сделал мне больно или обманул. Этот человек поступит точно так же и в следующий раз.

— Джин! Ты ведь можешь получить серьезные осложнения!

— Единственное серьезное осложнение я получил снова встретившись с тобой, На!

Она застыла, а меня уже было не остановить.

— Ты сама отказалась от меня! Выбросила как ненужную вещь на помойку и легла под этого своего сокурсника! И после этого ты еще смеешь врываться в мою жизнь как к себе домой? Ты мне противна!

Я запахнул рубашку, даже не застегнув ее, и схватил пиджак, что лежал там же. Мне до одури осточертело вспоминать эту боль! Какого черта опять? Почему она снова врывается в мою жизнь?

— Я сделала ошибку! Да, Джин!!! Я бросила тебя и вышла замуж за другого! Но это не значит, что я тебя не любила! Ты же даже не хочешь выслушать меня!!! Я отказалась от тебя из-за родителей! Это они запретили мне! Они…

— Заткнись! Ради всего святого, закрой свой рот, Ю На! Твои родители вырастили тебя, ухаживали за мной, когда не стало моих! Не смей так нагло врать мне в лицо!

— Джин… — она ошарашенно застыла, но я более не желал её видеть.

Выйдя в коридор наткнулся на перепуганного Слюнявчика, что жался у двери и видимо таки расслышал этот скандал.

— Пошли!

— Куда? Вам же необходимо лечение, капитан! Вы только в себя пришли!

— Я сказал, взял свой зад в руки и пошли, что б тебя! Недоразумение ходячее!

— Слушаюсь!

Куда я шел, вообще было не ясно. Вся больница шарахалась от ненормального в больничных штанах и не застёгнутой рубашке, как от чумы. Бён семенил за мной и постоянно оборачивался, видимо желая увидеть докторшу, что в слезах будет нестись по коридорам больницы ща сексуальным капитаном. Мыльная опера, вот точно! И когда я только успел стать частью этого постыдного, срамного и ненужного спектакля?

— Капитан Ван Мин!!! Кругом!

Я остановился, и обернулся. Позади стоял майор Ю при полном параде. Лицо нахмурено, густые брови сведены на переносице, глаза превратились в две щели.

— За мной! Шагом марш!

— Слушаюсь!

Делать было нечего, поэтому и я, и перепуганный Слюнявчик пошли следом за майором, который уверенной походкой вошел в один из кабинетов и пропустил нас вперед.

— Этого! — он тыкнул в меня пальцем и чуть не шикнул. — Привести в чувство и вылечить! Если попытается сбежать, приковать наручниками к кровати!

Напротив стоял шокированный доктор, и только кивал в такт слов командира.

— А ты!!! — я попытался заслонить собой мальца, но куда там.

Майор Ю схватил его за ухо и вытянул из-за моего плеча. Бён только пискнул, и сразу же схлопотал подзатыльник.

— Тебе выговор с занесем в личное дело за самоуправство во время проведения особо важной операции. Марш в расположение! Неделю будешь отчеты заполнять!

— Есть! — Бён выпрямился и быстро шмыгнул ща дверь.

— Я тебя предупреждаю, Джин! Уволю к чертям, если ты не приведешь себя в порядок.

— Хм… Господин… Майор Ю?

Доктор наконец отмер и просканировав меня и мою медицинскую карту, снова заговорил.

— Пациенту всего лишь нужно следить за швами, и не перенапрягаться. Все остальные показатели в норме.

— Тогда почему он в обморок шлепнулся?

— Из-за того, что открылась рана, и подскочило давление. Такое бывает после сильных потрясений.

Я вздохнул с облегчением и кивнул доктору.

— Отлично! — даже после этого майор все равно метал искры из глаз. — Уходишь в отпуск на неделю! Увижу в расположении, разжалую до младшего солдата! Ты меня понял, Ван Джин?

— Так точно!

— Не слышу! Я наверное оглох…

— Капитан Ван… Джин… Хо… Приказ принял!

— Выполнять!

Меня вывели из больницы под конвоем только после того, как провели полное обследование еще раз. Я уже жалел, что вообще с кровати поднялся.

Поэтому домой я попал только к вечеру. Как только ступил за порог, автоматически включился свет, и я вздрогнул. Что-то изменилось.

Каждый раз входя в квартиру, я ощущал пустоту, но сейчас… В ней словно кто-то побывал до меня. Я был почти уверен, что пароль от электронного замка на двери знал только Суг Дже.

— Я знал с чем к тебе прийти, друг!

— Это я должен тебе выпивку, а не ты мне!

Дже стоял в проходе в гостиную с бутыльком, подозрительно похожим на тот, которым нас последний раз потчевала госпожа Ли.

— И это ещё не всё! Мой человек нашел то, что ты хотел.

Я только сейчас вспомнил, что запрашивал найти информацию на Милу, и папка с ней сейчас была в другой руке Дже.

— Это уже не нужно.

Я разулся и прошел мимо друга выхватив папку и бросив на стол.

— Ты не говорил мне, что ангел настолько красивый. — Дже сел напротив меня за барную стойку, что служила столом на кухне, и разлил спиртное.

— Как и того, что ты можешь на неё пялится!

Он хохотнул и выбросил папку в мусорник, что стоял рядом со столом.

— Если ты это сделал, значит она не террористка и не шпионка, у нее нет троих детей и она не замужем.

— В точку. — он чокнулся со мной и осушил стакан. — А остальное тебе уже не интересно, я так понимаю?

— Уже нет.

— Что с Ю Ной?

Я ждал этого вопроса, поскольку знал, что она не остановится, даже после сегодняшней сцены.

— Ничего…

— Джин, мы выросли вместе. Хотя бы выслушай её!

— Не хочу…

— Тогда чего ты хочешь? Эту девушку, которую знаешь без году неделю? Она чужая, друг… Хорошенько подумай.

— Дже! — я поднял на него глаза, и осушил стакан с маколи. — Просто объясни ей, что я не поведусь больше ни на что, связанное с ней. Пусть хоть до гола передо мной раздевается, во мне даже не дрогнет ничего… Ю На убила во мне всё!

— И ты нашел себе Милу на краю света?

— Да! Я нашел женщину, которая перевернула во мне всё.

Суг Дже ухмыльнулся и ответил:

— Наконец-то ты перестанешь гнаться за смертью.

— Нет! Это она прекратит свою охоту!

Глава 9. Мила

В это утро я решила вообще не вставать. Зачем это делать, если даже Катя сопела на всю палатку так, что разбудила меня?

За полиэтиленовым окном явно намечался еще один жаркий день. Тошнотворно жаркий. Клянусь, что мне жутко не хватало осени в воздухе, которая успела начаться на календаре, что валялся на моей тумбочке.

Я потянулась и с выдохом выпрямила ноги. После вчерашнего марш-броска по всем точкам тело ныло, как после заплыва через Ла-Манш. Поэтому я перевернулась на живот и привычно… Где-то за последнюю неделю это стало привычным… Открыла папку с сообщениями, чтобы увидеть это…

— Твою мать!!!

Я вскочила как ошпаренная в поисках собственных штанов, трусов, майки… Да хоть чего-то, что могло бы прикрыть мой зад.

Горе моё в текстовой форме гласило:

"Вставай соня и вылезай из палатки, я у водопада…"

И написано это было тридцать, мать его, минут назад! Почему не позвонить? Что за мужчина такой? Вечно как снег на голову!

— Если ты к Джину, то он был тут уже два раза, пока ты храпела…

Я застыла с одной ногой в штанине и обернулась к Кате, которая спокойно поднялась и швырнула в меня чем-то черным и кружевным.

— Попробуй только выйти отсюда не надев это! Я тебя четвертую!

— Ты с ума сошла?! Где я должна дефилировать в этом? В джунглях?

Катя протёрла свои зенки и громко зевнула.

— Клещи тут не водятся, а змеи… Ну я думаю твой мужчина в здравом уме, чтобы не садить твой зад в насест со змеями.

Я скривилась подняв это кружевное безобразие и посмотрела опять на подругу.

— Ты серьезно? Оно же… Неудобное…

Я покрутила лиф, который был выполнен из черных завитушек, и меня передёрнуло.

— Четвертую! Не позорь меня! Если не хочешь, можешь вообще без белья пойти.

— Сумасшедшая…

— Я простая женщина, а ты недоразумение, которое ещё ни разу нормальный мужик в руках не держал!

— Да что ты!

Я демонстративно стащила с себя футболку и напялила это… кружево!

— Так то лучше… Хотя, что уже смотреть-то, если твоя задница в этих парашютах что на тебе, эпично свисала из под спальника.

— Что?!!!

— Говорю, что видел твой красавчик уже всё! — она невозмутимо поднялась и шлепнула меня по заду, пройдя мимо, чтобы попить воды.

— Хотя он джентльмен! Уверена, он ждал когда мне приспичит в сортир, чтобы войти. Такой взлохмаченный, скажу я тебе. Может бежал прямо из Кореи сюда, как супермен? Правда в форме, и при параде. — она говорила, потом выпила воду, потом продолжила…

И наконец, добила меня.

— Пришел такой, стоит, улыбается как дурак, а потом приставляет палец ко рту, мол "не буди…" и ласково так накрывает твой голый зад в парашютах.

— Господи… — я уселась на пол и прикрыла лицо руками. — Мне конец! Я умру от стыда не дожив до тридцати!

— Теоретически ты можешь сейчас простудить яичники и сократить свою жизнь лет на пять, из-за того что сидишь на сыром полу… — Катя прищурилась и глотнула ещё воды. — Поэтому встала, умылась и пошла вон отсюда! Он ведь ждет, пожалей парня!

Я встала, умылась и даже причесалась, чтоб не опозорится еще и колтунами в волосах. Что мне ему говорить? Как себя вести? Я вообще не понимала, чем это всё закончится…

К водопаду прибежала за рекордные две минуты и застала пустоту. Тут не было никого.

Солнце уже вставало и отсюда был виден золотисто-розовый рассвет, как на ладони.

Я вздохнула и уже было хотела обернутся и идти назад, как меня повернули сами, и буквально впились в губы.

Это было неожиданно и настолько сильно, что у меня подкосились ноги. Горячее дыхание ворвалось в мой рот, и я чуть не застонала от того насколько хотела опять ощутить то, как он кусает, буквально сминает мои губы. Как его руки забираются под мою футболку и наконец, я чувствую их на своей коже. Теплые, немного шершавые, и сильные.

Я кажусь себе совсем маленькой в эту минуту. Словно я могу просто спрятаться в этих объятиях от всего мира, и быть уверенной, что меня никто не найдет.

Властные и резкие движения, которые перестали быть просто поцелуем… Я чувствую как совсем рядом бешено бьется его сердце. Мои ладони скользят по его плечам и одной рукой я пытаюсь дотянуться до его волос, чтобы ощутить их наощупь, чтобы притянуть ближе. Так же как сейчас делает он.

Может ли человек так быстро стать голодным?

Если только перед ним поставят искусно созданное блюдо. Я чувствовала себя этим блюдом, которое пытались поглотить, насладится им, и насытится сразу.

Джин оторвался от меня и провел губами по щеке, носу и наконец оставил след и на лбу, при этом надрывно прижимая к себе так, словно боялся чего-то.

— Я соскучился.

— Вижу… — я обхватила его талию руками и зарылась лицом в куртку, ощутив на своих плечах и в волосах тяжесть его рук. — Ты обещал привезти что-то лучше цветов.

Мой бубнежь развеселил его и он не разрывая объятий, погладил меня по подбородку и нежно поцеловал опять.

— И я это сделал! — было сказано в мои губы с придыханием.

— И что же это?

— Играете со мной, госпожа Герман?

— Если только чучуть.

Он щелкнул меня по носу и достал из нагрудного кармана рацию.

— Слюнявчик, мы ждем вас!

— Нега голь нье анда!

Я скривилась и посмотрела на Джина, который выругался, и прошипел в рацию сквозь зубы:

— На английском, оболтус!

— Вас понял! Выполняю!

— Что происходит? — я отстранилась, а Джин схватил мою руку и переплел наши пальцы.

— Сейчас всё увидишь, пошли!

И я увидела. Точнее как увидела… Мы вышли на площадку с вертушками, которая специально была расположена на самой открытой поляне. Солнце уже поднялось и в его лучах можно было разглядеть, как сквозь ветви пальм и лиан пробивается свет, который окрашивает поднявшийся столб пыли золотом.

Вначале услышала характерный шум, потом прикрыла рукой лицо от поднявшейся стены пыли, а уже потом таки увидела транспортный вертолет, который сел на нашу площадку.

Из него быстро выбежал парень в военной форме, и раскрыл огромные двери.

— Джин..? Это что за?

— Ты мне веришь? — он остановился, и я залюбовалась тем как ветер, который раскручивали лопасти вертушки, играет с его волосами.

Его глаза горели, а потом он улыбнулся. Эта улыбка с самого начала действовала на меня, как хороший транквилизатор. Поэтому я поддалась, когда он меня потянул за собой и запрыгнула в вертолет.

— Младший солдат, У Бён, рад знакомству, госпожа Мила!

Передо мной сидел мальчик. Это действительно был мальчишка, с конопатым ежиком на голове, и озорной улыбкой. Его глаза быстро прошлись по мне, и он стушевавшись, сглотнул.

— Капитан! Вы не говорили, что ваша госпожа такая красавица…

Я хохотнула, и посмотрела на скривившегося Джина, который тяжко вздохнул и покачал головой.

— Слюнявчик… Ты вообще умеешь комплименты женщинам делать? Ты мне его только что сделал, а не Миле.

— Я…

— Ты!

Смотреть на это издевательство над бедным мальчиком я не могла. Поэтому хорошенько ущипнула Джина за бока, и улыбнулась Бёну.

— Спасибо, Бён! Мне приятно…

Мальчик широко улыбнулся и кивнул, тогда как Джин от чего-то сцепил зубы и запыхтел.

— Мила!

— Что?

— Не дискредитируй меня перед подчиненными!

— Тебе можно дискредитировать? — я приподняла одну бровь, чем вызвала новую улыбку на лице мужчин.

За окном проплывали опушки вьетнамских джунглей и полноводная река, которая рассекала их своим течением, плавными линиями огибая яркий тропический лес.

Но мы поднимались всё выше, и уже совсем скоро достигли облаков. На такой высоте вертолет начало раскачивать со стороны в сторону, из-за того, что воздух стал более "жидким". Я уже не видела где именно мы находимся, но хорошо понимала, что просто взять и увезти меня он не мог.

— Джин?

Он поднялся и Бён передал ему рюкзак, экипировку которого я знала хорошо. Это был парашют. Следом Джин достал куртку, и накинул мне на плечи.

— Надевай, Мила!

— Нет! — я замотала головой, но меня подняли на ноги, заставили надеть куртку, и пригвоздили спиной к крепкой груди, при этом бесцеремонно пройдясь руками по моему телу, пока крепили страховку.

Я ощутила, как он жестко притянул меня ещё ближе к себе и стянул последний ремень так, что я буквально упёрлась задом в его пах.

— У вас весьма приятные округлости, госпожа Герман.

На нём уже не было наушников, их должен был сменить шлем, похожий на тот, который он собирался надеть на меня. Поэтому именно его дыхание опалило мое ухо, прежде чем пройтись по мочке губами.

— Открывай, Бён!!!

Я чуть не задохнулась от того, как воздух ворвался в салон, и нас откинуло немного назад.

Передо мной было небо… Нет, не так! Передо мной был весь мир! И этот мир был аккурат у моих ног, прямо под ними…

Мне казалось, что я птица, которой стоит только сделать шаг, и она раскроет крылья, чтобы взлететь.

Организм готовился к тому, что с ним случиться, а разум думал лишь о том, что мужчина за моей спиной совершенно ненормальный.

В момент когда он оттолкнулся вместе со мной и мы полетели в эту бездну, я поняла, что мне это жутко нравится.

— Держись, малышка!

Это было последнее, что я услышала прежде чем ветер в ушах загудел, врываясь в щели шлёма, и их заложило напрочь.

Нереальные эмоции, которые заставляли забыть о том, что тело парит в свободном полёте, ноги немеют, а сердце вместо того чтобы быстро стучать от испуга, медленно басит в ушах.

Мы неслись к земле, которая с каждой секундой становилась всё ближе.

В этот момент я была счастлива как ребёнок, впервые попробовавший мороженое… Глупо, но мне хотелось смеяться во весь голос.

Резкий рывок и над нашей головой раскрывается белое полотно, а Джин сжимает тросы парашюта, чтобы направить его в нужное место. Мы проносимся над верхушками деревьев так близко, что я могу почувствовать как ветки бьют меня по ногам.

— Прижми колени вверх, и не опускай, пока я не встану на землю сам. Поняла?

Я услышала его голос в ушах и сделала в точности то, что он сказал. И уже спустя момент, он мягко спружинивает на землю поляны, что находится у реки.

Джин отстегнулся и снял шлем, пока я пыталась понять — жива ещё или мы разбились.

— Тебе понравилось?

Мы стояли в лесных чащах. Вернее стоял он, а я просто лежала. В легких не хватало воздуха, а кровь била прямо в виски.

— Ты ненормальный! — я поднялась и скинула с себя систему и ремни безопасности.

На мою колкость сквозь сжатые зубы Джин только фыркнул и хохотнул.

— Значит ты уже поставила мне диагноз?

Диагноз? Его нужно было ставить мне. Я сама стояла в шоке от того, что вытворила. С недавних пор в моей голове возникал только один вопрос… Почему?

Почему именно с ним я чувствовала себя живой? Почему глядя на него я знала — это именно тот случай, когда говорят: "До самого конца…"

Джин нахмурился, когда понял, что я о чём-то задумалась. Он подошел, и сняв с меня последний ремень, что удерживал парашют, крепко обнял, и зарылся рукой в мои волосы.

— Ты испугалась? Я… Черт, наверное, сперва нужно было тебя предупредить…

Но я лишь улыбнулась в его плечо, а потом игриво укусила в шею. Он выругался и я смогла отпихнуть его, чтобы полюбоваться тем, как озорно горят его глаза.

— Где мы? — сложила руки на груди и оглянулась. — Ты решил продать меня местным аборигенам?

Он молча потирал укушенное место и загадочно смотрел на меня. Вначале он прошелся взглядом по моим ногам, потом глаза коснулись моей груди, которая резко вздымалась от тяжелого дыхания, и остановились на губах, так же приоткрытых от глубоких вдохов, как и его.

— Нет. Я решил украсть тебя на пару часов…

Вот так просто, и без шуточек, он говорил то что думал. Джин делал так всегда. Поэтому я отступила назад, и тоже осмотрела его с ног до головы, продолжая дурачиться.

— И сколько же времени у нас осталось от этих "пару часов", пока твои бравые бойцы и Бён нас найдут?

Он прищурил глаза и начал идти на меня. Но кто сказал, что я не могу дурачиться и дальше?

— Достаточно…

— Тогда я должна обезопасить себя от твоих приставаний. — я игриво потерла подбородок и выпучила губы. — Дай мне свой "глок", ты опасен с оружием в руках.

Он застыл, а потом вытащил пистолет и бросил в траву у своих ног.

— Я безоружен перед тобой, принцесса!

Я скривилась. Ну что за слащавый бред?

— Тогда поймай меня, если сможешь!

Но ему и не требовалось этого, потому что сбегать никто не собирался. Всего один шаг, и его губы находят мои. Всего одно движение, и его язык грубо врывается в рот, чтобы найти мой. Всего один вздох, и я издаю стон, от того как меня подкидывают и впечатывают в ближайший ствол.

Адреналин делает свое дело хорошо, потому что я теряю голову сразу же. Как и он.

Джин со стоном отрывается от моих губ и поднимает мои ноги выше, при этом впиваясь зубами в мой подбородок, и сжимая руками мои бедра. Его руки крепко держат, и обжигают в тех местах, где кожа не прикрыта тканью.

Теперь я понимаю значение слова "страсть". Потому что это была именно она. Ведь как объяснить то, что я плавилась от того как он прижимал меня своим телом, при этом оставляя горячие и влажные поцелуи на шее и груди.

Ухватиться за его плечи и прикрыть глаза, чтобы ничего не мешало почувствовать это. Ощутить как его страсть разливается по моей крови, как горячая патока и воспламеняет вены. Почувствовать, как его руки настойчиво, но с тем нежно впервые касаются моей груди, и я задыхаюсь от всхлипа, который он ловит своими губами и приручает меня себе. Заставляет каждым медленным и мягким движением стать его.

Чистый адреналин…

— Капитан! С вами всё в порядке?

Он отрывается от моих губ и тяжко вздыхая, прячет лицо в ложбинке у моей ключицы.

— Капитан!

Я рассмеялась, и удобнее обхватила Джина ногами, повиснув полностью на нём, и держась за плечи.

— Я его убью!

— Не тронь мальчика, изверг!

Он поднял взгляд в котором невозможно было различить наличие зрачка. На меня смотрели тёмные провалы, на дне которых плескалось желание. Мы всё ещё тяжело дышали, но оторваться друг друга так же не могли.

— Ответь, Бён переживает!

— К чёрту!

Он опять впился в мои губы, но я покачала головой и взяла его лицо в руки. Он тянулся ко мне, но я первой поцеловала сперва его правую щёку, потом нос, и нежно прикоснулась к губам.

— Ты права! — он приложил свой лоб к моему подбородку и выдохнул мне в шею. — Я не могу открыть такой подарок посреди леса…

— Что? — я поперхнулась, но меня медленно опустили на ноги, при этом ещё раз заключив в объятия.

Джин достал рацию, и прижимая меня к себе прошипел не хуже змеи с того самого кубла о котором говорила с утра Катя.

— Всё хорошо! Мы на земле.

— Вам понял! Лодка в заданном квадрате. Ждем вас на аэродроме вместе с остальной группой реагирования.

Мальчик быстро тараторил с таким акцентом, что для меня уже английский стал корейским.

— Ждите по месту прибытия.

— У нас два часа, капитан.

— Я знаю, Слюнявчик!!!

Джин гаркнул и вздохнул.

— Ты чего нервный такой?

Я обернулась в тисках его рук, и заметила что его зрачки всё ещё не пришли в норму.

— А то ты не понимаешь, Мила! Наверное по той же причине, из-за которой и тебя сотрясает дрожь.

Он нагнулся и запечатлел на моих губах ещё один долгий и нежный поцелуй.

— Нам пора…

— Это слишком быстро…

— У нас будет ещё много "сегодня", Мила! Даю слово!

И я поверила. Я была готова верить каждому его слову теперь. Ведь его тело и глаза не врут. Я была уверена, потому что у меня было с чем сравнивать.

Глава 10. Джин

— Ты злишься? Почему?

Я стоял у вертолёта, а над нашей головой раскручивался ветер. Раньше я не замечал этого, даже не придавал значения тому, как в её каштановых волосах играет солнечный свет.

Конечно, я был зол. В первую очередь злился на то, что не могу остаться с ней и не улетать, но видимо судьба распорядилась иначе, послав мне такое испытание.

— Я не злюсь, тебе кажется. Всё в порядке, Мила…

Мне нравилось её имя. В нашем языке не было таких нежных имен. В нём было так много звуков, которые мне нравились всё больше. Я всё больше хотел узнать о ней. Понять как она смотрит на вещи и что думает о них. Спросить почему сейчас, когда мне грустно, она улыбается? Почему прячет свои эмоции, словно за глухой стеной?

Я всегда верил, что в девушке должна быть загадка. Да! Этот стереотип о мужчинах совершенно верный — мы хищники, и нам интересна наша добыча, пока мы не знаем как её выследить.

Мила была не просто девушкой с загадками и своими скелетами, она была тайной для меня.

— Тебе нужно лететь. — она привстала на носочки и легко прикоснулась к моим губам своими.

Это было мимолетное движение, но в нём было столько смысла, что передо мной на один короткий миг встала картина того, как она точно так же провожает меня на работу, например. Или в магазин…

Мне хотелось этого. И это было совершенно нормально и не удивительно. Я всегда был слишком зациклен на времени, всегда спешил. И сейчас я не собирался терять ни минуты. К чёрту все сомнения! Она нужна мне! Я знал это, еще когда впервые почувствовал её взгляд на себе.

Поэтому я протянул руку, и зарылся всей ладонью в её волосы, заставив подойти ближе. И она опять привстала. Неуклюже опёрлась, как ребенок о мою грудь, в попытке удержать равновесие, когда я поцеловал её.

Чёрт, я не мог насытиться этой мягкостью, этим вкусом, этими ощущениями.

Я знал многих женщин, помнил их вкус на своих губах, и каждый раз он был другой. Совершенно разные эмоции рождали совершенно разные женщины. Одну я любил, других просто хотел…

Но Мила… Это другой вкус. Он приторный, словно мед, но с тем горький, как корица. Вкус загадки.

И каждый раз, когда я углублял поцелуй, вторгался в неё в желании почувствовать, что она тоже этого хочет, я сходил с ума от того, как она тихо издавала стон, который отзывался вибрацией в её гортани. Я мог почувствовать эти вибрации даже на её коже, когда сжимал и поглаживал её затылок.

Она придвинулась теснее и я задохнулся от того, как она зарыла свои маленькие пальчики в мои волосы и легко потянула за них, сжав в кулак. Заставила меня обнять её, полностью обхватить за тонкую талию другой рукой. Но на этом она не остановилась…

Мила оторвалась от меня всего на миг, чтобы с жадностью прикусить и оттянуть мою нижнюю губу.

— Остановись…

Я оторвался от неё и взял ее лицо в руки. Мила тяжело дышала и смотрела на меня мутным и томным взглядом.

Боги, дайте мне сил улететь отсюда, иначе ещё минута и я откажусь от всего!

— Уходи… Быстрее!

— Я вернусь!

— Я знаю!

И ещё один короткий, но глубокий поцелуй, чтобы отпустить её, развернуться и сесть в этот проклятый вертолёт.

— Капитан!

Я очнулся спустя час, когда Слюнявчик вовсю размахивал рукой перед моим лицом.

— Что?!

Бён застыл, а потом виновато улыбнулся и передал мне планшетку с координатами высадки. Это был посёлок у северной границы Вьетнама. Тихое и спокойное место, если не учитывать парочки наркодиллеров, что торговали оружием на чёрном рынке, как новогодними игрушками китайцы.

— Время операции двадцать три ноль ноль. Высадка за три километра от цели. Задать координаты и передать в штаб.

Я поднялся и надел шлем, предварительно проверив оружие и средства связи с группой. Парни встали следом и приготовились к высадке.

— Заданный квадрат один… два… четыре… семь… три. Цель определена. Приступаем к выполнению задания!

— Вас понял, черный дракон! Ждём вас на заданной точке через два часа.

Я кивнул пилотам, и парни открыли двери, скинув вниз тросы.

— Удачи, капитан Ван!

Слюнявчик отдал нам честь, и высадка началась.

Жёсткие тросы грузно упали между густых ветвей, за которыми не было видно ничего. Кромешная тьма джунглей поглотила наши фигуры, и я с глухим звуком встал в болотную тину.

— Действуем согласно приказу. Никого не оставлять в живых.

— Есть!

Небольшой группой из пяти человек, мы друг за другом начали пробираться сквозь заросли в кромешной темноте. Все что мы могли разглядеть показывали приборы ночного виденья. Поэтому мы двигались быстро и почти бесшумно.

Снайпер отыскал нужную ему позицию в пятистах метрах от дома. Он быстро отделился от группы, а мы двигались дальше.

— Рассредоточьтесь!

Мы уже были у цели, когда двое моих ребят отошли за периметр здания, и нейтрализовали охрану.

Шаг за шагом мы подбирались всё ближе, и я понимал, что войти можно только через подвал, который оказался винным погребом.

Быстро и без шума мой напарник вскрыл дверь и вошел внутрь здания.

— Хорошо устроились гады…

Я скривился когда посмотрел на стройные ряди дорогих вин, которые пробовал только в ресторане, и то не все.

— Капитан!

Парень приставил палец ко лбу и показал наверх, когда я услышал, что дверь медленно открывается и в подвал спускаться двое.

Я кивнул и мы прибились к стене у одного из деревянных стеллажей.

Это были слуги, увидев которых я опешил. Откуда в этой глуши слуги? И в этот момент в моей голове пазл сошелся. Они приказали убрать всех не просто так… Этот дом… Он словно логово, оснащённый серьезной охраной, не мог быть простым жилищем наркоторговцев.

И тем более их слугами не могли быть люди с европейской внешностью…

— Действуй!

Я вышел вперёд и двумя точными выстрелами положил двоих мужчин. Следом прозвучал взрыв. Это означало, что остальная часть группы добралась до цели.

Быстро и не останавливаясь, мы вбежали в дом. Всё заволокло дымом, а верхние этажи уже горели, поврежденные взрывом.

— Капитан! У них минное поле под домом!

Сквозь помехи я расслышал крики и шум, но спустя ещё миг, нас откинуло к ближайшей стене ещё одним взрывом.

— Вашу ж мать!!! — я сцепил зубы и поднялся обратно на ноги.

— Они знали, что мы придем?

— Это вообще не они!

Парень приподнял прибор ночного виденья и посмотрел на меня ошарашенным взглядом.

— Как?

— А вот так! Нам намеренно не сообщили о том, что это арабы!

Об этом говорило все — пышное убранство, которое даже сквозь дым и копоть блестело золотом, огромные ковры на полу и запах…

Так пахли их благовония…

Я приставил руку к уху и включил внутреннюю связь. Будучи так долго на службе, я понимал что цель этой зачистки не просто убрать всех, а сровнять это место с землёй. Поэтому минное поле было как нельзя кстати.

— Где?

— Пять метров от дома к северо-западу.

— Подорвать всё!

Я опять услышал помехи, и в этот раз на связь вышел снайпер.

— Капитан! Код три семёрки!

— Сучий ты потрох! Ты не мог раньше мне сказать?!

— Это приказ! — послышалось шипение и тяжелый вздох. — Майор Ю не хотел, чтобы вы сорвались раньше времени!

— Попадись мне только на глаза, засранец!

— Простите…

— Иди к черту!

Я развернулся к напарнику и за шиворот пихнул обратно в погреб.

— Найди остальных и приведите все хлопушки в действие через пять минут!

— Вас понял!

Этого времени мне должно было хватить, чтобы найти заложника и вывести его из здания. Кого искать естественно я не знал, но понятно было одно — если его личность засекречена, значит это не простой смертный.

Первый этаж был пуст, но на лестнице я встретил несколько человек, которые верно ждали моего появления. Если бы не моя выправка, и то что на мне было десять килограмм брони, меня превратили бы в решето за пару секунд.

— Мы на месте, капитан!

Я встал за стену, и вытащив чеку из гранаты зубами бросил её вверх по наклонной. Это была обычная хлопушка, которая оглушит их, и даст мне возможность убрать охрану без лишнего шума.

— Я тоже!

Несколько секунд и коридор со ступенями был пуст, вернее в нём кроме меня в живых не остался никто.

Я прикрыл глаза, и снова сцепив зубы быстро поднялся наверх. Огонь уже подбирался к комнатам, в одной из которых я и нашел её.

— Помогите! Прошу!

Я встал в ступор. Передо мной была женщина, прикованная к кровати наручниками, избитая настолько, что я еле признал в ней главу международного благотворительного фонда "Аравия" — Кхели Амунаби.

— Помогите…

Ещё немного и она потеряет сознание, и нам будет сложнее выбраться из дома в одиночку. Выхода не было. Я подхватил один из стульев и с размаху выбил окно. Воздух втянул пламя в комнату, и мы пригнулись от того как загорелись двери.

— Слушайте меня внимательно, — я присел и снял "глок" с кобуры. — Отвернитесь и закройте глаза.

Она только кивнула, и быстро отвернувшись, дважды вздрогнула после того, как я прострелил наручники, что удерживали её запястья.

Снизу послышалась возня, а это значит, что у меня нет и тех двух оставшихся минут. Поэтому я поднял женщину и подвёл к окну, которое было на высоте второго этажа.

Неподготовленный человек, спрыгнув, наверняка получит травмы, а женщина итак избита в кровь.

— Выбирайтесь из окна и становитесь на парапет, и только когда я скажу, прыгайте следом за мной!

— Хорошо…

Она неуклюже встала на парапет и схватилась мёртвой хваткой за выступ оконной рамы. Я же выбрался следом и без предупреждения спрыгнул, спружинив и поднялся.

— Сейчас, Кхели! Быстро!

Женщина на один миг побледнела ещё больше, но в момент когда шум голосов в окне стал отчетливее, она зажмурила глаза и оттолкнулась.

Стать подушкой безопасности для кого-то я не планировал, но все же сумел смягчить падение Кхели.

— Под стену!!!

Над головой послышались крики и я возвёл автомат. Несколькими выстрелами заставил этих тварей вернуться обратно, и спрятаться. Дым валил из каждой щели дома, а пламя искало себе выход, нещадно поглощая богатый особняк.

Остальную работу заканчивал снайпер, который за нашими спинами убирал цель за целью.

Я тянул Кхели подальше от дома, и наконец, заставив прислонится к ближайшему дереву, услышал как поочередно прозвучали взрывы.

— Цель уничтожена, заложник у нас!

— Вас понял, капитан! Ждём в заданном квадрате!

Я не мог смотреть на Кхели, на то насколько она была изранена и побита этими тварями. Не мог, потому что перед моими глазами, словно издевка небес, стояла Мила. То как она обвешанная взрывчаткой смотрела мне в глаза и прощалась.

— Докладывай, Ван Джин!

Мне хотелось что-то сломать или кого-то сломать! Разнести в щепки этот проклятый кабинет, и с чистой совестью выйти вон. В меня словно демон вселился, настолько я был зол на майора, на этот мир, и на самого себя.

— Мы зачистили и сравняли с землей всё в округе. Госпожа Амунаби доставлена в закрытую частную клинику.

Майор Ю поднял взгляд от бумаг, и просканировав меня глазами, остановился на сжатых в тонкую линию губах, и лице.

— Ты недоволен, и я тебя прекрасно понимаю…

Я выдохнул и выпрямившись по стойке смирно, задал вопрос:

— Могу я говорить свободно, майор?

Он вздохнул, и прикрыв глаза кивнул.

— Нет! Вы не понимаете! Я мог убить ее раньше, чем мне было доложено о цели задания. Я мог подорвать этот дом, к чертям! Вы это понимаете?!

— Ван Джин… — майор поднялся, но я не дал ему закончить.

— Почему нас отправили туда обманом? Неужели руководство за столь длительный строк моей службы, ещё не прониклось ко мне и моим бойцам праведным, мать его, доверием?!

— Капитан Ван!

Я содрал лычки и с силой положил их на стол прямо перед командиром.

— Если это так, значит я не заслужил носить эти шевроны!

— Ван Джин… Я прошу тебя об одном! Приди в себя! Ты как с цепи сорвался после гибели Ван Мина!

Но я уже не слушал майора, я думал совершенно о другом. Мысленно я был рядом с человеком, который даже на расстоянии знал, что нужен мне, потому что я почувствовал как в нагрудном кармане завибрировал телефон.

— Отдохни! Даю вам с парнями четыре дня отпуска!

— Слушаюсь!

Я буквально выбежал из кабинета командира и выхватил телефон, на котором высветилось сообщение:

"Катерина сказала, что подарит тебе хороший виски за то, что я наконец перестала ходить как злыдня… Надеюсь ты в порядке…"

Всего одно движение и я слышу гудки.

— Джин!

— Мила… Поговори со мной. Просто расскажи что ты сегодня делала…

Я расслышал возню на том конце провода, и шаги. Она куда-то быстро шла.

— Мы улетаем, Джин. Нас перебрасывают в Афганистан.

Я остановился на пол пути из коридора, что вёл в вестибюль административного здания штаба. Мимо меня проходили военные и отдавали честь, пробегали простые люди в форме, мимо меня проходило время.

— Куда именно?

— Я ещё не знаю, но связь там будет хуже чем здесь! — я слышал как её голос дрогнул, и она остановилась. — Ты же…

— Я найду тебя, где бы ты не была, Мила! Я тебе обещал!

— Джин… Это Афганистан! Здесь война и вряд ли ты сможешь рассекать там на байке.

Она улыбнулась в тот момент, когда я не видел в этом ничего веселого. Но эта девушка по-прежнему могла улыбаться. Видимо только мне.

— Мила…

Но связь оборвалась, и я опустил руку, продолжая стоять и смотреть на солнечные лучи, которые окрасили мраморный пол вестибюля в красный. Там ещё был день, здесь солнце уже садилось.

Я не помню как оказался здесь. Помню лишь, что поднялся с утра в пустой квартире и осознал, что это не то место, где я должен быть.

Вещей у меня было немного, поэтому собрать две сумки тряпья и забрать самые дорогие мне предметы не составило особого труда. Всё было сделано буквально за час. Тонированная "тойота" в которую я не садился уже пол года, приятно заурчала подо мной и повезла меня в другое место. Туда, где был мой дом.

— Джин!!! Мальчик, ты вернулся домой!

Даже не успев выйти из машины, буквально поставив одну ногу на асфальт, я услышал до боли родной голос госпожи Ли.

— Ты вернулся?

Я наконец выбрался из автомобиля и обнял женщину, что даже тащив две огромные сумки, подбежала ко мне, как к собственному сыну.

— Да, госпожа Ли! Я вернулся, но лишь на несколько дней.

— Ох, но ничего! Пойдем! Я накормлю тебя вкусным завтраком. Наверняка ничего не ел с утра. Скоро Суг Дже приедет, у него тоже выходные, наконец-то.

Она всё говорила, а я всё слушал, пока мы поднимались от моего дома к их маленькому особняку. Вокруг всё пожелтело всего за каких-то пару недель, а в воздухе пахло осенью.

Мы вошли во двор и я привычно уселся на деревянный топчан.

— Ничего не меняется! — женщина встала у двери и улыбнулась. — Хочешь поесть тут, как в детстве. Ты никогда не заходил в дом, чтобы позавтракать. Вечно вы ели на этом топчане.

Я улыбнулся в ответ и лишь покачал головой, потому что калитка скрипнула и следом вошел Суг Дже в теплой куртке и с сумкой на плече.

— Какие люди, и без охраны.

— Так вот же она, охрана! — я бросил в него бумажным пакетом, что всё это время был у меня в руках. — Явилась следом за мной!

— Ты какого не предупредил, что там бутылка?! — Дже нахмурился, но когда разглядел что внутри злорадно ухмыльнулся.

— Я всегда держу своё слово, брат!

— Особенно, когда это касается шикарного рисового "саке", — он бросил сумку и уселся рядом со мной. — Я там твою крошку на дороге видел, с чего бы ты прикатил на машине?

— Мне нужна твоя помощь.

Суг Дже поднял серьезный взгляд и нахмурился, кивнув, чтобы я продолжил.

— Мне за три дня нужно привести в порядок отцовский дом.

За спиной что-то громыхнуло, и мы вместе обернулись, испугавшись за госпожу Ли. Но с ней всё было в порядке. Женщина стояла позади нас со слезами на глазах, и улыбалась.

— Наш мальчик действительно вернулся домой!

— Мам!!! — Дже закатил глаза и покачал головой. — Что здесь такого?

— Помолчи, оболтус! — она подняла приборы, и поставила между нами еду, вытирая слезы. — Лучше иди и найди все отцовские инструменты, а я позвоню Чхве Йону на рынок, пусть привезет свежий сруб и краску.

После этих слов женщина быстро засеменила в дом, а я прикрыл глаза от удовольствия, которое мне приносил запах свежей рыбы и токпокки госпожи Ли.

— Что происходит, Джин?

— Я хочу привезти Милу домой.

Бедный Дже чуть не прокусил палочки, которыми уже успел залезть в рыбу и оттяпать икру.

— Ты серьезно?

— Вполне.

Он положил приборы на стол и сел удобнее, чтобы рассмотреть моё лицо. Вначале он просто наблюдал как я жевал, а потом и вовсе застыл заметив улыбку на моем лице.

— Ты не входил туда, даже со мной. Что эта девушка сотворила с моим другом, и кто ты такой?

— Спросишь её, когда я вас познакомлю.

— Я уже, признаться, дождаться не могу, чтобы пообщаться с ней.

Мы ещё долго ели, и собирались, пока не приехал тот самый господин Чхве Йон и не привез всё необходимое.

Дом был старым и традиционным, поэтому почти все его элементы, и даже несколько стен были деревянными. Я ужаснулся, когда понял насколько забросил место в котором был по настоящему счастлив.

Я стоял по среди старого заросшего двора, и единственное, что мог это снять кожаную куртку и закатав рукава, начать приводить всё в порядок.

Шли дни, и ни я, ни Суг Дже уже две сутки не выходили отсюда. Я верно обезумел, потому что истратил почти все свои сбережения, только бы ей здесь понравилось. Только бы она не захотела отсюда уезжать.

Каждый предмет напоминал мне о родителях, каждая деталь приносила болезненные воспоминания, но я понимал, что должен отпустить это. Я обязан перешагнуть этот этап и почти дальше. Ради времени, что у меня ещё и есть, и ради того, что чувствовал к Миле.

Я впервые понял, что не должен держать эту боль в себе, но должен о ней помнить. Память это единственное, что у меня осталось от них…

— Дже?! Куда ты дел старую раму? Я вызвал машину…

Я как раз выходил из сарая, что стоял за домом, и пытался вытереться от мазута, которым этот дурак измазал весь стол с инструментами.

— Привет!

— Что ты здесь делаешь?

— Приехала навестить маму, и встретила госпожу Ли. Она сказала, что ты вернулся обратно домой.

— Вернулся, — я прошел мимо неё и надел кофту. — Ты что-то хотела?

Не смотря на осень сегодня был теплый день, о чём можно было судить и по внешнему виду Ю Ны. Девушка стояла в коротком манто и платье.

— Джин… Я прошу тебя, поговори со мной.

Я стоял к ней спиной и сбрасывал остатки дерева в мешки, чтобы погрузить их на мусоровозку.

— Ю На! Мы кажется выяснили всё в прошлый раз, и я чётко дал тебе понять, что эта тема закрыта.

Моего плеча коснулись её руки, и я вздрогнул, когда она обхватила меня и сцепила пальцы на моем животе, положив голову на мою спину.

— Прости меня… Я… Мы все делаем ошибки. Я так долго ждала этого момента. Так долго хотела поговорить с тобой и объяснить всё. Мы были подростками, детьми… Я… Мне было страшно, Джин! Я не хотела отпускать тебя, но… Я хотела другой жизни.

— И ты её получила! — я схватил её за руки и попытался расцепить их, но девушка сильнее прильнула к моей спине и я услышал тихие слёзы.

Опять эта ложь. Она словно блажь, появилась перед моими глазами и я обернулся. Но лучше бы этого не делал…

Ю На резко привстала и вцепилась в мою шею мертвой хваткой, впившись в губы.

Что я чувствовал? Я мыслил, что женщины бывают до невозможного глупы и недалёки. Я смотрел на то, как она ждет моего ответа на свои действия и просто стоял.

Когда Ю На поняла, что этот жест не возбудил меня, мало того даже не удивил, она медленно опустилась обратно и отпустила меня.

— Теперь ты наконец поймёшь, что нет смысла больше унижаться передо мной, Ю На. Просто живи своей жизнью. Мы не подходим друг другу…

Я развернулся и направился в дом, оставив ее одну. Но она не удивила меня и тут.

— А медсестра из совершенно чужого мира значит подходит? Да?

— Не смей!

Я обернулся в пол-оборота и посмотрел ей прямо в глаза.

— Даже не смей заговаривать об этом, На. Просто уходи. Я действительно устал от твоего излишнего внимания в последнее время.

— Ты ещё поймешь, что это неправильно. И я буду ждать этого момента, Джин!

Она развернулась и быстро ушла в сторону внутреннего двора.

— Я не хотел вмешиваться…

— А нужно было, Дже!

Друг вынес мне телефон и я сразу же поднял трубку.

— Вылет в эту пятницу. Задачу одобрили, документы у руководства.

— Слушаюсь!

— Вернитесь целыми, Ван Джин!

— Приказ понял, майор Ю!

— Выполняй!

— Есть!

Глава 11. Мила

Связь оборвалась… Последнее, что я услышала это первые буквы своего имени. Я до сих пор помнила, как в его голосе дрожала тревога, даже спустя двенадцать часов эти звуки стояли в моих ушах.

— Милка, тащи свой зад сюда! Тут ещё два ящика!

Я положила телефон в карман парки и натянула на уши шапку. Афганистан встретил нас холодом и снегом. В это время года в горах и на холмах стояли снежные шапки, а в воздухе висела холодная дымка.

Хотелось забраться обратно в самолёт и вернуться в широты, где была осень! Так похожая на ту, что сейчас вступала в права на моей родине. Наверное, в это время там было по-осеннему тепло, а в воздухе висел запах жжёных листьев, которые сжигали в деревнях поблизости от моего города. Но ещё больше мне хотелось, чтобы это увидел Джин. Впервые мне так захотелось кому-то рассказать откуда я, и насколько это место прекрасно.

— Мила! У тебя совесть есть? Я сама не подниму эти баулы!

Катя стояла у вереницы грузовиков, что привезли нас из аэродрома. Признаться ехать в этих монстрах, да ещё и по краям обрывов было жутко страшно. Тем более, когда водитель оказался русским, и постоянно рассказывал как на этих дорогах подрываются на минах его неумелые коллеги.

Улыбчивый Степан Дмитриевич счастливо охнул, когда услышал из моих уст родную речь и узнал, что мы с Катей можно сказать его земляки.

— Чего ты пыхтишь? Тут я?

Катя только закатила глаза, и бросив ящик и баул обратно, поправила капюшон и посмотрела на вид, что открылся прямо перед нами.

— Красота! — она сложила руки на груди и смотрела на то, как снежные пики блестели в лучах закатного солнца.

— И правда… Вот только…

Огромная база миротворческого корпуса располагалась в ущелье, откуда вели несколько грунтовых дорог вверх по склонам. Кучные серые здания, высокие заборы и всюду блок-посты, ограждённые колючей проволокой.

— Это на тюрьму больше похоже, нежели на режимный обьект.

— Ты права, — Катя осмотрела меня с ног до головы и вдруг выдала. — Он знает, где ты?

— Да, но не знает место дислокации.

— Он приедет! Почему-то я в этом уверена.

Я усмехнулась и вспомнила наше прощание во Вьетнаме, вернее ярче всего в мою голову врывались картинки того, что мы не закончили в джунглях.

— Это вряд ли… Сюда не так просто добраться, как до Вьетнама.

— Док! Мы собрали весь инвентарь!

Сем прошел мимо меня, и пихнул в сторону, чтобы забрать те ящики о которых говорила Катя.

— Ты бы это… Не пыхтел так, словно она тебе в лицо плюнула!

— Катя не надо! — я остановила подругу, и обойдя её вырвала из рук парня свой рюкзак. — Благодарю, но свои вещи я сама в состоянии нести.

— Ради бога!

Он развернулся и быстрым шагом ушел по склону к одному из блок-постов где собралась почти вся группа.

— Я даже не буду спрашивать, что происходит. Это итак ясно.

— Всё то ты знаешь! — я выхватила из рук подруги сигарету и затянулась. — Идём!

— Ты же не куришь!

— Это ты бросаешь! Уже три года, и всё никак!

— Да ну тебя!

Мы спускались вниз и пытались не покатиться кубарем по осколкам скальной породы, что валунами лежали между промёрзшей и сухой травы. По периметру стояли военные с оружием в таких количествах, что мне показалось словно они вытащили весь личный состав, чтобы встретить "Красный крест".

— Кать, это так всегда будет?

Но подруга лишь снизала плечами и тяжело вздохнула. Видимо, как и я, она понимала, что в более опасном месте, чем здесь, мы ещё не бывали никогда.

— Добро пожаловать в "Рассветный пик" дамы и господа!

Вперёд вышел мужчина запакованный так, словно рядом проходила линия фронта. Высокий, хорошо сложенный блондин с голубыми глазами, говорил на английском с немецким акцентом. О том, что перед нами миротворец из миссии НАТО, можно было догадаться сразу.

Он осмотрел всю нашу группу из двадцати человек и поправив каску, продолжил.

— Я командир подразделения "гамма", которому подчиняется правое крыло базы — майор военно-морских сил НАТО Франц Шнайдер! Вы подпадаете под моё непосредственное руководство. Посему есть свод правил, которым вы должны беспрекословно следовать!

— Ам… Можно вопрос?

Я знала, что она не выдержит. Это же Катерина, чтоб её! Шнайдер нахмурился и смерил женщину гневным взглядом. Видимо до этого, его так нагло не перебивал никто!

— Можно помолчать и дослушать до конца, доктор…

— Гребовски, майор Шнайдер! Я военно-полевой хирург первой категории и не привыкла, чтобы меня так муштровали мои будущие пациенты. Поэтому вот вопрос? Это нельзя было сделать в конференц-зале, или на худой конец в столовой?

Мы летели десять часов, и хотелось бы не мерзнуть под открытым небом, а выпить чашку кофе, чтобы не развалиться на части прежде чем мы начнем работу!

Это был финиш, мужчина открыл, а потом закрыл рот как рыба, но всё-таки собрался и продолжил.

— У вас, госпожа хирург, есть военное звание?

— Естественно! — Катя сняла капюшон, и с совершенно серьезным видом выдала. — Фельдмаршал пинцетов и скальпеля! Такое вам подойдет?

Смешки сперва прошлись по нашим рядам, потом начали смеяться и солдаты за спиной майора Шнайдера, пока сам мужчина не ухмыльнулся, и опустив взгляд, покачал головой.

— Ну и шуточки у вас, Фельдмаршал! Хорошо, простите мне мою оплошность и давайте, всё же продолжим. — он прищурился и опять посерьезнел. — Итак правил всего три! Первое — никуда не выходить без вооружённой охраны, в лице кого-то из солдат, что за моей спиной. Второе — не выезжать за пределы базы без сопровождения! Меня не интересуют ни важность, ни срочность! Третье — не снимать бронежилет на открытом воздухе никогда! Куда бы вы не ехали, будь то даже Кабул! Повсюду есть талибы, готовые превратить вас в решето, лишь потому что вы иностранец! И последнее и самое главное!

— Вы говорили, что правил три? — на этот раз отличится решил американец с третьей группы.

— Молчать! Вы мужчина, и с вами я пререкаться не стану!

Теперь майор действительно вышел из себя. Видимо в первый раз на него подействовала магия природного обаяния моей несносной подруги.

— Вы думаете это шутка? Вы хоть понимаете куда приехали? Здесь только в отеле пять рамок металлоискателей и вооружённые бойцы на каждом этаже! Героин на каждом шагу употребляют как сахарную пудру, а в общественном парке вас с лёгкостью может ждать смертник с тротилом по всему телу! Поэтому! — майор выдохнул, когда я боялась даже вздохнуть.

Пока он говорил, по моему телу гуляла дрожь. Я верила! Черт возьми я верила каждому слову этого человека настолько, что мне было не просто страшно… У меня волосы на затылке встали дыбом.

— Последнее правило, которое нарушать нельзя ни в коем случае! Ни при каких условиях вы не должны выключать свои датчики навигации! Только так мы сможем вас отыскать, если вас выкрадут талибы. Если не хотите, чтобы вас пустили на органы, или вы погибли от нескольких выстрелов — вы обязаны соблюдать режим и военную дисциплину!

Он остановил взгляд на Катерине и прищурился:

— И вас, Фельдмаршал, это касается в первую очередь!

Катя промолчала. Видимо и её ирония иссякла после отповеди Шнайдера, который к слову просто развернулся и ушёл, оставив нас на попечение своих бойцов.

— Вот это мужик!

Мы вошли в небольшое помещение с двухъярусными кроватями. К нему вели три коридора, в которых не было ни одного окна! И в комнате их тоже не было. Вообще вся база напоминала бункер под землёй. Это подтверждали и огромные металлические трубы на потолке, что служили вентиляционной системой для всех помещений.

— Так понравился?

Я сняла парку, и села на нижний ярус, чтобы разуться и почувствовать себя, наконец, человеком.

— Ты видела как он отчитал этого Бена из третьей. У меня кровь в жилах застыла. — она вдруг остановилась и посмотрела на меня. — Колись! Твой Джин тоже такой деспот?

Я на миг задумалась и вспомнила, как он набросился на бедного Бёна в вертолёте.

— Скорее да, чем нет!

— Видимо это у них коллективный синдром. — она села на кровать напротив и уже было хотела тоже раздеться, как в дверь вошёл один из бойцов и потоптавшись, мило улыбнулся.

— Ам… Прошу прощения!

— Ты смотри, у них видимо ещё один коллективный синдром! — Катя хохотнула, а я приподняла бровь. — Твой мялся у палатки точно так же!

— Катя… — я закатила глаза и посмотрела на парня, который вообще не понимал о чём речь.

— Говорите уже, почтенный, что вас принесло в скромный женский бункер, — сегодня моя подруга видимо решила быть в ударе со всеми мужчинами.

— Мы накрыли стол в столовой по случаю вашего прибытия! И майор приказал уведомить вас об этом.

— Вы же не хотите сказать, что в правила не входит запрет на спиртное? — я скептически посмотрела на подругу, и уже совершенно ничего не понимала. То они муштруют, то на банкет приглашают.

— Сегодня майор дал небольшой выходной почти всему личному составу нашего крыла. Поэтому прошу! — он указал на дверь, и на то что нас видимо уже ждали.

— Хорошо! Так уж и быть! Веди нас на банкет, боец!

О том, что мы не умытые и уставшие с дороги видимо не думал никто. Посему пройдя ещё два коридора по которым носились солдаты, и внутренний состав базы, мы попали в светлое помещение в котором я наконец увидела солнечный свет. Пока мы изучали окрестности наступил вечер, но это не мешало насладиться тем, что моя клаустрофобия понемногу отступала.

У широких окон, из которых были видны блок посты и пейзажи гор, стоял огромный стол, накрытый пайками. Всё было до "аскетичного" невозможно! Я бы так наверное назвала открытые консервы посреди стола, и блюда с картошкой, которую только достали из кастрюли и положили сразу на стол.

— О! Вот и он!

Катерина просканировала взглядом помещение и нашла глазами Шнайдера, что стоял у одного из столиков и отдавал распоряжения какому-то пареньку в белом переднике поверх военной формы.

— Оставь мужика в покое, и давай расслабимся раз нам любезно это позволили.

Я потянула, надувшую губы, Катю в сторону стола и усадила рядом с Семом, а сама села возле Дина.

Все шептались и готовились к тому, какие сюрпризы преподнесёт из своих уст наш новоиспечённый начальник, но он удивил.

— Я рад, что вы приехали. Это искренне, поскольку ваша помощь неоценима. Медики это те люди, которым всё равно кого спасать, для них важна лишь жизнь! А военный медик это в первую очередь мессия для каждого солдата, на любой из сторон! Поэтому этот вечер для вас, господа! Пусть наша миссия здесь завершиться как можно успешнее и без потерь!

Это странно, но мне казалось что вокруг никто даже не дышал. Для каждого из нас эти слова имели своё значение, и каждый воспринимал их по-своему, но… Они были настолько глубокими, что скептические мысли по поводу пьянки вылетели из моей головы напрочь.

Эти люди… Они видели смерть чаще меня, и они убивали одних, чтобы защитить других. Кто я такая, чтобы размышлять о логичности их поступков, когда сама… Когда я сама желаю мужчину, что несет точно такое же бремя. И желаю настолько, что каждую минуту жду когда мой телефон завибрирует. Жду чуда, которое рождается в моей больной фантазии, картинкой того как он прямо сейчас открывает дверь за моей спиной и входит в эту столовую.

Я даже слышу его шаги, вижу его взгляд, чувствую его присутствие. Верно я сошла с ума, если у меня уже начались зрительные галлюцинации.

Тем временем все салютуют солдатам и майору, чтобы забыться в какое место они попали.

— Выйди из своих эротических фантазий, подруга.

— Как ты угадала?

— У тебя на лице всё написано крупными буквами, причем на корейском.

— Ты не знаешь хангыль.

— А ты я вижу уже и название их письма выучила!

Катя хохотнула и мы чокнулись металлическими кружками. Было в этом вечере что-то, что наконец позволило мне понять, насколько я далеко от дома, и насколько я скучаю по Джину.

Все веселились, а я продолжала наблюдать за коллегами, опираясь на спинку стула и потягивая сладкое вино. Вот Катя пихнула Дина, и начала выспрашивать его о прошлой попойке в тайском ресторане. Он замялся и просто подмигнув девушке, сказал, что Таиланд не лучшее место для амурных дел. Следом было много рассказов о том, как мы закончили миссию во Вьетнаме. Все бойцы, что сидели рядом с нами за столом внимательно слушали интересные рассказы из нашей жизни, и сами не отставали. Вот молодой капрал, который служил на Кубе начал свою историю со слов: "там даже старушки курят…"

Вечер протекал спокойно, но я хотела уйти. Мне необходимо было подумать в тишине. Большую лепту в мои душевные ковыряния естественно внёс алкоголь. Если бы не те две кружки вина, я бы сейчас просто приняла душ, и легла спать. Но…

Я стояла в коридоре и смотрела в маленькое окошко, которое чудом смогла отыскать на пути в нашу с Катей комнату. Всё смешалось… В моей голове был полный бедлам. Начинался он с того, что я уже не была уверена в том, что хочу и дальше колесить по миру. Что-то изменилось.

И естественно в этот момент перед моими глазами стоял Джин. Видимо то, что я уехала из места, куда он смог дважды примчаться, положило начало этим душевным терзаниям.

"Я найду тебя, где бы ты не была!"

Но это не то место, где можно просто выйти к водопаду и попасть в его объятия.

Я вздрогнула от того, как кто-то неожиданно схватил меня под локоть и потянул в ближайшее помещение, что на поверку оказалось складом с пищевыми продуктами.

— Сем? Что…

На меня опять смотрели с осуждением и злостью, но при этом его лицо ещё и непростительно близко наклонилось к моему.

— Отпусти!

Но парень словно с цепи сорвался. Резкими движениями он притянул меня к себе и буквально обжог мои губы своими, в попытке получить большее… В попытке наброситься на меня словно зверь.

Возможно ли такое, что привлекательный молодой человек, который внешне даже импонирует вам, как девушке, буде вызывать отвращение настолько сильное, что вам покажется словно вас целует беззубый старик, который не мылся месяцами?

Именно такие эмоции я испытывала, когда он прижал меня к ящикам за спиной, и против моей воли начал лапать, словно я вещь, на желания которой можно наплевать!

Я отбивалась, даже пыталась его отпихнуть, но куда мне тягаться с мужиком, рост и вес которого превышали мои на четверть!

И тут он вздрогнул, а нас оглушил звук пронзительной сирены. Это была тревога…

Я уличила этот момент и оттолкнув Сема, хорошенько треснула его по лицу, так чтобы протрезвел наверняка.

Сирена выла, но мои слова, даже сквозь хмель, он расслышал и понял хорошо.

— Не смей ко мне прикасаться! Слышишь! Иначе, я богом клянусь, ты умрёшь для меня навсегда, Сем! Я даже не взгляну в твою сторону, если ты продолжишь вести себя, как животное!

— Мила…

— Заткнись!

Я выбежала в коридор, на ходу вытирая злые слёзы из глаз. Времени на эти сопли не было, поскольку мне на встречу уже бежала протрезвевшая в один момент, Катя.

— Что происходит?

Мимо нас пробегали военные и наши медики, в глазах которых я видела испуг.

— Мы выбрали не лучший день чтобы нажраться! В Кабуле крупный теракт. В одном из кварталов талибы взорвали четыре здания с местными жителями, и отель куда приехали американские благотворители.

Она схватила меня за руку и потащила в сторону нашей комнаты, найти которую нужно было в кратчайшие строки.

— Где Сем и Дин?

Я словно язык проглотила, когда мы влетели в помещение и на ходу похватали первое необходимое, что лежало прямо под руками, на всякий случай.

— Не знаю, я стояла в коридоре, когда началась тревога.

— Ладно, они наверное уже на взлётке с остальными.

И это было правдой. И один, и другой стояли у вертолета и грузили в него переносную реанимацию и провизию с медикаментами.

Всё двигалось словно огромный улей, а в моих висках опять пульсировал страх. Катерина передала мне в руки бронежилет, и только теперь поняла, что вполне могу не вернуться обратно.

— Соберись, Мила! Мы сможем!

— Да!

Я залезла в салон и, сев на одно из сидений у стены, пристегнулась и надела шапку и наушники. Рядом опустился Сем, и не проронив ни слова передал мне трос, что крепил нас к друг другу.

— Взлетаем! Место высадки — квадрат четыре… пять… восемь… один. Будьте готовы к спуску с воздуха.

В ушах послышался голос того самого капрала, что всего час назад так весело рассказывал о Кубе.

Я не знала сколько нам лететь, не подозревала, что мы увидим, и даже помыслить не могла, что жетоны, которые висели на моей груди, станут единственным якорем, что не даст мне упасть в обморок при виде того, в какой ужас мы прилетели.

— Матерь Божья! — я выдохнула, когда встала на мостик, чтобы спуститься вниз.

Прямо подо мной были руины, которые освещали прожекторы четырёх вертолетов, что тушили пламя, которое сжигало остатки того, что некогда было пятиэтажными зданиями.

— За что здесь браться?

Дин повернул голову и посмотрел вокруг. Повсюду лежали раненные люди, рядом с которыми сбросили тела тех, кому не повезло выжить.

— За всё! Браться за каждого, Дин!

Справа, располагались трущобы у которых уже были развёрнуты тенты и работали местные медики, которых охраняла афганская армия. Туда-то мы и поспешили, чтобы помочь организовать полевую клинику, и принять как можно больше людей.

— Фельдмаршал! Сюда!

Мы обернулись и увидели майора, который вёл нас как раз в ту сторону, куда так резво мчала Катя и парни.

— Сколько пострадавших? — я вытащила планшет и открыла блокнот. Мы были обязаны записывать и фотографировать каждого кто проходил через наши руки.

— Около двухсот человек! Это предварительно, точных цифр нет! — мужчина положил руку на мой планшет, и покачал головой. — На это нет времени.

— Но…

— Идите, Мила. Вас ждут люди. С этим разберёмся мы.

Катя посмотрела на мужчину и отбросив всё ненужное, раздала нам цветные ленты. Зелёная означала, что у человека лёгкие повреждения. Желтая, что ранения средней тяжести. Красная — нужна срочная госпитализация или оперативное вмешательство. Чёрная… Всем итак было ясно, что значит цвет этой ленты.

— Работаем!

Я схватила сумку и понеслась в ту сторону откуда были слышны самые громкие крики и помощи. И пропала…

Время остановилось для меня в этот момент, а все чувства отключились. Осталось только сухое мышление, которое помогало принимать молниеносные решения. Я забыла о всём, и очнулась лишь тогда, когда мы накладывали джут и повязки на обрубок ноги молодого мужчины. Только в этот момент, я поняла, что прошло уже не меньше пяти часов, и на горизонте разгорался рассвет…

Мои руки были в крови, а сама я стояла над столом и пыталась отмыть их, чтобы не чувствовать металлического запаха.

Катя, смотрела на списки с потерпевшими, что составили военные и разговаривала с Дином и Семом о транспортировке раненых в Кабульский госпиталь, когда я проверяла что из медикаментов у нас осталось. Ведь раненных становилось всё больше, а лекарств всё меньше.

Вертолеты уже потушили пожар, и улетели за припасами, и гуманитаркой доя тех, кто потерял своё жилище и остался на улице. Поэтому, когда мы услышали шум транспортника сразу же обернулись, чтобы понять, не наш ли это вертолёт.

На землю опустили несколько ящиков, и парни вместе с солдатами помчались к ним. Но следом упали ещё четыре троса, и по ним быстро спустились семеро военных в полном обмундировании.

В рассветной дымке, мне показалось, что я увидела Джина, но вспомнив свои галлюцинации, встряхнула головой и обернулась к столу. Вокруг темнота и копоть, мне явно просто померещилось.

Я так и думала, пока не прозвучал ошарашенный возглас Кати:

— Ни хрена себе!

Я обернулась и застыла как вкопанная. К нам быстрым шагом шли миротворцы из корейского корпуса. Об этом говорили шевроны с их флагом на груди. Но не это заставило меня затаить дыхание, а то, что прямо по центру шёл Джин. Я действительно видела Джина!

— Капитан Ван… Джин… Хо, и первый взвод корпуса мира, прибыли в ваше распоряжение!!!

— Ван Джин!

Я опешила, когда майор обойдя все военные правила просто обнял Джина и похлопал по плечу.

— Я рад что ты и твои ребята с нами! Теперь я могу с чистой душой отправится в штаб и доложить руководству обстановку.

— Я тоже рад, Франц!

Катерина раскрыла рот, но потом медленно его закрыла.

Тем временем Джин неотрывно смотрел в мои глаза, пока его взгляд медленно не прошелся по моей фигуре, словно убеждаясь, что со мной всё в порядке.

Майор развернулся и забрав с собой двоих солдат быстрым шагом ушёл в сторону бронированного грузовика.

Тем временем Джин подошёл и остановился рядом со мной у стола, даже не проронив и слова. Он больше и не взглянул на меня.

— Встать!!!

Я вздрогнула и почувствовала, как это случилось со всеми кто был в палатке, включая несколько десятков солдат, что отдыхали. Они сразу же подорвались и приставили руку к виску, что болванчики синхронно.

— Кто позволил вам разлёживаться здесь?! Живо взяли свои потроха в руки и оцепили периметр! Эти твари могут быть всё ещё здесь.

Его рука нашла мою, и я ощутила как он с силой переплел наши ладони и нежно провёл большим пальцем по моему запястью.

— Есть!

Опять стройный ряд голосов, а его рука всё нежнее водит по моей ладони, словно согревает. Пока лицо смотрит прямо перед собой, что маска.

— Не слышу, я наверное оглох!!!

Его кожа горячая и обжигает, но с тем, это простая ласка заставляет меня забыть обо всём. Забыть, потому что это словно наш секрет, который не видит никто, и который скрывает обычный металлический стол.

— Есть оцепить периметр, капитан Ван!

Он наконец переплетает наши пальцы, и с силой сжимает мою ладонь.

— Выполнять!!!

— Есть!!

— Капитан Ван, они только на пять минут прилегли…

— Я кажется не говорил, что вы можете оспаривать мои приказы, младший солдат Герман!

Стальной голос, сжатые губы, и пылающие глаза в тот момент, когда наши руки и тело чувствуют другое. Это словно электричество, что проходит от меня к нему, и состыкуется в том месте, где наши руки соединены воедино.

— Не слышу!

— Слушаюсь!

Я остановила взгляд на его губах, в тот момент, когда напряжение между нами достигло пика, и сглотнула.

Этот жест не укрылся от его глаз, и он сжал мою руку сильнее, силясь не обнять меня прямо при всех.

— Отлично! Впредь не оспаривайте решений старших по рангу военных, младший солдат Герман.

Он приехал… Прилетел ко мне, даже сюда…

Джин сдержал своё слово…

Глава 12. Джин

Вокруг были слышны лишь крики. В воздухе стояла копоть и дым, а в голове набатом стучала мысль о том, что она где-то среди этого ужаса.

Облегчение наступило лишь тогда, когда я смог увидеть её прямо перед собой, схватить за руку и сжать с такой силой, чтобы Мила ощутила, что я не мираж.

Потому что именно это я прочел в её первом взгляде, когда она лишь заметив меня легко встряхнула головой и отвернулась.

— Почему на вас нет касок, Док?

Я всё ещё сжимал её ладонь и пытался хоть так быть ближе. Военному непозволительно проявлять свои эмоции вовремя работы, поэтому я сухо посмотрел на Катерину, которая поочередно оглядела меня, а потом Милу.

— Ван Джин…

— Капитан Ван Джин, доктор Гребовски! Я повторяю свой вопрос! Кто дал вам разрешение разгуливать среди этих руин без защитной каски на голове?

Женщина приподняла одну бровь, и прикусив язык достала две каски, одну передав Миле. Моя девочка не хотя разняла наши руки и надела шлём.

— Подойдите обе сюда!

Я указал на место перед собой, и о чудо! Ни одна не начала спорить.

— Вы неправильно закрепили бронежилет, — я схватил Милу за плечо и попустил лямки, перестегнув их ниже. Она вздрогнула и опять посмотрела в мои глаза. Я обласкал её взглядом и еле заметно улыбнулся.

Скорее всего она уже волдыри себе натёрла на плечах. Как и Катерина, бронежилет которой вообще сковывал её движения. А это недопустимо!

— Где ваше табельное оружие?

Я посмотрел на пустую кобуру на бедрах Милы и нахмурился. Какого черта им не выдали хотя бы бабские хлопушки?

— Оно есть только у Кати. У нас не было баллистических учений.

— И вас прислали сюда без надлежащей подготовки? Вы хоть военную подготовку проходили?

— Капитан Ван Джин, — Катерина дотронулась до моей руки когда я перевязывал её бронник и покачала головой. — Мы медики, нам не обязательно знать как убивать.

Это звучало оправдано, но я не был согласен с этим.

— Но вы должны знать как себя защитить, Док!

— Есть вы, и этого достаточно, Джин.

Я вздрогнул и обернулся к Миле, которая протягивала мне чашку горячего кофе, который приготовили её коллеги.

Она смотрела на меня и глубоко дышала через нос. По внешним признакам стало ясно сразу — Мила уже сутки на ногах. И выглядела она куда хуже, чем Катерина, у которой хотя бы белки глаз не пошли россыпью капилляров.

— Сколько времени прошло от начала операции?

Она подняла руку и посмотрела на часы, долго фокусируя взгляд. Три секунды — этого времени достаточно любому, чтобы различить предмет, который в поле зрения на таком расстоянии. Мила же растянула это время на секунд пятнадцать.

— Почти шесть часов.

Тихий и спокойный голос. У неё шок, об этом говорили все симптомы. Я видел подобное, и знал как это определить.

— Капитан Ван!

К нам подбежал один из бойцов Франца и отдал планшетку с координатами места, где засекли группу талибов.

— Выезжаем! Если они ещё в этом квадрате, мы успеем их догнать.

Я застыл, когда ощутил, как она проходя мимо меня опять сжала мою руку и тихо шепнула:

— Вернись ко мне…

Моё тело сковал озноб, и теперь уже я чувствовал, что нахожусь в состоянии шока, ведь перед моими глазами планшет буквально расплывался, а в горле пересохло от желания заключить её в объятия и прижать так, чтобы спрятать ото всех.

Пока я мечтал в своём воображаемом мире, она ушла. Я затылком чувствовал, как электричество исчезает и связь обрывается.

— Ван Джин! — я встрепенулся и посмотрел на нахохлившуюся докторшу. — Посмей только припереться раненым! Я тебе сама что-то отстрелю! Ты меня понял! Я не прощу тебе если она будет ходить как живое умертвие!

Всё это было сказано сквозь сжатые зубы, так чтобы только я мог расслышать это шипение.

Более ничего не сказав, Катерина быстро поспешила вслед за Милой. В ушах послышались переговоры военной группы, а паренёк ждал моих распоряжений, пока я стоял и смотрел на то место, где только что была она.

— Выдать всему личному составу "Красного Креста" оружие немедленно!!! Выставить охрану с собаками по периметру! Оцепить эту чертову клоаку так!!! — я рыкнул и сжал зубы, посмотрев на бледного парня. — Чтобы даже воздух циркулировал только тут!!! Ты меня понял?!

— Да, капитан…

— Не заикаться, мать твою! А выполнять!!! Чем вы только тут занимаетесь?!

— Есть!

Я тыкнул ему планшетку и развернулся направляясь к бронетранспортёру, что ждал меня впереди колонны с ещё тремя такими же машинами.

Афганистан… Место, где ты можешь найти улыбку ребёнка, который будет благодарен даже куску хлеба. Место, где почувствуешь весь спектр эмоций, что таит в себе человеческая душа. Но с тем, это место, где господствует вендетта — шириат! Место, где война оставила не просто след, а шрамы на теле этой сухой земли!

Естественно в таких условиях разум солдата должен быть чист. Он должен быть хладнокровен и сосредоточен на единственной цели — остаться в живых!

О чём думал я, когда мы мчались по грунтовой скалистой дороге в ближайшую провинцию, взяв след террористов?

Все мои мысли занимало то, что уже утро! А значит началась вторая сутка, которую Мила не спит и не отдыхает.

О чём я думал, когда мы стройной шеренгой пробирались по скалам, чтобы начать штурм? Вероятно я должен был думать, что стану опять убийцей! Но… В моей голове стояли её слова…

"Вернись ко мне…"

Я никого не убил! Впервые за все годы своей службы, я оставлял за плечами лишь раненных! Впервые я задумался о том, что они люди, хоть и совершают зверские поступки…

Впервые я противился крови на своих руках настолько, что автомат в них дрожал…

Мы возвращались обратно только под вечер, и лишь после того, как верхушка группировки была поймана и заключена под стражу афганскими военными.

— Ван Джин!

Франц сидел напротив меня, и прикрывал руку, которая была прострелена на вылет.

— Не спрашивай!

Мужчина изогнул иронично бровь и скривился от боли, когда нас качнуло.

— Не уж то знаешь, что я хочу спросить?

Конечно, я знал. Франц один из тех людей, которые были мне близки по долгу службы, и с которыми я прошёл не одну операцию, поэтому мужчина наверняка помнил мои последние слова.

— Ты зарекался, что никогда сюда не вернёшься! — он усмехнулся, и подмигнул мне. — Кто?

— Всё то ты знаешь!

— Я видел как ты на неё смотрел. Это та медсестра, подруга Фельдмаршала в юбке?

Все кто ехал с нами начали откровенно смеяться. Видимо докторша Гребовски успела отличиться и здесь.

— Всё понятно. Она! — мужчина хохотнул, но тут же шикнул на остальных зевак. — Ану-ка тихо! Всем отбой до прибытия! У нас ещё куча работы!

Я откинулся назад и более не желая мусолить эту тему просто стал ждать… Ждать того, когда я вернусь к ней.

База встретила нас закатными лучами солнца. По периметру стояли грузовики с раненными, которых не смог принять госпиталь. Их медленно и под охранной вели в левое крыло, которое контролировали англичане и французы. На их территории был главный корпус госпиталя, и там вероятно была моя девочка.

— Ван Джин…

Я обернулся и увидел, как Франц указывает на грузовик, что стоял дальше всего.

— Твою мать!

— Джин, она должна справиться сама!

Мила стояла опираясь обеими руками о деревянную перегородку грузовика с опущенной вниз головой. Она глубоко дышала, и даже с этого расстояния я видел как её шатает.

— Стой!

Только я дёрнулся в её сторону, как Франц схватил меня за плечо и покачал головой, указывая на склон по которому сбегала с бутылкой воды в руках Катерина.

— Не здесь! Ты знаешь правила! Пойдёте под трибунал оба!

Я сцепил зубы, и сжал кулаки так, что костяшки моих пальцев больно захрустели.

Она была в стах метрах от меня. Это примерно девять секунд моего бега и три удара сердца.

Я стоял, словно беспомощный пока другой мужчина, вероятно это Сем, один из врачей в группе Катерины, быстро поднял Милу на руки и понёс в сторону пропускного пункта.

Наверное, я должен был злиться, но что-то во мне кричало, что я обязан сказать ему "спасибо". Хотя бы за то, что он её не бросил и помог.

Но то, что случилось дальше повергло меня в шок. Мила буквально отбилась от рук Сема и тяжело спрыгнула на ноги, при этом заехав ему по лицу. Да так, что даже с этого расстояния я услышал пронзительный звук пощёчины.

Женщина никогда не ударит мужчину просто так. Тем более того, которого хорошо знает, и того, кто пытается ей просто помочь. Если конечно она не сумасшедшая истеричка, которая думает, что её домогаются.

Мила такой не была… А значит…

— Ван Джин!

Франц попытался меня остановить, но куда там, да ещё и с раненным плечом.

— Пошло всё это к чёрту!

Я вырвался и быстрой походкой направился прямо к троице, что молча прожигала друг друга глазами. Катерина стояла сложив руки на груди, Милу шатало, словно пьяную, а этот…

Я был уверен в том, что здесь что-то нечисто! Поэтому, я наплевал на всё! На людей вокруг, на то что я военный при исполнении, и на то, что мир вообще существует.

— Иди сюда! — я легко подхватил её и подкинул так, чтобы Миле было удобно. — Обними меня…

— Джин…

Она посмотрела на меня испуганными глазами и оглянулась.

— Мила! Обними…

Наши взгляды встретились и она наконец улыбнулась с облегчением.

— Эта идиотка уже час отказывается входить в казармы.

Катерина зло шикнула, а я наконец понял, почему она в таком состоянии.

— Я здесь… Я вернулся к тебе!

Всё это время за своей спиной я слышал злобное сопение. Ничего, с ним мы пообщаемся потом. Для такого разговора нужен более веский повод.

— Катерина! — я говорил, а смотрел прямо перед собой. — Майор Шнайдер ранен в плечо. Гляньте, пожалуйста!

— О! С удовольствием!

Даже я расслышал в её голосе иронию, и более ничего не говоря пошёл в сторону пропускного пункта.

— Джин, опусти! Я могу идти сама. — я чувствовал её руки на своей шее, и от них снова исходили разряды электричества.

— Помолчи…

— Джин, у нас могут быть проблемы! — Мила потянулась и хотела вывернуться, но я прихватил её сильнее под бёдра и с силой сжал.

— Помнишь я писал, что послушный, если слушаются меня?

Мы уже прошли рамку, и вошли во внутренний двор. Солдаты стояли как вкопанные при виде такой занятной картины. Видимо я буду первым кто носил здесь женщину на руках.

Коридоры были почти пусты, поэтому я смог хоть и немного, но прижать её теснее, почувствовать что она в моих руках. Хотя мозг набатом кричал: «Ей нужен отдых!"

Посему, как только мы вошли в женскую казарму, я усадил её сразу на кровать, и только сейчас понял — она видела подобное впервые. Я мог прочесть это в её глазах, которые заволокло усталостью и пустотой.

— Как ты тут очутился?

Она остановила меня, когда я начал снимать с неё бронежилет, и нежно прикоснулась к лицу. Этот жест, эти прикосновения… Я всего на пару секунд прикрыл глаза и выдохнул с облегчением.

— Это неважно! Снимай все эти тряпки!

Она подняла на меня огорошенный взгляд, словно маленькая девочка, которую пристыдили родители.

— Снимай, Мила! Или это сделаю я…

Угроза подействовала. Она встрепенулась и начала стаскивать с себя вначале ботинки, потом штаны из плотной ткани "хаки", а уже напоследок и кофту, насквозь пропитанную копотью и дымом.

Именно в этот момент из её майки вылетели мои жетоны.

— Нечего так смотреть, я их никогда не снимаю!

— Даже, когда моешься?

— Даже тогда…

Я застыл, прямо перед ней. Прямо напротив, вприсяди, я застыл и смотрел ей в глаза, потом мой взгляд опустился на нос и губы.

— Прекрати это…

— Ты охрип?

— Немного…

Она ухмыльнулась и я буквально всем телом ощутил эту тягу. Словно между нами был канат, который она сейчас со всей силы дёрнула в свою сторону.

— У меня есть противовирусное… — тихо прошептала она.

— А транквилизаторы у тебя есть?

Наши взгляды встретились и Мила сама резким движением схватила меня за ворот куртки и обожгла мои губы своими. Сперва просто с силой впилась в них, а потом на доли миллиметров оторвалась и провела языком по нижней губе, при этом глубоко втянув ртом воздух.

Этот звук… Он послужил спусковым механизмом, который отключил реальность, убрал все никчёмные декорации вокруг нас, оставив лишь чувства, оголённые до предела.

Умом я понимал, что сюда могли войти в любой момент. Но что ум, когда ты не замечаешь ни времени, ни пространства, а мир сужается к одному человеку — к ней…

— Стой…

Я протрезвел в тот момент, когда услышал возню за дверью. Отстранился и провёл по её щеке рукой.

— Я не знаю… Заклинило, наверное. В любом случае, идите поищите что-то, чем её удастся открыть!

— Катя… — Мила выдохнула в мои губы и улыбнулась.

— У тебя весьма изобретательная подруга.

— Лучшая подруга.

Она опять пошатнулась и я понял, что пора на этом остановится. Ей срочно нужно выспаться.

— У тебя снотворное есть?

Я хотел встать, но меня не пустили и крепко обняли. Молча, ничего не говоря, она положила голову на моё плечо и сонно пробормотала:

— Я итак усну, милый…

Что я мог ответить? Да у меня дар речи отняло.

— Это чтобы ты не видела снов, милая. Выпей!

— Хорошо! — она теснее прижала меня, а за дверью кто-то явно нервно бил носком ботинка о пол.

— Мне нужно идти… — я с силой, но бережно надавил на неё своим весом, и она легла. — Где лекарства?

— Прямо на тумбе.

Мила выпила снотворное, а я наконец смог укутать её в покрывало.

— Спи…

— Есть! Капитан Ван… Джин… Хо…

— Спи… — и лёгкий невесомый поцелуй в лоб, прежде чем она закрывает глаза.

Я тихо открыл дверь и напоролся на встревоженный взгляд Катерины, которая заглянув за моё плечо, выдохнула с облегчением.

— Слава богу…

Слева я услышал быстрые шаги, и увидел младшего сержанта, что нёс в руках лом. Это вызвало у меня усмешку, которую я тут же спрятал, отвернувшись.

— Поздно! Капитан Ван Джин уже всё уладил! Благодарю!

Катерина быстро пихнула меня в сторону, и ни прошло и секунды, как она захлопнула наглухо дверь.

— Идите отдыхайте! Вы хорошо поработали!

Парень, ничего не понимая, посмотрел сперва на дверь, потом на меня, и уже на последок отдал честь и быстрым шагом ушёл в сторону мужских казарм.

— Ван Джин!

— Да, майор!

Я приставил руку к уху, и услышал голос Франца.

— Я дал отбой всему личному составу до утра, но зайди прежде на командный мостик. Ты же понимаешь, что должен мне теперь три стоса объяснительных бумажек! Вас весь "Рассветный пик" видел!

Я ухмыльнулся, и медленно двинувшись в сторону мостика, ответил:

— Слушаюсь, майор!

Последующие дни, я почти её не видел. Мила была в правом крыле, и занималась ранеными. Я же занимался тем, чего от меня требовала моя служба здесь.

После такого теракта весь Кабул стоял на ушах, и даже женщины носили с собой оружие, а люди пытались лишний раз не выходить из своих домов. Дни сменялись другими. Наступали холода и Афганистан тому не исключение. Здесь зима могла вступить в свои права много раньше моих широт.

— Капитан Ван Джин!

— Слушаю!

Мы сидели в тренажёрном зале и распределяли основные группы для физподготовки.

— Личный состав "Красного креста" собран!

Паренёк скривился, но я лишь усмехнулся и прошёл мимо него в сторону тиров, что располагались в подвальных помещениях.

Огромная комната, размером с добротный спортивный зал могла уместить в себя до пятидесяти человек для учений.

— Доброе утро!

Я оглядел двадцать человек, которые вообще не понимали что здесь делают. Но я то хорошо знал, зачем они тут. Нельзя служить на военной базе и не уметь стрелять и защищать себя! Это абсурд!

Мой взгляд зацепился за Милу, которая зевала в кулак и гневно смотрела в мою сторону. Ещё бы, на часах то шесть утра. Но я так соскучился по ней, что мне было плевать даже подними я весь "Рассветный пик".

— Зачем вы нас разбудили в такую рань?

Это был он. Я осмотрел с ног до головы Сема, а потом перевел взгляд на Дина, который скривился и вздохнул, скосив глаза на своего друга. Значит "защитничек" не он, а как раз Сем.

— Я не говорил, что вы имеете право открывать рот, младший солдат!

— Что? — он попытался выйти вперёд, но его схватил дружок.

— Встать в строй!!! Всем в одну шеренгу! — мой голос разнёсся по помещению и все притихли. — За невыполнение приказов старшего по рангу, отправлю на гауптвахту на две сутки! И мне плевать, что среди вас женщины!

Мила прикусила губу, и поравнялась с Катериной, а я на один короткий момент выпал из реальности. Нет! Это нужно остановить! Так дальше не может продолжаться… Я просто рехнусь!

— Кругом! — все обернулись и встали напротив стола, который разделяли перегородки из прочного пуленепробивного стекла. — Перед вами оружие короткоствольного типа, проще пистолет со съёмным магазином из десяти патронов. Вес четыреста пятьдесят грамм и самая удобная комплектация. Это табельное оружие военных миротворцев марки "Глок".

Я намеренно подошёл к Сему и взял его "глок", разрядив за пять секунд весь магазин и бросив перед ним.

— Собрать!

Он молча поднял все детали и начал собирать пистолет заново, но я хорошо видел, как по его лицу гуляют желваки.

— Надеть наушники и защитные очки! Начнём с мишени на расстоянии двадцати метров. Тут и ребёнок попасть сумеет!

Пока я смотрел на то, как они, видимо насмотревшись американских боевиков, кто одной рукой, кто двумя демонстрировали цирковое представление, моя девочка просто смотрела на пистолет, и держала так и не подняв его.

Она не создана для такого мира! Это не её место, и не её жизнь. Но именно это "не" позволило нам встретиться.

Лишь трое — Катерина и двое мужчин, сумели правильно встать и направить пистолет на мишень. Мила не врала, Док умела обращаться с оружием.

Я поочерёдно обошел каждого и показал как нужно встать, пока не дошел до Милы. Честно пытался не приделять ей больше внимания, чем остальным, но… Она дрожала, а сама храбро держала "глок" двумя руками.

— Встань ровнее… — я провёл рукой по её спине, немного надавив на позвоночник, чтобы она выпрямилась. — Сними наушники.

— Это не поможет, капитан Ван Джин. Я не…

Я встал позади неё и как не старался, но всё равно, наплевал на всех.

— Мила, просто делай так, как я тебе скажу. У нас получится… — моё дыхание коснулось её уха, и я медленно, возможно слишком, повёл по её рукам и мы вместе возвели пистолет. — Ножки шире… — она вздрогнула, потому что мой голос обратился в хриплый шепот. — Левой ладонью прижимаем снизу рукоять с магазином и крепко держим… — я обхватил её ладошку, и прижал к низу рукояти, — Правой держим пистолет и возводим палец на курок… — опять моя рука накрывает её и мы давим на курок вместе. — Напряги со всей силы плечи и постарайся держать его так, словно он давит на тебя, а ты его удерживаешь…

— Джин…

— Не бойся…

Я сильнее прижал её руки и снял предохранитель.

— Целься так, чтобы точка на дуле была ровно по центру мишени. — она медленно кивнула, — Готова? — опять кивок.

— Огонь по цели!!!

Мой крик заглушили выстрелы.

— Умница…

Я отпустил её и ощутил, как всё внутри горит. Я смотрел на её спину, на руки… Я смотрел на неё и не мог оторваться.

— Мишень на тридцать! Возвести оружие!

Она подняла пистолет и повторила всё в точности, как минутой ранее вместе со мной.

Теперь я был спокоен… Она справится…

Глава 13. Сэм

Я вошел в мужскую казарму и встал напротив зеркала. Всю свою жизнь я видел себя обычным парнем. Улыбчивый друг, всегда душа компании, во мне неизменно было много светлого… До его появления!

В тот момент, когда я осознал, что трус, в её жизни появился Ван Джин. Конечно она выберет храброго солдата, способного убить человека прямо на её глазах, лишь потому что это его долг!

Кто я такой, чтобы стоять рядом с ним? Я всего лишь простой хирург, который не убивает, а спасает жизни… Пресный, неумелый трус, который своим бездействием позволил увезти из-под собственного носа девушку, которой в тайне восхищался с первой нашей встречи!

И теперь… Она с ним! Это видно, даже слепому, который при этом и глухой. Между ними такая химия, что куда мне со своим улыбчивым обаянием!

— Сем!

Дин вошел следом за мной, и обратив внимание на то, что мы не одни, быстро подошёл ко мне.

— Ты рехнулся?!

— С чего бы это? — был мой ответ, который отразил его глупость на лице друга.

— Не лезь к ней! Оставь в покое Милу, и прекрати этот бред. Ты же не слепой!

Я обошел Дина и, стянув футболку через голову, схватил полотенце и направился в душевые.

— Я и не глухой!!!

Я хорошо слышал, как они ворковали во время этих учений, с позволения сказать!!!

Всё смешалось в голове настолько, что я даже не сразу заметил, как следом за мной в душевые кто-то вошел, а дверь скрипнула и захлопнулась.

— Мне кажется нам нужно кое-что выяснить, Сем.

Это был он. Даже не оборачиваясь я мог различить их акцент и то, что более ко мне с такими претензиями подходить некому.

— Что же тебе успела наплести Мила?

Я обернулся и мы встретились глазами. В этот момент я понял что совершил ошибку — она ничего не сказала Джину. Ведь мужчина сложил руки на груди и ухмыльнулся.

— Она мне ничего не говорила, но вот ты только что сказал всё, что я хотел узнать.

— И что ты будешь делать?

— Ничего… — он снизал плечами и опять улыбнулся. — Но! Если она все-таки мне что-то скажет, я тебе просто поломаю обе руки в четырех местах. Ты травматолог, должен понимать, что лечиться будешь долго.

— Это угроза?

— Нет, Сем! Это предупреждение. Эта женщина моя! Я лишь прошу это запомнить…

Более он не сказал ничего, а просто стащил с себя одежду и пройдя мимо меня включил воду, встав под горячие струи.

В этот момент, я был готов придушить его! Взять за горло и просто уничтожить, настолько во мне была сильна ревность и желание этой девушки, которую он мог целовать, обнимать и любить, а я нет…

И я поклялся, что Мила всё равно останется со мной! Рано или поздно этот роман на расстоянии ей надоест, и я сделаю всё, чтобы она была моей!

Глава 14. Мила

Туман и снег… Холодно, но в тоже время настолько тепло, что хочется зарыться в пушистый плед с чашкой кофе. Это тепло не физическое, оно внутри. Там где должно быть у каждого.

Когда-то моя мама сказала мне: "Я верю, что ты сумеешь согреть весь мир. Потому что мой ты уже согрела…" Она была лучшей частью моих воспоминаний о прошлом. И вспомнив, мне стало вдвойне "теплее" внутри.

Почему-то именно сегодня, эти воспоминания были наиболее яркими. Возможно потому, что я была в окружении детей. Мы постарались помочь каждому после того несчастья, что выпало на долю всех этих людей. Огромный центр, который открыло для пострадавших ООН, был светлый и просторный. Но сюда приходили не только те, кто в ту страшную ночь остался без крыши над головой. Огромным потоком в эти стены стекались люди, что жили за гранью бедности. Таких здесь было много.

— Ты опять улыбаешься. Это хороший знак, учитывая, что теперь ты умеешь стрелять, Мила!

Дин присел рядом со мной, и начал помогать раздавать корешки на бесплатный обед. Каждому выдавался один, и второй раз просто так его получить никто не мог.

— Это очень громко сказано! То что я три раза попала "в молоко" ещё не значит, что я научилась.

— Но инструктор у тебя хороший!

Парень хохотнул, а мои руки застыли над раздаточным столом. Неужели его Сем подослал? Что ж ему не иметься-то! Но Дин меня удивил.

— Я не за тем пришел! — словно прочитав мои мысли, продолжил парень. — Мне всё равно с кем ты строишь отношения, это твоя жизнь. Проблема не в этом, Мила. Проблема в Семе…

Я обернулась и посмотрела на Семюаля, что буквально рядом осматривал двоих девочек.

— Он… Просто будь терпимее к нему! Не сталкивай их лбами!

Дин закончил, а я сжала руки в кулаки. Да что ж такое-то!

То моя личная жизнь вообще никого, кроме Кати не интересовала, то ещё и Дин начал проявлять своё участие.

— Хорошо, Дин! Но передай своему другу, чтобы он не смел больше набрасываться на меня как голодное животное!

Дин опешил, а в его глазах появился испуг. Он явно не знал о той гнусной сцене на складе. Естественно! Какой дурак будет распространяться о том, как чуть не изнасиловал девушку!

К нам подошел мальчик и встал в очередь. Это отвлекло меня, и слава богу. Потому что в последнее время, мысли о Семе вызывали во мне стойкое отвращение. Я хотела забыть это всё, и неизменно возвращалась к этим адовым тренировкам по стрельбе. Джин верно вообще решил лишить меня остатков самообладания своим поведением.

Мальчик всё не давал мне покоя, потому что прятал руки и стоял с опущенной головой. Дети нередко приходили сами, без родителей. Многие из них были беспризорниками и жили прямо на улице, поэтому я присмотрелась к нему и решила подозвать ближе.

— Иди сюда! — я махнула и улыбнулась ему, но он встрепенувшись, испугался и начал пятиться.

— Он уже брал еду трижды. Оставь может родным берёт. — но я проигнорировала слова Дина и ловко остановила малыша, схватив за плечи.

— Проблема не в этом… — я опустилась перед мальчиком и заглянула в глаза, которые он прятал.

Это мы выучили ещё в Монголии. За смертью приходит болезнь!

— У него корь! — я приложила руку ко лбу и почувствовала, что он горит, а на шее разглядела характерную сыпь. — Нужно проверить температуру у всех детей и объявить карантин.

— Хорошо, Мила! Веди его в смотровую!

Я подхватила мальчика на руки и понесла в сторону медицинского крыла центра. Если не остановить заразу сейчас, может начаться эпидемия.

— Что случилось?

Джин вышел в коридор и опустил рацию, посмотрев в моё испуганное лицо.

— Корь!

— Ты уверена?

— Более чем!

Он подошел к нам и погладив мальчика по голове, спросил как его зовут.

— Нахар… — ответило это чудо и потянулось на руки к Джину. — Нахар…

— Ты знаешь их язык? — мне уже думалось, что я встречаюсь с полиглотом. Но Джин лишь усмехнулся и покачал головой.

— Нет. Только пара слов и предложений.

— Нахар это его имя?

— Это название деревни неподалёку от Кабула. Она в горах.

— Нам нужно туда! — Катерина вела за руку еще двоих девочек, тех самых, которых осматривал Сем. — Они тоже только это и повторяют: "Нахар… Нахар…" Голова квадратная.

Джин нахмурился и схватился за рацию, поднеся её ко рту.

— Вызовите две машины для медиков!

— Сопровождение? — спросили на том конце.

— Мне нужно ещё пять человек! Я поеду с ними!

— Вас понял! Выполняем!

Джин посмотрел в мои глаза и кивнул. На улице уже ждало два бронированных "хаммера" и пять бойцов.

Детей мы отдали на поруки Сема и Дина. Они должны были направить их в госпиталь и объявить карантин в зоне поражения.

Казалось бы обычная корь? Зачем столько шумихи? Но это не современный цивилизованный город. Это место где почти всё население живет в руинах и трущобах. Здесь даже грипп способен убить сотни, а то и несколько сотен человек только за первую неделю карантина.

И я, и Катерина понимали, что если не выявить очаг и не локализовать заразу, корь унесет жизни в первую очередь взрослых. А без них детям не выжить. В Афганистане нет детских домов. Вернее они есть, но попасть туда невозможно без взятки. И у обычного малыша денег естественно нет…

— Капитан Ван Джин! Место дислокации?

— Деревня Нахар, на северо-запад от Кабула.

— Подкрепление?

— Нет. Это обычный выезд медиков!

Джин продолжал переговоры по связи, и открыл передо мной дверь, усадив на переднее сидение, тогда как Катя что-то тараторя двум военным грузила в машину ящики с медикаментами и едой.

Он сел за руль, и схватил меня за руку, от чего по моему телу пробежала дрожь, и я чуть не застонала в голос. Наши игры в прятки продолжались третью неделю, и признаться, я была уже готова выть от того, как он постоянно меня дразнит. Только поднимется артериальное давление, только я ощущаю его тело рядом со своим… И… Всё исчезает, только потому что нет времени, не уместно… Нельзя!!! Чертовщина какая-то!

Но я благодарна что он здесь! Благодарна, что могу хотя бы видеть его!

— Перестань… — он сидел и как ни в чем не бывало смотрел на дорогу, пока его рука нагло переместилась на мою коленку и нежно сжала. — Это детский сад какой-то!

— Я бы не вёл себя как прыщавый подросток будь мы в другой ситуации. — он повернулся и я словила его взгляд, который застыл на моих губах, пока его рука медленно поднималась и, наконец, переместилась на внутреннюю сторону бёдер, буквально физически заставляя меня поддаться этой ласке и раскрыться.

— Джин! — я шикнула и закатила глаза от удовольствия, быстро убрав его руку и отвернувшись к окну.

— Ну хоть так… — он проскулил как ребёнок, и положил голову на руль, потом резко поднял и выдал. — Я военный! Я солдат корейской армии — капитан Ван Джин Хо… Я не сопливый школьник!

Я расхохоталась, и словила его игривый взгляд. Он намеренно это сделал, дабы я хоть немного расслабилась.

— Трогайте, капитан сопливый школьник!

Катерина села в машину, а рядом с ней опустился ещё один военный, который приосанился при виде командира, и пытался не засмеяться.

— Слушаюсь, Фельдмаршал!

— О! Видела подруга, какой послушный стал! Бери на вооружение!

— Я бы не советовал учить её вашим методам приручения мужчин, Катерина. Я наслышан о них от майора Шнайдера!

Я хохотнула в голос, от того, как Катя залилась краской и зло запыхтела.

— Младший сержант Льюис, я надеюсь вы плохо помыли с утра уши?

— Есть плохо помыть уши и завтра, капитан Ван!

— Вот и отлично! — Джин переключил передачу и резко нажал на газ.

Поселок действительно находился далеко в горах. Видимо для Джина понятие "рядом" немного другое, нежели моё.

Пока доехали уже стоял полдень. Как только мы остановились, к нам помчались три женщины, прикрытые хиджабом, и начали барабанить в окна.

— Что происходит? — я обернулась к Джину, но он лишь покачал головой и надев кепку, открыл дверь со своей стороны.

— Не выходите и заблокируйте двери, пока я не дам вам знать!

На последок он проверил оружие в нагрудной кобуре, и захлопнул дверцы наглухо.

Моё сердце начало бешено биться. Не знаю почему, но в этот момент я мыслила что сойду с ума. Он вышел один! А что если здесь талибы? Ему же даже бронежилет не поможет!

— Мила, не пыхти!

— Доктор Гребовски права, младший солдат Герман. Командир просто всё проверит и вернётся.

Что мне их глупые заверения, когда я увидела, как эти ненормальные женщины начали хватать Джина и тащить в сторону того, что здесь именовали домами.

Вокруг всё было заметено снегом, а сама деревня напоминала огромный ледяной курган из построек, что словно прилипли одна к другой.

Они тащили его, и наконец Джин обернулся и кивнул мне.

— Выходим!

Сержант Льюис, как назвал его Джин, был крепким здоровяком, под два метра ростом и таких же габаритов, поэтому и его одного хватило, чтобы отбить нас от визжащих во всё горло женщин.

— Что здесь случилось?

Я обернулась к Кате, которая была в не меньшем шоке недели я.

— Понятия не имею!

Но и тут нам на помощь пришёл сержант.

— Они говорят, что отправили детей ещё вчера в Кабул, вместе с афганскими докторами, что уже приезжали к ним… — Льюис пытался вывернуться из рук перепуганной несчастной и продолжил, — У них уже десять людей сгорело от температуры. Говорит, всех мужчин забрали талибы, и они остались одни с детьми.

В моих жилах застыла кровь от того, как ужасно и душераздирающе плакала эта женщина.

— Они тоже больны… Хотят чтобы мы помогли им… Ведут к себе домой…

Я оглянулась вокруг. Нас уже обступила вся деревня, которую сдерживали пятеро бойцов.

Эти люди были настолько напуганы, что пытались дотянуться до нас, раньше других.

— Ужас!

— Доставайте лекарства! — Катя обернулась к военным и взялась за дело.

— Ты! — она тыкнула в Льюиса и продолжила. — Переводи им!

Сержант кивнул и начал переводить то, что говорила Катя.

— Всем собраться в самом просторном доме! Нагреть печи, и принести чистой воды! Всех больных перенести туда и взять свои документы, если таковые есть!

Сержант быстро всё перевёл и люди начали немедля разбегаться по своим домам, тогда как Джин уже вернулся из того дома куда его утянули первые женщины.

— Там двое детей в очень тяжёлом состоянии, Док! Сперва нужно туда.

Я схватила два контейнера с медикаментами, и надев маску быстро пошла к нужному дому. Следом за мной шёл Льюис и Джин с огромным ящиком в котором были тёплые спальники и верхняя одежда.

Мы вошли в деревянный дом, в котором на глиняном полу горела буржуйка, а прямо возле неё в ворохе тряпок лежали дети.

По внешним признакам у малышей был сильный жар, а пересохшие и потресканые губы говорили, что температура уже не сбивается.

Над ними сидела заплаканная женщина, и увидев меня опять взмолилась.

— Переводи ей! — я окликнула сержанта, и начала буквально зубами сдирать обертку со шприцов и готовить нужный препарат. — Пусть принесёт холодной воды и снега, как можно больше! Нужно охладить тела, пока температура не сожгла внутренние органы.

Как только она это услышала, настолько быстро выбежала с ведрами, что я боялась как бы эта женщина сама не упала от переживаний.

— Капитан Ван! Свяжитесь с базой! Пусть пришлют вертолёт, их нужно немедленно госпитализировать!

Джин вышел, а за ним в дом вошла Катя в перчатках и в маске.

— Там не всё так плачевно.

— Но тут… — я скривилась и погладила ребенка по лбу.

Именно в этот момент назад вошел Джин, злой и с растерянностью в глазах.

— Вертушка не прилетит.

— Что?

— Почему?

Мы с Катей синхронно вскинули взгляд на Джина, а он лишь покачал головой.

— Это территория талибов, Мила… Прости… Я не знал, что они взяли её под контроль…

— Твою то мать! — Катерина сцепила зубы и глубоко выдохнула сев прямо на пол.

— Везите их на машине, Джин, — он посмотрел на меня и покачал головой.

— Я не оставлю тебя здесь одну!

— Тогда оставайся с ней, и проведите полную дезинсекцию. Сожгите их вещи и раздайте новые. А я повезу малышей в госпиталь с остальными военными. Вернётесь как закончите.

Мы переглянулись, и каждый понимал, что другого выхода нет. Поэтому всё, что мы привезли выгрузили из одной из машин и немедля начали транспортировку детей.

— Четырехместный "хам" оставите нам. Бойцов забирайте с собой. Если они захотят напасть, то верно выберут вас!

— Слушаюсь!

Сержант быстро сел за руль, и вскоре машина уже выезжала из деревни.

— Что дальше?

Джин обернулся ко мне и нахмурился. Небо затянули тяжелые тучи и поднялся холодный ветер.

— Нужно сжечь всё, и раздать помощь женщинам!

Он кивнул и вместе мы вошли обратно в дом, к которому понемногу стекались люди. На ломанном языке Джин понемногу объяснял что нужно делать, и дело тронулось с мёртвой точки.

В овраге за одним из домов разожгли огромный костёр и начали сбрасывать туда вещи. Процессом руководил Ван Джин, постоянно оборачиваясь на скалы, что справа огибали деревню словно огромная стена.

Я же делала инъекции старикам и раздавала им небольшие пайки с едой. Одежду эти люди разобрали сразу, как и теплые пледы и спальники.

К вечеру пошёл снег, и Джин начал заметно нервничать. Уже не просто оборачиваясь и осматривая территорию. Он буквально стоял ща моей спиной, словно пытался закрыть собой от невидимой пока опасности.

— Мила! Нам пора ехать!

— Ещё несколько минут, прошу!

— Мила!

Я прислонилась к нему спиной и погладила по ладони, пока один из стариков пытался понять, как открыть наши консервы.

— Ещё чучуть!

К тому моменту, как я накормила всех, на улице началась настоящая метель. Мы попрощались с местными и быстро сели в "хаммер".

— Капитан Ван Джин штабу! Меня слышат?

Но ответом были лишь помехи.

— Вот правду кто-то придумал: "Послушай женщину и сделай наоборот!"

— Не пыхти, как сварливая бабка!

Он зло посмотрел на меня и завёл мотор, включив фары. Спустя тридцать минут они потухли, как и аккумулятор этой консервной банки.

Мы даже не успели съехать со склона, что вёл на гору, как "хаммер" встал замертво и больше не заводился.

— Это карма!

— Весьма сомнительная и плачевная, если учесть что мы на склоне в метель и с остывающей машиной!

— Всё то вы знаете, госпожа Герман!

Он отстегнулся и вышел, чтобы посмотреть где мы. Естественно нам не могло повезти настолько, чтобы рядом были люди. Но…

— Там внизу посёлок и виден свет! Я спущусь и гляну кто это. — он сел назад и достал пистолет, проверив магазин.

Я же схватила его за руку трясущейся ладонью, и уцепилась мёртвой хваткой.

— Нет! Ты останешься здесь!

— Мила!

— Я лучше схвачу воспаление лёгких, чем тебя кто-то ранит!

— Мила…

— Джин, я прошу тебя!

Я заглянула в его глаза, но не успела продолжить свое нытьё, как меня с силой схватили за затылок, и я потеряла связь с реальностью, буквально простонав остатки своей пламенной речи в его губы.

Бережно, но с тем надрывно он всё сильнее прекушивал мои губы, в попытке дотянуться до меня ближе.

Но куда уж ближе, если наши дыхания смешались настолько, что мне уже было плевать на всё! И на метель! И на то в каком месте он проводит рукой по моей шее и с силой сминает кожу. Всё сузилось до электричества, что буквально заставляло меня придвинуться ближе и расстегнуть его куртку. Пробраться руками под этот металлический ужас, чтобы почувствовать гладкость кожи под своими пальцами. Сильные и крепкие мышцы, которые двигаются синхронно с тем, как он прижимает меня к себе. Это заводило настолько, что не остановись он сейчас — мы продолжим прямо здесь.

— Я вернусь! — он оторвался от меня и посмотрел прямо в глаза. — Верь мне! И не истери больше.

— Мгм…

— Хорошо?! — он прислонился ко мне лбом и выдохнул.

— Мгм…

А что я могла сказать, если слова буквально горели в горле хриплым шопотом.

Те минуты, что я провела одна в машине, стали самыми ужасными за последнее время. Меня трясло и я постоянно всматривалась сквозь метель туда, где она его скрыла из моих глаз.

Но я пообещала себе! Я больше не буду ребенком, я больше не стану бояться! Я должна уметь ждать, если выбрала такого мужчину. Теперь ожидание и волнение стало моей судьбой. Именно в этот момент я ясно это осознала — он будет уходить, а я должна его ждать с улыбкой, чтобы ему было легче.

За этими мыслями я не заметила как с моей стороны резко открылась дверь, и Джин вытащил меня из машины, укрыв теплым пледом из овчины.

— Пойдем! Это обычная деревня скотоводов. Они овец держат, а ты боялась.

Мы аккуратно спускались вниз почти что в кромешной темноте. Единственным источником света был небольшой фонарик на навигаторе Джина, который и осветил улыбчивую старушку, которая в метель вышла нас встретить.

— Она немая. Не говорит вообще, но сразу поняла что мне нужна помощь.

Джин вёл меня за руку вслед за женщиной, которой освещение было вообще ни к чему. Она прекрасно знала дорогу, и сразу подвела нас к старому дому из камня и открыла двери.

Я попыталась поблагодарить её, но она вдруг застыла и взяла наши сплетённые руки в свои, нахмурившись.

— Что?

Я посмотрела на нее растерянным взглядом, но она лишь положила свою вторую руку мне на грудь и сжала, покачав головой.

— Она что-то показывает…

— Это всё суеверия! Не бери в голову.

Я видела, что и Джин как-то странно воспринял этот жест женщины, но последняя не унималась, и в конце сжала моё плечо сильнее и указала на Джина.

Видимо она всё сказала, потому что показала на голову, и метель.

— Сказала чтобы мы входили.

После этого я обернулась опять к ней, но женщины уже и след простыл.

— Странная…

— Они все странные в этих деревнях. Суеверные и запуганные.

Он успел зажечь пару свечей и я наконец оглянулась. Это была одна огромная комната с кроватью, и грубой, в которой уже горел огонь.

— И ещё они очень добрые… — я подошла к огню и выставила вперед замерзшие руки.

Тепло от огня согревало, и медленно успокаивало. Дерево потрескивало, и это был единственный столь громкий звук.

— Это правда.

Джин встал над столом и присмотрелся к небольшой миске в которой была свежая каша. От неё исходил пар, и запах пряностей.

— Странное место. — я сняла плед и расстегнула куртку. — Буквально рядом люди живут в холодных землянках, тогда как здесь есть хотя бы печь.

Пока я вела философские речи, мой мужчина закрыл наглухо двери, ещё и стулом их приперев, задвинул шторы, и спрятал свечи так, чтобы они не отсвечивали в окна.

Когда я стояла и наблюдала за тем, как он снимает сперва куртку, потом стягивает бронежилет и бросает его на пол. Кобуру с "глоком" кладет на стол, а затем поднимает руку и снимает наручные часы.

Словно мы дома… Словно мы живём вместе и он только что вернулся домой, и садиться ужинать.

— Я настолько красивый?

Он поднимает взгляд, и свет от свечей отбрасывает тень на рельеф его лица, тела…

— Что если я скажу, что да! Ты красивый.

Он усмехнулся и медленно подошёл ко мне. Провёл рукой по плечу и зацепился за застежки бронежилета, что всё ещё был на мне.

Быстрым и натренированным движением он отстегнул его, и я прикрыла глаза от облегчения.

— Иди сюда!

Он притянул меня и стащил мою кофту через голову, бросив её на стул, что стоял рядом.

— Я так и знал…

Он провёл рукой по моим оголенным плечам, на которых выступили рубцы от ношения мнимой защиты, которая не защитит меня от рук этого мужчины.

Джин нагнулся и провёл губами по ним, согревая мою кожу, в попытке залечить её израненые участки своей лаской. Одной рукой он обнял меня и прижал, пока другая зарылась в мои волосы, и оттянула их назад, чтобы открыть путь губам, которые от плеча медленно двигались по ключице, шее, пока не добрались до мочки уха и я не ощутила, как он ласково прикусил её зубами.

— Я буду открывать тебя, как самый драгоценный подарок… — хриплый шёпот, и теперь уже мои руки ведут вдоль его футболки.

Они хватаются за край и я пробираюсь под неё, чтобы почувствовать это в полной мере. Электричество… Чёртовы разряды, которые щиплет подушечки моих пальцев.

Мы всего на секунду разрываем объятия, чтобы в следующий момент, в этом полумраке увидеть то, что заставит нас не останавливаться ни за что!

Я тяжело вздыхаю и прикасаюсь к его губам, которые тут же открываются мне на встречу, и его язык с силой врывается в мой рот, чтобы обжечь и опять оторваться. Потому что я резко тяну за края футболки и буквально сдираю её с Джина. Он опять находит мои губы и схватив меня под бёдра поднимает над собой, чтобы секундой спустя бросить на кровать, и опереться обеими руками, нависнув надо мной.

Нам не нужны слова, когда я смотрю в его глаза, а он смотрит в мои, поэтому он целует меня и медленно опускается вниз, оставляя горячий и влажный след на моей коже, прикусывая и заставляя меня всхлипывать и обвить его ногами так, чтобы ощутить насколько меня хотят. Насколько мы близко к тому, чтобы утонуть друг в друге.

Его рука забирается под ненужные тряпки и с силой сминает кожу на моих ягодицах, пока он опять возвращается к моим губам ловя ими моё тяжёлое дыхание.

Он резко поднимается, отстраняясь… Лишая этой неги, чтобы стащить с меня остатки одежды и отбросить их на пол. Туда же отправляется и его одежда. В этот момент всё что я могу это наслаждаться его видом, и тем как горят его глаза когда он выдергивает меня из объятий тёплой постели, чтобы впиться в мои губы, чтобы протянуть свою ладонь под моей спиной и заставить податься ему на встречу.

С громким стоном я впервые чувствую, что меня заполняет его плоть, и я всхлипываю, когда она медленно снова покидает меня, чтобы резко ворваться обратно.

— Смотри на меня…

Он поднимает нас так, что я сажусь на него и наши глаза оказываются на одном уровне.

Джин обжигает меня взглядом и снова целует, пока я начинаю медленно наращивать темп сама.

— Смотри мне в глаза… Я хочу видеть тебя…Мила…

И я смотрю, находя там, на дне, отражение наших силуэтов в свете свечей.

Он не выдерживает и с силой тянет мои волосы назад, чтобы добраться до груди. Резкими толчками он заставляет меня приподниматься выше, и задыхаться не только от наслаждения, но и от того как его губы обхватывают мою грудь и горячий язык проводит по соску, вызывая дрожь по всему телу от позвоночника и до затылка, где его рука крепко сжимает мои волосы в кулак.

Ему этого мало… Как и мне… Поэтому он снова бросает меня на спину, и уже сам ловит мои стоны губами, сжимая их и кусая зубами.

С последним стоном приходит истома, которую он заглушает своим тяжелым дыханием.

Мы так и засыпаем в объятиях друг друга, словно одно целое. Он моё горячее одеяло, я его мягкая постель.

Глава 15. Джин

Говорят первая любовь самая сильная в жизни любого человека. Мы запоминаем первые моменты чего-то нового и волнительного, и они отпечатываются в нашей памяти навсегда, как красивые картины. Они вспоминаются и мы чувствуем, что не стареем, в душе оставаясь всегда молодыми, потому что помним первый поцелуй, первого человека с которым разделили близость. И это очень прочная связь.

Её способна разорвать лишь другая — более сильная. Такая связь, что вызовет зависимость, постоянную потребность в себе.

И я кажется отыскал именно такую связь. Мне даже не верилось, что я ещё смогу почувствовать это. Думал найду спокойную девушку, женюсь, если она согласится, и мы вместе проживём нашу жизнь. Я даже рассматривал несколько вариантов, как бы это цинично не звучало. Но неизменно, я боялся испортить судьбу этой девушке, ведь в любой момент мог погибнуть. Поэтому я предпочел жить сегодня, и совершенно не думал о "завтра"…

Так было до того, как я открыл глаза в это утро, и в рассветном сумраке нашел глазами её лицо. Мила лежала рядом и тихо сопела в подушку, словно маленький ребёнок. Я провёл взглядом вначале по её губам, что немного опухли от моей несдержанности, по щекам, что были бледны, и носу, что совсем чучуть покраснел от того, что к утру в доме стало холодно.

Обычная девушка, которая тихо спала рядом со мной, закинув на меня ногу, и запутав её между моими коленями.

Обычная, но моя. Видимо в этом и состояла её необычность. Мила стала моей, и лишь одна мысль о том, что к ней прикоснётся другой, рождала во мне непонятное чувство ярости. Когда я был с Ю Ной, никогда не задумывался об этом. Видимо слепо верил, что она никогда не покинет меня и даже не помыслит совершить подобное.

Но… Всё случилось иначе. Первая любовь? Что она, когда ты нашел нечто невероятное, которое затмило её и заставило наконец забыть о прошлом. Что любовь, если ты нашел лекарство от боли? И оно намного действеннее, чем лживые и слащавые слова: "Я люблю тебя…"

Мила застонала, и обернулась, скинув с себя одеяло и обнажив плечи. От холода моя девочка вначале нахмурила аккуратные брови, а потом подняла руку, и видимо вспомнив где она, начала искать меня.

— Я тут…

Она залезла обратно, и уткнулась носом в мою грудь, так и не открыв глаза, и продолжая спать в моих объятиях.

Тихое и тёплое дыхание касалось моей кожи, и я обнял её сильнее, обхватив одной ладонью за шею, а другой просто водил по её спине.

— Почему ты не спишь?

— Привычка рано подниматься.

— Но сейчас то спешить некуда.

Она бормотала это, и теснее прижималась ко мне, чтобы согреться.

— Некуда… Ты права…

— Спи…

— Слушаюсь!

Я закрыл глаза и молил всех богов, чтобы они остепенились и не отбирали у меня то, что я обрёл.

За все грехи нужно платить! А я убийца, человек с оружием в руках, которого рано или поздно настигнет расплата. И я жутко боялся, чтобы это наваждение, этот подарок судьбы не отобрали в наказание.

— Джин…

— Да, милая…

— Спи… Просто отдохни хоть пару часов.

Она медленно поднялась, и опираясь на руку, сонными глазами обласкала моё лицо. Потом подняла другую руку и приложила к моей щеке, погладив.

— Я буду спать, обещаю…

Она ухмыльнулась и опять закусила губу. Это было бесподобно… Волосы взлохмачены, губы покрасневшие от моих поцелуев, и сонные глаза. Я честно пытался сдержаться, но засмеялся.

— Что? Я выгляжу как наседка в курятнике?

Она надула губы, и я опять прыснул со смеху.

— Нет, ты выглядишь как не причёсанное чудо с заспанными глазами.

— И не мытыми зубами, — добавила она.

— Плевать… Ты милашка…

Я потянул её на себя и нежно прикоснулся к губам в лёгком и невесомом поцелуе, который Мила сама превратила в безобразие, пройдясь языком по моим губам и закусив нижнюю так, что меня торкнуло в самих пятках.

— Ты хотела чтобы я выспался… — я тяжело выдохнул в её губы и посмотрел в глаза, которые заволокло пеленой.

— Теперь я хочу другого, Джин!

Чем я мог возразить, если сам чувствовал как тело наливается тяжестью, и мне нестерпимо хочется опять услышать её протяжные стоны, которые подводили меня к краю, пуще чем её нежное тело?

Я бы продал душу, лишь бы остановить время, но оно неумолимо крало у меня последние минуты, которые мы могли провести одни.

Поэтому когда я ощутил, как она дрожит подо мной, и сжимает мои плечи своими руками, я старался вложить в эту близость всё, что почувствовал в это утро…

— Капитан Ван Джин! Вы целы?? Доложите свои координаты!

Мила сидела в машине, укутанная в тот самый плед из овчины, и дремала, пока я наконец смог связаться со штабом.

— Мы заглохли на спуске в двадцати пяти километрах от горного хребта и деревни Нахар.

— Вас понял! Выезжаем!

Только спустя два часа, мы вошли в казарма "Рассветного пика", и не прощаясь разошлись в разные стороны. Она ушла в своё крыло, я ушел на командный мостик, где меня уже ждал Франц.

— Вижу насмерть не замёрзли? — он поднял глаза от бумаг и ухмыльнулся.

— Опять заставишь писать объяснительную?

Я сел на стул напротив, и стал ждать, того что скажет майор.

— Вы прилетели сюда ровно на месяц, Джин. И ваше командование отзывает вас назад, согласно маршрутному протоколу.

— Так точно!

— Это были тяжёлые учения, и мне не нравится, что ты попал сюда в такое время, но война его не выбирает.

Я кивнул, а мыслями был с Милой. Думал о том что она сейчас делает, и как воспримет то, что я попрошу её взять отпуск.

— Ван Джин! Женись и увольняйся, а? Ты настолько не здесь, что лучше забирай её и живите спокойно! Весь Пик только и трещит о служебном романе между военным и медсестрой! Про вас бы сериальчик снять, такие вы популярные!

Франц вымученно скривился, а потом хохотнул.

— Да? Я думал это про вас с Фельдмаршалом тут слухи распускают… Видимо ошибся…

— Джин!!!

— Всё! — я поднял руки в примирительном жесте и продолжил. — Молчу!

— Вылет сегодня вечером! Собирай своих ребят, и летите домой.

Я встал и отдал честь:

— Капитан Ван… Джин… Хо… Приказ принял!

— Угомонись…

— Спасибо, друг! За всё…

— Это вам спасибо, за то что были с нами.

Мы встретились глазами и Франц протянул мне руку, которую я крепко пожал, и быстро ушёл.

Времени не было… Я был уверен, что у меня в запасе ещё пара дней, но и их не оказалось.

Поэтому я влетел в женскую казарму, и найдя глазами Милу, быстро потянул на выход.

— Эй! У нас обход!

Катерина крикнула нам вслед, но мне было плевать. Я тянул ничего не понимающую Милу к спортивному залу, и войдя внутрь, пригвоздил её спиной к двери.

Сейчас был обед, поэтому я был уверен, что здесь никого нет.

— Джин?! Что случилось?

— Я хочу у тебя кое-что спросить?

Мила обняла меня за плечи и встревожено заглянула в глаза.

— Ты давно брала отпуск?

Она приподняла в удивлении брови, и почему-то улыбнулась.

— Я вообще его не брала никогда.

— Значит ты можешь попросить хотя бы неделю?

— Зачем? — она зарылась рукой в мои волосы и начала водить пальцем по затылку, возрождая наше электричество.

— Я хочу чтобы ты приехала ко мне в Сеул.

Моя девочка застыла, а я ждал ответа.

— Нет…

Я опешил и нахмурился. Почему? Она не хочет увидеть как я живу? Тогда…

— Я смогу только прилететь на самолёте!

Мила прыснула со смеху, пока я возвращал себе способность дышать.

— Вот зараза!

Она притянула меня ближе и прислонилась лбом к моему подбородку.

— Я уже давно подала прошение, Джин. Ещё когда Катя узнала от майора, что вы здесь пробудете всего месяц.

Я прижал её сильнее, и поцеловал в волосы, гулко втянув их запах.

Она прилетит ко мне…

Глава 16. Мила

Если бы кто-то мне сказал, что я ещё раз смогу доверить свою судьбу другому человеку, то совсем недавно я бы рассмеялась ему в лицо.

Если бы кто-то сказал мне, что я сумею почувствовать счастье, что горячей волной наполняет моё тело вновь, я бы обвинила этого человека во лжи.

Но как обвинить себя в этом? Как это сделать если каждое движение и даже прикосновение собственных рук, возрождают воспоминания о его руках?

Это ли не ложь самой себе? Или же я действительно счастлива настолько, что улыбаюсь даже незнакомым людям?

Что есть счастье? И чем мы подкрепляем веру в то, что это слово, придуманное человеком и состоящее именно из этих букв и есть то, чувство, что учащает мой пульс и заставляет дышать глубже? Нет… Это не то сочетание звуков и не то слово, что должно описывать эти эмоции… Для меня это имя… Джин…

— Ты хорошо обдумала всё?

Катя сидела напротив меня в столовой и жевала лапшу с сырком, закинув ноги прямо на стул, как йог.

— Посмотри на меня, и скажи способна ли я ещё думать вообще?

— Ну о том, что ты втюрилась по самые уши мы спорить не станем! Это итак прекрасно было видно, по твоей довольной роже ещё два дня назад. — она прожевала остатки еды, и продолжила:

— Я не о том, Мила. Ты же понимаешь, что это билет в один конец. Он не отпустит тебя назад, судя по тому, как примчался даже сюда следом за нами.

Мой взгляд коснулся нахмуренного лица подруги. Нет, я не злилась на неё за то, что она сомневалась в нём. Я наоборот была ей очень благодарна, потому что Катерина всегда была со мной. И сейчас неосознанно пыталась защитить меня от ошибки, которую ошибкой-то не считала.

— Я хочу к нему, Катя… Даже если он не отпустит, и заставит жить рядом с ним… Даже тогда…

— Ты ведь понимаешь, что твоя позиция странно похожа на то, как ты прогибалась перед своим бывшим? Как этого мудака звали, кстати? Из головы вылетело напрочь… — она приподняла бровь и пыталась вспомнить имя Димы.

— Дима никогда не поступал так, как Джин. Он не был способен поставить свою карьеру на кон и наплевать на всё, Катя. Он думал только о себе, и был со мной пока это было ему удобно!

Подруга на секунду присмотрелась ко мне, и поняла, что я не закончила мысль.

— Я могу изменить своё отношение к жизни, стать сильнее, научиться упорству и терпению… Но я не могу изменить свою женщину внутри, Катя. Её природа такова, что она всегда ведома своим мужчиной. И только сейчас я осознала это в полной мере. Потому что встретила мужчину — упрямого, сильного и привыкшего всё решать за двоих. Подсознательно я стремилась к такому всегда.

— Ужас!!! Брррр… Чтобы я, и прогибалась перед мужиком своим! Да ни в жизнь!!!

Я расхохоталась в голос от выражения её лица, которое в этот момент напоминало кислую моську, которой подали мочу вместо компота на кухне.

— Очень плохая черта характера, Фельдмаршал! Я бы сказал весьма скверная!

Катерина медленно подняла голову, и увидела над собой майора Шнайдера с таким же перекошенным лицом, как и у неё.

— Вы что-то хотели фон Шнайдер?

— Хотел… До того, как вы начали язвить, я хотел сообщить что ваши документы и прошения одобрены вашим руководством! Можете вылетать хоть сегодня, дамы. А вам… — он окинул Катю уничижительным взглядом, — Удачного отдыха в Таиланде! Смотрите не перегрейтесь на солнце!

Так я очутилась на аэродроме, а потом и в самолёте, что вылетел ранним утром из Пекина в Сеул. Добраться из Афганистана было очень трудно, ведь рейсы сюда ходили не все, и контроль был такой словно я перевозила бомбу между своих вещей.

Катя вылетела ещё в тот вечер. Подруга давно хотела отдохнуть ото всех… Кроме меня, ведь когда-то мы планировали что уедем туда вместе.

Мне было горько бросать её, но это же Катерина! Она в присущей только ей манере фыркнула и пихнула свои чемоданы, крепко меня обняв:

— Я всегда желала тебе счастья, Милаш! С самой нашей первой встречи, я поняла: "Эта девочка — мой человек!"

Так мы и попрощались, конечно прежде перерыв все мои вещи, в которых странным образом появилось несколько красивых вечерних платьев, и тёплых туник.

Я улыбалась этим воспоминаниям, когда стояла в аэропорту в Китае, где была впервые. Вначале жутко боялась потеряться в этом безумном потоке людей. Их были сотни, и все неизменно куда-то спешили, пока я пыталась ощутить это…

Я всегда любила новые места, путешествия… И оказавшись здесь всё равно вышла из здания, чтобы хоть одним глазком глянуть на другой мир.

И отправить ему сообщение:

"Я в Пекине. Рейс триста двадцать пять… Пекин — Сеул…Вылет через двадцать минут…" и, естественно, очередной глупый смайлик с выпученным языком.

Не прошло и минуты, как в моей руке завибрировал телефон, пока я пила горячий кофе и смотрела на задымленный мегаполис прямо перед собой.

"Вы кто?! Я вас не знаю! Забыл уже как вы выглядите, пока собирались так долго ехать ко мне!"

"Тогда я возвращаюсь обратно!"… И злобного чертика вдогонку к сообщению…

"Не смей! Иначе я сам прилечу и тогда ты уже никуда не денешься! Жду тебя… Мила…"

"Скоро…"

И вот я в самолёте, который буквально через десять минут приземлиться в аэропорту Ин Чхон. В окнах иллюминаторов видны облака, которые проплывают прямо под нами, и солнечный свет что разрезает их насквозь. В этот момент я вспоминаю тот прыжок с парашютом… Это было настолько нереально, что сейчас я уже не боюсь высоты, как когда-то… Теперь я знаю, что есть человек, который держит его вместе со мной.

— Дорогие пассажиры рейса Пекин-Сеул. Пристегните ремни безопасности. Уберите вещи и сложите столики. Мы начинаем снижение и заходим на посадку. Температура воздуха за бортом десять градусов тепла. Мы надеемся, что вы хорошо одеты. Добро пожаловать в Южную Корею!

Моё сердце пропустило удар… Пока я спускалась по трапу, а потом, когда шла по полосе в сторону терминалов оно норовило остановиться. Рядом весело смеялись две кореянки, и буквально бежали вперед. Затем их почти догнали два европейца в костюмах и тёплых пальто… А следом шла я… В платье и удобных ботинках, до которых почти доставали полы моего светлого пальто. Я уже и забыла как это приятно носить нормальную одежду, а не тяжелые тканевые штаны и военные куртки.

Тревога не отступала… Он ведь не рассказывал почти ничего о себе. Где живет, кто его родители… Нам это было не нужно, да и он никогда не спрашивал меня о подобном.

За этими мыслями я сняла с ленты свой чемодан, и пошла дальше. Всё было таким же как и в других аэропортах, за исключением речи, которую я совершенно не понимала и которая звучала буквально отовсюду.

Много мыслей… Много людей… Сердце стучит всё сильнее. Что если я не понравлюсь его родным? Ведь это совершенно нормально чувствовать подобный страх! Как мне везти себя, если я даже не знаю здешних обычаев?

Я всё думала и уже вышла из терминала в зал ожидания, когда подняла глаза и застыла.

Джин стоял в десяти шагах прямо передо мной. На нём было серое длинное пальто, обычные синие джинсы и светлый кремовый гольф. Если бы я не знала этого мужчину, я бы даже и мысли не допустила о том, что он военный. Волосы красиво уложенные вверх, открыли его лицо по новому.

Он медленно осмотрел меня с ног до головы и раскрыл руки в пригласительном жесте. И я пошла… Буквально побежала, пока не очутилась в его объятиях.

Одной рукой он зарылся в мои волосы и прижал к груди, когда другая забралась между полов пальто и с силой обхватила мою талию.

— Ты приехала…

— Я прилетела.

Мой смешок он проигнорировал, и подняв моё лицо запечатлел невесомый поцелуй на лбу.

— Пойдем!

Он разнял наши объятия, схватил за ручку чемодан, и переплёл наши руки, направляясь сквозь толпу, что быстро плыла, словно река к огромным стеклянным дверям, за которыми ярко светило полуденное солнце Сеула, и крупными хлопьями падал первый снег… Волшебство, которое казалось невозможным, пока я не вспомнила что на дворе стоял почти конец Ноября.

Я шла рядом с ним и улыбалась, прихватив другой рукой и его предплечье, чтобы быть ближе, пока он быстро шел к стоянке, и нежно поглаживал мою ладонь своей.

Он остановился у черной "тойоты" и открыл передо мной дверь.

— Нажми на вон ту кнопочку, дорогая!

Багажник открылся, а потом с громким хлопком закрылся, пока я наблюдала, как он обходит машину и садиться за руль.

— И куда мы едем, господин Ван?

Он гулко втянул воздух и резко притянул меня к себе, чтобы я опять могла ощутить его дыхание на своих губах, почувствовать как они с каждым движением становятся всё горячее, пока не начинают обжигать.

— Мы едем домой, Мила, — хриплый шёпот прямо в губы, и я открываю глаза, чтобы увидеть как он заводит машину и переплетает правую руку с моей.

За окном вначале проносится огромная трасса с не менее чем шестью полосами движения. Потом начинается невероятных размеров мост через большую полноводную реку, которая утопает в желтых и золотистых тонах, на которые медленно падает снег, а лучи солнца пробиваются сквозь неплотные серые тучи.

— Нравится?

— Очень…

— Ты даже смотря на меня так не восхищалась!

Джин хохотнул и свернул на огромном кольце, на более узкую дорогу, у которой словно грибы начали вырастать здания с каждым разом всё выше и современнее.

Мы въехали в черту города и я пропала. Мне было интересно все!!!

— Это очень старый храм, в который мы сходим завтра, — он поднял наши руки и указал на красивое деревянное сооружение прямо между каменных домов.

— Он прекрасен…

— Внутри ещё лучше.

Мы всё ехали, пока не добрались ещё до одной развилки, у которой стоял невероятно высокий памятник человеку, чем-то начинающего полководца.

— Это памятник генералу Чхве Йону, кстати говоря это имя весьма популярно, поэтому не удивляйся если встретишь ещё с десяток таких генералов.

Теперь мы уже смеялись оба, и продолжали ехать. Я была уверена в том, что он специально виляет по городу, чтобы хоть немного показать мне его центр.

Просторные улицы сменялись островками парков, в которых гуляли люди. Высокие бизнес-центры доставали почти что до неба. И среди большого потока машин, мы выехали на склон, с которого была видна башня на высокой горе.

— Телебашня Нам Сам. Вечером там очень красивая подсветка, как и на Радужном мосте.

Мы проехали вниз и попали в более узкие улочки, виляя между домов, которые были в разы меньше тех, что остались позади. Здесь было как-то уютнее что-ли? Привычнее наверное, потому что это было похоже на посёлок у огромного города.

Джин просигналил у рынка, который стоял прямо у нескольких двухэтажных зданий почти что посреди дороги.

Немолодой мужчина вскинулся и заметив нас учтиво поклонился и помахал рукой.

— Это твой первый Чхве Йон! — Джин нажал на газ и начал подниматься по крутому склону вверх.

По обе стороны улицы были частные дома, которые стояли, словно на ступеньках, один над другим.

— Приехали, госпожа Герман!

Я трясущейся рукой взялась за ручку и вышла, чтобы посмотреть на красивый деревянный забор, за которым была видна лишь крыша. По нему вился дикий виноград, листья которого успели покраснеть и красивым живым полотном оплетали входные ворота.

— Пошли…

Я даже не заметила, как он вытащил чемодан и встав за моей спиной немного подтолкнул вперед.

Что я чувствовала в этот момент? В моей голове гудела лишь одна мысль — я попала в сказку, которая оживала на моих глазах.

Небольшой дворик, который скрывался за той живой стеной и одноэтажный деревянный дом в восточном стиле, с красивыми ставнями и переходами между садом и двором. Вот что было передо мной.

— Он очень старый… Я пытался привести его в порядок…

— Помолчи… — я опёрлась на него спиной, и он тут же обвил меня руками, положив голову на моё плечо.

— Тебе правда нравиться?

— Помолчи, потому что ты всё испортишь…

Я провела рукой по его сплетенным ладоням и прислонилась своей головой к его.

— Это волшебство…

— Я так боялся, что тебе не понравиться мой заброшенный старенький дом…

Он хохотнул и прижал меня сильнее.

— Это заброшенный рай, Джин…

Я всегда мечтала о собственном доме — маленьком особняке, который будет скрыт от глаз людей и станет моей крепостью. Я не могла поверить в то, что он назвал это место заброшенным.

Небольшой сад, в котором золотым ковром лежали пожелтевшие листья и стоял деревянный широкий топчан под невысокой яблоней, словно сошел с картины художника. Можно было достать мольберт и начать рисовать хоть сейчас.

Джин обошел меня и опять потянув за руку повёл ко входу.

— Ты замёрзла…

Мы переступили порог вместе, и пока я как маленький ребенок всматривалась в необычную планировку дома и его детали, Джин снял пальто и помог раздеться мне. Он так и остался стоять пока я начала идти вперёд по небольшому коридору, который заканчивался гостиной — огромным пространством, что из кухни переходило в зал с обеденным столом и большим диваном.

Вокруг висели фотографии и картины, а на небольшом кресле лежал вязаный плед. Но самым завораживающим был выход на террасу, справа. Из него открывался вид на часть огромного города, что была видна с этого склона как на ладони, а сама терраса, стояла словно над крышей соседнего дома.

Рядом у её входа был небольшой низкий комод с фотографиями в резных деревянных рамках. На них, застывшими моментами счастья были изображены его родители и брат. Это я поняла сразу, как посмотрела на мальчиков, которых обнимали отец и мать.

— Когда их не стало? — мой голос дрогнул и я провела рукой по одному из фото, обернувшись.

Джин стоял, опираясь на косяк в выходе из коридора со сложенными руками на груди, и смотрел на фото.

— Десять лет назад… Как ты догадалась?

— Этот дом… Он был пуст очень долгое время. — я посмотрела в его глаза. — Прости… Я должна была спросить.

— Тебе не за что извиняться. Я должен был сам тебе рассказать.

Сперва я просто смотрела на него, потом тепло улыбнулась, и он наконец оттаял. Это было трудно… Для Джина было трудно вспоминать своих родных, поэтому я пошла по пушистому ковру обратно и обняла его.

— Я голодная! Ты кормить меня будешь? — отстранилась и нахмурила брови.

Джин лишь усмехнулся, а потом легко поцеловал меня в щёку, быстро и невесомо. Следом в нос, и мы уже смеялись… Потом в губы… И я пропала…

— Вначале ты накормишь меня! — выдохнул он, и схватил за талию, приподняв над полом.

Джин направился в лево, где был ещё один коридор и три двери.

— Ты тащишь меня в чулан? — я хихикала и ногами цепляла пол, пока он пытался меня пощекотать.

— В пещеру! — он как-то странно изменил интонацию так, что я готова была схватиться за живот от смеха.

Дверь распахнулась и гулко ударилась о стену, но нам уже было всё равно. Меня поставили на ноги и обернули спиной, нежно проведя по талии и целуя в шею.

— Это явно… — я закатила глаза когда он прикусил кожу, и громко втянула воздух. — Не пещера…

Но он не останавливался и уже схватился за молнию на платье, чтобы медленно везти её вниз, при этом цепляя кожу пальцами и обжигая её.

— Ты специально так красиво вырядилась, чтобы мы из дома всю неделю не выходили?

Джин обжог моё ухо своим дыханием, пока его рука уже забралась между складок и обхватила мою грудь. Ноги налились свинцом, и я опять опёрлась спиной на него прикрыв глаза, от той дрожи, что во мне вызывали эти ласки.

— Почему ты молчишь?

Вторая рука медленно стягивает платье с плеча и я чувствую как он его целует… Теплое и мягкое прикосновение рождает во мне рой мурашек, что проноситься по спине, и я еле стою на ногах, от того насколько долго и медленно мы движемся к цели…

— Ты…

— Что? — его пальцы сжимают сосок, губы водят по мочке уха, а рука медленно ведёт вниз вдоль оголённого плеча, и стаскивает рукав платья.

— Не даешь мне ничего сказать…

— И сделать…

Я открываю резко глаза, когда понимаю, что всё исчезло… всего на миг, которого достаточно, чтобы платье упало на пол, а я оказалась прижата его телом, утонув в мягких простынях.

— Чулки… — он ведет вдоль моей ноги, цепляясь пальцами за кружево, совсем невесомо, словно кожи косаются струи теплой воды. — Женщина, вы возрождаете все мои пошлые фантазии!

Я снимаю с него гольф и провожу по волосам, ощущая их прохладу, пытаясь растворится в их шелковистой нежности.

— Это радует… — выдыхаю я, когда чувствую как порывы теплого воздуха щекочат кожу и останавливаются у ложбинки между грудей, где он зубами отцепляет хитрую застёжку лифа.

— Господи… — выдыхает он и хохочет у моей груди. — Что только не придумают для вас…

Он проводит по ней губами, пока мои пальцы не сжимают его волосы, и он не обхватывает сосок, с силой втягивая, заставляя меня прогнуть спину ему на встречу.

Наши взгляды встречаются и я понимаю — на этом шуточки окончены.

Потому что мои руки быстро спускаются вниз, чтобы расстегнуть сперва ремень, а потом и застёжку. Открыть путь рукам, и притянуть его ближе. Провести вверх по спине и ощутить то, насколько она сильная.

Сила… Мне всегда нравилась именно она в мужчинах, но Джин… Это было другое… Его кожа была упругой, а спина жилистой… Я буквально кожей ощущала, как мышцы передвигаются в такт его движениям! Мне нравилось всё в нём…

То как он с выдохом целует меня, одновременно заполняя собой. То как он движется во мне, при этом смотря мне в глаза, на ровне с тем как смешиваются наши дыхания. То как я прикасаюсь к нему, цепляюсь за него руками и буквально впиваю ногти в его кожу от наслаждения, что жаркой волной растекается по моему телу.

Мы переворачиваемся, и наконец, я могу добраться до его тела, почувствовать его кожу, которая на вкус похожа на терпкую патоку. Увидеть, как он смотрит на меня и его глаза с жадностью ласкают моё тело. Провести руками по груди и почувствовать, как его ладони с силой сжимают мои бедра, заставляя двигаться быстрее.

Заставляя подходить к самому краю…

Мы спим… И я слышу его тихое дыхание. Спокойное и размеренное. Не такое как в том доме в глухой деревне. Там оно было другим. Там он не спал, а лишь делал вид, постоянно напряжённо вздыхая. Будто чувствуя опасность.

Я так хотела чтобы он был спокоен и мог выспаться, что сейчас наслаждалась этим. Он просто спал… А за окном только наступал вечер.

В комнате царил полумрак, и я медленно поднялась, накинув на себя одну из его рубашек, которые свисали со спинки стула.

"Не успел погладить…", подумалось мне, и я опять посмотрела на Джина.

Видимо он действительно устал от такой жизни, если уснул как младенец посреди белого дня?

Я тихо вышла, и застегнув все пуговицы вошла в зал.

Тихо… Спокойно и тепло… Этот дом, словно ласковый очаг, грел изнутри. Современный двухстворчатый холодильник хранил кучу бутылок с соком, минералкой, и какими-то контейнерами, которые я не решилась открыть.

Видимо есть дома он сегодня не собирался.

Я посмотрела на часы и поняла, что только семь часов вечера, а до рынка, что у подножия этого склона всего десять минут пешим ходом. Может там есть и магазин?

Пока мотала прядь волос на палец, привычно намотала волосы в высокий пучок.

Думаю за это время он не проснётся…

Моя маленькая шалость состояла в борще, который я ему так и не приготовила. Поэтому я нашла глазами свой чемодан, что так и остался стоять в гостиной, одиноким черным пятном.

Но найду ли я здесь нужные ингредиенты? Они не едят такой суп!

Ощущение волнения и того, что я обожаю новые места буквально заставило меня одеться в теплые джинсы и накинуть его толстовку, что висела у дверей.

В саду шелестели листья, и снег уже закончился. Я на минуту остановилась и присмотрелась к пустому месту у окна одной из комнат.

Тут что-то явно росло… Но что? Этот участок стоял словно сирота рядом с небольшими кустарниками.

Я оторвала от него взгляд, и вышла из двора, чтобы увидеть как двое ребят весело хохоча поднимаются, видимо, домой. Они заметили меня, немного притормозили, посмотрев на дом Джина и легко поклонились, здороваясь.

Я попыталась проделать то же самое, и вызвала на их лицах тёплую улыбку. Усмехнувшись в ответ, пошла вниз, вдыхая свежий воздух, и смотря на огни города, которые только зажигались.

На рынке естественно было пусто. Кто будет торговать до ночи в такой холод? Поэтому я обернулась и заметила маленькую лавку с продуктами. Она была на первом этаже здания напротив, и внутри сидел юноша. Видимо он и был продавцом.

Пока я входила он меня не замечал, потому что играл на смарте в какую-то игрушку, но лишь я прошла в небольшой зал, быстро поднял голову.

— Здравствуйте! — я поклонилась как пять минут назад тем ребятам, а мальчишка застыл. — Вы меня понимаете?

Он быстро взял себя в руки и закивал.

— Слава богу! — я улыбнулась и сразу подошла к стойке. — У вас есть красная свекла, свиное мясо и что-то похожее на сметану?

Он несколько раз закрыл и открыл глаза, а потом быстро кивнув, побежал между стоек с продуктами.

— А вино у вас где?

— Справа, госпожа! — крикнуло это чудо, где-то из конца зала.

— Комаво! — я хихикнула когда различила как он выпустил что-то из рук, услышав единственное слово, что я успела выучить на корейском.

Деньги я поменяла ещё в Пекине, поэтому расплатившись и накланявшись до смеха, я пошла назад. Стало намного холоднее, поэтому я накинула капюшон и прибавила шагу.

Джин мог проснуться и, не найдя меня в доме, пойти искать. Но…

Он по прежнему спал. И это было удивительно, ведь военные спят очень чутко. Пока готовила, боялась разбудить его, и постоянно проверяла спит ли он.

И в конце концов разделась и с предвкушением утреннего сюрприза легла обратно. Теперь Джин проснулся, и что-то бормоча обхватил меня за талию горячими руками, а голову положил на мою грудь, обтянутую теплой пижамой. Обвил ногами полностью, словно в кокон и гулко выдохнул, зарываясь лицом сильнее в ткань.

— Хорошо, что не заблудилась…

Я только хотела прижать его сильнее, и положить подбородок на его голову, как он меня огорошил своим последующим бормотанием.

— В следующий раз надаю по заднице, если выйдешь из дому без телефона…

— Если ты не спал, почему не остановил?

— Потому что ты хотела чтобы я выспался…

Я прижала его сильнее, провела рукой по плечам, ощутив подушечками пальцев невесомое тепло… Это было так, словно мы всю жизнь спали вот так вместе.

— Спи…

Утро наступило неожиданно, с первыми лучами солнца, которые падали на моё лицо, и согревали кожу. Я отвернулась и начала искать его руками… Пижамы к утру на мне уже не было… Я вообще не знаю, зачем ее напялила.

Не найдя Джина рядом, я открыла глаза и упала обратно на подушки, улыбаясь. Он сидел на стуле в байковых спортивках и белой футболке, смотря на меня.

— Проснулась?

— Да.

— Поднимайся и иди мыться, соня, — он встал и поцеловав меня в макушку, вышел. — Я разогрею твой обещанный бор… Господи, до сих пор не могу выговорить это…

Окончание фразы доносилось уже из-за двери, и под аккомпанемент моего хохота.

Свои вещи я нашла в шкафу, и это признаться меня огорошило. Он разложил всё на полки так, словно они и должны были здесь лежать.

— Когда ты встал?

Я вышла из ванной и протирала волосы, когда увидела это…

— Только не говори мне, что ты его вскипятил вместе со сливками?

Джин виновато поджал губы и выругавшись, сел и начал есть кислую жижу, которая теперь никак не могла быть борщом.

— Стой!

Я попыталась остановить это, понимая, что у него будет несварение желудка после такого завтрака.

— Я доем! — он удерживал мои руки одной своей, и быстро, буквально допивал этот чертов суп.

— Капитан Ван Джин! — я рыкнула что есть силы и он застыл с миской у рта и огорошено посмотрел на меня. — Отставить миску в сторону и выпить чёрный активированный уголь! Быстро выполнять!

— Есть…

Он медленно поднялся, обойдя меня по кругу с опаской положил миску в умывальник, и достал из тумбочки аптечку.

— Если бы я знал, какая ты в гневе, — он скорчил испуганную рожу, — Ни за что бы не дал себя соблазнить!

— Значит это я тебя соблазнила? Да?

Я начала медленно идти на него, смотря сощуренными глазами.

— Не ты ли меня собственными руками кормил с ложечки, соблазнённый?

— Я что ли? Женщина, ты себе голову отпарила в ванной? Я такого не помню.

— Да что ты?

Я стояла прямо перед ним, пока он не схватил меня и не закинул на плечо.

— На том и решили! — рассмеялся он и шлёпнул меня по заднице, — Поедим с ложечки еще раз. В каком не будь кафе.

Спустя час я сидела в машине и смотрела на то, как её ведет. Уверенными движениями, ещё при этом успевая что-то бормотать про глупых водителей вокруг. Видимо мужчины в этом одинаковы по всюду.

— Куда мы едем? — я провела по его руке, своей ладонью и он улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги.

— В храм… Я же обещал тебе его показать. Кроме того, я хочу чтобы ты кое с кем познакомилась.

Мы подъехали к красивой лужайке, и вышли перед тем самым храмом, что я видела вчера. Он был из дерева, любая его деталь была начищена до блеска, а красивые бумажные лампадки висели прямо при входе.

Внутри находился большой двор и видимо центральное святилище, к которому вели ступени. Там между открытых ставней и статуй божеств гулял ветер, и даже отсюда я слышала, как звенят колокольчики над входом в молельню.

— Что мне делать?

Я схватилась за руку Джина, испугавшись, что могу осквернить это место своими действиями.

— Ничего, Мила, — он обнял меня и мы начали подниматься. — Ты просто можешь постоять рядом со мной.

Мы вошли в молельню и только теперь я поняла, что происходит. Это была панихида. Джин привёл познакомить меня с родными, чьи фото стояли рядом с одной из статуй, под которой находился небольшой чан с песком и курительные палочки.

К нам подошел буддистский монах и поклонился, тепло мне улыбнувшись. Джин подвел меня ближе и я поклонилась вместе с ним в ответ. Монах что-то сказал мне, и вопросительно посмотрела на Джина.

— Он сказал, что ты можешь помолиться о моих родных согласно своей веры.

Я посмотрела на монаха, потом на портреты, и что-то во мне словно заставило это сказать:

— Я хочу сделать это так, как принято здесь, Джин. Покажи мне!

Он вздрогнул всем телом. Я ясно видела и чувствовала, как он воспринял эти слова.

— Тогда… — это было сказано таким тембром, словно я слышала его голос впервые. — Повторяй за мной, милая.

— Хорошо…

Мы встали на колени на коврик что был расстелен под ногами и трижды поклонились, ложа руки на пол. Лишь затем, монах начал читать молитву, и Джин зажёг три палочки аккуратно вложив их в песок. Следом тоже самое проделала и я, смотря на лица людей, с которыми до боли хотела познакомиться, но не могла…

Я очень надеялась, что не разочаровала их…

Мы ехали обратно в полной тишине, держась опять за руки. Я словно чувствовала, что мы перешагнули очень важную ступень, и Джин не хотел портить этот момент ненужными разговорами.

Пока не зазвонил его телефон и он не выдохнул, закатив глаза. Джин надел блютуз и начал что-то быстро тараторить на корейском сквозь зубы. Всё что я различила — это то самое "комаво", больше похожее на рык.

— Что случилось?

— Как ты смотришь на то, чтобы поужинать жаренным мясом в местной забегаловке, вместо шикарного ресторана?

Я прыснула со смеху, а он продолжил:

— Мои оболтусы затеяли пьянку в увольнении… Это традиция…

Он оправдывался так мило, что мне уже было плевать куда ехать и что есть.

— Там будет Бён?

— Да, — он как раз сворачивал на другую улицу, когда прищурился и посмотрел на меня. — А зачем тебе Слюнявчик?

— Ну, он просто такая милаха! И сказал, что я красивая.

— Сказал, что красивая, значит?

— Да, а что? Ты мне такого не говорил между прочим… — я наигранно надула губы, и показала ему язык.

— Хм… Ну хорошо! Мы это запомним, так уж и быть.

Ехали мы примерно ещё пол часа, пока не очутились на одной из улиц, которая примыкала к реке. Отсюда был виден тот самый Радужный мост, который сейчас, хоть и был словно гигант на фоне города, но ничем не отличался. Пока… Он не начал выпускать воду из своих перекрытый словно фонтан.

— Господи…

— Нет, это просто мост. Вечером это будет "господи.."

Джин хохотнул и отдал ключи от машины, какому-то пареньку, которого мы и ждали не далеко от закусочной, где собрался его взвод.

— Что? — я приподняла в удивлении брови, когда парнишка резво сел за руль и куда-то укатил на "тойоте" Джина.

— Водитель на час, — пояснил Джин и потянул в сторону входа. — Я же не буду смотреть, как ты будешь напиваться и просто слюни пускать.

— Господин Ван, так вы скрытый алкозависимый?

— Нет, я скоро стану "Мило зависимым"…

Мы вошли в помещение кучно обставленное столиками, прямо на которых люди сами жарили себе мясо. Я признаться опешила. Это что же я плачу, да ещё и сама себе готовлю еду?

Пока я рассматривала, как дикарка всё вокруг, Джин подвёл меня к длинному столу за которым сидели одни мужчины.

— Мамочка…

Они подорвались со своих мест при его виде, и громко что-то прокричали так, что даже люди обернулись. Но Джин не растерялся и шикнув на них, что-то ответил.

Этот языковой барьер меня начал немного смущать, и тут я услышала голос Бёна.

— Госпожа Мила, наконец-то вы приехали.

Я поклонилась всем и парни начали опять подниматься и кланяться в ответ. Джин же в это время спокойно помог снять мне пальто, и сам стянул своё.

— Итак, Слюнявчик! — мы сели, и он закатав рукава рубашки, налил себе белой мутной жидкости от которой несло взбродившим суслом. — За ваш сегодняшний экзамен по английскому языку!

Парень справа, что-то ошарашенно взвизгнул, на что Джин покачал головой:

— На английском, Мин Хо! Иначе если госпожа Герман перейдёт на свой родной язык, я заставлю выучить вас и его!

— Слушаюсь, капитан!

— Вольно! И чего это вы расселись, как на поминках?!

Бён тут же пересел ближе к нам и налил мне той же белой субстанции.

— Мила, — Джин пытался меня остановить, но я уже успела опрокинуть весь стакан и почувствовала, что задыхаюсь. — Черт! Я ж только хотел сказать, что это маколи. Аккуратнее с ним!

— Мгм…

Все за столом начали смеяться, после моего вымученного кивка. Затем рассмеялась и я, правда как только в мою тарелку бережно положили мясо и дали стакан с водой.

Пока мы сидели, я наблюдала за тем, как он общается со своими солдатами. Это было забавно, ведь сегодняшний вечер это не просто традиция посидеть в компании, это традиция нажраться, проще говоря.

Но сколько бы Джин не выпил, пьяным я его не считала. Я же старалась ловить каждый момент. Запоминать повеление этих людей. То как они реагируют и отвечают. Что можно им говорить, а что их ментальность отвергает. Это было очень интересно.

Но и я не сидела молча, несколько раз рассказав о том, в каких местах мне довелось побывать и что увидеть. Было много вопросов про то откуда я, и где вообще это. На что я смеялась и пыталась объяснить где находиться мой дом.

Уже стоял глубокий вечер, когда мы высыпали на улицу, и Бён весело пел песню на русском про "остров невезения". Правда он запомнил-то три слова всего: остров невезения есть. Это было забавно и смешно.

— Они такие хорошие, улыбчивые…

— Это потому что ты была со мной, — Джин нагнулся и легко поцеловал меня.

Замёрзшие губы начала согревать кровь, что потоком хлынула от сердца туда, где была его ласка.

— Обернись… — теплое дыхание коснулось моего лица, словно горячий летний ветер, и я обернулась.

Передо мной был тот самый мост, который теперь светился словно ночная радуга.

— Господи…

— А я говорил… — от того, каким тембром это было сказано у моего уха, от мочки, по шее и позвоночнику побежал спазм, который заставил меня, шумно выдохнуть.

— Поехали домой!

— Прогуляться не хочешь? — он обернул меня обратно и положил руку на затылок, зарывшись в волосы.

Всё, чего я хотела после этого прикосновения это ещё раз ощутить как он оттягивает их назад и с силой сжимает в кулак.

— Хочу…

Это всё алкоголь! Нужно хоть немного проветриться, иначе я наброшусь на него действительно, как самка богомола.

Мы всё-таки сели в такси, а всему виной он! Кто ж его просил захмелевшую девушку, заставлять тяжело вздыхать от одного только своего вида, когда он улыбается?

Дом встретил нас тихой темнотой. Я так не хотела нарушать это, что когда Джин попытался включить свет, я остановила его, обвив руками и буквально заставив этого не делать.

— Вам явно нельзя пить маколи, госпожа Герман!

Шепот прошелся по моим губам, и следом исчез.

— Я не пьяная, Джин… — я с силой вернула его назад и начала стаскивать с плеч тяжелое пальто.

Он подался вперед и позволил стянуть его с себя. Джин молчал и просто стоял в темноте, пока я вела по его рубашке ладонями вверх. Медленно я пробовала это ощущение на вкус. Как это, когда ты владеешь кем-то, и этот человек беспрекословно тебе подчиняется.

И он дал мне такую возможность… Я добралась до воротника, и мои пальцы ощутили, как на его шее бешено бьется пульс. Мы стояли в сантиметрах друг от друга и я слышала, как над моей головой он всё глубже дышит.

Мои прикосновения были настолько дразнящими, что он не удержался и медленно положил руку на мою талию, ведя ею по ткани платья, словно его нет. Я чувствовала это так, словно была уже обнажённой, ведь это было не просто поглаживание… Это было то самое электричество, из-за которого кожа покалывала даже на затылке.

Руки добрались до лица, и я зацепилась за его губы. На ощупь они были мягкими и гладкими. Из них вырывалось горячее дыхание, которое касалось моей кожи. Он медленно поднял другую руку и сжал моё запястье, поднеся его к губам. Легкий невесомый поцелуй во внутреннюю часть ладони и я чувствую, как в моем горле рождается стон. Губы, сменяет язык, который влажными и дразнящими движениями проводит по основанию запястья.

Тело не слушается совсем, но я нахожу в себе силы и забираюсь другой рукой под воротник, чтобы схватится за его шею, зная… он на грани.

Мы сплетаемся и уже не замечаем, как на полу остается его рубашка, следом моё платье… Мы движемся в глубь дома, буквально на ходу ловя губами страсть, что разливается между нами.

Я чувствую, как он упирается ногами в диван, когда его губы всё ближе опускаются к груди, а руки буквально дрожат от того с какой силой он себя сдерживает, чтобы не опрокинуть меня просто на пол.

Не разрывая поцелуя, я расстёгиваю его ремень и толкаю на широкий диван, который в моем затуманенном рассудке, похож на белое пятно в темноте.

— Иди сюда… — он сажает меня сверху, и я задыхаюсь от того, как глубоко звучит его голос.

Хриплый, властный и порывистый тембр касается моего уха, пока его руки срывают с меня последние преграды между нами, и я слышу треск ткани, которая, разрываясь, резкой мимолётной болью обжигает кожу.

— Ты просила, чтобы я сказал, что ты красивая…

Он прижимает меня к себе и уверенно произносит, сквозь тяжелое дыхание прямо в мои губы.

— Ты красивая… — он сжимает мою талию и приподнимает, а затем с силой вторгается в меня, ловя мой всхлип, и смотря мне прямо глаза, — Ты моя!

Глава 17. Джин

Хотелось спросить, что со мной сотворили? Но я решительно отказывался включать мыслительную деятельность. Как я мог думать о том, что нужно, например, сходить на рынок и хотя бы купить свежей рыбы? Она ведь не ела толком ничего со вчерашнего вечера?

Но я всё равно лежал и ждал, когда Мила проснётся. И пока она сопела, прижавшись своим обнажённым телом к моей груди, я выключил все мысли, словно просто щёлкнув в голове. Потому что вспоминал… То как она бежала ко мне в аэропорту, как улыбалась, словно ребёнок увидев Сеул, и как застыла у дома моих родителей, назвав это место раем…

Странностей было много… Ну во-первых я вообще не верил, что такая девушка может существовать. Во-вторых это то, что я не мог объяснить даже словами, хотя считал себя достаточно умным и опытным, чтобы описать ощущения после близости с женщиной. Но… Я не мог подобрать ни единого слова ни в английском, ни в корейском, и наверное ни в одном из языков, что существуют не нашел бы описания того, что творилось между нами.

Это… Словно сон, смотря который ты боишься проснуться, и готов спать постоянно.

В третьих это моя уверенность в том, что я заставлю её остаться здесь. Уволюсь и пойду в охранную компанию к Суг Дже, лишь бы она осталась со мной. Да что там… Если она захочет, я готов уехать жить к ней. Главное, не отпустить… Не отдавать никому!

Наверное, я стал собственником после вчерашней ночи, когда Мила решила показать что я для неё значу во всей красе. Я мужчина, и нам не нужны слова, нам нужна картинка, ощущение власти над женщиной… Но вчера она владела мной, и сотворив такое перечеркнула все мои убеждения разом. Женщиной не нужно владеть, ей нужно показывать власть порциями, и давать свободу, когда к власти рвётся она…

Я хохотнул от таких мыслей и покачал головой… Верно я рехнулся!!!

На тумбочке загудел телефон, и я аккуратно, подоткнул подушку под её личиком и встал.

— Да, Суг Дже! — в гостиной был полный разгром, и я невольно зарылся рукой в волосы, хохотнув.

— Ты чего лыбишься с утра пораньше, засранец! Меня мать уже извела вопросами, когда вы придёте к нам! Ты смерти моей хочешь?!!

— Дже, я даже не проснулся ещё, а ты уже в трубку орёшь!

— Джин! Пять сотен метров, мать его! Ты можешь прийти, наконец?

— Хорошо… Успокойся! Мы придем на ужин.

— Ну уж нет! На завтрак! Через час чтобы были у меня, иначе мать сама придёт вас кормить, сволочь ты неблагодарная!

— Есть!

— Ждем!

Меня обвили руками и прислонили голову к спине. Это было тёплое прикосновение и настолько домашнее, что я хотел послать всё к черту и отвезти Милу на рынок или в супермаркет, купить всё и приготовить вместе, чтобы только вдвоём. Но, вспоминая госпожу Ли и её добрые глаза, я понимал, что так поступать с ней нельзя!

— Кто звонил?

Я обнял её, погладив по спине и приподняв подбородок, поцеловал.

— Мой друг, одноклассник, бывший сослуживец, сосед… и просто заноза в одном месте.

Я перечислял, а она поднимала брови, пока не рассмеялась.

— Какой-то универсальный человек, прям.

— Ты права, милая.

Она потёрлась щекой о мою футболку и пробормотала:

— У нас газировка есть?

— Может ещё рюмочку маколи?

— Очень смешно.

— Сама напросилась!

Последующий час я наблюдал, сидя на диване, за тем, как она бегает из ванны в комнату, из комнаты ко мне, потом обратно. Что с ней происходило, я не мог понять. Сам оделся за пятнадцать минут, ещё и успел внести её под горячие струи воды… Кстати о них! Весьма занятная мысль меня посетила в этот момент — нужно купить ванну и попытаться её впихнуть в уборную. Смотря на Милу в душе, я решил — без ванны никак не обойтись.

А она тем временем, наконец, вышла из комнаты в милой бледно-розовой пушистой кофте и светлых джинсах.

— Всё! Это единственное, что более менее выглядит не вызывающе.

Я встал и подошел к ней. Медленно поднял руку и распустил пучок волос на макушке.

— Идеально! — я наклонился и поцеловал её в щёку, немного подтолкнув вперёд, — Сногсшибательно! — поцелуй в нос, и она хватается за мою кофту и пятится по коридору назад… — Шикарно! — поцелуй в другую щёку, и мы почти у дверей. — Вынесла мне мозг, женщина! — я прихватываю её нижнюю губу и на выдохе провожу по ней языком, точно так же, как это любит делать Мила.

Я хочу это услышать, поэтому провожу рукой вдоль её спины не разрывая поцелуй, чтобы хорошенько шлепнуть по её заду, и прихватить его всей ладонью. Она шипит мне в губы, и кулачками упираясь в мою грудь, обиженно смотрит из-под лобья.

— За что?

— За то что глупая! Одевай пальто и пойдем!

На улице было солнечно, но холодно. Мила поежилась от порывов ветра, и встала запахивая куртку плотнее.

— Залазь! — я присел и обернулся к ней, наблюдая как она застыла и нахмурилась.

— Зачем?

— Тебе холодно, и нам подниматься вверх! Замерзнешь!

— Ты рехнулся, нам же не пятнадцать лет! — вернула она мне мои же, когда-то брошенные слова.

Вниз спускались дети, которые видимо шли к школьному автобусу. Девочки застыли и начали хихикать. Я знал почему, и оказывается Мила тоже.

— Ты ваших этих сериалов пересмотрелся?

Я закатил глаза, и опять посмотрел на детей, что уже откровенно с меня смеялись.

— Мила залезь уже и не позорь меня. Они же меня обсмеют! — я шикнул, а она вначале мило поклонилась ребятам, потом указала на меня и девочки начали энергично кивать.

— Ну хорошо! — она помахала им и обвила мою шею руками. — Так уж и быть! Сохраню твою мужскую честь!

— Вот зараза! — я схватил её под бедра и подкинул выше, чтобы ей было удобно.

— Ты прав, так намного теплее… — она прошлась горячим дыханием по моей щеке, и я тоже согрелся. — Вперёд!

Мила выставила одну руку вверх, а второй сильнее схватилась за мою толстовку. Дети засмеялись громче и наконец побежали вниз по склону.

— Это у вас такой прием милый для соблазнения женских сердец?

— Если итак знаешь, чего спрашиваешь?

— Дак ведь, смысла нет… Уже всё соблазнил.

— Не уверен!

— Будешь продолжать?

— Однозначно!

Мы подошли к дому Суг Дже и Мила ловко спрыгнула с моей спины, устремив свой взор на низкий забор и двор в котором стояли три фигуры. Я же неосознанно выругался, и прикрыл глаза. Ю На!! Откуда она здесь взялась, было не трудно догадаться…

Видимо Суг Дже всё-таки решил внести свою лепту, после моего упрёка у дома, когда я обвинил его, что он не вмешался.

— Джин! — моя девочка прикоснулась к моей руке и улыбнулась. — Ты чего? Они же ждут.

Я кивнул и открыл перед ней калитку, смотря на то, как госпожа Ли широко улыбнулась, и охнув припустила в нашу сторону.

— Мальчик! Джин! — она встала напротив нас и взяла меня за руки.

Мила в это время жалась рядом со мной и мило кивала в такт словам госпожи Ли, верно не понимая ни слова.

— Это моя Мила… — я обнял Милу, и женщина радостно вскрикнув, обняла и её.

Всё это время я чувствовал на себе взгляд Ю Ны. Она стояла у барбекю, рядом с Суг Дже, который прямо на топчане жарил мясо и рыбу.

Он поднялся и поклонился Миле, когда она кивнула в их сторону. Что-то произошло когда она посмотрела на Ю Ну, и я понял — Мила догадалась. Моя девочка решительно переплела наши руки, и продолжая улыбаться, поклонилась Ю Не в знак приветствия.

Это было ужасно! Да что там?! Это была катастрофа!!! Так неловко я себя не чувствовал никогда. Казалось бы, ну что тут такого? Мы давно расстались, но всё же я чувствовал себя так, словно меня схватили за горло и душили.

— Мила, — мы прошли вглубь двора и остановились у топчана. — Это мои друзья детства Ли Суг Дже и Хан Ю На.

— Мне очень приятно, наконец, с тобой познакомиться! — Дже вскочил и пожал руку Милы.

— Ох, я наконец понимаю хоть слово… — Мила хохотнула, и я обнял её за талию, притянув ближе.

— Он вас научит корейскому! — Ю На не отрывая взгляда от меня, протянула руку Миле для рукопожатия, — Очень приятно, Мила! Надеюсь вам понравится гостить в Корее.

— Мне понравилось настолько, что я подумываю остаться. Надеюсь вы, Ю На, поможете мне адаптироваться лучше, в том случае, если я останусь здесь жить, — я перестал дышать, и застыл глыбой после слов Милы, которая продолжила дальше.

— Все таки мы девушки! — и такой красноречивый взгляд, что даже мне стало жаль Ю Ну.

— С удовольствием, Мила. — Ю На натянуто улыбнулась, и села на мягкий плед на место, где обычно сидел я.

— Ам… — Дже наверное уже понял, какую ошибку совершил, как и госпожа Ли, которая быстро как и всегда, спасла ситуацию.

— Дже! Оболтус! Где отцовский саке? — она вынесла бутылёк с маколи, и передала мне в руки. — Налей девочке, она уже замёрзла вся. Скоро будет готово мясо и зайдём в дом. Мила, вы едите жареные овощи? Переведи ей!

— Что?! — Мила застенчиво посмотрела на меня, и нахмурилась.

— Госпожа Ли спрашивает ешь ли ты жареные овощи?

— Крео, Комаво!

Госпожа Ли просияла, услышав от Милы корейский, и похлопав её по плечу опять умчалась в дом.

— Ты начала учить корейский? — я закусил губу и хитро на нее посмотрел.

— Должна же я понимать, что мой парень шипит постоянно в трубку! Может он там свидание назначает другой девушке?

— Кто? Он? — Суг Дже расхохотался и посмотрев на Ю Ну, продолжил:

— Он вообще не заводил серьезных отношений долгое время, Мила.

Повисла напряжённая тишина, и я уже был готов просто развернуться, забрать Милу и уйти. Но умом я понимал, что Дже не просто так это затеял. Он давал мне шанс понять, чего я хочу. Он видел как я был одержим Ю Ной, и в кого превратился, когда она меня бросила. Поэтому, друг пытался дать мне возможность поставить наконец точку, которая для меня уже давно была поставлена.

Завтрак в доме проходил намного веселее, учитывая, что госпожа Ли усадила Милу рядом с собой и пихала ей всё, что наготовила, в попытке показать, что едим мы, дать попробовать всё. На столе лежало такпокки, рис с овощами, кимчхи, рыба во всевозможных видах, креветки, черепаший суп и даже рамён.

Я хотел смеяться в голос только лишь от того, как Мила вымучено поглощала буквально всё, в попытке не обидеть хозяйку. А когда пришло время пить саке, я чуть не поперхнулся тем, что ел, когда она скривилась и помахав головой, пыталась на пальцах объяснить госпоже Ли, что на выпивку смотреть не может. Но и тут, напор милой старой женщины переборол оборону, и Мила еле влила в себя маленькую рюмку подогретого спиртного.

— Как можно пить спирт горячим?! — она выпучила глаза и немедленно осушила стакан с соком.

Даже Ю На в этот момент улыбнулась. Искренне… и мне показалось, что всё таки что-то может изменится.

— Куда мы едем?

— К башне Нам Сам, — мы сели в такси только под вечер, и после того, как госпожа Ли показала все мои детские фото, что были сделаны совместно с Дже.

Ю Ну же, Суг Дже повёз домой сразу за нами. К концу наших посиделок, она уже вела себя нормально. Так, словно мы снова стали близкими друзьями. И это не могло меня не радовать, не смотря на то, как я к ней относился.

— Я хочу показать тебе канатную дорогу.

— Откуда у башни канатная дорога? — она удобнее устроилась на моем плече, и смотрела в окно.

— Увидишь…

Если бы я только мог знать, что нас ждет дальше, ни за что бы не позволил этому случится. Я наслаждался тем, как она восхищённо смотрела из окон фуникулёра, на проплывающий под нами парк, где высоко над его опушками, и прямо перед нами садилось солнце…

Я стоял в ванне и брился, когда услышал как она зашла в гостиную и включила телевизор. Я даже представил, как она стоит перед столом на кухне и готовит мне утренний кофе, пока смотрит новости.

Но никак не рассчитывал услышать звук того, как чашка падает на пол и разбивается в дребезги.

— Мила?!

Я вытерся, и быстро вышел из ванны, чтобы увидеть, как она трясущимися руками пытается сделать звук громче, чтобы расслышать, что говорит диктор.

— Я… Джин… Я не понимаю ни слова! — она оборачивается ко мне и я вижу, как в её глазах стоят слёзы. — Там Катя!!! Но я не могу понять, что они говорят, чёрт возьми!!!!

— Тихо! Тихо, успокойся!

Я выхватил пульт из её рук и прибавил звук, заключив её в объятия в попытке успокоить.

— Разрушительное цунами обрушилось сегодня ночью на восточное побережье Таиланда! По предварительным данным десятки тысяч жителей остались без крыши над головой, а местные власти озвучили страшные цифры погибших в числе пятиста человек и двух тысяч пропавших без вести. В зоне бедствия объявлен пятый уровень опасности и чрезвычайное положение! Спасательные роботы проводятся прямо на воде, уровень которой уже шесть часов остаётся на отметке пяти метров. Об остальном вам расскажет наш спецкор, который находится в городе…

Она тяжело дышала и вопросительно смотрела на меня.

— Ты звонила ей?

— Точно! Да! Нужно позвонить…

Мила вырвалась и выхватила свой телефон быстро набрав номер Катерины, но по тому, как она всё сильнее кусала губы, я понял, что телефон Кати выключен.

— Джин…

— Успокойся! Слышишь! Возьми себя в руки!

Я встряхнул ее за плечи и опять обнял, взяв свой сотовый со стола.

— Капитан Ван Джин! Запрашиваю связь со штабом!

На том конце послышались гудки, а потом связь перенаправили на майора Ю.

— Да, Джин! Ты уже знаешь?

— Во сколько вылет?!

— Через час из аэродрома на базе. Тебе не обязательно туда лететь.

Я посмотрел на Милу и сцепил зубы.

— Добавьте в маршрутный лист меня и младшего солдата Милу Герман, взвод сто сорок пять медиков "Красного Креста".

— Хорошо! Но поспешите, вас ждать не будут!

— Есть!

Всё пришло в движение за считанные минуты. Мила словно постоянно была готова к тревоге. За пять минут и я и она вылетели из дому, напоровшись у машины на встревоженную госпожу Ли, которая видимо тоже видела новости, и хорошо понимала куда мы так мчимся.

— Прошу вас! — она взяла нас за руки. — Вернитесь целыми!

Мила обняла женщину и быстро села в машину, следом за мной. Чтобы добраться за час до базы, мне пришлось нарушать по дороге все правила движения. Я утопил педаль газа в пол, и крепко сжимал её руку, пока она неотрывно смотрела перед собой.

— Капитан Ван Джин!

— Вольно!

Мы вошли в салон огромного транспортника и я посмотрел на парней, что уже пристегнулись и готовились к вылету. В полном обмундировании, и с минимумом оружия — так миротворцы вылетали в зоны бедствий.

Мила прошла влево, села в кресло, и ловко пристегнулась, поправив форму, чтобы та не сковывала её движений.

Наши взгляды встретились, и я еле заметно кивнул ей. Она собралась и к этому моменту на её лице не было и тени того страха, что я видел. Мы летели спасать жизни, и нам не позволительно проявлять слабость!

Моя девочка это знала…

Глава 18. Мила

Меня сотрясала мелкая дрожь все те несколько часов пока мы летели. Я пыталась держать себя в руках и понимала, что истериками и страхом точно себе не помогу. Катя могла быть где угодно, и для меня на первом месте была сейчас лишь она. Да, это было цинично с моей стороны, но я летела в Таиланд лишь для того, чтобы отыскать её, и о том, что там нужна помощь другим людям, я не думала пока совсем.

Но когда самолёт пошёл на снижение и мы приземлились на аварийной полосе, я осознала, что найти Катерину в этой какофонии криков, мольбы, и плача будет очень трудно.

Джин вместе с остальными военными начал выгрузку гуманитарной помощи, когда я прошла в глубь аэропорта в поисках экстренного пункта сбора пострадавших. Там должны были быть списки погибших и пропавших без вести… И они там были…

Обычные люди быстро отходили в сторону при виде военного медика, зная, что в любой момент я могу сорваться с места и мне нужно будет бежать. Но я шла к стендам, а моё сердце билось о грудную клетку так, словно пыталось выскочить через горло.

За столом стояли три американских медика, и несколько добровольцев из местных жителей.

— Здравия желаю, младший солдат! Вы прибыли с корейским бортом?

— Да, мне нужна информация о Катерине Гребовски. Болгарка, возраст тридцать четыре года. Она военно-полевой хирург первой категории. Проверьте есть ли она в ваших списках?

Мужчины подняли на меня глаза, и переглянулись, видимо не понимая зачем я ищу коллегу среди погибших гражданских. Но всё же ввели данные в учётные списки и стали ждать результата.

— В списках её нет! Возможно, она находится в составе одной из спасательных групп?

Я выдохнула с облегчением, и ощутила что рядом кто-то встал. Это был Джин, который видимо пошел следом за мной, когда они закончили разгрузку.

— Вы можете посмотреть есть ли она в списках постояльцев курортов в зоне поражения волны?

Теперь мужчины наконец поняли в чём проблема, и быстро кивнули:

— Дерек, проведи её по всей базе тайцев! После цунами две тысячи второго они ввели свой реестр туристов! — мужчина ткнул стоящего рядом и тот начал быстро терзать клавиатуру.

Пока не застыл… и ошарашенно не посмотрел на нас с Джином.

— Она зарегистрирована, как постоялец в отеле "Сифрат"…

— И? — Джин повысил голос и незаметно придержал меня за талию, увидев как я пошатнулась.

— Его снесла первая волна… Простите… Он под водой… и скорее всего мы просто ещё не нашли тело.

Я не верила в это! Не собиралась допускать даже мысли!

— Вы можете узнать расположение её номера или хотя бы корпус, где он находился?

— Это… — но он опять нагнулся и начал быстро что-то печатать. — Да, у отеля есть список эвакуации на случай стихийного бедствия. Номер пятьсот пять, седьмой этаж в правом корпусе!

— Это единственная женщина с такими данными?

Видимо Джин мыслил более здраво нежели я.

— Да… Мне жаль…

— Там нужна помощь еще одной группы?

Они говорили, а звуки доходили до меня, словно из далека. Словно кто-то включил запись и медленно убавлял звук.

— Да! Если у вас есть вертушка амфибия!

— Есть! — Джин схватил меня под локоть и потащил в сторону выхода из терминала.

Он что-то говорил по внутренней связи и быстро шел к вертолету, когда меня окрикнул знакомый голос. Это был Дин, который вместе с Семом выбежали из вертушки, что только приземлилась.

— Вы нашли Дока?

— Нашли… — тихо сказала я, и поняла что руки, да и тело не слушают меня.

— Где? Милка? Говори! — Дин схватил меня за руку и я произнесла:

— Отель "Сифрат" на побережье…

Говорить что либо ещё не было нужды. Он итак всё понял.

— Если вы готовы, мы летим туда прямо сейчас!

Джин посмотрел на парней, которые быстро кивнули и первыми сели в вертушку, пока он обернулся ко мне и твёрдо произнёс:

— Она полевой хирург, она знает как выжить Мила! Если она была там, она не сдастся просто так! Даже я это знаю! Поэтому, соберись! Мы должны помочь этим людям тоже!

Я посмотрела в его глаза, и мне нестерпимо захотелось вернуть проклятое время назад! Заставить вселенную переиграть свои жестокие планы и оставить нас в покое, но… Время не остановить, оно неумолимо отбирает у меня всё!

— Мы постараемся её найти! И вернёмся домой!

— Да…

Он погладил меня по руке и пропустил вперед, когда сам сел рядом с пилотами.

Если бы я могла описать, то что увидела под нами буквально через пол часа, наверное это было бы грязным морем, в котором плавали верхушки домов, осколки и перекрытия, машины… Всё было покрыто коричневой жижей, которая продолжала медленно покачиваться.

— Вода отступает! Но очень медленно!

Пилот обернулся к нам и заговорил на английском.

— Будем садиться прямо на воду, готовьтесь — это не будет мягко!

Я схватилась за ручку, и отстегнула ремни. С громким хлопком мы упали прямо в воду, когда лопасти медленно остановились. Джин встал и открыл дверь, чтобы мы застыли, увидев перед собой руины двух огромных зданий, которые и оказались отелем "Сифрат".

Перекрытия были повреждены полностью, из-за волны нижние этажи были словно снесены, а верхние как карточный домик, сложились сверху на разрушенное основание сооружений. Всюду были слышны крики и звук работы лопастей вертолётов над головой. Спасатели прямо на моторных лодках пробирались сквозь обломки, плавающие в воде к зданиям, куда можно было войти. Ведь там могли быть живые люди!

— Спускайте на воду лодки! Медиков в отдельную, они будут искать на воде, остальных в моторку и ко входу в отель! Всё снаряжение надеть на себя! Включить навигаторы и средства связи! Надеть защитные каски и повязки! Увижу кого-то без намордника — выговор с занесением! Всё поняли?!

— Есть!

— Будьте осторожны парни…

Джин закончил и обернулся к нам, посмотрев на меня:

— Я проверю этаж на котором она жила и сразу с вами свяжусь! Готовьте госпиталь, мы раскроем вам подушку для этого! — он быстро закончил и передал нам три рации, и наушники.

— В зону опаснее желтой не лезьте! Если найдёте раненных или тела, сразу передавайте по связи. Трое моих останутся в вертушке на случай, если человеку нужна будет экстренная помощь. Ещё одна вертушка сядет на воду через час. В ней Бён, Мила! С ним дальше и будете работать!

— Хорошо, — я схватила его за рукав, и он остановился, — Вернись с ней…

Но он ничего не ответил, а лишь обхватил мою ладонь и на миг сжав её убрал и спрыгнул в лодку, следом за остальными. Я знала почему он так поступил… Джин никогда не обещал того, что не мог выполнить.

— Мила! За работу! — Дин встряхнул меня и, я подняв большой рюкзак, спрыгнула в другую лодку, что уже плавала у вертолёта.

— Куда?! — военный обернулся и завёл мотор.

— Искать… — проговорил Сем и мы переглянулись. — Просто искать…

— Понял…

Мы плавали между обломков уже час, но кроме звука работы лодки не слышали ничего. Не криков о помощи, ни других признаков, что между этой мозаики из древесины и бытовых вещей кто-то остался в живых не было. Запах… Наверное этот запах я запомню надолго… У меня складывалось впечатление, что мы плывём по канализационному водостоку, в котором медленно что-то разлагается. Что говорить, если даже трупы бедных животных так и плавали в воде никому не нужные совсем.

— Это бесполезно… Здесь нет живых! Мы словно по могильнику проплываем!

Сем стащил с себя куртку и отпил воды. Температура воздуха была нестерпимо жаркой. Словно само небо помогало уничтожать природе это место.

Мы проплывали одно из разрушенных зданий, больше похожее на ресторан, или бар. Вода сходила и это было видно по отметинам на его уцелевших стенках.

— Стой! — Дин приложил палец ко рту, и показал нам именно на него.

— Всё тихо… Тебе показалось!

Я прислушалась и тоже различила всхлипы и стук, словно кто-то стучал в деревянную стену, но не мог сделать это сильно.

— Нет, Сем! Там кто-то есть! — я расшнуровала рюкзак и достала оттуда несколько пар рукавиц.

— Командир сказал сообщить, когда кого-то найдем!

— Так сообщай! — фыркнул Семюэль и взял у меня перчатки. — Я не буду ждать пока кто-то умирает, потому что мне приказали!

— Сем! Угомонись! — Дин перекинул своё снаряжение и посмотрел на меня. — Не лезь, пока мы сами всё не осмотрим.

Я кивнула, и стала доставать контейнеры с медикаментами, на случай если там всё таки кто-то есть.

Пока мужчины спрыгнули в воду, надев костюмы, и начали пробираются к зданию, боец Джина что-то быстро говорил по рации, после чего я услышала его крик и то, как он начал буквально шипеть в ответ.

— Что? — я вопросительно на него посмотрела, но он лишь покачал головой.

— Капитан сказал, что они добрались лишь до третьего этажа, там нет живых. Ещё он приказал никуда вас не пускать!

Я прикрыла глаза и начала глубоко дышать носом. Нужно успокоится. Нужно…

— Здесь ребёнок и раненная женщина!

Я услышала крик Дина и вскинулась. Мужчина выплыл и схватившись за выступ обломков, покачал головой:

— Но там слишком узко… Нам не пролезть… И перегородка наш вес точно не выдержит.

Пульс бешено бил в виски. Выбора не было. Там ребёнок, возможно рядом с умирающим человеком.

— Солдат Герман!!!

— Помолчи!

Я вскочила и начала натягивать защитный костюм, сразу же после спрыгнув в воду и почувствовав, насколько она тягуча, словно тина.

— Мила?! Куда!? — Сем обхватил меня сзади и попытался остановить от совершения глупости, что в тот момент мне таковой не казалась.

— Я смогу до них добраться?

— Да… Ты сможешь… — Сем отплыл и переглянулся с Дином.

— Так помогите мне! Чего встали?!

Я не могла сидеть сложа руки. Я не могла больше думать о том, где Катя. Эти мысли убивали меня изнутри, поэтому я должна была делать то, чему меня учили, и то на что я решилась три года назад, став частью этих людей.

Внутри всё было разрушено, и между обломков я увидела, как надо мной, на уровне второго этажа сидела девочка и держала за руку женщину, что тихо сопела. При виде меня она выдохнула и улыбнулась.

— Дайте трос и закрепите его на этом перекрытии. Она скорее всего не транспортабельна. Нужна подушка!

— Хорошо! — Сем поплыл обратно к лодке, пока я начала подниматься, хватаясь за те части, что выдерживали мой вес.

Вначале нужно было убедится, что я сама не получу ранения, иначе помогать этим людям уже будет некому.

Я взобралась на выступ и малышка сразу же схватилась за меня ручкой.

— Всё будет хорошо! Сейчас тётя тебя опустит вниз и ты покатаешься на надувной лодочке хорошо?

— Ма…

— Со мной всё будет… хорошо… Делай как говорит тётя спасатель! Ты ведь храбрая?

Я встретилась глазами с женщиной и кивнула ей. Первоочерёдной задачей было вывезти ребёнка, ведь дом трещал по швам, и этот треск внутри был слышен отчётливо.

— Дин!

— Я уже внизу!

Я схватила верёвки и надела на малышку лёгкий ремень с системой. Она скривилась, но подалась ко мне вперёд и я наконец смогла закрепить её на тросах.

— Спускаю!

— Хорошо!

Когда малышка была в руках у Дина, я услышала как она заплакала, а женщина тихо прошептала:

— Спасибо…

— Как вас зовут?

— Мадлен.

— Рано сдаётесь, Мадлен! — я начала осмотр, и поняла, что она буквально доползла до этого уступа с верхней террасы, и ног она не чувствовала точно, потому что осмотрев я знала — здесь переломы, и все кости на ногах перебиты.

— Слушайте меня внимательно! — я достала ледокаин и несколько ампул антибиотика. — Я сделаю вам местное обезболивание. Как только вы почувствуете легкое облегчение, мы попытаемся вас спустить вниз. Не двигайтесь и терпите, другого выхода нет…

— Я не чувствую ног…

— Я знаю, но вы всё ещё живы, и вас ждут…

Она кивнула и я начала. Спустя пять минут я была уверена, что других повреждений нет, поэтому медленно начала надевать на женщину систему и крепить её ноги друг к другу.

— Теперь всё готово! — я опустила взгляд на Дина и Сема, что были в воде и держали подушку для Мадлен. — Спускаю!

Как только я опустила женщину, балка к которой крепилась страховка пошла трещинами. Я не успела даже сориентироваться… Единственное, что звучало в моей голове это: "Она мать…"

Я резко скинула Мадлен вниз, и только спустя секунду осознала, что стою на коленях, а металлический прут перекрытия торчит из моей груди…

Боли не было… Я всё понимала, ещё когда ощутила резкий толчок в грудь, за которым последовал болевой шок…

Я плыла… Вернее плыло моё сознание, и словно со стороны показывало мне, как я поднимаю руку, и сплёвываю на ладонь сгусток крови.

Мир начал сереть, и последнее что я увидела, прежде чем мой вес лишил меня метала в груди, были перепуганные лица Дина и Сема.

Глава 19. Сэм

Я слишком поздно спохватился! Она падала прямо в проём и я видел, что Мила уже без сознания!

— Дин! Быстро тащи ещё одну подушку!

Я схватил женщину и перекинул её на спасательный матрас, в тот момент, когда рука Милы безвольно повисла в проёме. Женщина вскрикнула и зажала рот рукой, обернув голову и увидев, что случилось.

Рядом с Дином к нам подплыл и военный, что вёл лодку. Он схватился за рацию и что-то быстро крикнув в неё, пихнул меня в сторону и ловко взобрался по перекрытию.

— Ловите её, я спускаю!

Мила упала прямо на подушку, и та под ее весом чуть не перевернулась.

— Она без сознания! — Дин приложил палец к сонной артерии на шее Милы и выдохнул, — Пульс есть! Проникающее ранение в грудь. Если её вырвало кровью, скорее всего задето легкое. Нужно действовать быстро! Нужна реанимация!

— Я вызвал вертолет! Он будет через две минуты!

Боец начал тащить вместе с Дином подушки, пока я еле держался на воде… Она умирала… Я видел такие ранения не раз! Если Милу не доставить в течении часа в госпиталь, она захлебнётся собственной кровью.

Мы залезли обратно в лодку и положили обеих на дно, сразу достав нужные препараты.

— Ей нельзя ничего колоть! Только антибиотик!

— Знаю, Дин!

Военный опять что-то кричал по рации, но оттуда были слышны лишь помехи. Видимо хотел доложить корейцу, что Мила ранена…

Меня настолько это взбесило, что я начал молить, чтобы этот проклятый вертолёт прилетел быстрее. Она не должна умереть! Это мой шанс, раз и навсегда доказать ей, что только я способен быть рядом с ней в такие моменты. Он будет уходить по приказу, а я никогда её не брошу!

Именно в эту минуту, когда я терял её, во мне зародился этот план! Я заметил металлические жетоны, что вылетели из её воротника, и план стал цельным, словно все пазлы в его мозаике сошлись.

Мы погрузились на вертушку, и полетели в ближайший город. С нами летели и его подчиненные, но в больницу они не войдут! Об этом я позабочусь!

У госпиталя творился полнейший хаос, и это было мне на руку. В такой суматохе, среди криков и беготни, где пациенты лежали даже на пыльном полу, никто даже не заметит этого!

Мила была жива, и я верну её назад себе! Не ему!!! А себе!!!

Тайская больница в провинции это не военный госпиталь с современным оборудованием. Это примитивная больница, в которой спасти её будет трудно, но с Дином это выполнимо!

Отовсюду выбегали толпы людей, орущих имена своих родных. Здесь были туристы, простые жители и бегающий медперсонал.

— Летите обратно! Здесь вы уже ничем не поможете!

Молодой паренёк, видимо тот самый Бён нахмурил брови и покачал головой.

— Я останусь с госпожой, пока не прилетит капитан Ван!

Я схватил его за шкирку и встряхнул:

— Ты людей прилетел спасать, или нянькой нанялся по приказу своего капитана?! Живо выполняй свою работу, а мы будем выполнять свою! Найдите Катерину! Он обещал ей!!!

Парень сглотнул и, кивнув, ушел к вертушке следом за остальными сослуживцами.

Мы перенесли её на носилки и вбежали в холл.

— Куда вы?! У нас нет мест!!!

Тайская медсестра, видимо собирала иностранцев, и завидев нас припустила быстрым шагом к нашим каталкам.

— Мы врачи из миссии "Красного Креста". У нас трёхгодовалый ребенок, его парализованная мать и умирающая человек!!! Дайте нам хоть коридор! Мы сами всё сделаем!

Дин настолько вышел из себя, что девушка замялась, но взяв себя в руки, махнула чтобы мы следовали за ней.

Смотреть на этот ужас и не вздрагивать даже я не мог. Сплошь колотые ранения и переломы, люди лежали прямо у стен на полу, ожидая помощи от врачей, которых не хватало.

— Сюда!!! Мать и ребенка можете передать нам! С этим разберёмся…

— Наконец-то!

Дин проводил взглядом двух мужиков, что увезли женщину с девочкой.

— Это аппаратная, тут нет приборов, но места хватит.

— У нас есть свои инструменты и кардиоапараты, дайте нам только стол!

Я скинул всё что было на маленькой тумбе и закрыл окно, что было открыто на распашку.

Операция началась сразу, как к нам подкатили почти проржавевший операционный стол, который мы накрыли стерильными полотнами.

— Сем! Ты уверен?

— Мы справимся!

Я содрал с её шеи жетоны и положил их в карман. Этого будет достаточно, как и документов, что подтвердят её гибель. Только бы спасти! А уже потом я увезу её туда, где она и не вспомнит о нём!

Время шло, и мы шили её сантиметр за сантиметром. Каждое нервное окончание, каждую ткань, чтобы остановить кровотечение у нас ушли долгих три часа. Но и тут было ясно, что Миле нужна реанимация.

— Сем, нужно транспортировать её в Бангкок.

— Я и сам вижу…

Мы закончили, и медсестра передала нам карту пациента, чтобы внести её в регистрационный лист.

Я быстро описал симптоматику и в конце указал остановку сердца и время смерти.

— Ты что делаешь?!!!

Дин вскочил и выхватил карту из рук, пока я заполнял точно такую же, но сопроводительную в Багкок. Там как раз значились все симптомы и поражения в следствии ранения, с просьбой о немедленной реанимации.

— Ты рехнулся?! Зачем?!

Дин схватил меня за вороты рубашки и встряхнул.

— Ты же её заживо похоронишь!!

— Молчи! Заткнись, мать твою! В этой суматохе никто и не обратит на это внимание! Оглянись вокруг! Здесь каждую минуту кто-то умирает!

Дин отошел назад и ошарашенными глазами смотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Она не простит тебе этого!

— К тому моменту, она и не вспомнит о нём!

— Ты чокнутый псих! Я не буду в этом участвовать!

— Ты уже причастен, Динас! Здесь твоя подпись!

Я указал ему на два бланка, где мы расписались оба.

— Так что лети вместе с ней в Бангкок и только попробуй раскрыть рот! Я и тебя похороню заживо этой бумажкой!

Единственное, что оставалось это дождаться Ван Джина, чтобы самому убедиться в том, что он похоронил её!

И он не заставил себя долго ждать… Кореец быстрым шагом, огибая койки и людей, шел по коридору прямо ко мне, и подойдя схватил за воротник. Что за манера у всех, хватать меня за грудки? Но я стоял… и смотрел прямо в обезумевшие глаза.

— Где она?!!

— Капитан Ван… Успокойтесь!

— Я задал тебе вопрос, докторишка! Где Мила?!

Он не говорил, он почти орал дрожащим голосом, и я упивался этим. Наконец-то он почувствует то, что чувствовал я, когда видел их вместе… Наконец-то я добился своего!

— Она умерла два часа назад…

— Что? — он нахмурился, и затаил дыхание, видимо не воспринимая таких слов совсем, — Повтори!!! Повтори, что ты только что сказал??

Он и сам был ранен. Я это видел хорошо, ведь с его правого плеча и ноги на пол медленно стекала кровь.

— Мила умерла, Ван Джин!

— Не ври мне! Покажи мне её! Слышишь!

Он уже буквально трясся рядом со мной, но в его глазах я видел, что почти у цели. Поэтому я достал жетоны, на которых застыла коркой её кровь и отдал ему в руки.

— Она бы отдала мне это?

Он медленно отпустил меня и со стеклянными глазами взял жетоны из моих рук. Я смотрел, как он горит, и понимал, что гореть и мне за это в аду! Но уже не мог остановится.

— Если ты до сих пор не веришь, проверь списки погибших спасателей.

Он медленно поднял на меня глаза, и я остолбенел. Ведь заметил, как он до крови сжал жетоны в руках.

— Где тело? — мёртвым голосом спросил Джин, и я почувствовал как от его взгляда по моей спине прошёлся холод.

Этого вопроса я ожидал, поэтому мне не составило труда соврать опять:

— Тело увезли в морг для кремации… С этого места не вывозят тела погибших, капитан Ван. Ты должен знать порядки.

Он прикрыл глаза, а я продолжал смотреть на то, как он вообще не понимал, что происходит. Джин встряхнул лицом и схватился одной рукой за голову, пятясь назад… Я до последнего не верил в его чувства к ней, но он меня удивил. Джин упал вначале на одно колено, а потом и вовсе на оба, схватившись при этом за голову…

— Капитан Ван!!!

Но он не слышал даже своего подчинённого.

Я был уверен — на этом я поставил точку, и Ван Джинне станет её искать. А если станет… Я найду способ не дать узнать ему правду!

Глава 20. Джин

Что есть смерть для человека? Как мы это можем знать, если живы? Как понять, как это умереть, если ты продолжаешь дышать?

Я понял… В один летний день я потерял родных, потом весна забрала моего брата… А осень… Она забрала её…

Так как это умирать? Видимо я начал стремиться познать это! Ведь то что происходило со мной по другому как смертью не назвать!

— Джин! Я прошу тебя! Опомнись!

Суг Дже пытался остановить меня, и что-то кричал… Но я не слушал.

Я приехал домой… Приехал один… Вернее я не помню, как именно здесь очутился. Я говорил, что с потерей каждый справляется по-своему… Сейчас я не мог с ней справиться! Потому что тут… В том месте, где бьется сердце, оно не давало мне дышать! Оно, гадски продолжало стучать и я хотел лишь одного — вздохнуть полной грудью… Но задыхался…

— Там… Да-да! Там на столе лежит пистолет! — я как безумец метался по гостиной и говорил, словно сумасшедший. — Возьми и застрели меня к чертям! А??? Сделай это! Прошу… Потому что я трус!!! Чертов трус, который даже убить себя не может!

— Ван Джин!!! Да приди ты в себя, наконец!!!

Дже схватил меня, но я отпихнул его со всей силы и вытер лицо. Что-то мешало мне, вечно лезло в глаза и я словно терял зрение… Ах, да! Это же трус так плакал… Да! Слезами я её точно верну!

Я схватил стул и со всей дури замахнулся и разнёс в дребезги стол, на котором она сидела обвив меня ногами…

Потом перевернул диван, который так меня бесил, что я был готов выбросить его через окно террасы, лишь потому что помнил, настолько ясно помнил, как она обнимала меня на нём, что меня выворачивало и ломало, как от высокой температуры! Я горел!!!

Всё бесило! И этот проклятый дом бесил!!!

— Успокойся!!! Ты же убиваешь себя!

Я встал с обломком стула и расхохотался. Как ненормальный я хохотал сквозь слёзы и наконец выдал, то что думал:

— Ты знаешь как она назвала это место? — я обвёл обломком вокруг себя и снёс со всей дури люстру, что висела над головой.

— Она раем его назвала… Вот дурочка… Этот дом забрал всех у меня! А теперь и до неё добрался!!! Знаешь почему я не жил здесь?!

— Джин!

— Нет, ты дослушай! Это самое интересное! — я вытер лицо от осколков и наконец смог сделать вдох. — Я ненавидел это место!!!

Моё шипение сквозь зубы, вызвало дрожь у Дже. Я видел, как он вздрогнул всем телом.

— Это не рай, мать его! Теперь этот дом… — я крикнул, и пошатнулся, — Мой персональный ад!!!

Я выбросил обломок… Мои руки безвольно повисли, и я поднял голову, прикрыв глаза. Суг Дже молчал, и я знал, что он уже забрал пистолет. Да что там! Это дурак, даже ножи уже спрятал наверное. Думал я себя убивать собрался…

— Я знал… Я знал, что рано или поздно придёт расплата для такого убийцы как я!

Я даже не заметил того, как он подошел ко мне. Лишь почувствовал резкую боль от удара и упал на пол.

— Ты придурок!!! Я всю жизнь восхищался тобой, старался быть рядом с человеком, что не погнушался положить свою судьбу на кон, чтобы защищать людей!!!

Видимо я таки его довёл…

— Это я убийца!!! Это я получаю деньги за расправу над обычными людьми и тебе ли не знать об этом, дебил полоумный!!! Поэтому заткнись и не смей называть себя убийцей!

Я лёг и раскинул руки, смотря на потолок…

— Оставь меня в покое, Дже… Не нужно нянчится со мной, я не стану себя убивать… Это слишком большой подарок для барышни с косой!

— Я верю в то, что ты понимаешь насколько дико себя ведёшь… Опомнись! Это жизнь! Мила не была бессмертной, и ты тоже! Хотя бы ради неё, возьми себя в руки!

И я взял… В тот же вечер, я взял себя в руки! Собрал необходимые вещи, и вышел из дома, который перестал для меня существовать навсегда…

Решение пришло быстро, и без колебаний я вошел в кабинет майора Ю с маршрутным листом в руках и полностью готовый к переброске.

— Сирия?! Ты рехнулся, Ван Джин?!

— Никак нет.

Я стоял и смотрел прямо перед собой, заложив руки за спину, как того требовал протокол и правила.

— Я ни за что не подпишу это! Ты нужен мне здесь! Это не обсуждается!

— А я не спрашиваю вашего одобрения, майор Ю! Там есть все надлежащие подписи! Я пришёл лишь за тем, чтобы уведомить вас о скором отбытии на место дислокации, чтобы вы успели назначить другого военнослужащего командиром взвода!

Майор медленно поднялся над столом, облокотившись о столешницу руками.

— Ты хоть понимаешь куда едешь, мальчик?

— Так точно!

— Ван Джин Хо!!!

— Вы не переубедите меня… Это бесполезно!

— Оттуда привозят только гроб, идиот ты эдакий!!

— Это моё решение!

— Уйди с глаз моих долой! — он опустил голову и снял очки. — Это твоя жизнь, тебе и решать. Одного сына я уже похоронил, когда согласился на транспортировку террористов во Вьетнаме. Теперь потерял ещё одного.

Я отдал честь и не проронил более ни слова. В тот момент, я был уверен в своём решении. Только так, я смогу утопить свою боль. Только так я смогу не чувствовать ничего, кроме единственного инстинкта, который рождается у каждого солдата на войне — выжить любой ценой! Но и к этому я вряд ли стремился бы…

И это было правдой. Сухая земля стала мне домом, а вечная жара и палящее солнце вечным спутником.

— Мы у цели!

— Огонь на поражение!

Я превратился в машину для убийства, которая не чувствовала ничего! Мы двигались по кварталам и днём и ночью выискивая группы одной стороны, чтобы в нас уже палила с гранатомёта другая сторона. Это была настоящая война, где я понял, что и не видел и не боялся до этого никогда. В этом месте я думал лишь об одном — в том доме напротив заложники, и я единственный кто держит на мушке затылок той твари, что учинила это зверство.

Один выстрел… Гильза вылетает из автомата, и со звоном падает на каменную крышу…

Одни вздох… И я чувствую песок даже во рту, даже сквозь тряпку, которая не защитит меня от песчаной бури…

Один глоток воды… Чтобы опомнится, и вспомнить её.

Но судьба решила преподнести мне новый подарок… Спустя месяц моих игр со смертью, я попался. И теперь она стояла надо мной и дышала мне в спину…

— Ну что тварь! Будешь говорить или мы продолжим?!!!

Мои руки были подвязаны на растяжках и я не чувствовал ног, которые эти ублюдки верно перебили, к чертям.

— Иди у черту! — я сплюнул кровь на пол прямо перед этой скотиной, и усмехнулся.

— Теперь ты так просто не отделаешься… Ты будешь кормить червей, узкоглазый, пока тебя не найдут твои дружки!

— С этого и нужно было начинать…

— Так ты смерти хочешь?

Он приставил дуло автомата к моему лбу, и я ощутил холод стали.

— Стреляй тварь!!! — я посмотрел ему в глаза, и там, на их дне увидел страх. — Стреляй!!!

Но последнее, что я увидел это была завеса пыли, которая несла за собой осколки камней. Мой отряд начал штурм… Но я уже ничего не слышал и почти не видел…

Я медленно умирал… И знал, что на этот раз она не будет держать меня за руку.

Глава 21. Ю На

Его привезли в госпиталь в три утра на спец борте прямо из турецкой больницы.

Всё, что я могла сделать это слышать в трубку отрывистое дыхание Дже, который просто молил меня найти лучшего нейрохирурга в Сеуле и вернуть его к жизни…

Прежде я долго думала о том, какую ошибку совершила, и только теперь поняла почему так поступила с ним.

Я боялась! Жуткий страх сковывал меня, когда я представляла подобную ситуацию хоть на секунду… И я его отпустила, чтобы не жалеть о своей жизни потом.

Но сейчас… Когда смотрела на то, как он лежит под аппаратами искусственной вентиляции лёгких, словно живой труп, я проклинала себя за то, что не осталась рядом… За то, что упустила хотя бы то время, что могло у нас быть.

— Ранения очень серьезные, доктор Хан.

Рядом стоял мой учитель и наставник, который и взялся за почти умершего Джина.

— Каковы последствия?

— Тяжелая черепно-мозговая травма, гематомы и отёк мозга в левой области. И это только голова, Ю На… Я молчу про ноги, где нет ни одной целой кости. Он может годами лежать в коме, прости… Я сделал всё, что мог, — он положил руку на моё плечо и сжал. — Теперь всё зависит от самого Джина.

Он тихо вышел, а я так и осталась стоять над кроватью, рядом с которой лежали его личные вещи в контейнере — жетоны с документами и телефон.

Именно это проклятый сотовый заставил меня вздрогнуть и присмотреться к экрану на котором отобразился входящий звонок с того света.

"Моя девочка"

По моему телу прошёлся озноб, и мне показалось, что у меня галлюцинации из-за переутомления. Суг Дже ещё месяц назад рассказал мне о её гибели… Так как мёртвый человек мог звонить?

Я на негнущихся ногах подошла и взяла в руки телефон, продолжая смотреть на имя абонента.

— Слушаю…

В горле встал ком, а по спине прошелся рой мурашек, после голоса, что я услышала.

— Джин…

— Мила, — я взяла себя в руки и начала мыслить здраво.

Я была психически здоровым человеком, и если я узнала её голос, значит это не галлюцинации и Мила действительно жива.

— Ю На??? Мне… Я… — она всхлипывала и тяжело дышала. — Мне прислали письмо… Принесли какую-то дурацкую бумагу прямо в больницу… В палату… Ты… Он… Где Джин?! Он… Тут написано, что он погиб!!! Это ведь ошибка?? Да?? Дай ему… Дай трубку Джину!

Я обернулась и посмотрела на его лицо, которое сейчас напоминало маску, с которой стерли все эмоции жизни, и прикрыв глаза выдохнула в трубку:

— Мы похоронили его вчера утром…

Да простят мне небеса! Я вытерла слезы с лица, и вдохнула полной грудью. Если ей прислали его последнее письмо, значит операцию засекретили, и всех, кто принимал в ней участие, объявили погибшими. Это значит, что я раз и навсегда прекращу его безумную одержимость этой женщиной.

Скорее всего выйдя из комы, у него будет ретроградная амнезия, которую я сумею медикаментозно поддерживать без вреда здоровью! Джин забудет это всё, как страшный сон.

— Этого… — пока я быстро обдумывала свои действия, она наконец ответила. — Не может быть…

— Прости, Мила… Нам тоже тяжело с Суг Дже. Держись и выздоравливай!

Я отключилась, и быстро выключила телефон, засунув его в карман. Он лежал, а я присела на край кровати и взяла его руку в свою.

— Теперь всё будет хорошо… Теперь я буду ждать тебя!

Глава 22. Сэм

Мила лежала в отделении интенсивной терапии Бангкока уже месяц, и только несколько раз приходила в сознание на пару минут, чтобы её опять погрузили в медикаментозную кому. Я думал всё дело в ранении грудной клетки и легких, но всё оказалось куда хуже!

Мила была беременна… Когда я услышал это от Катерины два дня назад почувствовал, что земля уходит из-под ног.

Одно радовало, никто не погиб и Катенина уцелела благодаря своему немцу, что примчался как пуля, и они с Ван Джином нашли её. Катерину на второй же день после Милы в больницу привёз именно майор.

Кореец исполнил обещание, которое дал Миле…

Вот только теперь он не сможет больше ничего пообещать ей…

— Ты!!! Я убью тебя тварь!!!

Док шла ко мне по коридору больницы, а следом за ней буквально бежал Франц и пытался остановить.

— Кэт, остановись!!! — он схватил её за руку, но она всё равно вырвалась и ударила меня кулаком наотмашь по лицу.

— Ты… Скотина, которую даже куском мяса назвать это роскошь!!! — она с силой пихнула мне два медицинских заключения, которые я узнал сразу же.

— Ты хоть понимаешь, что ты их двоих похоронил, ублюдок!!!

— Катерина!!!

— Заткнись, Франц!

Я ничего не мог ответить ей, а просто вытер кровь с губы и присмотрелся к другой бумаге, что была в её руке.

— Он погиб в Сирии!!! Догадайся, тварь, почему он туда поехал!!! — она схватила меня за воротник и прошипела в лицо. — Потому что ты свой член не мог в штанах удержать, Семюэль! Ты же не думал, что Дин мне не скажет? Хотя зачем? Если я сама всё узнала!

— Катя… Я не… Мне…

Но что я мог ответить ей, когда до сих пор в глубине души считал свой поступок правильным.

— Закрой свой гнилой рот!

Она отпустила меня и выхватив телефон, быстро набрала нужную ей комбинацию цифр.

— Катерина Гребовски, капитан военно-морских сил НАТО, запрашиваю связь со штабом.

Я опешил, когда услышал звание этой женщины, которая так искусно играла роль хирурга все эти годы.

— Я хочу доложить об инциденте касаемо медсестры Милы Герман и запрашиваю военный трибунал над своим подчинённым, что сам мне и признался в содеянном.

На том конце что-то ответили, а я остолбенел, до последнего не верив, что мой обычный план так просто раскрыли. И всему виной опять был он!!! Даже собственной смертью он сумел снова испортить мне жизнь!

— Майор Шнайдер! Прошу вас произвести задержание, младшего солдата Сэмюэля Брукса!

Франц молча подошёл ко мне, и заломив руки за спину, пробасил по внутренней связи:

— Машину к аварийному выходу из больницы!

Глава 23. Мила

Я не помню того времени. Постаралась стереть те дни из памяти навсегда, храня в сердце лишь осень, что однажды принесла за собой его. Первое время, любая мысль, любая картинка что ассоциировалась с ним… Да, даже предметы вокруг приносили нестерпимую боль, и по ночам я старалась не видеть снов. Но потом…

Время постепенно начало стирать ощущения, картины из прошлого и воспоминания. Они серели, выцветали на фоне яркого солнца и зелёной лужайки у реки Хан Ган, по которой бегал наш сын еще с несколькими малышами. Джин настолько любил это место, что каждые выходные я привозила его к Радужному мосту и мы подолгу гуляли в парке.

Это был его День рождения — двадцать пятое сентября… Я помню, что в тот день было очень холодно и шёл дождь, но Катерина заверила меня, что это хороший знак, чем вызвала на моём лице смешок.

Я назвала его в честь Джина, ведь каждая чёрточка на лице малыша напоминала мне его.

Я была с ним, и он видел мать, но чтобы Джин был ближе к отцу, я привезла его в Сеул, и два года назад осталась здесь жить. Сын должен был знать откуда его отец, и помнить о том, кем он был. Но я не решалась показывать ему единственное фото Джина. До этого утра… Когда Катя совершенно случайно нашла его в гостиной среди бумаг, когда играла с малышом.

Она часто приезжала, когда была в увольнении. Не редко вместе с ней нас навещал и Франц. Смотря на них… Чего греха таить… Я завидовала, хоть и любила Катерину, как родную сестру. И на ряду с постыдным чувством зависти, я радовалась за них. Ведь и у меня было то, ради чего стоило жить и бороться с судьбой и дальше.

— Мама!!!

Джин прибежал ко мне и неуклюже упал на плед, захихикав и отдав мне воздушного змея.

— Это Ха мне дал…

Я обняла его и посадила на руки, укутав плотнее в курточку, пока он перебирал в руках нитки, что удерживали змея.

— Это подарок?

— Да… Он ещё показал мне свою маму… Вон они…

Он указал в сторону, где сидела семья и весело смеялось двое ребят.

— Дай мне ту картинку с папой!

Внезапно он протянул ко мне руку и задумавшись сказал:

— Я тоже хочу показать ему папу.

Как я могла ему отказать если он тянулся и смотрел так, словно я прячу от него сокровище.

— Хорошо, мама даст тебе картинку! Но ты должен правильно попросить… Ты опять пропускаешь окончания слов! — я погладила его по щеке и он закивал.

Он только начинал говорить фразами, и я понимала, что корейский ему будет трудно словить, поэтому старалась говорить только на нём…

У меня было целых девять месяцев, чтобы выучить его язык… И у меня это почти получилось.

Джин выхватил фото и побежал в сторону мальчишек, крепко его сжимая, пока я откинулась назад и наблюдала за тем, как над рекой садится солнце. Оно грело мою кожу совсем чучуть, невесомо касаясь, а прохладный ветер помогал успокоится. Отпустить…

Три года это не мало, но это нестерпимо много без него.

Мы ехали домой под вечер в обычном автобусе. Мне нравилось смотреть на город сквозь его окна. Это меня успокаивало. Естественно переехав сюда и купив дом на все сбережения, что у меня были, встал вопрос о работе. Что могла бывшая медсестра с ребенком на руках? В нашем мире всё прагматично, и моя новая профессия не стала исключением. Я знала несколько языков и вполне свободно говорила на корейском, потому стать переводчиком в одной из компаний, что продавала и экспортировала медоборудование не составило особого труда. Тем более, когда твоя подруга и тут нашла нужных людей, чтобы помочь.

Она и сейчас уже прислала мне пятое сообщение с угрозами, что вернулась домой, а нас ещё нет. В этот раз Катя не просто так приехала. Она пыталась убедить меня поехать к ней в Болгарию отдохнуть, но на это времени совершенно не было. Джин подрастал и я должна была отдать его в сад, чтобы он начал привыкать к обществу, а это требовало нашего присутствия здесь, а не на пляже Чёрного моря.

Мы уже проехали третью развилку, и на следующей остановке должны были выходить, когда я заметила, как в автобус сел Суг Дже. Я была уверена, что этот мужчина в строгом костюме именно он. Но мы уже вышли, и автобус отъехал.

— Мам! Идём!

Джин заворочался в руках, и я покрепче прихватив его пошла вдоль улицы. Он тихо засыпал на моём плече пока мы шли, и я вспомнила улыбчивую госпожу Ли. Она как-то кормила меня своим такпокки, после которого я даже сейчас не могу найти вкуснее этого блюда ничего.

Почему я ни разу к ней пришла? Ведь мы уже долго живём тут? Ответ таился в том, что душило меня при любом воспоминании об этом.

Семюэль! О том, что совершил этот человек я узнала спустя год, после тех событий. Катерина упорно молчала, а я хотела понять, что заставило Джина так поступить! Но они молчали, словно воды в рот набрали! Пока я не сорвалась… Именно тогда, Катя и рассказала мне, что произошло.

И с тех самых пор я боялась встретить их на улице или прийти к ним. Ведь они скорее всего винили меня в его смерти…

Во мне поселилась такая злость, которая ожесточила меня на долгие месяцы, пока я не пришла в тот самый храм, в котором была с ним. Теперь я понимала слова того улыбчивого монаха, и они позволили мне простить… Но не себя…

— Держа злость и обиду в сердце, вы не обретёте счастье и душевный покой, Мила. Мы все существа грешные и каждый день подвержены влиянию соблазнов жизни. Эти испытания ниспосланы нам свыше, чтобы отработать грехи прошлых жизней, и возвыситься в следующих. Но с такой злостью… Вы не получите того, к чему стремится ваше сердце! Ваше лицо чистое и светлое, но с возрастом оно покроется морщинами и отпечатками жизни. И от вас зависит, какой портрет нарисует старость на вашем лице.

Я никогда не забуду эти слова… Потому что именно они дали возможность мне простить… С этим не рождаются. Оказалось прощению нужно ещё научиться.

У ворот стояла Катя и хмуро смотрела на меня, потягивая свою вечернюю сигарету.

— Ты мать, охамела совсем! У ребёнка праздник, а ты его даже в кафе детское не сводила!

— Катя… Мы же договорились, что завтра! Я сегодня до позднего обеда на работе проторчала… — я закатила глаза, и прошла во двор, чтобы застыть.

Всё вокруг было завешано разноцветными воздушными шарами, и бумажными фонариками.

— Это…

— Я приехала к Джинни не просто так… Ты что же думала, что я?!… И буду сидеть на заднице?

Она подошла ко мне и забрала спящего Джина на руки, а мне в руки всучила бутылку с вином.

— Этого бойца уложу я, чтоб он не проснулся и не увидел утренний сюрприз раньше времени. А ты иди мясо переворачивай, пока не подгорело!

Я лишь усмехнулась и покачала головой, поцеловав сына, и уставшей походкой уйдя к альтанке. Чувствовала я себя, верно как выжатый лимон, и внутри и снаружи.

Пока она вернулась я чуть не уснула над этим проклятым мясом.

— Говорила тебе переезжай ко мне. Там и теплее и я под боком, но нет! Буду жить на другом конце света и тянуть всё на своих плечах.

— Катя не начинай!

Она фыркнула и с громким хлопком открыла вино, разлив в высокие бокалы.

— С праздником, милая!

Я посмотрела на неё, и в моих глазах появились слёзы. Они предательски потекли по щеке, и я порывисто обняла её.

— Эй, ты чего сырость разводишь в такой день! Отставить я сказала!

Мы засмеялись и принялись дожаривать мясо.

— Ты живёшь совсем рядом с тем…

— Катя я прошу тебя! Говори нормально. Я ж не истеричка больная.

Она налива мне ещё и закупорив бутылку, опустила на траву. Теплый плед согревал и мы просто болтали.

— Да. Его дом на другой стороне этого холма.

Она приподняла бровь, и сложила руки на груди.

— И ты хочешь сказать, что ни разу туда не ходила?

— Нет…

— Значит не можешь отпустить…

— Ты опять за своё? Сколько раз тебе говорить, что мне никто не нужен!

Она нахохлилась, и осмотрела меня с ног до головы.

— Нет, ну точно блаженная какая-то! Милка! Ты взрослая женщина, тебе мужик нужен!! Ребёнку мужского воспитания не хватает! Он ведь мальчик! Ты в своём уме!

— Катя… — мой голос обратился в шёпот. — Я люблю его…

Она никогда не слышала от меня этих слов, как и Джин так и не успел их услышать.

— Ты не можешь всю жизнь любить призрака прошлого, Мила.

— Ты не расслышала? Я люблю этого человека, и мне всё равно, что он умер…

Следующие несколько дней я обдумывала слова подруги. Естественно её пламенная речь оставила отпечаток в моём больном мозгу, и три дня беспрерывно переводя бумажки, расклеивая маркировку и общаясь с поставщиками, я ходила как в тумане.

— Мила, с тобой всё в порядке?

— Всё хорошо, господин Чжи!

Рядом за соседним столом сидел мой непосредственный куратор. Состоятельный мужчина, который уже не раз проявлял ко мне интерес.

Я откинулась на спинку стула и задумалась, крутя карандаш между пальцев. Волосы… Хорошо уложены и чем-то напомажены. Потом другая картинка… Мягких чёрных прядей, которые двигаются в такт ветру… У малыша точно такие же… Однозначно первый минус!

Лицо… Круглое, гладко выбритое с густыми бровями, но… Опять другая картинка красивой линии подбородка и скул, которую я бесстыже разглядывала, когда он меня целовал, лишь на секунду открыв глаза… Ещё больший минус!

Губы… Верхняя тонкая, и намного меньше нижней. Они словно сухие… Естественно сразу же перед глазами всплыли пухлые почти одинаковые по размеру губы, мягче и нежнее которых я не знала. И опять таки у сына были такие же! Теперь можно было точно поставить крест на этом мужчине, что сидел и перебирал бумаги руками… Не теми руками… Совершенно другие руки я видела перед собой.

Нет, мне больше не встретить такого мужчину!

Даже спустя три года я настолько хорошо могла описать его внешность, что это бросало в дрожь!

Я действительно любила призрака! Но ничего с этим поделать не могла…

— Добрый день, госпожа Герман! Вы привели нашего Джина на осмотр?

Улыбчивая медсестра Мин Джу поклонилась и выпорхнула в коридор, сразу же погладив Джина по голове.

— Мин Джу, почему вы вдруг переехали в центральную больницу?

Мы уже поднимались к лифтам, когда она нахмурилась и закатив глаза ответила:

— Ремонт! Вечный переезд с места на место! Всех врачей раскидали по этажам, госпожа. Это так утомляет!

Мы вошли в лифт, и она нажала кнопку двенадцатого этажа.

— Мне казалось у вас всё в порядке с клиникой?

— Было! Пока наш наниматель не обанкротился! Теперь на его место пришел другой и затеял ремонт в детском отделении. Вот часть докторов плюнула и подписала договора с муниципальной больницей.

— И чем это грозит нам?

— Да ничем! Просто переоформите страховку и повторно подпишите договор с доктором Ха Дже.

Я нахмурилась, а Джин начал тянуть меня больно за волосы, показывая на кнопки приборной панели, что загорались поочередно.

— Да, мы едем к доктору Ха!

— Высоко?

— Высоко, милый!

Пока его осматривал доктор я решила выпить кофе, и пошла искать автомат или кофе машину.

Больница была светлой и просторной, совсем не такой, каким мне запомнился госпиталь в Бангкоке. Широкие окна от потолка до пола, открывали вид на бизнес-центры и дороги. Прямо перед моими глазами был почти что цент Сеула.

— Госпожа Герман!

Я чуть не выронила бумажный стаканчик с рук, когда услышала надрывный вскрик медсестры.

— Джин сбежал из детской палаты. Не могу нигде его найти. Думала он с вами.

— Черт! — я выбросила кофе в урну, и побежала по коридору вправо.

Сердце стучало так словно мне сказали что его кто-то украл! Но всё было намного хуже!

После пяти минут поисков мы услышали детский плач и я быстро рванула в ту сторону. Джин оказался у палаты и плакал, пока женщина, видимо доктор, стояла ко мне спиной и не пускала его обратно в двери. Что там такого нашел мой ребенок было загадкой! Про которую я забыла сразу же как увидела, кто пытался его успокоить.

Я присела и начала вытирать слезы с лица малыша, и обняла его. А потом посмотрела в глаза ей, а она мне.

— Всё успокойся… Мама пришла…

— Мила?!

Ю На словно остолбенела и мне на один короткий миг показалось, что она побледнела. Ведь и вправду! Не каждый день видишь сына погибшего бывшего.

— Здравствуй, Ю На!

— Это…

Она показала пальцем на Джина и прикрыла рот рукой, а потом пошатнулась.

— Это мой сын — Ван Джин. Тебе не померещилось, но давай сделаем вид что этой встречи не было?!

Я натянуто улыбалась и старалась унять дрожь. Я не хотела этого, мало того, я больше всего боялась именно такой сцены.

— Мама! Мама!

Джин наконец успокоился, начав что-то показывать на дверь и тянуть меня внутрь, дергая за рукав.

— Там папа! Я видел папу! Пойдем к папе!!!

Мы с Ю Ной синхронно вздрогнули и переглянулись.

— Тебе показалось, милый! Это не папа! Ты же помнишь, что я тебе говорила? Папа стал ангелом хранителем Джина! Помнишь?

Но ребенок упрямился и тянул меня ещё сильнее.

— Там папа! Я видел, он такой же как на картинке!

Но тут вмешалась Ю На и присев перед Джином вдруг погладила его по голове.

— Это не твой папа! Поверь тёте доктору! Ты такой милый малыш! И так хорошо говоришь на родном языке!

Я отдернула сына и подняла его на руки, не отрывая взгляда от женщины, что готова была им меня убить, пока улыбалась моему ребёнку.

— Прости… Нам пора, Ю На!

Я вылетела из больницы, как ошпаренная! Я еле смогла сориентироваться, что Джин на моих руках продолжал тихо всхлипывать.

— Успокойся, милый!

Я посадила его на лавочку в небольшом дворике больницы, и пригладила волосы.

— Послушай сейчас меня очень внимательно! Помнишь ты мне недавно говорил, что уже совсем взрослый?

Джин кивнул, и посмотрел в мои глаза. Я присела перед ним на корточки и собрала всю свою волю в кулак.

— Есть люди, которые очень похожи друг на друга. Из-за этого их могут спутать между собой. Ты просто спутал папу с кем-то очень похожим на него…

— Нет!!! — он ударил меня по руке и нахмурился. — Это был папа!

Я не знала, как мне поступить. Я не могла мыслить здраво вообще! Если я ему в таком возрасте начну объяснять что такое смерть, то мне нужна смирительная рубашка.

— Джин! Я отведу тебя к папе… Хорошо? Мама покажет тебе, где папа, чтобы ты мог к нему приходить вместе со мной?

Малыш кивнул, а я мыслила, что умираю, ведь для того, чтобы сделать то, что я ему пообещала, мне придётся прийти к единственным людям, которые могут знать, где он похоронен.

Как туда прийти? Если после этого, его смерть станет для меня свершившимся фактом! Я увижу место, где он лежит…

Шли дни… Потом недели… Потом месяцы… И Джин начал всё чаще спрашивать меня когда же я выполню своё обещание…

Поэтому у меня не осталось выбора! Спустя два месяца, я вытащила ключ из зажигания своей машины, и вышла прямо у того самого забора! Стоял Ноябрь… Опять этот проклятый месяц вернул меня сюда.

Виноград ещё больше оплёл своими ветвями вход, и я сразу поняла — здесь никто не живет. Дом по прежнему пуст… Мой заброшенный рай…

Почему я решила вначале прийти сюда? Ответ прост — я опять оттягивала время…

Во дворе гулял ветер и я поёжилась от его порывов и запахнула теснее теплый пуховик. В этом году холода пришли намного раньше, чем в прошлом.

Всё было так, как и три года назад, за исключением того, что никто не убирал листья, никто не красил ставни, никто не открывал эти двери.

Я дрожащими руками подняла панель электронного замка и ввела тот код, который хорошо отпечатался в моей памяти. Замок щелкнул и дверь открылась, поддавшись вперед.

Что мне делать? Я не могу больше так жить!

Поэтому я решительно вошла и застыла прямо на пороге. Всё было застелено белой тканью. Комод и старое кресло стояли на своих местах, но всё остальное… Здесь словно ураган прошёлся и никто не убрал его последствия!

Я схватилась рукой за стену, и медленно вошла в гостиную. Тихо… Так тихо, словно я в могиле, и холодно… Слишком холодно…

Терраса была приоткрыта и я поняла почему слышала звук сквозняка, когда только вошла.

Медленно потянула окна в бок и вышла…

Чтобы провалится в памяти в тот день…

— Чего тебя так тянет на этот холод? Здесь ветрено!

Он подошел сзади и обвил мои шею одной рукой, обнимая.

— Пей свой кофе, и не ворчи! Смотри лучше как красиво!

Терраса была широкой, но пустой! И Джин это тоже заметил.

— Что ты уже придумала?

— Ам… — я повернула голову в бок и прикусила губу, — А можно?

— Глупая… — он поцеловал меня и потерся щекой о мою. — Говори чего хочешь?

— Диван! Вот сюда!

Я быстро тыкнула вправо, где было самое удачное место для небольшого дивана, чтобы летом сидеть и смотреть на эту красоту.

— Диван, значит? — он прищурился, и прижал меня сильнее. — Тебе одного мало, стало быть?

— Ужасно неудобно жить с одним диваном! Согласись, как было бы чудесно купить ещё один!

— Ага! — он кивнул и начал тащить меня обратно в дом, — Вы как-то странно начали интересоваться элементами интерьера в этом доме, госпожа Герман? Это настораживает! Я верно должен начинать боятся, что вам и одного стола будет мало!

Он обернул меня к себе и отобрав чашку, положил вместе со своей на комод.

— Стол? — я приподняла бровь и заглянула за его плечо, — А что с ним не так?

— С ним всё очень плохо! — он выдохнул в мои губы и я ощутила мелкое покалывание на коже, которое разнеслось по телу предвкушением. — Нужно проверить, сколько он ещё здесь простоит!

Он подхватил меня, и я тут же обвила его талию ногами, и зарылась руками в волосы.

— Будем проверять прямо сейчас?

Я даже не узнала свой голос, потому что он был настолько охрипшим, словно я простыла на той террасе.

— А как же!

Он усадил меня на гладкую деревянную поверхность, и опрокинул, покрывая мою шею поцелуями, и спускаясь всё ниже, пока я сама не притянула его к себе, опять обвив ногами и заставив вернуться к моим губам, которые требовали ощутить его вкус… Его рука вела вверх по моей ноге, и я выгибалась навстречу этой ласке, ощущая как его кровь всё больше разгорается, а рука не просто согревает…

Я заледенела и вошла обратно. Ветер за моей спиной всё дальше гулял по дощатому полу моей несбывшейся мечты.

Обломки… Теперь вместо стола под тканью были видны обломки. Насколько же ему было больно? Насколько же он страдал, что разнес этот несчастный стол в щепки?

Я прикрыла глаза, и начала задыхаться! Я буквально хватала ртом воздух в попытке сделать хотя бы вдох…

Уходить!!! Нужно немедленно убираться из этого дома и больше никогда не возвращается сюда! Ни за что! Я попытаюсь всё объяснить сыну по другому! Я не смогу… Меня это убьет…

Я выбежала в двери, даже не закрыв их, и быстрым шагом пошла к выходу из двора, на ходу доставая ключи от машины из куртки.

— Мила?!

Я вздрогнула всем телом, и медленно повернула голову, заметив, как Суг Дже поднимается вверх по дороге.

Нет! Только не это!

Мужчина застыл и ошарашенным взглядом смотрел на меня. Этой заминки мне хватило, чтобы быстро сесть в автомобиль и сорваться с места.

— Мила стой!!!! Стой!!!

Он попытался выскочить на дорогу, но я резко сдала влево и втопила педаль газа в пол.

Я сбегала, как последняя трусиха, не в состоянии посмотреть в глаза его другу…

Глава 24. Ю На

Я вошла в квартиру на ватных ногах. Перед моими глазами всё ещё был этот ребёнок. Я даже и помыслить не могла, что увижу в палате Ван Джина этим утром!

Когда я пришла проверить всё ли ему вкололи и сделали ли массаж, встала как вкопанная у приоткрытых дверей. Медленно их открыла их удивилась настолько, что меня прямо трясти начало.

Маленький ребенок сидел на кровати и смотрел на Джина, пытаясь прикоснуться к его лицу, и трубкам аппаратов.

Но это было лишь началом моей агонии! Мальчик оказался его сыном! Как объяснить подобное? Как среди сотен палат, что в этой чёртовой больнице этот ребёнок вошел именно в его палату?!!!

Я со всего размаху бросила сумочкой в зеркало что висело в коридоре. Мной сотрясала мелкая дрожь, и совершенно не контролировала свои поступки… Это была словно агония, которая годами тлела во мне, а сейчас разгоралась горячими языками пламени в груди.

— Тварь!!!

Я прошла на кухню и открыв один из шкафчиков достала оттуда саке и выпила целый стакан в попытке опомниться.

— Как? Как такое возможно?! — убито шептала я наливая ещё один стакан спиртного.

— Это я!!! Это я выхаживаю его три года!! А она в это время растит от него сына?!!!!

Бутылка полетела и с громким звуком разбилась в дребезги о противоположную стену…

Я положила руки на стол и втянула воздух полной грудью. Перед моими глазами всё ещё стояла она и её… сын!! Хороша стала, ничего не скажешь! И на нашем щебечет, тварь, как на родном!!!

— Ничего! Он ничего от тебе не вспомнит, Мила! Никогда!!!!

Мой крик прозвучал на равно с тем, как в кармане начал звонить телефон.

Я приложила руку ко рту и вытерла остатки спиртного с губ.

— Слушаю…

— Доктор Хан! Доктор…

Я услышала в трубку истеричные крики медсестры сиделки Джина и взяла себя в руки.

— Не ори! Объясни, что случилось! Что-то с господином Ваном?

— Доктор, господин Ван пришёл в себя десять минут назад!!! Он в сознании, доктор Хан…

Я запихнула телефон обратно в карман и сорвалась с места. Джин… Он очнулся… Наконец-то он очнулся!

Глава 25. Джин

Я открыл глаза. Вернее открывал я их очень медленно, и очень болезненно. Сперва я думал, что они разорвутся от боли, когда увидел яркий свет лампы на потолке. Мне стало страшно… В тот момент, как я понял, что не могу нормально пошевелится, я испугался настолько, что начал буквально задыхаться.

Кто здесь был… Я видел лишь силуэты и не мог разобрать, что происходит и где я… Но потом чья-о рука коснулась моего лица и мои лёгкие наконец смогли сделать глубокий вдох, при этом горя огнём в груди.

Прошло немало часов, а может дней, пока я то спал, то просыпался. Со временем я начал чувствовать пальцы, потом начало возвращаться и зрение. Размытые тени вокруг стали более чёткими, и наконец я смог различить кто стоит передо мной.

Это был Суг Дже… Я повернул голову и хотел поздороваться с ним, но горло… Что-то внутри не давало этого сделать.

Друг лишь смотрел и кивал, схватив меня за руку и крепко сжав. Я выдохнул с облечением и улыбнулся… Его ладонь была тёплой и я хорошо чувствовал с какой силой он её сжал.

— Привет, брат!

Я опять улыбнулся и покачал головой, осмотревшись. Он понял, что я хочу и ответил:

— Тебя ранили… Джин, я говорил с доктором и он объяснил мне, как именно я должен… Чёрт!

Он опустил голову, а я нахмурил брови. То, что я был слишком серьезно ранен мне стало понятно, ещё когда я в бреду пытался различить предметы вокруг.

— В общем, я прошу тебя сейчас успокоиться и воспринять всё без излишних волнений. Всё уже позади, но ты должен знать…

Меня взбесило то, что он ведёт себя со мной, как с маленьким ребёнком, поэтому я попытался со всей возможной силой сжать его руку. Дже вздрогнул и счастливо улыбнулся. Видимо этот идиот думал, что я так просто сдамся!

— Ты пробыл в коме три года… И очнулся двадцать девятого сентября две тысячи восемнадцатого года…

Я затаил дыхание… Три года… Это… Слишком много! Вот почему я так долго приходил в себя!

Я кивнул, чтобы он продолжил, но Дже молчал, пока я пытался вспомнить где именно мог так пострадать! Ведь последнее, что я помнил это то, как получил приказ переправить братьев Шанар в Корею… А дальше всё! Темнота такая, словно кто-то выключил яркий свет в комнате и ты пытаешься различить хоть что-то в предметах, что только что были видны хорошо и ясно.

— Ю На сказала, что у тебя амнезия Джин…

Ю На? Как она?

Я опять нахмурился, а Дже продолжил:

— Из-за ранения ты не можешь вспомнить последние четыре месяца перед травмой. И…

— Ты должен сам всё вспомнить…

Я медленно повернул голову и посмотрел ей в глаза. Ю На стояла с заплаканными глазами в проёме палаты, и пыталась унять дрожь, пока буквально не обхватила меня и не заключила в объятия.

Шок — это слово, наверное, не описало бы всего спектра чувств, что испытал в этот момент. Это не могло быть правдой, ведь она отказалась от меня!

Но Ю На отстранилась и схватила меня за руку сев с другой стороны койки.

— Мы скоро поедем домой, Джин! Тебе только нужно делать то скажут врачи, а я помогу тебе! Я теперь никуда от тебя не уйду!

Я ошарашенными глазами посмотрел на Дже, но он почему-то лишь опустил голову, ничего мне не объяснив.

Что она здесь делала? Она же замужем?! Что черт возьми происходит?!

Но вопросы в голове вскоре отошли на второй план…

Я начал слышать свой голос, и спустя три дня, сам смог задать ей этот вопрос:

— Что ты делаешь?

Она вздрогнула, когда пыталась разминать мои ступни.

— Наконец-то голос вернулся! Я уже извелась вся!

— Я задал тебе вопрос… Ю… На!

Голос? Это пока было очень громко сказано, ведь я слышал лишь хриплый шёпот.

— Ухаживаю за своим пациентом, а что?

— Не ври мне! Ты знаешь, что я этого не люблю!

Она подняла голову, и прошлась взглядом по моему лицу.

— Я плохо выбрила тебя, но это ничего… Скоро ты сам сможешь это делать…

— Ю На!!! — я повысил голос и она наконец поняла, что мне необходимы ответы.

Она встала и пересела ко мне, пока я смотрел на нее в упор. Медленно… очень медленно она нагнулась и нерешительно прикоснулась к моим губам. Я ощутил дрожь, а потом непонятную тревогу…

— Я вернулась к тебе, Джин… Я три года ждала пока ты откроешь глаза и дождалась…

Что-то во мне сломалось и я поддался на эти слова, как мальчишка на сладкие речи. Ведь я помнил эту женщину, и именно она сейчас выхаживала меня, буквально ночуя в этой палате.

Прошёл месяц, и я начал всё лучше чувствовать ноги, хотя они порой нестерпимо болели. Но я упорно пытался встать! Это стало моей идеей фикс — подняться на ноги и не обременять никого, чувствуя себя калекой.

— Господин Ван!

Я сидел в инвалидном кресле и смотрел на рентген своего тела… В буквальном смысле мне просветили каждую кость, сделав МРТ и еще кучу анализов.

— Я не хочу вас сильно обнадеживать… Но придётся, — доктор Пак, который занимался моей реабилитацией, вдруг открыто улыбнулся и сел. — У вас есть все шансы встать на ноги, Джин! Ваши мышцы за время пребывания в коме атрофировались, но вы человек, который годами занимался физическими нагрузками, и это несомненно спасло ваше положение сейчас. Я с уверенностью могу сказать, что вы один из редких пациентов, кто настолько быстро идёт на поправку после столь тяжелых травм.

Я выдохнул, а Ю На положила руку на моё плечо и улыбнулась. Значит, я на верном пути! Нужно лишь не останавливаться!

Каждый день я проводил по четыре часа в тренажерном зале больницы, и забыл что такое усталость! Суг Дже прибегал прямо с работы, а Ю На приносила нам еду, пока я занимался. Дошло до того, что они начали кричать на меня, но я не обращал внимания. Я стал словно одержим, после слов доктора, поверив в свои силы настолько, что это приносило мне эйфорию! Я снова хотел жить!

И спустя три долгих недели я ступил на ноги впервые без поддержки брусьев. Я смог!

— Джин!!!

Ю На схватила меня, когда я пошатнулся, но устояв я сделал ещё шаг, а потом второй. Я шёл и смотрел на себя в зеркала, что висели на стенах, хохоча как мальчишка. Я видел как стою!

— Ты смог!!! Черт бы тебя побрал, Джин! Ты это сделал!!!

Дже заключил меня в объятия и крепко похлопал по плече.

Но несмотря на эти счастливые моменты, меня до невозможности бесила чёрная пустая комната, лишённая света, в моей голове. Она постоянно всплывала перед глазами, и как я не силился почувствовать хоть что-то, разглядеть хоть предмет — все было тщетно!

До того дня… Именно в то утро понедельника, когда началась зима и падал крупными хлопьями снег, я впервые ощутил пульсирующую боль в висках, когда услышал этот крик…

Я вышел из машины, опираясь на больничную трость, которая по мнению Ю Ны была страшно неудобной. Дже с нами не поехал, он вообще в последние несколько дней слишком странно себя вёл, словно постоянно сбегал куда-то, и при встрече от чего-то постоянно прятал глаза.

— Пойдем! Нужно подобрать тебе тросточку поудобнее, старичок!

Я хохотнул и Ю На взяла меня под руку входя в здание фирмы, которая поставляла больнице медицинское оборудование.

Людей было не много, рабочий день видимо только начинался, и мы постепенно подошли к открытому лифту бизнес-центра. На нижних этажах были магазины, поэтому стеклянный лифт открыл мне приятный вид на гуляющих людей. Они проходили между магазинов и центр просыпался. Мой взгляд упал на быстро удаляющийся холл по которому шла женщина. Что-то словно заставило меня приковать к ней глаза и следить за каждым движением. Длинное светлое пальто скрывало её фигуру, и красиво контрастировало с каштановыми волосами. Женщина была иностранкой. Это было видно сразу, по необычным огромным глазам, которые прямо сейчас посмотрели вверх… я вздрогнул и быстро отвернулся, как раз в тот момент, когда двери лифта раскрылись и Ю На потянула меня на выход.

— Я думаю нужно взять титановую… Она прочнее и намного надежнее всех остальных. Мало того, твой локоть! Он уже вспух от постоянного давления рукояти… Мне это не нравится!

Она всё говорила, а я продолжал идти и хмуриться. Мне никогда не нравились иностранки, более того все кого я знал… Лучше их не вспоминать. Но эта… Она словно из другой вселенной!

Выбрав злосчастный кусок железа, я ещё долго вздыхал, наблюдая за тем, как Ю На выбирала себе платье на ужин у госпожи Ли, в одном из бутиков на нижних этажах. И дернул меня черт заикнуться о прогулке по центу!!!

Это было что-то с чем-то… Как мужчины вообще это терпят? Я сперва хохотал, потом тяжко вздыхал, потом опять хохотал, потом не выдержал и сказал, что вообще никуда не пойду с ней в том синем ужасе, что она выбрала.

Наши отношения вообще стали весьма интересны. Я всё чаще задумывался о них, когда она оставалась до позднего вечера в моей квартире. Это было странно… И непривычно… Не то чтобы я не хотел общества этой женщины… Я ясно помнил насколько любил её, но это было когда-то… А то, что стало теперь, было слишком сложно.

Мы вышли из центра в обед и я наконец выдохнул с облегчением, ковыляя за ней через оживлённое движение по переходу, когда услышал этот крик…

— Папа!!!!

Я уже садился в машину, когда ребенок заорал на всю улицу, что есть мочи, а затем прозвучал и крик женщины.

— Ван Джин!!! Стой!!!!

Я резко обернулся и застыл, увидев как та самая женщина из холла дрожащими руками прижимает к себе ребенка, который чуть не выскочил на дорогу.

— Ужас… — Ю На побледнела и я заметил как она начала дрожать всем телом. — Как можно так беспечно относиться к собственному ребенку?! Джин, садись в машину и поехали быстрее! Я не могу на это смотреть!

И я сел… но не выдержал и посмотрел в зеркало заднего вида, где никого уже не оказалось…

И пришло это чувство! Ю На резко затормозила у обочины, когда я почувствовал что моя голова буквально разрывается на части и стал кричать… Нет, даже не так! Я схватился за неё обеими руками и орал…

— Джин!! Джин ты слышишь меня! Посмотри на меня!! Сейчас!… Подожди…

Я схватился за бутылку с водой и эти проклятые пилюли как за спасательный круг. Когда боль ушла, в моих ушах всё ещё гудело…

Я не мог понять с чего бы это произошло. Я испугался настолько, что меня начало трясти, а в горле встал ком.

— Всё в порядке… — я откинулся на спинку сидения и посмотрел на Ю Ну, которая пыталась меня успокоить. — Этого мы ждали, помнишь? Доктор Пак говорил, что память может возвращаться очень болезненно! Это нормально, просто тебе нужно пить лекарства и приступов больше никогда не будет!

Я видел что Ю На была испугана, но на ряду с этим хорошо была видна её злость. Я не мог понять почему она разозлилась? Неужели она устала от того, что нянчится со мной?

Я начал пить лекарства предписанные доктором и боли действительно больше не было. Лишь моментами я опять попадал в темную комнату и мне мерещились тени. Они быстро двигались, и ставали всё ярче, словно белые пятна, когда ты засыпаешь.

Это меня радовало. Возможно мне удастся вернуть то, что я забыл…

Мы вышли от родителей Ю Ны поздним вечером, и она напросилась отвезти меня домой. Сам водить я пока не мог, памятуя что в любой момент меня может накрыть такой же приступ как в то утро.

— Ты хочешь чего-то теплого, чтобы согреться?

Я отставил трость и стал искать чашки. Но Ю На отобрала у меня чайник и сама включила плиту.

— Иди выпей лекарства, я сама всё сделаю… Тем более, что я чая точно не хочу. Это ты у нас пациент на диете.

Я засмеялся и пошел в комнату, на ходу расстегивая рубашку, и доставая футболку.

Долго стоять на одном месте мне пока было трудно, поэтому я сел на кровать и переодевшись, бросил часы на тумбочку, чтобы обернувшись застыть.

Ю На стояла в дверях в одном нижнем белье и с бокалами, наполненными вином, в руках.

— Думаю сегодня можно устроить разгрузочный день, и дать тебе немного отдохнуть.

Она шла ко мне, а я даже пошевелиться не мог. Это был шок, смешанный с полнейшей прострацией. Такой выходки я от неё точно не ожидал.

— Ю На, зачем ты это делаешь?

Я нахмурился и посмотрел ей прямо в глаза. Признаюсь мне хотелось близости с ней, но не таким образом, словно она мне себя предлагает. Я никогда не воспринимал подобные вещи. Для меня было верхом глупости, когда женщина только начав новые отношения ведет себя подобным образом. Да, возможно, это старомодно, но это не отменяло того, как я к этому относился.

— Потому что люблю тебя!

Я вздрогнул всем телом, опять услышав эти слова из её уст. Последний раз она мне говорила их очень давно. Настолько давно, что я и забыл о них.

Она провела по моим плечам и отставив вино, села на меня верхом, взяв моё лицо в свои руки.

— Давай наконец начнём всё с начала?

Что я сделал? Естественно, как любой мужчина в моём возрасте я подался на то, как она поцеловала меня и буквально заставила упасть спиной на постель.

Я долго боролся с собой, пока не прикоснулся к ее коже и не ответил на её ласки. Дыхание стало тяжелым…

"Джин…"

Эхо пронеслось в моей голове, и я возможно с излишней силой отпихнул Ю Ну на подушки.

— Джин? Что не так?

Она обвила меня руками за плечи и встала позади, пока я опять сел и зарыл обе руки в волосы, с силой оттягивая их…

Опять этот голос прозвучал в моей голове и я не выдержал:

— Прости, Ю На… Но… Давай лучше ты поедешь домой! Я… Мне нужно время…

Я понимал, что этим поступком обижаю её, возможно делаю больно… Но голова начинала гудеть опять, и я знал, что она может снова начать разрывается от того, как всё ярче становятся образы перед моими глазами.

— Хорошо, Джин… Я уеду!

Она вскочила и быстро направилась в гостиную…

Через пять минут я услышал как хлопнула входная дверь, и выдохнул откинувшись на подушки.

Что со мной происходит? Как я дожился до того, что даже не могу лечь в постель с женщиной? Тем более не с чужой! Ведь мы уже спали!!!

За этими мыслями прошло несколько дней, которые я пытался дозвонится напрочь пропавшему из поля моего зрения, Дже. Мне нужен был совет друга! И я чувствовал что у медленно начинается апатия ко всему. Я был военным, мне не хватало этого, словно я задыхался. А тут еще и Ю На со своими женскими истериками…

Хотя на дворе был конец февраля, становилось всё теплее, поэтому я решил, что мне не помешает проветриться.

Делать было нечего, нужно было извинится перед ней. Дже не отвечал, поэтому я скинул ему сообщение с приглашением пожарить мяса в парке у реки, вызвал такси, и утром приехал к дому Хан Ю Ны. Она жила отдельно от родителей и я бывал в этой квартире лишь дважды.

— Джин?!

— Не смотри на меня так, словно в том, что я к тебе пришёл есть что-то дикое.

Я вошёл внутрь, окинув взглядом её фигуру в халате. Видимо она только проснулась, и тут я, как снег на голову.

— Ты что-то хотел?

— Ты злишься…

Я снял куртку, и бросив ее на диван, сел.

— Разве для тебя это важно?

— Если я пришёл, значит не просто так это сделал!

Она закатила глаза и улыбнулась.

— Хочешь жареного мяса с вином?

— Готовить будешь ты?

— Если приготовлю я, ты меня простишь?

Она опять рассмеялась и кивнула.

— Тогда собирайся. Я написал Дже куда мы едем.

Она быстро подошла ко мне и поцеловала, на что я ей ответил и улыбнулся. Я привыкну к голосу в голове, и он исчезнет. Всё будет в порядке.

— Слушай! — я поднялся и крикнул, пока она возилась в комнате, — Где у тебя контейнеры для еды и сетка для барбекю? Я про них напрочь забыл?

— В кладовой! Но сетки у меня нет… — она выглянула из комнаты, и я опять улыбнулся.

— Купим вместе с продуктами по дороге.

— Хорошо.

В кладовке был полный бедлам. Как эта женщина разбиралась, что у нее, где лежит я вообще не мог понять? Спустя пять минут поисков, я заметил склад коробок на верхней полке, и наконец отыскал глазами злосчастные контейнеры. Но только их достал, как мне буквально на голову упала чёрная коробка из под обуви и на пол выпал черный сотовый и военные жетоны.

— Это… — я положил контейнеры на полку, и присел подняв телефон и схватив жетоны.

Первый толчок случился, когда я заметил на своём имени залипшую кровь. Вся металлическая поверхность была измазана её разводами.

— Что это за чертовщина?

Второй толчок произошёл, когда я обернул телефон и понял, что это мой старый сотовый, которым я пользовался до ранения. Дрожащими руками я попытался его включить и сенсорный экран резко ударил своим светом в глаза, чтобы я застыл…

На экране заставкой служило фото девушки… Вернее не так! Это была та самая женщина, которую я видел в центре…

Я пошатнулся и опёрся спиной о стену, ощутив что задыхаюсь… Мне не хватало воздуха, и голова начала опять сжиматься в тиски.

Нет! Терпи! Иначе ты никогда не узнаешь правды!

А теперь я жаждал её узнать! Поэтому начал быстро шарить по телефону и контактах…

"Мила… Странное имя для иностранки…"

"Это ты готовил?"

"Джин…"

Я тряхнул головой и с силой зажмурился, а потом пришла нестерпимая боль! Потому что я увидел сообщения! Десятки сообщений от этой девушки…

Я не помню как вышел из кладовой, помню лишь, что всё время искал опору, чтобы не упасть. Хватался за всё, что было под руками, пока картины из моего прошлого… То что я не должен был забывать никогда, возвращалось обратно ко мне.

И доктор Пак был прав! Когда я вспомнил её лицо до малейшей детали, даже морщинки — боль исчезла.

— Джин! Джин посмотри на меня! Посмотри на меня!!!

Я медленно поднялся и встал… Даже не заметил, как она подошла ко мне, настолько мне было не до этого…

— Ну как? Уже лучше?

Я стоял над ней и не мог поверить, что такие люди существуют… Первую минуту я просто чувствовал отвращение, следом пришла животная ярость, когда я вспомнил, как она пыталась лечь под меня, все прекрасно зная!

Я никогда не подымал руки на женщину. Доя меня это было верхом постыдного и срамного поведения мужчины… Но сейчас!

Я схватил её за горло и сдавил с такой силой, словно пытался вытащить из нее всю ту дрянь, что жила в Ю Не годами, а я был слеп.

— Отпусти… — она схватилась за мою руку, но я припёр её к стене, и лишь немного ослабил хватку. — Джин… Ты… задушишь меня!!!!

— Ты!!!! — я не узнал своего голоса, — Настоящее чудовище, Хан Ю На!

— Что?!!! Что такое?!!! — она хватала ртом воздух, а я еле себя сдерживал.

— Ты же знала, тварь!!! Ты слышала его голос!!! Ты знала, что меня звал собственный сын!!! Он бежал ко мне и чуть не попал под машину!!!! И ничего… мне… не рассказала даже после этого?!!!

Она сжалась от моего крика, и по её щекам побежали слёзы.

— Ты не женщина!!! Ты дрянь!!! Да у меня даже язык не повернется назвать тебя человеком!!!

Я буквально шипел ей это в лицо, а она силилась вырваться из моих рук. Я резко отпустил её и, замахнувшись, со всей дури ударил в стену у её головы.

— Ван Джин, стой!

Суг Дже влетел в квартиру и застыл, увидев эту картину перед собой.

— Стой! — он начал медленно подходить ко мне, — Не трогай её, это того не стоит!

Ю На вздрогнула и начала сползать на пол пока я пытался прийти в себя. Я никогда не прощу себе этого поступка, но я не мог здраво мыслить в тот момент… Перед моими глазами стояла Мила и малыш в её трясущихся руках.

— Где они?!!! — я отошёл и прошипел сквозь зубы, смотря прямо в глаза этой твари.

— Я знаю где Мила! — я медленно обернулся к Суг Дже, и он кивнул. — Я нашёл их, Джин!

— Ты тоже знал? — я пошатнулся и не мог поверить в то, что был всё время окружён лишь одной ложью.

— Выслушай меня! Как только я узнал, я начал их искать…

Я схватил его за ворот куртки, и встряхнул:

— Отвези меня к моему сыну и… — я прикрыл глаза вспомнив, что она жива. — Моей женщине!!! Иначе я таки придушу эту дрянь, Суг Дже!

— Я отвезу тебя к ним… Отвезу, Джин!

Глава 26. Мила

Мы пришли в парк к полудню. Как только погода стала лучше, Джин порывался на пикник и беготню между деревьев с мальчишками. В эту пору стало теплее, и мы гуляли между аттракционами, которые только начинали открываться.

Наверное излишние мысли в голове — это верх глупости для меня, как для матери, которая в принципе должна думать лишь о том, что происходит с её ребёнком. Я даже поругалась с Катей из-за этого, ведь именно она показала Джину то злосчастное фото, увидев которое сын как одержимый начал искать среди прохожих отца. Он постоянно заверял меня, что непременно его отыщет и докажет, что он не врет маме. Удивляло одно — в его возрасте он нашел себе увлечение слишком взрослое, и слишком опасное.

Поэтому я много думала, и поэтому решила, что нужно бы его сводить к детскому психологу. Я не специалист, и если не могу справиться с этой ситуацией сама, мне придётся обратиться за помощью к знающим людям. Я не могу сидеть сложа руки, когда мой ребенок выбегает на дорогу за каждым незнакомцем, который хоть немного, но похож на Джина.

Мы подошли к карусели и я присела застёгивая его куртку плотнее.

— Ты замерз?

— Нет…

— Не врешь мне?

— Мне не холодно, мам.

Я встала и начала искать билеты на карусель, когда произошло две вещи.

Сперва зазвонил телефон и я услышала Катин серьезный голос, потом увидела как Джин опять срывается с места, и я не успеваю его схватить, чтобы он не убежал:

— Там! Папа!!!

— Мила я прошу тебя воспринимай всё спокойно… Ты с ребенком, поэтому держи себя в руках… Ван Джин…

Но я уже не слышала, что говорила Катерина, потому что мой телефон выпал из рук, как и сумка, которую я до сих пор держала.

Если это последствия моего безумия, то я готова стать сумасшедшей и надеть смирительную рубашку, лишь бы этот мираж… Эта галлюцинация никогда не заканчивалась… Лишь бы это было правдой!

Ван Джин хромая на одну ногу на бегу схватил сына, и прижал к себе, опускаясь на одно колено. Он не отрывал его от себя, пока медленно не начал поднимать глаза на меня.

Один удар сердца и глубокий вдох… Я делаю первый шаг, а он поднимается с Джином на руках. Я делаю второй шаг, и понимаю, что не могу дышать, потому что вижу его глаза, его лицо… Передо мной стоит и вправду живой человек!!!

Я срываюсь на бег, и огибаю прохожих, что удивлёнными взглядами провожают сумасшедшую, которая бежит со всей силы и не чувствует ударов сердца, до того момента, пока его рука не сжимает меня в объятиях, и я не слышу как бешено стучит его сердце.

— Мила…

— Джин…


Оглавление

  • Пролог. Когда начало — это конец в начале…
  • Глава 1. Мила
  • Глава 2. Джин
  • Глава 3. Мила
  • Глава 4. Джин
  • Глава 5. Мила
  • Глава 6. Джин
  • Глава 7. Мила
  • Глава 8. Джин
  • Глава 9. Мила
  • Глава 10. Джин
  • Глава 11. Мила
  • Глава 12. Джин
  • Глава 13. Сэм
  • Глава 14. Мила
  • Глава 15. Джин
  • Глава 16. Мила
  • Глава 17. Джин
  • Глава 18. Мила
  • Глава 19. Сэм
  • Глава 20. Джин
  • Глава 21. Ю На
  • Глава 22. Сэм
  • Глава 23. Мила
  • Глава 24. Ю На
  • Глава 25. Джин
  • Глава 26. Мила