КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 395242 томов
Объем библиотеки - 513 Гб.
Всего авторов - 166852
Пользователей - 89819
Загрузка...

Впечатления

DXBCKT про Никонов: Конец феминизма. Чем женщина отличается от человека (Научная литература)

Как водится «новые темы» порой надоедают и хочется чего-то «старого», но себя уже зарекомендовавшего... «Второе чтение» данной книги (а вернее ее прослушивание — в формате аудио-книги, чит.И.Литвинов) прошло «по прежнему на Ура!».

Начало конечно немного «смахивает» на «юмор Задорнова» (о том «какие американцы — н-у-у-у тупппые!»), однако в последствии «эти субъективные оценки автора» мотивируются многочисленными примерами (и доказательствами) того что «долгожданное вырождение лучшей в мире нации» (уже) итак идет «полным ходом, впереди планеты всей». Автор вполне убедительно показывает нам истоки зарождения конкретно этой «новой демократической волны» (феминизма), а так же «обоснованно легендирует» причины новой смены формации, (согласно которой «воля извращенного меньшинства» - отныне является «единственно возможной нормой» для «неправильного большинства»).

С одной стороны — все это весьма забавно... «со стороны», но присмотревшись «к происходящему» начинаешь понимать и видеть «все тоже и у себя дома». Поэтому данный труд автора не стоит воспринимать, только лишь как «очередную агитку» (в стиле «а у них все еще хуже чем у нас»...). Да и несмотря на «прогрессирующую болезнь» западного общества у него (от чего-то, пока) остается преимущество «над менее развитыми странами» в виде лучшего уровня жизни, развития технологии и т.п. И конечно «нам хочется» что бы данный «приоритет» был изменен — но вот делаем ли мы хоть что-то (конкретно) для этого (кроме как «хотеть»...).

Мне эта книга весьма напомнила произведение А.Бушкова «Сталин-Корабль без капитана» (кстати в аудио-версии читает также И.Литвинов)). И там и там, «описанное явление» берется «не отдельно» (само по себе), а как следствие развития того варианта (истории государств и всего человечества) который мы имеем еще «со стародавних лет». Автор(ы) на ярких и убедительных примерах показывают нам, что «уровень осознания» человека (в настоящее время) мало чем отличается от (например) уровня феодальных княжеств... И никакие «технооткрытия» это (особо) не изменяют...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Витовт про Гулар: История мафии (История)

Мафия- это местное частное явление, исторически создавшееся на острове Сицилия. Суть же этого явления совершенно иная, присущая любому государству и государственности по той простой причине, что факторы, существующие в кругах любой организованной преступности, всепланетны и преследуют одни и те же цели. Эти структуры разнятся названием, но никак не своей сутью. Даже структуры этих организаций идентичны.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Виноградова: Самая невзрачная жена (СИ) (Современные любовные романы)

Дочитала чисто из-за упрямства…В книге и язык достаточно грамотный, но….
Но настолько все перемешано и лишено логики, дерганое перескакивание с одного на другое, непонятно ,как, почему, зачем?? Непонятные мотивы, странные ГГ.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Косинский: Раскрашенная птица (Современная проза)

Как говорится, если правда оно ну хотя бы на треть...
Ну и дремучее же крестьянство в Польше в средине XX века. Так что ничуть не удивлен западноукраинскому менталитету - он же примерно такой же.

"Крестьяне внимательно слушали эти рассказы [о лагерях уничтожения]. Они говорили, что гнев Божий наконец обрушился на евреев, что, мол, евреи давно это заслужили, уже тогда, когда распяли Христа. Бог всегда помнил об этом и не простил, хотя и смотрел на их новые грехи сквозь пальцы. Теперь Господь избрал немцев орудием возмездия. Евреев лишили возможности умереть своей смертью. Они должны были погибнуть в огне и уже здесь, на земле, познать адские муки. Их по справедливости наказывали за гнусные преступления предков, за отказ от истинной веры и за то, что они безжалостно убивали христианских детей и пили их кровь.
....
Если составы с евреями проезжали в светлое время суток, крестьяне выстраивались по обеим сторонам полотна и приветливо махали машинисту, кочегару и немногочисленной охране."


Ну, а многое другое даже читать противно...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Интересненько про Бреннан: Таинственный мир кошек (История)

Детская образовательная литература и 18+

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Symbolic про Таттар: Vivuszero (Боевая фантастика)

Читать однозначно! Этот фантастический триллер заслуживает высочайшей оценки и мне не понятно, почему Илья Таттар остановился на одном единственном романе. Он запросто мог бы состряпать богатырский цикл на тему кинутых попаданцев и не только. С такой фантазией в голове Илья мог бы проявить себя в любом фантастическом жанре с описанием жестоких сражений.
Есть опечатки в тексте, но они не умоляют самого содержания текста. 10 баллов.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
kiyanyn про Верхотуров: Россия против НАТО: Анализ вероятной войны (Документальная литература)

В полководческом азарте
Воевода ПалмерстонВерхотуров
Поражает РусьНАТО на карте
Указательным перстом...

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
загрузка...

Плащ (fb2)

- Плащ 63 Кб, 20с. (скачать fb2) - Роберт Альберт Блох

Настройки текста:



Роберт Блох Плащ

Солнце умирало; медленно опускаясь в гробницу за холмами на горизонте, оно в своей агонии залило кровавыми закатными лучами небо. Ветер, завывая, гнал на запад шуршащую процессию сухих листьев, торопя на похороны павшего светила.

«Чушь», – произнес Хендерсон и отогнал неуместные мысли.

Cолнце заходило на фоне ржавого красного неба, отвратительный промозглый ветер кружил полусгнившие листья, сбрасывая их в канаву. И зачем только лезет в голову эта выспренная чепуха?

«Чушь», – снова сказал он. Наверное, во всем виноват праздник. Как-никак, сегодня Хеллоуин, День всех святых, и закат знаменует приход роковой ночи. В эту страшную ночь по миру бродят духи, а из-под земли, из могил, доносятся голоса мертвецов.

Но на самом деле, сегодня обычная холодная и сырая осенняя ночь. Хендерсон тяжело вздохнул. В былые времена, размышлял он мрачно, приход её особо отмечался всеми. Средневековая Европа, замирая от суеверного ужаса, посвятила эту ночь оскаблившемуся ужасу НЕВЕДОМОГО. Когда-то миллионы дверей наглухо запирались, чтобы в дом не проникли зловещие гости, миллионы голосов бормотали молитвы, к небу поднимался дым от миллионов коптящих свечей. В этом есть даже нечто величественное, отметил Хендерсон. Жизнь тогда была полна необъяснимых тайн, и люди замирали в ужасе, не зная, что откроется их взору там, за следующим поворотом полуночной дороги. Их окружали демоны и чудовища, призраки, жаждущие получить душу неосторожного, и видит Бог, тогда к слову «душа» относились без нынешнего легкомыслия, Новомодный скептицизм отнял сокровенный смысл у существования. Человек больше не боится потерять свою душу.

«Чушь». – Хендерсон повторял слово механически. Короткое жесткое слово, которым он всегда прерывал ненужные мысли, воплощало что-то от самой сути двадцатого века, грубой реальности современной жизни.

Та часть мозга, которая незамедлительно реагировала на романтическое настроение, заменяла Хендерсону голос общественного мнения, – миллионов здравомыслящих людей, которые хором воскликнули бы: «чушь!», узнав о столь несовременных мыслях. Поэтому Хендерсон, вынеся сам себе приговор, постарался сразу же забыть о своем странном порыве, кровавых полосах, перечертивших небо и прочей ерунде.

Он направлялся вниз по улице, освещенной закатными лучами солнца, чтобы купить наряд для костюмированной вечеринки; чем тратить время на пустые рассуждения об истоках нынешнего праздника, лучше побыстрее найти нужную лавочку, пока хозяин не закрыл её на ночь.

Он окинул взглядом ряд окутанных тенями мрачных зданий, между которыми вилась узкая улочка. Снова вытащил бумажку и прищурясь, проверил адрес, выписанный из телефонного справочника.

Что они, не могут как-то освещать фасады своих жалких лачуг? Никак не разглядеть номера домов. Конечно, это заброшенное место, бедняцкий квартал, но все-таки…

Наконец он увидел нужный дом на другой стороне улицы и поспешил туда. Заглянул в витрину. Последние лучи солнца, словно сверкающее лезвие, прорезали себе путь сквозь узкое пространство между зданиями и падали прямо на стекло, ярко осветив то, что выставлено за ним. Хендерсон невольно охнул и отшатнулся.

Это ведь обычная витрина, а не окно в преисподнюю. Откуда взялись раскаленно-красные языки пламени, среди которых ухмылялись, гримасничали страшные морды чудовищ?

«Закат», – пробормотал Хендерсон. Ну конечно, а «чудовища» – просто умело сработанные маски; такие товары выставляют на обозрение в подобных лавках. Но впечатлительных все это определенно может ошарашить…. Он открыл дверь и вошел.

Темнота, полная тишина. Везде чувствовалась затхлая атмосфера абсолютного одиночества, – дух, окутывающий места, где очень давно не появлялись люди: гробницы, могилы, укрытые в чаще густого леса, пещеры глубоко под землей, и…

«Чушь».

Да что с ним сегодня происходит?

Хендерсон виновато улыбнулся. Обычный запах магазина, торгующего театральными костюмами и прочим реквизитом. На мгновение он словно перенесся во времена учебы в колледже, любительских спектаклей. Знакомый запах нафталина, старого меха, красок и грима. Он играл Гамлета, в сцене на кладбище он держал оскалившийся череп, в пустых глазницах которого таилась вся земная мудрость… Череп, добытый в таком же магазине.

И вот он снова окунулся в эту атмосферу. Кстати, о черепе…. Ведь сегодня Хеллоуин и, раз уж он в таком настроении, глупо одеваться каким-нибудь раджой, турком или пиратом, – вообще, это пошло. А почему бы не явиться на вечеринку в облике чудовища, колдуна или, к примеру, оборотня? Хендерсон представил себе выражение лица Линдстрома, когда тот увидит гостя, заявившегося в его элегантную квартиру в каких-нибудь жутких лохмотьях! Парня придется откачивать; он и все так называемое «избранное общество», толпа самодовольных ничтожеств, облаченных в роскошные наряды, просто с ума сойдут! Хендерсона мало заботила реакция высококультурных знакомых Линдстрома, банды самозванных великих литераторов и ценителей прекрасного, дам с лошадиными физиономиями, нацепивших на себя целые тонны бриллиантов. Действительно, почему бы не поддержать дух праздника, не стать сегодня монстром?

Хендерсон молча стоял, окруженный темнотой, ожидая, когда кто-нибудь наконец включит свет, выйдет сюда и обслужит покупателя. Минуту спустя ему надоело ждать и он громко постучал по прилавку.

«Эй, вы! Есть тут кто живой?»

Тишина. Потом из глубины помещения донесся шелест. Довольно неприятный звук, особенно в такой темноте… Стук, где-то внизу, гулкое эхо шагов. Хендерсон содрогнулся и охнул. От пола оторвалась непроницаемо-черная тень и медленно выросла прямо перед ним!

Господи, просто кто-то поднялся из подвала, вот и все. За прилавком, неловко переминаясь с ноги на ногу, стоял человек с зажженной лампой. Глаза его щурились и беспрерывно моргали в этом неярком свете.

Желтоватое лицо сморщилось в улыбке.

«Прошу простить меня, сэр, я спал», – негромким шелестящим голосом произнес человек. – «Чем могу служить?»

«Я подыскиваю себе маскарадный костюм для вечеринки».

«Вот как. Что желаете выбрать?»

В голосе сквозила бесконечная усталость и терпение. Сморщенная желтая кожа; глаза неустанно моргают…

«Мне хотелось бы чего-нибудь необычного. Понимаете, я тут подумал, не нарядиться ли на Хеллоуин чудовищем; у вас, наверное, таких костюмов нет?»

«Могу показать вам маски».

«Нет, я имею в виду не это. Какие-нибудь лохмотья оборотня, что-то в таком роде. Нечто натуральное».

«Ах, так. Понимаю, натуральное».

«Да, именно». – Почему старая развалина так подчеркнула это слово?

«Возможно, да, вполне возможно. Думаю, что смогу предложить вам именно такое облачение, сэр». – Глаза моргнули, узкий рот растянулся в улыбке. «Вещь как раз для Хэллоуина».

«Что же это такое?»

«У вас никогда не возникало желания стать вампиром?»

«Вроде Дракулы?»

«Гм…. Да, именно, вроде Дракулы.»

«Что ж, неплохая идея. Думаете, такое мне подойдет?»

Странный человек внимательно оглядел его, не переставая улыбаться.

«Такое подходит самым разным людям. Вампиром, как мне кажется, может стать любой. Вы будете прекрасным вампиром».

«Да, ну и комплимент», – Хендерсон хмыкнул. – «Хорошо, давайте попробуем. А что за костюм?»

«Костюм? Обычный вечерний костюм, подойдет любая одежда. Я дам вам натуральный плащ».

«И все? Только плащ?»

«Только плащ. Но в него надо заворачиваться, как в саван. Знаете, это ведь погребальное одеяние. Подождите, сейчас я его достану».

Шаркающей походкой хозяин магазина снова отправился в глубину комнаты и растворился в темноте. Он спустился в подвал; Хендерсон терпеливо ожидал. Опять какой-то стук, и наконец старик появился снова с плащом в руках. Он стряхивал с него пыль.

«Вот, извольте: подлинный плащ».

«Подлинный?»

«Разрешите помочь вам примерить его. Вот увидите, плащ сразу преобразит вас, сэр!»

Тяжелая, пронизанная холодом одежда давила на плечи. Хендерсон отступил немного, чтобы хорошенько рассмотреть себя в зеркале, и уловил странный удушливый запах. Даже при тусклом свете лампы было видно, что, надев плащ, он стал выглядеть совсем по-иному. Его от природы продолговатое лицо ещё больше вытянулось, щеки ввалились. Глаза горели, и кожа казалась особенно бледной по контрасту с непроницаемой темнотой плаща. Это было широкое одеяние черного цвета.

«Подлинный, сэр, подлинный», – бормотал старик. Каким-то непостижимым образом он очутился рядом: Хендерсон не заметил в зеркале его приближения.

«Я беру его», – произнес Хендерсон. – «Сколько?»

«Убежден, вы получите незабываемое впечатление».

«Сколько он стоит?»

«Ах, да. Ну, скажем, пять долларов. Устраивает?»

«Держите».

Старик взял деньги, беспрерывно моргая, и снял плащ с покупателя. Как только ткань соскользнула с плеч, неожиданно исчезло ощущение холода. Наверное, подвал здесь не отапливается, – плащ был как ледышка.

Старик упаковал покупку и, улыбаясь, протянул сверток Хендерсону.

«Принесу его завтра», – обещал Хендерсон.

«Зачем же? Вы его купили. Он теперь ваш».

«Но…»

«Я собираюсь вскорости оставить это дело. Уверен, вам он принесет больше пользы».

«Но ведь…»

«Желаю вам приятно провести вечер. Всего доброго».

Хендерсон растерянно направился к выходу. У двери обернулся, чтобы кивнуть на прощание этому странному человечку, беспрерывно моргавшему даже при неярком свете.

Из темноты за ним, не отрываясь, следила пара светящихся глаз. Эти глаза больше не моргали.

«Всего доброго», – произнес Хендерсон и быстро закрыл за собой дверь. Да, он сегодня немного не в себе.

Когда настало восемь часов, Хендерсон едва удержался от того, чтобы позвонить Линдстрому и предупредить, что не сможет прийти. С той минуты, как он надел этот проклятый плащ, его стало знобить, как от лихорадки, а когда подходил к зеркалу, все расплывалось перед глазами, трудно было даже различить свое отражение.

Но после нескольких порций виски ему стало намного лучше. Он ведь не обедал, а спиртное согрело и взбодрило, так что теперь он чувствовал себя вполне готовым к вечеринке. Хендерсон несколько раз прошелся по комнате, чтобы привыкнуть к новой одежде: оборачивал плащ вокруг себя, кривя рот в приличествующей вампиру кровожадной усмешке. Черт возьми, из него получится первоклассный Дракула! Он вызвал такси и спустился в вестибюль. Вошел шофер; Хендерсон поджидал его, завернутый в непроницаемо-черную ткань.

«Я хочу, чтобы вы отвезли меня», – произнес он низким голосом.

Шофер бросил быстрый взгляд на его длинную фигуру и моментально побледнел.

«Это что же такое?»

«Я вызвал вас», – угрожающе-торжественно объявил Хендерсон, едва удерживаясь от смеха. Давно уже он так не веселился! Он уставился на водителя, придав лицу кровожадное «вампирское» выражение.

«Да, да, все в порядке, босс. О'кей».

Водитель почти бегом направился к своей машине. Хендерсон неторопливо шествовал за ним.

«Куда поедем, босс, – ой, то есть, сэр?»

Он даже не повернул к Хендерсону искаженного страхом лица, когда тот называл адрес.

Такси рванулось с места, и Хендерсон не удержался от присущего всем настоящим вампирам глухого, наводящего ужас, смеха. При этих звуках водителя, очевидно, охватила паника, и он едва не превысил установленный в городе предел скорости. Хендерсон захохотал; впечатлительный водитель задрожал как в лихорадке. Запоминающаяся поездка! Однако финал превзошел все ожидания: когда они прибыли на место, и Хендерсон вышел из машины, дверца за ним моментально захлопнулась и водитель рванул с места, забыв о плате за проезд.

Должно быть, я вошел в роль, подумал он самодовольно, заходя в лифт.

С ним в кабине до самого верхнего этажа, где располагались роскошные апартаменты Линдстрома, поднимались ещё несколько человек. Всех их Хендерсон встречал на прошедших вечеринках, но ни один почему-то не узнал его. Это было даже приятно – сознавать, что с помощью нового плаща и устрашающей гримасы он способен полностью изменить свою внешность. Те, кто сейчас стояли рядом, были облачены в замысловатые костюмы: одна из дам загримирована под пастушку с картины Ватто, другая одета как испанская танцовщица, высокий мужчина изображал паяца, его спутник тореадора. Но Хендерсон легко узнал их всех, потому что эти дорогостоящие изыски – просто павлиньи перья, долженствующие подчеркнуть достоинства и скрыть недостатки внешности, а не преобразить её по-настоящему. Большинство участников маскарадных увеселений, выбирая костюм, отдают дань своим подавленным желаниям. Женщины всячески подчеркивают свои прелести, мужчины демонстрируют мускулатуру, как этот бравый тореадор, или же пародируют упоение мужественностью. Их всех просто жалко: ничтожные глупцы, радостно стягивающие свои привычные респектабельные костюмы и вприпрыжку бегущие на заседание очередного тайного ордена, на любительский спектакль, или, как сейчас, на костюмированный вечер, чтобы дать хоть какую-то пищу воображению, задыхающемуся от серости обыденной жизни. Хендерсон часто думал, почему они никогда не разгуливают в таких вот павлиньих нарядах по улицам?

Разумеется, его спутники из высшего общества прекрасно выглядели в своих маскарадных облачениях, – пышущие здоровьем, холеные самцы и самки, розовощекие, полные сил. Такие полнокровные, сочные! Вот, например, какая прекрасная, крепкая шея, нежное горло! Он перевел взгляд на гладкие полные руки женщины рядом с ним, и долго не отрывал глаз. Потом наконец заметил, что все отодвинулись от него. Они сбились в углу, словно боялись его взгляда, гримасы, перечертившей лицо, его черного плаща. Все разговоры прекратились. Женщина подняла голову, словно хотела что-то сказать Хендерсону, но в это мгновение лифт остановился.

Что происходит? Сначала водитель, теперь эта женщина… Может быть он слишком много выпил?

Но на размышления времени уже не оставалось. Вот стоит Маркус Линдстром собственной персоной, и пытается втиснуть ему в руку бокал.

«А тут что у нас? А, инфернальный злодей!» – с первого взгляда видно, что Линдстром, как всегда на таких вечеринках, уже хорошенько нализался. Вокруг упитанного хозяина сегодняшнего маскарада словно клубилась завеса алкогольных паров.

«Ну-ка выпей, Хендерсон, дружище! А я – прямо из горлышка. Я сначала просто опешил при виде тебя. Как ты смог так загримироваться?»

«Загримироваться? На мне нет никакого грима!»

«Ох. Да, наверное. Как глупо с моей стороны. Да… глупо».

Хендерсон не мог поверить своим глазам. Неужели Линдстром и вправду сейчас отшатнулся от него? А в глазах толстяка действительно появилось что-то похожее на панику? Да ему просто спиртное ударило в голову, вот и все

«Я… я… Ладно, ещё увидимся», – невнятно бормотал Линдстром, пятясь задом; он отвернулся от Хендерсона и поспешил к другим гостям. Хендерсон смотрел на затылок Линдстрома, на его мясистый загривок. Толстая белая шея, тесный ворот стягивал её, складки кожи выпирали наружу. И ещё там проходит вена. Вена призывно пульсирует на жирной шее Линдстрома. До смерти напуганного Линдстрома.

Хендерсон стоял в прихожей в полном одиночестве. Из комнаты доносились смех, звуки музыки. Знакомый шум вечеринки. Стоя у распахнутой двери, он никак не мог решиться войти. Отпил из бокала. Ром, и довольно крепкий. После всего, что он уже выпил, спиртное может ударить в голову. Но Хендерсон все равно опустошил бокал, не переставая размышлять о случившемся. В чем дело? В нем самом, его одежде? Почему все отшатываются от него? Может быть, он так вошел в роль, что бессознательно ведет себя как вампир? А слова Линдстрома о гриме…

Повинуясь внезапному импульсу, Хендерсон подошел к большому зеркалу, стоявшему в прихожей. Он качнулся, выпрямился. Прихожая ярко освещена, он стоит прямо перед стеклом, но ничего не видит.

Он не отражается в зеркале!

Из глотки вырвался тихий, зловещий смех. Он стоял, уставясь перед собой, и смеялся все громче и громче.

«Я пьян», – произнес он негромко. – «Конечно, пьян. Дома с трудом различал себя в зеркале. А сейчас допился до того, что вовсе ничего не вижу. Ясное дело, нализался. Вел себя, как дурак, пугал людей. Уже начались галлюцинации, вернее, я не вижу то, что должен видеть. А вот теперь появились призраки. Ангелы!»

Он понизил голос, прищурился. – «Точно, ангел. Уже стоит позади меня. Привет, ангел!»

«Привет».

Хендерсон резко повернулся, едва не упав. Девушка. На ней темный плащ; золотистые волосы, словно сияние, обрамляют прекрасное бледное лицо. Глаза небесной голубизны, губы цвета адского пламени.

«Неужели это не видение?» – мягко произнес Хендерсон. – «Или я, глупец, напрасно поверил в такое чудо?»

«Ваше чудо зовут Шейла Дарли; она как раз собиралась, с вашего разрешения, напудрить нос».

«Стивен Хендерсон любезно оставляет сие зеркало в вашем полном распоряжении».

Хендерсон немного отступил, не отрывая от неё глаз.

Девушка одарила его полукокетливой-полузадумчивой улыбкой. – «Никогда не видели, как женщины пудрятся?»

«Не думал, что ангелы тоже пользуются косметикой», – отозвался Хендерсон. – «Что ж, я ещё многого не знаю о жизни ангелов. С этой минуты я решил посвятить себя исследованию данной проблемы. Мне так много предстоит выяснить! Так что не удивляйтесь, если весь вечер я буду ходить за вами следом и заносить свои наблюдения в записную книжку».

«Записная книжка? У вампира?»

«О, я весьма интеллигентный вампир. Не имею никакого отношения к неотесанной банде неумытых уроженцев Трансильвании, которые только и умеют, что бегать по лесам. Когда мы познакомимся поближе, вы убедитесь, что я могу быть очень милым вампиром».

«Ну конечно, это видно с первого взгляда», – насмешливо произнесла девушка. – «Но подумайте: ангел и вампир! Странное сочетание, правда?»

«Мы можем делиться опытом», – объявил Хендерсон. – «Кстати, я подозреваю, что в вас таится что-то дьявольское. Скажем, этот темный плащ поверх белоснежного одеяния. Черный ангел! Что, если вы вовсе не спустились с небес? Возможно, у нас есть что-то общее».

Хендерсон произносил обычные салонные любезности, но в душе его бушевал ураган. Он вспомнил, что утверждал когда-то в спорах с друзьями; циничные выводы, в справедливости которых, казалось, убеждала сама жизнь.

В свое время он объявил, что любовь с первого взгляда – выдумка, существующая лишь в книгах и спектаклях, где такой драматический ход нужен для того, чтобы подстегнуть развитие сюжета. Он полагал, что люди именно оттуда узнают о подобной романтической ерунде, и сами себя убеждают в том, что так происходит и в жизни, хотя ощущают лишь обычную животную страсть.

Но вот появилась Шейла, белокурый ангел, и мрачные мысли, глупая возня с зеркалом, пьяная одурь – все стало неважным, исчезло, словно по мановению волшебной палочки. Теперь он мог думать лишь о ней, мечтать о губах, красных и сочных, как вишни, небесно-голубых глазах, о тонких как у фарфоровой статуэтки, белоснежных руках.

Очевидно, его взгляд выразил чувства, которые он испытывал, и девушка все поняла.

«Ну что», – тихонько произнесла она, – «надеюсь, осмотр вас удовлетворил?»

«О, это ещё мягко сказано, как и подобает настоящему ангелу. Но один нюанс в повадках небесных созданий мне особенно любопытен. Скажите, ангелы танцуют?»

«Какой тактичный вампир! Что ж, пройдем в комнату?»

Он взял её под руку, и они вошли в гостиную. Веселье было в полном разгаре. Напитки уже подняли праздничное настроение собравшихся до нужной высоты, но танцевальная фаза вечеринки кажется, завершилась. Небольшие группы, разбившись на парочки, разбрелись по комнате. Облюбовав себе укромные уголки, они, разгоряченные раскованной атмосферой, царящей здесь и спиртным, хихикали, хохотали, томно шептались. Неизменные «заводилы» развлекали желающих своими выходками. Везде чувствовался ненавистный Хендерсону дух бездумного, пустого, пьяного веселья.

Словно бросая им вызов, он выпрямился во весь рост, плотнее закутался в плащ; на бледном лице появилась зловещая «вампирская» усмешка. Он шествовал по комнате в мрачном молчании. Шейла, кажется, решила, что все это ужасно забавно.

«Покажи им настоящего вампира!» – хихикнула она, прижавшись к его руке, и Хендерсон повиновался. Он пронизывал проходящие мимо парочки пристальным гипнотическим взглядом, растягивал губы, демонстрируя жуткую вампирскую ухмылку женщинам. Там где он проходил, немедленно стихал веселый гул, разговоры прекращались, все поворачивались в его сторону. Он шествовал по огромной комнате, словно сама Красная Смерть. За ним тянулся шлейф шепотков, приглушенных вопросов.

«Кто этот человек?»

«Он поднимался на лифте с нами, и…»

«Эти глаза…»

«Вампир!»

«Хэлло, Дракула!» – перед ним возник Маркус Линдстром в компании довольно мрачной брюнетки в костюме Клеопатры: парочка выскочила навстречу Хэндерсону. Толстяк с трудом удерживался в вертикальном положении, его спутница и собутыльница была не в лучшем состоянии. В клубе Хендерсону нравилось общаться с трезвым Маркусом, но его всегда раздражало поведение Линдстрома на вечеринках. В таком состоянии его приятель становился особенно невыносимым, – он начинал хамить.

«Детка, хочу тебе представить моего очень-очень хорошего знакомого. Да, друзья и подруги, сегодня, в День всех святых, я пригласил на наш праздник графа Дракулу вместе с дочерью. Бабушку я тоже пригласил, но как назло она улетела на шабаш, вместе с тетушкой Джемаймой. Ха! Граф, познакомьтесь с моей маленькой подружкой».

Брюнетка, кривя рот, уставилась на Хендерсона.

«Оооо, Дракула, какие у тебя большие глаза! Оооо, какие у тебя большие зубы! Оооо…»

«Ну полно, Маркус», – попытался прекратить эту сцену Хендерсон. Но хозяин уже повернулся к собравшимся гостям и начал вещать на всю комнату.

«Друзья, рад вам представить единственного и неповторимого, подлинного вампира в неволе, – остерегайтесь подделок! Дракула Хендерсон, редчайший экземпляр кровососа обыкновенного, со вставными клыками».

При любых других обстоятельствах Хендерсон оборвал бы монолог Линдстрома хорошим ударом в челюсть. Но рядом стояла Шейла, а вокруг толпятся гости.

Лучше попытаться обратить все в шутку, высмеять эти неловкие потуги на остроумие. Он ведь вампир; почему бы не поступить как настоящий вампир?

Хендерсон улыбнулся девушке, потом повернулся к любопытным, нахмурился и провел руками по плащу. Только сейчас он заметил, что ткань по краям немного грязная или пыльная. Холодный шелк легко скользил между пальцев, длинная тонкая рука Хендерсона прикрыла черным одеянием грудь. Он словно закутался в ледяную тень. Это мгновенно придало уверенности в себе. Он широко раскрыл глаза и почувствовал, как все застыли, завороженные его горящим взглядом, Медленно разжал губы. Его охватило пьянящее ощущение собственной силы, власти над ними. И тогда взгляд притянула мягкая, толстая шея Линдстрома, синеватая вена, резко выделяющаяся на фоне бледной кожи. Он смотрел на шею Маркуса, сознавал, что внимание собравшихся приковано к нему, и непреодолимое желание закружило голову.

Хендерсон резко повернулся. Глаза его не отрывались от обильной плоти, от собравшейся в толстые складки кожи, от жировых валиков, подрагивавший на шее.

Руки сами собой протянулись вперед. Линдстром взвизгнул, словно пойманная крыса. Да он и есть жирная, вертлявая, гладкая белая крыса, полная свежей горячей крови. Вампиры жаждут крови. Крови, которая сейчас брызнет из шеи крысы, из голубоватой вены на шее визжащей от смертельного ужаса крысы.

«Свежая кровь».

Этот низкий глубокий голос принадлежал ему, Хендерсону.

Его руки крепко держали добычу.

Руки сами схватили шею жертвы в то мгновение, когда он произнес эти слова, руки чувствовали живое тепло, нащупывали вену. Хендерсон медленно опускал голову, все ближе и ближе к шее добычи; Линдстром начал дергаться в безнадежной попытке спастись, и руки теснее сомкнулись на его шее. Лицо добычи заливала багровая краска. Кровь приливает к лицу, – это хорошо. Свежая кровь!

Хендерсон открыл рот. Он почувствовал, как обнажились его зубы. Клыки почти касались жирной шеи, и наконец…

«Стоп! Хватит с него!»

Голос Шейлы – словно прохладное дуновение ветерка; кровавый туман рассеялся. Ее пальца сжимают руку. Хендерсон, словно выйдя из транса, резко поднял голову. Он отпустил Линдстрома, и тот, как мешок, повалился на пол с раскрытым ртом.

Все, как завороженные, смотрели на него: челюсти отвисли, лица искажены гримасой боязливого любопытства.

«Браво!» – шепнула Шейла. – «Он заслужил это, но ты напугал беднягу до смерти!»

Хендерсон с трудом взял себя в руки. Заставил губы растянуться в приятной улыбке, повернулся к толпе.

«Леди и джентльмены», – объявил он. – «Небольшая демонстрация, чтобы вы могли воочию убедиться в абсолютной справедливости утверждений нашего дорогого Маркуса. Я действительно вампир. Теперь, я убежден, больше никому из вас не угрожает опасность. Если среди собравшихся есть доктор, мы можем организовать переливание крови для пострадавшего».

С лиц понемногу исчезала гримаса страха, кое-где раздался смех. Обычная нервная реакция. Постепенно истерическое хихиканье перешло в здоровый хохот. Хендерсону удалось превратить инцидент в застольную шутку. И только глаза Маркуса по-прежнему выражали панический ужас. Он знал правду.

Но тут в комнату влетел один из «заводил» и привлек на себя всеобщее внимание. Он спустился на улицу, позаимствовал фартук и кепку у мальчишки продавца газет, напялил их на себя, и теперь бегал по комнате, размахивая стопкой газет.

«Экстра! Экстра! Свежие новости! Страх и ужас в День всех святых! Экстра!»

Смеющиеся гости расхватывали газеты. Какая-то женщина подошла к Шейле, девушка пошла за ней, ступая неуверенно, как во сне.

«Увидимся позже», – бросила она Хендерсону. Ее взгляд словно воспламенял. Но ужасное ощущение, охватившее его, когда в руках беспомощно трепыхался Линдстром, до сих пор не давало покоя. Как он мог сделать это?

Вопящий шутник подбежал, сунул ему газету, и Хендерсон машинально развернул её. «Страх и ужас в День всех святых», – так кричал псевдо-газетчик. Что там?

Он вгляделся. Читать было трудно, все расплывалось перед глазами.

Заголовок! Хендерсон едва не выронил листок. Это действительно экстренный выпуск. Он лихорадочно проглядывал заметку, и сердца все больше сжимал безнадежный страх.

«Пожар в магазине маскарадных костюмов…около восьми часов вечера вызвали пожарных… потушить не удалось… помещение полностью сгорело… ущерб достигает… Странное обстоятельство: владелец магазина неизвестен… обнаружен скелет под…»

«Нет! Не может быть!» – вырвался у него громкий возглас.

Он перечитал это место. В ящике с землей в подвале обнаружен скелет. Нет, не в ящике, – это был гроб. Еще два рядом оказались пусты. Скелет завернут в плащ, огонь не тронул его…

В конце приводились рассказы очевидцев, страшные заголовки к которым напечатали для пущего эффекта жирным шрифтом. Соседи боялись появляться рядом с домом. Там жили в основном выходцы из Венгрии; слухи о странных незнакомцах, посещавших магазин, случаях вампиризма. Один из местных жителей уверял, что там проходили тайные сборища какого-то ужасного культа. Суеверные сплетни о том, чем торговал владелец лавки: любовные зелья, амулеты из неведомых краев, необычные одеяния, обладавшие сверхъестественными свойствами.

Странная одежда, вампиры, плащи… глаза, его глаза!

«Это подлинный плащ».

«Я собираюсь вскорости оставить это дело… Вам он принесет больше пользы».

Обрывки воспоминаний вихрем пронеслись в голове. Хендерсон бросился в прихожую, к большому зеркалу.

На мгновение он замер там, затем вскинул руку, чтобы заслонить глаза и не видеть того, что бесстрастно показало ему стекло. Там не было его отражения.

Вампиры не отражаются в зеркале.

Вот почему он так пугал окружающих. Вот откуда странные желания при виде человеческой шеи. Он почти уступил им, когда схватил Линдстрома. Господи, что же делать?

Всему виной плащ, непроницаемо-черный плащ, немного испачканный по краям. Это земля, следы могильной земли. Когда холодный как лед плащ окутывал его, он внушал ощущения подлинного вампира. Проклятый кусок ткани, некогда обвивавший тело живого мертвеца, носферату. Рыжеватое пятнышко на рукаве – засохшая кровь.

Кровь. Хорошо бы снова увидеть кровь. Ощутить, как струится теплый жизнетворный красный ручеек…

Нет! Это безумие. Он пьян, он просто спятил.

«Ага. Мой бледнолицый друг, вампир».

Рядом снова стояла Шейла, и частые удары сердца заглушили панический ужас. При виде её сияющих глаз, жарких алых губ, приоткрытых в манящем ожидании, словно горячая волна затопила душу. Хендерсон посмотрел на хрупкую белую шею, окаймленную переливающейся чернотой плаща, и другое, страшное желание опалило все его существо. Любовь, страсть, и жажда.

Наверняка это отразилось в его глазах, но девушка не дрогнула. Она ответила ему взглядом, в котором горело то же пламя.

Шейла тоже любит его!

Не раздумывая, Хендерсон стащил с себя плащ. Ледяная тяжесть, сдавившая плечи, сразу исчезла. Вот и все! Какая-то часть его естества сопротивлялась, не желала, чтобы он освободился от сладкого плена. Но другого выхода нет. Это зловещая, проклятая ткань; он сейчас обнимет девушку, захочет поцеловать, и тогда…

Но он не смел даже думать, что могло произойти.

«Устал от перевоплощений?» – тихо спросила она и так же как он, одним движением сбросила свой плащ, представ во всем великолепии сияющей белизны своего одеяния ангела. Окаймленное золотым ореолом лицо, стройная фигуры были полны такой величественной в своем совершенстве красоты, что у Хендерсона невольно вырвался вздох.

«Ангел», – шепнул он.

«Дьявол», – смеялась она.

Словно какая-то неодолимая сила притянула их; они тесно прижались друг к другу. Хендерсон держал оба плаща. Их губы слились, и время остановилось. Так они стояли, пока группа гостей во главе с Линдстромом не ввалилась в прихожую.

При виде Хендерсона толстяк побледнел и съежился.

«Ты…», – прошептал он. – «Ты хочешь…»

«Просто уйти», – Хендерсон улыбнулся. – «Мы просто уходим».

Сжав руку девушки, он увлек её к лифту, и захлопнул дверь перед самым носом у бледного, оцепеневшего от страха Линдстрома.

«Ты действительно хочешь покинуть их?» – шепнула Линда, тесно прижавшись к его руке.

«Да. Но мы не спустимся вниз. Нет, мы не спустимся в мои владения, мы вознесемся к тебе, на небеса!»

«Садик на крыше?»

«Именно, мой бесценный ангел. Я хочу внимать тебе среди райских кущ, целовать, окруженный облаками, и…»

Лифт начал подниматься, его губы снова нашли её.

«Ангел и дьявол. Какой фантастический союз!»

«Я подумала то же самое», – призналась девушка. – «Интересно, что будет у наших детей, нимб или рожки?»

«Наверняка и то, и другое».

Они достигли пустынной крыши дома. Здесь безраздельно царил сегодняшний праздник.

Хендерсон сразу ощутил это. Там, в ярко освещенной огромной комнате, был Линдстром со своими друзьями из высшего света, бушевал маскарад. Здесь – ночь, мрачное величественное безмолвие. Слепящий свет, музыка, звон бокалов, гул разговоров, – все, что обезличивало праздники, делало их похожими один на другой, растворилось в первозданной темноте. Сегодняшняя ночь – особенная, и это чувствовалось здесь.

Небо было темно-голубым, а не черным, Как серые бороды нависших над землей гигантов, изумленно разглядывавших круглый оранжевый шар луны, собрались густые облака. Пронизывающий ледяной ветер, дующий с моря, наполнял воздух едва различимыми шепотками, которые принес с собой из далеких краев.

Небо, по которому летели ведьмы на шабаш. Колдовская луна, зловещая тишь, в которой едва слышалось бормотание нечистых молитв и заклинаний. Облака скрывали чудовищные лики тех, кто явился на зов из крайних пределов тьмы. Сегодня царство Хеллоуина. Сегодня День всех святых.

К тому же здесь чертовски холодно!

«Дай мне мой плащ», – шепнула Шейла. Он машинально протянул его, и великолепная черная ткань окутала девушку. Ее глаза манили, он был бессилен против их завораживающей силы. Дрожа, он поцеловал её.

«Ты замерз», – произнесла она. – «Надень свой плащ».

Да, Хендерсон. Надень его сейчас, когда ты не можешь оторвать взгляда от её шеи. А когда снова поцелуешь её, захочется прильнуть к нежному горлу. Она покорится, потому что жаждет любви, а ты примешь её дар, потому что жаждешь… ощутить вкус свежей крови. Ее крови.

«Надень его, милый, надень сейчас же», – настойчиво шептала девушка. Ее голос дрожал от лихорадочного нетерпения; глаза горели желанием, таким же сильным, как и его страсть.

Хендерсона била дрожь.

Закутаться в этот зловещий символ зла? Черный могильный плащ, плащ смерти, плащ вампира? Дьявольский плащ, наполненный собственной холодной, призрачной жизнью, которая обволакивает хозяина, чудовищно искажает лицо, рассудок, заставляет все существо содрогаться от неутолимой жажды?

«Вот так».

Тонкие нежные руки обвились вокруг него, набрасывая тяжелую ткань на плечи. Она застегнула плащ на шее, лаская, провела по горлу.

Хендерсона била дрожь.

Он ощутил, как все тело пронзил ледяной холод; потом он превратился в страшный жар. Он словно стал исполином. Лицо, помимо воли, исказила жуткая усмешка. Власть, абсолютная власть над смертными!

Рядом стояла девушка, её глаза звали, манили… Точеная белая шея, полная горячей жизненной силы, мускулы напряглись в ожидании. Она жаждала его, жаждала прикосновения его губ.

И зубов.

Нет. Этого не будет. Он любит её. Любовь должна победить безумие. Да, так и надо поступить. Не снимать плащ, одолеть его власть, чтобы обнять любимую, а не схватить как добычу. Он должен так поступить. Он должен проверить себя.

«Шейла», – смешно, каким низким стал его голос.

«Да, милый?»

«Шейла, я должен рассказать тебе все».

В её глазах светится ожидание, покорность. Она не станет сопротивляться, это будет так легко!

«Шейла, пожалуйста, выслушай меня. Ты читала газету».

«Да».

«Я… Я получил этот плащ там. В магазине, который сгорел. Мне трудно все объяснить внятно. Ты видела, что я сделал с Линдстромом. Тогда я чуть было не довел дело до конца, понимаешь? Я хотел… укусить его. Когда я ношу чертов плащ, то чувствую себя так, будто я – одно из этих созданий».

Почему её взгляд не изменился? Почему она не отшатнулась от него, охваченная ужасом? Боже, какая ангельская невинность! Какая доверчивость! Почему она не бежит отсюда? Ведь он в любой момент может не совладать с собой и схватить её.

«Я люблю тебя, Шейла. Верь мне. Я люблю тебя».

«Знаю». – Ее глаза мерцают в лунном свете.

«Я хочу проверить себя. Хочу твердо знать, что моя любовь сильнее, чем эта… эта вещь. Сейчас я поцелую тебя, не снимая плаща. Если не выдержу, обещай мне, что вырвешься и убежишь, – быстро, как только сможешь. Надо, чтобы ты поняла, почему я так поступаю. Я должен встать лицом к лицу с этой страшной силой, бороться с ней, и доказать, что моя любовь к тебе настолько чиста, непобедима… Ты боишься?»

«Нет». – В её глазах светилось прежнее желание. Если бы она только знала, что сейчас делается с ним!

«Ты ведь не думаешь, что я сошел с ума? Я разыскал тот магазин, хозяин казался таким страшным маленьким старичком, – и он дал мне плащ. Даже сказал, что это подлинный плащ вампира. Я думал, что он шутит, но сегодня увидел, что не отражаюсь в зеркале, а потом чуть не прокусил вену на шее Линдстрома. Теперь я хочу тебя. Но я должен проверить свою выдержку».

«Ты не сошел с ума. Я все понимаю, Я не боюсь».

«Тогда…»

Губы девушки приоткрылись в призывной, вызывающей улыбке. Хендерсон собрал все силы, наклонился к шее любимой, борясь с собой. На мгновение он застыл так, освещенный призрачным светом оранжевой луны, его лицо исказилось.

А девушка манила его дразнящим взглядом.

Ее странные, неестественно красные губы раздвинулись, тишину нарушил насмешливый серебристый смех, белоснежные руки оторвались от черного как ночь плаща и ласково обвили шею Хендерсона.

«Я все знаю… я сразу все поняла, когда посмотрела в зеркало. Поняла, что ты носишь такой же плащ, достал его там же, где я достала свой…»

Странно, она притянула его к себе, но губы её ускользнули от поцелуя, Он застыл, ошеломленный её словами. Горло обожгло ледяное прикосновение маленьких острых зубов, он почувствовал странно умиротворяющий, ласковый укус; потом вокруг опустилась вечная тьма.



загрузка...