КулЛиб электронная библиотека
Всего книг - 615020 томов
Объем библиотеки - 955 Гб.
Всего авторов - 243081
Пользователей - 112801

Впечатления

Влад и мир про Самет: Менталист (Попаданцы)

Книга о шмоточнике и воре в полицейском прикидке. В общем сейчас за этим и лезут в УВД и СК. Жизнь показывает, что людей очень просто грабить и выманивать деньги, те кому это понравилось, никогда не будут их зарабатывать трудом. Можете приклеивать к этому говну сколько угодно венков и крылышек, вонять от него будет всегда. По этому данное чтиво, мне не интересно. Я с 90х, что бы не быть обманутым лохом, подробно знакомился о разных способах

подробнее ...

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Dce про Яманов: "Бесноватый Цесаревич". Компиляция. Книги 1-6 (Альтернативная история)

Товарищи, можно уточнить у прочитавших - автор всех подряд "режет", или только тех, для которых гои - говорящие животные, с которыми можно делать всё что угодно?!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Аникин: В поисках мира (Попаданцы)

Начало мне по стилистике изложения не понравилось, прочитал десяток страниц и бросил. Всё серо и туповато, души автора не чувствуется. Будто пишет машина по программе - графомания! Такие книги сейчас пекут как блины. Достаточно прочесть таких 2-3 аналогичных книги и они вас больше не заинтересуют никогда. Практика показывает, если начало вас не цепляет, то в конце вы вряд ли получите удовольствие. Я такое читаю, когда уже совсем читать

подробнее ...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Влад и мир про Дейнеко: Попал (Альтернативная история)

Мне понравилась книга, рекомендую

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
vovih1 про Яманов: Режиссер Советского Союза — 4 (Альтернативная история)

Админы, сделайте еще кнопку-СПАСИБО АВТОРУ

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Дед Марго про Фишер: Звезда заводской многотиражки (Альтернативная история)

У каждого автора своей читатель. Этот - не мой. Триждды начинал читать его сериалы про советскую жизнь, но дальше трети первых частей проходить не удавалось. Стилистикой письма напоминает Юлию Шилову, весьма плодовитую блондинку в книжном бизнесе. Без оценки.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Влад и мир про Кот: Статус: Попаданец (Попаданцы)

Понос слов. Меня хватило на 5 минут чтение. Да и сам автор с первых слов ГГ предупреждает об этом в самооценке. Хочется сразу заткнуть ГГ и больше его не слушать. Лучший способ, не читать!

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

В погоне за Кассандрой [Лиза Клейпас] (fb2) читать онлайн


Настройки текста:



Лиза Клейпас В погоне за Кассандрой

Название: Chasing Cassandra / В погоне за Кассандрой

Автор: Lisa Kleypas /Лиза Клейпас

Серия: The Ravenels, # 6 / Рэвенелы - 6

Объем книги: 26 глав и эпилог

Дата выхода в оригинале: 18 февраля 2020

Переведено специально для группы: Любимая писательница - Лиза Клейпас

Переводчик: Анна Воронина

Редакторы: Елена Заверюха, Марина Драп и Ленара Давлетова

Оформление: Асемгуль Бузаубакова

При копировании перевода, пожалуйста, указывайте переводчиков, редакторов и ссылку на группу! 

Пролог

(удалённый, не входит в официальное издание)


Лондон, 1856


Мальчик, продающий товары в поездах, вернулся.

Мистер Чемберс Пакстон с облегчением заметил крепкого высокого паренька, шедшего по проходу со связкой сложенных газет, которую он нёс в кожаной петле на ремне, перекинутом через плечо.

В течение последних четырёх месяцев Пакстон, производитель паровых двигателей и котлов, каждую неделю в восемь часов двадцать пять минут утра садился на экспресс и отправлялся из Лондона в Манчестер, а затем обратно. Недавнее приобретение трамвайной конструкторской компании вынуждало его останавливаться с понедельника по пятницу в гостинице "Белый лев" в Манчестере, пока он не убедится, что новое руководство способно управлять делами без его надзора. Оставалось надеяться, что это произойдёт совсем скоро: Пакстон смертельно устал от отсутствия нормальной семейной жизни и скучал по жене и пяти дочерям.

Теперь сто восемьдесят шесть миль можно было преодолеть всего за пять часов, что являлось чудом современной эпохи. Но бывали дни, когда время в пути тянулось до боли медленно, и периодическое появление мальчика, продающего разнообразные товары, помогало скоротать долгие часы.

Когда поезд отходил от станции, из багажного вагона появлялся темноволосый парень с газетами и журналами. Затем он выходил с кувшином воды, а после выносил корзину с товарами в ассортименте. Когда Пакстон начал свои еженедельные путешествия, он вскоре усвоил, что в привокзальных буфетах, где еду всегда подавали сомнительного качества, и ею зачастую даже можно было отравиться, ничего покупать нельзя. Зато этот парень всегда предлагал вполне сносные продукты: бутерброды с ветчиной или сыром, пироги со свининой, свежий инжир и варёные яйца. Кроме того, он мог с абсолютной точностью назвать расписание движения поездов и маршруты на всех ветках лондонской железной дороги.

К сожалению, на прошлой неделе мальчик не появился ни на маршруте в Манчестер, ни на обратном пути. Временный подменяющий попался грубый и угрюмый, и у него не нашлось даже любимой газеты Пакстона - "Стандард". Вдобавок ко всему, кусок имбирного пряника, который он продал Чемберсу, оказалось так же сложно переварить, как кусок черепицы.

Теперь, к счастью, всё вернулось на круги своя.

Парень работал быстро и любезно вёл светские беседы с пассажирами, обменивая газеты на монеты. Пока мальчик пробирался через вагон, Пакстон заметил, что лицо у него в синяках, а один глаз заклеен пластырем. Из-за недавнего скачка в росте, его руки и ноги выглядели тонкими в сравнении с крупными ладонями и ступнями, как у подрастающего щенка.

Узнав Пакстона, парень улыбнулся, и уголок его здорового глаза пополз вверх.

– Доброе утро, сэр. – Он вытащил из кожаной петли хрустящую сложенную газету. – "Стандарт", как обычно?

– Да, и экземпляр "Таймс" для моего спутника. – Пакстон указал на мужчину рядом с ним, Джона Критчли, вице-президента его производственной компании.

Критчли согласно кивнул, удостоив паренька лишь мимолётным взглядом. Хотя коренастый Критчли был средних лет, как и Пакстон, он выглядел и вёл себя как человек на двадцать лет старше.

– Я заплачу за оба экземпляра, – пробормотал Чемберс Пакстон, обращаясь к мальчику.

– Четыре пенса и один пенни, сэр.

Когда мальчик вручил им газеты, Пакстон не удержался и спросил:

– Как ты поранил глаз, парень?

– В поезде из Линкольншира случилась небольшая стычка, – последовал печальный ответ.

Критчли пробежал взглядом по первой полосе своей газеты и кисло заметил:

– Мальчики твоего возраста всегда нарываются на драку.

Парень слегка улыбнулся.

– Только не я, сэр. Я просто помогал кондуктору усмирить подвыпившего пассажира. Джентльмен пытался выйти на платформу, но оказался между вагонами. Когда мы его вытаскивали, он заехал локтем мне в глаз.

Критчли и бровью не повёл, напрочь игнорируя мальчика.

Раздражённый надменностью своего вице-президента Пакстон обратился к пареньку:

– Ты поступил правильно.

– У меня не было выбора, сэр, – последовал бесстрастный ответ мальчика, и его здоровый глаз весело сверкнул. – Он задолжал мне денег за сэндвич.

Пакстон усмехнулся и откинулся на спинку сиденья.

Парень поправил связку газет в кожаной петле на ремне и двинулся дальше.

Просматривая страницы с финансовыми новостями, Критчли тихо спросил у Пакстона:

– Вы читали о том, что компания "Лондон Айронстон" собирается выпустить привилегированные акции? Хорошее вложение средств.

– Я как раз об этом подумываю, – признался Пакстон. К его удивлению, к нему тут же повернулся паренёк с озабоченным видом.

– Я бы не стал покупать их акции, сэр, – тихо предупредил он.

Восприняв это замечание как наглость, Критчли бросил на него испепеляющий взгляд.

– А ты не иначе как подающий надежды финансовый чародей? – спросил он ледяным тоном. – Скажи на милость, какой мудростью ты можешь с нами поделиться в отношении привилегированных акций железных дорог?

Пакстон собирался уже вмешаться, чтобы избавить парнишку от неловкости.

– Я бы заподозрил неладное, поскольку они собираются выпустить только некумулятивные привилегированные акции[1], а сами до сих пор не выплатили последние проценты по долговым обязательствам.

Пакстон и Критчли в недоумении уставились на парня. Для мальчишки, продающего товары в поезде, произнести такую речь было сродни тому, как если бы он расправил крылья и вылетел в окно.

– Где ты об этом услышал? – спросил Критчли. – Кто это сказал?

Уголок рта мальчика дёрнулся.

– Никто... я умею читать, сэр. – Он слегка приподнял кипу газет. – Ходят слухи, что компания "Лондон Айронстон" недавно пыталась занять большую сумму денег, но все крупные банки ей отказали. Я бы подождал, пока цена на акции упадёт, и купил бы обычные.

Пассажир на противоположной стороне от прохода, устав ждать, раздражённо проговорил:

– Я бы хотел купить экземпляр "Зрителя".

– Да, сэр.

Мальчик повернулся к мужчине.

Критчли уткнулся в газету, бормоча что-то о шпане, которая не знает своего места.

Чемберс Пакстон откинулся на спинку сиденья. Погрузившись в свои мысли, он снял очки, протёр их носовым платком и снова надел. За окнами мелькали зелёные деревушки и приходские церкви, словно невидимая рука листала иллюстрированные страницы гигантской книги. "Что-то есть в этом пареньке", – подумал он. Смышлёный, трудолюбивый, явно амбициозный. Он обладал хорошими манерами, был сообразителен и стремился угодить. Парень относился к тем людям, которые всегда опережают остальных, наблюдают и ждут своего звёздного часа. Он напомнил Пакстону его самого в молодости, человека, который добился всего сам.

Почему бы не взять этого парня в качестве протеже?

Пакстону уже не посчастливится обзавестись родным сыном, ведь детородный возраст жены давно прошёл. Сестра уговаривала его взять одного из её сыновей под своё крыло, но, как бы он ни любил племянников, они были мягкими, избалованными и немного глуповатыми. А сейчас перед ним стоял парень, который нуждался в наставнике и заслуживал шанса получить билет в жизнь. Пакстон мог бы передать этому мальчику с острым, восприимчивым молодым умом свою мудрость... а он бы, в свою очередь, стоял на страже интересов своего благодетеля.

Когда паренёк дошёл до последнего ряда, а затем вернулся в переднюю часть вагона, Пакстон остановил его коротким жестом.

– Как тебя зовут, парень?

"Шесть месяцев путешествий на этом поезде, – подумал Чемберс Пакстон, – и до сих пор мне не приходило в голову об этом спросить".

– Том Северин, – ответил мальчик и пошёл за кувшином с водой.

Он и понятия не имел, что вся его жизнь вот-вот изменится. 

Глава 1

Гэмпшир, Англия

Июнь, 1876.


Заявиться на эту свадьбу было ошибкой.

Обычно Том Северин плевал на вежливость и этикет. Ему нравилось приходить на мероприятия, куда его не приглашали, зная, что он слишком богат, и его никто не посмел бы вышвырнуть вон. Но надо было догадаться, что свадьба Рэвенелов окажется ужасно скучной, как и все другие свадьбы. Сплошная романтическая чепуха, едва тёплая еда и изобилие цветов. На сегодняшней утренней церемонии крошечная часовня поместья Приорат Эверсби была битком набита растениями, как будто весь цветочный рынок Ковент-Гардена изверг там всё своё содержимое. Воздух так сильно благоухал различными ароматами, что у Тома слегка разболелась голова.

Он бродил по старинному якобинскому особняку в поисках укромного местечка, где смог бы передохнуть, прикрыв глаза. Снаружи у главного входа собрались гости, чтобы проводить молодожёнов в свадебное путешествие.

За исключением нескольких гостей, таких как Рис Уинтерборн, валлийского владельца универмага, толпа состояла из одних аристократов. А это означало, что разговоры велись на темы, которые Тому были совершенно безразличны. Охота на лис. Музыка. Выдающиеся предки. Никто на подобных сборищах не обсуждал деловые предприятия, политику или что-нибудь, что могло бы заинтересовать его.

Старинный якобинский особняк имел вид типичного обветшалого, но шикарного многовекового загородного поместья. Тому не нравились старые вещи, не нравились запах плесени и накопившейся веками пыли, потёртые ковры, искривлённые старинные оконные стёкла. Да и красота окружающей местности не производила на него никакого впечатления. Большинство людей согласились бы, что Гэмпшир, с его зелёными холмами, пышными лесами и сверкающими ручьями, сбегающими по меловым склонам, одно из самых красивых мест на земле. Однако Тому природные ландшафты нравились в основном тем, что он мог прокладывать по ним дороги, железнодорожные пути и строить мосты.

В тишине послышались отдалённые весёлые возгласы и смех. Без сомнения, молодожёны спасались бегством под дождём из сырого риса. Все здесь казались искренне счастливыми. Том находил этот факт одновременно и раздражающим, и отчасти загадочным. Как будто все они знали какую-то тайну, которую от него скрывали.

Сделав состояние на железных дорогах и капитальном строительстве, Том не ожидал, что снова испытает укол зависти. Но сейчас она грызла его, как древесный жучок старую балку. Странно. Он был счастливее, чем большинство этих людей, или, по крайней мере, богаче, что в сущности одно и то же. Но почему же он не чувствовал себя счастливым? Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как он вообще хоть что-то чувствовал. Том постепенно осознал, что у него притупился вкус к жизни. То, что обычно доставляло ему удовольствие, теперь утомляло. Даже ночь в объятиях красивой женщины не приносила удовлетворения. С ним такое происходило впервые. И он понятия не имел, что с этим делать.

Северин счёл, что ему будет полезно провести некоторое время в компании Девона и Уэста Рэвенелов, которых он знал вот уже десять лет. Их троица, как и другие члены бесславной шайки, кутила, часто пьянствовала и буянила по всему Лондону. Но всё изменилось. Два года назад Девон неожиданно унаследовал графский титул и принял на себя роль ответственного главы семьи. А Уэст, прежде беззаботный пьяница, теперь управлял поместьем и арендаторами, и обсуждал исключительно погоду. Ради всего святого, погоду! Прежде такие весёлые, братья Рэвенел стали такими же скучными, как и все остальные.

Войдя в пустую музыкальную комнату, Том обнаружил в тёмном углу большое мягкое кресло. Развернув его, он сел лицом к стене и закрыл глаза. В комнате было тихо, как в склепе, за исключением негромкого тиканья часов. Им овладела незнакомая усталость, окутав его, словно туманом. Люди всегда подшучивали над его энергичностью и стремительным темпом жизни, и над тем, что никому за ним не угнаться. Теперь, видимо, и ему самому это стало не под силу.

Нужно как-то себя взбодрить.

Может, стоит жениться? Ему тридцать один год, самое время обзавестись женой и детьми. На свадьбе собрались десятки подходящих молодых девушек, все голубых кровей и с хорошим воспитанием. Брак с одной из них поможет ему подняться на новую социальную ступень. Он обдумал кандидатуры сестёр Рэвенел. Старшая, Хелен, вышла замуж за Риса Уинтерборна, а леди Пандора сегодня утром сочеталась браком с лордом Сент-Винсентом. Но оставалась ещё одна... сестра-близнец Пандоры, Кассандра.

Том ещё не встречался с ней лично, но вчера за ужином смог мельком разглядеть её за лесом из серебряных канделябров и буйством цветочных композиций. Насколько он мог судить, она была молодой, светловолосой и тихой. Эти качества не имели для него особого значения при выборе жены, но для начала тоже неплохо.

Его мысли прервали звуки, возвещающие о том, что в комнату кто-то вошёл. Чёрт. Из множества незанятых комнат на этом этаже, нужно было воспользоваться именно этой. Том уже собирался встать и заявить о своём присутствии, как вдруг женский всхлип заставил его ещё глубже вжаться в кресло. О, нет. Плачущая женщина.

– Прости, – дрожащим голосом произнесла незнакомка. – Не знаю, почему я так расчувствовалась.

На мгновение Тому показалось, что она обращается к нему, но тут ей ответил мужчина:

– Мне кажется, нелегко разлучиться с сестрой, которая всегда была твоей самой близкой подругой. К тому же близнецом. – Голос принадлежал Уэсту Рэвенелу. Том никогда раньше не слышал, чтобы он разговаривал с кем-то таким ласковым и нежным тоном.

– Просто я знаю, что буду по ней очень скучать. Но я счастлива, что она нашла настоящую любовь. Очень счастлива... – Её голос сорвался.

– Вижу, – сухо заметил Уэст. – Вот, возьми платок, и давай утрём твои слёзы радости.

– Спасибо.

– Нет ничего удивительного, – добродушно заметил Уэст, – в том, что ты испытала укол зависти. Ни для кого не секрет, что именно ты мечтала о счастливом браке, в то время как Пандора всегда была полна решимости вообще не выходить замуж.

– Я не завидую, я волнуюсь. – Женщина тихонько высморкалась. – Я ходила на все ужины и танцы, перезнакомилась с множеством достойных джентльменов. Некоторые были очень даже милыми, но если они и не обладали чересчур ужасными недостатками, то и особо выдающимися достоинствами не отличались. Я перестала искать любовь, просто хочу найти человека, которого смогла бы со временем полюбить, но даже это у меня не выходит. Со мной явно что-то не так. В конце концов, я останусь старой девой.

– Старых дев не бывает.

– К-как бы ты назвал даму средних лет, которая никогда не была замужем?

– Женщиной с определёнными стандартами.

– Можно и так сказать, но все остальные зовут их старыми девами. – Последовала угрюмая пауза. – К тому же я слишком толстая. Все платья мне тесны.

– Ты выглядишь так же, как и всегда.

– Вчера вечером платье пришлось срочно перешивать. Оно не сходилось на спине.

Осторожно повернувшись в кресле, Том выглянул из-за спинки. У него перехватило дыхание, и он в изумлении уставился на девушку.

Впервые в жизни Том Северин был сражён наповал. Сражён и убит.

Она была прекрасна, как только могут быть прекрасны огонь и солнечный свет. Пылкая, сияющая и золотая. При виде девушки его охватили чувства голода и опустошённости. Она олицетворяла собой всё, что он упустил в своей неблагополучной юности, каждую утраченную надежду и возможность.

– Милая, – ласково пробормотал Уэст, – послушай меня. Не надо переживать. Ты либо ещё встретишь кого-то, либо пересмотришь отношение к уже знакомому джентльмену. Некоторых мужчин надо распробовать. Как устриц или сыр горгонзола.

Она судорожно вздохнула.

– Кузен Уэст, если я не выйду замуж к двадцати пяти годам... а ты всё ещё будешь холост... станешь моей устрицей?

Уэст беспомощно на неё уставился.

– Давай договоримся, что когда-нибудь поженимся, – продолжила она, – если не найдём никого другого. Я стала бы хорошей женой. Я всегда мечтала лишь о своей собственной маленькой семье, о счастливом доме, где каждый чувствует себя в безопасности и каждому человеку рады. Ты же знаешь, я никогда не ворчу, не хлопаю дверьми и не дуюсь по пустякам. Мне просто нужно о ком-то заботиться. Хочу для кого-то иметь значение. Прежде чем откажешь...

– Леди Кассандра Рэвенел, – перебил её Уэст, – это самая идиотская идея со времён вторжения Наполеона в Россию.

В её взгляде читался упрёк.

– Почему?

– Помимо невообразимого множества причин, ты слишком для меня молода.

– Ты не старше лорда Сент-Винсента, а он только что женился на моей сестре.

– Внутренне я старше его на десятки лет. Моя душа сморщена, как изюм. Поверь мне на слово, ты не захочешь быть моей женой.

– Всё лучше, чем остаться в одиночестве.

– Что за вздор. Быть незамужней и быть одинокой - это совершенно разные вещи. – Уэст протянул руку, чтобы убрать выбившийся золотистый локон, который прилип к её щеке на месте высохшей слезинки. – А теперь иди, умойся прохладной водой, и...

– Я буду вашей устрицей, – вмешался Том. Он поднялся с кресла и подошёл к парочке, которая уставилась на него с открытыми от изумления ртами.

Том и сам немало удивился. Если он и был в чём-то хорош, так это в ведении деловых переговоров, а начинать их явно стоит по-другому. Всего парой слов он сумел выставить себя в самом невыгодном свете.

Но он так сильно хотел эту девушку, что ничего не мог с собой поделать.

Чем ближе он подходил к ней, тем труднее становилось здраво рассуждать. Сердце быстро и прерывисто колотилось о рёбра.

Кассандра придвинулась ближе к Уэсту, словно в поисках защиты, и уставилась на Тома, как на сумасшедшего. Он едва ли мог её за это винить. На самом деле он уже сожалел о том, что вышел, но отступать назад было уже поздно.

Уэст нахмурился.

– Северин, какого чёрта ты здесь делаешь?

– Я отдыхал в кресле. После того, как вы начали разговор, я не мог улучить подходящего момента, чтобы вас прервать. – Том был не в состоянии отвести взгляд от Кассандры. Её широко распахнутые, удивлённые глаза напоминали ясное небо в полночь, а позабытые слёзы поблёскивали, словно звёзды. Фигура: сплошь точёные, приятные взгляду изгибы, ни острых углов, ни прямых линий... лишь манящая, чувственно-нежная плоть. Если бы Кассандра принадлежала ему... возможно, у него, наконец, появилось бы то чувство лёгкости, присущее другим мужчинам. Тогда ему бы не пришлось проводить каждый день, ежеминутно преследуя заветную цель, но так и не испытывать удовлетворения.

– Я женюсь на вас, – сказал ей Том. – В любой момент. На любых условиях.

Уэст легонько подтолкнул Кассандру к двери.

– Иди, дорогая, а я пока поговорю с этим безумцем.

Она взволнованно кивнула и повиновалась.

Когда девушка переступила порог, Том, не задумываясь, её окликнул:

– Миледи?

Она медленно выглянула из-за дверного косяка.

Том не знал, что ей сказать, только понимал, что не мог позволить Кассандре уйти, с мыслями о том, будто она не совершенство во плоти.

– Вы не толстая, – хрипло проговорил он. – Но, чем больше вас будет в этом мире, тем лучше.

Комплимент вышел не слишком красноречивым и не особо уместным. Но в голубом глазу девушки, который он смог разглядеть в дверном проёме прежде, чем Кассандра вновь исчезла, промелькнуло веселье.

Том напрягся всем телом, едва не бросившись за ней, как идущая по следу гончая.

Уэст повернулся к Тому с озадаченным и раздражённым выражением на лице.

Прежде чем его друг успел заговорить, Том тут же спросил:

– Могу я заполучить её себе?

– Нет.

– Я должен её заполучить. Позволь мне её заполучить…

– Нет.

В мгновении ока Северин превратился в бизнесмена:

– Ты хочешь сам её заполучить. Вполне очевидно. Давай проведём переговоры.

– Ты же сам слышал, как я отказался на ней жениться, – раздражённо заметил Уэст.

Том ни на секунду в это не поверил. Как Уэст или любой другой здоровый мужчина мог не желать её с всепоглощающей силой?

– Очевидно, это такая стратегия, чтобы заманить её в ловушку, – сказал он. – Но я перепишу на тебя четверть железнодорожной компании. Поделюсь акциями компании по раскопкам. И добавлю сверху наличные. Назови сумму.

– Ты в своём уме? Леди Кассандра не вещь, которую можно вручить, как зонтик. Хотя, я бы тебе даже зонт не отдал.

– Ты мог бы её уговорить. Очевидно, она тебе доверяет.

– И ты думаешь, я бы этим воспользовался?

Тома озадачили его слова, и он начал терять терпение.

– Какой тогда смысл, если человек тебе доверяет, а ты этим не пользуешься?

– Леди Кассандра никогда не выйдет за тебя замуж, Северин, – раздражённо сообщил ему Уэст.

– Но она всё, о чём я только мечтал.

– Откуда ты знаешь? Ты же разглядел только хорошенькое личико, светлые волосы и голубые глаза. Тебе не приходило в голову узнать её внутренний мир?

– Нет. Мне всё равно. Её внутренний мир может быть каким угодно, если она позволит мне наслаждаться тем, что снаружи. – Когда Том увидел выражение лица Уэста, он принял оборонительную позицию и сказал: – Ты же знаешь, что я никогда не относился к сентиментальным простакам.

– Ты имеешь в виду людей с настоящими человеческими эмоциями? – ехидно поинтересовался Уэст.

– Я проявляю эмоции. – Том сделал паузу. – Когда хочу.

– Сейчас я испытываю одну определённую эмоцию. И прежде чем она заставит меня выпихнуть тебя пинком под зад, хочу кое-что прояснить. – Уэст пронзил его убийственным взглядом. – Держись подальше от леди Кассандры, Том. Найди другую невинную девушку, которую будешь развращать. У меня и так хватает предлогов тебя убить.

Брови Тома поползли вверх.

– Ты всё ещё злишься из-за переговоров по контракту? – спросил он с лёгким удивлением.

– О них я никогда не забуду, – сообщил ему Уэст. – Ты пытался обманом лишить нас прав на полезные ископаемые на нашей земле, хотя знал, что мы на грани банкротства.

– Это бизнес и ничего более, – запротестовал Том.

– А как же дружба?

– Дружба и бизнес – это две разные вещи.

– Ты хочешь сказать, что не будешь против, если друг попытается обвести тебя вокруг пальца, особенно если ты остро нуждаешься в деньгах?

– Я всегда нуждаюсь в деньгах. Вот почему их у меня в избытке. И нет, я не буду возражать, если друг попытается обвести меня вокруг пальца, я стану уважать его за попытку.

– Зная тебя, скорее всего, так и будет, – сказал Уэст тоном далёким от восхищённого. – Ты можешь быть бездушным ублюдком с непомерным аппетитом бычьей акулы, но честности тебе не занимать.

– Ты всегда был справедливым человеком. Вот почему я прошу тебя рассказать леди Кассандре о моих положительных и отрицательных качествах.

– О каких положительных качествах? – резко спросил Уэст.

Том на мгновение задумался.

– О том, как я богат? – предположил он.

Уэст застонал и покачал головой.

– Я бы тебя пожалел, Том, если бы ты не был таким эгоистичным ослом. Я уже видел тебя в таком состоянии и знаю, к чему это приведёт. По этой причине ты обладаешь несметным количеством домов, табуном лошадей, на которых и за всю жизнь не успеешь прокатиться, и множеством картин, для которых не хватит стен в твоих особняках. Для такого, как ты, разочарование неизбежно. Стоит тебе заполучить объект желания, как он теряет для тебя всякое очарование. Зная всё это, подумай сам, позволим ли мы с Девоном тебе ухаживать за Кассандрой?

– Я не потеряю интерес к моей собственной жене.

– Разве это возможно? – тихо спросил Уэст. – Ведь для тебя имеет значение только погоня. 

Глава 2

Выйдя из музыкальной комнаты, Кассандра поспешила наверх в свою спальню, чтобы умыться. Прохладный влажный компресс на глаза помог уменьшить покраснение. Однако, от тупой боли, которая охватила её, как только она увидела отъезжающий от дома экипаж Пандоры, лекарства не существовало. Её близняшка, вторая половинка, начала новую жизнь с мужем, лордом Сент-Винсентом. А Кассандра осталась одна.

Борясь с желанием снова заплакать, Кассандра медленно спускалась по парадной лестнице в главный холл. Ей придётся присоединиться к гостям в саду во французском стиле, где был устроен неофициальный фуршет. Гости свободно перемещались по угодьям, наполняя свои золотые тарелки горячим хлебом, яйцами-пашот на тостах, копчёными перепелами, фруктовым салатом и ломтиками русской шарлотки, приготовленной из бисквитного теста с начинкой из желе со взбитыми сливками. Лакеи пересекли холл, вынося на улицу подносы с кофе, чаем и холодным шампанским.

Как правило, Кассандра получала от таких мероприятий огромное удовольствие. Она любила вкусно позавтракать, особенно, если в конце подавали десерт, а шарлотка являлась одним из её любимых лакомств. Однако сегодня у неё не было настроения вести светские беседы. Кроме того, в последнее время она употребляла слишком много сладкого... вчера, например, съела лишнее пирожное с джемом за чаем, и всё предложенное фруктовое мороженое во время смены блюд за ужином, и эклер, начинённый густым миндальным кремом и покрытый хрустящим слоем глазури. И маленький декоративный марципановый цветочек на блюде с пудингами.

На полпути вниз Кассандре пришлось остановиться и сделать вдох. Она прижала ладонь к рёбрам, где корсет был затянут сильнее обычного. Как правило, повседневные корсеты зашнуровывали по фигуре для поддержки спины, что способствовало хорошей осанке, но они не были удушающе тесными. Тугая шнуровка предназначалась для особых случаев, таких как этот. С лишним весом, который она недавно набрала, Кассандра чувствовала себя будто в тисках, она задыхалась и покрывалась испариной. Казалось, нижнее бельё препятствовало попаданию воздуха в лёгкие. Раскрасневшись, она села на ступень и прислонилась к балюстраде. Уголки глаз снова начало пощипывать.

Ну сколько можно! Досадуя на себя, Кассандра достала из потайного кармана платья носовой платок и с силой прижала его к новой струйке слёз. Через одну-две минуты она заметила, что кто-то размеренной поступью поднимается по лестнице.

Смущённая тем, что её застали плачущей на ступеньках, как потерявшегося ребёнка, Кассандра попыталась подняться.

Но её остановил низкий голос.

– Нет... пожалуйста. Я только хотел предложить вам это.

Сквозь пелену слёз она разглядела тёмную фигуру Тома Северина, он стоял на ступеньку ниже с двумя бокалами холодного шампанского, протягивая один ей.

Кассандра было за ним потянулась, но замешкалась.

– Мне не следует пить шампанское, если оно не разбавлено пуншем.

Уголок его широкого рта приподнялся.

– Я никому не расскажу.

Кассандра с благодарностью приняла бокал и отпила содержимое. Холодная шипучая жидкость восхитительно облегчала сухость в горле.

– Спасибо, – пробормотала она.

Он коротко кивнул ей и развернулся, чтобы уйти.

– Подождите, – окликнула его Кассандра, хотя и не была уверена, хочет ли, чтобы он остался или ушёл.

Мистер Северин повернулся и кинул на неё вопросительный взгляд.

Во время их короткой встречи в музыкальной комнате Кассандра была слишком взволнована, чтобы в полной мере обратить на него внимание. Он показался ей таким странным, когда внезапно выскочил из ниоткуда и предложил выйти замуж за совершенно незнакомого человека. Кроме того, она пребывала в ужасе от того, что Северин подслушал её слезливые признания Уэсту, особенно о том, что её платье пришлось перешивать.

Но сейчас невозможно было не заметить, как он хорош собой: высокий и элегантно стройный, с тёмной шевелюрой, гладкой светлой кожей лица, и слегка сдвинутыми, густыми бровями. Если бы она оценивала его черты по отдельности: длинный нос, широкий рот, узкие глаза, резко очерченные скулы и подбородок, то не нашла бы их привлекательными. Но каким-то образом, собранные воедино, они делали его внешность поразительно интересной и более запоминающейся, чем красивое, в общепринятом понимании, мужское лицо.

– Вы можете ко мне присоединиться, – неожиданно для самой себя предложила Кассандра.

Северин заколебался.

– Вы этого хотите? – удивив её, спросил он.

Кассандре понадобилось время, обдумать этот вопрос.

– Я не уверена, – призналась она. – Я не хочу оставаться в одиночестве... но и компания мне не особо нужна.

– Тогда я - идеальное решение. – Он опустился на место рядом с ней. – Вы можете рассказать мне всё, что захотите. Я не выношу никаких моральных суждений.

Кассандра медлила с ответом, на мгновение отвлёкшись на его глаза. Они были голубыми с блестящими зелёными крапинками вокруг зрачков, но один глаз казался больше зелёным, нежели голубым.

– Все выносят суждения, – сказала она в ответ на его заявление.

– А я нет. Моё представление о добре и зле отличается от общепринятого. Можете считать, что я моральный нигилист.

– Кто это?

– Человек, который считает, что добра и зла, по сути, не существует.

– О, какой кошмар! – воскликнула она.

– Знаю, – ответил он с извиняющимся видом.

Возможно, некоторые хорошо воспитанные молодые женщины были бы шокированы, но Кассандра привыкла к неординарным людям. Она выросла вместе с Пандорой, чьё изворотливое и ловкое мышление вносило разнообразие в невыносимо скучную уединённую жизнь. На самом деле мистер Северин обладал сдержанной энергией, которая немного напоминала ей о сестре. По его глазам можно было определить, как быстро работает его мозг, и делал он это намного быстрее, чем у других людей.

Сделав ещё один глоток шампанского, Кассандра с облегчением обнаружила, что желание расплакаться прошло, и она снова может нормально дышать.

– Вы, наверное, гений? – спросила она, припоминая разговор между Девоном, Уэстом и мистером Уинтерборном, друзьями Северина. Они сошлись во мнении, что железнодорожный магнат обладал потрясающим деловым складом ума, как ни у кого другого из числа их знакомых. – Иногда умные люди способны чересчур сильно усложнять самые простые вещи. Возможно, поэтому вы затрудняетесь в определении добра и зла.

Её слова вызвали короткую усмешку.

– Я не гений.

– Вы скромничаете, – сказала она.

– Я никогда не скромничаю. – Мистер Северин допил остатки шампанского, поставил бокал и повернулся к ней лицом. – У меня интеллект выше среднего и фотографическая память. Но в этом нет ничего гениального.

– Как интересно, – смущённо проговорила Кассандра, при этом подумав: "Боже... ещё одна странность". – Вы мысленно делаете фотографии?

Его губы дрогнули, будто он мог прочитать её мысли.

– Не в этом дело. Я с лёгкостью запоминаю информацию. Некоторые вещи, схемы или графики, страницы из книги, я могу припомнить в мельчайших деталях, словно смотрю на картинку. Я помню расстановку мебели и расположение картин на стенах почти во всех домах, в которых побывал. Каждое слово каждого контракта, который подписал, и все сделки, которые заключил, хранятся здесь. – Он постучал себя длинным пальцем по виску.

– Вы шутите? – удивлённо спросила Кассандра.

– К несчастью, нет.

– Почему, скажите на милость, быть умным - это несчастье?

– Ну, в этом-то и проблема: от того, что вы храните в памяти огромное количество сведений, умнее вы не становитесь. Весь вопрос в том, как вы их используете. – Северин насмешливо скривил рот. – Из-за большого объёма информации мозг работает неэффективно. Существует определённое её количество, которое мы должны забыть, потому что она нам не нужна или потому что мешает. Но я помню все неудачи точно так же, как и успехи. Все ошибки и неблагоприятные последствия. Иногда мне кажется, я словно попал в песчаную бурю: вокруг летает столько мусора, что невозможно разглядеть сути.

– Видимо, обладать фотографической памятью довольно утомительно. Тем не менее, вы достаточно успешно ею пользуетесь. Жалеть вас, по большому счёту, не за что.

Он усмехнулся и опустил голову.

– Полагаю, что так.

Кассандра допила остатки шампанского и отставила бокал в сторону.

– Мистер Северин, могу я задать вам личный вопрос?

– Конечно.

– Почему вы предложили стать моей устрицей? – Её лицо залил горячий румянец. – Потому что я красива?

Он поднял голову.

– Отчасти, – признался Северин без тени стыда. – Но ещё мне понравилось, что, по вашим словам, вы никогда не ворчите и не хлопаете дверьми, к тому же не ищите любви. Я тоже. – Он сделал паузу, не сводя с неё пристального взгляда. – Я думаю, мы составим хорошую пару.

– Я не имела в виду, что не желаю любви, – возразила Кассандра. – Лишь хотела сказать, что не против, если она придёт со временем. И если быть честной до конца, то и мужа я хочу любящего.

Мистер Северин не торопился отвечать.

– А что, если бы вы вышли замуж за человека, который хоть и не красавец, но недурён собой и к тому же очень богат? Что, если бы он был добр и внимателен к вам и исполнял любое ваше желание: покупал особняки, драгоценности, возил за границу, приобрёл вам личные яхту и роскошный железнодорожный вагон? Что, если бы он был исключительно хорош в... – Он замолчал, видимо, обдумывая дальнейшие слова. – Стал бы вам защитником и другом? Неужели отсутствие любви с его стороны продолжало бы иметь значение?

– А почему он не может любить? – заинтригованно спросила Кассандра. – У него что, совсем нет сердца?

– Нет, оно у него есть, но работает по-другому. Оно как будто... замёрзло.

– Давно?

Он на мгновение задумался.

– С рождения? – предположил Северин.

– Человек не рождается с замёрзшим сердцем, – мудро заметила Кассандра. – С вами что-то произошло.

Мистер Северин бросил на неё слегка насмешливый взгляд.

– Откуда вы так много знаете о сердце?

– Я читала романы... – серьёзно начала Кассандра и рассердилась, услышав его тихий смех. – Я прочла много романов. Вы не думаете, что человек может почерпнуть в них что-то полезное?

– Ничего, что можно применить в реальной жизни. – Но в его зелёно-голубых глазах сверкнул дружелюбный огонёк, как будто он находил её очаровательной.

– Но в романах как раз пишут о жизни. Возможно, в них больше правды, чем в тысячах газетных или научных статей. Хоть и на короткое время, но они способны заставить вас вообразить себя другим человеком, и тогда вы начинаете больше понимать о людях, которые от вас отличаются.

Кассандре льстило то, как внимательно и заинтересованно он слушал, будто её слова были цветами, которые мистер Северин собирался засушить на память в книге.

– Я признаю свою ошибку, – сказал он. – Вижу, мне придётся прочитать хотя бы один. Можете что-нибудь посоветовать?

– Я бы не посмела. Ведь я не знаю ваших предпочтений.

– Мне нравятся поезда, корабли, техника и высокие здания. Нравится идея о путешествиях по новым местам, хотя мне никогда не хватало времени куда-то отправиться. Не люблю сантиментов и романтики. Исторические вещи меня усыпляют. Я не верю в чудеса, ангелов или призраков. – Он выжидающе на неё посмотрел, как будто только что бросил вызов.

– Хм. – Кассандра ломала голову над тем, какой роман пришёлся бы ему по вкусу. – Мне придётся хорошенько обдумать этот вопрос. Я хочу порекомендовать вам книгу, которая вам наверняка понравится.

Мистер Северин улыбнулся, в его глазах заблестели крошечные созвездия отражённых огней люстры.

– Раз уж я рассказал вам о своих предпочтениях... поделитесь вашими?

Кассандра опустила глаза на свои сложенные на коленях руки.

– В основном я люблю тривиальные вещи, – призналась она с самоуничижительным смешком. – Рукоделие, например, мне нравится вышивать, вязать и плести кружева. Я делаю наброски и немного рисую. Люблю вздремнуть днём, люблю чаепития и неспешные прогулки в солнечный день, а в дождливый - чтение книг. У меня нет ни особых талантов, ни грандиозных амбиций. Но я мечтаю когда-нибудь создать свою собственную семью, и... хочу больше помогать людям, чем делаю это сейчас. Я отношу корзины с едой и лекарствами арендаторам и знакомым в деревне, но этого недостаточно. Мне хочется оказывать настоящую помощь нуждающимся. – Кассандра коротко вздохнула. – Полагаю, это не очень интересно. Из нас двоих Пандора увлекательный и забавный близнец, она всем запоминается. А я всегда была... ну, скажем, той, кто не Пандора. – В наступившей тишине она с досадой оторвала взгляд от своих колен. – Не знаю, зачем я вам это рассказала. Должно быть, дело в шампанском. Не могли бы вы обо всём забыть?

– Нет, даже если бы захотел, – мягко сказал он. – А я не хочу.

– Боже. – Нахмурившись, Кассандра взяла пустой бокал и встала, одёргивая юбки.

Мистер Северин забрал свой бокал и тоже поднялся на ноги.

– Но вам не о чем беспокоиться, – заверил он. – Вы можете рассказывать мне о чём захотите. Я ваша устрица.

Она не смогла сдержаться, и у неё вырвался шокированный смешок.

– Пожалуйста, не говорите так. Вы не устрица.

– Можете выбрать другое слово, если хотите. – Мистер Северин протянул руку, чтобы проводить её вниз. – Но суть в том, что если вам когда-нибудь что-нибудь понадобится, любая услуга, существенная или не очень, можете смело посылать за мной. Я не задам никаких вопросов, вы ничего не будете мне должны. Запомните?

Кассандра замешкалась, прежде чем взять его под руку.

– Я запомню. – Пока они спускались, она в замешательстве спросила: – Но с чего вам такое обещать?

– В вашей жизни случалось так, что вам с первого взгляда понравился человек или вещь, и вы не знали точно почему, но чувствовали уверенность, что выясните причины позже?

Она не смогла сдержать улыбки, подумав: "Собственно говоря, случалось. Прямо сейчас". Но это был бы слишком дерзкий ответ, к тому же неправильно поощрять подобные идеи.

– Я с радостью назову вас своим другом, мистер Северин. Но боюсь, что браку между нами не суждено случиться. Мы не подходим друг другу. Я смогла бы удовлетворить лишь ваши самые поверхностные желания.

– Я был бы только счастлив, – сказал он. – Поверхностные отношения - мои самые любимые.

На её губах появилась грустная улыбка.

– Мистер Северин, вы не сможете дать мне ту жизнь, о которой я всегда мечтала.

– Надеюсь, ваша мечта сбудется, миледи. Но если нет, я готов предложить кое-что взамен.

– Вряд ли, раз ваше сердце покрыто льдом, – возразила Кассандра.

Мистер Северин усмехнулся и ничего не ответил. Но когда они приблизились к последней ступеньке, она услышала, как он задумчиво, почти озадаченно пробормотал:

– По правде говоря... думаю, оно только что немного оттаяло. 

Глава 3

Хотя во время неофициального завтрака Кассандра держалась от мистера Северина на почтительном расстоянии, она украдкой поглядывала на него, пока он бродил среди гостей. Северин держался спокойно и непринуждённо, не делая попыток привлечь к себе внимание. Но даже если бы Кассандра не знала, кто это, она бы отметила неординарность гостя. У него был проницательный уверенный взгляд хищника, готового к нападению.

"Такой взгляд присущ могущественному человеку", – подумала она, увидев, как Северин разговаривает с мистером Уинтерборном, обладателем такого же взгляда. Они очень отличались от мужчин её круга, которым с самого рождения прививали правила хорошего поведения и воспитывали в древних традициях.

Люди, подобные Северину и Уинтерборну, были простолюдинами, сколотившими состояние самостоятельно. К сожалению, ничто так не высмеивалось и не вызывало неприязни в высшем обществе, как дерзкая погоня за деньгами. Человеку следовало обзаводиться богатством незаметно, делая вид, что он к этому непричастен.

Уже не в первый раз Кассандра поймала себя на мысли о том, что жалеет, что, так называемые, “неравные браки”, вызывают осуждение. В первый же свой сезон она познакомилась почти со всеми достойными джентльменами своего круга и, подсчитав всех убеждённых холостяков, наряду с теми, кто был слишком стар или немощен, пришла к выводу о наличии не более пары дюжин стоящих внимания кандидатов в мужья. К концу сезона она получила пять предложений, ни одно из которых не приняла. Сей факт встревожил покровительницу Кассандры, леди Бервик, которая предупредила о том, что её может постигнуть та же участь, что и её сестру Хелен.

– Она могла выйти замуж за любого, – мрачно констатировала леди Бервик. – Но ещё до начала сезона растратила весь свой потенциал, согласившись на брак с сыном валлийского бакалейщика.

Заявление казалось несправедливым, поскольку мистер Уинтерборн был прекрасным человеком и безумно любил Хелен. Кроме того, он обладал несметным богатством, которое нажил, превратив бакалейную лавку отца в крупнейший в мире универмаг. Однако леди Бервик не ошиблась насчёт реакции общества. За закрытыми дверями поговаривали, будто брак принизил Хелен. В высших кругах Уинтерборнов никогда до конца не примут. К счастью, Хелен была слишком счастлива и не обращала на такие вещи внимания.

"Я бы не возражала выйти замуж за человека ниже по положению, если бы была в него влюблена, – подумала Кассандра. – Нисколько". Но, к сожалению, истинная любовь никогда не случается с тем, кто её ищет. Как настоящая проказница, она предпочитала подкрадываться к людям, занятым другими делами.

Рядом с ней появилась леди Бервик.

– Кассандра.

Пожилая женщина высокого роста производила то же величественное впечатление, что и четырёхмачтовый парусник. Она не относилась к числу женщин, которых можно назвать жизнерадостными. Обычно её выражение лица говорило, будто она только что обнаружила крошки в варенье. Однако многие её качества заслуживали восхищения. Она была прагматиком, никогда не боролась против того, что нельзя изменить, но достигала своих целей с помощью абсолютной воли и настойчивости.

– Почему ты не сидишь за столом с гостями? – спросила леди Бервик.

Кассандра пожала плечами и застенчиво ответила:

– У меня был небольшой приступ меланхолии после отъезда Пандоры.

Проницательные глаза пожилой женщины смягчились.

– Твоя очередь следующая, дорогая. И я хочу, чтобы ты сделала ещё более блестящую партию, чем твоя сестра. – Она с намёком бросила взгляд на дальний столик, где сидел лорд Фоксхол с товарищами. – Как наследник лорда Уэстклифа, Фоксхол когда-нибудь унаследует старейший и самый знатный аристократический титул. Он будет выше всех по положению, даже Сент-Винсента. Выйди за него замуж, и тогда в будущем ты получишь преимущество перед сестрой, а заходя в столовую на официальном приём, будешь идти впереди неё.

– Пандора пришла бы в восторг, – сказала Кассандра, улыбаясь при мысли о своей озорной близняшке. – Тогда у неё появилась бы возможность шептать оскорбления за моей спиной, в то время как я не могла бы повернуться и ответить.

Леди Бервик, казалось, не разделяла её веселья.

– Пандора никогда не слушала моих наставлений, – сухо заметила она. – Тем не менее, ей каким-то образом удалось удачно выйти замуж, и у тебя получится. Пойдём, пообщаемся с лордом Фоксхолом и его братом мистером Марсденом, он тоже вполне перспективный жених.

Кассандра внутренне сжалась при мысли о том, что придётся вести напыщенную светскую беседу с двумя братьями под бдительным присмотром леди Бервик.

– Мадам, – неохотно ответила она, – я уже знакома с обоими джентльменами и нахожу их весьма галантными. Но я не думаю, что они мне подойдут, а я им.

– Почему же?

– О... Они оба такие... спортивные. Любят охоту, верховую езду, рыбалку, игры на свежем воздухе и всякие мужские состязания... – Её голос затих, и она скорчила смешную гримасу.

– Есть в выводке Марсденов что-то дикое, – немного неодобрительно проговорила леди Бервик, – несомненно, им это досталось от матери. Как ты знаешь, она американка. Однако все они достойно воспитаны и образованы, а состояние Уэстклифа не поддаётся исчислению.

Кассандра решила говорить без обиняков.

– Я уверена, что никогда не смогу полюбить ни лорда Фоксхола, ни его брата.

– Как я уже тебе говорила, это не имеет значения.

– Для меня имеет.

– В браке по любви не больше смысла, чем в том нелепом десерте из взбитых белков на заварном креме, который ты так любишь. Гоняешь ложкой безе по тарелке, пока оно не развалится.

– Но, мадам, вы же не против брака по любви, если потенциальный муж отвечает всем требованиям?

– Очень даже против. Когда люди женятся по любви, это неизбежно приводит к разочарованию. Но союз интересов, подкреплённый взаимной симпатией, - залог стабильного и продуктивного брака.

– Не самый романтичный взгляд на замужество, – осмелилась заметить Кассандра.

– В наши дни слишком много сентиментальных молодых женщин, а романтика совсем не идёт на пользу. Она затуманивает рассудок и ослабляет шнуровку корсета.

Кассандра печально вздохнула.

– Вот бы ослабить мою. – Ей не терпелось поскорее подняться наверх по окончании этого бесконечного фуршета и переодеться в обычный корсет и удобное дневное платье.

Леди Бервик посмотрела на неё ласковым, но осуждающим взглядом.

– Поменьше бисквитов за чаем, Кассандра. Тебе не помешает немного похудеть перед началом сезона.

Кассандра кивнула, покраснев от стыда.

– Для тебя наступает опасное время, моя дорогая, – негромко продолжила пожилая дама. – Твой первый светский сезон прошёл триумфально. Тебя признали настоящей красавицей, что вызвало у окружающих восхищение и зависть. Но раз ты так и не приняла ни одного предложения, тебя могут обвинить в гордыне и тщеславии, может создаться впечатление, будто тебе просто нравится играть с мужскими сердцами. Очевидно, эти предположения далеки от истины, но истина едва ли имеет значение для лондонской знати. Сплетни подпитываются ложью. Стоит принять предложение подходящего джентльмена в следующем сезоне, и чем скорее, тем лучше. 

Глава 4

– Боюсь, что придётся ответить отказом, – сказал Девон, лорд Трени, недовольный тем, что вместо того, чтобы проводить время в постели с женой, ему приходилось пить бренди в кабинете с Северином.

– Но ты выдал Хелен за Уинтерборна, – запротестовал Северин. – Чем я хуже?

После того, как свадебный завтрак закончился, оставшаяся часть дня проходила в непринуждённой обстановке, атмосфера смягчилась, как пара разношенных ботинок. Гости рассредоточились группами по поместью, некоторые отправились на пешую прогулку или в экипаже, другие играли в теннис или боулинг на лужайке, а остальные предпочли отдохнуть в своих комнатах. Миниатюрная рыжеволосая жена Девона, Кэтлин, соблазнительно прошептала ему на ухо приглашение присоединиться к ней наверху, чтобы вместе вздремнуть, и он с большим энтузиазмом согласился.

Однако по пути наверх его подкараулил Том Северин с просьбой поговорить наедине. Девон ничуть не удивился, узнав, чего хочет его друг. Он всегда подозревал, что этим всё кончится, как только Северин, страстный коллекционер красивых вещей, встретит Кассандру.

– Я не выдавал Хелен насильно за Уинтерборна, – возразил Девон. – Они сами хотели пожениться, и... – Он замолчал и коротко вздохнул. – Хотя нет, всё было не совсем так. – Нахмурившись, он медленно подошёл к высокому французскому окну в глубокой обшитой панелями нише.

Два года назад Девон неожиданно унаследовал графство, а заодно стал опекуном трёх сестёр Рэвенел. Его первым порывом было как можно скорее выдать девушек замуж, в идеале за богатых мужчин, которые щедро заплатят за эту привилегию. Но по мере того, как он узнавал Хелен, Пандору и Кассандру, становилось понятно, что они полностью от него зависят, и забота о них - его обязанность.

– Северин, – осторожно начал он, – два года назад я имел невероятную наглость предложить Рису Уинтерборну Хелен в жёны, будто закуску на серебряном блюдце.

– Да, я знаю. Можно теперь мне полакомиться?

Девон проигнорировал вопрос.

– Суть в том, что, мне не следовало этого делать. – Его рот скривился в самоироничной улыбке. – С тех пор я убеждён, что женщины - мыслящие, чувствующие создания со своими надеждами и мечтами.

– Я могу позволить себе осуществить все надежды и мечты Кассандры, – моментально заверил его Северин. – Все до единой. Даже те, о которых она сама ещё не знает.

Девон покачал головой.

– Ты многого не понимаешь о Кассандре и её сёстрах.  Их воспитание было .... необычным.

Северин настороженно на него посмотрел.

– Судя по тому, что я слышал, они вели уединённый образ жизни за городом.

– Уединённый - это не то слово. Точнее сказать, ими пренебрегли. Заточили в сельской усадьбе и практически о них забыли. А единственный, кому родители уделяли внимание, когда не потворствовали своим эгоистичным желаниям, был их сын Тео. И даже унаследовав титул, брат не потрудился устроить сёстрам сезон.

Девон подошёл к открытому шкафчику, встроенному в нише в другом конце кабинета. На полках располагалось несколько декоративных предметов: старинная табакерка, украшенная драгоценными камнями, коллекция миниатюрных портретов в рамках, деревянный портсигар, инкрустированный мозаикой... и стеклянный колпак, где в безвоздушном пространстве на ветке сидели три крошечных таксидермированных королька.

– Во всём доме не найдётся предмета, – заметил Девон, глядя на стеклянный купол, – который бы я ненавидел так же сильно, как этот. По словам экономки, граф всегда держал его в своём кабинете. То ли покойного Трени забавлял символизм, то ли он наоборот его не замечал: не могу решить, что вызывает у меня большее осуждение.

Проницательный взгляд Северина переместился с безделушки на лицо Девона.

– Не все такие сентиментальные, как ты, Трени, – сухо сказал он.

– Я дал себе обещание: когда Кассандра счастливо выйдет замуж, я уничтожу эту композицию.

– Твоё желание вот-вот сбудется.

– Я сказал: счастливо выйдет замуж. – Девон повернулся и, прислонившись плечом к шкафу, скрестил руки на груди. – После многих лет пренебрежения людьми, которые должны были любить её, Кассандра нуждается в душевной близости и заботе. И в искренней привязанности, Том.

– С привязанностью я смогу справиться, – запротестовал Северин.

Девон раздражённо покачал головой.

– Со временем она начнёт тебя раздражать... станет мешать... ты охладеешь к ней, и тогда мне придётся тебя убить. Потом оживить, чтобы и Уэст смог насладиться твоим убийством. – Девон сделал паузу, не зная, как донести, насколько неудачным бы стал такой союз. – Ты знаком со множеством красивых женщин, которые с радостью выйдут за тебя замуж, стоит только попросить. Любая из них отвечает твоим требованиям. Забудь об этой. Кассандра хочет выйти замуж по любви.

– А что гарантирует любовь? – Усмехнулся Северин. – Какие только жестокие вещи не совершались во имя любви? На протяжении веков женщины подвергались насилию и предательству со стороны мужчин, которые клялись в вечной любви. Лично я считаю, что женщина выиграла бы гораздо больше от диверсифицированного инвестиционного портфеля, чем от любви.

Глаза Девона сузились.

– Предупреждаю, если ты не перестанешь переливать из пустого в порожнее, я врежу тебе правой прямо в челюсть. Моя жена ждёт, когда я присоединюсь к ней наверху, чтобы вздремнуть.

– Как может взрослый человек спать средь бела дня? С чего вдруг тебе этого хотеть?

– Я не собирался спать, – резко бросил Девон.

– А. Вот и я бы хотел обзавестись женой, чтобы вместе с ней дремать. По правде говоря, дневной сон на регулярной основе меня вполне бы устроил.

– Почему тогда не завести любовницу?

– Любовница - это временное решение долгосрочной проблемы. Жена более экономичный и удачный выход, она произведёт на свет законных детей, а не бастардов. Более того, с такой женой, как Кассандра мне было бы крайне приятно делить постель. – Прочитав отказ на лице Девона, Северин быстро добавил: – Я всего лишь прошу дать возможность узнать её получше. Если она согласится. Позволь нанести вашей семье пару визитов в Лондоне. Если окажется, что Кассандра не захочет иметь со мной ничего общего, я не стану докучать.

– Кассандра вольна сама принимать решения. Но я не перестану высказывать своё мнение, которое не изменится. Этот брак стал бы ошибкой для вас обоих.

Северин посмотрел на него с лёгким беспокойством.

– Это как-то связано с договором аренды земли? Мне следует извиниться?

Девон разрывался между желанием рассмеяться и упомянутым ранее ударом правой.

– Только тебе пришло бы в голову это уточнять.

Он никогда не забудет, как два года назад вёл переговоры с Северином об аренде земли, которая позволила бы Тому построить железнодорожные пути на одном из участков поместья. Северин соображал в десять раз быстрее большинства людей и ничего не забывал. Он любил наносить внезапные удары, изворачиваться и хитрить, и всё ради удовольствия вывести противника из равновесия. Эти умственные упражнения измотали и привели в бешенство всех, включая адвокатов, но раздражало больше всего то, что Северин, несомненно, получал от процесса огромное удовольствие.

Из чистого упрямства Девон сумел отстоять свою позицию и в конечном итоге заключить удовлетворительную сделку. Только позже он понял, что чуть было не упустил целое состояние, если бы потерял права на добычу полезных ископаемых в поместье.

Уже не в первый раз Девон удивлялся, как Северин мог так хорошо разбираться в людях, но при этом ничего не смыслить в их чувствах.

– Ты поступил не лучшим образом, – язвительно проговорил он.

С озабоченным видом Северин встал и принялся расхаживать по комнате.

– Мой образ мышления порой отличается от других людей, – пробормотал он. – Переговоры для меня - игра.

– Я знаю, – сказал Девон. – Ни во время переговоров, ни во время покера ты не раскрываешь своих карт. Всегда играешь до победного, вот почему ты так хорош в своём деле. Вот только для меня это была далеко не забава. В поместье живёт двести семей арендаторов. Мы нуждались в доходах от того карьера, чтобы обеспечить их благополучие. Без них мы бы, скорее всего, обанкротились.

Северин остановился возле каминной полки и поскрёб коротко остриженные волосы на затылке.

– Мне следовало принять во внимание, что контракт мог иметь для тебя большее значение, чем для меня.

Девон пожал плечами.

– Не твоё дело беспокоиться о моих арендаторах. За них отвечаю я.

– К тому же я не имею права наносить вред интересам хорошего друга. – Северин пристально посмотрел на него. – Я прошу прощения за то, как вёл себя в тот день.

В такие мгновения Девон осознавал, как редко Северин удерживал взгляд собеседника дольше секунды. Казалось, он сводил к минимуму моменты сближения с людьми, будто они таили в себе опасность.

– Ты прощён, – просто ответил Девон.

Но Северин и не думал отпускать эту тему.

– Я бы вернул права на добычу полезных ископаемых, как только понял, насколько они важны для поместья. И я это говорю не из-за моего интереса к Кассандре. Я серьёзно.

За десять лет их знакомства Северин извинялся перед Девоном от силы полудюжину раз. По мере того как росли состояние и могущество Тома, его готовность признавать ошибки пропорционально уменьшалась.

Девон вспомнил ту ночь, когда они впервые встретились во мраке лондонской таверны. Ранее тем же днём на пороге его коттеджа появился Уэст и сообщил, что его исключили из Оксфорда за поджог комнаты. Одновременно разозлившись и встревожившись, Девон затащил младшего брата в самый тёмный угол кабака, где они принялись беседовать и спорить за кувшином с элем.

Неожиданно в их разговор вклинился незнакомец.

– Вам следовало бы его поздравить, – раздался спокойный, уверенный голос из-за соседнего столика, – а не сыпать упрёками.

Девон обратил внимание на темноволосого долговязого парня с высокими скулами и пронизывающим взглядом, сидящего за столом с подвыпившими фиглярами, которые напевали популярную застольную песню.

– С чем поздравить? – огрызнулся Девон. – С двумя годами обучения, выброшенными коту под хвост?

– Два года напрасного обучения лучше, чем четыре. – Решив оставить своих товарищей, мужчина, не спросив разрешения, подтащил стул к столу Рэвенелов. – Вот вам правда, которую никто не хочет признавать: как минимум восемьдесят процентов того, что преподают в университете, совершенно бесполезно. Остальные двадцать пригодятся, если вы изучаете определённую научную или техническую дисциплину. Однако, поскольку вашему брату, очевидно, никогда не стать врачом или математиком, он просто сэкономил себе немало времени и денег.

Уэст удивлённо уставился на незнакомца.

– Либо у тебя глаза разного цвета, – заметил он, – либо я напился сильнее, чем думал.

– О, ты пьян в стельку, – любезно заверил его незнакомец. – Но да, они двух разных цветов: у меня гетерохромия.

– Это не заразно? – спросил Уэст.

Мужчина ухмыльнулся.

– Нет, она появилась после удара в глаз, когда мне было двенадцать.

Разумеется, это был Том Северин. Он добровольно покинул Кембриджский университет из-за презрения к ненужным, по его мнению, предметам, которые приходилось посещать. Его интересовали только дисциплины, способные помочь заработать деньги. Никто, и уж тем более сам Том, не сомневался, что когда-нибудь он станет чрезвычайно успешным бизнесменом.

Однако вопрос его человеческих качеств оставался открытым.

"Сегодня Северин ведёт себя абсолютно по-другому", – подумал Девон. Друг выглядел так, будто очутился в незнакомом месте без карты.

– Ты как, Том? – спросил он с оттенком беспокойства. – Почему ты вообще приехал?

Обычно Северин ответил бы в свойственной ему легкомысленной и небрежной манере. Вместо этого он рассеянно проговорил:

– Не знаю.

– Какие-то проблемы с одним из твоих предприятий?

– Нет, нет, – нетерпеливо возразил Северин. – Всё прекрасно.

– Здоровье шалит?

– Нет. Просто в последнее время... мне словно чего-то не хватает. Но я не знаю, чего именно. А это невозможно. У меня есть всё.

Девон сдержал ироничную улыбку. Разговор всегда становился несколько мучительным, когда Северин, обычно отстранённый от эмоций, пытался в них разобраться.

– Не думаешь, что это может быть одиночество? – предположил он.

– Нет, дело не в нём. – Северин задумался. – Как называется чувство, когда всё кажется скучным и бессмысленным, и даже люди, которых ты хорошо знаешь, кажутся чужими?

– Одиночество, – с уверенностью заявил Девон.

– Чёрт. Тогда их уже шесть.

– Шесть чего? – недоуменно переспросил Девон.

– Чувств. Я никогда не испытываю больше пяти, да и с ними не так легко совладать. Будь я проклят, если добавится ещё одно.

Покачав головой, Девон отошёл за своим бокалом бренди.

– Даже не хочу знать, что это за пять чувств, – сказал он. – Уверен, ответ меня обеспокоит.

Разговор прервал тихий стук в приоткрытую дверь.

– В чём дело? – спросил Девон.

На пороге появился пожилой дворецкий Симс. Выражение его лица оставалось таким же невозмутимым, как и всегда, но он моргал быстрее обычного и плотно прижимал локти к бокам. Поскольку Симс и бровью не повёл бы, даже если бы в парадную дверь ломилась орда викингов, эти едва заметные признаки беспокойства указывали на то, что произошла настоящая катастрофа.

– Прошу прощения, милорд, но я считаю необходимым спросить, не знаете ли вы о местонахождении мистера Рэвенела.

– Он говорил что-то о вспашке полей с репой, – сказал Девон. – Но я не знаю, имел ли он в виду наши земли или арендованные.

– С вашего позволения, милорд, я пошлю за ним лакея. Нам нужен его совет относительно неприятной ситуации на кухне.

– Что за неприятная ситуация?

– По словам кухарки, примерно час назад кухонный котёл начал стучать и издавать страшный лязг. А затем от него отлетела металлическая деталь, словно ею выстрелили из пушки.

Глаза Девона расширились, и он выругался.

– В самом деле, милорд, – согласился Симс.

Неисправности в кухонных котлах игнорировать было нельзя. В газетах регулярно писали о взрывах со смертельным исходом, вызванных неправильной установкой или эксплуатацией оборудования.

– Никто не пострадал? – спросил Девон.

– К счастью, нет, сэр. Огонь затушили, клапан на трубе перекрыли. К сожалению, главный водопроводчик в отпуске, а другой живёт в Алтоне. Послать лакея...

– Подождите, – резко прервал его Северин. – Какой клапан? Тот, что на трубе, подающей холодную воду, или на той, что выходит из водогрейного бака?

– Боюсь, что не знаю, сэр.

Девон внимательно посмотрел на Северина.

Рот Северина скривился в мрачной усмешке.

– Если что-то должно было взорваться, – сказал он в ответ на невысказанный вопрос, – оно бы уже взорвалось. Но лучше позвольте мне взглянуть.

Благодарный за то, что его друг был экспертом в области работы паровых двигателей и, вероятно, мог смастерить котёл с завязанными глазами, Девон повёл его вниз.

На кухне кипела бурная деятельность: повсюду сновали слуги с корзинами из сада и ящиками из погреба и ледника.

– Мы сделаем немецкий картофельный салат, – угрюмо говорила кухарка экономке, которая в свою очередь что-то записывала. – Подадим его с нарезкой из говядины, ветчины, языка и телячьим заливным. Параллельно расставим тарелки с икрой, редисом, оливками и сельдереем на льду... – Заметив Девона, кухарка повернулась и присела в реверансе. – Милорд! – воскликнула она, с трудом сдерживая слёзы. – Это катастрофа. Мы так не вовремя лишились плиты! Придётся изменить меню, вместо полноценного ужина устроить шведский стол с закусками.

– Стоит такая тёплая погода, – ответил Девон, – гости, вероятно, будут только рады холодным закускам. Сделайте всё от вас зависящее, миссис Биксби. Я уверен, что результаты превзойдут ожидания.

Встревоженная экономка, миссис Чёрч, заговорила следом:

– Лорд Трени, кухонный котёл снабжает горячей водой некоторые ванные комнаты на первом и втором этажах. Скоро гости захотят принять ванну и переодеться перед ужином. Мы вскипятим кастрюли на старой кухонной плите, а слуги разнесут бидоны с горячей водой, но с таким большим количеством приглашённых и дополнительным объёмом работы персонал будет загружен до предела.

Северин уже изучал котёл, который, несмотря на потушенный огонь, всё ещё излучал тепло. Цилиндрический медный резервуар стоял на подставке рядом с плитой и присоединялся к ней при помощи труб.

– Внезапно отлетевшая деталь - это предохранитель, – бросил Северин через плечо. – Он сослужил свою службу: сбросил накопившееся внутри давление, не дав котлу лопнуть. – Взяв тряпку с длинного кухонного стола, он воспользовался ею, чтобы открыть дверцу плиты и присел на корточки, заглядывая внутрь. – Я вижу две проблемы. Первая: резервуар с водой внутри плиты производит слишком много тепла для котла такого размера. Это истончает медную оболочку. Вам нужно установить другой котёл, объёмом в восемьдесят галлонов или больше. До тех пор придётся не разжигать огонь в духовке слишком сильно. – Он осмотрел трубу, подсоединённую к паровому котлу. – Здесь более серьёзная проблема: снабжающая труба, ведущая в котёл, слишком узкая. Если горячая вода выводится быстрее, чем поступает, то внутри котла будет накапливаться пар до тех пор, пока он не взорвётся. Я прямо сейчас могу заменить трубу, если у вас есть инструменты.

– Уверен, что есть, – печально подтвердил Дэвон. – Прокладка труб в этом доме никогда не заканчивается.

Северин поднялся на ноги и снял пиджак.

– Миссис Биксби, – обратился он к кухарке, – не могли бы вы и ваш персонал держаться подальше от бойлера, пока я буду его чинить.

– Опасные работы? – настороженно уточнила она.

– Вовсе нет, но мне понадобится свободное место, я буду мерить и распиливать трубы, и разложу инструменты. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь споткнулся.

Кухарка посмотрела на него, как на персонального ангела-хранителя.

– Мы будем работать в другом конце кухни и воспользуемся раковиной.

Северин улыбнулся.

– Дайте мне пять-шесть часов, и всё заработает, как надо.

Девон чувствовал себя крайне неудобно, что заставлял друга работать, пока все остальные гости отдыхали.

– Том, – начал он, – ты не обязан...

– Наконец-то, – весело прервал его Северин, расстёгивая манжеты, – у тебя в доме нашлось для меня интересное занятие. 

Глава 5

Несмотря на усталость после волнительного и суматошного утра, у Кассандры не получалось расслабиться и вздремнуть. Голову наводняли беспокойные мысли, а разум отказывался работать. К этому времени Пандора и лорд Сент-Винсент, вероятно, уже добрались до острова Уайт, где они проведут медовый месяц в прекрасном старинном отеле. Вечером Пандора откроет для себя интимные подробности супружеских отношений в объятиях мужа.

Эта мысль вызвала у Кассандры приступ зависти. Хотя она была рада, что сестра вышла замуж за любимого человека, но ей и самой хотелось встретить вечную любовь. Не очень-то справедливо, что Пандора, которая никогда не хотела становиться женой, теперь обзавелась мужем, а Кассандре предстояло пережить ещё один светский сезон. Мысль о встрече с теми же самыми людьми, о тех же танцах, лимонаде и избитых разговорах... приводила в уныние. Она не верила, что в этот раз результат будет иным.

Смех и крики гостей помоложе, играющих в теннис и крокет, навели Кассандру на размышления о том, что ей, возможно, следует к ним присоединиться. Нет. Придётся приложить слишком много усилий, чтобы казаться весёлой.

Переодевшись в жёлтое дневное платье с воздушными, расширяющимися книзу рукавами до локтя, она отправилась наверх, в семейную гостиную. Пара маленьких чёрных спаниелей по кличке Наполеон и Жозефина, увидев её в коридоре, поспешили следом в укромную комнату, где уютно расположились мебель с грудами разноцветных подушек, видавшее виды пианино в углу и стопки книг.

Кассандра уселась по-турецки на ковёр и заулыбалась, когда собаки принялись возбуждённо запрыгивать ей на колени и спрыгивать на пол.

– Не нужен нам никакой прекрасный принц, правда? – вслух спросила она спаниелей. – Конечно, нет. Всё, что нам необходимо для счастья - это падающие на ковёр лучи солнца и множество книг вокруг.

Извиваясь и удовлетворённо вздыхая, собаки растянулись в ярко-жёлтом прямоугольнике света.

Погладив и почесав собак, Кассандра потянулась к стопке книг на низком столике и бездумно начала её перебирать. "Двойная свадьба"... "Тайный герцог"... "Мой лихой поклонник", эти и другие любовные романы она зачитала до дыр. Внизу стопки лежали: "История тридцатилетнего мира" и "Жизнь Нельсона", такие книги читали на тот случай, если за обедом понадобится высказать глубокомысленное замечание.

И тут она наткнулась на роман со знакомым названием, отпечатанным золотыми буквами на зелёном кожаном переплёте: "Вокруг света за восемьдесят дней" Жюля Верна. Ей и Пандоре особенно нравился главный герой, богатый и предприимчивый англичанин по имени Филеас Фогг, который был кем-то вроде белой вороны.

В сущности... книга идеально подходила мистеру Северину. Она сделает ему подарок. Леди Бервик сочла бы этот жест неуместным, но Кассандре было безумно любопытно, понравится ли ему роман. Если, конечно, он вообще потрудится его прочитать.

Оставив собак дремать в гостиной, она направилась к парадной двойной лестнице, ведущей на первый этаж. В коридоре Кассандра отступила в сторону, увидев приближающегося с противоположной стороны лакея Питера с двумя большими медными бидонами горячей воды.

– Простите, миледи, – извинился слуга, опустив на пол ёмкости с плещущейся в них водой, и принялся разминать ноющие руки.

– Питер, – озабоченно проговорила Кассандра, – зачем ты таскаешь воду? Водопровод опять неисправен?

Как только Девон унаследовал Приорат Эверсби, он настоял на полном ремонте усадьбы. И работы всё ещё продолжались, ведь большая часть древнего напольного настила, который подняли рабочие, прогнила, а многие стены предстояло реконструировать и заново заштукатурить. Семья привыкла, что в их старинном доме постоянно что-то чинили.

– Кухонный котёл сломался, – ответил Питер.

– О, нет. Надеюсь, что человека, который сможет его починить, быстро найдут.

– Уже нашли.

– Слава богу. Питер, ты случайно не знаешь, какую спальню занимает мистер Северин?

– Он остановился не в особняке, миледи, а в личном железнодорожном вагоне, который находится на полустанке в каменоломне.

Кассандра задумчиво нахмурилась.

– Не знаю, как передать ему книгу. Пожалуй, спрошу Симса.

– Он на кухне. Не Симс... я про мистера Северина. Он чинит котёл.

– Ты имеешь в виду мистера Северина, железнодорожного магната? – ошеломлённо переспросила Кассандра.

– Да, миледи. Никогда не видел, чтобы джентльмен так ловко управлялся с гаечным ключом и пилой. Он разобрал систему труб котла, как детскую игрушку.

Она попыталась представить себе галантного и безупречно одетого Тома Северина с гаечным ключом в руке, но даже её живому воображению это оказалось не под силу.

Надо разузнать поподробнее.

Кассандра спустилась вниз, перед этим ненадолго задержавшись в гостиной на первом этаже. Взяв стакан с серебряного подноса, она наполнила его водой и продолжила путь на цокольный этаж, где располагались кухня, судомойня, кладовая для продуктов, чулан и комната для прислуги.

В похожей на пещеру кухне кипела бурная, но тихая деятельность. Кухарка инструктировала прислугу, которая, выстроившись в ряд, чистила и резала овощи за длинным рабочим столом, в то время как второй повар стоял у массивной мраморной пиалы, измельчая пестиком травы. Через заднюю дверь вошёл садовник с корзинкой зелени и поставил её возле раковины.

Казалось, что через всю кухню провели невидимую линию. С одной стороны столпились слуги, а с другой - никого, за исключением единственного мужчины у плиты.

Увидев на полу сидящего на коленях и держащего в руке стальной резак для труб Тома Северина, Кассандра озадаченно улыбнулась. От прежнего элегантного вида не осталось и следа. Перед ней предстал хорошо сложенный широкоплечий поджарый мужчина, он закатал рукава рубашки до локтя и расстегнул воротничок. Его всего покрывала испарина, от жара, исходящего от плиты, коротко остриженные волосы у основания шеи были влажными от пота, а тонкая льняная рубашка прилипла к мускулистой спине.

Что ж. Во многих отношениях это стало для неё откровением.

Он ловко зажал медную трубу между лезвиями и подрезал её, провернув несколько раз отточенным движением. Вставив в один конец специальный деревянный клин, он подбросил в воздух лежащий рядом молоток и поймал его за ручку. Умело и аккуратно он вбил конусообразный клин в трубу, расширив вход.

Когда Кассандра приблизилась, мистер Северин прервался и поднял на неё глаза, которые тут же вспыхнули ярким зелёно-голубым цветом. Её охватило странное чувство, будто только что замкнулась электрическая цепь, и теперь между ними двоими установилось напряжение постоянного тока. Его губы тронула насмешливая улыбка. Казалось, он был так же удивлён, увидев её на кухне, как и она его. Отложив инструменты, Северин попытался встать, но Кассандра остановила его быстрым жестом.

– Хотите пить? – спросила Кассандра, протягивая ему стакан с холодной водой. Приняв его, он пробормотал слова благодарности и осушил всего за несколько глотков.

Промокнув вспотевшее лицо рукавом рубашки, мистер Северин печально проговорил:

– Вы застали меня врасплох, миледи.

Кассандра про себя изумилась его неловкости от того, что он предстал перед ней не в безупречном и ухоженном виде. Но, по правде говоря, он нравился ей именно таким - растрёпанным и уязвимым.

– Вы герой, мистер Северин. Без вашей помощи мы все были бы обречены на холодные ванны и отсутствие чая на завтрак.

Он вернул ей пустой стакан.

– Ну, этого мы никак не можем допустить.

– Я оставлю вас наедине с работой, но сначала... – Кассандра протянула ему книгу. – Это вам. Подарок. – Его густые ресницы опустились, когда он внимательно посмотрел на обложку. Она не могла не заметить, как прекрасны его чёрные, подстриженные в несколько слоёв, локоны, как они практически умоляли их взъерошить. Её пальцы дёрнулись от желания прикоснуться к прядям, но она решительно стиснула кулаки. – Это роман Жюля Верна, – продолжила Кассандра. – Он пишет для подростков, но и взрослые получают удовольствие от его произведений.

– О чём он?

– Он про англичанина, который заключил пари, что обогнёт земной шар за восемьдесят дней. Герой путешествует поездами, кораблями, на лошадях, слонах и даже на ветряных санях.

Озадаченный взгляд мистера Северина встретился с её.

– Зачем читать об этом целый роман, если можно составить готовый маршрут в туристическом бюро?

В ответ она улыбнулась.

– В романе речь идёт не о маршруте. А о том, какие выводы делает герой в процессе путешествия.

– И какие же?

– Прочитайте, – с вызовом проговорила Кассандра, – и узнаете.

– Я так и поступлю. – Он осторожно положил книгу рядом с холщовой сумкой со слесарными инструментами. – Спасибо.

Прежде чем уйти, Кассандра замешкалась.

– Можно мне задержаться на несколько минут? – импульсивно спросила она. – Моё присутствие вас не побеспокоит?

– Нет, но здесь дьявольски жарко, а на улице стоит прекрасная погода. Разве вы не должны проводить время с другими гостями?

– Большинства из них я даже не знаю.

– Меня вы тоже не знаете.

– Тогда давайте познакомимся, – непринуждённо предложила Кассандра, садясь на пол по-турецки. – Мы можем общаться, пока вы работаете. Или вам нужна тишина, чтобы сосредоточиться?

Кухонный персонал заметно встрепенулся, увидев, что одна из хозяек дома уселась на пол.

– Я не нуждаюсь в тишине, – ответил мистер Северин. – Но если у вас потом будут неприятности, хочу, чтобы все знали, я тут ни при чём.

Она усмехнулась.

– Отругать меня может только леди Бервик, а она никогда не заходит на кухню. – С самодовольным видом Кассандра подобрала пышные юбки и подоткнула их под себя. – Откуда вы так много знаете о починке котлов?

Мистер Северин взял фигурный скребок с очень острым лезвием и принялся срезать заусенцы около края трубы.

– Мальчиком я работал подмастерьем в трамвайной строительной компании. Днём собирал паровые двигатели, а по вечерам изучал инженерную механику.

– Что это? – спросила она. – Я в курсе, что на поезде всегда присутствует инженер, но на этом мои познания заканчиваются. – Заметив, что его губы начинают растягиваться в улыбке, Кассандра поспешила продолжить, пока он не успел ответить: – Как глупо, должно быть звучат мои слова. Не берите в голову...

– Нет, – быстро ответил он. – Нет ничего плохого в том, чтобы чего-то не знать. Глуп тот, кто думает, что знает всё.

Кассандра улыбнулась и расслабилась.

– А чем занимается инженер-механик?

Продолжая срезать неровности с внутренней части медной трубы, мистер Северин ответил:

– Он проектирует, строит и управляет техникой.

– Любой техникой?

– Да. Инженер на поезде отвечает за работу локомотива и всех его подвижных частей.

Он взял круглую щётку и принялся тереть трубу изнутри.

– Могу я попробовать? – спросила Кассандра.

Мистер Северин замер, одарив её скептическим взглядом.

– Позвольте мне, – уговаривала она, наклонившись к нему поближе, чтобы взять щётку и трубку. У него перехватило дыхание, а лицо внезапно приняло потрясённое и рассеянное выражение, которое иногда появлялось у мужчин, когда они находили её особенно красивой. Кассандра неторопливо забрала инструменты из его ослабевших рук.

Через мгновение мистер Северин собрался с мыслями.

– Сдаётся мне, вам не следует помогать мне заниматься слесарными работами, – заметил он, скользнув взглядом по прозрачным рукавам платья.

– Не следует, – призналась Кассандра, вычищая трубу. – Но я не всегда веду себя должным образом. Мне сложно усвоить сразу столько правил, тем более, что росла я при полном их отсутствии.

– Я тоже от них не в восторге. – Мистер Северин наклонился, чтобы осмотреть медный фитинг, торчащий из котла, а затем отполировал его наждачной бумагой. – Обычно они для других людей, а не для меня.

– Но у вас должны быть какие-то собственные правила.

– Их три.

Кассандра подняла брови.

– Только три?

Хотя его лицо было повёрнуто в сторону, она заметила промелькнувшую усмешку на его губах.

– Три очень хороших правила.

– Что это за правила?

Мистер Северин порылся в сумке с инструментами и ответил:

– Никогда не лгите. По возможности, всегда делайте людям одолжения. Помните, что все обещания, упомянутые в основной части договора, могут быть аннулированы в сноске мелким шрифтом.

– Действительно хорошие правила, – согласилась Кассандра. – Жаль, что моих больше, мне приходится следовать сотням правил.

Он открыл жестяную банку с надписью "флюс" и указательным пальцем нанёс пасту на трубу и фитинг.

– Расскажите про какие-нибудь из них.

Кассандра охотно повиновалась.

– Когда вас представляют джентльмену, никогда не поднимайте взгляд выше пуговицы на его воротничке. Не принимайте дорогих подарков, это возложит на вас обязательства. Некрасиво надевать высокую шляпку в театр. И, самое важное, не пускайте собак в комнату, где работаете с перьями и клеем. Ещё...

– Подождите, – прервал её мистер Северин, выпрямляясь и вытирая руки тряпкой. – Почему нельзя поднимать взгляд выше пуговицы на воротничке мужчины, когда вас знакомят?

– Потому что, если я посмотрю ему в лицо, – чопорно ответила Кассандра, – он решит, что я чересчур смелая.

– Он может подумать, что вам надо к окулисту.

У неё непроизвольно вырвался смешок.

– Можете смеяться, если хотите, но это правило нельзя нарушать.

– Во время нашей первой встречи, вы смотрели прямо на меня, – заметил мистер Северин.

Кассандра кинула на него мягкий осуждающий взгляд.

– Нас же не представили друг другу официально. Вы просто выпрыгнули из ниоткуда во время приватного разговора…

Он даже не попытался изобразить раскаяние.

– Я ничего не мог с собой поделать. Мне было необходимо предложить вам альтернативу замужеству с Уэстом Рэвенелом.

Её лицо залила яркая краска и начала распространяться по всему телу. Разговор внезапно стал слишком личным.

– Глупый порыв с моей стороны. Я переживала, потому что иногда мне кажется, что я никогда... но я не выйду замуж. За Уэста, в смысле.

Пристальный взгляд внимательно изучал её лицо.

– Значит, у вас нет к нему чувств? – Он понизил голос на полтона, и вопрос показался Кассандре ещё более интимным, чем был на самом деле.

– Нет, он мне как дядюшка.

– Дядюшка, которому вы сделали предложение.

– В минуту отчаяния, – запротестовала она. – Несомненно, и с вами такое случалось.

Он покачал головой.

– Отчаяние не входит в число моих эмоций.

– Вас никогда и ничего не приводило в отчаянье?

– Нет, давным-давно я определил полезные для меня чувства. Я решил, что буду испытывать только их, не беспокоясь об остальных.

– Неужели можно обходиться без определённых чувств? – с сомнением спросила она.

– Я могу.

Их приглушённый разговор прервала кухарка, крикнув с другого конца кухни:

– Как дела с починкой котла, мистер Северин?

– Конец уже виден, – заверил её он.

– Леди Кассандра, – настоятельно проговорила кухарка, – не отвлекайте джентльмена, пока он работает.

– Не буду, – покорно ответила Кассандра. Заметив мимолётный подозрительный взгляд мистера Северина, она вполголоса пояснила: – Кухарка знает меня с детства. Она позволяла мне сидеть на табурете у рабочего стола и играть с кусочками теста.

– Какой вы были в детстве? – спросил он. – Чопорной и правильной девочкой с кудряшками?

– Нет, я была сорванцом с ободранными коленками и веточками в волосах. А вы? Наверное, необузданным и игривым, как и большинство мальчишек.

– Не сказал бы, – ответил мистер Северин, и его лицо стало непроницаемым. – Моё детство было... коротким.

Склонив голову набок, она с любопытством на него посмотрела.

– Почему?

Когда между ними повисло молчание, она поняла, что мистер Северин раздумывает, стоит ли отвечать. Между его тёмными бровями залегла небольшая складка.

– Однажды, когда мне было десять лет, – проговорил он, наконец, – отец взял меня с собой на вокзал Кингс-Кросс. Он искал заработок, а там предлагали вакансию носильщика. Но, когда мы добрались до станции, отец велел мне пойти в главное управление и попросить работу. Сказал, что ему нужно уехать на некоторое время. Мне придётся самому заботиться о матери и сёстрах, пока он не вернётся. И ушёл покупать билет.

– Он так и не вернулся? – мягко спросила она.

– Билет был в один конец, – резко ответил мистер Северин.

"Бедный ребёнок", – подумала Кассандра, но промолчала, предчувствуя, что он обидится, если заподозрит в её словах жалость. Однако она понимала, каково это - быть брошенной отцом. Хотя он и не покидал её навсегда, но часто проводил недели или даже месяцы вдали от Приората Эверсби.

– Вам дали работу на вокзале? – спросила Кассандра.

Мистер Северин коротко кивнул.

– Меня наняли продавать газеты и еду в поездах. Один из станционных смотрителей ссудил мне достаточно денег на первое время. С тех пор я содержу мать и сестёр.

Кассандра молчала, переваривая новую информацию о человеке, которого описывали в столь противоречивых выражениях. Чёрствый, щедрый, честный, хитрый, опасный. Он мог вести себя, как друг, иногда, как противник, но всегда оставался авантюристом.

Но, несмотря на сложный характер Северина, ему были присущи многие качества, которыми следовало восхищаться. Он узнал о неприглядной стороне жизни в довольно нежном возрасте и взял на себя ответственность за семью. И не только выжил, но и преуспел.

Кассандра наблюдала за тем, как он наносит флюс на трубу и стыки. Его руки были изящными, с длинными пальцами, но в то же время сильными и умелыми. На мускулистых предплечьях сквозь поросль тёмных волос едва проглядывали небольшие шрамы.

– Откуда они? – спросила она.

Северин проследил за её взглядом и посмотрел на свои руки.

– Шрамы? Ожоги от искр. Такое случается во время ковки и сварки. Небольшие частицы раскалённой стали прожигают перчатки и одежду.

Кассандра вздрогнула.

– Не могу себе даже представить, как должно быть это больно.

– Рукам не очень: частицы имеют обыкновение отскакивать от потной кожи. – Северин задумчиво усмехнулся. – А вот случайная искра, прожёгшая штанину или ботинок и оставшаяся на месте, причиняет дьявольскую боль. – Он чиркнул шведской спичкой о плиту и наклонился, чтобы зажечь спиртовую паяльную лампу с перфорированным соплом, затем осторожно повернул ручку, пока из сопла не вырвалось шипящее непрерывное пламя. Сжимая лампу в одной руке, мистер Северин направил огонь на замазанный флюсом шов, паста расплавилась и начала пузыриться. – А теперь самое интересное, – сказал он, бросив на Кассандру быстрый косой взгляд и приподнял уголок рта. – Не хотите помочь?

– Да, – без колебаний ответила она.

– Видите тонкий металлический пруток припоя на полу возле... Да, именно. Возьмите его за один конец. Вы будете наплавлять валик вокруг шва, чтобы его запечатать.

– Наплавлять валик?

– Проведите линию кончиком прутка. Начните с противоположной стороны от того места, куда я направляю пламя.

Пока Северин подносил пламя к трубе, Кассандра обводила место соединения двух деталей кончиком припоя. Металл мгновенно плавился и растекался. "О, вот это веселье". Наблюдая за тем, как припой, обволакивая, аккуратно запечатывает шов, она испытывала какое-то примитивное удовлетворение.

– Идеально, – похвалил мистер Северин.

– Что ещё нужно спаять? – спросила она, рассмешив его своим рвением.

– Другой конец трубы.

Полностью сосредоточившись на задаче, Кассандра и Северин вместе припаяли медную трубу к другой трубе, выходящей из стены. Они стояли на коленях слишком близко друг другу, но мистер Северин вёл себя как джентльмен. По правде говоря, он вёл себя гораздо почтительнее и любезнее большинства знатных лордов, с которыми ей довелось познакомиться во время лондонского сезона.

– Как любопытно, – проговорила Кассандра, наблюдая за тем, как расплавленный припой бежит по шву, хотя должен стекать вниз. – Он бросает вызов гравитации. То же самое происходит, когда я погружаю кисть в воду и жидкость поднимается по волоскам.

– Вы очень сообразительны. – В его голосе послышалась улыбка. – Причина в обоих случаях одна и та же. Это явление называется капиллярным эффектом. В очень узком пространстве, таком как шов между трубой и фитингом, молекулы припоя настолько сильно притягиваются к меди, что поднимаются по поверхности вверх.

Кассандра засияла от похвалы.

– Меня никто не называл сообразительной. Обычно так говорят о Пандоре.

– А что говорят о вас?

Она издала самоуничижительный смешок.

– Люди обычно отмечают мою внешность.

Мистер Северин некоторое время молчал.

– Внешность далеко не единственное ваше достоинство, – хрипло проговорил он.

Кассандру затопило удовольствие, по всему телу разлился застенчивый румянец. Она заставила себя сосредоточиться на пайке, радуясь, что у неё не дрожат руки, хотя сердце колотилось и замирало, как необъезженная лошадь.

Завершив работу, мистер Северин погасил пламя в паяльной лампе и забрал у Кассандры металлический пруток. Казалось, ему было нелегко встретиться с ней взглядом.

– Я прошу прощения... за то, как сделал вам предложение. Это было... неуважительно с моей стороны. Глупо. С тех пор я уже нашёл множество других причин, по которым следует предложить вам брак, и красота - далеко не самая главная.

Кассандра изумлённо на него уставилась.

– Спасибо, – прошептала она.

Влажный воздух в помещении был пропитан его ароматом. Намёк на смоляной запах канифольного мыла, резкий аромат крахмала, смягчённый жаром тела и примесь солоноватого интимного запаха пота на его коже, странным образом представляли собой приятное сочетание. Ей хотелось наклониться к нему поближе и сделать глубокий вдох. Его лицо находилось поверх её, косой луч света из створчатого окна отражался в зелёном глазу. Она была совершенно очарована этим холодным, строгим фасадом, за которым, где-то очень глубоко, скрывалось нечто... манящее.

Жаль, что его сердце сковано льдом. Жаль, что она не сможет быть счастлива, живя в бешеном темпе его жестокого мира. Потому что Том Северин оказался самым привлекательным и неотразимым из всех мужчин, встреченных ею на жизненном пути.

Стук пиалы о кухонный стол вернул её к действительности. Кассандра моргнула и отвела взгляд, пытаясь придумать, как смягчить напряжение между ними.

– Мы скоро возвращаемся в Лондон, – сказала она. – Если вы нанесёте нам визит, я позабочусь, чтобы вас пригласили на ужин, и мы сможем обсудить книгу.

– Что, если мы не сойдёмся во мнении?

Кассандра рассмеялась.

– Никогда не спорьте с Рэвенелами, – посоветовала она. – Мы не знаем, когда следует остановиться.

– Я уже в курсе. – В его голосе послышалась дружелюбная насмешка. – Вам бы больше понравилось, если бы я согласился со всем, что вы скажите?

– Нет, – спокойно ответила она, – вы мне нравитесь таким, какой вы есть.

Выражение лица мистера Северина стало непроницаемым, как будто Кассандра изъяснялась на иностранном языке, а он пытался его понять.

Её слова прозвучали слишком прямолинейно. Но они просто вырвались изо рта. Неужели она его смутила?

К счастью, положение спас Девон, он быстрым шагом вошёл в кухню и сказал:

– Я договорился о новом котле на восемьдесят галлонов. В универмаге Уинтерборна такого нет, но у него есть знакомый производитель, который... – Он остановился как вкопанный, заметив их двоих. – Кассандра, какого чёрта ты делаешь здесь с Томом Северином? Где твоя компаньонка?

– Всего в нескольких ярдах от нас трудится как минимум дюжина человек, – заметила Кассандра.

– Они не заменяют компаньонку. Почему ты сидишь на полу?

– Я помогала мистеру Северину паять трубу, – весело ответила она.

Возмущённый взгляд Девона метнулся к мистеру Северину.

– Ты позволил ей работать с открытым пламенем и расплавленным металлом?

– Мы были осторожны, – защищаясь, сказала Кассандра.

Мистер Северин был слишком занят делом, чтобы пускаться в объяснения. Он наклонился, собрал инструменты и засунул их обратно в сумку. Его рука незаметно взметнулась вверх и потёрла центр груди.

Девон склонился, помогая Кассандре подняться на ноги.

– Если леди Бервик об этом узнает, она обрушит на нас гнев самого Зевса. – Он окинул её взглядом и застонал. – Только посмотри на себя.

Кассандра улыбнулась, прекрасно понимая, что жёлтая ткань платья пропиталась потом и усыпана пятнами от сажи.

– Ты, наверное, думал, что только Пандора затевала наши с ней злоключения. Но, как видишь, я в состоянии попасть в беду самостоятельно.

– Пандора бы тобой гордилась, – сухо проговорил Девон, однако, его глаза зажглись весельем. – Иди переоденься, пока тебя никто не увидел. Скоро подадут послеобеденный чай, и я уверен, что Кэтлин захочет, чтобы ты помогла ей развлечь гостей.

Мистер Северин тоже встал и с непроницаемым лицом отвесил короткий поклон.

– Миледи, спасибо за помощь.

– Увидимся за чаем? – спросила Кассандра.

Мистер Северин покачал головой.

– Я прямо сейчас уезжаю в Лондон. Завтра рано утром у меня деловая встреча.

– О, – удручённо сказала она. – Очень жаль это слышать. Я... мне была крайне приятна ваша компания.

– Взаимно, – ответил мистер Северин. Но в зелёно-голубых глазах теперь сквозила холодная озабоченность. Почему он вдруг насторожился?

Раздосадованная и немного обиженная Кассандра присела в реверансе.

– Тогда... до свидания.

В ответ он лишь коротко кивнул.

– Я провожу тебя до чёрной лестницы, – сказал Девон Кассандре, и она охотно последовала за ним.

Как только они вышли из кухни, Кассандра тихо спросила:

– Мистер Северин всегда такой непостоянный? Он был таким очаровательным, а потом у него без всякой причины испортилось настроение.

Девон остановился и развернул её к себе.

– Не пытайся понять Тома Северина. Ты не найдёшь правильных ответов на свои вопросы, потому что их нет.

– Да, но... мы так хорошо ладили, и... он мне очень понравился.

– Только потому, что ему это было на руку. Он мастер манипулировать людьми.

– Понятно. – Кассандру охватило разочарование, и её плечи поникли. – Наверное, поэтому он рассказал мне ту историю об отце.

– Какую историю?

– О том, как отец бросил его, когда он был ещё ребёнком. – Увидев, как удивлённо расширились глаза Девона, она спросила: – Он тебе ничего об этом не рассказывал?

Девон встревожено покачал головой.

– Северин никогда не упоминает отца. Я решил, что он умер.

– Нет, он... – Кассандра замолчала. – Думаю, что мне не следует раскрывать личную информацию.

Теперь Девон озабоченно нахмурился.

– Милая... Северин не похож на мужчин твоего круга. Он по натуре гениален, беспринципен и безжалостен. На ум не приходит ни один другой человек в Англии, включая Уинтерборна, который бы находился в самой гуще событий, меняющих нашу привычную жизнь. Когда-нибудь о нём упомянут в книгах по истории. Но взаимоотношения в браке... внимание к потребностям второй половины... всё это за гранью его понимания. Мужчины, которые творят историю, редко становятся хорошими мужьями. – Он умолк, а потом ласково спросил: – Понимаешь?

Кассандра кивнула, ощутив прилив нежности к кузену. С того момента, как Девон поселился в Приорате Эверсби, он был добрым и заботливым, одним словом, таким, каким они с Пандорой всегда хотели видеть своего брата Тео.

– Я понимаю, – сказала она. – И доверяю твоему суждению.

Он улыбнулся.

– Спасибо. А теперь поспеши наверх, пока тебя никто не заметил... и выбрось Тома Северина из головы.

Позже вечером после шведского стола, музыки и игр в гостиной Кассандра удалилась в свою комнату. Она сидела за туалетным столиком, когда вошла горничная Мег, чтобы помочь распустить и расчесать волосы.

Мег положила что-то на комод.

– Это нашли на кухне, – как бы между прочим сказала она. – Миссис Чёрч велела отнести вам.

Кассандра удивлённо моргнула, узнав зелёную кожаную обложку "Вокруг света за восемьдесят дней". Поняв, что мистер Северин оставил книгу, она ощутила холодную тяжесть разочарования. Он неспроста не принял подарок. Он не собирался наносить визитов в Лондоне. Не будет никаких разговоров ни на тему книг, ни на какую другую.

Утром он сделал ей предложение, а к вечеру бросил. Какой обескураживающий, непостоянный человек.

Кассандра медленно открыла книгу и принялась листать страницы, пока горничная вытаскивала шпильки из причёски. Её взгляд случайно упал на отрывок, в котором верный камердинер Филеаса Фогга, Паспарту, размышлял о своём хозяине.

"Но, как видно, Филеас Фогг обладал сердцем, способным лишь на героические... а не на любовные порывы". 

Глава 6

Сентябрь.

На три месяца погрузившись с головой в работу и перепробовав всевозможные способы отвлечься, Том так и не смог выбросить леди Кассандру Рэвенел из головы. Воспоминания о ней не покидали его, как частички рождественской мишуры, застрявшие в ворсистом ковре.

Ему бы никогда не пришло на ум, что Кассандра может нанести ему визит на кухне, более того, он этого и не хотел. Том предпочёл бы совсем другую обстановку для их встречи, где-нибудь в укромном месте в окружении цветов и свечей или на террасе в саду. И всё же, когда они вместе сидели на грязном полу, паяя трубы в помещении, полном кухонной прислуги, он ощутил неподдельный восторг. Она была такой умной и любознательной, словно излучала солнечную энергию, которая сразила его наповал.

А потом вдруг так бесхитростно заявила: “Вы мне нравитесь таким, какой вы есть”. И Северина потрясла его собственная реакция.

В мгновении ока Кассандра превратилась из объекта желания в слабость, которую он не мог себе позволить. Она представляла для него опасность, олицетворяла нечто новое и странное, а он не хотел ничего подобного. Северин никому не позволит обладать над ним такой властью.

Том был преисполнен решимости её забыть.

Жаль, что это, по всей видимости, невозможно.

Дружба с Рисом Уинтерборном, который был женат на сестре Кассандры, Хелен, нисколько ему не помогала. Том часто встречался с Рисом, чтобы быстро пообедать в харчевне или закусочной, недалеко от их контор. В один из таких случаев друг сообщил, что Уэст Рэвенел обручился с Фиби, леди Клэр, молодой вдовой с двумя маленькими сыновьями, Джастином и Стивеном.

– Я так и думал, – сказал Том, довольный новостью. – Позавчера вечером мы вместе посещали клуб Дженнера, и Уэст только о ней и говорил.

– Я слышал, – заметил Уинтерборн. – Похоже, вы с Рэвенелом попали в небольшие неприятности.

Том закатил глаза.

– Бывший поклонник леди Клэр наставил на нас пистолет. Всё было далеко не так интересно, как может показаться. Его быстро обезоружили, а ночной портье выволок из клуба. – Он откинулся на спинку стула, когда подошла официантка и поставила перед ними тарелки с охлаждённым крабовым салатом и сельдереем. – Но до того, как это произошло, Рэвенел молол всякий вздор о леди Клэр, о том, что из-за своего сомнительного прошлого он её недостоин, что боится подать дурной пример её детям.

В тёмно-карих глазах Уинтерборна зажёгся интерес.

– Что ты ему сказал?

Том пожал плечами.

– Брак сыграет ему на руку, а что ещё имеет значение? Леди Клэр богата, красива и дочь герцога в придачу. Что же касается её сыновей... какой бы пример им не подавали, дети всё равно вырастут такими, какими вырастут. – Том сделал глоток эля и продолжил: – Угрызения совести только излишне усложняют принятие решения. Они как те ненужные нам части тела.

Уинтерборн замер с вилкой крабового салата у рта.

– Какие ненужные части тела?

– Аппендикс. Мужские соски. Ушные раковины.

– Мне нужны уши.

– Только внутренняя их часть. Ушные раковины абсолютно бесполезны.

Уинтерборн насмешливо на него посмотрел.

– На чём тогда держаться шляпе?

Том ухмыльнулся и пожал плечами, признав правоту друга.

– В любом случае Рэвенел сумел завоевать прекрасную женщину. Молодец.

Они подняли бокалы и чокнулись в честь молодых.

– Дату свадьбы уже назначили? – спросил Том.

– Пока нет, но скоро. Церемония состоится в Эссексе в поместье Клэр. Тихое мероприятие, только для близких друзей и родственников. – Уинтерборн взял стебель сельдерея, присыпал его щепоткой соли и добавил: – Рэвенел хочет тебя пригласить.

Пальцы Тома рефлекторно сжали дольку лимона. Капля сока брызнула ему на щёку. Он бросил раздавленную кожуру и вытер лицо салфеткой.

– Не могу понять зачем, – пробормотал Северин. – Раньше он никогда не вносил моё имя в список гостей. Я удивлюсь, если он вообще знает, как оно пишется. Во всяком случае, надеюсь, что Рэвенел не станет тратить бумагу и чернила на моё приглашение, я всё равно его не приму.

Уинтерборн бросил на него скептический взгляд.

– Ты пропустишь его свадьбу? Вы дружите, по меньшей мере, десять лет.

– Он переживёт моё отсутствие, – раздражённо заверил его Том.

– Это как-то связано с Кассандрой? – спросил Уинтерборн.

Глаза Северина сузились.

– Трени тебе рассказал, – скорее констатировал, чем спросил Том.

– Он упомянул, что ты познакомился с Кассандрой, и она тебе понравилась.

– Конечно, понравилась, – холодно ответил Том. – Ты же знаешь, как я люблю красивые вещи. Но из этого ничего не выйдет. Трени счёл брак плохой идеей, и я не мог не согласиться.

– Интерес был взаимным, – безучастно сообщил Уинтерборн.

Заявление мгновенно вызвало у Тома нервную дрожь в животе. Внезапно потеряв интерес к еде, он принялся гонять по тарелке веточку петрушки зубцами вилки.

– Откуда ты знаешь?

– На прошлой неделе Кассандра пила чай с Хелен. Судя по тому, что она сказала, ты произвёл на неё сильное впечатление.

Том коротко рассмеялся.

– Я на всех произвожу сильное впечатление. Но Кассандра сама мне сказала, что я не смогу дать ей ту жизнь, о которой она всегда мечтала, как и не смогу стать мужем, который её полюбит.

– Не сможешь?

– Конечно, нет. Её не существует.

Склонив голову, Уинтерборн кинул на него насмешливый взгляд.

– Любви не существует?

– Как и денег.

Теперь Уинтерборн был сбит с толку.

– Денег тоже не существует?

Вместо ответа Том сунул руку в карман пиджака и, порывшись, вытащил банкноту.

– Скажи мне, сколько она стоит.

– Пять фунтов.

– Нет, сколько стоит бумага, на которой она отпечатана.

– Полпенни, – предположил Уинтерборн.

– Именно. Но эта бумажка в полпенни стоит пять фунтов, потому что мы все договорились так считать. А теперь вернёмся к браку...

– Yr Duw [2], – пробормотал Уинтерборн, поняв, к чему ведёт Северин.

– Брак - это экономическое соглашение, – продолжил Том. – Могут ли люди жениться без любви? Конечно. Способны произвести без неё потомство? Очевидно. Но мы притворяемся, что верим в эту мифическую, зыбкую субстанцию, которую никто не может ни услышать, ни увидеть, ни потрогать, хотя истина заключается в том, что любовь - это всего лишь искусственная ценность, приписываемая отношениям.

– А как же дети? – возразил Уинтерборн. – Разве для них любовь тоже искусственная ценность?

Том засунул пятифунтовую банкноту обратно в карман и ответил:

– То, что дети считают любовью, на самом деле инстинкт выживания. Способ побудить родителей заботиться о них до тех пор, пока они не смогут делать это сами.

Лицо Уинтерборна приняло ошеломлённое выражение.

– Боже, Том. – Он откусил кусочек краба и принялся методично его пережёвывать, не торопясь отвечать. – Любовь реальна, – наконец, проговорил он. – Если ты когда-нибудь испытаешь её...

– Знаю, знаю, – устало перебил его Том. – Всякий раз, когда я совершаю ошибку и завожу этот разговор, все мне говорят одно и то же. Но даже если бы любовь существовала, какой мне от неё прок? Из-за неё люди принимают иррациональные решения. Некоторые даже умирают. Я чувствую себя гораздо счастливее без любви.

– Правда? – усомнился Уинтерборн и замолчал, когда к их столику подошла официантка с кувшином эля. После того как она снова наполнила их кружки и ушла, Рис сказал: – Моя мать часто говорила: "Несчастен тот, кто жаждет завоевать мир, несчастен тот, кто его завоевал". Я знал, что она ошибается, как может человек, завоевавший весь мир, не быть счастливым? Но, разбогатев, я, наконец, понял, что она имела в виду. Те вещи, которые помогают нам вознестись на вершину успеха, потом мешают им наслаждаться.

Том хотел было возразить, что вполне счастлив. Но Уинтерборн, чёрт бы его побрал, оказался абсолютно прав. Он тосковал уже несколько месяцев. Проклятье. Неужели именно такой будет вся его дальнейшая жизнь?

– Тогда я безнадёжен, – мрачно изрёк Северин. – Я не могу верить во что-то без доказательств. Слепая вера не для меня.

– Я не раз видел, как ты принимаешь неверные решения из-за излишних рассуждений. Но если бы тебе хоть ненадолго удалось выбраться из этого лабиринта сознания, чтобы понять, чего ты хочешь... не то, что ты счёл нужным хотеть, а, что подсказывает чутьё... Тогда, возможно, ты бы обнаружил, к чему взывает твоя душа.

– У меня нет души. Её не существует.

– Что, по-твоему, заставляет мозг работать, а сердце биться? – раздражённо спросил Уинтерборн, не переставая удивляться.

– Электрические импульсы. Итальянский учёный по имени Гальвани доказал это сто лет назад на примере лягушки.

– Я не могу говорить за лягушку, – убеждённо сказал Уинтерборн, – но у тебя душа есть. И мой тебе совет, давно пора обратить на неё внимание.


После обеда Том вернулся в свою контору на Ганновер-стрит. Стоял прохладный осенний день, резкие и внезапные порывы ветра беспрестанно меняли направление. "Фланелевый" день, как выразился Уинтерборн. По улице разметало выброшенные перчатки, окурки сигар, газеты и тряпьё, сорванное с бельевых верёвок.

Том остановился перед зданием, в котором располагались головные конторы пяти его компаний. Неподалеку юный паренёк усердно собирал окурки сигар в сточной канаве. Позже табак извлекут и поместят в дешёвые сигары по два пенса за штуку.

Внушительный парадный вход, увенчанный массивной фронтонной аркой, достигал двадцати футов в высоту. Первые пять этажей были облицованы белым известняком, а два верхних - красным кирпичом и искусной белокаменной резьбой. В вестибюле разместился световой колодец, тянувшийся к застеклённому окну в потолке, а внутри располагалась широкая лестница.

В этом месте всё говорило о том, что важные люди делают здесь важную работу. В течение многих лет, когда Том приближался к зданию, его охватывал неподдельный трепет.

Теперь же ничто его не радовало.

Вот только... каким-то непостижимым образом... он испытал прежнее удовлетворение от достижения желаемой цели, ремонтируя котёл в Приорате Эверсби. Какое же это незабываемое ощущение работать руками, благодаря навыкам, полученным в двенадцать лет, когда Том был только подмастерьем, а весь успех ждал ещё впереди.

Тогда он был счастлив. Его детские амбиции взрастил и воспел пожилой наставник, Чемберс Пакстон, заменивший ему столь необходимого отца. В те дни казалось, что возможно найти ответы на любые вопросы и решить любую проблему. Даже лишения превратились в преимущества: когда человеку не нужно беспокоиться о любви, чести или другой подобной чепухе, он может спокойно зарабатывать большие деньги. Чем Том чертовски наслаждался.

Но с недавнего времени некоторые лишения стали ощущаться как лишения. Счастье или, по крайней мере, то, что он под ним понимал, улетучилось.

Ветер кружил и дул со всех сторон. Резкий порыв сорвал с его головы чёрную шляпу из шерстяного фетра. Она покатилась по тротуару, пока её не подхватил маленький охотник за окурками. Сжимая в руках головной убор, мальчик настороженно посмотрел на Тома. Оценив расстояние между ними, Северин пришёл к выводу, что пускаться в погоню бессмысленно. Ребёнок легко ускользнёт от него, скрывшись в лабиринте переулков и конюшен позади главной улицы. "Пусть забирает", – подумал Том и направился в здание. Если парень перепродаст шляпу за сумму хотя бы отдалённо сопоставимую с первоначальной ценой, он заработает небольшое состояние.

Том поднялся в свои апартаменты на пятом этаже. Его личный секретарь и помощник Кристофер Барнаби немедленно явился забрать чёрное шерстяное пальто.

Барнаби подозрительно огляделся в поисках шляпы.

– Ветер, – резко бросил Том, направляясь к большому письменному столу с бронзовой столешницей.

– Пойти поискать, сэр?

– Нет, её и след уже давно простыл. – Он уселся за стол, заваленный гроссбухами и стопками корреспонденции. – Кофе.

Барнаби тут же умчался с проворством, не свойственным его коренастой фигуре.

Три года назад Том временно взял младшего бухгалтера на место личного секретаря и помощника, пока не найдётся подходящая кандидатура на эту должность. Вообще-то, он бы и не подумал о ком-то вроде вечно взъерошенного и встревоженного Барнаби, с необузданной шевелюрой каштановых кудрей, которые вечно плясали и колыхались на его голове. Даже после того, как Том послал Барнаби к портному на Сэвил-Роу и оплатил счёт за несколько элегантных рубашек, три шёлковых галстука и два сшитых на заказ костюма из шерсти и тонкого чёрного сукна, парень всё равно выглядел так, словно достал одежду из ближайшей бельевой корзины. Внешность личного помощника бросала тень на его работодателя. Но Барнаби быстро доказал свою состоятельность, продемонстрировав исключительные способности расставлять приоритеты и внимание к деталям, поэтому Тому стало наплевать, как он выглядит.

После того, как Барнаби принёс кофе с сахаром и сливками, он встал перед своим столом с маленькой записной книжкой в руках.

– Сэр, японская делегация подтвердила прибытие через два месяца для закупки паровых экскаваторов и бурового оборудования. Они также хотят проконсультироваться по инженерным вопросам, связанным со строительством железной дороги Накасендо через горные районы.

– Мне понадобятся копии топографических карт и геологических исследований местности, и как можно скорее.

– Да, мистер Северин.

– Кроме того, найми преподавателя японского языка.

Барнаби моргнул.

– Вы имеете в виду переводчика, сэр?

– Нет, преподавателя. Я бы предпочёл общаться с ними без посредника.

– Но, сэр, – растерянно произнёс помощник, – вы же не собираетесь выучиться свободно говорить на японском за два месяца?

– Барнаби, не говори глупостей.

Помощник смущённо улыбнулся.

– Конечно, сэр, просто ваше распоряжение прозвучало так, будто...

– Мне потребуется самое большее месяца полтора. – С его исключительной памятью Тому легко давалось изучение иностранных языков, хотя, надо признать, акцент оставлял желать лучшего. – Организуй ежедневные занятия, начиная с понедельника.

– Да, мистер Северин. – Барнаби попутно делал пометки в блокноте. – Следующий пункт на повестке дня весьма любопытен, сэр. Кембриджский университет решил вручить вам Александрийскую премию за ваши уравнения гидродинамики. Вы первый человек, не являющийся выпускником Кембриджа, который её получит. – Секретарь лучезарно улыбнулся, поглядев на него. – Мои поздравления!

Том нахмурился и потёр уголки глаз.

– Мне обязательно произносить речь?

– Да, грандиозное вручение состоится в Питерхаусе[3].

– А можно забрать приз без речи?

Барнаби покачал головой.

– Тогда отклони награду.

Барнаби снова покачал головой.

– Ты мне отказываешь? – слегка удивившись, уточнил Том.

– Вы не можете отклонить награду, – настаивал Барнаби. – Вам могут пожаловать рыцарское звание благодаря этим уравнениям, но не в случае, если вы откажетесь от Александрийской премии. А вы хотите получить рыцарство! Сами же говорили!

– Уже нет, – пробормотал Том. – Теперь оно не имеет значения.

Помощник заупрямился.

– Я включу мероприятие в ваше расписание. Напишу вам речь о том, как вы смущены, что удостоились чести стать одним из многих умов, трудящихся на благо империи Её Величества...

– Ради бога, Барнаби. Я испытываю всего пять эмоций, и "смущение" не входит в их число. Более того, я никогда не причислю себя к "одному из многих". Разве ты встречал похожих на меня людей? Нет, потому что я единственный и неповторимый. – Том коротко вздохнул. – Я сам напишу речь.

– Как пожелаете, сэр. – На губах секретаря заиграла слабая, но явно довольная улыбка. – На этом пока всё. Будут ли для меня поручения, прежде я займу место за своим столом?

Том кивнул и уставился на пустую кофейную чашку, водя большим пальцем по тонкому фарфоровому краю.

– Да. Сходи в книжный магазин и купи мне экземпляр "Вокруг света за восемьдесят дней".

– Жюля Верна, – проговорил Барнаби, и его лицо просияло.

– Ты читал?

– Да, потрясающая история.

– Какой урок извлекает Филеас Фогг? – Увидев непонимающее выражение на лице помощника, Том нетерпеливо добавил: – Во время путешествия. Какая истина открывается ему в процессе?

– Не хочу портить вам впечатление, – серьёзно проговорил молодой человек.

– Ты его не испортишь. Мне просто нужно знать, к какому выводу пришёл бы нормальный человек.

– Он совершенно очевиден, сэр, – заверил его Барнаби. – Вы сами поймёте, когда прочтёте.

Покинув кабинет, Барнаби вернулся всего через пару минут. К удивлению Тома, его помощник держал в руках утраченную шляпу.

– Швейцар принёс, – пояснил Барнаби. – Её вернул уличный мальчишка. И не попросил вознаграждения. – Критически оглядев войлочные поля, он добавил: – Я прослежу, чтобы до конца дня шляпу почистили, сэр.

Том задумчиво встал и подошёл к окну. Мальчик вернулся в канаву и продолжил собирать сигарные окурки.

– Я выйду на минутку, – сказал он.

– Ко мне будут поручения?

– Нет, я справлюсь сам.

– Ваше пальто... – начал Барнаби, но Том промчался мимо него.

Он вышел на тротуар, щурясь от порывов ветра, поднимающих пыль с земли. Мальчик прекратил собирать окурки, но остался сидеть на корточках возле сточной канавы, настороженно наблюдая за приближающимся Томом. Парень выглядел щуплым и нескладным, он явно плохо питался. Из-за этого сложно было определить его возраст, навскидку не больше одиннадцати лет. Возможно, десять. Карие глаза слезились, а кожа на лице загрубела, как у ощипанной курицы. Длинные чёрные волосы не расчесывали уже несколько дней.

– Почему ты не оставил её себе? – без всяких предисловий спросил Том.

– Я не вор, – ответил мальчуган, поднимая ещё один окурок сигары. Его маленькие ручки были все покрыты грязью и пылью.

Том достал из кармана шиллинг и протянул ему.

Мальчик никак не отреагировал.

– Мне не нужна благотворительность.

– Это не благотворительность, – возразил Том, его одновременно изумляла и раздражала демонстрация гордости со стороны ребёнка, который едва ли мог себе её позволить. – Всего лишь чаевые за оказанную услугу.

Мальчик пожал плечами и, взяв монету, бросил её в тот же мешочек, куда собирал свою добычу.

– Как тебя зовут? – спросил Том.

– Малой Баззл.

– А полностью?

Мальчик пожал плечами.

– Меня всегда звали Малым Баззлом. Папаня был Баззл Старший.

Рассудок подсказывал Тому оставить всё как есть. В мальчике не было ничего особенного. Помощь конкретному ребёнку может удовлетворить мимолётное желание проявить великодушие, но не принесёт облегчения тысячам других детей, живущих в грязи и нищете. Он уже и так пожертвовал большие суммы, и крайне нарочито, целому ряду лондонских благотворительных организаций. Их вполне достаточно.

Но что-то не давало ему покоя, вероятно, всё дело в нотациях Уинтерборна. Помочь мальчику подсказывало Тому чутьё, хороший пример того, почему обычно он старался не обращать на него внимания.

– Баззл, мне нужен человек, который будет подметать мою контору. Хочешь получить эту работу?

Ребёнок подозрительно посмотрел на Тома.

– Надуть меня хотите, дяденька?

– Я не надуваю людей. И зови меня мистером Северином или сэром. – Том дал мальчику ещё одну монету. – Купи себе маленькую метлу и приходи завтра утром. Я предупрежу швейцара.

– Када мне явиться, сэр?

– Ровно в девять. – Направляясь обратно в здание, Северин уныло пробормотал: – Если он не моргнув глазом обнесёт мою контору, Уинтерборн, чёртов счёт я вышлю тебе. 

Глава 7

Месяц спустя Том сел на поезд до станции Саффрон-Уолден в Эссексе, а оттуда нанял карету до поместья Клэр. Такое путешествие разительно отличалось от поездки в комфортабельном личном железнодорожном вагоне. Навещая людей, он предпочитал не полагаться на их милость. Его вполне устраивало, что он мог приезжать и уезжать по своему желанию, принимать пищу, какую хотел и когда хотел, мыться своим любимым мылом и спать, не отвлекаясь на шум.

Однако, по случаю свадьбы Уэста Рэвенела Том решил попробовать для себя кое-что новенькое. Он станет частью массы. Займёт спальню, куда в безбожно утренний час приходят горничные, чтобы разжечь очаг. Спустится в столовую и позавтракает вместе с другими гостями, покорно присоединится к ним на прогулках, чтобы полюбоваться видом на холмы, деревья и пруды. Дом будет кишеть детьми, к которым он отнесётся терпимо или попросту станет игнорировать. По вечерам будут устраиваться салонные игры и самодеятельность, а он притворится, что получает от них удовольствие.

Решение подвергнуться подобным испытаниям напрямую вытекало из совета Риса Уинтерборна прислушаться к своему чутью. Пока всё шло не слишком гладко. Но Том так устал от месяцев ощущения внутренней пустоты, что даже эти сплошные неудобства казались ему прогрессом.

В отдалении на пологом холме, усыпанном вечнозелёными растениями и обнесённом низкими, увитыми плющом стенами, показалась усадьба с белыми колоннами в классическом георгианском стиле. Из аккуратного ряда дымовых труб поднимались колечки дыма и растворялись в ноябрьском небе. Деревья вдоль аллеи сбросили листву, обнажённые ветви застыли, словно окутанные чёрным кружевом. Над голыми полями вдалеке опускался густой вечерний туман.

Наёмный экипаж остановился перед парадным портиком. Его тут же окружили трое лакеев, открывая лакированную дверь, выдвигая ступеньки и выгружая багаж. Том спустился на гравийную дорожку и глубоко вдохнул аромат мокрых листьев и инея. Уж точно в сельской местности воздух пах лучше, чем в городе.

Ряды створчатых окон позволяли мельком разглядеть толпу гостей, собравшуюся в передних комнатах. Громкая музыка и смех перемежались радостными криками детей. Судя по звукам, детей там было много.

– Тихое семейное мероприятие, как же, – пробормотал Том, поднимаясь по ступенькам крыльца. Он прошёл в парадный холл, где дворецкий забрал у него шляпу, пальто и перчатки.

Внутри поместье Клэр выглядело просторным и воздушным, интерьер был окрашен в спокойные белые, бледно-голубые и светло-зелёные оттенки. Дом благоразумно решили украсить в соответствии с его неоклассическим фасадом, а не заполнять комнаты множеством фарфоровых статуэток и вышитых подушек.

Через пару мгновений его вышли поприветствовать Уэст Рэвенел и Фиби, леди Клэр. Они были красивой парой: высокий вечно загорелый Уэст и стройная рыжеволосая вдова. Казалось, их объединяла таинственная невидимая связь, которая не имела ничего общего ни с единомыслием, ни даже с браком. Озадаченный и заинтригованный Том понял, что друг больше не являлся абсолютно независимым существом, теперь он стал частью нового тандема.

Фиби присела в изящном реверансе.

– Добро пожаловать, мистер Северин.

С тех пор как Том в последний раз видел её на свадьбе Пандоры, она заметно преобразилась. В то время он счёл леди Клэр красивой женщиной, но в её хладнокровном самообладании сквозила некая меланхолия и сдержанность. Теперь же она вела себя расслаблено и будто сияла изнутри.

Уэст протянул руку, чтобы обменяться с Томом сердечным рукопожатием.

– Мы рады, что ты приехал, – просто сказал друг.

– Я решился буквально в последний момент, – ответил Том. – Пропадает всякое желание посещать мероприятия, если меня на них зовут.

Уэст усмехнулся:

– Извини, но мне пришлось включить тебя в список гостей. Я все ещё у тебя в долгу за услугу, которую ты оказал прошлым летом.

– За починку котла?

– Нет, за другое. – Видя недоумение на лице Тома, Уэст пояснил: – За то, что ты помог тайно вывезти моего друга из Лондона.

– А, вот ты о чём. Мне это ничего не стоило.

– Ты рисковал, помогая нам спасти Рэнсома, – возразил Уэст. – Если бы власти обнаружили твою причастность, тебе пришлось бы за это поплатиться.

Том лениво улыбнулся.

– Риск был невелик, Рэвенел.

– Ты мог потерять государственные контракты и, возможно, попасть в тюрьму.

– В моём распоряжении достаточно карманных политиков, – самодовольно заверил Том Уэста. – Я раздал больше взяток в Палате лордов и Палате общин, чем у тебя растёт волос на подбородке, – объяснил он, увидев приподнятые брови Уэста. – Так называемые парламентские расходы являются частью бюджета каждого железнодорожного строителя. Взяточничество - единственный способ протолкнуть частный законопроект через коллегиальный орган и получить необходимые разрешения.

– Но ты всё равно рисковал, – настаивал Уэст. – И я в большем долгу перед тобой, чем ты думаешь. Я не мог рассказать тебе раньше, но Итан Рэнсом тесно связан с семьёй Рэвенел.

Том настороженно посмотрел на друга.

– В каком смысле?

– Как оказалось, он внебрачный сын старого графа, что делает его сводным братом Кассандры и Пандоры. Если бы он был законнорожденным, то титул и поместье по праву принадлежали бы ему, а не моему брату.

– Интересно, – пробормотал Том. – И вы не видите в нём угрозы?

На лице Уэста появилось саркастическое выражение.

– Нет, Северин, Рэнсому нет дела до поместья. По правде говоря, он скрывает свою связь с Рэвенелами, мне пришлось уговаривать и запугивать его, чтобы он согласился посетить семейное мероприятие. И то, он здесь только потому, что его жена захотела приехать. – Уэст сделал паузу. – Ты, наверняка, помнишь доктора Гибсон.

– Доктора Гарретт Гибсон? – уточнил Том. – Она вышла за него замуж?

Удивление Северина вызвало у Уэста усмешку.

– А кто, по-твоему, ухаживал за Рэнсомом, пока он выздоравливал в поместье?

Заметив смущение Тома, Фиби мягко спросила:

– Вы питали чувства к доктору Гибсон, мистер Северин?

– Нет, но... – Том оборвал себя на полуслове. Гарретт Гибсон была необыкновенной женщиной, она стала первой женщиной-врачом в Англии после получения диплома в Сорбонне. Несмотря на молодость, доктор уже успела заработать себе репутацию высококвалифицированного хирурга, её наставник, сэр Джозеф Листер, обучил студентку своим методам антисептики. Поскольку Гибсон дружила с Уинтерборнами и открыла медицинскую клинику при его магазине на Корк-стрит для служащих универмага, Том виделся с ней несколько раз, и она ему очень нравилась.

– Доктор Гибсон - чрезвычайно практичная женщина, – сказал Северин. – Рэнсому повезло, что его жена не витает в облаках, и ей нет дела до романтического вздора.

Уэст улыбнулся и покачал головой.

– Мне очень жаль разрушать твои иллюзии, Северин, но доктор Гибсон без ума от мужа и обожает его романтический вздор.

Рэвенел не закончил мысль, потому что его прервал маленький мальчик, он подскочил к Фиби и чуть не сбил её с ног. Уэст машинально поддержал их обоих.

– Мама! – воскликнул ребёнок, задыхаясь от волнения.

Фиби посмотрела на него обеспокоенным взглядом.

– Джастин, что стряслось?

– Галоша принесла мне дохлую мышь. Она положила её на пол прямо передо мной!

– О боже! – Фиби нежно пригладила его тёмные взъерошенные волосы. – Боюсь, что это нормально для кошек. Она сочла мышь прекрасным подарком.

– Няня отказалась её трогать, горничная закричала, а я поссорился с Айво.

Хотя младший брат Фиби, Айво, формально приходился Джастину дядей, у них была столь небольшая разница в возрасте, что мальчики часто вместе играли и затевали ссоры.

– Из-за мыши? – с сочувствием спросила Фиби.

– Нет, ещё до мыши. Айво сказал, что у вас будет медовый месяц, а мне с вами нельзя, потому что он для взрослых. – Мальчик запрокинул голову, глядя на мать, его нижняя губа задрожала. – Ты ведь не уедешь без меня, правда, мама?

– Дорогой, мы ещё не планировали никаких путешествий. У нас очень много дел, и нам всем нужно время, чтобы освоиться в поместье. Может быть, весной...

– Па не захочет меня оставлять. Я уверен!

В прихожей повисла напряжённая тишина. Том бросил быстрый взгляд на озадаченное и растерянное лицо Уэста.

Фиби медленно присела, оказавшись лицом на одном уровне с личиком сына.

– Ты имеешь в виду дядю Уэста? – осторожно уточнила она. – Это его ты теперь так называешь?

Джастин кивнул:

– Я не хочу, чтобы он был моим дядей, у меня и так их предостаточно. А если у меня не будет па, я так и не научусь завязывать шнурки на ботинках.

Фиби начала улыбаться.

– Почему бы тогда не называть его папой? – предложила она.

– Тогда ты не поймёшь, о ком я говорю, – резонно заметил Джастин, – о том, который на небесах, или о том, который здесь.

Фиби весело выдохнула.

– Ты прав, мой умный мальчик.

Джастин неуверенно взглянул на высокого мужчину рядом.

– Можно называть тебя па? Тебе нравится?

Уэст изменился в лице, черты исказились от нахлынувших эмоций, румянец стал ярче. Он подхватил Джастина на руки, обхватив большой ладонью маленькую головку мальчика и поцеловал его в щёку.

– Мне очень нравится, – неровно произнёс Уэст. – Безумно.

Ребёнок обнял его за шею.

Том, ненавидевший подобные сентиментальные сцены, почувствовал себя крайне неуютно. Он огляделся вокруг в поисках путей к отступлению, решив, что найдёт свою комнату позже.

– Можно мы поедем в Африку на медовый месяц, па? – послышался голосок Джастина.

– Да, – приглушённо ответил Уэст.

– Па, а можно я заведу домашнего крокодила?

– Да.

Фиби, словно из ниоткуда достала носовой платок и незаметно вложила его в руку Уэста.

– Я позабочусь о мистере Северине, – прошептала она, – если ты разберёшься с мёртвой мышью.

Уэст, издав хриплый звук, кивнул и сжал Джастина крепче в объятиях, отчего тот запротестовал.

Фиби повернулась к Тому с ослепительной улыбкой.

– Пойдёмте, – пригласила она.

Испытав облегчение, что, наконец, можно избавить себя от созерцания мучительной сцены, Северин последовал за леди Клэр.

– Извините моего сына за столь несвоевременное вмешательство, – с сожалением сказала Фиби, когда они пересекли холл. – Для детей не существует такого понятия, как неподходящий момент.

– Не стоит извиняться, – заверил её Том. – Я ожидал, что кто-то расчувствуется и всплакнёт, ведь мы всё-таки празднуем свадьбу. Но не думал, что это будет жених.

Фиби улыбнулась:

– Мой бедный жених без всякой подготовки с головой погрузился в отцовство. Однако он превосходно справляется. Мои мальчики его обожают.

– Никогда бы не подумал, – признался Том и задумался. – Я и не предполагал, что он захочет иметь семью. Он всегда говорил, что никогда не женится.

– "Я никогда не женюсь" - это гимн всех распутников и припев песни любого повесы. Однако большинство, в конце концов, сдается на милость неизбежному. – Фиби искоса бросила на него озорной взгляд. – Возможно, теперь наступит и ваша очередь.

– Я никогда не был распутником или повесой, – сухо сказал Том. – Эту песню распевают аристократы с трастовыми фондами. Но я вполне допускаю возможность брака.

– Как необычно. У вас уже есть кто-то на примете?

Северин посмотрел на неё внимательным взглядом, гадая, не насмехается ли она над ним. Уэст явно рассказал своей невесте об интересе Тома к Кассандре. Но в светло-серых глазах Фиби не было злобы, лишь дружелюбный интерес.

– На данный момент нет, – ответил он. – Я так полагаю, что вы не станете никого рекомендовать?

– У меня есть сестра, Серафина, но боюсь, она слишком молода для вас. Какая девушка вам подойдёт?

Вдруг в их разговор вмешался женский голос:

– Мистеру Северину нужна независимая и практичная жена. Весёлая, но сдержанная ... умная, но не болтливая. Которая появляется и исчезает по его желанию, и никогда не жалуется, если он не приходит домой к ужину. Не так ли, мистер Северин?

Том остановился как вкопанный, заметив приближающуюся с противоположного конца коридора Кассандру. Она выглядела невыразимо красивой в розовом бархатном платье с облегающими талию и бёдра юбками. При каждом шаге подол слегка вздымался, обнажая каскад белых шёлковых оборок. От волнения у него пересохло во рту. Сердце отчаянно забилось в груди, как живое существо, пойманное в ловушку, в ящике комода.

– Не совсем, – ответил Том, не шевелясь, пока она шла к нему навстречу. – Я не собираюсь брать в жёны заводной механизм.

– Но ведь это было бы так удобно? – задумчиво произнесла Кассандра, остановившись всего в паре шагов от него. – Механическая жена никогда не станет раздражать или доставлять вам неудобства, – продолжила она. – Никому в паре не нужна любовь. И даже с учётом расходов на мелкий ремонт и техническое обслуживание она стала бы выгодным приобретением.

В её голосе слышались ледяные нотки. Очевидно, Кассандра всё ещё не забыла, как резко он покинул Приорат Эверсби.

Лишь небольшая часть мозга Северина работала в штатном режиме. Другая подмечала малейшие детали: запах ароматизированной пудры, яркую синеву глаз Кассандры. Раньше он не встречал у людей такого цвета лица, как у неё: свежего, с лёгким молочным оттенком, словно сквозь матовое стекло пробивался розовый свет. Неужели всё её тело такое же? Он задумался о руках, ногах и изгибах под оборками платья, и его охватило ощущение, сродни тому, как иногда ледяная вода кажется горячей, а ожог - холодным.

– Напоминает сюжет книги Жюля Верна, – выдавил он, наконец. – Кстати, я прочёл ту, что вы мне порекомендовали.

Кассандра раздражённо скрестила руки на груди, от чего её пышная грудь немного приподнялись, а у него подогнулись колени.

– Но вы же оставили книгу в Приорате Эверсби?

– Я попросил своего помощника купить мне экземпляр.

– Почему вы не взяли тот, что дала вам я?

– С чего вы решили, что я оставил книгу намеренно? – парировал Том. – Я мог её просто забыть.

– Вы ничего не забываете. – Она не собиралась спускать ему это с рук. – Так почему вы её не взяли?

Хотя Том мог легко отделаться уклончивым ответом, он решил сказать ей правду. В конце концов, он никогда не скрывал своего к ней интереса.

– Я не хотел думать о вас, – коротко сказал он.

Фиби, которая всё это время переводила взгляд с Кассандры на Тома и обратно, внезапно заинтересовалась цветочной композицией на пристенном столике дальше по коридору. Она принялась перебирать растения, вытаскивая папоротник с одной стороны и втыкая обратно с другой.

Лицо Кассандры просветлело, а твёрдая линия рта смягчилась.

– Зачем же вы её прочли?

– Мне было любопытно.

– Вам понравилось?

– Не настолько, чтобы оправдать четыре часа, потраченные на чтение. Хватило бы и одной страницы, чтобы объяснить весь смысл романа.

Кассандра слегка наклонила голову, ободряюще глядя на него:

– И в чём же он заключается?

– Пока Филеас Фогг путешествует на восток, он выигрывает четыре минуты каждый раз, когда пересекает географическую долготу. К тому времени, когда он возвращается к исходной точке своего пути, у него в запасе оказывается целый день, что позволяет ему выиграть пари. Очевидно, урок состоит в том, что, если человек перемещается в направлении вращения Земли в прямом движении, стрелки часов нужно соответственно переводить назад, в силу этих обстоятельств время замедляется.

"Так-то", – самодовольно подумал он.

Однако, когда Кассандра покачала головой и начала улыбаться, Том пришёл в замешательство.

– Таков сюжет, – сказала она, – но суть романа не в этом. А в том, к какому выводу приходит Филеас Фогг относительно самого себя.

– Он поставил перед собой цель и добился её, – сказал Том, задетый реакцией Кассандры. – Что тут ещё понимать?

– Кое-что важное! – воскликнула она, не скрывая своего веселья.

– Вы надо мной смеётесь, – холодно констатировал Том, не привыкший ни в чём ошибаться.

– Нет, я смеюсь вместе с вами, но немного свысока.

Кассандра не сводила с него дразнящего взгляда. Как будто она с ним флиртовала. Как будто он был каким-то зелёным юнцом, а не искушённым человеком, знающим все приёмы, которые она пыталась применить. Но Том привык к опытным партнёрам и к их легко узнаваемым стратегиям. Её цели оставались ему неясны.

– Скажите мне, в чём главная мысль романа, – велел он.

Кассандра очаровательно сморщила носик.

– Пожалуй, нет. Лучше, я предоставлю вам возможность раскрыть её самому.

Том хранил бесстрастное выражение лица, в то время как внутри него клокотали чувства, неведомые ему прежде. Словно он пил шампанское, что было одним из самых любимых его занятий, одновременно балансируя на стальном каркасе железнодорожного виадука, что являлось одним из самых неприятных примеров времяпрепровождения.

– Не такая уж вы и милая, как все думают, – мрачно сказал он.

– Я знаю. – Кассандра ухмыльнулась и оглянулась через плечо на Фиби, которая уже успела переставить половину цветов в композиции. – Больше не буду вас задерживать, Фиби. Ты провожаешь мистера Северина в гостевой коттедж?

– Да, мы заселяем туда одиноких джентльменов.

– За ужином я буду сидеть рядом с мистером Северином? – спросила Кассандра.

– Мне дали чёткие указания посадить вас как можно дальше друг от друга, – сухо ответила Фиби. – Теперь я начинаю понимать почему.

– Чепуха, – усмехнулась Кассандра. – Мы с мистером Северином прекрасно бы поладили. По правде говоря... – она посмотрела на Тома с располагающей улыбкой и продолжила: – Я думаю, нам стоит быть друзьями. Вы согласны, мистер Северин?

– Нет, – откровенно признался он.

Кассандра удивлённо моргнула, выражение её лица стало холодным.

– Это всё упрощает.

Она пошла прочь, а Том уставился ей вслед, загипнотизированный мягкой походкой и шелестом замысловатых юбок.

Когда он, наконец, перевёл взгляд на Фиби, то обнаружил, что она задумчиво на него смотрит.

– Миледи, – осторожно начал Том, – я бы хотел попросить вас не упоминать об...

– Ни слова, – пообещала Фиби. Она погрузилась в размышления и медленно пошла по коридору. – Может быть, мне изменить рассадку гостей за столом, – внезапно предложила леди Клэр, – и посадить вас рядом с Кассандрой?

– Боже, не надо. Почему вы предлагаете?

Фиби немного смутилась и криво усмехнулась.

– Не так давно я почувствовала внезапную симпатию к очень неподходящему человеку. Меня словно громом поразило. Я решила его избегать, но потом нас посадили рядом за ужином, и это стало одним из самых счастливых стечений обстоятельств в моей жизни. Увидев вас с Кассандрой вместе, я подумала, что, возможно...

– Нет, – отрезал он. – Мы не подходим друг другу.

– Понятно. – После долгой паузы Фиби проговорила: – Всё может ещё измениться. Ведь, никогда не знаешь, что может случиться. Могу порекомендовать вам очень хорошую книгу под названием "Доводы рассудка".

– Ещё один роман? – уточнил Том, одарив её долгим страдальческим взглядом.

– А что плохого в романах?

– Ничего, если только не воспринимать их, как сборник советов.

– Если совет хороший, – возразила Феба, – то какая разница, кто его дал?

– Миледи, я ничему не хочу учиться у вымышленных людей.

Они вышли из дома и направились по мощёной дорожке, которая вела к гостевому коттеджу из красного кирпича.

– Давайте притворимся ради шутки, – сказала Фиби, – всего лишь на минутку. – Она дождалась, когда Том неохотно кивнёт, а потом продолжила: – Недавно моя хорошая подруга Джейн Остин рассказала мне, что её соседка Энн Эллиот только что вышла замуж за джентльмена по имени капитан Фредерик Уэнтуорт. Они были помолвлены семь лет назад, но семья уговорила Энн разорвать помолвку.

– Почему?

– У молодого человека не было ни состояния, ни связей.

– Недалёкая девушка, – усмехнулся Том.

– Она совершила ошибку, – согласилась Фиби, – но Энн всегда была послушной дочерью. Прошло много лет, и они снова встретились, когда капитан Уэнтуорт добился успеха. Он понял, что всё ещё любит её, но, к сожалению, в этот момент за Энн ухаживал другой мужчина.

– И что сделал Уэнтуорт? – спросил Том, невольно заинтересовавшись рассказом.

– Он предпочёл молча ждать. В конце концов, когда пришло время, капитан написал письмо, выразив в нём свои чувства, и оставил его так, чтобы Энн нашла.

Том бросил на неё мрачный взгляд.

– В этой истории на меня никто не производит впечатления.

– А что должен был сделать, по вашему мнению, капитан Уэнтуорт?

– Добиваться её, – категорически заявил он. – Или радоваться, что избавился от неё. Что угодно, только не сидеть сложа руки.

– Разве для того, чтобы добиться чего-то, не нужно запастись терпением? – спросила Фиби.

– Если дело касается бизнеса, то да. Но я никогда не желал женщину настолько, чтобы дожидаться её. Вокруг всегда есть другие.

Фиби явно позабавили его слова.

– О, вы действительно тяжёлый случай? Я думаю, вам следует прочитать "Доводы рассудка", чтобы выяснить, что у вас общего с капитаном Уэнтуортом.

– Вероятно, не очень много, – сказал Том, – поскольку я настоящий человек, а он - нет.

– Всё равно прочтите, – настаивала Фиби. – Возможно, роман сможет помочь вам понять, что имела в виду Кассандра, говоря о Филеасе Фогге.

Том недоуменно нахмурился.

– Неужели он тоже персонаж этой книги?

– Нет, но... – Фиби замолчала, рассмеявшись. – Боже мой, неужели вы всё воспринимаете так буквально?

– Я инженер, – заметил он в своё оправдание, следуя за ней к гостевому коттеджу. 

Глава 8

– Почему у тебя такая странная походка? – спросила Пандора, пока она и её муж Габриэль сопровождали Кассандру на ужин.

– В смысле? – спросила Кассандра.

– Мы ходили так в детстве, когда устраивали балетные сражения.

Габриэль усмехнулся.

– Что за балетные сражения?

– Это соревнование: кто дольше всех простоит на пальцах, при этом не опустится на пятки и не упадёт. Кассандра всегда выигрывала, – объяснила Пандора.

– В данный момент я совсем не чувствую себя победительницей, – печально отозвалась Кассандра. Она отошла в сторону и, прислонившись спиной к стене коридора, задрала подол платья до щиколоток. – Всё дело в новых туфлях.

Пандора присела на корточки, чтобы посмотреть, в чём дело, юбки её вечернего шёлкового платья лавандового цвета всколыхнулись и разметались по полу, как лепестки гигантской петунии.

Синие атласные туфли, усыпанные жемчугом и бисером, имели узкие, заострённые носы. К сожалению, сколько бы Кассандра не пыталась их разносить, надевая дома, жёсткая кожа не смягчалась.

– О, какие красивые! – воскликнула Пандора.

– Да, это точно, – согласилась Кассандра, слегка подпрыгнув от волнения, а затем вздрогнув от неприятного ощущения. Вечер ещё даже не начался, а на пальцах и пятках уже вздулись волдыри.

– У них такие высокие каблуки, – заметила Пандора, наморщив лоб.

– В стиле Людовика Пятнадцатого, – ответила Кассандра. – Мы заказали их в Париже, так что мне приходится их носить.

– Даже если в них неудобно? – спросил Габриэль, протягивая руку, чтобы помочь Пандоре подняться на ноги.

– Они слишком дорогие, чтобы быть неудобными, – мрачно ответила Кассандра. – Кроме того... портниха сказала, что в туфлях на высоких каблуках я выгляжу стройнее.

– Почему тебя это всё ещё беспокоит? – спросила Пандора.

– Все мои платья стали слишком тесны, и потребуется много времени и денег, чтобы их перешить. – Она тяжело вздохнула. – А ещё... я подслушала, о чём мужчины сплетничают на балах и званых вечерах. Они отмечают все физические недостатки девушек, обсуждая их рост, цвет лица или размер груди.

Пандора нахмурилась.

– Почему они не считают собственные недостатки?

– Потому что они мужчины.

На лице Пандоры отразилось отвращение.

– Вот тебе и лондонский сезон: парад девушек перед свиньями. – Повернувшись к мужу, она спросила: – Неужели мужчины действительно так обсуждают женщин?

– Мужчины - нет, – ответил Габриэль. – Только глупые ослы.


Три часа спустя Кассандра, прихрамывая, вошла в тихую, пустую оранжерею. Мягкий свет отражался от неровной поверхности воды в ручье и перемешивался с тенями от папоротников и пальмовых листьев. Казалось, будто комната находилась во дворце подводного царства.

Она с трудом добралась до ступенек маленького каменного мостика и уселась в ворохе голубых шёлковых юбок. Слои тонкой ткани украшали крошечные хрустальные бусинки, которые отбрасывали блики на пол. Кассандра издала стон облегчения и наклонилась, чтобы снять туфлю с пульсирующей левой ноги.

Ужин прошёл чудесно, атмосфера была пропитана остроумием и хорошим настроением. Все искренне радовались за Уэста и Фиби, которые, казалось, пребывали на вершине блаженства. Угощения поражали воображение, начиная с фуа-гра, нарезанным крупными ломтями и разложенным на ледяных плитах в центре длинного стола. Бесконечная череда блюд идеально сочетала в себе пропорции соли, масла, копчёностей и сочности.

Но на протяжении всей этой вычурной трапезы страдания Кассандра только усиливались, поскольку жёсткие задники туфель впились в пятки и порвали чулки. В конце концов, она решила снять обувь под столом, чтобы воздух мог свободно циркулировать вокруг пульсирующих, горящих огнём ступней.

К счастью, Кассандра сидела рядом с лордом Фоксхолом, чьё обаятельное общество помогло ей отвлечься от неприятных ощущений. Он был идеальным женихом и вёл себя очень мило... но молодой человек интересовал Кассандру не больше, чем она его.

В то время как Том Северин со всеми сложностями его характера прочно засел в её мыслях, как репейник. Он сидел на другом конце стола рядом с леди Грейс, обворожительной дочерью лорда и леди Уэстклиф. Чёрные волосы отливали здоровым блеском, а на лице сверкала широкая белозубая улыбка. Она проявляла заметный интерес к Северину, часто смеялась и охотно принимала участие в их беседе.

Северин превосходно выглядел в вечернем костюме. Фигура напоминала элегантный стальной клинок, а взгляд был проницательным и рассудительным. Он выделялся даже в зале, полном образованных и влиятельных людей. Северин ни разу не посмотрел в сторону Кассандры, но у неё сложилось ощущение, что он прекрасно осведомлён о её присутствии, но намеренно игнорирует.

Каждый раз, когда Кассандра кидала взгляд на эту парочку, еда становилась горькой и вставала комом в горле. Изначально и так не особо весёлое настроение сдулось окончательно, как остывшее суфле.

Венцом унижения стала попытка снова засунуть ноги в ненавистную обувь, когда ужин, наконец-то, подошёл к концу. Одна проклятая туфля пропала без вести. Кассандра сползла на пару дюймов со стула и как можно незаметнее принялась безрезультатно её искать.

В какой-то момент она даже подумала, не попросить ли помощи у лорда Фоксхола. Но он, вероятно, не смог бы устоять перед искушением рассказать кому-нибудь об этом инциденте, в чём никто не смог бы его обвинить, а Кассандра не могла вынести мысли, что над ней станут смеяться.

Однако, обдумывая вставшую перед ней дилемму, она поняла, что это неизбежно; над ней всё равно будут смеяться. Если Кассандра выйдет из столовой в одной туфле, слуга найдёт вторую и расскажет другим слугам, которые в свою очередь расскажут своим хозяевам и хозяйкам, и таким образом все всё узнают.

Она начала лихорадочно шарить пальцами ног под столом.

– Леди Кассандра, – тихо поинтересовался лорд Фоксхол, – что-то не так?

Она посмотрела в его дружелюбные карие глаза и заставила свои губы сложиться в подобие улыбки.

– Боюсь, что я не из тех, кто любит долгие трапезы без возможности размять ноги. – Что, конечно, было неправдой, но едва ли она могла рассказать ему о своём затруднительном положении.

– Я тоже, – быстро ответил Фоксхол. – Может быть, нам стоит пройтись?

Продолжая улыбаться, Кассандра перебирала различные отговорки.

– Как мило с вашей стороны предложить, но дамы собираются выпить чай, и я не хотела бы, чтобы моё отсутствие вызвало пересуды.

– Разумеется. – Фоксхол галантно принял её извинения и встал, чтобы помочь ей подняться со стула.

Надев одну туфлю и так и не найдя другую, Кассандре пришлось идти на цыпочках, как балерине, надеясь, что пышные юбки скроют отсутствие обуви. Плавно двигаясь к двери, она старалась сохранять спокойствие, хотя вся покрылась испариной от волнения.

Вздрагивая и ёжась среди громкой толпы, выходящей из комнаты, Кассандра почувствовала лёгкое прикосновение к своему оголённому локтю. Обернувшись, она уставилась в лицо Тому Северину.

– Что случилось? – спросил он вполголоса. Перед ней стоял хладнокровный и спокойный человек, который может решить все проблемы.

Застигнутая врасплох Кассандра почувствовала себя крайне глупо, её обдало жаром, и она прошептала:

– Я потеряла туфлю под столом.

Северин не моргнул и глазом.

– Встретимся в зимнем саду.

И вот теперь она покорно ждала его в оранжерее.

Кассандра осторожно потянула за чулок, прилипший к пятке сзади. Пятку начало жечь, а на тонком шёлке осталось небольшое пятнышко крови. Поморщившись, она залезла под юбки, расстегнула подвязки и сняла испорченные чулки. Смотав в комок, она спрятала их в потайной карман платья.

Вздохнув, она подняла туфлю и сердито на неё посмотрела. Жемчужины и замысловатая бисерная вышивка сверкнули в лунном свете. Такая красивая и в то же время совершенно бесполезная.

– Я возлагала на тебя такие надежды, – мрачно проговорила Кассандра и швырнула её вполсилы, но этого хватило, чтобы она ударилась о ствол пальмы, и бусинки рассыпались в разные стороны.

Тишину нарушил сухой голос Тома Северина:

– Не стоит швыряться обувью в стеклянной оранжерее. 

Глава 9

Кассандра с досадой посмотрела на вошедшего Тома Северина.

– Как вы поняли, что я попала в затруднительное положение? – спросила она. – Неужели это было так очевидно?

Мистер Северин остановился от неё в нескольких футах.

– Нет, вы хорошо скрывали свои чувства. Но вздрогнули, когда вставали из-за стола, и шли медленнее, чем обычно.

Отчасти Кассандра удивилась тому, что он подметил такие мелочи, но её заботила другая проблема.

– Вы нашли мою пропавшую туфельку? – с опаской спросила она.

Вместо ответа он запустил руку во внутренний карман пиджака и вытащил туфлю.

Её омыла волна облегчения.

– О, благодарю вас. Как вам удалось её забрать?

– Я сообщил одному из лакеев, что хочу заглянуть под стол, потому что хочу проверить неровно зафиксированную столешницу.

Её брови поползли вверх.

– Вы солгали ради меня?

– Нет, во время ужина я заметил, что бокалы с водой и вином немного накренились. Раздвижную столешницу не установили должным образом, поэтому я попутно её отрегулировал.

Кассандра улыбнулась и потянулась за туфлёй.

– Значит, вы убили двух зайцев одним выстрелом.

Но мистер Северин не спешил её отдавать.

– Эту вы тоже собираетесь швырнуть?

– Возможно, – ответила она.

– Думаю, мне лучше оставить её у себя до тех пор, пока я не буду уверен, что вам можно доверять.

Глядя в его сверкающие глаза, Кассандра медленно убрала руку. Их окружали лунный свет и тени. Ей казалось, что время перестало существовать. Как будто они были единственными людьми в мире и могли делать и говорить всё, что им заблагорассудится.

– Присядьте рядом со мной? – смело предложила она.

Мистер Северин надолго замешкался, оглядываясь по сторонам, словно очутился посреди минного поля. Затем он коротко кивнул и направился к ней.

Кассандра подобрала юбки, освобождая место на ступеньке, но сверкающий голубой шёлк всё равно упал ему на бедро, когда он сел. От мистера Северина исходил свежий запах мыла и крахмала с дивной примесью смолистой сладости.

– Как ваши ноги? – спросил он.

– Болят, – поморщившись, ответила Кассандра.

Вертя в руках туфлю, мистер Северин критически её осмотрел.

– Неудивительно. Дизайн - настоящий инженерный провал. Высокие каблуки смещают ваш центр тяжести.

– Мой что?

– Более того, – продолжил он, – человеческой ноги такой формы не существует. Почему носки заужены?

– Потому что это модно.

Мистер Северин выглядел искренне озадаченным.

– Разве обувь не делают для того, чтобы носить на ногах, а не ноги подгоняют под обувь?

– Полагаю, что так, но туфли должны быть модными. Особенно сейчас, когда сезон уже начался.

– Так рано?

– Неофициально, – призналась Кассандра, – но парламент уже открыл осеннюю сессию, последуют закрытые балы и приёмы, а я не могу позволить себе их пропустить.

Мистер Северин с чрезмерной осторожностью поставил туфлю на пол и повернулся к Кассандре.

– Почему вы не можете позволить себе их пропустить?

– Это мой второй сезон. В этом году я должна найти себе мужа. Если придётся принимать участие в третьем, люди решат, что со мной что-то не так.

Выражение его лица стало непроницаемым.

– Тогда выходите замуж за лорда Фоксхола. Лучшего мужа вам не сыскать ни в этом году, ни в следующем.

Хотя он был прав, предположение задело за живое. Она почувствовала себя так, словно её только что отвергли и указали на дверь.

– Мы с ним не подходим друг другу, – коротко ответила Кассандра.

– Вы весь ужин вели беседы, мне кажется, вы неплохо ладили.

– Как и вы с леди Грейс.

Он задумался.

– Она очень увлекательный собеседник.

Подавив раздражение, Кассандра предложила:

– Возможно, вам следует начать за ней ухаживать.

– Чтобы лорд Уэстклиф стал моим тестем? – сардонически поинтересовался он. – Я не хочу прожить всю жизнь у него под колпаком.

Помрачнев, Кассандра почувствовала себя неприкаянной, но вдруг услышала приятную камерную музыку, доносящуюся сквозь проволочную сетку на дверном проёме.

– Чёрт возьми, – пробормотала она. – Жаль, что я не могу вернуться на бал.

– Переоденьтесь в другую пару туфель, – предложил он.

– Из-за мозолей мне придётся перевязать ноги и лечь спать. – Она нахмурилась, разглядывая свои босые ноги, выглядывающие из-под подола юбки. – Найдите леди Грейс и пригласите её на вальс.

Он издал задушенный смешок.

– Вы ревнуете?

– Как глупо, – натянуто сказала она, убирая ноги под юбки. – Вовсе нет, я совершенно не претендую на ваше внимание. Я даже рада, что вы с ней подружились.

– Правда?

– Ну, не то, чтобы рада, но я не возражаю, если вы с ней поладите. Просто... – с трудом призналась она.

Северин вопросительно на неё посмотрел.

– Почему вы не хотите стать моим другом? – К огорчению Кассандры, вопрос прозвучал жалобно, почти по-детски. Она опустила глаза и расправила юбки, теребя хрустальные бусинки.

– Миледи, – пробормотал он, но она не подняла на него глаз. Северин обхватил ладонью щёку Кассандры и приподнял её лицо.

Он впервые позволил себе к ней прикоснуться.

Его пальцы были сильными, но нежными и казались слегка прохладными на её горячей щеке, от этого удивительного ощущения Кассандра затрепетала. Она не могла ни двигаться, ни говорить, только смотрела в его худощавое, немного хищное лицо. Игра лунного света заставила его зелёно-голубые глаза переливаться всевозможными оттенками.

– Уже сам вопрос... – Он медленно провёл большим пальцем по её щеке, Кассандра перестала дышать, а затем задышала часто-часто, словно слегка икая. От его, без сомнения, опытного прикосновения по спине побежали мурашки. – Вы действительно хотите, чтобы мы были друзьями? – Его голос смягчился, став бархатным.

– Да, – выдавила она, наконец.

– Нет, не хотите.

В наэлектризованной тишине он придвинулся ближе, склонившись над её лицом. Когда она почувствовала тёплое дуновение его дыхания на подбородке, сердце бешено заколотилось. Другую ладонь Северин положил на её шею сзади и легонько сжал.

"Он собирается меня поцеловать", – подумала она, в животе ёкнуло от возбуждения, а её руки между их телами начали порхать как испуганные мотыльки.

Кассандру и раньше украдкой целовали на балах или званых вечерах. Сорванные тайком поцелуи длились не дольше одного удара сердца. Но ни один бывший поклонник никогда к ней так не прикасался. Пальцы Северина нежно исследовали контур её щеки и подбородка. У неё закружилась голова, и наводнили незнакомые ощущения, к счастью он надёжно обвил рукой её талию. Его губы, на вид твёрдые и гладкие, приблизились к её губам.

Однако, к большому разочарованию Кассандры, поцелуя так и не последовало.

– Кассандра, – пробормотал он, – в прошлом я сделал несчастными многих женщин. Ненамеренно. И по какой-то непонятной для меня причине, мне не хотелось бы сделать несчастной и вас.

– Один поцелуй ничего не изменит, – запротестовала она и покраснела, поняв, как дерзко это прозвучало.

Мистер Северин отодвинулся и посмотрел на Кассандру сверху вниз, играя пальцами с прядками на её шее. От этой нежной ласки по всему телу побежала дрожь.

– Если отклониться от заданного курса всего лишь на один градус, – сказал он, – то к тому времени, когда вы пройдёте сотню ярдов, окажетесь на расстоянии около пяти футов от своей первоначальной траектории. Через милю отклонитесь, примерно, на девяносто два фута. Если бы вы направлялись из Лондона в Абердин[4], то, вероятно, оказались бы посреди Северного моря. – Увидев, что она недоуменно нахмурилась, Северин пояснил: – Согласно основам геометрии, один поцелуй может изменить всю вашу жизнь.

– Возможно, вы не в курсе, – отворачиваясь от него, раздражённо сказала Кассандра, – но разговоры о математике сами по себе исключают возможность поцелуя.

Мистер Северин ухмыльнулся.

– Да, я знаю. – Поднявшись на ноги, он протянул ей руку. – Может быть, вы согласитесь со мной станцевать? – Его тон был спокойным и дружелюбным, подтверждая, насколько он был равнодушен к лунному свету, романтическим моментам и импульсивным молодым девушкам.

Кассандре ужасно хотелось ему отказать, продемонстрировав, как мало её волнуют его предложения. Но на заднем плане зазвучал вальс Штрауса, мелодия была оживлённой и томительной, и так точно отражала эмоции Кассандры, что поражало до глубины души. О, как же ей хотелось принять приглашение! Но даже если бы она и была готова пожертвовать гордостью, всё равно оставался вопрос ненавистных туфель. Она просто не могла надеть их снова.

– Не могу, – ответила Кассандра. – Я босая.

– А почему это должно вас останавливать? – Последовала нарочитая пауза. – А. Понимаю. Всё из-за этих правил, которым вы так любите следовать, вам бы пришлось нарушить слишком много за раз. Оставшись наедине с мужчиной, без компаньонки, без обуви...

– Я не любитель следовать правилам, но у меня нет выбора. Кроме того, сиюминутное удовольствие не стоит риска.

– Откуда вам знать, вы же никогда со мной не танцевали.

У неё вырвался взволнованный смешок.

– Настолько хороших партнёров по танцам не существует.

Он пристально смотрел на неё, не убирая руки.

– А вы проверьте.

Смех замер у неё на губах.

Мысли пришли в смятение, как стая испуганных птиц. Кассандра протянула дрожащие пальцы, и он решительно помог ей подняться на ноги. Северин тут же встал в нужную позицию, положив правую ладонь ей на спину. Машинально левая рука Кассандры мягко опустилась на его правое предплечье. Они стояли ближе друг к другу, чем она привыкла, их бёдра находились под небольшим углом, так что его первый шаг должен был прийтись ровно по центру между её ступней.

Когда он двинулся вперёд, давление на спину ослабло, и под его руководством они сделали первый поворот. Северин оказался отменным партнёром, его крепкое телосложение обеспечивало прекрасную опору, а язык тела был настолько явным, что она следовала ему безо всяких усилий. Кроме того, плечи пиджака не были подбиты ватой, как у многих джентльменов, так что в начале каждого поворота, Кассандра чувствовала, как напрягались его мышцы.

Кружась с ним по оранжерее, она чувствовала себя немного неловко и взволновано, ступая босыми ногами по полу. Конечно, для неё это было не впервой: она не раз танцевала в одиночестве в своей спальне, воображая себя в объятиях неизвестного поклонника. Но с партнёром из плоти и крови ощущения были совсем другими. Она расслабилась и сдалась на милость танцу, без колебаний следуя за мистером Северином.

Хотя они начали медленно, он постепенно ускорил темп, чтобы попадать в такт. Вальс был плавным и быстрым, каждый поворот заставлял её голубые сверкающие юбки вихрем кружиться вокруг их ног. Танец походил на полёт. На душе стало легко, будто она качалась на садовых качелях, взмывая ввысь, а затем с головокружительной скоростью летела вниз. Кассандра не чувствовала себя такой свободной с детства, когда вместе с сестрой безрассудно бегала по холмам Гэмпшира. Пока они танцевали в пустой оранжерее с лёгкостью тумана, несомого морским бризом, казалось, что в этом мире лунного света и музыки больше никого не существует.

Она понятия не имела, сколько прошло времени, пока не начала задыхаться от усталости, а её мышцы не заболели, моля о передышке. Мистер Северин стал замедлять шаг.

Цепляясь за него, Кассандра запротестовала, не желая, чтобы чары рассеивались.

– Нет, не останавливайтесь.

– Вы устали, – весело заметил он.

– Хочу танцевать, – пошатнувшись, настойчиво проговорила Кассандра.

Тихо усмехнувшись, мистер Северин остановился и удержал её рядом с собой. В отличие от Кассандры, он даже не запыхался.

– Давайте подождём, пока вы отдышитесь.

– Не останавливайтесь, – скомандовала Кассандра, дёргая его за лацканы пиджака.

– Никто не вправе отдавать мне распоряжения, – тихо поддразнил он и нежно убрал локон, упавший ей на глаз.

Задыхаясь от смеха, она проговорила:

– Вы должны были сказать: "Ваше желание для меня закон".

– И каково ваше желание?

– Танцевать и никогда не останавливаться.

Мистер Северин ничего не ответил. Его взгляд был прикован к её раскрасневшемуся лицу. Он не выпускал Кассандру из объятий, теперь они уже несомненно обнимались. Даже сквозь пышные шёлковые шифоновые юбки она чувствовала его крепкое тело, несокрушимую силу его руки. Кассандра всю жизнь желала именно этого, хотя и не догадывалась чего именно... мечтала оказаться в крепких, надёжных объятиях, почувствовать себя желанной. Ощущение лёгкости пропало, руки и ноги приятно отяжелели.

Почувствовав её податливое тело, мистер Северин тревожно вздохнул. Его пристальный взгляд скользнул к её губам, а руки и торс охватило новое напряжение, будто он боролся с каким-то мощным порывом.

Кассандра уловила момент, когда он, наконец, сдался, когда желание пересилило все остальные аргументы. Северин опустил голову, его рот нашёл её губы. Она закрыла глаза, ощутив осторожное, соблазнительное прикосновение. Его рука нежно легла ей на затылок, а рот с чувственной лёгкостью принялся исследовать её губы... мгновение за мгновением... вдох за вдохом. По телу разлилось тепло, будто кровь заискрилась в венах.

Когда Северин оторвался от её губ и переключился на шею, Кассандра издала слабый стон. Проступившая щетина на его лице, возбуждающе царапала её нежную кожу. Он прокладывал дорожку из поцелуев, подбираясь к неистово бьющемуся пульсу. Его широкие, крепкие ладони скользили вверх и вниз по её обнажённым рукам, унимая мурашки, а зубы несильно прикусили хрупкое плечико. Он едва провёл кончиком языка по её плоти, словно пробуя на вкус сладость.

Потеряв почву под ногами, Кассандра прильнула к нему, уронив голову на ладонь Северина. Его рот вернулся к её губам с возросшим пылом, уговаривая их раскрыться. Она задохнулась от интимного неспешного прикосновения его языка, внизу живота разлилось удовольствие.

Он крепко прижал её к себе и не отпускал несколько пламенных мгновений.

– Вот почему мы не можем быть друзьями, – хрипло прошептал Северин. – Каждый раз, когда я вас вижу, мечтаю только об этом. Мечтаю ощутить ваш вкус на губах... ваше тело в моих руках. Я не могу смотреть на вас, не думая о том, что хочу сделать своей. С первого взгляда я... – Он замолчал, сжав челюсти. – Боже мой, я не хочу этого. Если бы мог, то раздавил бы это чувство каблуком, как окурок.

– О чём вы? – неуверенно переспросила Кассандра.

– То... чувство. – Он произнёс слово "чувство" так, будто оно было ругательным. – Я не знаю, как его назвать. Но вы для меня слабость, которую я не могу себе позволить.

Припухшие губы Кассандры стали неимоверно чувствительными, словно от лёгкого ожога.

– Мистер Северин, я...

– Назовите меня по имени, – перебил он, словно не сдержался. – Всего лишь один раз. – После долгих колебаний он добавил более мягко: – Пожалуйста.

Они стояли неподвижно, дыша в унисон.

– Ваше полное имя... Томас? – нерешительно спросила Кассандра.

Он покачал головой, не сводя с неё пристального взгляда.

– Просто Том.

– Том. – Она несмело протянула руку и нежно коснулась его худощавой щеки. На её губах заиграла мечтательная улыбка. – Полагаю, мы больше никогда не будем с вами танцевать?

– Нет.

Ей не хотелось переставать к нему прикасаться.

– Танец был прекрасен. Хотя я... думаю, что теперь вы испортили для меня вальс навсегда.

В полумраке казалось, что его угрюмое и задумчивое лицо могло принадлежать какому-нибудь грешному божеству в царстве далёком от Олимпа. Могущественный, замкнутый, загадочный. Он повернул голову и уткнулся губами в её ладонь с нежностью, которая предназначалась ей одной.

Убедившись, что она твёрдо стоит на ногах, он выпустил её из объятий и пошёл за туфлёй, которую она до этого швырнула в дерево.

Чувствуя себя так, словно пробудилась ото сна, Кассандра попыталась привести себя в порядок: разгладила юбки и убрала выбившийся из причёски локон.

Том подошёл к ней, держа в руках обе туфли, она протянула руку, чтобы забрать их, но они так и остались стоять вместе с Северином, держась за дерево обтянутое атласом, кожей и украшенное бисером.

– Отправитесь в свою комнату босиком? – спросил Том.

– У меня нет выбора.

– Могу я вам чем-нибудь помочь?

Кассандра покачала головой.

– Я могу сама пробраться наверх. – Она издала короткий смешок. – Как Золушка, только без тыквы.

Он вопросительно склонил голову в своей обычной манере.

– У неё была тыква?

– Да, разве вы не читали эту сказку?

– В моём детстве сказок было мало.

– Тыква становится её каретой, – объяснила Кассандра.

– Я бы порекомендовал более долговечное средство передвижения.

Она прекрасно понимала, что без толку объяснять прагматичному человеку магию сказок.

– Золушка не могла выбирать средство передвижения, – сказала Кассандра. – Или обувь, бедняжка. Я уверена, что хрустальные башмачки были сплошным кошмаром.

– А как же мода? – напомнил он ей.

Кассандра улыбнулась:

– Я передумала насчёт неудобной обуви. Зачем хромать, когда я могу танцевать?

Но он не улыбнулся в ответ, только задумчиво посмотрел на неё и слегка покачал головой.

– Что? – прошептала она.

– Совершенство в жизни недостижимо. Подавляющее число математических истин невозможно доказать. Математические зависимости в большинстве своём неизвестны. Но вы... босиком, в этом платье... вы - совершенство, – грубовато проговорил он.

Он склонился над ней и поцеловал с нескрываемой томительной страстью. Её пронзило неимоверное удовольствие, доносившаяся мелодия вальса потонула в барабанной дроби пульса. Туфли выпали из ослабевших пальцев. Она прильнула к Северину, благодаря его крепким рукам, которые обхватили её и крепко сжали.

Когда он, наконец, оторвался от губ Кассандры, она уткнулась лбом в его плечо. Гладкая шелковистая ткань вечернего сюртука впитала испарину, выступившую у неё на лбу, а Кассандра в это время прислушивалась к его тяжёлому необузданному дыханию.

– Мне никогда этого не забыть, – наконец, проговорил Том. Судя по тону, он был явно не доволен этим фактом. – Мне придётся всю жизнь жить с вашим образом, запечатлённым в моей голове.

Кассандре хотелось подбодрить его, но думать было сложно, словно мысли увязли в луже мёда.

– Вы встретите другую девушку, – наконец, сказала она не своим голосом.

– Да, – с жаром ответил он. – Но это будете не вы.

Заявление прозвучало как обвинение.

Он выпустил Кассандру из объятий, пока был ещё в состоянии, и оставил стоять одну в зимнем саду с бальными туфельками, лежавшими около её ног. 

Глава 10

По любым меркам Том большую часть осени вёл себя, как осёл. И он это знал. Но на проявление терпения и терпимости требовалось слишком много сил. Он был резок и вспыльчив с Барнаби, с многочисленными личными секретарями, бухгалтерами, юристами и главами административных департаментов. Северин с головой погрузился в работу. Он не общался с друзьями и отклонял все светские приглашения, если они не касались деловых предприятий, посещал лишь завтраки и ланчи с коммерсантами, которые согласились финансировать строительство его подземной железной дороги.

Примерно в середине октября Том договорился о покупке поместья к северу от Лондона, площадью в двести пятьдесят акров. Продавцом был лорд Бомонт, виконт, утопающий в долгах, как и многие другие землевладельцы тех времён. Поскольку мало кто мог позволить себе приобрести большие земельные угодья, Том купил поместье по довольно низкой цене, намереваясь застроить его магазинами и жилыми домами примерно для тридцати тысяч человек. Он всегда хотел иметь свой собственный город и с огромным удовольствием займётся его планировкой.

Конечно, семья виконта возненавидела Тома за то, что он купил их родовое поместье. Однако их презрение не помешало им представить его одной из своих младших дочерей, мисс Аделии Говард, в надежде, что он женится на ней и пополнит семейную казну.

Забавляясь их очевидной борьбой с желанием зажать носы при мысли о том, что он станет их зятем, Том принял приглашение на ужин. Чопорная и официальная трапеза затянулась надолго... но хорошо воспитанная Аделия произвела на него благоприятное впечатление. Она разделяла его представление о браке как о деловом партнёрстве, в котором роли каждой стороны чётко определены. Он займётся финансовыми вопросами. Она же станет рожать детей и вести хозяйство. Произведя на свет достаточное количество потомства, они найдут удовольствие на стороне и притворятся, что не замечают друг за другом грехов. Никаких романтических глупостей об уютных коттеджах и прогулках рука об руку по деревенским лугам. Ни поэзии, ни слащавых глупостей.

Ни вальсов при луне.

– Вам не найти лучшей партии, чем я, – сказала Аделия тоном, абсолютно лишённым драматизма, пока они разговаривали наедине у неё дома. – Большинству семей, подобных моей, и в голову не придёт смешивать голубую кровь с кровью простолюдина.

– Но вы возражать не станете? – скептически поинтересовался Том.

– Мне намного больше придётся не по нраву брак с бедняком и жизнь в убогом маленьком домике с парой слуг. – Аделия окинула его холодным взглядом. – Вы богаты, опрятно одеты и, судя по всему, к старости сохраните всю шевелюру на голове. Всё это ставит вас на порядок выше моих потенциальных поклонников.

Том понял, что за нежной цветущей, как персик, внешностью скрывается твёрдая сердцевина, и ещё сильнее укоренился в своём решении. Из них выйдет прекрасная пара.

Такую возможность не стоит упускать, ведь она может больше не представиться.

Но пока, он так и не заставил себя сделать ей предложение, потому что не мог перестать тосковать по леди Кассандре Рэвенел. Черт бы её побрал!

Возможно, он испортил для неё вальс, но она испортила для него гораздо больше вещей.

Впервые в жизни Тома подвела его феноменальная память: он забыл, каково это - целоваться с другими женщинами. Его преследовали воспоминания о сладких, податливых губах Кассандры, о пышных формах её тела, словно вылепленных специально для него. Как лейтмотив музыкального произведения, она стала его идеей фикс, преследуя во сне или наяву.

Все его инстинкты требовали, чтобы он не переставал добиваться Кассандры, делал всё возможное, чтобы завоевать эту девушку. Но если ему это удастся, он уничтожит её подлинную ценность.

Не в состоянии самостоятельно разобраться в этом парадоксе, Том решил обратиться к авторитетному мнению Джейн Остин. Он купил книгу, которую советовала Фиби, "Доводы рассудка", в надежде разрешить свою дилемму.

Прочитав роман, Том с облегчением обнаружил, что язык мисс Остин не был ни напыщенным, ни слащавым, а напротив - сухим, ироничным и рассудительным. К сожалению, ему не пришлись по нраву ни сама история, ни её герои. Он бы возненавидел сюжет, если бы смог его отыскать, но книга состояла из глав, в которых люди вели бесконечные разговоры.

Так называемая героиня, Энн Эллиот, которую семья убедила расторгнуть помолвку с капитаном Уэнтуортом, оказалась ужасно пассивной и сдержанной. Уэнтуорт по понятным причинам держался отчуждённо.

Однако Том был вынужден признать, что на некоторое время почувствовал родство с Энн, которая с трудом определяла и выражала свои чувства. Он понимал её слишком хорошо.

А потом он дошёл до той части, где Уэнтуорт изливает свою душу в любовном письме: "Вы надрываете мне душу. Я раздираем между отчаянием и надеждою". По какой-то причине Том испытал искреннее облегчение, когда Энн обнаружила письмо и поняла, что капитан всё ещё её любит. Но как можно сочувствовать тому, кого никогда не существовало, и сопереживать событиям, которые никогда не происходили? Этот вопрос привёл его в недоумение и вызвал живой интерес.

Однако более глубокий смысл романа остался для него загадкой. Насколько Том мог судить, идея "Доводов рассудка" состоял в том, что нельзя позволять родственникам вмешиваться в твою помолвку.

Вскоре Том обнаружил, что снова идёт в книжный магазин и просит у книготорговца совета. Он вернулся домой с "Дон Кихотом", "Отверженными" и "Повестью о двух городах", хотя и не был до конца уверен, зачем ему понадобилось их читать. Возможно, всё дело в том, что ему казалось, будто эти книги хранили разгадки к некой тайне. Возможно, если он прочитает все эти романы о трудностях вымышленных людей, то отыщет ключ к решению своих собственных проблем.


– Баззл, – рассеянно проговорил Том, сидя за своим столом и читая контракты, – прекрати чесаться.

– Хорошо, сэр, – последовал почтительный ответ. Мальчик продолжил мельтешить по кабинету с метлой и совком.

За последние несколько недель Том открыл в Баззле много ценных качеств. Хотя мальчик не блистал умом, был необразованный, и его математических познаний хватало лишь на то, чтобы сосчитать мелкие монеты. Да и с его безвольным подбородком и болезненно бледным лицом, физическими данными парень тоже не выделялся. Но характер у мальчика родом из опасных, кишащих заболеваниями трущоб на удивление оказался из чистого золота.

Жизнь не щадила Баззла, но он принимал её такой, какая она есть, и упрямо сохранял жизнерадостность, которая импонировала Тому. Мальчик никогда не опаздывал, не болел и не обманывал. Он бы не позарился даже на корку хлеба, если бы счёл, что она чья-то. Не раз помощник Тома Барнаби торопливо убегал из конторы с каким-нибудь поручением и оставлял на столе объедки: половину сэндвича, или кусок пирога, или огрызки хлеба и сыра. Том находил эту привычку крайне раздражающей, поскольку недоеденная пища привлекала паразитов. Он ненавидел насекомых и грызунов ещё со времён, когда работал продавцом в поезде, и единственным прибежищем, которое он мог себе тогда позволить, была кишащая вредителями лачуга на сортировочной станции.

– Доешь остатки обеда Барнаби, – сказал Том Баззлу, чьё тщедушное тельце нуждалось в питании. – Нет смысла тратить еду впустую.

– Я не вор, – ответил мальчик, глянув на объедки своими ввалившимися глазами.

– Я же сам предложил тебе доесть его обед, это не воровство.

– Но он принадлежит мистеру Барнаби.

– Барнаби прекрасно знает, что, если он оставляет недоеденную пищу у себя на столе, её выбросят до его возвращения. Он бы первый предложил тебе доесть его обед. – Видя, что мальчик всё ещё колеблется, Том коротко добавил: – Либо еда отправляется в мусорное ведро, либо в твой желудок, Баззл. Решай сам.

Мальчик принялся уплетать пирог с такой скоростью, что Том испугался, как бы парня не стошнило.

Как-то раз Том попытался безуспешно всучить Баззлу кусок обёрнутого в бумагу мыла из шкафчика со средствами гигиены рядом с уборной.

Баззл посмотрел на мыло, как на опасное вещество.

– Мне оно не нужно, сэр.

– Тебе оно абсолютно точно необходимо, дитя. – Заметив, что мальчик обнюхивает свою подмышку, Том нетерпеливо добавил: – Никто не чувствует свой собственный запах, Баззл. Но можешь поверить мне на слово, что с закрытыми глазами я легко спутал бы тебя с ослиной задницей.

Мальчик все ещё не решался прикоснуться к мылу.

– Если я сегодня помоюсь, то завтрава опять стану грязным.

Том хмуро его оглядел.

– Ты вообще никогда не моешься, Баззл?

Парень пожал плечами.

– Я лью на себя воду из насоса в конюшне или ополаскиваюсь в корыте.

– Когда в последний раз? – Мальчик принялся мучительно обдумывать ответ, и Том закатил глаза. – Ты сейчас себе что-нибудь вывихнешь от напряжения.

В последнее время Том был слишком занят своими проектами, поэтому игнорировал проблему гигиены Баззла.

Однако сегодня утром, услышав, как мальчик в очередной раз принялся ожесточённо чесаться, Том поднял голову и спросил:

– Баззл, всё в порядке?

– Да, сэр, – уверенно ответил мальчик. – Всего лишь пара вошек.

Том замер, его охватил жуткое, брезгливое ощущение.

– Ради всего святого, не двигайся.

Баззл послушно застыл с метлой в руке, вопросительно глядя на своего работодателя.

Выйдя из-за стола, Том подошёл к мальчику и внимательно его оглядел.

– У тебя не может быть "пары вошек", – сказал он, осторожно поворачивая голову мальчика в разные стороны, рассматривая маленькие красные бугорки, разбросанные по его тощей шее и линии роста волос. Как и ожидалось, в спутанных, нечёсаных волосах обнаружилось множество гнид, которые говорили сами за себя. – Чёрт возьми! Если бы вши были людьми, то считай на твоей голове уместилось всё население Саутуарка[5].

Мальчик недоуменно переспросил:

– Если бы вши были людьми... ?

– Это аналогия, – коротко пояснил Том. – Используется для того, чтобы ярче подчеркнуть сравнение.

– Если сравнивать людей и вшей, то ничё ясней не становится.

– Неважно. Прислони метлу к стенке, и пойдём со мной. – Том направился мимо стойки администратора в фойе в кабинет своего помощника. – Барнаби, отложи все дела. У меня есть к тебе поручение.

Секретарь, который как раз протирал носовым платком очки, выглянул из-за высокой стопки книг, фолиантов, карт и планов.

– Сэр?

– Парень кишит вшами, – сказал Том. – Я хочу, чтобы ты отвёл его в общественную баню и отмыл.

Ошеломлённый Барнаби машинально почесал свою пышную копну каштановых кудрей.

– Если у него вши, его не пустят.

– Не пойду я ни в какую баню, – возмутился Баззл. – Я возьму мыло и помоюсь в конюшне.

– Тебя не пустят в конюшню, – сообщил ему помощник. – Неужели ты думаешь, тебе позволят подвергать опасности лошадей?

– Найди место, где ему разрешат помыться, – велел Том секретарю.

Барнаби вскочил, одёрнул жилет на своём пухлом животе и расправил плечи.

– Мистер Северин, – решительно проговорил он, – как вы знаете, я делаю много вещей, которые не входят в мои служебные обязанности, но это...

– Твои обязанности назначаю я.

– Да, но... – Барнаби замолчал, поднял со стола папку и отогнал Баззла: – Парень, отойди подальше от моего стола.

– Всего-то пара вошек, – запротестовал Баззл. – Они у всех есть.

– У меня нет, – ответил Барнаби, – и мне бы хотелось, чтобы так оно и оставалось. – Он снова перевёл взгляд на Тома. – Мистер Северин, я вам забыл сказать, но... сегодня мне нужно уйти пораньше. Собственно, прямо сейчас.

– Неужели, – прищурившись, сказал Том. – Зачем?

– У моей... бабушки жар. Лихорадка. Мне нужно домой, чтобы за ней присмотреть.

– Почему твоя мать не может этим заняться? – спросил Том.

Барнаби на мгновение задумался.

– У неё тоже лихорадка.

– Она её в бане подцепила? – подозрительно спросил Баззл.

Том бросил на своего помощника уничтожающий взгляд.

– Барнаби, знаешь, что общего между ложью и корридой?

– Нет, сэр.

– Не умеешь - не берись.

Помощник смутился.

– По правде говоря, мистер Северин, я ужасно боюсь вшей. От одной мысли, я начинаю весь чесаться. Однажды у меня была перхоть, а я решил, что это вши, так я так расстроился, что маме пришлось дать мне успокоительное. Думаю, всё началось с того...

– Барнаби, – перебил его Том, – ты делишься своими чувствами. Ты помнишь, с кем ты разговариваешь?

– О, да. Извините, мистер Северин.

– Я сам разберусь. А ты пока позаботься о том, чтобы все комнаты на этом этаже тщательно убрали, а ковры пропитали бензолом.

– Сию минуту, сэр.

Том взглянул на Баззла.

– Пойдём, – позвал он и вышел из кабинета.

– Я не буду мыться, – с опаской заявил мальчик, следуя за ним. – Я увольняюсь!

– Боюсь, что мои сотрудники обязаны написать заявление, уведомив о своём увольнении за две недели.

Ради мальчика, которого заживо съедали паразиты, Том сделал исключение, поступившись своей принципиальной честностью.

– Я - немощь, – запротестовал мальчик.

– Это здесь причём?

– Я не умею писать.

– Тогда ты - неуч, – поправил Том. – В таком случае, Баззл, сдаётся мне, ты будешь работать на меня вечно.

Пока Том вёл Баззла на Корк-стрит, мальчик не переставал пререкаться. Большую часть улицы занимало здание универмага Уинтерборна с мраморным фасадом и огромными зеркальными витринами, демонстрирующими роскошные товары. Знаменитая центральная ротонда магазина, увенчанная витражным куполом, ярко выделялась на фоне серого ноябрьского неба.

Они подошли к небольшому и неброскому зданию в конце улицы, которое служило медицинской клиникой и хирургическим отделением для тысячи служащих Уинтерборна.

Два года назад Рис Уинтерборн взял доктора Гарретт Гибсон в штат клиники, несмотря на опасение людей, что женщине не пристало заниматься такой сложной профессией. Гарретт посвятила всю себя тому, чтобы доказать обратное, и вскоре зарекомендовала себя как необычайно квалифицированный и талантливый хирург и врач. Конечно, её всё ещё считали новым явлением, но репутация доктора Гибсон, несомненно, укрепилась, а круг пациентов продолжал расти.

Когда они подошли к парадным дверям лечебницы, мальчик остановился как вкопанный.

– Куда мы пришли?

– В медицинскую клинику.

– Мне не нужен костоправ, – встревоженно проговорил Баззл.

– Да, я знаю. Мы здесь только для того, чтобы воспользоваться местными удобствами. А именно, душевой кабиной.

Том не смог придумать, куда ещё можно отвести Баззла. В клинике есть горячая вода, лекарства, дезинфицирующие средства и помещения, выложенные кафелем. К тому же Гарретт не посмеет отказать им, помня о той услуге, которую он оказал её мужу.

– Чё такое душевая кабина? – спросил Баззл.

– Маленькое помещение, огороженное занавесями со всех сторон. А из приспособления сверху льётся, как дождь, вода.

– Дождь моих вошек не испужает.

– Если тебя хорошенько поскрести борным мылом, то это очень даже поможет. – Том толкнул дверь и вошёл внутрь вместе с мальчиком. Он продолжал держать Баззла за плечо, подозревая, что парень может сбежать в любой момент. – Нам нужно на приём к доктору Гибсон, – сообщил Том, подошедшей к ним секретарше, бойкой и деловитой матроне.

– Боюсь, что сегодня у доктора Гибсон нет свободного времени. Однако у доктора Хэвлока может найтись. Я уточню, если вы подождёте.

– У меня нет на это времени, – сказал Том. – Пожалуйста, передайте доктору Гибсон, что я здесь.

– Ваше имя, сэр?

– Том Северин.

От хмурого вида на лице секретарши не осталось и следа, глаза округлились от благоговейного трепета.

– О, мистер Северин, добро пожаловать в клинику! Мне очень понравились ярмарка и фейерверк, которые вы устроили в честь открытия подземной железной дороги.

Том улыбнулся.

– Я очень рад.

Как он и предполагал, торжества не только укрепили его репутацию в городе, но и отвлекли внимание людей от множества неудобств, вызванных строительством.

– Вы так много сделали для Лондона, – не унималась женщина. – Вы настоящий общественный благодетель, мистер Северин.

– Вы слишком добры, мисс...

– Миссис Браун, – ответила она, лучезарно улыбаясь. – Простите, сэр, я сейчас же приведу доктора Гибсон.

Когда женщина поспешно удалилась, Баззл задумчиво посмотрел на Тома.

– Вы самый важный человек в Лондоне, сэр? – спросил он, почёсывая в затылке.

– Нет, это скорее главный редактор журнала "Экономист". Я занимаю в этом списке строку ниже, где-то между комиссаром полиции и премьер-министром.

– Откуда вы знаете, кто ниже, а кто выше?

– Когда в джунглях встречаются два зверя, они должны решить, кто кого убьёт в схватке. Победитель считается наиболее важным из двух.

– Аналогия, – сказал Баззл.

Том удивлённо усмехнулся.

– Именно.

Возможно, мальчик умнее, чем он думал.

Не прошло и минуты, как в приёмной появилась Гарретт Гибсон. Поверх тёмного платья на ней был накинут безупречно белый халат, каштановые волосы туго зачёсаны назад и уложены в аккуратную причёску, а на свежем лице блистала улыбка. Она протянула Тому руку, чтобы обменяться рукопожатием, как подобает мужчинам.

– Мистер Северин.

Он улыбнулся ей и крепко пожал её ладонь.

– Доктор Гарретт Гибсон, – сказал он, – этот молодой человек, Баззл, один из моих сотрудников. Он нуждается в вашем профессиональном осмотре.

– Мастер Баззл, – пробормотала Гарретт, склонив голову в быстром поклоне.

Мальчик озадаченно оглядел её, почёсывая затылок и шею.

– Баззл, – сказал Том, – поклонись леди... вот так.

Мальчик повиновался без особого энтузиазма, не сводя с Гарретт глаз.

– Это она костоправ? – скептически спросил он Тома.

– На данный момент единственная дипломированная женщина-врач в Англии, – ответил Том.

Гарретт улыбнулась, осматривая внимательным взглядом Баззла, который не переставал чесаться.

– Причина вашего визита быстро стала очевидной. – Она посмотрела на Тома. – Я попрошу медсестру дать вам всё необходимое и объяснить, как избавиться от вшей в домашних...

– Его надо отмыть в клинике, – перебил её Том. – Он живёт в трущобах, там для этого нет условий.

– А почему не у вас дома? – предложила Гарретт.

– Боже милостивый, женщина, я не позволю ему переступить порог моего дома.

– У меня всего лишь пара вошек, – запротестовал Баззл. Он хлопнул себя ладонью по предплечью и добавил: – Может ещё пара блошек.

– Блошек? – переспросил Том, отшатнувшись от мальчика и машинально отряхнув собственные рукава. – У тебя ещё и блохи?

Гарретт насмешливо на него посмотрела.

– Так и быть, я попрошу им заняться медсестру. У нас есть помещение с кафельными стенами и полом, душевой кабиной и раковиной, где мальчика тщательно...

– Нет, я хочу, чтобы им занялись лично вы. Тогда я буду спокоен, что всё сделано правильно.

– Я? – Её тонкие брови опустились. – Я собираюсь пообедать со своей невесткой.

– Ситуация чрезвычайной важности, – сказал Том. – Мальчик страдает. И я вместе с ним. – Он сделал паузу. – Что, если я сделаю большое пожертвование благотворительному учреждению по вашему выбору? Скажите, на чьё имя, и перед уходом я выпишу чек.

– Мистер Северин, – резко бросила она, – Вы думаете, что ваши деньги - панацея от всех проблем.

– Не панацея, а бальзам. Прекрасный успокаивающий бальзам, особенно, если его наносить толстым слоем.

Гарретт не успела ответить, потому что, к разговору присоединился новый голос, который раздался за спиной Тома.

– Мы можем перенести наш обед, Гарретт, или отложить на другой раз. Это дело гораздо важнее.

По телу Тома побежали мурашки. Не веря своим ушам, он обернулся и увидел леди Кассандру Рэвенел. Она вошла в приёмное отделение, а лакей остался ждать у дверей.

В течение нескольких недель Том пытался убедить себя, что со временем начал приукрашивать воспоминания. Даже его сознание, каким бы здравым оно не было, вполне могло изменить восприятие фактов.

Но красота Кассандры захватывала дух ещё сильнее, чем прежде. Своим лучезарным присутствием чаровница, словно озарила стерильную обстановку клиники. На ней было надето зелёное бархатное прогулочное платье и подходящая к нему накидка с капюшоном, отороченным белым мехом. Её блестящие, словно расплавленное золото, волосы были уложены в сложную причёску из вьющихся локонов и увенчаны кокетливой маленькой шляпкой. Он ощущал присутствие Кассандры каждой клеточкой своего существа.

– Миледи, – с трудом выдавил Том, мрачно сознавая, что его застали врасплох. Он испытал неловкость оттого, что Кассандра застукала его в компании потрёпанного, чешущегося ребёнка, а не за решением деловых вопросов, чем ему следовало заниматься в разгар рабочего дня. – Я не знал, что вы... я ни в коем случае не стал бы лишать вас обеда... – Том замолчал, мысленно проклиная себя за идиотское поведение.

Но, когда Кассандра подошла ближе, в её взгляде он не обнаружил ни насмешки, ни осуждения. Она улыбалась так, словно была рада его видеть, и фамильярно протянула ему изящную, затянутую в перчатку руку.

День мгновенно превратился в лучший за последние несколько недель. Его сердце радостно забилось. Её ладошка так уютно уместилась в его руке, будто каждая хрупкая косточка, каждая мелкая мышца и сухожилие были созданы для их рукопожатия. Такое же ощущение Том испытал, когда они танцевали вальс и двигались в унисон, в магическом ритме.

– Как поживаете? – спросил он, не отпуская её руку чуть дольше положенного.

– Очень хорошо, благодарю вас. – Её искрящийся взгляд упал на Баззла. – Не представите меня своему спутнику?

– Леди Кассандра, это... – Том замолчал, когда мальчик спрятался за его спиной. – Баззл, подойди и поклонись леди.

Парень не сдвинулся с места.

Том мог его понять. Он вспомнил свою собственную реакцию, когда впервые увидел ослепительно прекрасную Кассандру. Вероятно, Баззл никогда не встречал никого, похожего на неё.

– Это даже к лучшему, – обратился Том к Кассандре. – Вам следует держаться от него подальше.

– У меня вши, – раздался сзади приглушённый голос Баззла.

– Как неприятно, – посочувствовала Кассандра. – Такое может с каждым случиться.

Ответа не последовало.

Кассандра продолжала говорить с Томом, хотя слова явно предназначались мальчику.

– Вы, несомненно, привели его в правильное место. Доктор Гибсон - очень милая леди, она знает, что делать со вшами.

Баззл осторожно выглянул из-за спины Тома.

– Всё ужасно чешется, – пожаловался он.

– Бедняга. – Кассандра наклонилась, оказавшись лицом на одном уровне с его лицом, и улыбнулась. – Скоро ты почувствуешь себя намного лучше. – Она стянула перчатку и протянула ему руку. – Я - леди Кассандра. Обменяемся рукопожатием, Баззл? – Её нежные пальцы сомкнулись вокруг маленькой грязной ладошки ребёнка. – Ну вот... теперь мы друзья.

Том ужасно боялся, что она подхватит какую-нибудь заразу от этой ходячей чумы, которой являлся Баззл.

– Разве ей можно к нему прикасаться? – спросил он, повернувшись к Гарретт. Его взгляд заклинал: "Сделайте что-нибудь".

Гарретт вздохнула и спросила Кассандру:

– Ты не возражаешь, если мы перенесём ланч? Мне надо позаботиться о мальчике, и я думаю, что это займёт время.

– Я останусь и помогу, – предложила Кассандра и выпрямилась, не переставая улыбаться мальчику.

– Нет, – ответил Том, придя в ужас от одной только мысли.

– Я была бы очень признательна, – сказала Гарретт Кассандре. – Я займусь Баззлом, а ты заскочи в универмаг Уинтерборна вместе с мистером Северином и помоги ему выбрать готовую одежду для мальчика. Прежнюю придётся выбросить.

– Мне не нужна помощь, – запротестовал Том.

– Леди Кассандра хорошо знакома с расположением отделов в универмаге, – ответила Гарретт, – и она точно знает, что нужно Баззлу. Если вы отправитесь один, неизвестно, сколько времени это займёт.

Кассандра задумчиво окинула взглядом маленькую фигурку Баззла.

– На детской одежде вместо размера пишут возраст. Я думаю, что ему подойдёт одежда для детей лет семи-девяти.

– Но мне уже четырнадцать, – печально сказал Баззл. Когда трое взрослых недоуменно на него уставились, он широко улыбнулся, показывая, что пошутил. Том впервые видел, как мальчик улыбается. Это было мило, хотя у него не хватало зубов, а те, что остались, нуждались в порошке и хорошей чистке.

Гарретт рассмеялась:

– Пойдём, юный негодник, избавимся от твоих непрошеных гостей.

– Мне не нужна помощь, – пробормотал Том, пока они с Кассандрой шли по отделу готовой одежды в универмаге Уинтерборна. – Я могу попросить продавщицу подыскать одежду для Баззла.

Том понимал, что ведёт себя грубо, хотя по идее ему следовало воспользоваться возможностью и попытаться её очаровать. Но он не хотел, чтобы Кассандра ассоциировала его с данными обстоятельствами.

В последнюю их встречу они вальсировали в зимнем саду. А сегодня избавляли от вшей уличного мальчишку.

Так себе прогресс.

Более того, в сравнении с благовоспитанными джентльменами, которые, несомненно, за ней ухаживали, Том выставит себя в ещё более невыгодном свете.

Он не собирался бороться за руку Кассандры. Но гордость-то у него есть.

– Я рада помочь, – с раздражающей весёлостью заверила его Кассандра. Она остановилась у прилавка, на котором была разложена одежда и принялась перебирать сложенные в стопки вещи. – Могу я спросить, как вы познакомились с Баззлом?

– Он собирал сигарные окурки в сточной канаве возле моей конторы. Ветер сорвал с моей головы шляпу, а Баззл вернул её, вместо того чтобы с ней сбежать. Я нанял его подметать и вытирать пыль.

– И теперь вы взяли на себя заботу о нём! – воскликнула она, радостно улыбаясь.

– Не придавайте этому слишком большого значения, – пробормотал Том.

– Вы потратили своё драгоценное время, чтобы самолично отвести его к доктору, – заметила Кассандра.

– Только потому, что мой помощник отказался. Я просто пытаюсь свести к минимуму количество паразитов в моей конторе.

– Что бы вы ни говорили, вы помогаете нуждающемуся ребёнку, и я думаю, что это прекрасно.

Следуя за Кассандрой по отделу детской одежды, Том вынужден был признать, что она прекрасно в нём ориентируется. Быстро пройдя мимо прилавков и полок, Кассандра обратилась к продавщице по имени и без колебаний нашла всё необходимое.

– Вы ловко справляетесь, – неохотно признал он.

– Всё дело в практике, – беззаботно ответила она.

Кассандра выбрала пару брюк, хлопчатобумажную рубашку, серую шерстяную куртку, толстые вязаные гольфы, шерстяные кепку и шарф. Задумавшись, какой взять размер и отдав предпочтение большему, она добавила к кипе товаров пару крепких кожаных ботинок.

– Мисс Кларк, не могли бы вы всё немедленно завернуть? – спросила Кассандра продавщицу. – У нас очень мало времени.

– Сей момент, леди Кассандра! – ответила молодая женщина.

Пока работница универмага заносила товары в квитанцию и подсчитывала общую сумму, Кассандра с сожалением посмотрела в сторону лестницы.

– Прямо под нами находится отдел игрушек, – сказала она. – Жаль, что у нас нет времени его посетить.

– Ему не нужны игрушки, – сказал Том.

– Всем детям нужны игрушки.

– Баззл живёт в трущобах Сент-Джайлса. Если вы купите ему игрушку, её тут же украдут.

Хорошее настроение Кассандры испарилось, как и не бывало.

– У него нет семьи, и никто не присматривает за его вещами?

– Он сирота. Живёт с шайкой детей и человеком, которого они зовут дядюшкой Батти.

– Вы знаете об этом и всё равно позволяете ребёнку туда возвращаться?

– Ему лучше там, чем в работном доме или в сиротском приюте.

Она обеспокоенно кивнула.

Том решил сменить тему разговора.

– Как проходит ваш сезон в Лондоне?

Лицо Кассандры просветлело и, подхватив его инициативу, она беспечно ответила:

– Я скучаю по солнцу, ведь теперь я веду ночной образ жизни. Ужины никогда не начинаются раньше девяти часов вечера, приёмы - раньше десяти, а балы открываются только в одиннадцать. Я возвращаюсь домой на рассвете, сплю большую часть дня и просыпаюсь совершенно разбитой.

– Вам уже кто-нибудь приглянулся?

Её улыбка не затронула глаз.

– Все джентльмены на одно лицо. Совсем как в прошлом году.

Том пытался ей посочувствовать, но вместо этого ощутил примитивное облегчение. Сердце отбивало ритм, словно говоря: "Всё ещё моя... всё ещё моя".

Когда они вернулись в клинику с покупками, медсестра проводила Тома в помещение, выложенное белой кафельной плиткой, где присутствовали: душевая кабина, медные ванна и раковина, стальные столы и шкафчики с медицинскими принадлежностями, а также сливное отверстие в полу. В воздухе висел едкий запах дезинфицирующего средства, смешанный с безошибочно узнаваемыми ароматами буры и карболового мыла. Баззл стоял, склонившись над раковиной в углу, а Гарретт промывала его волосы с помощью насадки распылителя на резиновом шланге, прикреплённом к крану.

– Я обработала шевелюру Баззла химическим раствором, – сказала Гарретт, промокая голову ребёнка полотенцем. – Мне понадобится помощь, боюсь, стрижка волос не входит в число моих навыков.

– Я помогу, – предложила Кассандра.

Гарретт кивнула в сторону шкафчика с принадлежностями.

– Там лежат халаты, фартуки и резиновые перчатки. Возьми любые ножницы из лотка, но будь осторожна: они все очень острые.

– Насколько коротко стричь?

– Оставь длину в дюйм.

Из-под полотенца послышался жалобный голосок Баззла:

– Не хочу стрижку.

– Я знаю, что это не очень приятный процесс, – извиняющимся тоном сказала Гарретт мальчику, – но ты вёл себя хорошо, а это очень ускоряет процесс. – Она усадила Баззла на металлический табурет, а Кассандра надела длинный белый фартук.

Когда она подошла к Баззлу и увидела, что его лицо тревожно сморщилось, Кассандра улыбнулась и осторожно убрала несколько спутанных прядей с его лба.

– Я буду очень осторожна, – пообещала она. – Хочешь я спою, пока тебя стригу? Мы с моей сестрой Пандорой однажды сочинили песню под названием "Поросёнок в доме".

Баззл заинтриговано кивнул.

Кассандра затянула дурацкую песенку о проделках двух сестёр, которые пытаются спрятать своего любимого поросёнка от фермера, мясника, повара и местного сквайра, любителя бекона. Напевая, она проходила ножницами по волосам Баззла, отрезая длинные пряди и кидая их в ведро, которое держала Гарретт.

Парень слушал как зачарованный, время от времени посмеиваясь над глупыми словами. Как только песня закончилась, он тут же потребовал ещё одну, и сидел неподвижно, пока Кассандра пела: "Мой пёс думает, что он цыплёнок", а затем "Почему лягушки скользкие, а жабы сухие".

Если бы Том был способен, он бы влюбился, наблюдая за тем, как леди Кассандра Рэвенел поёт мальчишке-оборванцу серенады и делает ему стрижку. Она была такой умелой, сообразительной и очаровательной, что у него заныло в груди, сердце сдавило тисками, угрожая раздавить.

– Она прекрасно ладит с детьми, – пробормотала Гарретт, явно обрадованная сложившейся ситуацией.

У Кассандры был свой подход ко всем людям. Особенно к нему. Ещё никогда в жизни Том не чувствовал себя настолько одурманенным женщиной.

Это было невыносимо.

После того как Кассандра закончила расчёсывать и подстригать волосы Баззла, она отошла на шаг назад, чтобы оценить результат критическим взглядом.

– Ну как? – спросила она.

– Превосходно! – воскликнула Гарретт.

– Боже мой, – удивился Том. – Оказывается под этими космами скрывался мальчик.

Спутанные локоны больше не скрывали красивой формы голову, тощую шею и пару маленьких ушей. Теперь, когда глаза Баззла не выглядывали из-под густых прядей волос, они казались вдвое больше.

Баззл тяжело вздохнул, как человек, утративший вкус к жизни.

– Чё теперь? – спросил он.

– Осталось принять душ, – ответила Гарретт. – Я помогу тебе помыться.

– Чё? – Мальчика не на шутку возмутило это предложение. – Ток не вы.

– Почему же?

– Вы - девчонка! – Он бросил возмущённый взгляд на Тома. – Не дам девчонке смотреть на мою пипку.

– Я - врач, Баззл, – мягко поправила его Гарретт, – а не девчонка.

– У неё титьки, – раздражённо сообщил Баззл Тому, как будто ему приходилось объяснять очевидный факт. – Значит она девчонка.

Увидев выражение лица Гарретт, Том с трудом сдержал улыбку.

– Я помогу ему, – сказал он и снял пиджак.

– Я включу воду, – ответила Гарретт и отошла в другой конец комнаты.

Сняв жилет, Том огляделся в поисках места, куда можно сложить одежду.

– Дайте мне, – предложила Кассандра, подходя ближе.

– Спасибо. – Он протянул ей вещи и начал развязывать галстук. – Подождите, возьмите и его тоже.

Когда он принялся расстёгивать манжеты рубашки, глаза Кассандры расширились.

– Сколько ещё вещей вы собираетесь снять? – с беспокойством спросила она.

Том ухмыльнулся, заметив любопытный, быстро скользнувший по нему взгляд Кассандры.

– Я только закатаю рукава. – Он замолчал и потянулся к верхней пуговице воротника. – Хотя если вы настаиваете...

– Нет, – тут же ответила она, покраснев от его поддразнивания. – Пожалуй, хватит.

Комнату начал заполнять пар, отчего на белом кафеле выступили крошечные капельки. От влажного воздуха кожа Кассандры стала поблескивать, а маленькие прядки на лбу начали завиваться, и ему безумно захотелось к ним прикоснуться.

Вместо этого он обратил внимание на Баззла, чьё выражение лица больше бы подошло узнику, идущему на виселицу.

– Иди разденься за занавесом, Баззл.

Мальчик неохотно встал прямо за клеёнчатой шторой и начал медленно раздеваться. Следуя указаниям Гарретт, Том побросал все вещи мальчика в закрытое крышкой ведро с карболовым раствором.

Тщедушность бледного тельца мальчика неприятно поражала. Том почувствовал укол какого-то незнакомого чувства... вины? Беспокойства? Когда парень ступил под душ, Том по кругу задёрнул занавеску.

– Ничего се, настоящий дождь! – Эхом отдался восторженный голос мальчика.

Том забрал у Гарретт банную щётку, намылил и протянул её Баззлу через щель между занавесками.

– Поскреби себя щёткой. Я потру тебе те места, до которых ты не дотянешься.

Через мгновение из-за шторы послышался встревоженный голосок:

– У меня кожа слезает.

– Это не кожа, – успокоил его Том. – Продолжай мыться.

Не прошло и десяти секунд, как Баззл сообщил:

– Я всё.

– Ты только начал, – раздражённо ответил Том. Когда Баззл попытался вылезти наружу, он загнал его обратно и отобрал щётку. – Баззл, ты грязный сверх меры. Тебя нужно отмыть, как следует, если не содрать весь верхний слой кожи.

– Завтрава я опять стану грязным, – отплёвываясь от воды, запротестовал Баззл, глядя на него с несчастным видом.

– Ты это уже говорил. Но человеку необходима гигиена, Баззл. – Том взял мальчика за скользкое костлявое плечо и принялся осторожно, но уверенно тереть его спину. – Во-первых, потому что это полезно для здоровья. Во-вторых, об окружающих тебя людях тоже не стоит забывать. В-третьих, девушкам не нравится, когда ты выглядишь и пахнешь, как залежалый труп. Я знаю, что сейчас тебе всё равно, но когда-нибудь... чёрт побери, Баззл, стой спокойно. – Кассандра, – нетерпеливо крикнул Том из-за занавески, – в вашем репертуаре есть банные песни?

Она тут же начала напевать "Некоторые утки не любят лужи". К облегчению Тома, Баззл успокоился.

Усердно намылив и ополоснув мальчика три раза, Том вымыл его волосы шампунем из буры, пока тёмные пряди не приобрели чистый вид. Когда они закончили, одежда Тома спереди полностью промокла, а с волос капала вода. Он завернул теперь уже розоватое тело Баззла в сухое полотенце, поднял его и отнёс к табурету.

– У меня такое чувство, будто я только что поборол стаю обезьян, – признался Том, тяжело дыша.

Гарретт рассмеялась, вытирая полотенцем волосы Баззла.

– Вы проделали отличную работу, мистер Северин.

– А как же я? – запротестовал Баззл. – Я ж ведь та обезьяна!

– И ты молодец, – похвалила его Гарретт. – А теперь потерпи ещё немного, пока я расчешу твои волосы специальной расчёской.

– Я пожертвую лишнюю тысячу фунтов на благотворительность по вашему выбору, – сказал Том Гарретт, – если вы заодно почистите ему зубы.

– Хорошо.

Том отвернулся, провёл рукой по волосам и потряс головой, как мокрая собака.

– Подождите, – послышался, пропитанный весёлыми нотками, голос Кассандры. Она поспешила к нему со свежим сухим полотенцем.

– Спасибо. – Том взял полотенце и резкими движениями вытер им волосы.

– Боже мой, вы промокли, как будто сами приняли душ. – Другим полотенцем Кассандра промокнула его лицо и шею. Улыбаясь, она пригладила пальцами взъерошенные влажные волосы Тома.

Он стоял неподвижно, пока Кассандра суетилась вокруг. В глубине души ему хотелось сполна насладиться её небольшими знаками внимания, словно она была... женой, заботящейся о муже. Но боль в груди усилилась, тело под влажной одеждой покрылось испариной, и он почувствовал, как с него слетает налёт цивилизованности. Том посмотрел поверх её головы на Гарретт, которая стояла к ним спиной, усердно расчёсывая волосы Баззла.

Его взгляд вернулся к лицу Кассандры, которое будет преследовать его до конца жизни. Он запомнил каждую улыбку, каждый поцелуй и хранил их, как самые дорогие сокровища. Эти несколько секунд - всё, что у них есть, всё, что ему когда-нибудь достанется.

Он быстро наклонился и нежно, но настойчиво прижался ртом к её губам. На прелюдии времени не было.

У Кассандры перехватило дыхание, и она неуверенно разомкнула губы.

Он целовал её за все ночи и рассветы, которые им не суждено разделить вместе. Целовал со всей нежностью, которую был не в состоянии выразить словами, и ощущал отклик Кассандры каждой клеточкой тела, как будто весь пропитался её сладким вкусом. В последний раз Том нежно вобрал её губы своими... а затем отстранился.

Влажные щёки Кассандры порозовели, будто она попала под дождь. Он провёл губами по её закрытым векам, шелковистым и хрупким на ощупь, трепещущие ресницы напоминали нежные пёрышки.

Не видя ничего вокруг, Том отвернулся, бесцельно прошёлся по комнате, пока не заметил пиджак и жилет на стальном столе. Он молча оделся, изо всех сил стараясь обуздать свои чувства.

Страстное желание остыло, уступая место горечи.

Она перевернула его мир с ног на голову. Внешне всё казалось прежним, но внутри он изменился. Только время покажет, какое влияние она на него оказала. Но Том был совершенно уверен, что на пользу ему это не пойдёт.

Он заставил себя сосредоточиться на делах. Вспомнив, что сегодня днём у него назначена встреча, а ему придётся сначала вернуться домой, чтобы переодеться в сухие вещи, он взглянул на карманные часы и нахмурился.

– У меня мало времени, – резко бросил Том Гарретт. – Можете расчёсывать его быстрее?

– Спросите ещё раз, – невозмутимо ответила доктор Гибсон, – и эта расчёска окажется в очень интересном месте.

Баззл хихикнул, очевидно, поняв, что она имеет в виду.

Засунув руки в карманы, Том описал круг по комнате, даже не взглянув на Кассандру.

– Пожалуй, мне пора, – неуверенно произнесла она.

– Ты - настоящий ангел, – сказала ей Гарретт. – Давай попытаемся перенести наш обед на завтра?

– Да, давай, – Кассандра подошла к Баззлу, который всё ещё сидел на табурете. Она улыбнулась, глядя ему в лицо, которое было почти на одном уровне с её лицом. – Очень приятно с тобой познакомиться, Баззл. Ты хороший мальчик, и к тому же красивый.

– До свидания, – прошептал Баззл, уставившись на неё огромными глазами.

– Я провожу вас, – хрипло сказал Том.

Кассандра молчала, пока они не вышли из выложенного кафелем помещения и не закрыли за собой дверь.

– Том, – сказала она по дороге в приёмную, – что вы собираетесь делать с Баззлом?

– Я собираюсь отправить его обратно в Сент-Джайлс, – непринуждённо ответил Том.

– Если вы отошлёте его обратно, он скоро опять подцепит вшей.

– Что вы от меня хотите? – резко спросил он.

– Чтобы вы взяли его под опеку, например.

– Тысячи детей находятся в его положении или в ещё более худшем. Сколько сирот я должен, по-вашему, забрать к себе домой?

– Всего лишь одного. Только Баззла.

– Почему бы вам самой его не забрать?

– Я не в том положении. У меня нет собственного дома, и я не получу доступа к приданому, пока не выйду замуж. Зато у вас есть средства и возможности ему помочь, и вы с ним... – Кассандра замолчала, обдумывая свои следующие слова.

Но Том понял, что она хотела сказать. И с каждым мгновением обижался всё больше. Они остановились в коридоре перед приёмной.

– Вы бы сделали подобное предложение одному из своих высокородных поклонников? – раздражённо спросил он.

Кассандра пришла в замешательство.

– Сделала бы я... в смысле... взять ребёнка под опеку? Да, я...

– Не любого ребёнка. А конкретно этого. Тощего, заражённого вшами, неграмотного ребёнка с акцентом кокни. Попросили бы вы лорда Фоксхола взять его к себе и вырастить?

Застигнутая врасплох вопросом и его реакцией она быстро заморгала.

– При чём здесь лорд Фоксхол?

– Ответьте на мой вопрос.

– Я не знаю.

– То есть, нет, – натянуто подытожил Том, – но вы предложили сделать это мне. Почему?

– У вас с Баззлом похожее происхождение. – Она в недоумении уставилась на него. – Вы, как никто другой, способны понять и помочь ему. Я думала, что вы проявите к нему сочувствие.

– Сочувствие не входит в число моих чувств, – отрезал Том. – И у меня есть имя, чёрт побери. Не знатное, но я не ублюдок и всегда соблюдал гигиену. Что бы вы ни думали, мы с Баззлом не одного поля ягоды.

Повисла напряжённая пауза, в течение которой Кассандра обдумывала его слова. Когда она сделала определённый вывод, её брови опустились вниз.

– У вас действительно есть кое-что общее с Баззлом, – тихо проговорила она. – Я думаю, он напоминает вам о вещах, о которых вы предпочли бы не задумываться и оттого вам неудобно. Но ко мне это не имеет никакого отношения. Не пытайтесь выставить меня снобом. Я не говорила, что вы меня не достойны, видит Бог, мне никогда это в голову не приходило! Проблема состоит не в обстоятельствах вашего рождения или моего. Всё дело в нём. – Бросив на него свирепый взгляд, она с силой прижала ладонь к его груди. – Ваше сердце холодно, потому что вы сами этого хотите. Ведь безопаснее никого туда не впускать. Да будет так. – Кассандра убрала руку. – Я собираюсь найти человека, с которым буду счастлива. Что же касается бедного маленького Баззла... ему нужно нечто большее, чем ваша забота от случая к случаю. Ему нужен дом. Поскольку я не в состоянии обеспечить его таковым, придётся положиться на вашу совесть.

Кассандра прошла мимо него и направилась к лакею, ожидавшему у двери.

А позже в тот же день Том, у которого не было совести, отослал мальчика обратно в Сент-Джайлс. 

Глава 11

Хотя осенние мероприятия не были столь грандиозны, как те, что проводят во время настоящего светского сезона, в городе всё же устраивалось множество ужинов и званых вечеров, на которых присутствовали джентльмены. Стратегия леди Бервик заключалась в раннем выходе в свет, поэтому Кассандра имела возможность встречаться с самыми многообещающими холостяками, в то время как многие другие девушки всё ещё находились в загородных поместьях, где полным ходом шёл сезон осенней охоты.

В отсутствие Пандоры всё казалось другим. Без озорного юмора и общества сестры череда обедов, званых вечеров и балов начала Кассандру тяготить. Когда она пожаловалась на это Девону и Кэтлин, они отнеслись к ней с пониманием и сочувствием.

– Весь процесс охоты на мужа кажется мне противоестественным, – заметил Девон. – Ты проводишь время в относительной близости от ограниченного круга мужчин, но за тобой бдительно приглядывает компаньонка, поэтому ты не можешь позволить себе общаться с джентльменами в полной мере. Затем, после определённого периода времени, ты должна выбрать одного из них в качестве спутника жизни.

Кэтлин чересчур сосредоточенно налила себе новую чашку чая.

– Процесс имеет свои подводные камни, – согласилась она с задумчивым видом.

Кассандра знала, о чём она думает.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Кэтлин после стремительного ухаживания вышла замуж за брата Кассандры, Тео. К несчастью, через несколько дней после свадьбы Тео погиб в результате несчастного случая на верховой прогулке. Однако даже за это короткое время Кэтлин успела обнаружить, что у очаровательного молодого человека, который так галантно ухаживал за ней во время светского сезона, есть и другая сторона. Та, что была склонна к агрессии и насилию.

Девон наклонился и нежно поцеловал жену в мягкие рыжие локоны.

– В нашей семье никого не оставят на милость человека, который плохо с ним обращается, – тихо сказал он. – Я буду сражаться до последнего за каждую из вас.

Кэтлин повернулась к нему с нежной улыбкой и погладила пальцами худощавую щёку мужа.

– Я знаю, дорогой.

Кассандра задумалась, встретит ли она сама когда-нибудь мужчину, готового пожертвовать собой ради неё. Нет, конечно, она не хотела, чтобы он так поступил в реальности, но в глубине души страстно мечтала и отчаянно нуждалась в любви.

Проблема заключалась в том, что Кассандра начинала понемногу отчаиваться. А отчаяние может привести к тому, что она станет гоняться за любовью, будто за вымазанной жиром свиньёй на деревенской ярмарке.

– Есть один верный способ поймать неуловимую свинью, – заметил однажды Уэст. – Дать ей повод самой к тебе прибежать.

По сему, если она хочет встретить настоящую любовь, то должна быть терпеливой, спокойной и доброй. Кассандре придётся дождаться, когда любовь сама отыщет её в своё время.

Поскольку девиз "Любовь подобна свинье, вымазанной жиром" звучал не слишком элегантно, она сочла латинский перевод более подходящим. Amor est uncta porcus.


– Как вам мистер Седжвик? – спросила вполголоса Кассандра леди Бервик на последнем балу в октябре. Пышное и многолюдное мероприятие, посвящённое выходу в свет племянницы герцога Куинсберри, мисс Перси, проходило в шикарном особняке в Мейфэре.

– Боюсь, что он несостоятелен в качестве жениха, – ответила пожилая женщина. – Не стоит поощрять его внимание.

– Но он хотя бы танцует, – шёпотом запротестовала Кассандра. – В отличие от остальных респектабельных джентльменов.

– Какой позор, – мрачно проговорила леди Бервик. – Я намерена обсудить этих негодяев с хозяйками уважаемых домов и убедиться, чтобы отныне их больше не приглашали.

В последнее время у завидных холостяков вошло в привычку праздно проводить время в укромных уголках бальных залов, напуская на себя ауру высокомерия и отказываясь танцевать. Как только открывались двери в обеденный зал, они сразу же направлялись туда и баловали себя изысканными пищей и вином, затем отправлялись на другой бал или суаре, и всё повторялось вновь. А между тем молодым девушкам было просто не с кем танцевать, кроме как с женатыми джентльменами или мальчиками.

– Напыщенные павлины, – криво усмехнулась Кассандра, обводя взглядом группы молодых привлекательных мужчин. Один их яркий представитель, худощавый и золотоволосый джентльмен, как раз стоял возле комнатных пальм. Даже не двигаясь, он излучал самодовольство. Когда молодой человек взглянул на стайку безутешных желтофиолей в углу, его губы скривились в презрительной усмешке.

Леди Бервик вновь завладела её вниманием.

– Мне сказали, что сегодняшнее мероприятие посетит мистер Хантингдон. Когда он прибудет, ты должна снискать его расположение. Он наследник графского титула дяди, который тяжело болен и не протянет и года.

Кассандра нахмурилась. Она уже дважды общалась с мистером Хантингдоном, и он произвёл на неё впечатление приятного, но недалёкого человека.

– Боюсь, что он мне не подойдёт, мадам.

– Не подойдёт? Графство было создано королевой Марией в тысяча пятьсот шестьдесят пятом году. Сложно отыскать более древний титул. Ты не хочешь стать хозяйкой великолепного загородного поместья? И принадлежать к самым сливкам общества?

– Нет, миледи.

– В чём же проблема?

– Мистер Хантингдон занудный и скучный. С ним не о чём поговорить...

– Для бесед существуют друзья, а не мужья.

– А его шкиперская бородка выглядит просто ужасно. Мужчина должен либо бриться полностью, либо отращивать настоящую бороду. Все промежуточные варианты кажутся неубедительными.

Лицо леди Бервик приобрело суровое выражение.

– Девушке во время её второго сезона не пристало быть разборчивой, Кассандра.

Кассандра вздохнула и кивнула, гадая, когда же откроют двери обеденного зала.

Проследив за её взглядом, Леди Бервик тихо проговорила:

– Не спеши наполнять тарелку, когда зазвонит колокольчик. Я заметила у тебя на спине намёк на складку жира над корсетом. Сможешь потакать своему аппетиту после свадьбы, но не раньше.

Кассандре стало стыдно и захотелось оправдаться, что она не обжора. Просто Пандоры, которая вечно выдумывала им занятия, больше не было рядом, а лишние килограммы довольно трудно сбросить, если беспрестанно посещать ужины и званые вечера, а потом весь день спать. Зря Кассандра не посмотрела на спину перед тем, как выйти из дома сегодня вечером. Неужели там действительно складка?

Но, когда она заметила высокого мужчину в чёрном, входившего в бальный зал, все мысли вылетели из головы. Том Северин собственной персоной сопровождал стройную темноволосую особу, которая уверенно держала его под руку. У Кассандры всё внутри оборвалось. Раньше она не встречала Тома на подобных мероприятиях, и, судя по всему, он пришёл с женщиной, за которой официально ухаживал.

– А вот и мистер Северин, – небрежно заметила она, чувствуя, как её захлёстывает ядовитая ревность. – С кем это он?

Леди Бервик взглянула на пару.

– Это мисс Аделия Говард. Одна из дочерей лорда Бомонта. Видимо, у них действительно крупные финансовые трудности в семье, раз они готовы принести её в жертву человеку без роду и племени.

Кассандра на мгновение перестала дышать.

– Они помолвлены и собираются пожениться? – с трудом спросила она.

– Пока нет, насколько мне известно. Официальных заявлений ещё не делали, в церкви помолвку тоже не оглашали. Однако если они публично появляются в обществе друг друга, то долго ждать не придётся.

Пытаясь успокоиться, Кассандра кивнула.

– Мистер Северин вовсе не человек без роду и племени, – проговорила она. – Он важная персона.

– Среди себе подобных, – согласилась леди Бервик. Она сощурила глаза, рассматривая пару, которая присоединилась к беседующей группе людей. – Хотя они с мисс Говард не подходят друг другу в социальном плане, нельзя отрицать, что они поразительно красивая пара.

"Так и есть, – с горечью подумала Кассандра. – Оба высокие, стройные и темноволосые, с одинаковым сдержанным выражением на лицах".

Том расправил плечи, словно ему внезапно стал тесен пиджак, и обвёл глазами зал. Он поймал взгляд Кассандры и уставился на неё, словно громом поражённый, пока она не отвела глаза. Кассандра сжала дрожащие руки на коленях и попыталась придумать предлог, чтобы сбежать домой пораньше. Прошла целая неделя с тех пор, как она встретила его в клинике у Гарретт Гибсон, и всё это время чувствовала себя подавленной и расстроенной. Нет, нельзя покидать бал, нельзя проявлять трусость, тем более её уход упростит ему жизнь, а этого Кассандра делать не собиралась. Она останется и не будет обращать на него внимания, сделает вид, что прекрасно проводит время.

В другом конце зала молодой золотоволосый человек теребил левый манжет. Похоже, он расстегнулся внутри рукава пиджака, и мужчина никак не мог его застегнуть. Запонка либо сломалась, либо потерялась. Кассандра осторожно наблюдала за ним, переключив внимание на его небольшое затруднение.

Повинуясь внезапному порыву, она решила ему помочь.

– Мадам, – шёпотом сказала она леди Бервик, – мне нужно отлучиться в дамскую комнату.

– Я тебя провожу... – начала пожилая женщина, но не договорила, к ним подошла пара её давних подруг. – А вот и миссис Хейз с леди Фалмут.

– Я быстро, – заверила её Кассандра и ускользнула, прежде чем леди Бервик успела ответить.

Она вышла через одну из арок, прошла по боковому коридору, а потом прокралась обратно в бальный зал, скрываясь за пальмами в горшках. Сунув руку в потайной карман платья, она достала крошечную деревянную игольницу. Кассандра носила её с собой со времён прошлогоднего бала, когда близорукий пожилой джентльмен наступил ей на подол платья и оторвал оборку.

Вытащив английскую булавку, она закрыла игольницу и положила её обратно в карман. Подойдя вплотную к золотоволосому холостяку, она тихо проговорила:

– Не поворачивайтесь. Заведите за спину левую руку.

Мужчина замер.

Кассандра с интересом ждала, как он поступит. Когда мужчина медленно повиновался, на её губах заиграла улыбка. Отодвинув в сторону пальмовые листья, она соединила края манжета, выровняв между собой пустые отверстия для запонок.

Мужчина слегка повернул голову и пробормотал:

– Что вы делаете?

– Я скрепляю ваш манжет булавкой, чтобы он не расходился. Хотя вы и не заслуживаете моей помощи. Стойте спокойно.

Она ловко открыла английскую булавку и проткнула ткань.

– Почему вы считаете, что я не заслуживаю помощи? – тихо поинтересовался он.

– Возможно, это связано с тем, как вы и другие холостяки напыщенно стоите в стороне. Зачем ходить на балы, если не собираетесь танцевать? – сухо спросила Кассандра.

– Я ждал, когда появится достойная партнёрша.

– Любая девушка в этом зале достойна танца. Вас и других молодых джентльменов пригласили сюда не за тем, чтобы вы развлекали друг друга, а в качестве партнёров по танцам, – раздражённо сообщила она.

– Вы согласитесь?

– На что?

– На танец со мной?

Кассандра растерянно рассмеялась.

– С человеком, который возомнил о себе невесть что? Нет, спасибо. – Она закрыла английскую булавку и одёрнула рукав пиджака, чтобы её скрыть.

– Кто вы? – спросил он. Когда она не ответила, он взмолился: – Пожалуйста, потанцуйте со мной.

Она на мгновение задумалась.

– Сначала потанцуйте с теми девушками в углу. Потом можете пригласить меня.

– Но они желтофиоли.

– Нехорошо их так называть.

– Но так оно и есть.

– Ну, ладно, – быстро проговорила Кассандра. – Тогда прощайте.

– Нет, подождите. – Последовала долгая пауза. – Со сколькими из них я должен станцевать?

– Я дам вам знать, когда сочту, что вы можете заканчивать. Кроме того, не будьте снисходительны, приглашая их на танец. Будьте очаровательны, если это вообще возможно.

– Я очарователен, – запротестовал он. – У вас сложилось обо мне неверное впечатление.

– Посмотрим. – Кассандра попыталась уйти, но он повернулся и схватил её за запястье.

Молодой человек убрал в сторону пальмовый лист, и у него перехватило дыхание, когда они с Кассандрой встретились лицом к лицу.

При близком расстоянии она поняла, что они примерно одного возраста. У него были зелёно-карие глаза и гладкая кожа, как у фарфоровой статуэтки, за исключением нескольких отметин от недавно заживших прыщей на лбу. Красивое лицо, обрамлённое идеально подстриженными светлыми слегка вьющимися волосами, принадлежало человеку, который ещё не успел познать трудности и утраты в жизни. И пребывал в уверенности, что все ошибки можно исправить прежде, чем придётся столкнуться с их последствиями.

– Боже, – выдохнул он. – Вы прекрасны.

Кассандра бросила на него укоризненный взгляд.

– Отпустите меня, пожалуйста, – мягко сказала она.

Он тут же повиновался.

– Я заметил вас раньше в другом конце зала... и собирался представиться.

– Слава богу, – парировала она. – Я была как на иголках, гадая, подойдёте вы или нет.

Молодой человек услышал проскользнувшую в её голосе нотку сарказма, и на его лице появилось ошеломлённое выражение.

– Разве вы не знаете, кто я?

Кассандра изо всех сил пыталась не рассмеяться.

– Боюсь, что нет. Но все остальные считают, что вы - человек, который разговаривает с комнатными растениями.

Она развернулась и зашагала прочь.

Как только Кассандра вернулась к леди Бервик, к ней тут же подошёл мистер Хантингдон, кому был обещан следующий танец. Натянув на лицо весёлую улыбку, Кассандра прошествовала вместе с ним в центр зала. Они станцевали под вальс Шопена, потом был следующий танец и следующий джентльмен. Она сменяла партнёров, смеясь и флиртуя.

Как же это было изнурительно.

Она постоянно ощущала присутствие Тома в бальном зале. И всё это время мучительно сознавала, что ничего из происходящего сегодня даже отдалённо не сравнится с тем вечером в зимнем саду в поместье Клэр, когда они с Томом вальсировали в лунном свете среди теней, словно паря на полуночных крыльях. Кассандра никогда не чувствовала такой свободы, радости движения ни до, ни после. Её тело помнило прикосновение его таких умелых и нежных рук, которые без усилий вели в танце. Легко и непринуждённо.

Кассандра старалась почувствовать хоть что-то, что угодно, к любому из этих милых, достойных мужчин. Но не могла.

И всё из-за него.

Когда в её бальной карточке наконец нашлось свободное место, Кассандра отклонила следующее приглашение, сославшись на мимолётную усталость и вернулась к леди Бервик, чтобы немного передохнуть. Обмахивая разгорячённое лицо и шею веером, она заметила, что внимание её компаньонки сосредоточено на ком-то в толпе.

– На кого вы смотрите, мадам? – спросила Кассандра.

– Я наблюдала за лордом Ламбертом, – ответила пожилая женщина. – Одним из тех холостяков, на которых я жаловалась недавно.

– Как он выглядит?

– Светловолосый джентльмен, который только что закончил танцевать с застенчивой мисс Конран. Интересно, что побудило его пригласить её на танец?

– Не представляю.

Пожилая женщина насмешливо на неё посмотрела.

– Возможно, это как-то связано с тем, что ты сказала ему из-за пальмы?

Глаза Кассандры расширились, а лицо залил виноватый румянец.

Леди Бервик выглядела слегка самодовольной.

– Может быть, я и стара, дитя моё, но не слепа. Ты пошла в противоположном направлении от уборной.

– Я всего лишь предложила заколоть булавкой его манжет, – поспешно объяснила Кассандра. – Он потерял запонку.

– Чересчур смело с твоей стороны, – заявила компаньонка и выгнула пепельно-белую бровь. – И что же ты ему сказала?

Кассандра пересказала весь разговор, и, к её облегчению, леди Бервик скорее удивилась, нежели рассердилась.

– Он идёт в нашу сторону, – сказала пожилая женщина. – Я закрою глаза на твою маленькую эскападу, поскольку она, похоже, принесла свои плоды.

Кассандра опустила голову, чтобы скрыть усмешку.

– Это была не эскапада. Я просто удовлетворяла своё любопытство, – призналась она.

– Как наследник маркиза Рипона, лорд Ламберт - очень достойный экземпляр. Семья имеет хорошие связи и глубоко уважаема, а их родовое поместье может похвастаться одними из лучших куропаток в Англии. Они в долгах, как и все представители высшего общества в наши дни, поэтому маркиз был бы рад, если бы его сын взял в жёны девушку с таким приданым, как у тебя.

– На мой взгляд, лорд Ламберт слишком молод, – сказала Кассандра.

– Молодость не порок. Женщинам в нашем положении дозволено принять единственное важное решение в жизни, и оно заключается в выборе мужчины, который в дальнейшем будет нами руководить. На молодого мужа легче повлиять, чем на того, кто уже твёрдо стоит на ногах.

– Мадам, простите, но звучит это ужасно.

Леди Бервик мрачно улыбнулась.

– Правда, как правило, нелицеприятна. – Казалось, она хотела добавить что-то ещё, но в этот момент к ним подошёл Ламберт и представился, изящно поклонившись.

– Роланд, лорд Ламберт, к вашим услугам.

Имя Роланд идеально ему подходило, так могли звать сказочного принца или отважного рыцаря. Он был на несколько дюймов выше Кассандры, стройный и подтянутый. Несмотря на отрепетированный поклон и уверенную осанку, молодой человек смотрел на неё щенячьими глазами, словно ожидая поощрения за выполненный трюк.

После того, как леди Бервик представила Кассандру, и они обменялись любезностями, Ламберт спросил:

– Могу ли я иметь удовольствие потанцевать с вами?

Кассандра медлила с ответом.

Ужасная правда заключалась в том, что ей было всё равно, примет она приглашение или нет. Почему так сложно пробудить в себе хоть малейший интерес к этому молодому человеку безупречной красоты? Возможно, всё дело в том, что его окружала атмосфера строгих правил, словно стойкий аромат одеколона. А может, в том, что Кассандре было безразлично, чем закончится её знакомство с Ламбертом, или Хантингдоном с его шкиперской бородкой, или с кем-то ещё из присутствующих холостяков. Ни один из них не заставлял её сердце биться быстрее. И, конечно, ни один из них не производил на неё впечатления человека, которому бы она позволила собой руководить.

Но промелькнувшая неуверенность в зелёно-карих глазах Ламберта заставила её смягчиться.

"Будь к нему снисходительна, – сказала она себе. – Прояви доброту и дай ему шанс".

Улыбнувшись со всей теплотой, на которую была способна, она накрыла ладонью его руку.

– С удовольствием, – проговорила Кассандра и проследовала вместе с ним в центр зала.

– Я понёс своё наказание, – заметил лорд Ламберт. – Я приглашал на танец самых некрасивых девушек.

– Как мило с вашей стороны, – ответила Кассандра и внутренне содрогнулась, поняв, как язвительно прозвучали её слова. – Прошу прощения, – сказала она, не дав ему ответить. – Обычно я не такая острая на язык.

– Всё в порядке, – тут же заверил её Ламберт. – Женщина с такой внешностью может себе это позволить.

Она удивлённо моргнула.

– Что?

– Я хотел сделать комплимент, – поспешно исправился он. – То есть... когда женщина так красива, как вы ... ей нет нужды проявлять...

– Добродушие? Учтивость?

Его губы растерянно приоткрылись, а на бледном лице появился румянец.

Кассандра покачала головой и вдруг рассмеялась.

– Мы будем танцевать, милорд, или стоять и оскорблять друг друга?

Ламберт вздохнул с облегчением.

– Давайте танцевать, – сказал он и закружил её в вальсе.


– Вы только посмотрите, – изумился один из джентльменов рядом с Томом. – Золотая пара. – Том проследил за его взглядом туда, где Кассандра вальсировала с необыкновенно красивым блондином. Даже не зная, кто этот мужчина, Северин не сомневался, что он благородного происхождения. Молодой человек выглядел как результат скрещивания нескольких поколений отборных родословных, пока, наконец, не получился идеальный образец утончённости и безупречных характеристик.

– Ламберт и леди Кассандра, – прокомментировал другой собеседник, мистер Джордж Рассел. И сухо добавил: – Они идеально подходят друг другу. Им не стоит разлучаться ни на минуту.

Узнав имя, Том настороженно посмотрел на молодого человека. Отец Ламберта, маркиз Рипон, был одним из самых коррумпированных дельцов в палате лордов и делал внушительные инвестиции в железнодорожный бизнес.

– Однако леди очень разборчива, – продолжил Рассел. – Как я слышал, в прошлом году она получила пять предложений руки и сердца, но все отвергла. Не факт, что Ламберту повезёт больше.

– Такая красавица может позволить себе быть разборчивой, – произнёс другой джентльмен.

Затем в разговор вступила Аделия. В её музыкальном голосе отчётливо слышались колкие нотки.

– Вы же все мечтаете именно о такой женщине, – со смехом обвинила она джентльменов. – Мужчины могут открыто заявлять о желании жениться на скромной и разумной девушке. Но вы не в состоянии лишить себя удовольствия приударить за золотоволосой кокеткой с аппетитными формами, и вас абсолютно не волнует, что эта милая хохотушка абсолютно пустоголовое создание.

– Виновен по всем пунктам обвинения, – признался один из мужчин, и все дружно рассмеялись.

– Она не пустоголовая, – вмешался Том, не в силах больше молчать.

Аделия бросила на него пронзительный взгляд и неискренне улыбнулась.

– Я и забыла, что вы знакомы с её семьей. Только не говорите, что леди Кассандра в тайне человек широких интеллектуальных интересов? Непризнанный гений нашего времени?

Снова раздались смешки, на этот раз более сдержанные.

– Она очень умна, – холодно ответил Том, – и находчива. А ещё она необычайно добра. Я никогда не слышал, чтобы она о ком-то плохо отзывалась.

Аделия вспыхнула, уловив тонкий упрёк.

– Возможно, вам следует начать ухаживать за ней самому, – беспечно проговорила она. – Если, конечно, леди Кассандра согласится.

– Давайте отдадим ей должное, она не настолько глупа, – парировал Том, вызвав замечанием смех у окружающих джентльменов.

После этого разговора он танцевал с Аделией и покорно исполнял роль эскорта до конца вечера, пока они оба делали вид, что ничего не произошло. Но в глубине души они прекрасно понимали, что любую возможность дальнейших ухаживаний уничтожили несколько резких слов.


Весь остаток вечера и весь следующий месяц Ламберт не отходил от Кассандры ни на шаг. Он присутствовал на каждом светском рауте, который она посещала, частенько навещал её в Рэвенел-Хаусе и присылал экстравагантные цветочные композиции и сладости в позолоченных баночках. Окружающие начали замечать, что их отношения становятся всё более близкими, и отпускали шуточки по поводу того, какая они красивая пара. Кассандра не возражала, потому что не видела в этом смысла.

Роланд, лорд Ламберт, олицетворял собой всё, о чём следовало мечтать Кассандре. У неё не было никаких существенных к нему претензий, только несколько мелких, которые прозвучали бы довольно жалко, если бы она высказала их вслух. Например, ей не нравилось, когда он называл себя представителем “правящего класса” и говорил, что когда-нибудь займётся дипломатической работой, хотя не имел никаких знаний и опыта в международных отношениях.

Честно говоря, у лорда Ламберта было много положительных качеств: хорошее образование и красноречие, он делился интересными историями и впечатлениями от своего прошлогоднего тура по Европе. Роланд очень душевно и с большой любовью рассказывал о матери, почившей три года назад. Кассандре нравилось, с какой нежностью он отзывался о ней и своих двух сёстрах, а отца, маркиза Рипона, описывал как строгого, но не злого родителя, который всегда желал ему самого лучшего.

Ламберт принадлежал к так называемым сливкам общества, их джентльмены славились самой голубой кровью, самыми белоснежными жилетами и тем, что выше всех задирали носы. Изощрённые правила этикета впитались в кровь Роланда с молоком матери. Если она выйдет за него замуж, они будут оставаться в городе на весь сезон, а остаток года проводить в Нортумберленде, где живописные, нетронутые цивилизацией пустоши, граничили с Шотландией. Ужасно далеко от её семьи, но ведь существует поезд, который, при желании, быстро домчит её до дома. Оживлённые утра и тихие вечера станут для неё рутиной. Уже знакомый сельский уклад жизни с его пахотами, посевными и сборами урожая станет отныне неотъемлемой частью и её жизни.

Конечно, не стоит забывать и об интимной близости. По этому поводу Кассандра не знала, что и думать. Когда однажды днём она позволила лорду Ламберту украдкой сорвать поцелуй после прогулки в экипаже, его губы прижались к её рту с таким энтузиазмом, даже напором, что она не смогла разомкнуть губ. Но независимо от того, какой окажется эта сторона их жизни, она получит неплохую компенсацию. Например, детей.

– Сначала выйду замуж, а любовь придёт потом, – как-то раз сказала она Пандоре. – У многих людей всё случилось именно в таком порядке. Наверное, я войду в их число.

– Ты чувствуешь влечение к лорду Ламберту? – обеспокоенно спросила сестра. – Чувствуешь бабочек в животе?

– Нет, но... мне нравится его внешность...

– Внешность не имеет значения, – авторитетно заявила Пандора.

Кассандра криво улыбнулась.

– Можно подумать, что сама ты вышла замуж за уродливого тролля.

Пожав плечами и смущённо улыбнувшись, сестра ответила:

– Нет, конечно, но даже если бы Габриэль и не был красив, мне всё равно хотелось бы разделить с ним постель.

Кассандра кивнула, начиная хмуриться.

– Пандора, мне уже приходилось испытывать подобное. Нервное возбуждение, восторг и бабочек в животе. Но... не с лордом Ламбертом.

Глаза сестры округлились.

– И с кем же?

– Не важно. Он не для меня.

– Он женат? – театральным шёпотом спросила Пандора.

– Боже, нет. Он... ладно, это мистер Северин. – Вздохнув, Кассандра ждала, когда сестра скажет что-нибудь забавное или задорное в ответ.

Заморгав, Пандора не спешила отвечать. А потом задумчиво проговорила, порядком удивив Кассандру:

– Я понимаю, почему он тебе нравится.

– Правда?

– Да, он хорош собой, и крайне интересная личность. К тому же он мужчина, а не мальчик.

Как похоже на Пандору. Она точно определила причины, по которым Кассандра находила Тома Северина таким неотразимым, а лорда Ламберта... нет.

Ламберт был рождён в роскоши, а его характер ещё до конца не сформировался. Ему никогда не приходилось самому прокладывать себе дорогу в жизни, и, скорее всего, никогда не придётся. Том Северин, напротив, добился успеха исключительно благодаря своим уму и воли, а теперь стал общепризнанным могущественным человеком. Лорд Ламберт наслаждался спокойным налаженным укладом жизни, в то время как Том невероятно энергично проживал дни. Даже его хладнокровие и расчётливость приводили в восторг. Будоражили. Кассандра почти не сомневалась, что с Ламбертом ужиться будет легче... но вот делить постель…

– Почему он не для тебя? – спросила Пандора.

– Его сердце заморожено.

– Бедняга, – посочувствовала Пандора. – Должно быть, оно полностью сделано изо льда, раз он не может в тебя влюбиться.

Кассандра улыбнулась и потянулась к сестре, чтобы её обнять.

– Помнишь, когда мы были маленькими, – послышался голос Пандоры из-за плеча, – стоило тебе удариться ногой или поранить палец, я притворялась, что получила те же травмы?

– Да. Должна признаться, что меня раздражало, когда ты начинала прихрамывать, в то время как на самом деле пострадавшей была я.

Пандора усмехнулась и отстранилась.

– Я хотела разделить с тобой боль. Так поступают сёстры.

– Нет нужды в страданиях, – с наигранной весёлостью сказала Кассандра. – Я намерена прожить очень счастливую жизнь. Серьёзно, какая разница, желаю я делить постель с лордом Ламбертом или нет: говорят, что влечение со временем всё равно угасает.

– В некоторых браках, но не во всех. Не думаю, что оно пропало между родителями Габриэля. Но даже если, в конце концов, влечение пройдёт, разве тебе не хочется, чтобы изначально оно всё-таки присутствовало? – Увидев нерешительность на лице Кассандры, Пандора сама ответила на свой вопрос: – Да, хочется. Спать с мужчиной, которого ты не желаешь, отвратительно.

Кассандра рассеянно потёрла виски.

– Интересно, можно заставить себя испытывать определённые чувства? Смогу ли я уговорить себя кого-нибудь возжелать?

– Не знаю, – ответила Пандора. – Но на твоём месте, я бы выяснила это прежде, чем приняла судьбоносное решение. 

Глава 12

После долгих раздумий Кассандра решила, что, хотя она и не была уверена в своих чувствах к лорду Ламберту, желание всё же могло присутствовать. Ради него и себя нужно выяснить, есть ли между ними хоть капля страсти.

Возможность представилась довольно скоро, когда в доме лорда Делаваля в Белгравии состоялось так называемое событие месяца - благотворительный банкет.

На вечере была представлена частная художественная коллекция, и проводился аукцион в пользу благотворительного фонда живописцев. Талантливый, но лишь в меру преуспевающий пейзажист Эрскин Глэдвин почил, оставив без средств к существованию жену и шестерых детей. Вырученные от продажи картин деньги пойдут в Фонд Глэдвинов и других семей художников, потерявших кормильцев.

Леди Бервик взяла на этот вечер заслуженный выходной, поэтому Кассандру сопровождали Девон и Кэтлин.

– Мы постараемся не спускать с тебя глаз, – с притворным беспокойством сказала Кэтлин, – но боюсь, что не будем достаточно строги, нам самим нужна компаньонка.

– Мы же Рэвенелы, – заметил Девон. – Если станем вести себя слишком хорошо, люди не поверят.

Вскоре после приезда Кассандра с удивлением обнаружила, что отец лорда Ламберта, маркиз Рипон, тоже присутствовал на мероприятии. Хотя она понимала, что рано или поздно ей придётся с ним познакомиться, Кассандра не чувствовала себя готовой к этой встрече сегодня. По крайней мере, она надела бы более подходящий наряд, а не платье из муара, которое не особо ей нравилось. Из-за набранных ею лишних фунтов его пришлось расширить в области талии, но квадратный вырез-хомут нельзя было перешить, не испортив, поэтому грудь чересчур выпирала из декольте. А струящаяся золотисто-коричневая ткань придавала Кассандре неприятный вид древесной коры.

Ламберт представил её отцу, который оказался моложе, чем она ожидала. В отличие от белокурого сына, в угольно-чёрных волосах маркиза поблескивали серебристые пряди, а глаза имели оттенок горького шоколада. Черты его лица были красивыми, но суровыми, а текстура кожи напоминала выветренный мрамор. Когда Кассандра присела в реверансе, а затем выпрямилась, то с удивлением поймала взгляд Рипона, задержавшийся на её груди.

– Миледи, – проговорил он, – слухи о вашей красоте ничуть не преувеличены.

Кассандра благодарно улыбнулась.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, милорд.

Маркиз окинул её оценивающим взглядом.

– Вы увлекаетесь живописью, леди Кассандра?

– Я мало о ней знаю, но надеюсь выяснить побольше. Вы собираетесь приобрести картину, милорд?

– Нет, я намерен сделать пожертвование, а работы художника весьма посредственны. Я бы не повесил их даже в кладовой.

Хотя Кассандру смутила нелестная оценка картин покойного мистера Глэдвина, особенно на благотворительном мероприятии в пользу его вдовы и детей, она постаралась не выказать никакой реакции.

Видимо, поняв, как нелюбезно прозвучали слова маркиза, Ламберт поспешно вмешался:

– Отец очень хорошо разбирается в живописи, особенно в пейзажах.

– Судя по тем картинам, которые я успела посмотреть, – сказала Кассандра, – мистеру Глэдвину удалось мастерски передать игру света, например, свет луны или отблеск огня.

– Визуальные трюки и художественность - разные вещи, – пренебрежительно заметил маркиз.

Она улыбнулась и пожала плечами.

– Тем не менее, мне нравятся его работы. Может быть, когда-нибудь вы окажете мне любезность и объясните, что делает картину достойной, тогда я пойму, на что обращать внимание.

Маркиз окинул Кассандру задумчивым взглядом.

– У вас прекрасные манеры, моя дорогая. Вам не чуждо прислушиваться к мнению мужчины, чтобы проникнуться его взглядами, это ценное качество. – Его губы слегка изогнулись. – Жаль, что я не встретил вас раньше моего сына. Так уж вышло, что я тоже ищу себе жену.

Хотя замечание прозвучало как комплимент, Кассандре показалось довольно странным говорить подобные вещи, особенно в присутствии лорда Ламберта. Смутившись, она принялась перебирать в голове варианты ответа.

– Я уверена, что любая женщина будет польщена вашим вниманием, милорд.

– Пока я не нашёл его достойных. – Он оглядел её с ног до головы. – Однако вы станете очаровательным дополнением к моему семейству.

– В качестве моей невесты, – усмехнулся Ламберт, – а не твоей, отец.

Кассандра раздражённо молчала. На неё снизошло тревожное осознание того, что оба мужчины считали брак свершившимся фактом, а ухаживания и её согласие даже не требовались.

Её беспокоило то, как маркиз на неё смотрел. Что-то в его суровых глазах заставляло Кассандру чувствовать себя несуразной и одновременно банальной.

Лорд Ламберт протянул ей руку.

– Леди Кассандра, давайте осмотрим остальные картины?

Она ещё раз присела в реверансе и удалилась вместе с Ламбертом.

Они медленно переходили из комнаты в комнату на первом этаже особняка, где висели выставленные на всеобщее обозрение произведения искусства. Кассандра и Ламберт остановились перед картиной, изображавшей Везувий, извергающий красную и жёлтую лаву.

– Не обращайте внимания на дерзкие слова моего отца, – как бы между прочим заметил лорд Ламберт. – Он не стесняется в выражениях, когда высказывает своё мнение. Самое главное, что он одобряет вас.

– Милорд, – тихо проговорила Кассандра, помня о присутствии посторонних людей за их спинами, – похоже, между нами возникло небольшое недопонимание... такое ощущение... что наша помолвка уже предрешена.

– А это не так? – весело спросил он.

– Нет. – Услышав резкие нотки в собственном голосе, она смягчила тон и продолжила более спокойно: – Вы не начинали официально за мной ухаживать. Собственно сезон ещё даже не начался. Я не готова принять решение, пока мы не узнаем друг друга ближе.

– Понимаю.

– Правда?

– Я понимаю, чего вы хотите.

Кассандра расслабилась, радуясь, что он не обиделся. Они проходили мимо картин с видами руин ночного замка, горящего старого театра Друри-Лейн, залитого лунным светом устья реки. Однако она не могла сосредоточиться на живописи. Её тревожило ощущение того, что чем лучше она узнавала лорда Ламберта, тем меньше он ей нравился. Казалось, ему не приходило в голову, что у Кассандры могут быть свои собственные мысли и мечты. Он ожидал, как выразился его отец, что она разделит его взгляды. Как вообще Ламберт сможет её полюбить, если ему совершенно неинтересно, что она за человек?

Боже милостивый, что будет, если она отвергнет отпрыска аристократической семьи, которого все считали совершенством…

Люди решат, что она сошла с ума. Скажут, что ей невозможно угодить. Что вина лежит не на нём, а на ней.

И, возможно, будут правы.

Вдруг ни с того ни с сего лорд Ламберт потащил её за собой из выставочных комнат в коридор.

Спотыкаясь, Кассандра удивлённо рассмеялась.

– Что вы делаете?

– Увидите. – Он завёл её в пустую маленькую комнату, такие ещё называли уютными гнёздышками, и закрыл за собой дверь.

Внезапно оказавшись в темноте, она пришла в замешательство и выставила вперёд руку, чтобы удержать равновесие. Когда лорд Ламберт обнял Кассандру, у неё перехватило дыхание.

– А теперь, – раздался его самодовольный мурлыкающий голос, – я исполню ваше желание.

– Я не просила тащить меня в тёмную комнату и тискать, – заметила Кассандра, одновременно раздражённая и удивлённая происходящим.

– Вы хотели познакомиться со мной поближе.

– Я не это имела в виду... – запротестовала она, но его губы со всей силы прижались к её губам и начали ёрзать туда-сюда с нарастающим напором.

Ради всего святого, неужели он не понял, что она хотела провести с ним больше времени в разговорах, чтобы выяснить их общие точки соприкосновения? Испытывал ли он хоть малейший интерес к ней как к личности?

Поцелуй был агрессивным, почти воинственным, Кассандра обхватила щёки Ламберта ладонями и слегка погладила в надежде его успокоить. Когда это не сработало, она отвернулась и выдохнула:

– Милорд... Роланд... не так напористо. Нежнее.

– Да-да. Дорогая... дорогая... – Его рот снова обрушился на её губы чуть с меньшим пылом.

Кассандра заставила себя не шевелиться, скорее терпя, нежели наслаждаясь его поцелуями. Она изо всех сил пыталась испытать хоть малейшее удовольствие, вместо ползучего чувства отвращения. Его руки держали её, как в тисках, а грудь от волнения вздымалась, словно кузнечные меха.

Происходящее становилось похоже на фарс. Пылкий фигляр навязывает себя оскорблённой девственнице. Сцена, достойная произведений Мольера. Разве не было нечто подобного в "Любовной досаде"? Или в "Тартюфе"…

И тот факт, что в подобный момент она думала о драматурге семнадцатого века, ничего хорошего не предвещал.

"Сосредоточься", – приказала себе Кассандра. Губы Ламберта не были отвратительными сами по себе. Почему же его поцелуи так разительно отличались от тех других? Как жаль, что всё происходящее совсем не напоминало ту ночь в зимнем саду, где в ночной прохладе витали тени и аромат папоротников. А босая Кассандра, стоя на цыпочках, искала губами восхитительные поцелуи Тома Северина, такие чувственные и настойчивые, пока внутри неё разливалось тепло.

В этот момент лорд Ламберт раздвинул её губы, и решительно просунул ей в рот влажный язык.

Чуть не подавившись, Кассандра откинула голову назад.

– Нет... остановитесь... нет. – Она попыталась оттолкнуть его, но он так крепко прижимал её к себе, что она не смогла протиснуть руки между их телами. – Моя семья будет меня искать.

– Они не станут привлекать внимания к вашему отсутствию.

– Отпустите. Мне не нравится.

Они сцепились в небольшой схватке, а потом он прижал её к стене.

– Ещё пару минут, – проговорил Ламберт, задыхаясь от волнения. – Я заслужил немного развлечься после всех цветов и подарков, что прислал.

"Заслужил?"

– Вы думали, что покупали меня? – недоверчиво переспросила она.

– Притворяйся, сколько хочешь, но ты сама этого желаешь. С таким телом... при одном только взгляде на тебя всё становится понятно.

Её пронзило ужасное осознание.

Он принялся шарить по её груди, дёрнул за вырез платья и просунул руку под корсаж, а затем грубо сжал одну грудь.

– Хватит, мне больно!

– Мы всё равно поженимся. Какая разница, когда я попробую на вкус твои прелести.

Ламберт с силой ущипнул её за сосок, чуть не поранив нежную плоть.

– Прекрати. – Кассандру захлестнули страх и возмущение. Она машинально схватила его за пальцы и резко отогнула их назад. Вскрикнув от боли, он отпустил её грудь.

Тишину комнаты прорезали лишь их прерывистые дыхания. Подтянув лиф вверх, Кассандра ринулась к двери, но замерла, услышав его спокойный голос:

– Прежде чем броситься наутёк, подумай о своей репутации. Скандал, даже не по твоей вине, тебя погубит.

Что было ужасно несправедливо. Но оставалось правдой. Невероятно, но всё её будущее зависело от того, покинет ли она спокойно комнату вместе с ним, не дав ни малейшего намёка на случившееся или нет.

Кассандра стиснула ладонь в кулак, уронила руку и с трудом дождалась, когда он закончит поправлять одежду и одёргивать брюки. Сухие губы саднило. Сосок болезненно пульсировал. А сама она покрылась испариной и чувствовала себя опозоренной и совершенно несчастной.

– Ты должна кое-что усвоить, дорогая. Когда раздразниваешь мужчину и не удовлетворяешь его потребности, он плохо это воспринимает, – проговорил лорд Ламберт небрежным тоном. У Кассандры пробежал холодок по коже оттого, как лихо он менял свои настроения, словно подбрасывал монетку.

Обвинение сбило её с толку.

– Как же я тебя раздразнила?

– Ты улыбалась, флиртовала и призывно покачивала бёдрами...

– Неправда!

– Ты носишь обтягивающие платья, в которых грудь чуть ли не упирается в подбородок. Ты выставляешь напоказ все свои прелести, а потом жалуешься, когда я улавливаю намёк.

Не в силах больше этого терпеть, Кассандра нащупала дверную ручку, тихо распахнула дверь и, сделав глубокий отчаянный вдох, вышла из комнаты.

Лорд Ламберт зашагал рядом с ней. Краем глаза она заметила, что он протянул ей руку, но не приняла её. От одной мысли, что придётся к нему прикоснуться, ей становилось дурно.

По дороге в выставочные комнаты, она проговорила слегка дрожащим голосом, не глядя на него:

– Если ты думаешь, что я захочу в дальнейшем иметь с тобой дело, ты спятил.

К тому времени, когда они вернулись, Кэтлин уже начала незаметно озираться в поисках своей подопечной. Увидев Кассандру, она вздохнула с облегчением, но стоило им с Ламбертом подойти поближе, как выражение её лица стало непроницаемым, напряжённое состояние Кассандры явно бросалось в глаза.

– Дорогая, – беспечно проговорила Кэтлин, – я подумываю приобрести на аукционе пейзаж с видом рассвета, хочу узнать твоё мнение. – Она взглянула на лорда Ламберта и добавила: – Милорд, боюсь, мне придётся забрать у вас мою подопечную, иначе люди решат, что я ужасная компаньонка.

Он улыбнулся.

– Оставляю её на ваше попечение.

Кэтлин взяла Кассандру под руку, и они двинулись прочь.

– Что случилось? – тихо спросила она. – Вы поссорились?

– Да, – с трудом выдавила Кассандра. – Я хочу уйти как можно скорее, но так, чтобы не вызвать сплетен.

– Я придумаю какой-нибудь предлог.

– И... не позволяй ему ко мне приближаться.

– Не волнуйся об этом.

Голос Кэтлин был абсолютно спокойным, но рука крепко сжала руку Кассандры.

Они направились к леди Делаваль, хозяйке мероприятия, и Кэтлин с сожалением сообщила, что им придётся уйти пораньше, так как у сына начались колики, и она хотела бы вернуться к нему домой.

Кассандра лишь отдалённо слышала приглушённые разговоры вокруг. Она пребывала в каком-то оцепенении, чувствовала себя выведенной из равновесия, как бывает, когда только встал с постели, ещё не успев до конца проснуться. Её мысли постоянно возвращались к инциденту с лордом Ламбертом.

"... все знают, чего ты хочешь ... ты выставляешь на показ все свои прелести…"

Его слова причинили ей больше унижения, чем действия, если это вообще было возможно. Неужели другие мужчины смотрели на неё так же? Неужели так же думали? Ей захотелось съёжиться и где-нибудь спрятаться. В висках стучало, словно в голову ударило слишком много крови. Грудь болела в тех местах, где Ламберт её тискал.

Кассандра заметила, что теперь Кэтлин уже разговаривала с Девоном, прося его послать за экипажем.

Он не стал утруждать себя церемониями и даже не попытался скрыть эмоции. Его лицо напряглось, а голубые глаза сузились.

– Есть ли что-то, что я должен узнать прямо сейчас? – тихо спросил он, переводя взгляд с жены на Кассандру.

Кассандра быстро мотнула головой. Она не могла рисковать. Если Девон узнает, как лорд Ламберт с ней обошёлся... а Ламберт окажется поблизости... последствия могут быть катастрофическими.

Девон сурово глянул в её сторону, явно не желая уезжать, не узнав, что произошло. Однако, к облегчению Кассандры, не стал возражать.

– Ты расскажешь мне о случившемся по дороге домой?

– Да, кузен Девон.

Как только они оказались в карете, направляющейся обратно в Рэвенел-Хаус, Кассандре стало легче дышать. Рядом с ней сидела Кэтлин и держала её за руку.

Девон расположился на противоположном от них сидении.

– Выкладывай, – с хмурым видом бросил он.

Кассандра рассказала им обо всём, не утаив даже того, как Ламберт её лапал. Хотя, делясь подробностями, она испытывала невероятный стыд, Кассандра твёрдо решила, что они должны иметь полную картину оскорбительного поведения горе-ухажёра. Выражение лица Девона менялось от ошеломлённого до разъярённого, а лицо Кэтлин побледнело и застыло, пока они оба внимательно её слушали.

– Я виновата, что возражала недостаточно настойчиво, – жалобно проговорила Кассандра. – А это платье... оно слишком обтягивающее... не подходит для леди и...

– Боже, помоги мне. – Хотя Девон говорил тихо, с тем же успехом он мог бы кричать. – Ты ни в чём не виновата. Твоей вины нет ни в словах, ни в поведении, ни в одежде.

– Неужели ты думаешь, что я позволила бы тебе выйти из дома в неприличном наряде? – резко спросила Кэтлин. – Так уж случилось, что Господь одарил тебя красивыми формами, но это благословение, а не преступление. Как бы я хотела вернуться и отхлестать кнутом этого ублюдка за то, что он заставил тебя думать иначе.

Непривыкшая слышать от Кэтлин подобные выражения, Кассандра уставилась на неё круглыми от изумления глазами.

– Можешь не сомневаться, – горячо продолжила Кэтлин, – его сегодняшнее поведение пример того, как он будет обращаться с тобой после свадьбы. Хотя, когда вы поженитесь, и ты окажешься в полной его власти, Ламберт станет вести себя с тобой в тысячу раз хуже. Такие люди никогда не берут на себя ответственность, они срываются, а потом обвиняют других в провокации. Говорят: "Посмотри, что ты заставила меня сделать". Но выбор всегда остаётся за ними. Они причиняют боль и пугают других, чтобы ощутить свою власть.

Кэтлин замолкла, когда Девон наклонился вперёд и нежно положил руку ей на колено. Не для того, чтобы урезонить или прервать, а потому, что, по всей видимости, просто почувствовал потребность к ней прикоснуться. Его тёмно-голубые глаза тепло посмотрели на жену. Влюблённые уставились друг на друга, безмолвно ведя беседу.

Кассандра знала, что они оба вспомнили её брата, Тео, первого мужа Кэтлин, который был очень вспыльчивым и часто набрасывался на окружающих не только с оскорблениями, но и с кулаками.

– В детстве я часто становилась жертвой взрывного характера Рэвенелов, – тихо проговорила Кассандра. – Отец и брат иногда даже гордились, тем, как заставляли людей нервничать. Я думаю, они хотели, чтобы их считали могущественными.

Девон насмешливо посмотрел в её сторону.

– Могущественные люди не теряют самообладания. Они остаются спокойными, в то время как остальные кричат и выходят из себя. – Он откинулся на спинку сиденья, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – Благодаря влиянию моей жены я научился держать себя в руках.

Кэтлин одарила его нежным взглядом.

– Все усилия и заслуги принадлежат вам, милорд. Но даже раньше тебе бы и в голову не пришло обращаться с женщиной так, как это делал сегодня лорд Ламберт.

Кассандра подняла глаза на Девона.

– Что же теперь делать, кузен?

– Я бы начал с того, что избил бы его до полусмерти, – мрачно ответил Девон.

– О, пожалуйста, не надо... – начала она.

– Не волнуйся, милая. Это лишь мои мечты, ничего подобного делать я не собираюсь. Завтра припру его к стене и дам понять, что отныне он должен избегать тебя любой ценой. Никаких визитов, никаких цветов, никакого общения. Ламберт больше не посмеет тебя побеспокоить.

Кассандра поморщилась и положила голову на плечо Кэтлин.

– Сезон ещё даже не начался. Дальше будет только хуже, скажу я вам.

Кэтлин пригладила своей маленькой ручкой волосы Кассандры.

– Хорошо, что истинная натура лорда Ламберта проявилась сейчас, а не позже, – пробормотала она. – Но мне жаль, что всё так обернулось.

– Леди Бервик придёт в ужас, – сказала Кассандра, тихо усмехнувшись. – Она возлагала на этот брак такие надежды.

– Но не ты? – мягко уточнила Кэтлин.

Кассандра слабо покачала головой.

– Всякий раз, когда я пыталась представить наше общее будущее с лордом Ламбертом, я ничего не чувствовала. Вообще ничего. Теперь даже не могу заставить себя его возненавидеть. Он ужасный человек, но... не настолько для меня важен, чтобы я его ненавидела. 

Глава 13

– Сэр, – зловеще произнёс Барнаби, без предупреждения появившись на пороге кабинета Тома, – они вернулись.

Не отрывая взгляда от лежавших перед ним страниц с чертежами каменной кладки и смет работ, он рассеянно уточнил:

– Кто вернулся?

– Вши.

Моргнув, Том поднял голову.

– Что?

– Вши Баззла, – мрачно пояснил Барнаби

– Баззл тоже здесь, или они решили заглянуть без него?

Секретарь был так расстроен, что не уловил юмора в словах Тома.

– Я не пустил Баззла в здание. Он ждёт снаружи.

Том раздражённо вздохнул и поднялся на ноги.

– Я разберусь, Барнаби.

– Если позволите заметить, сэр, – осторожно проговорил Барнаби, – единственный способ избавиться от вшей, это избавиться от самого Баззла.

Том бросил на него резкий взгляд.

– Вши могут появиться у любого ребёнка, как у бедного, так и у богатого.

– Да, но... так ли уж нам нужен этот ребёнок в конторе?

Том проигнорировал вопрос и, кипя от раздражения, отправился на первый этаж.

Это нужно прекратить. Он не выносил заминок, паразитов и детей, а Баззл объединял в себе все три пункта. В данное время дня люди положения Тома вовсю решали деловые вопросы, ему тоже следовало ими заняться. Он даст мальчику несколько монет и скажет, чтобы тот больше не возвращался. Баззл не его забота. Жизнь парня будет не лучше и не хуже жизней тысяч других маленьких оборванцев, снующим по улицам города.

Проходя через мраморный вестибюль, Том заметил рабочего на высокой лестнице, украшавшего карнизы и оконные рамы пучками остролиста, перевязанными красными лентами.

– Что вы делаете? – требовательно спросил Том.

Рабочий с улыбкой опустил на него взгляд.

– Доброе утро, мистер Северин. Я вешаю рождественские украшения.

– Кто распорядился?

– Управляющий зданием, сэр.

– Но ведь ещё чёртов ноябрь не закончился, – запротестовал Том.

– Витрины универмага Уинтерборна уже украсили к Рождеству.

– Понятно, – пробормотал Том. Рис Уинтерборн с его неослабевающей жаждой наживы единолично начал сезон рождественской торговли раньше, чем когда-либо прежде. А это означало, что Тому предстояло пережить целый месяц праздничных мероприятий без возможности их избежать. Все дома и здания будут завалены вечнозелёными растениями и украшениями из позолоченного серебра, а все дверные проёмы - увешаны букетиками омелы. Почтовые ящики будут ломиться от рождественских открыток, праздничные объявления заполонят все газеты. Пройдёт бесконечное множество представлений, посвящённых рождению Христа. Стайки колядующих станут бродить по улицам и мучить невинных пешеходов своим фальшивым пением в обмен на подаяние.

Том вовсе не ненавидел Рождество. Обычно он переносил его с большим достоинством... но в этом году настроение отсутствовало напрочь.

– Мне перестать развешивать украшения, мистер Северин? – спросил рабочий.

Том изобразил на лице лёгкую улыбку.

– Нет, Миглз. Продолжай.

– Вы запомнили моё имя! – обрадованно воскликнул рабочий.

Том хотел сказать ему, что он помнит имена абсолютно всех, но сдержался.

Когда он вышел на улицу, на него налетел резкий пронизывающий ветер. Холодный настолько, что было невозможно вдохнуть полной грудью, казалось, лёгкие стали неимоверно хрупкими и могут разбиться вдребезги.

Скорчившись на краю каменной лестницы с метлой на коленях, ютился маленький угловатый ребёнок, Баззл. Одежда на мальчике напоминала тряпки из мусорного ведра, а на голове красовалась потёртая кепка. Сидя спиной к Тому, он почесал затылок и шею до боли знакомым жестом.

Маленький, никому не нужный человечек, выброшенный на обочину жизни. Если Баззл вдруг исчезнет с лица земли, мало кто станет грустить или даже обратит на это внимание. Какого чёрта, Тома должна волновать его судьба.

Но она волновала.

Проклятье.

Он медленно подошёл к Баззлу и сел на ступеньки рядом с ним.

Мальчик вздрогнул и, обернувшись, посмотрел на него. Сегодня во взгляде Баззла читалось что-то новое, зрачки напоминали зияющие чёрные дыры. Порывы ветра заставляли его ёжиться от холода.

– Где твоя новая одежда? – спросил Том.

– Дядюшка Батти сказал, что она слишком шикарна для меня.

– Он её продал, – сухо подытожил Том.

– Да, сэр, – ответил парень, стуча зубами.

Прежде чем Том успел высказать своё мнение о вороватом ублюдке, очередной порыв ледяного ветра заставил мальчика напрячься, чтобы сдержать мучительную дрожь.

Том неохотно снял пиджак из тончайшей чёрной шерсти, с шёлковой подкладкой, доставленный только на прошлой неделе из швейной мастерской "Стрикленд и сыновья". Он был скроен по последней моде: однобортный, без единого шва в поясной зоне и с отворотами на рукавах. Ну, почему Том не надел старый? Подавив вздох, он накинул роскошную деталь одежды на немытого оборванца.

Баззл тихо охнул от удивления, когда оказался в тёплом коконе из шерсти и шёлка. Он закутался в пиджак и подтянул к себе колени.

– Баззл, – проговорил Том, чувствуя себя так, словно каждое слово приходилось вытаскивать клещами, – не хочешь поработать на меня?

– Я уже на вас работаю, сэр.

– В моём доме. В качестве коридорного мальчика или ученика лакея. Или, возможно, твоя помощь понадобится в конюшне или в саду. Суть в том, что ты будешь жить и работать в одном месте.

– С вами?

– Я не сказал, что со мной. Но да, в моём доме.

Мальчик задумался.

– А кто будет подметать вашу контору?

– Думаю, ты мог бы приходить сюда по утрам, если хочешь. По правде говоря, Барнаби так взбесится из-за этого, что я даже буду настаивать на твоих посещениях. – Мальчик молчал, и Тому пришлось спросить: – Так что же?

Баззл почему-то медлил с ответом.

– Я не ожидал, что ты запрыгаешь от радости, Баззл, но ты мог бы хотя бы попытаться изобразить улыбку на лице.

Парень бросил на него крайне встревоженный взгляд.

– Дядюшке Батти это не понравится.

– Отведи меня к нему, – с готовностью предложил Том. – Я поговорю с ним. – По правде говоря, ему чертовски не терпелось содрать шкуру с дядюшки Батти.

– О нет, мистер Северин... такому богатею, как вы... они вырежут печень и дело с концом.

Том озадаченно улыбнулся. Он провёл большую часть детства в трущобах и на железнодорожных станциях в непосредственной близости от всевозможных пороков и мерзостей, на которые только было способно человечество. Он постоянно вёл борьбу, защищая себя, сражаясь за еду, за работу... за всё. Задолго до того, как на лице Тома отросла настоящая щетина, он уже успел получить опыт и закалку достойные любого взрослого мужчины в Лондоне. Но, конечно, мальчику об этом было ничего не известно.

– Баззл, – проговорил Том, не отрывая от парня взгляда, – не беспокойся за меня. Я знаю, как вести себя в местах и похуже Сент-Джайлса. И тебя я тоже в состоянии защитить.

Мальчик продолжал хмуриться и рассеянно грызть лацкан шерстяного пиджака.

– Нечаво спрашивать Батти. Он не мой дядя.

– О чём вы с ним договорились? Он забирает деньги в обмен на жильё и питание? Ну, теперь ты сможешь работать исключительно на меня. Жить будешь в лучших условиях, питаться досыта и сможешь оставлять себе заработанные деньги. Что скажешь?

Слезящиеся глаза Баззла подозрительно сузились.

– А вы не хотите меня того этого? Я не гомик.

– Дети не в моём вкусе, – едко заметил Том. – Обоих полов. Я предпочитаю женщин. – Причём одну конкретную.

– Никакого траха? – ещё раз уточнил мальчик, просто чтобы убедиться.

– Нет, Баззл, никакого траха. Я не собираюсь трахать тебя ни сейчас, ни в будущем. Количество траха в моём доме будет равно нулю. Удалось ли мне прояснить ситуацию?

Глаза мальчика весело сверкнули, и он стал больше походить на самого себя.

– Да, сэр.

– Вот и хорошо, – бодро сказал Том, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. – Я принесу пальто, и мы отправимся к доктору Гибсон. Уверен, что она придёт в восторг от ещё одного нашего неожиданного визита.

Лицо Баззла вытянулось.

– Ещё одна помывка? – в ужасе спросил он. – Как тогда?

Том усмехнулся.

– Тебе лучше привыкнуть к мылу и воде, Баззл. В будущем ты не раз с ними встретишься.


После того как Баззла отмыли, избавили от вшей и облачили в новую одежду и обувь... опять... Том отвёл мальчика к себе домой на Гайд-парк-сквер. Четыре года назад Северин приобрёл оштукатуренный белой краской особняк, практически полностью обставленный мебелью. Четырёхэтажное здание венчала мансардная крыша с окнами, а вокруг располагались частные сады, которые Том редко посещал. Он оставил большую часть прежнего персонала, хотя прислуга без восторга восприняла перспективу работать на простолюдина. К удивлению Тома, его слуги считали, что они получили понижение, поскольку их предыдущим хозяином являлся барон из Северного Йоркшира.

Экономка, миссис Данкворт, была холодна, деловита и удивительно беспристрастна, что сделало её любимицей Тома среди слуг. Она редко его беспокоила и ничему не удивлялась, даже когда Том приглашал гостей без предупреждения. Экономка и бровью не повела, когда один его знакомый из промышленной лаборатории провёл в гостиной химический эксперимент и испортил ковёр.

Однако впервые за четыре года миссис Данкворт пришла в замешательство, а скорее даже испытала потрясение, когда Том привёл Баззла и потребовал, чтобы она “придумала, что делать с мальчиком".

– Он будет работать здесь во второй половине дня, – сообщил ей Том. – Ему понадобится место для ночлега и человек, который объяснит ему его обязанности и правила в доме. И научит хорошо чистить зубы.

Невысокая коренастая женщина уставилась на Баззла так, словно никогда раньше не видела детей.

– Мистер Северин, – сказала она, – у нас некому присматривать за ребёнком.

– За ним не нужно присматривать, – заверил её Том. – Баззл вполне самостоятелен. Просто убедитесь, что его регулярно кормят и поят.

– Как долго он у нас пробудет? – с опаской спросила экономка.

– Он с нами навсегда.

Затем Том отбыл и вернулся в свою контору на позднюю встречу с двумя членами столичного Совета рабочих. Закончив дела, он проигнорировал желание вернуться домой и проверить, как дела у Баззла. Вместо этого Том решил поужинать в своём клубе.


В легендарном клубе Дженнера всегда происходило что-нибудь интересное. Там царила атмосфера роскоши и умиротворения, обстановка была не слишком шумной, но и не слишком тихой. Каждая деталь, от дорогого спиртного, разлитого по хрустальным бокалам, до плюшевых честерфилдских кресел и диванов, подбиралась так, чтобы джентльмены чувствовали себя удовлетворёнными и исключительными. Чтобы получить членство, кандидату требовалось предоставить рекомендации от нынешних членов, финансовые отчёты о своём благосостоянии и данные по кредитам, а также встать в лист ожидания на неопределённое время. Вступление в ряды счастливчиков происходило только тогда, когда прежний член клуба умирал, и любой, кому удавалось занять его место, понимал, что лучше не придираться к непомерно огромному членскому взносу.

Прежде чем отправиться ужинать, Том зашёл в одно из помещений клуба выпить. Большинство мест было занято, как и всегда в вечернее время. Переходя из комнаты в комнату, Том встречал друзей и знакомых, которые жестами приглашали его присоединиться к ним. Он уже собирался подать знак работнику клуба, чтобы тот принёс ещё одно кресло, когда заметил какое-то волнение в нескольких столиках от себя. Трое мужчин вели тихую, но пылкую беседу, напряжение окутывало их, словно дым.

Том взглянул на небольшую группу мужчин и узнал среди них Габриэля, лорда Сент-Винсента. Его присутствие не вызывало удивления, поскольку клуб принадлежал его семье, а дедушкой по материнской линии являлся сам Айво Дженнер. В последние годы Сент-Винсент принял бразды правления клубом после отца. Судя по всему, он отлично справлялся с делами со своим обычным холодным и непринуждённым апломбом.

Однако в данный момент поведение Сент-Винсента вовсе не напоминало непринуждённое. Он отодвинул кресло, встал и бросил на стол газету, как будто она загорелась. Хотя Сент-Винсент явно пытался взять себя в руки, на его челюсти заходили желваки, когда он стиснул зубы.

– Милорд, – спокойно проговорил Том, подходя ближе. – Как поживаете?

Сент-Винсент повернулся к нему, мгновенно надев на лицо вежливую маску.

– Северин. Добрый вечер. – Он пожал Тому руку, а затем представил его двум своим собеседникам, которые поднялись на ноги. – Лорд Милнер, мистер Чедвик, позвольте представить вам мистера Северина, нового члена нашего клуба.

Они оба поклонились и выразили поздравления.

– Северин, – пробормотал Сент-Винсент, – в обычное время я бы пригласил вас выпить со мной бренди, но, боюсь, мне придётся немедленно уйти. Прошу прощения.

– Надеюсь, вы не получили плохих новостей?

Сент-Винсент выглядел рассеянным

– Получил. Одному богу известно, что я могу с ними поделать. Наверное, немного, – ответил он со слабой, мрачной улыбкой.

– Могу ли я помочь? – без колебаний предложил Том.

Сент-Винсент пристально посмотрел на Северина, и его светло-голубые глаза потеплели.

– Спасибо, Северин, – искренне поблагодарил он. – Я ещё не знаю, что может понадобиться. Но, если придётся, я свяжусь с вами позже.

– Если бы вы посвятили меня в детали, я бы уже мог что-нибудь предложить.

Сент-Винсент на мгновение задумался.

– Пойдёмте.

В ответ Том кивнул, глядя на него с нарастающим любопытством.

Вернувшись за газетой, Сент-Винсент тихо проговорил своим друзьям:

– Спасибо за информацию, джентльмены. Ваши напитки и ужин сегодня за счёт заведения.

Они пробормотали слова благодарности и улыбнулись.

Как только Сент-Винсент покинул комнату вместе с Томом, его приятное выражение лица тут же испарилось.

– Вы всё равно скоро узнаете, – сказал он. – Плохие новости связаны с сестрой моей жены. Леди Кассандрой.

Том резко втянул носом воздух.

– Что случилось? Она не ранена? – По мимолётному взгляду Сент-Винсента, он понял, что его реакция была слишком резкой.

– Не физически.

Сент-Винсент привёл их к просторному помещению, примыкающему к вестибюлю клуба. Комната с никелевыми прутьями и полками из красного дерева была завешана верхней одеждой и другой уличной атрибутикой.

К ним тут же подошёл гардеробщик.

– Милорд?

– Шляпу и пальто, Найл. – Когда работник клуба скрылся в недрах гардероба, Сент-Винсент тихо заговорил: – Леди Кассандру оклеветал отвергнутый поклонник. Слухи начали ходить ещё два или три дня назад. Мерзавец рассказал друзьям, что она бессердечная и неразборчивая в связях кокетка, причём сделал это в своём клубе в присутствии большого количества людей. Он утверждает, что она позволяла себе интимные вольности с ним, а затем жестоко отвергла, когда он попытался защитить её честь, предложив брак.

Том всегда знал, что ярость может сжечь дотла. Но это чувство было куда сильнее, он ощутил... невероятный холод.

Ему нужно было знать только одно.

– Кто?

– Роланд, лорд Ламберт.

Том подошёл к порогу гардероба.

– Дайте моё пальто, – резко бросил он служащему.

– Сию минуту, мистер Северин, – послышался приглушённый ответ.

– Куда вы собрались? – спросил Сент-Винсент, когда Том снова к нему повернулся.

– Я собираюсь найти Ламберта, – прорычал Том, – и засунуть ему в задницу его же слова. Потом я притащу его во двор Гилдхолла[6] и не выпущу оттуда, пока он публично не опровергнет всю ложь о леди Кассандре.

Сент-Винсент глянул на него с натужным спокойствием.

– Последнее, что нужно Рэвенелам, это чтобы вы сгоряча натворили дел. Кроме того, вы ещё не знаете всей истории. Ситуация ухудшается.

Том побледнел.

– Боже милостивый, разве может быть ещё хуже? – В глазах общества репутация женщины - это всё. Всё. Если на чести Кассандры останется хоть малейшее пятнышко, её подвергнут остракизму, а позор падёт на всю семью. Шансы выйти замуж за мужчину её круга сократятся до нуля. Бывшие друзья не захотят иметь с ней ничего общего. Будущих детей станут презирать сверстники. Действия Ламберта были верхом жестокости: он прекрасно понимал, что его мелкая месть полностью разрушит жизнь Кассандры.

Сент-Винсент протянул Тому газету, которую держал под мышкой.

– Это вечерний выпуск "Лондон Кроникл", – коротко пояснил он. – Прочтите верхнюю колонку на странице светской хроники.

Том одарил его пристальным взглядом, прежде чем опустить глаза на статью, чей автор, как он с презрением отметил, пожелал остаться неизвестным.


"Настало время поразмышлять на тему хорошо известных представительниц лондонского общества: бессердечных кокеток. Многие подобные особы недавно вернулись в Лондон, дабы с головой погрузиться в развлечения сезона, но есть девица, которая оказалась самым печальным примером. 

Для вышеупомянутой леди, которую мы будем называть “леди К”, коллекционирование разбитых сердец, как и многих других любовных трофеев, является игрой. Она получила больше предложений руки и сердца, чем полагается благовоспитанной молодой девушке, хотя и не мудрено почему. Леди К играет с кавалерами, отточив до совершенства манящие взгляды, дразнящий шёпот и другие навыки, пробуждающие в мужчине пыл. У неё вошло в привычку заманивать джентльменов в укромные уголки, возбуждать их воображение украдкими поцелуями и распутным поведением, а потом обвинять бедолаг в том, что они воспользовались ситуацией. 

Леди К, конечно, будет всё отрицать и утверждать, что её маленькие эксперименты безвредны. Она встряхнет золотыми кудрями и пойдёт своей дорогой, выставляя всё больше мужчин дураками ради одной лишь прихоти. Теперь, когда её разоблачили, именно представители благовоспитанного общества, должны решить, какую цену она заплатит за свои бесстыдные выходки. Пусть их осуждение послужит предостережением другим молодым искусительницам. Играть с чувствами благородных молодых людей, унижая себя в придачу, является дурным и даже нечестивым поведением. 

Вкратце, пусть леди К послужит всем вам печальным примером". 


Том поразился той злобе, которой была пропитана статья. Что ни на есть настоящая злостная клевета. Он никогда не видел и не слышал о таком публичном нападении на невинную девушку. Если колонка олицетворяла возмездие лорда Ламберта за то, что его отвергли, то ответ получился настолько несоизмеримым, что можно было усомниться в здравомыслии мерзавца. Теперь, когда этот слух стал достоянием общественности, его подхватит женская половина высшего общества, которую никто не смог бы упрекнуть в проявлении милосердия к себе подобным.

Не пройдёт и недели, как Кассандра станет изгоем.

– Почему редактор согласился это опубликовать? – разъярённо спросил Том, возвращая газету Сент-Винсенту. – Это же мерзкая клевета.

– Без сомнения, он делает ставку на то, что семья Кассандры не захочет подвергать её судебным тяжбам. Кроме того, вполне возможно, что этот "аноним" имеет рычаги воздействия на него или владельца газеты.

– Я выясню, кто написал эту статью, – пообещал Том.

– Нет, – мгновенно ответил Сент-Винсент. – Не берите всё в свои руки. Я передам ваше предложение о помощи Рэвенелам. Уверен, что они оценят. Но решать, как действовать в сложившейся ситуации, должна семья.

Гардеробщик принёс пальто Сент-Винсенту и помог ему одеться. Том в задумчивости стоял рядом.

Он не мог сидеть сложа руки. Том чувствовал себя так, будто внутри него наружу вырвался зверь и не собирался возвращаться обратно в клетку, пока Том не заставит заплатить мир за то, что тот причинил боль Кассандре.

Когда он представлял себе, что она сейчас чувствует, как она, должно быть, напугана, разъярена и уязвлена... его охватывало непонятное и ужасное чувство. Он хотел заключить Кассандру в объятия. Хотел защитить её от всего проклятого уродливого мира.

Вот только, он не имел на это права.

– Я не буду вмешиваться, – хрипло пообещал Том. – Но дайте слово, что сообщите, если понадобится моя помощь. Даже самая небольшая.

– Я обещаю.

– Вы направляетесь сейчас к ним?

– Да, заберу жену и отвезу её в Рэвенел-Хаус. Она захочет находиться рядом с Кассандрой в это время. – Сент-Винсент выглядел одновременно рассерженным и неимоверно уставшим. – Бедняжка. Ни для кого не секрет, что больше всего на свете Кассандра хочет жить обыденной жизнью. Но благодаря нескольким злобным словечкам, Ламберт похоронил все её мечты.

– Если только не разоблачить его наглую ложь.

Сент-Винсент цинично улыбнулся.

– Таким методом слухи не остановить, Северин. Чем сильнее вы будете пытаться развенчать ложь, тем охотнее в неё будут верить. 

Глава 14

"Общественное порицание, – тоскливо размышляла Кассандра, – сродни трясине. Стоит погрузиться с головой и уже не спастись".

С тех пор, как Пандора и Габриэль посетили Рэвенел-Хаус, прошло уже двадцать четыре часа. Обычно столь неожиданный визит стал бы восхитительным сюрпризом, но, когда Кассандра увидела бледное лицо Пандоры, она поняла, что случилось нечто ужасное. Способное изменить всю жизнь.

Все они собрались в семейной гостиной, Кэтлин и Девон расположились по обе стороны от Кассандры. Пандора была слишком взволнована, чтобы сидеть на месте, поэтому она расхаживала по комнате и время от времени громко восклицала, пока Габриэль подробно объяснял ситуацию.

Когда Кассандра в полной мере осознала, что натворил лорд Ламберт, то похолодела от ужаса. Девон налил ей бренди и настоял на том, чтобы она выпила спиртное, придерживая бокал своими большими ладонями, пока она подносила его к губам.

– У тебя есть семья, – твёрдо сказал он, – которая любит и защитит тебя. Мы будем бороться все вместе.

– Начнём с того, что убьём лорда Ламберта! – воскликнула Пандора, расхаживая из угла в угол. – Самым долгим и мучительным способом из всех возможных. Мы будем раздирать его по кусочкам. Я прикончу поганца пинцетом.

Пока сестра продолжала разглагольствовать, Кассандра обняла Кэтлин и прошептала:

– Это всё равно что сражаться с ветряными мельницами. Нам не победить.

– Леди Бервик сможет оказать огромную помощь, – спокойно сказала Кэтлин. – Она заручится сочувствием и поддержкой своих подруг, влиятельных светских матрон, и посоветует нам, как лучше пережить бурю.

Но, как и большинство бурь, эта оставит за собой множество обломков.

– Моя семья тебя поддержит, – заверил её Габриэль. – Они не потерпят пренебрежения к тебе. И сделают всё, что потребуется.

Кассандра сухо его поблагодарила, воздержавшись от напоминания, что, какими бы могущественными ни были герцог и герцогиня, они не смогут заставить людей общаться с Кассандрой, подставляя под удар свои собственные репутации.

Она медленно потягивала бренди, пока остальные члены семьи обсуждали, что делать дальше. Они договорились, что Девон подключит Итана Рэнсома к поискам лорда Ламберта, который, вероятно, залёг на дно после того, что сотворил. Утром Сент-Винсент отправится в редакцию "Лондон Кроникл" и заставит редактора раскрыть личность анонимного обозревателя. Кэтлин пошлёт за леди Бервик, и та разработает стратегию противодействия пагубным слухам.

Хотя Кассандра старалась внимательно слушать, её охватила жуткая усталость, она поникла, опустив голову.

– Кассандра чувствует себя утомлюдно, – объявила Пандора. – Ей нужен отдых.

Кэтлин и Пандора проводили её наверх, а Девон и Габриэль продолжили беседовать в гостиной.

– Не хочу жалеть себя, – оцепенело проговорила Кассандра, сидя за туалетным столик, пока Кэтлин расчёсывала ей волосы, – но я не могу понять, что я такого сделала, чтобы это заслужить.

– Ты и не заслужила, – сказала Кэтлин, встретившись с ней взглядом в зеркале. – Но жизнь, как известно, несправедлива. Тебе не повезло привлечь внимание лорда Ламберта, но ты никак не могла знать, что он сделает.

Пандора подошла и опустилась на колени рядом с ней.

– Остаться с тобой на ночь? Не хочу быть вдали от тебя.

Её слова вызвали тень улыбки на сухих губах Кассандры.

– Нет, от бренди меня клонит в сон. Единственное, что я хочу, - это отдохнуть. Но завтра ты будешь мне нужна.

– Я вернусь первым делом утром.

– Но как же твоё предприятие, – возразила Кассандра. Пандора основала свою собственную компанию по настольным играм и сейчас занималась обустройством небольшого заводского помещения и посещением поставщиков. – Приходи позже, когда разберёшься с делами.

– Я приеду к чаепитию. – Посмотрев на Кассандру повнимательнее, Пандора заметила: – Ты ведёшь себя совсем не так, как я ожидала. Это я рыдала и кричала, а ты была такой тихой.

– Я уверена, что рано или поздно расплачусь. Но сейчас чувствую себя усталой и нездоровой.

– Мне тоже помолчать? – спросила Пандора.

Кассандра отрицательно покачала головой.

– Нет, вовсе нет. Такое чувство, что ты плачешь и кричишь за меня, пока я не в состоянии.

Пандора прижалась щекой к руке Кассандры.

– Именно так и поступают сёстры.

Утром в доме повисла зловещая тишина. Девон уехал, а Кэтлин была занята тем, что писала письма, заручаясь поддержкой друзей в назревающем скандале. Слуги вели себя необычайно замкнуто, Наполеон и Жозефина - апатично, а снаружи не доносилось никаких привычных звуков улицы. Словно кто-то умер.

В каком-то смысле так оно и было. Кассандра проснулась уже в новой жизни, и её ожидало новое будущее. Ещё предстояло выяснить масштабы разыгравшейся катастрофы и последствий. Но вне зависимости от поведения других людей, она тоже должна частично взять на себя ответственность. В какой-то мере здесь присутствовала и её вина. Вот для чего существовали правила леди Бервик.

Лёгкий флирт и украденные поцелуи, которыми Кассандра наслаждалась в прошлом, теперь предстали в ином свете. Тогда они казались невинной забавой, но в действительности она играла с огнём. Если бы Кассандра не отходила от компаньонки или родственников и прилично себя вела, у лорда Ламберта не появилось бы возможности затащить её в комнату и обойтись подобным образом.

"Единственная польза от потерянной репутации, – мрачно подумала Кассандра, одеваясь с помощью своей горничной, – заключалась в том, что с нею пропал и аппетит". Возможно, она, наконец, сбросит лишний вес, который изводил её с самого начала лета.

Когда подошло время пить чай, Кассандра сбежала по лестнице вниз, зная, что скоро приедет Пандора. Вечернее чаепитие было священным ритуалом для Рэвенелов, независимо от того, жили они в Гэмпшире или в Лондоне. Здесь, в Рэвенел-Хаусе, чай подавали в библиотеке, просторной прямоугольной комнате, заставленной множеством книжных полок из красного дерева и уютной мягкой мебелью.

Подходя к библиотеке, Кассандра замедлила шаг, услышав знакомые голоса: уверенный, принадлежавший леди Бервик, и приглушённый - Кэтлин. Боже... встреча с леди Бервик окажется худшей частью её жизненного фиаско. Пожилая женщина разочаруется в своей подопечной, будет вести себя строго и неодобрительно.

Кассандра подошла к порогу и выглянула из-за косяка, лицо горело от стыда.

– В моё время случилась бы дуэль, – говорила леди Бервик. – Будь я мужчиной, я бы его вызвала.

– Пожалуйста, не говорите этого в присутствии моего мужа, – сухо сказала Кэтлин. – Не нужно его поощрять. Снаружи он цивилизованный человек, но стоит копнуть поглубже...

Кассандра нерешительно вошла в библиотеку и присела в реверансе.

– Мадам, – с трудом выдавила она. – Мне так жаль, я... – В горле застрял ком, и она запнулась.

Леди Бервик похлопала ладонью по дивану рядом с собой. Повинуясь призыву, Кассандра подошла. Она присела и заставила себя встретиться взглядом с пожилой женщиной, ожидая увидеть упрёк и осуждение. Но, к её удивлению, серые глаза матроны были полны доброты.

– Нам очень не повезло, дорогая, – спокойно проговорила леди Бервик. – Ты ни в чём не виновата. Ты вела себя ничуть не хуже любой другой благовоспитанной девушки. По правде говоря, даже лучше большинства, включая моих собственных двух дочерей.

Кассандра могла бы расплакаться, но тогда пожилая женщина, которая высоко ценила самообладание, почувствовала бы себя крайне неловко.

– Я сама во всём виновата, – смиренно сказала она. – Мне не следовало пренебрегать вашими правилами, даже на секунду.

– А лорду Ламберту не стоило забывать о поведении джентльмена! – воскликнула леди Бервик с ледяным негодованием. – Он поступил подло. Мои друзья и доверенные лица в обществе с этим согласны. Кроме того, они знают, какого поведения я ожидаю от них в отношении Ламберта. – Помолчав немного, она добавила: – Но этого недостаточно.

– Для спасения моей репутации? – из последних сил задала вопрос Кассандра.

Леди Бервик кивнула.

– Не буду скрывать, ты попала в беду, моя дорогая. И нужно что-то делать.

– Может быть, – осторожно предложила Кэтлин, – стоит обдумать возможность поездки за границу? Мы могли бы отправить Кассандру в Америку. В Нью-Йорке живёт родственник лорда Сент-Винсента. Я уверена, что ей позволят погостить так долго, как это потребуется.

– Скандал бы это смягчило, – согласилась Леди Бервик, – но по возвращении, Кассандра превратится в пустое место для общества. Нет, от последствий не убежать. Ей необходима защита мужа с уважаемым именем. – Она задумчиво поджала губы. – Если Сент-Винсент соизволит деликатно подойти к своему другу лорду Фоксхолу и воззвать к его рыцарским чувствам... я полагаю, что раньше он испытывал к Кассандре некий интерес...

– Пожалуйста, не надо, – простонала Кассандра, чувствуя, как её захлёстывает волна унижения.

– Если Фоксхол не согласится, – непреклонно продолжила леди Бервик, – у него ещё есть младший брат.

– Для меня невыносима мысль, что придётся кого-то умолять жениться на мне из жалости, – сказала Кассандра.

Пожилая женщина бросила на неё суровый взгляд.

– Как бы упорно мы не настаивали на твоей невиновности или не обвиняли Ламберта в том, что он негодяй, твоё положение остаётся весьма шатким. Согласно моим источникам вас с Ламбертом видели вместе покидающими бальный зал. Я пытаюсь уберечь тебя от остракизма, от полного изгнания из высшего общества. Девочка моя, если ты немедленно не выйдешь замуж, то создашь большие трудности для своей семьи и друзей. Куда бы ты ни пошла, везде будешь слышать одни оскорбления. Поэтому станешь выходить в свет всё реже и реже, чтобы избежать упрёков и унижения, пока не превратишься в пленницу в собственном доме.

Кассандра замолчала, и разговор продолжился без её участия. Когда приехали Хелен и Уинтерборн, она вздохнула с облегчением, они оба проявили сочувствие и высказали слова утешения. Затем появился Девон с Пандорой и Сент-Винсентом. Члены семьи дарили Кассандре покой, ведь они хотели для неё только лучшего и были готовы сделать всё, чтобы как-то помочь.

К сожалению, обнадеживающих новостей было немного. Девон доложил, что Итан Рэнсом находится в процессе розыска лорда Ламберта, которого до сих пор ещё не нашли.

– Что сделает Итан, когда отыщет лорда Ламберта? – спросила Кассандра.

– Вариантов не так много, – признался Девон, – но, по крайней мере, Рэнсом запугает его до полусмерти.

– Если это вообще возможно, – сказала Кассандра, с трудом представляя себе, что высокомерный Ламберт может чего-то боятся.

– Когда Рэнсом служил правительственным агентом, – тихо проговорил Уинтерборн, который знал Итана дольше остальных, – именно его послали наводить ужас на террористов.

Кассандра почувствовала себя немного лучше.

Девон перевёл взгляд на лорда Сент-Винсента.

– Как прошла беседа в редакции "Лондон Кроникл"? Ты выяснил, кто написал эту статью?

– Пока нет, – признался Сент-Винсент. – Я пытался дать взятку, угрожал судебным иском и членовредительством, но главный редактор махал перед моим носом законом о свободе слова прессы, как маленьким парадным флагом. Я продолжу давить на него, пока он не сдастся, но это займёт время.

– Как будто, если пресса обладает свободой слова, то это даёт ей право клеветать! – возмущённо воскликнула Хелен.

– Клевету трудно доказать, – сказал Уинтерборн, держа жену за руку и рассеянно поигрывая её пальцами. – Если опубликованное мнение не основано на преднамеренном искажении фактов, оно не является клеветой. Кто бы ни написал статью, он был очень осторожен в формулировках.

– Очевидно, что это лорд Ламберт, – сказала Пандора.

– Я бы не была так уверена, – задумчиво заметила Хелен. – Молодой человек не стал бы писать в такой манере. Все эти выговоры и чтение нотаций больше соответствуют родительскому тону.

– Или тону компаньонки, – добавила Пандора, улыбнувшись леди Бервик, которая бросила на неё предостерегающий взгляд.

– Но кому выгодно выставлять Кассандру козлом отпущения? – спросила Кэтлин.

Леди Бервик покачала головой.

– Это непостижимо. Насколько мне известно, у неё нет ни одного врага.

Подали чай, следом принесли закуски: лимонные пирожные с рифлёными краями, смородиновые сконы, тарелки с крошечными бутербродами и булочки с джемом. Кассандра на мгновение задумалась, не съесть ли ей кусочек пирожного, но побоялась, что не сможет проглотить его, не подавившись.

В середине трапезы в дверях появился дворецкий и объявил о посетителе:

– Милорд... маркиз Рипон.

В библиотеке воцарилась тишина.

Чашка с блюдцем в руках Кассандры задребезжали.

Леди Бервик мгновенно их забрала.

– Дыши и сохраняй спокойствие, – прошептала она на ухо Кассандре. – Тебе не нужно ничего ему говорить.

Девон встал, чтобы поприветствовать маркиза, который вошёл, не снимая шляпы и перчаток, дав понять, что не задержится надолго, если его присутствие окажется нежелательным.

– Рипон, – мрачно проговорил Девон, – как неожиданно.

– Прошу меня простить, Трени. Я не хочу вам мешать. Однако в свете последних событий я счёл необходимым переговорить с вами как можно скорее.

Маркиз заговорил серьёзным голосом, лишённым прежних презрительных ноток. Кассандра рискнула кинуть на него взгляд. Рипон обладал какой-то ястребиной красотой, его стройная фигура была облачена в элегантный костюм, а в чёрных волосах проглядывались серебристые нити.

– Я пришёл сообщить, что глубоко осуждаю действия моего сына, – сказал он. – Я был огорчён и разгневан, узнав о его поведении. Никакие изъяны в его воспитании не способны объяснить или оправдать этого. И я не могу понять, почему он так опрометчиво заговорил о своём проступке позже.

– Я могу, – горячо вмешалась Пандора. – Он пустил слухи, разозлившись из-за того, что моя сестра его отвергла.

Рипон посмотрел прямо на Кассандру.

– Я приношу самые искренние извинения от его имени.

Она слабо кивнула, понимая, что он не из тех людей, кто станет унижаться без причины.

– Хотелось бы, Рипон, – ледяным тоном проговорила леди Бервик, – чтобы ваш сын пришёл извиниться лично.

– Вы правы, – печально ответил он. – К сожалению, я ничего не знаю о его местонахождении. Уверен, что он боится моей реакции.

– А как же статья в "Кроникл", Рипон? – спросил Сент-Винсент, пристально глядя на него. – Как вы думаете, кто автор?

– Об этом мне ничего не известно, – сказал Рипон, – кроме того, что сочинитель достоин порицания. – Мужчина снова переключил внимание на Девона. – Меня больше заботит вопрос, как лучше помочь леди Кассандре. Её репутация пострадала... но, возможно, ещё не всё потеряно. – Маркиз поднял руки, словно ожидая, летящих в его сторону стрел. – Прошу вас, позвольте мне объяснить. – Он сделал паузу. – Леди Кассандра, если бы я доставил к вам моего раскаивающегося сына, который принёс бы извинения...

– Нет, – тут же прервала его Кассандра натянутым голосом. – Он совершенно меня не интересует. Я больше никогда не захочу его видеть.

– Как я и думал. В таком случае есть ещё один кандидат на ваши руку и сердце, которого я хотел бы предложить на рассмотрение: меня самого. – Заметив её изумление, Рипон осторожно продолжил: – Я вдовец. С недавних пор я ищу женщину, чтобы разделить с ней ту благополучную жизнь, которой я наслаждался с моей покойной женой. Я нахожу вас идеальной во всех отношениях. Брак со мной восстановит вашу репутацию и даст высокое положение в обществе. Вы станете матерью моих будущих детей и хозяйкой огромного поместья. Я великодушный муж. Моя прежняя жена была очень счастливой женщиной, любой, кто знал её, может это подтвердить.

– Вы предлагаете мне стать мачехой лорда Ламберта? – возмущённо спросила Кассандра.

– Вам нет нужды с ним видеться. Если хотите, я вообще выгоню его из поместья. Ваше счастье и комфорт имеют для меня первостепенное значение.

– Милорд, я не могу...

– Пожалуйста, – мягко перебил её Рипон, – не отвечайте сразу. Я прошу вас оказать мне честь и уделить некоторое время обдумыванию моего предложения.

– Она обдумает, – решительно заявила леди Бервик.

Кассандра посмотрела на неё с немым протестом, но промолчала. Ради леди Бервик она не стала перечить ей на людях, хотя прекрасно знала, о чём думала пожилая женщина. Предложение от столь высокопоставленного человека не стоило легкомысленно отвергать.

– Я очень долго был одинок, леди Кассандра, – тихо проговорил Рипон. – Мне так не хватало кого-то, о ком я мог бы заботиться. Вы бы принесли много радости в мою жизнь. Уверен, что разница в возрасте заставляет вас сомневаться. Однако брак со зрелым мужчиной имеет свои преимущества. Если бы вы стали моей, то в вашей жизни не осталось бы ни проблем, ни забот.

Кассандра взглянула на леди Бервик, которая слегка, но при этом многозначительно приподняла брови, словно говоря: "Вот видишь? В конце концов, он не так уж и ужасен".

– У вас, конечно, появится много вопросов и опасений, – сказал маркиз. – Как только захотите со мной переговорить, я сразу же приеду. А пока я сделаю всё возможное, чтобы публично обелить вашу репутацию.

Внезапно в разговор вмешался новый голос:

– Неужто. Это что-то новенькое.

Сердце Кассандры болезненно сжалось, когда она перевела взгляд на дверной проём, где стоял Том Северин. 

Глава 15

Дворецкий, который ждал удобного момента, чтобы объявить о прибытии нового гостя, был явно недоволен тем, что его опередили, не дав исполнить обязанности надлежащим образом.

– Милорд, – обратился он к Девону, – мистер Северин.

В отличие от маркиза, Том уже успел избавиться от шляпы и перчаток, как будто намеревался задержаться.

К нему подошёл Девон, ловко преградив путь.

– Северин... сейчас не время. У нас тут семейные дела. Я встречусь с тобой позже и всё объясню...

– О, ты сам захочешь, чтобы я остался, – беспечно заверил его Том и обошёл друга, чтобы войти в библиотеку. – Всем добрый день. Или, я бы сказал, вечер. Пьёте чай? Великолепно, я бы не отказался от чашечки.

Девон повернулся и, нахмурившись, удивлённо посмотрел на друга, гадая, что он мог задумать.

Том выглядел расслабленным и уверенным в себе, как подобает человеку, который мыслит на пять шагов вперёд. Его окружала дразнящая аура опасной таинственности, за хладнокровным фасадом скрывалось что-то непредсказуемое.

Изнемогая от предвкушения, Кассандра пристально наблюдала за ним, но он избегал её взгляда.

– Мистер Северин, – вежливо поинтересовалась Кэтлин, потянувшись за чашкой с блюдцем на подносе, – с чем вы предпочитаете пить чай?

– С молоком и без сахара.

Девон решил представить Северина маркизу.

– Лорд Рипон, я хотел бы познакомить вас с...

– В церемониях нет необходимости, – небрежно бросил Том. – Мы уже знакомы. Так уж случилось, что Рипон заседает в специальном комитете, который присуждает контракты железнодорожным компаниям. Как ни странно, самые выгодные контракты, как правило, достаются компании, в которую он вложил значительные средства.

Рипон одарил его холодным, презрительным взглядом.

– Вы смеете ставить под сомнение мою порядочность?

Том сделал вид, будто от души удивился.

– Нет, разве мои слова прозвучали осуждающе? А должны были восхищённо. Личная выгода так прекрасно сочетается с государственной службой. Как Бордо с выдержанной говядиной. Уверен, что я не смог бы устоять перед искушением так же, как и вы.

Рассердившись, леди Бервик обратилась напрямую к Тому:

– Молодой человек, вы не только беспардонно вторглись в чужой дом, но и обладаете манерами барана.

Том ослепительно улыбнулся.

– Приношу свои извинения, мадам, и прошу вашего снисхождения. У меня есть веская причина быть здесь.

Леди Бервик фыркнула и подозрительно на него посмотрела.

Забрав у Кэтлин чашку и отказавшись от блюдца, Том подошёл к камину и опёрся плечом о каминную полку. Когда он оглядел комнату, в его коротких блестящих волосах поигрывал свет от огня в камине.

– Полагаю, что поиски лорда Ламберта уже начались, – заметил он. – Есть ли предположения о его местонахождении?

– Пока нет, – ответил Уинтерборн. – Люди Рэнсома занимаются розыском.

Кассандра начала подозревать, что Тому известны факты, о которых другие были не в курсе. Казалось, он играл с присутствующими в кошки-мышки.

– Вы знаете, где он, мистер Северин? – неуверенно спросила она.

Том посмотрел прямо на неё, и беззаботное выражение на его лице ненадолго исчезло. Каким-то образом его напряжённый, испытующий взгляд смог проникнуть сквозь оцепенение, сковывающее её последние двадцать четыре часа.

– Нет, милая, – мягко ответил он, как будто в комнате больше никого не было. Намеренное ласковое обращение заставило присутствующих шумно втянуть носом воздух, в том числе и саму Кассандру.

– Я сожалею о поступке Ламберта, – продолжил Том. – Нет отвратительней зрелища, чем мужчина, навязывающий своё внимание женщине. Тот факт, что он публично оклеветал вас, доказывает его лживую и агрессивную натуру. Не могу придумать более мерзких качеств для мужчины.

Рипон изменился в лице.

– Он лучше вас во всех отношениях, – отрезал маркиз. – Мой сын допустил ошибку в суждениях, но он всё ещё принадлежит к сливкам общества.

Том скривил рот.

– Сдаётся мне, что эти сливки прокисли.

Рипон повернулся к Девону:

– Неужели вы позволите ему стоять посреди библиотеки и кукарекать, как петух на навозном холме?

Девон бросил на Тома слегка раздражённый взгляд.

– Северин, не мог бы ты перейти прямо к делу?

Том осушил чай в два глотка и услужливо продолжил:

– Прочитав ту клеветническую чушь в "Кроникл", я пришёл в недоумение. Лорд Ламберт уже достаточно наломал дров своей болтовнёй... зачем же подливать масло в огонь и писать статью для светской хроники? В этом не было никакой необходимости. Но если её написал не он, то кто же? – Том поставил пустую чашку на каминную полку и принялся беззаботно расхаживать по библиотеке. – Я пришёл к одной теории: узнав, что сын упустил свой шанс жениться на вас, лорд Рипон решил воспользоваться ситуацией. Он не скрывал своего желания снова вступить в брак, а кандидатура леди Кассандры является идеальной на роль супруги. Но для того, чтобы осуществить задуманное, сначала ему требовалось основательно разрушить её репутацию, чтобы выбора у невесты не осталось. Унизив её должным образом, на сцене должен был появиться Рипон и предложить наилучший выход из ситуации.

В комнате воцарилась тишина. Все посмотрели на маркиза, лицо которого побагровело.

– Вы сошли с ума, – отрезал он. – Ваша теория - абсолютная чушь и оскорбление моей чести. Вы никогда не сможете ничего доказать.

Том посмотрел на Сент-Винсента.

– Полагаю, редактор "Кроникл" отказался раскрыть личность автора статьи?

Сент-Винсент погрустнел.

– Категорически. Мне придётся найти способ, как докопаться до правды, не привлекая на сторону редактора всю британскую прессу.

– Да, – задумчиво произнёс Том, постукивая кончиком пальца по нижней губе, – они, как правило, очень щепетильно относятся к своим тайным источникам информации.

– Трени, – процедил лорд Рипон сквозь зубы, – будьте добры, вышвырните его вон.

– Я сам найду выход, – небрежно сказал Том. Он повернулся, намереваясь уйти, но остановился, словно ему вдруг пришла в голову идея. – Хотя... как твой друг, Трени, я разочарован тем, что ты не поинтересовался, как прошёл мой день. Я начинаю думать, что тебе всё равно.

Прежде чем Девон успел ответить, в разговор вмешалась Пандора:

– Мне не всё равно, – охотно сообщила она. – Как прошёл ваш день, мистер Северин?

Том усмехнулся.

– В заботах. После шести утомительных часов деловых переговоров я нанёс визит главному редактору "Лондон Кроникл".

Брови Сент-Винсента взлетели вверх.

– После моей с ним встречи?

Приняв раскаявшийся вид, Том ответил:

– Я знаю, что вы просили этого не делать. Но у меня были кое-какие рычаги давления, которыми вы не обладаете.

– Да?

– Я сказал ему, что владелец газеты уволит и вышвырнет его на улицу, если он не назовёт имя анонимного автора.

Сент-Винсент уставился на него в недоумении.

– Вы блефовали?

– Нет, именно на эту тему шли переговоры. Теперь я - новый владелец. И хотя главный редактор является убеждённым сторонником свободы слова, работу он терять не собирается.

– Ты купил "Лондон Кроникл”, – медленно произнёс Девон, чтобы убедиться, что не ослышался. – Сегодня.

– Никому не под силу сделать это всего за один день, – усмехнулся Рипон.

Уинтерборн слегка улыбнулся.

– Ему под силу,– сказал он, кивнув в сторону Тома.

– Мне под силу, – подтвердил Том, беспечно смахнув пылинку с манжета. – Всё, что для этого потребовалось: предварительный договор купли-продажи и внушительная сумма денег. Для вас не станет сюрпризом, Рипон, что редактор назвал ваше имя в качестве анонимного автора.

– Я всё отрицаю! И обвиняю его и вас в клевете!

Том вытащил из внутреннего кармана пиджака сложенный листок пергамента и задумчиво на него посмотрел.

– Самая опасная вещь на земле - это древесина, переработанная в бумагу. Я бы предпочёл встретиться лицом к лицу со стальным клинком, нежели с кипой бумажек. – Он едва заметно склонил голову, пристально глядя на маркиза. – Первоисточник, – сказал Том, взмахнув листком, – написанный вашей рукой.

В тяжёлой тишине, повисшей в комнате, Том пробежался глазами по странице, которую держал в руке.

– У меня так много интересных планов для моей газеты, – задумчиво произнёс он. – Завтра, например, выйдет специальный материал, посвящённый тому, как беспринципный дворянин вступил в сговор со своим избалованным отпрыском, чтобы погубить имя невинной молодой девушки, и всё из-за жадности и жажды разврата. Я уже поручил редактору этим заняться. – Том бросил на маркиза насмешливый взгляд. – По крайней мере, теперь копание в грязном белье станет взаимным.

– Я подам на вас в суд за клевету, – вскричал лорд Рипон в нервном припадке и выбежал из библиотеки.

Целых полминуты никто ничего не говорил.

Медленно выдохнув, Девон подошёл к Тому и сердечно пожал ему руку.

– Спасибо, Северин.

– Мои действия не помогут предотвратить ущерб, – серьёзно сказал Том.

– Но помогут устранить последствия.

– Публичность любого рода отвратительна, – строго сказала леди Бервик, сердито глядя на Тома. – Было бы лучше хранить молчание и воздержаться от любых публикаций, связанных с Кассандрой.

– Простите, мадам, но я думаю, мы хотим, чтобы правду осветили также широко, как и ложь ранее, – тихо возразила Хелен.

– Только лишние споры поднимутся, – запротестовала леди Бервик.

Том посмотрел на Кассандру. От его взгляда в низу её живота растеклось тепло.

– Я сделаю так, как вы решите, – сказал он.

Мысли в голове путались. Кассандре было трудно принять тот факт, что Том, этот неординарный человек, находился сейчас здесь, что он не забыл о ней, что пошёл на такие меры ради её спасения. О чём это говорило? Чего он хотел?

– Опубликуйте статью, пожалуйста, – пробормотала она. – Вы...

– Да? – мягко подтолкнул к продолжению Том, когда она запнулась.

– Вы купили издательство газеты... ради меня?

Том надолго задумался перед ответом.

– Я готов пойти на всё ради вас.

Его голос прозвучал так непривычно для её ушей, тихо и немного неровно.

Кассандра потеряла дар речи.

Не в силах вымолвить ни слова, она поняла, что на этот раз никто из членов семьи не знал, как реагировать. Все были ошарашены заявлением Тома, начиная медленно понимать истинную причину его присутствия.

Заметив недоуменные лица присутствующих, он насмешливо улыбнулся. Том засунул руки в карманы и прошёлся по комнате.

– Интересно, – сказал он после некоторой паузы, – не могли бы мы с леди Кассандрой...

– Ни в коем случае, – твёрдо проговорила леди Бервик. – Больше никаких бесед наедине с ... джентльменами. – Намеренная пауза перед последним словом означала, что она сомневалась, можно ли его так называть.

– Северин, – сказал Девон с непреклонным выражением лица, – Кассандра уже достаточно натерпелась для одного дня. Всё, о чём ты хочешь с ней поговорить, может подождать.

– Нет, – встревоженно вмешалась Кассандра. Она прекрасно знала, что Девон считал Тома хорошим другом, но неприемлемым мужем. Но после того, что он сегодня сделал ради неё, она не могла позволить семье поступить с ним так грубо и неблагодарно, бесцеремонно отослав прочь. И хотя Кассандра помнила, какую оценку Девон дал характеру Тома, сейчас она не могла с ней согласиться.

Во всяком случае, не до конца.

– По крайней мере, позвольте мне поблагодарить мистера Северина за его доброту, – попросила она, пытаясь говорить с достоинством, и бросила умоляющий взгляд на Кэтлин за спиной леди Бервик.

– Возможно, – дипломатично предложила Кэтлин, – Кассандра и мистер Северин могли бы поговорить в другом конце библиотеки, а мы пока побудем здесь?

Леди Бервик смягчилась и неохотно кивнула головой.

Девон тихо вздохнул.

– Не возражаю, – пробормотал он.

Кассандра с трудом поднялась на ноги и расправила юбки. Вместе с Томом они отошли в другую половину библиотеки, где ряды высоких, французских окон окружали стеклянную дверь, через которую можно было выйти на улицу.

Том завёл её в угол, где в окна пробивался слабый свет хмурого неба. Его пальцы легонько дотронулись до её руки, чуть выше локтя, так осторожно, что она едва ощущала их прикосновение сквозь ткань рукава.

– Как вы? – ласково спросил он.

Скажи Том что-нибудь другое, она, возможно, сумела бы сохранить самообладание. Но этот простой вопрос и бесконечные забота и нежность, светившиеся в его глазах мгновенно попали в цель, пронзив тупое, гадкое чувство внутри. Кассандра попыталась ответить, но не смогла издать ни звука, лишь начала часто и быстро дышать. В следующее мгновение она шокировала их обоих и, несомненно, всех остальных, присутствующих в библиотеке, разразившись слезами. Смутившись, Кассандра закрыла лицо руками.

В следующее мгновение он крепко обнял её, тихо и нежно шепча на ушко:

– Нет... нет... всё хорошо... успокойся. Моя милая. Бедный мой лютик.

Она подавилась рыданием, и из носа потекло.

– Н-носовой платок, – прохрипела Кассандра.

Каким-то образом Тому удалось разобрать её приглушённые слова. Он слегка отстранился и достал из внутреннего кармана пиджака сложенный белый платок. Она взяла его, промокнула глаза и высморкалась. К счастью, затем Том снова её обнял.

– Неужели нам нужны свидетели? – проговорил он раздражённо у неё над головой и через мгновение добавил: – Спасибо. – Хотя в голосе и не было слышно особой благодарности.

Поняв, что семья покидает библиотеку, Кассандра прильнула к Тому.

– Ты вся дрожишь, – тихо проговорил он. – Милая... через какой же ад тебе пришлось пройти.

– Это было у-ужасно, – всхлипнула она. – Так унизительно. Меня уже перестали приглашать на обеды и балы. Я не могу поверить, что лорд Ламберт повёл себя так отвратительно, начал распространять обо мне ложь, а люди так легко ему поверили!

– Хочешь, я его убью? – совершенно искренне спросил Том.

– Я бы предпочла, чтобы ты этого не делал, – ответила она слабым голосом и снова высморкалась. – Нехорошо убивать людей, даже если они того заслуживают, и мне от этого не станет легче.

– От чего ты почувствуешь себя лучше? – ласково поинтересовался Том, поглаживая её руки.

– От этого, – сказала она, неровно вздохнув. – Просто не переставай меня обнимать.

– Столько, сколько ты захочешь. Я сделаю для тебя всё, что угодно. Абсолютно всё. Я позабочусь о тебе. И никому не позволю причинить тебе боль.

Иногда женщине просто необходимо услышать подобные слова, даже если она им не поверит.

– Спасибо, что пришёл, – прошептала она.

– По-другому и быть не может.

Его тёплые губы прошлись по лицу Кассандры, пробуя на вкус её слёзы. Не отрывая глаз, она потянулась к нему, желая ощутить их на своих устах. Он медленно поддался, осторожно раздвинув её губы своими. Прерывисто вздохнув, она обняла его за шею. Том нежно водил ртом по её губам, дразнил, постепенно углубляя поцелуй.

Она запустила пальцы в его шелковистые волосы, притягивая его голову к себе, желая прижаться к нему теснее. Он подчинился, впившись в её губы долгим, жадным поцелуем, от которого тело ослабло, а по рукам и ногам разливался пульсирующий жар, отголоски которого сконцентрировались в кончиках пальцев. Ей казалось, что она может умереть в любой момент.

По телу Тома пробежала дрожь. Он прижался губами к её растрёпанным волосам, опалив голову жарким дыханием. Она извернулась, пытаясь вновь завладеть его ртом, но Том отстранился.

– Я так долго хотел тебя, – хрипло проговорил он. – Кассандра, ты - единственная, кто мне нужен. С тех пор как... нет, подожди. Прежде чем я продолжу, имей в виду, что ты ничего мне не должна, понимаешь? Я бы воспользовался любой возможностью разоблачить лорда Рипона, даже если бы ты не была замешана в деле.

– Я всё равно тебе благодарна, – с трудом проговорила Кассандра.

– Ради бога, не надо меня благодарить. – Том неровно вздохнул. – Я буду обнимать тебя до скончания веков, если тебе этого достаточно. Но я могу сделать гораздо больше. Я буду холить и лелеять тебя. Буду... – Он замолчал, наклонившись так близко, что ей показалось, будто она тонет в тропической лазури и океанской зелени его глаз. – Выходи за меня замуж, Кассандра, и мы всех пошлём к чертям. 

Глава 16

Том нежно обхватил ладонями лицо Кассандры, ожидая ответа. Его большие пальцы поглаживали гладкие щёки, слегка порозовевшие от слёз. Её длинные влажные ресницы напоминали лучики звёзд.

– Кого мы пошлём к чертям? – спросила она в замешательстве.

– Весь мир. – Том вдруг подумал, что мог бы сделать предложение руки и сердца намного лучше. – Позволь мне перефразировать... – начал он, но она высвободилась из его объятий. Том тихо выругался.

Кассандра подошла к ближайшему книжному шкафу и уставилась на ряд томов в кожаном переплёте.

– Ранее мы уже пришли к пониманию того, почему брак между нами невозможен, – неуверенно произнесла она.

Том понимал, что в данный момент Кассандра не была готова к подобным разговорам. Совсем. Справедливости ради стоило отметить, что и он тоже. Но ожидание совершенно точно ничего ему не даст, да и ей не поможет.

Его мозг мгновенно начал составлять список доводов.

– Я решил, что брак всё-таки возможен. Обстоятельства изменились.

– Не для меня, – возразила Кассандра. – Что бы ни произошло, что бы ни говорили люди, брак не единственный мой вариант.

– Но ты обсуждала этот вариант с Рипоном, – раздражённо напомнил Том.

Повернувшись к нему лицом, Кассандра устало потёрла лоб.

– Я не хочу затевать с тобой спор. Это всё равно, что пытаться остановить поезд, несущийся на всех парах.

Поняв, что его настрой был слишком воинственным, Том смягчил тон и расслабленно опустил руки.

– Мы не будем спорить, – бесхитростно и рассудительно сказал он. – Я просто хочу, чтобы ты дала мне шанс изложить мою позицию, так же, как и лорду Рипону.

Кассандра неохотно улыбнулась.

– Ты пытаешься прикинуться безобидным ягнёнком. Но мы оба знаем, что это не так.

– Иногда я действительно бываю ягнёнком, – сказал Том. Заметив её сомневающийся взгляд, он настоял на своём: – Вот как сейчас. Я ягнёнок во плоти.

Кассандра покачала головой.

– Я искренне благодарна за предложение, но меня не интересует суматошная жизнь в центре самого большого города мира, с мужем, который никогда не сможет меня полюбить.

– Я этого и не предлагаю, – быстро возразил Том. – То есть, я предлагаю не только это. По крайней мере, хотя бы узнай от чего отказываешься. – Увидев пустые стулья, расставленные у столика в другом конце библиотеки, он воскликнул: – Чай! Давай выпьем чаю, а я пока обрисую несколько моментов, которые стоит принять к сведению.

Лицо Кассандры продолжало хранить скептическое выражение.

– Просто послушай, – уговаривал Том. – Мне потребуется совсем немного времени, ты успеешь выпить всего одну чашечку чаю. Сделаешь это ради меня? Пожалуйста!

– Хорошо, – неохотно согласилась Кассандра.

Ни один мускул на лице Тома не дрогнул, но внутри он испытал чувство удовлетворения. Во время переговоров он всегда старался заставить оппонентов сказать "да" как можно раньше. Потому что тогда, они становились намного более сговорчивыми в дальнейшем.

Они подошли к дивану. Том остался стоять, а Кассандра взяла несколько предметов с сервировочной тележки и расставила их на столике. Затем она жестом указала, куда ему сесть, и он немедленно повиновался.

Кассандра присоединилась к нему, расправила юбки и потянулась за чайником. С грацией, присущей леди, она налила чай через крошечное серебряное ситечко и размешала молоко серебряной ложечкой. Когда ритуал завершился, она поднесла чашку к губам и выжидающе посмотрела на Тома поверх позолоченного ободка. Её мокрые от слёз глаза повергли его в шок. Его переполняло страстное томление, нервы натянулись до предела. Кассандра была самой желанной женщиной на свете, и, несмотря ни на что, у него всё же оставался крошечный шанс её завоевать, если он только сможет подобрать правильные слова и аргументы…

– Ты как-то сказала мне, что мечтаешь помогать людям, – сказал он. – Как леди благородных кровей, ты ограничиваешься лишь тем, что вяжешь чулки и чепчики для бедных и собираешь корзины с едой для местных нуждающихся семей, что вполне похвально. Но как моя жена, ты смогла бы накормить и дать образование тысячам людей. Десяткам тысяч. Ты и мечтать не смела о том, какие перспективы тебе откроются. Я знаю, что тебе плевать на мои деньги, но тебе определённо не всё равно, чего с их помощью можно добиться. Если ты выйдешь за меня замуж, то не будешь принадлежать к избранным кругам высшего общества, но в политическом и финансовым плане ты станешь могущественнее их.

Том замолчал, незаметно оценивая реакцию Кассандры. Она выглядела скорее озадаченной, нежели восторженной, и явно пыталась представить себе ту жизнь, которую он описывал.

– И ещё... – многозначительно добавил он, – у тебя будет неограниченное количество обуви.

Кассандра рассеянно кивнула и потянулась за пирожным, но тут же отдёрнула руку.

– У тебя будет полная свобода действий, – продолжил Том. – Если ты не станешь интересоваться, куда и когда я хожу, то и я не стану обращать внимание на твои личные дела. Создай свои собственные правила. Составь расписание, какое тебе хочется. Воспитывай детей так, как тебе нравится. Организуй быт в нашем доме на свой вкус. – Он сделал паузу и выжидающе на неё посмотрел.

Реакции не последовало.

– Более того, – продолжил Том, – наши отношения будут иметь все преимущества дружеских, но при этом лишены всяческих трудностей, связанных с любовными. Никаких взлётов и падений, никаких потрясений, никаких обманутых ожиданий. Тебе никогда не придётся беспокоиться о том, что муж тебя разлюбит или влюбится в другую женщину.

– Но я хочу любви, – сказала Кассандра, хмуро уставившись на свои колени.

– Самое плохое, что может случиться с героями в книгах - это любовь, – возразил Том. – Чем кончились для Кэти страстные заверения Хитклиффа с пеной у рта? Взгляни на Сидни Картона, если бы он любил Люси чуть меньше, то подождал бы, пока её мужу отрубят голову, женился бы на ней сам и продолжил свою успешную адвокатскую практику. Но нет, он поступил благородно, потому что поглупел от любви. А ещё есть Джейн Эйр, вроде бы здравомыслящая женщина, но любовь настолько затмила её разум, что она даже не заметила, как над головой бегает безумная поджигательница. В литературе было бы гораздо больше счастливых концовок, если бы люди просто перестали влюбляться.

У Кассандры от удивления отвисла челюсть.

– Ты читал романы?

– Да. Суть в том, что если бы ты смогла закрыть глаза на эту мою маленькую особенность, неспособность формировать эмоциональную привязанность к другим человеческим существам, мы были бы очень счастливы вместе.

Но её больше интересовали романы.

– И много ты прочитал?

Том порылся в памяти.

– Шестнадцать. Нет, семнадцать.

– Какой твой любимый автор?

Он задумался, сцепив пальцы в замок и несколько раз их согнул.

– На данный момент либо Чарльз Диккенс, либо Жюль Верн, хотя и Гаскелл вполне сносна. Брачные сюжеты Остин утомительны, Толстой озабочен страданиями, и ничто из того, что написано любой писательницей по фамилии Бронте, не имеет даже малейшего сходства с реальной жизнью.

– О, но как же Джейн Эйр и мистер Рочестер! – воскликнула Кассандра, будто эта пара считалась воплощением романтики.

– Рочестер - безголовый осёл, – решительно заявил Том. – Он мог бы просто рассказать Джейн правду, а жену поместить в приличную швейцарскую клинику.

Губы Кассандры дрогнули.

– Твой вариант сюжета, возможно, и более разумный, но далеко не такой интересный. А ты не пробовал почитать американских писателей?

– А они пишут книги? – спросил Том и порадовался, когда Кассандра рассмеялась в ответ. Поняв, что теперь он завладел её вниманием, Том медленно спросил: – Почему тебя интересует, что я читаю?

– Не знаю. Полагаю, потому что разговор о книгах делает тебя более человечным. Беседы о деловых предприятиях и контрактах создают противоположное ощущение...

– Контракты! – воскликнул он, щёлкнув пальцами.

В это время Кассандра, снова потянулась за пирожным, но слегка подпрыгнула и отдёрнула руку, вопросительно на него посмотрев.

– Мы с тобой составим контракт, – сказал Том. – Взаимно согласованный список ожиданий в браке, который мы будем использовать в качестве ориентира и изменять по ходу дела.

– Ты имеешь в виду... официальный документ, составленный юристами?

– Нет, он не будет иметь законной силы. Мы составим его только для нашего личного пользования. Большая часть того, что мы в него внесём, не для чужих глаз. – Теперь он полностью завладел её вниманием. – Договор даст нам обоим лучшее представление о том, как будет выглядеть будущее, – продолжил он. – Возможно, контракт поможет развеять твои опасения. Мы начнём строить нашу совместную жизнь ещё до её начала.

– Строить, – повторила она со слабым смешком, глядя на него как на сумасшедшего. – Словно здание или станок?

– Именно. Контракт будет представлять собой наш уникальный свод договорённостей.

– Что, если один из нас не выполнит условия контракта?

– Нам придётся довериться друг другу. В этом смысл брака. – Заметив, что она украдкой бросила ещё один взгляд на пирожные, Том взял тарелку и поставил её прямо перед ней. – Вот, хочешь попробовать?

– Благодарю, но нет. То есть я хочу, но не могу.

– Почему?

– Я пытаюсь немного сбросить.

– Сбросить что?

Кассандра покраснела и разозлилась, как будто он целенаправленно делал вид, что не понял.

– Вес.

Том окинул взглядом её роскошную фигуру с приятными округлостями и озадаченно покачал головой.

– Зачем?

– Я набрала почти стоун[7] со свадьбы Пандоры, – призналась Кассандра, покраснев ещё сильнее.

– Какое это имеет значение? – спросил Том, придя в ещё большее замешательство. – Каждый дюйм твоего тела прекрасен.

– Так думают не все, – сухо ответила она. – Пропорции моего тела уже отошли от идеальных. И ты знаешь, какие разгораются сплетни, если кто-то в обществе имеет изъяны.

– Попробуй наплевать на их мнение.

– Тебе легко говорить, когда ты такой худой.

– Кассандра, – сказал он сардонически, – у меня глаза двух разных цветов. Я прекрасно знаю, что говорят о людях, которые неидеальны.

– Это совсем другое дело. Цвет глаз не имеет ничего общего с недостатком внутренней дисциплины.

– Твоё тело не должно служить усладой для чьих-то глаз. Оно принадлежит только тебе. Ты и так великолепна. Независимо от того, похудеешь или поправишься ещё больше, ты всё равно останешься великолепной. Съешь пирожное, если хочешь.

Кассандра посмотрела на него с явным недоверием.

– Ты хочешь сказать, что если я поправлюсь ещё на стоун или даже на два, то ты всё равно будешь считать меня желанной?

– Господи, конечно, – без колебаний ответил он. – Какого бы размера ты ни была, я буду рад каждой приятной округлости.

Кассандра пристально посмотрела на него, будто он говорил на иностранном языке, который она пыталась понять.

– Так, – оживлённо продолжил Том, – вернёмся к контракту...

Кассандра застигла его врасплох, набросившись на него с таким пылом, что он потерял равновесие и повалился на диван. Она прильнула к нему всем телом и прижалась нежным ртом к его губам. Тома словно парализовало от удовольствия, на несколько секунд его руки зависли в воздухе, прежде чем обнять Кассандру. Совершенно сбитый с толку он ответил на поцелуй и ощутил лёгкое прикосновение её маленького язычка к внутренней стороне щеки. Он мгновенно возбудился, умирая от желания зацеловать и обласкать её с ног до головы. По наитию она слегка пошевелилась, расположившись между его бёдрами. Тома захлестнуло наслаждение, почти лишив самообладания, и он не смог сдержать стона.

Слава богу, что они уже лежали, теперь бы Том уже не смог стоять на ногах. Нестерпимый жар опалил его пах, разнося по всему телу волны блаженства: будет чудом, если всё не закончится тем, что он опозорит себя. Изо всех сил стараясь взять себя в руки, он поставил правую ногу на диван, а левой упёрся в пол, чтобы удержать равновесие. Он пробежался руками по телу Кассандры, ощущая его восхитительные очертания сквозь шелестящие слои тафты и бархата.

В вырезе корсажа вздымалась налитая кремовая плоть груди. Он осторожно обхватил ладонями Кассандру чуть выше талии и подтянул к себе повыше на несколько дюймов. Том прижался губами к гладкой, как стекло, но мягкой и тёплой коже. Его рот прошёлся по роскошному изгибу груди и остановился в ложбинке. Очень осторожно он погрузил кончик языка в тёмную расселину и насладился ответной дрожью, пробежавшей по телу Кассандры.

Запустив два пальца в корсаж платья, он приспустил его с одной стороны, миллиметр за миллиметром обнажая её грудь, пока не показался красивый розовый сосок, затвердевший на прохладном воздухе. Она была такой изящной, такой соблазнительной. Ещё никогда в жизни Том не испытывал подобного желания, такой потребности, при которой с каждым вздохом внутри у него что-то надрывалось. Он прижался ртом к её груди, посасывая нежную вершинку, осторожно проводя по ней зубами и бархатистым языком, и вскоре отыскал правильный ритм. Не в силах устоять, Том начал похотливо двигать бёдрами, потираясь о Кассандру своей возбуждённой плотью. Он не мог лежать спокойно под этим роскошным телом.

Однако очень скоро он приблизился к разрядке и был вынужден остановиться. Тяжело дыша, Том выпустил изо рта её сосок и разочарованно прорычал.

Кассандра всхлипнула в знак протеста.

– Нет, пожалуйста... Том... я чувствую себя…

– В отчаянии? – спросил он. – В огне? Будто внутри сплелись узлы?

Она кивнула, судорожно сглотнув, и уткнулась лбом в его плечо.

Том повернул голову и провёл губами по её виску. От неё пахло цветами, солью и влажным тальком. Околдованный и возбуждённый он глубоко вдохнул её аромат.

– Есть два способа облегчить твоё состояние, – пробормотал он. – Первый - подождать.

Через мгновение он услышал её приглушённый голос:

– А второй?

Несмотря на то, что всё его тело ныло и пульсировало от неудовлетворённого желания, Том слабо улыбнулся. Он опустил Кассандру на диван, положив на бок лицом к себе и подсунул под её шею руку. Завладев её губами, он принялся нежно ласкать языком соблазнительный рот. Том потянул тяжёлые бархатные юбки вверх, обнажив округлое бедро, облачённое в тонкий батист.

Ахнув, Кассандра прервала поцелуй.

Том замер, не убирая руки с бедра. Он посмотрел в её раскрасневшееся лицо, отмечая взволнованное настроение и учащённое дыхание. Боже, Том едва ли мог припомнить, когда сам был таким невинным.

– Я не причиню тебе вреда, – сказал он.

– Я знаю, просто... нервничаю...

Склонившись над ней, Том прошёлся губами по её щеке, а затем легонько начал водить ими по лицу.

– Кассандра, – прошептал он, – я весь к твоим услугам. Тебе просто нужно сказать, чего ты хочешь.

Она покраснела ещё сильнее, если это вообще было возможно.

– Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, – робко произнесла Кассандра.

Он осторожно разглаживал батистовую ткань на её бедре, медленно описывая круги ладонью. У Кассандры была округлая и упругая попка, напоминающая восхитительный свежий персик. Ему захотелось её укусить, осторожно вонзив зубы в мягкую плоть. Его блуждающая рука переместилась на низ её живота, куда впивался жёсткий край корсета. Опустив ладонь ниже, Том отыскал открытый шов в панталонах и небрежно потрогал отделанные кружевом края, скользнув костяшками пальцев под батист и, словно случайно, задел поросль мягких кудрей. Кассандра слегка дёрнулась. Он осторожно провёл костяшками отдельно по каждой интимной створке и услышал слабый стон. Приободрённый её откликом, он продвинулся дальше, обхватив ладонью восхитительную женскую плоть. Кончики его пальцев нежно погрузились в замысловатую расщелину, поглаживая потаённое местечко между лепестками, ощущая тепло... нежность... и капельку влаги.

Том с трудом верил, что Кассандра позволяла ему так интимно к ней прикасаться. Он нежно играл с ней, ощущая малейшие импульсы её тела. Подобравшись к скрытым внутренним лепесткам, он мягко потянул за каждый из них по очереди. Задрожав, Кассандра отвернула лицо и сжала колени.

– Не закрывайся от меня, – попросил Том, уткнувшись носом в маленькую ямку под её ухом.

Она робко раздвинула бёдра, позволив ему продолжить дразнящие исследования, пока он не отыскал пышущий жаром вход в её тело. Он нежно погладил его, ощутив влагу, Кассандра прикусила губу от изумления. Том нежно провёл мокрым кончиком пальца вверх и обвёл наполовину скрытый интимный бутон, рождая в ней невероятные ощущения, но не дотрагиваясь до того местечка, где ей бы этого хотелось сильнее всего.

Глаза Кассандры закрылись. Выбившийся золотой локон упал ей на щёку, трепеща от каждого восхитительного взволнованного вздоха. Том не спеша подводил её к пику блаженства, без устали, массируя нежную расщелину сверху донизу. Он сосредоточился на реакции Кассандры, получая неимоверное удовольствие от того, как она вздыхала, извивалась и прижималась к нему. Наклонившись, Том взял в рот вершинку груди и слегка её прикусил. Кассандра начала двигать бёдрами, приподнимая их навстречу его ласкам. Очень осторожно он прижал кончик среднего пальца к входу в её тело. Девственные мышцы напряглись, препятствуя дальнейшему проникновению, но он терпеливо ждал, пока не почувствовал, что она готова уступить. Сначала его палец проник в шелковистый канал на треть. Затем глубже... на половину... ещё глубже. Её плоть начала поддаваться, нежно сжимая, словно приветствуя вторжение.

Том переключил внимание на другую грудь, целуя и слегка прикусывая набухший сосок. Тем временем он исследовал интимные глубины её тела, слегка щекоча и находя места, которые заставляли Кассандру корчиться от удовольствия. Тяжело дыша, она прижалась губами к его шее и начала лихорадочно целовать.

Постепенно он вынул горячий, пропитанный интимным эликсиром палец, и переключился на крошечную жемчужину, медленно поглаживая её круговыми движениями. Через несколько секунд Кассандра уже задыхалась и извивалась, приближаясь к разрядке. Том накрыл её рот поцелуем, заглушая стоны, вкушая сладострастные звуки, впиваясь в губы, словно в соты с мёдом.

Вдруг сквозь туман похоти прорвался резкий звук, решительный стук в дверь, а затем ручка двери начала поворачиваться.

Кассандра испуганно пискнула и застыла в его объятиях. Свирепо рыкнув, Том накрыл её своим телом, скрывая от посторонних глаз её обнажённую грудь.

– Не... открывайте ... дверь, – рявкнул Том на незваного гостя. 

Глава 17

Дверь едва приоткрылась, и послышался голос Девона:

– Мы все сидим без дела в гостиной. У вас двоих было достаточно времени для разговоров.

Несмотря на паническое состояние Кассандры, Том не убирал руки, продолжая ласкать и дразнить, пока её тело сотрясали судороги. Она уже достигла разрядки, и будь он проклят, если позволит испортить момент.

– Трени, – проговорил он с убийственным спокойствием, – у меня и так мало друзей. Мне бы очень не хотелось тебя убивать. Но если ты не оставишь нас в покое...

– Леди Бервик убьёт меня, если я не вернусь в гостиную вместе с Кассандрой, – донёсся приглушённый голос Девона. – Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл рискнуть и пренебречь твоей угрозой. Кроме того, имей в виду, что независимо от того, к какому решению вы придёте, ничего не произойдёт, если я не дам своего согласия. Что чертовски маловероятно, учитывая то, что я знаю о тебе после десяти лет знакомства.

Свойственное Тому красноречие покинуло его, он не мог сформулировать вразумительный ответ, пока под ним Кассандру сотрясала дрожь. Она дёрнулась и выгнулась дугой, уткнувшись лицом в его пиджак, чтобы не проронить ни звука. Он скользнул пальцем в интимный вход в её тело, наслаждаясь сокращением потаённых мышц. Его бросило в жар при мысли о том, что, когда их тела соединятся, он почувствует, как её плоть сжимается вокруг него...

– Мы ещё ничего не решили, – резко сообщил он Девону. – Твоего согласия я могу попросить позже, но сейчас мне необходимо твоё отсутствие.

– А чего хочет Кассандра? – спросил Девон.

Том уже собирался ответить за неё, но Кассандра вскинула лицо вверх, прикусила губу, сильно вздрогнув, и заговорила на удивление спокойным голосом:

– Кузен Девон, не мог бы ты дать нам ещё пять минут?

Последовало короткое молчание.

– Хорошо, – согласился Девон. Дверь плотно закрылась.

Кассандра уткнулась лицом в грудь Тома, судорожно хватая ртом воздух. Его опытные пальцы успокаивали её разгорячённую плоть, пока по ней пробегал лёгкий трепет, большой палец описывал круги вокруг крошечного бутона, а средний ласкал потаённые глубины. В конце концов, он нежно погладил шелковистые интимные локоны и убрал руку.

– Прости, лютик, – пробормотал он, прижимая к себе её изнурённое и дрожащее тело. – Ты заслуживаешь уединения, внимания и времени. А не домогательств в библиотеке за чаем.

Кассандра удивила его, неуверенно рассмеявшись.

– Я же сама попросила, – напомнила она. К его удовольствию, она выглядела спокойной и будто сияла изнутри, с её лица исчезли любые признаки напряжения. Кассандра сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – О боже, – еле слышно произнесла она.

Том не удержался и снова её поцеловал.

– Ты самое милое создание, которое мне доводилось держать в объятиях, – прошептал он. – Я хочу стать тем единственным, кто будет дарить тебе удовольствие. К кому ты станешь тянуться по ночам. – Он потёрся ртом о её бархатные губки и слегка их прикусил. – Хочу заполнить пустоту внутри тебя... исполнить твои желания. Моя прекрасная Кассандра... скажи, что я должен сделать, чтобы на тебе жениться. Я выполню все твои условия. Никогда в жизни я никому такого не говорил. Я... – Он замолчал, мучительно сознавая неуместность своих слов. Ведь они не могли передать всей силы его желания, всего того, на что он был готов пойти.

Кассандра очень медленно села, словно двигаясь под водой. Он с сожалением наблюдал, как она подтянула лиф платья, скрыв от его глаз красивую грудь. На её чуть отвёрнутом в сторону лице застыло отстранённое выражение, как будто она глубоко задумалась.

– Кузен Девон сказал, что вести с тобой переговоры подобно кошмару, – заметила она после долгой паузы. – Он удивлялся, что тогда они не закончились убийством.

С внезапно зародившейся надеждой Том вдруг понял, что она хочет услышать подтверждение ранее данных им обещаний.

– В нашем случае всё будет по-другому, – мгновенно ответил он. – Мы проведём честные переговоры.

Её лицо омрачила морщинка, залегшая между бровями.

– Ты же не попытаешься ввести меня в заблуждение? В контракте не появятся дополнительные условия, напечатанные мелким шрифтом?

Том узнал это подозрительное выражение, которое появилось у неё на лица, оно очень напоминало то, что было у Баззла, когда он переживал, что Том станет к нему приставать.

– Никакого мелкого шрифта, – тут же ответил он. – Никаких ухищрений. – Боже, женщина! – воскликнул он, когда выражение её лица ничуть не изменилось. – Если я обману собственную жену, мне придётся потом жить с последствиями. Нам нужно научиться доверять друг другу.

– В этом смысл брака, – рассеянно проговорила Кассандра, повторяя его слова, сказанные несколькими минутами ранее. Она пристально посмотрела на него, потом, видимо, пришла к какому-то выводу, потому что её лицо порозовело и просияло. – Тогда хорошо.

Его сердце замерло.

– Что хорошо?

– Я приму твоё предложение в случае успешных переговоров и при условии, что моя семья одобрит наш брак.

Тома захлестнули смешанные чувства ликования и изумления. Несколько мгновений он просто смотрел на неё. Несмотря на его желания, надежды и возможные варианты развития событий, её слова оказались неожиданностью. Он боялся поверить, что она действительно имела в виду то, что сказала. Том хотел записать, выгравировать их на чём-нибудь, чтобы потом ещё раз убедиться в реальности этих слов. Она согласилась. Почему она согласилась?

– Всё дело в обуви? – спросил он.

Кассандра коротко рассмеялась.

– Отчасти, – сказала она. – Но главным образом меня подкупила твоя готовность принять мои условия. И я очень хочу помогать людям. – Она сделала паузу и заговорила серьёзно: – Нам будет нелегко. Наша будущая совместная жизнь напоминает прыжок в неизвестность, а я не приверженец новизны. Я могла бы выбрать в мужья человека гораздо проще тебя и не испытывать страхов. Тебе придётся быть терпеливым со мной, так же, как и мне с тобой.

Том кивнул, перебирая в голове возможные подводные камни. Его планам ничто не должно помешать. Ему просто необходимо заполучить Кассандру.

– Когда ты сказала, что нашу помолвку должна одобрить семья, – спросил он, – надеюсь, ты не имела в виду единогласное решение всех её членов?

– Хотелось бы. Но это вовсе не обязательно.

– Хорошо, – сказал он. – Потому что даже, если мне удастся уговорить Трени, спорить с Уэстом всё равно что сражаться с ветряными мельницами.

Она кинула на него настороженный взгляд.

– Ты прочитал "Дон Кихота"?

– К сожалению, да.

– Тебе не понравилась книга?

Том сардонически на неё посмотрел.

– История о сумасшедшем персонаже средних лет, который учиняет бесчинства на частных владениях? Едва ли. Хотя я согласен с точкой зрения Сервантеса: рыцарство ничем не отличается от безумия.

– Но он совсем не это имел в виду. – Кассандра опечалилась. – Я начинаю подозревать, что ты упустил смысл всех прочитанных тобой романов.

– Большинство из них смысла не имеют. Как та история про французского вора хлеба, который нарушает условия досрочного освобождения...

– Ты имеешь в виду "Отверженных"?

– Да. Виктору Гюго потребовалось четырнадцать сотен страниц, чтобы донести: "Не позволяйте своей дочери выйти замуж за французского студента-юриста радикальных взглядов". О чём и так уже все знают.

Её брови взлетели вверх.

– Значит, вот какой урок ты вынес из романа?

– Нет, конечно, нет, – быстро ответил он, прочитав выражение её лица. – Урок, который я вынес из "Отверженных"... – Том сделал осторожную паузу, прежде чем высказать свою лучшую догадку, – заключается в том, что не стоит прощать своих врагов.

– Даже близко не угадал. – Уголки её губ весело дёрнулись. – Похоже, мне предстоит проделать большую работу.

– Да, – поддержал Том, уцепившись за её замечание. – Возьми надо мной шефство. Повлияй на меня в лучшую сторону. Считай, что это твой гражданский долг.

– Замолчи, – взмолилась Кассандра, прикоснувшись пальцами к его губам, – пока я не передумала.

– Ты не можешь передумать, – сказал Том, понимая, что воспринимает её слова чересчур серьёзно. Но одна лишь возможность отказа пронзала сердце ледяными копьями. – То есть не надо, пожалуйста. Потому что я... – Он не мог отвести от неё взгляда. Её голубые глаза, тёмные, как полночное небо, казалось, смотрели прямо в душу, мягко, но настойчиво выведывая истину. – ...Нуждаюсь в тебе, – тихо закончил Том.

От стыда его лицо начало покалывать, словно от упавших искр. Он не мог поверить в то, что сказал, в то, как слабо прозвучали слова, недостойные мужчины.

Но странное дело... Кассандра, похоже, не стала думать о нём хуже. По правде говоря, теперь она смотрела на него с большей уверенностью, слегка кивая, будто его унизительное признание лишь укрепило сделку.

Уже не в первый раз Том подумал, что не понимает женщин. В отсутствии логики их обвинить было нельзя. Совсем наоборот. Женская логика казалась более возвышенной, чем мужская: слишком сложная и прогрессивная, трудно поддающаяся обыденному пониманию. Лучшая половина человечества придавала таинственное значение деталям, которые мужчина и не заметит, и делала поразительные выводы на основе его сокровенных тайн. Том подозревал, что Кассандра за несколько встреч уже успела узнать о нём больше, чем его друзья за последние лет десять. Сильнее всего тревожило подозрение, что она способна разглядеть в нём то, о чём сам он даже не догадывался.

– Позволь сначала мне поговорить с семьёй, – сказала Кассандра, поправляя его воротник и галстук, приглаживая лацканы пиджака. – Я пошлю за тобой завтра или, возможно, послезавтра, и тогда ты сможешь сам с ними объясниться.

– Я не могу так долго оставаться от тебя вдали, – оскорбился Том. – И будь я проклят, если позволю тебе одной с этим разбираться.

– Ты мне не доверяешь?

– Дело не в этом! Я буду трусом, если брошу тебя одну решать проблемы.

– Том, – сухо сказала она, – твоя любовь к конфронтациям ни для кого не является секретом. Никто не обвинит тебя в трусости. Однако, что бы ты ни сказал, это не убедит Рэвенелов дать согласие на брак, пока они не убедятся, что это именно то, чего я хочу.

– Правда? – спросил Том, не подумав, и тут же мысленно себя отругал. Чёрт побери, теперь он, как собачка, выпрашивал подтверждение её обещаний. Он не мог поверить, что она обладала такой властью над ним. Именно этого Том и боялся с самого начала.

Кассандра, чутко уловив перемену в настроении Тома, без колебаний потянулась к нему. Вцепившись в лацканы пиджака, которые она только что разглаживала, Кассандра притянула Тома к себе и поцеловала, развеивая все тревоги. Он пылко ответил, насколько был способен, а её отклик вызвал в нём новую волну возбуждения. Его плоть напряглась, лёгкие заработали с удвоенной силой. Самообладание, которым он всегда гордился, трещало по швам. Его одолевало слишком много чувств разом, словно кто-то перемешал целую палитру красок. Настоящее безумие.

Когда, наконец, их губы разомкнулись, а прерывистые дыхания смешались, Кассандра посмотрела ему в глаза и твёрдо проговорила:

– Я не изменю своего решения. Если мы хотим научиться доверять друг другу, Том... то самое время начинать. 

Глава 18

– Мы можем лишь дать совет, – сказал Девон Кассандре на следующий день. – Решение, в конечном счете, остаётся за тобой.

– Я тебя умоляю, – раздражённо сказал Уэст, – не говори ей такого.

Девон бросил на младшего брата саркастический взгляд.

– А разве не Кассандре решать?

– Только не в том случае, когда она явно не в состоянии этого сделать. Ты же не позволил бы ей танцевать на краю железнодорожной платформы в нетрезвом состоянии?

– Я не пью, – запротестовала Кассандра – и уж тем более не настолько глупа, чтобы танцевать на краю железнодорожной платформы.

– Я говорил не в буквальном смысле, – возразил Уэст.

– И всё равно ты искажаешь ситуацию. Намекаешь на то, что я не знаю, что делаю, когда на самом деле разбираюсь в обстоятельствах лучше тебя.

– Я не могу с тобой согласиться... – начал Уэст, но замолчал, когда Фиби легонько ткнула его локтём под рёбра.

Девон, Кэтлин, Уэст, Фиби и Кассандра, вышли на прогулку по Гайд-парку, почувствовав острую необходимость вырваться из стен Рэвенел-Хауса. После бурного обсуждения столь щекотливой темы атмосфера в библиотеке накалилась, как кипящий чайник.

Получив накануне телеграмму от Девона, Уэст и Фиби прибыли в Лондон первым же поездом из Эссекса. Никого не удивило, что Уэст пребывал в ярости, страстно желая отомстить Рипону и его сыну за то, что они посмели оклеветать члена семьи Рэвенел.

Остальные должны были приехать к ужину, но пока Кассандре хватало и Уэста с Девоном, которые оба были категорически против того, чтобы она выходила замуж за Тома Северина. Кэтлин, по крайней мере, рассматривала такую возможность, а Фиби придерживалась политики строгого нейтралитета.

– Что сказали остальные? – задал вопрос Уэст голосом генерала, оценивающего численность войск. – Надеюсь, никто больше не поддержит эту идиотскую затею.

– Мистер Уинтерборн и лорд Сент-Винсент воздержались от высказывания своего мнения, – ответила Кассандра. – Хелен сказала, что хочет того же, что и я. Пандоре нравится мистер Северин, и она считает, что это великолепная идея...

– Кто бы сомневался, – пробормотал Уэст.

– А леди Бервик сказала, что затея ужасная, и она отказывается принимать в ней участие.

Уэст помрачнел.

– Первый раз в жизни я согласен со старой каргой.

Рэвенелы бродили по обширному природному ландшафту Гайд-парка. Весной и летом парк был полон экипажей, всадников и пешеходов, но в холодную зиму посетители практически отсутствовали. Цветочные клумбы опустели, с деревьев облетела листва, а вытоптанный газон, по которому теперь никто не ходил, дожидался тёплой поры, чтобы вновь возродиться к жизни. Стайка грачей о чём-то шумно судачила в кронах рощицы древних дубов, настолько точно отражая настроения членов семьи, что Кассандра невольно развеселилась.

– Давайте на минуту оставим Тома Северина в покое, – обратился Уэст к Кассандре. – У нас с Фиби зародился план.

– Он зародился у Уэста, – уточнила Фиби.

– Ты, наверное, помнишь, что у неё есть младший брат по имени Рафаэль, – продолжил Уэст. – Высокий, холостой, с хорошими зубами. Идеальный мужчина.

– Мой брат вовсе не идеален, – возразила Фиби. – И откуда ты знаешь, что он высокий и у него хорошие зубы?

– Очевидно же, что твои родители просто не способны произвести на свет несовершенного человека. Мы познакомим его с Кассандрой, он сразу же захочет на ней жениться, и все будут счастливы.

– А как же Том? – спросила Кассандра.

– Он тоже станет счастливым, как только отыщет другую женщину, чью жизнь испортит.

Она бросила на него укоризненный взгляд.

– Я думала, он тебе нравится.

– Конечно, нравится. Северин занимает одну из верхних строчек в списке безнравственных вещей, которые я обожаю. Его место где-то между уличной едой и непристойными песенками.

Кассандра знала, что у Уэста, как и у Девона с Уинтерборном всегда была привычка по-дружески отпускать саркастические замечания в адрес Тома Северина. Но сейчас она раздражала, как никогда.

– После всего того, что мистер Северин сделал для нашей семьи, – тихо проговорила она, – он заслуживает большего уважения.

Все замолчали, удивлённо глядя на неё. До сего момента Кассандра ни разу не высказывала ему ни слова упрёка.

К чести Уэста, обдумав замечание, он смягчился.

– Ты права, – заговорил он уже другим тоном. – Прошу прощения за мои дурацкие шуточки. Но я знаю вас обоих достаточно хорошо, чтобы уверенно заявить: вы не подходите друг другу.

Кассандра, не моргая, встретила его пристальный взгляд.

– А ты не предполагал, что, возможно, мы с мистером Северином знаем такие стороны друг друга, про которые ты не в курсе.

– Туше. А ты не предполагала, что, возможно, про некоторые его стороны ты даже не догадываешься?

– Туше, – неохотно согласилась Кассандра.

Лицо Уэста смягчилось.

– Кассандра, послушай: проведя с Северином определённое время, ты его полюбишь. Такова твоя натура. Даже зная, что в данных обстоятельствах лучше этого не делать, ты всё равно так поступишь, как я, когда пел в ванной.

Фиби бросила на мужа удивлённый взгляд.

– Когда это было?

– Когда я жил один. Но мне пришлось прекратить после переезда в Приорат Эверсби, Кэтлин сказала мне, что моё пение пугает слуг.

– Ты издавал нечеловеческие звуки, – сказала Кэтлин. – Мы думали, что кто-то проводит обряд экзорцизма.

Открытие позабавило Фиби, она улыбнулась и взяла Уэста под руку.

Он снова переключил внимание на Кассандру.

– Милая, мы просто не вынесем, если ты будешь страдать от безответной любви. Не жди, что Северин изменится. Нельзя кого-то заставить тебя полюбить.

– Я понимаю, – сказала Кассандра. – Но даже если Том не сможет ответить мне взаимностью, у него есть качества, которые компенсируют этот момент.

– Какие качества? – спросил Девон, явно сбитый с толку. – Я всегда думал, что хорошо тебя понимаю, но... ты и Северин... я не вижу в этом союзе никакого смысла.

Пока Кассандра подыскивала слова, чтобы пояснить свою позицию, Фиби заметила с ноткой веселья в голосе:

– Не стоит забывать, что мистер Северин - очень привлекательный мужчина.

Оба брата непонимающе на неё уставились.

– О, да, – согласилась Кэтлин. – И очаровательный в придачу.

Уэст закатил глаза, и устало посмотрел на Девона.

– В нём всегда была изюминка, – заявил он, – которая нравилась женщинам.

– Какая изюминка? – спросил Девон.

– Таинственная, загадочная изюминка. Я всегда хотел, чтобы мне кто-нибудь объяснил, какая именно, тогда бы мы тоже могли притвориться, будто она у нас есть.

Они подошли к массивному плакучему буку, чьи серебристые ветви ниспадали до самой земли и напоминали каркас зонтика. Летом его густая тёмная крона превращала дерево в живую пещеру, некоторые даже называли его “перевернутым". В это время года за ветви цеплялись лишь несколько бледно-коричневых листьев, шелестя и трепеща на ветру.

Кассандра медленно бродила среди свисающих ветвей и тоненьких сучков, пытаясь объяснить свою позицию:

– Я всегда находила Тома очень привлекательным, – сказала она, радуясь морозному декабрьскому воздуху, который холодил её разгорячённые щеки. – Несмотря на его эксцентричность, а, возможно, и благодаря ей. Раньше я не могла представить себя женой такого человека, но вчера он привёл несколько убедительных аргументов. И, когда Том предложил мне составить контракт, я уже точно знала, что хочу выйти за него замуж.

– Что ещё за чёртов контракт? – Одно это слово мгновенно вывело Девона из себя. – Северин не имеет права предлагать составить контракт без присутствия доверенного лица, которое будет защищать твои финансовые интересы...

– Мы обсуждали не такой контракт, – быстро перебила его Кассандра. И пересказала предложение Тома составить вместе соглашение, где они пропишут, что ценят, в чём нуждаются, компромиссы, на которые готовы пойти, и границы, которые не стоит пересекать.

– Но оно не будет иметь юридической силы, – сказал Девон.

– Я думаю, – рискнула предположить Кэтлин, – таким образом, мистер Северин хочет показать, что мысли и чувства Кассандры имеют для него значение.

– Он хочет узнать её мнение, – добавила Фиби, – и принять его во внимание.

– Дьявольский мерзавец, – пробормотал Уэст, хотя уголок его рта дёрнулся в печальной улыбке.

Кассандра остановилась и обхватила рукой в перчатке ветвь бука. Она оглядела членов семьи, и на её лице вспыхнула удивлённая улыбка.

– Он не похож ни на кого из моих знакомых. Его блестящий ум не позволяет ему смотреть на вещи и даже на жену обыденным образом. Том видит во мне большой потенциал, о котором я даже думать не могла. Признаюсь, сама удивляюсь, как мне это по душе.

– А Северин говорил тебе, что испытывает только пять чувств? – язвительно спросил Уэст.

– Говорил. Но в последнее время ему пришлось добавить к их числу ещё несколько, что я нахожу очень обнадеживающим.

Девон подошёл к Кассандре, пристально посмотрев на неё взглядом озабоченного старшего брата. Он наклонился, поцеловать её в щёку и вздохнул.

– Исходя из моего собственного опыта, я могу авторитетно заявить: нет лучшего способа узнать Тома Северина, чем провести с ним переговоры. Если к их концу ты всё ещё будешь с ним разговаривать... я дам согласие на брак. – Заметив краем глаза, что Уэст собирается возразить, он твёрдо добавил: – Даю слово.


– Сэр, лакей в ливрее только что доставил послание.

Барнаби подошёл к столу Тома Северина, держа в руке запечатанный конверт и сгорая от любопытства насчёт его содержимого. Хотя доставка корреспонденции в контору таким способом не являлась чем-то неслыханным, всё-таки Северин имел деловые отношения с людьми из всех слоёв общества, удивление вызывал адрес, написанный женским почерком. Вдобавок ко всему... письмо было слегка надушено. Аромат напомнил Барнаби о полях, усыпанных крошечными белыми цветами, такими нежными и манящими, что он склонил голову и осторожно понюхал конверт, прежде чем передать его Северину.

Северин заворожённо уставился на письмо. Барнаби мог поклясться, что, когда начальник потянулся за конвертом, его рука слегка дрожала. Северин вёл себя очень странно. Всё началось со вчерашней импульсивной покупки "Лондон Кроникл". Он действовал с маниакальной решимостью, игнорировал привычный деловой этикет, терроризируя адвокатов, бухгалтеров и банкиров, чтобы добиться скорейшего завершения сделки. А сегодня утром Северин был невероятно рассеян и раздражён, постоянно смотрел на свои карманные часы, каждые несколько минут вскакивал, подходил к окну и бездумно смотрел вниз на улицу.

А теперь, сидя за письменным столом, Северин сломал восковую печать и, прежде чем развернуть письмо, почему-то заколебался. Он быстро пробежал глазами по написанным строчкам. Затем перечитал их снова, медленно потирая рукой нижнюю челюсть.

После он склонил черноволосую голову, будто его подкосила болезнь... или охватили сильные эмоции, что для Северина по сути являлось одним и тем же... Барнаби испытал сильное искушение поддаться панике. Боже милостивый, что же происходит? Что такого жуткого было написано в послании? Внезапно Барнаби с некоторым удивлением понял, что Северин наклонился и прижался губами к надушенному пергаменту.

– Барнаби, – послышался неровный голос начальника. – Освободи моё расписание до конца недели.

– До конца недели? Начиная с завтрашнего дня?

– Начиная с сегодняшнего. Мне нужно сделать приготовления.

Не в силах молчать, Барнаби нерешительно спросил:

– Что случилось, сэр?

Северин ухмыльнулся, его бледное лицо залил румянец, а глаза горели сине-зелёным огнём. Проявление столь явно сильных эмоций было совершенно несвойственно этому человеку, что заставляло Барнаби нервничать.

– Беспокоиться не о чем. Я буду занят переговорами.

– По поводу "Кроникл"?

Северин отрицательно покачал головой.

– По поводу совершенно другого дела. – У него вырвался короткий удивлённый смешок. – Дела о самом важном слиянии в моей жизни. 

Глава 19

В восемь часов утра Том, облачённый в красивый тёмный костюм и ярко-синий галстук, прибыл в Рэвенел-Хаус. Войдя в столовую и поклонившись, он выглядел настолько довольным происходящим, что даже Уэст невольно улыбнулся.

– Я ожидал, что ты будешь похож на кота, проглотившего канарейку, – сказал Уэст, вставая, чтобы пожать Тому руку, – но ты больше напоминаешь кота, который проглотил другого кота.

По приглашению Кэтлин Том подошёл к буфету, налил себе кофе из серебряного чайника и уселся на свободный стул между Кассандрой и Фиби.

– Доброе утро, – пробормотал он.

Кассандра была не в силах встретиться с ним взглядом. Она чувствовала себя до смешного застенчивой и окрылённой, её терзало смущение при одном воспоминании об их близости... о головокружительных поцелуях... о его порочных ласкающих пальцах…

– Доброе утро, – ответила она и быстро уткнулась в свою чашку. До неё смутно долетали обрывки разговора: обмен любезностями и робкий вопрос Фиби о том, где Том с Кассандрой поселятся после свадьбы.

– О помолвке не будет объявлено официально, – серьёзно ответил Том, – пока Кассандру не устроят результаты наших переговоров.

– Но если предположить, что вы всё-таки придёте к соглашению?.. – настаивала Фиби.

– В данный момент, – сказал Том, глядя на Кассандру, – я живу на Гайд-парк-сквер. Мы могли бы поселиться там, если тебя это устроит. Но можем переехать и в другой дом, если пожелаешь.

Кассандра растерянно заморгала.

– У тебя несколько домов?

– Четыре, – равнодушно ответил Том. Увидев выражение её лица, он, видимо, понял, что она находит это странным, и продолжил уже более осторожно: – Ещё я владею земельными участками под строительство в Кенсингтоне и Хаммерсмите, а недавно приобрёл поместье в Эдмонтоне. Но жить так далеко от моей конторы было бы непрактично. Поэтому я подумал, что... возможно, превращу его в город.

– Вы собираетесь основать город? – непонимающе переспросила Кэтлин.

– Ради всего святого, – сказал Уэст, – только не называй его в свою честь.

Кассандру охватило смутное беспокойство.

– А почему у тебя столько домов? – спросила она Тома.

– Иногда я инвестирую в покупку необременённой недвижимости, когда она появляется на рынке.

– Значит, железная дорога - не единственный твой источник дохода, – уточнила Кассандра, пытаясь разобраться. – Ещё ты занимаешься недвижимостью?

– Да, и периодически строительством домов под продажу или сдачу в аренду.

– Так сколько всего у тебя деловых предприятий? – спросила она.

Заметив обращённые на него заинтересованные взгляды, Том неловко спросил:

– Разве мы не должны воздерживаться от обсуждения подобных вопросов за завтраком?

– Ты никогда не следуешь правилам, – напомнила ему Кассандра.

Ему явно не хотелось отвечать, но, будучи верным самому себе, он честно сказал:

– Я создал промышленный конгломерат, объединив несколько компаний с "Айронстоун". В его состав входят предприятия, занимающиеся грузовыми перевозками, сталелитейным и бетонным производством, заводы по изготовлению гидронасосов, дноуглубительной и экскаваторной техники, инженерно-конструкторская фирма и несколько других. Когда я строю новую железнодорожную линию, мне не нужно нанимать внешних подрядчиков, я задействую своих собственных. Ещё я владею компаниями, обеспечивающими техническое обслуживание, связь и производящими сигнальное оборудование... – Он замолчал, увидев, что её лицо лишилось всех красок. – В чём дело?

– Я только что поняла, – ответила Кассандра сдавленным голосом, – что ты владеешь не железной дорогой, а целой империей.

– Я бы не называл это империей, – сказал Том, слегка нахмурившись.

– Название не имеет значения... ты, должно быть, богат почти, как мистер Уинтерборн.

Том очень сосредоточенно принялся намазывать тост маслом.

Его молчание было красноречивей слов, Кассандра с опаской спросила:

– Ты богаче мистера Уинтерборна?

– Смотря как посмотреть, – уклончиво ответил Том, потянувшись за баночкой джема.

Желудок Кассандры неприятно сжался.

– Боже, насколько богаче?

– Зачем меня сравнивать с Уинтерборном? – парировал Том. – Он преуспевает в своём деле, я - в своём. Давайте на этом остановимся.

В разговор вступил Девон, обратившись к Кассандре:

– Их нельзя сравнивать. Хотя Уинтерборн является лидером в сфере торговли, Северин влияет на всё: транспорт, торговлю, производство, связь и городское развитие. Он меняет не только способ ведения бизнеса, но и то, как и где живут люди. – Девон задумчиво посмотрел на Тома и продолжил: – Полагаю, что состояние Северина в два раза больше, чем у Уинтерборна и вскоре увеличится примерно вдвое.

Том бросил на него косой взгляд, но возражать не стал.

– Понятно, – с тоской отозвалась Кассандра, вспоминая свою тихую, уютную жизнь в деревне, где бегали собаки, цвели сады, а она неспешно прогуливалась днём.

– Тебя не потревожат мои дела, – заверил её Том, нахмурив брови. – Наша семейная жизнь не будет иметь к ним никакого отношения.

– Вопрос заключается в том, – тихо проговорил Девон, – сколько времени ты станешь уделять семейной жизни? Ты один выполняешь работу за десятерых, дальше - больше.

– Позвольте мне об этом беспокоиться.

– Боюсь, что беспокоиться придётся твоей жене, – вставил Уэст, не скрывая озабоченности.

Глаза Тома сузились.

– Чего бы ни пожелала моя жена, – сказал он с холодным высокомерием, – она это получит. Я могу составлять расписание, как мне заблагорассудится. То сколько я работаю, куда хожу и как долго там остаюсь, зависит исключительно от меня. Я сам себе хозяин. В этом весь смысл быть мной.

В обычной ситуации Девон или Уэст отшутились бы в ответ, но сейчас они оба молчали. Выражение лица Тома подсказывало, что он находится на грани. Впервые Кассандра получила представление о том, каким его видели другие люди: человеком, которого следует уважать и даже бояться, обладателем огромной власти и авторитета, который не испытывает по этому поводу ни малейшего дискомфорта. Эта сторона его характера редко открывалась Рэвенелам, если вообще такое случалось. Том всегда снисходительно относился к поддразниваниям друзей... но он вполне мог этого не делать.

В действительности Тому Северину ничего и не требовалось терпеть.

"На него будет крайне сложно повлиять", – с опаской подумала Кассандра. С тем же успехом можно пытаться обуздать бурю. Но он заставил себя признаться, что нуждается в Кассандре, и ему это далось невероятно тяжело. Хотя сам по себе поступок ничего не гарантировал... но для начала, совсем не плохо.


После завтрака Кэтлин вместе с Кассандрой и Томом отправилась в библиотеку, где на длинном столе были расставлены: кувшин с водой, стаканы, аккуратная стопка пергамента, перья и чернильница.

– Позовите слуг, если вам что-нибудь понадобится, – сказала Кэтлин. – Я оставлю дверь приоткрытой, и подозреваю, что к вам может кто-нибудь время от времени заглядывать. Но это буду не я.

– Спасибо, – ответила Кассандра, ласково улыбаясь вслед женщине, которая всегда относилась к ней с любовью и пониманием.

Когда они остались одни, она повернулась к Тому. Не успела Кассандра вымолвить и слова, он обнял её, притянул к себе и поцеловал. Она беспомощно ответила, обвив его шею руками и крепко прижавшись к его литому телу. Он издал голодный звук и, чуть повернув голову, углубил поцелуй.

Слишком скоро Том оторвался от её губ. Он задумчиво сжал рот, а его глаза горели, как два уголька.

– Ты не будешь обделена вниманием мужа, – резко сказал Том. – Совсем наоборот. Возможно, ты получишь его гораздо больше, чем тебе хочется.

– Моя семья... – начала она извиняющимся тоном.

– Да. Я знаю, почему они так переживают. – Он медленно водил рукой вдоль её позвоночника. – Моя работа очень важна для меня, – сказал Том. – Мне необходимо, чтобы мне бросали вызов, иначе я сойду с ума от скуки. Но я не зациклен на этом. Как только я достиг всего, чего хотел, стало больше нечего доказывать. Пропала новизна. В течение многих лет меня ничего не захватывало и не удовлетворяло. Но с тобой всё по-другому. Моё единственное желание - быть с тобой рядом.

– Даже если так, – сказала Кассандра, – твоего внимания всегда будут добиваться множество человек.

Он отпрянул и посмотрел на неё.

– К твоим нуждам я прислушаюсь в первую очередь. Без исключений.

Она слабо улыбнулась.

– Возможно, нам следует включить этот пункт в контракт.

Приняв замечание всерьёз, он достал из внутреннего кармана карандаш. Том склонился над столом, написал что-то на лежащем перед ними листе пергамента и поставил жирную точку.

Когда он снова повернулся к ней, Кассандра встала на цыпочки и поцеловала его. Он молниеносно откликнулся, накрыв её губы своими, и принялся пылко вкушать награду. У Кассандры закружилась голова. Почувствовав вторжение его языка, она с радостью сдалась. Том смаковал поцелуй, проявляя невиданный до этого момента напор. У неё подкашивались колени и плавились кости. Она прильнула к нему и мгновенно оказалась в его крепких объятиях. В интимных частях тела начали пробуждаться к жизни первые ростки страсти, отзываясь в самых потаённых местах. Когда он оторвался от её губ, Кассандра едва подавила всхлип.

– Нам лучше приступить к переговорам, – хрипло проговорил Том. – Начнём с того, сколько времени ты хочешь проводить в моей компании.

– Каждую минуту, – сказала Кассандра и снова потянулась к его губам.

Том усмехнулся.

– Я тоже. Я... о, ты такая сладкая... нет... Боже. Пора остановиться. В самом деле. – Он прижался губами к её волосам, чтобы избежать поцелуев. – Ты на грани того, чтобы лишиться девственности в библиотеке.

– Разве этого уже не произошло? – спросила она и почувствовала, что он улыбается.

– Нет, – прошептал он, – ты всё ещё девственница. Хотя более опытная, чем два дня назад. – Том приблизил рот к её уху. – Тебе понравилось?

Она кивнула. Лицо полыхало огнём, казалось, будто щёки пульсируют.

– Мне хотелось большего.

– Я бы с удовольствием исполнил твоё желание. Как можно скорее. – С тяжёлым вздохом Том выпустил её из объятий. Он усадил Кассандру за стол, но вместо того, чтобы занять место напротив, расположился рядом. Взяв механический карандаш в металлической оправе, он большим пальцем нажал на верхнюю часть, которая щёлкнула, а из нижней - показался графитовый грифель. – Я буду набрасывать пункты соглашения по ходу переговоров, если ты напишешь окончательный вариант чернилами.

Кассандра наблюдала, как он сделал несколько пометок на странице мелким, аккуратным почерком.

– Какая интересная манера письма.

– Это - черновой шрифт, – сказал он. – Ему учат инженеров и чертёжников, чтобы было легче читать технические планы и спецификации.

– А кто послал тебя учиться на инженерные курсы?

– Мой работодатель в железнодорожной компании, мистер Чэмберс Пакстон.

– Как мило с его стороны.

– Едва ли его мотивы можно назвать бескорыстными, – сухо заметил Том. – Я применял свои инженерные навыки для проектирования и создания двигателей для его компании. Но он был хорошим человеком. – После долгой паузы его взгляд стал отстранённым. – Он изменил всю мою жизнь.

– Когда ты с ним познакомился?

– Пока работал продавцом в поездах, мне тогда исполнилось двенадцать. Каждую неделю мистер Пакстон ездил на экспрессе, который отправлялся из Лондона в Манчестер в восемь часов двадцать пять минут утра. Он нанял меня на работу и взял жить к себе. В его семье было пять дочерей и ни одного сына.

Кассандра внимательно слушала, чувствуя, что за сухими словами таилось множество значимых деталей.

– И долго ты прожил в его семье?

– Семь лет.

– Мистер Пакстон, должно быть, заменил тебе отца.

Том кивнул, изучая механизм металлического карандаша. Раздался щелчок. Часть грифеля исчезла.

– Ты пригласишь его на свадьбу? – спросила Кассандра.

Том одарил её непроницаемым взглядом.

– Он умер два года назад. Как я слышал, из-за болезни почек.

– Ты слышал... – растерянно повторила Кассандра.

Последовало ещё пара щелчков.

– Мы потеряли связь, – небрежно сказал Том. – Я исчерпал гостеприимство семьи Пакстонов.

– Расскажи, что случилось, – мягко попросила она.

– Не сейчас, как-нибудь в другой раз.

Его вежливая манера общения дала понять Кассандре, что он отстраняется от неё. Отталкивает. Пока Том аккуратно поправлял стопку писчей бумаги, он выглядел таким одиноким, что она инстинктивно положила руку ему на плечо.

Том заметно напрягся от неожиданного прикосновения. Кассандра начала убирать руку, но он быстро поймал её, прижал пальцы к губам и поцеловал их.

Она понимала, что он, стараясь изо всех сил, пытается поделиться с ней своим прошлым и раскрыть подробности своей частной жизни... но на это потребуется время. Том не привык демонстрировать свою уязвимость, вне зависимости от причин.

Не так давно Кассандра смотрела комедию в театре Друри-Лейн, в которой один персонаж снабдил дверь своего дома нелепым набором замков, защёлок и засовов. Каждый раз, когда на сцене появлялось новое действующее лицо, горемыке приходилось кропотливо подбирать ключи и старательно отпирать все затворы. Возникающие трудности приводили публику в безумный восторг.

Что, если сердце Тома вовсе не сковано льдом? Что, если оно просто находится под замком... он охраняет его так рьяно, что золотая клетка превратилась в тюрьму?

Если так, то для его вызволения потребуется время и терпение. И любовь.

Да. Она не станет противиться чувствам... но не превратится в мученицу, а будет смотреть в будущее с оптимизмом. 

Глава 20

Переговоры.

Десять часов утра. 


– Что ж, я думала будет хуже, – констатировала Кассандра, поправляя накопившуюся стопку страниц, исписанных заголовками, разделами и подразделами. – Я начинаю думать, что за столом переговоров ты был не так уж и невыносим, как уверял кузен Девон.

– Нет, он прав, – печально ответил Том. – Если бы я мог вернуться в прошлое, то действовал бы совсем по-другому.

– Правда? Почему?

Том посмотрел на лежащую перед ним страницу, рассеянно царапая что-то на полях карандашом. Кассандра уже замечала за ним привычку рисовать различные каракули в виде шестерёнок, колёс, стрелок, железнодорожных путей, крошечных схем непонятных механических объектов, пока он о чём-то размышлял.

– Меня всегда подстёгивала конкуренция, – признался он. – Я всегда был слишком сосредоточен на победе и не заботился об ущербе, который могу неосознанно причинить. Мне и в голову не приходило, что пока я рассматривал переговоры как игру, Трени сражался за благополучие своих арендаторов.

– Ничего страшного не произошло, – прозаично ответила Кассандра. – Тебе не удалось получить права на добычу полезных ископаемых.

– Не из-за отсутствия попыток. – Он соединил две изогнутые параллельные линии маленькими поперечными штрихами, превратив их в железнодорожные рельсы. – Я благодарен Трени за то, что он решил не держать на меня зла. Он дал мне понять, что есть более важные вещи, чем победа, и этот урок мне было необходимо усвоить.

Подперев одной рукой подбородок, другой Кассандра коснулась маленького рисунка на полях.

– Зачем ты это делаешь? – спросила она.

Том проследил за её взглядом. Его по-мальчишески смущённая улыбка была совершенно ему не свойственна. Кассандра испытала прилив восторга.

– Извини. Помогает думать.

– Не надо извиняться. Мне нравятся твои небольшие причуды.

– Тебе понравятся далеко не все, – предупредил он. – Поверь на слово.


Одиннадцать часов утра. 


– Не выношу бесполезный хлам, – сказал Том. – К нему относятся длинные пыльные занавески, фарфоровые статуэтки и салфетки с дырочками...

– Ажурные?

– Да, они самые. И вещи, отделанные бахромой. Ненавижу бахрому.

Кассандра моргнула, увидев, как он вносит новый пункт: "7Д: никаких ажурных салфеток и бахромы".

– Подожди, – возразила она. – Совсем никакой бахромы? Даже на абажурах? Или подушках?

– В особенности на подушках.

Кассандра опустила скрещенные руки на стол и бросила на Тома слегка раздражённый взгляд.

– У тебя был какой-то неприятный опыт с бахромой? Почему ты её ненавидишь?

– Она выглядит уродливо и шевелится, как ножки гусеницы.

Кассандра нахмурила брови.

– Я оставляю за собой право носить шляпки и одежду, отделанные бахромой. Так уж вышло, что в этом году она вошла в моду.

– Можем исключить из этого списка ночные рубашки и халаты? Я бы предпочёл к ней не прикасаться. – Увидев недоумение и досаду, написанные у неё лице, Том несколько смущённо опустил глаза на листок бумаги. – От некоторых причуд невозможно избавиться.


За полчаса до полудня.


– Но ведь собак все любят, – возразила Кассандра.

– Я не питаю неприязни к собакам. Просто не хочу, чтобы они жили в моём доме.

– В нашем доме. – Она опёрлась локтями о стол и помассировала виски. – У меня всегда были собаки. Мы с Пандорой не пережили бы наше детство без Наполеона и Жозефины. Если ты тревожишься из-за чистоты, я прослежу, чтобы собаку часто купали, а любой беспорядок тотчас же убирали.

Лицо Тома скривилось.

– Я предпочитаю, чтобы порядок в принципе не нарушался. Кроме того, у тебя будет масса важных дел, на домашнее животное попросту не хватит времени.

– Мне нужна собака.

Том вертел карандаш между указательным и средним пальцами, ударяя им по столу.

– Давай посмотрим на ситуацию логически, собака тебе, по сути, не нужна. Ты же не пастух и не крысолов. От домашних собак нет никакого толка.

– Они приносят вещи, – заметила Кассандра.

– У тебя будет целый штат слуг, которые принесут всё, что ты захочешь.

– Собака будет составлять мне компанию на прогулках и сидеть на коленях, пока я буду её гладить.

– Для этого у тебя есть я.

Кассандра указала на контракт.

– Собака, – настойчиво заявила она. – Боюсь, пункт не подлежит обсуждению.

Том взял в руку карандаш. Раздались очередные щелчки.

– Может лучше рыбки? – предложил он. – Они успокаивают. И не портят ковры.

– Рыбок нельзя погладить.

Наступило долгое молчание. Том нахмурился, увидев решимость на её лице.

– Это большая уступка с моей стороны, Кассандра. Если я соглашусь, то взамен захочу получить что-нибудь сопоставимое по важности.

– Я уступила бахрому, – запротестовала она.

– Собака будет твоим компаньоном, а не моим. Я не хочу, чтобы она меня беспокоила.

– Ты даже не заметишь её присутствия.

Том недоверчиво фыркнул и выдвинул грифель на нужную длину. Он коснулся карандашом бумаги и замер.

– Чёрт побери, – тихо выругался Том.

Кассандра сделала вид, что не услышала.

– Жене полагается не больше одной собаки-компаньона, – мрачно сказал Том, записывая. – А: не более двенадцати дюймов в холке, из списка приемлемых пород, который будет утверждён позднее. Б: собака-компаньон должна спать по ночам в специально отведённых местах, и, – его голос посуровел, – В: ни при каких обстоятельствах собаке не позволяется залезать на кровати или мягкую мебель.

– А на оттоманки?

Кончик грифеля, щёлкнув, надломился и с резким звуком отлетел в сторону.

Кассандра истолковала это как "нет".


Двенадцать часов дня. 


– Тебе придётся рано вставать, если захочешь позавтракать со мной вместе, – сказал Том. – Большинство таких женщин, как ты, полночи проводят на балах и званых вечерах и не встают раньше полудня.

– Таких, как я? – переспросила Кассандра, приподняв брови.

– Я приезжаю в контору не позже половины девятого. Рабочий Лондон живёт по другому времени в отличие от аристократического.

– Я проснусь тогда, когда потребуется, – сказала Кассандра.

– Возможно, ты сочтёшь, что это того не стоит.

– Почему? Ты по утрам не в настроении?

– Нет, но я быстро собираюсь. И не люблю медлить за завтраком.

– Должно быть, ты просто делаешь это неправильно. Медлить - чудесно. Я постоянно медлю. – Она потянулась, выгнув ноющую спину, отчего её груди приподнялись.

Том уставился на неё как зачарованный.

– Я мог бы задержаться дома, просто чтобы посмотреть, как ты медлишь.


Час дня.


– Что со спальнями?

Желудок Кассандры сделал кульбит, а лицо начало гореть.

– Возможно, нам стоит иметь отдельные покои, а ты будешь ко мне наведываться?

– Непременно. – Том принялся теребить карандаш. – Мне бы хотелось наведываться к тебе как можно чаще.

Она кинула взгляд на пустой дверной проём, прежде чем спросить:

– Насколько часто?

Том отложил карандаш и забарабанил пальцами по столу.

– В прошлом я долгое время обходился без... чёрт побери, как бы повежливее выразиться?

– Не думаю, что существует вежливый способ.

– Во время, так скажем, засушливой поры, я концентрировал всю энергию на работе. Но когда появлялся вариант... то есть... когда я находил подходящую женщину... то, как правило... – Том сделал паузу, мысленно подбирая слова, – вёл себя требовательно. Понимаешь?

– Нет.

Ответ вызвал у Тома кривую усмешку. Он на мгновение опустил голову, затем искоса посмотрел на Кассандру. В его зелёных глазах отразился свет от камина, и они по-кошачьи сверкнули.

– Я хочу сказать, что думаю, первое время буду посещать тебя каждую ночь.

Кассандра кивнула, густо покраснев.

– В конце концов, это законное право мужа.

– Нет, – тут же возразил он. – Как я уже говорил, твоё тело принадлежит только тебе. Ты не обязана спать со мной, если не хочешь. Так будет всегда. Поэтому я согласился на отдельные спальни. Но я бы хотел тебя попросить... – Том замешкался.

– О чём?

На его лице промелькнула череда эмоций: самоирония, досада, неуверенность.

– Всякий раз, когда ты будешь злиться или обижаться на меня... не используй молчание в качестве оружия. Я не смогу этого вынести. Выбирай любое другое наказание.

– Я бы так никогда не поступила, – серьёзно сказала Кассандра.

– Я так и не думаю. Но хотел бы внести этот пункт в контракт, если не возражаешь.

Кассандра внимательно на него посмотрела. Она только что стала свидетельницей проявления слабости с его стороны... что-то новенькое. Ей это очень понравилось.

Она молча протянула руку, и Том отдал ей карандаш. "Жена никогда не выкажет к мужу безразличия, молча пожав плечом", - написала Кассандра и импульсивно нарисовала рядом маленькую картинку.

Опустив густые ресницы, Том посмотрел на страницу.

– Что это? – спросил он.

– Моё плечо. Вот ключица, вот шея.

– Я решил, что это птица врезалась в здание. – Он улыбнулся, когда она демонстративно нахмурилась, и забрал механический карандаш. – Твоё плечо вовсе не такое угловатое, – сказал он, рисуя плавную линию. – Мышцы на вершине придают ему красивый изгиб... вот. А ключица - длинная и прямая... этот край немного приподнят вверх... как у крыла бабочки.

Рисунок восхитил Кассандру. Пара выразительных росчерков карандаша запечатлела точное подобие её плеча и линию шеи, ведущую к подбородку.

– Помимо всего прочего ты ещё и художник? – спросила она.

– Нет. – Его смеющиеся глаза встретились с её глазами. – После того вечера в зимнем саду, я каждую ночь грезил о тебе в том голубом платье.

Тронутая его словами Кассандра потянулась к Тому и поцеловала.

Карандаш упал, покатился по столу и приземлился на ковёр.

Время остановило свой бег, череда минут прервалась, а весь мир оказался позабыт. Том усадил Кассандру к себе на колени, она обхватила руками его шею, жалея, что не может обвиться вокруг него всем телом. Он передал инициативу полностью в её руки и откинулся назад, Кассандра же с восторгом принялась экспериментировать с поцелуями: она потёрлась губами о его губы, а затем крепко прижалась к ним и начала медленно их терзать. Ей нравилось шелковистое ощущение его влажного тёплого рта, то, как напрягалось его тело под ней, тихие звуки удовольствия, которые он не мог сдержать. Том так крепко вцепился в подлокотники кресла, что было удивительно, как дерево не треснуло.

– Кассандра, – пробормотал он, тяжело дыша. – Я... больше не могу.

Она прижалась лбом к его лбу и запустила пальцы в его густые чёрные волосы.

– Всего лишь ещё один поцелуй?

Лицо Тома раскраснелось, а зрачки расширились.

– Нет, достаточно.

– Кхэм. – Кто-то прочистил горло в дверях, заставив их обоих вздрогнуть. На пороге стоял Уэст, опёршись плечом о дверной косяк. На его лице не было неодобрения, только удивление и ирония. – Я пришёл спросить, как идут переговоры.

Том издал дикий стон и уткнулся лицом в шею Кассандры.

Кассандра покраснела от смущения, но кинула на Уэста озорной взгляд.

– Мы делаем успехи, – сообщила она ему.

Уэст слегка приподнял брови.

– Хоть я, кажется, и застал вас обоих в компрометирующей ситуации, мой моральный пьедестал, увы, слишком низок, чтобы дать ясное представление о происходящем. Поэтому я избавлю вас от ханжеских нравоучений.

– Спасибо, – глухо поблагодарил Том, устраивая Кассандру поудобнее у себя на коленях.

– Мы с Фиби через час уезжаем в Эссекс, – продолжил Уэст. – Прощаюсь с вами от её имени и от своего. И Том... – он подождал, пока Том не повернулся к нему и не бросил вопросительный взгляд, полный злобы. – Прошу прощения, – просто сказал Уэст. – Мне кажется, я вёл себя лицемерно: моё прошлое гораздо более тёмное, чем твоё. Видит бог, ты никогда себя публично не позорил, тогда как я делал это регулярно. Ты хороший друг, и пришёл к нам с благородными намерениями. Будь я проклят, если имею право судить о том, каким ты станешь мужем. Если Кассандра решит, что её всё устраивает, я поддержу вас обоих.

– Спасибо, – повторил Том, но на этот раз вполне искренне.

– И ещё, – продолжил Уэст. – Рэнсом только что прислал сообщение, что лорд Ламберт нашёлся в Нортумберленде и его задержали.

Кассандра почувствовала, как Том снова напрягся. Он выпрямился и пристально посмотрел на Уэста.

– Он всё ещё там?

– Не думаю. Рэнсом отправился с ним поговорить. В свойственной ему загадочной манере он сообщает, что Ламберт больше не находится в стране.

– Что, чёрт побери, это значит? – резко спросил Том.

– Кто знает? Это же Рэнсом. Возможно, Ламберт сбежал во Францию, или его похитили, или... даже боюсь строить догадки. Я постараюсь вытянуть из Рэнсома побольше информации, но это всё равно что вырывать зубы у крокодила. Но общий смысл заключается в том, что Ламберт ещё долгое время никого не потревожит. – Уэст оттолкнулся от дверного косяка. – Оставлю вас двоих наедине, продолжайте вести переговоры. Если их можно так назвать.


Три часа дня. 


– Но тебе придётся проводить время с детьми, – настоятельно заявила Кассандра. – Им необходимо твоё влияние.

– Вряд ли им понадобится моё влияние, если только ты не хочешь вырастить стайку беспринципных дьяволят.

Она взяла карандаш и начала писать новый подраздел.

– По крайней мере, каждый вечер после ужина тебе придётся проводить время с семьёй в гостиной, по воскресеньям принимать участие в совместных выходах, и не стоит забывать про дни рождения и праздники...

– Я не возражаю против того, чтобы проводить время с детьми постарше, которым можно пригрозить шотландской школой-интернатом, – сказал Том. – Меня беспокоят те, что помладше, они вечно плачут, орут и постоянно находятся на волоске от катастрофы. Малыши одновременно нервируют и утомляют.

– Когда у тебя появятся свои дети, ты будешь воспринимать всё это по-другому.

– Да, я слышал подобное мнение. – С угрюмым видом Том откинулся на спинку стула. – Я соглашусь со всем, что ты сочтёшь необходимым, но не рассчитывай на меня, когда дело коснётся наказаний. Я не собираюсь колотить или бить детей розгами, даже если это для их же собственного блага.

– Я бы никогда не попросила о таком, – тут же ответила Кассандра. – Существует множество других способов воспитания.

– Превосходно. Жизнь и так никого не щадит, моим детям не нужно, чтобы ещё и я причинял им боль.

Она улыбнулась.

– Я думаю, ты станешь прекрасным отцом.

Его рот скривился.

– С нетерпением я жду только процесса их зачатия.


Четыре часа дня. 


– Зачем нам, чёрт возьми, включать в контракт Баззла?

– Я беспокоюсь о нём с того самого дня, как встретила в клинике, – сказала Кассандра. – Хочу его найти и забрать из тех опасных условий, в которых он живёт.

– Тебе не придётся далеко ходить, – сардонически заметил Том, – он живёт у меня дома.

– Что? – переспросила она, одновременно удивившись и испытав чувство облегчения. – Ты всё-таки взял его к себе?

– В тот день я отправил его обратно в трущобы, – признался Том, – и, как ты и предрекала, вскоре он опять подцепил вшей. Тогда я понял, что отправить его жить ко мне домой дешевле и практичнее, чем таскать в клинику доктора Гибсон каждую неделю.

– Как он? – нетерпеливо спросила Кассандра. – Какое расписание ты ему составил? Нашёл для него преподавателя или школу? Я уверена, что времени декорировать его комнату ещё не нашлось, но я...

– Нет. Ты не поняла. Я взял его не в качестве подопечного, а в штат прислуги.

Кассандра затихла, её восторг угас.

– А кто за ним присматривает?

– Никто и не должен за ним присматривать. Насколько я знаю, экономка не позволяет ему садиться за обеденный стол неумытым, так что скоро он избавится от своего предубеждения против ванны. Хорошо питаясь и регулярно высыпаясь, он станет намного здоровее. – Том быстро улыбнулся. – Проблема решена. Теперь перейдём к следующему пункту.

– А там есть другие дети, с которыми он мог бы играть?

– Нет, обычно я не нанимаю детей, сделал исключение только для Баззла.

– Чем он занимается целый день?

– По утрам он едет со мной в контору, подметает, выполняет другую рутинную работу, а потом я отправляю его домой в кэбе.

– Одного?

Том бросил на неё насмешливый взгляд.

– Он уже много лет путешествует по самым опасным районам Лондона в одиночку.

Кассандра нахмурилась.

– А чем он занимается в оставшееся время?

– Он работает помощником лакея. И делает... что делают помощники лакея. – Том раздражённо пожал плечами. – Я полагаю, что в число его обязанностей входит чистка обуви. Теперь ему живётся гораздо лучше. Не придавай этому слишком большого значения.

Кассандра задумчиво кивнула, тщательно скрывая эмоции. По каким-то причинам вопрос, связанный с Баззлом, был чувствительным. Она поняла, что, когда дело дойдёт до принятия конкретных решений относительно мальчика, ей придётся действовать осторожно. Но Кассандра твёрдо вознамерилась добиться своего, даже если для этого понадобится прибегнуть к методу кнута и пряника.

– Том, – проговорила она, – очень мило и великодушно с твоей стороны взять Баззла к себе домой.

Один уголок его рта приподнялся.

– Ты преувеличиваешь, – сухо сказал он. – Но продолжай.

– Я твёрдо убеждена, что Баззла необходимо научить читать. Это пойдёт и ему на пользу, и тебе пригодится, пока он продолжает выполнять твои поручения. Стоимость его образования будет минимальной, и он сможет общаться с другими детьми.

Том обдумал все доводы и кивнул.

– Так и быть.

– Спасибо. – Кассандра ослепительно улыбнулась. – Я всё устрою, как только оценю ситуацию. – Она заколебалась, а потом осторожно добавила: – Возможно, я захочу внести и другие коррективы ради его благополучия. Что бы ты ни пожелал записать в контракте по поводу Баззла... мне потребуется относительная свобода действий.

Он взял карандаш и опустил взгляд на лист бумаги.

– Относительная свобода действий, – мрачно повторил Том, – но не полная. Потому что я совершенно уверен, твоё представление о будущем Баззла не совпадает с моим.


Пять часов вечера.


– Что насчёт Бельгии? – спросил Том. – Мы могли бы добраться из Лондона в Брюссель примерно за семь часов.

– Я не могу наслаждаться медовым месяцем, не зная, где буду жить потом.

– Мы уже договорились, что поселимся на Гайд-парк-сквер.

– Я хочу провести там некоторое время и привыкнуть к дому, и познакомиться с прислугой. Хочу немного обжиться. Давай перенесём путешествие на весну или лето.

Том снял пиджак и ослабил галстук. В камине горел сильный огонь, и в библиотеке стало слишком жарко. Он бросил пиджак на спинку стула и пошёл открыть окно. В душную комнату ворвался долгожданный порыв ледяного ветра.

– Кассандра, я не могу жениться на тебе и на следующий день заняться обычными делами. Молодожёнам нужно уединение.

В его словах был резон. Но он выглядел таким недовольным, что Кассандра не смогла удержаться и решила Тома поддразнить. Приняв невинный вид и широко распахнув глаза, она спросила:

– Для чего?

Том выглядел таким сконфуженным, пока пытался придумать ответ.

Кассандра ждала, прикусив губу изнутри.

Заметив, что её глаза искрятся смехом, Том изменился в лице.

– Я покажу для чего, – сказал он и ринулся на неё.

Кассандра с визгом кинулась наутёк, ловко обогнув край стола, но Том был проворен, как леопард. С лёгкостью подхватив её на руки, он опустил беглянку на диван и набросился сверху. Она захихикала и изогнулась, когда на неё опустился пышущий страстью мужчина.

Её окутал свежий аромат с солоноватой ноткой пота и примесью запаха лавровишневой туалетной воды, сдобренной теплом его тела. Прямо над ней нависло лицо Тома, ему на лоб упало несколько прядей тёмных волос. Усмехнувшись её попыткам высвободиться, он упёрся руками по обе стороны от лица Кассандры.

Она никогда не играла в подобные игры с таким мужчиной, как Том, опыт оказался невероятно интересным и весёлым, и даже немного пугающим, что приводило Кассандру в восторг. Смех медленно растворился, как пена шампанского, она извивалась, как будто хотела вырваться, хотя и не собиралась этого делать. Том ещё сильнее прижался к ней, вдавливая Кассандру в мягкую обивку. Даже сквозь несколько юбок она чувствовала незнакомое давление его возбуждённой плоти. Твёрдая выпуклость идеально вписывалась между её бёдер, интимное прикосновение одновременно смущало и возбуждало.

Кассандру пронзило острое желание, когда она поняла, что именно так всё и будет происходить... сверху её накроет его внушительное знойное тело, созданное сплошь из крепких мышц... его полуприкрытые глаза пылко уставятся на неё сверху вниз.

Она оцепенело обхватила его голову и притянула к себе. Том с жаром накрыл её нежные губы, ловко орудуя языком и даря невероятные ощущения, Кассандра всхлипнула от удовольствия. Её тело машинально подалось ему навстречу, она шире развела ноги под юбками. Низ живота сжался, когда его бёдра инстинктивно изменили позицию, а твёрдая плоть снова отыскала и уткнулась в её интимное местечко.

Сквозь чувственную дымку до них донёсся стук в дверь. Захваченная врасплох вмешательством Кассандра ахнула и заморгала, глядя на порог.

В дверях стояла Кэтлин, на её лице застыло извиняющееся выражение, и она старательно отводила взгляд.

– Прошу прощения. Мне очень жаль. Кассандра, дорогая... горничные сейчас привезут сервировочные столики с чаем. Ты наверняка захочешь перед этим привести себя в порядок, и... я задержу их на несколько минут. – И она сбежала.

Кассандра с трудом соображала. Всё тело пульсировало от невиданного до сего момента разочарования. Она не сильно вонзила ногти в атласную спинку жилета Тома, а затем безвольно опустила руки.

– Вот для чего, – он бросил яростный взгляд на дверь, – нам нужен медовый месяц.


Шесть часов вечера. 


– Я не говорил "никогда". Я сказал, что это маловероятно. – Том стоял, опёршись одной рукой о каминную полку, и смотрел на яркое пламя. – Ведь это не так уж и важно, правда? Ты будешь жить со мной, а не с моей семьёй.

– Да, но как можно с ней даже не познакомиться? – в замешательстве спросила Кассандра, расхаживая по библиотеке.

– Моя мать отказывалась видеть меня в течение многих лет, вряд ли ей захочется встретиться с моей женой. – Он сделал паузу. – В будущем я могу познакомить тебя с моими сёстрами.

– Я даже не знаю их имён.

– Дороти, Эмили и Мэри. Я редко с ними общаюсь, а если и общаюсь, то матери они ничего не рассказывают, чтобы её не расстраивать. Муж младшей сестры работает бухгалтером в моей инженерной фирме, я время от времени перебрасываюсь с ним парой слов. Он кажется порядочным человеком. – Отойдя от камина, Том присел на край стола. – Ты не должна идти на контакт с членами моей семьи без моего ведома, я хочу, чтобы это было прописано в контракте. Я знаю, что у тебя благие намерения. Но ими выстлана дорога в ад.

– Я понимаю. Но что послужило расколу? – Несмотря на затянувшееся молчание, она добавила: – Вне зависимости от причины, я встану на твою сторону.

– А если нет? Что, если ты решишь, что я был не прав?

– Тогда я тебя прощу.

– Что, если я сделал что-то непростительное?

– Расскажи, и мы выясним наверняка.

Повисла тишина. Том подошёл к окну и упёрся руками в раму.

Когда Кассандра уже решила, что он действительно не собирается ей ничего рассказывать, он заговорил монотонным голосом без пауз, будто пытался донести информацию самым рациональным способом.

– Мой отец приходил ко мне в контору пять лет назад. Я не видел его и ничего о нём не слышал с того самого дня, когда он оставил меня на вокзале. Он сказал, что ищет мою мать. Я перевёз её в новый дом, подальше от съёмных комнат, в которых мы однажды жили. Он говорил банальные вещи о том, что сожалеет, что бросил семью и хочет получить ещё один шанс и тому подобное.

Отец лил крокодиловы слёзы и заламывал руки. Он умолял меня дать ему ещё один шанс. Вызвав у меня лишь чувство отвращения. Я предложил ему выбор: либо я даю ему адрес матери, либо плачу щедрую сумму, чтобы он исчез и никогда не приближался ни к ней, ни к моим сёстрам.

– Он выбрал деньги, – тихо догадалась Кассандра.

– Да. Ни на минуту не задумавшись. Позже я рассказал об этом маме. Я думал, она порадуется, что мы от него избавились. Вместо этого у неё случилась истерика. Она походила на сумасшедшую. Потребовался доктор, чтобы её успокоить с помощью настойки. С тех пор она считает меня источником вселенского зла. Сёстры тоже злились, сочтя предателем, но со временем смягчились. Однако мать меня так и не простила. И никогда не простит.

Кассандра подошла к нему и нежно коснулась его напряжённой спины. Он не повернулся.

– Она обвинила тебя в том, что ты предложил откуп, а не отца в том, что он согласился? – спросила она.

– Она знала, что я мог бы устроить так, чтобы он к ней вернулся. Знала, что я мог бы содержать их обоих.

– Она не была бы счастлива. В глубине души твоя мама всегда знала, что он хотел только воспользоваться вами.

– Она всё равно хотела его вернуть, – решительно заявил Том. – И я мог бы этому поспособствовать, но предпочёл этого не делать.

Кассандра обвила руками его худощавую талию и прижалась головой к его спине.

– Ты решил защитить её от человека, который причинил ей боль в прошлом и, несомненно, причинил бы её снова. Я не считаю это предательством. – Когда он не отреагировал, она проговорила ещё мягче: – Ты не должен винить себя за то, что откупился от него. Уважение к родителям не означает, что ты должны позволять им постоянно рвать тебе душу. Ты можешь почитать их на расстоянии, стараясь творить добро.

– Я и этого не делал, – с горечью произнёс он.

– А теперь ты вздумал мне перечить, – упрекнула она. – Ты сделал много хорошего людям и обязательно продолжишь в том же духе.

Он накрыл её руку своей и прижал к груди, где сильно билось сердце. Она чувствовала, как чрезмерное напряжение начало покидать его мышцы.

– Переговоры, наконец, закончены? – спросил он хриплым голосом. – Остались ли ещё какие-нибудь важные вопросы? Я уже провёл слишком много дней своей жизни без тебя, Кассандра.

– Остался последний вопрос. – Она прижалась щекой к гладкой атласной поверхности его жилета. – Что скажешь на счёт рождественской свадьбы?

Том замер, потом глубоко вздохнул и облегчённо выдохнул. Не отпуская её руки, он полез в передний прорезной карман жилета. Кассандра округлила глаза, почувствовав, как её безымянного пальца левой руки коснулся гладкий, прохладный предмет.

Высвободив руку, она опустила глаза и увидела изумительный разноцветный драгоценный камень, оправленный в платиновую филигрань с вкраплением крошечных бриллиантов. Кассандра удивлённо уставилась на кольцо, подставив тыльную сторону ладони под свет. Захватывающий дух камень переливался всеми мыслимыми цветами, как если бы под поверхность были встроены крошечные цветочки.

– Я никогда не видела ничего подобного. Это опал?

– Новая разновидность, найденная в Австралии в прошлом году. Чёрный опал. Если на твой вкус он слишком оригинальный, мы можем легко его обменять.

– Нет, я в восторге! – воскликнула она, глядя на него с сияющей улыбкой. – Теперь можешь спросить меня.

– Мне встать на одно колено? – Он выглядел огорчённым. – Чёрт, я делаю всё не в том порядке.

– Нет, не надо становиться на одно колено, – сказала Кассандра, почувствовав лёгкое головокружение, когда поняла, что вот и настал роковой час; вся её жизнь вот-вот изменится. – Правильного порядка не существует. Мы же сами устанавливаем правила, помнишь? – Когда она коснулась ладонью щеки Тома, опал засветился неземным цветом.

Том на мгновение закрыл глаза, как будто нежное прикосновение его потрясло.

– Пожалуйста, выходи за меня замуж, Кассандра, – хрипло сказал он. – Я не знаю, что будет со мной, если ты откажешь.

– Я согласна. – На её лице засверкала лучезарная улыбка. – Согласна.

Его губы накрыли её рот, и долгое время после этого они не произнесли больше ни слова. 

Глава 21

Они поженились в Приорате Эверсби, где на церемонии присутствовали только члены семьи. Как оказалось, рождественская свадьба идеально соответствовала предпочтениям Тома. Вместо цветов, наполнявших воздух удушающими ароматами, дом и часовню украсили свежими ветвями вечнозелёных растений: бальзамином, остролистом и шотландской сосной. Все домочадцы пребывали в весёлом расположении духа, а столы изобиловали хорошей едой и напитками. Погода была пасмурной и промозглой, но в доме царила уютная обстановка и горело множество свечей, а в каждом очаге потрескивал огонь.

К несчастью, незадолго до начала церемонии в десять часов утра, послышались раскаты грома, возвещавшие о приближении грозы. Поскольку старинная часовня находилась в отдалении от дома, новобрачным и членам семьи придётся добираться до неё пешком под дождём.

Уинтерборн, присутствовавший в качестве шафера Тома, вышел взглянуть на часовню, а затем вернулся в библиотеку, где собрались: жених, Итан Рэнсом, Сент-Винсент и Девон. Женщины поднялись наверх, чтобы составить компанию Кассандре, пока та готовилась к торжеству.

– Сейчас ливанёт, как из ведра, – сообщил Уинтерборн, в его волосах и на плечах уже поблескивали первые капли. Он взял с серебряного подноса на столе бокал шампанского и отсалютовал Тому. – Хорошая примета в день свадьбы.

– Почему же? – с недовольным видом спросил Том.

– Мокрый узел труднее развязать, – ответил Уинтерборн. – Брачные узы будут крепкими и долгими.

– Ма всегда говорила, что дождь в день свадьбы смывает печаль прошлого, – добавил Итан Рэнсом.

– Суеверия не только иррациональны, – сказал Том, – но и приносят сплошные неудобства. Если веришь в одно, придётся верить и во все остальные, что влечёт за собой тысячи бессмысленных ритуалов.

Например, ему не разрешили встретиться с невестой до церемонии. В это утро ему даже мельком не удалось увидеть Кассандру, и Тому не терпелось узнать, как она себя чувствует, хорошо ли спала, не нуждается ли в чём.

В библиотеку вошёл Уэст, держа в руках сложенные зонтики. За ним по пятам одетый в маленький вельветовый костюм следовал Джастин.

– Разве ты не должен быть наверху, в детской, со своим младшим братом? – спросил пятилетнего племянника Сент-Винсент.

– Па понадобилась моя помощь, – важно заявил Джастин, поднося ему зонтик.

– Сейчас начнётся проливной дождь, – оживлённо заявил Уэст. – Мы должны как можно скорее отвести всех в часовню, пока дорожку не развезло. Не открывайте зонтики в помещении: это плохая примета.

– Я и не думал, что ты суеверен, – запротестовал Том. – Ты же веришь в науку.

Уэст ухмыльнулся.

– Я фермер, Северин. Когда дело доходит до веры в суеверия, фермеры первые в списке. Кстати, местные жители говорят, что дождь в день свадьбы означает плодовитость.

– В Гэмпшире почти всё является признаком плодовитости, – сухо заметил Девон. – Это местная забава.

– Что такое плодовитость? – спросил Джастин.

Во внезапно наступившей тишине все взгляды устремились на Уэста, который, занял оборонительную позицию и спросил:

– Почему вы все смотрите на меня?

– Раз ты новоиспечённый отец Джастина, – ответил Сент-Винсент, не скрывая веселья, – теперь такие вопросы в твоей компетенции.

Уэст посмотрел на выжидающее личико Джастина.

– Давай спросим потом у мамы, – предложил он.

Ребёнок слегка забеспокоился.

– Па, а ты разве не знаешь?

Том подошёл к ближайшему окну и хмуро уставился на капли дождя, которые, опровергая силу притяжения, с невероятной скоростью летели вниз, как пули из ружья. Возможно, Кассандра волнуется из-за бури. Ему было всё равно, но вдруг она переживает, что её туфли и подол подвенечного платья намокнут и испачкаются. Он хотел, чтобы этот день стал для неё идеальным. Чёрт побери, почему Рэвенелы не построили крытую дорожку к часовне?

К нему подошёл Уинтерборн и тоже встал у окна.

– Ну вот, полил, – сказал он, глядя на дождь.

– Если это удача, – едко заметил Том, – то я спокойно обойдусь без неё. – Он коротко вздохнул. – Всё равно я не верю в удачу.

– Ты и в любовь не веришь, – по-дружески насмешливо напомнил Уинтерборн. – Но вот ты стоишь перед нами, зажав сердце в кулаке.

Это одно из многих валлийских выражений, которое звучало как неправильное английское, но, если поразмыслить, обретало смысл. Человек с сердцем на рукаве[8] демонстрировал окружающим свои чувства... но человек, сжимающий сердце в кулаке собирался его кому-то вручить.

Ещё совсем недавно Том бы отшутился. Но сейчас он ответил с неподдельной покорностью, которую редко демонстрировал на людях.

– Господи, Уинтерборн... я больше не понимаю, во что верю. На меня накатывают чувства, названия которых я даже не знаю.

Тёмные глаза Уинтерборна тепло блеснули.

– Ты во всём разберёшься. – Он достал из кармана пиджака какой-то предмет и протянул его Тому. – Держи. Валлийский обычай. – Это была пробка от шампанского с втиснутым в щель сверху серебряным шестипенсовиком. – В память о торжественном дне, – объяснил он, – и напоминание о том, что истинное богатство мужчины - хорошая жена.

Том улыбнулся и протянул ему руку для дружеского рукопожатия.

– Спасибо, Уинтерборн. Если бы я верил в удачу, то сказал бы, что мне чертовски повезло иметь тебя в качестве друга.

Тёмное небо прорезала ещё одна молния, за которой последовал проливной дождь.

– Как Кассандра доберётся до часовни, не промокнув до нитки? – со стоном спросил Том. – Скажу Трени и Рэвенелу...

– Пусть они пока сами о ней позаботятся, – посоветовал Уинтерборн. – Очень скоро она будет принадлежать только тебе. – Он помолчал и лукаво добавил: – А потом ты разожжёшь огонь в новом очаге.

Том кинул на него вопросительный взгляд.

– Она переедет в мой дом.

Уинтерборн усмехнулся и покачал головой.

– Я имел в виду первую брачную ночь, слабоумный ты дурень.


Когда Кассандра добралась до прихожей часовни, вокруг забегали люди с зонтиками, полотенцами и чем-то вроде брезентового навеса. Со своего места в передней части Том почти ничего не видел, но Уэст, сложив брезент, поймал его взгляд и коротко кивнул. Интерпретировав это, как знак того, что им всё-таки удалось благополучно доставить Кассандру в часовню, Том слегка расслабился.

Не прошло и двух минут, как к нему подошёл Уинтерборн, встал рядом, и заиграла музыка. Квартет местных музыкантов попросили исполнить свадебный марш на маленьких золотых колокольчиках. Том слышал свадебный хор Вагнера только на органе и всегда считал его тяжёлым произведением, но колокольчики придавали ему нежное, почти игривое звучание, которое идеально подходило для данного случая.

Как подружка невесты, Пандора скромно прошла по проходу и, слегка улыбнувшись Тому, заняла своё место.

Затем появилась Кассандра, она шла к алтарю под руку с Девоном. На ней было элегантное и необычное в своей простоте платье из белого атласа, без вычурных оборок и бахромы, которые отвлекали бы взгляд от прелестных очертаний её фигуры. Фату она не надела, просто собрала волосы по бокам головы и закрепила их на макушке, а остальные распустила так, что они золотыми локонами рассыпались по спине. Единственным украшением служила диадема из бриллиантовых звёзд, которую Том передал ей наверх в качестве рождественского подарка сегодня утром. Множество драгоценных камней, имеющих огранку розы, ярко сверкали в свете свечей, но даже они не могли затмить искрящиеся глаза и сияющее лицо Кассандры. Она походила на Снежную королеву неземной красоты, идущую по зимнему лесу.

А он ждал её у алтаря, сжимая сердце в кулаке.

Как называлось это чувство? Ему показалось, будто он провалился сквозь поверхность своей жизни и очутился на странной абсолютно новой для него территории, которая всегда существовала, хоть он о ней и не подозревал. Единственное, что было ему известно наверняка: разумная дистанция, которую он установил между собой и другими людьми, наконец, нарушила женщина... и ничего и никогда уже не станет прежним.


После продолжительного рождественского пира семья спустилась вниз, в холл для слуг, на ежегодный бал, где по традиции все домочадцы свободно общались друг с другом, танцевали и вместе пили вино и горячий ромовый пунш. За обедом Кассандра позволила себе лишь пригубить несколько глотков вина, но во время танцев опустошила целую чашку горячего пунша и почувствовала, как он ударил ей в голову. Она была счастлива, но утомилась от всех этих разговоров и весёлых шуток, щёки болели от улыбки. Ирония судьбы, но, несмотря на то, что это был день их свадьбы, они с Томом практически не общались. Кассандра огляделась вокруг и увидела, что он танцует с кухаркой, миссис Биксби. Дородная пожилая женщина раскраснелась и хихикала, как девочка. Том казался таким же бодрым, как и несколько часов назад, с полным запасом неутомимой энергии. Кассандра с сожалением подумала, что ей будет трудно за ним угнаться.

Том увидел её с другого конца комнаты. Хотя он улыбался, его взгляд вмиг оценил состояние Кассандры. Она машинально выпрямилась, но он уже заметил признаки усталости.

Через несколько минут он подошёл к Кассандре.

– Ты похожа на маленький солнечный лучик, – пробормотал он, протягивая руку и слегка касаясь пальцами длинного золотистого локона. – Что скажешь, если мы уедем немного раньше, чем планировали?

Она тут же кивнула.

– Да, с удовольствием.

– Хорошо. Я в мгновении ока тебя отсюда вызволю. Нет нужды в долгих прощаниях, ведь мы уедем всего на неделю. Наш поезд уже снабдили всем необходимым, и он готов к отбытию.

Они собирались отправиться в Уэймут в личном вагоне Тома. Несмотря на обещания жениха, что в купе им будет вполне комфортно, Кассандра не жаждала провести свою первую брачную ночь в поезде. Независимо от его достоинств, он всё равно оставался средством передвижения. Однако она не стала возражать, зная, что на следующую ночь их поселят в приятном отеле. Саму поездку им подарили Уинтерборн и Хелен, они организовали для них путешествие на частной яхте из Уэймута на остров Джерси, самый южный из Нормандского архипелага.

– По словам Уинтерборна, – сообщил Том, – климат в тех местах мягкий, из отеля открывается прекрасный вид на залив Сент-Обин. Что касается самого отеля, я ничего о нём не знаю. Нам придётся довериться Уинтерборну.

– Потому что он хороший друг? – спросила Кассандра.

– Нет, потому что он знает, если отель окажется развалиной, я сразу же его убью по приезду домой.

Стоя рядом с Томом в холле для прислуги, Кассандра задумчиво сказала:

– Вот бы мы сразу оказались на острове.

При мысли о том, что им ещё предстояло пережить... путешествие на поезде и, по меньшей мере, шесть часов на корабле... её плечи поникли.

Том ласково на неё посмотрел.

– Скоро ты сможешь отдохнуть. – Он прижался губами к её волосам. – Твой багаж уже доставили на железнодорожную станцию, а горничная приготовила наверху дорожное платье. Она готова помочь тебе переодеться, когда ты захочешь.

– Откуда ты знаешь?

– Она мне сказала, пока мы с ней танцевали несколько минут назад.

Кассандра улыбнулась. Его безграничная энергия, которая раньше казалась такой пугающей, теперь дарила чувство безопасности и успокаивала, в неё хотелось укутаться с ног до головы.

– Конечно, – мягко добавил Том, – ты можешь остаться в подвенечном платье, мы отправимся сразу в наш вагон, где я помогу тебе его снять.

По телу Кассандры пробежала дрожь.

– Тебе так больше нравится?

Его ладонь прошлась по атласному рукаву, а затем он осторожно потёр край ткани между большим и указательным пальцами.

– Как человек, который любит сам разворачивать подарки... да. 

Глава 22

Как Кассандра и подозревала, роскошный личный вагон её мужа превзошёл все ожидания. Технически их было даже два, они соединялись между собой резиновой гармошкой и имели сквозной проход. Том объяснил, что это экспериментальный вариант с дополнительным оснащением, которое делало поездку в нём более гладкой и тихой. В первом вагоне находились большая кухня с кладовой и холодильной камерой и помещения для обслуживающего персонала.

А главный вагон представлял собой целый особняк на колёсах, со спальней для двоих человек и смежной гардеробной, туалетными комнатами с горячей и холодной водой, кабинетом, приёмной и даже гостиной. Внутреннее убранство прекрасно дополняли широкие окна, высокие потолки, обитые тиснёной кожей, и полы, выстланные плотными Уилтонскими коврами[9].

В отличие от нынешней моды на вычурные украшения и позолоченную отделку, интерьер был мастерски выдержан в элегантном и спокойном стиле. Панели из орехового дерева на стенах не были покрыты лаком, а вместо этого натёрты вручную до мягкого приятного блеска.

Осмотрев поезд и познакомившись с персоналом и шеф-поваром, Кассандра вернулась в супружеские апартаменты, пока Том совещался с инженером. Комната выглядела чудесно, в ней были высокие потолки, встроенная мебель, широкая, прикрученная к полу кровать из розового дерева и витражные откидные окна на петлях. Горничная, Мег, распаковывала саквояж, в котором лежало всё, что потребуется Кассандре, пока они не сядут на корабль завтра утром.

Мег быстро ухватилась за возможность сопровождать Кассандру в её новую жизнь, многозначительно подчеркнув, что предпочитает городскую жизнь сельской. Она была энергичной и сообразительной девушкой с весёлым характером, что делало её весьма приятным собеседником.

– Миледи, вы когда-нибудь видели нечто подобное? Проводник говорит, что, насколько ему известно, это единственный поезд в мире, где есть ванна. – Как будто боясь, что Кассандра не поймёт, она повторила: – Во всём мире. – Мег деловито принялась раскладывать на комоде разные предметы: дорожный чемоданчик с перчатками и носовыми платками, дамский несессер с щёткой для волос, гребнями и набором шпилек, фарфоровые баночки с кремом для лица и пудрой, флакон розовых духов. – Носильщик рассказал мне, что в конструкции присутствует определённый элемент, который смягчает ход поезда. Особая ось... и кто, думаете, её изобрёл?

– Мистер Северин? – догадалась Кассандра.

– Мистер Северин, – выразительно подтвердила горничная. – Носильщик сказал, что мистер Северин, возможно, самый умный человек в мире.

– Не во всём, – проговорила Кассандра с загадочной улыбкой, – но во многом.

Мег поставила саквояж рядом с комодом.

– Я развесила ваши платья и халат в шкафу, а нижнее бельё положила в комод. Вам помочь снять свадебное платье?

– Я думаю... – начала Кассандра, краснея, – мне поможет мистер Северин.

Горничная моргнула. Поскольку всем было хорошо известно, что мужчина не в состоянии справиться с замысловатыми застёжками на женской одежде, любая “помощь”, которую окажет Том, ограничится непосредственным снятием платья. И как только Кассандра разденется, не оставалось никаких сомнений, что произойдёт дальше.

– Но... – осмелилась заметить Мег, – сейчас даже не время ужина.

– Я знаю, – неловко ответила Кассандра.

– На улице ещё светло.

– Мег, я в курсе.

– Вы действительно думаете, что он захочет... – начала горничная, но замолкла, когда Кассандра бросила на неё раздражённый взгляд. – Пойду тогда разложу вещи у себя в комнате, – сказала Мег с наигранной весёлостью. – Она в следующем вагоне. Носильщик сказал, что для прислуги предусмотрены гостиная и столовая. – Горничная отвела взгляд и торопливо продолжила: – А ещё... когда моя старшая сестра вышла замуж... она рассказывала, что это не занимает много времени. Я имею в виду поползновения джентльменов. "Собака дольше милю бежит", – говорила она.

Поняв, что горничная хотела её успокоить, Кассандра кивнула и пробормотала:

– Спасибо, Мег.

Когда горничная ушла, Кассандра отперла дамский несессер и подняла крышку с встроенным в него зеркалом. Она вытащила шпильки из заколотых по бокам волос и сняла бриллиантовую диадему. Убирая украшение на комод, Кассандра краем глаза заметила какое-то движение.

В дверях стоял Том и тепло на неё смотрел.

По её телу пробежал нервный трепет, а пальцы слегка дрожали, когда она провела ими по волосам в поисках оставшихся шпилек. Условно говоря, они уже оставались наедине, но не в статусе супружеской пары. Теперь их не побеспокоят ни часы, отмеряющие каждую минуту, ни назидательный стук в дверь.

Её муж, определённо красивый мужчина, в этом тесном помещении казался ещё выше. Загадочный, хладнокровный, уверенный в себе и непредсказуемый, как сила природы. Но сейчас в его поведении чувствовалась осторожность, желание не взволновать и не напугать её, Кассандра вспыхнула от удовольствия.

– Я не успела поблагодарить тебя за диадему, – сказала она. – Когда я впервые увидела её сегодня утром, то чуть не упала со стула. Она прекрасна.

Том встал сзади и принялся поглаживать её облачённые в сатин руки, его губы нежно прошлись по контуру её ушка.

– А как насчёт остального?

Когда их взгляды встретились в маленьком зеркале несессера, Кассандра приподняла брови.

– А это ещё не всё?

Вместо ответа он подошёл к другому комоду, достал плоский чехол из красного дерева и протянул ей.

Кассандра подняла крышку, и её глаза расширились от удивления, когда на плетёной цепочке из платины она увидела уже знакомые бриллиантовые звёзды.

– Ожерелье? И серьги? О, это слишком экстравагантно. Ты слишком великодушен.

– Давай я покажу тебе, как их можно носить, – сказал Том, забирая с комода диадему. – Самую большую звезду можно отцепить и носить как брошь или добавить к ожерелью. – Он ловко отсоединил её, раскрыв крошечные застёжки. "Как это на него похоже, – с внезапным приливом нежности подумала Кассандра, – дарить украшения, которые можно разобрать и собрать заново, почти как головоломку".

Она примерила серьги в виде звёзд и слегка покачала головой, заставляя их переливаться и сиять.

– Ты подарил мне целое созвездие, – улыбаясь, проговорила Кассандра, глядя на своё отражение.

Том развернул её лицом к себе и запустил пальцы в золотистые локоны, просеивая их сквозь пальцы.

– Ты в нём самая яркая звезда.

Кассандра встала на цыпочки, чтобы его поцеловать, Том обнял жену и крепче прижал к себе. Он будто блаженствовал, наслаждаясь поцелуем, желая прочувствовать его вкус, аромат и текстуру. Его ладонь медленно скользнула под копну золотистых волос и проследовала вверх по спине. Изящные серьги колыхнулись, бриллиантовые пики едва задели её шею, и по телу пробежала приятная дрожь.

Отстранившись, Кассандра, задыхаясь, проговорила:

– У меня есть для тебя подарок.

– Правда? – Его губы коснулись нежной кожи под её подбородком.

– Совсем небольшой, – печально ответила она. – Боюсь, он не может сравниться с комплектом бриллиантовых украшений.

– Лучшего подарка, чем женитьба на тебе, придумать невозможно, – сказал он. – Мне больше ничего не нужно.

– И всё же... – Она подошла к саквояжу, стоявшему рядом с комодом, и вытащила оттуда предмет, завёрнутый в папиросную бумагу и перевязанный красной лентой. С кончика ленты свисало маленькое голубое украшение из бисера. – Счастливого Рождества, – сказала Кассандра, протягивая ему подарок.

Том развязал тесьму, и повнимательнее разглядел украшение.

– Ты сама это сделала?

– Да, оно послужит нам ёлочной игрушкой в следующем году.

– Очень красиво, – сказал он, любуясь крошечными стежками, которыми были пришиты бусинки. Затем Том развернул подарок, оказавшийся книгой в красном переплёте с чёрными и золотыми буквами. – "Том Сойер“, – прочёл он вслух, – Марка Твена.

– Доказательство того, что американцы пишут книги, – весело проговорила Кассандра. – Она была опубликована в Англии несколько месяцев назад и только сейчас выходит в Америке. Автор - юморист, а книготорговец сказал, что роман будто глоток свежего воздуха.

– Уверен, мне понравится. – Том положил книгу на комод и притянул к себе Кассандру. – Спасибо.

Она прильнула к нему, положив голову Тому на плечо. До неё донёсся лёгкий аромат одеколона с характерными нотами лаврового листа, гвоздики и цитрусовых. Парфюм был несколько старомодным, но очень мужским и свежим.

"Как неожиданно, что он выбрал такой традиционный запах", – улыбнувшись про себя, подумала Кассандра.

Том пригладил её волосы одной рукой.

– Ты устала, лютик, – пробормотал он. – Тебе нужно отдохнуть.

– Я чувствую себя намного лучше вдалеке от шумного веселья в Приорате Эверсби. – Вокруг них воцарилась непринуждённая тишина. В объятиях её держал не зелёный юнец, а опытный мужчина, который доставит ей много-много удовольствия. Промежутки между ударами сердца заполняло предвкушение. – Поможешь мне переодеться? – несмело спросила она.

Том долго колебался, прежде чем пойти задёрнуть шторы. В животе появилась лёгкость, как бывает, когда несущийся на всех парах экипаж попадает в выбоину на дороге. Перекинув волосы через плечо, она ждала, когда он встанет у неё за спиной. Сзади платье имело декоративную атласную шнуровку, которая заканчивалась бантом на пояснице. Кассандра сначала хотела объяснить, что под ней скрывается ряд пуговиц, но потом решила, что Том получит удовольствие, если догадается об этом сам.

Он осторожно потянул за бант.

– В часовне ты выглядела как королева, – сказал он. – У меня дух захватило. – Развязав атласный шнурок, он погладил планку, которая шла вдоль её спины, нащупав ряд крошечных плоских пуговиц. Он отыскал все миниатюрные крючки и расстегнул их ловчее, чем горничная. Когда дело было сделано, атласный корсаж начал сползать вниз под тяжестью юбок.

Кассандра вытащила руки из рукавов, и платье упало на пол. Выйдя из круга мерцающей бледной ткани, она подобрала наряд и пошла повесить его в шкаф. Когда Кассандра обернулась, то обнаружила, что Том пристально за ней наблюдает, подмечая каждую деталь, начиная с оборок на её сорочке и заканчивая светло-голубыми туфлями.

– Есть такое поверье, – объяснила она, заметив, что его взгляд задержался на туфлях. – В день свадьбы невеста должна надеть что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое.

Том подхватил её на руки, опустил на кровать и наклонился, чтобы получше рассмотреть туфельки, расшитые серебряной и золотой нитью и украшенные крошечными кристаллами.

– Они прекрасны, – сказал он, поочерёдно их снимая.

Оставшись в чулках, она пошевелила пальцами ног, которые немного побаливали после долгого напряжённого дня.

– Наконец-то, можно прилечь.

– Я тоже этому рад, – сказал Том. – Хотя, скорее всего, по другим причинам. – Потянувшись ей за спину, он ослабил шнуровку корсета и осторожно опустил Кассандру на спину, чтобы расстегнуть его спереди. – Я чувствую запах роз, – заметил Том, с наслаждением вдыхая аромат.

– Сегодня утром Хелен дала мне флакон с ароматическим маслом, – ответила Кассандра. – В нём содержится выжимка из семи видов роз. Я побрызгала им воду в ванне. – Когда Том наклонился, чтобы поцеловать её в живот через скомканную льняную сорочку, по телу пробежала дрожь.

– Семь - моё любимое число, – сказал он.

– Почему?

Он нежно потёрся носом о её живот.

– В радуге семь цветов, в неделе семь дней и... – Том соблазнительно понизил голос, – семь - это наименьшее натуральное число, которое нельзя представить в виде суммы квадратов трёх целых чисел.

– Математика! – воскликнула она, задыхаясь от смеха. – Как волнующе.

Том улыбнулся и отстранился. Он встал, снял сюртук, жилет и шейный платок, затем взял ступню Кассандры и начал её массировать. Она удивлённо поёжилась от удовольствия, когда его сильные пальцы принялись растирать чувствительные своды.

– Ох, – произнесла она, откинувшись на матрас, пока Том осторожно разминал её стопу, находя все ноющие и нежные местечки. Когда он растёр каждый пальчик по отдельности, а потом потянул за них, не снимая шёлковых чулок, Кассандра начала растворяться в блаженстве. Массаж оказался приятнее, чем она могла себе представить, все части её тела пронзало удовольствие. – Ещё никто не растирал мне ноги. У тебя так хорошо получается. Не останавливайся. Ты ведь не собираешься, правда?

– Нет.

– Вторую ступню ты тоже разотрёшь?

Он тихо рассмеялся.

– Да.

Когда Том отыскал особо чувствительное место, она, изогнувшись, замурлыкала и вытянула руки над головой. Открыв глаза, Кассандра проследила за его взглядом и поняла, что открытый шов на её панталонах разошёлся. Ахнув, она быстро потянулась вниз, чтобы скрыть поросль светлых кудрей.

Его глаза дьявольски сверкнули.

– Не прячься от меня, – мягко проговорил он.

Предложение её поразило.

– Ты хочешь, чтобы я выставила напоказ своё... своё... интимное место?

В уголках его глаз собрались едва заметные морщинки.

– Хороший стимул для того, чтобы заняться второй ступнёй.

– Ты всё равно собирался её массажировать, – запротестовала она.

– Тогда считай это моей наградой. – Он наклонился и коснулся губами кончика её большого пальца, опалив его горячим дыханием сквозь шёлковый чулок. – Дай взглянуть, – попросил Том, – на столь чудесный вид.

– Не такой уж и чудесный, – мучительно стесняясь, возразила она.

– Это самый чудесный вид на земле.

Покраснеть ещё сильнее, чем Кассандра, было просто физически невозможно. Пока она колебалась, Том продолжал растирать ей ноги. Его большие пальцы методично двигались вдоль свода стопы, надавливая на определённые точки, отчего по ногам и спине распространялось приятное покалывание.

Закрыв глаза, Кассандра вспомнила, что ей вчера советовала Пандора.

– Забудь о скромности прямо сейчас, – сказала сестра. – Твой первый раз будет ужасно неловким. Муж захочет задействовать в процессе те части тела, которые, по идее, не должны коммуницировать. Просто напомни себе, что то, чем вы занимаетесь наедине, останется только между вами. В акте любви нет ничего постыдного. И в какой-то момент ты позабудешь о словах, перестанешь думать, а будешь только чувствовать... и это прекрасно.

Пока Кассандра размышляла, поезд тронулся и теперь плавно набирал скорость. Вместо привычных резких звуков и толчков вагон двигался невероятно мягко, как будто парил над рельсами, а не катился по ним. Дом, в котором она провела детство, семья, знакомые вещи ускользали в даль. Остались только кровать из розового дерева, её темноволосый муж и поезд, уносивший их туда, где она никогда не бывала прежде. Сей момент, как и всё остальное, что произойдёт сегодня вечером, останется только между ними двоими.

Она прикусила губу и, распрощавшись со скромностью, убрала руку с открытого шва панталон.

Том не переставал массировать, его большие и указательные пальцы разминали изящную подушечку стопы. Через несколько минут он перешёл к другой ноге, и Кассандра со стоном расслабилась.

Пасмурный дневной свет начал тускнеть, проникая через окна, он отбрасывал бледно-серебристые и тёмно-радужные блики. Сквозь отяжелевшие веки она наблюдала за игрой приглушённых цветов и теней на рубашке Тома. Наконец, его длинные выразительные руки скользнули вверх по её коленям под панталоны. Он развязал белые кружевные подвязки и аккуратно скатал шёлковые чулки. Уронив их на пол, Том не торопясь расстегнул свою рубашку и отбросил в сторону, предоставляя Кассандре возможность насладиться видом.

Он был прекрасно сложен, длинные чёткие линии его тела олицетворяли элегантность рапиры, каждый дюйм был покрыт крепкими мускулами. Лёгкая поросль вьющихся волос на его груди сужалась к животу. Кассандра села и прикоснулась робкими, словно порхающие колибри, пальцами к чёрным завиткам.

Всё ещё стоя у кровати, Том притянул Кассандру к своей груди.

Она вздрогнула, оказавшись в плену обнажённого волосатого мужского тела.

– Мог ли ты себе когда-нибудь представить, что мы будем этим заниматься? – изумлённо спросила она.

– Милая моя... я начал представлять себе это секунд через десять после нашей первой встречи и с тех пор не переставал.

Губы Кассандры тронула застенчивая улыбка, и, набравшись смелости, она поцеловала его в обнажённое плечо.

– Надеюсь, я тебя не разочарую.

Нежно обхватив её щёку ладонью, он заставил Кассандру посмотреть ему в глаза.

– Тебе не о чем волноваться. Просто расслабься. – Он притянул её раскрасневшееся лицо к себе, и кончиками пальцев погладил местечко на шее, где бешено бился пульс. На его губах играла чувственная улыбка, отчего все её мысли разбегались. – Мы будем действовать медленно. Я знаю, как доставить тебе удовольствие. Ты покинешь эту постель счастливой женщиной. 

Глава 23

Он опустил голову и легко коснулся ртом её губ, отчего Кассандру охватило удовольствие. Каждый раз, когда она думала, что поцелуй сейчас закончится, Том находил способ насладиться им с нового ракурса. Внутри Кассандры рождалось невероятное тепло, будто Том насыщал её солнечным светом. Теряя голову, она обвила руками его шею. Её пальцы погрузились в густые, коротко подстриженные волосы мужа, такие же шелковистые, как чёрный атлас на ощупь.

Не торопясь, он опустил руку к подолу её сорочки и потянул его вверх. Она подняла руки, чтобы помочь ему, ахнув, когда прохладный воздух коснулся обнажённой груди. Том уложил Кассандру на постель и нежно провёл рукой по телу жены, прежде чем медленно расстегнуть и снять брюки. Зрелище заставило её сердце бешено заколотиться. Впервые в жизни она видела обнажённого и возбуждённого мужчину в полном расцвете сил. Она не могла отвести взгляд от его гордо устремлённой вверх плоти.

На лице Тома промелькнула короткая усмешка, когда он увидел выражение её лица. Он ничуть не смущался своей наготы, в то время как Кассандра, будучи заложницей множества комплексов, покраснела до корней волос. Забравшись в постель, как крадущийся кот, он лёг рядом, втиснув, покрытую волосами ногу между её ног.

Не зная, куда девать руки, она прижала ладони к его мускулистому животу, кончиками пальцев коснувшись рёбер.

Взяв её руку, Том опустил её вниз, к своему паху.

– Можешь до меня дотронуться, – чуть хрипло подбодрил он.

Немного нерешительно она погладила шелковистую, напряжённую плоть, неожиданно обнаружив в ней пульсацию. Ощутив каплю влаги на кончике, Кассандра удивлённо моргнула.

Прерывисто вздохнув, Том объяснил:

– Это... происходит, когда моё тело готово к акту.

– Так быстро? – сконфуженно спросила она.

Его рот сжался в твёрдую линию, как будто Том изо всех сил старался сдержать улыбку.

– Мужчины в этом плане гораздо быстрее женщин. – Он лениво пропустил сквозь пальцы несколько прядей её волос. – Чтобы подготовить тебя, потребуется немного больше усилий и времени.

– Извини.

– Не стоит извиняться, это самое интересное.

– Мне кажется, я уже готова, – проговорила она.

Том проиграл внутреннюю борьбу, и его губы расплылись в улыбке.

– Нет, не готова, – сказал он, стягивая с неё панталоны.

– Как ты поймёшь?

На одно умопомрачительное мгновение его пальцы скользнули к треугольнику интимных локонов. Он улыбнулся, глядя в её расширенные зрачки.

– Я пойму, когда здесь ты станешь влажной, – прошептал Том. – Когда начнёшь трепетать и умолять.

– Умолять я не стану, – запротестовала Кассандра.

Он склонил темноволосую голову над её грудью, опалив дыханием нежную кожу. Поймав губами розовую вершинку, провёл по ней бархатным языком и осторожно прикусил.

– А если и стану... – извиваясь под ним, добавила она – то очень недолго, скорее даже просить...

– Умолять вовсе необязательно, – пробормотал Том, обхватив её груди и целуя ложбинку между ними. – Это лишь предположение, не требование.

Он двинулся ниже, его рот лениво прокладывал путь по её телу. Том водил по нему губами, языком, беспощадно терзая ласками.

Стуча колёсами, поезд мчался сквозь сумерки навстречу последним отблескам заката. Муж походил на нависшую призрачную фигуру, его силуэт чётко вырисовывался в потёмках. Он раздвинул её бёдра и устроился между ними. Когда она почувствовала его тёплое дыхание на животе, волоски по всему телу зашевелились. Том нежно обвёл языком пупок, отчего внутри всё сжалось от желания, мышцы напряглись, и колени сами собой согнулись. Когда же его горячий язык лизнул пупок, осторожно ткнул по центру и прошёлся вокруг, Кассандра ахнула и, не сдержавшись, начала извиваться.

– Не двигайся, лютик, – проговорил он с ноткой веселья в голосе.

Но когда его язык снова принялся за дело, она вновь изогнулась, испугавшись щекотки.

Его руки сомкнулись вокруг её лодыжек, удерживая их на месте, в ответ интимные мышцы Кассандры начали пульсировать и сжиматься. К её изумлению, Том двинулся ещё ниже и провёл языком по линии роста интимных локонов... и тут она начала догадываться, что имела в виду сестра, говоря о частях тела, которые не должны коммуницировать. Он уткнулся носом и ртом в шелковистые завитки, вдыхая их аромат.

– Том... – жалобно позвала она.

– Ммм?

– А тебе, о боже... тебе обязательно это делать?

Его ответ был неразборчивым, но прозвучал явно утвердительно.

– Я спрашиваю только потому... понимаешь... я думала, что знаю, чего ожидать, но... – Она застыла, почувствовав, что его языка прошёлся вдоль сомкнутых половых губы, раздвигая их. – Об этом никто не рассказывал...

Тома, казалось, покинула его привычная внимательность к словам. Всё его внимание было сосредоточено на интимном местечке между её бёдер, его неугомонный язык кружил по замысловатым сводам и лепесткам, как будто не мог решить, где остановиться. Том осторожно прикусил припухшие края внешних створок, слегка за них потянув.

Кассандра изо всех сил пыталась не забывать дышать, её дрожащие руки легли на его тёмную голову, в то время как он не переставал осторожно, но настойчиво проводить исследования. Том нашёл вход в её тело, его щетина покалывала нежную плоть, язык, дразня, постепенно проникал внутрь, а потом успокаивающе прошёлся по раздражённой коже, из горла Кассандры вырвался стон. Она постепенно теряла самообладание, превращаясь в обезумевшую версию самой себя. Его язык снова проскользнул в интимный проход. Даря невообразимые ощущения. Каждый раз, когда он вторгался в неё, а затем отступал назад, по спине пробегала волна удовольствия. Потаённые мышцы сокращались в бесконтрольном ритме, словно пытаясь поймать и удержать его внутри.

Том медленно подводил Кассандру к неминуемой разрядке, её захлёстывали всё новые ощущения, по телу пробегала дрожь. Она беспомощно пыталась приподнять бёдра, чтобы его рот оказался именно там, где ей этого хотелось больше всего. Том заставлял её ждать, беспощадный язык порхал повсюду, но так и не касался крошечного пика, который жаждал ласк. Кассандра истекала влагой... неужели она вся только её или и его тоже?

Тело покрылось испариной. Из горла вырывались прерывистые стоны. Она почувствовала, как внутрь проник один палец... нет, два. Испытав дискомфорт, Кассандра отпрянула, но Том осторожно протискивался глубже каждый раз, когда её внутренние мышцы расслаблялись. Вторжение причиняло лёгкую боль, особенно когда костяшки пальцев растягивали нежный вход. Муж прижался ртом к тугому бутону, его язык мягко, но быстро задвигался, и её накрыло блаженство. Она напряглась, тяжело дыша, охваченные страстной эйфорией бёдра взлетали вверх, интимная плоть сокращалась вокруг его пальцев, снова и снова, каждый раз сильнее предыдущего.

Её наводнило облегчение, оно набегало волнами, пока она не обмякла и не затихла. Том осторожно убрал пальцы, оставив её плоть пульсировать и сжиматься вокруг пустоты. Кассандра издала нечленораздельный звук и потянулась к нему, он прижал её к себе, тихо шепча о том, как она прекрасна, какое удовольствие ему доставила, как сильно он её желает. Волосы на его торсе дразнили и приятно царапали обнажённую грудь.

– Не напрягайся, – прошептал Том, устраиваясь в колыбели её бёдер.

– У меня нет выбора, – с трудом проговорила Кассандра. – Меня словно пропустили через отжимной каток для белья.

Её слух приятно ласкал его хриплый смех. Том осторожно положил ладонь на холмик между её бёдер, поглаживая трепещущую плоть.

– Милая жёнушка... позволишь ли ты теперь войти в тебя?

Она кивнула, очарованная его нежностью.

Но Том медлил, прижавшись щекой к её струящимся волосам.

– Я не хочу причинять тебе боль. Никогда.

Она прикоснулась к его спине, поглаживая ряд мышц.

– Вот почему я готова.

Том поднял голову и уставился на неё, неровно дыша. Она чувствовала давление, сосредоточенное возле уязвимого входа в её тело, его мужской орган миллиметр за миллиметром медленно прокладывал себе путь вперёд.

– Спокойно, – прошептал Том. – Попробуй открыться мне навстречу.

Кассандра начинала испытывать нарастающую боль. Он потянулся вниз, чтобы развести её бёдра шире и раздвинуть интимные створки. Том осторожно продвигался вперёд, всё глубже погружаясь в тиски неопытных мышц. Несмотря на дискомфорт, она наслаждалась явными признаками его удовольствия: муками блаженства, написанными у него на лице, затуманенным страстью взглядом, который, наконец, потерял свою бдительность. В конце концов, муж замер, погрузившись в неё наполовину. Его губы прильнули к её губам в сладострастном поцелуе, и Кассандра постепенно перестала ощущать себя такой сонной, внутри снова просыпалось возбуждение.

– Дальше ты не продвинешься? – нерешительно спросила она, когда их губы разомкнулись, и поморщилась от сильного внутреннего давления в том месте, где их тела соединялись.

– Дальше меня не пускает твоё тело, – ответил он, убирая с её влажных висков и лба прилипшие прядки. – Пока.

Кассандра не смогла сдержать вздоха облегчения, когда вторжение прекратилось.

Его руки нежно повернули её на бок, спиной к нему.

– Моя прекрасная Кассандра, давай попробуем так... если ты...да. Откинься на меня, – проговорил он так, будто слова давались ему тяжело. Том притянул её к себе, соединяя их тела, словно парные ложки в ящике стола, положив её верхнюю ногу на свою. Продолжая нежно ласкать Кассандру, он скорректировал их позу. – Я столько ночей о тебе мечтал. Боже, надеюсь, всё происходит наяву. Надеюсь, ты не сон.

Головка его члена прошлась по нежной расщелине, прежде чем снова оказаться у саднящего входа. Он продвинулся вперёд всего на дюйм, позволяя ей привыкнуть к его присутствию внутри. Пока она лежала в его объятиях, он не переставал её ласкать, его умелые руки находили всё новые чувствительные места, вызывая дрожь по всему телу. К тому времени, когда они добрались туда, где их тела соединялись, желание её поглотило, Кассандра напряглась и заёрзала в его объятиях. Том поигрывал с нежными створками, проникая за них. Изнемогая от страсти, она попыталась прижаться теснее к дразнящим пальцам, следуя за каждой лёгкой лаской.

Том задыхался, опаляя жаром её ухо. Почувствовав глубоко внутри твёрдую плоть, она поняла, что, извиваясь, полностью приняла его в себя. С умопомрачительным мастерством Том массировал набухший бугорок, каким-то образом зная нужный ритм. Когда Кассандра потеряла контроль, её тело охватили восхитительные судороги, и она потерялась в пульсирующей буре чувств. У Тома перехватило дыхание, затем он издал низкий горловой звук, похожий на тихое рычание, и внутри неё разлилось горячее семя.

После разрядки они медленно приходили в себя, пока отголоски удовольствия продолжали пульсировать в их соединённой плоти.

Пока его ладони медленно гладили её обессиленные руки и ноги, Кассандра вздохнула и замурлыкала.

– Мне кажется, я всё-таки начала умолять, – призналась она, – ближе к концу.

С тихим смешком Том прижался губами к её шее и поцеловал разгоряченную кожу.

– Нет, милая. Уверен, это был я.


Через откидные створки окон в вагон проникал дневной свет, медленно разгоняя тени. Придя в себя, Том с лёгким удивлением обнаружил рядом с собой спящую Кассандру.

"Теперь у меня есть жена", – приподнявшись на локте, подумал Том. Это обстоятельство казалось настолько приятным и интересным, что он с глупой улыбкой уставился на Кассандру.

Его жена выглядела хрупкой и прекрасной, как нимфа, отдыхающая в лесу. Причудливая копна волос напоминала разметавшиеся повсюду вьющиеся золотые локоны, запечатлённые на картине с мифологическим сюжетом. В какой-то момент ночью она надела рубашку. Он даже не заметил этого, хотя всегда просыпался от малейшего шороха. Но Том полагал, что крепкий сон вполне естественное явление после суматошного дня, за которым последовал вечер, когда он испытал самое невероятное интимное наслаждение в жизни.

Том всегда с удовольствием выведывал предпочтения женщин и их особенности. Он никогда не спал с женщиной, если не питал к ней интерес за пределами спальни, и всегда с энтузиазмом удовлетворял всех своих партнёрш. Но близость, которую он с ними разделял, всегда имела пределы, он не мог позволить себе ослабить бдительность. Некоторые из его романов заканчивались плохо, оставляя после одну лишь горечь.

Однако, когда дело коснулось Кассандры, он опустил многие защитные барьеры ещё до того, как они переступили порог спальни. Непреднамеренно, просто... так случилось. И хотя Том никогда не испытывал ни малейшего стеснения по поводу физической наготы, занятие любовью с женой опасно приблизило его к наготе эмоциональной, которая пугала до полусмерти. И в то же время удивительным образом возбуждала. Он никогда не чувствовал ничего подобного, сила каждого ощущения увеличивалась во сто крат, а удовольствие будто приобретало эффект бесконечного зеркала.

После плотских утех он принёс Кассандре тёплый компресс для её нежной плоти между бёдер и воду на случай жажды, а затем лёг с ней рядом, пока его мозг занимался привычным перебором событий дня. К своему удивлению, Том обнаружил, что жена осторожно придвинулась, а потом прижалась к нему всем телом.

– Тебе холодно? – с беспокойством спросил он.

– Нет, – сонно проговорила она, положив голову ему на плечо, – просто обнимаюсь.

Объятия не входили в постельный репертуар Тома. Телесный контакт всегда служил прелюдией к чему-то большему, но никогда не был самоцелью. Через мгновение он протянул к ней свободную руку, неловко погладил по голове и почувствовал, что Кассандра улыбается.

– Ты не умеешь обниматься, – сказала она.

– Нет, – признался Том. – И не знаю, для чего это нужно.

– Просто так, – зевая, откликнулась Кассандра. – Потому что хочется. – Она прижалась ещё теснее, закинув стройную ножку на его бедро, и тут же уснула.

Том лежал очень тихо, ощущая вес её головы на своём плече, и размышлял о том, как много ему придётся изменить. Он был так чертовски счастлив их браку. Она стала его худшей слабостью, как он и предполагал.


Утром, пока его жена лежала в лучах утреннего солнца, зачарованный взгляд Тома прошёлся вдоль длинного, отделанного кружевом рукава её ночной сорочки до изящной кисти руки. Ногти на ней были аккуратно подпилены и отполированы до зеркального блеска. Он не удержался и дотронулся до одного из них.

Кассандра пошевелилась и потянулась, её лицо раскраснелось после сна, а полусонные тёмно-голубые глаза раскрылись. Моргнув, она оглядела незнакомую обстановку и слегка улыбнулась.

– Доброе утро.

Том наклонился, коснулся губами её губ и опустился ниже, положив голову ей на грудь.

– Я как-то сказал тебе, что не верю в чудеса, – проговорил он. – Беру свои слова обратно. Твоё тело - это бесспорное чудо. – Том принялся поигрывать замысловатыми оборками на её ночной рубашке. – Зачем ты её надела?

Она потянулась под ним и зевнула.

– Не могу спать обнажённой.

– Почему?

– Чувствую себя выставленной напоказ.

– Тебе не стоит скрываться за слоями одежды. Ты слишком красива. – Он хотел было развить мысль, но его отвлекло урчание в её животе.

Покраснев, Кассандра призналась:

– Мы не ужинали вчера вечером. Я умираю с голоду.

Том улыбнулся и сел.

– Местный шеф-повар знает более двухсот способов приготовления яиц, – сообщил он и усмехнулся, увидев выражение её лица. – Ты продолжай валяться в постели. А я позабочусь об остальном.


Как Том и предполагал, Рис Уинтерборн организовал путешествие великолепным образом. Позавтракав в поезде, молодожёны отправились в гавань Уэймута, где сели на частную паровую яхту, длиной в двести пятьдесят футов. Капитан лично проводил их в хозяйскую каюту, в которой была расположена остеклённая смотровая комната.

Их пунктом назначения был остров Джерси, самый большой и южный в Нормандском архипелаге. Роскошный и процветающий уголок земли, расположенный всего в четырнадцати милях от побережья Франции, славился сельским хозяйством и захватывающими дух пейзажами, но больше всего - коровами, местная порода производила необычайно жирное молоко.

Том отнёсся немного скептически к месту, которое Уинтерборн предложил для проведения медового месяца.

– Ты посылаешь меня на остров, известный преимущественно своими коровами?

– Вы даже не заметите, что вас окружает, – лаконично заметил Уинтерборн. – Большую часть времени всё равно проведёте в постели.

Надавив на Уинтерборна, Том всё же выведал и другие подробности. Отель "Ла Сирен" находился на побережье и обладал всеми современными удобствами. Уединённые сады и отдельные балконы обеспечивали гостям полное уединение. Одарённый шеф-повар из Парижа уже успел зарекомендовать себя лучшим образом в приотельном ресторане, создавая изысканные блюда из обилия свежих продуктов на острове.

Благодаря мастерству капитана и команды, хорошо знакомых с сильными течениями и грядами затонувших скал вокруг архипелага, путешествие по проливу прошло относительно гладко. Они прибыли через пять часов, сначала подойдя к высокому скалистому мысу, а затем обогнули остров с юго-западной стороны. По мере приближения к заливу Сент-Обен, обрамлённому безукоризненно белыми песчаными пляжами, местность становилась всё более цветущей и зелёной. "Ла Сирен" безмятежно возвышался над рядами садовых террас.

Когда Том и Кассандра сошли на берег, их с большим почтением поприветствовал капитан порта. Его сопровождал офицер береговой охраны, который страшно разволновался, как только его представили Кассандре. Молодой человек выглядел немного потрясённым и заговорил без пауз, торопливо рассказывая об острове, его погоде, истории и о чём угодно, лишь бы привлечь её внимание.

– Дай языку отдохнуть, парень, – весело осадил его капитан, – а бедной леди минуту покоя.

– Да, капитан.

– А теперь можешь проводить леди Кассандру вон к тому крытому парапету, пока мистер Северин удостоверится, что с яхты выгрузили весь багаж.

Том нахмурился, глядя на многолюдный пирс.

Седовласый капитан порта, словно прочёл его мысли.

– Это совсем недалеко, мистер Северин. Там вашей невесте будет гораздо удобнее, чем здесь, пока разгружают яхту, а вокруг бегают работники.

Кассандра ободряюще кивнула Тому.

– Я подожду у парапета, – сказала она и взяла молодого офицера под руку.

Капитан порта улыбнулся, глядя им вслед.

– Надеюсь, вы простите парнишку за его болтовню, мистер Северин. Такая красотка, как ваша жена, может заставить любого мужчину разнервничаться.

– Думаю, мне лучше к этому привыкнуть, – печально ответил Том. – Она вызывает переполох каждый раз, когда мы появляемся на людях.

Пожилой мужчина задумчиво улыбнулся.

– Когда я достиг совершеннолетия и мог жениться, – сказал он, – я положил глаз на одну девушку в деревне. Она была прелестна, но даже картошку сварить не могла. Я влюбился безумно. Отец предупреждал меня, что тот, кто берёт в жёны красавицу, навлекает на себя беду. Но я напустил на себя надменный вид и заверил его, что слишком благороден, чтобы осуждать её за внешность.

Они оба усмехнулись.

– Вы женились на ней? – спросил Том.

– Да, – с улыбкой признался капитан. – И тридцать лет её милые улыбки компенсируют подгоревшие отбивные и сухую картошку.

После того как сундуки и багаж выгрузили, трое носильщиков занялись их погрузкой в карету, присланную из гостиницы. Том повернулся к крытой части пирса, высматривая Кассандру. Когда он увидел компанию из портовых рабочих, носильщиков и извозчиков возле жены, на его лице появилась удивлённая гримаса.

– Улыбнись-ка мне, сладкая! Всего разок! Как тебя зовут? – прокричал ей какой-то чернорабочий.

Кассандра старалась не обращать внимания на все эти улюлюканья, в то время как стоявший рядом офицер береговой охраны не делал ровным счётом ничего, чтобы её защитить.

– Нет, нет, мистер Северин... – пытался успокоить пожилой капитан, следуя за Томом, который быстрым шагом направился к Кассандре.

Том подошел к жене, загородив её собой, и бросил леденящий взгляд на чернорабочего.

– Моя жена не желает улыбаться. Не хотите мне что-нибудь сказать?

Крики стихли, чернорабочий встретился с ним взглядом и, немного подумав... решил отступить.

– Только то, что ты самый счастливый ублюдок на свете, – нахально ответил мужчина. Со смешками и хохотом толпа расступилась.

– Расходитесь, ребята, – скомандовал капитан порта, быстро разгоняя собравшихся. – Пора за работу.

Повернувшись к Кассандре, Том с облегчением заметил, что она не выглядит расстроенной.

– Ты в порядке? – спросил он.

Она тут же кивнула.

– Ничего страшного не произошло.

Офицер явно смутился.

– Я подумал, что они отстанут, если мы продолжим их игнорировать.

– Игнорирование не работает, – коротко ответил Том. – Они воспринимают его как разрешение. В следующий раз определи заводилу и разбирайся с ним.

– Он был вдвое больше меня, – запротестовал офицер.

Том бросил на него раздражённый взгляд.

– Предполагается, что мужчина должен уметь дать отпор. Особенно когда обижают женщину.

Молодой человек нахмурился.

– Простите, сэр, но это грубые, опасные люди, и лучше вам не знать об оборотной стороне жизни.

Когда офицер зашагал прочь, Том раздражённо покачал головой.

– Что, чёрт возьми, он имел в виду?

Кассандра погладила лацкан его пиджака рукой, затянутой в перчатку, и подняла на мужа смеющиеся глаза.

– По-моему, дорогой Том, тебя только что обвинили в том, что ты джентльмен. 

Глава 24

– Я думала, ты никогда не спишь допоздна, – проговорила на следующее утро Кассандра, увидев, что муж зашевелился в постели. Она стояла у французских дверей, ведущих на отдельный балкон, слегка дрожа на прохладном утреннем ветерке.

Том лениво потянулся, как большой кот, и сел, потирая лицо.

– Моя жена не давала мне спать большую часть ночи, – ответил он хриплым после сна голосом.

Кассандре нравилось, как выглядел муж с припухшими веками и взъерошенными волосами.

– Я не виновата, – ответила она. – Я собиралась сразу же лечь спать.

– Тогда тебе не следовало надевать красный пеньюар.

Подавив усмешку, Кассандра повернулась, чтобы полюбоваться потрясающим видом на залив Сент-Обин, длинной береговой линией, покрытой белоснежным песком и ярко-голубой водой. На скалистом островке в конце залива виднелись руины замка эпохи Тюдоров, который, по словам консьержа, можно посетить во время отлива.

Вчера вечером она осмелилась надеть скандальное одеяние, которое Хелен подарила ей на медовый месяц. По сути, его и рубашкой-то назвать было нельзя, и на сорочку под платье оно не походило. Красивое бельё было сшито из гранатово-красного шёлка и газа, а спереди завязывалось кокетливыми лентами. Хелен назвала его французским словом "неглиже" и заверила, что мужья обожают подобные вещи.

Бросив взгляд на раскрасневшуюся жену, облачённую лишь в несколько лоскутов шёлка, Том отшвырнул роман, который держал в руках, и набросился на неё. В течение долгого времени он ласкал Кассандру через тонкую ткань, водя языком по прозрачному газу. Его рот и руки исследовали её тело миллиметр за миллиметром, рисуя карту чувствительных мест.

Он нежно, но безжалостно дразнил её, нагнетая сексуальное напряжение, пока она не почувствовала себя часами с перекрученным заводом. Но Том не взял Кассандру этой ночью, шепча, что её плоть пока чересчур чувствительна, и им придётся подождать до завтра.

Она стонала и теснее прижималась к нему, пытаясь догнать ускользающее удовольствие, пока Том тихо посмеивался над её нетерпеливостью. Он развязал тесёмки пеньюара зубами и прочертил языком дорожку до интимного местечка между её бёдер. А затем нежно ласкал до тех пор, пока перевозбуждённые нервные окончания не воспламенились, и её не накрыла мощная разрядка. После Том долго поглаживал Кассандру лёгкими, словно пух, прикосновениями, и вскоре ей начало казаться, что над ней движется сама тьма, нежно скользя между бёдер, едва ощутимо притрагиваясь к кончикам груди.

Теперь, при свете дня, вспоминая своё распутное наслаждение от интимных ласк, Кассандра чувствовала себя довольной, но в то же время смущённой. Она затянула потуже пояс на бархатном халате и, стараясь не встречаться с мужем взглядом, весело предложила:

– Закажем завтрак? А потом отправимся исследовать остров?

Он усмехнулся, подметив её нарочитую небрежность.

– Конечно.

На столе возле одного из широких зеркальных окон им сервировали простой, но добротный завтрак. В него входили: яйца пашот, поджаренные половинки грейпфрута, ломоть бекона и корзинка с маленькими продолговатыми пирожками, которые, прежде чем запечь до золотистого цвета, словно скрутили и частично вывернули наизнанку.

– Что это? – спросила Кассандра у официанта.

– "Чудеса Джерси", миледи. Их подавали на острове задолго до моего рождения.

После того, как официант закончил расставлять еду и ушёл, Кассандра взяла один пирожок и откусила кусочек. Снаружи он был слегка хрустящим, а внутри мягким и имел вкус имбиря и мускатного ореха.

– Ммм.

Том усмехнулся и подошёл, чтобы помочь ей сесть за стол, затем наклонился и поцеловал в висок.

– Пирожки в форме туфелек, – пробормотал он. – Как раз для тебя.

– Попробуй, – уговаривала она, поднеся лакомство к его рту.

Он покачал головой.

– Я не люблю сладости.

– Ну же, – скомандовала Кассандра.

Уступив, Том откусил маленький кусочек. Встретив её выжидающий взгляд, он произнёс немного извиняющимся тоном:

– Напоминает жареную губку для мытья посуды.

– Боже! – воскликнула она, смеясь. – Есть ли хоть какое-нибудь лакомство, которое тебе нравится?

Он склонился над ней и посмотрел улыбающимися глазами.

– Ты, – ответил Том и украл быстрый поцелуй.


Они прогулялись по широкой набережной, насладившись солнцем и прохладным морским воздухом. Затем направились в глубь острова, в город Сент-Хелиер, где располагалось множество магазинов и кафе. Кассандра купила несколько сувениров: статуэтки, вырезанные из местного розового и белого гранита, и трость для леди Бервик, сделанную из стебля гигантской капусты, растущей на острове, которую высушили и покрыли лаком.

Пока владелец магазина заворачивал покупки, которые позже днём доставят в "Ла Сирен", Том оглядел товары, представленные на полках и столах. Сделав выбор, он поднёс к прилавку деревянную игрушечную лодочку с резной фигуркой моряка с веслом в руках.

– Кораблик сможет вертикально держаться на воде в ванной? – спросил Том.

– Да, сэр, – с улыбкой ответил продавец. – Местный игрушечных дел мастер точно выверяет центр тяжести. Не пристало кораблям с острова Джерси крениться!

Том протянул ему игрушку, чтобы тот добавил её к покупкам.

Когда они вышли из магазина, Кассандра спросила:

– Это для Баззла?

– Вполне вероятно.

Улыбнувшись, Кассандра остановилась перед следующей витриной с духами и туалетной водой и сделала вид, что заинтересовалась золотистыми филигранными флаконами.

– Как ты думаешь, может быть мне стоит попробовать новый аромат? – спросила она. – Жасмин или ландыш?

– Нет, – стоя у Кассандры за спиной тихо проговорил ей на ухо Том, как будто сообщил строго конфиденциальную информацию. – Нет лучшего аромата в мире, чем запах роз на твоей коже.

Она прислонилась спиной к его крепкому телу, в стекле витрины отражались их размытые фигуры. В течение нескольких мгновений они просто стояли вместе, дыша в унисон, прежде чем двинуться дальше.

На углу узкой, вымощенной гранитом улочки, отходившей от Королевской площади, Кассандра задержалась у красивого каменного домика.

– Датированный камень! – воскликнула она, уставившись на притолоку из гранитных блоков над дверью. – Я читала о нём в путеводителе.

– Что это?

– На острове Джерси существует древняя традиция, когда влюблённые женятся, они высекают свои инициалы в граните вместе с датой основания дома и устанавливают его над дверью. Иногда добавляют к инициалам символы, пару переплетённых сердец или христианский крест.

Они вместе внимательно посмотрели на каменную кладку на притолоке.

Д.М. 8 Ж.Р.П.

1760

– Интересно, почему между их именами стоит цифра восемь? – озадаченно спросила Кассандра.

Том пожал плечами.

– Должно быть, она имела для них особое значение.

– У них могло быть восемь детей, – предположила она.

– Или после постройки дом у них осталось всего восемь шиллингов.

Кассандра рассмеялась.

– Может быть, каждое утро на завтрак они съедали восемь "Чудес Джерси".

Том подошёл поближе, пристально вглядываясь в кладку.

– Взгляни на узор на граните, – сказал он, помолчав. – Горизонтальные прожилки идут по всей поверхности. Но на центральном блоке, где изображена цифра восемь, прожилки вертикальные, и раствор свежее. Кто-то решил его отреставрировать, но вставил не той стороной.

– Ты прав, – согласилась Кассандра, рассматривая каменные блоки. – Значит, первоначально это была перевёрнутая восьмёрка. Бессмыслица какая-то. Если только... – она замолчала, когда её посетила новая идея. – Ты думаешь, это был символ бесконечности?

– Да, но не совсем обычный. Особый его вариант. Видишь, в середине концы линии не соединяются? Это символ бесконечности Эйлера. Absolutus infinitus.

– Чем он отличается от обычного?

– В восемнадцатом веке существовали определённые математические выражения, которые никто не мог решить, потому что они включали в себя ряды бесконечных чисел. Проблема, естественно, заключалась в том, что невозможно прийти к окончательному ответу, если числа постоянно увеличиваются. Но математик по имени Леонард Эйлер нашёл способ представить бесконечность как конечное число, и это позволило ему продвинуться в математическом анализе, как никому прежде. – Том кивнул головой в сторону датированного камня. – Я думаю, что тот, кто вырезал этот символ, был математиком или учёным.

– Если бы этот камень принадлежал мне, – сухо сказала Кассандра, – я бы предпочла переплетённые сердца. По крайней мере, мне было бы понятно их значение.

– Нет, это гораздо лучше сердец! – воскликнул Том с очень серьёзным выражением лица, которого она не видела у него прежде. – Их имена объединённые символом бесконечности Эйлера означает... – он сделал паузу, обдумывая, как лучше объяснить. – Эти двое составляли единое целое... единство... которое заключало в себе бесконечность. Их брак имел начало и конец, но каждый день был наполнен вечностью. Прекрасная идея. – Он сделал паузу, прежде чем неловко добавить: – Математически говоря.

Кассандра была так тронута, очарована и удивлена, что не могла вымолвить ни слова. Просто стояла, крепко держа Тома за руку, не зная, кто к кому потянулся первым.

Как красноречиво этот человек выражал свои мысли, в отличие от чувств. Но случались такие моменты, как сейчас, когда он позволял заглянуть в своё сердце, даже не замечая этого.

– Поцелуй меня, – проговорила она едва слышно.

Том склонил голову в вопросительном жесте, который она так полюбила, прежде чем отвести в сторону. Они остановились за развесистым кустом зимнего жасмина, усыпанного крошечными золотистыми цветами. Опустив голову, Том накрыл её рот своим. Желая большего, Кассандра провела кончиком языка по его сомкнутым губам. Они раскрылись, она начала целовать мужа всё настойчивее, пока их языки не сплелись, а его руки не сжали её в объятиях.

Скорее интуитивно, чем наяву, она ощутила, как его тело меняется в ответ на её близость. При мысли о том, что с ним происходит, сердце Кассандры забилось быстрее. Ей захотелось прижаться к Тому обнажённой и вобрать его глубоко в себя.

Он закончил поцелуй и медленно поднял голову, глядя в её затуманенные страстью глаза.

– И что теперь? – хрипло спросил Том.

– Отведи меня обратно в отель, – прошептала она. – Я хочу провести с тобой несколько минут бесконечности.

В тихой полуденной тишине их гостиничного номера Кассандра медленно раздела Тома, оттолкнув его руки, когда он попытался снять одежду и с неё. Ей хотелось наслаждаться видом мужа и исследовать его тело, не отвлекаясь на собственную наготу. С едва заметной улыбкой он подчинился, пока Кассандра одна за одной лишала его безупречно скроенных вещей.

Она слегка покраснела, расстёгивая пуговицы на его брюках. Он возбудился так сильно, что пояс зацепился за восставшую плоть. Кассандра сняла ткань с набухшего кончика, и осторожно спустила брюки Тому на бёдра. Его тело было так изящно сложено, казалось, что рифлёные мышцы и длинные, идеально симметричные кости выточили на токарном станке. На его груди выступил лёгкий румянец, и начал подниматься вверх, заливая светлую кожу шеи и лица.

Подойдя к нему, Кассандра провела пальцами по чётким линиям его ключиц и прижала ладони к твёрдым мышцам.

– Ты мой, – тихо проговорила она.

– Твой. – В его голосе послышались весёлые нотки.

– Весь.

– Да.

Она медленно провела пальцами вниз по волосам на его торсе, кончиками ногтей нежно задев маленькие соски. Его дыхание начало меняться, становясь глубже и тяжелее. Кассандра погладила напряжённую плоть и осторожно обхватила её обеими руками. Она была крепкой, мощной и пульсировала, готовая к действию.

– И это тоже моё.

– Да.

Теперь он говорил совершенно серьёзно. В его голосе слышалось возбуждение, тело напряглось от волевого усилия.

Осторожно, словно выполняя ритуал, она накрыла ладонью прохладные сферы под его естеством, нежно разминая и чувствуя их движение внутри. Её пальцы медленно двинулись вверх по твёрдому, как камень, стержню. Подушечки больших пальцев прошлись по шелковистому кончику и, когда Том издал грубый, почти болезненный, звук, Кассандра посмотрела на него.

Его лицо залил румянец. Зрачки расширились и глаза потемнели.

Не отводя взгляда, она обвила пальцами его возбуждённый член и начала водить вверх-вниз рукой.

Том вытащил несколько шпилек из её причёски. Его пальцы зарылись в копну волос и нежно погладили Кассандру по голове, отчего по всему телу побежали приятные мурашки. Она сжала под юбками бёдра, пытаясь унять пульсацию. Повинуясь внезапному порыву, Кассандра опустилась перед ним на колени и обхватила руками восставшую плоть. Не совсем понимая, что делает, она лишь помнила свои ощущения, когда он целовал её интимное место. Ей хотелось доставить ему такое же удовольствие.

– Можно? – прошептала она, в ответ послышались нечленораздельные слова, которые прозвучали как восторженное согласие. Кассандра сосредоточенно лизнула нежные плотные мешочки внизу, затем провела языком по всей длине шелковистого естества. На ощупь его кожа была неправдоподобно гладкой и бархатистой, и очень горячей.

По пальцам Тома в её волосах пробежала дрожь. Кассандра продолжала исследовать крепкую плоть, целуя и поглаживая языком, а затем попыталась взять её в рот.

– Кассандра... боже мой...

Тяжело дыша, Том поднял её с колен и начал возиться с длинным рядом потайных застёжек на платье сзади. Страсть настолько его захватила, что он принялся неловко их дёргать и оторвал несколько пуговиц.

– Подожди, – проговорила она, дрожа и смеясь. – Не торопись, дай мне... – Кассандра попыталась дотянуться и расстегнуть их сама. Что, конечно, оказалось невозможным. Платье предназначалось исключительно для женщин, у которых имелись горничные и избыток свободного времени. Том был не в настроении ждать.

Он подхватил Кассандра и усадил на край кровати, нетерпеливо залезая под юбки. Несколькими рывками Том содрал с неё панталоны и чулки. Широко раздвинув её ноги, он устроился между ними. Она вздрогнула, почувствовав его горячее дыхание на внутренней поверхности бёдер, а затем прикосновение языка к крошечному пику. В горле застрял вдох и растаял, словно мёд, она медленно повалилась на спину. От каждого проглаживания в животе начинало приятно покалывать. Том лизал скрытый бутон, который пульсировал всё сильнее, удовольствие нарастало в преддверии разрядки. Мускулистые руки и волосатая грудь прижимались к её голым ногам, не давая им сомкнуться.

Он навалился на Кассандру, устроившись между широко разведённых бёдер.

– Не могу больше ждать, – прохрипел Том.

Постанывая, она подалась вперёд и потянулась к нему. Наконец, Кассандра ощутила долгожданное давление внизу, в неё проникала головка члена, растягивая влажную плоть. Дрожа от возбуждения, Кассандра водила руками по обнажённому мощному телу Тома, наслаждаясь тем, как он подрагивал над ней и проникал всё глубже. Его бёдра покачивались и осторожно вращались, а мощное естество ласкало потаённые местечки. Он входил в неё глубоко и неспешно, используя вес своего тела, чтобы доставить как можно больше наслаждения. Это было невыносимо приятно, от каждого толчка сексуальное напряжение нарастало, удовольствие усиливалось, и вскоре все ощущения сосредоточились лишь на ритмичных движениях между её бёдер. Кассандра выгнулась и раздвинула ноги ещё шире, желая большего, и он повиновался.

– Не слишком жёстко? – сипло спросил Том.

– Нет... нет... не останавливайся...

– Я чувствую, как ты сжимаешься вокруг меня... при каждом толчке.

– Ещё... пожалуйста...

Она согнула колени, приподняла ступни и всхлипнула, когда он вошёл ещё глубже.

– Не сильно? – отрывисто спросил он, но она уже не могла говорить, лишь стиснула его между бёдер, пока на неё обрушивались волны наслаждения, полностью лишая рассудка. Том замер, изливаясь внутри Кассандры, продлевая её собственную разрядку и заставляя всё тело трепетать.

После он принялся неспешно её раздевать, перевернул на живот и расстегнул ряд крошечных упрямых пуговиц. Времени это заняло немало, особенно потому, что Том то и дело останавливался, чтобы залезть в распахнувшееся платье или под смятые юбки, лаская её губами или пальцами. Ей нравился звук его пресыщенного и низкого голоса, словно он доносился сквозь полузабытьё.

– Ты такая красивая, Кассандра. Золотистый пушок у тебя на спине напоминает мне персик... а твои ягодицы... полные и сладкие... такие крепкие в моих руках. Я схожу с ума. От вида твоих маленьких пальчиков. Они сжимаются прямо перед тем, как ты кончаешь... сжимаются и розовеют каждый раз...

После того как Том покончил с последней пуговицей, он бесцеремонно отбросил платье на пол. Целуя жену повсюду, Том занялся с ней любовью с нарочитой медлительностью. Вынудив Кассандру встать на четвереньки, он взял её сзади, тесно прильнув к ней всем своим телом. Его ладони обхватили полные груди, нежно пощипывая соски, дразня и превращая их в напряжённые пики. Всё это время глубоко и сладострастно вонзаясь в самую её сердцевину.

Эта поза взывала к каким-то примитивным инстинктам. Казалось, что не следует получать от неё такое наслаждение. Лицо Кассандры пылало, внутри всё сжималось от желания. Том опустил руку к влажному треугольнику между её бедер и начал легко и непрерывно его массировать. В это же время его рот прильнул к нежному плечу, зубы прикусили шелковистую кожу. Кассандра сильно вздрогнула, её плоть сжалась вокруг него, спровоцировав его собственную разрядку. Он глубоко вошёл в неё и замер, а она зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить свои громкие крики.

В конце концов, не разъединяя их тел, Том лёг вместе с Кассандрой набок. Когда его мускулистые руки сомкнулись вокруг неё, она удовлетворённо вздохнула.

Его губы коснулись нежной кожи за ухом жены.

– Сойдёт за обнимания? – спросил он.

– Ты быстро учишься, – сказала Кассандра и блаженно закрыла глаза. 

Глава 25

– Если тебе не понравится этот дом, – сказал Том, когда их экипаж остановился на Гайд-парк-сквер, – можешь выбрать другой. Или построим новый. Или купим.

– Я твёрдо намерена полюбить этот, – сказала Кассандра, – вместо того, чтобы переезжать и перевозить всех слуг и хозяйство куда-то ещё.

– Возможно, ты захочешь что-нибудь изменить в интерьере.

– А может быть, меня вполне устроит существующий. – Она сделала паузу. – Хотя я уверена, что ему явно недостаёт бахромы.

Он улыбнулся и помог ей вылезти из кареты.

Изысканный и процветающий Гайд-парк-сквер мог вполне составить конкуренцию Белгравии. В районе располагались частные сады, ряды домиков кремового цвета и просторные кирпичные и каменные особняки.

Взгляд Кассандры скользнул по фасаду красивого колоритного дома с эркерными окнами, выходящими на пейзажный парк. К главному зданию примыкали каретный сарай, современные конюшни и стеклянная оранжерея.

– На первом этаже восемь спален, на втором - пять, – пробормотал Том, провожая её через широкий холл, обрамлённый колоннами и декоративной кирпичной кладкой. – После покупки дома я добавил несколько ванных комнат с подачей горячей и холодной воды.

Они вошли в квадратный зал с высоким потолком и окнами в нём из цветного стекла. Весь персонал дома выстроился в ряд, чтобы поприветствовать молодожёнов. Как только слуги увидели Кассандру, послышался шёпот, а несколько молодых горничных даже приглушённо взвизгнули.

– Они всегда так рады меня видеть, – любезно заметил Том, весело блеснув глазами. К ним подошла невысокая, дородная экономка, облачённая в чёрное платье из бомбазина, и присела в реверансе. – Добро пожаловать домой, хозяин, – пробормотала она.

– Леди Кассандра, это миссис Данкуорт, наша удивительно деятельная экономка... – начал Том.

Добро пожаловать, миледи! – воскликнула женщина с сияющей улыбкой на квадратном лице и снова присела в реверансе. – Мы все так рады, да что там, счастливы вас видеть!

– Спасибо, миссис Данкуорт, – тепло поблагодарила Кассандра. – Мистер Северин так высоко о вас отзывался. Он превозносил ваши способности до небес.

– Вы слишком добры, миледи.

Том приподнял брови и посмотрел на экономку.

– Вы улыбаетесь, миссис Данкуорт, – в недоумении заметил он. – Я и не знал, что вы умеете.

– Если позволите мне представить вам слуг, – обратилась экономка к Кассандре, – удостоите их огромной чести.

Они вместе подошли к ожидающим слугам. Кассандра обменялась с каждым парой слов и постаралась запомнить их имена и была весьма тронута их дружелюбием и желанием угодить.

Краем глаза она заметила маленькую фигурку, которая пронеслась мимо выстроившегося персонала и столкнулась с Томом, стоявшим чуть в стороне.

– Должно быть, это Баззл, помощник лакея, – печально проговорила миссис Данкуорт. – Хороший мальчик, но, как видите, слишком юн. За ним некому присматривать. Мы делаем, что можем, но у нас есть и свои обязанности.

Встретив пристальный взгляд женщины, она всё поняла без слов и кивнула.

– Возможно, позже, – предложила Кассандра, – мы с вами обсудим положение Баззла наедине.

Экономка посмотрела на неё со смешанным чувством благодарности и облегчения.

– Благодарю вас, миледи. Очень любезно с вашей стороны.

После того как Кассандра познакомилась со всеми слугами и представила свою горничную, она подошла к Тому, который сидя на корточках разговаривал с Баззлом. Её поразила очевидная привязанность между ними, о которой муж, совершенно точно, даже не подозревал. Мальчик болтал без умолку, радуясь вниманию. Том засунул руку в карман и достал бильбоке, один из подарков, который он купил Баззлу на острове.

– Это для того, чтобы настучать кому-нибудь по башке? – спросил Баззл, разглядывая болтающийся на шнуре шар.

Том усмехнулся.

– Нет, это не оружие, а игрушка. Раскачай шарик и попробуй попасть им в чашу.

Паренёк попытался сыграть, несколько раз резко подбросив мяч вверх, но не успел его поймать.

– Ничего не получается.

– Ты прикладываешь слишком много центростремительной силы. При такой скорости сила тяжести не настолько велика, чтобы ... – Том замолчал, глядя на недоуменное лицо мальчик. – Я хочу сказать, раскачивай его мягче. – Он обхватил руки Баззла своими, чтобы показать. Они вместе подбросили мяч вверх. Медленно поднявшись по изогнутый траектории, шар словно завис в воздухе на вершине, а затем идеально опустился в чашу.

Паренёк радостно воскликнул.

Кассандра подошла к ним и присела рядом.

– Привет, Баззл, – сказала она, улыбаясь. – Помнишь меня?

Он кивнул, при виде неё потеряв дар речи.

Здоровая пищи, надлежащий отдых и регулярная гигиена сотворили с Баззлом чудо. С последней их встречи он набрал вес, руки и ноги окрепли и больше не выглядели болезненно тощими, щёки округлились. Ясные тёмные глаза сверкали, а кожа на лице излучала здоровье. Его белые зубы были безупречно чистыми, а волосы коротко подстрижены и блестели. Симпатичный мальчик, обещающий стать красивым юношей.

– Мистер Северин говорил тебе, что я буду жить здесь? – спросила она.

Баззл кивнул.

– Вы теперь егоная жена, – застенчиво проговорил он.

– Да.

– Мне понравилась та ваша песня про свиней, – сказал он, набравшись смелости.

Кассандра рассмеялась.

– Я спою тебе позже. Но сначала хочу кое в чём признаться. – Она поманила его пальчиком, и он настороженно наклонился к ней. – Я немного нервничаю, переезжая в новый дом, – прошептала Кассандра. – И не знаю, где что находится.

– Он ужасно огромный, – подчёркнуто заметил мальчик.

– Огромный, – согласилась она. – Проведёшь меня по нему и всё тут покажешь?

Он кивнул с широкой улыбкой на лице.

Том поднялся на ноги и помог встать Кассандре. Нахмурившись, он опустил на неё взгляд.

– Милая, будет лучше, если дом тебе покажу я или миссис Данкуорт. Вряд ли ты получишь исчерпывающую информацию от десятилетнего ребёнка.

– Ты мне всё покажешь позже, – прошептала она, встав на цыпочки и поцеловав его в подбородок. – В данный момент, я хочу узнать не о доме, а о Баззле.

Том посмотрел на неё в недоумении.

– А что про него надо знать?


Кассандра взяла Баззла за руку, которую тот охотно ей подал и потащил показывать дом, начав с нижнего этажа. Они отправились на кухню, где он подвёл её к шкафчику, внутри которого располагались полки, соединённые каркасом, благодаря специальному подъёмному устройству блюда из кухни доставлялись прямо в столовую.

– Туда кладут еду, – объяснил мальчик, – а потом тянут за верёвки, чтобы поднять. Ток людям залазить внутрь нельзя, даже если ноги устали. – Он пожал плечами. – Жалко.

Затем Баззл показал ей кладовую, в которой наряду с замороженными продуктами хранились и все остальные.

– Её запирают каждую ночь, – предупредил он. – Так что съедайте весь ужин, даже свёклу, потом ничё не достанется. – Баззл сделал паузу, а потом заговорщически прошептал: – Но повар оставляет мне чё-нить вкусненькое в хлебнице, если захотите, я поделюсь.

Они посетили судомойню и помещение для прислуги, но обошли стороной комнату экономки, из которой, как выяснилось, любила выскакивать миссис Данкуорт и заставлять людей мыть руки и шею.

Затем добрались до чулана, где висели полки и ряды крючков для шляп, подставка для зонтиков и стол с оборудованием для чистки и полировки обуви. В воздухе стоял запах воска и крема для кожи. Освещалось помещение благодаря маленькому створчатому окошку под потолком.

– А это моя комната, – гордо сообщил Баззл.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Кассандра.

– Каждый вечер я чищу сапоги и ботинки от грязи, заставляю их блестеть, а потом иду в постель.

– И где ты спишь?

– Моя кровать вон там, – весело сообщил Баззл и открыл деревянный шкаф, встроенный в углубление в стене. Внутри находилась кровать с матрасом и постельным бельем.

Кассандра уставилась на него, не моргая.

– Ты спишь в чулане, дорогой? – очень мягко спросила она.

– У меня хорошая маленькая кровать, – весело ответил Баззл и похлопал по матрасу. – Такой у меня никогда не было.

Кассандра притянула к себе Баззла и пригладила его блестящие взъерошенные волосы.

– Ты скоро из неё вырастешь, – пробормотала она, пока её душило негодование, а в голове роилось множество мыслей. – Я прослежу, чтобы следующая была больше. И уютнее.

Паренёк осторожно прислонился к ней головой и глубоко и счастливо вздохнул.

– От вас пахнет цветами.


– Нет, я не знал, что он спит в чулане, – раздражённо сказал Том, когда они с Кассандрой схлестнулись в споре наверху. Подойдя к нему с недовольным видом и сжатыми губами, она застигла его врасплох и порядком подпортила настроение. Все впечатления о божественно проведённом медовом месяце мигом позабылись. – Миссис Данкуорт сказала мне, что он расположен рядом с её комнатой, и она сможет помочь, если ему что-то понадобится ночью.

– Он никогда не обратится к ней за помощью. Баззл уверен, что она заставит его мыться. – Напряжённо скрестив на груди руки, Кассандра расхаживала взад-вперёд по элегантной спальне. – Он спит в стенном шкафу, Том!

– В удобной, чистой постели, – парировал муж. – Здесь ему явно лучше, чем в кишащих крысами трущобах, где он жил раньше.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

– Баззл не может всю оставшуюся жизнь быть благодарным за самые минимальные удобства, просто потому, что они лучше, чем кишащие крысами трущобы.

– И что ты предлагаешь? – с вымученным терпением спросил Том, прислонившись плечом к массивному столбику кровати из розового дерева. – Выделить ему место в комнате для слуг на третьем этаже? Хорошо. А теперь давай отвлечёмся от Баззла.

– Он не слуга. А маленький мальчик, который живёт среди взрослых, работает, как взрослый... лишённый последнего шанса на детство.

– Некоторым из нас детство не положено, – коротко ответил Том.

– Он нигде и никому не нужен. Баззл не может жить между мирами. Ни рыба, ни мясо. Так и не зная, где его место.

– Чёрт, Кассандра...

– А что будет, когда у нас с тобой появятся дети? Ему придётся расти рядом, наблюдать со стороны за семейной идиллией, но так и не стать её частью. Это несправедливо по отношению к нему, Том.

– Мне этого было вполне достаточно, чёрт возьми! – рявкнул он, как выстрелил из ружья.

Кассандра моргнула, немного растеряв свой пыл. Когда в комнате воцарилась тишина, она повернулась, чтобы посмотреть на мужа. Он отвернул лицо, но Кассандра заметила, что оно порядком раскраснелось. Том напряг каждый мускул, изо всех сил стараясь сдержать эмоции.

Когда он, наконец, заговорил, его голос звучал спокойно и размеренно.

– Когда Пакстоны взяли меня к себе, я встал перед выбором: жить в комнате с лакеями или спать на соломенном тюфяке в кухне, возле плиты. Комната и так была слишком мала. Я выбрал тюфяк. Я спал на нём каждую ночь в течение многих лет и сворачивал его каждое утро, и был благодарен. Иногда меня приглашали за семейный стол, но чаще всего я ел один на кухне. Мне и в голову не приходило просить мистера Пакстона о большем. Мне вполне хватало того, что я сплю в безопасном и чистом месте и не голодаю. Более чем хватало.

"Нет, не хватало", – подумала Кассандра, и сердце её сжалось.

– В конце концов, я смог позволить себе снять меблированную комнату, – продолжил Том. – Я продолжал работать на мистера Пакстона, но начал руководить проектами и решать инженерные задачи для других компаний. Я начал зарабатывать деньги. Время от времени Пакстоны приглашали меня на обед. – Он издал короткий безрадостный смешок. – Но самое странное, я никогда не чувствовал себя комфортно за их общим столом. У меня было чувство, что я должен есть на кухне.

Он надолго замолчал, задумчиво глядя на стену, будто перед глазами мелькали воспоминания. Хотя его тело расслабилось, рука сжалась вокруг столбика кровати, а кончики пальцев побелели.

– Что стало причиной вашей размолвки? – осмелилась спросить Кассандра, не сводя с него глаз.

– Я испытывал... некие чувства... к одной из дочерей Пакстона. Она была хорошенькая, немного кокетливая. Я хотел... думал…

– Ты попросил разрешение за ней ухаживать?

Последовал короткий кивок.

– Но мистер Пакстон отказал? – продолжала допытываться Кассандра.

– Он взорвался, – ответил Том, уголок его рта дёрнулся в мрачной полуулыбке. Он крепче вцепился в столбик кровати. – Я никогда бы не подумал, что он может так разозлиться. И всё из-за того, что я посмел приблизиться к одной из его дочерей. Миссис Пакстон в буквальном смысле потребовалась нюхательная соль. Тогда я понял, насколько наши взгляды разнятся относительно меня. И не знал, кто ошибается.

– О, Том... – Она подошла к нему сзади, обняла и прижалась щекой к его спине. По её лицу скатилась слеза и мгновенно впиталась в ткань его рубашки. – Ошибались они. Ты же сам знаешь, что так оно и было. Но теперь... не прав ты. – Она почувствовала, как он напрягся, но не отступила. – Теперь ты собственноручно создал подобную ситуацию, но только для Баззла. У мальчика нет близких, он будет расти в доме рядом с семьёй, частью которой никогда не станет. Так близко, что сможет их полюбить, но взаимности не добьётся.

– Я их не любил, – прорычал Том.

– Любил. Вот почему тебе было больно. И боль до сих пор не утихла. А теперь ты идёшь по стопам мистера Пакстона. И поступаешь с Баззлом точно также. – Она сделала паузу, чтобы сдержать слёзы. – Том, ты взял к себе этого мальчика, потому что разглядел в нём много достойных качеств. Ты позволил себе хоть немного, но полюбить его. А теперь я прошу тебя проявить к нему больше внимания. Позволь ему стать частью семьи и относись к нему с любовью и уважением, которых он заслуживает.

– С чего ты решила, что он их заслуживает? – резко бросил Том.

– Потому что ты заслуживал, – тихо сказала она, отходя от него. – Как и любой другой ребёнок.

И она тихо вышла из комнаты, оставив мужа наедине с его демонами.


Кассандра понимала, Тому потребуется время, чтобы примириться со своим прошлым и чувствами, которые он так долго скрывал. Муж мог отрицать все её слова, или вообще отказаться обсуждать эту тему. Она должна проявить терпение и понимание и надеяться, что он постепенно признает её правоту.

А пока она обживётся в новом доме и начнёт строить новую жизнь.

Остаток дня Кассандра и её горничная провели, раскладывая одежду, украшения, обувь и тысячи других вещиц, необходимых для того, чтобы леди могла выглядеть должным образом. Из смежной спальни Тома и гостиной не доносилось ни звука. Когда Кассандра к нему заглянуть, то обнаружила, что его покои пусты.

"Возможно, он ушёл в свой клуб, – мрачно подумала она, – или в таверну, или в какое-то другое место, куда удаляются мужчины, чтобы избежать встречи со своими жёнами". Кассандра надеялась, что он вернётся к ужину. Муж же не позволит себе пропустить ужин, не предупредив её заранее? Разве в контракте об этом не упоминалось? Она была уверена, что упоминалось. Если через неделю после свадьбы выяснится, что Том нарушил договор, она предпримет радикальные действия. Скомкает контракт у него на глазах. Нет - сожжёт. Или может...

Её размышления прервал тихий стук. Кассандра взглянула на дверной проём и увидела там своего высокого темноволосого, слегка растрёпанного мужа, её сердце ёкнуло.

– Можно мне войти? – тихо спросил Том.

– О да, – взволнованно ответила Кассандра. – Тебе незачем спрашивать, просто... – Она повернулась к горничной. – Мэг, если не возражаешь.

– Да, миледи. – Горничная убрала с кровати и поставила на комод обтянутую тканью коробку с чулками. Проходя мимо Кассандры, она бросила на неё озорной взгляд и тихо проговорила: – Пёс снова выбежал на прогулку.

Кассандра нахмурилась и выпроводила её из комнаты.

Вместе с Томом в спальню ворвался аромат зимы и сухих листьев. С непроницаемым лицом он прислонился спиной к комоду, засунув руки в карманы.

– Ты выходил на улицу? – спросила Кассандра.

– Да.

– Надеюсь, прогулка была приятной.

– Не очень.

Он набрал в лёгкие воздух и медленно выдохнул.

– Том, – смущённо начала она, – то, что я сказала раньше...

– Чувства вызывают во мне дискомфорт, – перебил её Том, – вот почему я сократил их количество до пяти. И большую часть взрослой жизни мне не составляло труда придерживаться этого правила. А потом я встретил тебя. И теперь они размножаются с кроличьей скоростью, я испытываю почти столько же чувств, сколько и обычные люди. И для меня это слишком. Однако... если среднестатистический человек способен с ними справляться, я с моим сверхразумом тоже сумею.

Кассандра ободряюще кивнула, хотя и не совсем понимала, о чём он говорит.

– Баззлу нет нужды оставаться помощником лакея, – сказал Том. – Он может занять спальню на этом этаже и есть с нами за одним столом. Мы дадим ему образование, которое ты сочтёшь подходящим. И я воспитаю его, как своего собственного... сына.

Она слушала его с удивлением, ведь изначально готовилась держать долгую осаду, но вместо неё встретила неожиданную капитуляцию. Ему было крайне нелегко поступиться своей гордостью. Понимая, с каким трудом он пошёл на уступки и какие переживал изменения, Кассандра пылко прижалась к его неподвижному телу.

– Спасибо, – поблагодарила она. Его голова опустилась ей на плечо, а руки обвили талию.

– Я принял решение не ради того, чтобы тебя порадовать, – пробормотал Том. – Ты выдвинула несколько логических замечаний, с которыми я согласился.

Её пальцы пробежались по его чёрным струящимся волосам.

– И ты хочешь о нём позаботиться.

– Я бы так не сказал. Просто я хочу, чтобы Баззл жил в безопасности, уюте и был счастлив. Чтобы никто не смог причинить ему вреда.

– Это и есть забота.

Том не ответил, только сильнее сжал её в объятиях. После долгой паузы он спросил, уткнувшись губами в её плечо:

– Мне полагается вознаграждение?

Кассандра усмехнулась.

– Моё тело - не награда за правильные поступки.

– Но благодаря ему их проще совершать.

– В таком случае...

Она взяла его за руку и потянула в сторону кровати. 

Глава 26

По возвращении с острова Джерси на Кассандру обрушился поток гостей, которых следовало навестить с ответным визитом. Тома поражало, с какой ловкостью жена ориентировалась в сложных светских правилах. Она знала, когда и как посещать людей, и в какие дни кто принимает гостей. Чьи приглашения можно отклонить, а чьи нельзя, разве что ты находишься на смертном одре. Подобные мероприятия требовали множество видов визитных карточек: личные Тома и Кассандры, общую, немного большую по размеру, с выгравированными на ней их именами, карточки с адресом и днями, когда они принимают посетителей, карточки, которые оставляли после случайного визита, и те, что оставляли, когда визит не предполагался.

– Зачем заходить домой к людям, с которыми не хочешь общаться? – спросил как-то Том.

– Когда нужно навестить подругу, но нет времени провести с ней время, я оставляю карточку на столе в холле, чтобы дать ей знать о моём визите.

– Скорее, что ты заходила в гости, но не захотела с ней встретиться.

– Именно.

Том не стал утруждать себя попытками понять смысл этих визитов, давно смирившись с тем, что небольшая группка избранных индивидуумов решила сделать человеческое общение настолько сложным и неестественным, насколько это вообще возможно. Его больше возмущало лицемерие общества, которое одного человека осуждало за незначительный проступок, но на гораздо более серьёзные деяния людей из своего социального круга закрывало глаза.

Реакция сливок общества на напечатанное в "Лондон Кроникл" разоблачение маркиза Рипона и его сына лорда Ламберта как злобных, лживых ублюдков, намеренно пытавшихся разрушить репутацию Кассандры, вызвала у него чувство отвращения, но едва ли удивила. Друзья и соратники Рипона поспешили извинить его действия и возложить всю вину на молодую женщину, которую он публично унизил.

Одни сочли, что маркиз допустил ошибку в суждениях, в то время как был расстроен плохим поведением сына. Другие утверждали, что произошло недоразумение, которое, хоть и оказалось досадным, но в итоге не привело к катастрофическим последствиям. Несправедливо обвинённая леди Кассандра, в конце концов, вышла замуж, рассудили люди, так что ничего страшного не случилось.

В высших кругах общества было принято считать, что, если поведение маркиза и достойно порицания, проступок следует упустить из виду, раз джентльмен является обладателем столь знатного титула. Некоторые отмечали, что Рипон и так наказан позорным поведением сына и тенью, брошенной на его собственную репутацию. Поэтому в основном вина легла на плечи отсутствующего лорда Ламберта, который, похоже, решил возобновить своё грандиозное турне по континенту на неопределённый срок. Рипона же опять примут в обществе с распростёртыми объятиями, когда скандал утихнет.

Тем временем светские дамы решили, что ничего плохого не случится, если они навестят леди Кассандру и её богатого мужа и завяжут с ними выгодные отношения.

Том предпочёл бы придерживаться своего первоначального плана и послать всех к чёрту, но Кассандру, судя по всему, радовали эти визиты. А Том готов закрыть глаза на что угодно, даже на самые раздражающие вещи, лишь бы она была счастлива.

С десяти лет работа играла в жизни Тома главенствующую роль, а дом служил прибежищем для кратких, но необходимых передышек, где он только спал, ел, мылся, брился и делал это как можно расторопней. И вот теперь, впервые за всё время, он с головой погрузился в работу, лишь бы только поскорее вернуться домой, где, происходило всё самое интересное.

В первые две недели после медового месяца Кассандра взяла на себя заботу о доме на Гайд-парк-сквер, уделяя внимание малейшим деталям. Несмотря на все её разговоры о медлительности и предпочтении проводить время праздно, она оказалась очень деятельной. Кассандра знала, чего хочет, и как этого добиться, как подступиться к хитросплетению обязанностей и отношений, из которых состояло ведение большого домашнего хозяйство.

Пожилому повару наняли помощника, и на стол тут же начали подавать новые блюда. Обсудив с миссис Данкуорт каждодневные обязанности прислуги, Кассандра решила нанять ещё двух горничных и лакея, чтобы в целом уменьшить нагрузку на персонал.

– У них почти не было свободного времени, - объяснила Кассандра Тому, – из-за этого они переутомлялись и погружались в уныние.

Вместе с экономкой они согласились смягчить некоторые правила, чтобы сделать жизнь слуг менее упорядоченной и неудобной. Например, горничные были больше не обязаны носить дурацкие объёмные чепцы, которые служили только лишь для того, чтобы обозначить их как горничных. Такие, казалось, небольшие уступки заметно оживили общую атмосферу в доме.

Дополнительная гостиная, которую Кассандра реквизировала для своего личного кабинета, была завалена образцами красок, обоев, ковров и тканей, поскольку она решила заменить элементы интерьера, которые выглядели потрёпанными или вышедшими из моды. Например, в комнатах для прислуги заменили изношенное постельное бельё, одеяла и полотенца, а также несколько хлипких или сломанных предметов мебели. А для их личных нужд закупят мыло лучшего качества, вместо хозяйственного, которое сушило кожу, а волосы делало ломкими.

Том рассердился оттого, что оказался не в курсе некоторых подробностей жизни своей прислуги и даже не подумал о них спросить.

– Никто никогда не упоминал, что мой домашний персонал пользуется самым дешёвым мылом, – хмуро сказал он Кассандре. – Чёрт побери, я никогда не был скрягой.

– Конечно, нет, – успокоила она его. – Миссис Данкуорт просто старалась экономить.

– Она могла бы поставить меня в известность.

– Не уверена, что ей было удобно обсуждать с тобой хозяйственное мыло, – дипломатично заметила Кассандра. – Не ты ли сказал ей, что не хочешь беспокоиться о деталях, и предложил воспользоваться своими собственными суждениями.

– Очевидно, я был слишком высокого мнения о её суждениях, – пробормотал Том. – Мне бы не хотелось, чтобы мои слуги скребли себя каустической содой и нефтяным мылом.

В разгар бурной деятельности про Баззла тоже не забыли. Кассандра отвела его к дантисту на профессиональную чистку зубов, а затем к окулисту, который осмотрел его и констатировал отличное зрение. Затем они отправились к портному, чтобы снять с него мерки для пошива новой одежды. Пока Кассандра ещё не успела найти репетитора, который смог бы подтянуть знания Баззла до уровня других детей его возраста, она взялась учить мальчика алфавиту. Он находил занятие скучным и утомительным, пока ему не купили набор раскрашенных кубиков с буквами и картинками. Во время приёмов пищи Кассандра старательно обучала его правилам поведения за столом, включая умение пользоваться приборами.

Хотя Баззл обожал Кассандру, её пристальное внимание, вероятно, было одной из причин, по которой мальчик так настойчиво продолжал сопровождать Тома в контору по утрам. Однако, как только она подыщет репетитора, походы Баззла придётся сократить.

– Пальцы не хуже вилок, – проворчал Баззл, когда однажды они с Томом отправились обедать в закусочную. – Мне не нужны ни станковые приборы, ни алфавит.

– Посмотри на это с другой стороны, – рассудительно предложил Том. – Если ты окажешься за одним столом с человеком, который умеет правильно пользоваться вилкой, а ты будешь использовать пальцы, все решат, что он умнее тебя.

– Мне всё равно.

– Тебе перестанет быть всё равно, когда он получит работу лучше, чем у тебя.

– Ну и пусть, – последовал угрюмый ответ Баззла. – Мне нравится подметать.

– А, что если вместо того, чтобы подметать улицу, ты смог бы её перекопать, управляя большой экскаваторной машиной?

К удивлению Тома, лицо Баззла озарилось живым интересом.

– Я? Смогу перекопать улицу?

– Когда-нибудь, Баззл, ты сможешь управлять целым парком больших машин. Например, будешь владеть компаниями, которые строят новые дороги и роют туннели. Но только в том случае, если научишься пользоваться вилкой и выучишь алфавит.


В день, когда Том привёл Кассандру в свою контору, он не ожидал, что все работники, начиная от руководителей отделов и заканчивая секретарями и бухгалтерами, побросают все свои дела. Они столпились вокруг и принялись лебезить перед ней, как будто она была особой королевских кровей. В этом столпотворении Кассандра вела себя любезно и очаровательно, в то время как Баззл вцепился в Тома и смотрел на него с лёгкой тревогой.

– Они все как свихнулись, – сказал мальчик.

Том обнял его за плечи, потянулся за Кассандрой и, изловчившись, увёл их обоих в свой личный кабинет на верхнем этаже. Как только они оказались в безопасности, Баззл посмотрел на Кассандру, обхватив её за бёдра.

– Меня раздавили, – сообщил он ей.

Она пригладила его волосы и поправила кепку. Но ответить не успела, потому что в этот момент кто-то ворвался в кабинет и споткнулся о стул, едва не упав.

Этим человеком оказался Барнаби, который войдя, увидел Кассандру. Том машинально протянул руку, чтобы его поддержать.

– О, нет, – простонал Баззл, – и он тоже!

Барнаби, к его чести, сумел взять себя в руки, но лицо его залилось краской, отчего буйные кудри встали дыбом будто лучи солнца.

– Миледи, – сказал он и нервно поклонился, стискивая в руке стопку гроссбухов и документов.

– Это и есть тот самый незаменимый мистер Барнаби? – с улыбкой спросила Кассандра.

– Да, это он, – ответил Том за своего помощника, который от удивления потерял дар речи.

Кассандра шагнула вперёд вместе с повисшим на ней Баззлом и протянула руку.

– Я так рада, наконец-то, с вами познакомиться. По словам моего мужа, он без вас как без рук.

– Я так сказал? – сухо проговорил Том. Словно прикасаясь к святыне, секретарь осторожно взял Кассандру за руку. – Барнаби, что это за стопку ты держишь?

Барнаби бросил на Тома глуповатый взгляд.

– Что... О... вы про эту стопку. – Он отпустил руку Кассандры и положил кипу документов Тому на стол. – Материалы о Фонде защиты переулка Чартерхаус, сэр, а также о местных предприятиях и жителях, резюме готовящегося к выходу доклада Королевской комиссии по лондонскому уличному движению и информация об объединённом избирательном комитете, который проголосует за утверждение законопроекта.

– О каком законопроекте идёт речь? – спросила Кассандра.

Том подвел её к висевшей на стене карте Лондона. Кончиком пальца он прочертил линию под улицей Чартерхаус до района Смитфилд.

– Я внёс предложение по строительству подземной железнодорожной линии, которая будет соединяться с той, что в данный момент заканчивается на Фаррингдон-стрит. В настоящее время мой проект рассматривает объединённый комитет Палаты лордов и Палаты общин. Они встретятся на следующей неделе, чтобы принять законопроект, который позволит мне продолжить строительство линии. Проблема заключается в том, что некоторые местные жители и торговцы выступают против.

– Уверена, они боятся связанных со строительством неудобств и шума, – сказала Кассандра. – Не говоря уже о потере своих деловых предприятий.

– Да, но, в конечном счёте, все только выиграют, если поблизости появится новая станция.

Барнаби деликатно откашлялся у них за спиной.

– Не все.

Кассандра кинула на Тома вопросительный взгляд.

Том скривил рот. Борясь с желанием испепелить Барнаби взглядом, он указал пальцем на точку на карте.

– В этом месте располагается небольшой переулок, который остался после преобразования большей части улицы в Чартерхаус-стрит. Там находится пара многоквартирных захудалых домов, которые должны были снести много лет назад. Каждый рассчитан на три дюжины семей, но в них живёт, по меньшей мере, вдвое больше. Там отсутствуют свет, чистый воздух, не соблюдаются ни противопожарные, ни санитарные условия... очень напоминает ад на земле.

– Я надеюсь, они не твои? – с опаской спросила Кассандра. – Владелец не ты?

Вопрос вызвал у него раздражение.

– Нет, они не мои.

– Однако, как только законопроект будет принят, мистер Северин получит право выкупить или переоборудовать любую собственность, которую захочет, чтобы под землёй пустить железную, – услужливо сообщил Барнаби. – Вот почему они организовали Фонд защиты Чартерхаус-лейн, чтобы попытаться его остановить. – Встретив прищуренный взгляд Тома, Барнаби быстро добавил: – Я имею в виду нас.

– Значит, ты станешь владельцем трущоб, – обратилась Кассандра к Тому.

– Жителям придётся переехать в любом случае, – сказал в свою защиту Том, – независимо от того, будет ли построена железная дорога или нет. Поверь, я оказываю людям услугу, им давно пора покинуть эти адские дыры.

– Но куда они пойдут? – спросила Кассандра.

– Меня это не касается.

– Коснётся, если ты выкупишь здания.

– Я не собираюсь выкупать здания, только землю под ними. – Хмурый взгляд Тома немного смягчился, когда он упал на запрокинутое лицо Баззла. – Почему бы тебе не взять метлу и не подмести? – мягко предложил он.

Мальчику уже порядком наскучил разговор, поэтому он с готовностью ухватился за предложение.

– Я начну со ступенек на улице. – Он поспешил к Кассандре и, взяв её за руку, потянул к окну. – Мам, посмотри, как я буду подметать внизу!

Баззл выбежал из кабинета, поразив Барнаби до глубины души.

– Он только что назвал её мамой? – недоуменно спросил он Тома.

– Она мне разрешила! – послышался удаляющийся голос Баззла.

Не отходя от окна, Кассандра бросила на Тома встревоженный взгляд.

– Том... ты не можешь выгнать всех этих людей на улицу.

– Чёрт возьми, – пробормотал он.

– Потому что, во-первых, тебе помешает твоё врождённое чувство сострадания...

Со стороны Барнаби донеслось характерное фырканье.

– ... а, во-вторых, это катастрофическое решение с точки зрения взаимодействия с общественностью, – серьёзно продолжила Кассандра, – верно? В глазах людей ты будешь выглядеть бессердечным, а мы знаем, что это не так.

– Обитатели трущоб могут обратиться за помощью в бесчисленные благотворительные организации Лондона, – сказал Том.

Она бросила на него укоризненный взгляд.

– Большинство этих благотворительных организаций не смогут предложить реальную помощь. – После паузы она спросила: – Ты же хочешь, чтобы тебя считали общественным деятелем?

– Я бы хотел, чтобы меня таковым считали, но вовсе не собирался им становиться.

Кассандра развернулась к нему.

– Тогда им стану я, – твёрдо сказала она. – Ты обещал, что я смогу заняться любой благотворительной деятельностью, какой захочу. Я собираюсь найти или построить недорогое жилье для выселенных с Чартерхаус-лейн жителей.

Долгое время Том не сводил с жены взгляда. Его очень заинтриговала её новообретённая напористость. И воодушевила. Он медленно подошёл к Кассандре.

– Я полагаю, ты сможешь найти применения незастроенным участкам, которыми я владею в Клеркенуэлле или Смитфилде, – сказал Том.

Она слегка вздёрнула подбородок.

– Возможно.

– Вероятно, ты даже уговоришь кого-нибудь из моих людей поработать на тебя... архитекторов, инженеров, подрядчиков... за умеренную плату.

Глаза Кассандры округлились.

– А можно?

– Я даже не удивлюсь, если ты заставишь Барнаби, который знает моих деловых партнёров и имеет доступ к моим ресурсам, работать твоим помощником на полставки.

Глядя на прекрасное лицо жены, Том услышал, как Барнаби воскликнул у них за спиной:

– О, неужели!?

– Ты думаешь, у меня получится? – прошептала Кассандра.

– Леди Кассандра Северин, – спокойно проговорил Том, – то, что вы добьётесь успеха, даже не обсуждается. – Он кинул на неё ироничный взгляд. – Другой вопрос, всю ли нашу совместную жизнь ты будешь пытаться заставить меня соответствовать твоим стандартам?

В её глазах промелькнул озорной блеск. Она собиралась ответить, но случайно взглянула на крыльцо несколькими этажами ниже, где стоял Баззл и махал им рукой.

В этот момент к ступенькам подбежал огромный, грузный мужчина и схватил ребёнка.

Том! – в панике воскликнула Кассандра.

Он бросил на улицу быстрый взгляд и выскочил из кабинета, словно за ним по пятам гнался сам дьявол.


Когда Том добрался до крыльца, незнакомец уже пробежал полквартала и успел затолкать плачущего мальчика в обшарпанный наёмный экипаж, которым управлял тощий молодой кучер с бледным лицом.

Том подбежал к лошади и схватил её за уздечку.

– Попытаешься уехать, – задыхаясь, пригрозил он извозчику, кидая на него убийственный взгляд, – не протянешь до следующего дня. Я клянусь. – Затем Том обратился к Баззлу: – Вылезай, парень.

– Мистер Северин, – всхлипнул он, – это... это дядюшка Батти.

– Я сказал, вылезай, – терпеливо повторил Том.

– Неужели это всемогущий Том Северин, – ухмыльнулся грузный здоровяк. – Самый обычный ворюга! Крадёт у человека средства к пропитанию! Моего жирного голубка. Хошь поиметь мелкого гадёныша, заплати.

– Я не гадёныш! – воскликнул Баззл, роняя слёзы. – Оставь мистера Северина в покое. Он те ничего не сделал.

– Он отнял у меня твой заработок, который причитался мне по праву, – парировал дядюшка Батти. Его лицо исказила усмешка. – Никто не смеет у меня воровать. Я забираю в зад то, что принадлежит мне. – Не глядя на Баззла, он проговорил: – Ослушаешься парень, я сверну шею этому расфуфыренному павлину, как цыплёнку на суп.

– Не трогай его, – прокричал мальчик.

– Баззл, – сказал Том, – послушай меня. Вылезай из этого проклятого кэба и возвращайся в контору. Жди меня там.

– Но дядюшка Батти...

Баззл, – резко бросил Том.

К его облегчению, мальчик повиновался, медленно вылез из наёмного экипажа и направился к крыльцу. Том отпустил уздечку и ступил на тротуар.

– И вообще, зачем те этот сопляк? – усмехнулся дядюшка Батти, ходя кругами. – Баззл не стоит того, чтобы тратить на него время.

Том ничего не ответил, тоже расхаживая по кругу и не отрывая взгляда от лица противника.

– Я тя уложу одной левой, – не унимался дядюшка Батти. – Размажу по тротуару. Или... если дашь мне пару монет, может и оставлю в покое.

– И фартинга от меня не получишь, ты, безвольный осёл, – сказал Том. – Иначе вернёшься за добавкой.

– Как джентльмен пожелает, – прорычал Батти и бросился на него. Том сделал шаг в сторону, быстро повернулся и нанёс внезапный удар, затем перекрёстный, а, выпрямившись, завершил манёвр хуком слева.

Дядюшка Батти отшатнулся и взревел от ярости. Он снова рванулся вперёд, отразив удар в бок, а затем в живот, прежде чем ударить сверху, заставив Тома отступить назад. Ринувшись в наступление, Батти нанёс ему апперкот, потом зашёл с правой стороны, но Том уклонился, погасив силу удара. Мерзавец в бешенстве бросился на него, повалив их обоих на землю. Из глаз Тома посыпались искры, когда голова стукнулась о тротуар.

Когда же Том пришёл в себя, он уже катался по земле, сцепившись с мощной фигурой Батти, обмениваясь ударами, орудуя коленями, локтями, руками, любыми средства, пытаясь получить преимущество. Он заехал ублюдку кулаком в лицо, забрызгав их обоих кровью. Огромное тело под ним, застонав, замерло. Том продолжал неустанно его молотить. Мышцы от напряжения горели, дыхание с трудом вырывалось из лёгких.

В него вцепилось сразу несколько рук, и оттащили прочь. Не видя ничего вокруг, он провёл рукавом по глазам. Сквозь суету и пелену ярости он вдруг почувствовал, что к нему крепко прижалось маленькое тельце, а тощие ручки обвили талию.

– Сэр... сэр... – всхлипывал Баззл.

– Баззл, – пробормотал Том, борясь с головокружением. – Ты - мой. Никто не отнимет тебя у меня. Никто.

– Да, сэр.

– Том. Том, ты меня слышишь? – через некоторое время донёсся напряжённый голос Кассандры.

В глазах потемнело, и он начал бормотать какую-то бессмыслицу. Она обвила его руками, Том вздохнул и, уткнувшись лицом в надушенную нежную грудь жены, погрузился в манящую темноту.


– У меня нет второго имени, – раздражённо проговорил Том, когда Гарретт Гибсон, склонившись над кроватью, водила пальцем у него перед глазами.

– Следите за моим пальцем. Как зовут королеву?

– Виктория.

Кассандра сидела в изножье кровати и наблюдала за осмотром. После вчерашних событий лицо мужа выглядело немного потрёпанным, но синяки со временем заживут, и, к счастью, он получил лишь лёгкое сотрясение мозга.

– Какой сейчас год? – спросила Гарретт.

– Тысяча восемьсот семьдесят седьмой. Вчера вы задавали мне те же вопросы.

– Как и вчера, вы такой же брюзга, – подивилась Гарретт. Сев, она обратилась к Кассандре: – Поскольку сотрясение мозга незначительное, а результаты осмотра обнадёживают, я разрешаю ему проявлять ограниченную активность в ближайшие день-два. Но не рекомендую пациенту перенапрягаться. Он должен как можно больше отдыхать душой и телом, что поспособствует скорейшему выздоровлению. – Она игриво сморщила нос, посмотрев на Баззла, который свернулся калачиком на другой стороне кровати, прижав к груди рыжий комок. – А это означает, что нельзя позволять щенку тревожить сон мистера Северина.

Подаренного Уинтерборном и Хелен щенка доставили только сегодня утром. Они получили известие, что у знакомого заводчика карликовых пуделей родился новый помёт, и по их просьбе им прислали лучшего из выводка, как только он достаточно подрос. Баззл был очарован маленьким существом, чьё присутствие уже помогло ему преодолеть пережитый испуг.

– На кровати лежит какой-то пыльный комок, – заметил Том, когда впервые увидел щенка. – И у него есть ноги.

Теперь же пудель потянулся, зевнул и в развалку прошёлся рядом с Томом, глядя на него яркими янтарными глазами.

– Это существо из нашего одобренного списка? – спросил Том, неохотно протягивая руку, чтобы погладить кудрявую голову собаки двумя пальцами.

– Ты прекрасно знаешь, что да, – улыбаясь, ответила Кассандра. – Бингли, будучи пуделем, вряд ли будет вообще линять.

– Бингли? – переспросил Том.

– Персонаж из "Гордости и предубеждения". Разве ты ещё не читал эту книгу?

– А мне и не нужно, – ответил Том. – Если автор Остин, то я уже знаю сюжет: два человека влюбляются друг в друга после того, как между ними возникло ужасное недоразумение, и они обсудили его не один раз. А потом пара женится. Конец.

– Звучит так себе, – сказал Баззл. – Если только это не та книга, которая про спрута.

– Нет, роман отличный, – возразил Том, – и я тебе его почитаю, если сможешь отыскать.

– Я знаю, где он, – нетерпеливо проговорил Баззл и спрыгнул с кровати.

– Я почитаю вам обоим, – сказала Кассандра, – после того как провожу доктора Гибсон.

– Я сама найду выход, – твёрдо заявила Гарретт. – Оставайся с пациентом, дорогая, и не позволяй ему сегодня перенапрягаться. – Она встала и забрала свою сумку. – Мистер Северин, мой муж просил передать вам, что дядюшка Батти попадёт в тюрьму на очень долгий срок. Когда его выпустят, он больше не будет представлять опасность ни для вас, ни для кого другого. А пока я осматриваю мальчиков, которые с ним жили, и пытаюсь найти им новые дома.

– Спасибо, – поблагодарил немного смущённо Том, когда Бингли уютно устроился у него на сгибе локтя. – Тебе нельзя забираться на кровать, – сказал он щенку. – Это прописано в контракте.

Но Бингли, похоже, было всё равно.

Кассандра склонилась над Томом.

– Голова не болит? – спросила она с беспокойством. – Не хочешь принять ещё обезболивающего?

– Мне нужна только ты, – ответил он и притянул её к себе. Она осторожно устроилась возле него. – Кассандра, – хрипло произнёс Том.

Она повернулась к нему, практически коснувшись своим носом его, всё что сейчас могла видеть перед собой Кассандра, это смешение синих и зелёных оттенков его глаз.

– Когда я проснулся сегодня утром, – продолжил Том, – то кое-что понял.

– Что же, любовь моя? – прошептала она.

– То, что понял Филеас Фогг после кругосветного путешествия.

– О? – Она моргнула, приподнялась на локте и посмотрела на него.

– В конце деньги перестали играть для него особую роль, – сказал Том. – И выигрыш пари... тоже. Единственная, кто имела значение - это Ауда, женщина, в которую он влюбился по дороге и которую привёз с собой. Любовь - вот что важно. – Он встретился с ней взглядом, и в уголках его глаз заиграла улыбка. – В этом же заключается урок?

Кассандра кивнула, вытирая глаза, которые внезапно заволокла пелена слёз. Она попыталась улыбнуться в ответ, но от нахлынувших эмоций у неё задрожали губы.

Он благоговейно коснулся её лица одной рукой.

– Я люблю тебя, Кассандра, – послышался его неровный голос.

– Я тоже тебя люблю, – ответила Кассандра, и, всхлипнув, замолкла. – Знаю, что эти слова даются тебе нелегко.

– Да, – пробормотал он, – но я собираюсь практиковаться. И довольно часто. – Том обхватил её голову рукой и, притянув к себе, страстно поцеловал в губы. – Я люблю тебя. – Последовал ещё один долгий, медленный поцелуй, который пронял до глубины души. – Я люблю тебя...


Кэтлин вздрогнула, услышав звук бьющего стекла, пока проходила через главный холл Приората Эверсби. Или, скорее, с трудом передвигалась вразвалку, уныло признала она, прижимая ладонь к округлившемуся животу. Оставалось всего два месяца, и она стала тяжелее и медленнее, суставы приобрели более сильную подвижность, и теперь её походка безошибочно свидетельствовала о приближающихся родах. Кэтлин была счастлива оказаться вдали от светской суеты Лондона, в уютной обстановке Приората Эверсби. Девон радовался ничуть не меньше, что они вернулись в Гэмпшир, где в зимнем воздухе витали ароматы древесного дыма, мороза и вечнозелёных растений. Несмотря на то, что Кэтлин уже не могла кататься верхом, она навещала своих лошадей в конюшне, совершала вместе с Девоном долгие прогулки, а по возвращении уютно устраивалась у потрескивающего огня в очаге.

Они только что завершили дневную чайную церемонию, во время которой Кэтлин зачитала вслух длинное и полное счастья письмо от Кассандры, пришедшее только сегодня утром. Не оставалось никаких сомнений, что они с Томом Северином прекрасная пара, и их чувства становились глубже и прочнее. Судя по всему, молодожёны жили в удивительной гармонии, которая иногда случалась между людьми, чьи различия добавляли остроты и азарта в их отношения.

Проходя мимо двери в кабинет, Кэтлин заметила высокую спортивную фигуру мужа, склонившуюся над грудой сверкающих осколков на полу.

– Ты что-то уронил? – спросила она.

Девон посмотрел на неё и слегка улыбнулся, его глаза сверкнули, отчего сердцебиение Кэтлин участилось.

– Не совсем.

Она подошла поближе и увидела некий предмет, который был намеренно разбит обёрнутым в брезент, чтобы без труда вынести осколки.

– Что это? – спросила Кэтлин с удивлённым смешком.

Вытащив вещицу из-под брезента, Девон отряхнул её и поднёс к глазам Кэтлин.

– А, понятно. – Её губы тронула улыбка, когда она увидела чучела трёх маленьких птичек, сидящих на ветке. – Значит, ты, наконец, решил, что время настало.

– Да, – довольно произнёс Девон.

Он поставил композицию, теперь лишённую стеклянного купола, обратно на полку, и осторожно отвёл Кэтлин от груды стекла. Приобняв её одной рукой, другую он положил на округлившийся живот. Его мощная грудь поднялась и опустилась от глубокого, удовлетворённого вздоха.

– Как много ты успел сделать за такой короткий промежуток времени, – прошептала Кэтлин, прижимаясь к нему. – Ты превратил нас всех в одну большую семью.

– Это не только моя заслуга, любимая, – сказал Девон, наклоняя голову и прижимаясь улыбающимися губами к её щеке. – Мы сделали это вместе.

Кэтлин повернулась в его объятиях и посмотрела на троицу птичек.

– Интересно, что они будут делать, – размышляла она вслух, – теперь, когда вырвались на волю, на свежий воздух?

Он прижал её к себе и уткнулся носом в щёку.

– Всё, что душе угодно. 

Эпилог

Шесть месяцев спустя.


– Б... Е... З... И... Л[10], – произнесла по буквам Кассандра, пока мальчик старательно выводил своё имя в маленькой записной книжечке

– Ты уверена, что так правильно? – спросил он.

– Да, абсолютно.

Они с Безилом сидели на скамейке в порту, под светло-голубым небом Амьена. Неподалёку в водах Соммского залива бродили колпицы и шумные кулики-сороки в поисках моллюсков перед самым началом прилива.

– Но почему буква "е" читается, как буква "э"? Жаль, что они не все имеют только одно звучание.

– Согласна, это раздражает. В английском языке много заимствованных слов, поэтому правила правописания могут быть разные.

Она с улыбкой подняла глаза, заметив красавца Тома, идущего к ним расслабленной походкой. После двух недель, которые они провели под солнцем в Кале, его кожа загорела, отчего зелёно-голубые глаза стали казаться ещё ярче. Сюда он их привёз на однодневную экскурсию, пообещав таинственный сюрприз.

– Сюрприз почти готов, – сказал он. – Давайте собирать вещи.

– Папа, как тебе? – спросил Безил, показывая ему записную книжку.

Том внимательно изучил страницу.

– Идеально. А теперь давай положим его в мамин гобеленовый саквояж и... Господи, Кассандра, зачем ты её принесла? – Он в ужасе уставился на содержимое сумки.

– Что именно? – ошеломлённо спросила она. – Я взяла с собой запасные перчатки, носовой платок, бинокль, пакетик печенья...

– Книгу.

– "Том Сойер" - одна из твоих любимых, – запротестовала она. – Ты сам сказал. Теперь я читаю её Безилу.

– Я не спорю, что это один из лучших романов современности, который преподаёт отличный урок молодым читателям. Однако...

– И что же это за урок? – подозрительно спросила Кассандра.

– Папа мне уже рассказал, – вмешался Безил. – Не берись за работу сам, если можешь заставить кого-то сделать её за тебя.

– Нет, урок заключается не в этом, – нахмурившись, сказала Кассандра.

– Позже обсудим, – поспешно проговорил Том. – А пока положи её на дно сумки и не показывай никому в течение ближайших двух часов. Не упоминай о ней и даже не вспоминай.

– Но почему? – с нарастающим любопытством спросила Кассандра.

– Потому что мы будем находиться в обществе человека, который, мягко говоря, недолюбливает Марка Твена. А теперь пойдёмте все со мной.

– Я есть хочу, – печально сказал Безил.

Том усмехнулся и взъерошил его волосы.

– Ты всегда хочешь есть. К счастью, скоро мы проведём долгое время за послеобеденным чаем, и ты сможешь съесть все пирожные, которые захочешь.

– Это и есть сюрприз? – спросил Безил. – Но мы пьём чай каждый день.

– Но не на яхте. И не в такой компании.

Том поднял гобеленовый саквояж Кассандры, плотно закрыл его и подал ей руку.

– В чьей компании? – спросила она, изумляясь живому восторгу в его глазах.

– Скоро узнаешь.

Они подошли к скромной, но ухоженной яхте. Их ждал красивый пожилой джентльмен с аккуратно подстриженной бородкой и копной серебристых волос.

– Неужели! – с удивлённым смешком воскликнула Кассандра, узнав лицо джентльмена по фотографиям и гравюрам. – Это сам...

– Месье Верн, – непринуждённо проговорил Том, – познакомьтесь с моими женой и сыном. Леди Кассандрой и Безилом.

Enchanté[11], – пробормотал Жюль Верн, склонившись над рукой Кассандры, его глаза сверкнули.

– Я сказал месье Верну, – продолжил Том, наслаждаясь ошеломлённым выражением лица Кассандры, – что первым романом, который я прочёл, был “Вокруг света за восемьдесят дней", его мне дала ты, и по личным причинам он остаётся моим любимым.

– А как же... – начал Безил, но Том осторожно прикрыл его рот ладонью.

– Мадам, – заговорил по-французски Жюль Верн, – я очень рад пригласить вас на Сен-Мишель, выпить со мной чаю! Надеюсь, вы любите сладкое, как и я?

– Разумеется, – тоже по-французски ответила она, – как и мой сын.

– Превосходно, тогда пойдёмте со мной. Если у вас есть вопросы о моих романах, я с удовольствием на них отвечу.

– Мне всегда хотелось узнать, как вам пришла в голову идея написать "Вокруг света за восемьдесят дней".

– Видите ли, читал я как-то американскую туристическую брошюру...

Как раз перед тем, как они поднялись на борт яхты, Кассандра взглянула на Тома и потянулась к изящному ожерелью, которое не снимала с того самого дня, как он ей его подарил. Она коснулась маленькому кулону в форме символа бесконечности Эйлера, которая умещалась аккурат в углублении у основания шеи.

Как и всегда, их тайный сигнал заставил мужа улыбнуться.


КОНЕЦ


Текст представлен исключительно для ознакомления, после прочтения вы обязательно должны удалить его.

Примечания

1

Некумулятивная привилегированная акция - актив (ценная бумага), хозяин которой при определенных обстоятельствах может не рассчитывать на получение дивидендов. Это возможно, когда АО по различным причинам пропускает платеж, а задним числом (через какое-то время) дивиденды уже не выплачиваются.

(обратно)

2

Yr Duw - Господи.

(обратно)

3

Питерх