КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 432463 томов
Объем библиотеки - 595 Гб.
Всего авторов - 204640
Пользователей - 97082
MyBook - читай и слушай по одной подписке

Впечатления

kiyanyn про Костин: Занимательные исторические очерки (сборник рассказов) (Историческая проза)

Отличный набор (в большинстве практически неизвестных) исторических фактов. Рекомендую! :)

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Олег про Нэнс: Заговор с целью взлома Америки (Политика)

Осталось лишь дополнить, как Россия напала на Ирак, Ливию и Югославию...

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
Serg55 про Елена: Хелл. Замужем не просто (Любовная фантастика)

довольно интересно, как и первые книги про Хэлл

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
SubMarinka про Марш: Смерть в экстазе. Убийство в стиле винтаж (сборник) (Классический детектив)

Цитата из аннотации:
«В маленькой деревенской церкви происходит убийство. Погибает юная Кара Куэйн…»
Кто, интересно писал эту аннотацию?! «юная Кара Куэйн» не так уж юна, ей 35 лет, а действие происходит в Лондоне ─ согласитесь, как-то неприлично этот город назвать деревней!
***
Два неторопливых традиционных английских детектива. Как всегда у Найо Марш, элегантный инспектор Аллейн против толпы подозреваемых, которые связаны с жертвой и между собой множеством разнообразных запутанных отношений…
Прекрасная книга для отдыха.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Любопытная про Карова: Бедная невеста для дракона (Любовная фантастика)

Пролистнула. Скудноватый язык, слабовато.. Первая часть явно напоминает сплагиаченную Золушку, герои какие-то картонные и поверхностные.
ГГ служанка, а гонору то ..То в герцогини не хочу, то не могу , хочу, люблю..
Полностью согласна с отзывом кирилл789
Аффтор не пиши больше , это не твое..

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
Serg55 про Митюшин: Хронос. Гость из будущего (СИ) (Альтернативная история)

как-то маловато, завязка вроде, а основная часть не написана

Рейтинг: -1 ( 0 за, 1 против).
Любопытная про Ратникова: Проданная (Любовная фантастика)

ГГ- юная нежная дева, ее купили ( продали , навязали, отдали ) старому или с дефектами, шрамами мужу –и полюбила на всю жизнь. Ан нет , тут же находится злодей, жаждущий поиметь именно ГГ. Ее конечно же спасают и очень любит муж.
Свадьба , УРА!!
Это сюжет практически каждой книги этого автора, с чуть разбавленным фэнтезийным антуражем.
Очень убогонько и примитивненько.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Доктор 5 (fb2)

- Доктор 5 (а.с. Доктор (Афанасьев)-5) 423 Кб, 119с. (скачать fb2) - Семён Афанасьев

Настройки текста:



Семен Афанасьев Доктор 5

Глава 1


— Ты, что-ли, нервничаешь? — Лена, фонтанируя энергией, своими настроением и поведением напоминает фокстерьера.

О чём ей тут же в лоб и сообщаю.

— П-хе, завязывай, — она воровато оглядывается по сторонам и припечатывает меня ладонью чуть пониже спины. — Нам ли быть в печали?

— Да я не в печали, просто немного не по себе, — задумавшись на секунду, решаю откровенно высказать всё, что чувствую и думаю. — Знаешь, вот бабка с дедом родня. Вернее, именно их я как родню ощущаю. Со всех сторон. А вот… — не договариваю, вместо этого указывая взглядом на табло.

На котором диспетчерская служба аэропорта сообщает о том, что ожидаемый нами рейс задерживается на полчаса.

— Логично, предсказуемо, но не смертельно, — отмахивается Лена, дёргая меня за рукав в сторону фудкорта. — Мелкий, эмоциональные связи — вещь такая. Хитрая и с подковыркой. Они, эмоциональные связи в смысле, часто и образуются против нашей воли, и рвутся иногда неожиданно невовремя. А в твоём случае всё как раз более чем понятно… Пошли пожрём? — безо всякого перехода завершает пассаж она, направляясь в сторону ближайшего ресторана. — Как раз успеем за полчаса. А насчёт родни ты не парься; я же с тобой.

— Не буду язвить на тему некоторых особенностей молодых беременных девочек, — хмыкаю себе под нос, передвигаясь у неё в кильватере. — То, что ты рядом, ещё нужно оценить правильно: а стабилизирующий ли это фактор или наоборот? Хе-х. Попутно: вроде же недавно ели?

— Молодой растущий организм требует, — Лена назидательно поднимает вверх указательный палец.

Не уточняя, чей именно организм и чего именно требует.

— Или ты за финансы жлобишься? — изображает змеиную улыбку она, явно от нечего делать.

— Хм, а цены тут и правда ещё те, — вынуждено констатирую, погружаясь в меню.

— Ну а что ты хотел, монополия, — пожимает плечами Лена. — Замешанная на админресурсе… Впрочем, спасибо и за это. Сейчас слона готова съесть.

— Слушай а это вообще нормально? Тебя не рано ли на еду пробивать начало? — интересуюсь через две минуты, после того, как местный официант принимает у нас заказ.

— Ты просто раньше не обращал внимания, — смеётся моя половина. — Я всегда поесть любила. Сейчас ем, как обычно. Это ещё не жор, вот дальше посмотрим, что будет…

— Хм, ну, как скажешь.

Пережидаем минуту в молчании, пока официант подаёт на стол.

— Так что конкретно тебя беспокоит? — вопрошает через минуту Лена, возобновляя прерванный разговор и набрасываясь на поданную еду.

— Не могу заставить себя не испытывать досады, — выдаю, точно сформулировав испытываемые ощущения.

— А на какой предмет досада?

— Времени жалко. Ощущение, что едут чужие люди, на которых нужно тратить свой самый дорогой ресурс.

— Ну-у-у, тут не поддержу, — качает Лена головой с набитым ртом. — Неконструктивно ибо. — Она кивает мне кивает на бутылку с соком, из которой я ей тут же наливаю.

— Продолжай, — напоминаю через полминуты, поскольку моя половина, кажется, полностью сосредоточилась на еде.

— А что тут пояснять? — пожимает плечами она, продолжая жевать. — Есть такое понятие дисциплина. Родственные обязательства, по большей части добровольные, но ведь и не только. И учти вот ещё что. Родня — это далеко не всегда кайф и удовольствие. Это ещё и во многом обязательства. Как бы ни было, жизнь-то дали именно родители. И твой старт, в материальном плане, именно они обеспечили на уровне, который гораздо выше среднего. А у тебя — какие-то недосказанные претензии по поводу разорванного эмоционального контакта. Нет, твои претензии местами обоснованы, — Лена предостерегающе поднимает руку, останавливая мой ответ. — Но лично я тебе очень советую поменьше циклиться на своих претензиях и негативе. Целее будешь. — Лена назидательно поднимает указательный палец, направляя его в сторону моего лба, затем указывает на пустую тарелку и показывает официанту пальцами, чтоб повторил. — Это не так безболезненно и смешно, как кажется на первый взгляд, я о твоём впадении в негатив, — что-то в её словах заставляет меня прислушаться вначале к ней, а потом к самому себе.

— А оно само, — говорю после паузы, кое-что обдумав и прокрутив в голове воспоминания за последнее время. — Смотри: когда я чем-то занимаюсь, то всё в порядке. А стоит только попытаться войти в состояние отдыха — как у меня почему-то растёт раздражение внутри. Я-то справляюсь. Пока что. Ну, и надеюсь, со стороны не видно и на окружающих не сказывается, — в этом месте вопросительно смотрю на Лену. — Но пугает тот момент, что оно не просто не проходит, а еще как бы и учащается.

— Оба-на, — присвистывает Лена и задумчиво смотрит на меня. — Новость. Я по тебе не замечала. И что, прям до усиления тревожности, ещё и регулярно?

— Вот самому смешно, — с удивлением продолжаю прислушиваться к самому себе. — Но печалит как регулярность, так и возможный худший вариант: это если оно в мозгах каким-то образом депонируется, а потом вдруг как прорвёт? В неподходящий момент, да ещё и на близких?

— Слушай, Мелкий, а ведь психозы так и начинаются, — пронзительный и оценивающий взгляд Лены заставляет меня сосредоточиться и по новой прогнать собственные ощущения.

— П-хаа, расслабься, — Лена громко хмыкает, опустив взгляд в стол (впрочем, рядом всё равно никого нет). — Видел бы ты своё лицо… Пошутила я! Неудачно. А если серьёзно, то я наоборот ждала — когда же тебя накроет. Удивилась только, что сам почувствовал.

— Крепкая, надёжная, контролирующая себя психика — один из главных инструментов будущего врача, — аккуратно пробую на вкус свои собственные слова. — Но не понятно, что с этим делать. Стыдно признаться, но есть опасения, что само не рассосётся.

— Всё имеет свою ресурсность, всё изнашивается, — философски пожимает плечами Лена. — Ты достаточно немало на себя взвалил. И вывез на себе тоже немало. Не сочти за комплимент, потому что это не он… Это не комплимент, оценка, — поясняет Лена.

— Рекомендации будут? — уточняю на всякий случай, поскольку она не спешит продолжать.

— Будут, куда без них… но только отойдём чуток от стандарта. По идее, полагается с тобой вместе докопаться до причины такого твоего состояния. Потом перебирать терапии, до тех пор, пока одна из них не сработает. — Лене приносят повтор опустевшей тарелки, и она на какое-то время замолкает.

— Но мы этим путём не пойдём? — напоминаю о себе через минуту. Когда и вторая тарелка показывает дно.

— Не-а, — беспечно качает головой Лена. — Не пойдём. Копаться в тебе было бы нужно, если бы либо я с тобой не была знакома близко. И если бы лично мне требовался полноценный анализ причин и следственных связей. В твоей голове.

— А оно тебе не нужно? — снова уточняю на всякий случай.

— А оно мне не нужно, — повторно кивает Лена. — Оно и так было понятно давно. Странно только, что тебя на столько хватило…

— Либо? Был второй вариант.

— Либо — если бы у меня стоял вопрос, а будешь ли ты следовать моим рекомендациям? Как вариант: либо будешь игнорировать мои рекомендации только потому, что у тебя нет мне стопроцентного доверия.

— Не буду, — сразу вношу ясность. — Игнорировать не буду, соблюдать наоборот буду.

— Ну вот. И зачем тратить время на ненужные копания… В общем, рецепты до неприличия простые. Но, как ни странно, не менее действенные. Когда ты последний раз высыпался?

— Шутишь? — только и хмыкаю в ответ. — Давно…

— Вот. Это — раз. Сон не менее восьми часов в сутки. Это важно. — Лена редко бывает такой серьёзной, потому кивком подтверждаю, что услышал и прислушаюсь. — Какие ни есть личные данные, но ты ещё растёшь. И физиологии никто не отменял. Это понятно? Мелкий, не нагнетаю, но физиологические изменения в мозгу — вещь такая… можно и не "поймать". — Лена продолжает серьёзно смотреть на меня.

— Да я не спорю, кто б возражал, — невнятно отмахиваюсь. — Но то это, то иное, думаешь, вот завтра — сто процентов…

— Ага. А потом, как обычно, tomorrow never comes, — кивает Лена. — Знакомая картина… Второе. Как раз исходя из этого. Заводишь три тетрадочки. Каждое утро, после гигиенических процедур, садишься за стол. И вручную ведёшь их, как дневник. Первая: пишешь десять целей либо своих мечтаний, чего бы ты хотел через год. Исчисляемых, измеряемых, реальных. Когда пишешь следующий день, на предыдущий лист не смотришь. Просто переворачиваешь лист. И пишешь по новой.

— Пока понятно, — снова киваю, старательно запоминая детали. — Но не понятно, в чём смысл. Этого всего. Он от меня ускользает.

— Главное, что мне понятно, в чём смысл, — весело откидывается на спинку стула Лена. — И не наморщивайся, повторю потом… когда буду контролировать. Вторая тетрадка. Начинаешь утром, но ведёшь в течение дня. Чего положительного ты добился за последний день, пару дней, неделю. Что тебя в самом себе радует.

— Вот что-то последнее время ничего так часто не радует, — с удивлением бормочу себе под нос. Что явно не укрывается от Лены. — Чтоб ещё и каждый день в самом себе чему-то радоваться. Всё как-то стандартно, рутинно и предсказуемо. Блин. Какое-то ощущение непрекращающегося заплыва в киселе. Если понимаешь, о чём я.

— Понимаю даже лучше, чем ты думаешь, — Лена насмешливо наклоняет голову к плечу. — Вот поэтому во второй тетрадке фиксируешь даже самые мимолётные проблески. В течение всего дня. Если таковых нет — высасываешь из пальца. Но чтоб хотя бы десяток положительных моментов в день набегал.

— Надеюсь, ты знаешь, что говоришь, и зачем это нужно, — делаю слабую попытку потрепыхаться, которая тут же пресекается.

— Знаю, — уверенно кивает Лена. — Третья тетрадка. Благодарность. Её пишешь два раза в день, утром и перед сном, вечером. Так, сейчас заумную вещь скажу, но ты не ржи и услышь… В этом мире наверняка есть моменты, в которых ты мысленно говоришь или хочешь сказать «спасибо». Стечению обстоятельств, конкретному человеку, ситуации, мало ли… Вот эти моменты тоже высасываешь из пальца и заносишь в тетрадь. В течение дня.

— Разрешите забежать вперёд, — чуть хмурюсь, пытаясь быстро прокрутить в голове все эти упражнения заочно. И смоделировать, что я получу на выходе. — А что на выходе? — в итоге, ничего смоделировать не удаётся, потому спрашиваю в лоб.

— А на выходе — неожиданно поражающий приятным результат, уже через несколько дней, и моя искренняя радость. — Открыто улыбается Лена, а моё настроение резко улучшается. — Есть мнение, что психика тоже имеет свои ресурсы. И если их перегружать, то… — Лена не заканчивает фразу, поскольку принимается за чай (который наконец подают).

— Да как-то это всё неконкретно и аморфно, — комментирую, не скрывая сомнения. — Я молодой и здоровый. Жизни и безопасности ничто не угрожает. А тут — такие "деликатные" проблемы. С мироощущением…

— Бывает, — второй раз за несколько минут философски пожимает плечами Лена. — Мелкий, ограниченности и конечности ресурсов тела никто не отменял. Мозг — такой же орган. Как и прочие.

— Ресурс человека безграничен. Особенно мозга, — возражаю, прикидывая кое-что из пришедшего в голову прямо сейчас.

— И это правильно, — кивает Лена. — Так и надо считать. Но одно маленькое уточнение: этот ресурс у тебя безграничен с момента рождения и до смерти? Или же это всё же прокачиваемый ресурс? И тренировке однозначно поддающийся?

— Второе. Хм… Логично. Безграничность ведь не в статике. А в постоянной работе над собой.

— А то!.. А твоя предыдущая позиция — местами вообще гордыня. Неконструктивная, как по мне. Что до работы над собой, то нагрузка, не важно на физуху или на психику, как раз и вскрывает узкие места, которые надо прорабатывать. Ну тренировать дополнительно, — расшифровывает Лена, глядя на табло. — Но ты не волнуйся. У тебя всё нормально, просто спать реально надо больше. И чуток профилактики. Верь мне, Мелкий, со стороны как раз виднее. А то у тебя, с одной стороны, головокружение от успехов. А с другой стороны, постановка нового горизонта задач без наслаждения плюшками от уже достигнутых. Сам себя загоняешь, говоря языком Юры Крематория. Ладно, погнали. Вон уже скоро выходить будут минут через пять.

_________

На самом деле, мои личные ощущения заплыва в киселе имеют вполне обоснованные материальные причины. Ну или материалистичные, не знаю, как правильно.

Я вообще не говорю ни Лене, ни кому-либо ещё, что подковёрные битвы на Хоргосе имеют место быть. И что лично я, изображая отстранённость, некоторые настораживающие меня векторы (развития событий) наблюдаю более чем явственно: начать хотя бы с того, что я чётко вижу когда мне врут.

А структура, не смотря на совсем короткое время, разрослась: у Победы всегда много родителей. Ну, или тех, кто в число этих родителей пытается попасть.

Первый Президент (который и сформулировал, а потом и «продавил» идеологию Хоргоса), имеющий особый статус по Конституции, находится почти что при смерти. В широкой печати ничего не сообщается, но по некоторым признакам это понятно и так. Мне кажется, уже началась делёжка пирога либо подготовка к ней.

Плюс, в условиях перехода к новым моделям управления, каждый служивый явно пытается урвать что-то для себя. От того, что принято считать «пирогом».

А ведь так всё хорошо начиналось.

Глава 2

Увы, лично мне на старте не хватило опыта спрогнозировать, что всё может пойти таким путём. Как оно двинулось впоследствии.

Буквально вчера, выходя из «своей» зоны четвёртого сектора Хоргоса (где мы с китайцами занимаемся акупунктурой, вернее, её развитием в той струе, в которой теперь «видим» мы с ними вместе), я столкнулся на улице с ЯньАнь. Она бездумно бродила по беседке (которая одновременно и зона отдыха на улице); время от времени наклонялась, поднимала камушек, бросала его в декоративный пруд (у которого эта беседка и была оборудована) и снова принималась бродить вперёд-назад. Время от времени, для разнообразия, наподдавая по очередному камню острым носком полуботинка (вероятнее всего, модельного; но я в этом не понимаю).

— Привет, — машу ей рукой, не собираясь особо задерживаться.

При всём уважении к ней, пообщаться она очень любит. И во времени особо не ограничена, поскольку и живёт тут, и большую часть досуга проводит тоже тут: Хоргос вырос в небольшой город, где уже представлены даже развлечения. Ещё она, кстати, в новой должности принялась учить и русский язык, так что теперь, при каждой возможности, пытается использовать меня ещё и как тренажёр по языковой практике (как будто ей мало Кеши, практически поселившегося тут).

— О, привет! — она выныривает из своих мыслей и искренне улыбается. — В спешке? Или есть время?

— В спешке. Почти. Но для редкого специалиста время найдём, — отшучиваюсь в ответ, падая спиной вперёд на скамейку напротив неё. — Что-то случилось?

— Да. — После паузы говорит она. — Хотела посоветоваться. Но так, чтоб Кеша не узнал.

Присвистываю в ответ и вопросительно смотрю на неё.

— Да ничего страшного, просто он всё так близко к сердцу воспринимает, — краснеет ЯньАнь, чьё совместное проживание с Кешей в четвёртом секторе ни для кого не секрет. — В общем, это пока не проблема, но мой отец говорит, что такие вещи нужно учитывать заранее. И планировать свои контрмеры тоже надо заранее, на случай всех возможных осложнений…

***********************

Она говорит минут десять, и в итоге выясняется презанятная картина.

Во-первых, наша сторона представлена в акционерах фармацевтического завода как Государством, так и частным инвестором (я даже знаю, кто это, вернее, догадываюсь; но ЯньАнь весьма потешно не называет имён, соблюдая конфиденциальность. Хотя это наверняка Роберт Сергеевич).

При этом, наш частный инвестор является ещё и управляющим от имени капитала Дубая, также участвующего в деле на паях. В само управление Дубай не вмешивается (даже специально никого не присылал), а по всем вопросам интересы Эмирата представляет, доверительно управляя от имени арабов, наш этот самый частный инвестор (читай — всё тот же Роберт Сергеевич, перевожу сам для себя мысленно).

Ввиду непонятного шатания в тех кругах, которые здесь по телевизору называют «политической элитой», представители нашего Государства, как акционера, постоянно меняются: поначалу это был вообще Кеша. Правда, недолго.

Потом представлять интересы страны стал какой-то комитет государственного имущества (не знаю у нас такого органа, но ЯньАнь говорит по-английски, и наверняка использует примерно подходящее по смыслу описание).

Комитет госимущества тоже «махал шашкой» совсем мало, если говорить о времени их работы. Его «участие» выразилось во введении полутора десятков ежедневных отчётов, которые, как говорит ЯньАнь, и так есть. Просто в другом формате.

Затем на Хоргос явились представители Прокуратуры (кажется, самой главной в вашей стране — говорит ЯньАнь), но те вообще были крайне недолго; только изъяли какие-то бумаги из кабинета, в котором до того заседали спецы госимущества, и сообщили ЯньАнь: госимущества тут больше не будет, по крайней мере, именно этих людей. На её вопросы (почему? И кто будет вместо пропавшего комитета госимущества?), сотрудники прокуратуры только гоготнули в ответ на хорошем английском:

— На первый вопрос ответ прост. Конкретно эти люди арестованы. Но то наши внутренние дела, вас не касаются…

— Но кто-то же есть вместо них? — вежливо удивилась тогда ЯньАнь, на ходу прикидывая, как организовывать взаимодействие с новыми чиновниками (которые наверняка воспоследуют — не может же Государство оставить инвестиции в такой перспективный проект без присмотра?). — И кому теперь слать эти отчёты? — китаянка дисциплинированно вывела на принтер и протянула прокурорам почти половину пачки формата а-четыре. — Формат согласован с этими вашими арестованными представителями, — зачем-то рассеянно добавила она, с удивлением видя досаду на лицах представителей «самой главной прокуратуры».

— А вот это уже второй вопрос, — не растерялись наши прокуроры. — Отчёты будете отдавать тем, кто прибудет на место арестованных.

— А по какому каналу их передавать сейчас? — сделала ударение на последнем слове ЯньАнь, пытаясь не оставить подвешенным самый главный (с её точки зрения) вопрос: отчётность в адрес Государства, на земле которого расположено предприятие. — Вы бы не могли дать тогда контакты тех, кто исполняет их обязанности?

— Никто не исполняет, — погрустнели в ответ прокуроры. — Мы всё управление того… Сидят они все, одним словом. Очковтиратели и взяточники. И само управление, по нашему представлению, сейчас на этапе упразднения в Конституционном Суде.

— Так а кто же тогда?… — ЯньАнь даже не договорила вопрос, потому что лично ей был дико: как Государство может оставить без управления такие моменты. А управление — это прежде всего ответственные, закреплённые за конкретными задачами. Это любой первокурсник знает… Теперь же, старых ответственных изъяли, а новых, получается, не назначили.

Впрочем, она быстро взяла себя в руки и добросовестно изложила все резоны «самой главной прокуратуре» Государства: у нас ваши деньги, раз. Мы ими управляем. Тех людей, которые от вас до позавчера хотя бы вид делали, что работают вместе с нами, вы арестовали. Оставив вашу долю в заводе без управления. Это два. Мы — ваши добросовестные партнёры. Потому я вам лично сигнализирую: ваша доля без управления! Вот прямо сейчас! Раз даже отчёт отправить некому. Это три. Четыре. Вы, как представители вашего Государства, ещё и убравшие собственных управленцев, пожалуйста, примите от меня бумагу для начала, и распишитесь на моём экземпляре. Это пять. И шесть: оставляйте кого-то из вот вас, чтоб представитель вашей страны таки был тут. Ежедневно. Чтоб у Государства и народа Вашей Страны даже тени сомнения не возникло, что партнёры, пользуясь моментом, по факту устранили вас от участия в управлении.

— А в чём выражается это управление? Со стороны нашего государства? — лениво и явно из вежливости спросил один из прокуроров.

— Определение коммерческой политики. По регионам, — ЯньАнь, быстро сориентировавшись, выдала ещё полпачки а-четыре из принтера. Гордясь тем, что процессы в совсем молодой компании лично ею организованы по столь высокому стандарту, что их даже в Китае показать было бы не стыдно. — Вот Азия, Персидский Залив, Китай… Кстати, подпишите и мой экземпляр, что до вашей страны информация доведена… Далее идёт кадровая политика… — ещё полпачки бумаги. — Производственная политика. И экологическая безопасность…

Прокуроры невежливо перебили ЯньАнь, и старший из них снова гоготнул:

— Государство, лично в моём лице, расписывается сразу на перечне всего, что вы нам считаете нужным дать. Но, — вздел палец вверх дядька возраста Олега Николаевича (по словам ЯньАнь). — Мы можем только сажать, что и сделали. Ну или разгонять, — засмущался он, — вот как это управление. Но управлять — это не к нам…

Итогом последовавших получасовых препирательств стало то, что прокуроры добросовестно ещё полтора часа принимали по описи стандартный пакет ежедневных (!) отчётов. К концу процедуры заметно сдувшись и подводя итог:

— В общем, извините, но это было в последний раз. Нам это и не по подведомственности, и не в списке задач.

— НО вы отдаёте себе отчёт, что ваш пай остаётся неуправляемым?! — взбеленилась бюрократическому подходу ЯньАнь. — Вы не понимаете, что весь этот проект — детище вашего Первого Президента?

— Так он уже … того… — глумливо хмыкнул в сторону прокурор помладше. — В общем, сейчас самое время его детям начинать учиться о себе заботиться самостоятельно… — На молодого прокурора в этом месте строго посмотрел товарищ постарше, и молодой пристыженно замолчал.

— Хорошо. Тогда финансы, — устало выдохнула ЯньАнь. — По учредительному соглашению, вот еженедельный отчёт по прибыли. — На-гора появляется ещё одна пачка а-четыре (под явно депрессивные взгляды прокуроров). — Раз в неделю, мы должны сбрасывать оговоренные количества денег на ваши счета. Если деньги есть: а сейчас деньги как раз появились. Я оборот имею ввиду, — ЯньАнь пристально по очереди обвела взглядом присутствующих. — Эти счета должны были указать те люди, которых вы задержали. КУДА ОТПРАВИТЬ ДЕНЬГИ ВАШЕЙ СТРАНЫ ЗА ПОСЛЕДНЮЮ НЕДЕЛЮ?

Увидев порядок цифр, прокуроры вместо азиатского взгляда изобразили ближневосточный, и реактивно засобирались:

— Не наш уровень. Не наша компетенция. Пожалуйста, обращайтесь в министерство. Или в канцелярию Премьера.

Самый молодой, правда, напоследок намекнул китаянке:

— Эти суммы — не наш уровень. У нас сейчас и за меньшее… гхм… мда. Лично нам от этих денег ни холодно, ни жарко. По структуре, мы можем только карать. А у вас тут чёрт-те что…

ЯньАнь обиделась и затянула было о кристально прозрачнейших процессах, но молодой прокурор, видимо, счёл, то и так наговорил более чем достаточно, и ретировался ещё быстрее, чем его старшие товарищи.

*********************

— В общем, никуда дозвониться не могу, — итожит ЯньАнь. — Ни дозвониться, ни достучаться. По факту, получается, мы не выплатили надлежащего за эту неделю вашей стране. Но мне никто не говорит, куда платить! Назначенные для взаимодействия люди арестованы, и те, кто их нам представлял, отключили телефоны!

Я смеюсь минуты полторы, искренне веселясь такому комичному (на словах) столкновению двух миров и реальностей.

— Это не смешно, — обижается в ответ ЯньАнь. — Я очень опасаюсь возможного разговора о штрафных санкциях, из-за задержанных нами выплат в адрес вашего Государства.

— А Кеша что говорит? — пытаюсь выяснить картину целиком.

— Он категорически запретил трогать его по финансовым или управленческим вопросам. У них тоже какая-то эволюция (видимо, имеется ввиду реструктуризация), и он готов слушать только о том, что прямо или косвенно угрожает безопасности, жизни или здоровью. Людей и предприятия. Остальное, сказал, не к нему. А с большими деньгами он точно дела не имел, — уныло завершает ЯньАнь. — Я же вижу… С чего бы ему понимать правила игры в этом вопросе?

Это да. Деньги и Кеша — это две полярные реальности. Тут я согласен.

Кажется, у меня не вышло сдержать улыбку, вызванную кое-какими личными воспоминаниями в этот момент.

Под явно неодобрительным взглядом ЯньАнь:

— Зато он спортом занимается и вообще!.. — надувается она, замолкая на некоторое время.

А я громко ржу, просто до неприличия, привлекая внимание даже охраны на кпп.

Глава 3

— Ситуация, конечно, специфическая, — говорю, отсмеявшись. — Но, как по мне, ничего же страшного пока не происходит? Или ты думаешь иначе?

ЯньАнь вздыхает, устраивается на скамейке поудобнее и начинает объяснять (попутно просвещая меня):

— Большие деньги — большая ответственность. Особенно напряжённо обычно отношения складываются с теми, кто на большие деньги рассчитывает, либо даже мысленно их уже потратил. Но, — она делает ударение в этом месте, — сам в деле участвовал не деньгами. А чем-то иным.

— Это ты сейчас на наше Государство намекаешь? — доходит до меня. Поскольку в детали меня, разумеется, никто не посвящал.

Китаянка молча кивает головой. Потом продолжает:

— Ваше участие, если фактически, свелось к предоставлению земли, частично — материалов. И подключение к вашим коммуникациям, в частности, электричество. У нас с той стороны не было резервов запитать такой объект. А у вас промышленность, видимо, не в приоритете развития, — деликатно обходит острые углы китаянка, — потому по электроэнергии свободные мощности с этой стороны нашлись быстрее… Поначалу были ещё ваши рабочие, но, по некоторым причинам, их сменили наши, хань… — в этом месте ЯньАнь снова деликатно краснеет.

Веселя меня.

— Да я догадываюсь, что там за причины, — посмеиваюсь в ответ. — Но я всех этих деталей и не знал.

— Причины исключительно бизнес характера, — почему-то цепляется к словам ЯньАнь, как будто для неё эта тема уже стала больной. — Если совсем точно, производительность одного работника за единицу рабочего времени. Извиняюсь…

— Да без проблем, ваша работоспособность ни для кого же не секрет, — машу рукой, бросая на неё частоту покоя. — У нас, кстати, даже поговорка есть: «работает, как китаец» (вообще-то, в оригинале было слово «ишачить», но я его опускаю, по причинам политкорректности).

Чуть воспрявшая за время беседы ЯньАнь явно что-то ещё прикидывает на ходу, затем выдаёт:

— И с коллегами Кеши опасаюсь работать.

— А тут-то что не так? — вот теперь я удивлён по-настоящему.

Да и при чём тут коллеги Кеши?

Она явно взвешивала, говорить ли ей об этом или нет; и теперь явно решила не скрывать никаких деталей.

— У них какая-то перестановка в его организации. В её рамках, на нашем объекте теперь заняты и сам Кеша, по прямому профилю. И какой-то ещё его коллега, из другого департамента, но с Кешей они на ножах. Явно не друзья друг другу, ни по работе, ни лично, — поправляется ЯньАнь.

— А ты каким образом в курсе этих деталей? — рефлекторно хмурюсь, чуть качая головой. — Они же обычно такие вещи на люди выносить не должны? Или у них уже всё настолько явно и открыто, что…? — надо будет при случае расспросить Кешу, что у них там за проблемы. Если это открытая информация.

— Да ну-у-у, — легкомысленно машет рукой она. — Женщины такое всегда чувствуют. Да и пересекаемся же много, я со стороны их наблюдаю… В общем, невесело это.

— Можешь теперь просуммировать всё то, что заставляет напрягаться лично тебя? У меня уже есть мом мысли, но я не в контексте. Могу что-то упустить.

— Первое. Вы в проекте как «бедные родственники». — Дисциплинированно начинает рубить правду-матку в лоб ЯньАнь. — Само по себе, это не проблема. Проблема в том, что такие бедные родственники всегда подчёркнуто щепетильно ведут себя с финансами и, вот как эти ваши чиновники из комитета госимущества, всегда тормозят дело массой ненужной и лишней работы по контролю. Потому что очень опасаются за свои копейки, как потраченные, так и в будущем.

Я снова начинаю смеяться, в основном от образности сравнения, но акула предпринимательства в лице ЯньАнь даже бровью не ведёт:

— Это само по себе не проблема. Ну, просто чуть больше работы, чтоб вас всегда держать в курсе и в режиме реального времени «проходить» все узловые места. — ЯньАнь изучающе смотрит на меня и добавляет. — Ну, во всяком случае, для хань не проблема: пара часов лишней работы в день лично меня не пугает, мы не европейцы… Проблема, с моей точки зрения, в другом: внутри вас, бедных родственников, явно какие-то свары. Во-первых, арест тех, кто тут приглядывает за вашей долей. Во-вторых, уже третий день от вас нет счетов, куда переводить деньги. А у нас в стране… — набирает было побольше воздуха она, но я поднимаю ладонь. Она кивает и продолжает дальше по теме. — Понимаешь, жизнь лично меня учит: если бедный вдруг перестаёт интересоваться своими деньгами, значит, он скоро начнёт интересоваться твоими. Косвенно, я постоянно наблюдаю конфликты между Кешей и его коллегой из другого департамента.

— Это всё? — уточняю, поскольку она замолкает.

— По большей части, да. Но мне хватает для того, чтоб начать нервничать. Вот у нас в стране… — снова начинает она, но теперь уже сама вовремя осекается.

— Со стороны, на вид, достаточно неприятно, — признаю очевидное. — Но пока не вижу ничего из ряда вон выходящего. Знаешь, есть такой предмет в университете, называется страноведение. Вот в зависимости от программы конкретного учебного заведения, этот предмет может изучать много моментов, в том числе этно-психологию. В привязке к лингво-страноведческой компоненте. Мы с вами просто очень разные: да, у нас гораздо больше бардака, не всегда есть чётко работающая вертикаль, многие государственные структуры конкурируют друг с другом, особенно если предметом спора является финансирование или деньги… И многое это, в совокупности, чуть шокирующе действует на дисциплинированный Китай, если в совместном проекте.

— Ты даже не представляешь, насколько шокирующе, — вырывается у ЯньАнь.

— Но, — назидательно поднимаю палец. — Ты упускаешь главное. Лично моё мнение… ты же его хотела спросить? Мы не идеальны. Но, как по мне, никто и никогда не станет резать на мясо курицу, несущую золотые яйца. Иначе говоря, ты за индикаторы тут принимаешь то, что является индикатором там, — указываю пальцем в сторону Китая. — То, что у вас действительно является индикатором возможных проблем, здесь имеет совсем другую природу.

Не вдаюсь в подробности нашей государственной машины, от китайской весьма отличающейся. Я уже, где-то против воли, «погрузился» в проблему и параллельно наблюдаю за эмоциями ЯньАнь. Она, в ответ на мои слова, зачем-то собирается, что-то взвешивает и явно бросается «в омут с головой»:

— Наши предприятия есть много где в мире. Как с участием государственного капитала, так и частного. Иногда, бывает, за частным стоит государство, вот ZTE например… В общем, часто бывает такое, что в стране с переходным периодом, при смене правящих группировок или их частей, у нас пытаются отобрать то, с чем сами потом всё равно не справятся. Просто чтоб разово заработать, продав оборудование. Или ещё что-то такое. В Африке недавно так было, и южнее, — она называет страну, с которой мы не граничим, но находимся в одном регионе. — Там, правда, мы чётко сказали, что будем защищать свои инвестиции. И нашу долю в электростанции не тронули. — ЯньАнь твёрдо смотрит на меня. — Меня смущает один общий, во всех эпизодах, сценарий. Я вижу по языку, что ты учился где-то на Западе, но ты учился явно не бизнес-управлению. Потому что сценарий всегда один: «бедный родственик» перед тем, как попытаться отнять у тебя всё, вначале пускает на самотёк свою долю.

— Да нуу, — даже не считаю нужным скрывать скептицизма (про «обучение на Западе» просто пропускаю мимо, потому что объяснять про английский, второй родной, не планирую). — Ничего не скажу об Африке или о Юге, нет опыта. Но что до нас, ты просто не в контексте реалий.

Следующие пять минут трачу на рассказ о попытках нового политического курса. О лозунге «Закон один для всех!». О том, что порядочные люди всё же есть, и даже на серьёзных должностях в Генеральной Прокуратуре. И о многом другом, сводя всё к простой мысли: чтоб отобрать что-то, в рамках текущего политического курса, будет мало частной инициативы отдельных чиновников. Особенно тут, на Хоргосе. А сам политический курс, именно в этой стране, это не только инициатива «сверху». Он ещё и очень востребован «снизу»: тот редкий случай, когда общество более-менее консолидировано движется к единой цели.

— В общем, если что, можно будет с чьей-либо помощью навести контакты и откупиться взятками? — ЯньАнь, чуть успокоившись, делает свои парадоксальные выводы. Требовательно сверля меня взглядом.

— Да за что взятки-то?! — оторопеваю я от неожиданности.

— Лучше отдать часть прибыли, тем более, у меня достаточно широкий коридор в рамках моей доли, — философски отвечает китаянка. — Чем дать, как ты говоришь, зарезать на мясо курицу с бриллиантовыми яйцами. А бюрократия — она везде одинаковая. Они не могут жить спокойно, если кто-то преуспевает на их территории, а они не могут с этого ничего иметь. Ты просто молодой… — она явно деликатничает и что-то не договаривает. Видимо, из личного опыта.

— Ну давай с другой стороны, — выдыхаю, принудительно успокаиваясь. — Ты же сама говоришь, ваш государство не бросает на произвол судьбы ваших инвестиций в других странах? Почему ты не рассматриваешь вашего влияния на ситуацию? В случае, тьфу три раза, если твоя паранойя оправдана?

— Во-первых, тут частная инвестиция, наша. Если прибыль — наше государство имеет с проекта, — рассудительно поясняет ЯньАнь. — Но все риски и работа — только на нас. На семье Ван. Это — часть соглашения отца с государством… А во-вторых, господин Гао сказал, что у китайской армии плохой опыт попыток давления именно тут. И что в бизнесе всё будет решаться исключительно деловыми инструментами. Не давлением.

Искренне смеюсь уже не первый раз за сегодня, припоминая действительно весёлые детали. Но, кажется, за время нашего разговора я уже разобрался в ситуации: ЯньАнь просто сама по себе относится к так называемому «тревожному» типу психики. И ей не нужно особых причин, чтоб понервничать: оно у неё идёт, так сказать, искренне, от души. Естественной и собственной волной.

Плюс — она постоянно в стрессе. Что ни говори, работы они своротили колоссально за это время.

Плюс — она оторвана от привычной среды, что стресс только усиливает.

Плюс — некоторые наблюдаемые ею моменты (с учётом её полного незнания нашей обстановки), видимо, действительно напоминают ей то, что они привыкли считать угрозой.

Вываливаю ей это откровенно в лоб, добавляя:

— Со своей стороны. Вижу, что тебе почему-то важна именно м о я позиция. Обещаю: приложу максимум усилий, если что.

Я не конкретизирую, потому что её тревоги не стоят выеденного яйца. А эту беседу записываю по разряду психотерапии, в рамках медицинской практики, поскольку частоту покоя на неё бросал уже несколько раз.

На удивление, именно мои последние слова успокаивают её больше, чем все предыдущие аргументы. Потому не могу не добавить:

— Но ты и сама имей ввиду: не сильно ли ты отрываешься от реальности, настолько переоценивая роль конкретно взятого человека. Крайне небольшого, если смотреть на вещи реально.

— Кеша говорил у тебя ощутимые личные возможности, — откровенно поясняет ЯньАнь. — И в случае несправедливых нарушений, — она не конкретизирует, что именно имеется ввиду, — ты в состоянии посодействовать.

— Спасибо за оценку, конечно, — бормочу в ответ, — но, кажется, вас уже двое оторванных от реальности (поскольку говорим по-английски, используется слово romantic. Которое хотя и имеет, в том числе, и такое значение, но китаянкой явно воспринимается в контексте неточно. Впрочем, пусть думает, что хочет). Кажется, теперь вас двое, переоценивающих конкретного парня.

— Кеша сказал, ты ему очень помог в рабочем моменте, на уровне, для него лично недостижимом, — открыто пожимает плечами ЯньАнь, которая почему-то моментально пришла в нормальное расположение духа. — Спасибо! Я побежала, ещё планирование надо сделать, — она по-мужски жмёт мне руку и мало что не одухотворённо исчезает из беседки.

А я минуты две, оставаясь на скамейке, усиленно перебираю варианты, что Кеша мог иметь в виду. Когда до меня с запозданием доходит, что дело, видимо, в разруленном Бахтиным переводе денег на Кешину рабочую карту из какого-то офшора.

_________

Многое шло не так. Многое заставляло не просто задуматься, а где-то даже испытывать панику. Но, спасибо двадцать первому веку, отец всё время был на связи; и он, в отличие от самой ЯньАнь, отлично знал, что делать в любой ситуации.

Применительно к её опасениям, он сказал:

— Лично я не думаю, что соседи имеют ввиду то, чего ты боишься. Но согласен, что подстраховаться стоит. Если же ты всё-таки права, и политические шатания могут быть причиной давления на бизнес (имелся ввиду явно «наш бизнес»), то есть правило: главное — люди. Личности. В трудный момент, тебя просто должна быть опора, в лице правильных людей. Которые тебя поддержат в этот самый нужный момент.

Бывший босс Алекс, судя даже по опыту совместной работы, явно говорил меньше, чем мог в реальности. И в качестве точки опоры ЯньАнь полностью устраивал. А мог он немало: хуэй Кеша, который уже по факту был второй половиной, не вдаваясь в детали, упомянул: при желании, Алекс вхож в такие сферы, что уж в адрес отдельного фармацевтического завода несправедливостей можно не опасаться. Особенно если завод в зоне Хоргоса.

Правда, Кеша категорически отказался говорить с Алексом лично, сославшись на какие-то неписаные правила.

Хм, похоже, у них тут действительно какая-то специфическая своя среда. В которой всё, включая отношения, работает явно не по тем правилам: ну что, скажите, может помешать боевым товарищам прийти друг к другу в любой момент? С любой проблемой?

От Гао, ЯньАнь знала, что Кеша и Алекс взаимодействовали в некоторых операциях, связанных с работой Кеши. А один раз она даже сама это видела собственными глазами.

Ну и, в голове ЯньАнь никак не укладывался ещё один момент: от налогов, новое предприятие было освобождено с обеих сторон: с китайской, у семьи Ван было личное соглашение с государством, в рамках которого Гао (и те, кто стоит за ним), имея полный доступ к отчётности, мог полностью контролировать все финансовые потоки (соблюдая государственную долю).

Со стороны государства Кеши, в рамках какого-то их закона, на следующие пять лет завод налогами тоже не облагался. Плюс, участие капитала Дубая выводило инвестицию в разряд вообще каких-то стратегических приоритетов (в этой стране). В общем, выходило так, что, работая фактически на местной территории, обязательств перед местным бюджетом компания не имела.

Это и пугало. Особенно в свете нервотрёпки, связанной с недоговорками второй половины: ЯньАнь явно видела по Кеше, что отношения с новоприбывшим «коллегой» не ладились. Кеша, правда, сбрасывал причины конфликтов на разницу служебных интересов.

Но сама ЯньАнь свято следовала правилу: всё, что может быть истолковано, как угроза бизнесу, угрозой бизнесу и является. Конфликты немалых чинов безопасности (а её половина недавно получил полковника), ещё и на хорошо зарабатывающем заводе, никак не могут не относиться и к самому хорошо зарабатывающему заводу.

Впрочем, согласие Алекса поддержать (случись вдруг необходимость) успокаивало. Пока, пожалуй, действительно можно заняться планированием: не смотря на готовые каналы сбыта, оборот хотелось бы увеличить. Нужно понять, за счёт чего.

_________

— Что, не по себе? — Смеётся Лена, опираясь локтем на моё плечо благодаря разнице в росте.

— Нет, всё в порядке, — кладу руку ей на талию, наблюдая, как раздвигаются автоматические двери в зоне прилёта и нам навстречу выплёскивается толпа пассажиров, уже получивших багаж.

Свою семью обнаруживаю чётко в середине потока, причём поначалу они собираются пройти мимо нас, видимо, не узнав впопыхах.

— Батя! — Окликаю отца, прихватывая его за рукав и дёргая к себе. — Не проходи мимо, — смеюсь, уже упираясь лицом ему в грудь.

Под его похлопывания по спине.

Глава 4

— Как долетели? — интересуюсь прежде всего у бати, поскольку мать с сестрой, проглотив языки, в упор разглядывают Лену (кажется, даже не до конца закрыв рты).

— Да нормально, тут же недалеко лететь, — отмахивается отец. — Всего-то шесть часов.

— Гхм, не буду спрашивать, а что тогда далеко, — кошусь на него, замечая, что от него чуть пахнет алкоголем и что он бросает короткий взгляд на мать. После чего снова поворачивается ко мне.

— Не важно… — он старательно заминает тему, — знакомь нас давай. А то в твоей половине сейчас кое-кто дырки просверлит. Взглядами.

До матери и сестры наконец доходит некая неловкость ситуации, и в течение полуминуты все между собой знакомятся. Лена, что характерно, выдерживает взгляды моей родни вообще без какого-либо видимого напряжения.

— Какие планы на вот прямо сейчас? — Лена по очереди переводит взгляд с отца на мать. — У нас есть что вам предложить, но, возможно, у вас были и свои планы?

Отец набирает воздух, чтоб ответить, но мать его опережает, положив руку на плечо:

— Сейчас едем домой! Вещи разложить, душ принять, мне отдохнуть немного надо…

Молча подхватываю одну пару чемоданов, отец — вторую, и на парковке, переглядываясь между собой, оба веселимся от наблюдения за сестрой и матерью.

Дублирующих отвисшими челюстями удивление (которое выказали сразу при виде Лены), но на этот раз — уже от машины Лены.

— А ведь это же достаточно дорогая машина, — осторожно начинает мать, демонстрируя явное неодобрение (но, как водится, не поясняя его причин: предполагается, что присутствующие должны догадаться о причинах её недовольства сами).

— И бензина она жрёт наверняка ого-го! — присоединяется к разговору сестра, задумчиво прихватывая мать под руку.

У Лены на лице мелькает целая серия эмоций: вначале идёт предвкушение. Затем, увидев мой предостерегающий взгляд и сведённые брови, она выдыхает, сдувается, словно шарик и меняет выражение лица на нейтральное:

— Далеко не самая дорогая, поверьте. Бензина сколько ест — не важно же, у нас ведь бензин дешевле вашего в шесть раз. — Лена от меня знает, где живут мои, и в ценах на бензин в том регионе, по-видимому, тоже ориентируется.

— А-а-а, ну да, — с досадой кивает сестра, продолжая придирчиво осматривать машину. — У вас же и правда, по три литра на доллар. Как в Дубае…

— В Дубае уже год как чуть дороже, чем у нас, — белозубо улыбается Лена. — Два сорок пять девяносто восьмой, два двенадцать девяносто пятый. В дирхамах. У нас всё же на тридцать — сорок процентов дешевле, если пятёрка.

— А восьмёрка? — зачем-то интересуется мать. Хотя она не водит, не водила никогда и уже вряд ли соберётся.

— Восьмёрки у нас, считайте, нет. — Покладисто отвечает Лена. — Вернее, так мало используется, что есть далеко не на всех заправках, и то, её надо «ловить».

— А двигатель не садится? От местной пятёрки? — недовольно спрашивает сестра, открывая наконец заднюю дверь и устраиваясь на заднее сидение позади водителя.

— Как сядет, так и отремонтируем, — равнодушно пожимает плечами Лена. — Либо новый воткнём. Либо другую машину купим…

Я уже разместился рядом с Леной, потому в зеркало заднего вида вижу, как мать явно собирается спросить что-то ещё, и явно не самым дружелюбным тоном, но сестра трогает её за руку и выразительно играет глазами. Мать после этого выпускает воздух и откидывается назад. Тут же переключаясь на другую тему:

— Ну где его носит? Что такое? Почему его всё время нужно ждать?

Её реплика относится к отцу, который почти что вприпрыжку бежит от ближайшего лотка, торгующего бутылочным пивом.

— Как же я давно этого ждал! — воодушевлённо выдыхает отец, падая на заднее сидение рядом с матерью и извлекая из пакета одну из бутылок.

Под явный звон ещё нескольких в пакете.

— Будешь? — обращается отец к матери. — Шымкентское, сколько лет… Сколько лет…

— «Столько лет, столько лет, где те-бя носи-и-и-и-ило-о-о!», зачем-то поёт сестра, поворачиваясь к окну.

— Н-н-н-нет, — сквозь зубы цедит мать, пытаясь сварить отца взглядом, или как минимум ошпарить.

Под наше с Леной хихиканье с переднего сидения.

— И, возможно, тебе тоже не стоит. — Продолжает цедить мать.

Не прекращая сверлить отца многозначительным взглядом. Который не оказывает на отца ровно никакого влияния. Ибо отец в ответ ласково смотрит на неё с выражением умиротворённого аллигатора, затем говорит: «Хорошо, конечно!». А потом мгновенным быстрым движением открывает одну бутылку об другую (причём так, что пробки синхронно слетают с обеих бутылок); и, держа две открытые бутылки пива (по одной в каждой руке), по очереди присасывается к каждой из двух открытых бутылок:

— Эхх!.. Хорошо-то как!.. Вот оно!.. Счастье!.. Эхх!..

— Профессионально, — смеётся Лена, наблюдающая операцию в зеркало под гробовое молчание матери и недоумение сестры.

Обе бутылки у отца в руках пустеют примерно за минуту: мы едва успеваем тронуться и выехать за шлагбаум парковки аэропорта.

— Сейчас поедем быстро, — предупреждает Лена. — По БАКАДу. Можете и сзади пристегнуться.

— Я читала, что его достроили, — поднимает вверх подбородок с заднего сидения сестра. — А на нём какое ограничение скорости?

— Достроили уже несколько лет как. Ограничение, кажется, девяносто, но я точно не в курсе. Меня оно не касается, — нейтрально отвечает Лена, вдавливая педаль, как обычно. — Я же не безумно гоняю, а рационально ускоряюсь. Когда это необходимо…

К сожалению, я не успеваю подать ей сигнал (ни в коем случае не договаривать последнюю фразу): вначале хотел, как обычно, хлопнуть ладонью по ноге. Потом вовремя остановился: под взглядами родни, понял, что было бы несколько неудобно. Причём даже не нам с Леной, а самой родне.

— Это может быть очень серьёзной ошибкой, — многозначительно цедит с заднего сидения мать, хмуря брови и всем выражением лица выражая крайнюю степень неодобрения (а мимика у неё всегда была выразительная).

Лена, хмыкает себе под нос, затем покладисто кивает, сбрасывает скорость до девяноста и весело косится на меня.

— Да чего ты, в самом деле!.. — прорезается в адрес матери отец, успевший за это время убрать две пустые бутылки из-под пива в пустой же пакет (предусмотрительно извлечённый им из кармана рубашки); достать две следующие бутылки, открыть их аналогичным образом друг об друга; пробки от них сбросить в след за пустыми бутылками в пустой пакет; и отпить по хорошему глотку из каждой бутылки по очереди.

— Вот теперь можно и пообщаться, — отец с блаженным видом вслед за матерью тоже откидывается на спинку сидения. — Света, а ты будешь? — Он указывает сестре на пакет между своими коленями, в котором тихо позвякивает ещё десятка полтора бутылок.

Сестра вначале опасливо косится на мать (демонстративно смотрящую сквозь мою спину вперёд, поджав губы). Потом явно плюёт на всё (что чётко отражается в её мимике и смене выражения лица), забирает у отца одну из открытых бутылок и через две секунды, подобно отцу, тоже расслабленно откидывается назад.

Мать, зажатая между отцом и сестрой на заднем сидении, имеет вид Жанны д’Арк и несгибаемое выражение лица командира крейсера «ВАРЯГ». В момент принятия весьма определённого решения.

Я, не выдерживая наблюдения за всем этим, не могу больше сдержать смеха. И, фыркнув, плюю на все приличия: дальше просто громко ржу. Лена присоединяется ко мне почти синхронно, также не заморачиваясь никакими ритуалами.

Отец с сестрой быстро приканчивают ещё две бутылки пива и, переглянувшись, наклоняются над «волшебным» пакетом за следующей парой.

Мать продолжает изображать Жанну д’Арк вперемешку с «ВАРЯГОМ».

Лена, под шумок бросив украдкой взгляд в зеркало на моих, вопросительно поднимает правую бровь. Я киваю в ответ, и скорость с девяноста плавно растёт до сотни с лишним, благо, трасса в это время дня почти пустая.

К дому подъезжаем буквально через пятнадцать минут, под явное облегчение матери (демонстрируемое выдуванием воздуха сквозь плотно сжатые губы), и нейтральное любопытство сестры и отца.

Дружно разобравшихся с доброй половиной пива в пакете по дороге.

— Сейчас твоим будут нужны оба туалета, — тихонько хмыкает мне на ухо Лена, без каких-либо объяснений выхватывая большую сумку из рук моей матери.

В первый раз за всё время смотрящей на Лену с благодарностью.

— Ты смотри… Что-то в горах сдохло… — бормочет на это отец, которого слегка пошатывает, и не только от усталости вследствие перелёта.

— Так они и жили: бедно, но весело, — ни к кому не обращаясь, говорит сестра, принимая от меня из рук ключи и поднимаясь по лестнице к лифтам.

_________

Дома, как и предсказывала Лена, мои со скоростью звука рассасываются по обоим туалетам (сестра и отец) и одной ванной (мать), а мы с Леной быстро разогреваем то, что было приготовлено лично мной с утра для перекуса после аэропорта: фасолевый суп, котлеты, пара салатов (один из них — тёплый, с тунцом).

Лена уже переливает в высокий кувшин компот из большой кастрюли, когда на кухне появляется мать. Окинув взглядом стол и сервировку, она не сдерживает удивления и, подняв бровь, поворачивается к Лене:

— Впечатляет! Не ожидала, что вы… — мать неопределённо водит рукой, обозначая конфигурацию блюд на столе. — Респект! Снимаю шляпу! И пахнет как хорошо… Если не секрет, какие специи?

Дальше я снова неприлично громко смеюсь, а Лена с серьёзным выражениям лица отвечает, как будто это всё готовила она:

— В супе паприка, базилик, тимьян, молотый чеснок, укроп и сельдерей. Ещё — немного перца «чили», но этого совсем чуть-чуть. Ещё — молотый грецкий орех, но он, пожалуй, и не специя. А полноценный ингредиент. И его там четверть стакана.

Я опять давлюсь от смеха, а мать неодобрительно окатывает меня взглядом (долженствующим, по её мнению, вернуть меня в степенное состояние) и уточняет:

— А в котлетах?

— Стандартная мясная приправа, — пожимает плечами Лена с ничего не выражающим лицом, не выходя из образа, — там тоже паприка, чеснок, чуть кориандра. Совсем немного молотой гвоздики.

Мать одобрительно кивает головой, многозначительно сводя брови.

А я иду спасать отца, поскольку из второй ванной в это время раздаются последовательно: вначале — звук падающего пустого ведра, потом — грохот упавшего на это ведро таза, затем звон разбивающихся стеклянных бутылочек шампуня и, на закуску, несколько нецензурных слов.

В батином исполнении.

_________

В ванную захожу один, как единственный мужчина кроме отца. Оказывается, отец и в ванную взял с собой пива. Две бутылочки. Пока лежал и отмокал, прихлёбывая из горлышка — всё было ничего. Но на каком-то этапе он решил встать под душ. Поднялся. Держать бутылку в руках далее стало неудобно, он решил её поставить ко второй, на верхнюю полку над ванной (ему рост позволяет, он как Лена). Рука его, как говорится, чуть дрогнула, и вместо «поставить на полку бутылку» он смахнул с полки ведро. Первым движением. Это оно и зазвенело. Далее он попытался поймать злосчастное ведро на лету, но не преуспел: смахнул вместе с ним ещё и таз с сушилки для полотенец. На каком-то этапе, одна бутылка вырвалась из руки, это её звон я принял за шампуни. Затем к ней присоединилась и вторая с полочки.

Всё это отец рассказывает мне на ходу, попутно пытаясь перетянуть полотенцем левую руку, неловко разрезанную о стеклянную полочку. Также наполовину отколотую то ли ведром, то ли тазом. То ли обеими бутылками сразу.

Сдерживая смех, аккуратно и быстро сметаю осколки стекла в угол ванной, чтоб босой отец не порезался, и командую ему быстро одеться.

Когда мы появляемся на кухне, лицо матери из нейтрально-отстранённого становится вожделенно-предвкушающим:

— А я говори-и-и-ила! — с явным удовольствием поднимает палец в воздух она.

Но что именно она говорила, дослушать не удаётся, поскольку в этот момент на шум появляется сестра:

— Что стряслось? — бросает она с порога, нервно оглядывая по очереди всех присутствующих. — Ох ты ж… — её взгляд предсказуемо тормозит на отце. — Это в больницу нестись теперь?..

— Не надо никуда нестись, — чуть хмуро роняет Лена, глубоко вдыхая и выдыхая. — Сейчас всё будет, прямо на дому.

Когда Лена через минуту возвращается из машины со своим «чемоданом» (выступающим в роли аптечки), я уже успеваю напомнить, кто она по профессии. Отец выслушивает это всё безмятежно, как и сестра. Мать нервно ходит из угла в угол.

— Вы точно справитесь? — набрасывается мать на Лену с порога, подозрительно косясь на «чемодан» с красным крестом на крышке.

— Точнее не бывает, тут и справляться нечего, — бормочет Лена, в мгновение ока раскрывая «аптечку», фиксируя руку отца на столе и начиная уверенными, явно многократно отточенными движениями обрабатывать рану. — Потерпите? — спрашивает она отца. — Вы же вроде «под наркозом»? Хи-хи…

Сзади раздаётся недовольное сопение матери.

— В принципе, могу уколоть местный, но вопрос, как оно на вас подействует, — продолжает объяснять Лена. — В конкретно текущем состоянии.

— Он потерпит, — отвечаю за отца я, поскольку тот чуть притормаживает (то ли под влиянием алкоголя, то ли от лёгкого эмоционального шока).

За это время, я уже разобрался с частотами отца. Не скажу, что прямо заменю собой анестезию; но батя действительно за это время успел здорово «заглянуть в рюмашку». Не сказать, что он ничего не чувствует; но на коже явно потерпеть в состоянии. Ну и я помогу…

_________

— А вы и шить умеете? — не может скрыть любопытства мать, заглядывая в Ленину аптечку через её же плечо, когда Лена уже всё заканчивает и накладывает повязку. — Вы и хирургию знаете? И у вас все материалы с собой…

— Тут не хирургия. Так, поверхностный шов в пять тычков. Мелочь… И у меня с собой всегда вообще всё, что можно унести. Раньше, по молодости и по дурости, я даже компактный дефибриллятор с собой возила. С функцией мониторинга. А уж шовный материал и иглы — сам бог велел… Я всё же реаниматолог, — отвечает Лена, хлопая отца по руке над повязкой. — Всё. И не надо никуда ехать.

— О, спасибо, было даже не больно, — чуть удивляется отец, за эти несколько минут уже полностью пришедший в себя. — Это надо простимулировать…

Стимуляции бати сводятся к бутылке «Джека Дэниелса», которая извлекается всё из того же Лениного саквояжа с медициной:

— Запас двойного назначения, — поясняет Лена на вопросительный взгляд сестры. — Мы же дома алкоголь не держим, так как не пьём.

К «Джеку» вместе с отцом присоединяются и сестра, и мать (последняя — махнув рукой и беззвучно прошептав что-то пару раз). В итоге, через час все накормлены, напоены, вид имеют умиротворённый и разбредаются по комнатам спать.

Мы с Леной оговариваем, что поедем к себе (не уточняя деталей), и под явно благодарные взгляды родни откланиваемся.

*********************

— А как ты поняла, что нам лучше свалить? — спрашиваю Лену в подъезде, когда мы спускаемся вниз.

— Элементарно, Мелкий, — меня снова хлопают ниже спины. — Сестра твоя сразу сказала, что одна комната — её. И заняла её моментально.

— Ну да, это и была её комната…

— Во-о-о-от, — вверх взмывает назидательно поднятый палец. — Батя твой явно должен поспать, это понятно…

— М-да уж. С очевидным не поспоришь, — вздыхаю. — Да и маманя ему б голову таки открутила бы. Если бы он спать сейчас не пошёл.

— А это была третья причина: твоя мать тоже явно хотела отдохнуть. Согласен?

— Снова не спорю с очевидным.

— Но ей также было неприятно, что твой отец в таком состоянии. И рядом с ним, в одной комнате, она бы однозначно не выспалась. Значит, что?

— Хм, — только и качаю головой. — Какая прелесть, когда жена — умный психолог. Я вот чувствовал, но так быстро не сообразил.

— Что на тебя совсем не похоже, — смеётся Лена. — Обычно ты думаешь быстрее. И кстати. Раз уж разговор зашёл… помнишь, мы как-то заикались о твоём тёмном прошлом, и ты начал рассказывать о должности военнослужащего в неустановленной армии?

— Да. Помню. В отдельной группе планетарного десанта.

— Заметил, что я тебя не теребила на эту тему? Всё это время?

— Да.

— Вот теперь самое время это обсудить. Если ты не против. — Лена чуть требовательно, но с улыбкой, смотрит на меня, опираясь на машину со своей стороны.

Глава 5

— Несколько неожиданно, — признаю, садясь в машину. — А почему именно сейчас?

— Раньше было не время, — пожимает плечами Лена, садясь на место водителя. — До сего момента дисциплинированно терпела, чтоб не грузить тебя. До поры…

— И как только утерпела, — кошусь на неё. — Говорят, женское любопытство — страшная вещь.

— Это далеко не единственная страшная вещь у женщин, — ворчит Лена. — Русские бабы за идиотами-мужьями даже в Сибирь кидались без оглядки. Бросая титулы, поместья, столицу, будущее, перспективы… Только чтоб не разорвать этот самый «эмоциональный контакт», мать его… «И не перегрузить свою половину излишними переживаниями», — явно что-то цитирует Лена. — А я всего лишь подождала, пока у меня всё в голове улеглось. И пока в тебе кое-что на практике не прояснила.

— Так почему именно сейчас-то? — повторно заостряюсь на заинтересовавшем меня моменте. — Не подумай, что меняю тему или ухожу от ответа! Просто мой рассказ дольше, чем ответ на этот вопрос.

— А сегодня тебя с родителями понаблюдала — и кое-что выкристаллизовалось. Давай колись. Не интригуй…

— … вот и всё, — завершаю краткий и сжатый доклад через две минуты. — Но если где-то вякнуть, то лично мне похоже на шизу. Потому тему предлагаю впредь не муссировать.

— У тебя нет ни психотического расстройства, ни психоза, ни сколь-нибудь требующей внимания патологии. Если говорить о психике, — роняет Лена через полминуты. — Я наблюдала, плюс заочно консультировалась. Извини. Но согласись, ситуация нетривиальная. И на мелочи я не могла не реагировать, согласись ещё раз.

— Вообще без проблем, — привычно кладу руку её на колено. — Наоборот, оценил. И тактичность, и мозги.

— Ну, без малого, кандидат мед наук, — бормочет Лена, чему-то улыбаясь. Потом без всякой связи добавляет. — М-да. А ведь лихо там у вас…

— Да ну, — отмахиваюсь, полностью успокоившись (в силу темы разговора, чуть напрягался). — Жизнь везде одинаковая, плюс-минус. И люди везде одинаковые. Там, кстати, нас вон вообще без доразведки послали. Подавлять двумя с половиной десятками целый остров, плюс джунгли, плюс заглубления в скальный грунт несколько сотен метров…

— А подавить не вышло, — задумчиво и одновременно весело констатирует Лена. Которая уже в курсе некоторых деликатных деталей после этого разговора.

— Не то слово. Оно нас само в итоге подавило. Потому и боеприпас подрывать пришлось… Слушай, я всё ещё немного нервничаю по инерции, — не считаю нужным что-то скрывать. — Потому соображаю пунктирно. Так почему ты именно сейчас этот разговор затеяла?

— Окончательно кое-что увидела при твоём контакте с родителями, — смеётся Лена в ответ. — Как говорится, не потрошите фигуранта до тех пор, пока не поймёте, о чём спрашивать.

— А раньше что, у тебя были какие-то иные варианты на эту тему? — не до конца понимаю её. — И ты хотела что-то отсеять?

— Да. Был один вариант, — коротко кивает Лена. — Один-единственный. Сегодня отпал после знакомства с твоими.

— Какой? — даже не пытаюсь скрыть удивления.

— Говорят, раньше, ещё при Империи, была структура. Внутренняя разведка, не путай с безопасностью, — начинает Лена.

— А в чём разница?

— Функционал. Безопасность равно прямые угрозы, не важно в деталях чему. Правящему режиму, который сейчас называется конституционным строем. Или людям, или технологиям, объектам, и так далее.

— А у этой внутренней разведки? — поневоле заинтересовываюсь, хотя поначалу тема не казалась мне интересной. — Какой функционал? Чем она отличалась от безопасности?

— А вот тут чуть тоньше. — Почему-то слишком серьёзно говорит Лена в ответ. — И имей ввиду, сейчас пойдут по большей части мои домыслы, на тему оговорок отца. Который одно время был в центральном подчинении, напрямую столице Империи, и тогда смежно пересекался с внутряшкой чуть-чуть.

— Так какой функционал-то? — напоминаю, поскольку Лена выпала из разговора, о чём-то задумавшись.

— Тут надо делать отступление. Что ты знаешь о национальном устройстве бывшей Империи? И о делении на республики?

— Ровным счётом ничего. Я дважды не оттуда, — пожимаю плечами. Так как, с моей точки зрения, это более чем очевидно.

— Первый раз поняла. А второй — это как? — удивляется Лена. — Второй раз ты каким образом не отсюда?

— Телу шестнадцать, — хлопаю себя по животу. — Ладно, пусть скоро семнадцать. Память в наследство осталась, но об Империи в ней ничего.

— Аааа, да, сейчас же совсем другие учебники по истории… Вот я дура, ты ж моложе, точно… Ну слушай…

— … таким образом, — завершает объяснение Лена через пару минут, — в национальных автономиях, они же республики, элита и первый секретарь всегда были из местных. Пока понятно?

— Да ну? — не спешу согласиться. — А мы проходили на истории, что тут ставили в 1986 из центра человека? Колбин, кажется?

— Плохо проходили. — качает Лена головой. — Процарствовал тот Колбин ровно несколько дней. Потом народ взбунтовался, тут без деталей, и поставили на царство нашего нынешнего первого президента. Который уже был местный. В общем, лови иллюстрацию. Представь, что есть государственная структура. Правящая верхушка, если очень упрощённо, может считать народ «акционером» Государства, ну по аналогии с компанией. И отчитываться перед народом, как совет директоров, например. В том или ином виде.

— Пока понятно, — осторожно киваю, — хотя и не бесспорно, но как модель… Продолжай. А какой вариант-антагонист?

— Когда Государство, читай правящая элита, населению не подотчётна, раз. И население, между собой, называет «демографическим ресурсом», два, — чему-то улыбается Лена. — Добавь в схему, что население — разные народы, говорящие на разных языках. Разные религии, очень большая страна, даже для текущих технологий и коммуникаций. Какая будет основная проблема управления у Имперского Центра?

— Разные векторы развития разных регионов, — отвечаю через пять секунд. — Ну, этих республик. Если они, как ты говоришь, с разными религиями, культурами и…

— Правильно, — перебивает меня Лена. — Уловил. Может центр дать республикам развиваться бесконтрольно со своей стороны?

— Нет, разумеется. Векторы же разойдутся, как лучи от центра шара. И центробежно эту Империю в клочья…

— Правильно, — Лена снова не даёт закончить фразу. — А как этим развитием управлять?

— Прямым приказом из центра местным национальным элитам? — навскидку бросаю первое, что приходит в голову.

— Это раз. — Соглашается Лена. — Но как насчёт контроля? Республики на своём языке говорят, своя культура, религия, свои тенденции национального развития. Будет ли всё из центра исполняться безоговорочно?

— Ты права. Должен быть контроль. Особенно если счёт на миллионы населения.

— Почти триста миллионов, при допотопных, даже по сегодняшним меркам, коммуникациях. Ну так и как контролировать? — напоминает Лена. — Давай, гений, дерзай.

— Я думал, безопасность, — рассеяно признаюсь. — Ну, судя по легендам о «кровавой гэбне» в сети.

— Нет, — качает головой Лена. — Напоминаю. Безопасность равно прямые угрозы правящему режиму, конституционному строю, людям, технологиям, объектам. Если нет прямой угрозы, то безопасности контроль вектора развития не по подведомственности. Это я тебе, кроме прочего, как офицер этой самой безопасности говорю. Пусть и почётный, и пусть лишь сегодняшней, которая местами бледная тень… Ещё — как родная дочь своего отца, — добавляет она. — Поверь, сейчас я очень хорошо представляю и его функционал тогда, и пределы прав и полномочий.

— Хм, логично. До меня только что дошло, что служивые не будут взваливать на себя ту работу, которая им, гхм, «факультативна». Наоборот, все и всегда от волонтёрства стараются уйти, — размышляю вслух.

На что Лена разражается громким смехом.

— Ты даже не представляешь, насколько, — всхлипывает она. — Все и всегда пытаются уйти от волонтёрства. Иначе говоря, от непрофильных задач…

— И уж о качестве контроля речь идти не будет, — медленно киваю.

— Не просто не будет, — качает головой она. — Смотри. Безопасность, на уровне республики, тоже очень здорово из национальных кадров. Которым интереснее не эфемерные векторы центра, и родные, привычные, домашние векторы. Как думаешь, на чьей стороне, случись конфликт интересов, они будут играть реально?

— На стороне местной, республиканской элиты? — бросаю догадку.

— Точно. Что возвращает нас к вопросу о механизмах контроля, а то и управления… Так есть идеи?

— Дублирующая структура? — предполагаю. — Вернее, даже не столько дублирующая, сколько смежная…

— Точно, — перебивает меня Лена в третий раз.

— Но при чём тут я? — искренне удивляюсь такому повороту в беседе. — Меня же в проекте не было, когда эта ваша империя распалась?!.

— Ну, есть мнение, что сети той дублирующей структуры никуда не делись с распадом Империи, — философски пожимает плечами Лена. — И первые несколько лет даже по инерции функционировали на Центр, с опорой, опять же по инерции, на местные аппараты безопасности. Как минимум, фрагментарно, поскольку личных связей и сработанности годами никто не отменял…

— А я при чём? Мне шестнадцать, — напоминаю, скептически глядя на неё.

В этот момент у Лены звонит телефон, и она предостерегающе поднимает руку.

— … Есть же агенты второго, третьего поколения, — поясняет она, закончив говорить со своей матерью. — Уже родившиеся от первого поколения. А спецподготовку, в усечённом виде, получившие от родителей.

— Да ну-у, какой бред, — теперь брови вместе свожу я. — И в чём она, эта спецподготовка, в моём случае?

— А на твоём уровне, достаточно было бы отличной памяти всех видов, — не сдаётся Лена, — коммуникабельности, скорости анализа и скорости адаптации. А вот как раз эти навыки и в твоём возрасте можно иметь прокачанными настолько, что… Средства связи и прочая техническая лабуда, мой батя говорит, сегодня почти не актуальны. С точки зрения продуктивного функционирования в этой роли.

— Блин, какая-то шпиономания, — говорю через минуту молчания. — Мне дико.

— А мне не дико от тебя твоё выслушивать? — Лена вспыхивает ответным весельем — Я же чувствую, что что-то не так… Ищу рациональное объяснение. В рамках либо привычных мне категорий. Либо — в рамках хотя бы местами знакомых, когда привычных категорий для анализа не хватает. Ладно, ты лучше скажи, почему в итоге решил всё-таки мне всё рассказать?

— Есть мнение, что от своей половины секретов иметь не стоит. — Пожимаю плечами. — И даже не так… Знаешь, у нас там я понял, что любовь — главная ценность. И я сейчас не об инстинкте размножения, а о слове с большой буквы. Я могу не ответить кому-либо на вопрос, который мне не нравится. При этом, близким людям — гораздо менее, чем чужим. Но я никогда не буду врать, понимаешь? Думал, что это заметно.

— Да. Заметно. А что, там, у вас, совсем не было лукавства?

— Люди везде одинаковые, — повторяю второй раз за сегодня. — Но именно у нас всё было просто и "прозрачно". Люди с людьми у нас не воевали никогда, по крайней мере, именно у меня дома. Потому что хватало внешней угрозы. Человечество на планете было едино. Ну, почти едино… А тут внешней угрозы у человечества просто нет. И люди истребляют друг друга больше, чем все внешние факторы вместе взятые.

— Ты только что запнулся. Что насчёт единства человечества там? Так однозначно не бывает, это я тебе как профессионал говорю.

— Ну, была вторая группа, — неохотно углубляюсь в детали. — Они считали, что с экосферой нужно не воевать, как мы. И не подавлять её, как вы тут и мы же там. А интегрироваться, на манер тутошних самоедов. Но до войны наши разногласия нас всё равно не доводили. Просто игнорировали друг друга, за исключением взаимовыгодных торговых операций.

— Правда что ли? — удивлённо косится на меня Лена.

— Правда. Так, чтобы один периметр, государство по-местному, собрался, вооружился, и пошёл осознанно убивать людей другого периметра — такого однозначно не было. Да даже любых других людей, не то что из периметра. Ты сейчас просто недооцениваешь ксено-угрозы. Потому что не знаешь, что это такое. И особенно когда она выкашивает население быстрее, чем рождаемость восполняет отток населения. Это не тут у вас… вы просто с жиру беситесь…

*********************

Когда мы подъезжаем к дому родителей Лены, первые пять минут не заезжаем внутрь.

Вместо этого, Лена паркуется на обочине; и минут пять мы просто держимся за руки, потом ещё пару минут целуемся.

Глава 6

Внутрь ограды заезжаем через ворота, которые Лена открывает автоматическим пультом прямо из машины. Запарковавшись, вылезаем из машины, переглядываясь и решая, куда направиться: в беседке на подвесной скамейке-качалке сидит Зоя Андреевна и о чём-то разговаривает с Асель. А за теннисным столом Роберт Сергеевич режется в теннис с Юрой Крематорием, если это можно так назвать (шарик не держится «на столе» больше двух-трёх касаний; играющие ходят за слетевшим шариком больше, чем непосредственно играют).

— М-да. Как-то однообразно у них, — говорю вслух, но очень тихо, чтобы не было слышно даже на расстоянии пяти метров. — Это ж они не наиграются, а нанаклоняются.

— Наоборот, самое то, — уверенно, но так же тихо, отвечает Лена. — Им как раз двигаться полезнее. Чем за спортивными достижениями ломиться…

— Куда пойдём?

— Кивнём маме, а пойдём к бате: там явно веселее. Мать с Аськой явно на околопрофессиональные темы общаются. Мне не интересно, а ты наверняка вообще не поймёшь ничего. Кстати, интересно, а где Вовик?..

В итоге, так и делаем. Вовик оказывается отправленным в какую-то командировку в один из филиалов на три дня, и Лена, смеясь, роняет в адрес Асели:

— О-о-о, это хорошо. Очереди в ванную с утра не будет…

Асель в ответ локтем задвигает ей по рёбрам.

— Там же в доме два санузла, — вскидывается Зоя Андреевна, уже оповещённая, что мы ночуем тут. — Какие очереди?

— Это она о том, что со мной с утра сможет в мой санузел, — чуть хмуро поясняет Асель. — Раз Вовы нет. А Саша в их ванной. — Асель выдерживает двухсекундную паузу, потом почему-то эмоционально добавляет:

— Вот ты эгоистка! — и повторяет свой выпад локтем в адрес рёбер Лены.

Под недоуменный взгляд Зои Андреевны.

— Не волнуйтесь, — обращаюсь к Лениной маме. — Это у них регулярно такое.

— Ну, ещё и из-за мужского пола, — нейтрально кивает в ответ она.

*********************

Около теннисного стола нам удаётся пробыть совсем немного: оказывается, отец Лены ждёт сегодня то ли каких-то посетителей, то ли каких-то знакомых или друзей; в общем, они с Юрой на площадке исключительно в ожидании ещё четверых или пятерых мужиков. Которые начинают прибывать буквально сразу за нами.

— Батя, но мы гостевой дом сегодня занимаем с Шуриком, у него вся семья приехала, — Лена чуть наклоняется над ухом отца, когда первые из приехавших, оглядываясь по сторонам, начинают маршировать от калитки к теннисному столу.

— А зачем ты мне это говоришь? — роняет в её сторону, не поворачивая головы, Роберт Сергеевич. Приветливо улыбаясь вошедшим и разворачиваясь в их сторону.

— Я думала, ты кого-то в малый дом заселять планируешь, — поясняет Лена, задумчиво и оценивающе оглядывая всех прибывающих. — На ночь. Судя по бутылкам, — в пакетах, которых входящие несут с собой, явственно звенит что-то стеклянное.

— Нет, максимум двоих, — коротко роняет Ленин отец. — В гостевых комнатах в большом доме… Всех приветствую!

Роберт Сергеевич направляется к вновь вошедшим, а Юра, положив свою ракетку на стол, подходит к нам:

— Ну, привет молодым! — Он за руку здоровается с Леной, затем смотрит на меня (пожимая руку и мне), после чего сводит брови вместе и добавляет, — какие проблемы? Какие вопросы? Чем помочь?

— С чего? — удивляется Лена, кладя руку на моё плечо. Затем брови вместе сводит и она; переводит взгляд с меня на Юру и обратно, и продолжает. — Э-э-э, что за альянсы? За моей спиной. Почему я не в курсе?

— Да мне только сейчас в голову вступило посоветоваться, — честно отвечаю я. — Вот как Юру увидел, сразу в голову и пришло. До этого почему-то не думал на тему.

— Ну а я вижу, что у него глазки вспыхнули и забегали, — нейтрально отвечает Юра. — Видно же, что какая-то эврика. Но с оттенком озабоченности…

— Читатель эмоциональных тонов по взглядам? — Лена поворачивается к Юре и продолжает чуть насмешливо. — Почти дипломированный психолог?

— Не-е-ет, — абсолютно не напрягаясь под её взглядом (кажется, даже не выходя из состояния комфорта), смеётся Юра в ответ. — Просто, Леночка, практический опыт. — Крематорий поднимает вверх указательный палец. — Он иногда подороже диплома будет. А во взгляде же всё видно. Если хотеть видеть… Я вот этих твоих слов умных не понимаю, но что человек чувствует, видно же.

— Согласна, это я так… по-бабски. — Не спорит Лена, продолжая хмуриться. — Саша, а у тебя надолго это разговор?

— Как пойдёт, — чуть недоумеваю в ответ. — А что, у нас в планах на сегодня забег на скорость? Куда-то торопимся?

— Не хочу одна бродить по дому, не зная, чем заняться, — простецки признаётся Лена. — А вы с Юрой сейчас как засядете… Кстати, а где вы упадёте? — спрашивает она, указывая взглядом на друзей Роберта Сергеевича, оккупирующих пространство беседки около неё; втянувших в шумную орбиту общения и Зою Андреевну, и почему-то повеселевшую Асель. — Беседку вот заняли, и наверняка надолго, блин…

— Давайте в малом доме сядем? — удивляется в ответ Юра. — В зале. Нет?

— Да без проблем, но я думала, ты с ними? — Лена снова кивает в сторону беседки.

— Не-е-е-ет, я с Робертом. Просто он с ними сейчас как переговорит, мне скажет, что они решили либо предлагают — Отмахивается Юра. — Я с ними разговаривать не буду. Я только обдумаю результат. Результат того, к ему они совместно придут.

— Так это надолго, — Лена оценивающе смотрит на появляющиеся на столе беседки из пакетов бутылки, закуски, посуду (извлекаемую Аселей и Зоей Андреевной откуда-то из недр стоящего рядом ящика из нержавейки). — Юрик, я тебе всегда рада, но если ты думаешь получить ответы на свои вопросы, то это не полчаса. И не час.

— Так я никуда и не опаздываю, — простодушно улыбается Юра. — Что, погнали к вам?

*********************

— М-м-м, а тут пусто! — С удивлением констатирует Лена на правах хозяйки, уже в «малом» доме склоняясь над холодильником. — Во блин… Видимо, Вовик не первый день как укатил. А Аська без него «альконей» питается…

— Что есть алконя? — оживляется Юра. — Что-то китайское? Мясо? Рыба? Птица? Всё знаю, такого не слышал.

— Лапша быстрого приготовления, — просвещаю Юру, кивая на мусорное ведро. В котором несколько пустых упаковок из под «алькони» как раз и лежит.

— А-а-а, доширак, — тут же теряет интерес к теме Юра. — Понятно… Но это, молодёжь! Я-то есть не сильно хочу. Так что, если вы обо мне радеете, то не надо. Я есть сейчас точно не буду, даже из вежливости. Это если вы сами голодны…

— Да мы тоже только из-за стола! — тут же взвивается Лена. — Тьху ты…

— Ну и всё, — Юра хлопает себя ладонями по бокам. — Вон минералка есть на столике, погнали… Так о чём разговор-то будет? — обращается он ко мне после того, как мы с ним занимаем два кресла возле журнального столика в зале «малого» дома, а Лена уходит в дальнюю комнату (откуда через минуту начинает раздаваться какая-то достаточно громкая этническая музыка).

— Знаешь, я и раньше бы к тебе пришёл, именно что за жизнь потрепаться, но то времени не было, то это, то другое, — собираюсь с мыслями. — А сейчас оглянулся по сторонам — и чувствую себя как минимум большим дураком. Ну или энтузиастом, не из умных. А своего ума, в привязке к сложившейся обстановке, не хватает.

— Интригующее начало, — ржёт Юра в ответ. — По молодости, впрочем, бывает. Продолжай.

— До недавнего времени, это всё ещё и конфиденциально было. Но сейчас, во-первых, сам завод заработал, — продолжаю. — А во-вторых, китайцам я давать какие-либо подписки и обещания как не собирался, так и не стал.

В течение следующих двух минут рассказываю Юре подробности о китайском вирусе (который уже ни для кого в мире не секрет, спасибо новому веку и современным телекоммуникационным технологиям). О производящем лекарства заводе в зоне Хоргоса, начавшемся с мини лаборатории по тестированию вариантов противовирусного и некоторых сывороток. Про китаянку ЯньАнь, с которой у меня дружеские отношения, и которая управляет этим самым заводом.

На территории которого я, по инерции, продолжаю из-за собственного энтузиазма натаскивать двух китайских специалистов их традиционной медицины (в своё свободное время).

При их полной благодарности, уважении, но «проседая» как по времени, так и в деликатных материальных вопросах.

— Общая картина ясна, — загорается энтузиазмом Юра, выслушав вводные. Затем встаёт из кресла и начинает ходить от окна к двери, заложив руки за спину. — Так это, а хочешь-то ты чего?

— С удовольствием выслушал бы совет, — ровно напоминаю цель своей беседы.

— Саня, а тебе на тему чего совет-то нужен? — Юра терпеливо и глубоко вдыхает, выдыхает, наклоняя голову к плечу. — Как завод под себя отжать? Как его под себя отжать за период короче отчётного месяца? Как с китайцев начать деньги брать за их обучение, или что? Цель-то у тебя изначально какая? Ты ж не говоришь, чего хочешь! Ты сейчас рассказал, как оно есть. Ну, спасибо, если так: было познавательно, я такие истории люблю слушать; век живи — век учись… Ты рассказал, кто что имеет в итоге, и кто что будет иметь в перспективе. Исходя из сложившегося сегодня статус-кво (ух ты, я и не думал, что Юра такие слова знает). Здорово, — Юра разводит руками. — Но ты сам-то чего ждёшь?! От этого всего? Насколько я успел заметить, бабло тебе постольку-поскольку. Соответственно, акционерные доли и прочее — если говорить об этом, то разговор будет также мимо сада. Если я правильно вижу твою мотивацию. Допустим, я понимаю, чего бы я хотел, будь я на твоём месте. Но у меня б и не вышло так, что я ишачу, как проигранный, за всех!.. предприятие при этом генерирует какую-то прибыль!.. а я при этом за бензин до Хоргоса и обратно два раза в неделю из своего кармана плачу!.. В стойло, Саня, надо ставить сразу. И у меня бы это было сделано «на берегу», до начала этого всего…

— Да теперь-то оно понятно, — признаю очевидное, перебивая Юру. — Но на первом этапе, банально ни опыта не хватило. Ни времени. Да и не казалось это тогда важным, если честно, понимаешь? Когда люди гибнут тысячами…

— …святые люди считают кощунством поднимать материальные вопросы, — гогочет Юра заканчивая мысль за меня. — А более опытные, как я, или изначально лучше прошаренные, типа этой твоей китаянки, берут бразды и снимают урожай! Со всего, выращенного такими, как ты. А-га-га-га-га…

— Ты прямо как Бахтин сейчас, — морщусь. — Конское ржание и никакого такта… Но Бахтин хоть даёт конструктивное резюме обычно. После того, как проржётся.

— А ты меня не такт проявлять позвал, — продолжает ржать Юра. — Как я понимаю, тебя не до конца устраивает текущая ситуация, и ты был бы не против её откорректировать. Да?

— Точно. Видимо. Наверное, — прислушиваюсь к собственным мыслям.

Так как ловлю себя на том, что и сам уже ни в чём не уверен. Текущая ситуация мне где-то действительно не нравится. Но совсем не с той стороны, с которой её оценивает Юра (у нас с ним, он прав, совсем разные системы ценностей и приоритетов. Хотя-я-я, бездумным стяжателем он однозначно не является).

— Саня, вот перед тем, как что-то корректировать, давай определим: а чего ты вообще хочешь-то? — второй раз терпеливо вздыхает Юра. — Я мыслей читать не умею. И твоя эта вот заумная фраза, про посоветоваться… Спасибо, конечно: старики любят, когда молодёжь им в уши поёт про их мудрость, опыт и прочий елей. Но со мной всего этого не надо, — Юра как-то пронзительно смотрит нам меня. — Во-первых, я тебе и так всё расскажу, что знаю либо думаю, если в рамках моего опыта. Во-вторых, ты сейчас так спросил, как будто мы с тобой под одной крышей не первый год и как будто я знаю, чем ты живёшь, дышишь и к чему стремишься. Если я тебе прямо сейчас начну советовать — это имеет смысл только в одном случае. Когда у нас с тобой общие цели и задачи. Которые я понимаю, разделяю и поддерживаю. НО ОТКУДА Я ЗНАЮ, ЧЕГО ХОЧЕШЬ ТЫ?.. У нас с тобой однозначно разные цели, по крайней мере, были бы, участвуй и я в этом деле.

— Затупил, — признаюсь.

Юра пару секунд даёт мне осмыслить его слова, затем продолжает:

— Смотри. Если бы речь была в бабках, ты с самого начала имел возможности прописать свою долю, ещё на этапе привлечения инвестиций. Так?

Молча киваю в ответ.

— Да и даже сейчас не поздно, в свете проблемных восприятий этой твоей китаянкой, впихнуть свой процентик за помощь, так? — продолжает Юра, пристально глядя на меня. — Тем более, с китаянки, по твоим словам, не убудет.

— Да. Наверное. Юр, но тут такой момент, что я бы категорически не хотел разменивать своё участие на деньги. Не знаю, как объяснить, но я в это всё не ради денег вписывался. Если бы материальный момент был главным, я бы хватал жену в охапку и драпал до самого Дубая, — пытаюсь как могу точнее сформулировать свои мотивы. Не раскрывая некоторых деликатных моментов. — Чтоб под этот вирус даже краем не попасть.

— Давай без деталей, — предупредительно выставляет вперёд ладонь Юра. — Мне про твои ценности не надо, я не поп в церкви. Я и сам вижу, что бабло тебе не актуально. Ну уважаю, чё: лично мне бы, во всей этой свистопляске, были бы интересны только деньги. И о них бы я, будь на твоём месте, позаботился бы на старте. Вот потому я тебя и спрашиваю: а каких именно целей ты не достигаешь, вот прямо сейчас, если деньги целью не ставишь? Спрошу даже иначе: а что ещё, кроме денег, можно хотеть на твоём месте?

— Блин, ты ж не в курсе, — хлопаю себя по лбу. — Я просто всем своим уши прожужжал, и автоматом жду, что и ты знаешь…

— Мы не настолько часто общаемся, — деликатно замечает Юра, наливая минералки в два стакана. — Так какие цели кроме денег?

— Понимаешь, у меня есть Цель. Хотел сказать, мечта, но теперь это именно Цель. Своя генетическая лаборатория. Но даже эта цель на самом деле не окончательная, а промежуточная.

— А окончательная тогда какая? — обозначает вежливый интерес Юра.

— Лаборатория, получается, скорее инструмент. А окончательная — хочу расшифровать ген старения. И научиться его редактировать. Просто знаю, что это реально, — тоном показываю «чувствую». — Это главное. Ещё — по мелочи. Аутоиммунные заболевания. Передающиеся генетически болячки, ну типа психических патологий. И так далее.

— Ну, благородно. Вселяет. Уважаю. — Комментирует в ответ Юра. — Но как по мне, от денег наоборот отказываться нельзя было: на свои, как известно, любая лаборатория начинает работать гораздо продуктивнее, хе-х. Это я тебе, кстати, как имеющий такую лабораторию говорю, — Юра мечтательно закидывает глаза, явно думая о чём-то своём, и откидывается на спинку кресла. — Я металлами и сплавами кое-какими занимаюсь, плюс режимами плавки, чтоб угар ноль. Ноль, конечно, не реально, но это у меня тоже как мечта, — чуть смущённо завершает он.

— Рад, что ты меня понимаешь, — киваю.

— Наполовину, — Юра предостерегающе поднимает в воздух ладонь. — Я могу понять, что у тебя есть Цель (хотя лично мне она ни разу не интересна). Но я не понимаю, какого… ты от денег отказался. Или ты думал, что тебе, в благодарность, кто-то стройной делегацией после успеха всего придёт, чтоб упасть в ноги? — Юра вопросительно смотрит на меня. Потом хмыкает.

— Когда это всё начиналось, именно так и думал, — не считаю возможным отрицать очевидное. Тем более, что Юра и сам догадался. — Единственно «но», я не думал об этом целенаправленно: так, на задворках держал мысль. Что наработаю какое-то влияние и, в итоге, хоть как-то приближусь к тому моменту, с которого смогу поставить вопрос о лаборатории.

— Так. Ты заметил, я не смеюсь и не шучу? — серьёзно говорит Юра через минуту. — Хотя и есть над чем.

На что я снова молча киваю в ответ.

— ВОТ ТЕПЕРЬ ИЗВИНИ!.. — и Юра, не сдержавшись, начинает до неприличия громко ржать. — Саня, ты не подумай. Я со всем уважением, — выдавливает он из себя сквозь всхлипы.

После чего к нему присоединяюсь и я, и мы смеёмся вместе.

Из двери дальней комнаты высовывается Ленина голова, бросает на нас мимолётный взгляд, затем скользит по столу с минералкой и исчезает обратно за закрывающейся дверью.

— Я и не так лажал раньше, даже не в молодости… Но мне тут кое-что своё вспомнилось… В общем, с моей точки зрения, ошибок ровно две. Которые, если присмотреться, одна. — Говорит Юра, когда нам удаётся наконец. отсмеяться. — Первое. У тебя неверное, с моей точки зрения, понимание источника.

— ??? — вопросительно смотрю на него, поскольку даже близко не понимаю, что он имеет в виду.

— Источника автономности в принятии решений, — Юра снова разливает минералку в два стакана. — Это деньги, и только деньги. Когда ты обладаешь собственными материальными ресурсами, необходимыми для твоей цели, ты, не завися ни от кого, можешь творить, что твоей душе угодно… дальше не продолжаю. Вижу по тебе, что ты имел какую-то иную точку зрения, — Юра снова пристально и с любопытством впивается в меня взглядом поверх очков. — Сравним?

— Да. Я рассчитывал, что, опуская вопрос финансов, можно наработать такое влияние и уважение, когда требуемые материальные ресурсы появляются в распоряжении сами. Как продукт благодарности благодарного социума, пардон за тавтологию.

— Не смеюсь. Я не смеюсь. Я не буду смеяться, — повторяет три раза Юра, после чего всё-так хмыкает. — Саня, это ошибка. Ну или, если деликатно, ты опережаешь время. Ты ещё молодой, не застал… Саня, при Союзе такую твою точку зрения, возможно, и поняли бы. Я сейчас опускаю вопрос её адекватности, ещё и применительно к текущим реалиям… Так вот, мой совет. Твоя идея, а назвать планом язык не поворачивается, насквозь утопична. Она игнорирует как реалии текущего государственного устройства, так и практических методик взаимодействия между людьми. Скажу проще: деньги, Саня. Тебе нужны деньги, а не гипотетический авторитет. Универсальной командой обществу к исполнению твоих желаний являются деньги. Все остальные команды, скажу мягко, могут и присутствовать. В наличии. Но они гораздо менее универсальны и гораздо хуже исполняются, — Юра, улыбаясь чему-то своему, смотрит на меня поверх очков. — Ну или, если мы когда-то дорастём до… Ай, нет. Не будем тратить время, — машет он рукой по поводу какой-то своей мысли, которую так и не озвучивает.

— Ошибся. Но понял поздно. Просто недооценил, в силу отсутствия жизненного опыта. — Прислушиваюсь сам к себе и добавляю. — Где-то даже досадно. Времени всё меньше. Работы всё больше. Проект успешно запущен и функционирует. Я к цели не приблизился.

— А вот тут я бы не был столь категоричен, — не соглашается Юра. — Саня, вот сколько тебе лет? Не отвечай, я риторически… И для сравнения: когда я в тридцать пять освободился, была уже другая страна. А у меня даже паспорта не было, потому что Союз к тому времени распался. Приехал я тогда домой, а меня мать, оказывается, давно с адреса выписала, квартиру продала и уехала жить в другую страну. Я даже недельку под мостом тогда кантовался, было дело… Ты в пару раз с лишним моложе, — без перехода продолжает Юра. — У тебя есть «база», я о работе, связях и так далее… И у тебя нет отрицательного прошлого за спиной в репутации. Так что, не говори мне сейчас о тоске по несбывшемуся, это неконструктивно.

Мне есть что возразить Юре, поскольку в реальности я и не думал о чём-то тосковать. Но я не считаю нужным углубляться в такие второстепенные, по большому счёту, детали. Тем более, мне интересно и наверняка полезно дослушать его до конца.

— Давай начнём с другой стороны: чего бы ты хотел добиться, в результате своего этого взаимодействия на ХОРГОСЕ, минимум и максимум?

— Максимум: создание исследовательской лаборатории по генетике, на базе завода: некоторая аппаратура пересекается по назначению, можно было бы здорово сэкономить. — Отвечаю дисциплинированно.

— Насколько много можно было бы сэкономить? — вопросительно поднимает бровь Юра.

— Два миллиона из пяти. Примерно.

— Солидно, но не запредельно, — кивает он в ответ. — А минимум?

— Блин. Вот сейчас отвечу честно — и снова смеяться будем. А врать не хочу.

— Давай, не томи, хоть поржём от души, — Юра ёрзает в кресле, начиная веселиться авансом.

— Ну-у-у, создать предпосылки там… Заложить основу…

На взрыв нашего смеха, из двери комнаты снова на секунду появляется Ленина голова:

— У вас всё в порядке?..

******************

— Саня, ну я так вижу, ты уже и сам всё понял, — Юра продолжает похихикивать на балконе второго этажа большого дома, куда мы перебрались по просьбе Лены («Чтоб я не вздрагивала рандомно от вашего ржания!»).

Родители Лены и их гости оккупировали беседку; Асель с ними; а балкон пуст и вид с него открывается чудесный.

— Я затупил на старте, когда влезал в это всё, — думаю вслух. — Не продумал даже на пару шагов, как именно конвертировать это уважение, и прочие нематериальные категории, в то, что мне нужно.

— К сожалению, нематериальное в материальное в нашем мире конвертируется с оч-ч-чень большими оговорками, — согласно кивает Юра. — Теперь уже не пори горячки: и репу потеряешь, в смысле репутацию, и в такой махине в свою сторону однозначно ни грамма не пересмотришь. Если только в ноги Роберту или к той твоей китаянке не упасть, — задумчиво добавляет Юра. — Может, и отслюнили бы толику. От чистого сердца. Но это, конечно, край. Ну, крайний метод, — поясняет он, видя мой невысказанный вопрос. — Я бы скорее плюнул, чем так…

— Вот-вот.

— Но с моей точки зрения, варианты всё же просматриваются, — интригует Юра, глядя на горы. — Смотри. У тебя, я так понимаю, есть какое-то своё видение насчёт блока этих генетических исследований? И необходимой материальной части?

— Насчёт исследований — только общее направление. И механическое понимание того, как и куда идти, — поправляю его. — Насчёт матчасти, да. Исходя из сегодняшнего уровня развития, я понимаю, что именно необходимо, и где это сегодня можно взять. Плюс, я профессионально консультировался на тему комплектующих этой лаборатории.

— Через кого, если не секрет? — вскидывается Юра из чистого любопытства.

— Котлинский дал контакты, в Израиле, Германии, Штатах. Вот списался, по скайпу несколько сеансов было. Это его какие-то друзья с международных конференций. Они частично в теме, и помогли составить тэзэ. Техзадание.

— Я понимаю, — снисходительно улыбается Юра, — как инженер. Ну тогда у меня к тебе вопрос; а почему бы тебе, как бессребренику с репутацией, не поднять на этом вашем сверхсовременном производстве в Хоргосе тему следующим образом: есть перспективное направление развития, вот оно. На выходе, даже если не получится, в минимальном сценарии будет то-то и то-то. Проработка тэзэ по проекту требует… И дальше плавно предлагаешь сделать то, что ты уже сделал, им? — Юра весело глядит поверх очков.

— А что это даёт? — пока не до конца понимаю, к чему он клонит. — Да и послушают ли?

— Втягивание. Вербовка. Эксплуатация. — Разжёвывает Юра. — Во-первых, ты ничего не теряешь, согласен? Во-вторых, а ты уже там в такой роли выступал. Когда этих своих китайских иглоукалываетелей предложил совершенствовать. Как я понимаю, ты именно в им понятной науке указал на зону роста, да?

— Ну, можно и так сказать, — осторожно киваю. С этой стороны я на вопрос не смотрел.

— Китайцы, в свою очередь, очень внимательно отнеслись, и отрабатывают твою тему по полной, так? — продолжает уточнять Юра.

— Да.

— Позитив в итоге есть?

— Да. Пока, правда, больше на уровне только этих двух специалистов, но один из них — их корифей там. У него хорошие результаты, просто их кроме него пока повторить никто…

— Да без деталей, — отмахивается Юра. — Чем, скажи мне, будет принципиально отличаться твоё заявление от того, что и в другой области также можно было бы поиграться с исследованиями?

— Звучит логично, — говорю после паузы. — Но пока не понял, как я приближусь к своим целям, буде даже завод подпишется под проработкой моей идеи.

— Тебе опыта опять не хватает, — снова отмахивается Юра. — Насколько я понял, там тот ещё паучатник. Разноструктурных акционеров, из которых никто никому не доверяет. По моему опыту, в таких условиях, все стараются спихнуть ответственность за эфемерный результат на кого-нибудь другого. А тут вообще тема такая, что… В общем тебе и карты в руки. — Юра оценивающе смотрит на меня, потом считает нужным пояснить. — Знаешь, вот сейчас я доказать не смогу никак, но просто з н а ю: если ты их втянешь в орбиту интересной темы, раз. Если, по итогам просчётов, именно в том вашем составе, вы придёте к выводу, что перспектива есть, два. И с учётом, что у тебя там и друзья есть, достаточно влиятельные, три… Именно в той структуре, убирать тебя от руля твоей же идее никто не будет: как ты говоришь, не те люди. В основном же, нормальные?

Я, конечно, держу в голове неизвестного мне Кешиного коллегу; но грузить Юру такими деталями будет неправильно. В принципе, со всеми остальными у меня действительно более чем подходящие, для поднятия вопроса, отношения. И я действительно ничего не теряю, если этот вопрос подниму.

Юра дожидается моего кивка и продолжает:

— Я, опять-таки, не знаю, как доказать. Но если это для тебя действительно важно, и ты будешь, как бульдозер, рыть землю, отрабатывая все возможные варианты по этой теме… Ситуация сама сложится за какое-то время так, как тебе надо. — Юра ещё что-то прикидывает, потом добавляет. — И я так начинал. И некоторые другие. На голом энтузиазме, на пустом месте, но искренне веря в Цель. Знаешь, этот мир — странная штука. Вроде и нематериальны многие законы, а работают. Но это — исключительно по части моего тебе совета. На словах, неосязаемого. Как доказать, что я сейчас прав, я не могу. Повторюсь: ты всё равно ничего не теряешь. А приобрести можешь, если «продавишь» эту свою тему хоть до какого-то приемлемого уровня. И узнавания в массах.

Глава 7

На каком-то этапе нашего общения на балконе, Юру позвали снизу и он, извинившись, отправился к «разогретой» аудитории общаться по их делам. Упомянув, что сейчас он, похоже, начнёт пить и что на его мозг сегодня больше можно не рассчитывать.

— А Алия тебе ничего не скажет по этому поводу? — меня почему-то заинтересовала степень его личной свободы в их отношениях, потому не смог удержаться от откровенного вопроса. Впрочем, в шестнадцать глупые вопросы позволительны (да и Юра — не тот человек, который позволит наступать себе на пятки, если тема либо вопрос ему действительно неприятны).

— А у нас полная идиллия, — хохотнул он в ответ. — С меня бабло, с неё уют в доме. Если мы по форматам не совпадаем (Юра явно намекает на свой грядущий приход домой нетрезвым), ложусь в другой комнате. А на утро я буду трезвым.

— Так и подмывает спросить, а как же любовь.

— А любовь, Саня, если между двумя, слишком серьёзная штука, чтоб обсуждать её с кем-то третьим, — резко посерьёзнел Юра и засобирался вниз. — Но ты это поймёшь, когда до моих лет доживёшь.

— Ладно, прости, что лезу не в своё…

— Всё нормально. В твоём возрасте как раз и надо задавать вопросы. Своим можно. — Останавливается возле лестницы на секунду Юра, возвращаясь в предыдущий тон, — чтоб не было потом, как с этим твоим заводом на Хоргосе, а-а-а-а-ага-га-га-га…

На все интересующие меня темы к тому времени он уже высказался, чуть иначе заставив взглянуть на кое-какие (ставшие привычными) вещи. Вслед ему гляжу с лёгкой тоской: из всех, именно с ним я почему-то расслабляюсь полностью и говорю, что думаю (при этом, не думаю, что сказать).

Сейчас, по прошествии какого-то времени, сам себе могу признаться: я на каком-то этапе просто затупил. Но вот причины собственных досадных ошибок лично мне сходу не ясны.

Закончив общаться с Юрой, я иду было в малый дом. Но там, в «нашей» спальне, обнаруживаю, что Лена просто уснула, с наушниками на голове (видимо, чтоб не мешал шум из-за окна из беседки).

В общем зале было неинтересно, спальня Асели и Вовика вообще out of thequestion, потому возвращаюсь на балкон в большой дом. Место тут, кстати, очень располагающее к размышлениям.

После некоторого времени праздного любования горами (красиво, да), прихожу к целой сумме выводов. Первое: задачи по деньгам я на Хоргосе действительно не ставил перед собой изначально. А само собой, самоходом, ничего в мою пользу не сложилось, это уже просто факт. Второе: мои личные ожидания сильно отличаются от реальных механизмов социального регулирования тут. Само общество на запросы отдельной личности, особенно в части творчества… г-хм… как бы поделикатнее… В общем, необходимая для автоматической социальной регуляции сумма социальных рефлексов у этого общества, видимо, просто отсутствует (в режиме диалога «личность — общество», по крайней мере).

Говоря проще, всё своё нужно обеспечивать самому себе самостоятельно. Говоря ещё проще: тут авторитет и социальный статус НЕ являются автоматически пропорциональным доступом к ресурсам, особенно к материальным. Как бы, тут это вообще две непересекающиеся плоскости.

Это не плохо, не хорошо; это просто реальность. К которой нужно раз и навсегда адаптироваться. Мой личный просчёт в том, что я этого не продумал и не понял заранее. Хотя и мог.

Третье: в режиме напряжённой работы, аналитические способности лично у меня почему-то падают, с самим собой-то следует быть откровенным. При более тесном приближении, прихожу к мысли, что избежать этого можно: первый вариант, просто не лениться. И, если есть промежуточный этап к Цели, его стоит просчитывать изначально, не полагаясь на «авось». И думать столько, сколько надо (а не столько, на сколько есть силы или время). Второй вариант пункта три: наработка опыта. Телу ещё нет семнадцати; и, как правильно говорит Юра, лично у меня тут ещё всё впереди. Все неточные решения коррекции поддаются. Допустим, в следующий раз я буду вести себя уже несколько иначе, если окажусь в такой же ситуации. А дурацкие детские песенки о том, что «…Шанс выпадает только раз» — это «программа» для неудачников. Не знаю, кто и зачем позволяет ставить такие маркеры в голову местным детям через мультфильмы…

Четвёртое: есть виды социальной нагрузки, на уровне моих личных рефлексов, которые лично я не готов бросать вообще ни в каком сценарии. В данном случае, онкология и дети. У меня есть моя система ценностей, и материальные блага в ней подобны воздуху: очень плохо, когда воздуха нет. Без него не выживешь. Также и с деньгами.

Но ставить добычу бесконечных запасов воздуха в качестве цели, либо даже одного из приоритетов — ну-у-у, не знаю (равно как и денег). С моих позиций, это будет крайне неправильно.

Не до конца согласен я с Юрой и в том плане, что ситуация на Хоргосе не поддаётся коррекции. Во первых, you can be never sure until you try. Во-вторых, там у меня всё же не чужие (теперь и мне) люди, и уж с ними откровенно поговорить я могу. Какой-либо неловкости у меня при этом не возникает; да и они, смею надеяться, в ответ будут не менее откровенны.

Иначе, получается какой-то перекос: онкобольные и груднички кормят меня (причём, спасибо Котлинскому и обстоятельствам, весьма неплохо по местным меркам кормят).

При этом, такой центр генерации прибыли, как фармзавод на Хоргосе, по факту, «кормлю я» (условно говоря).

И даже не так. Однозначно более нуждающиеся люди, языком Юры, скидываются. Чтоб те, кто нуждается гораздо меньше, стали ещё обеспеченнее.

Нерационально. Не тщу себя надеждой, что смогу «развести тучи руками», но уж поговорить-то со своими знакомыми мне точно никто не помешает. Хотя бы и для того, чтобы не делать таких ошибок в будущем.

*********************

Ватсап чат.

АС: Привет, Иннокентий )

Кеша: О! Добрый! ) Как сам?

АС: Я норм. Кеша, я по делу. У меня к заводу есть вопрос, возможно, переходящий в предложение. Тема: мой личный интерес от взаимодействия, раз. Совместное направление на будущее, два. По второму варианту есть дополнительная информация, но не тут: долго писать.

Кеша: Не просто «не тут». Не мне! Иди к Яне, это по её части. Развитие, финансы, новые темы — я никаким боком.)

АС: Ух ты! 0_0 Я думал, ты курируешь?

Кеша: Только то, что является угрозой с точки зрения безопасности. И давай не тут. Об этом.

АС: У тебя, говорят, соратник по борьбе объявился? Коллега?..

Кеша: Не тут!! 0_0 Тебе он по-любому не помешает, там наше личное… Яна не в курсе деталей, если ты от неё слышал.

*********************

После короткой переписки с Кешей, решаю не откладывать дела в долгий ящик и списываюсь уже с ЯньАнь. В отличие от Кеши (который настоятельно просил никогда первым не звонить ему голосом — вначале только писать), её я мог бы и набрать. Теоретически. Но она, как руководитель, может быть занята не меньше Кеши (а то и больше). Потому меняю мессенджер и «стучусь».

*********************

WeChat

Alex: Hi, can you talk right now? Привет, можешь говорить сейчас?

Ms Wan: Hiiiiii))) Only texting at the moment. What can I do for you? Привееееет))) Именно сейчас — только текстом. Чем могу?..

Alex: I have one financial question and one possible proposal regarding some aging gene research and gene pull researches. K. says, you are the only one in a position to discuss.?.. У меня один вопрос по финансам и одно возможное предложение по исследованиям гена старения и генетического отбора. К. говорит, ты единственная, с кем это можно обсуждать.?..

Ms Wan: Um-m-m-m-m… Not exactly. I am the decision making person, that’s correct. But! There are some guys supervising the processes, you should remember the officer whom you entered our house with, when we met for the first time ))) М-м-м-м-м… Не совсем так. Я принимаю решения, да. Но! Есть ещё люди наблюдающие за процессами, ты должен помнить сотрудника, с которым входил в наш дом, когда мы познакомились самый первый раз)))

Alex: I seem to have something to discuss with him, as well… I would appreciate his participation. Кажется, у меня и для него найдётся счёт на оплату… Я был бы рад, если бы и он участвовал.

Ms Wan: Look, tonight I am in your city. Tomorrow starting at 6 am. Canget you with me… Смотри, сегодня вечером я в твоём городе. Завтра с утра в 6 выезжаю. Могу подобрать и тебя…

*********************

У Котлинского завтра не мой день (основной наплыв по детям мы в этом сезоне победили, а двое онко-пациентов, которых мы сейчас ведём, ходят три раза в неделю: мы тоже пробуем разные варианты и подходы).

В эмоциональном плане, мне именно сейчас важно понять, смогу ли я корректировать ситуацию вокруг себя и внешние взаимодействия, с учётом новых вводных от Юры.

Потому легко подтверждаю ЯньАнь завтрашнюю поездку вместе на Хоргос, старт в шесть утра: она по каким-то своим делам сегодня тут, в городе (видимо, что-то финансовое, что с Хоргоса не решается; например, нужны живые наличные деньги), и завтра может взять меня «на борт» с собой.

А обратно, если что, доеду на экспрессе (недавно запустили очень удобный фирменный поезд, двести с лишним километров в час. Ехать около полутора часов).

Сверившись с расписанием экспресса, пытаюсь позвонить отцу, чтоб сообщить, что завтра буду в городе после обеда. Номер отца отключен (что неудивительно), потому следующей пробую мать. С тем же успехом.

Сестра, в отличие от родителей, берёт трубку после первого гудка и сообщает, что они с утра едут в деревню, к бабке с дедом. И их до обеда тоже не будет.

На мой деликатный вопрос о том, на чём они едут (Лена с утра на дежурстве, только я уже запутался, где именно: уже у Котлинского, где она проходит испытательный срок на полставки; или ещё и Стеклова, где она также ещё работает), сестра отвечает, что в городе давно есть сервис rent-a-car. Затем намекает, что смотрит какой-то фильм и немного занята.

*********************

Бывший босс Алекс отписался в адрес ЯньАнь в WeChat с просьбой увидеться. Сразу обозначив темы своего интереса.

В принципе, ЯньАнь ждала от него чего-то такого. Не понятно только, почему Алекс инициировал этот разговор так поздно: его участие не просто много дало проекту (причём на том этапе, когда такая помощь была незаменимой и неоценимой). Можно сказать, даже вообще, что… Ай, любые слова будут неуместными и останутся всего лишь словами.

Помимо переданного контакта с остальными инвесторами (Эмираты и местные), Алекс завязался ещё и со специалистами Университета Традиционной китайской медицины из Пекина, которые летают сюда для совместных занятий с ним. Летают, кстати, при помощи Гао, который официально наблюдает за всем со стороны правительства…

ЯньАнь не считала себя слишком уж прагматичной, более того: по китайским меркам, она считалась неуёмно романтичной. Но даже ей было не понятно, каким образом Алекс компенсирует собственные трудозатраты в финансовом плане. От участия в совместной деятельности. А в глупость бывшего босса верить не хотелось.

Если говорить о заводе, человек «снаружи» мог бы предположить, Алекс что-то имеет непосредственно от прочих акционеров. Которые пришли благодаря ему. Но это нелогично, если знать всё изнутри: тогда бы и она, как третий акционер, знала. Поскольку такой расход (на специалиста) делился бы на всех. И лично у неё бы отражался в накладных расходах (и в плановых, и в фактических).

От Гао (и это она знала точно от самого Гао) Алекс тоже не имел ничего, если говорить о финансах. И занимался с пекинцами исключительно «из любви к искусству». Тут, конечно, можно было бы вспомнить старинных ши-фу, которые участвовали в судьбе своих учеников без оглядки на материальное… Но где те времена, и где Алекс (совсем не хань, для начала)? Да и пятидесятилетний преподаватель Университета китайской медицины на ученика-неофита не тянул никак, будучи, кстати, весьма небедным даже по меркам самой ЯньАнь.

В общем, ЯньАнь ещё неделю назад обратила внимание: текущая роль Алекса выбилась из стартового формата (когда всё или многое делалось в авральном режиме, на энтузиазме, без оглядки на личные интересы, по понятным причинам. И многие, с обеих сторон границы, работали не только и не столько за деньги. Хоть и та же Цао, которая, как оказалось позже, «выползла на свет» из своей спецлаборатории впервые за последние пятнадцать лет).

Но к подобающему текущему моменту формату, именно Алекс пока так и не пришёл: продолжая ездить на Хоргос, он продолжал существовать на какие-то другие источники.

ЯньАнь не хотела быть неблагодарной, но и поднимать первой щекотливые темы не считала возможным: оставался ещё вариант, что Алекс на Хоргосе является «вторыми глазами» местного правительства (или третьими?).

Последний вариант отпал позавчера: местный хуэй Кеша (с которым отношения теперь совсем другие, в хорошем смысле), начисто отмёл эту версию, почти что обидевшись и спросив: «А я тогда кто?». Плюс ещё и коллега Кеши…

После какого-то периода личного общения, до ЯньАнь с опозданием дошло: Алекс просто не мог пройти мимо в определённый момент; а теперь, видимо, по каким-то причинам не поднимал вопросы личных интересов.

Но бесконечно такая ситуация продолжаться не может, это ясно любому здравомыслящему человеку. Потому, когда он сегодня отписался, сама ЯньАнь была готова к разговору и даже предполагала, что предложит со своей стороны. Когда до этого дойдёт.

Утром в шесть часов Алекс уже стоял на улице по указанному адресу и явно обрадовался при виде самой ЯньАнь. Приятно.

Впрочем, и она поймала себя на том, что воспринимает его, как старого товарища; хотя, если разобраться, работали вместе они всего-ничего.

— Привет, — Алекс упал на переднее сидение рядом с ней, придвигая его вперёд (он был чуть ниже ростом, чем большинство местных). — Как жизнь?

— Привет, всё нормально, — улыбнулась в ответ ЯньАнь. Затем зачем-то добавила. — А Кеша мне сегодня предложение сделал.

— Ух ты, — загрузился Алекс на мгновение, что-то прикидывая. — Предсказуемо, но всё равно неожиданно.

— Ожиданно, — прикрыв веки, не согласилась ЯньАнь, которую всё ещё распирали эмоции.

Предложение Кеша, как и надлежит нестандартной личности его плана, сделал сегодня в пять утра по вечату.

— Ну, поздравляю, — кивнул Алекс. — Кстати! А ты ему что на это ответила-то?

— Что ещё подумаю, — хихикнула ЯньАнь. — Не буду же я соглашаться в пять ура через мессенджер. — До неё с запозданием доходит, что она рассказала лишние детали, которые вслух упоминать бы не следовало. Впрочем, ничего страшного.

— Вторая пара за последнее время с солидной разницей в возрасте, — задумчиво говорит Алекс, пока ЯньАнь выруливает из города и прибавляет скорости на трассе. — Лично на моих глазах. Это на случай, если ты согласишься. С его предложением.

— Соглашусь, — безмятежно кивает ЯньАнь. — У нас такая разница не считается большой либо чрезмерной. То, о чём ты хотел говорить, имеет смысл начать обсуждать сейчас? Или мне не стоит входить в курс до того, как прибудем на завод?

ЯньАнь намекает, что не хочет лезть в дела Алекса и Гао, с одной стороны. А с другой, если что-то может решить лично она, то готова сделать это прямо сейчас.

— Да я, если честно, промахнулся изначально, — Алекс и не думает чего-то скрывать, выдавая в лоб все свои мысли. — Я с одним товарищем посоветовался, и он рассказал, в чём я ошибся. Но тебе-то могу всё изложить открыто: ты не стеснительная, по крайней мере, в деньгах и финансах. Так что слушай…

Далее Алекс пересказал давно понятные ЯньАнь резоны делового человека, который вовремя не вспомнил о личных интересах. Она могла бы перебить его сразу (поскольку уже видела, к чему идёт его мысль), но, как воспитанная девушка, не стала перебивать представителя мужского пола.

— Я думала обо всём этом сама, — кивает она после того, как Алекс заканчивает высказываться и вопросительно смотрит на неё. — Логично, справедливо, но есть тонкости. Две тонкости, если точно, — после паузы, прикидывает вслух ЯньАнь. — Первая. Твои гонорарные заслуги в испытании вакцин и противовирусных препаратов не по моей части, пожалуйста, пойми правильно. Формально, да, капитал записан лично на меня. Но по факту, ты же в курсе, за всем следит правительство. И тут лично я, идя тебе навстречу, попадаю в капкан: с одной стороны, я не могу дать тебе мало. Потому что не хочу оскорбить незначительной суммой благодарности за помощь, которая была неоценимой. Всей стране и всему народу, — ЯньАнь не знает, как объяснить Алексу, что Китай много значит для неё, как Родина, не смотра на все денежные перипетии. Но Алекс, кажется, и сам это понимает, кивая. — С другой стороны, если я ассигную тебе разовый гонорар в том размере, в котором это было бы справедливо (с моей точки зрения), это однозначно увидит Гао и те, кто за ним: финансы «прозрачны» для любой из сторон проекта в режиме реального времени. Это безусловное условие… А мой капитал, как ты помнишь, представляет Китай и идёт от имени Китая. За чем и наблюдает Гао. Так вот, он сам, в этом случае, скорее всего, ничего не скажет.

ЯньАнь делает паузу, набирает побольше воздуха и продолжает:

— Алекс, но тут надо знать нашу кухню изнутри. У нас, любые такие платежи, на гонорарной основе, разовые и значительные — прямое основание для коррупционных подозрений. Я очень боюсь даже тени сомнений со стороны правительства в нашей, Ванов, лояльности, понимаешь? Особенно сейчас. Они ничего не скажут. Но что-то затаить могут. А мы, имею ввиду семью, именно сейчас не в том положении, чтобы…

— Да понятно, не продолжай, — перебивает её Алекс. — Хм, а ведь да. Чувствовал ведь, когда общался с Гао, — Алекс прокручивает в голове что-то своё.

— Но это первая часть. А вот вторая тонкость, — продолжает ЯньАнь. — Она положительная. Мы же тебя сейчас дёргаем, по схеме Цао, периодически на тестирование некоторых вакцин и препаратов? Где важна скорость выхода на рынок, либо где продукт пойдёт на наш внутренний рынок для узкого использования, и нам абсолютно безразличны стандартные процедуры тестирования?..

— Я думал, это были разовые моменты, — удивляется Алекс в ответ. — Разве нет?

— Слона-то я и не приметил, — непередаваемо двигает бровями ЯньАнь. — Ты что, не читаешь вообще ничего, что я тебе шлю? В пакете с регулярными отчётами?

— Да ты каждый день такой пакет присылаешь, что… — начинает неловко мяться Алекс. — Я первый прочёл, но там были твои операционные планы на неделю, расстановка кадров и ресурсов, пакет мероприятий и карты взаимодействий, в общем…

— Точно. Это ты прочёл первую часть отчёта, — кивает ЯньАнь. — Операционка и есть. Но была и вторая, финансовая часть. Грубо говоря, ты прочёл действия. А ещё есть финансовое обеспечение этих действий, план и факт. Вот это был отдельный отчёт. Его читал? Я, кстати, ежедневно всем рассылаю. И ты в списке одобренных адресатов, — хмыкает ЯньАнь. — И нами, в лице Гао; и вами в лице Кеши; и третьим акционером, который, на самом деле, от имени двоих…

— Ты каждый день шлёшь эти террабайты ежедневных отчётов, — смущается в ответ Алекс. — Двумя блоками. Ну, я не видел, чем это мне может помочь. В общем, извини, не читаю, — откровенно в итоге признаётся бывший босс.

— Хм, понятно, — чуть опешивает начавшая и сама подозревать это ЯньАнь. — Ну зря! Видел бы, что в графе «ПЛАН» по финансам есть расход на тебя, как на специалиста, при регулярном тестировании по схемам Цао. Пока идут пустые клеточки. Потому, что с тобой мы не обсудили стоимость твоего регулярного участия. А операции эти ты для меня и так регулярно делаешь.

— Не знал, — только и смог удивиться в ответ Алекс.

Попутно замечая, что самый страшный грех — это, видимо, личная лень. Так как именно она наказуема сильнее всего. Самим собой, в итоге.

— Ну пойми и ты меня, — смеётся ЯньАнь. — Операцию, когда она нужна, специалист приезжает и делает. Так сложилось исторически. Вопрос о деньгах этот специалист не поднимает. При этом, общается на таком уровне, что нам первыми лезть к нему с финансами не комильфо. По нашим правилам, по крайней мере. Я добросовестно отчёты тебе шлю. Твою графу в них внесла, красным выделяется всё время, пока там пустые цифры. А сам завод в свободной зоне, потому никакими обязательствами ни по налогам, ни по трудовым контрактам я не связана. Иначе говоря, могу с тобой этот вопрос решить в любое время.

— Хм, приятная новость, — бормочет в ответ Алекс. — Ну давай решать. Если обе стороны не против.

— А вот это как раз сегодня обсудим со всеми. Вернее, при всех, — поправляется ЯньАнь. — Если ты не против. Я очень хочу, чтоб формальное согласование твоего «контракта» проходило и при наших, и при ваших.

— От ваших же только Гао?

— Он один стоит всех, — морщится и передёргивает плечами ЯньАнь. — Скажем, надо постоянно изображать уважение и почтение. Но ты не поймёшь, у вас, кажется, нет такой фишки. Цифру, впрочем, давай обсуждать прямо сейчас… Чтоб там мы только уведомляли остальных, а не торговались друг с другом…

Торговли, впрочем, не получается. Поскольку Алекс, как и сама ЯньАнь, не имеет ни малейшего представления, сколько такая услуга может стоить: рыночный прецедент, как говорится отсутствует.

Когда ЯньАнь, подумав, предлагает за основу взять оклад старшего лабораторной смены, умножив на два (ввиду уникальности специалиста), Алекс только уточняет:

— А сколько это в цифрах?

ЯньАнь говорит в ответ цифру в юанях, для удобства дублируя её и в долларах. После чего Алекс удивлённо присвистывает:

— Не думал, что у вас такие зарплаты. Согласен сразу. Ещё одна приятная неожиданность…

— Ты просто не специалист именно в этом, — легкомысленно отмахивается ЯньАнь, позволяя себе расслабиться. Поскольку всегда ожидает гораздо более напряжённого разговора на любые темы, связанные с финансами. — Фармацевтика это, в первую очередь, трёхсотпроцентная маржа. Порой больше… Ответственность ещё круче. Есть сложившиеся мировые уровни зарплат. Конечно, они где-то от региона к региону могут отличаться, плюс-минус. Но на всех производствах мирового уровня, работающих не только на внутренний национальный рынок, зарплаты везде на сравнимом уровне. Потому что и персонал такого уровня требует… ладно, это неважно. А ваш внутренний рынок труда значительно дешевле. Вот ты и удивляешься, поскольку сравниваешь со своим внутренним рынком. Дополнительно, с моей стороны давай ещё вот что обсудим…

Глава 8

Я решил не плодить сущности сверх необходимого и задал интересующий меня вопрос ЯньАнь прямо в лоб (тем более, наши отношения это позволяют). Не в последнюю очередь, это было сделано под влиянием Юры. В его методологии, оригинальная мысль звучала так: если тебе нужно научиться пересекать границу без документов, тебя должен учить штатный пограничник. Который эти самые документы проверяет.

Если тебе нужно оптимизировать налоги, тебя должен учить фискал. Который сидит на камеральном контроле, либо аналогичное (то есть, тот, кто контролирует налогообложение).

Если речь о контрабанде (в этом месте я не сдержался и посмеялся), тебя должен учить таможенник. Который эту контрабанду ловит… далее по схеме.

Я, со своей стороны, творчески переработал логический посыл Юры и обратился напрямую к «правильному» человеку.

После моего вопроса, ЯньАнь из обычной девчонки в одну секунду преображается в акулу финансов и бизнеса. Для меня плюс в том, что эта акула лично ко мне настроена положительно и лично мои интересы, оказывается, учитывала изначально. Просто не педалируя тему. Оказывается, в отчётах (которые я аккуратно удалял, не читая — зачем мне паразитная информация? Хватает и без того, куда потратить время) есть даже графа, специально на меня рассчитанная.

Указанная ею сумма меня впечатляет настолько, что в первый момент даже присвистываю.

«Кажется, жизнь налаживается» (цитируя какой-то сетевой анекдот).

*********************

По дороге ЯньАнь говорит, что не ела с вечера и предлагает завернуть в одно придорожное заведение. На котором, помимо прочего, часть текста написана иероглифами.

— Хорошая сетевая столовая, хороших людей, — поясняет ЯньАнь, выбираясь из машины. — Я часто ем в этой сети.

Я в этом заведении не бывал, хотя и видел в городе. Внутри всё оказывается чем-то средним между столовой и рестораном: заказывать нужно по достаточно короткому меню у стойки. Но подаёт всё уже официант, хотя зал крайне небольшой. Плюс, в именно этом заведении, в задней части, есть даже небольшой бар (за которым явно ещё с ночи выпивает группа людей).

— Тут меню по-китайски, садись за стол, — кивает на диванчик у окна ЯньАнь. — Сама закажу.

Но далее что-то идёт явно не так. Я, как сказано, направляюсь за указанный стол и располагаюсь на диване. ЯньАнь что-то с полминуты втолковывает парню в белом халате повара за стойкой (разговаривают по-китайски, потому я не понимаю, о чём речь).

Но, видимо, одета она вызывающе хорошо для этого места. Ибо на каком-то этапе от группы у барной стойки отделяется неопределённого возраста дама (явно выпивши). Подходит к ЯньАнь явно с недружескими намерениями (а я вижу это в её эмоциях) и собирается вцепиться той в причёску. Без каких-либо предисловий или пояснений.

Я успеваю соскочить с дивана и поймать руки нетрезвой девицы, под удивлёнными взглядами парня за стойкой и самой ЯньАнь.

Подошедшая от бара мадам что-то невнятно вскрикивает, на этот раз уже в мой адрес; вырывает свои руки из моих и делает шаг назад. Неловко заплетаясь ногами на ровном месте и со всего маху прикладываясь затылком о белую плитку пола.

Автоматически бросаю на неё взгляд, с удивлением констатируя, что она себе ничего не повредила. Не считая синяков на спине, но это в её случае мелочи.

Не успеваю даже обрадоваться. Пока протягиваю «пострадавшей» руку, чтоб поднять и выяснить, какая муха её укусила (агрессия из её намерений куда-то моментально улетучилась), от бара в нашу сторону взмывает в воздухе стеклянная бутылка.

Мои руки заняты «лежащей» дамой, а отойти в сторону — не вариант (сзади — ЯньАнь и парень в белом халате).

За имеющееся время, не придумываю ничего лучшего, как подставить под бутылку лоб. Об который она частично разбивается.

Чтоб окончательно разлететься осколками об пол, будучи остановленной моим лбом.

После этого, оставляю без помощи «даму» на полу, высвобождаю свои руки и в два шага подлетаю к барной стойке: сидящая за стойкой пара «подруг пострадавшей» плюс какой-то мужик с ними, кажется, на одной разбитой бутылке успокаиваться не собираются.

*********************

ЯньАнь раньше слышала от Кеши, что лично ей одной в заведения вдоль трассы лучше не ходить. Но сейчас, как назло, хотелось есть, плюс с ней был Алекс. А о его возможностях она имела представление ещё после самой первой встречи в доме, арендованном в верхней части города отцом сразу после переезда.

Предупреждения Кеши, которые она считала пустой перестраховкой, как оказалось, имели смысл. А когда об голову Алекса разлетелась осколками стеклянная бутылка (ох!!!), ЯньАнь взвизгнула и быстро набрала Кешу. Не смотря на достаточно раннее время. Впрочем, Кеша с Гао уже не спят.

Алекс допинывал группу непонятных людей возле барной стойки, когда Кеша наконец ответил на видеозвонок и сказал (сквозь смех) забирать свою курицу с собой и … дальше было неприлично.

В общем, вторая половина настоятельно просила просто ехать дальше на Хоргос. На вопрос самой ЯньАнь, надо ли вызывать и дождаться полицию, Кеша только хмуро уточнил место и километр на трассе. После чего буркнул, что разберётся сам и отключился.

Перед этим добавив, что ЯньАнь без приключений не может, и что он её тысячу раз предупреждал… Дальше было скучно и рутинно.

В машине, Алекс сам себе оказал помощь, обработав рассечение над бровью и наклеив повязку (пользуясь зеркалом над пассажирским сиденьем).

По приезде на Хоргос, курица была съедена по дороге, кола выпита, а сам Алекс только смеялся, качая головой по поводу нравов в глубинке. Чем несказанно успокоил ЯньАнь, чувствовавшую почему-то неловкость.

*********************

Мелкое приключение в «Гонконгской курице» по дороге меня скорее развеселило, не смотря на рассечение. Судя по частотам, компания у бара вообще не соображала, что делает. Интересно, а часто ли они так пьют?

Кеша нас встретил у самых ворот и, цепко оглядев ЯньАнь, выдохнул с облегчением:

— Ну слава Аллаху. — Потом, чуть постояв на месте, добавил. — Ваш девиз — ни дня спокойно?

Затем хохотнул и продублировал это по-китайски.

ЯньАнь сообщает ему по-китайски, видимо, о моих целях (попутно обнимая его), поскольку Кеша, выслушав её, поворачивается ко мне:

— Ты в порядке? — указывая на пластырь у меня на лбу.

— Более чем. Просто царапина. Остальное в порядке. Только на рубашку кровь капнула, — указываю глазами.

— У нас сейчас что-то типа совещания, пошли я тебе свою дам, — торопится Кеша, забирая меня у ЯньАнь. — Чтоб ты нормально выглядел. Правда, этот пластырь… — Кеша скептически меня оглядывает по второму кругу. — Заодно с Гао пошли поздороваемся до того, как… Попутно: будет присутствовать один мой коллега, ты с ним не вяжись, хорошо? Я всё равно главнее, но долго объяснять нюансы…

*********************

После переодевания, по пути от Кеши, заходим поздороваться к Гао. А перед комнатой для совещаний сталкиваемся с каким-то типом, слегка за тридцать, которого Кеша рекомендует, как своего коллегу. Тип имеет неприятный липкий взгляд (видимо, просто недоброжелательный) и задаёт Кеше вопрос обо мне.

В ответ Кеша представляет меня, как имеющего какой-то статус от СОПа, «…но то мои дела. Детали запрашивай официально, ибо оно тебе не надо», — итожит Кеша, обходя «коллегу» по дуге и направляясь дальше.

Его коллега долго и оценивающе смотрит мне вслед.

— Препротивный тип, — шепчет Кеша тихо уже в комнате для совещаний, так, что слышу только я. — Из смежного сектора, я не о Хоргосе, и любитель денег. Посланный такими же любителями… Я и сам, конечно, к деньгам с пиететом. Но этот меня уже просто… — Кеша не заканчивает, изображая бурную гамму чувств сменой выражений лица.

*********************

В первой части их совещания, сижу в смежной комнате и скучаю: присутствуют какие-то линейные сотрудники завода, тема мне не понятна и не интересна. Насколько могу понять, разные подразделения докладывают, что сделано и каков был план. При этом, все данные дублируются на большом мониторе на стене.

Затем почти все расходятся, а остаются только Гао, Кеша, ЯньАнь и коллега Кеши, имени которого мне не назвали.

В этом месте, зовут меня и второй раунд начинается с того, что ЯньАнь поднимает вопрос о моих «красных клеточках» в планах по финансам. Гао только мельком кивает, не сильно отрываясь от своего планшета (на уровне частот даже, кажется, от планшета и не отвлекаясь).

А Кешин коллега начинает цепляться к словам ЯньАнь. При этом, он, как и я, говорит по-английски.

ЯньАнь просит меня переводить Кеше и Гао (который в этом месте поднимает всё же взгляд от планшета и начинает, наконец, уделять внимание происходящему).

А сама она пускается в спор с коллегой Кеши.

При этом Кеша хмурится всё больше и больше прямо на глазах.

— …выплаты на все стороны идут равными долями. Причём, со стороны Республики только частный капитал… государственный представлен только ОАЭ… не смотря на ваши правительственные гарантии, управляет капиталом ОАЭ частное лицо. Банк ЭКСЕЛЬ, если точно. А прибыль предприятия, в том числе от реализации узкопрофильных вакцин на территории КНР, делится на всех участников прозрачно и поровну…

Я не особо вникаю в то, что перевожу, выступая скорее в роли механизма. Гао слушает исключительно из вежливости, а Кеша хмурится всё больше и больше (хотя, казалось бы, дальше некуда).

— … не скрываем от акционеров ни единого юаня, компьютерная сеть же одна. Смотрите… — ЯньАнь тычет пальцем в монитор. Кешин коллега недовольно морщится. — Давайте придерживаться согласованных планов… А если вы хотите проконтролировать реализацию и прибыль от этих вакцин на территории КНР, — продолжает ЯньАнь, сверля взглядом Кешиного соратника, — ну, чтоб вы не думали, что мы занижаем стоимость продажи…

Гао с этого момента начинает с нескрываемым интересом наблюдать за Кешиным коллегой. Кеше за того явно неудобно. А ЯньАнь, игнорируя эмоции, лично мне вообще напоминает автоматическую трамбовку.

Мне, кстати, уже неудобно, что я стал причиной такого затыка. Впрочем, Кеша, улучив момент, успокаивает меня, шепнув в ухо:

— Не принимай на свой счёт. Не было бы тебя, они бы по другому поводу рубились бы. Человек своеобразный, — Кеша явно имеет ввиду коллегу.

— …Во-первых, маржинальность такая же, как по препаратам на внешние рынки. — Ровно и не смущаясь продолжает тем временем ЯньАнь. — Вы же не считаете, что на внутреннем рынке Китая маржа на лекарствах, производимых на китайском же заводе, будет больше, чем их экспортная маржа?

— Сходу не готов согласиться. Доверяй, но проверяй, — в первый раз за всё время говорит что-то конкретное Кешин «соратник».

— Ебало закрой, — с вежливым выражением лица роняет в этот момент по-русски коллеге Кеша.

Моментально пробудив лично во мне интерес к происходящему и вырывая меня из монотонности.

— А то сейчас со столом поцелуешься. Ебалом. Гао, пожалуйста, не слушайте меня сейчас. — Продолжает Кеша, с нечитаемым и демонстративно спокойным выражением лица.

— А я ничего и не понял. — Кивает Гао, снова углубляясь в свой планшет.

Глава 9

Лично мне в этот момент мозг коллеги Кеши напоминает Тяни-Толкая из детской сказки: я и не думал, что отдельно взятый человек может испытывать столько разнонаправленных и противоречивых эмоций одновременно. Не говоря уже о том, что после слов Кеши у его «соратника» в кровь выплёскивается изрядная порция норадреналина.

Не смотря на коктейль эмоций, собеседник Кеши, однако, внешне своих чувств никак не демонстрирует. Он переводит кажущийся спокойным взгляд на Кешу и вопросительно поднимает бровь:

— Повтори что сказал?

— Зачморю. — Вежливо прикрывает глаза Кеша. — Достал. Пошли на коридор, там я тебе всё и повторю, и разъясню. С занесением… — Кеша чего-то не договаривает, но канва недосказанного и ему, и его коллеге явно знакома и в конкретизации не нуждается.

ЯньАнь задумчиво наблюдает за беседой, ничего не понимая (видимо, такое происходит на её глазах не первый раз, судя по рутинным эмоциям, которые испытывают она и Гао).

— Ответишь, — ничего не выражающим тоном сообщает «соратник» Кеше, на что тот глумливо хмыкает и изображает руками не понятную мне пантомиму либо команду, накрывая большой палец левой руки раскрытой ладонью правой.

— Если такой недоверчивый, пиши рапорт по команде. Пусть дают команду на аудит, или что ты там ещё затеешь. Если нам заниматься нечем. — Кеша, не меняя выражения лица, продолжает гипнотизировать коллегу взглядом. — Или ты тут просто подоколупываться решил? Так я вам не позволю ни замылить ни одного вопроса, ни сорвать ни одной из тем. А если кому-то погоны жмут, так… — далее Кеша переходит на государственный язык, которого тут не понимает никто.

Кроме его собеседника, который с энтузиазмом принимается ему что-то возражать.

Гао возвращается к своему планшету. ЯньАнь, излучая вселенскую скуку, поворачивается ко мне.

Её дальнейшие комментарии сводятся к тому, что такое повторяется каждый раз, и что два «местных горячих парня» настолько радеют за свои зоны ответственности (видимо), что для них двоих пора создавать отдельное совещание. На котором они будут обмениваться мнениями, не отнимая времени у остальных. Да-да, вот так темпераментно, как это происходит сейчас.

К концу её пояснений, «соратник», краем уха прислушивающийся к нашей с ней беседе, обретает подобие конструктивного настроя и выдаёт в сторону Кеши уже по-русски:

— Это же в командировку туда ехать? А как иначе проверишь?

— Ну ты же сам родил концепт. — Делано удивляется Кеша. — И это же ты хочешь выполнить все функции? Пиши рапорт. — Пожимает плечами Кеша, также успокаиваясь и переходя на нормальный тон. — Заработаешь очки. Если выяснишь что-нибудь интересное. — Сарказм в Кешиных словах виден даже мне, далёкому от их рода занятий.

— Я не смогу, — коротко осекается его коллега, зачем-то пристально глядя на Кешу.

— Ну так а какого тогда?.. Или ты хочешь сказать, что это ты мне поручаешь ехать? — пожимает плечами второй раз Кеша, по которому я на самом деле вижу, что он уже абсолютно спокоен и где-то даже не против. То ли самой этой беседы, то ли возможности поездки. — Раз ты такой привилегированный, что даже языка их не выучил? За всё время? Ты ничего не попутал, кто в доме хозяин?..

— У тебя он просто родной, — вскидывается было «соратник», но Кеша всё с тем же выражением лица, под явную усмешку Гао, перебивает:

— Да ты е…. сегодня закроешь или нет, с-с-с-с-с…?

Из всех нас, веселится только Гао.

Справедливости ради, смеётся Гао мысленно, и в и ж у это только я.

ЯньАнь снова недоумённо переводит взгляд с одного спорщика на другого, но по-прежнему не вмешивается.

Сам «коллега», видимо, сболтнул что-то не то сгоряча, но почему-то решает не останавливаться на достигнутом:

— Ещё надо разобраться, насколько личное в этом месте переплетается с государственным! — он обличительно смотрит на Кешу, явно ожидая с предвкушением какой-то ответной реакции.

— Если не уймёшься, глаза на жопу натяну, — неожиданно спокойно предупреждает Кеша.

До «соратника», видимо, что-то такое всё же доходит (пусть и с опозданием), поскольку он чуть краснеет, пульс у него учащается и ему в кровь выплёскивается ещё одна порция норадреналина.

Он что, мазохист, что ли?! Читал я про подобные отклонения. Но как-то слишком дико это всё смотрится тут. Надо будет спросить у Кеши потом, если это не секрет.

— Ещё у меня претензии к качеству работы вашего персонала, — врезается в этом месте ЯньАнь, видимо, женским шестым чувством улавливая необходимость смены фокуса беседы.

— В чём суть претензий? — цепляется за спасительную соломинку (явно чтобы сменить вектор разговора) Кешин коллега. Который после этого замечания ЯньАнь удваивает и без того немалый норадреналин в крови.

Какой странный тип и физиологии, и психики, хм… Чего-то я в нём не понимаю.

Интересно, а как Кеша с ним работает постоянно? Это же действительно похоже на пытку — искать взаимодействия с таким человеком? Наверное.

— Вот графики выработки. Вот производительность. Вот доходность от каждой смены и сотрудника. — Вываливает очередную порцию таблиц на экран китаянка. — А теперь сравните китайскую смену и ваш персонал. Не сочтите за подковырку, — спокойно и ровно продолжает ЯнАнь, в которой я, с удивлением для себя, набдлюдаю просто какую-то акулу бизнеса. — Цифры упрямая вещь. — Она полностью завладела вниманием присутствующих, поскольку я, по привычке, начинаю переводить её для Кеши и Гао. — Я лично несколько раз делала замеры, пока не убедилась. Если хотите, можем повторить их совместно…

— Не надо, всё корректно, — кивает «соратник» неохотно через семь минут, пройдясь со всеми вместе по каким-то материалам. — Это справедливо и понятно. Я тоже обращал на это внимание, но могу всё объяснить. Это, конечно, не совсем моя работа, но…

— Ты тут ратовал за экономическую эффективность? — невежливо перебивает коллегу Кеша, сверля того взглядом. — Вот теперь изволь.

— У вас вахтенный метод, — продолжает «коллега», косясь на Кешу, но обращаясь при этом к ЯньАнь. — Ваши смены, по квалификации и опыту, на три головы выше наших. Просто вы их привозите и увозите вахтами из той части вашей страны, где такие квалифицированные кадры, видимо, в наличии. У нас с демографией не так здорово, как у вас, и есть особенности. Это не совсем по моему профилю, — повторяется он, — но могу прокомментировать… Мы, по ряду причин, можем опираться только на местные кадры, местного региона. Они, по исключительно объективным причинам, ни по количеству с вами не сравнятся, ни по уровню опыта и подготовки, особенно для требуемых операций. Грубо говоря, у вас тридцать миллионов народу с той стороны, и больше половины из них — с высшим образованием. А у нас менее трёх миллионов, и по образованию есть тонкости, — «соратник» явно что-то недоговаривает и обходит какие-то моменты, надо будет потом сказать Кеше. Вдруг он не в курсе. — У нас нет другого персонала.

— А зачем вы мне это говорите? — удивляется ЯньАнь. — Мы тут собирались не для того, чтобы делиться своими проблемами. А для того, чтоб делать общее дело на оговоренном уровне. Вот я вам и сигнализирую, что вы, по Соглашению, отвечаете за один-единственный пункт. Половина смены персонала. И их, а значит — и ваше, качество работы меня не устраивает. Если вы считаете иначе, давайте собирать акционеров, — пожимает плечами ЯньАнь. — Вы — обеспечение. С правом получения информации и точечного контроля. Но вы никак не определяете политику, согласны? Завод не устраивает тридцатипроцентное падение выработки каждую вторую смену. Попробуем заново… Вы считаете, что это нормально. Я считаю, что это не нормально. Давайте, нас с вами рассудят акционеры? Насколько знаю, ваша сторона представлена более чем серьёзными людьми, говорящими со всеми нами одним понятийным аппаратом.

Она явно намекает на Роберта Сергеевича. Впрочем, Кеша с ним общается на личном уровне, и общается достаточно немало и неплохо.

— Есть какие-то варианты решения? — прорезается Кеша, неприязненно глядя при этом на своего «соратника». — У завода ведь, помимо констатации проблемы, наверняка есть и предложение по решению?

— Да, мы предлагаем следующее. Полностью меняем схему. Делаем вместо сегодняшней процедуры так. Рабочий и младший лабораторный персонал — ставим только китайцев. На сто процентов. Извините, тут все свои, потому скажу откровенно… Где взять все сто процентов требующегося персонала на эти операции в Китае, я знаю. В любом городе! По цене, на тридцать процентов ниже вашего персонала аналогичной квалификации. И у меня ещё будет очередь из желающих тут работать. А у вас… — ЯньАнь осекается, затем продолжает. — Но!.. Старшие смен, руководящий и контролирующий персонал — давайте ставить на должности исключительно ваших. Как раз высшие специалисты у вас в среднем посильнее. И подешевле.

— Извиняюсь, а могу спросить, чем они сильнее? — меня заинтересовывает такой поворот в беседе, потому влезаю (пользуясь преимуществом положения переводчика). Теоретически, если бы я тут мешал, меня бы и не пустили сюда, и обсуждать при мне чего-то серьёзного не стали бы.

— Без проблем, — поворачивается ко мне ЯньАнь. — Поясняю. Когда нужно монотонно, точно и быстро выполнять стандартные операции по чёткому алгоритму, в течение восьми часов, у нашей смены процент отклонения ниже одного. У вас этот процент почему-то повыше, — деликатно обозначает она, рисуя на бумаге двузначную цифру. — Но, — ЯньАнь делает многозначительную паузу. — Если случается любая нештатная ситуация, то всю нашу смену это моментально парализует, вне зависимости от ранга сотрудника. А ваши наоборот; очень легко, почти в любой нестандартной ситуации, находят какое-то решение, позволяющее не прерывать ни одного принципиального процесса. Мне даже иногда кажется, что это не этнические особенности, а как будто какая-то тонкость в мышлении. Вот взять и трансформатор на той неделе…

— Без деталей! — очень быстро перебивает её Кеша, — давайте без деталей, мы полностью согласны с вашим анализом! не надо иллюстраций! — Кеша рефлекторно переглядывается с «соратником», который ему кивает с явным облегчением во взгляде. — Мы не возражаем против такого подхода. Какой процент из руководителей отдаёте нам?

— Да хоть все сто, — отмахивается ЯньАнь. — Лишь бы они по-китайски могли управлять нашими людьми. Для нашей стороны, этот вопрос не принципиален. В отличие от вас. Речь лишь об экономической эффективности. Так, тут все взрослые люди, потому давайте ещё раз откровенно… Рабочие-китайцы лучше. Это надо доказывать? — она чуть насмешливо обводит всех взглядом; все присутствующие по очереди качанием головы подтверждают согласие. — Но как средний и старший руководитель, ваш человек менее зашоренный, имеет больший запас готовых решений либо гораздо быстрее нужные решения способен генерировать. Не знаю, почему. С нашей точки зрения, и это не только моё мнение, а вообще тенденция… идеальный коллектив выглядит так: рабочие — наши. Руководители — ваши. Схема идеальна ещё и тем, что вы не отстраняетесь от операционного руководства. Соответственно, не треплите мне нервы по каждой мелочи, снедаемые подозрительностью. Поскольку на ключевых местах все люди — ваши, — она снова обводит взглядом присутствующих.

Кеша с коллегой имеют крайне задумчивый вид.

— Единственное условие: они должны уметь командовать нашими на нашем языке. — Завершаю перевод пассажа китаянки.

— Так это надо искать с языком, — с необъяснимой для меня досадой вздыхает Кешин соратник.

— Ну вот и займёшься, — опять делано удивляется Кеша. — Как раз твой профиль, как раз ты тут для этого!.. Ты же не хочешь тут просидеть, как клещ, ничего не делая по прямому профилю?!..

*********************

— У меня есть ещё вопросы, — напоминаю о себе после того, как обсуждения формата разных смен заканчивается. — Я благодарен за решение личного вопроса, — киваю в сторону ЯньАнь, которая церемонно наклоняет голову в ответ. — В этой связи, хотелось бы затронуть вопрос перспективных направлений. По некоторым оценкам… — за следующие пять минут, доношу до присутствующих концепцию генной лаборатории, возможные направления её работы и ожидаемые лично мной результаты.

— Горизонт задач около нескольких пятилеток, да? — уточняет Гао, вопросительно глядя на меня.

Молча киваю в ответ.

— Вообще-то, у нас есть определённые процедуры при открытии финансирования задач со столь длинным горизонтом, — аккуратно подбирает слова Гао, задумчиво и расфокусировано глядя сквозь ЯньАнь. — Но в данном случае, формально, решения в руках частного капитала. Со своей стороны, скажу: я не имею ничего против личности инициатора, потому от меня — никаких возражений. При условии прозрачности процесса и результатов, как и прежде. — Затем он поворачивается к ЯньАнь и дублирует всё то же самое по-китайски.

— Я сейчас не готова ни проигнорировать, ни согласиться, — с сомнением говорит китаянка, выслушав Гао. — Честно говоря, любая диверсификация — это не то, к чему надо стремиться…

Я абсолютно не рассчитывал, что подобного масштаба вопросы решаются в одно касание. Потому «распаковываю» домашнюю заготовку:

— Никого ни к чему не обязывая, хотел бы предложить определить потолок требуемых сегодня финансов. Коллегиально. Мы можем попросить ваших специалистов сделать примерные оценки вот по этому списку оборудования и стартовых заданий?.. И второе. Те задачи, которые вижу сейчас я, могут не совпадать ни по срокам, ни по структуре с теми, которые могут предложить в итоге ваши специалисты. Мне кажется, что люди, работающие с прикладными продуктами такой лаборатории ежедневно, могут назвать массу ожидаемых решений. Которые, на том же самое оборудовании с тем же самым коллективом, можно начать выдавать параллельно и сразу. Не дожидаясь достижения моих целей. — Как могу, прозрачно намекаю, что при их помощи на окупаемость можно выйти, не дожидаясь решения моих стратегических задач.

— У нас отсутствуют в штате такого рода специалисты, — сразу обозначает позицию Гао. — Я немного в курсе, потому… Да. Вероятность того, что эта лаборатория может начать окупаться год на второй-третий, не дожидаясь ваших десятилетий, достаточно велика. Но заказчиков на такие работы нужно искать за пределами данной организации.

— А у нас есть такая возможность? — открыто смотрю на Гао. — С учётом наших совокупных возможностей?

Гао, вместо ответа мне, что-то по-китайски переспрашивает у ЯньАнь. Затем в их разговор врезается Кеша, и они минуты полторы что-то друг другу доказывают.

Вижу, что к единому мнению они так и не приходят. Затем Кеша по-русски озвучивает сакраментальное:

— А что в итоге будет иметь Хоргос?

Гао и Яньань кивают, вопросительно глядя на меня.

Кешин коллега вообще погрузился в свои мысли и сейчас ускоренно прокручивает что-то не относящееся к текущему разговору.

— Как минимум, попробуем закрепиться в роли Межсистемного интегратора, — пожимаю плечами. — Безопасность и деньги, конечно, круто. Потому понимаю ваш скептицизм в адрес задач с таким длинным горизонтом… Но есть же государственный курс на перспективные отрасли, и у нас, и у вас? — По очереди перевожу взгляд с Гао на Кешу. — Согласно мнению и нашего президента, и товарища Председателя у соседей, инвестицией можно считать не только деньги либо прямые материальные вливания. В новой методологии, инвестицией считается ещё и интеллектуальный капитал уникальных характеристик. В том числе, наработанный в процессе сотрудничества наших сторон.

Гао чуть удивлённо переводит мои слова для ЯньАнь, а коллега Кеши наконец включается и возвращает на своё лицо недовольное выражение:

— Вы сейчас о чём?

— В любом случае, данной лаборатории потребуется специально разработанный, прикладной математический аппарат следующих характеристик. — Возвращаюсь к началу своего спича, которое Кешин коллега банально прослушал, а остальные не оценили (либо не вникли с первого раза). — Чтоб не начинать с того, что опять нужно вкладываться материально… и вот почему… Применить его можно будет… Таким образом, если мы сейчас начнём не с материалоёмкого, и тем более не с оборудования; а исключительно с интеллектуальной собственности… — объясняю по второму кругу и гляжу прежде всего на Гао, давая ему возможность обдумать услышанное.

Гао перебрасывается с ЯньАнь парой фраз и задаёт несколько напрашивающихся наводящих вопросов.

Которые я не просто продумал заранее, а даже более того. Ответы на них мне известны ещё оттуда; здесь это звучит откровением. Послезнание — серьёзный аргумент и фора в беседе, особенно если на момент данного разговора имеется бесконечное множество вероятностей. Но именно ты знаешь, какая дорога однозначно не является проигрышной.

Отвечая Гао, углубляюсь в массу деталей, которые, кажется, старается понять только ЯньАнь. Гао поначалу изо всех сил внимает, но потом, бросив взгляд на ЯньАнь, расслабленно откидывается на спинку и просто вежливо слушает. Не напрягаясь (поскольку именно он лично ничего не теряет в этой ситуации, в любом сценарии).

Кеша с коллегой вообще задумчиво и вежливо позёвывают, правда, не перебивая (спасибо и за это).

— В итоге, за несколько месяцев работы будем иметь… — завершаю перечислением возможных тут и сейчас вариантов. — Разработка таких прикладных решений на сегодня, если говорить о мировом рынке труда, исторически распределена между сложившимися и устоявшимися коллективами. Во главе каждого из которых стоит определённое «имя», наработанное руководителем именно в этой отрасли. Но у нас, благодаря уникальному доступу к информации, есть возможность наработать свою нишу. Это, повторюсь, если в итоге по пути генетики завод решит не идти (не озвучиваю свою «программу максимум»: убить двух птиц одним камнем за один бросок).

— А зачем тебе в этом случае нужен завод? — задумчиво роняет Кеша. О котором я думал, что он вообще не вникает. — Ты знаешь, как создать продукт. Продукт, по твоим расчётам, рентабельный. Ты рассчитал, что продукт будет востребованным и ликвидным. Ты знаешь, насколько я успел узнать тебя, как запустить разработку этого продукта, и как его потом продать…

— Да, а зачем тут нужен завод? — подхватывает Кешин коллега (уловивший, как мне кажется, из последних пятнадцати минут только итоговое Кешино резюме).

— Личности разработчиков. Я недавно, по учёбе, лично пересекался с профессором Юлдашевым. Была возможность, несколько часов свободных, оттого посмотрел его работы, спасибо интернету. Посмотрел также, в каких темах он выступал соавтором либо руководителем. — Кеша в этот момент вскидывается и демонстрирует сдержанное любопытство. Кажется, фамилия профессора ему знакома. — Но для идеологии проекта, и серьёзного к нему отношения на всех уровнях, было бы очень полезно, если б заказчиком работы выступил именно завод…

— Юлдашев знает тебя лично, но не воспримет серьёзно в таком начинании, — сходу ухватывает проблему Кеша.

— Точно, — киваю. — Скорее, правда, может не воспринять, но рисковать не хочется. И это не всё.

— Это кто Юлдашев? — Кешин коллега с запозданием поворачивается к Кеше.

— Юлдашев является академиком и у нас, и в некоторых соседних странах, включая КНР, — поясняю за Кешу на правах автора идеи. — Главное. В подобные исследования и разработки лично он, как научный руководитель, может вписаться исключительно из энтузиазма. Да, собственно, регулярно и вписывается. Как фанат от науки, материальные вопросы которого уже решены.

Кешин коллега почему-то продолжает вопросительно смотреть на Кешу.

— Ну, у миллионеров свои законы, — так же недовольно пожимает плечами Кеша вместо меня ему в ответ. — Но этот может, да… — Видимо, репутация Юлдашева даже шире, чем я думал, ты смотри. — По ряду понятных причин.

— Видимо, есть ещё какие-то недосказанные подробности? — Гао тактично вклинивается между двумя «коллегами, возвращая беседу в изначальное русло.

— Боюсь сглазить, — честно сознаюсь. — У меня есть и кое-какой личный план, и ожидания. Но я замечал много раз: как только озвучишь, казалось бы, верное начинание; то семь раз из десяти что-то идёт не так. Я не жду сейчас от завода конкретного ответа, с сопутствующими обязательствами. Лично мне важно получить принципиальное согласие сделать вместе оценку: стоит ли этим заниматься в будущем. Вернее, даже не так… Ответ на вопрос: можем ли мы начать вместе, чтоб попробовать. Если да, то перед тем, как переходить к материальным инвестициям, можно совместно потренироваться на разработке прикладной математики.

— Которую, во-первых, можно будет потом продать? — вопросом вместо меня заканчивает Кеша (снова удивляющий меня самим фактом того, что он полностью уловил все мои акценты). — А во-вторых, на практике проверить, как у нас вообще идёт эта тема? Перед тем, как тратить в неё деньги?

— Примерно, — киваю. — Ещё один нюанс. Конкретно в разработке математического аппарата, лично я участвую финансово…

*********************

— Разбогател? На народном горе? — смеётся Кеша после всего, когда мы с ним вдвоём сидим в беседке.

— Ты о чём? — не сразу улавливаю, что он имеет в виду.

— О твоём финансовом участии, — смеётся Кеша. — В вербовке Юлдашева, хы-ы-ы-ы-ыхы-хы-хы-хы…

— Деньги не большие. Куда продать конечный продукт, представляю. Даже если по частям. Тема востребованная, особенно в следующие лет десять. Где именно — уверен, что знаю. — Кратко прохожусь по ключевым пунктам своей инициативы.

— Лихо, — Кеша чуть удивлённо качает головой. — Вот так, можно сказать, почти живёшь рядом с человеком, а он оказывается…

— Ты лучше скажи, что у вас за обстановка, — перебиваю его. — И часто ли ты так со своим коллегой сор из избы…?

— Ой, да не спрашивай, — с досадой отмахивается Кеша. — Такой педрила…

— Гомосексуалист, что ли?! — в этом месте удивляюсь не на шутку.

Ибо на такого его коллега, как бы ни было, не похож.

— Если бы… Просто мудак. — Кеша явно не сильно хочет развивать тему.

Потому озвучиваю то, что считаю необходимым. Исходя из того, что мы с Кешей не чужие друг другу люди.

— Кеша, не моё дело, но вы с ним не сработаетесь.

— Ты что-то знаешь? — напрягается Кеша, требовательно глядя мне в глаза. — От Роберта?..

— Нет. Частоты мозгов у вас конфликтуют. Не смогу тебе объяснить подробно, — извиняясь, развожу руками, — но у вас такой диссонанс на уровне нейрофизиологий, что кому-то из вас вначале надо коррекцию психики сделать. А этим явно никто из вас заниматься не будет… В общем, считаю долгом сообщить о взгляде со стороны: не сработаетесь вы с ним.

— А с Робертом вы на эту тему не общаетесь? — продолжает настойчиво сверлить меня взглядом Кеша.

— Не на эту тему, — пожимаю плечами. — Вообще общаемся, но взгляд на тебя и коллегу — мой личный взгляд со стороны. И это… я тут недавно в психологии поднаторевал, пробелы устранял… У вас ещё и типичная битва за лидерство.

— Ааа, я думал, ты что-то знаешь изнутри, с другой стороны, — резко успокаивается Кеша. — Что с этим дятлом и дальше воевать будем, то понятно. Он же из того клана, что нам совсем не друг…

— А подробности будут? — спрашиваю. — Если секрет, можешь не говорить.

— Да какой секрет, — секунд через десять отвечает Кеша. — Просто не принято сор из избы выносить, и говорить об этом не-сотрудникам. Но так-то все всё знают, даже кто не в системе… В общем, если грубо и для тебя, у нас сотрудников можно поделить на оперов и всех остальных. Об отличиях можно рассказывать долго и нудно, но это нам не нужно…

— Видимо, ещё и местами секретно, — понимающе киваю.

— Кое-где да, — соглашается Кеша. — Но главное тут в другом. Опера от всех остальных отличаются, применительно к нашей теме, вот в чём: любой опер у нас через год, максимум два, ездит на своей машине. Даже если изначально пришёл голым и босым, по каким-то причинам.

— Видимо, машина — не мазда девяностого года?

— Не ниже инфинити. И не старше двух лет. — Подтверждает мои догадки Кеша. — Если речь о денежном эквиваленте. Вот в связи с такой явной привилегированностью, опера всегда относятся к другим подразделениям и людям чуть свысока. Это если не упоминать кое-какие неконтролируемые извне и сверху инструменты власти в руках… Есть, конечно, определённые тонкости, в зависимости от сектора и департамента. Например, особисты в армии — это одно. А борцы с организованной преступностью с третьего этажа местной управы — совсем другое. Но в целом…

— …опер — звучит гордо? И через год-два, ещё и небесталанно в финансовом плане? — подхватываю мысль.

— Так точно, — кивает Кеша, постукивая прутиком по кончику туфли. — Более того. Лет пятнадцать назад, бывает, в одной из областных управ сталкиваешься с опером по работе. И в другой управе — с другим. А сейчас, спустя полтора десятилетия бац — и там же та же фамилия. В том же секторе. Ты, естественно, усиленно зондировать: того мужика давно на пенсию должны были проводить, сейчас с этим строго. А это, оказывае6тся, его сын. На место отца пришёл. И это всё не исключение или разовый случай, а более чем тенденция, — Кеша компетентно прикрывает веки, утвердительно кивая.

— Похоже на передачу ленного владения по наследству, — смеюсь, вспомнив аналогию из местных учебников истории.

— А ты не смейся, — серьёзно останавливает меня Кеша. — Это оно и есть. Только слова и термины другие. А суть та же.

— Но ведь такое возможно только в одном случае? — удивляюсь. — Конкретно, если сюзерен этих ленников тот же, что и… — меня неожиданно осеняет догадка.

В свете количества лет, которые публичной личностью на своём посту является первый президент (который у власти до сих пор, только чуть другими механизмами).

— А вот тут без деталей, — хмурится Кеша. — Тут мы с тобой в дебри не полезем. Важно иное.

Глава 10

— Продолжай, — толкаю его, поскольку интересно. — Говори тогда, о чём можно.

— В зависимости от сектора и департамента, эм-м-м, гхм-м, финансовый доход опера может очень разниться, — продолжает Кеша. — Не смотря на принадлежность, на первый взгляд, к привилегированной касте. И есть мнение, что у «династий» финансовые потоки стабильны пятилетками. Если не более длительными отрезками времени, особенно в наших условиях… Но есть подразделения, в которых опера, по ряду причин, существуют исключительно на оклад и прочие выплаты государства. — Кеша явно деликатничает, старательно подбирая слова и пытаясь не сказать лишнего.

— Да я уже понял, — смеюсь. — Видимо, ориентированные на работу зарубежом. Где о дополнительных доходах нет и речи. Либо — что-то из реальной работы, относящейся к действительно государственной безопасности. А не к безопасности отдельных каст общества. В общем, там, где снижение качества работы будет критично для государства в целом.

— В данном случае, речь о первом пункте, — как-то странно смотрит на меня Кеша. — Раньше это вообще была отдельная структура. Со своими правилами, характерными только для неё. Со своим регламентом. Со своим начальником, который подчинялся Президенту напрямую. А сейчас, при втором президенте, структуры объединили. И некоторые «династии», которым тесно в своих ленных владениях, десантировались к нам. В попытках наладить доходные части семейных бюджетов, характерные для их предыдущих мест. Вот, если вкратце, и вся история. Я думал, ты в курсе. От Роберта и Елены.

— Лена вообще об этом ни словом, ни полусловом, — легкомысленно отмахиваюсь. — По-моему, она и удостоверение считает бутафорией. Нужной только для того, чтоб к вам на Хоргос без очереди мимо пограничников проезжать. Вряд ли она в курсе. А с Робертом Сергеевичем на такие темы вообще не общаюсь.

— В свою бытность психологом у нас, кое-какие серьёзные моменты мимо Лены всё же прошли, — не соглашается со мной Кеша. — Я лично наводил справки сразу после знакомства с вами. Пардон.

— Удивлён, — лениво отмахиваюсь второй раз. — Пока совместная жизнь ни на что такое не намекала… Что до тебя и твоего коллеги, то да. У вас именно методологическое неприятие друг друга. Я всё нужного слова не мог подобрать.

— У нас с ним задачи разные, — простенько пожимает плечами Кеша. — Вернее, мы видим каждый себе разные задачи. Я не разделяю его стремлений, которые где-то считаю не просто дилетантством и верхоглядством, а чем-то ближе к предательству. Он меня считает старым маразматиком, которого надо просто пережить…

— А уволить этого и взять нового ты не можешь, — предположительно завершаю мысль вслух.

— Абсолютно исключено, — кивает Кеша. — У нас совсем не так комплектация происходит. Чтоб один сотрудник сам себе народ выбирал…

— Похоже на какую-то гидру. — говорю через минуту. — Как из мифа. Даже странно слышать, что это всё реально.

— Реальнее не бывает, — хмуро смотрит в сторону пруда Кеша.

— Как насчёт «Закон один для всех»? Как насчёт нового курса Генеральной Прокуратуры и антикоррупционной службы?

— Устные декларации по большей части и освобождения «хлебных мест» «своим» людям, — легкомысленно отмахивается теперь уже Кеша. — Под видом громких процессов. Ну, на девяносто процентов так. Ты забываешь, что антикоррупционной службе в системе юстиции государства всего-ничего. Буквально несколько лет. А «династии» даже в два поколения — это сорок-пятьдесят лет в одном секторе. Плюс, закрытая система для антикоррупции семь раз из десяти, по закону. Плюс… Понимаешь, если деятельность сектора, либо сотрудника, проходит под грифами «совершенно секретно» или «государственной важности», то твоей антикоррупции уже сама тема будет выше, чем её приоритет в вертикали власти. Грубо говоря, антикоррупция гоняет районные администрации. Или, чтоб тебе понятнее, кошка в доме служит для того, чтоб гонять мышей. Крайний случай, крыс. Но никак не волкодава, который на подворье. И который её одной лапой, случись что… — Кеша уныло машет рукой второй раз, потом приободряется. — А с другой стороны, вот выйду сейчас на пенсию, женюсь, и гори оно всё конём. Как говорится, задел на пенсии я себе наработал.

— ЯньАнь сказала, что ты на ней жениться собрался, — киваю. — Я ещё удивился, ты же постарше здорово.

— Справлюсь, — весело хмыкает какой-то своей мысли Кеша. — Главное, чтоб она не передумала.

— Не должна. Она к тебе очень серьёзно относится, — не удерживаюсь, чтоб его не успокоить.

_________

Некоторое время до описываемых событий.

За считанные дни до нового года, сержант-контрактник министерства обороны Калдыгулов лежал на козырьке какой-то горы, на высоте примерно четыре триста над уровнем моря, и таращился в горизонт. Периодически покрикивая на приданного сотрудника чуть иного ведомства. Тот норовил то поёрзать, устраиваясь поудобнее. То плюнуть вниз с козырька, задумчиво наблюдая за парящим в полёте вниз плевком. То отхлебнуть из пижонского термоса чай, наверняка с каким-то алкоголем. В общем, приданный комитетский дятел вёл себя так, как и должен был вести себя на первом выходе штабной кабинетный дятел, при этом обладавший изрядной долей самомнения (ничем не подкреплённого, в данном случае, здесь и сейчас).

Возможно, в своих кабинетных делах комитетчик был изящен и неповторим, как горный архар; но вот прямо тут, на выходе вместе с группой, он вёл себя по-скотски. Частично из-за отсутствия опыта и подготовки. Частично — просто из-за собственного козлиного характера.

*********************

Вначале о предстоящем выходе сообщил отрядный особист. По секрету, в штабе, паре друзей. У кэпа, командира группы, свои друзья в штабе тоже водились, которые, естественно, и в мыслях не имели соблюдать комитетскую секретность, особенно в отношениях со своим братом-армейцем.

Тем более, из всех подразделений, только их группа эту задачу решить и могла: ловить предстояло караван вьючных животных. Примерно до тридцати голов. Преимущественно лошади. Возможна пара верблюдов либо ишаков, но не точно (интересно, а как верблюды в горах пролезут? — подумал тогда Калдыгулов. Про ишаков он вообще не был в курсе — не имел с ними дела ранее).

Также предстояло ловить сопровождение этого каравана — от пятнадцати до двадцати человек.

Через границу этот караван ходил регулярно, данные были даже в их отряде (который вообще министерство обороны), от своей агентуры. Про караван знали многие и в Комитете, и во второй смежной с Комитетом службе, но только сейчас пришла команда этот караван "придержать", без подробностей. На вопрос кэпа, почему на полицейскую операцию посылают спецназ Министерства Обороны, а не чекистов и не МВД, паче того — не погранвойска, которым это вообще прямая обязанность, его друг в штабе, после паузы, принял мысленно какое-то решение и разродился короткой лекцией:

— Работать будете на высоте если и не четыре пятьсот, то, в любом случае, выше четырёх тысяч метров. В МВД и КНБ нет подразделений, подготовленных к работе на таких высотах. Погранвойска этот участок границы не контролируют вообще. РОИС отсутствует.

— Что такое РОИС? — нахмурился кэп, услышав незнакомую аббревиатуру.

— Рубеж основных инженерных сооружений у погранцов, — поморщился в ответ друг. — Эта ботва с докладами пограничников тянется со времён Империи: ещё тогда, каждый очередной командующий пограничным округом, вступив в должность, хватался за голову и писал в Столицу Империи о неприкрытых участках госграницы. Ну а если в Империи на это плевали, то нам сегодня тем более не до того: больно участок неудобный. Да и не враг Китай больше, лично нам по крайней мере.

Вот тут кэп товарища понимал: несколько миллионов жителей Родины действительно не имеют вариантов враждовать с Китаем «в лоб», без иронии.

— Практические навыки работы на такой высоте есть только у вас (тут было понятно, что на самом деле имелся ввиду практический опыт группы кэпа. Приобретённый по случаю, но от того не менее ценный). Потому приказ спустят нам. Как закончите работать — чекисты подтянутся снизу и примут дело в свои руки. Вместе с трофеями…

При упоминании трофеев и чекистов, кэп заметно огорчился. Зарплаты даже в элитном спецназе министерства обороны не дотягивали до уровня обычного банковского бухгалтера. И сдача трофеев чекистам в этой связи выглядела печальной перспективой.

Помимо прочего, друг сориентировал: по словам особиста, к группе будет придан сотрудник комитета.

— «На всякий пожарный случай», — иронично играя бровями, сообщил товарищ. — Вот его на днях вам привезут на слаживание, тогда тебе всё официально и доведут.

— Какой-то странный у нас в отряде режим секретности, — огорчённо заметил кэп. — По идее, секретная же операция, нет? А чего об этом звонят все кому не лень?

Кэп, после того практического опыта, который лично его группа приобрела на высотах выше четырёх тысяч метров, очень недоверчиво относился к маршрутам выдвижения, особенно к возможным на извилистом горном пути засадам и контрзасадам. А тут, когда нужная группа в стране вообще одна, а о задаче знают все, кому не лень…

— Да не ссы, — ободрил кэпа товарищ из штаба. — Это всё же наша территория, а не «там»!!! — Товарищ, не бывавший никогда дальше посёлка Первомайки, с видом бывалого группера многозначительно кивнул в сторону виднеющихся на горизонте гор, являвшихся по совместительству и южной границей государства. — Тем более, у вас связь смотри какая будет… В общем, если что, вертокрылы спасут. Но это крайний случай. «Мохнатое ухо» говорит, лучше бы пешком и тихо.

— А откуда у него такие данные, «до того как…»? — не унимался в адрес особиста недоверчивый кэп.

Которому, не смотря на олимпийское спокойствие товарищей из штаба, на выход предстояло идти лично (а не оперативить из штаба-же). И который без энтузиазма, крайне осторожно и более чем сдержанно относился к предстоящему двукратному численному превосходству подлежащих задержанию караванщиков.

— Ой, тут тебе не там, — отмахнулся товарищ.

Явно намекая, что на Родине всё совсем не так, как за границей, где кэп с группой успел и отметится, и нахвататься того самого опыта, который теперь оказался уникальным.

— У нас тебе что, Север? Какие у нас могут быть секреты? Ещё и от своих…

— Это-то и пугает, — буркнул кэп в ответ.

— Да не ссы. Они все с той стороны, откуда у них тут концы? — легкомысленно взмахнул ручкой товарищ, явно имея ввиду успокоить и поддержать морально кэпа. — Про этот караван и у нас знают, и у «мохнатых ушей», и даже на базаре… Ничего там серьёзного не будет.

— Вот ты и сходил бы с нами, проветрился, — окончательно насупился кэп, которому перспектива грядущего выхода не нравилась всё больше и больше. — В санчасть что ли завалится, аппендицит вырезать?..

Глава 11

— Да не сходи ты с ума! — разозлился тогда товарищ. — Ты что, совсем уже… в образ вошёл?! Всё на нашей территории! Ты что, правда что ли?.. — забеспокоился далее товарищ, уже огорчаясь от того, что понапрасну разоткровенничался.

И теперь, если кэп откажется «идти на задачу», дело запахнет керосином.

Потому что отрядный особист, протрезвев, моментально начнёт вычислять, кто из двоих осведомлёных кэпа предупредил. Что характерно, наверняка и вычислит: в тесном коллективе, кота в мешке не утаишь…

— Да ладно, пошутил я, — сдал назад кэп, крутанув мысли в голове по второму кругу и отогнав обычную паранойю. На своей территории армейской группе опасаться, пожалуй, действительно было нечего. А на случай численного превосходства караванщиков существует прибытие заранее (осмотреться, закопаться, оборудоваться и максимально использовать фору по времени). Сводящее на нет и не такую разницу в численности.

— С собой смогу брать всё, что считаю нужным? — по инерции продолжал «продавливать» собеседника кэп.

— А вот тут ты не по адресу, — сразу успокоился товарищ, обнаружив, что кэп от своего чувства долга никуда не денется. — Это когда будешь приказ получать, — товарищ с намёком стрельнул взглядом себе за спину в сторону лестницы, ведущей на второй этаж, — и детали прорабатывать, там всё и озвучишь. И предложения, и пожелания.

— Заминировать бы всё получше, — начал думать вслух кэп. — Чтоб человек пятнадцать сразу… если что не так. А самим на превышающих высотах рассесться. В дозор — Чуню и Одуванчика. Чтоб объявили тем караванщикам сразу безнадёжность их перспектив.

— А Одувана зачем? — против воли, заинтересовался товарищ. — Ну, Чунь то понятно; переводчик, команду этим отдать… А Одуванчика чего?

— А он всегда сухим выворачивается, — отмахнулся автоматически кэп, — что бы ни случилось. Толмач, если что, спроворит сообразить, если они что не то затевать начнут. А Одуван — он как талисман. Как мне иногда кажется… Ладно, чего это я, — спохватился кэп и тут же засмущался. — То наша кухня, чего я тебя этим гружу… Ты лучше скажи, когда мне «коллеги» своего прикреплённого засланца собираются присылать? Чтоб я к встрече подготовился…

*********************

«Засланец» от комитетских оказался достаточно неприятным мужиком лет тридцати, с залысинами, не следящий за собой (в плане физической формы. Иное кэпа не интересовало).

При знакомстве у командира отряда, своего «коллегу» кэпу и прочим представлял особист. Который всем своим видом давал понять, что от «коллеги» дистанцируется настолько, насколько возможно.

Кэпу неприятности на выходе были не нужны, потому «быка в стойло» он решил ставить сразу. Наплевав на этикеты и напрямую спросив «туриста»:

— В каком звании будете?

— Это не ваша информация, — чуть высокомерно ответил тот. — Извините.

— Правильно, — не стал спорить кэп. — Абсолютно не моя.

Поскольку уже слёту было видно, что о вертикали власти на выходе «командированный товарищ» имеет своё собственное, не совпадающее ни с кем в отряде, мнение. Прикинув расклады, кэп покладисто кивнул в ответ и продолжил:

— Не моя информация, поскольку в этом выходе вы — рядовой боец. И даже менее того: дисциплину мне гарантируете, как если б были рядовым срочной службы. Первого месяца. Понимаю, что в нашей специфике вы ни ухом, ни рылом, так?

«Турист» пытался мяться, но кэп без затей спросил, какое училище тот заканчивал.

Особист с «туристом» переглянулись. Кэп пожал плечами, переглянулся, в свою очередь, со своим командиром и стал называть по очереди Рязань, Благовещенск, все училища погранвойск по очереди… но по удивлённым глазам собеседника понял, что ни к одному из вышеуказанных заведений тот никакого отношения не имел (а возможно даже и не представлял об их существовании).

— Ну так какого чёрта, — пожал в итоге плечами кэп, красноречиво гипнотизируя взглядом командира отряда. — Турист и есть. Только стажёром рядового. Или…

Альтернатива была понятна.

В итоге препирательств, особист прогарантировал полное послушание и лояльность "прикомандированного", и кэп с удовольствием потащил «туриста» в спортгородок: вместе пробежаться по полосе и отработать слаживание. (Язык общения и команд в группе был государственный, с «туристом» были возможны затыки). Плюс, кэп логично хотел посмотреть на того, кого, возможно, придётся тянуть на себе, во всех отношениях.

Тот, кто корчит из себя самого умного, является источником основных проблем. Всегда. Это, по опыту кэпа, был лишь вопрос времени.

*********************

Одним из итогов этого сеанса общения на Хоргосе (и для меня самым парадоксальным) становится негласная поддержка со стороны Гао.

Пока мы с Кешей болтали в беседке, сам Гао пару раз проходил мимо, косясь на нас. Но потом Кешу неожиданно и срочно попросили подойти куда-то внутрь, а Гао, переглянувшись с ним, занял напротив меня место Кеши.

— Я не хотел и не мог, по ряду причин, объявлять что-либо при всех, — деликатничает Гао, видимо, имея ввиду Кешиного «соратника» (ну а кого ещё?). — Но, как старший товарищ, если вы не против, хотел бы сориентировать лично вас по некоторым особенностям вашего поиска вариантов. Я сейчас о генетической лаборатории.

— Буду благодарен за любые ориентиры по теме, — теперь мне понятен его не демонстрируемый сдержанный периодический интерес в течение всей беседы.

Гао кивает, затем напряжённо о чём-то задумывается и через полминуты выдаёт (тщательно подбирая русские слова, в своей витиеватой многословной манере, когда он обдумывает что-то на ходу):

— Мне понятен ход ваших рассуждений, которые привели вас сюда. Генетическая лаборатория — вполне современное начинание, сопутствующее времени и достаточно адекватное. На мой личный взгляд. Но есть одна тонкость. Касательно источников финансирования. Насколько могу судить внешне, вы рассматриваете в качестве ключевого источника финансирования исключительно коммерческий блок, то есть бизнес, так?

— Ну, я пока не Аятолла, чтоб рассчитывать на добровольные пожертвования нужных объёмов; так что да. А какие тут ещё могут быть варианты? — позволяю себе чуть удивиться вслух. — Есть цель. Она разбивается на подзадачи. К сожалению, необходимы материальные ресурсы, которыми лично я не обладаю. С моей стороны, логично обратиться к тем источникам, которые такими ресурсами обладают. — Чуть задумываюсь, как получше сформулировать то, что я чувствую, но в форму слов до этого момента не облекал. — Конкуренция идей была, есть и будет всегда. Источников финансирования всем идеям не хватает всегда, это аксиома. Перед тем, как получить к этим источникам доступ, автору идеи, как правило, нужно очень серьёзно доказывать её состоятельность. И чем в идее больше ступеней реализации, тем больше времени и сил нужно потратить на доказательства. Я так думаю. Хоть и Христофора Колумба можно взять в качестве иллюстрации.

— Хороший пример, — Гао беззвучно смеётся, вытягивая ноги. — Но тогда логично упомянуть и вторую сторону монеты, которая подразумевается. Вы сейчас говорите «А», но не договариваете расчёт «Б». Тогда уже давайте доведём этот пример до логического завершения. Не останавливаясь на половине дороги.

В ответ широко раскрываю глаза и вопросительно таращусь на Гао:

— Я сказал всё, что хотел. Если есть что-то, что я упустил, буду вам благодарен за комментарии, повторюсь.

— Тут не комментарии, а дополнение. С другой стороны, — педантично и тщательно выговаривает слова Гао. — У тех, кто способен профинансировать вашего Колумба, тоже есть своя конкуренция…

— Простым смертным она почему-то не видна, — не сдерживаюсь и сварливо перебиваю Гао.

Потому что на «больную мозоль» он мне где-то наступил. Досадно тратить время и силы на доказательства очевидного, что и без тебя наступит неизбежно. Однако, альтернативы текущим своим действиям лично я не вижу.

— Отчасти да, — продолжает чему-то посмеиваться Гао. — Что не отменяет её наличия. А представьте, как кусали локти другие королевские дворы после того, как Колумб Америку таки открыл? Особенно те, которые ему в финансировании перед этим отказали?

— С такой стороны не задумывался, — я и правда не смотрел на ситуацию с такой стороны.

Гао перестаёт веселиться, цепко окидывает меня взглядом с ног до головы и серьёзно продолжает:

— Разумеется, в рамках правительственных расходов валового внутреннего продукта, деньги всегда есть куда потратить. И народу всегда лучше демонстрировать доступные, понятные и несложные вещи, на которые уходят деньги. Но это не отменяет того факта, что руководство страны видит ситуацию шире, чем простой народ. И признаёт необходимость инвестиций в такие сферы, которые большинством населения не будут ни поняты, ни приняты. По крайней мере, на данном этапе.

— Не считаю возможным спорить, учитывая нашу с вами разницу в возрасте и опыте. Но, по мне, вы сейчас озвучиваете моменты, которые противоречат самой сути демократического устройства общества.

— Давайте всё же говорить серьёзно, — отмахивается Гао. — Вам нужна лаборатория? В которой политику исследований будете определять вы? Или будем дискутировать о демократии? Которой, если говорить о моей Родине, дорогу следует давать весьма ограниченно.

— Я бы поспорил по второму пункту. Впрочем; это ваша страна… Как говорится, ваше тесто — ваши и баурсаки… Но если вы так ставите вопрос, конечно, я за первое, — теперь смеюсь уже я. — Я сейчас даже не понял, в каком месте мы подошли к такому рубежу в беседе. И что дальше.

— А я не успел договорить, — чуть нахмуривается Гао. — Давайте вначале исторический пример расскажу, потом перейду к сути. Когда ваша страна была частью Империи (а я это время более чем застал), вот та Империя несколько десятков лет занималась благотворительностью по всему миру. В итоге, ничего не получив взамен. На сегодня, такая глобальная благотворительность, конечно, нерациональна. Но и полностью прагматичный подход, увы, далеко не всегда будет правильным. Как это по-вашему… Понятий «разумного, доброго и вечного» никто не отменял, — припоминает желаемую формулировку Гао. — Ваша история с Колумбом тому пример. Я о королевских дворах, упустивших свой шанс.

— Истина, получается, где-то посередине? — не до конца понимаю, что он имеет ввиду (видимо, ему всё же трудно выражать мысли точно на моём языке). Потому просто обозначаю интерес к поднятой теме.

— Как всегда, мой друг. Как всегда. Перехожу к реалиям. Не смотря на прагматичные требования времени и мировые тенденции, часть руководства моей страны очень хорошо понимает: таких, как Колумб, надо поддерживать изначально. Даже если это не окупится в итоге. Порой «Колумба» нужно поддержать просто чтоб не потерять свой шанс прийти к чему-то новому. И чтобы потом не кусать локти у разбитого корыта.

Это совсем другая сказка, но не поправляю собеседника. Он явно настроился на какой-то необычно серьёзный лад и перебивать его сейчас по мелочам будет неверно.

— За кадром остаётся снятие первыми сливок с результатов, приносимых такими «Колумбами», — решаю быть максимально откровенным. — Согласен, что поддержка «Колумба» может иметь большое значение для всей дальнейшей Истории. Но мне кажется, что самый короткий доступ к результатам «Колумба» тоже не стоит сбрасывать со счетов, при рассмотрении мотивации меценатов.

— Никто не спорит, — коротко кивает Гао.

— Что нас возвращает к вопросу: а как быть с рисками? Как отличать стоящее начинание от бессмысленного прожектёрства? И кто захочет делать ставки на неизвестных лошадей?

— Вот как раз известных, — не соглашается Гао. — Мы сейчас говорим лично о вас. И я бы предложил, если вы не против, каждому заниматься своим делом. Если бы я просил ресурсов у вас, вам было бы логично поднимать тему рисков. В разговоре со мной. Но речь сейчас в точности об обратном. Вы имеете определённый вес и репутацию и лично в моих глазах, и в глазах некоторых людей, которых лично пока не знаете.

— Но от имени которых вы говорит уполномочены, — полуутвердительно, полувопросительно продолжаю мысль.

— Именно, — кивает Гао. — Как и от лица более широких слоёв нашего народа, которые вас лично не знают и с вами лично не сталкивались, но в нашем лице вам в полной мере благодарны. Я хотел сказать следующее. Когда мы говорим о финансовом капитале, как об интернациональном средстве производства, мы должны иметь ввиду две… м-м-м… руки расходов: те, которые обязательно окупятся. Ну или ожидается, что будет так. И те, которые могут не окупиться прямо. Кажется, меценатство по-вашему?..

— Внимательно слежу за ходом вашей мысли, — я уже вижу, к чему клонит Гао, но тут лучше дать ему развиться до конца.

Чтоб не строит догадки.

— Есть такое понятие, Г А Н С И Е, — Гао рисует какую-то сложную систему закорючек из переплетающихся между собой червяков в лежащем на столе блокноте:

感谢

— По-вашему, это что-то типа благодарности. Хотя и не совсем так… у нас это понятие чуть шире и глубже… — продолжает он. — И даже не чуть… Если вы не договоритесь с частными капиталами о финансировании вашего начинания, предлагаю вернуться к этому же вопросу, но уже в рамках государственных программ и структур.

— Но я не представляю собой никаких государственных структур в данном вопросе. — Деликатно напоминаю в его сторону.

— Я представляю, — вежливо улыбается Гао в ответ. — И государственную структуру, и ряд программ. И в отношении лично вашей личности вполне обладаю полномочиями, чтобы разговаривать на эту тему предметно.

— При всём уважении, я даже не знаю, что вам сейчас сказать. — Пожимаю плечами. — Я искренне благодарен. Неожиданно. Видимо, давайте остановимся на следующем: я вас услышал. Спасибо. — Прикладываю правую руку к левой половине груди. — Но в кругах где я общаюсь, есть мнение: государственный грант — хуже рабства. Поскольку…

— Без деталей, — останавливает меня поднятой ладонью Гао, снисходительно улыбаясь. — Я полностью в курсе и законодательной базы, и текущих практических тенденций. Финансирования фундаментальных исследований в вашей стране.

В ответ только удивлённо присвистываю и уважительно киваю.

— Предлагаю вам выделить время и ознакомиться с тем, как у нас обстоят дела с аналогичным, — Гао продолжает смотреть на меня взглядом доброго дедушки, разъясняющего прописные истины внукам. — Вам наверняка может помочь и официальное лицо вашей страны, — Гао кивает на Кешу, мелькающего то и дело в окнах зала второго этажа. — И главное: я не настаиваю и не навязываю. Предлагаю. Просто имейте в виду, что у вас есть запасной вариант. Лично вас ни к чему не обязывающий. Ни на каком этапе.

— Благодарю, — уважительно склоняю голову через несколько секунд, прокрутив в голове все варианты. — Один момент. Чтоб я, по молодости, не придумывал себе ничего лишнего, давайте сразу проговорю важные для меня условия. — Внимательно смотрю на него, уделяя внимание в первую очередь эмоциям. — Наше сотрудничество должно соответствовать пяти условиям. Быть сто процентов легальным, — отгибаю от кулака первый палец. — Должно быть выгодно моей стране. Должно быть выгодно вашей стране, — второй и третий пальцы. — А также мне лично и вам лично. Стыкуется с вашим видением?

— Последний пункт можно не считать, — серьёзно отвечает Гао. — В данной схеме, мой интерес стыкуется с третьим пунктом и содержится уже внутри него. Особенно если ваше начинание начнёт оправдываться.

*********************

— Кеша, а помнишь ты рассказывал про три этапа отношений? — спрашиваю Кешу в той же беседке через три минуты после того, как Гао церемонно откланивается (обменявшись со мной, помимо прочего, личными номерами телефонов).

— Ты сейчас о чём? — сводит вместе брови Кеша, выныривая из своих мыслей.

— Ну, втягивание, вербовка, затем эксплуатация. И что глупо ожидать от человека результатов третьего этапа до того, как ты с ним прошёл первый? — Смеюсь. Я вкратце посвятил его в свой разговор с Гао (тем более, тот сам прямо указал на эту возможность). — Вот это не оно было? А то уж больно предложение кстати… Мне очень многое не нравится у нас в стране, но метаться между странами тоже не хотелось бы.

— Расслабься. — Легкомысленно отмахивается Кеша. Потом, правда, концентрируется и окончательно выныривает из своих прожектов. — Ладно, давай быстренько и «на коленке»… Тебе знакомо понятие стратегического гео-политического противника?

— Нет. Вообще нет.

— Ладно. А что, по открытым источникам, говорят у нас о возможных наших противниках, знаешь?

— Снова не знаю, — я действительно не в теме.

— Ну тогда я тебе компетентно заявляю: ни Китай, ни (паче того) наши северные соседи нашими противниками являться не могут ввиду несоизмеримости наших весовых категорий. — Кеша беззаботно ковыряет травинкой между зубами. — Наш вектор: стратегическое сотрудничество со всеми, и с ними в частности. Единственное место, где мы теоретически можем пересекаться интересами, это инвестиционные рынки. Но и тут, конкретно с Китаем, у нас опять же несоизмеримы весовые категории. Плюс, мы разнесены по разным регионам, если говорить о столкновениях инвестициями. В этом регионе конфликт интересов исключён по определению. У нас населения не хватает для эффективного освоения территорий; у них избыток; наши официальные курсы на совместную деятельность и сотрудничество давно согласованы. А то, что это широко не муссируется, так у нас и не демократия… Тс-с-с. Как говорится, Хозяин ничего простому народу не должен, — хохочет Кеша собственным словам.

— Не знал, — бормочу, обдумывая всё услышанное.

— Ну вот знай, — великодушно прикрывает веки Кеша. — От более чем компетентного человека. Попутно… Как и во всякой иной сфере, в нашей с Гао работе тоже есть свои тенденции. Американцы, например, или наши северные соседи, свою агентуру регулярно гнут через колено. Ну, это часто случается, по крайней мере. С нашей точки зрения, выглядит некрасиво. И в их методологии это вполне себе регулярные инструменты: компромат там обнародуют, в том числе в воспитательных целях… подставляя бывшую агентуру под реальные сроки в странах пребывания, — серьёзно говорит Кеша. — А китайцы работают иначе. Их стратегия, если уместно такое слово, это «не плодить врагов». Если ты бесполезен, они с тобой просто свернут сотрудничество. Со временем. Но ни требовать острого и невозможного, ни как-то мстить впоследствии именно китайцы тебе не будут. Не те люди. Не та психология.

— Ты смотри, — только и удивляюсь. — Похоже, они как-то иначе смотрят в перспективу? И мудрее прочих стратегически?

— Я тебя умоляю, — на этот раз таки легкомысленно отмахивается прагматичный и циничный Кеша. — Ты сейчас либо смотришь на мир в розовых очках; либо этот самый мир идеализируешь, из-за детской защитной реакции психики. Дело не в альтруизме, поверь. Просто у китайцев эти бюджеты, в отличие от США и других стран Большой Семёрки, не являются предметом строгой отчётности перед избирателями. А зоны комфорта любят все.

— А при чём тут зоны комфорта? — логика в Кешиных словах определённо есть, но последний посыл мне не ясен.

— Ну, жить и работать, не сгибая регулярно людей через колено, и не приобретая проклинающих тебя втихую врагов, приятнее же и комфортнее! Чем пачкать и руки, и души. Не говоря уже о шрамах на сердце. — Не очень понятно поясняет Кеша.

Обдумаю на досуге. Пока же, лично для меня, главное в том, что в «страховом варианте» Гао нет подводных камней: и он, и Кеша искренне верят в то, что говорят.

*********************

Гао, после наблюдений за Кешей, не исключал вариантов того, что Алекс рано или поздно обратится за поддержкой: судя по местному хуэю Кеше, с финансированием не то что фундаментального, а и даже самого горящего и оперативного в этой стране были напряги. Впрочем, как и почти у всех соседей Поднебесной.

А Алекс наверняка выбивался из общей канвы. Как индивидуальными возможностями (что не раз подтверждала общая совместная практика), так и личными амбициями плюс планами (что выяснилось сегодня).

Гао имел достаточно широкий коридор полномочий здесь на Хоргосе, но не спешил не то что их использовать, а и даже заявлять вслух о них: коллега хуэя-Кеши был более чем неприятным типом. И Гао, чисто по-человечески, не собирался давать в руки того дополнительные инструменты, просто из врождённого чувства справедливого и прекрасного.

Коллега хуэя-Кеши не был ни тем, ни другим.

С самим же Кешей, как ни смешно, Гао нормально взаимодействовал через ЯньАнь: разбитная девчонка успевала и там, и тут, и вообще везде. При этом вытягивая серьёзный воз операционной работы и собираясь за хуэя-Кешу замуж.

Ну и ладно. Это интересам Гао (и его руководства) не противоречило ни в коей мере.

Оценить полностью сегодняшние далеко идущие намерения Алекса, как и перспективу их достижения, Гао лично не мог: не тот уровень, не тот объём знаний. Но ситуация радовала на личном уровне: сегодня Алекс приехал как частное лицо, не как представитель какой-либо местной структуры.

Он чётко обрисовал свои планы поэтапно (поняла полностью, кажется, только ЯньАнь, ну да ей и карты в руки). И обозначил запрос на помощь. Со всех сторон. Что и являлось свидетельством того, что он сейчас выступает как частное лицо.

Отказать ему лично Гао и в мыслях не имел. После всего вместе пройденного — в особенности. Тем более, данный случай попадал под неафишируемые механизмы поддержки со стороны руководства Гао, которое в современной технологической гонке ставило на всех лошадей сразу.

Тем более, благодаря паре спецов из Пекинского Университета традиционной китайской медицины, Алекс был достаточно известен в узких кругах (пусть и заочно). Именно «под него» требуемые суммы выдались бы достаточно просто.

Кстати, в список аргументов «за», стоит добавить и старую цаплю Цао: какой бы они ни была… своеобразной, но и она относилась к Алексу более чем серьёзно. А Цао не ошибается, по крайней мере в своей работе. Это знали все.

Коллега хуэя-Кеши, как обычно, пытался на совещании гадить всем подряд и по мелочам (к чему привыкли все и всерьёз уже не обижались: ну не будешь же ты сердиться на глупую собаку во дворе каждый раз, когда ей захочется полаять): видимо, таким образом он выплёскивал какие-то личные комплексы и накопившиеся неудовлетворённые амбиции.

При нём, Гао не хотел и не мог поднимать никаких серьёзных тем.

Но сразу после окончания совещательной части, Гао поймал Алекса на улице и чётко сделал то, что был должен: открыто сообщил уважаемому партнёру (в прошлом и, возможно, в будущем), что у стороны друзей в Поднебесной требуемые ресурсы в наличии.

С уважением относясь к личным попыткам Алекса «встать на ноги» в данной ситуации, Гао, как старший, счёл долгом подстраховать его: если с частными инвесторами у того не получится, то Поднебесная мобилизует толику ресурсов на нужное дело.

В успехе которого лично Гао не сомневался: Алекс явно знал больше, чем говорил. Это было видно любому опытному человеку. Другое дело, что страна самого Алекса нужными ресурсами не обладала… Но это дело такое, техническое. Хоргос — как раз пробный шар, когда «гениальность» соседей подкрепляется ресурсами и трудолюбием Поднебесной. Посмотрим, что будет на выходе.

А что до экспертизы технических перспектив, Гао отлично изучил ЯньАнь: та добросовестно наведёт справки, докопается до последнего завлаба или лаборанта, соберёт информацию из максимально возможного количества источников и через какое-то время лично придёт к выводу: какова в процентах вероятность успешности предлагаемого Алексом начинания.

Не смотря на несколько, г-хм, спорное, скажем так… социальное происхождение ЯньАнь (а конкретно — не смотря на её отца-взяточника и казнокрада), работать свою дочь старый Ван научил: девочка «тянула повозку», как рабочий буйвол. Не жалуясь на трудности, не пасуя перед неудачами, напоминая где-то проходческий шахтёрский комбайн.

Гао порой думал, что в их министерстве, и в его секторе, в частности, было бы неплохо иметь несколько своих таких ЯньАнь: благодаря вбитому отцом образованию (на Западе, в далеко не самых худших университетах), девочка, помимо ожидаемой национальной работоспособности, имела ещё и светлую голову, нестандартный (для Поднебесной) взгляд на вещи и заслуживающую уважения коммуникабельность.

В общем, сегодняшний день прошёл не зря. Кстати, надо снестись с начальством и определить рамки финансов, выделяемых «про запас» для Алекса (с которым приходилось вместе решать деликатные рабочие моменты).

Шкурником тот не был, положением не пользовался. В реальной ситуации, при задержании Ванов, за спинами не прятался и во двор пошёл рядом.

Далее — помогал, как врач и биолог.

Грех не отблагодарить. Тем более, финансы, проходившие для финансирования фундаментального по ведомству Вана, последние несколько лет никогда не расходовались в полных объёмах: совсем не та специфика сектора. Не тот профиль. А тут как раз хорошая возможность соединить невостребованный (на родине) ресурс с перспективой «светлой головы». Имеющейся тут.

*********************

Кеша договаривается с кем-то из охраны сектора, и меня подбрасывают до станции прямо к экспрессу. Немногословный водитель-пограничник поднимает вверх ладонь, прощаясь со мной, и через несколько минут я уже гляжу на остающиеся вдали горы из окна самого быстрого в этой стране поезда.

Который катится лишь чуть быстрее, чем Лена порой ездит по трассе. Хотя нет, это мы только разгонялись. Двести с лишним поезд всё же набирает, как и обещалось (над дверями висит панель с указанием текущей скорости).

По дороге обратно, успеваю только повторно прокрутить в голове беседу с Гао и комментарии Кеши. После чего, не заметно для себя, засыпаю (укачиваемый поездом).

На вокзале беру первое попавшееся такси и еду на спорткомплекс Университета: Сергеевич уже несколько раз вежливо напоминает, что пропускаю я последнее время безбожно и непростительно. На мои аргументы, что тому есть причины, он внимания не обращает.

Наш спорткомплекс почему-то закрыт на какой-то срочный ремонт (что-то не то с теплосетями перед самым началом отопительного сезона. Который у нас, правда, в этом году начнётся только через неделю). Строители работают круглые сутки, разворотили несколько стен спорткомплекса, подняли несколько гектаров асфальта и полов. Нашему залу разрухи не досталось, но мыться на комплексе негде, а сам комплекс вроде как законсервирован.

Сергеевич договорился с какими-то знакомыми коллегами в универе, и основные группы временно тренируются там. Формы у меня с собой нет, но Сергеевич недвусмысленно объяснил, что во что переодеться найдётся. И чтоб я сразу, как прибуду в город, нёсся к нему, без отговорок. Что и делаю. Поскольку лавры тренера потенциального участника кубка страны этого сезона явно не дают Сергеевичу покоя.

На чужом спорткомплексе, расспрашивая встречных, вначале нахожу нужное здание (одно из пяти. А неплохой у них тут спорткомплекс! Полкилометра на семьсот метров по периметру!).

Потом, в здании, на самом нижнем полуподвальном этаже нахожу местный зал бокса.

В зале с удивлением обнаруживаю целых два ринга (ну ничего себе, повторно присвистываю), три десятка подвижных мешков и очень неплохо оборудованные стенки.

Самого Сергеевича обнаруживаю в тренерской.

— Ну слава богу, где тебя черти носят, — бормочет Сергеевич, вставая из-за шахматного стола. За которым, судя по деталям, вот-вот должен был бы проиграть своему местному коллеге.

Его коллега вскидывается в возмущённом движении:

— Ну куда?! Тут полминуты осталось!

Но Сергеевич непреклонно кивает в мою сторону:

— У меня тренировка! Извини.

Вообще-то, раньше такие детали не мешали ему доиграть. Но я слишком хорошо воспитан и слишком хорошо отношусь к нему, чтобы выдавать вслух такие деликатные подробности. Только посмеиваюсь про себя.

В зале Сергеевич всовывает мне в руки какие-то не новые, но выстиранные трусы по колено:

— Переодевайся. — Верно оценив моё сомнение, добавляет. — Они из прачечной. Не парься. Дежурная подменка, всё стерильно.

Трусы оказываются мне велики, но Сергеевич откуда-то извлекает почти полутораметровый шнурок, который завязывает прямо поверх «моих» трусов. Фиксируя их на мне.

Смотрю на себя в зеркало, становится смешно.

Сергеевич моего веселья не разделяет:

— Хватит сачковать. Потом похихикаешь. Погнали…

Следующие полтора часа он решает, видимо, сразу несколько задач. Во-первых, проверяет, насколько я в форме (либо насколько её растерял). Кажется, моё текущее состояние его удовлетворяет.

Во-вторых, он, как заведённый, отрабатывает со мной на лапах что-то, понятное только ему. Я лишних вопросов не задаю, поскольку вижу, что за нами исподволь наблюдают сразу несколько человек из разных концов зала (что вполне естественно: на индивидуальные тренировки специалиста уровня Сергеевича, в любом зале, смотрят все и всегда. Просто данность).

Третья задача, которую решает Сергеевич, это просто насладиться тщательно скрываемым вниманием к себе и к тренировочному процессу. До меня с запозданием доходит, что тренировка текущего выступающего чемпиона области — это всегда интересно. Особенно для тех, кто из других секций.

А чемпион сейчас типа я. Один из.

В конце концов, Сергеевич выдыхается (в отличие от меня) и идёт в тренерскую, доигрывать проигрышную позицию без свидетелей. Мне он даёт задание на местной «стенке», которое я добросовестно и монотонно отрабатываю, не обращая внимания ни на что вокруг (попутно отрабатывая и кое-что своё).

От монотонного бросания кулаков в стенку меня отвлекает вначале группа из пяти парней возраста Вовика (и чуть постарше), имеющих внешность явно одной южной страны, с которой мы даже не граничим. Они переговариваются о чём-то на своём языке, разминаются с набитыми ватой мячами и просят меня подвинуться.

Без проблем.

Затем они лезут в ринг, разбиваются на пары и отрабатывают что-то, с моей точки зрения, несусветное. Но в залах есть свои неписаные правила, и с поучениями никто ни к кому не лезет.

Кстати, из пяти, руководит их «тренировочным» процессом далеко не самый старший из них. В их занятие я не вникаю, поскольку языка общения не понимаю (раз) и у меня есть, чем заняться (два). Не говоря о тех самых правилах приличия (три).

Через какое-то время задание Сергеевича завершаю полностью. Засовываю голову в местную тренерскую, доложиться Сергеевичу. Застаю его за чашкой чая с коллегой, очередным разгромом на доске (в пользу коллеги) и в скверном настроении (это уже у Сергеевича).

— Сейчас, пятнадцать минут, — нервно бросает он, не глядя на меня и прихлёбывая из чашки. Попутно решая задачу, как одним слоном справиться с ладьёй и конём противника. Задача, видимо, решению не поддаётся.

— Серёга, ну признайся, что продул?! — смеётся его партнёр по игре (и, видимо, местный коллега тоже).

— Это мы ещё посмотрим, — сосредоточенно пыхтит в ответ Сергеевич, допивая чай. — У меня чай закончился, вскипяти ещё!

— Ну-ну, — неприкрыто глумится его коллега, но всё же со стула поднимается и электрочайник включает. — Это надолго, — поворачивается он при этом ко мне. — Минут на двадцать. Можешь пока в зале подождать, — местный тренер явно намекает, что проигрывать при свидетелях Сергеевич будет ещё дольше.

Посмеиваясь, возвращаюсь в зал.

Где меня берёт в оборот этот молодой «инструктор» бородачей южной республики. И просит составить ему пару в ринге, поскольку их нечётное число.

Сразу оговариваюсь, что времени у меня минут около пятнадцати, на что получаю снисходительный кивок, дескать, хорошо.

При этом, пятёрка «студентов» (видимо, они всё же учатся в универе) пересмеивается о чём-то на своём языке. Ну-ну.

Отработкой чего-то мой визави явно решает не заморачиваться. Весом он, кстати, чуть легче меня, но чуть выше ростом. И очень резкий (в смысле, быстро и неожиданно атакующий).

Своих четверых товарищей он сгоняет с ринга, а сам, как заправский завсегдатай, командует вольный бой.

Это несколько противоречит всем правилам, но кое-чем он меня уже зацепил. А где-то местами и достал. Я не понимаю их языка, но вижу эмоции. Человек он явно не совсем хороший, и сложный коктейль его эмоций лично у меня сомнений не вызывает.

Рассчитывающий на резкость, он достаточно быстро атакует. Если у него ещё и набит кулак, это было бы достаточно опасно.

Кому-нибудь другому.

Я же все его намерения вижу. Причём в проекции как мозга, так и тела.

С первой атакой у него предсказуемо не получается. Как и со второй. Его «сопровождающие» внимательно наблюдают за нами, перебрасываясь односложными восклицаниями.

Затем мой «партнёр» «проваливается» ещё раз, получает от меня слева в висок и наливается цветом томатного сока. Себя явно не контролируя.

Хм, да что ж за тип-то такой…

Наплевав на предыдущую разумную сдержанность (а он действительно уникален по сочетанию «скорость атаки — резкость удара либо отхода назад»), мужик просто бросается в размен ударами.

Не смотря на свой более высокий рост (по тактике, ему как раз наоборот надо держать меня на дистанции, где я ему ничего не могу сделать). Не смотря на свою более плохую физическую форму («завяжись» мы сейчас, он сдохнет через минуту). Несмотря на то, что он обо мне ничего не знает (мне кажется, просто увидел во мне новичка в зале: я-то тут первый раз).

Размен ударами не затягивается: поверх его левой я кладу свою правую, и мужик просто растягивается на ринге. Чуть подёргивая левой ногой в такт сердечным сокращениям.

В этот момент из тренерской, наконец, появляется Сергеевич (и не один, а с местным тренером). Увидев «картину маслом», Сергеевич вначале удивлённо и шумно всасывает воздух секунд пять. Затем высказывает мне три слова матом. Потом его товарищ-тренер кладёт ему руку на локоть и что-то шепчет на ухо (из разряда того, что эти бородачи — ещё те фрукты).

Затем дружными усилиями реанимируем «подрубленного» «спортсмена». Четверо товарищей которого задумчиво наблюдают за этим действом.

Спохватившись, местный тренер посылает кого-то за дежурным врачом, но мужик уже пришёл в себя и от медпомощи отказывается.

*********************

— Саня, ну вот объясни мне, ну какого х*я?! — проникновенно выговаривает мне Сергеевич через пятнадцать минут в тренерской.

Вооружившись ещё одной чашкой чая, с печеньем во второй руке. Составляя компанию в чайной церемонии местному тренеру.

Третий раз, по кругу, объясняю подоплёку.

— Ну вот как нам теперь тут тренироваться? — по третьему разу задаёт риторические вопросы Сергеевич, игнорируя мои аргументы.

И лучась при этом неприкрытым удовлетворением.

Наконец, местному тренеру этот театр одного актёра надоедает, и он вместе с очередной печенькой говорит:

— Серж, харэ пи*деть. Всё нормально. Эти пятеро ж сами по себе. Они мне в месяц по двадцатке закатывают, и взамен тренируются на Рэмб. По своей индивидуальной программе, гы-ы.

— А по двадцатке — это какими бабками? — резко переключается на новую тему Сергеевич, буквально подпрыгивая на стуле и поворачиваясь к коллеге.

— В наших, — хмыкает тот.

— А-а, ну средняя по городу цена на «дрова» в залах, — успокаивается было Сергеевич.

Но его собеседник, выждав методически грамотную паузу, добавляет:

— По двадцать тысяч. С носа. Ходят, правда, вне расписания, когда хотят. Но! Тренируют себя сами, гы-ы, моего времени не отнимают.

— По двадцать тысяч с носа? — резко огорчается Сергеевич. — Это что, сто тысяч со всех?

— Сто двадцать, — с победоносным видом уточняет местный тренер. — Их вообще-то шестеро. Но один сегодня не пришёл. А твоего они дёрнули, видимо, не зная, кто есть кто: от бокса ж они далеки. Своё какое-то ушу-каратэ ж мутят…

— Да какое там карате, херня одна… я ж глянул… — автоматически роняет Сергеевич в ответ. — Сто двадцать тысяч… С шести идиотов… ни за что… Ещё и сами, говоришь, себя "тренируют"? Мда-а-а-а…

— Серж, да не зависай ты! Тут же универ! Каких только клоунов через зал не проходит! Из разных концов галактики… Ну да, бабки есть. Но у тебя ж зато нормальные пацаны, спорт и победы… — местный тренер серьёзно и уверенно хлопает Солопова по плечу. — Тебе что, денег не хватает больше всего? Так ты тогда зря у себя окопался! Тебе сто раз предлагали!..

Что именно предлагали Сергеевичу за деньги, мне услышать не удаётся, так как ветераны начинают заваривать ещё один чайник чая, расставляя шахматы по следующему кругу. А меня выпроваживают от греха подальше.

— Саня, завтра наберу. Где, что и как, — итожит Сергеевич, устраиваясь обратно за шахматной доской, потирая руки и поглядывая на дымящийся чай.

*********************

Мыться приходится «на босу ногу», поскольку сланцы в комплекте с волшебными трусами «от Сергеевича» не прилагаются. Вытираюсь после душа этими же трусами (благо, их размер позволяет и не такое). Когда раздумываю уже перед выходом из зала, куда бы их пристроить, из тренерской возникает Сергеевич:

— На! — он засовывает мне в руки полиэтиленовый пакет. — Форму постираешь, высушишь, завтра вернёшь! Шнурок где? — Проследив за моим взглядом, Сергеевич сдёргивает с каната ринга свой шнурок (которым подпоясывал меня в этих шароварах, по недоразумению имеющих вид трусов великана) и исчезает обратно в тренерской.

Из спорткомплекса выхожу, веселясь от непосредственности Сергеевича и помахивая пакетом с мокрыми трусами-шароварами.

На аллейке, ведущей к проезжей части, с удивлением наблюдаю давешнюю пятёрку южан. От которых отделяется мой недавний «партнёр» и подходит ко мне:

— Э, ты всегда такой резкий?

— Короче и конкретнее.

— Мал-чик, ты что-то в жизни путаешь… — меня пытаются начать учить жизни, явно имея ввиду что-то другое.

Ну, это полный бред. Я, конечно, недавно в «орбите» именно этого спорта, но каждый зал бокса имеет одни и те же, очень чёткие, и писаные, и неписаные правила. Работающие на уровне обычного здравого смысла. Как говорится, кто шарит — тот поймёт.

Этот же тип именно здравый смысл сейчас и нарушает, и разрушает одновременно.

Судя по только что полученным сообщениям на телефон, у меня буквально сейчас ожидается весьма непростой эпизод: родители Лены договорились с моими родителями о совместном ужине, в отсутствие Лены (она-таки сегодня на сутках у Стеклова, в неотложке).

Лена, создав общую группу в ватсаппе, сама убежала на работу (оставив роль буфера в знакомстве наших родителей мне). О чём и проинформировала меня лично, но уже в нашем с ней индивидуальном чате.

Дозвониться я ей сразу не смог, видимо, она была занята. Но вот именно в этот момент, она перезванивает мне. Держу в голове, что в неотложке у неё может не быть много времени, оттого своего собеседника не дослушиваю. Банально отвечая на звонок Лены.

— Мелкий, ты поймал мои сообщения? Несись к родителям. А то твоя маман, кажется, настроена несколько неконструктивно. Как бы чего не вышло…

— Лен, а кому пришла в голову идея им без нас с тобой встречаться?

— Да я промахнулась, — досадует моя половина. — Сегодня, под нажимом, создала общий чат и поехала. А они между собой вон к чему пришли… ты что, не читал историю беседы?

— Лен, там более трёх с половиной сотен сообщений, — пожимаю плечами. — Когда? С утра на Хоргосе, сейчас вот у Сергеевича был, чтоб совсем за рамки не выходить… Спорткомплекс универа, сейчас же сюда все ездим. Пока нашёл, пока внутри сориентировался, пока то-сё…

В этот момент, мой бывший «партнёр» в ринге, он же текущий собеседник, видимо, оскорбляется в мой адрес за то, что я не уделяю ему надлежащего внимания.

Не в последнюю очередь я отвернулся от него ещё и потому, что он стал нести откровенный бред. С претензиями.

Когда он, в порыве своих загадочных для меня мыслей, пытается выхватить из моих рук мой же телефон, я просто тычу указательным пальцем свободной руки ему в глаз.

Он громко говорит «Ай!» и садится на корточки. Растирая лицо обеими руками.

Поговорить с Леной у меня получается ровно три секунды. После чего мне приходится сломать указательный палец следующего из «очаровательной» пятёрки «студентов» (того, который схватил меня сзади за горло).

В итоге, конфронтация приобретает совсем несовместимый с телефонным разговором формат, на чём я и прощаюсь с Леной.

Поскольку внешние факторы делают дальнейшую беседу невозможной.

*********************

Лена, как оказывается буквально через три минуты, не оставляет обстоятельствам ни единого шанса. К тому времени, когда я заканчиваю с последним, пятым «джентльменом», рядом с нами тормозит машина КУЗЕТ и пара крепышей с выведенными в горизонт стволами привычно расходятся веером. Безошибочно определяя меня, как мне кажется (поскольку я остаюсь у них справа по курсу).

— Всё в порядке? — бросает мне один из них, не опускающий ствола.

Пока его напарник орудует на земле пластиковыми фиксаторами.

— Да, спасибо. — И на автомате продолжаю, — Могу идти? А то чуть опаздываю?..

— С ума сошёл? — Неподдельно удивляется кузетовец. — Стой на месте! Сейчас разбираться будем. Кто твой куратор? Звони давай…

Глава 12

— Только сперва палец свой дай. — На свет из закромов крепыша появляется переносной сканнер, в который уже привычно тычу указательным пальцем. — Идентификация объекта подтверждена, — бормочет вслух крепыш, видимо, в микрофон.

А я тем временем набираю номер. В этот раз, трубку почему-то поднимает не Сом, а Араб:

— Привет. Рассказывай.

За двадцать секунд излагаю события без оценок, завершая вопросом:

— А Сом в порядке?

— Сом в порядке, но он на учёбе сейчас. Ну, я принял всё, дай трубку старшему экипажа, — неожиданно конструктивно поступает Араб (удерживаясь от обычных моралей и нравоучений).

Старший кузетовец на секунду отрывается от радиостанции (в которой он, кажется, общается с полицией), обменивается с Арабом несколькими междометиями и всовывает телефон обратно в руки мне (возвращаясь к радиостанции).

— Могу идти? — спрашиваю уже в трубку у Араба.

— Пока шагай. Но держи в голове, что эти твои деятели могут в полицию обратиться. Теоретически. — Нейтрально отвечает он. На заднем плане слышна какая-то музыка.

— Неприятная перспектива, — резко торможу прямо на ходу. — Вернее, неясная. Можешь посоветовать, что прямо сейчас могу предпринять в этой связи? Чтобы свести к минимуму «бодания» с полицией? Свидетелей-то нет. Камер тоже, я на аллее спорткомплекса универа.

— Логичнее дождаться приезда этой полиции, чтобы сразу понять, чего ждать дальше. Но есть тонкость: твоих красавцев полиции будут передавать наши. И, формально, тебя укажут как лицо, не достигшее возраста совершеннолетия. А сколько лет, говоришь, этим спортсменам?

— Меня они явно постарше. Где-то по двадцать с лишним; может, даже под тридцать. Араб, а чего это ты сегодня такой добрый? — решаюсь-таки задать вертящийся на языке вопрос. — Обычно от вас поучений вагон, и нравоучений…

— Ну-у, тут ситуация мне где-то понятная, — хмыкает Араб. — Ты ж не на границу в закрытую зону попёрся. А в спортклуб. А эти ваши современные спортсмены… Что те твои пэтэушники на чемпионате по плаванию, помнишь? Что эти. Те ещё те личности были, м-да… Если хочешь, у меня сработали механизмы «узнавания» ситуации, — чему-то веселится Араб.

— Там были студенты физкультурного колледжа, — припоминаю смешной эпизод, когда Араб, вопреки всем своим собственным декларируемым на весь мир правилам, почти что орал (шёпотом) возле бассейна, что сейчас просто перестреляет идиотов. Экономя себе время и нервы.

— Пэтэу и есть, — говорит непонятное Араб и отключается.

— Мне сказали, что могу идти, — обращаюсь к освободившемуся кузетовцу. — Но куратор советует дождаться полиции. Чтоб снять возможные вопросы, — добавляю уже полушёпотом ему на ухо.

— А мне без разницы, — пожимает плечами тот. — Мне ситуация на моём уровне ясна, лично мне ты здесь не нужен.

Отхожу в сторону и припоминаю, что как минимум одно знакомство, с кем можно посоветоваться предметно, у меня всё-таки есть. Полицейский капитан Слава периодически шлёт мне в ватсаппе какие-то смешные картинки и видео в режиме одностороннего сеанса связи. Некоторые бывают даже интересными. Я периодически машу ему в чате рукой в ответ.

Я, кстати, спрашивал Лену, к чему это он. Попутно пересказав историю нашего знакомства (когда мы с сержантом полиции вечером пошли по квартирам, поймав в итоге какого-то странного типа. Кинувшегося на нас из квартиры с монтировкой). Особо меня удивляло то, что у полицейского опера Славы явно не так много времени, чтоб тратить его на тупые переписки с не пойми кем.

Лена, не продумав и секунды, ответила:

— Это он с тобой отношения поддерживает. Чтоб иметь возможность обратиться, если что. Он о тебе что-то знает?

— Ну, кое о чём в курсе, — уклончиво ответил я.

— Ну вот; то, что он делает, самый дешёвый, наименее затратный по времени, но очень эффективный эмоционально способ поддержания отношений с тем, чьи услуги тебе могут понадобиться в любой момент. А поддерживать отношения на условиях абонентской платы ты не можешь, — засмеялась Лена. — Так многие делают, не только полицейские опера…

Сейчас, пользуясь тем, что отношения со Славой у меня поддерживаются регулярно (пусть и не по моей инициативе), отхожу чуть в сторону и набираю его.

— Привет, неожиданно, — звучит в трубке сосредоточенный голос Славы. — Узнал. Не представляйся.

— У меня вопрос по твоему профилю, — сразу перехожу к делу. Попутно отмечая, что Слава, вероятно, забил мой номер в контакты. Интересно, а как он моментально ориентируется в сотнях таких вот случайных знакомых, если они позвонят? — Мы сейчас тренируемся на спорткомплексе Университета, у нас же ремонт. Сегодня такой случай…

Далее быстро пересказываю Славе суть противоречий с южными джигитами и завершаю вопросом:

— Мой куратор в СОПе говорит, что они, теоретически, могут приняться ещё на меня жаловаться. Но то уже за рамками его ответственности. Можешь посоветовать, как лучше поступить сейчас, с учётом этого?

— Без проблем, — отстранённо бормочет в трубку Слава. — Ты там рядом сейчас? Вернее, они рядом?

— Да.

— Можешь сфотать их лица крупным планом и прислать мне на ватсапп? Для начала.

Дисциплинированно делаю то, что говорит Слава, отмечая, что джигиты обеспокоенно ворочаются (отворачиваясь от меня). Как будто стараются не дать мне их сфотографировать.

Отправляю фотографии Славе, после чего тут же перезваниваю:

— Вот их лица. Но нечётко. Они, когда я их фотографировал, отвернуться норовили. Или рожу скорчить такую, чтоб исказить естественное выражение лица.

— Что и требовалось, — флегматично бормочет в трубку Слава. — Доказать. В общем, спи спокойно.

— Всё же буду благодарен за подробности, — смеюсь в трубку. — Знаешь, какой самый лучший способ привести жену в состоянии истерики?

— Понятия не имею, — неожиданно заинтересовывается Слава. — Я не женат. И не был. Говори, вдруг понадобится.

— Достаточно сказать волшебную фразу: «Ты только не нервничай! Успокойся, не переживай и не нервничай!..». А потом ничего не объяснить толком. Отделываясь уклончивыми общими фразами.

Слава на том конце неприлично ржёт, потом говорит:

— Да понял я… Тут кое-что делаю, новый комп, новая операционка, всё не как у людей, бл… Концентрацию не хотел терять… Ладно. — В трубке раздаётся звук с силой захлопываемой крышки лэптопа, затем гораздо более бодрый и менее отстранённый голос Славы поясняет. — Тут несколько моментов. Когда ты их фотал сейчас, они отворачивались. Долго пояснять, тут скорее чувствовать надо… В общем такие к нам не ходят. Это раз. Во-вторых, они явно из *******стана. Судя по лицам. А те к нам не ходят вообще, у нас с их диаспорой очень определённые отношения. Я сейчас про полицию в целом. Ну и третье, главное. Ты можешь сейчас просто уйти?

— Да. Гэбээровцы говорят, могу топать.

— Кто такие гэбээровцы? — вскидывается Слава.

— Ну, группа быстрого реагирования. То подразделение кузета, которое на мою тревожную кнопку приезжает.

— А-а-а-а-а, понятно… — успокаивается Слава. — Вот если ты сейчас уйдёшь, то сам подумай, на два шага вперёд. Что будет? А то твой куратор что-то какой-то далёкий от жизни человек, если он тебе такого насоветовал…

— Ну, что будет, что будет… Кузет передаст вашим, кто приедет на вызов, этих пятерых. Видимо, составят какие-то документы в планшетах: я уже заметил, что у вас у всех планшеты в какой-то единой информационной системе. Вероятно, этот обмен информацией будет подтверждаться электронными цифровыми подписями каждого участника разговора, и с вашей стороны, и у КУЗЕТа…

— Стой-стой-стой. Не туда понесло, — явно морщится Слава (чувствую даже по телефону). — Не в ту сторону думай! О пятерых думай!

— Кузет передаст их вашим, — дисциплинированно делаю вторую попытку. — Ваши, видимо, их повезут к себе, да?

— Да. А зачем?

— э-э-э… м-м-м…

— Установить личности, — просвещает меня Слава. — Зафиксировать факт задержания. Заполнить в базе обстоятельства. По процедуре, пробить уже установленные личности, а не мелькали ли где-то раньше, в связи с чем-нибудь интересным.

— Ну-у, это надо ваши процедуры изнутри знать. Чтоб вот так соображать, — начинаю сомневаться вслух. Поскольку Слава явно переоценивает мою способность ориентироваться в реалиях взаимодействия с государственными органами. С которыми я, к тому же, дела раньше не имел.

— Это здравый смысл и просто элементарщина, — не соглашается Слава. — Но погнали дальше. Допустим, в полиции твои деятели решат тебе что-то предъявить. Сразу оговорюсь: ЭТОГО НЕ БУДЕТ! Не те люди, видно же… Вот что они должны сделать, чтоб тебе что-то предъявить?

— Письменно зафиксировать у вас заявление? С указанием моих личных данных? — доходит до меня с запозданием.

— Гениально, — бурчит в трубку Слава. — Не прошло и года. Вот теперь думай дальше. Что будет после этого?

— Видимо, спросят у вас, как меня обозвать в заявлении? — бросаю наугад.

— И снова бинго. А наши что им ответят? — тон Славы всё больше напоминает учительские интонации Жанны Маратовны.

— Понятия не имею. Я сейчас уйду, собственно, уже ушёл, — я и правда уже ушёл, кивнув ребятам из КУЗЕТа и получив в ответ два кивка от них. — И с вашими не контактирую же.

— Вот именно это наши и ответят. Устно. Что личность, то есть ты, нами не устанавливалась, поскольку находится под охраной КУЗЕТа. — Веселится Слава. — Дальше два варианта. Я уже понял, что заставлять тебя думать бесполезно: ты в наших реалиях не ориентируешься…

— Я с самого начала это говорил.

— … вот далее два варианта. Первый, наши, под огромным давлением этих пятерых (ну вдруг?) начинают писать в охраняющую тебя организацию: «Скажите нам, а кто был тот парень? А то нам на него заяву принять надо, вот чтоб имя указать?». Что ответят твои кураторы?

— На три буквы пошлют, — до меня доходит вторая часть ситуации. — Имена ж охраняемых персон СОПом не разглашаются. У СОПа же свой устав. — Саматов и Араб в своё время очень подробно просвещали меня на эту тему, в рамках «подготовки» на их базе (к не понятно чему). — Теоретически, это возможно по решению суда, но..

— Вот мне не объясняй, — неприкрыто ржёт в трубку Слава. — Это нереальная ветвь событий, юный падаван. Хотя б даже потому, что судьи иногда сами запрашивают охрану от СОПа; бывают, знаешь ли, моменты…

— А если судья вынесет решение раскрыть имя охраняемого объекта… — меня посещает третья эврика за минуту.

Надо же. Никогда не думал, что столько нового можно узнать от обычного полицейского.

— То СОП на нём сто процентов отыграется. Либо на любом его коллеге, из этого района, ну, райсуда, — продолжает смеяться Слава. — Потому что есть неписаные правила игры. Помнишь, ты про «Один для всех закон» говорил? Вот неписаные правила — это как раз тот самый закон, который один для всех. ЭТО соблюдается гораздо серьёзнее, чем любой кодекс.

— Спасибо, обрадовал и помог. Буду должен, — киваю в трубку.

— Погодь… это ещё не всё… Второй вариант, но это уже окончательно. Наши ещё могут им ответить, что побои им были нанесены неустановленным лицом. А тут, поверь, никто и пальцем двигать не будет. Нам что, делать больше нечего, кроме как по городу носиться, таких людей искать? — пренебрежительно фыркает на том конце трубки Слава. — С учётом загрузки района… А какой там, кстати, район? Это где всё было?

— Аллея у спорткомплекса Университета.

— А-а-а-а, соседи… Спи спокойно. Если вдруг случится что-то неожиданное типа камней с неба, я там ребят знаю. — Слава явно намекает тоном на что-то, о чём не хочет говорит вслух. — Там новенькие почти все, в общем, разведём. Не парься. И то, повторяю, это вообще нереальный сценарий.

— А если они у тренера будут выяснять? Я недавно область выигрывал. Не то чтоб звезда, но… Правда, именно они от бокса далеки. Судя по технике.

— Хм. А ты ж, да, звезда, — загружается на секунду Славик, но потом отмахивается. — Ну вот самый худший вариант. Поступает заява в соседний райотдел. Дальше они её под сукно, потом в архив по истечении срока, просто поверь… никто такой фигнёй заниматься не будет, когда по реальным делам висяки. Вот соседний райотдел с твоим СОПом точно бодаться не будет, там все новенькие и перепуганные. А если вдруг кто-то талантливый и дотошный попадётся, кто «додумается» принять в производство, то тебя уведомят. А ты скажешь мне.

— А ты знаешь, как развести, — продолжаю его мысль.

— Точно. И это… там меньше стоимости одного лагмана. Будет. Если что. Именно за этот эпизод. Так что ты не парься.

_________

На совместный обед (хотя, уже скорее ужин) моих и Лениных родителей прихожу в чуть потрёпанной одежде, на которой можно заметить пятна крови, оставшиеся ещё с утра (Кеше его рубашку отдал сразу после совещания). Порез на лбу чуть напух. При этом, помахиваю в воздухе полиэтиленовым пакетом с «формой», выданной Сергеевичем и состоящей из единственной деликатной части одежды. Скорее даже белья.


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12