КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 447421 томов
Объем библиотеки - 632 Гб.
Всего авторов - 210674
Пользователей - 99116

Последние комментарии

Впечатления

Stribog73 про Бердник: Созвездие Зелёных Рыб (Ненаучная фантастика)

Как и обещал, выкладываю Созвездие Зеленых Рыб.

В процессе перевода находится первая повесть о капитане Небрехе.
Если хотите - буду выкладывать по главам, для вычитки.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Stribog73 про Свенсон: Вода и трубы (Технические науки)

Полезная книга для тех инженеров, которые имеют дело с пластиковыми трубопроводами.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
Serg55 про Серебряков: Война (Фэнтези: прочее)

еще не окончание? автор пишет продолжение? Хочу почитать...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Stribog73 про Лакина: Так нестерпимо хочется в Питер (СИ) (Современные любовные романы)

А мне показалось: "Так нестерпимо хочется ПИТИ!"

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
ANSI про серию Группа Свата

напоминает "Мир реки" Фармера, но наша и куда занимательнее

Рейтинг: +3 ( 3 за, 0 против).
Stribog73 про Вишневский: Съедобные грибы и их несъедобные и ядовитые двойники: сравнительные таблицы. Расширенное издание (Справочники)

Одним из важных факторов при определении несъедобных и ядовитых грибов является их запах. Большинство несъедобных и ядовитых грибов или пахнут неприятно, или вообще не имеют запаха. Так, несъедобные виды шампиньонов пахнут карболкой.
Но и запах - не ста процентный показатель безопасности. Так, смертельно ядовитые виды паутинников имеют приятный мучной запах.

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).

Черепашки-ниндзя против Тайного Советника (fb2)

- Черепашки-ниндзя против Тайного Советника (а.с. Черепашки-ниндзя) (и.с. Черепашки-ниндзя) 437 Кб, 127с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) - без автора

Настройки текста:



Черепашки-ниндзя против Тайного Советника


Глава 1. Стычка с Санчесом

-   Вы что-нибудь видите, парни? ­- спросил Микеланджело друзей по рации.

-   Ничего, - последовал ответ. - Но не покидает ощущение, словно за нами кто­-то очень внимательно наблюдает.

-   Странно, что сдерживает этих неизве­стных? - задумчиво проговорил Рафаэль.

  Они сидели на плоской крыше двухэтаж­ного дома, с которой хорошо просматрива­лись прилегающие кварталы Тенлитауна. Их друзья - Донателло и Леонардо - за­гримированные под людей, в желтых пла­щах и шляпах с опущенными полями, в это время прогуливались по темному пере­улку. Черепашки-ниндзя поддерживали связь друг с другом по рации. У Леонардо и Донателло микрофоны были вшиты в во­ротники плащей.

  Пока Микеланджело вел с ними связь, Рафаэль внимательно разглядывал пус­тынные улицы Вашингтона в прибор ноч­ного видения.

  План отважных мутантов заключался в том, что бандиты, терроризирующие рай­он Тенлитаун, могут не отважиться на­пасть на четверых прохожих. На двоих же нападут обязательно. Микеланджело и Рафаэль должны были подстраховать дру­зей и прийти к ним на помощь в самый опасный момент. Пока же их задача оста­валась единственной - не вспугнуть бан­дитов.

  Небо над столицей Соединенных Штатов Америки меркло. Свет неоновой рекламы мешал разглядеть звезды. С востока подул пронзительный ветер.

  Укрывшись от порывов ветра за широ­кой каменной трубой, Микеланджело припоминал последнюю передачу попу­лярного телевизионного «Пятого кана­ла». Та передача и подтолкнула благород­ных черепашек-ниндзя на эту безрассуд­ную авантюру.

  Вчера вечером они собрались, по обык­новению, на кухне и приготовились по­ужинать пиццей. В тот раз пиццу готовил Рафаэль. Он сделал ее с грибами. Ожи­дая, пока он кончит возиться у микровол­новой печи, остальные трое смотрели те­левизор, по которому передавали послед­ние новости.

-   А вот и пицца! - торжественно провозгласил Рафаэль, ставя на середину бело­го обеденного стола широкое блюдо. - По моему глубочайшему убеждению, это - мой настоящий шедевр. Сегодня я готовил с вдохновением. Я положил в тесто в из­бытке и помидоры, и грибы. Только бес­чувственные рептилии не смогут оценить по достоинству это кушанье и не восхи­титься им.

  Последняя фраза касалась исключитель­но Донателло, который давно уже не нахо­дил для себя большего удовольствия кро­ме, как подвергать сомнениям кулинар­ные таланты друга. Уминая любимую пиццу за обе щеки, Донателло, тем не ме­нее, имел привычку замечать, что кетчупа в ней недостаточно, что не помешало бы выдерживать пропорции теста и грибов, что снизу кушанье сильно подгорело.

  Каждое такое замечание, высказанное самым невинным тоном, доводило Рафаэ­ля, который считал себя непревзойденным кулинаром, до белого каления. Всякий раз взаимные колкости за обеденным столом постепенно разрастались до гневной пере­бранки, пока, наконец, Микеланджело и Леонардо не успокаивали спорщиков, грозя обоим надавать по шее. Обещания Микеланджело и Леонардо обычно никогда не расходились с делом, поэтому Рафаэль и Донателло мгновенно успокаивались.

  Но в тот день Донателло не успел ничего обидного заметить по поводу кулинарного шедевра Рафаэля. Потому что, едва этот шедевр был установлен на столе, как по телевизору началась информационная программа «Пятого канала», которую вела старая подруга и общая любимица черепа­шек-ниндзя - Эйприл О'Нил.

  С первой же минуты своего появления в прямом эфире Эйприл огорошила телезри­телей сенсацией - полицейская операция по обезвреживанию банды Санчеса, кото­рая с недавних пор терроризировала один из центральных районов Вашингтона, по­зорно провалилась.

-   Подразделение, специализирующее­ся на борьбе с особо опасными преступ­никами, практически поголовно уничто­жено, - скорбным тоном произнесла Эйприл О'Нил. - Санчес ускользнул из подстроенной ловушки. Теперь он стал более сильным и могущественным, чем когда-либо.

  От удивления черепашки-ниндзя едва не выронили ложки из лап. Они сами были изрядно наслышаны об этом антитеррори­стическом подразделении вашингтонской полиции, и считали его лучшим отрядом в Америке. Какую же нешуточную угрозу должен представлять этот Санчес, если та­кие опытные полицейские не могли с ним справиться!

-   Нам не много известно об этом Санче­се, - продолжала вещать Эйприл. - В криминальных кругах Вашингтона он из­вестен под кличками «Головорез» и «Не­видимка». Как мы видим, обе эти клички полностью себя оправдали. Известно так­же, что Санчес приехал в Соединенные Штаты нелегально. Он бежал сюда из Ко­лумбии, где у него возникли серьезные проблемы с правительством этой страны, а также с главарями кокаинового «Меде­льинского картеля». Колумбийские мафи­ози невзлюбили Санчеса за чрезмерную жестокость и кровожадность. Правитель­ство объявило крупную награду за его го­лову. Но Санчес по-прежнему остается не­уловимым. Если даже лучшие силы сто­личной полиции оказались не в состоянии задержать его, то кто же способен это сде­лать?

-   Мы! - одновременно вырвалось у че­репашек-ниндзя.

  Четверо друзей переглянулись, посмот­рели друг другу в глаза и утвердительно кивнули головами. Все четверо отныне знали, что не успокоятся до тех пор, пока либо Санчес, либо они не победят.

  В информационной передаче «Пятого канала» уже передавали другие новости. Черепашки-ниндзя сосредоточенно погло­щали пиццу, размышляя при этом о ло­вушке, которую следует подстроить Сан­чесу.

  Донателло, вопреки обыкновению, не жаловался на недостаток в кушанье того или иного ингредиента, а Рафаэль уже и позабыл о том, что, собственно, никто не оценил по достоинству его кулинарный шедевр. Мысли у всех были заняты от­нюдь не едой.

  Тем временем Эйприл О'Нил сообщила, что президентская гонка входит в завер­шающую стадию. До ноябрьских выборов президента США остается менее двух ме­сяцев. Позиции двух основных кандида­тов - нынешнего президента Майкла Далтона и сенатора от Республиканской партии Роберта Саймака - окончатель­но определились. Далтон настаивал на использовании средств из бюджета для развития экономики внутри страны. Саймак - на усилении внешнеполитичес­кого престижа США.

-   В сознании избирателей мистер Дал­тон имеет образ умудренного опытом и убеленного сединами политика, - продол­жала Эйприл. - Мистер Саймак создает впечатление молодого, энергичного и во­левого человека, который знает, чего хо­чет. Деловой мир Уолл-Стрита до сих пор не продемонстрировал ни одному из кан­дидатов явной поддержки. Между тем, по оценкам экспертов-социологов, именно мнение магната Фрэнка Нилгса, олицетво­ряющего деловой мир Америки, могло бы кардинальным образом повлиять на исход президентских выборов...

  Но черепашки-ниндзя уже не слушали голос своей старой подруги. Чтобы звук телевизора не мешал думать, Донателло выключил его дистанционным управле­нием.

  Едва ужин был закончен, Микеландже­ло сказал:

-   Этих мерзавцев следует ловить на приманку.

  Все тотчас поняли его мысль.

-   Я и Леонардо можем послужить при­манкой, а вы с Рафаэлем подстрахуете нас, - заявил Донателло.

  Молчаливый Леонардо кивнул, одобряя мысль друга.

  Из чемодана, в котором хранились ве­щи на все случаи жизни, были извлечены маски, изображающие человеческие ли­ца, грим и одежда. Донателло и Леонардо облачились в плащи и шляпы, натянули маски, которые затем Микеланджело ак­куратно подгримировал и подретуширо­вал.

-   В жизни не встречал более очарова­тельных красавцев! - похвалил Рафаэль работу друга и поднял большое зеркало, чтобы Донателло и Леонардо взглянули на свое отражение.

-   Какой ужас! - воскликнули оба.

-   В жизни не встречал более мерзкого урода, - проворчал Донателло, разгляды­вая в зеркале свои необычайно широкие брови и намазанный помадой рот до самых ушей.

-   Не представляю, как можно быть че­ловеком! - растерянно пожал плечами Леонардо. - Я чувствую себя в этом пла­ще, парни, как корова, на которую надели седло.

-   Если ты чувствуешь себя коровой, то вовсе не важно, что у тебя на спине сед­ло, - заметил Микеланджело.

-   А что же, по-твоему, важно? - спро­сил Донателло.

-   Важно, чтобы Санчес не обломал та­кой коровке рога.

  С его мнением друзья согласились...

  И вот теперь Леонардо и Донателло в че­ловеческом обличье со скучающим видом беспечно дефилировали по мрачному пере­улку, а Микеланджело и Рафаэль с трево­гой следили за ними, чувствуя приближе­ние опасности.

  Выйдя из переулка, Леонардо и Дона­телло оказались перед широким сквером.

-   Куда идти дальше? - вопросительно посмотрел Леонардо на попутчика.

  Тот склонился к вшитому в воротник микрофону, чтобы повторить тот же во­прос Микеланджело, как вдруг совсем ря­дом прозвучал хрипловатый голос:

-   Джентльмены, не сочтите за труд под­сказать, на какую улицу я попал?

  Черепашки-ниндзя оглянулись и увиде­ли высокого худощавого человека в корич­невом пиджаке с кожаными заплатами на локтях, клетчатой рубашке и потертых джинсах. Лицо его скрывала тень, падав­шая от полей кожаной шляпы.

-   По правде говоря, приятель, мы и сами имеем весьма отдаленное представление о том, куда нас угораздило забрес­ти, - ответил Донателло.

  Микеланджело и Рафаэль, услышав по рации, что друзья вошли в контакт с кем­-то посторонним, подбежали к самому краю крыши и осторожно выглянули вниз.

-   Плохо дело, - пробормотал Рафаэль, глядя в прибор ночного видения.

-   Что случилось? - обеспокоился Ми­келанджело.

-   Наши парни попали в серьезный пе­реплет, - ответил тот. - Со стороны скве­ра к ним движутся шестеро человек, при­чем, судя по походке, не с самыми друже­ственными намерениями. Из переулка вышли еще трое. А от ночного бара - двое. Дичь клюнула на приманку, но ока­залась гораздо крупнее, чем мы предпола­гали.

-   Нет времени рассиживаться, - вско­чил на ноги Микеланджело. - Бежим вы­ручать ребят!

  Мягко оттолкнувшись задними лапа­ми от крыши, черепашки-ниндзя взмы­ли в воздух, дважды перевернулись, по­ка летели вниз, и приземлились на ас­фальт.

  Тем временем подозрительный незнакомец продолжал упрямо допытываться у Леонардо и Донателло:

-   Если вы не знаете, где находитесь, то зачем вы, вообще, сюда пожаловали?

-   Захотелось прогуляться перед сном, подышать свежим воздухом, - солгал Ле­онардо.

-   Трогательная забота о своем здоро­вье! - рассмеялся незнакомец. - А не подскажите ли, который час?

-   Половина первого ночи, - учтиво ответил Леонардо, взглянув на наручные часы.

-   Красивые часики, - заметил незна­комец. - Откуда у вас они?

  Это были дарственные часы. Две пары таких часов преподнес черепашкам-нинд­зя два года назад шеф нью-йоркской поли­ции в благодарность за поимку опасного маньяка-убийцы.

-   Купил по дешевке на Бродвее, когда был проездом в Нью-Йорке, - ответил Ле­онардо, которому уже стал приедаться этот разговор. - А с какой стати это вас интересует?

-   А с такой, что я изрядно наслышан о нравах Нью-Йорка, - злобно процедил незнакомец. - В частности, о нравах нью-йоркской полиции. Там принято дарить вот такие позолоченные часики тем, кто помогает полиции.

  Леонардо не успел ничего ответить, как вдруг возле него и Донателло словно из-­под земли выросли одиннадцать парней мрачного вида, облаченные в потертые джинсовые костюмы, кожаные сапоги с высокими каблуками и широкополые шляпы. В руках у них были ножи с вы­кидными лезвиями, куски тонких труб, велосипедные цепи, бейсбольные биты, ре­зиновые дубинки с победитовыми нако­нечниками.

-   Возникли какие-то проблемы, Сан­чес? - подобострастно поинтересовался один из подошедших - самый низенький, с выдающимся подбородком и покатым лбом.

-   Да вот повстречал двух легавых, Лук­ко, - пожаловался Санчес, снимая шляпу и вытирая лысую голову извлеченным из нагрудного кармана куртки носовым плат­ком.

  В свете уличного фонаря Донателло и Леонардо хорошо разглядели колумбийца, которого бандитский мир Вашингтона на­зывал не иначе как «Головорез». Тонкие брови Санчеса сходились у самой перено­сицы. Глубоко запавшие глаза смотрели с неиссякаемой ненавистью и злобой. Слег­ка зарубцевавшийся шрам тянулся от вис­ка почти до подбородка.

-   Славную бойню мы недавно закатили копам! - довольно загоготал Лукко. ­- Счет убитых шел на десятки. Я-то думал, что после этого никто не посмеет сунуться ночью в Тенлитаун.

-   Да вот нашлись смельчаки! - с удив­лением показал на Леонардо и Донателло Санчес. - Только странными мне кажутся ваши физиономии. Выражение ваших лиц совершенно не меняется, что бы вокруг ни происходило. Да и по повадкам совсем вы не похожи на полицейских.

-   А с чего ты решил, что мы - поли­цейские? - насмешливо спросил Дона­телло.

-   Кто же вы тогда? - насторожился Санчес.

-   Мы - орудие возмездия, - скромно представились черепашки-ниндзя. - Мы - последняя надежда униженных и оскорбленных. Мы - последняя линия обороны порядка в Соединенных Штатах Америки.

  Их признание бандиты встретили изде­вательским хохотом.

-   А, по-моему, вы - обычные трепачи, которые возомнили о себе невесть что и решили помочь легавым, - сказал Лукко.

-   Убейте их, - устало махнул рукой Санчес.

  Четверо бандитов крепко схватили за руки Леонардо и Донателло. Двое других собрались уже нанести черепашкам смер­тельный удар, как вдруг Донателло и Лео­нардо, оттолкнувшись могучими задними лапами от асфальта, взмыли в воздух. Их серые плащи так и остались в руках бан­дитов, а маски, загримированные под че­ловеческие лица, упали под ноги Санчеса и Лукко.

-   Эти незнакомцы не перестают меня удивлять, - озадаченно проговорил гла­варь банды. - Ни в коем случае не дайте им уйти!

  Но черепашки-ниндзя и не собирались никуда уходить. Пере кувырнувшись в воздухе, они извлекли из ножен, укреплен­ных возле панциря, самурайские мечи и, приземлившись, приняли боевую стойку, приготовясь к бою.

  Двое самых отчаянных головорезов, уве­ренные, что без труда справятся с низко­рослыми рептилиями, ринулись в атаку. Но не успели они пробежать и пяти шагов, как откуда-то сверху на них свалился Ми­келанджело, вертевший в лапах расклад­ную бамбуковую палку. Еще в полете он свалил атакующих ударом обеих ног. Упав, двое бандитов стукнулись затылка­ми об асфальт и потеряли сознание.

  Двух других бандитов, которые опроме­тью бросились на него, Микеланджело ог­лушил бамбуковой палкой, нанеся два молниеносных удара каждому по лбу. У его ног лежали уже четыре оглушенных бандита.

-   Наши силы приблизительно сравня­лись, - с ликованием отметил Рафаэль, приземляясь вслед за другом на тро­туар.

  В этом момент Лукко метнул в него цепь, но отважный черепашка успел вы­ставить вперед лезвие своего меча. Цепь плотно обмоталась вокруг клинка. С ревом на него кинулся пятый бандит. Рафаэль едва успел увернуться от просвистевшей у самой головы бейсбольной биты. В следу­ющую секунду он ударил нападавшего ру­кояткой своего меча, и тот, застонав и схватившись за голову, рухнул на ас­фальт.

  Двое колумбийцев с кусками труб в ру­ках помчались на Донателло с разных сторон. Подступив к нему почти вплот­ную, они занесли руки для удара, но в по­следний миг Донателло отскочил, а ко­лумбийцы обрушили трубы на головы друг друга.

  Леонардо же решил не подпускать к се­бе бандитов близко. Когда к нему двину­лись трое головорезов, он вдруг усмех­нулся, спрятал в ножны меч, извлек из-за пояса остро заточенные небольшие звездочки и метнул их в наступавших. Звездочки впились им в ноги и, пройдя лишь несколько шагов, бандиты с воем попадали на асфальт.

  Рафаэль и Донателло защелкнули на за­пястьях поверженных врагов наручники. Леонардо извлек из внутреннего кармана одного из них сотовый телефон и набрал номер полиции.

-   А куда подевались остальные? - нео­жиданно спросил друзей Микеланджело.

-   Кто? - не сразу понял его Рафаэль.

-   Бандитов было двенадцать, насколько мне помнится, - громко сказал Микелан­джело. - Мы задержали десятерых. Куда же подевались еще двое?

  Тут только черепашки-ниндзя обратили внимание на то, что среди задержанных нет ни главаря Санчеса, ни его низкорослого подхалима Лукко. Отражая атаку бандитов, черепашки упустили этих двоих из поля своего внимания на какие-то счи­танные секунды. Но этих секунд оказалось достаточно, чтобы Санчес и Лукко бесслед­но исчезли.

-   Мы упустили самого главного, ­- растерянно озираясь по сторонам, прого­ворил Донателло. - Если Санчес сумеет на этот раз от нас уйти, он сколотит но­вую банду. И впредь будет вести себя ос­торожнее. Но от этого не станет менее опасным.

  Микеланджело еще раз внимательно ог­лядел прилегающие пустынные улицы.

-   Они могли податься только в сквер, ­- мгновенно сориентировался он. - Леонар­до! Оставайся е этими джентльменами в наручниках до прибытия полиции. Ос­тальные - за мной!

  Трое черепашек-ниндзя ринулись сквозь густые высокие заросли в сквер.

-   Рассредоточиться! - скомандовал Микеланджело, когда они достаточно уг­лубились на территорию обширного скве­ра. - Если будем держаться вместе, то ни­чего не найдем.

-   Могу я знать, что мы, собственно, ищем? - поинтересовался Рафаэль.

-   Что-нибудь, что указывало бы на след преступников, - коротко бросил Мике­ланджело и помчался по узкой аллее, ве­дущей в отдаленный конец сквера.

  По мнению Рафаэля легче было отыс­кать снежного человека в Гималаях, чем след Санчеса в этом большом сквере во втором часу ночи. Но он не счел нужным пререкаться с товарищами, чтобы они не­нароком не сочли его трусом, и со вздохом приступил к обследованию территории, которая прилегала к зарослям.

  Донателло направился по аллее в сторо­ну противоположную той, куда помчался неугомонный Микеланджело. Он испыты­вал сильное беспокойство. Интуиция, ко­торая необычайно обострялась у него в ми­нуты смертельной опасности, подсказыва­ла, что Санчес и Лукко находятся где-то близко. Донателло хорошо понимал, на­сколько опасны эти ожесточенные неуда­чей мерзавцы, и не испытывал ни малей­шего желания столкнуться с ними лицом к лицу.

  Но именно ему посчастливилось первым наткнуться на след преступников.

  Бросив случайный взгляд влево от дорожки, он заметил, что крышка канализа­ционного люка слегка сдвинута. На песке у черневшего отверстия глубоко отпечата­лись следы сапог с высокими каблуками. Донателло мгновенно припомнил, что именно такие сапоги были на ногах Санче­са и его помощника.

  Он оглянулся по сторонам - друзей не было видно. Донателло никак не мог пре­дупредить их о своей находке.

  «Что делать? - думал черепашка. - Бе­жать искать наших? Но за это время него­дяи могут ускользнуть! Как мне ни страш­но, а придется пускаться за ними в погоню в одиночку!..»

  Не колеблясь больше ни секунды, До­нателло отодвинул в сторону тяжелую крышку и прыгнул в проем. Быстро до­стигнув дна тоннеля, он настороженно огляделся. Узкий тоннель представлял собой одно из боковых ответвлений глав­ного хода. В непроницаемом мраке Донателло расслышал журчание воды в левой стороне и направился туда, касаясь ла­пой скользкой стенки. Пройдя шагов семьдесят, Донателло вышел в централь­ный тоннель, освещенный аварийными фонарями.

  Центральную часть тоннеля занимал широкий канал, в который сливались сточные воды. По обеим сторонам от кана­ла протянулись цементные дорожки. Едва Донателло оказался тут, как сразу увидел Санчеса и Лукко.

  Бандиты садились в моторную лодку, которая была приготовлена заблаговре­менно на экстренный случай. Лукко отвя­зал канат, который удерживал лодку, от толстой железной скобы в стене. Санчес пытался завести мотор, но это никак не получалось, и колумбиец ругался на чем свет стоит.

-   Видимо, забрызгало свечи, - робко предположил Лукко.

  Санчес бешено завращал глазами, соби­раясь обрушить на своего помощника гневную тираду, как вдруг Донателло за­прыгнул в лодку и грозно крикнул:

-   Вы арестованы!

  Колумбийцы выхватили пистолеты и открыли шквальный огонь. Худо при­шлось бы Донателло, который поступил столь опрометчиво, если бы не надежный пуленепробиваемый панцирь. Развернув­шись спиной к бандитам, отважный че­репашка извлек из ножен самурайский меч.

  Хотя панцирь ниндзя и не пропускал пули, но все же толчки от зарядов были та­кие сильные, что Донателло едва не поле­тел в воду. Стоя на самой кромке борта, он отчаянно балансировал.

-   Не давай ему развернуться! Иначе нам конец! - прорычал Санчес и бросился к штурвалу.

  Лукко не хуже главаря понимал, что когда заряды в его пистолете закончатся, мерзкая зеленая рептилия обрушит на них свой острый меч. Лукко страшно бы­ло даже подумать о том, на сколько час­тей расчленит его этим мечом не в меру поворотливая черепаха! Он еще раз нажал на спусковой крючок. Раздался рез­кий щелчок - в обойме закончились па­троны.

  Донателло подумал, что настало время для атаки. С колумбийцами следует упра­виться до того, как помощник главаря пе­резарядит пистолет. Он собирался уже развернуться, как вдруг неожиданно за­велся мотор.

  Лодка резко рванулась вперед. От нео­жиданного толчка Донателло потерял рав­новесие и полетел за борт. Через секунду отважного черепашку отделял от бандитов уже добрый десяток футов. Однако в по­следний миг Донателло успел ухватиться цепкими лапками за край цементной до­рожки.

  Подтянувшись, он взобрался на берег канала и задумчиво посмотрел вслед уно­сящейся моторке. Бандиты злорадно хохо­тали. Они не могли видеть Донателло, так как его скрывала густая тень от стены. Санчес и Лукко полагали, что надоедли­вая черепаха пошла камнем на дно.

-   Там ей самое место! - восторженно орал Лукко. - Странно, что остальные рептилии не подоспели на помощь своему дружку.

-   Значит, этот нахал действовал в одиночку, на собственный страх и риск, - по­думал вслух Санчес. - Впрочем, теперь это уже не имеет для нас никакого значения.

  Донателло вложил меч в ножны и подумал, что эти негодяи рано радуются. У не­го созрел хитрый план.

  Отважный черепашка отстегнул фигур­ные застежки своего пояса, который пред­ставлял многослойную бечеву. Застежки же в разложенном виде становились крюч­ками. Размотав тонкую и упругую верев­ку, Донателло закрепил крючки-застежки на конце и стремительно завращал ее над головой. Острым глазом он оценил увели­чивающееся расстояние между лодкой и берегом канала и, точно рассчитав траекторию броска, метнул бечеву вслед уносящейся моторке.

  Крючки уцепились за задний борт. Че­рез секунду черепашка почувствовал силь­ный рывок. Но он был готов к нему и плавно нырнул в воду. От лодки его отде­ляло каких-то сорок футов. Закрыв глаза, стараясь держать голову над водой так, чтобы сопротивление набегающих волн было наименьшим, Донателло начал пере­бирать лапами по веревке, медленно, но неотвратимо приближаясь к преследуе­мым.

  В это время Лукко решил, что настало время пожаловаться главарю на преврат­ности судьбы.

-   Куда нам теперь деваться, босс? - ­захныкал он. - Уж если даже эти стран­ные рептилии сели нам на хвост сегодня, то что же будет с нами завтра? После то­го как мы перебили целое полицейское подразделение, на нас ополчится вся Америка. Вы нарушили главное правило американского образа жизни: убивать американских полицейских не могут даже американские преступники! А мы с вами к тому же из Колумбии...

-   3аткнись! - рявкнул Санчес. - От­ныне правила игры меняются. Это даже хорошо, что гнусные рептилии избавили меня от лишнего балласта!

-   Вы имеете в виду наших парней? - догадался Лукко.

-   Именно. С этими головорезами я не развернулся бы в Америке. Теперь мне нужна новая банда. Я соберу новых пар­ней - профессионалов, американцев по рождению.

-   И все равно полиция нас быстро вы­числит, - уныло брюзжал Лукко.

-   С таким прикрытием, как у меня, ко­пам вовек не добраться до нас, - не удер­жался от бахвальства Санчес.

-   У вас есть прикрытие? - приятно удивился Лукко.

-   Неужели ты полагаешь, садовая голо­ва, что я отважился бы сбежать в Амери­ку, не рассчитывая на солидное прикры­тие? - пренебрежительно глянул на по­мощника Санчес.

-   И кто же нас будет прикрывать от по­лиции и ФБР? - полюбопытствовал Лукко.

-   Этого тебе знать вовсе не обязатель­но, - отрезал Санчес.

-   А вы, часом, не блефуете, босс? - за­подозрил неладное Лукко.

-   Можешь быть спокоен, - заверил Санчес. - Человек, о котором я говорю, имеет большую власть. Он стоит так близ­ко к президенту Америки, что его слово ­закон для полиции и ФБР. И если он за­претит легавым трогать нас, то можешь быть спокоен, ни один волос не упадет с наших голов.

-   А с какой стати этому большому чело­веку из Белого Дома покрывать таких, как мы? - удивился Лукко.

-   Потому что до того, как этот тип стал советником президента, он был послом в Колумбии, - ответил Санчес. - Он изряд­но подзаработал на экспорте наркотиков в Штаты. А помогал ему наживаться я. И если я разболтаю о наших совместных се­кретных операциях, этому типу придет конец. Поэтому он будет защищать нас от легавых, а мы будем жить в Америке, как короли.

  Восхищенный этим планом босса, Лукко едва не запрыгал от радости. И если де­сять минут назад, улепетывая от черепа­шек-ниндзя, Лукко считал себя совершенно беззащитным, то в это мгновение во­зомнил себя неуязвимым.

  Донателло, который подползал по верев­ке все ближе, не мог слышать этого разго­вора двух негодяев из-за шума мотора и плеска волн. Его отделяло от борта лодки расстояние менее трех футов.

  Но как раз в этот момент Лукко захоте­лось баночного пива, которое лежало в пластмассовом ящике недалеко от мотора. Он встал, шагнул к корме моторки и толь­ко тогда заметил веревку, за которую при­цепился гнусный черепашка.

  Нечленораздельно завопив от ярости, Лукко выхватил пистолет и прицелился в надоедливую рептилию. Но, держась пра­вой лапой за бечеву, Донателло успел ле­вой лапой извлечь из-за пояса стальную звездочку и метнуть в бандита. Звездочка впилась в ладонь Лукко, и тот, взвыв от боли, выронил оружие.

  Донателло отделяло от борта лодки уже два фута. Он торопливо полз дальше. Но Лукко опередил его в этот раз. Выхватив левой рукой из ножен короткий кинжал, он одним прыжком достиг кормы и начал резать веревку.

  Донателло оставалось только протянуть лапу до борта, когда Лукко, наконец, раз­резал прочную бечеву. В тот миг, когда, казалось, бандиты уже у него в руках, Донателло вдруг утратил опору и беспомощ­но забарахтался в воде с куском бечевы в лапах.

  Моторная лодка стремительно уносилась в темную даль канала. Свесившись за борт, Лукко издевательски махал ему ру­кой на прощание.

-   Гляди, не захлебнись! - хохотал бан­дит. - Всего наилучшего!

-   Мы еще встретимся! - пообещал До­нателло таким тоном, что бандит невольно содрогнулся...

  Выбравшись на цементный берег кана­ла, Донателло вскоре благополучно доб­рался до квартиры, где уже собрались его обеспокоенные друзья. Он рассказал им о своих приключениях.

-   Ты был прав, когда пообещал банди­там скорую встречу, - задумчиво прогово­рил Микеланджело, когда Донателло умолк. - Чует мое сердце, что эти колум­бийцы не собираются исчезать из Вашинг­тона. А коли так, то мы и впрямь скоро с ними встретимся.

-   У нас у всех выдался сегодня нелегкий денек, - подытожил разговор Рафа­эль. - Но даже сейчас у нас гораздо меньше проблем, чем у президента Далтона. Донателло всего полчаса побарахтался в канале. А на него ежедневно про­тивники выливают массу лжи и обвинений.

-   А я вот нисколько не переживаю по его поводу, - признался Леонардо. - Жаль его жену Джоанну. Если верить те­леновостям, для этой супружеской четы наступили не легкие времена.

Глава 2. Решение Джоанны Далтон

  Леонардо был прав. Для «первой леди» Соединенных Штатов Америки миссис Джоанны Далтон и впрямь наступили тя­желые времена.

  В тот час, когда отважные черепашки-­ниндзя громили банду коварного Санчеса, в кабинет президента в Белом Доме вошли Джоанна и тайный советник Билл Тана­кис. Они вошли одновременно, но из про­тивоположных дверей. Жена президента и советник Танакис всегда взаимно недолюб­ливали друг друга.

  Майкл Далтон сидел в глубокой задум­чивости за широким столом, откинувшись на мягкую спинку удобного кресла. Его бесцельный взгляд был устремлен на ле­жащую посередине стола синюю папку. В этой папке были собраны данные социологических опросов населения за последние два месяца.

  Для президента это были неутешитель­ные данные. Как свидетельствовали сухие цифры, популярность нынешнего президента медленно, но необратимо па­дала.

  Напротив, его соперник Роберт Саймак, который еще в начале года был практиче­ски никому не известен, в последнее время стремительно «набирал очки» в предвы­борной гонке. Та часть потенциальных из­бирателей, которые еще в конце лета не знали, кому отдать свои голоса, к началу осени все больше проникалась симпатия­ми к молодому сенатору от штата Кали­форния Саймаку.

  Задумчивость Далтона была столь глу­бокой, что он даже не обратил внимания на вошедших. Скрипучий голос Танакиса вырвал его из плена печальных разду­мий.

-   Отличные новости, господин прези­дент, последняя социологическая выборка в штате Юта, сделанная три часа назад, показывает, что ваша популярность там выросла на три процента, - бодро отра­портовал тайный советник.

  Далтон поднял на него мрачный взгляд. В последние недели Танакис взял себе за правило являться на встречу с президен­том не иначе, как только с хорошими но­востями. Но отчего-то от таких вестей Далтон чувствовал на сердце еще большую печаль. Президент знал, что три процента популярности в Юте не имеют для него большого значения, так как Роберт Сай­мак в той же Юте пользуется успехом у пятидесяти восьми процентов опрашиваемых.

-   А я только что посмотрела по телевизору очередное выступление Саймака пе­ред активистами экологического движе­ния, - подала голос Джоанна.

-   Он сказал что-нибудь новое? - спросил ее муж.

-   Нет, повторил свою программу в со­кращенном виде, - покачала головой жена президента. - И как всегда, напа­дал на тебя за нерешительность во внеш­ней политике. По его мнению, террорис­ты во всем мире чувствуют себя так вольготно потому, что их поддерживают нефтяные короли Ближнего Востока. А вот если бы наша страна нанесла реши­тельный удар по исламским фундамен­талистам, то террору во всем мире при­шел бы конец. Как бурно ему аплодиро­вали!

-   Значит, он полагает, что с терроризмом можно покончить только в том случае, если Америка позволит втянуть себя в войну на Ближнем Востоке? - вздохнул президент. - Как будто мало нам было Вьетнама!

  Джоанна сочувственно промолчала. Ее муж имел одну государственную награду « За храбрость в бою ». Майкл Далтон полу­чил ее, когда служил добровольцем в Юж­ном Вьетнаме.

-   Я на себе познал все ужасы войны, ­- продолжал президент, - и я дал согла­сие баллотироваться на второй срок в Бе­лом Доме не из любви к власти. Я не мо­гу допустить, чтобы к власти в Америке дорвался проходимец, которому хочется воевать со всем миром. Мне доводилось встречаться с Саймаком, когда я еще был сенатором, а он - только конгрес­сменом. Я знаю этого человека. Я знаю, что ему хорошо только там, где плохо всем остальным. Он счастлив только там, где несчастливы все остальные. Чтобы он там ни болтал о своем миролю­бии наивным простакам, его целью все­гда останется война. Если не с террорис­тами, то с арабами. Если не с арабами, то с кем-нибудь другим. Я не хочу допустить этого несчастья для своей страны. Я в силах не допустить этого. И только поэтому я буду бороться за президент­ское кресло.

  Потрясенные его пламенной речью, Джоанна и Танакис молчали. Затем тай­ный советник позволил себе тихо заме­тить:

-   О ваших истинных намерениях знают все американцы. Вы говорили это в своем ежегодном послании Конгрессу. Но не все вам верят. Наоборот, все больше людей склоняются к мнению Саймака. А он по­всюду твердит, что вами овладела маниа­кальная жажда власти.

-   Разумеется, других доводов, кроме этих измышлений, у него нет, - с досадой пробормотал Далтон.

-   Ситуацию можно изменить, госпо­дин президент, - вкрадчиво заметил Та­накис. - Для этого вам следовало бы по­чаще появляться на публике, побольше общаться с различными аудиториями.

-   Мне кажется, такая политика только усугубит наше бедственное положение, ­- отчаянно заспорила Джоанна. - Твой ра­бочий график, Майкл, и без того перена­сыщен частыми встречами с избирателям. Если ты будешь слишком назойливо напоминать о необходимости переизбрания, это может порядком поднадоесть даже твоим сторонникам.

  Далтон ничего не ответил. Воспользовавшись паузой, Джоанна и Танакис усе­лись в кресла для посетителей, стоящие перед столом. Тайный советник был од­ним из немногих в Белом Доме, кто обла­дал привилегией усаживаться в присутст­вии президента без его приглашения. И на этот раз он поторопился устроиться в кресле раньше жены президента и многозначительно усмехнуться, демонстрируя этим, что лично он гораздо ближе к Дал­тону в вопросах государственного управ­ления.

  Смерив Танакиса пренебрежительным взглядом, Джоанна перевела взгляд на мужа.

  Эта немая пикировка не ускользнула от внимательного взгляда президента. В эти минуты он напряженно размышлял над своей дальнейшей предвыборной стратеги­ей. Только что он услышал от своих самых доверенных людей два совершенно проти­воположных плана поведения. К какому из них следует прислушаться?

  За четыре года пребывания в Белом До­ме Майклу Далтону доводилось выслуши­вать множество предложений и советов. Были среди них и очень дельные. И всегда они исходили либо от Билла Танакиса, ли­бо от Джоанны.

  Своими умными советами Танакис помог выиграть Далтону предыдущую прези­дентскую кампанию. После инаугурации Танакис просил новоизбранного президен­та в благодарность за эту услугу назначить его директором Центрального Разведыва­тельного Управления.

-   Зачем тебе этот хлопотливый пост, Билли? - удивился тогда этой просьбе Далтон.

-   На этом хлопотливом посту я обрету реальную возможность управлять судьба­ми всего мира, - полушутя полусерьезно ответил Танакис.

  Президент обещал подумать над этим предложением. Но впоследствии, под дружным давлением военного лобби в Се­нате и Конгрессе, на пост директора ЦРУ был назначен другой человек.

  Чтобы утешить опечаленного Танакиса, президент назначил его своим тайным советником. В истории американской го­сударственности этот пост не имел анало­гов. Майкл Далтон сразу же указал Тана­кису на исключительность его положе­ния.

-   Ты не будешь практически ни за что отвечать. Но обретешь возможность реаль­но влиять на судьбу Америки.

-   Америки, но не всего мира, - криво улыбнулся тогда Танакис.

-   Разве судьба Америки не определяет сегодня судьбу всего мира? - удивился Далтон.

-   Разумеется, это так, - поспешно со­гласился Танакис, - и я очень благодарен вам, господин президент, за оказанное мне большое доверие.

-   Билл Танакис будет при президенте Далтоне тем же самым, чем был кардинал Ришелье при французском короле Людо­вике Тринадцатом, - провел остроумную историческую аналогию президент.

-   Возможно, я и обладаю кое-какими способностями к интригам, как и Рише­лье, - уклончиво ответил Танакис. - Но вы - не безвольный Людовик Тринадца­тый.

  Президенту тогда показалось, что по­следнюю фразу Танакис произнес чуть ли не с сожалением. Однако Далтон быстро об этом забыл. В течение четырех лет Билл Танакис безукоризненно, даже с некото­рым блеском, выполнял свои обязанности. Но иногда Далтон замечал у него на лице такое выражение, словно должность тай­ного советника - лишь временный этап в карьере Танакиса. Президента осенила догадка - Билл считает, что заслуживает гораздо более высокого поста.

  «Но какой пост может быть выше того, который он занимает? - с недоумением подумал тогда Далтон. - Неужели пост директора ЦРУ до сих пор не дает ему по­коя?..»

  И действительно, после начала кампа­нии по переизбранию Далтона на второй срок, Танакис поинтересовался как бы не­взначай - сможет ли он на этот раз, в слу­чае победы, претендовать на кресло дирек­тора ЦРУ?

-   Я мог бы обещать это кресло тебе, Билли, только в том случае, если назначу тебя своим указом. Но в таком случае мне придется пойти на конфликт с Сенатом и Конгрессом, - честно ответил Далтон. - ­А я, как ты знаешь, стараюсь, по возмож­ности, избегать конфликтных ситуаций. Поэтому я не могу тебе твердо обещать пост директора ЦРУ. И почему тебя так туда тянет? Неужели пост тайного совет­ника для тебя неприемлем?

-   Что вы, что вы, сэр! - энергично за­махал руками Танакис. - Напротив, я очень доволен своим нынешним положе­нием. И обещаю приложить все усилия для нашей победы...

  Эти воспоминания пронеслись молние­носной чередой в голове президента. В сле­дующую секунду Майкл Далтон энергично сказал:

-   На сей раз следует признать, что Джоанна права. Я действительно сильно примелькался публике за последние четы­ре года. Будет лучше, если в эту кампанию я приму образ человека, равнодушного к борьбе за власть.

-   Тебе это будет легко сделать, - заме­тила Джоанна, хорошо знавшая сущность своего мужа.

-   Буду выступать пореже. Моим спич­райтерам следует позаботиться о том, что­бы мои выступления стали короче по вре­мени, но богаче по содержанию, - резю­мировал Далтон.

  Билл Танакис ничем не выразил своей досады. Но Джоанна знала, что тайный со­ветник болезненно переживает любой слу­чай, когда президент не прислушался к его словам. Далтон тоже знал об этом свойстве характера Билла, но не считал его серьезным недостатком.

  Президент особенно часто прислушивал­ся к мнению своей жены и тайного совет­ника именно потому, что всегда слышал от них совершенно противоречивые, взаимно исключающие друг друга советы. Он знал, что Джоанна и Танакис сильно недолюб­ливают друг друга. Но знал также и то, что правильное решение всегда лежит по­середине двух противоположных крайностей.

  Далтон редко принимал в споре чью-то одну сторону. Сегодняшний случай, когда он целиком принял концепцию Джоанны, был редким исключением. Понимая это, жена президента поспешила развить до­стигнутый успех.

-   Однако для победы мало только при­нять образ немногословного мудреца, ­- сказала она.

-   Чего же мне, по-твоему, еще недоста­ет? - пристально взглянул на жену пре­зидент.

-   Сильного союзника.

-   Кого ты имеешь в виду? - мысленно перебрал в уме Майкл Далтон всех влия­тельных общественных деятелей Амери­ки, к которым обращался за содействием в последнее время.

-   Ты знаешь, кого я имею ввиду, ­- мягко ответила Джоанна, понимая, что упоминание этого имени может болезнен­но подействовать на самолюбие мужа. - Он остался единственным, к кому ты не обратился за помощью. Если ты зару­чишься его поддержкой, то останешься на Капитолийском Холме еще на четыре года.

  Президент понял, о ком идет речь, и гневно воскликнул:

-   Ни за что! Никогда! Не смей о нем да­же говорить!

  Он взволнованно вскочил с кресла и стал расхаживать по кабинету, словно меряя шагами лежащий на полу ковер по диаго­нали.

  Джоанну крайне стесняло присутствие при этом доверительном разговоре посто­роннего. Но она понимала, что если не вы­скажет сейчас всего, что накипело у нее на душе, то впоследствии Майкл и слушать ее не станет. И это может привести всю их команду к поражению.

-   Ты потому так взволнован, что сам по­нимаешь мою правоту, - сказала она. ­- Пришло время идти на мировую с ним, Майкл.

-   Мир для нас с Фрэнком Нилгсом не­возможен, - вкрадчиво произнес тайный советник, безучастно глядя в окно, за ко­торым непроницаемую тьму пронизывали огни фонарей на лужайке перед Белым Домом.

  Далтон невольно вздрогнул, едва это имя прозвучало в тиши кабинета. Теперь, когда имя Нилгса было названо, Джоанна решила, что можно не стесняться говорить напрямик.

-   Именно сейчас для нас наилучшее время заключить с ним сделку! - с жаром воскликнула она. - Он сам дал нам это понять.

-   Из чего ты заключила? - удивился президент.

-   Он отказался официально поддержать кандидатуру Роберта Саймака.

-   Разумеется, он ведь неглупый чело­век и понимает, что такой экстремист, как Саймак, натворит больших бед, если дорвется до президентского кресла и ядерной кнопки, - пожал плечами Дал­тон. - Но это отнюдь не указывает на его симпатии моей кандидатуре. Если бы он и впрямь хотел мне помочь, то уже мог бы давно проявить инициати­ву...

-   После того оскорбления, которое на­несла ему наша администрация?! - с вы­зовом бросила Джоанна. - По-моему, это ты должен сделать шаг навстречу первым. Тебе следует выразить сожаление по пово­ду случившегося.

-   Никогда! - взревел президент. - Ни за что!

  Но в глубине души Далтон осознавал собственную вину в происшедшем. Тем яростней оказалась его реакция на предло­жение жены, которое при иных обстоя­тельствах и в иное время он признал бы здравым и разумным.

  Предыстория разногласий между прези­дентом и магнатом Фрэнком Нилгсом от­носилась по времени к началу правления Далтона. Специалисты корпорации, кото­рую возглавлял Нилгс, обнаружили в Юж­ной Африке залежи урана на большой глу­бине.

  Нилгс тотчас же основал «Южноафри­канский проект», нацеленный на разра­ботку этих залежей. Однако их разработка затруднялась большой глубиной залегания урановой породы. Корпорация Нилгса не могла в одиночку осилить освоение этих рудников. Требовалось привлечение мак­симального числа инвесторов.

  Тогда Нилгс обратился к новоизбранно­му президенту с просьбой поддержать «Южноафриканский проект». Успех этого предприятия сулил обогащение миллионов рядовых американцев, которые внесут часть своих вкладов в акции «Проекта». После продолжительного разговора с маг­натом Далтон гарантировал полную под­держку своей администрации в этих начи­наниях.

  Однако спустя месяц тайный советник положил на стол президента доклад, из которого явствовало, что «Южноафрикан­ский проект» - колоссальная афера. Рас­четы специалистов из штата Танакиса свидетельствовали о невозможности раз­работок урана на такой большой глубине. Анализ финансовых документов корпора­ции Нилгса показал, что «Проект» не имеет даже минимального гарантийного обеспечения.

  Вывод из этого доклада напрашивался сам собой - Нилгс задумал провернуть не­виданную в истории Соединенных Штатов махинацию. Прикрываясь авторитетом президента Далтона, Нилгс намеревался присвоить себе вклады миллионов про­стых американцев.

  После прочтения доклада возмущению президента не было предела. Он потребо­вал предоставить ему эфирное время на те­левидении. В тот же вечер вся Америка услышала незапланированное выступление президента, в котором он предостере­гал своих сограждан от участия в «Южно­африканском проекте» и назвал Фрэнка Нилгса мошенником.

  Затем эта история получила еще более неприглядное развитие. По личному ука­занию Далтона к расследованию махина­ций «Южноафриканского проекта» под­ключились лучшие агенты Федерального Бюро Расследований. Постепенно стало выясняться, что в докладе тайного совет­ника краски оказались сильно сгущен­ными.

  Новый анализ финансовых документов корпорации Нилгса показал, что, в действительности, дела в этом учреждении сов­сем неплохи. Поначалу «Проект» не имел гарантийных оснований, но магнат риск­нул и вложил в него все свои капиталы. Была проведена новая геологическая экс­пертиза, подтвердившая возможность до­бычи урана на большой глубине.

  На втором месяце расследования Майкл Далтон окончательно понял, что совершил непростительный промах. У многих скла­дывалось впечатление, что в его выступле­нии по телевидению прозвучала заведомая ложь. Он приказал Танакису выяснить ­каким образом президент Соединенных Штатов Америки умудрился угодить в та­кую глупейшую ситуацию?

  Расследование было проведено тайным советником стремительно. Быстро были найдены виноватые. Ими оказались по­мощники Танакиса, которые слишком предвзято отнеслись к корпорации Нилгса и поэтому сильно исказили данные. Пре­зидент распорядился уволить этих прохо­димцев.

  Далтон надеялся, что об этом досадном инциденте общественность вскоре забудет. «Если бы только Нилгс и в самом деле ра­зорился на этом проклятом проекте, ­- мечтал Далтон, - тогда все воочию увиде­ли бы, что мое предупреждение оправда­лось».

  Но все произошло как раз наоборот. Вы­ступление президента Далтона, в котором тот призвал соотечественников не дове­рять Нилгсу, явилось тяжелейшим ударом по «Южноафриканскому проекту». Всяко­го иного финансиста такой удар сразил бы наповал. Но только не Фрэнка Нилгса, о котором уже не первый десяток лет ходи­ла молва как о прирожденном гении бизнеса.

  Всякая иная компания после такого вы­ступления президента обратилась бы в руины, из которых уже не восстала бы. Но только не корпорация Нилгса, кото­рую он задумал основать в тот самый день, когда семнадцатилетним подрост­ком приехал в Нью-Йорк из глухого Кон­нектикута с двадцатью шестью доллара­ми в кармане.

  После памятного телевыступления пре­зидента Фрэнк Нилгс ощутил себя словно на грани. Такое чувство он испытывал только в самом начале своей трудовой ка­рьеры. Все, чему он посвятил многие годы жизни, теперь могло обратиться в прах. Нилгс оказался в безвыходном положе­нии.

  Но именно отчаяние придало ему силы. И он решил победить. Фрэнк Нилгс достиг в бизнесе того положения, когда можно было позволить себе уйти на покой и без­бедно прожить остаток жизни. Но его оз­лобление на подлость президента, который для многих избирателей являлся образцом честности и совестливости, было таким ог­ромным, что он решил победить, во что бы то ни стало.

  И Нилгс рискнул так, как не рисковал еще ни разу в жизни. Он вложил в «Южноафриканский проект» все капиталы. Он начал привлекать инвесторов, опираясь на личную дружбу, которая связывала его со многими влиятельными финансистами. Это оказалось крайне нелегким делом. Но железная воля и настойчивость Нилгса преодолели все преграды. Ему, наконец, поверили.

  На втором году президентства Майкла Далтона, который все это время внима­тельно следил за успехами Нилгса, но па­лец о палец не ударил, чтобы помочь ему, «Южноафриканский проект» начал при­носить колоссальную прибыль. Ценой не­имоверных усилий Фрэнк Нилгс добился-­таки своего - он не просто победил, но стал вдвое богаче прежнего.

  Скандал с «Проектом» Нилгса президент считал крупнейшей ошибкой своего прав­ления. В дальнейшем он остерегался де­лать скоропалительные выпады. Да и со­ветник Танакис всячески остерегал его от повторения подобной ошибки.

  Однажды только у Майкла Далтона мелькнула страшное подозрение - а не нарочно ли Танакис поссорил его с Нилг­сом? Могло статься и так, что Танакис на­рочно состряпал ложный доклад, прекрас­но понимая, какое он произведет впечат­ление на простодушного и вспыльчивого президента.

  «3ачем ему это понадобилось? - размы­шлял Майкл Далтон. - Неужели он руко­водствовался чувством мести за то, что я не назначил его директором ЦРУ? А зачем ему, вообще, ссорить меня с Нилгсом? Не­ужели Танакис уже сейчас старается уб­рать союзника, который помог бы мне по­бедить на вторых президентских выборах. Каким же изворотливым и злобным умом следует обладать для этого!»

  Сам Танакис не давал президенту ника­ких поводов для таких подозрений. И пре­зидент, стремящийся видеть в людях луч­шие качества и прощать недостатки, по­старался забыть об этих грустных мыслях.

  Среди обитателей Белого Дома больше всех сожалела о ссоре с Нилгсом Джоанна Далтон. Она знала Фрэнка не первый год. Их знакомство состоялось на почве общего увлечения - оба они страстно любили коллекционировать редкие виды черепах. После телевыступления ее мужа такие встречи стали невозможны.

  Именно Джоанна навела мужа на мысль о возможном предательстве Танакиса. Но позднее, когда президент окончательно уверился в преданности тайного советни­ка, Джоанна опасалась возобновлять раз­говор на эту тему.

  Вопреки всеобщему ожиданию, Фрэнк Нилгс не подал в суд на президента за ос­корбление чести и достоинства. Вообще, в течение следующих трех лет в своих ин­тервью магнат всячески избегал этой темы, предпочитая отмалчиваться.

  Но именно тема будущего противоборства магната и президента больше всего вол­новала прессу и телевидение Америки в этот период. На этот счет строилось немало прогнозов.

  Тем большую сенсацию вызвал отказ Фрэнка Нилгса поддержать кандидатуру Роберта Саймака на предстоящих выбо­рах. Все понимали, что устами Нилгса глаголет весь Уолл-Стрит. К мнению чело­века, который стал воплощением амери­канской мечты, пройдя за тридцать лет путь от дворника до одного из самых бога­тых людей мира, прислушались бы милли­оны потенциальных избирателей.

  Получалось, что если Нилгс не поддер­жал противника президента, значит, он намерен помочь Далтону. Однако трудно было ожидать, что такой шаг добровольно совершит человек, который по вине этого самого президента едва не лишился всего. Политические комментаторы полагали, что Нилгс просто ожидает, когда Майкл Далтон сам обратится к нему за поддерж­кой.

  Но такой шаг также было трудно ожи­дать от человека такой щепетильности и совестливости, каким был Далтон. Прези­дент понимал, что поступил с Нилгсом очень нехорошо. Но именно из-за чувства гордости он не мог позволить себе обра­титься за помощью к человеку, которого едва не уничтожил.

  И в этот момент, когда жена и тайный советник внимательно смотрели на него, ожидая какого-то экстраординарного ре­шения, президент еще раз выразительно повторил:

-   Ни за что на свете я не обращусь за помощью к Нилгсу. Меня и без того заму­чила совесть. Пусть уж лучше Саймак приходит в Белый Дом, пусть развязывает третью мировую войну...

-   Прости, дорогой, но ты говоришь пол­ную ерунду! - гневно прервала мужа Джоанна. - Жизнь миллионов людей сто­ит того, чтобы ты переступил через свою гордость и встретился с Нилгсом...

-   Если бы дело было в доброй воле господина президента, проблема уже давно была бы решена, - встрял в разговор тай­ный советник. - Но, по-моему, эта встреча не принесла бы успеха. Скорее наобо­рот, придется иметь дело с отрицательным эффектом.

-   Что ты имеешь в виду? - насторожил президента загадочный тон Танакиса.

-   Избиратели расценят ваш шаг как проявление слабости. И тогда вы не только не приобретете новых сторонников, но и можете утратить тех, кого имеете. Сла­бых президентов никто не любит.

-   Как можно считать слабостью прояв­ление мудрости! - возмутилась Джоан­на. - Напротив, я уверена, что этот шаг будет расценен как проявление здравого смысла. Не у каждого хватит духу пойти на сближение с человеком, которого сам сделал своим врагом. Каждый может пре­вратить своего друга во врага. Но не каж­дый сумеет из врага сделать друга...

-   Я не принадлежу к числу таких лю­дей, дорогая, - сокрушенно покачал го­ловой президент. - Моя гордость никог­да не сможет примириться с таким уни­жением.

-   Вы абсолютно правы, господин прези­дент, - похвалил его решение тайный советник.

-   Если уж ты стесняешься встретиться с Нилгсом, то позволь это сделать мне, - решительно произнесла Джоанна. - Я скажу ему от твоего имени...

-   Никогда! - топнул ногой по ковру президент. - Я сам не унижусь перед сво­им врагом и своей жене этого не позволю. И хватит рассуждать на эту тему! Я запре­щаю впредь возвращаться к ней.

-   Действительно, лучше обсудить другие пути, - заявил Танакис, бросив торжеству­ющий взгляд на жену президента. - Ситу­ация еще может резко измениться в нашу пользу.

-   Иных путей нет, - глухо ответила Джоанна. - Ситуацию еще можно изме­нить, но только сейчас. Если мы упустим шанс с Нилгсом, то окончательно проиг­раем.

-   Я хочу побыть один, - внушительно произнес Майкл Далтон.

  Жена и тайный советник поняли это как приказ удалиться. Президент хотел в оди­ночестве поразмышлять об услышанном. Джоанна и Танакис тихо встали и напра­вились к дверям. Далтон не разглядел уп­рямых складок на щеках у жены - при­знак того, что она приняла твердое реше­ние, от которого уже не отступится. Не заметил этого признака и тайный советник, иначе всерьез насторожился бы.

  Билл Танакис вернулся в свой загород­ный дом в отличном настроении. Он пола­гал, что одержал важную победу, отгово­рив президента от контактов с магнатом. По такому случаю он даже откупорил бу­тылку красного шампанского, которую и распил в полном одиночестве.

  Вскоре к нему зашел начальник его лич­ной охраны и доложил, что сигнализация к ограде перед домом подключена - те­перь никто не мог проникнуть в дом неза­меченным.

-   Хорошо, вы свободны, - отпустил Танакис своего главного охранника.

  Прислуге он тоже разрешил ехать до­мой. Он собирался уже расположиться на мягком диване и послушать вечерние но­вости по телевизору, как внезапно зазво­нил телефон в его кабинете. Танакис под­нял трубку:

-   Слушаю.

-   Какие новости, приятель? - раздался хрипловатый голос на другом конце про­вода.

  Танакис молниеносно вперился взгля­дом на циферблат автоопределителя номе­ра звонившего. Красные цифры высвечи­вали номер личного телефона Роберта Сай­мака.

-   Все в полном порядке, Боб, - бодро ответил тайный советник, обливаясь хо­лодным потом при мысли, что ФБР может подключиться к его телефону и подслушать этот разговор. - У тебя нет причин для беспокойства.

  Билл Танакис столько раз в своей жизни подслушивал чужие телефонные разгово­ры, что уже не верил, будто его могут не подслушивать. Но и бросить трубку он то­же не мог. Если конкурент Майкла Далто­на рассердится на него, то не видать Тана­кису кресла директора ЦРУ, как своих ушей.

-   Нет причин, говоришь? - переспро­сил Саймак. - А, по-моему, есть, и очень даже серьезные. Мне доложили, что секре­тарь Фрэнка Нилгса проболтался в кругу своих друзей, будто его шеф с интересом следит за последними перемещениями в администрации президента.

  «Этот Саймак, видимо, выпил сегодня слишком много виски, - подумал Тана­кис, - иначе не стал бы беспокоить меня по таким пустякам...»

-   Магнат внимательно следит за многи­ми событиями в мире. Его всегда интере­сует - где еще можно нажиться? - робко ответил тайный советник президента.

-   На события во всем остальном мире мне начхать! - выругался кандидат в пре­зиденты США. - Но я не настолько глуп, чтобы не понять - если Далтон и магнат стакнутся, моей карьере конец!

  «Трусливый дурак!» - с презрением подумал Танакис о своем новом покрови­теле.

-   Позволю себе еще раз заверить тебя, Боб, что нет никаких причин для беспо­койства. Жена президента сегодня и впрямь советовала Далтону договориться с магнатом. Но я отговорил его от этого ша­га. И насколько я изучил характер своего босса за четыре года, больше он никому не позволит даже заикнуться о сотрудничест­ве с Нилгсом, - уверенно произнес Тана­кис. - Еще три года назад я понял, что эти двое могут заключить тандем перед следующими выборами. И сделал все, что­бы помешать этому.

-   Ты молодчина, - похвалил Саймак предусмотрительного советника. - А эта Джоанна не сморозит какую-нибудь глу­пость без твоего ведома?

-   Без моего ведома в этой стране уже четыре года ничего не делается, - похвас­тался тайный советник. - У меня есть на­дежный помощник, который будет следить за этой дамочкой. Он работает на те­левидении. Так что у него имеются большие возможности для постоянной слежки.

  «Как знать, может статься, что в ско­ром времени ни одно событие на всем зем­ном шаре не случится без моего позволе­ния! » - помечтал про себя Танакис.

-   Вижу, что все и впрямь обстоит хоро­шо, - успокоился, наконец, Саймак. - ­Держи меня, однако, в курсе всех своих дел.

-   Нет, Боб, мы не должны поддержи­вать связь до самых выборов, - резко за­явил Танакис. - За мной могут следить. Если наша связь обнаружится, то все уси­лия пойдут прахом. Ты ведь не хочешь проиграть президентские выборы?

  На другом конце провода на целую ми­нуту воцарилось молчание.

  «Заснул он там, что ли?» - на всякий случай, дунул Танакис в трубку.

-   Ты прав, - нарушил тишину хрип­лый голос Саймака. - Я хочу выиграть эти выборы. Поэтому больше ты не услы­шишь моего голоса до выборов. Мои люди не будут искать с тобой встречи. Я позво­ню тебе только через два месяца. Я позво­ню тебе, чтобы сообщить о твоем назначе­нии на должность директора ЦРУ.

-   Отлично, Боб, - возликовал Танакис и швырнул трубку.

  Он тяжело вздохнул, вытер вспотевший лоб, сел в мягкое кресло и откинул голову на спинку. Ему уже не хотелось включать телевизор, чтобы послушать новости.

  Тайному советнику президента не хоте­лось никого видеть, не хотелось никого слышать. Ему хотелось помечтать в тиши­не о том, как после назначения директо­ром ЦРУ он подчинит своему влиянию Со­единенные Штаты Америки. А затем и весь мир. Билл Танакис мечтал о том, что сможет осуществить мечту Александра Македонского, Чингисхана, Наполеона Бонапарта и Адольфа Гитлера - подчинит себе весь мир.

  Первый шаг на пути к мировому господ­ству был уже сделан Танакисом - в этой предвыборной гонке он поставил на верно­го, по его мнению, кандидата. Следующим шагом должно было стать сокрушительное поражение Майкла Далтона на президент­ских выборах.

  Билл Танакис думал о том, что его план безупречен, и на всей земле нет силы, ко­торая сумела бы противостоять его хитро­сти и коварству.


Глава 3. Хитроумный план

  Как только выпадало свободное время, что случалось не так уж часто, Джоанна Далтон спешила к своим любимым чере­пашкам, которым была выделена целая комната на нижнем этаже загородного особняка. Перед особняком была разбита лужайка с искусственным озером.

  Она любила проводить время в кругу этих медлительных рептилий, напоминаю­щих ей о доисторическом мире.

-   С ними я чувствую, как замедляет свой ход беспощадное время, - признава­лась она мужу. - Мы живем в устрашаю­щем темпе, словно бежим по улице, сами не зная, куда и не понимая, почему так спешим. Такое ощущение, что нас подтал­кивает само время. А мои милые черепашки никуда и никогда не спешат. Мне иногда кажется, что они самые умные жи­вотные на свете. Они поняли что-то большее, чем мы, и живут по другим законам времени. А потом... Они такие милашки!

-   Ты всегда любила фантазировать, - добродушно отзывался на слова жены Майкл Далтон. - Но что касается того, что эти рептилии еще и милашки, то я очень сомневаюсь. По-моему, они просто уродливы.

-   Да как ты мог произнести такие сло­ва! - ужасалась Джоанна. - Хорошо, что хоть не слышат мои крошки.

-   А то обиделись бы? - смеялся от ду­ши Майкл Далтон.

  Среди черепашек была одна, с которой Джоанна не любила расставаться. Она брала ее с собой даже в апартаменты Белого Дома.

  Это был подарок Майкла, когда тот еще только ухаживал за ней. Он привез чере­пашку из какой-то глубинки Бразилии, где выполнял особой важности задание с группой военных. Вроде они ловили како­го-то главаря банды, занимавшейся до­ставкой наркотиков.

  Но Джоанну эти подробности не интере­совали, главное - что он вернулся жив и невредим, а еще подарил небольшую чере­пашку. Видимо, среди этих рептилий тоже бывают самородки, не похожие на своих соплеменников. Джоанна тут же назвала свою новую подружку коротким именем Лу, которое ничего не означало, но очень подходило черепашке.

  Эта Лу была большая шалунья, она имела обыкновение прятаться в самых неожиданных местах. Джоанна могла ее обнаружить под подушкой, а то и под простыней. Однажды она умудрилась за­браться в сумочку одной чувствительной гостьи. Когда нервная дама зачем-то по­лезла в сумочку и обнаружила там Лу, то упала в обморок.

  Джоанна души не чаяла в этой черепаш­ке и доверяла ей самые большие тайны. Когда Джоанна говорила что-то Лу, та за­мирала и не двигалась до тех пор, пока хо­зяйка с ней общалась. Джоанна из этого сделала вывод, что Лу понимает все, а не отвечает только потому, что не хочет вме­шиваться в человеческие дела.

  Занимаясь экологическими проблемами и возглавляя центр движения за чистоту окружающей среды, Джоанна Далтон в од­ном из высотных домов Вашингтона имела просторный офис. Там же были и ее лич­ные покои, куда привезла она Лу.

  Джоанна освободилась от срочных дел и осталась одна со своей черепашкой. Надо было продумать очень важные вопросы, связанные с ее мужем, а вернее, с предсто­ящей борьбой за президентское кресло.

  Прекрасно понимая Майкла, что он идет не ради себя на предвыборную гонку, Джоанна решила приложить все свои си­лы, чтобы помочь супругу. Она так же сильно любила Америку, как ее муж, и го­това была сделать все ради своей страны.

  Положив Лу на колени, Джоанна снова и в который уже раз с удивлением разгля­дывала панцирь Лу. Эта рептилия потому была самородком, по мнению Джоанны, что ее панцирь как бы светился лунным светом. На нем можно было разглядеть очертания пятен ночного светила. Трудно было в это поверить, но природа явно со­здала из панциря Лу карту месяца.

  Но это удивительное свойство Лу знали только два человека, сама Джоанна и тот, о котором она думала постоянно в послед­ние дни. При обычном свете панцирь Лу ничем не отличался от других черепашьих панцирей. Но достаточно было наступить тому времени суток, когда еще рано зажи­гать свет, но уже день начинает угасать, как панцирь оживал и на нем появлялись очертания лика луны.

  Несколько раз Джоанна пыталась проде­монстрировать это чудо своему Майклу, но у того так ни разу и не нашлось времени посидеть с ней и подождать нужного часа. А панцирь светился недолгое время, потом со светом происходили изменения, и Лу становилась обычной черепашкой.

  Как бы ни была занята Джоанна, но она всегда старалась освободиться к этому ча­су и уединялась с Лу, чтобы полюбоваться ее панцирем и подумать о том, что это не случайное явление.

  Может, какие-то космические силы го­товы помочь Джоанне в ее благородных делах и через милую Лу дают об этом по­нять? Значит, от нее зависит только при­нять правильное решение. Если человек принял неправильное решение, то ему ни­кто и никогда не может помочь, потому что этим только усугубит ситуацию.

-   Лу, - обратилась Джоанна к чере­пашке ласковым шепотом. - Когда-то у меня был надежный друг. Его звали Фрэнк. Нет, нет, он жив! Его и теперь так зовут - Фрэнк Нилгс. Но кто-то поссорил моего Майкла с Фрэнком. Кому-то это очень надо было.

  Именно Фрэнк Нилгс был тем вторым человеком, который знал удивительное свойство панциря Лу. Он был страстным коллекционером черепашек, и любил со­бирать маленькие породы. Но не только увлекался коллекционированием, он мно­го полезного делал и для экологии. Особенно беспокоился о тех местах, где води­лись черепахи и вкладывал свои деньги в охрану окружающей среды.

  На этой почве они и подружились. Не раз между ними происходил и обмены ред­кими видами черепах. А когда у Джоанна появилась Лу, Фрэнк Нилгс буквально умирал от зависти. Почему-то эта чере­пашка сразу ему понравилась. И надо по­нимать коллекционера, чтобы предста­вить, как страстно хотел Фрэнк Нилгс за­получить Лу.

  Решив подразнить Фрэнка, Джоанна попросила его дождаться начала сумерек в обществе Лу. Фрэнк Нилгс был настоль­ко поражен увиденным, что долгое время не мог прийти в себя. Теперь его желание заполучить Лу выросло в тысячу раз и стало чуть ли не болезненным наважде­нием.

  Ссора с Майклом разлучила Джоанну и Фрэнка Нилгса. Но Джоанна была увере­на, что Фрэнк Нилгс не забыл черепаш­ку Лу и по-прежнему хотел бы иметь ее у себя.

-   Послушай меня, Лу, - продолжала Джоанна после минутного раздумья. - Я могу помочь моему Майклу только тем, что возобновлю дружбу с Фрэнком. Я даже не представляю, как это сделать. Обида его на президента столь велика, что он да­же видеть меня не может. На одном из приемов...

  Джоанна тяжело вздохнула, вспомнив, как на многолюдном приеме, на котором был вынужден присутствовать Фрэнк Нилгс, совершенно случайно среди много­людной толпы она столкнулась с бывшим другом.

  От растерянности Джоанна не знала, что сказать. Она видела, как дрогнуло лицо Нилгса, как он подавил в себе интерес и стал отворачиваться, сделав вид, будто не узнал ее.

-   Вы не скучаете по Лу? - глупо выпа­лила Джоанна.

  Надо было видеть лицо Фрэнка Нилгса! Оно побледнело. Нет, Джоанне вовсе не показалось, это было именно так - Фрэнк Нилгс побледнел. Потом Джоанна увидела его глаза. Они были полны такой печали, что Джоанна пожалела о своих словах.

  Но это длилось недолго, Фрэнк Нилгс взял себя в руки и пробормотал:

-   Извините. Я не знаю, о чем вы.

  Это он-то не знает!

-   Да он обожает тебя, Лу, - погладила черепашку Джоанна. - Дружочек мой, голубушка! Ты не обижайся на меня, но я решила подарить тебя Фрэнку. Нет, нет, ты послушай меня. Это вовсе не преда­тельство. Тебе у него будет так же хорошо, как у меня. Благодаря тебе, мы восстано­вим дружбу с Нилгсом. Я много думала и не нашла никакого другого пути. Только ты можешь помочь. А если мы снова ста­нем друзьями с Фрэнком, то я могу видеть тебя в любое время. Теперь ты поняла, что это не предательство с моей стороны, а важная государственная необходимость? Мы все должны служить нашей Америке. Она будет до тех пор велика, пока мы бу­дем ей служить, Лу. Я думаю, что ты пол­на гражданской ответственности и пони­маешь меня.

  Джоанна Далтон говорила это, даже от­даленно не предполагая, что ее любимица обладает уникальным свойством. Свойст­вом, какого не имела ни одна другая чере­паха в мире. Крошечный панцирь Лу был способен распространять световые сигна­лы определенной мощности.

  Световой сигнал, идущий от панциря Лу, не мог уловить, к примеру, военный локатор. Но его хорошо воспринимал ком­пьютер черепашек-ниндзя...

  Микеланджело откинулся на спинку стула и многозначительно оглядел своих друзей, которые, как он, неотрывно смот­рели на экран монитора.

-   Она успокоилась, - сказал Микелан­джело. - Что-то ее очень встревожило по­началу, она сопротивлялась, но вот теперь мы все видим, что ее панцирь светится ровно.

-   В последнее время она вела себя слишком спокойно, - заметил Рафаэль.

-   Еще бы! - воскликнул Донателло. ­- Жить под опекой жены президента Соеди­ненных Штатов Америки - это все равно, что оказаться в раю.

-   Завидуешь? - усмехнулся Леонардо.

-   Это не каждый день попадать в такие перепалки, что не всегда уверен, удастся ли ноги унести, - продолжал рассуждать Донателло. - Катается как сыр в масле.

-   Как тебе не стыдно! - возмутился Ра­фаэль. - Мы должны быть счастливы, что Лу попала в хорошие руки. Она слабая женственная черепашка. И мне противно слышать, что говорит Донателло. Ты ­бессердечный тип!

-   Ну вот, нельзя и поворчать, - забор­мотал Донателло. - Я совсем не против того, что Лу недурно для себя устроилась. Но мне кажется, что мы слишком много уделяем ей внимания.

-   Он ничего не понимает! - вскинулся Рафаэль. - Поразительно близорукий субъект!

-   Ты зато у нас дальнозоркий, а ближе носа не видишь, - ответил колкостью До­нателло.

-   Эй, ребята! - призвал к спокойствию Микеланджело. - Нельзя ли умерить пыл? Ты, Донателло, действительно чего-­то недопонимаешь. Мы ко всем черепахам мира относимся внимательно. И в этом смысле не выделяем Лу в особую статью. Но нельзя забывать о том, что она являет­ся любимицей жены президента, прекрас­ной женщины, должен отметить, и очень порядочного человека. Жена президента не может быть не в курсе государственных забот мужа.

-   Можешь короче, - перебил Рафа­эль. - Не такой я тупица, чтобы все раз­жевывать.

-   И если что-то встревожило нашу Лу, - продолжал, не обратив внимания на реп­лику Рафаэля, Микеланджело, - то эта тревога передалась от миссис Джоанны. Мы должны быть начеку и, прежде всего, разгадать, что могло встревожить жену президента в начале новой предвыборной гонки. Тем более, мы прекрасно знаем, что за человек стал противником нынеш­него президента, которого мы все поддер­живаем.

-   Микеланджело прав, - кивнул Лео­нардо.

-   Для нас это важно, - согласился Ра­фаэль.

-   Какие вы все политики! - презри­тельно воскликнул Донателло. - Прямо хоть всех троих в Сенат!

-   Ты можешь отойти в сторону? ­- спросил Микеланджело.

-   Когда я отходил в сторону? - дернул плечами Донателло. - Вы мои друзья и я всегда с вами. Но у нас разные мотивы по­ступков.

-   Что еще за мотивы у тебя? - разинул рот Рафаэль в огромном изумлении. - С каких пор ты стал оригиналом?

-   А у меня мотивы такие, - твердо ска­зал Донателло. - Надо помогать тому че­ловеку, кто любит черепах. Если человек любит черепах, то он хороший и плохим быть не может. Вот почему я готов помочь жене президента.

-   Он сказал толковые слова! - победо­носно оглядел Рафаэль своих друзей. - Но почему, Донателло, ты решил, что же­на президента нуждается в помощи?

  Донателло молча указал на экран мони­тора.

  Все дело было в том, что в тот час, как панцирь Лу начинал светиться и напоми­нать облик луны, он еще и активно излу­чал сигналы. Оснащенные одним из самых совершенных в мире компьютеров, чере­пашки-ниндзя улавливали эти сигналы, которые отображались на экране монитора цветовой гаммой. Цвета могли быть тре­вожными или мягкими, спокойными. Они отражали настроение Лу.

  Всякое животное, касается это собаки или кошки, реагирует на отношение к не­му хозяина или хозяйки. Когда его ласка­ют, у него одни эмоции, когда наказыва­ют, естественно, другие. Шалунья Лу бы­ла очень чувствительным существом, к тому же, любила свою хозяйку и на любые перемены настроения Джоанны реагирова­ла весьма живо.

  Она не понимала английского языка, как, впрочем, и любого другого, но с при­родной чуткостью улавливала состояние Джоанны. По той печали в голосе хозяй­ки, какая звучала на этот раз, Лу догада­лась, что им предстоит разлука. Уж что-что, а грусть от разлуки она угадала безошибочно. Но извинительные нотки и уве­рения Джоанны успокоили черепашку.

  Вот почему Микеланджело заметил, что краски на экране монитора стали более светлыми и нежными.

-   А странно устроена эта Лу, - заду­мался вдруг Рафаэль. - У нее удивитель­но чувствительный панцирь. Она сама зна­ет об этом?

-   Едва ли, - отозвался Микеландже­ло. - Уж так устроила ее природа. А в природе много удивительного и пока еще необъяснимого. Уж в этом-то вы не сомне­ваетесь, надеюсь?

-   Да ни в чем я не сомневаюсь! - вос­кликнул Рафаэль. - С чего ты взял? Меня только интересует - знает ли сама Лу, что мы улавливаем ее сигналы?

-   Уверен, что нет, - проворчал Дона­телло. - Эта крошка слишком избалова­на, чтобы думать о ком-то. К тому же не знает о нас ничего и ей глубоко наплевать, каково нам приходится иногда.

-   Что ты так настроен против Лу? ­- обернулся к приятелю Леонардо. - Что она тебе сделала такого плохого, что ты кипишь весь?

-   Да вы что? - в свою очередь удивился Донателло. - Как вы все толкуете пре­вратно! Я ничего не имею против Лу. Пусть себе эта счастливица благоденствует на седьмом небе. Мне-то что! Но чует моя бедная кожа, что нам предстоит влипнуть в историю, какой еще не знали. Много злоключений было с нами, но такого, по­жалуй, еще нет.

-   С чего ты решил, что нам угрожают злоключения? - спросил Рафаэль.

-   Я знаю, что значит предвыборная борьба за президентское кресло, - отве­тил Донателло.

-   И что же ты знаешь? - продолжал интересоваться Рафаэль.

-   В этой борьбе нет места жалости, ­- бросил сердито Донателло. - Вот что я знаю. А мы влезаем в самое пекло.

-   Да кто влезает? - удивился Рафаэль.

-   Разве нас волнует настроение Лу? - уставился на приятеля Донателло. - Нет, нас интересует, что такое говорит госпожа Джоанна Далтон, от чего так разволнова­лась Лу?

-   Он прав, - показал на Донателло Ми­келанджело.

-   Я всегда прав! - заявил не без за­пальчивости Донателло. - Но вы не слу­шаетесь меня. Если бы было наоборот, то мы жили бы себе спокойно и тихо на бере­гу океана. Но вместо того, чтобы наслаж­даться жизнью, мы почему-то постоянно стремимся ее потерять. Мало нам Санчеса!

-   Кто тебе мешает жить спокойно и ти­хо на берегу океана? - язвительно спро­сил Рафаэль. - Можешь позволить себе.

-   Без вас? - исподлобья уставился на Рафаэля Донателло. - Зачем мне жизнь без вас?

-   Толково рассуждает мой друг Дона­телло! - с довольным видом поглядел на остальных Рафаэль.

  Он имел привычку спорить с Донателло, но каждый раз, в конце, восхищался ка­ким-нибудь его выражением.

-   Вот и отлично, - проговорил Мике­ланджело, терпеливо переждав перепалку друзей. - Теперь займемся делом. Нам надо узнать, что тревожит госпожу Дал­тон. Но как?

-   Давайте заявимся к ней и спросим, - предложил Леонардо.

-   Потрясающе! - завопил Рафаэль. - Вот это идея!

-   Что тебе не нравится? - надулся Ле­онардо.

-   Ничего глупее не слышал, - бесцере­монно отозвался Рафаэль. - Да зачем мы ей нужны? Может, в ее коллекцию решил попасть? Но мы черепашки-ниндзя. Не за­бывай этого.

-   Успокойся, Рафаэль, - попросил Ми­келанджело. - Появляться перед ней нам не следует. Это не в наших правилах. Что мы ей скажем? Что готовы помочь? Да она просто не поймет. Имея под рукой ФБР, ЦРУ, полицию, армию, жена президента не станет полагаться на четверых черепа­шек-ниндзя.

-   Тогда как узнать, что ее тревожит? ­- спросил Рафаэль.

-   Что ее тревожит, мы догадываемся, ­- разумно ответил Микеланджело. - Если Майкл Далтон выдвинул себя в кандида­ты, то Джоанна Далтон думает только о победе мужа. Что-то тревожное по этому поводу она доверила Лу. Но что? Разга­дать это нам поможет Эйприл О'Нил.

-   Как мы о ней забыли! - воскликнул Рафаэль.

-   Никто о ней не забывал, - проворчал Донателло, - кроме отдельных дальнозор­ких, которые ближе носа не видят.

-   А что ты видишь ближе носа? - во­инственно подбоченился Рафаэль.

  Готова была вспыхнуть новая пере­палка.

  Решив подарить Лу для восстановления дружбы с Фрэнком Нилгсом и уверенная, что он не найдет в себе силы отказаться о такого подарка, Джоанна Далтон стала ду­мать, как устроить первую встречу.

  Важно было увидеться, обменяться пер­выми словами, а уж там Джоанна сумеет смягчить обиженное сердце Фрэнка. Она замечала, как внимательны к ней мужчи­ны еще до того, как стала женой президен­та. И как всякая симпатичная женщина, Джоанна надеялась на свою неотразимую логику.

  Но нельзя подойти на каком-нибудь крупном приеме и заговорить. Это пока­жется назойливым и неожиданным для Фрэнка Нилгса, может отпугнуть и только!

  Нет, надо устроить так, чтобы он узнал - Джоанна добивается встречи с ним по ка­кому-то важному и неотложному делу. Он не может отказать ее просьбе, это выходи­ло бы за рамки приличия. Но тогда он мо­рально подготовится к встрече и будет более податливым.

  Но прийти и просто протянуть Лу в качестве подарка, тоже не очень мило. Это выглядит откровенным подкупом. Мол, я тебе дарю Лу, а ты поддержишь моего мужа всем своим могуществом! Фрэнк Нилгс никогда не пойдет на такое соглашение.

  Надо действовать тоньше. А если гово­рить откровенно, то не надо вовсе хит­рить. Ведь Джоанна на самом деле сожале­ет о случившейся ссоре, в которой сама не замешана. Это она обязательно скажет и даже извинится за Майкла. Мужчины ужасно упрямые люди! Но женщины для того и существуют, чтобы смягчать муж­ские нравы.

  И снова странным образом помогла Лу. Джоанна была уверена, что к этой мысли пришла не сама, а подсказала ее милая черепашка. Джоанна слышала, как Лу вздохнула. И тут же подумала, что Лу то­скует по другу. Вот что понудило жену президента обратиться к магнату Нилгсу! Маленькой Лу нужен друг. А в коллекции Нилгса есть черепаха-самец той же поро­ды. И только в его коллекции. Поэтому Джоанне пришлось обратиться к нему. А уж Нилгс отнесется к тоске Лу сочувст­венно. В этом сомневаться не стоит!

  Оставалась одна мелочь - с кем Джоан­на может передать просьбу о встрече? Она подумала уведомить Нилгса письменно и тут же отказалась от этой мысли. Любая бумага - это документ. Она может попасть в руки недругов Майкла Далтона и сыграть нежелательную роль. Танакис ма­стер все переворачивать с ног на голову. Женским чутьем Джоанна остерегалась Танакиса, но пока не смела говорить об этом вслух мужу, который доверял своему советнику.

  Если не письмо, то что?

  Она так толком и не придумала, как ей быть, дела отвлекли. Джоанна поспешила на презентацию книги одной из активных сотрудниц Экологического Центра Эйприл О'Нил. Книга очень понравилась самой Джоанне.

  Молодец эта О'Нил! Она очень увлека­тельно рассказала о сегодняшнем сущест­вовании карпагосских черепах, о пробле­мах выживания и нежелательного влия­нии человеческой деятельности на природу. Читая книгу, Джоанна чувство­вала, что автор прекрасно знает предмет и относится к черепахам с живым чувством. Такие люди всегда нравились Джоанне.

  С Эйприл О'Нил приходилось встре­чаться, но не так часто, она работала в Центре на добровольных началах, иногда надолго пропадала и была довольно само­стоятельной молодой женщиной. Прихо­дилось как-то видеть ее на обсуждении планов Центра, однажды Эйприл пришла с предложениями, касающимися эколо­гии Атлантического побережья. Были и еще контакты, но все-таки между двумя женщинами сложились деловые отноше­ния, не более.

  В назначенное время Джоанна Далтон появилась в ярко освещенном зале. На противоположном от дверей конце зала было небольшое возвышение с трибуной. Желающие могли с нее говорить все, что им пришло в голову.

  Довольно многолюдная толпа прогули­валась по залу, между нарядными мужчи­нами и женщинами сновали официанты, предлагая напитки на подносах. Кому хо­телось, те толпились у трибуны и слушали очередного оратора. Автор книги сидела за маленьким низким столиком, выглядела очаровательно и отвечала на вопросы, ког­да они возникали.

  Появление Джоанны Далтон, конечно же, не осталось незамеченным. Чтобы от­влечь излишний интерес к себе, Джоанна подошла к одному пожилому господину, которого довольно хорошо знала, и загово­рила с ним о добровольных пожертвовани­ях в адрес Центра. Люди видели, что они о чем-то серьезном беседуют и не стали так активно обращать внимание на жену президента.

  И в этот момент Джоанна увидела, как на сцену стремительно поднялся Фрэнк Нилгс. Но он подошел не к трибуне, а на­правился к Эйприл. Она радостно подня­лась ему навстречу, улыбаясь, как добро­му знакомому. Фрэнк обнял ее за плечи и поцеловал в щеку. Он преподнес Эйприл отличный букет.

  Затем он спрыгнул со сцены и пошел че­рез толпу к выходу. Он явно приходил только для того, чтобы вручить букет. Мо­жет быть, он не остался в зале, потому что был уверен, что Джоанна здесь. Эта мысль огорчила женщину.

  Но тут же она вспыхнула новой надеж­дой. Судя по тому, что она видела, Эйприл О'Нил и Фрэнк Нилгс хорошо знакомы. Видимо, коллекционеру черепах тоже по­нравилась книга. Иначе и быть не могло! Фрэнк по-прежнему неравнодушен к чере­пахам. Но еще лучше то, что Джоанна те­перь знала, кого надо попросить о неболь­шой услуге. Это Эйприл О'Нил.

  Когда на трибуне появилась Джоанна Далтон, все в зале забыли о своих делах, разрешением которых занимались, в основ­ном, и устремили взгляды в одну сторону.

-   Леди и джентльмены! - твердым уве­ренным голосом обратилась к присутству­ющим Джоанна Далтон. - Сегодня для всех нас необычный день. Он должен стать еще одним ударом колокола, предупреж­дающего жителей Земли, что ресурсы ее не безграничны, что колыбель человечест­ва нуждается в нашей помощи...

  Проговорив ровно пять минут, чтоб не утомить слушателей, Джоанна сошла с трибуны под аплодисменты и двинулась к Эйприл. Она обняла молодую женщину и шепнула на ухо:

-   Вы мне очень нужны. Найдите время поговорить.

  Через минут пятнадцать официальная часть закончилась, зазвучала танцеваль­ная музыка. Джоанна заметила, что Эйприл ищет ее глазами среди многочислен­ных гостей. Когда они встретились взгля­дами, Джоанна подала рукой знак и двинулась к лестнице, ведущей на второй этаж.

  Она вышла на веранду и устроилась на скамейке в тени декоративных растений. Вскоре подошла Эйприл, легко присела рядом и уставилась на Джоанну живыми черными глазами.

-   У меня не очень обычная просьба, - начала Джоанна неуверенно. - Я даже не знаю, как приступить к изложению ее.

-   Говорите, как есть, - сказала Эйприл. - Терпеть не могу манерность.

-   Хорошо, - согласилась Джоанна, но ей пришлось преодолеть себя прежде, чем продолжить: - Вы должны устроить мне свидание.

  Брови Эйприл поползли вверх от удивления.

-   Вы не то подумали, - смутилась Джоанна.

-   Значит, не с мужчиной? - еще более удивилась Эйприл. - Тогда вы обратились не по адресу. Терпеть не могу женщин. Меня всегда поражает, как можно дер­жать в голове то, что они держат.

-   Все-таки с мужчиной, - продолжила Джоанна. - Но только...

-   Что только? - довольно бесцеремон­но разглядывала Джоанну Эйприл.

-   Встреча будет носить деловой харак­тер.

-   Еще бы! - откровенно хохотнула Эйприл. - О, любовь для женщин - самое серьезное дело.

-   Как вы смеете? - возмутилась Джо­анна и готова была вскочить.

  Но Эйприл удержала ее. Эта молодая женщина вела себя явно непочтительно по отношению к жене президента. Но с дру­гой стороны - Джоанну привлекала в ней простота и искренность.

-   Да вы не обижайтесь, - сказала Эйприл. - Не люблю, когда со мной не до конца откровенны. Если я вам понадоби­лась, то уж доверьтесь. Я шагу не сделаю, если не уверена, что поступаю правильно.

-   Я вас поняла, - кивнула Джоанна. ­- Но чтобы до конца быть откровенной, как вы того хотите, я должна начать издалека.

-   Ну, уж слишком-то далеко не уходи­те, - улыбнулась Эйприл.

-   Я должна вас спросить, - пристально поглядела на Эйприл Джоанна, - а вы должны ответить честно.

-   Я всегда говорю правду.

-   Это хорошо. Скажите, как вы относитесь к Майклу Далтону?

-   Как я отношусь? Отличный мужчина! Вот что я сказала бы. Вам, Джоанна, по­везло. Отличных мужчин даже в Америке мало. Как это я не попалась ему на пути, а то вам пришлось бы уступить его.

-   Вы меня шокируете, Эйприл, - при­зналась Джоанна. - Мне так непривычно с вами говорить. Но это ничего, даже ин­тересно. Только я спросила не о том, какой Майкл мужчина. Сторонница ли вы президента Далтона?

-   Я так скажу. Он единственный на се­годняшний день из политиков, на которо­го я поставила бы.

-   Значит, вы помогли бы ему победить в предстоящих выборах?

-   Но не буду же я помогать ублюдку Саймаку!

-   Как вы резко выражаетесь, Эйприл.

-   Ну, не буду же я называть милашкой ублюдка.

-   Хорошо, хорошо, - замахала рукой Джоанна, пугаясь новых грубых слов, ко­торые готова была обрушить на нее Эйприл. - Мы можем с вами объединиться в помощи Далтону!

-   Я, вообще-то, везде болтаю, что он стоящий мужик. Что еще могу?

-   Свести меня с одним могуществен­ным человеком. Если этот человек под­держит Далтона, победа на выборах ему обеспечена.

-   И что это за тип?

-   Это не тип, Эйприл.

-   И все-таки - кто?

-   Фрэнк Нилгс.

-   Вы правы, это не тип, - задумчиво произнесла Эйприл. - Но дело в том, что я не имею никакого влияния на него. Он ко мне относится, как к милой девочке. Прочитал мою книгу. Шепнул на ухо: «Ты прелестна, как черепашка». Ничего себе ­комплимент для женщины, которая счи­тает себя красивой. Я даже не представ­ляю, как заговорю с ним о столь серьез­ных вещах.

-   Вам не придется говорить об этом. Вам надо как-то устроить так, чтобы мы встретились.

  И Джоанна довольно подробно расска­зала, как прежде дружила с Фрэнком, как случилась ссора между ним и прези­дентом по чьей-то злой воле и как глупо продолжать ненужную натянутость в от­ношениях.

-   Фрэнк не может не уважать Майкла, как президента, - говорила Джоанна. - ­И я уж точно знаю, что Майкл душевно расположен к нему. А я просто скучаю по общению с Фрэнком.

-   Интересная ситуация, - серьезно произнесла Эйприл О'Нил. - Одно я поня­ла сразу - так не должно продолжаться.

-   Значит?

-   Значит, мы заодно, Джоанна. Позволите так называть вас?

-   Я буду рада, если мы подружимся.

  Вот такой разговор произошел между двумя женщинами, от которого в большой степени зависело то, кто будет следую­щим президентом Соединенных Штатов Америки.

  Договорившись, что Эйприл примется за дело, не откладывая в долгий ящик, и при успехе тут же позвонит в офис Джоанны, будущие подруги расстались, очень до­вольные друг другом.

  В свою очередь, черепашки-ниндзя дого­ворились встретиться с Эйприл О'Нил в одном укромном местечке на окраине го­рода, чтобы не вызывать ни у кого интере­са к собственным персонам.

  Там, на тихой улочке находился малень­кий бар, в полумраке зала которого сиде­ли редкие посетители и молча пили пиво. Сюда, видимо, приходили одинокие люди или такие, которые уставали от постоян­ного общения и хотели побыть наедине с порцией виски или с кружкой пива.

  Бар даже носил соответствующее назва­ние - «Один под луной». Играла тихая музыка, в основном мелодичные негри­тянские напевы. На этот раз одинокий го­лос тянул заунывную песню о том, как широка пустыня и как долго ехать по ней к милой.

  Друзья заняли угловой столик, и Донателло тут же заметил:

-   Под эту песню впору завыть.

-   Опять ему не угодили! - возмутился Рафаэль. - Танцев ему не хватает! Да ты хоть когда-нибудь танцевал? Хоть какое­-то понятие имеешь об этом?

-   А ты? - спросил Донателло.

-   Я люблю заунывные песни.

-   Вот и будь доволен, - неожиданно заявил Донателло, удивив друзей тем, что не затеял очередной спор.

  Только потом они догадались, почему так быстро потухла воинственность Дона­телло - у входа показалась Эйприл.

  Черепашки-ниндзя одинаково глупо за­улыбались, потому что стройная и раско­ванная в движениях Эйприл очень им нра­вилась, на нее было приятно смотреть.

-   Здравствуйте, мальчики! - сказала она дружелюбно, усевшись на стул.

-   Здравствуй, Эйприл! - ответили в го­лос мальчики. - Как твои дела?

  Перед тем как идти на свидание, Мике­ланджело долго толковал друзьям, что не надо проявлять излишнего любопытства. Эйприл может не понравиться, что черепашки-ниндзя лезут не в свои дела. Хоро­шо зная характер этой женщины, Мике­ланджело надеялся на то, что она сама вы­болтает нужную информацию, потому что любит огорошить друзей новостями. У че­репашек-ниндзя создалось впечатление, что Эйприл знает все и обо всех.

  Она внимательно оглядела друзей и по их замкнутым лицам поняла, что они при­шли сюда с какими-то серьезными намере­ниями.

-   Вы позвали меня, чтобы поинтересо­ваться, как мои дела? - весело спросила Эйприл.

-   Этого мало? - удивился Леонардо.

-   Мы так давно не виделись, - заявил Рафаэль.

  Эйприл засмеялась громко и искренне, потому что друзья не умели врать, они тут же смутились, потому что виделись-то они как раз не очень давно.

-   И что в моих делах вас интересует? ­- спросила Эйприл.

-   Нас в твоих делах интересует то, - ­начал важно Донателло, - что тебя боль­ше всего интересует...

  Эйприл снова не удержалась от смеха.

-   Он хотел сказать, - кинулся на по­мощь Донателло Рафаэль, - что всех нас больше всего волнует в данный момент...

-   А вы не слишком любопытны? - хитро уставилась на друзей Эйприл.

-   Мы знаем границы приличия, - пробурчал Леонардо, - и не суем нос туда, куда не надо совать.

-   Вы у меня просто молодцы! - весело сказала Эйприл. - Но вокруг пальца обве­сти меня вам не удастся.

-   Как ты могла такое подумать! - воздел лапы Рафаэль.

-   Вы чем-то очень озабочены, - сказала, проницательно глядя на друзей, Эйприл. - И хотите узнать от меня какие-то нужные сведения. Давайте-ка, ребятки, выкладывайте все начистоту.

-   К сожалению, ты права, - был вынужден согласиться Микеланджело. - Ты нас видишь насквозь.

-   Хватит самокритики, - подняла руку Эйприл. - Признавайтесь, что опять затеяли.

-   Ничего особенного, - ответил Микеланджело. - Собственно, никакой затеи нет. Нас просто интересуют кое-какие детали.

-   Детали чего?

-   Я сказал бы - государственной жизни, - скромно определил Микеланджело.

-   Ничего себе! - воскликнула Эйприл. ­- Уж не собирается ли кто-нибудь из вас вы­двинуть себя кандидатом в президенты Со­единенных Штатов Америки? А?

-   Неплохая мысль! - оценил Рафа­эль. - На этот раз мы опоздали с иници­ативой, просто в голову не пришло. А в следующий раз мы подумаем. Я уверен, что Микеланджело достаточно умен, что­бы повести страну к дальнейшим успехам.

-   С вами не соскучишься, - посмея­лась Эйприл. - Ну, и чем я могу вам слу­жить?

-   Дело в том, Эйприл, - рассудительно начал Микеланджело, - что жена нашего президента, которого мы поддерживаем, беспокоится по какому-то поводу. Мы хо­тели узнать, не поддерживаешь ли ты с ней знакомство.

-   Ребята! - распахнула красивые глаза Эйприл. - Откуда вы знаете, что жена президента переживает?

-   Это долгий разговор, - неопределен­но повел лапой Микеланджело. - Трудно все сразу объяснить, хотя ничего мы от те­бя в секрете не держим. Как-нибудь на до­суге мы расскажем, как узнали о настрое­нии жены президента. А теперь не время заниматься долгими разговорами.

-   Ты знакома с миссис Далтон? - спро­сил напрямик Леонардо.

-   Как раз сегодня я, кажется, подружи­лась с ней, - призналась Эйприл. - Я прекрасно знаю, отчего она волнуется. Но вот что, мои дорогие друзья, это тот самый случай, когда вам совать свои носы не сле­дует. Я обещала помочь миссис Далтон. Вы меня хорошо поняли?

-   Я не сказал бы, что очень, - пробур­чал Леонардо.

-   Частично, - уточнил Рафаэль.

-   Вот этого вам как раз достаточно, - улыбнулась Эйприл. - Займитесь чем-ни­будь другим. Мне поручено деликатное задание, и вы можете только помешать. Да я, вообще, не понимаю, как вы можете быть полезны Джоанне. Договорились, мальчи­ки, держитесь подальше. Хорошо?

-   Мы не привыкли с тобой спорить, ­- сказал Микеланджело. - Раз ты так счи­таешь, пусть будет так.

  Но Эйприл в эти минуты еще не знала, какая ее подстерегает опасность.


Глава 4. Последняя минута

  Джефри Нолл считал себя лучшим теле­журналистом, и когда при нем произносили имя известной публике Эйприл О'Нил, то он начинал нервничать. Он терпеть не мог это имя, а если случайно сталкивался с Эйприл в кабинетах или коридорах телекомпании, то его лицо буквально желтело от злости.

  Сколько помнит себя Джефри, никого в жизни он так не ненавидел, как эту смаз­ливую женщину. Недруги замечали его патологическое неприятие О'Нил и посмеивались.

-   Боишься, что она заткнет тебя за пояс? - говорили одни.

-   Да она просто отшила его однажды, - замечали другие.

  Больше всего злило Джефри то, что те и другие были правы. Уж сам-то перед собой он мог не прикидываться! По-прежнему вся Америка замирала у экранов телевизо­ров, когда начинал вести передачу Джеф­ри Нолл. Это льстило самолюбию. За это он любил американцев.

  Но зрители становились предателями по отношению к нему, когда с таким же вни­манием слушали эту болтливую сороку. Опросы показывали огорчительную бли­зость рейтингов этих двух телевизионных комментаторов.

  Должно быть, потому Джефри в послед­нее время занялся телевизионной режис­сурой и стал преуспевать в этой области. Но она, эта неугомонная Эйприл, написа­ла книгу, которая становится явно бест­селлером. От зависти Джефри чуть не лопнул. Но на книгу у него явно духа не хватит. Да и времени тоже!

  Правы были и те, кто предполагал, что за ненавистью Джефри стоят жизненные причины. Когда-то Джефри потерял голо­ву, так влюбился в Эйприл. Что он только не делал для того, чтобы заслужить ее внимание! Но все было напрасно. А однаж­ды в многолюдной компании она обозвала его гориллой, и он эту обиду не забудет до смертного часа.

  Мысленно Джефри не раз казнил Эйприл. Он готов был изжарить ее на медлен­ном огне, чтобы на его глазах ее красота обуглилась. О, какое облегчение принесло бы это!

  И все-таки мужское самолюбие не главенствовало. Больше всего пугало Джефри то, что Эйприл займет первое место, а его оттеснит на второе. Он по опыту других знаменитых комментаторов знал, что со второго места легко скатиться на третье, а там пошло и поехало.

  Как было бы хорошо, если бы Эйприл стала уродиной! Всякие же бывают слу­чаи. Если на ее лице появится безобраз­ный шрам, то она уже не полезет под объектив телекамеры. Пусть занимается домашними делами, разводит кроликов или коллекционирует своих любимых черепашек. Это же надо - обожать таких уродин! Неужели они лучше Джефри Нолла?

  Такой человек, как Джефри Нолл, обычно не имеет друзей. Джефри любил себя настолько сильно, что у него не оставалось чувства привязанности к другим. Когда те, кто считал себя почему-то в приятель­ских отношениях с Джефри, говорили, что он их предал, комментатор только пожи­мал плечами. Если ему надо было кого-то спихнуть с дороги, он никогда не задумывался над этим. Он мог написать донос на сотрудника в ФБР, вовсе не думая, что делает что-то неблаговидное.

  Только собственная выгода, других понятий для Джефри Нолла не существова­ло. И при всей этой беспринципности и цинизме Джефри поддерживал долголет­нюю дружбу с одним человеком - это был Билл Танакис, тайный советник прези­дента.

  Сам Джефри считал, что они с Биллом близнецы-братья, так много общего было в их характерах и отношении к окружающе­му миру. Они понимали друг друга с полу­слова. Танакис много раз пользовался ус­лугами Джефри. Достаточно было намек­нуть, и Джефри сделает все, чтобы выставить Танакиса в лучшем свете.

  И если Джефри для Танакиса был рупо­ром, то Танакис для Джефри являлся главной связью с сильными мира сего.

  Приятель Билл так вознесся, что может закружиться голова на такой высоте. Дру­жить с подобным господином было чрез­вычайно выгодно. И дело не в том, что Та­накис делал какие-то выгодные услуги. Было достаточно того, что люди знали ­Джефри близок к Танакису. Этот факт действовал лучше всякой рекомендации.

  Иногда в беседе с несговорчивым партне­ром Джефри бросал небрежно, как бы слу­чайно:

-   Как сказал бы мой друг Танакис...

  Или усмехался:

-   В таких случаях мой приятель Танакис...

  И тут же собеседник распахивал глаза.

-   О, вы знакомы с этим господином?

  Великое дело - знакомство с высокопоставленными чиновниками. Тем более ес­ли это дружба. Кто пустил бы Джефри в Белый Дом так запросто, как это происхо­дило чуть ли не каждый день? Он был вхож туда, как в собственное жилище.

  Старинные приятели сидели в простор­ном кабинете. Тихо жужжал кондицио­нер. Билл угостил Джефри отличной сига­рой. Джефри предпочитал сигареты, но не мог отказаться и стал дымить, как допо­топный паровоз.

-   У тебя проблемы? - спросил Танакис.

-   С чего ты решил? - прикинулся равнодушным Джефри.

-   Я тебя достаточно хорошо знаю.

-   Вижу, от тебя не скрыть дурного настроения.

-   Кто его сделал дурным?

-   Долгий разговор.

-   У меня как раз есть время, - сказал Танакис. - И мне нужно отвлечься. Сего­дня мне тоже одна дама испортила настро­ение.

-   Неужели женщины могут портить те­бе настроение? - льстиво удивился Джеф­ри.

-   Да, приятель, когда эта женщина яв­ляется супругой президента.

-   О! - неопределенно воскликнул Дже­фри, не смея расспрашивать и сгорая от любопытства.

-   Я не люблю, когда стараются перебе­жать мне дорогу, - сказал недовольно Та­накис.

-   Еще бы! Ты все-таки Танакис!

-   Если бы это была любая другая женщина, то получила бы сполна. Но с этой дамой я не могу открыто конфликтовать.

-   Понятно, Билл, - старательно кив­нул Джефри.

-   Она всегда относилась ко мне с преду­беждением. А теперь я увидел в ее глазах прямо-таки враждебность.

-   Вот же дрянь!

-   Ты забываешь, о ком говоришь, - понизил голос Билл.

-   Когда кто-то о тебе думает плохо, я готов отвинтить ему голову, - решитель­но сказал Джефри.

  Эта грубая лесть понравилась Танакису и он решил довериться Джефри.

-   Эта... как ты ее назвал... в общем, да­ма вообразила, что может влиять на судь­бу Америки. Она решила активно участво­вать в процессе выборов президента. Это я почувствовал, а мое наитие меня никогда не подводило.

-   Каким же образом участвовать? Я проведу с ней интервью, если ты жела­ешь. Я устрою грандиозный спектакль с двумя персонажами. Я покажу всей Аме­рике, как она глупа. Курица моей тетуш­ки Берты куда умнее этой расфуфыренной куклы.

-   Успокойся, Джефри, - поднял руку Танакис. - Не горячись. Может быть, и по­надобится интервью. Я это постараюсь уст­роить. Но пока рано об этом говорить. Дело в том, Джефри, что мне показалось - Джо­анна Далтон задумала примирить своего мужа с Фрэнком Нилгсом. Представля­ешь?

-   Еще бы! Она хочет привлечь на сторо­ну мужа тяжелую артиллерию.

-   В том-то и дело, - кивнул Танакис. ­- А этого ни в коем случае допускать нель­зя.

-   Я могу этим заняться, - предложил тут же Джефри свои услуги. - Но что от этого буду иметь? Прости за откровен­ность...

-   Мы все много получим, - важно от­ветил Танакис, - если прокатим нынеш­него президента на выборах и поможем сесть в кресло его сопернику.

-   Ты мог бы нарисовать перспективу чуть ясней? - попросил Джефри.

-   Тебя устроит министерское кресло? Вижу по отвисшей челюсти, что вполне. Ты его получишь. Не столь важно - ка­кое.

-   Ты можешь быть совершенно споко­ен, - сказал Джефри. - Госпоже Далтон не только не удастся добиться примире­ния, а она еще больше раздвинет пропасть между ее мужем и магнатом Нилгсом. Я тебя уверяю в этом.

-   Спасибо, Джефри. Ты настоящий друг. Что за проблема возникла у тебя?

-   Надо поставить на место выскочку, - скромно сообщил Джефри.

-   Что тебе для этого нужно?

-   У тебя есть надежные люди? Я мог бы и сам найти, но нужны настоящие профес­сионалы.

-   Я боюсь, что ты переходишь грани­цы, - сухо сказал Танакис.

-   Ты неправильно подумал, Билл, ­- поспешил уверить Джефри. - Речь не идет о ликвидации. Что ты! Одному чело­веку надо немножко испортить внешность. Но сделать это следует так, чтобы не воз­никло подозрений. Чистая работа нужна.

  Танакис остановился посреди кабинета и задумался. Ему не нравилась просьба Дже­фри, но он не мог и отказать, потому что слишком теперь много зависело от его усердия. Танакис достаточно хорошо знал этого каналью и был уверен, что Джефри обольет миссис Далтон и мистера Нилгса такой грязью, что им придется долго от­мываться. Не стоит отказывать в услуге Джефри Ноллу!

  К тому же, сегодня утром он получил со­общение, что прибыл из Колумбии Санчес, уже устроил кровавую бойню с полицией и весь горит желанием действовать. Для не­го покажется пустяковым делом испор­тить кому-то физиономию. Сочтет за ма­ленькое развлечение.

-   У меня есть нужный для тебя чело­век, - сказал Танакис.

-   Отлично, - поднялся Джефри и про­тянул для рукопожатия ладонь.

  «Чем я занимаюсь? - подумал Танакис, пожимая руку комментатору. - И это я - государственный деятель! Ведущий поли­тик! Решаю вопрос о том, как кому-то рас­квасить морду. Вот и скажи после этого, что политика делается чистыми руками. Увы!».

  Джефри Нолл, в свою очередь, улыба­ясь, думал: «Уж очень тебя обеспокоила госпожа Далтон, если ты готов помочь мне испортить мордашку Эйприл О'Нил. Зна­чит, многое от меня зависит. Надо будет не продешевить. Министерское кресло ме­ня, конечно, не устроит. Какой из меня чиновник! Но определенная сумма не по­мешает. Конечно, не меньше миллиона долларов. Они будут очень кстати».

  Когда черепашки-ниндзя расстались со своей доброй знакомой Эйприл О'Нил, по­обещав ей, что не будут вмешиваться в те дела, которыми она занята, Микеландже­ло сказал:

-   Вот что!

  После этих торжественно произнесен­ных слов он надолго умолк, уставясь под ноги, словно увидел там нечто такое важ­ное, что лишился дара речи.

  Друзья, зная эту его привычку, терпеливо ждали.

-   Вот что, - тихо повторил Микеланд­жело.

-   Это ты уже говорил, - дипломатично заметил Рафаэль.

-   Мы не будем вмешиваться, - продол­жал Микеланджело, - потому что обеща­ли Эйприл. Но мы не можем оставить ее на произвол судьбы. Одно дело не вмеши­ваться, другое дело незаметно охранять Эйприл.

-   Здорово сказано! - восхитился Ра­фаэль. - Сам президент лучше не сказал бы.

-   Мы все поняли, - пробурчал Лео­нардо.

-   Ты что скажешь, Донателло? - до­вольно миролюбиво обратился к другу Ра­фаэль.

  А тот аж подскочил, словно его ужалила змея.

-   Я тупее всех? - спросил воинственно Донателло. - Может, я тупее самого тупо­го американца?

-   Я вовсе так не думаю, - сказал Рафа­эль. - То есть, у меня возникают подозре­ния, но я их душу.

  Он схватился за горло и показал, как ду­шит свои сомнения. Донателло от ярости подскочил с визгом, как самурай.

-   Мы ее упустили! - воскликнул Лео­нардо.

  Машина Эйприл успела исчезнуть. Друзья запрыгнули в свой лимузин и помча­лись по улице. Вскоре они вскочили на магистраль и среди тысяч машин обнару­жили нужную. Теперь они осторожно следовали за Эйприл.

  После получасовой езды она подъехала к стоянке, оставила машину и поспешила к высотному зданию. Друзья чуть было не ринулись за ней, но наблюдательный Лео­нардо остановил их:

-   Одну минуту!

-   Что такое? - недовольно спросил Донателло.

-   Посмотрите на водителя той машины, - попросил Леонардо и показал на припарковавшийся рядом с машиной Эйприл «Ситроен».

  И все увидели за рулем хорошо известного им Лукко.

-   Вот он, голубчик! - обрадовался Рафаэль.

-   Что он тут делает? - не понял Донателло.

-   Вы думаете, что он случайно поставил машину рядом с машиной Эйприл? - многозначительно спросил Микеланджело.

-   Это не случайно, - заключил Лео­нардо.

  Друзья поняли, что в данный момент они оказались там, где им надлежало быть. Опасения Микеланджело, похоже, оправдывались. Если Эйприл занята дела­ми жены президента, то это кому-то стало известно, и тут же выполз из неизвестнос­ти Лукко. Возможно, поблизости находит­ся и Санчес.

-   А если он уже собрал новую банду, - ­предположил Донателло, - и мы у него на мушке? Почему вы решили, что он охо­тится на Эйприл? Очень может оказаться, что мы попали в его капкан. С чем вас и поздравляю.

-   Смотрите во все глаза, где-то должен быть Санчес, - спокойно сказал Микелан­джело, не обращая внимания на паничес­кие восклицания Донателло.

  Но Санчеса рядом не было, черепашки-­ниндзя ошибались на этот счет. Он в это время валялся на тахте, изрядно выпив ви­ски, и недовольно ворчал на своего шефа Танакиса, который дал ему смехотворное задание. К тому же, не сам связался с ним, а послал какого-то хмыря. Правда, этот хмырь был знаменитым телекомментато­ром, но это было маленьким утешением.

  Санчес считал, что если его вызвали в Вашингтон, то не ради того, чтобы поцара­пать мордашку какой-то девице. Он втай­не надеялся, что будет повторение истории с Джоном Кеннеди. Но только на этот раз Санчес проведет операцию так чисто, что комар носа не подточит.

  Он уже мысленно видел, как отправляет к прабабушке действующего президента, а к нему пришел паршивый телевизионщик и стал говорить, как важно подпортить сим­патичный носик одной дамы, но так, чтобы его не восстановить. Правда, гость предва­рительно расплатился и очень недурно.

  Однако Санчес не мог опуститься до то­го, чтобы самому заняться столь простым делом. Он поручил это Лукко.

  Тот ужасно испугался и стал всячески отбиваться от задания.

-   У меня ничего не получится! - кри­чал Лукко, когда гость удалился.

-   Это еще почему? - резонно спросил Санчес.

-   Я ничего не стою без тебя.

-   Это как так?

-   А именно так, как ты слышишь. С тобой я - гигант, великий гангстер, беспо­щадный Лукко. А сам по себе - полное ничтожество.

-   Но это же такое простое задание.

-   Для тебя - да. А для меня - неразрешимое. Ты посмотри на мой низкий лоб.

-   Ну и что? Смотрю.

-   Разве за таким лбом может прятаться ум?

-   Почему бы нет?

-   Да ни в коем случае! - вскричал Лукко.

-   Ты что, безмозглый вообще? - осто­рожно спросил Санчес.

-   Нет, мозг у меня есть, как у всякого человека, - стал старательно объяснять Лукко. - Но он пребывает в нерабочем со­стоянии. Но достаточно одного твоего сло­ва и он начинает буйно функционировать. Мой мозг - это лампочка, а ты - это эле­ктричество. Наконец-то я нашел точное сравнение.

-   Нашел сравнение? И решил, что те­перь я не отправлю тебя на задание? Нет, голубчик. Ничего у тебя не получится. Ты не увильнешь от работы.

-   Но почему я? У тебя появились насто­ящие парни.

-   Они американцы.

-   И что? - на самом деле туго соображал Лукко.

-   А то болван! - заревел Санчес и су­нул Лукко фотографию Эйприл.

  Тот разглядывал фотокарточку, пуча глаза, даже на оборотную сторону загля­нул, но так ничего и не понял.

-   Лакомый кусочек, - сказал, улыба­ясь, Лукко.

-   Да любой американец за нее выколет тебе глаза, - сказал Санчес. - Это любимица публики, болван. Как я могу заста­вить подпортить личико той, которую аме­риканцы обожают? Национальная гор­дость! А нам глубоко наплевать на эту канашку. Теперь понял, почему ты?

-   Понять-то я понял, но ничего не ура­зумел, - признался Лукко.

  Санчес кинулся к нему и стал пальцем тыкать в фотографию.

-   Ты видишь ее?

-   Вижу.

-   Она смазливая?

-   О, да!

-   Надо сделать так, чтобы ты сказал: «О, нет!» Все понял?

  Конечно, Лукко давно все понял, но он очень не любил рисковать своей шкурой. Когда в каких-то переделках он участво­вал совместно с другими, ему было не так страшно. Он заметил, что Санчесу всегда везет, он умеет выходить сухим из воды. Это очень успокоительно действовало на Лукко.

  Но идти одному на операцию - это сов­сем другое дело.

-   Я должен исцарапать ее лицо? ­- спросил с придурковатым видом Лукко.

  Санчесу надоело болтать со своим по­мощником, у него было скверное настрое­ние, хотелось выпить и он вышвырнул Лукко в коридор, чтоб тот убирался и за­нялся тем, что ему приказано.

  Лукко довольно легко «сел на хвост» Эйприл О'Нил, подкараулив ее возле теле­компании. Он проследил и за тем, как она встречалась с какими-то четырьмя типами в баре, после чего уехала одна.

  То обстоятельство, что она уехала одна, очень обрадовало Лукко. И он покатил за ее машиной, насвистывая легкий и весе­лый мотивчик. Он был уверен, что до вечера выпадет случай, когда эта женщина окажется одна и тогда можно будет осуще­ствить некоторое хирургическое вмеша­тельство.

  Но тут же в голову пришла блестящая мысль. Зачем ждать, когда она останется одна? Ведь гораздо лучше подойти к ней в толпе, чиркнуть ножиком и носика нет.

  Она будет кричать. Вся в крови. А он спо­койненько уйдет в толчее. Никто и не уви­дит, кто это сделал. Люди не обращают внимания на соседей, когда спешат по улице.

  А вдруг среди прохожих окажется ка­кой-нибудь бездельник, который только и делает, что разглядывает соседей? Вдруг он окажется крепким парнем с пудовыми кулаками? Лукко даже невольно коснулся скулы, так она заныла. Ему не хотелось вернуться к Санчесу в таком виде, чтобы тот его не узнал.

  Да какое там - вернуться? Этот амбал, хорошо отметелив, сдаст Лукко полиции. Нет, не стоит рисковать.

  Поставив свою машину рядом с маши­ной Эйприл, Лукко задумался над тем, как лучше выполнить задание. Может быть, стоит выследить, где она будет но­чевать. Скорее всего, дома. Ночью мож­но забраться, замки открыть для Лукко не составляет проблемы, ударом по голо­ве усыпить жертву и заняться ее лицом без всякой спешки, со всей основатель­ностью.

-   Мысль неплохая! - сам себя похва­лил вслух Лукко.

  Но уже через минуту возникли сомнения. А что, если у нее поставлена сигнали­зация? Ну, предположим, и с этим Лукко справится. А если она не одна? А если она поздно ложится? А если соседи чересчур бдительны?

  Опять риск!

  И тут Лукко стал осмысливать, какое ему дал задание Санчес. Он сказал, чтобы Лукко, посмотрев на следующую фотогра­фию этой женщины, воскликнул, что лицо ее безобразно. Но что может быть непри­глядней, чем увидеть на полосах газеты фотографию изуродованного трупа знаменитой телеведущей?

  И сработать можно чисто. Никакого риска. Вот стоит ее машина. С той стороны Эйприл О'Нил должна будет идти к своему лимузину. Лукко ставит часовой меха­низм на десять минут, выскальзывает из машины и устраивает мину под днищем автомобиля О'Нил.

  Всего-то и надо - приоткрыть дверцу, дотянуться до соседней машины и при­шлепнуть магнитную мину. А этого добра валяется в багажнике несколько штук.

  Отличная идея!

  Если Санчес будет ругаться, что вместо того, чтобы поцарапать лицо, Лукко при­кончил клиентку, так легко прикинуться последним дурачком. Ведь нет письменно­го приказа, а слова можно было понять и превратно.

  Настроение Лукко поправилось, он всем своим существом почувствовал, какая пре­красная штука жизнь, когда не приходит­ся ею рисковать.

  Он вышел из машины, посмотрел по сто­ронам, ничего подозрительного не заме­тил, открыл багажник и взял оттуда пред­мет величиной чуть больше куска мыла. Еще раз осмотрелся и остался доволен. Во­круг стояло несколько десятков машин, одни выезжали со стоянки, другие парко­вались. Обычная суета.

  Снова усевшись на переднее сиденье, Лукко положил рядом мину. Теперь важ­но было заметить подход Эйприл О'Нил. Даже если она уже сядет в машину, мож­но будет успеть включить часовой меха­низм и подсунуть под днище мину. Лукко находится как раз вне обзора через зерка­ло заднего вида.

  Следившие внимательно за Лукко чере­пашки-ниндзя оглянулись.

-   Что он мог взять из багажника? ­спросил Рафаэль.

-   Я не разглядел, - признался Дона­телло.

-   Ты всегда смотришь не туда, куда нужно, - проворчал Рафаэль.

-   Спокойно, - призвал к тишине Ми­келанджело. - Будет хуже, если Лукко вознамериться стрелять в Эйприл.

-   Не допускаю, - подал голос Лео­нардо.

-   Почему? - спросил Рафаэль.

-   У меня такое чувство, что он не из смельчаков, - сказал Леонардо.

-   И потом, - включился Донателло, - зачем обращать внимание на себя, когда тихонько можно подложить мину.

-   Какой ты молодец! - восхитился дру­гом Рафаэль. - Ты точно разгадал замы­сел нашего Лукко.

-   Почему это нашего? - уставился на Рафаэля Донателло.

-   Я же не сказал - нашего друга.

-   Постарайся говорить так, чтобы не было двусмысленности, - поучительно за­метил Донателло.

-   Какой же ты зануда! - воскликнул Рафаэль.

-   Стоп! - остановил Микеланджело.

  И друзья увидели, как Лукко приот­крыл дверцу своей машины, вылез наполовину и дотянулся до днища автомобиля Эйприл.

-   Мина, - определил Рафаэль.

-   Видим, что мина, - пробурчал Донателло.

  Потом друзья увидели Эйприл, которая шла к своей машине, довольная чем-то, судя по лицу и походке.

-   Надо предупредить, - сказал Лео­нардо.

-   Быстро, - приказал Микеландже­ло. - Донателло за мной. Вы оба оста­вайтесь.

  Совершенно спокойный, потому что дело было сделано, Лукко завел двигатель. Те­перь он может покатить себе, посвистывая любимый мотивчик. Но случилось нечто непредвиденное для него. Распахнулась дверца, чьи-то сильные руки извлекли его из машины.

  Потом он увидел, как человек, похожий на черепаху, или черепаха, похожая на че­ловека, в общем, некто остановил подо­шедшую Эйприл. Второй крепко держал Лукко.

-   Что такое, Микеланджело? - удиви­лась Эйприл.

-   Ключ от машины, - потребовал Ми­келанджело. - Вопросы потом. Садись в нашу.

  После этого Лукко втолкнули за руль машины О'Нил. Двое сели на заднее си­денье.

-   Покатаемся, Лукко, с ветерком ­- предложил дружески Микеланджело.

-   Старые знакомые, - произнес глухо помощник Санчеса, признав похитите­лей.

-   Давай, давай, - поторопил Дона­телло.

  Лукко вынужден был выехать со стоян­ки и покатить по улице. В его распоряже­нии оставалось минут восемь. Надо как-то умудриться выпрыгнуть из машины. Но эти двое словно прочитали его мысли.

  Один из них набросил на шею Лукко петлю.

-   Теперь он никуда не денется, - ска­зал второй.

-   Что вы от меня хотите? - прикинул­ся наивным Лукко.

-   Я же сказал - покататься, - ответил Микеланджело.

-   У меня нет времени, - заявил дело­вито Лукко. - Я должен быть в одном месте.

-   Ты будешь там, - показал на небо Микеланджело. - Не торопись.

-   Ну, и шуточки у вас, - скривился в улыбке Лукко. - Говорите, как убийцы.

-   Почему - как? - подал голос Дона­телло и потянул за петлю.

-   Осторожней! - крикнул Лукко. - Я вам не собака на поводу.

-   А кто?

-   Я Лукко.

-   А если понятней? - попросил Микеланджело.

-   Я скажу слово Санчесу, и он сотрет вас в порошок.

  При этом Лукко с величайшей тревогой посматривал на часы.

-   Так едем к нему, - предложил Дона­телло.

-   О, нет! - притворно испугался Мике­ланджело. - Я боюсь превратиться в по­рошок. А в какой он порошок сотрет нас, Лукко?

-   Порошок и есть порошок, - просто­нал Лукко, видя неумолимый бег секунд­ной стрелки.

-   Нет, Лукко, ты ошибаешься, - нето­ропливо продолжал Микеланджело. ­- Бывает стиральный, а бывает зубной. Я предпочел бы зубной.

-   Что вы болтаете ерунду! - вскричал Лукко. - Что вам от меня нужно?

-   Мы хотим подружиться с тобой, ­- сказал Микеланджело. - А ты что-то нервный сегодня.

  Лукко остановил машину, прижавшись к бортику тротуара.

-    Ты нарушил правила уличного дви­жения, - сказал Микеланджело. - Тут остановка запрещена.

-   Выметайтесь из машины! - закричал Лукко.

-   А что такое? - спокойно спросил До­нателло.

-   Машина заминирована! - вынужден был признаться Лукко.

-   Только этого не хватало! - притворно огорчился Микеланджело. - Какой же мерзавец это сделал?

-   Я.

-   Так ты признаешься, что мерзавец? - спросил Донателло.

-   Осталась одна минута! - заметался Лукко.

-   Кто приказал тебе сделать эту ша­лость? - спросил Микеланджело.

-   Санчес!

-   Какой нехороший мальчик этот Сан­чес, - покачал головой Донателло. - А для кого надо было убирать Эйприл?

-   Это понадобилось одному телекомментатору.

-   Как его зовут?

-   Его знают все в Америке.

-   И все-таки?

-   Джефри.

-   Джефри Нолл? - поразились черепашки-ниндзя.

-   Вы слышите, что я говорю? - Лукко трясся от страха.

-   Ты выйдешь из машины, если обеща­ешь, - сказал тихо Микеланджело.

-   Все что угодно!

-   Ты будешь работать на нас, оставаясь у Санчеса. Согласен?

-   Да, да, да! Осталось пять секунд!

  Донателло бросил на соседнее с Лукко сиденье мину, но уже без часового меха­низма. Он снял ее из-под днища, когда са­дились в машину.

-   Знакомая штука? - спросил Дона­телло.

  Лукко вытирал холодный пот со лба.

-   Мы сдаем тебя полиции, - сказал Микеланджело. - Или наша договорен­ность остается в силе.

  Лукко молчал.

-   Мы записали наш разговор, - продолжал Микеланджело, показав зажатый в лапе диктофон. - Если эту запись под­бросить Санчесу, то у тебя будут неприят­ности. Что он с тобой сделает?

-   Снимет шкуру, - не сомневался Лук­ко.

-   Значит ты все понял, - закончил разговор Микеланджело. - Теперь мо­жешь выйти из машины и прогуляться, чтобы прийти в себя.

-   Не могу.

-   Это почему же?

-   У меня мокрые штаны.

-   Бедняга! - воскликнул Донателло. - Тогда возвращайся на стоянку.

  Сидя в машине черепашек-ниндзя, Эйприл поначалу ничего не понимала. А ког­да Рафаэль объяснил ей, что под ее маши­ну подложили мину, то она никак не мог­ла понять, кому это понадобилось.

-   Куда же поехали Микеланджело и Донателло? - спросила Эйприл.

-   Думаю, что решили проучить Лук­ко, - предположил Рафаэль.

-   Всегда вы что-нибудь придумаете! ­- возмутилась Эйприл. - Сдали бы в поли­цию!

-   Это от нас не уйдет, - буркнул Лео­нардо.

-   Чем нас ругать, - обиженно заявил Рафаэль, - могла бы поблагодарить, что спасли жизнь.

-   Но я не понимаю, кому она понадоби­лась? - пожала плечами Эйприл.

-   Вот ты все секретничаешь, - ответил на это Рафаэль, - а если бы с нами была откровенней, то вместе легче бы разгада­ли, кому это нужно.

-   Ну, теперь я уже могу сказать, что была у Фрэнка Нилгса, - призналась Эйприл.

-   У того Нилгса, который едва ли не са­мый богатый в Америке? - уточнил Лео­нардо.

-   У того самого, - ответила Эйприл. ­- Мне поручила Джоанна Далтон догово­риться насчет встречи с ним.

-   Не буду вдаваться в подробности, ­- начал рассуждать Леонардо, - но сдается мне, что кому-то очень не нравится эта встреча.

-   Возможно ты прав, - задумалась Эйприл. - Тем более, что Нилгс дал со­гласие. Мне осталось передать эту весть Джоанне Далтон. Если бы меня убили, Джоанна Далтон не узнала бы, что Нилгс согласен с ней встретиться. И тогда ссора между ними только еще более разгорелась бы. Кто-то хорошо выстроил сцена­рий.

  Пока обсуждали этот вариант причины покушения на Эйприл, вернулись Мике­ланджело и Донателло. Микеланджело сел за руль.

  Рафаэль и Леонардо с удивлением увиде­ли, как из машины Эйприл выскочил Лук­ко и юркнул в свою. Вскоре он укатил.

-   Ничего не понимаю, - коснулся го­ловы Леонардо.

-   Может, вы что-то объясните? - спро­сила Эйприл.

-   По поводу того, что Лукко укатил восвояси? - поинтересовался Дона­телло.

-   Да, черт побери! - занервничал Ра­фаэль.

-   Отныне он наш большой друг, - ска­зал Донателло. - И мы расстались соот­ветственно.

-   Он же хотел убить нашу Эйприл! - ­недоумевал Рафаэль.

-   Он хотел исполнить приказ, - сказал весомо Микеланджело. - А нас как раз больше интересуют те, кто дает подобные поручения.

-   Вы завербовали Лукко? - догадался Леонардо.

-   У нашего Леонардо мозги, - Дона­телло обратился к Рафаэлю, - работают куда лучше твоих.

-   Вот стукну тебя по голове, твои вообще откажут, - пригрозил в ответ Рафаэль.

-   Подожди ты, забияка, - попросила Эйприл. - Вы узнали, кто поручил рас­правиться со мной?

-   Конечно, - кивнул Микеланджело.

-   И кто же?

-   Тебе очень хочется огорчаться? - спросил Микеланджело.

-   Это на политической почве?

-   Почему ты решила? - удивился Микеланджело.

  Эйприл рассказала ему и Донателло, ка­кое поручение выполняет.

-   Нет, - покачал головой Микеланд­жело. - Про это еще не пронюхали.

-   Но личных врагов у меня нет, - уве­ренно заявила Эйприл.

-   Мы не всегда это знаем, - мудро за­ключил Леонардо.

-   Я отлично лажу с людьми, - с вызовом проговорила Эйприл.

-   И с Джефри тоже? - спросил Мике­ланджело.

  Эйприл изумленно распахнула глаза.

-   Это он заказал? - спросила она. - Поразительно!

-   Поражаться будешь потом, - сказал Микеланджело. - Тебе придется отдох­нуть от телекамеры.

-   Это почему же?

-   Иначе охота на тебя продолжится, - объяснил Донателло.

-   И мы подведем нашего нового друга Лукко, - сказал Микеланджело. - Сан­чес не любит, когда не выполняют его за­дания. А я не хочу, чтобы Лукко был у не­го на плохом счету.

-   Вы затеяли какую-то авантюру? - уставилась на Микеланджело Эйприл. - А я должна отказаться от работы.

-   Во-первых, никакая это не авантю­ра, - спокойно заявил Микеланджело. ­- Мы хотим подобраться к Санчесу, пока он не перебил еще десяток невинных людей. А во-вторых, ты отдохнешь недолго. По­том появишься перед Джефри, как вос­ставшая из пепла.

-   А пока мы сделали анонимный зво­нок на телевидение, - рассказал Дона­телло. - Уже вечерние газеты напишут о покушении на тебя и о том, что лицо твое обезображено.

-   О, что ты говоришь! - закрыла ладо­нями свое милое лицо Эйприл.

-   Ты поносишь повязку, спрятав под ним нос, - твердо продолжал Микеланд­жело. - Этим ты сделаешь большую услу­гу Лукко, сохранив на нем шкуру. Разде­тый до костей он нам не нужен.

  Эйприл переживала не лучшие минуты своей жизни, ей не нравилось, что будут писать в газетах, и не хотелось ходить с повязкой на лице, но постепенно она при­знала правоту Микеланджело и согласи­лась с друзьями. Ее тешила мысль о том, как она появится перед Джефри во всем блеске своей красоты. Какое будет у того лицо!

  Очень жаль было, что друзья не видели, какое было лицо у Лукко, когда он сидел в кафе и, с тупым видом уставившись в экран телевизора, который работал рядом со стойкой, мучительно размышлял, куда ему бежать. Вернуться к Санчесу и ска­зать, что не выполнил поручение, было просто страшно. И вдруг он услышал, как диктор передал в информационном выпу­ске, что известная Эйприл О'Нил попала в дорожную аварию и сильно испортила лицо.

-   Есть справедливость на Земле! - воскликнул Лукко на весь зал, поверив, что это случилось на самом деле.

  Он уже предвкушал тот момент, когда предстанет перед Санчесом и скажет, буд­то эту аварию подстроил он, хитроумный Лукко, один из самых удачливых парней Колумбии. По мнению Лукко, Санчесу не останется ничего другого, как только при­знать, что так оно на самом деле и есть. Если, конечно, Санчес в тот момент не бу­дет слишком пьян...


Глава 5. Начало охоты

  На этот раз они встретились на теннис­ном корте. Джефри сидел на скамейке, наблюдая издалека за игрой Танакиса, и ему показалось, что тот сознательно не обращает внимания на него. Джефри из­рядно помучился, теряясь в догадках, и пришел к мысли, что Танакис недоволен им.

  Обычно знаменитый телекомментатор встречался с тайным советником прези­дента в кабинете последнего, и это льстило Джефри Ноллу. Когда Танакис по телефо­ну назвал новое место встречи, сразу воз­никло неприятное чувство. А теперь Дже­фри полностью уверился, что его ждет ма­лоприятный разговор.

  При всей своей самоуверенности Джефри трусил перед сильными и власть имущи­ми. Танакису ничего не стоило договорить­ся с руководством телекомпании, которое могло отказаться от услуг Джефри. Такое вполне возможно.

  Ожидая Танакиса, Джефри Нолл печально думал о превратностях судьбы, ко­торая может вознести высоко, но с тем же успехом низринуть в лужу. Он видел спа­сение и свободу только в больших деньгах, о которых мечтал даже во сне. Джефри был обеспеченным человеком, но не имел той суммы, когда превратности судьбы стали бы ему не страшны.

  Наконец, Танакис закончил последний раунд и с явной неохотой двинулся в сто­рону Джефри, вытирая полотенцем вспо­тевшее лицо и шею. Он всем своим видом показывал, как не хочется ему видеть Джефри и только обязательность застав­ляет его это делать.

  Джефри сам запрезирал себя за то, что так подобострастно вскочил и поздоровал­ся. Но руку протянуть не посмел. Коротко кивнув, Танакис сел на скамейку и вытя­нул усталые ноги.

-   И что ты скажешь? - спросил он, глядя куда-то в сторону.

  Джефри заставил себя сесть, но чуть в стороне. Ему было стыдно за собственную робость.

-   О чем? - попросил он уточнить во­прос.

-   Сам не догадываешься? - усмехнул­ся Танакис. - Я свое обещание выполнил. Бедная Эйприл О'Нил пострадала в дорож­ной аварии. А как же твое обещание?

-   Я человек слова, - шумно сглотнул слюну Джефри.

  Танакис одарил его презрительным взглядом.

-   Ты не в курсе? - спросил он.

-   В курсе чего? - осторожно спросил Джефри.

-   Не я тебе, а ты мне должен доклады­вать. А получается наоборот. Мои люди видели Джоанну Далтон с Эйприл О'Нил. Они о чем-то говорили, уединясь. После этого О'Нил встретилась с Фрэнком Нилгсом. Это наводит тебя на какую-то мысль?

  Джефри почувствовал облегчение. Он понял, чем недоволен Танакис. Джефри пугала неизвестность. Он не любил идти в тумане, рискуя провалиться в яму или врезаться лбом в стену. Но когда была яс­ность, Джефри чувствовал себя уверенно. Едва ли был еще кто-то в Америке, кто превзошел бы Джефри в находчивости.

-   Я знаю, - соврал он уверенно. - И могу предположить, что Эйприл устраива­ет встречу магната с женой президента.

-   А кто мне говорил, что этой встречи не будет? - сердито спросил Танакис.

-   Не знаю, кто это вам говорил, - по­жал плечами Джефри.

-   А ты нахал, - удивился Танакис.

-   Если бы Эйприл не занялась этим, то я сам устроил бы встречу миссис Далтон и господина Нилгса, - уверенно сказал Джефри.

-   Как тебя понять? - заинтересовался Танакис.

  Джефри почувствовал, что тайный со­ветник уже не гневается, инициатива пе­решла в руки Джефри.

-   Сорвать встречу никогда не поздно, - стал рассуждать Джефри, закинув ногу на ногу. - Но что это нам даст? Ровным сче­том ничего. Ты не можешь отказать Нилг­су в самостоятельности. Не так ли?

-   Естественно, не могу.

-   Поэтому можешь допустить, что он поддержит президента самостоятельно, из коммерческих соображений. Если он отка­зал в поддержке Саймаку, то вполне веро­ятно, что не откажет в этом Далтону. Ней­тральным он не останется, на него не по­хоже.

-   И что ты хочешь этим сказать? - оза­ботился Танакис.

-   А только то, что сорвать встречу это еще не сорвать звезду удачи.

-   Но если они встретятся, то это уж, на­верняка, договорятся, - рассудил Тана­кис.

-   Но тогда ситуация в наших руках, ­- сказал Джефри и с таинственным видом поджал губы. - А если мы сорвем встре­чу, то не будем владеть ситуацией. Нилгс может принять самостоятельное реше­ние.

-   Что ты придумал?

-   Ничего особенного, - пожал плечами торжествующий Джефри.

-   А если быть конкретней?

-   Я подумал, что встречи бывают разные - деловые, случайные, дружеские и... Может, подскажете, какие еще?

-   Перестань играть в угадайку, - на­хмурился Танакис.

-   И любовные! - поднял палец Джеф­ри.

  Танакис задумчиво уставился на Нолла, начиная догадываться, куда он клонит.

-   Мы устроим любовную встречу, ­- сказал Джефри. - Это будет грандиозно! Первая леди Америки путается с первым магнатом. Каково? И об этом избиратели узнают накануне выборов президента. И ты, Билл, считаешь, что после этого Дал­тон не потерпит поражение?

-   Ты бестия, Джефри! - восхитился Танакис.

  Это был лучший комплимент из всех тех, которые в свой адрес слышал когда­-либо Джефри Нолл.

-   Но, как тебе удастся это провернуть? ­- озаботился Танакис.

-   Проще простого, - беспечно махнул рукой Джефри. - Мои ребятки снимут скрытой камерой саму встречу.

-   Это не так легко. Они будут осто­рожны.

-   Достаточно две-три небольшие дета­ли, которые показались бы достоверными. Остальное можно приложить. Есть в нашей работе, Билл, такое понятие как монтаж. Это великое чудо! Я могу тебя снять на светском приеме, где ты будешь постоянно переглядываться с королевой Англии, ко­торой в этой компании близко не было.

-   Но это подлог.

-   И что?

-   Наказуемо законом.

-   Да что ты говоришь! - притворно удивился Джефри. - Пока будут разби­раться, подлог это или нет, пройдут выбо­ры. Новый президент не забудет нашу по­мощь. Никто не пожелает заниматься этим делом.

-   Нилгс не оставит так.

-   Но ему придется искать автора, как ты называешь, подлога. А его найти будет невозможно. Материал я получил по поч­те. Вот так будет сказано. Свидание имело место. И пусть попробует отмыться этот богач. Никогда в жизни!

  Танакис обдумывал предложение Джефри, и ему оно все более нравилось.

-   Билл! - позвал Джефри.

-   Что? - очнулся от раздумий Танакис.

-   Я их уложу в постель. Вот что такое монтаж!

-   Если это у тебя получится, - задумчиво сказал Танакис, - ты гений.

-   Я это знаю, - махнул рукой Джефри. - Но что я буду иметь.

-   Все, что захочешь.

-   Мне нравятся доллары. Они почему-то очень мне нравятся.

  Джефри решил не упускать момент и до-вести разговор о гонораре до конца.

  Джоанна отбросила газету на столик и откинулась на спинку кресла, в котором сидела.

-   Какой ужас! - прошептала она.

  На газетной фотографии трудно было уз­нать хорошенькую Эйприл О'Нил с широ­кой марлевой повязкой закрывающей по­ловину лица.

-   Ты слышишь, Лу? - прошептала Джоанна, поглаживая любимую черепаш­ку. - С Эйприл приключилась беда. Я так надеялась, что она устроит мою встречу с Фрэнком. Но она не успела ничего сде­лать, а теперь ей не до этого. Ты, моя пре­лесть, можешь понять, что такое женщине потерять красоту.

  В пору было отчаяться. Джоанна не зна­ла, к кому она еще может обратиться. Ни­кто не знает, как одинока бывает первая леди Америки. Она без опасения довери­лась Эйприл, но не могла вспомнить, кто вызывал бы у нее такое же чувство надеж­ности.

-   Что же мне делать, Лу? - который раз спрашивала она и не находила от­вета.

  И в это время зазвонил телефон. Джоан­на подняла трубку.

-   Это я, Эйприл, - сказал голос в трубке.

-   О! - воскликнула Джоанна и не на­ходила слов, что сказать дальше.

  Сочувствовать как-то было неудобно, делать бодрый вид тем более. Выручила Эй­прил.

-   Джоанна, спокойно. Трагедии нет. Я договорилась с ним. Двадцатого в двенад­цать часов тебе позвонят по этому телефо­ну. Будь осторожна. У меня такое чувство, что за тобой будут следить.

-   Как Фрэнк? - невольно вырвалось у Джоанны.

-   Бодр и полон сил, - в голосе Эйприл послышалась усмешка. - Что тебя инте­ресует?

-   Трудно было уговорить?

-   Мне показалось наоборот.

-   Что значит - наоборот?

-   Это означает, Джоанна, что он обрадовался.

-   Не может этого быть! - едва не под­прыгнула на месте от радости миссис Далтон.

-   Мы говорим не по делу. Прости, ко­нечно. Мне не пристало делать замечания таким особам.

-   Мы подруги, Эйприл. О чем ты говоришь!

  И Джоанна осторожно сказала:

-   Я читала газеты...

-   Им место в мусорном ящике. Ты поняла меня? Будь осторожна. У меня пло­хие предчувствия. До встречи!

  Эйприл положила телефонную трубку и посмотрела на черепашек-ниндзя.

-   Хорошо она сказала насчет предчув­ствий, - заметил Рафаэль и оглядел дру­зей. - В точку попала.

-   У тебя трясутся поджилки? - язви­тельно спросил Донателло.

-   Трясутся, - откровенно признался Рафаэль.

-   Я всегда подозревал, что ты изрядный трус.

-   Разве ты можешь думать о друзьях хорошо? - развел лапы Рафаэль. - Уж такой характер! Но поджилки у меня тря­сутся не от страха, а от великой ответст­венности.

-   Какую ответственность ты уже взял на себя? - удивилась Эйприл.

  Она посмотрела на черепашек-ниндзя и поняла, что друзья опять что-то затеяли.

-   Эй, ребята! - предупредила она. ­- Не ищите приключения на свою голову.

-   Но отчего у тебя плохие предчувст­вия? - заметил Микеланджело. - Мис­сис Далтон не так уж и просто быть неза­метной. И не может быть того, чтобы ее недруги не пронюхали про эту встречу.

-   Более чем уверен, - твердо заявил Рафаэль.

-   В чем ты так твердо уверен? - спро­сил Донателло.

-   Что пронюхали.

-   Но вы-то тут причем? - не могла прийти в себя Эйприл.

-   Чует мое сердце, - уныло проговорил Леонардо, - что предстоят горячие день­ки.

-   Я требую, - сказала Эйприл, - что­бы вы открылись мне. Что у вас в головах?

-   Вообще-то, мы думали заняться Сан­чесом, - сказал Микеланджело. - Этот нехороший тип зря приехал в Вашингтон. И напрасно он думает, что здешний кли­мат пойдет ему на пользу.

-   Вот и занимайтесь своим Санчесом, - потребовала Эйприл. - И не вмешивай­тесь в вопросы большой политики. Пре­стиж страны поставлен на карту.

-   А в это время кто-то будет следить за миссис Далтон и постарается устроить па­кость, - как бы между прочим предполо­жил Микеланджело.

-   Вы решили помешать этому «кто-то»? - усмехнулась Эйприл. - Не слиш­ком ли много вы о себе воображаете?

-   Да не особенно, - сказал серьезно Леонардо. - Мы не воображули.

-   Как бы вы не усугубили ситуацию, дорогие невоображули! - сердилась Эйп­рил.

-   Эйприл, ты начинаешь унижать нас, - обиженно заметил Донателло.

-   Простите, мальчики! - спохватилась Эйприл. - Я знаю, какие вы упрямые. Уж если вам что втемяшилось в голову, битой не выбить. Но давайте договоримся так. Вы постоянно будете информировать меня о своих шагах. Тогда я буду спокой­на. Пожалейте бедную женщину.

-   Пожалеем? - спросил шутливо Ми­келанджело, оглядывая друзей.

-   Так и быть, - согласились черепаш­ки-ниндзя.

-   И с чего вы начнете? - спросила Эй­прил.

-   Да не будем мы ни с чего начинать, - ­сказал Микеланджело. - Просто постара­емся проследить, интересует ли кого-то, куда едет миссис Далтон, с кем встречает­ся и так далее. А там видно будет.

  Когда сам знаменитый Джефри Нолл предложил Гарри Стоуну снять для него актуальный материал за деньги, каких этот тип во сне-то ни разу не видел, то бед­ный оператор тут же напился на радостях и проснулся утром с такой больной голо­вой, словно ее набили колючей проволо­кой.

  По старой привычке Гарри тут же опо­хмелился, или, как он сам это называл, «поправил башку» и стал кое-что сообра­жать. Он взял видеокамеру, сел в машину, которую предоставил ему Джефри вместе с водителем-негром и покатил к высотному дому, где находился офис жены президен­та Джоанны Далтон.

  Он боялся вслух произносить это имя, а то, что предстояло незаметно снимать ее, приводило Гарри в состояние нервного транса.

  Он не мог понять одного - почему столь деликатное дело Джефри поручил именно ему? У знаменитого Нолла под рукой были десятки ловких операторов. Правда, Гарри владел камерой, как ковбой лассо - уж точно подцепит, что ему надо. И пролезть он мог в любую щель, вообще, не знал пре­пятствий.

  Он мог бы далеко пойти, но его губило пагубное пристрастие к спиртному. Однажды снимая сюжет о банковских делах, он забрался в бронированную комнату с сейфами, куда мечтали попасть великие грабители и не могли. Но тут его развезло и он уснул, подложив под голову мешок с деньгами. Компания еле спасла парня от тюрьмы.

  Но сколько бы Гарри не ломал голову, он никогда не догадался бы, что Джефри выбрал его только потому, что, по его мнению, большего негодяя найти было не­возможно. Когда поднимется скандал по поводу подложного материала, всю вину можно будет спихнуть на Гарри и ни у ко­го не возникнет сомнения в том, что этот тип способен на все. Болтать он лишнего не будет, если ему посулить хорошие деньги!

  Лучшего кандидата на роль козла отпу­щения Джефри и не надеялся найти.

-   Хорошая нынче погода, - сказал Гарри, решив навести контакт с водите­лем.

-   Хорошая, - ответил тот без всякой интонации, словно был роботом.

-   Давно служишь Джефри? - спросил Гарри.

-   Служу, - непонятно ответил води­тель.

-   Много машин на улице, - сказал Гарри.

-   Много, - отозвался водитель.

  Гарри понял, что разговора у него не получится, водитель будет из его реплик вы­хватывать какое-то слово и повторять его с величайшим безразличием.

  Пришлось умолкнуть и с тоской думать о том, что мог бы вчера и не напиваться, ведь работа предстоит очень ответствен­ная.

  Ровно в двенадцать часов зазвонил теле­фон. Джоанна подняла трубку. Приятный женский голос спросил, кто это. Джоанна назвалась. Дама сообщила, что она секре­тарша Нилгса.

-   Внизу вас ждет машина, - сообщил голос.

-   Я распорядилась насчет своей, - не­сколько растерялась Джоанна. - Я, при­знаться, не предполагала, что за мной пришлют машину.

-   Не следует этого делать, - мягко по­советовала секретарша Нилгса.

  «А вдруг это подстроено? - подумала Джоанна. - Эйприл предупреждала. Еще не хватало того, чтобы похитили жену президента. Что же делать?»

-   Я все поняла, - сказала Джоанна и положила трубку.

  Чтобы хоть как-то застраховаться, Джоанна позвонила мужу. Ее тут же соедини­ли. Она сказала, что едет на деловую встречу и обязательно позвонит в шесть часов вечера.

-   Ты чем-то взволнована? - уловил Майкл Далтон тревожные нотки в голосе жены.

-   Есть немного, - не стала скрывать Джоанна. - Жди моего звонка.

  После этого разговора Джоанна оделась в брючный костюм, в котором ее никто не видел, нацепила большие темные очки и водрузила на голову широкополую шляпу.

-   До свидания, милая Лу, - попроща­лась Джоанна с любимой черепашкой. - Я очень надеюсь, что мы еще увидимся.

  Она даже изменила походку, когда спу­стилась в вестибюль и направилась к вы­ходу.

  Плотный мужчина с квадратным лицом поклонился ей, как только она вышла из здания и поспешил вперед. Джоанна поня­ла, что ей надо следовать за ним.

  Он подвел ее к роскошной машине и от­крыл заднюю дверцу. За рулем сидел че­ловек средних лет с непроницаемым ли­цом. Плотный мужчина сел рядом с води­телем. Машина легко покатила. В салоне было тихо. Но Джоанна чувствовала пре­дупредительную готовность мужчины с квадратным лицом. Казалось, он затыл­ком видит ее и готов исполнить любой приказ.

  Джоанне почему-то стало спокойно. Она рассеянно смотрела в окно и думала о том, как встретит ее Фрэнк и что она скажет в первую очередь.

  Гарри Стоун похвалил себя, когда в тол­пе снующих людей тут же различил мис­сис Далтон. Его, проныру, не проведешь! Гарри самодовольно подумал, что он спе­циалист высокого класса и во всех отно­шениях молодец. Как только увидел цель, Гарри все на свете забыл, и даже похмель­ное состояние куда-то улетучилось.

  Теперь он сам себе напоминал охотника, который вышел на тропу зверя.

  Для наблюдения он выбрал очень удоб­ное место - на крыше какого-то автобуса. Он был очень доволен, что хозяева автобу­са до сих пор не появились. С этой точки можно было удачно снять каждый шаг миссис Далтон. Вот она появилась в две­рях. Ее трудно было узнать, любого прове­ла бы, но не Гарри.

  Вот к ней шагнул какой-то мужчина. Отлично!

  Гарри пошарил рукой за спиной, где сто­яла видеокамера. Но не нащупал. Куда она подевалась? Гарри повернул голову. Камеры не было. Ее вообще не было, а уж он-то помнит точно, что положил рядом.

-   Что такое? - опешил Гарри.

  Между тем, миссис Далтон и мужчина двинулись на стоянку. Какой кадр! Какая конспирация! Но где камера? Неужели ее украли?!

  Гарри словно ветром сдуло с крыши ав­тобуса. Он бросился к своей машине. Еще издалека он увидел злополучную камеру. Она почему-то стояла на асфальте возле машины. Как он мог забыть ее там? Как он пошел на охоту без камеры? Не укла­дывалось в голове... Да точно он помнил, что нес камеру в руках. Что за чудеса?

  Схватив камеру, Гарри плюхнулся на сиденье рядом с водителем и бросил:

-   За тем «Линкольном»! Повисни на хвосте!

  Водитель знал свое дело, ему не нужно было повторять два раза. Гарри вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Он все никак не мог прийти в себя. В такую минуту не обнаружить камеру! Да за эти кадры Джефри расхвалил бы его. Как же так получилось? Какой бес попутал?

  Но бес тут был ни при чем. В машину, стоявшую поодаль, сел довольный Рафа­эль.

-   И как? - спросил Донателло при­ятеля.

-   Все в лучшем виде, - ответил доволь­ный собой Рафаэль.

-   Ему не удалось снять?

-   Он остался без камеры, - сообщил невинным голосом Рафаэль.

  Друзья дружно расхохотались.

  Этого Гарри первым заметил на крыше автобуса Леонардо. Чего бы, казалось, нужно парню с видеокамерой? Почему он так пристально уставился на вход в зда­ние? Кого он ждет?

  Друзья решили не гадать понапрасну, а, на всякий случай, обезвредить любопыт­ного оператора. Что и сделал Рафаэль, ти­хо подкравшись сзади к Гарри, стянув ка­меру и оставив ее возле машины.

  Теперь не оставалось сомнений, что за женой президента устроена слежка.

-   Не зря мы тут оказались, - сказал Леонардо.

  Он осторожно повел машину, следуя за той, в которую сел незадачливый оператор.

  Джефри Нолл попросил свою монтажни­цу - молодящуюся женщину по имени Люсьен - предоставить ему из архива весь видеоматериал, в котором хоть мель­ком показаны супруга президента Джоан­на Далтон и магнат Фрэнк Нилгс.

  Когда он получил заказанное, то сел в небольшом зале и в полном одиночестве устроил просмотр. Имеющийся материал больше огорчил, чем обрадовал. Джоанна появлялась только на официальных меро­приятиях. Очень много осталось пленки от предыдущей предвыборной кампании, где Джоанна Далтон то и дело появлялась с мужем перед шумной публикой. Разные презентации и приемы тоже мало чего да­вали Джефри.

  Что касается Фрэнка Нилгса, так тот во­обще оказался не любителем сниматься. И тоже попадал в объектив на публичных мероприятиях. С каждой минутой просмо­тра настроение Джефри все более порти­лось.

  На втором часу сидения в зале он вызвал монтажницу, которой достаточно доверял.

-   Люсьен, - обратился он к ней, - у тебя ничего больше нет на примете?

-   Что тебе нужно? - деловито спроси­ла она.

  Прекрасно понимая, что одному с таким делом не справиться, Джефри решил быть откровенным с Люсьен и, как говорится, раскрыл все карты.

-   Тебе нужно, чтобы эта женщина и этот мужчина, - все быстро схватила Лю­сьен, - с разных пленок перескочили на одну и даже обнялись?

-   Ты потрясающе понятливая женщина! - восхитился Джефри.

-   Я довольно хорошо тебя знаю.

-   И что же ты знаешь?

-   Мне никогда бы не пришло в голову, что ты о миссис Далтон и мистере Нилгсе собрался создать балладу, - заявила Лю­сьен. - А если не собираешься их воспеть, то решил немножко вывалять в грязи.

-   Ты слишком откровенна, - поморщился Джефри.

-   Но признай, что угадала.

-   Я и не отрицаю. Что предложишь?

-   У меня есть любительские съемки, - сообщила Люсьен.

-   Ты запасливая.

-   Я знаю, на кого работаю.

-   Считай, что солидный гонорар уже в кармане у тебя. И что за материал?

-   Кое-что из жизни Нилгса в загород­ном доме, - ответила Люсьен.

-   И что же? - жадно спросил Джефри.

-   Бассейн, молодая особа...

-   Они обнажены? - все более загорался Джефри.

-   Она сбрасывает халатик в кадре. Он не заставляет себя ждать.

-   Потрясающе! Если бы нам удалось эту особу заменить другой!

-   Для этого нужны крупные планы ин­тересующей нас дамы, - сказала Люсьен.

-   Они есть, - приуныл Джефри, - но все не годятся. Я просмотрел почти весь материал.

-   Почти, но не весь, - сказала Люсь­ен. - Когда я отбирала, то видела кадры с нашей особой на пляже. Что еще надо?

-   То есть, наша героиня не при шля­пе? - расхохотался Джефри.

-   Она скидывает халат и ложится на песок. Довольно крупный план. Видно, кто это, не ошибешься.

-   Каков фон?

-   Нейтральный. На фоне неба.

-   Это прекрасно. Мы покажем на общем плане парочку у бассейна, - почувст­вовал прилив вдохновения Нолл. - Потом крупно - наша героиня скидывает халат. На любительской пленке Нилгс и неизве­стная молодая особа купаются и все?

-   Я не сказала бы, что просто купают­ся, - ответила Люсьен.

-   Есть какие-то подробности? - восхи­щенно потирал руки Джефри.

-   Того, чего ты хочешь, нет, - усмех­нулась Люсьен. - Но они обнимаются. Видно, что это не деловая встреча.

-   Гениально! - подскочил Джефри. - Я обожаю тебя, Люсьен. Ты мне сотво­ришь небольшой фильм. Мужчина и жен­щина встречаются. Этот материал я пре­доставлю тебе, им занимается Гарри. Они оказываются в загородном доме. Добавим окно, за окном два силуэта. Через какое-то время эти два человека выходят на улицу. Возле бассейна они обнимаются. Она скидывает халатик и лезет вводу. Он следует ее примеру. В воде они снова уст­ремляются друг к другу. Ты великая мон­тажница, Люсьен. За этот фильм ты полу­чишь «Оскара». Но если этого не случит­ся, то премия тебя не минует. Одно гарантирую - твой шедевр посмотрит вся Америка. И более того - весь мир.

-   Значит господину Далтону не быть президентом, - улыбнулась догадливая Люсьен.

-   Мы выполняем государственный за­каз, - внушительно произнес Нолл.

-   Я надеюсь, обойдемся без титров? За­чем нам иметь дело с полицией нравов?

-   Естественно, крошка, - заверил со­общницу Джефри. - Аплодисментами для нас будет шелест зеленых ассигнаций. Те­бя это устраивает?

-   Я никогда не стремилась к славе, но меня всегда привлекало богатство, - скромно призналась Люсьен.

-   Даже не представляешь, какой ты пра­вильный человек! - воскликнул Джефри.

  Водитель лимузина, в котором ехала Джоанна Далтон, долгое время вниматель­но поглядывал в зеркало заднего вида и, наконец, полностью уверился в своих по­дозрениях.

-   Нам сели на хвост, шеф, - сказал он ровным голосом.

-   Только этого не хватало! - с досадой воскликнул шеф и недовольно посмотрел назад. - Ты уверен?

-   Никаких сомнений, шеф.

-   Которая машина?

-   Синий «Шевроле».

-   Не можешь оторваться?

-   Вы видите, какое движение. Я не могу взлететь.

-   Юмор твой ни к чему, - заметил шеф. - Не можешь взлететь, провались сквозь асфальт, но хвоста не должно быть.

-   Что такое? - забеспокоилась Джоан­на. - Что случилось?

-   Ничего особенного, миссис Далтон, - ­любезно ответил мужчина. - Кому-то за­хотелось узнать, куда вы направляетесь. Не перевелись еще любопытные люди. Но мы все уладим. Не беспокойтесь.

  Водитель понимал, что в городе он не может устроить гонку. Это только привле­чет внимание. Чего доброго, еще вмешает­ся полиция. А где полиция, там и журна­листская братия!

  Он раздумывал, как можно будет отвя­заться от «хвоста» за городом на скорост­ной магистрали.

  Донателло недовольно заерзал на своем месте и проворчал:

-   Так и будем ехать?

-   Что ты предлагаешь? - живо отозвался Рафаэль.

-   Мы не почетный эскорт, - продол­жал ворчать Донателло.

-   Это не предложение.

-   Но что-то надо предпринимать, - поддержал Донателло задумчивый Мике­ланджело. - Чем дальше этот шустряк преследует машину с миссис Далтон, тем яснее ему становится, куда она направля­ется.

-   Уже и так ясно - едут за город, - сказал Леонардо.

-   Ты не можешь пристроится под носом «Шевроле»? - спросил Микеланджело.

-   Попытаюсь, - коротко обещал Лео­нардо.

  После нескольких минут усилий Лео­нардо все-таки сделал нужный маневр в потоке машин и оказался перед машиной Гарри. Оператор не сразу придал значение этому, но вскоре понял, что перед его ма­шиной возникло препятствие.

-   Сейчас он будет нервничать, - сказал Леонардо и сбросил скорость, давая перед­ней машине с миссис Далтон удалиться.

-   Они отрываются! - закричал Гарри. ­- Что за идиоты перед нами?

-   Не идиоты, - буркнул недовольно во­дитель, которого уже посетили дурные предчувствия.

-   А кто?

-   Узнаете.

-   Обойдите их!

  Водитель попытался перейти на другую полосу шоссе, но передняя машина виль­нула в ту же сторону. Гарри понял, что им мешают сознательно. Хуже всего, что Сто­ун не знал, кто им вдруг решил помешать.

-   Мы не должны упустить дичь! ­- нервничал Гарри. - Джефри снимет голо­ву обоим.

  Водитель ринулся вперед, пугая тем, что стукнет по заду едущей впереди машины. Но когда он приблизился вплотную, из окошка ее вылетел небольшой шарик и ударился о ветровое стекло.

-   А-а! - завопил нервный Гарри, ре­шив, что последняя минута его жизни на­ступила.

  Шарик лопнул на ветровом стекле, и мо­ментально черная жидкость обволокла его, лишив водителя всякой видимости. Это было опасно в потоке машин, когда нельзя свернуть к тротуару. Но водитель оказался опытным. Он плавно стал тормо­зить, стараясь держать машину прямо. Следующие за ним водители нажали на клаксоны, но машина продолжала терять скорость и остановилась.

  Гарри схватил камеру и выскочил из ма­шины. Счастье было еще на его стороне, иначе летящие мимо машины сбили бы его с ног. Но он умудрился выбраться на тротуар и стал останавливать такси. Как назло, ни одной свободной машины!

  Когда прошло пять минут, Гарри в ярости плюнул под ноги - поздно было дого­нять! Он кинулся в кабину телефона-авто­мата и стал набирать номер Джефри.

-   Да где ты там? - нервничал Гарри, слушая длинные гудки.

  Наконец, он услышал голос Джефри:

-   Алло!

-   Это я! - закричал Гарри. - Она ускользнула!

-   Кто?

-   Дичь!

-   Какая еще дичь? Кто говорит?

-   Гарри!

-   Ах, это ты! И что же? Упустил? Да я с тебя шкуру сниму! - пришел в бешенст­во Джефри.

-   Мне помешали.

-   Кто?

-   Если бы я знал!

  И тут через стекло кабины Гарри увидел ненавистную машину, которая прижалась к бровке тротуара. В ней сидели странные типы.

-   Я их вижу! - закричал Гарри. - Глазам не верю! Эти парни смахивают на черепах.

-   Понятно, - голос Джефри показался угасшим.

-   Что тебе понятно?

-   Ты попал в лапы черепашек-ниндзя, - сообщил Джефри. - Я немножко наслы­шан о них. Это меняет дело. Ты оказался в сложной ситуации, но надо их обмануть.

-   Как?

-   Куда уехала машина с дичью? - спросил Джефри.

-   В юго-западном направлении.

-   Это уже что-то, - вроде обрадовался Джефри. - Машина идет в сторону заго­родного дома Нилгса. Вот что, парень. Позвони через три минуты. Я уточню ад­рес. И ты помчишься к этому дому. По дороге постарайся отвязаться от этих монстров. Мне нужен кадр - дичь в заго­родном доме Нилгса. Или ты завтра бо­гач, или пожалеешь, что бедная твоя ма­ма тебя родила.

  Гарри опустил телефонную трубку на рычаг и повернулся, чтобы посмотреть на своих врагов. Но машины уже не было на месте.

  Его же водитель тем временем смывал краску с ветрового стекла.

  Ровно через три минуты Гарри снова на­брал номер Джефри.

-   Это ты? - спросил тот. - Запоми­най.

  И дал точные координаты загородного дома магната Нилгса.

-   Доберись быстро, - приказал Джеф­ри. - Но не используй свою машину. По­сади в нее какого-нибудь типа. Пусть эти уроды примут его за тебя. А сам поймай такси. Ты все понял?

-   Мне не надо повторять.

-   Действуй и помни, неудача для тебя смерти подобна, - припугнул Нолл неза­дачливого оператора.

-   Чем меня пугать, - сказал Гарри, - бросил бы крутых ребят на этих черепа­шек. Они не успокоятся, я уверен.

-   Джефри положил трубку, ничего не ска­зав.


Глава 6. Стычка на шоссе

  Билл Танакис собирался отправиться с докладом к президенту, когда внезапно за­звонил красный телефон в его кабинете. Недоброе предчувствие кольнуло тайного советника. Этим телефоном можно было пользоваться только в экстренном случае. Его номер был у Джефри Нолла.

  Танакис подумал, что, наверняка, у это­го завистливого телевизионщика опять возникли какие-то проблемы. Поэтому он с тяжелым чувством поднял трубку и ска­зал:

-   Слушаю.

-   Эти черепахи опять мутят воду! - раздался на другом конце провода истош­ный вопль Нолла.

-   Что случилось? - удивился Тана­кис. - У тебя белая горячка?

-   Да нет же, нет! - торопился выска­заться Джефри. - Ты помнишь, Билли, пару лет назад Эйприл О'Нил делала ре­портаж о черепахах-мутантах?

-   Как я могу помнить всю ту ерунду, которую показывают по телевидению?! ­- взорвался тайный советник. - Зачем ты мне голову морочишь?

-   А затем, что эти рептилии - не вы­думка! Они существуют на самом деле. Час назад эти черепахи помешали моему опе­ратору Гарри Стоуну снять на видеокамеру жену твоего босса.

-   Так тебе нужно, чтобы я защитил те­бя от этих рептилий? - сообразил, к чему он клонит, Танакис.

-   Это нужно нам обоим! - заверил Нолл. - Эти рептилии явно прикрывают встречу Нилгса и Джоанны. Если они бу­дут околачиваться возле виллы магната, мой оператор не сможет снять интересую­щий нас материал.

-   У меня есть на примете парень, кото­рый тебе поможет, - спокойно сказал Та­накис, подумав об изнывающем от безде­лья Санчесе.

-   Нужно действовать очень осторож­но, - предупредил Джефри. - Я почувст­вовал настоящий страх, когда вспомнил, по какому поводу Эйприл делала репортаж об этих рептилиях.

-   Интересно, по какому же?

-   Эти черепахи выполняли специальные задания ФБР. Их посылали туда, где были бессильны профессионалы. Поэтому они пользовались славой специалистов экстракласса, - рассказал Нолл.

-   Зато у меня есть профессионалы, ко­торые специализировались на борьбе с лучшими агентами ФБР, - откровенно признался тайный советник. - Так что делай свое дело и ни о чем не беспокойся. Пускай твой оператор проникнет на терри­торию виллы. Пусть чувствует себя спо­койно. У него будет надежное прикрытие.

  Билл Танакис положил трубку и посмот­рел на часы. До встречи с президентом еще оставалось время. Он взял трубку дру­гого, синего телефона, по которому никто не мог прослушать его разговор, и набрал номер.

  Спустя несколько секунд телефон зазво­нил в квартире Санчеса. Колумбиец, кото­рый смотрел по телевизору последние но­вости, чертыхнулся и потянулся за труб­кой.

-   Как поживаешь, приятель? - послы­шался в трубке голос Билла Танакиса.

-   Все о'кей, босс, - ответил Санчес. - ­Вспомнил как раз тот случай в джунглях, когда вы меня вытащили из-под обстрела. Собирался по этому случаю опрокинуть стаканчик виски...

  Левой рукой колумбиец взял с журналь­ного столика, который стоял рядом с креслом, дистанционное управление и вы­ключил телевизор, звук которого мешал беседе.

-   Сейчас не время расслабляться, дру­жище, - посуровел голос тайного совет­ника. - Я всегда буду помнить о том, что благодаря тебе удалось сохранить в чисто­те мою репутацию. Если бы ФБР пронюха­ло, что я приторговывал наркотиками, когда был послом в Колумбии, то поста со­ветника президента мне не видать, как своих ушей.

-   Надо было пристрелить Далтона еще в Колумбии, когда он с группой военных советников воевал против «Медельинского картеля», - с сожалением произнес Сан­чес. - Тогда бы у нас сейчас было гораздо меньше проблем.

-   Кое-какую проблему тебе и придется сейчас решить, - сказал Танакис. - Го­норар за нее ты получишь такой солид­ный, что остаток жизни тебе уже не при­дется думать о добывании хлеба насущ­ного.

-   Неужто шлепнуть президента Далтона? - обрадовался Санчес. - Эту работен­ку я проверну с большим удовольствием...

-   Нет, у меня другое задание. Оно не касается непосредственно Далтона. Но ес­ли ты выполнишь его, то для Далтона это станет хуже смерти.

-   Прекрасно, такой вариант меня тоже вполне устраивает, - с готовностью за­явил Санчес. - А что делать-то?

-   Прикрывать одного оператора, кото­рый будет снимать жену президента на вилле одного магната.

-   И всего-то? - обиженно протянул Санчес.

-   Но этой дамочке покровительствуют твои старые знакомые.

-   Кто же?

-   Те черепахи, от которых ты едва унес ноги в Тенлитауне.

-   Как я хочу с ними расквитаться! - ­заскрипел зубами от ненависти Санчес.

-   Тебе предоставляется хорошая воз­можность. Так что пора покидать тебе свое убежище и мчаться в пригород Нью-Йорка со своими парнями.

-   Но как я туда попаду? - спросил ко­лумбиец. - Ведь на машине ехать до Нью-Йорка не один час.

-   Я пришлю тебе свой личный вертолет. Он оснащен реактивным двигателем. Кроме того, вертолет может перемещаться бесшумно. На его борту установлена сверхмощная подслушивающая антенна. Если ее направить на дом, то на расстоя­нии мили можно слушать, о чем беседуют люди внутри дома. Сколько тебе нужно времени, чтобы привести свою банду в бо­евую готовность?

-   Несколько минут, - ответил Сан­чес. - Мои парни находятся неподалеку. Я их совсем недавно нанял на те деньги, которые вы мне прислали. Поэтому всегда держу этих новичков под присмотром. Сейчас они отдыхают в соседней квартире. С ними мой верный Лукко.

-   Вертолет уже вылетел. Он призем­лится на крыше того небоскреба, где рас­положена твоя квартира. Летчик - пре­данный мне человек. Через десять минут ты уже должен погрузиться на борт. А че­рез сорок - быть у виллы Нилгса. Но я хочу, чтобы операция прошла без сбоев.

-   Не беспокойтесь, босс, на этот раз ни­каких сбоев не будет, - пообещал колум­биец.

-   Когда все будет сделано, свяжись со мной.

  Билл Танакис и Санчес одновременно положили трубки. Танакис подумал, что охота на жену президента и магната про­должается. Санчес подумал, что сезон охо­ты на черепах для него открыт.

  После того как черепашки-ниндзя ото­рвались от машины, в котором ехал неза­дачливый Гарри Стоун, Леонардо сбавил скорость.

-   Теперь можно не спешить, - сказал он друзьям. - Пока мы доберемся до вил­лы, Джоанна уже встретится с Нилгсом. Мы побудем некоторое время возле дома. А когда жена президента отправится об­ратно, последуем за ней.

-   Слишком просто все получается, - подал голос Рафаэль.

-   А тебе еще не наскучили сложности? - поддел его Донателло.

-   Мне кажется, враги миссис Далтон так просто не откажутся от мысли ском­прометировать ее, - сказал Рафаэль. ­- Если уж не получилось снять ее видеока­мерой в городе, они исхитрятся, но поста­раются проникнуть на виллу.

-   Значит, следует внимательнее глядеть по сторонам, - предупредил товарищей Микеланджело.

  Но, хотя черепашки-ниндзя и были на­стороже, они все же не обратили внима­ния на такси, которое вихрем обогнало их. Бегло взглянув на кабину, Леонардо отме­тил про себя, что в машине только води­тель - видимо, очень торопится куда-то по вызову.

  Четверо друзей не разглядели Гарри Стоуна, который, скорчившись так, что колени едва не касались подбородка, спря­тался на заднем сиденье. Послушавшись совета опытного босса, Стоун и в самом де­ле отпустил своего водителя восвояси. За­кинув на плечо зачехленную видеокамеру, оператор остановил проезжающее пустое такси.

  Заплатив таксисту вперед и посулив ще­дрые чаевые, он приказал ехать к вилле Нилгса, адрес которой продиктовал ему по телефону Нолл.

  Выехав за городскую черту, старатель­ный таксист развил такую скорость, что Гарри с сожалением подумал:

  «Напрасно я не застраховал у дантиста свою новую челюсть!»

  Когда далеко впереди показалась маши­на его врагов-рептилий, он упал плашмя на сидение и затаился. Между тем, шофер выжал педаль газа почти до предела, и бедняге Стоуну казалось, будто они уже не едут по шоссе, а летят на самолете. Он бо­ялся, что его вот-вот стошнит от этого не­привычного ощущения.

  Когда же, по его мнению, опасность ми­новала, Гарри осторожно поднял голову и огляделся. Впереди и позади от такси шос­се было пустынным. Тогда он расправил плечи и приосанился.

-   Скоро мы будем на месте? - поинте­ресовался он.

-   Минут через тридцать пять, - отве­тил таксист, предвкушающий, как он по­тратит щедрые чаевые, которые ему пообе­щал Стоун.

  При мысли о будущих чаевых Гарри чувствовал себя неуютно. Все свои налич­ные деньги он отдал шоферу, и даже отда­ленно не представлял, откуда возьмет чае­вые. Вдруг его не встретят у виллы Нилг­са те люди, о которых предупреждал его босс Нолл? Что же тогда делать?

  Гарри представил себе, как позвонит в дверь виллы Нилгса, и попросит магната расплатиться с таксистом. Фрэнк Нилгс, возможно, поинтересуется, кто он, соб­ственно, такой. Что ему ответит Гарри? «Я - тот, кто должен снять о вас завлека­тельный материал, - представил себе Гарри воображаемый ответ. - Это материал смешает вас с такой грязью, от которой вы вовек не отмоетесь!»

  При одной мысли об этом у Стоуна забо­лела челюсть.

  Но тут его внимание привлек зависший на шоссе вертолет. Приблизительно в ми­ле от такси, в том месте, где по обе сторо­ны от дороги раскинулся густой лес, вер­толет начал снижаться прямо на шоссе. Выругавшись, водитель нажал на тор­моз. Гарри Стоуна так резко бросило впе­ред, что он едва не пробил носом лобовое стекло.

  Тормоза скрипели так, что у Стоуна за­ложило уши. Машина оставляла за собой на шоссе жирные черные полосы. Но ско­рость, которую развил шофер до того, бы­ла такой большой, что такси по инерции стремительно влекло к вертолету, который уже почти коснулся гудрона.

  Гарри уже попрощался с жизнью, когда машина, наконец, остановилась в опасной близости от вертолетного винта, который продолжал рассекать воздух.

  Низко пригибаясь, из открытой двери вертолетной кабины выпрыгнул человек в бронежилете и с пистолетом в руках. От­крыв заднюю дверь такси, он с тупым любопытством уставился на перепуганного Гарри.

-   Мистер Стоун, надеюсь? - спросил он, обыскивая взглядом пассажира.

-   Ага, - только и мог выговорить Гар­ри.

-   Я - Санчес, - представился незнако­мец.

-   Не хотел бы показаться грубым, но ваше имя мне ровным счетом ничего не го­ворит, - заявил Стоун, поражаясь собст­венной смелости.

-   Ваш босс, Джефри Нолл, связался со мной, когда я летел на вертолете, - ска­зал Санчес. - Он передал, что приблизи­тельно в это время на этой дороге вы должны ехать на такси.

-   Вот я и еду, - промямлил Гарри, словно Санчес подозревал его во лжи.

-   Вижу, что едете! - взорвался Санчес, который не привык к длительным разъяс­нениям. - А теперь шевелите задницей! Вам следует пересесть в вертолет.

-   Я раньше страдал боязнью высоты, ­- стал отнекиваться Гарри, которому его но­вый знакомый с каждой секундой нравил­ся все меньше и меньше.

  Вместо ответа Санчес схватил его за ру­ку и сильно сжал своей могучей кистью выше локтя. Стоун завопил от боли и, по­тянув за ремень свою видеокамеру, пулей вылетел из такси.

-   Минуточку, - напомнил о своем при­сутствии таксист, который меньше всех понимал, что происходит. - Когда мы сговаривались с этим джентльменом о це­не, он обещал мне щедрые чаевые.

-   Вот тебе чаевые, - направил на него пистолет Санчес. - Думаю, ты не сможешь пожаловаться на отсутствие щедрости.

  Шофер сильно побледнел. Санчес нажал на спусковой крючок. Раздался сухой щелчок. Вспомнив, что забыл перезаря­дить обойму, Санчес чертыхнулся и сунул руку в нагрудный карман куртки цвета «хаки» за новой обоймой.

  Помертвевшее от бледности лицо такси­ста вмиг покраснело. Испуг, парализовав­ший его, сменился лихорадочной спеш­кой. Он рванул рычаг передач на заднюю скорость и выжал педаль. Такси рванулось назад. Шофер на ходу развернулся и по­мчался в сторону Нью-Йорка.

-   Как припустил! - злобно расхохотал­ся Санчес. - Ну, и пускай улепетывает, если не понимает веселых шуток. Когда он свяжется с полицией, нас уже и след про­стынет...

-   Как вы узнали, что именно я сижу в этом такси, - поинтересовался Гарри, на­правляясь вместе с Санчесом к вертолету.

-   На борту этой штуки, - хлопнул колумбиец по бортовой обшивке вертоле­та, - установлен компьютер последнего поколения. Этот компьютер подключен к суперсовременной видеокамере, которая сканирует любой предмет, находящийся внутри какого-либо помещения. Так, еще за три мили от этого места, я уже видел ваш силуэт в этой видеокамере. Вы лежа­ли, скорчившись, на заднем сидении ма­шины. Кто вас так напугал?

-   Рептилии-мутанты, - признался Гар­ри. - Они уже помешали мне в городе. Боюсь, помешают и сейчас. Такси не на много оторвалось от их машины.

-   Они уже вам больше никогда не поме­шают, - на лице Санчеса появилась не­прикрытая угроза. - Эти черепахи пока даже не подозревают, что едут навстречу собственной смерти. Эту проблему я сего­дня решу окончательно...

  Винт вертолета перестал вращаться. Из кабины выпрыгнули шестеро рослых бое­виков, одетых в одинаковые маскировочные костюмы цвета «хаки». Они были во­оружены автоматическими винтовками М-16. Лукко, чувствовавший себя непри­вычно в полувоенном костюме, остался внутри вертолета.

-   Так, парни, вам предстоит кое-какая работенка! - довольно хлопнул в ладоши Санчес. - Через несколько минут по этой дороге проедет машина. В ней - четверо черепах-мутантов. Ваша задача - залечь в лесу, дождаться приближения машины и открыть огонь. Превратите эту колыма­гу в решето. Патронов не жалейте. Ни од­на из этих гнусных рептилий не должна остаться в живых.

-   Простое дело, - пренебрежительно буркнул один из боевиков.

-   Не такое уж и простое, - нахмурил­ся Санчес. - Имейте в виду, у этих чере­пах пуленепробиваемый панцирь. Так что стреляйте наверняка. 3атаитесь в кустар­нике, не выдавайте своего присутствия до тех пор, пока они не подъедут совсем близ­ко. Связь со мной будете поддерживать по рации. Боевая задача ясна?

-   А как мы уберемся отсюда, босс? - ­спросил второй боевик. - Ведь через полчаса такой пальбы сюда заявятся ко­пы...

-   У легавых сегодня хватит хлопот и без нас, - заверил Санчес. - Главное, вы­полните свою задачу безукоризненно. Ког­да вы мне доложите по рации, что трупы всех четырех черепах вами обнаружены, вертолет прилетит за вами спустя двад­цать пять минут.

-   А почему ты сам не остаешься с на­ми? - подозрительно спросил третий бое­вик. - Почему бы тебе лично не руково­дить боем?

-   Я уже вдоволь навоевался в джунглях родной Колумбии, - рявкнул Санчес. - ­Сейчас мне следует выполнить более важ­ную задачу.

-   Это еще какую? - поинтересовался пятый боевик.

-   Вам, недотепам, этого знать не поло­жено! - рассвирепел Санчес. - Мы сюда прилетели вовсе не на черепах охотиться! Вы осуществляете лишь акцию прикры­тия! Вам все ясно?

  Больше никто из наемников не риск­нул задавать вопросы начальнику, кото­рый чрезвычайно легко впадал в неистов­ство.

  Санчес подтолкнул Гарри к вертолету. От этого резкого толчка оператор едва не потерял равновесие. Лукко протянул ему руку из кабины, и Стоун вскарабкался внутрь. Следом запрыгнул и задвинул тя­желую дверь Санчес.

  Летчик запустил двигатель. Боевики бросились врассыпную. Они быстро залег­ли вдоль дороги в густом кустарнике и взвели затворы винтовок, изготовившись к стрельбе.

  Когда вертолет взмыл в воздух, у Гарри от шума заложило уши. Еще минута-дру­гая - и он оглох бы. Но внезапно летчик переключил двигатель в режим бесшум­ной работы - вилла Нилгса была уже близко.

-   Вы произнесли пламенную речь, сэр, ­- польстил Гарри Санчесу.

  Колумбиец не удостоил его ответом. Лукко опоясал оператора широким кожа­ным ремнем. К ремню он мигом подсоеди­нил тонкий металлический трос, покра­шенный в белый цвет.

-   А это еще зачем? - удивился Стоун.

-   Придется тебе, приятель, немного полетать, - мрачно пошутил Санчес. - С высоты ста футов зависнешь над виллой магната. Оттуда открывается прекрасный вид. Ты не страдаешь боязнью высоты?

-   Никогда не проверял этого, - проле­петал Гарри.

-   Вот сейчас и проверим! - захохотал Лукко.

  Но оператору совершенно не хотелось болтаться в невесомости с видеокамерой в руках, прицепленным за трос к вертолету.

-   Нилгс заметит меня! - заупрямился Гарри. - Нужно быть слепым, чтобы не заметить зависший над домом вертолет, пусть он даже и кружит на высоте ста фу­тов.

-   Ты разве не читал сегодняшних га­зет? - как будто без всякой связи с пре­дыдущим разговором спросил Лукко.

-   Не успел, - ответил Гарри.

  Он постеснялся признаться этим голо­ворезам, что накануне напился в стель­ку, и поутру проснулся с такой больной головой, что даже подумать о чтении га­зет не мог.

-   Ну, так почитай! - извлек Лукко из внутреннего кармана куртки полувоенного образца свежий номер «Нью-Йорк Таймс» и развернул перед ним.

  На первой полосе газеты Стоун прочел: «Сегодня в окрестностях города пройдет парад вертолетов!»

-   Ну, и что? - встревожено перевел взгляд Стоун от газетной полосы на попут­чиков.

-   А то, что с минуты на минуту верто­летная эскадрилья на бреющем полете пройдет по здешнему воздушному коридо­ру, - отчеканил Санчес. - Наш вертолет зависнет в сторонке. Тебя мы спустим на лебедке. Сделаешь вид, будто снимаешь парад вертолетов, а сам наблюдай за маг­натом и женой президента. Если они вый­дут прогуляться на площадку у бассейна, считай, что тебе крупно повезло...

  Но Гарри Стоун отнюдь не считал, что ему сегодня может крупно повезти. День начался для него слишком неудачно. В дальнейшем его также подстерегали одни неприятности. И у него не было уверен­ности, что этот день хорошо закончится...

  Первым обратил внимание на такси, ко­торое с бешеной скоростью мчалось в сто­рону Нью-Йорка по пустынному шоссе, Микеланджело.

-   Помнится мне, парни, что минут десять назад этот же таксист, сломя голову, мчался в другую сторону, - сказал он друзьям. - Когда он обгонял нас, я запом­нил номер его машины.

-   И впрямь, когда он нас обогнал, он словно гнался за кем-то, а сейчас он слов­но удирает от кого-то, - подал голос Лео­нардо.

-   Не притормозить ли нам этого лиха­ча? - предложил Донателло.

  Но пока черепашки-ниндзя обдумывали эту мысль, такси с ревом промчалось мимо их машины и скрылось вдали.

-   Этот гонщик вселил в меня плохие предчувствия, - признался Рафаэль. ­- Что, если впереди он увидел что-то такое, что заставило его удирать в Нью-Йорк?

-   Ты хочешь сказать, что нам тоже предстоит в скором времени лицезреть что-то крайне неприятное? - спросил Ми­келанджело.

  Ответа он не дождался, потому что Лео­нардо резко нажал на тормоза. Машина остановилась, как вкопанная.

-   Что случилось? - спросил Дона­телло.

  Вместо ответа водитель показал на участок шоссе перед ними. В том месте, где к дороге примыкали густые заросли леса, над верхушками деревьев кружили птицы.

-   Кто-то вспугнул птиц, - тихо про­анализировал Микеланджело. - Там яв­но спрятался не один человек, потому что спугнули целую стаю. Придется нам, парни, покинуть наше средство передви­жения. Дальше пойдем пешком. Я с Ра­фаэлем - по левую сторону дороги, Лео­нардо и Донателло - справа. И глядите в оба!

  Черепашки-ниндзя мигом выскочили наружу. Из леса их пока не могли ви­деть, так как машину скрывал высокий бугор. Донателло, Микеланджело и Ра­фаэль поспешили к лесу, пригибаясь в густой траве. Леонардо завел машину, перевел коробку передач на первую скорость и положил на педаль газа резино­вый молот, который достал из ящика с инструментами.

  Машина медленно покатила вперед, а черепашка стремглав кинулся за друзьями.

  Когда автомобиль подъехал совсем близко к кустарнику, залегшие в укрытии на­емники открыли по нему шквальный огонь. Буквально в несколько минут ма­шина была изрешечена. Лобовое стекло разлетелось тысячью осколков по шоссе. Из пробитого бака стекал бензин. Спусти­ло пробитые шины. Машина осела на асфальт.

  В это время черепашки-ниндзя достигли леса и спрятались за деревьями. Наблюдая с безопасного удаления за расстрелом ма­шины, они определили по вспышкам вы­стрелов из густой листвы, что врагов шес­теро.

  Наконец, стрельба прекратилась. Шесте­ро боевиков осторожно выбрались из кус­тов и приблизились к машине.

-   А какого цвета кровь у черепах? - ­громко спросил один из них.

-   Я и не знал, что у рептилий, вообще, есть кровь, - откровенно признался вто­рой наемник.

  Третий наемник, держа наизготовку оружие, заглянул внутрь салона.

-   Здесь нет никого! - пораженно вос­кликнул он. - Эти рептилии как будто испарились.

-   Ошибаешься, мы здесь! - крикнул Рафаэль.

  Не успели наемники посмотреть в их сторону, как черепашки-ниндзя уже уст­ремились в атаку. Двое наемников, стояв­ших близко друг от друга, автоматически вскинули винтовки и прицелились. Но Микеланджело опередил их на несколько мгновений, метнув свою гибкую бамбуко­вую палку.

  Со свистом разрезав воздух, палка стукнула по лбу одного бандита и, отпружинив от удара, вторым концом сразила по лбу второго наемника. Оба рухнули на землю, а когда попытались встать, Микеланджело уже возвышался над ними. Он поднял с земли палку и, когда двое его врагов потя­нулись за оружием, нанес им оглушающие удары.

  Двое других головорезов успели открыть огонь. Но пули просвистели над головами отважных черепашек. Оттолкнувшись крепкими ногами от мягкой почвы, Дона­телло взмыл в воздух и метнул рой остро заточенных звездочек. Звездочки впились в руки противников. Заорав от боли, те выпустили оружие.

  Пятый и шестой наемники даже не по­думали о сопротивлении, а сразу пусти­лись наутек. Леонардо снял свой пояс, на конце которого находилась тяжелая пряж­ка, раскрутил над головой и запустил вслед одному из удиравших.

  Пояс змеей обвил ноги убегавшего, и, сделав четыре неуверенных шага, тот по­валился на землю. Пытаясь подняться, на­емник оперся на руки. Леонардо склонил­ся над ним и защелкнул на его запястьях наручники.

  Больше всех хлопот выпало на долю Рафаэля, который пустился вдогонку за шес­тым бандитом. Тот, шестой, оказался са­мым прытким из всей банды. Улепетывая во все лопатки, он направил ствол автома­тической винтовки за спину и нажал на спусковой крючок. Пули веером расходи­лись по пространству леса за ним.

  Опасаясь, что одна из этих шальных пуль ненароком заденет его, Рафаэль ре­шил не испытывать судьбу. Не рискнув преследовать противника по прямой, хра­брый черепашка вскарабкался на ближай­шее дерево. Размотав пояс, на конце кото­рого пряжку можно было расчленить на три прочных крюка, Рафаэль размахнул­ся и зацепил веревку за ствол соседнего дерева.

  Плавно оттолкнувшись, он, подобно маятнику, перелетел со своего дерева на то, которое находилось за соседним. Затем он резким движением отцепил крючья от со­седнего дерева, взмахнул тонким канатом над головой и метко закинул его на тол­стый сук следующего дерева.

  Рафаэль знал, что когда человек попада­ет в лес, то невольно начинает брать впра­во. Поэтому и он сам постарался взять рез­ко вправо, срезая путь до места вероятной встречи с наемником.

  Наемник посчитал, что благополучно оторвался от погони. В его обойме закон­чились патроны. Чтобы перевести дух, он присел под высокой сосной. В это время Рафаэль бесшумно перелетел с соседнего дерева именно на эту сосну.

  Наемник вытер вспотевший лоб и со­брался уже встать на ноги, как вдруг свер­ху прямо перед ним на поросшую мхом землю спрыгнул Рафаэль.

-   Ах, ты гнусная рептилия! - в бешен­стве заорал наемник.

  Одним прыжком из сидячего положения он приблизился к черепашке и замахнул­ся кулаком. Этот удар мог бы пробить да­же кирпичную стену. Но только не пан­цирь черепашки-ниндзя. В последний миг Рафаэль успел повернуться к врагу спи­ной, и кулак противника соприкоснулся с костяными пластинами панциря.

  От боли наемник едва не упал.

-   Ты мне кисть руки сломал! - едва не плакал он, потрясая в воздухе правой ру­кой.

-   Число твоих переломов может возрас­ти, если ты не прекратишь ныть, - при­грозил Рафаэль, поднимая с земли автома­тическую винтовку врага.

  Держа в левой лапе винтовку, а в правой - свой самурайский меч, черепашка погнал наемника, который громко про­клинал свою несчастную судьбу, обратно к шоссе.

  Друзья Рафаэля к тому времени уже приволокли своих пленников к обочине шоссе.

  Микеланджело обратил внимание на портативную рацию, закрепленную на по­ясе у одного из бандитов. Он взял ее в лапы и включил.

-   Почему не докладываете?! - прозвучал по рации разгневанный голос Санче­са. - Как прошла операция? Черепахи мертвы? Требую срочного подтверждения!

-   Слухи о нашей смерти оказались сильно преувеличенными, Санчес, - от­ветил по рации колумбийцу Микеландже­ло. - Мы все живы. А вот у твоих шесте­рых приятелей в самом скором времени возникнут крупные проблемы. В общей сумме им предстоит провести в федераль­ной тюрьме Нью-Йорка около ста пятиде­сяти лет за попытку вооруженного нападения.

  Несмотря на сильные радиопомехи, все услышали, как заскрипел зубами Санчес.

-   Я до вас еще доберусь, гнусные рептилии! - прорычал он.

-   Мы еще встретимся, - пообещал Ми­келанджело. - Надеюсь, ты скоро присое­динишься к своим друзьям в тюрьме. А сейчас, извини, я переключу рацию на по­лицейскую волну. Мы вызываем сюда на­ряд полицейских. Они позаботятся о тво­их подчиненных.

  Микеланджело так и поступил.

  Когда Рафаэль пригнал своего пленника к обочине, на запястьях наемника защелк­нули наручники.

-   Джентльмены, хочу напомнить вам о ваших правах, - обратился Микеландже­ло к наемникам. - Вы имеете право со­хранять молчание до встречи с вашими ад­вокатами. Все, что вы скажите на допросе, может быть использовано против вас в су­де. Тот, кто скажет нам сейчас, куда на­правился Санчес, может рассчитывать на снисхождение суда.

-   Он полетел на вертолете! Со своим паршивым Лукко и каким-то мерзким оператором! - загалдели наперебой банди­ты, которым не терпелось добиться снис­хождения в суде за сотрудничество со стражами правопорядка. - Они поговари­вали о какой-то вилле какого-то магната! А мы, дескать, должны были их тут при­крывать!

-   Хороша акция прикрытия! - возму­тился Донателло. - Они едва не прихлоп­нули нас!

-   Мы - не тараканы, нас прихлопнуть не так-то просто, - самодовольно заметил Рафаэль.

  Микеланджело молниеносно принял ре­шение и обратился к друзьям:

-   Нужно поспешить на виллу Нилгса. Чует мое сердце, что именно в этот момент Санчес затевает там очередную пакость. Я и Леонардо отправимся туда немедленно. Рафаэль и Донателло останутся дожидать­ся полиции. Будете охранять бандитов.

-   А как вы доберетесь до виллы? - по­интересовался Донателло. - До нее еще, минимум, миль пять.

-   Вон на той попутке, - указал Лео­нардо на крошечную точку, показавшуюся на горизонте.

  С каждой секундой эта точка разраста­лась. Вскоре все разглядели черный «Джип», в котором ехал только води­тель.

  Микеланджело и Леонардо вышли на до­рогу и призывно подняли лапы. Водитель «Джипа», который, видимо, был вовсе не намерен подвозить непрошеных попутчи­ков, отчаянно засигналил. Но черепашки-ниндзя изваяниями стояли посреди шоссе, не давая возможности объехать их.

  Водитель был вынужден нажать на тормоза. Колеса «Джипа» остановились в нескольких дюймах от лап Микеланд­жело.

-   Извини, приятель, но мы вынуждены воспользоваться твоей тачкой, - заявил Леонардо, открывая переднюю дверь. ­- Речь идет о защите престижа Соединен­ных Штатов Америки.

-   Какой престиж?! - заорал взбешен­ный водитель - русоволосый парень лет двадцати в черном джинсовом костюме. ­- Я буду жаловаться на вас в полицию!

-   Наши друзья тоже дожидаются поли­ции. Подождите и вы вместе с ними, ­- сказал Леонардо и рывком вытянул води­теля из кабины.

  Не ожидавший такой резвости, водитель упал на асфальт. Не успел он подняться, как Леонардо уже занял его место и вы­жал педаль сцепления. Микеланджело ус­троился на соседнем сидении и крикнул напоследок:

-   Не скучайте тут без нас!

  Леонардо нажал педаль газа, и «Джип» рванул к вилле Нилгса. Водитель огоро­шенно смотрел вслед уносящемуся автомобилю. Его потрясение было столь велико, что он даже не удостоил ответом Рафаэля, который приблизился к нему с самыми на­илучшими намерениями.

-   Меня зовут Рафаэль, и я классный па­рень, - сказал отважный черепашка. ­- Моего друга - Донателло, и он отчаянный спорщик. А позвольте узнать ваше имя?

  Водитель угнанного «Джипа» перевел растерянный взгляд на улыбающегося Ра­фаэля и в сердцах выругался.


Глава 7. На вилле магната

  До последнего мгновения, вопреки оче­видной логике, Гарри Стоун не мог пове­рить, что его вынудят снимать встречу же­ны президента и Фрэнка Нилгса с высоты пятидесяти футов. Он все поджидал тот момент, когда его заставят покинуть безо­пасную кабину вертолета. В тот самый мо­мент он намеревался произнести перед Лукко и Санчесом пылкую речь о том, что подлинный творец, к числу которых он скромно себя причислял не может снять что-либо гениальное, если будет чувство­вать себя неудобно. А в невесомом состоя­нии оператор Гарри как раз и не мог чув­ствовать себя уютно.

  Но пока он мысленно подбирал нужные слова, вертолет завис недалеко от виллы магната Нилгса. Опытный пилот выбрал удобную точку. Вертолет находился не над самой крышей дома, а над деревьями при­легающего к вилле леса. Таким образом, никто не мог обвинить летчика в том, что он вторгся в воздушные владения частной территории. Но с этого места можно было прекрасно обозревать все пространство усадьбы Нилгса, а также бассейн во внутреннем дворе.

  Охранник и шофер Нилгса, которые до­ставили из Нью-Йорка Джоанну Далтон, вертолета пока не видели - его скрывали кроны деревьев, мотор работал в бесшум­ном режиме, а свиста мотора с такого рас­стояния обитатели виллы не могли рас­слышать.

-   Связь с нами будешь поддерживать через рацию в твоем шлемофоне, - по­стучал Лукко оператора по нахлобучен­ному на его голову пластмассовому шле­му. - Не надо кричать. Можешь переда­вать свои указания шепотом. Мы тебя хорошо услышим. Если надо будет пере­местить вертолет в другую точку, откуда для тебя откроется лучший вид, сразу же нам говори.

  Санчес открыл дверь кабины и угрюмо процедил:

-   Желаю удачи. Она тебе пригодится.

  Гарри Стоун только открыл рот, чтобы начать свою пламенную речь, как колум­биец дал ему пинка под зад, от которого оператор бомбой вылетел из кабины.

  Утратив твердую опору под ногами, Гарри отчаянно замахал руками, словно пло­вец, попавший в водоворот. Если бы ви­деокамера не висела у него на шее на ко­жаном ремне, она упала бы и ее осколки разлетелись бы по всей вилле.

  Но вскоре Стоун заметил, что он вовсе не падает на землю, а опускается очень да­же плавно. Это заработала установленная на борту вертолета лебедка, которая медленно удлиняла закрепленный на поясе Гарри трос. Спустя несколько минут Стоун уже чувствовал себя в невесомости вполне сносно.

  Он расчехлил видеокамеру и посмотрел в объектив. Тут его внимание привлек па­рад вертолетной эскадрильи, которая, как и предсказывал Санчес, в это время до­стигла окрестностей Нью-Йорка.

  Боевые вертолеты ВВС США летели пра­вильным строем. Между двумя ведущими машинами был натянут огромный транс­парант, на котором гигантские буквы гла­сили: «Салют, Америка!» За первым ря­дом из двух вертолетов двигался второй ряд из трех машин, за вторым - третий из четырех машин, за третьим - четвер­тый из пяти машин.

  Красивый треугольник, словно вытяги­ваясь со стороны полуденного солнца, вклинивался в синюю линию горизонта ­там, где небо сливалось с Атлантическим океаном. Чтобы не нарушать этот моно­литный строй, требовалась большая выуч­ка. Гарри поневоле залюбовался зрелищем вертолетного парада.

  Он даже перевел объектив камеры в сто­рону эскадрильи, но вовремя спохватил­ся. Он вспомнил, что сейчас должен сни­мать здесь другие объекты, и нацелил свой аппарат на внутренний двор виллы. Интуиция подсказывала Стоуну, что вско­ре там появятся Нилгс и Джоанна Дал­тон.

  Когда машина, которая доставила жену президента США из Нью-Йорка на виллу, остановилась на широкой площадке перед гаражом, Джоанну охватило запоздалое сожаление - она совершенно не позаботи­лась о мерах безопасности.

  Что ей делать, если вдруг на нее сейчас нападут арабские террористы?

  Поэтому, когда охранник почтительно открыл перед ней дверь машины, первая леди Америки помедлила с выходом. Но от входных дверей дома к машине уже ша­гал Фрэнк Нилгс - как всегда, безукоризненно одетый в серый костюм. Вид хозяи­на дома, излучавшего миролюбие, заста­вил Джоанну отбросить колебания.

  Выйдя из машины, она протянула руку Фрэнку. Тот галантно поцеловал ее руку и пригласил миссис Далтон в дом.

  Гарри, который видел это сверху, про­шептал по радиопередатчику:

-   Опуститесь пониже, отсюда совсем не­различимы лица. А мой босс хочет, чтобы лица Далтон и Нилгса были четко разли­чимы.

  Лукко передал его распоряжение летчи­ку. А Санчес тем временем настроил ком­пьютер на вибрацию, шедшую от окон до­ма. Присоединенная к компьютеру камера фиксировала мельчайшие колебания стек­ла в окнах той комнаты, где беседовали Джоанна и Нилгс. Компьютер расшифро­вывал эти колебания, распечатывал звуки в кодовые знаки и выводил на экран мик­ромонитора.

  Таким образом, находясь на высоте пя­тидесяти футов над домом, Санчес читал слова беседовавших в комнате...

  Проведя женщину в холл, Фрэнк подо­шел к стойке бара у стеклянной стены и поинтересовался:

-   Что-нибудь выпьете, миссис Далтон?

-   Благодарю вас, Фрэнк, не хочу, - от­казалась Джоанна.

  Магнат указал на мягкие кресла по обе стороны от низкого столика из слоновьей кости. Первая леди Америки села и нача­ла теребить ручку своей синей сумочки. Сама она была облачена в синий деловой костюм и синие туфли. Темные очки, ко­торыми маскировалась от взглядов посто­ронних, она сняла еще в машине.

  Себе Нилгс сделал коктейль и уселся в кресло напротив.

  Несколько мгновений длилось тягостное молчание, которое обоим показалось бес­конечным. Ни один из собеседников не ре­шался начать разговор первым, хотя обо­им хотелось сказать так много друг другу. Наконец, хозяин дома, которого обязывал к этому долг гостеприимства, слегка каш­лянул и неуверенно произнес:

-   Как поживает ваша любимица Лу?

-   Очень скучает без самца, - улыбнулась Джоанна. - Но ведь вы прекрасно понимаете, Фрэнк, что я приехала сюда не за тем, чтобы беседовать о самочувствии наших черепашек. Вернее, не только за этим.

-   Ну, разумеется, - грустно рассмеял­ся Нилгс.

-   Простите мне мою настойчивость, но время не терпит отлагательства. В шесть часов я должна позвонить мужу и сказать, что со мной все в порядке...

-   Ваш муж не знает о том, что вы по­ехали ко мне? - удивленно вскинул брови магнат.

-   О моем визите к вам осведомлены лишь пять человек - вы, я, Эйприл О'Нил, ваш охранник и ваш водитель, - уверенно сказала Джоанна, не подозревая ни о черепашках-ниндзя, ни о Санчесе с его бандой.

  Фрэнк Нилгс подумал про себя, что тай­на, которой владеет свыше двух человек, перестает быть тайной. Но вслух он не стал высказывать свои опасения.

-   Я очень сожалею, Фрэнк, о том, что произошло, - вырвалось у Джоанны.

  Магнат был поражен искренностью ее слов. С этого момента их беседа потекла гораздо непринужденнее.

-   Спасибо за сочувствие, Джоанна, - ответил Нилгс. - Эти годы мне не хвата­ло общения с вами. Но я понимал, что и вы не могли встречаться со мной. Ваш муж...

-   Он очень сожалеет о том, что произо­шло, - прижала первая леди Америки к сердцу ладонь. - Поверьте, я знаю Майк­ла лучше, чем кто бы то ни был. Он был откровенно введен в заблуждение. Он по­ступил запальчиво, когда предложил вкладчикам не рисковать своими сбереже­ниями в «Южноафриканском проекте». Служба тайного советника ошиблась...

-   Это не было ошибкой, Джоанна, - ­тихо произнес Фрэнк Нилгс. - Танакис умышленно ввел Далтона в заблуждение.

-   Это очень серьезное обвинение, - ­сказала Джоанна, пристально глядя на со­беседника. - Сейчас Танакис является фактически вторым лицом в государстве по силе своего влияния. Он никогда не подводил Майкла.

-   Он терпеливо ждал своего момента, - ­пояснил Фрэнк. - Этот человек коварен. Он умеет глядеть в перспективу. Он обма­нул президента четыре года назад, рассчи­тав, что это приведет к краху Далтона в нынешнюю избирательную компанию.

-   Откуда вы это знаете? - спросила Джоанна.

-   Танакис существует не в безвоздуш­ном пространстве, - откинулся Нилгс на спинку кресла, позабыв о приготовленном коктейле. - Ему тоже приходится сотруд­ничать с людьми. И почти всегда люди, которым доводилось с ним работать, ока­зывались в крупном проигрыше.

-   Вы имеете в виду сотрудников его ап­парата?

-   Тех из них, кто готовил доклад прези­денту о «Южноафриканском проекте». Та­накис лично распорядился извратить все факты, касавшиеся моего концерна. Когда же они выполнили свою работу, он просто-­напросто подставил их. Танакис свалил на несчастных работяг всю вину за разразив­шийся скандал, а затем преспокойно уво­лил их. Тогда эти бедолаги пришли ко мне и выложили все начистоту. Они знали, что никто им не поверит. И я знаю, что вы не поверите мне...

-   Я вам верю, Фрэнк! - горячо вос­кликнула Джоанна Далтон. - То, что вы сказали, подтверждает мои подозрения. О Танакисе уже давно ходят темные слухи по Белому Дому. Если вы организуете мо­ему мужу встречу с людьми, которых уво­лил Танакис, он выслушает их. Он восста­новит их на службе в госдепартаменте.

-   Я уже давно взял тех людей на рабо­ту в свой концерн, - слегка махнул рукой Фрэнк. - Важно не только то, что эти лю­ди невинно потеряли работу. Важно то, что оказалась попранной справедливость.

-   Так восстановим же ее, Фрэнк! - ­протянула ему руку Джоанна.

  Какую-то секунду магнат колебался, а затем крепко пожал ее ладонь.

-   Вы даже не представляете, какой груз упал с моей совести! - облегченно рассме­ялся Нилгс. - Мне было больно видеть, как этот Саймак рвется к власти, как он набирает очки за счет наивности избирате­лей. Но мне также было больно и то, что президент нанес незаслуженное оскорбле­ние моему проекту.

-   Скажите, Фрэнк, вы согласны с тем, что у моего мужа много несомненных до­стоинств? - задала лукавый вопрос Джо­анна.

-   Разумеется, - кивнул Фрэнк Нилгс.

-   Так неужели один-единственный промах, который он допустил за все время своего правления, перевесит все его досто­инства?

  Магнат огорошено посмотрел на пер­вую леди Америки, а затем поднял руки, словно сдаваясь перед ее неоспоримой ло­гикой:

-   Вы правы, миссис Далтон. Я прощаю Майкла за то, что четыре года назад он ед­ва не пустил меня по миру. Сейчас эта обида, говоря по правде, не так уж меня и беспокоит. В мире бизнеса постоянно ощущаешь себя сидящим на пороховой бочке. Никогда не знаешь, откуда может после­довать новый удар. Никогда не угадаешь, что готовит тебе завтрашний день.

-   Президент великой страны чувствует себя приблизительно так же, - сказала Джоанна.

-   Но в этой постоянной неуверенности я нахожу и своеобразное удовольствие, - ­признался Нилгс. - Ведь подлинный ус­пех заключается не в том, чтобы зарабо­тать капитал. Настоящий успех - это ког­да ты балансируешь на грани. Это, когда ты, как всем кажется, уже стал нищим, вдруг находишь спасительный выход и становишься вдвое богаче, чем был. Вот в чем для меня источник удовольствия - в постоянном риске.

-   Но президент Соединенных Штатов Америки не может позволить себе риско­вать, - сочла нужным заметить Джоан­на. - Малейший опрометчивый поступок может стоить жизни и благосостояния миллионов людей.

-   Вот за это я и преклоняюсь перед ва­шим мужем, - сказал Фрэнк Нилгс. - За то, что он не похож на меня. Он никогда не позволит себе опрометчиво рисковать, потому что он президент. Но пока он будет президентом, я, бизнесмен, могу позво­лить себе риск. По натуре со мной схож Саймак. Вот поэтому я его ни за что не поддержу.

-   Так поддержите же Майкла! - вос­кликнула первая леди Америки.

-   Но согласится ли он принять мою по­мощь? - неуверенно поинтересовался магнат.

-   У моего мужа - свои принципы, ­- покачала головой Джоанна. - Он ни за что не обратится за помощью к вам сей­час, в критический для него момент. Но если вы ему поможете без его просьбы, то будете впоследствии щедро вознагражде­ны. Майкл всегда находил возможность отблагодарить тех, кто ему помог.

-   Вы мне ручаетесь в этом? - пытливо взглянул на нее Фрэнк.

  И понимая, что в этот момент в истории Соединенных Штатов Америки начинает­ся новая эпоха, Джоанна Далтон отчетли­во произнесла:

-   Ручаюсь своей честью.

-   Прекрасно, - удовлетворенно потер руки Нилгс. - В таком случае я гаранти­рую свою поддержку Майкла Далтона. За­втра же я выступлю по телевидению с обращением к соотечественникам. Ко мне прислушаются. Мой голос - это голос все­го Уолл-Стрита. А к Уолл-Стриту прислу­шиваются в каждом уголке Америки.

  Он поднялся и оживленно прошелся по холлу. Сознание того, что сейчас здесь вершится история, не давало ему усидеть на месте. Он предложил первой леди Аме­рики прогуляться у бассейна.

-   Я завтра же вечером пришлю вам в подарок Лу, - сказала Джоанна, выходя к бассейну. - Этот подарок скрепит нашу договоренность.

-   Будем считать так - с того момента, как Лу окажется у меня в руках, наша до­говоренность вступает в силу.

  В это время Санчес уже побеседовал по рации с Микеланджело и знал, что его от­ряд уже прекратил существование.

-   По крайней мере, нам не потребуется лететь забирать наших вояк, - постарал­ся найти хоть что-то приятное в услышан­ной новости Лукко.

  Колумбиец обрушил на его голову поток грубой брани. Санчес не подозревал, что его верный помощник огорчен неудачей засады не меньше своего шефа. Обещание помочь черепашкам-ниндзя, которое дал Лукко после неудачного покушения на Эй­прил О'Нил, смущало его покой.

  Лукко так надеялся, что сегодня неснос­ные рептилии будут убиты из засады. С их смертью данное Лукко обещание утратило бы силу. Лукко был смущен тем, что нару­шил данное им слово тем сильнее, что до сих пор он никому никогда ничего не обе­щал.

  Между тем, раздосадованный Санчес об­ратил свой взор на монитор компьютера и прочел последние слова, произнесенные магнатом Нилгсом.

-   Хм, их договоренность вступит в силу после вручения ему черепашки. А что, ес­ли подарок не будет получен? - внезапно озарило колумбийца. - Если он не полу­чит черепашки, то и не поможет Далтону. Тогда Далтон - политический труп.

-   Хотя мы предпочли бы видеть Далто­на физическим трупом, - льстиво поддак­нул боссу Лукко.

  Санчес одобрительно взглянул на него и задумчиво произнес:

-   Когда полетим отсюда, надо будет по дороге на базу остановиться на крыше то­го небоскреба, где находится офис Джоан­ны. Наверняка, она именно там держит свою черепашку. Мы заберем ее и отвезем Танакису. Он будет доволен.

  Эскадрилья вертолетов удалялась в сто­рону Нью-Йорка. Вертолету с бандитами на борту тоже следовало улетать. Иначе их присутствие могло бы показаться подозри­тельным.

-   Ты закончил съемку? - не столько спрашивая, сколько приказывая, обратил­ся Санчес по рации к оператору.

-   Мне нужно сделать финальный кадр ­и можно лететь, - раздался в ответ взвол­нованный голос Гарри Стоуна. - Но без этого эпизода работа не будет выполнена до конца. Они как раз вышли к бассейну. Джефри Нолл во что бы то ни стало хочет заполучить кадры этой парочки рядом с бассейном. Их лица должны быть отчет­ливо видны. Опустите меня как можно ниже.

  Скрепя сердце, Санчес приказал летчику зависнуть прямо над бассейном и опус­титься на двадцать футов.

-   Имей в виду, приятель, в твоем распо­ряжении - двадцать секунд, - прошипел Санчес по рации оператору. - После этого нас там уже не должно быть, иначе могут заметить.

-   Я все понял, - прозвучал в ответ взволнованный шепот, - но спуститесь еще ниже.

  Волнение бандитов достигло крайнего предела. Поэтому они не заметили белого «Джипа», на бешеной скорости подъехав­шего к воротам виллы. Еще издали чере­пашки-ниндзя заметили то, что не видели прямо над своей головой обитатели вил­лы - черный вертолет, с которого был спущен на тросе человек с видеокамерой. Охранник и шофер Нилгса находились в гараже, а хозяин дома и его гостья пока сидели в холле.

  Микеланджело и Леонардо без труда до­гадались, что настырный кинооператор достиг-таки виллы Нилгса. Сидевший за рулем Леонардо жал на педаль газа, что­бы успеть домчаться и предупредить о на­висшей сверху опасности Нилгса и Джо­анну.

  Однако когда автомобиль отделяла от во­рот виллы какая-то сотня футов, черепаш­ки заметили, что вертолет снизился даль­ше некуда. Это подтверждало их наихуд­шие подозрения - обитатели дома вышли на улицу, прямо под объектив предатель­ской видеокамеры. Отважные мутанты со­образили также, что в их распоряжении остается меньше минуты - вертолет не сможет дольше находиться на такой высо­те незамеченным.

  Значит, времени предупредить друзей у них уже не оставалось. Микеланджело и Леонардо переглянулись, и без слов поня­ли друг друга.

  Резко затормозив, Леонардо круто раз­вернул машину у самых ворот. Микеланд­жело, который забрался на сиденье, взмыл в воздух и одним прыжком достиг торца стены.

  В это время вертолет начал плавно под­ниматься. Микеланджело извлек из ножен свой остро заточенный меч с лезвием из нержавеющей стали, четко рассчитал в го­лове траекторию его полета и запустил прямо в трос, на котором висел Гарри.

  Оператор Стоун уже собирался зачех­лить камеру. Он уже мысленно подсчиты­вал, сколько ему заплатит Нолл авансом. Вдруг Гарри почувствовал, что надежный трос, соединяющий его с вертолетной ле­бедкой, оборвался.

  Метким попаданием меч ниндзя рассек упругую сталь. Завопив от ужаса, незадач­ливый оператор упал в воду как раз в тот самый момент, когда у бассейна беседова­ли Фрэнк Нилгс и Джоанна Далтон.

  Оба сперва опешили от неожиданности.

  Вынырнув на поверхность, Стоун начал горестно стенать:

-   Все пошло прахом! Я снял ваши лица, а теперь пленка безнадежно испорчена! Джефри меня в порошок сотрет! Чтоб вас всех разорвало с вашим президентом!

  Со стороны гаража к бассейну уже мча­лись шофер и охранник.

  Фрэнк помог оператору выбраться из во­ды и передал его в руки охранника.

-   Вызови полицию, - распорядился магнат, - пусть его допросят в тюрьме и выяснят - кто послал? Видеокамеру и пленку я пока оставлю у себя.

-   Мне нужно срочно ехать в Нью-Йорк, - ­напомнила Джоанна, - я должна позво­нить мужу, чтобы он не беспокоился. Пусть ваш шофер отвезет меня. Насчет Лу я распоряжусь.

  В первые минуты после того, как трос оборвался, и Гарри рухнул в бассейн, Сан­чес намерен был спрыгнуть вслед за ним, чтобы отбить у Нилгса бесценную видео­кассету. Но когда взгляд его скользнул за ограду виллы, он с ужасом увидел знако­мых черепах.

  Те тоже внимательно следили за маневрами вертолета. И колумбиец понял, что спуститься сейчас вниз для него смерти подобно. Эти неугомонные рептилии не ус­покоятся, пока не защелкнут у него на ру­ках стальные браслеты.

  Санчесом овладел страх, какой он редко испытывал.

-   Лети в город! - заорал он летчику.

  Тот весьма охотно выполнил приказ. Взмыв под самые облака, вертолет понесся к Нью-Йорку.

  Черепашки-ниндзя проследил и за его полетом и недоумевающе переглянулись.

-   Почему Санчес так заторопился в го­род? - спросил друга Леонардо. - Ему бы сейчас залечь в какой-нибудь норе, а он стремится именно в Нью-Йорк, где пол­ным-полно полицейских, которые уже на­слышаны о его подвигах. Что его туда тя­нет, как магнит?

-   В городе находится офис Джоанны Далтон, - размышлял вслух Микеланд­жело. - Там находятся всякие важные до­кументы, которые могут заинтересовать этого бандита, а, кроме того, там...

  И вновь переглянувшись, черепашки­-ниндзя одновременно в ужасе восклик­нули:

-   Лу!

  Сообразив, что колумбийского головоре­за интересует именно редкая черепашка, благородные герои уселись в «Джип» и рванули с места.

  Лимузин, который спустя несколько ми­нут выкатился из ворот виллы, ехал зна­чительно медленнее. Сидя на заднем сиде­нье, первая леди Америки мысленно фор­мулировала про себя фразы, какими она обрадует мужа, когда встретится с ним в Вашингтоне...

  Как ни спешили Микеланджело и Лео­нардо, которые помчались в город наи­кратчайшей дорогой, но все же вертолет доставил бандитов к месту назначения значительно быстрее. После приземления на плоской крыше указанного небоскреба, Санчес и Лукко выпрыгнули из салона и помчались к входу в дом.

  Офис Джоанны Далтон находился на предпоследнем этаже. В этот час работа уже закончилась, все сотрудники разошлись. Одна молодая секретарша сидела в прием­ной. Бандиты вихрем ворвались к ней.

-   Я могу вам помочь? - в ужасе под­скочила на стуле секретарша.

  Ее указательный палец потянулся к кнопке вызова охраны на панельной доске стола.

  Не тратя времени на лишние разговоры, Санчес оглушил молодую женщину, уда­рив рукояткой пистолета по голове. Затем оба бандита влетели в кабинет Джоанна и хищным взглядом окинули его.

  Надо же было так случиться, что именно в это время Лу, которая до того полдня просидела под креслом, выползла на сере­дину комнаты!

-   Я ее вижу! - ликующе заревел Лук­ко, нагнулся и схватил черепашку.

  Лу не поняла значения произнесенных им слов, но по одному прикосновению его рук почувствовала, что отныне ее хозяева­ми стали очень злые люди.

  Взревела охранная сигнализация во всем здании. Полицейские датчики зафик­сировали приземление на крыше дома вер­толета-нарушителя. Снизу уже мчались по лестницам и ехали в лифтах охранники.

-   Бежим! - приказал Санчес и первый подал пример.

  Бандиты выбежали на крышу в тот мо­мент, когда охрана уже достигла послед­него этажа. Увидев их, летчик запустил мотор. Санчес и Лукко едва успели заско­чить в салон, как машина оторвалась от крыши.

  Выбежавшая через минуту на крышу охрана открыла огонь по ним. Но вертолет уже находился вне зоны досягаемости.

  Колумбиец вначале злобно захохотал, а затем нахмурился и заскрипел зубами, вспомнив, что главную задачу он не вы­полнил.

  Санчес боялся звонить самому Танакису. Тот не любил плохих новостей. Поэтому по спутниковому телефону он связался с Джефри Ноллом. Именно через Нолла тай­ный советник намеревался впредь поддер­живать связь с колумбийским головоре­зом. Желая подсладить горькую пилюлю, колумбиец умильным голосом поспешил сообщить вначале приятную новость:

-   Черепашка у меня.

-   Какая черепашка? - сразу же насторожился телеведущий. - При чем здесь черепашка? Разве тебя за черепашкой по­сылали? Что там с Гарри? Он снял то, что требовалось?

-   Не совсем, - уныло признался Санчес.

-   Что значит - не совсем! - перешел на крик Джефри, у которого от страха по­холодело в животе.

-   Снять-то он снял все, что нужно, но потом вмешались гнусные рептилии, ­- рассказал Санчес. - Из-за них Гарри угодил в бассейн вместе с камерой и отснятой пленкой. Так что сейчас у нас ничего нет, кроме черепашки, которую жена прези­дента собирается подарить Нилгсу...

-   Эту черепашку я положу в твой гроб на твоих похоронах! - взревел Нолл. ­- Что я теперь скажу Танакису?! Я должен быть у него с отчетом о проделанной рабо­те через три часа.

-   Не знаю, - искренне признался Санчес.

-   Зато я знаю, что тебе уже в Америке не жить, - с жутким спокойствием произ­нес Джефри, который охрип от злобы. - ­Танакис таких промахов не прощает. И где бы ты ни прятался, он тебя разыщет. И никакая черепашка тебе тогда не помо­жет. И для тебя будет большим счастьем, если он тебя просто убьет.

-   Но я очень старался, мистер... - хо­тел оправдаться Санчес.

  Но на другом конце провода слышались лишь короткие гудки. Нолл в бешенстве бросил трубку. Колумбиец понял, что те­леведущий уже не поднимет трубки, если он ему позвонит. И Санчес явственно осо­знал: все, что сказал сейчас Джефри ­истинная правда. Последствия для него за этот промах и впрямь будут ужасными!.. А во всем виноваты гнусные рептилии!

-   Что же нам теперь делать, босс? - за­хныкал Лукко, который старательно под­слушал весь разговор.

  Санчес, который и сам нуждался в уте­шении, все же постарался приободрить своего верного помощника.

-   Посидим денек-другой в нашей кон­спиративной квартире, - сказал он.

-   А потом?

-   В программе телепередач написано, что завтра будет транслироваться в пря­мом эфире шоу Джефри Нолла.

-   Ну, и что?

-   А то, что во время этой передачи мы можем услышать что-нибудь утешитель­ное для себя, - пояснил Санчес. - Чует мое сердце, что от успеха этого шоу зави­сит наша судьба. Если все пройдет гладко, то, может, мы еще задержимся в Америке лет на десять-двадцать...

-   А если все пройдет отнюдь не глад­ко? - спросил Лукко, от страха вдавив голову в плечи.

-   Тогда нам придется уматывать обратно в Колумбию! - заскрежетал зубами Санчес.

  Вертолет приземлился на площадке в двадцати милях от города.

-   Итак, джентльмены, договоримся ­вы меня никогда не видели, я вас никогда не видел, - предупредил летчик банди­тов.

-   Ясное дело, - буркнул Санчес, вы­прыгивая из салона и направляясь к своей машине, которую он припарковал недале­ко от взлетной площадки.

  Черепашку нес в руках Лукко. Любими­ца Джоанны Далтон отчаянно переживала свое пленение. Лу решила, что при малей­шей возможности, едва почувствует под лапами твердую опору, постарается за­ползти куда-нибудь так далеко, чтобы эти два головореза не могли ее разыскать...

  Когда первая леди Америки приехала в свой офис и узнала от секретарши о похи­щении черепашки, то едва не потеряла со­знания. Джоанна вошла в свой кабинет и набрала номер телефона Эйприл О'Нил, которая с нетерпением дожидалась от нее новостей.

-   Все пропало, Эйприл! - заплакала жена президента, когда ее подруга взяла трубку.

-   Что пропало? - насторожилась теле­ведущая.

-   Лу пропала. Мы обо всем договори­лись с Фрэнком Нилгсом. Он пообещал по­мочь Майклу, а я обещала подарить ему редкую черепашку. Но двадцать минут на­зад черепашку Лу похитил какой-то ко­лумбиец, который высадился на вертолете на крыше дома. Теперь нас ждет крах.

  Эйприл О'Нил сосредоточенно размыш­ляла на другом конце провода, а затем произнесла:

-   Прежде всего, успокойся. Завтра еще не наступило. У меня есть друзья, которые разыщут твою черепашку. Будем надеять­ся, что они успеют это сделать до завтраш­него вечера. Я уверена, что это похищение произошло не без ведома Джефри Нолла. Он назначил назавтра свое шоу. Джефри уже анонсировал, что покажет свой луч­ший репортаж. Наверняка, готовит ка­кую-то пакость. Придется мне вмешаться и показать свой лучший репортаж.

-   Что ты задумала? - спросила первая леди Америки, которую обнадежил дело­вой тон Эйприл.

-   Нет времени объяснять, - уклони­лась телеведущая. - Лучше поспеши в Нью-Йорк. В этот трудный час тебе следу­ет быть рядом с мужем.

-   Но как быть с Лу? Вдруг эти негодяи захотят причинить ей вред? - испугалась за свою любимицу Джоанна.

-   Помести на первой полосе «Нью-Йорк Таймс» объявление - сорок тысяч долла­ров награды тому, кто доставит тебе эту черепашку, - распорядилась Эйприл. - ­Похитители не станут избавляться от реп­тилии, которая стоит сорок тысяч долла­ров. А тем временем мои друзья разыщут похитителей.

-   Спасибо, Эйприл, - сказала жена президента и положила трубку.

  Она набрала номер телефона мужа и, когда тот поднял трубку, ласково провор­ковала:

-   Дорогой, я немедленно вылетаю к те­бе в Вашингтон. Я везу тебе новости, кото­рые ошеломят тебя.

  А тем временем Эйприл О'Нил уже спе­шила навстречу со своими верными друзь­ями. В ее голове созрел хитрый план. Что­бы осуществить его, телеведущая захвати­ла с собой видеокамеру.


Глава 8. Лучший репортаж

  Все неудачи вывели из себя Билла Тана­киса до того, что на глазах Джефри он сломал любимую ручку и швырнул куски в сторону. При этом он испачкал пальцы. Подумав немного, он подошел к Джефри и стал вытирать их о его лицо.

  Тот не переживал большего унижения, но стоял молча и не двигался. Таким обра­зом несколько успокоив себя, Танакис смог, наконец-то, заговорить членораз­дельно. До этого из его груди вырывался только рык.

-   Ты все позорно провалил! - сказал он, отходя от Джефри. - Я уничтожу те­бя. А этого Гарри... Так его зовут?.. Поса­жу на электрический стул. Ни одного ка­дра не снять! Это же надо умудриться! Вы оба большие болваны. Нет! Не просто большие. Вы самые большие болваны в мире.

-   Могу я сказать хоть слово? - взмо­лился Джефри.

-   Что ты скажешь? Что? Будешь рассказывать сказку о том, как черепашки-­ниндзя провели тебя вокруг пальца? Да это же смеху подобно.

-   Буду рассказывать! - в отчаянии вы­крикнул Джефри и провел рукой по лицу, отчего еще больше размазал чернила.

  Танакис гневно посмотрел на него, но увидел перепачканное лицо и не удержал­ся от смеха.

-   Пойди и отмойся, - замахал он рукой.

  Джефри с облегчением удалился. В голо­ве его зрела новая мысль и была она не ху­же тех, которые приходили раньше. Ему удалось все-таки выскрести щеткой черни­ла с кожи, и он возвратился с красным, как помидор, лицом.

-   Прошу две минуты! - поднял Джеф­ри предупредительно руку. - Выслушай меня, пожалуйста, Билл.

  Тот устал от ярости и сидел в кресле со­вершенно без сил. Он промолчал и это Джефри принял за согласие.

-   Допустим, что нам помешали не ка­кие-то там черепашки-ниндзя, - сказал Джефри. - Зачем смешить американский народ? Это могла быть хорошо организо­ванная группировка из лучших ребят ФБР. Они выполняли задание президента.

-   Чушь! - отмахнулся Танакис.

-   Я иного мнения, - упрямился Джефри.

-   Выходит, президент приказал этим молодчикам сорвать твои съемки? - на­смешливо уставился на Джефри Тана­кис.

-   Вот именно.

-   Да ты сам-то подумай, что получается. Значит, президент знает о том, что его супруга должна встретиться с его против­ником Нилгсом?

-   Знает, - кивнул Джефри.

-   Какая же выгода сорвать съемку? Он захотел бы сам заполучить эту пленку, чтобы потом сунуть жене, как доказатель­ство.

-   Во-первых, он знал, что пленка попа­дет прежде в мои руки, а значит будет об­народована...

-   Допустим.

-   Во-вторых, ему не нужен семейный скандал. По крайней мере - до дня выбо­ров. Поэтому, лучше не допустить съемку.

-   Ты полагаешь...

-   Ты прав, - согласился Джефри. - Президент знает, что жена ставит ему рога и предпочитает этого не видеть, потому что очень не хочется оставлять пригретое кресло. Каков гусь? И такого циника на­род должен оставить на второй срок? Да никогда!

-   Что-то разумное в твоих словах есть, - ­дотронулся пальцем до переносицы Тана­кис. - Продолжай.

-   Одно дело, когда жена обманывает, а муж об этом не знает. Такой несчастный супруг может даже вызвать сочувствие у нашего добропорядочного народа. Но ког­да муж знает и ради политической конъ­юнктуры прикидывается, что ничего не видит, то это уже пахнет большим сканда­лом. Такого господина будет презирать последний американец, если он есть в природе.

-   С этим я согласен, - уже миролюби­во кивнул Танакис. - Но как ты убедишь телезрителя в том, о чем говоришь? У тебя нет никаких материалов.

-   У меня есть Гарри, - заявил Джеф­ри. - И отправлять его на электрический стул преждевременно.

-   Он будет показывать на пальцах?

-   Я у него возьму интервью. После всех своих злоключений он выглядит довольно импозантно, весь в ссадинах и кровоподте­ках.

  Санчес может добавить, если надо.

-   Будет перебор, - совершенно серьезно ответил Джефри. - Зритель может заме­тить клюкву. Гарри Стоун расскажет наро­ду, как он пытался снять на пленку любов­ное свидание Джоанны Далтон и Фрэнка Нилгса, но этому помешали оперативники, посланные президентом. По окончании это­го интервью я заявляю, что американский народ не должен особенно огорчаться, что параллельно работала другая съемочная группа, и ей повезло больше.

-   Интригует, - улыбнулся Танакис.

-   Люсьен смонтировала отличную короткометражку под документ. Здорово это у нее получилось! Мытарства Гарри наст­роят зрителя на определенный лад. Тут мы пускаем пленку. И все поверят, что они получили чистой воды правду.

-   А ты молодец! - похвалил Танакис, поднимаясь с кресла и забыв о недавнем гневе. - Может получиться неплохая пе­редача. Ну, что же? Желаю успеха!

-   К твоему пожеланию не помешало бы прибавить чек на определенную сумму, - ­подсказал Джефри.

  Тут началась большая полемика по пово­ду суммы, но Джефри был настойчив и не­много все-таки выторговал.

-   Уж теперь-то сам видишь, - говорил он, - ничто не может помешать нам. Ну, разве только рухнет потолок павильона.

  И он довольно расхохотался.

-   Вроде так, - согласился Танакис. - Случайностей не должно быть.

-   Да все в наших руках, Билл!

-   Когда чек оказался в твоих руках, ты стал большим оптимистом, - проворчал Танакис, будучи большим скупердяем в душе.

  Известие о том, что Санчес - а более не на кого было думать, - похитил красотку Лу, привело черепашек-ниндзя в невесе­лое состояние.

-   Это не самое лучшее, что могло слу­читься, - проговорил Леонардо.

-   Но зачем это ему понадобилось? ­- удивился экспрессивный Рафаэль, непони­мающе глядя на Эйприл, которая принес­ла это известие.

-   Одно могу сказать, - подал голос До­нателло, - что Санчес не относится к бла­городным коллекционерам черепах.

-   Более того, - подхватил Рафаэль, ­- он их ненавидит. Слишком много насоли­ли мы ему.

-   Наша бедняжка Лу в большой опасности, - подвел итог Микеланджело. - Все идет к тому, что придется снова искать встречи с мистером Санчесом.

-   И хорошо бы на этот раз не упустить его, - подсказал Леонардо. - А то он что-­то водит нас за нос.

-   Не торопитесь, парни, - остудила го­рячие головы Эйприл. - Вы кидаетесь в огонь, даже не подумав хорошенько.

-   Что тут неясного? - удивился Лео­нардо. - Лу надо выручать.

-   Один Рафаэль поставил вопрос пра­вильно - зачем это Санчесу надо? - ска­зала Эйприл.

  Рафаэль гордо посмотрел на друзей, он очень любил, когда его хвалили.

-   Да-а, - протянул Донателло, - он у нас умеет ставить вопросы. Только отве­тить у него никогда не получается даже на самый простейший вопрос.

  Это была тонкая колкость, но, к сожале­нию, никто по достоинству ее не оценил, кроме самого Донателло.

-   Санчесу Лу ни к чему, я полагаю, ­- произнес задумчиво Микеланджело. - Но Санчес обычно делает услуги. Конечно, за вознаграждение.

-   Тогда кому понадобилась Лу? - ина­че поставил вопрос Рафаэль.

-   Лу? - переспросила Эйприл. - Ни­кому.

-   Довольно странно получается, - хмыкнул Леонардо. - Никому не нужна, а крадут.

-   Что-то вы сегодня, видимо, устали, ­- посмеялась Эйприл. - Обычно бываете до­гадливей.

-   Что делать? - сокрушенно вздохнул Микеланджело. - Не во всех кознях мы разбираемся.

-   Так слушайте меня, - сказала Эйп­рил. - Я только что говорила по телефо­ну с Джоанной Далтон. Она в отчаянии. Можете сами представить, как она чувст­вует себя, если обещала подарить чере­пашку Лу мистеру Нилгсу. Что она ска­жет теперь? Мистер Нилгс вправе поду­мать, что она обманула его. Этого рода люди очень обидчивые. Тот, кто послал Санчеса украсть Лу, как раз на это и рас­считывал. Нилгс не поверит, что у жены президента могли украсть черепашку. Так и мужа можно стянуть чего доброго. Что за дом такой, где можно украсть прези­дента?

-   Кто-то хочет еще больше рассорить мистера Далтона с мистером Нилгсом! ­- воскликнул Рафаэль.

-   Поразительно, - покачал головой До­нателло, - как быстро до тебя дошло!

-   Но нам придется подождать, когда до тебя дойдет, - парировал Рафаэль.

-   Ты хочешь сказать, что я глупей тебя? - язвительно поинтересовался Донателло.

-   Я совершенно ничего не хочу сказать, - ответил Рафаэль, - кроме того, что нам некогда терять время.

-   Ребята, - прервала разговор Эйприл. - Мне нужна ваша помощь.

-   И что мы должны делать, Эйприл? - серьезно спросил Микеланджело.

-   Немножко подурачиться, - ответила Эйприл.

-   Ты считаешь, что у нас подходящее настроение? - спросил Микеланджело.

-   Это нужно для дела, - сказала твердо Эйприл. - Иначе мы не поможем мис­сис Далтон и не выручим крошку Лу.

  После этих слов Эйприл подошла к сум­ке, которую положила на диван, когда пришла. Всех черепашек-ниндзя эта сум­ка весьма интриговала. У Рафаэля было точное предчувствие, что в ней Эйприл спрятала что-то вкусное, чем приготови­лась угостить своих друзей и, прежде всего, Рафаэля.

  И Рафаэль больше всех удивился, ког­да Эйприл извлекла из сумки видеока­меру.

-   Хотел бы я знать, зачем эта штука по­надобилась, - сказал разочарованный Ра­фаэль.

  Передачу, которую должен был провести Джефри Нолл, рекламировали очень ак­тивно. Никто толком не знал, о чем пойдет речь, но обещали большую сенсацию. Рек­ламой удалось привлечь внимание к этой передаче и не в назначенный час к телеви­зорам прильнула вся Америка.

  Удачно был выбран выходной день. Зрители увидели своего любимца молод­чину Джефри в компании с Гарри, которо­го представили одним из лучших операто­ров. Один из лучших - это не лучший. Американцы не очень признают второго на дистанции. Но Гарри привлек внимание тем, что выглядел так, словно по нему пробежало стадо бизонов.

-   Так выглядит наш герой, - начал с внешности Гарри Джефри, - после стычки со всей президентской ратью. Я мало чего преувеличиваю, господа! По моему другу Гарри прокатилось колесо истории, которое оказалось с шипами.

  Гарри вяло улыбнулся.

-   По заданию нашей компании, - бод­ро продолжал Джефри Нолл, - Гарри должен был снять небольшой сюжетец о встрече двух высокопоставленных людей. Об этом пронюхала президентская коман­да и тут началось... Но не будем торопить события. Хотя вас больше всего интересу­ет сейчас, кто же были эти важные лица, чья встреча так испугала нынешнего пре­зидента господина Далтона? Скажу вам по большому секрету - это мужчина и жен­щина. Представляю, как еще более заго­релся ваш интерес. Я мог бы вас еще немножко помучить, но не буду злоупотреб­лять своим положением. Женщину зовут Джоанной Далтон. Я надеюсь, вы догада­лись - о ком речь. А мужчину... Нет, с этим именем повременим.

  Президент Соединенных Штатов Амери­ки просматривал личную корреспонден­цию, сидя в холле загородного дома. Теле­визор был включен. Майкл Далтон не об­ращал на него внимания.

  Но вот появился на экране Джефри Нолл. Президент слышал от своего тайного советника Танакиса, что готовится ка­кая-то сенсационная передача. Танакис со­ветовал обратить на нее внимание.

-   Что-нибудь скандальное? - спросил Далтон.

-   Похоже на это, - ответил Танакис.

-   Предвыборное? - опять же поинтересовался Далтон.

-   Насколько я знаю, то да.

-   Уж, не собираются ли вылить на меня бочку грязи? - шутливо спросил пре­зидент.

-   Именно это готовится.

-   Что же ты так спокоен?

-   Я предупредил вас.

-   И это все, что ты можешь, Билл? Джефри твой приятель, я это знаю. Как он может пойти против меня?

-   У нас свобода слова.

  В зале появилась Джоанна. Она решила рассказать о своей встрече с Фрэнком Нилгсом. Потеря Лу так расстроила Джо­анну, что она не находила себе места и все это время была занята поисками. Но нуж­но было обязательно рассказать мужу, как состоялась встреча с Нилгсом и как может теперь расстроиться договоренность из-за исчезновения Лу.

  Она была уверена, что Танакис работает против президента. Этому у нее есть много доказательств.

  Услышав имя своей жены, которое Дже­фри произнес с противной ухмылкой ста­рого сплетника, президент крикнул во все горло:

-   Джоанна!

-   Что, милый? - отозвалась миссис Далтон.

-   Ты только послушай этого негодяя!

-   Этот негодяй, как ты назвал, ближайший друг твоего тайного советника, - по­спешила заметить Джоанна.

-   Нет, ты только послушай его!

  Тем временем Джефри, удобно располо­жившись в крутящемся кресле, расспра­шивал Гарри:

-   Когда ты получил задание, что ты по­думал, прежде всего?

  Гарри глотнул из стакана прозрачную жидкость, приняв ее за воду. Но оказа­лось, что Джефри подсунул ему виски. Глоточек очень даже пришелся ко време­ни, потому что Гарри чувствовал себя не в своей тарелке. В трезвом состоянии он не любил врать, совесть не позволяла. Но когда ему в рот попадало горячительное, он становился истинным словоблу­дом.

  Однажды приятелям он рассказал на пьяную голову, что снимал на Луне пей­зажи для очередного фантастического фильма. Ему здорово заплатили, но веле­ли молчать, чтобы не узнали русские, как запросто американцы летают на Лу­ну.

-   Что я подумал? - Гарри удобно рас­положился в кресле, чувствуя, как удари­ло в голову. - Я подумал, что заколочу хорошие деньги.

-   И что тебе помешало? Или кто?

-   Я так думаю, приятель Джефри, что помешал мне сам президент.

-   Какой президент? Президент какой- то фирмы?

-   Да уж нет! Бери выше.

  Гарри отхлебнул из стакана.

-   Неужто?.. - распахнул глаза Джеф­ри.

-   Именно так, Джефри. Мне помешал сам президент Соединенных Штатов Аме­рики.

-   Да каким же образом?

-   Поначалу у меня стянули камеру. А что я могу снять без камеры? Последне­му дураку ясно, что оператор без видеокамеры, это все равно, что бык без рогов.

-   Ну, сравнение, скажем, не самое удачное, - замялся Джефри, видя, как хмелеет Гарри и делая страшные глаза. - Но кто украл камеру?

-   Их было четверо... Большие ловкачи, скажу. Украли камеру, которая стоит де­нег.

-   Не отвлекайся, Гарри. И как ты вы­шел из ситуации?

-   Я догнал их и надавал по шее. Они за­помнили меня.

-   Как тебе удалось? Кто такие были?

-   Ребята из охраны президента. Я у одного выбил признание.

-   Ты просто герой, Гарри.

-   Я не люблю, когда у меня отбирают бутылку. Однажды это попробовали сде­лать какие-то босяки. Потом они лежали на асфальте и стонали.

-   Но ты говорил о видеокамере.

-   Конечно, Джефри. Я просто привел пример того, как нельзя со мной посту­пать.

-   Ты уверен, что эти ребята из охраны президента?

-   Можешь мне выбить зуб, если вру!

  Джефри засмеялся и сказал зрителям:

-   Зачем я это буду делать, если хочу, чтобы Гарри еще много интересного рас­сказал об этой встрече?

-   Тогда это сделаю я, - раздался жен­ский голос.

  Зрители увидели на лице Джефри на­стоящий испуг. Он в кадре смотрел куда-то, словно перед ним появилось привиде­ние.

-   Ты? - воскликнул он.

  Тут в кадре появилась Эйприл О'Нил. Зрители решили, что все так и задумано и были в восторге. Они столько слыша­ли о том, что Эйприл попала в дорож­ную аварию и выглядит теперь чуть луч­ше крокодила, а тут она появилась бли­стающей красавицей. Она была в таком костюме, что модницы Америки засто­нали.

-   Говоришь, парни из охраны? - спро­сила Эйприл, обнимая со спины Джефри. - ­Здравствуй, мой дорогой! Я вижу, как ты рад мне.

  Только самые наблюдательные могли за­метить, как руки Эйприл скользнули под пиджак Джефри. Но даже они решили, что это ласковый жест и не более.

  Гарри пока не чувствовал опасности. Он подумал, что так и надо, так и задумано. А насчет зубов эта женщина пошутила. Здесь на телевидении любят крутые шу­точки.

-   Я не сомневаюсь, - сказал Гарри.

-   Прошу тебя, - опомнился Джефри, - не мешай. Тут интересный разговор.

-   И о чем же?

-   Как первая леди Америки встреча­лась с одним магнатом, - ответил Джеф­ри.

-   Но мало ли с кем она встречается!

-   Это не деловая встреча.

-   На что ты намекаешь?

-   Я не намекаю, я доношу народу истину. Гарри был свидетелем этой встречи. Ему старались помешать снять все на пленку. Но зря старались. У меня есть пленка, на которой запечатлена эта трога­тельная встреча.

  Джефри с победным видом вытащил из внутреннего кармана пиджака видеокас­сету.

-   Здесь находится сенсация, - сказал он, - равная силе водородной бомбы.

  Президент Соединенных Штатов Аме­рики уставился на жену с таким расте­рянным видом, что Джоанна пожалела его.

-   Что, что это? - пролепетал Далтон. ­- Что он хочет этим сказать? Ты можешь объяснить?

-   Я как раз пришла рассказать о встре­че с Фрэнком.

-   О, этот Фрэнк! - схватился за голову Майкл Далтон. - Он устроил для тебя ло­вушку. В этой пленке, которую показыва­ет негодяй Нолл, моя погибель.

-   Не паникуй так.

-   Я уверен, что Фрэнк все подстроил. Его люди сняли вашу встречу и подадут ее в своем соусе. Что ты наделала, Джо­анна?

-   Я не верю в то, что ты говоришь, ­- не соглашалась Джоанна. - Этого не мо­жет быть. Фрэнк дружески расположен к нам. Он готов с тобой встретиться. Я ста­ралась ради нас с тобой, Майкл.

-   Я верю тебе, дорогая, но ты не знаешь на что готовы подлецы. Фрэнк решил сбить меня смертельным ударом.

-   Не говори так о нем!

  Супруги были взволнованы. Они не по­нимали, что происходит, но у Далтона бы­ло такое чувство, что пришла пора напи­сать заявление об отставке. Что-то страш­ное должно было случиться с минуты на минуту.

  Джоанна тоже страшилась чего-то. Она не сомневалась в Фрэнке. Но Танакис мог устроить любую пакость. Она прекрасно знала свою невиновность, но какое это имеет значение теперь, когда Америка увидит какой-нибудь мерзкий подложный материал. Люди не будут разбираться, как все было на самом деле. Большинство из­бирателей сделает один вывод - нет дыма без огня.

  И тут Джоанне пришло в голову - там ведь находится Эйприл. Она-то не позво­лит Джефри показать пленку! Она что-ни­будь придумает. И какое счастье, что она по-прежнему мила! На лице ни одной ца­рапины.

  Джоанна не ошибалась в Эйприл. Эта на­ходчивая женщина решила по-своему доса­дить Джефри за попытку изуродовать ее.

  За пультом сидел хорошо знакомый ей телевизионный режиссер, с которым она была давно дружна.

-   Не удивляйся ничему, - сказала она, направляясь в павильон, где находились Джефри и Гарри.

-   Ты не подведешь? - спросил режиссер.

-   Президент лично поблагодарит тебя, ­- заявила Эйприл.

-   Мне не нравится то, что затеял Джефри, - признался режиссер. - Но при­казали сверху не мешать. Что у него за пленка?

-   О, это безобидная шутка! - воскликнула Эйприл.

  После этого она появилась на экране, об­радовав своих многочисленных поклонни­ков. Обнимая и тормоша Джефри, Эйприл умудрилась вытащить пленку из кармана Джефри и заменить своей.

  И теперь, когда Джефри потрясал над собой кассетой и сравнивал ее мощь с во­дородной бомбой, то сам не знал, что его ждет.

  Джефри попросил помощника отнести кассету в аппаратную и зарядить.

-   Садись, Эйприл, - пригласил он широ­ким жестом коллегу. - Ты увидишь нечто!

-   С радостью, - согласилась Эйприл и опустилась за дикторским столиком.

-   Что теперь будет? - в панике про­шептал Далтон. - Что-то срочно надо предпринять. Я должен связаться с Танакисом.

-   Боюсь, что это он и устроил, - заме­тила Джоанна, не отрывая тревожного взгляда от экрана телевизора.

-   Как ты можешь говорить такое?

-   Меня умиляет твое доверие.

  И тут супруги замолкли, потому что на экране появилась чья-то спина. Она явно напоминала панцирь черепахи.

-   Я Танакис, - произнес глухой утроб­ный голос. - Я могущественный тайный советник президента. А ты кто?

  Тут говоривший обернулся и оказалось, что это Донателло. К нему подскочил Ра­фаэль и затараторил:

-   Я Санчес, твой друг. В Колумбии по мне плачет виселица. В Америке по мне тоскует электрический стул. Но я ничего не боюсь, потому что у меня есть ты, вели­кий покровитель.

-   А кто еще с тобой пришел? - спросил Донателло-Танакис.

-   Это я, Джефри Нолл, - подскочил Леонардо. - Я лучший врун Америки. У меня язык, что помело. Я - специалист по сплетням и слухам. Я за доллар мать род­ную продам, а за два еще и перепродам.

-   Нравятся мне такие парни, - сказал Донателло-Танакис. - С вами можно иметь дело.

-   Мы все из одной породы, - подхва­тил Санчес-Рафаэль. - Что прикажешь, тайный советник? Мы готовы дерзать.

-   Видите того субъекта? - спросил До­нателло-Танакис и показал на стоящего в стороне Микеланджело.

-   Как не видеть! - воскликнул Леонар­до-Джефри. - Это президент Америки.

-   Надо сделать так, чтобы он не стал президентом, - сказал Донателло-Тана­кис. - Заплачу хорошо. И мне заплатят хорошо.

-   Я его оболью грязью, - радостно сказал Леонардо-Джефри.

-   Я могу и круче поступить, - обещал Санчес-Рафаэль.

-   Действуйте, - повелел Донателло-Танакис.

  И тут пошла такая катавасия, что вся Америка превратилась в детей. Америка хохотала и визжала, наблюдая за тем, как Микеланджело обводил вокруг пальца во­ображаемых противников. Происходили такие трюки, на которые не способны бы­ли лучшие циркачи мира. Бесконечная фантазия витала на экране телевизора.

  Майкл Далтон хохотал, видя проделки черепашек-ниндзя. Потом умолк и посмо­трел на жену.

-   Как это понимать? - спросил он.

-   Все уже знают, каков твой тайный советник, только ты один доверяешь ему.

-   Танакис настроен против меня?

-   Да он тебе яму копает.

-   Что ты хотела сказать насчет Фрэнка?

-   Наконец-то, тебя заинтересовало!

  И Джоанна стала рассказывать, как она устроила встречу с Фрэнком, как тот обра­довался, как признался, что уже давно пе­режил обиду и жалеет, что кто-то их по­ссорил.

  Майкл Далтон очень расстроился, что вел себя так глупо и недоверчиво. Он ис­кренне раскаивался.

  В эту минуту открылась дверь кабинета. Вошел донельзя растерянный Танакис. Он тоже все это время смотрел телевизор, предвкушая миг торжества своего друга Нолла. Но когда вмешалась Эйприл О'Нил, и Джефри опростоволосился перед всей Америкой, у тайного советника от ужаса зашевелились волосы на голове.

  Первой его мыслью было бежать из страны в Колумбию. Но затем он подумал, что лучше остаться и попытаться вновь усыпить бдительность президента. Ведь Далтон верил ему почти четыре года! Неужели Танакис может утратить доверие из-за одной неудачной телевизионной передачи?

  Он стремглав кинулся из своего кабинета к президенту. Проходя через холл, он обратил внимание на группу секретарей и государственных советников, которые сгрудились перед телевизором и от души хохотали от комических номеров, кото­рые выделывали на экране черепашки-ниндзя.

  Танакис пулей влетел в кабинет президента в тот самый момент, когда Джоанна Далтон громко сказала:

-   У меня собралось достаточно улик против твоего тайного советника. Танакис работает на твоего соперника, Майкл.

-   Господин президент! - завопил пря­мо с порога Танакис. - Произошло какое­-то недоразумение! Джефри Нолл подвел меня!

-   Ну, разумеется, - саркастично заметила жена президента.

-   Я по-прежнему верен вам и прошу лишь об одном - не доверяйте вашей же­не, этой ведьме... Я ваш верный тайный советник!..

  Билл Танакис окончательно утратил самообладание, иначе не позволил бы себе оскорбить жену президента. Майкл Дал­тон, который за всю свою жизнь никому не позволил безнаказанно оскорбить жену, молча сжал правую ладонь в кулак и на­нес Танакису сокрушительный удар в че­люсть.

  От такого удара Танакис потерял созна­ние и растянулся на ковре.

-   Ты, видимо, хотел сказать - быв­ший тайный советник? - мрачно спросил президент, словно Танакис мог его слы­шать.

  Тем временем подлинные герои экрана черепашки-ниндзя были заняты другими заботами. Они честно отыграли свои роли, когда об этом попросила их Эйприл, и тут же занялись поисками Лу. Мотаться по всему городу было бессмысленно.

-   Проведем логический анализ, - ска­зал Микеланджело.

-   Отличное предложение! - одобрил Рафаэль.

  Донателло покосился на него, но ничего не сказал.

-   Итак, что мы имеем? - задумчиво спросил Микеланджело.

-   Мало что, - мудро сказал Рафаэль.

-   Нет, кое-что мы имеем, - не согла­сился Леонардо. - Лу похитил Санчес. В этом я не сомневаюсь.

-   Ну, хотя бы ясно, кого нам искать, ­- согласился Микеланджело. - Осталось уточнить - где его найти?

-   Он меняет логово, - уверенно заявил Рафаэль.

-   И не сообщает нам адреса, - усмех­нулся Донателло. - Какой невоспитан­ный мальчик!

-   А ты зря скалишь зубы, - сказал Ра­фаэль. - У меня есть блестящая идея.

-   И в чем она заключается? - спросил недоверчиво Донателло.

-   Нам нужно сидеть и ждать, - сказал Рафаэль.

-   И долго ты вынашивал эту идею? ­- язвительно спросил Донателло.

-   А ведь он прав! - неожиданно вос­кликнул Микеланджело. - Мы и на са­мом деле должны дождаться сумерек.

-   Точно! - подпрыгнул Леонардо. ­- Панцирь Лу подаст сигнал. По нему мы запросто определим местонахождение пленницы. Нет, Рафаэль молодец!

-   Я то же хотел сказать, - неуверенно пробормотал Донателло, - но он меня пе­ребил, как всегда.

-   Но сегодня уже поздно, - вздохнул Микеланджело. - А за ночь и день эти бандиты могут расправиться с Лу.

-   Остается только надеяться, - вздох­нул Леонардо.

-   Но я не могу сидеть и ждать, - за­явил Донателло.

-   Побегай по улицам города, - посове­товал Рафаэль. - И кричи: «Где ты, Лу? Отзовись!»

  Озабоченность Микеланджело была не напрасной. Санчес и Лукко скрывались на окраине города в заброшенной квартире. Они узнали обо всех неудачах Джефри и готовились удирать в Колумбию.

-   Что будем делать с этой черепахой? ­- спросил Лукко.

-   Выброси в мусорный ящик, - посове­товал Санчес.

-   У тебя появилась привычка швырять доллары в мусорку? - спросил Лукко.

-   Ты меня сравниваешь с дураком? ­- поднялся Санчес. - О каких долларах ле­печешь?

-   О тех самых, которые заплатит пер­вая леди Америки за свою черепашку, ­- ответил спокойно Лукко.

-   Как заплатит? - уставился на при­ятеля Санчес.

  Они словно поменялись ролями, теперь глупым выглядел Санчес, а мудрым Лук­ко.

-   Надо слушать радио, - сказал Лук­ко.

-   Катись ты со своими советами! Говори толком, если не хочешь получить подза­тыльник.

-   Разве бьют тех, кто подсказывает, где лежат деньги?

-   Хватит, говорю! Выкладывай, что слышал.

-   Сорок тысяч долларов, - сказал Лукко. - Тому.

-   Кому тому?

-   Кто найдет.

-   Что найдет?

-   Черепашку.

-   Об этом говорили по радио? - дошло до Санчеса. - Сорок тысяч? Не может быть!

-   Передаю, что слышал.

-   Это же те деньги, что мне как раз нужны! - воскликнул Санчес. - Где эта черепашка?

-   Тут была.

  Приятели стали искать Лу, но ее нигде не было. По своей привычке она куда-то спряталась.

-   Она здесь, в комнате, - сказал Лук­ко.

  Искать пришлось с передышками до са­мых сумерек. В комнате было много старо­го хлама. Приятели боялись случайно по­ранить черепашку, и были удивительно ос­торожны.

  Появление четырех черепашек-ниндзя было полной неожиданностью для банди­тов. Главное, во время поисков они поло­жили оружие на стол. Теперь оно оказа­лось в руках незваных гостей.

  Санчес и Лукко увидели черепашку Лу, которая выбралась на середину комнаты, увидев своих спасителей.

-   Мы решили, - сказал Микеландже­ло, - что вам не хватает браслетов, ре­бятки.

  И он ловко нацепил на руки Санчеса и Лукко наручники.

-   Теперь, парни, президент наградит нас и лично пожмет нам лапы, - вслух предположил Донателло, пока Леонардо вызывал по сотовому телефону полицию.

-   Разве мы делали это ради награды или ради рукопожатия президента? - ­удивился Рафаэль. - По-моему, парни, мы делали это, потому что мы - черепаш­ки-ниндзя. Мы просто выполняли свой долг.

-   Пожалуй, ты прав, - сказал Дона­телло.

  Пришел черед удивиться Леонардо и Микеланджело, потому что это был пер­вый случай за последнее время, когда их друзья хоть в чем-то сошлись во мнениях.