КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 432824 томов
Объем библиотеки - 595 Гб.
Всего авторов - 204760
Пользователей - 97082
«Призрачные миры» - интернет-магазин современной литературы в жанре любовного романа, фэнтези, мистики

Впечатления

Витовт про Веселов: Солдаты Рима (СИ) (Историческая проза)

Автору произведения. Просьба никогда при наборе текста произведения не пользоваться после окончания абзаца или прямой речи кнопкой "Enter". Исправлять такое Ваше действо, для увеличения печатного листа, при коррекции, возможно только вручную, и отбирает много времени!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Примирительница (Научная Фантастика)

Как ни странно — но здесь пойдет речь о кровати)) Вернее это первое — что придет на ум читателю, который рискнет открыть этот рассказ... И вроде бы это «очередной рассказ ниочем», и (почти) без какого-либо сюжета...

Однако если немного подумать, то начинаешь понимать некий неявный смысл «этой зарисовки»... Я лично понял это так, что наше постоянное стремление (поменять, выбросить ненужный хлам, выглядеть в чужих глазах достойно) заставляет нас постоянно что-то менять в своем домашнем обиходе, обстановке и вообще в жизни. Однако не всегда, те вещи (которые пришли на место старых) может содержать в себе позитивный заряд (чего-то), из-за штамповки (пусть и даже очень дорогой «по дизайну»).

Конечно — обратное стремление «сохранить все как было», выглядит как мечта старьевщика — однако я здесь говорю о реально СТАРЫХ ВЕЩАХ, а не ковре времен позднего социализма и не о фанерной кровати (сделанной примерно тогда же). Думаю что в действительно старых вещах — незримо присутствует некий отпечаток (чего-то), напрочь отсутствующий в навороченном кожаном диване «по спеццене со скидкой»... Нет конечно)) И он со временем может стать раритетом)) Но... будет ли всегда такая замена идти на пользу? Не думаю...

Не то что бы проблема «мебелировки» была «больной» лично для меня, однако до сих пор в памяти жив случай покупки массивных шкафов в гостиную (со всей сопутствующей «шифанерией»). Так вот еще примерно полгода-год, в этой комнате было практически невозможно спать, т.к этот (с виду крутой и солидный «шкап») пах каким-то ядовито-неистребимым запахом (лака? краски?). В общем было как-минимум неуютно...

В данном же рассказе «разница потенциалов» значит (для ГГ) гораздо больше, чем просто мелкая проблема с запахом)) И кто знает... купи он «заветный диванчик» (без скрипучих пружин), смог ли бы он, получить радостную весть? Загадка))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Шлем (Научная Фантастика)

Очередной (несколько) сумбурный рассказ автора... Такое впечатление, что к финалу книги эти рассказы были специально подобраны, что бы создать у читателя некое впечатление... Не знаю какое — т.к я до него еще никак не дошел))

Этот рассказ (как и предыдущий) напрочь лишен логики и (по идее) так же призван донести до читателя какую-то эмоцию... Сначала мы видим «некое существо» (а как иначе назвать этого субъекта который умудрился столь «своеобразную» травму) котор'ОЕ «заперлось» в своем уютном мирке, где никто не обратит внимание на его уродство и где есть «все» для «комфортной жизни» (подборки фантастических журналов и привычный полумрак).

Но видимо этот уют все же (со временем)... полностью обесценился и (наш) ГГ (внезапно) решается покинуть «зону комфорта» и «заговорить с соседкой» (что для него является уже подвигом без всяких там шуток). Но проблема «приобретенного уродства» все же является непреодолимой преградой, пока... пока (доставкой) не приходит парик (способный это уродство скрыть). Парик в рассказе назван как «шлем» — видимо он призван защитить ГГ (при «выходе во внешний мир») и придать ему (столь необходимые) силы и смелость, для первого вербального «контакта с противоположным полом»))

Однако... суровая реальность — жестока... не знаю кто (и как) понял (для себя) финал рассказа, однако по моему (субъективному мнению) причиной отказа была вовсе не внешность ГГ, а его нерешительность... И в самом деле — пока он «пасся» в своем воображаемом мирке (среди фантазий и раздумий), эта самая соседка... вполне могла давно найти себе кого-то «приземленней»... А может быть она изначально относилась к нему как к больному (мол чего еще ждать от этого соседа?). В общем — мир жесток)) Пока ты грезишь и «предвкушаешь встречу» — твое время проходит, а когда наконец «ты собираешься открыться миру», понимаешь что никому собственно и не нужен...

В общем — это еще одно «предупреждение» тем «кто много думает» и упускает (тем самым) свой (и так) мизерный шанс...

P.S Да — какой бы кто не создал себе «мирок», одному там жить всю жизнь невозможно... И понятное дело — что тебя никто «не ждет снаружи», однако не стоит все же огорчаться если «тебя пошлют»... Главной ошибкой будет — вернуться (после первой неудачи) обратно и «навсегда закрыть за собой дверь».

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Бояндин: Осень прежнего мира (Фэнтези)

Очередные выходные прошли у меня «под знаком» продолжения «прежней темы». Порой читая ту или иную СИ возникает желание «сделать перерыв», а и то... вообще отложить «на потом». Здесь же данного чувства не возникало))

Новый роман «прежнего мира» открывает новую историю (новых героев) и все прежние «персонажи» здесь (почти) никак не пересекаются... Почему почти? Есть «пара моментов»... Однако это никак не влияет на индивидуальность этого романа. В целом — его можно читать «в отрыве» от других частей книги (которые по хронологии стоят впереди).

Стоит сказать, что новые герои и новые «обстоятельства» никак не сказываются (отрицательно) на СИ. Не знаю — будут ли «в дальнейшем» еще какие-нибудь соединения сюжетных линий, однако тот факт, что (почти) каждая новая часть открывается только новыми героями — никак не портит «общей картины». Конечно — кому-то разные части могут нравиться «по разному», однако если судить с позиций «расширения ареала» (предлагаемого мира), то каждая новая часть будет приносить «лишь новые краски».

Справедливости ради все же стоит сказать — что эта (конкретная часть), хоть и представлена солидным томом (в отличие от предыдущих, содержащих под одной обложкой условно несколько разных произведений СИ), но все же некоторая недосказанность все же осталась... Не знаю с чем конкретно это связано, но (мне) эта часть показалась несколько «слабее» предыдущих... То ли «очередная суперспособность» сыграла негативную роль, то ли что-то еще — но (в какой-то определенный момент), все это стало походить на какое-то … повествование, в стиле «я взмахнул рукой и меч противника исчез»...

Нет — конечно (вроде) и не все так плохо, однако тема суперспособностей по своему описанию (и ограниченности) видимо является неким «нежелательным элементом». И в самом деле... Ну вот представим себе «такого-то и такого-то» имеющего некую «хреновину» которой он... мочит всех подряд без зазрения совести)) И о чем тут (тогда) пойдет речь? О том — в каком именно порядке мочить? Начиная с краю или «поперек»))

В общем (наверное) именно это обстоятельство и сыграло «свою злую роль», засим... иду вычитывать продолжение))

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Брэдбери: Научный подход (Современная проза)

Этот рассказ (в отличие от других представленных в сборнике) как ни странно, производит впечатление просто юмористического. Никакой «многоплановости понятий» (тут) вроде бы и нет...

Некая (очередная) семья находится на грани безумства, поскольку 2 совершеннолетние девушки решили выбрать себе жениха. Почему решили жениться и выбирать именно конкретного юношу — вопрос отдельный, но ни о какой «любви с первого взгляда» тут (похоже) речь не идет...

Претендент на женидьбу похоже сам (внутренне) охреневает от данной ситуации, хотя и нельзя сказать что она ему совсем уж противна. Однако — кого именно выбрать из сестер (а их в рассказе, аж целых 2 штуки) непонятно, а вариант с многоженством «тут не катит»)) В общем — 2 соперницы устраивают «претенденту» какое-то подобие ЕГЭ, где совсем непонятно что идет «в плюс», а что «в минус».

Запутавшись окончательно в своих оценках, сестры (внезапно) решают вызвать арбитра (в виде третьей девушки) которая должна оценить результаты и вынести окончательный вердикт. Но увы!)) Финал «этой короткой пьесы» становится неудачным для обоих сестер)) И причина этого — совершенно дурацкий подход к «выбору жениха»... Не знаю — каковы были критерии «отбора», но все это похоже на одну большую глупость подростков, которой молчаливо потакают старшие. Финал — как всегда показал, что «любовь» не просчитаешь и что «в этом деле» нет благородной уступки очереди и (что) здесь каждый сам за себя... Впрочем... как и практически везде в нашей жизни.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
DXBCKT про Злотников: Время Вызова. Нужны князья, а не тати (Социальная фантастика)

Когда-то давным давно я уже читал эту книгу, но «по прошествии лет» (в моей памяти) что-то как то мало отложилось и сразу сказать «о чем она» я так и не смог. Начав же читать данную книгу я (с некоторым удивлением) осознал что вся художественная часть здесь собственно «ни о том»... Это не очередная Злотниковская стратегия переустройства «прошлого» (на этот раз, как раз сурового настоящего), и это (по сути) книга не о героях меняющих мир (как может показаться на первый раз).

Несколько представленных (читателю) историй содержат путь становления героев романа... Не историю о том «как стать миллионером», а для чего им становиться! И ту не будет никаких «универсальных принципов успеха», кроме (пожалуй одного)...

Недавно я тут смотрел выступление одного дяди (заработавшего «туеву кучу» денег), в котором он «поучал неофитов» на тему «как не просрать бездарно свою жизнь». Помимо всяческого «лайфхака», он озвучил одну простую мысль: «...вот ты проснулся, открыл журнал Форбс... а тебя там нету... что делать? П#зд#й на работу!!! А вот что делать — если ты проснулся, открыл журнал Форбс, а ты там не на первом месте? Правильно)) П#зд#й на работу!!!))

Однако каждый из нас (наверняка) спросит: «... мол хожу каждый день и.... (дальше по тексту)). Что в выступлении миллиардера, что в этой книге вы не найдете «стопроцентного совета». Но может быть, надо идти на ту работу, которая «тебе в кайф» (да простят меня за этот слоган). Не на ту работу — где все давно обрыдло, «начальник дурак», и прийдя с которой ты «продолжаешь ненавидеть всех вокруг»? Думаю — да (хотя и это лишь один из необходимых, но малых «элементов успеха»).

Не буду дальше писать о том «как надо», ибо легко давать советы «с низшей ступени пищевой цепочки». Однако (на мой субъективный взгляд) эта книга является не сколько художественным произведением (на ту или иную тему), а именно средство для осознания «своих перспектив» при «заданных условиях». Честно говоря — когда я понял это, то положил книгу недочитанной куда-то на полку и примерно месяц «ее упорно не замечал». И в самом деле — тяжело осознавать себя... кем-то кто постоянно мечтает, но практически ничего не делает для «того и того».

Конечно — (кому-то опять) все это может показаться сумбурным признанием «в собственном ничтожестве», однако (в целом) я все же рад, что (в итоге) эту книгу дочитал до конца... P/

P.S И что касается финала — не стоит ждать «окончательной победы над злом». Несмотря на «вставки из другой реальности», здесь нет альтернативы (в которой русский мир заменяет США). Т.е — это не очередная попытка описать «как мы выбрались из ямы и показали всему миру»... Нет. Вместо этого автор убедительно показал что к «светлому будущему» ведет почти бесконечная череда битв и сражений... Которых у каждого (из нас персонально) еще очень и очень много. И даже одно поражение здесь не значит ничего, если (конечно) оно тебя вконец не сломало...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Shcola про Адамов: Тайна двух океанов (Научная Фантастика)

Книга добрая и интересная. На ней должны вырасти наши дети, чтобы в жизни они были - ЛЮДЬМИ.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).

Сердце Тайрьяры (fb2)

- Сердце Тайрьяры [СИ] (а.с. Загадки Туманной Реки-2) 2 Мб, 523с. (скачать fb2) - Наталия Московских

Настройки текста:



Глава 1. Пленник С приближением к горам Онкода Варский лес заметно редел. Закатное солнце Вары бросало на кроны деревьев ярко-рыжие отблески, поддразнивало мелких животных, искрилось в примятой траве. Пейзаж теперь менялся с каждым часом. Встречались то небольшие поляны, то ручьи, то заросшие непроходимые тропы, то редкие перелески. Лишь одно было неизменным – впереди маячили невысокие, но далеко протянувшиеся горы Онкода. Присмотревшись, в очертаниях варских гор можно было разглядеть черты огромного змеиного тела, и это лишний раз убеждало в правдивости легенды, связанной с этими краями. Онкод был тритоном, слугой морского языческого божества по имени Erabi. Он поднял мятеж против своей хозяйки и заставил сородичей бежать из Моря Ураганов на сушу, приняв человеческий облик. Разгневанная таким поступком, огромная змея Erabi оставила своего супруга Therabia и, прорывая путь под землей, бросилась вдогонку за своими слугами. Erabi нагнала тритонов на границе между нынешними Кирландом и Чегрессией – двумя соседствующими странами, на территории которых простирается огромный Варский лес. Почти все мятежники были убиты – погребены под грузным телом змеи, когда та выбралась на сушу. Один лишь Онкод сумел выжить и убить свою повелительницу, после чего скрылся в неизвестном направлении. Лесные колдуны того времени решили устранить нанесенный Варскому лесу урон, обратив тело огромной змеи в камень. Так образовались горы Онкода, а понижение горного хребта, где окаменевшее тело Erabi сильно прогнулось, стало называться Тритоновым перевалом. Убитый горем потери супруги, Therabia ограничил магическим существам возможность передвигаться внутри Моря Ураганов с помощью мощного заклятия. Он вложил в это огромные силы, добровольно заточив себя в клетку и отобрав у своих верных слуг наяд возможность превращаться в людей без его ведома, чтобы история тритонов никогда более не повторилась. С тех пор участок Фальгертарга, где обитает древнее божество, называется Синей Глубью. Эту историю рассказала мне обращенная в человека по разрешению Therabia наяда по имени Саари, с которой мы встретились в норциннском городе Ургоре. Наверное, моим друзьям тоже было бы интересно сейчас послушать старую легенду. Но после того, как меня объявили опасным дексовым отродьем и связали, лишив при этом оружия, у меня не возникало никакого желания начинать светскую беседу. Вот уже вторые сутки я плетусь за Руаном, Ольцигом и Филисити, прожигая взглядом их спины и не произнося ни слова. Идти по неровной дороге с плотно связанными руками – довольно непростое занятие, даже если ты хорошо физически подготовлен, поэтому я невольно замедлял темп, с которым так отчаянно старался продвигаться Руан. Несколько раз Филисити ругалась с бароном Экгардом, заставляя его замедлиться, чтобы мне было проще поспевать. Очень великодушно со стороны леди да-Кар. Но более великодушным жестом было бы, наконец, перестать ломать комедию и развязать мне руки. Разумеется, говорить этого своим новоиспеченным конвоирам я не стал. Руан (сейчас не очень хотелось делать барону одолжение и называть его Роанаром даже в собственных мыслях) расстарался, стягивая мне запястья веревкой. И все бы ничего, если бы не заклинание, которое монах Ольциг вплел в мои путы. Каждая неровность на дороге, на которой я пытался сохранить равновесие, заставляла дергать руками, и заклинание dassa будто бы воспринимало мои резкие движения как акт сопротивления. Белые с красным всполохи, пробегающие по волокнам веревки, резко жалили запястья, оставляя болезненные ожоги на коже. К концу второго дня моего плена на руках проступили волдыри, которые быстро лопнули и превратили запястья в ужасное и болезненное зрелище. Поначалу я морщился от каждого движения, однако в какой-то момент привык к этому ощущению и уже мог не реагировать на него. Казалось, что у меня попросту нет рук, просто какие-то горящие ошметки. Я знал, что Филисити заставит Ольцига вылечить меня сразу же, как только увидит, что его заклятие сделало с моими запястьями, поэтому я, как последний дурак, старался прятать от нее руки. Возможно, это несусветная глупость и мальчишеское упрямство (если в предполагаемые тридцать два года о нем еще может идти речь), но теперь мне не нужно было участие этих людей. Как и их снисходительность и жалость. Я чувствовал себя преданным после всего того, через что мы прошли вместе. Мне невольно вспоминался возница, доставивший нас к тракту, пролегавшему через Варский лес, из Альграна. Его звали Цартен Анрок, и он был уроженцем Орсса, как и я. Лекарь Нарьо Эмса, что приютил нас в своем доме, доставив в новую столицу Миянны после Лэс-Кэрр-Грошмора, тихо сообщил мне, что его друг Цартен – орссец, поэтому он так нелюдим и резок. Таких, как он... таких, как мы не жалуют ни в одном уголке Солнечных Земель. Как только кто-то узнает, что ты из Орсса, это ставит на тебе клеймо даже заметнее, чем то, что стоит на Руане – сыне Дарнага Экгарда, предателя короны и убийцы короля. Никогда не верил, что подобное клеймо может изменить к тебе отношение близких, пока не убедился в этом на собственной шкуре. Думаю, единственный человек, который мог не перемениться ко мне, узнав, откуда я, это Дайминио Солли, мой покровитель, заменивший мне всю семью. Сейчас, когда друзья отвернулись от меня, старик все чаще приходил ко мне в мыслях. Задумавшись, я не заметил кочку, споткнулся и, не сумев помочь себе руками сохранить равновесие, растянулся на земле, громко охнув от досады. Обожженные запястья сковала боль, заставившая меня чуть слышно зашипеть. Я не увидел, но почувствовал, как мои конвоиры оборачиваются в мою сторону. Клянусь, в тот момент я их ненавидел. – Райдер! – обеспокоенно окликнула девушка, делая ко мне шаг. – Поднимайся, – холодно сказал Руан, замерший на месте, глядя на меня так, словно я не вытаскивал его из царства Смерти. Декс его сожри, лучше было оставить его там! Я задержал дыхание, оперся на руки, надеясь, что они выдержат. Они не преминули отозваться жгучей болью, но все же послушались. Я стиснул зубы, сумел встать на одно колено и уже после этого подняться на ноги. Филисити приблизилась. Ее прекрасные серые глаза светились сочувствием и... виной. Кажется. Сейчас за пеленой собственной злости я не был уверен ни в чем. Взгляд девушки упал на мои связанные запястья и тут же наполнился ужасом. – Боже мой, Райдер... – шепнула она, протягивая ко мне руки, чтобы лучше рассмотреть ожоги, но я резко отстранился, что заставило таирскую колдунью вздрогнуть. Несмотря на переполняющую меня ярость, я все еще не хотел ранить чувства Филисити и даже сейчас почувствовал себя немного виноватым, увидев, как блеснули ее глаза. Девушка быстро взяла себя в руки и гневно оглянулась на попутчиков. – Нужно устроить привал, – нахмурившись, произнесла она. – Мы уже устраивали привал, – качнул головой Руан, потерев правой рукой с отсутствующим мизинцем заросшее молодое лицо, едва заметно проведя рукой по длинному шраму на правой щеке чуть выше уровня нижней челюсти, почти скрытому короткой бородой. – Это было пять часов назад, – возразил ему Ольциг. Я невольно посмотрел на dassa. Монах, одетый как благородный господин, на голову которого словно напал смерч, смотрел мне в глаза извиняющимся взглядом. Как ни странно, это действительно несколько смягчило мою злость. Все эти два дня Ольциг был хмур и неразговорчив. Не произносил нараспев привычных бравад, не заводил песен, даже о ереси и праведности не рассуждал, хотя в хорошем настроении он это обожает. – Вот именно, – упрямо отчеканил Руан, – если будем так часто останавливаться, никогда не догоним кирландцев. Откуда вы знаете, что он не специально задерживает нас, чтобы дать войне начаться? Я невольно усмехнулся. Руан не добился расположения Филисити, и сейчас ему, наверное, доставляет истинное удовольствие выставлять меня настоящим злодеем. Ну, разумеется. Я узнал, что родился в Орссе и резко проникся любовью к родине. Как же! – Ему нужна помощь! – Филисити словно не поверила своим ушам. Ее глаза широко распахнулись от негодования и вот-вот могли начать метать искры. Учитывая, что девушка владеет магией четырех стихий, думаю, скоро можно будет воспринимать мое замечание буквально. Арбалетчик прищурился и недоверчиво качнул головой. – En dvara ne perrian numjette sezhora ime cest? На этот раз я был близок к тому, чтобы пуститься в словесную перепалку. Хотелось броситься на Руана и хорошенько проучить его, выколотить дурь из этой глупой головы и вернуть человека, который был мне другом и боевым товарищем. Что этот грубый, фанатичный, подозрительный, кичащийся собственным положением выскочка, сделал с Роанаром Мэнтом? Ольциг недовольно покачал головой и приблизился ко мне. Похоже, к барону Экгарду он сейчас испытывал примерно те же чувства, что и я. – Не смей его освобождать, – грозно сдвинув брови, воскликнул Руан. Филисити метнула в его сторону взгляд, и мощный порыв ветра чуть не сбил барона с ног. Dassa посмотрел на арбалетчика, точно пытался узнать в нем прежнего Роанара Мэнта. Он склонил голову и несколько секунд многозначительно молчал, затем ответил, разъяснив мне смысл фразы, сказанной на треклятом древнем языке, которого я (единственный, из нашей небольшой компании) не знаю. Или не помню, как и все свое прошлое до предполагаемых шестнадцати лет. Впрочем, для меня разница невелика... – Нет, Роанар. Темная кровь сама себя не лечит. По крайней мере, у Райдера я этого не наблюдал ни на разбойничьих тропах, ни в Лэс-Кэрр-Грошморе, ни в Альгране. Ты хорошо помнишь Альгран? Казалось, лицо Руана чуть побледнело. Разумеется, он помнил Альгран. Среди нас двоих только у меня отмечена потеря памяти. И господин барон прекрасно помнил, что мог погибнуть по собственной глупости на альгранской дуэльной арене, если бы я не решился отправиться в царство Смерти за ним. Экгард прочистил горло, отведя взгляд, и воздержался от ответа. Монах кивнул и подошел ко мне. Прямого взгляда мне в глаза он избегал. – Покажи руки, – довольно строго сказал dassa. Я не спешил подчиняться, и Ольциг, нахмурившись, повторил, – покажи, говорю. – Зачем? Кажется, это было первое слово, которое я проронил за два дня. Монах тяжело вздохнул, нервно проведя рукой по волосам и взъерошив их еще больше. Его прическа обладала удивительной способностью выглядеть неряшливо. – Пожалуйста, Райдер, не усложняй все. Я хочу помочь, – закатил глаза Ольциг. Я нехотя протянул dassa связанные руки, и при виде их он и Филисити поморщились. – Ох... – лицо Ольцига исказило чувство вины, – прости. Сейчас пройдет. Возражать было бы глупо, руки просто необходимо вылечить. Однако целительская магия принесет лишь временное облегчение, если не снять с веревки заклятие, и мы оба знали это. Вокруг моих запястий разлился золотой свет. Я прикрыл глаза, чувствуя, как жгучая боль уходит из рук. Когда dassa закончил, я с нескрываемым удовольствием пошевелил пальцами и тут же нахмурился, взглянув на юношу. – Ты ведь понимаешь, что твое заклинание вернет все в прежнее состояние через два дня? Он посмотрел на меня почти умоляющим взглядом, мельком обернувшись на Руана, и я обреченно вздохнул. Не думаю, что Ольциг боится гнева барона. Просто он с ним согласен. И не хочет снимать чары, потому что считает меня опасным. Он боится не Руана, а меня. – Мы не будем снимать заклятие, – строго произнес барон, делая шаг ко мне. Филисити качнула головой. Похоже, из всех присутствующих она одна не испытывала передо мной такого страха. Только недоверчивое опасение. – Разве просто связать его недостаточно? – воскликнула она. – Было бы достаточно, если бы в нем не текла кровь дексов. Это бесполезный разговор, леди да-Кар. Мы не будем снимать заклятие. Девушка гневно всплеснула руками и быстрым шагом направилась вперед. Ольциг сочувственно взглянул на меня. – Я буду проверять тебя на каждом привале. Прости, это все, что я могу... – неловко произнес он. Я усмехнулся и саркастически прищурился. – Ну, разумеется. Dassa кивнул и предпочел отойти вместе с Филисити. Мы с Руаном Экгардом еще несколько секунд смотрели друг на друга. Он, кажется, пытался разглядеть во мне некую орсскую тьму, а я в нем – своего прежнего друга, и ни один из нас не находил того, что искал. В конце концов, барон просто развернулся и продолжил путь. – Не отставай, – бросил он на ходу, и я, вздохнув, последовал за своими конвоирами.


В дороге у меня было достаточно времени для раздумий, и я старательно погружался в них, цепляясь за каждую приходящую в голову мысль. В основном мои думы были заняты снами. Теперь в каждом своем сновидении я не пытался разглядеть таинственный зов Тайрьяры, о котором Филисити говорила мне, кажется, в другой жизни. Теперь я прекрасно понимал, что сны, где мне виделся орсский замок Fell de Arda, возвышающийся на утесе Ревья – не кошмары, а воспоминания. Поэтому я пытался вычленить из них каждую деталь, которая могла бы помочь мне вспомнить, кто я и как потерял память. Я знал, что в Fell de Arda есть некий длинный серый коридор, уходящий налево. Знал, что именно в этом замке погибла Литиция – женщина, призрак которой являлся мне в Лэс-Кэрр-Грошморе и в царстве Смерти. Она знала меня, но, к сожалению, ничего не разъяснила о моем прошлом. Литиция попросту не могла говорить: Виктор Фэлл лишил ее языка. Не могу даже представить, кем она была для меня раньше. Знаю только, что у нее был сын. Мальчик по имени Кастер. Виктор Фэлл убил Литицию, потому что она, якобы, мешала сыну стать настоящим воином. Это все, что мои сны рассказали мне о Кастере. Где он теперь и кто он? Остается только гадать. О себе с неуверенностью могу сказать только то, что у нас с Виктором Фэллом состоялся некий поединок прямо перед тем, как я потерял память. Думаю, наместник Орсса учил меня фехтованию, когда я был ребенком. Наверное, потому-то оно и далось мне так легко, когда после года моего пребывания в Дираде Дайминио устроил мне смотр у мэтров Ордена Креста и Меча. Обучение шло очень легко, мои наставники едва не лопались от гордости. Однако сейчас, думая о своих успехах, я хмурился. Если при начальных умениях, данных мне в Орссе, я получил негласный титул едва ли не лучшего фехтовальщика Дирады, чего же стоит орденская школа воинов в сравнении с орсской? Выстави против целой армии союзников несколько отрядов таких, как я (особенно с темной кровью и поддержкой дексов), и Виктор Фэлл сможет праздновать победу. Надежду вселяет только то, что далеко не каждый воин Орсса обладает темной кровью – у большинства она не прижилась, и неизвестно, что с ними стало после. Думаю, они встретили смерть... Так или иначе, скоро нам воочию предстоит увидеть военную мощь земли, которую мы называем Орсской пустошью. И пусть Руан сейчас смеется над моими предположениями и считает, будто я резко осознал свое предназначение и сделался врагом Солнечных Земель, но что-то подсказывало мне, что Виктор Фэлл начнет войну, так или иначе, и мы не успеем остановить ее. Даже если нашей небольшой самоубийственной команде удастся нагнать армию кирландцев и убедить лорда Марвина Циссена не спешить с объявлением войны, это не повлияет на намерения орссцев. Возможно, поэтому отчасти я и не стыдился того, что сильно замедлял темп, с которым мы двигались. Мне хотелось посмотреть на первые боевые действия, оценить, на что способен Орсс, прежде чем убить Виктора Фэлла. А ведь я действительно собирался это сделать – выполнить задание данное королем. Что бы там ни думал Руан и каким бы ни оказалось мое прошлое, я остался Райдером Лиггом. И я не обману доверие Дайминио и Его Величества. Хотя пока что в я в своей уверенности оставался в меньшинстве: мои попутчики уже окрестили меня опасным врагом и ждали, когда же я обращусь в декса и улечу в родной Орсс на перепончатых крыльях. Смех, да и только! Руан вел нас вперед еще несколько часов, и только когда солнце начало скрываться за горизонтом, решил устроить привал. Мы остановились на небольшой поляне, миновав перелесок, где на глаза нам попался небольшой ручей. До Тритонова перевала оставалось идти всего пару часов. Я удивился, что барон Экгард решил сделать остановку раньше. – Привяжи его к дереву, – хмуро сказал Руан Ольцигу, бросив торбу на землю и зарядив арбалет, тем самым вырвав меня из раздумий. Я поднял на него глаза, мысленно готовясь стать живой мишенью. Филисити тут же встала между нами, чуть раскинув руки. – Что ты собрался делать, декс тебя забери? – я не видел выражения ее лица, но в голосе девушки зазвучала сталь. Руан ответил ей снисходительной улыбкой. – Собрался привязать пленника, – непринужденно ответил он, – а потом отправиться на охоту. Нам нужно поужинать. Вопреки моим ожиданиям, глаза Ольцига при мысли о скорой трапезе не засияли. Монах остался хмурым и неразговорчивым. Просьбу-приказ арбалетчика он проигнорировал, даже когда в руках Руана появилась веревка (и сколько у него их еще в запасе, хотел бы я знать). Барон приподнял бровь. – Считаешь меня тираном? – усмехнулся он, обращаясь к Ольцигу, и скользнув по мне беглым ничего не выражающим взглядом. – Сам его вяжи, если надо, – сдвинув брови, отозвался монах, не ответив на вопрос. Я невольно усмехнулся, подошел к невысокому вязу, росшему на поляне, и, прислонившись к нему спиной, съехал на землю. – Смелее. Я даже облегчу тебе задачу. Роанар надолго задержал на мне взгляд, и я даже почему-то посочувствовал ему. На ум пришел Армин Дожо – лавочник, мошенник и вор, который должен был изначально стать нашим проводником в Орсс. Видя Армина на Рыночной Площади Эллы, я порой испытывал к нему уважение и симпатию: этот полный, но прыткий человек всегда учтиво обращался к покупателям, умел заинтересовать и расположить к себе. Личная же встреча принесла совсем другие впечатления. А когда Армин попытался скрыться от нас с деньгами Ордена, капитан Чарг Сторен, да прибудет его душа в мире и покое, догнал вора и привел на свой галеон, где наш проводник стал пленником. Капитан привязал его к грот-мачте и держал так в течение всего плавания. Армина мучила морская болезнь, и корабельный стюарт поставил возле него ведро. Ведро! И ничего больше. А Армину было действительно плохо, и можно было расщедриться на нечто большее, ведь сбежать с корабля он не мог. Тогда я не задался вопросом, почему бы нам не отнестись к пленнику более снисходительно. Всем, и мне в том числе, казалось, что он заслужил условия, в которых его держали. Помню, как противно мне было даже проходить мимо пленника. Я осуждал его каждым взглядом, не доверял ему, считал его предателем. Меня не заботил приговор, который вынес ему король, поймав на мошенничестве. Я не спрашивал себя, почему Армин попытался скрыться с орденскими деньгами. И Роанар не спрашивал. И Ольциг (впрочем, монаху во время плавания самому пришлось несладко, его не стоит брать в расчет). Так или иначе, мы и вся команда “Минующего бурю” просто поставили на Армине Дожо клеймо. Он стал для нас врагом, потому что попытался обокрасть нас. Да, можно рассуждать о том, что Армин спровоцировал драку с “корабельщиками” в трактире “Золотая Жила”, и что в этой потасовке мы могли погибнуть. Но суть ведь крылась не в этом. Суть крылась лишь в том, что его окрестили предателем. Практически так же, только с большей жестокостью повели себя жители Ургора, напав на слуг Экгардов, что работали в поместье, когда весть о предательстве отца Руана разнеслась по Солнечным Землям. Ургорцы не вникали в подробности, а лишь перебили слуг поместья. Невинных людей. Просто потому, что они служили у рода, окрещенного предателями короны. Ставя на ком-то клеймо, мы не о чем больше не думаем. Чего же я хочу сейчас от Роанара, для которого я теперь орссец с темной кровью? На месте моих друзей не каждый бы решился оставить столь опасного человека в живых. А они даже чувствуют себя виноватыми передо мной. Разум упорно убеждал меня быть терпимее к друзьям, и хотя злость еще грызла изнутри, я постарался прислушаться к здравому смыслу. – Так и будешь стоять? – после долгого молчания спросил я, борясь с желанием пошевелить затекшими руками и тем самым снова спровоцировать агрессию заклятия Ольцига. Роанар, тяжело вздохнув, подошел ко мне с веревкой в руках и довольно туго стянул мне корпус, обездвижив плечи. Я не сопротивлялся. – Если хочешь знать, я не считаю тебя тираном, – вырвалось у меня, когда Роанар закончил с узлом. Арбалетчик посмотрел на меня, и я не понял, что вижу в его глазах. Некую смесь сочувствия, недоверия и отчаяния. – В отличие от Ольцига я не сомневаюсь в твоих умственных способностях, – с усмешкой отозвался Роанар, – поэтому уверен, ты подберешь много более красноречивых описаний моей деятельности. Но если ты считаешь, будто она доставляет мне удовольствие, ты сильно заблуждаешься на мой счет. Фигура арбалетчика тенью возвысилась надо мной. Сидя на земле, я был вынужден смотреть на него снизу вверх, и от этого голова начинала неприятно ныть. Что ни говори, а мигрень, похоже, самый верный мой друг: вот уж, кто точно не оставит меня, чья бы во мне ни текла кровь. – Я не думаю, что это доставляет тебе удовольствие. Ты вынужден так поступать. Пришлось отвести глаза, чтобы не дать мигрени разыграться. – Вот как? – Роанар недоверчиво качнул головой, – с чего такие перемены в настроении? Час назад ты скрипел зубами от злости. – Вспомнил Армина Дожо, – отозвался я, – и то, как мы с ним обходились, когда он стал для нас предателем. – Это не одно и то же, – произнес Рон, поморщившись, словно от зубной боли, – мы не обращаемся с тобой, как с этой свиньей, Райдер, имей совесть! Ты ведь прекрасно знаешь, что нам на тебя не плевать. Я снисходительно усмехнулся. Похоже, попытки следовать голосу здравого смысла принесли свои плоды, и мною овладело почти безмятежное спокойствие. А вот Рон быстро раздражался, совершенно не желая осознавать, какой смысл я вкладываю в свои слова. – Так и думал, что ты не поймешь. Просто хочу, чтобы ты знал: все в порядке. Я понимаю... – Прекрасно! – раздраженно бросил арбалетчик и, схватив оружие, на ходу окликнул dassa, – Ольциг, идем со мной. Поможешь на охоте. На минуту Роанар задержался рядом с Филисити. Она не сводила с меня глаз, я это чувствовал. Хотел бы понять, что написано на ее лице, но девушка стояла слишком далеко, чтобы можно было рассмотреть точно. – Справишься здесь одна? – холодно спросил барон. – Займусь костром, – коротко кивнула Филисити, и в ее голосе послышалась опаска. Рон снова обернулся на меня. Я с трудом сдерживал смех, понимая, как сильно мое нынешнее спокойствие действует ему на нервы. – Осторожнее с лерсами на охоте! Если что, веди ко мне, я отпугну. Роанар ничего не сказал в ответ, лишь ускорил шаг и направился, я полагаю, вниз по ручью. На нашей единственной совместной охоте он, помнится, сказал мне, что зверье часто приходит на водопой. Полагаю, они с монахом быстро вернутся. Когда шаги Роанара и Ольцига затихли, я снова погрузился в свои мысли, чувствуя на себе взгляд Филисити. Она несколько секунд стояла на месте, затем принялась собирать сухие ветки и выкладывать место для будущего костра. – Ты считаешь меня монстром? – почему-то спросил я. Девушка тяжело вздохнула, запрокинула голову и нервным резким движением бросила ветки на землю. С ее рук сорвался зеленый огонек, и резкий сильный порыв ветра подхватил брошенную кучку и перенес ее в заготовленное место для костра. Я невольно улыбнулся, восхитившись силой таирской колдуньи. Лицо девушки же осталось серьезным, она сделала ко мне шаг. Всего один. Нас по-прежнему разделяло около семи метров. – Я считаю, что тебе не нужно было так говорить с Роном. – Почему? – я непонятливо склонил голову, – вам ведь всем можно напоминать мне, что я орссец. А мне, выходит, нельзя указать Рону на его оплошность? Или тоже скажешь, что это совсем другое дело? Филисити шумно выдохнула и закатила глаза. – Роанар делает то, что должен. На его месте ты вел бы себя так же, – холодно отозвалась она. – Я не повел себя так с тобой, когда узнал, что ты обладаешь магией. И с Роном, когда узнал, что он Руан Экгард, сын предателя короны. Думаю, некая темная кровь в ком-то из моих друзей меня бы тоже не смутила. Филисити качнула головой. Голос ее стал хриплым и показался усталым. – Ты просто не знаешь, на что способны эти люди. – Ты права. Зато я знаю, на что способен я. Девушка продолжила собирать ветки для костра. Слишком старательно, на мой взгляд. К тому же их и так хватало. Ей просто не хотелось говорить со мной, и она старалась занять чем-то руки. – Так ты не ответила. Я, по-твоему, монстр, Филисити? Она повернулась ко мне и склонила голову, как дикий ворон-пересмешник. – В эту самую минуту мне кажется, что ты паяц, – со злостью произнесла она, снова отвернувшись. Продолжать разговор было бесполезно. Он ничего не даст, только расширит пропасть между нами. Я этого не хочу. Что ж, придется снова погружаться в раздумья. Я невольно задумался о сказанной мною фразе. Не было ли это ложью? Разве мне известно, на что я способен? Мои мысли сосредоточились на темной крови, которая, как выяснилось, течет в моих жилах. И, похоже, она не просто делает меня сильнее и быстрее обычных людей. Когда призрак Лэс-Кэрр-Грошмора показал мне, как именно был проклят его родной город, я видел, как неизвестный колдун с помощью крови Коруна Объединителя вызвал некое темное облако, которое обладало силой. В Лэс-Кэрр-Грошморе и позже в поселении лесных колдунов я выяснил, что тоже могу его вызвать. Но я понятия не имею, на что оно способно. Может ли это темное облако освободить меня, к примеру, от заклятия dassa? Разумеется, я не собирался применять эту силу против друзей. Но если мне удастся овладеть ею, темная сила может стать неплохим союзником против Виктора Фэлла. Назовите меня трусом, но против этого человека я был готов применить любое оружие, будь то эсток, кинжал, арбалет, силы Ольцига и Филисити или темная магия. Нужно было вспомнить, при каких обстоятельствах черное облако проявляло себя. Впервые я увидел его в Лэс-Кэрр-Грошморе. Безликий призрак Виктора Фэлла нанес мне смертельную рану. Второй раз меня должно было убить зелье лесной колдуньи Эвлорис. Филисити говорила, это снадобье попросту выжигает темную кровь. Выходит, оба раза, когда появлялось темное облако, я был при смерти... Мой взгляд невольно упал на стянутые веревкой запястья. Кожа снова покрылась волдырями и болела, но вряд ли ожоги на руках сойдут за смертельную опасность. Я невольно хмыкнул от досады. Должен же быть способ вызвать эту магию, не умирая. Я постарался воскресить в воспоминаниях ощущения, которые испытывал, когда облако появлялось. Это было трудно, требовалась предельная концентрация, но, казалось, темная кровь отзывалась. Я чувствовал внутри себя эту силу, и она готова была послушаться. Руки неподвижно лежали на коленях, и вдруг веревка загорелась белым с красными всполохами светом и особенно больно обожгла кожу. – Ох... – вырвалось у меня, и я закусил нижнюю губу, дожидаясь, пока боль схлынет. – Что ты делаешь? – напряженно спросила Филисити, подходя ко мне. Ее голос звучал строго, но было видно, что девушка лишь старается скрыть за холодным тоном опасение, – заклинание сработало на защиту. Почему? Я тяжело вздохнул. Мне не хотелось пугать Филисити, но и врать ей не было сил. – Пытаюсь работать с темной магией. Девушка задержала дыхание. Было видно, что она хочет сделать шаг от меня, но заставляет себя стоять на месте. Ее левая бровь недоверчиво приподнялась, Филисити молча ждала от меня объяснений. – Не бойся меня, прошу тебя, – качнув головой, произнес я, и услышал в собственном голосе отчаяние. – После того, как ты сказал, что пытаешься работать с темной магией? – хмыкнула девушка, и ее взгляд, как в начале нашего знакомства, показался мне тяжелым и пронизывающим, – странная просьба. Я многозначительно посмотрел ей в глаза и вздохнул. – А лучше было, если бы я соврал? Мне нечего скрывать, Филисити. Если во мне течет темная кровь, и она может давать некую силу, я хочу научиться ею управлять. Это может помочь в борьбе с Орссом. Девушка вздохнула, сложив руки на груди. Я вновь закрыл глаза и попытался сосредоточиться. Веревка зашипела и вспыхнула белым светом, красные всполохи вновь обожгли запястья, и ожоги лопнули, взорвавшись болью. Я плотно сжал челюсти, прикрыв глаза. – Прекрати! – воскликнула Филисити и сделала шаг от меня. – Ты ведешь себя так же, как вел Ольциг, когда узнал, что ты обладаешь магией, – нахмурился я, чувствуя, как лицо покрывается испариной от боли. Запястья горели нещадно. – Это другое, – потупилась девушка. Я был в корне не согласен. – То же самое, и ты это знаешь! – Ты из Орсса, – обличительно бросила она, – и в тебе темная кровь. Такие, как ты, убили моего отца. – Но я этого не делал! Неужели ты не видишь разницы? – обиженно воскликнул я. Слова девушки действительно ранили. Я не горазд открещиваться от своих ошибок, но не нужно приписывать мне чужие грехи. Несколько секунд мы молчали, и я снова попытался вызвать темное облако. Тьма действительно шевельнулась внутри меня, я это почувствовал. Как почувствовало и заклинание Ольцига. Веревки раскаленными клыками впились в лопнувшую кожу рук, заставив меня застонать от боли. Раны, образовавшиеся на запястьях, начали кровоточить. – Проклятье, Райдер, хватит! – Нет, не хватит! Я не враг, Филисити! – с жаром воскликнул я, – и хочу, чтобы ты поняла это. Все, через что мы прошли, все, что к друг другу испытываем – настоящее. Никакого обмана! Я тот же, кем был, когда мы познакомились. Темная магия и тогда являлась частью меня, и я случайно применил ее лишь однажды, когда снял проклятие с Лэс-Кэрр-Грошмора! – И ты скрыл это, – кивнула Филисити. – Потому что не знал, что именно произошло. Были только догадки, которые пугали меня. Оставлять страхи при себе было моим правом. В остальном я тебе не лгал. – Ты не говорил, что потерял память, – качнула головой девушка. – Ты тоже не сразу сказала, что замужем, – нахмурился я, и, кажется, сильно ранил девушку этими словами. Ее губы сжались в тонкую линию, послышался тяжелый вздох. Я поспешил найти глаза Филисити, – ты сама говорила, что поздно что-то менять. Ты обладаешь магией, твой муж командует одним из орсских отрядов, и я это принял. А ты не можешь принять то, откуда я родом? – Я люблю тебя, Райдер, доволен?! – воскликнула она, всплеснув руками, – ничего не изменилось, когда я узнала, кто ты... – Даже я не знаю кто я, – на моем лице появилась снисходительная усмешка. Филисити шумно выдохнула, качнула головой и села рядом со мной, обхватив согнутые в коленях ноги. – Ненавижу тебя, – шепнула она. Я нервно хохотнул. – А только что говорила, что любишь. Филисити одарила меня уничтожающим взглядом, и я вздохнул. – Прости. Вся эта ситуация выводит меня из себя, – бегло произнесла девушка. Я кивнул. – Меня тоже. Несколько минут мы сидели молча. Слышалось лишь частое дыхание девушки, которая отчаянно пыталась взять себя в руки. – Знаешь, я бы очень хотел обнять тебя сейчас, но... – я поджал губы и кивком указал на связанные кровоточащие запястья. Девушка нахмурилась. – А я бы с радостью тебя развязала, но... – она скопировала мое выражение лица и развела руками. Я издал нервный смешок. Кажется, пропасть, возникшая между нами, стремительно сужалась, и ее вот-вот можно будет преодолеть одним прыжком. Было ясно, что мы оба этого хотим. – Но ты должна разжечь костер, – хмыкнул я, указав на обложенную камнями горстку веток. Девушка ухмыльнулась, помедлила несколько секунд, на ее пальцах заиграли зеленые искорки, и перед нами замаячило рыжее пламя костра. Взгляд Филисити остановился на моих связанных запястьях, и она недовольно нахмурилась. – У тебя руки сильно кровоточат. Скорее бы Ольциг вернулся. Девушка передернула плечами, словно от холода. – Пусть лучше помедлят. Будет больше времени. – На темную магию? – недовольно спросила Филисити. – Да. Девушка нахмурилась. – Райдер... – Филисити, я должен знать, как этим управлять. Как это использовать, как сдерживать. Вы только и делаете, что твердите мне о темной крови, но на деле она не делает меня опасным. Она делает меня вашим пленником. Из груди таирской колдуньи снова вырвался тяжелый вздох. Она не ответила, потому что в душе была согласна со мной. И ей не нравилось это почти так же, как и мне. – Мне нужна твоя помощь, – решился я. – Райдер, я не могу, пойми... – Дослушай, – мы столкнулись глазами, и я ободряюще улыбнулся, – ты владеешь магией крови. Я видел тогда в Лэс-Кэрр-Грошморе, что колдун, наложивший проклятие, использовал именно эту магию. Или что-то похожее. Ты знаешь, как... зацепить это, как заставить работать? Помоги мне. Филисити посмотрела на меня почти умоляюще, качнув головой. – Это безумие, – прошептала она. Я кивнул. – Знаю. Но если бы ты попросила меня о чем-то подобном, я доверился бы тебе. Посмотри мне в глаза. Неужели ты думаешь, что я могу причинить тебе вред? Я дрался на дуэли ради тебя. Декс меня забери, я умер ради тебя и вернулся с той стороны! Что еще мне нужно сделать, чтобы ты начала доверять мне? Филисити задумчиво посмотрела на меня и криво улыбнулась. – Я доверяю тебе, Райдер, – она вздохнула, встала со своего места и тут же опустилась на корточки прямо напротив меня, – думаю, тебе не нужна моя помощь. Ты способен сделать это сам. И ты знаешь... – девушка помедлила и договорила, собравшись с силами, – к кому нужно обратиться. У тебя есть связь с ним, раз в твоих жилах течет кровь его детей. Не знаю, почему, но по моей спине пробежал холодок. Отр. Она говорила об Отре. Божестве, которому поклоняется Виктор Фэлл. Именно к нему ведь взывал колдун, проклявший Лэс-Кэрр-Грошмор. – Как на древнем языке попросить показать... – я помедлил, – источник моих сил? Я ведь это хочу узнать. Я вообще хочу... узнать. Девушка пожала плечами. – Tzara fere vast sarosa, – пальцы ее нервно сцепились, дыхание стало резче, – так ты попросишь показать источник твоих сил. А насчет знания и свободы... Филисити понадобилось несколько секунд, чтобы решиться. – Он может меня и не услышать, – улыбнулся я. Глупо было думать, что это предположение может успокоить. Девушка усмехнулась и качнула головой. – Я доверяю тебе, – повторила она, похоже, пытаясь убедить в этом не меня, а себя, – скажу один раз. Слушай и запоминай. Или вспоминай, если получится. Ты хочешь попросить темное божество помочь тебе освободиться из плена и дать тебе знания о твоих возможностях. Так ему и скажешь. Это будет звучать как: “Atara fere urra cest git tenda. Para fere legrettaz de fere kannta”. Древний язык словно запел внутри меня. Он действовал почти магически, завораживал, заставлял замирать. Трудно было поверить, что я когда-то говорил на нем, знал его. Так ли это? – Dahare, – натянуто улыбнулся я. Почему-то захотелось поблагодарить Филисити именно на древнем наречии, оно всегда казалось мне сильнее международного языка. Девушка снисходительно склонила голову, затем обеспокоенно посмотрела на кровоточащие ожоги на моей руке. – Уверен, что хочешь продолжать? Может, лучше дождаться Ольцига? Я покачал головой. – Нет. Иначе могу забыть слова. А ты говорила, что не будешь повторять. Таирская колдунья нервно хохотнула, сочувственно сведя брови. – Хочешь, попробую впечатлить тебя? – усмехнулся я. Девушка склонила голову в ожидании, и я кивнул. Помню, она как-то сказала, что имя моего покровителя Дайминио значит “любовь” и “жизнь”. Похоже, я могу догадаться, как сказать фразу, которую никогда не слышал на древнем языке. – Filisiti, fe dajmara heker. Девушка задержала дыхание. Глаза ее блеснули, на губах появилась легкая улыбка. – Действительно впечатлил, – не сказала – выдохнула она. Я, несмотря на связанное тело и горящие от боли руки, почувствовал себя победителем. – Слава Богу, что ничего не напутал. Несколько секунд мы провели в молчании. Затем Филисити вдруг приблизилась и легко поцеловала меня, тут же отстранившись. Мы оба чувствовали, что для магических практик времени осталось совсем мало. – Будь осторожнее, хорошо? – Тут же замолчу, если почувствую, что что-то не так, – заверил я, не зная, кого именно пытаюсь в этом убедить. Затем вздохнул и вспомнил слова, которые произносил седовласый колдун, проклявший Лэс-Кэрр-Грошмор. Глаза мои закрылись, я сосредоточился и начал говорить почти нараспев, как Дайминио в Nio Edrian Kastelarrii de Matrade’ja, – Otra de Perrian Numjette, tgara fer! Tzara fere vast sarosa! Atara fere urra cest git tenda an para fere legrettaz de fere kannta! Ничего не происходило. По крайней мере, сначала мне так показалось. А затем воспоминание о темном облаке ожило и начало обволакивать разум. Я услышал шипящий звук – кровь, попадающая на землю, начинала дымиться. Веревки раскалились, и я, запрокинув голову, закричал: боль оказалась просто ужасной! Сквозь нее прорвался испуганный крик Филисити, она произнесла мое имя. Но меня уже не было здесь. Я слышал чей-то зов внутри себя, и понял, что Отр откликнулся. И сейчас поможет мне вспомнить...


Он называл это кирпичным залом. Довольно простое название для комнаты, в которой менялись или отнимались жизни. Чаще, к слову, отнимались, поэтому среди слуг можно было услышать о “комнате смерти”, а среди воинов – о “комнате суда Отра”. На стенах, отделанных красным кирпичом, в черных оправах висело множество факелов. У дальней от входа стены горел огромный камин, в котором, казалось, никогда не гасло пламя, будто бы сам Отр топил его из недр своего мира. В центре зала стоял массивный стол, по бокам которого болтались хваты. Ими привязывали избранного, чтобы он не мешал процессу. Рядом возвышалась резная черная этажерка, украшенная металлическими розами с шипами, на каждой полке лежали различные инструменты. В основном ножи разной кривизны и остроты, чтобы разнообразить процесс обращения. Второй разновидностью инструментов были стеклянные шприцы с толстыми иглами. Древние наместники Орсса построили это место специально для обрядов, хотя изначально, похоже, для него задумывалось другое назначение. Я никогда не спрашивал, что было здесь в древние времена. Помещение было большим, как обеденные залы в старых замках. Возможно, раньше это и было основной функцией “комнаты смерти”, трудно сказать наверняка. Потолки казались высокими, как небо, и были черными, как непроглядная ночь. Это был зал операций. Со специальными оконными прорезями под самым потолком. За окнами располагались зрительские места. Лорд Фэлл любил, чтобы на процесс обращения смотрели те, кому никогда не суждено испытать его на себе. Самые лучшие воины. От них требовалась бесстрастность, выдержка, внимательность, сосредоточенность. Как и от того, кому выпала честь пройти обряд, который мог стоить жизни. С раннего детства нам вбивали в головы то, что высшая цель – изменить саму суть своей природы. Стать выше, приблизиться к богам. И каждый был готов рискнуть, чтобы достичь священной цели. Я чувствовал сильную руку на своем плече и старался держаться бесстрастно, как того требует лорд Фэлл. Это было трудно, лицо обливалось потом, и хотелось ежеминутно вытирать его – в зале стоял невообразимый жар, кругом витал запах металла. Дексы всегда пахли металлом... По правую руку от двери начинался ряд огромных прочных клеток, откуда доносилось клацанье зубов и тихое утробное рычание. Отровы дети были недовольны. Их заставили слишком долго ждать. Я понимал их недовольство. Мне всегда было легко понять дексов, наверное, поэтому лорд Фэлл и выбрал меня. Хотя, думаю, он с самого моего рождения знал, что день обращения настанет. Тяжелая дубовая дверь открылась, и в комнате появилась она. Невысокая, хотя сейчас была выше меня на полголовы. Она часто говорила мне, что будет чувствовать себя старой, когда я перерасту ее. – Viktor! – умоляюще воскликнула она, вцепившись руками в круглую дверную ручку. У нее были очень худые запястья с сильно выделяющимися костяшками и тонкие пальцы с длинными всегда чистыми ногтями, – enkanta, ne set patora! Ne begara mer dameri de fere sana! Avetsara heker! Set le ketara ime…. И я понимал, что она говорит. Понимал без всякого труда. “Виктор, пожалуйста, не делай этого! Не становись палачом для моего сына! Умоляю тебя! Это убьет его”. Мне стало страшно, и я аккуратно взглянул на лорда Фэлла, надеясь, что он не заметит моего смятения. Хотя в глубине души я и хотел, чтобы он заметил. Чтобы отказался от своей затеи, ведь я никогда по-настоящему не желал пройти обряд. Темные глаза незваной черноволосой гостьи светились мольбой. Брови сошлись в жалобном прошении, щеки краснели от слез. И без того худое лицо осунулось от страха, отчего скулы казались еще острее. Сегодня она надела красное платье. Наверное, это злило Виктора Фэлла: он любил черную одежду. Он вообще любил черное. – Liticia, lanamera, – безразлично бросил он, но глаза его сверкнули угрозой, – hek distrira fere. Затем он опустил на меня взгляд. Орсский наместник смотрел сверху вниз – почти заботливо. В его темных глазах читалась гордость. – Идем, мой мальчик. Нам пора, – торжественно возвестил он. – Viktor! – снова позвала Литиция. Она боялась сделать шаг, приблизиться, помешать. Ее тонкие пальцы обхватывали дверную ручку, словно она была оплотом равновесия. – Hekere sana’ra fere estar, – все еще спокойно говорил лорд Фэлл, – hek ne dvara nehillen patora. Zili lanamera, ome fe le hek ketara. Я напрягся, понимая, чем он угрожает Литиции. “Твой сын – мой воин. Ты не можешь ничего сделать. Просто уходи, или я убью тебя”. Голос лорда Фэлла не дрогнул. И рука не дрогнет, если Литиция снова попытается помешать... – Fale’ra zarane. Fe le amra, – ответил я. Голос мой был еще тонким и детским, но я старался заставить его звучать строго. Лорд Фэлл прищурился, и я поспешил добавить для пущей убедительности, – set’ra fere ie ganto. Fe le begara rev’ja de Ohrss. Не знаю, могла ли она поверить в то, что “все хорошо”, и в то, что я верю в “священный долг”, желая “стать стражем Орсса”. Похоже, что не могла. Из глаз потекли слезы, она закрыла лицо руками, зашептав: – Ie Ja, sara fere sana… На этот раз Виктор Фэлл не готов был ограничиться простыми угрозами. Что-то темное мелькнуло в его глазах, словно это была первозданная, первородная Тьма. Он грубо толкнул меня вперед, развернулся, быстрым движением вытащил кинжал из-за пояса и прижал его к шее Литиции, всем телом навалившись на хрупкую женщину и заставив ее вскрикнуть от ужаса. – Не надо! – выкрикнул я. – Замолчи, щенок! – тут же отозвался лорд Фэлл, не оглянувшись на меня. Глаза его светились злобой, он чувствовал превосходство. Может, поэтому заговорил с Литицией на языке, которого она не знала, – сколько раз я говорил тебе не упоминать своего поганого бога в стенах Fell de Arda? Литиция сжалась, закрыла глаза, из-под век продолжали струиться слезы. – Я отрежу твой поганый язык и скормлю его дексам. – Хватит! – набравшись смелости, окликнул я. Мужчина обернулся и посмотрел на меня уничтожающим взглядом, но я выдержал. Кивнул в сторону клеток, из которых доносилось рычание демонов, и сосредоточенно посмотрел орсскому наместнику прямо в глаза, – они не хотят больше ждать. Нам следует приступить. Хотелось добавить “пожалуйста”, но я знал, что мольбы могут лишь разозлить лорда Фэлла. Этот человек понимал только силу. И если я хочу оставить мать в живых, я должен ее проявить. – Твой сын мудрее тебя, – хмыкнул Виктор и грубо оттолкнул Литицию к двери, – убирайся! Чтобы глаза мои тебя не видели. Еще раз помянешь своего бога при мне, и, клянусь, твой язык сожрут Отровы дети! Лорд Фэлл с силой захлопнул за женщиной дверь, и мы остались с ним в помещении рядом с разозленными дексами под пристальными взглядами воинов, сидевших на зрительских ложах под потолком. Легким жестом руки Виктор указал мне на стол в центре зала, и я молча проследовал к нему. Забрался с первого же прыжка, хотя для моего роста он был довольно высоким. Лорд Фэлл проводил меня удовлетворенным взглядом. Он смотрел на меня с гордостью учителя при любом успехе. Ловкие руки наместника Орсса быстро сковали меня хватами, полностью лишив возможности двигаться. Я старался не показать страха, хотя сердце бешено колотилось о ребра, а тело била мелкая дрожь. Лорд Фэлл достал с полки этажерки короткий кинжал, которым тут же надрезал мою правую руку вдоль. Боль обожгла ее, и я стиснул зубы, зная, что показывать слабость нельзя. Воины в черных одеждах наверху пристально следили за мной. Я с ужасом понял, что каждый из них мечтал бы оказаться на моем месте. – Сегодня твоя жизнь изменится навсегда, мой мальчик, – вкрадчиво произнес Виктор, отходя от стола к одной из клеток. Похоже, он не допускал даже мысли, что обряд отнимет мою жизнь. Я молчал, плотно сжимая челюсти. Голова начинала кружиться – из горящей руки вытекало много крови. Хотелось заплакать или закричать, но это было неприемлемо. Клетка открылась, и рычащий декс последовал за Виктором Фэллом с покорностью ручного зверя. Он шел в моем направлении, жадно облизываясь, чувствуя запах крови. Это было высокое грузное существо с серой кожей, имевшее отдаленное сходство с человеком, заканчивающееся на общем количестве рук и ног. Лишенная волос голова имела четыре небольших рога – по два над каждой выдающейся вперед надбровной костью. Нос был прямой и длинный с заостренным кончиком. Вместо ушей – лишь маленькие дырочки на большой голове. Мускулистая рельефная серая шея переходила в огромные плечи, за которыми возвышались громадные перепончатые крылья. За спиной метался тонкий заостренный длинный хвост. Гениталии были прикрыты набедренной повязкой – лорд Фэлл считал, что дексам не следует забывать об эстетике. Руки с мощными пальцами заканчивались острыми длинными когтями, на локтях и пятках существа росли длинные шипы, поэтому передвигался декс на мысках. Больше всего пугал взгляд белесых глаз, лишенных зрачков и радужной оболочки. Я молча лежал, истекая кровью, и пытался понять, что может чувствовать декс. Казалось, он интересуется тем же самым обо мне. Виктор кивнул, и существо припало к моей кровоточащей руке, жадно впиваясь острыми зубами в кожу. Я застонал, не сдержавшись. Попытался вырваться, но хваты плотно держали мое тело, полностью обездвиживая его. – Терпи. Как только он выпьет твоей крови, он даст тебе свою, – произнес лорд Фэлл. Я не знаю, сколько длилось это мучение. Кажется, на несколько минут у меня помутился рассудок. Меня вернул голос Виктора, прогремевший на весь кирпичный зал. – Otra de Perrian Numjette! Tgara fer! Para sete garade vast ritta begara hekere estar an rev’ja! Alira ime mer Vero de Lerria an metara vessa mer fere! Vos hek’ra fale an fale’ra hek! С этими словами Виктор воткнул иглу шприца в руку декса. Тот недовольно зарычал, но при этом даже не думал сопротивляться, когда орсский наместник набирал его кровь в стеклянный сосуд. В следующую секунду игла вошла в мою левую руку, и мир затопила агония, которой не было конца. Тьма всколыхнулась внутри моего тела – густая и вязкая, как непроглядная ночь. И в ее глубине слышался голос, чувствовался пульс. Отр принимал меня и говорил со мной, и где-то еще дальше я слышал чей-то крик, который называл имя, которое привык считать моим...


– Райдер! – кричала Филисити, тряся меня за плечи. Слышались чьи-то шаги, какая-то суматоха... Я не понимал, что происходит, в голове словно каждую секунду взрывалась пороховая бочка. Острыми уколами пульсировали запястья, превратившиеся в кровавое месиво. Веревка, стягивающая их, была пропитана кровью, шипела и дымилась. – Что происходит?! – я узнал голос Роанара, но глазами его найти не мог, все расплывалось от грызущей боли. Я только знал, что он стремительно приближался. – Ольциг, ради Бога! – воскликнула девушка. Ее руки вцепились в веревки на моих запястьях в тщетной попытке сорвать их, и заклятие dassa отозвалось новым ударом. Филисити вскрикнула – похоже, мои путы не преминули обжечь и ее ладони. Я не мог реагировать на боль. Было трудно дышать: я лихорадочно хватал ртом воздух, пытаясь сладить с взбунтовавшимся телом. – Что с ним? – рядом послышался голос монаха. Я почувствовал его руку на своем обливающимся потом лице, но не мог выдавить из себя ни слова. Голова раскалывалась так, словно мне заново раскроили череп. – Филисити, что с ним произошло? – не унимался dassa. – Я не знаю! Не знаю! Райдер... – в голосе девушки слышался неподдельный страх, – ты меня слышишь? Нужно было что-то сказать. Потому что я и сам не понимал, жив я или мертв. Но на долгий рассказ у меня не хватило бы сил. Самой яркой в тот момент была мысль о Литиции. Я, наконец, узнал, кто она. Точнее, кем была. – Она... моя мать... – выдавил я. Желудок тут же взбунтовался, и мне едва удалось успеть отвернуться в сторону, чтобы не вывалить его содержимое на себя и своих друзей. – Ольциг, – умоляюще произнесла девушка. – Я не могу помочь ему, когда темная кровь активна, – отчаянно воскликнул монах, – Райдер, ты должен ее остановить. Слышишь? Иначе я ничего не смогу сделать. Не знаю, что я сделал и как, но веревка вдруг перестала дымиться и шипеть. Словно тьма, шевелящаяся внутри меня, свернулась клубком и уснула до следующего призыва. Монах не медлил. Я почувствовал, как вокруг меня разливается золотой свет, и тут же потерял сознание. Глава 2. Тритонов перевал – Он приходит в себя, – послышалось надо мной. Я узнал голос Роанара и открыл глаза. В голове стоял легкий туман, словно я выпил залпом бутылку плохой берки, однако боли больше не было. Я бегло посмотрел на связанные веревкой руки. Запястья больше не кровоточили, но от исцеленных монахом ожогов на них остались грубые следы. Через пару секунд я понял, что лежу на земле на настиле из собственной плащ-накидки. Попытался подняться, но Роанар тут же положил руку мне на плечо и остановил. – Не торопись, Райдер. Спешить некуда, – произнес он на удивление заботливо. Я настолько опешил, что даже не нашелся, что сказать. Ольциг и Филисити быстро оказались рядом. В руке девушки была железная чашка. – Вот, выпей, – сказала она. Я нахмурился. После отвара Эвлорис меня не очень-то тянуло пить предложенные напитки. Девушка поняла это и виновато опустила глаза, – это просто вода. Я усмехнулся и все же приподнялся, опершись на руки. К моему удивлению веревки не обожгли запястья. Я недоверчиво посмотрел на Ольцига и вопросительно кивнул. – Ты снял заклятие? – голос мой прозвучал хрипло и надтреснуто, словно у древнего старика. В горле пересохло. Филисити присела рядом и поднесла к моим губам чашку. Никаких посторонних запахов от жидкости не исходило, и я решил рискнуть. Похоже, в последнее время у всех нас проблемы с доверием. – Ты сам его ослабил, – ответил dassa, пока я жадными глотками пил воду, – прости за то, что оно сделало с тобой. Мне удалось вылечить руки, но шрамы, боюсь, останутся... Голос юноши звучал виновато, глаза беспокойно бегали, не зная, за какой предмет зацепиться, чтобы избежать прямого зрительного контакта со мной. – Я хотел снять его и развязать тебя, честное слово, но... – Ольциг закусил губу, – решил не рисковать делать это после того, как ты воздействовал на него... темной магией. Я не знаю, какой может быть реакция. Нужно время подумать. На удивление лицо Роанара осталось спокойным. Выходит, Филисити рассказала им, что именно я пытался делать. – Ты вспомнил что-то? – спросил барон, столкнувшись со мной взглядами. Я вздохнул. – Да, – трудно было сформулировать точно, что это было. Слишком много спутанных образов, разом хлынувших в голову. Я постарался вычленить ключевой момент своего видения и кивнул, собравшись с мыслями, – момент... обращения. Как меня сделали тем, что вы называете perrian numjette. Роанар, Ольциг и Филисити переглянулись. Я вздохнул и рассказал им, что видел, не утаив на этот раз ни одной детали. О кирпичном зале, о воинах, которые сидели на зрительских местах в помещении под самым потолком, о том, как выглядят дексы, об их полном повиновении Виктору Фэллу, о клетках, о столе, об инструментах, о Литиции, о самом обряде. Повторял все, что сумел запомнить и, к слову сказать, деталей было довольно много. Роанар хмурился, задумчиво проводя рукой по лицу. Филисити слушала сосредоточенно и смотрела на меня с нескрываемым беспокойством. Ольциг прятал глаза и перебирал пальцами. Когда мой рассказ дошел до момента введения крови декса мне в руку, я вдруг запнулся, поняв, что не могу собрать воедино перевод последнего заклинания Виктора Фэлла. – Я не могу понять, что он говорил, – сокрушенно произнес я, сжимая кулаки, – помню каждое слово, но не могу собрать перевод воедино. Как будто вместе с воспоминанием пропала возможность понимать древний язык. Там я понимал все, а сейчас... не могу. Филисити тяжело вздохнула, Роанар положил мне руку на плечо. – Говорят, так бывает, – пожал плечами он, – некоторые детали и даже навыки стираются с потерей памяти. Ты только начинаешь вспоминать, должно пройти время. Я хмыкнул. Должно быть, друзья сильно испугались того, что творилось с темным облаком и заклятием dassa, раз Роанар вдруг стал таким понимающим и заботливым. Или Филисити, наконец, сумела убедить его, что я не враг. Не знаю, что именно произошло, пока я был без сознания, но отношение друзей ко мне стало практически прежним. С той лишь разницей, что веревки до сих пор стягивали мои запястья. Молчание затягивалось. Филисити осторожно посмотрела на меня и вопросительно кивнула. – Мы можем перевести заклинание Виктора Фэлла для тебя, если хочешь, – предложила она. И хотя я прекрасно знал, что не хочу произносить эти слова, все же решил это сделать. В конце концов, Ольциг еще с Лэс-Кэрр-Грошмора был обижен за то, что я не сумел передать ему заклятие темной магии, которым пользовался неизвестный седовласый колдун. Думаю, и ему, и Филисити любопытно, что же за слова произносил Виктор Фэлл, чтобы обратить человека в воина с темной кровью. – Надеюсь, ничего не напутаю, – вздохнул я и произнес, – Otra de Perrian Numjette! Tgara fer! Para sete garade vast ritta begara hekere estar an rev’ja! Alira ime mer Vero de Lerria an metara vessa mer fere! Vos hek’ra fale an fale’ra hek! Ольциг поднял на меня глаза и кивнул. – Это не заклинание, Райдер, а прямая просьба, – пожал плечами он, помедлив. Думаю, принципы, привитые Орденом, попросту не позволяли ему перевести обращение к темному божеству Орсса. Для монаха, особенно для будущего пятого мэтра это было равносильно приобщению к ереси. Наверное. Инициативу, как ни странно, решил перехватить Рон: – Он сказал: “Родитель Темной Крови! Услышь меня! Даруй этому человеку силу, чтобы стать твоим воином и стражем! Проведи его через Царство Смерти и верни обратно ко мне! Ибо ты – всё, и всё – ты!”. Я несколько секунд смотрел в глаза арбалетчика. Мне трудно было сейчас находиться рядом с ним, в конце концов, он ведь велел связать меня после всего, через что мы прошли вместе. Злился ли я на него? Да, пожалуй. И сейчас мне вовсе не хотелось списывать его решение на молодость или страх. Это было предательством в чистом виде. Но прежней ярости и даже прежней обиды я уже не испытывал. И потом, Дайминио всю жизнь учил меня прощать. – Спасибо, – сказал я. Филисити кивнула и многозначительно посмотрела на монаха. – Ольциг, ты не поможешь мне у костра? – спросила она. Dassa непонятливо прищурился. – Зачем? Там же не надо ничего... – Ольциг, – сквозь зубы с нажимом обратилась девушка, – идем. Со мной. Монах несколько секунд пытался сообразить, затем улыбнулся и активно закивал головой. – Ох, верно! Да, конечно, костер. Там... это... нужно... кое-что сделать, да. Филисити закатила глаза, поднялась, и они с dassa направились к костру. Кажется, девушка успела назвать монаха идиотом, и тот принялся активно жестикулировать, оправдываясь. Его слов я уже не слышал, потому что говорил он шепотом. Роанар прикрыл глаза и качнул головой. Он какое-то время собирался с мыслями. – Райдер, я... – он помедлил, закусив нижнюю губу, – должен извинить перед тобой. За то, как поступил. После всего, что ты для меня сделал, я не имел права... – Да, не имел, – согласился я. Роанар опустил глаза. – Когда ты узнал, кто я, – Рон покачал головой и невесело улыбнулся, – ты не изменил своего отношения. И я не забыл об этом, когда связал тебя. Я считал, что поступаю верно, а твое великодушие списывал на то, что ты из Орсса, поэтому знаешь, что такое быть не таким, как все и хранить тайну своего происхождения. Потрясающе! – Была одна маленькая деталь, – усмехнулся я, но арбалетчик хмуро перебил меня. – Дай мне закончить, – строго произнес он, – у меня не укладывалось в голове, что ты можешь не помнить своего прошлого. Мне не приходилось общаться с людьми, которые потеряли память. Мне проще было думать, что ты врешь, чем принять то, в чем я ничего не смыслю. Это не оправдание, Райдер, я знаю. – Не оправдание, – повторил я, кивнув. – Знаю, тебе к дексу не сдались мои объяснения, – усмехнулся барон, – и все же я хочу, чтобы ты знал, чем я руководствовался. Непониманием и предрассудками. Я вел себя, как идиот. Зная, насколько тяжело барон Экгард относится к собственной гордости, я оценил такое признание по достоинству. – И мстил мне за Филисити, – вырвалось у меня, пожалуй, против моей воли. Просто мне было необходимо это сказать. Роанар тяжело вздохнул. – Хотел бы я заверить тебя, что она не при чем здесь, – арбалетчик оглянулся в сторону костра, где девушка продолжала беседовать о чем-то с монахом, затем снова посмотрел на меня, – но это будет ложью. – Я знаю, – смиренно кивнул я. – Я тебя предал, Райдер, – продолжил барон, – и если ты не захочешь меня простить, я пойму. Знаю, я не заслужил твоего прощения. На моем лице появилась невеселая усмешка. Он был прав. Пожалуй, несколько часов назад я был бы категоричен и точно сказал бы, что никогда не забуду этого предательства. Однако сейчас... – Знаешь, я всю жизнь говорил, что мне повезло с покровителем, – вздохнул я, – сейчас могу сказать, что с мои покровителем повезло тебе. Дайминио добрый человек. Он верил в прощение и в раскаяние. Я могу быть орссцем по происхождению, но воспитал меня кардинал Солли из Дирады. И Орден Креста и Меча. Мы невольно бросили взгляд на метку Святой Церкви в виде длинного черного креста, вытатуированного на тыльной стороне моей правой ладони. Рисунок был виден через защитные перчатки, на которых с помощью “паутины” был сделан специальный прозрачный участок. – Я тебя прощаю, Руан, – сказал я. Почему-то сейчас мне захотелось назвать его настоящее имя. – Спасибо, мастер Лигг, – кивнул он, и сейчас ему удалость сказать это с той же многозначительной интонацией, с какой меня называли мастером Лиггом Его Величество Ирес Десятый и погибший капитан Курц. Я улыбнулся. Хотелось протянуть арбалетчику руку, но веревки, сковывающие запястья, мешали нормальному рукопожатию. Я вздохнул. – Полагаю, Тритонов перевал я все равно пройду связанным? – Ольциг действительно пытался снять заклятие. Но тебе удалось его изменить, а темная магия монахам Ордена неподвластна, – произнес он. Получается, теперь мои оковы – только моя проблема. В принципе, так было с самого начала, но теперь друзья не сумеют меня развязать, даже если захотят. Веселый получается расклад. Если мне не удастся выпутаться, придется просить помощи о Виктора Фэлла? Подобное развитие событий может вызвать, разве что, нервный смешок. – И каков план? – усмехнулся я. – Филисити сказала, что в Таире живет один старый dassa. Он экзорцист. Возможно, ему будет понятнее природа перемены заклятия, и он сумеет снять его. Но пока, боюсь, придется... – Ясно, – коротко сказал я, понимая, что на старого dassa особенно рассчитывать не приходится, – что ж, теперь веревка хотя бы не жжет руки при каждом движении. Хоть это радует. Роанар устало потер глаза. – Не думай, что мы оставим попытки тебя освободить. Вполне возможно, Ольциг что-нибудь придумает и раньше. Просто... – Нужно время, – понимающе кивнул я. – Да, – быстро отозвался Роанар. Он стремился как можно скорее закрыть эту тему. Что ж, надо отдать должное: барон довольно долго продержался в условиях ущемления гордости. Наверное, это далось ему тяжело. Несколько секунд Рон молчал, затем вопросительно посмотрел на меня и уже набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но в последнюю секунду передумал. – В чем дело? – нахмурился я. – Нет-нет, – покачал головой арбалетчик, – просто хотел спросить, но это меня не касается. – Так спрашивай, – усмехнулся я, – секретов больше нет, забыл? Об Орссе я пока рассказал все, что знал. – Да, я понимаю. Просто стало интересно, – Рон поджал губы, – в твоем видении никто не называл твоего имени? В смысле, настоящего... Я опустил взгляд и вздохнул. – Нет. Поверь, мне ничуть не меньше хотелось бы его узнать. Роанару оставалось только кивнуть. Мы оба понимали, что разговор подошел к концу, и я решил избавить барона от необходимости находиться рядом со мной из вежливости или из-за чувства вины. – Знаешь, если от вашего ужина что-то осталось, было бы весьма неплохо, – с усмешкой сказал я. Рон встрепенулся и кивнул. – Ох, разумеется. Я совсем про это забыл. – Я бы тоже забыл, но у моего живота дела с памятью обстоят явно лучше. Арбалетчик расплылся в глупой улыбке, поднялся на ноги, протянул мне руку, и я ухватился за нее связанными руками, хотя удобнее было бы подняться самому. Кое-как отряхнув запачканную землей и листвой одежду, я направился к костру.


Когда солнце только начало подниматься, мы уже стояли у подножия гор Онкода. Чтобы выйти к Тритонову перевалу, нужно было пару часов взбираться вверх, но затем дорога становилась почти прямой, хотя местами встречались и довольно опасные провалы, и резкие возвышения. Тритонов перевал считался основным трактом, по которому строился путь из Кирланда в Чегрессию и обратно. На то, чтобы обходить горы Онкода, могло уйти больше недели, поэтому, несмотря на возможные магические всплески, которые отмечали очевидцы, большинство путников предпочитало все же рисковать и идти через Тритонов перевал. Рискнуть решили и мы. Пожалуй, Синяя Глубь, разбойничьи тропы, Лэс-Кэрр-Грошмор и Варский лес наделили нас большой самонадеянностью: уж если удалось не погибнуть там, мы сумеем миновать и Тритонов перевал без потерь. О самонадеянности я пожалел, как только мы начали подниматься. Подъем со связанными руками давался нелегко, риск сорваться возрастал с каждым шагом, поэтому Роанар и Ольциг страховали меня снизу. Первой поднималась Филисити. Нам повезло, что она хорошо знала эти места, и ей было известно, как обойти участки, в которых, по словам путешественников, могли встречаться некие аномалии или магические всплески. Во время подъема я был сосредоточен, скрипел зубами от стараний, и в итоге не ударил в грязь лицом, сумев подняться со связанными руками без посторонней помощи. Dassa подбадривал меня заверениями в том, что он ежеминутно думает над разными способами снятия заклятия с моих пут. Надеюсь, его раздумья в скором времени принесут плоды: не хотелось бы, чтобы моей последней надеждой на освобождение был старый таирский экзорцист, который, к слову, может попытаться не столько освободить меня, сколько изгнать из меня темную кровь... Я ненароком поинтересовался, не пытались ли друзья попросту разрезать веревку. Это, конечно, было бы самым простым вариантом, но вдруг они его не испробовали. Ответ меня разочаровал: это они попробовали с самого начала. Веревка испустила черный дым, который начал прожигать лезвие кинжала, который потом пришлось затачивать. Стало быть, я зря сомневался: все действительно непросто, и нужно было время подумать. Когда мы вышли на основной тракт, Филисити, не дав нам толком перевести дух, взяла довольно быстрый темп, и теперь уже Роанар и Ольциг несколько раз просили ее замедлиться. Девушка извинялась, старалась идти рядом со мной, но через какое-то время все же снова увлекалась дорогой в родные края и прибавляла шаг. Что ж, если нам удастся выжить в Орссе, я, наверное, буду бежать до Дирады почти вприпрыжку, поэтому могу понять, почему Филисити так спешит в Таир. Мы с ней, разумеется, еще не вели никаких разговоров о будущем, о том, как все сложится, если задание будет выполнено. Во-первых, король, насколько я знаю, за успех обещал, что Орсские земли станут моими, но сомневаюсь, что захочу там оставаться. Элла, несмотря на то, что я по роду службы редко там задерживаюсь, давно стала моим домом. Но поедет ли таирская колдунья со мной в Дираду, если угроза ее землям, наконец, будет устранена? Во-вторых, формально Филисити остается замужней дамой, и взять ее в жены я не смогу, пока некто Алек ван Мар, командующий одним из отрядов Виктора Фэлла, жив. От одной мысли о том, что этот человек поднимал руку на Филисити, меня так и подмывало во время выполнения задания сделать ее вдовой... Чем больше я погружался в эти раздумья, тем мрачнее становилось мое настроение, и я решил отвлечься от них и все же рассказать друзьям легенду, которую услышал от наяды Саари. Филисити заинтересовала эта история, и она даже сбавила темп. Девушка сказала, что никогда прежде не слышала эту историю, несмотря на то, что провела детство в Таире и Варском лесу. Даже лесные колдуны никогда не рассказывали ничего подобного, хотя уж они точно должны были об этом знать. Тем не менее, Филисити не ставила правдивость легенды под сомнение. В словах наяды также не сомневался Роанар. Больше всего вопросов задавал Ольциг. Глаза его горели интересом. Он тут же принялся рассматривать возвышающиеся над нами вершины гор Онкода с благоговением. Похоже, тяга к тайным знаниям еще надолго останется с ним. – Когда вернусь из Орсса, обязательно расспрошу Эвлорис, – с энтузиазмом заключил он, когда я закончил рассказывать, – она наверняка знает подробности. Странно, что она не рассказывала тебе, Филисити, ты ведь была ее ученицей. Девушка лишь пожала плечами. – Мы редко беседовали о древних легендах, – миролюбиво ответила она, – Эва и о том, что она лично знала Харнека, не рассказывала. Я жила среди лесных колдунов до двенадцати лет, затем лишь навещала их, и наши разговоры ограничивались либо бытовыми темами, либо практической магией. Ольциг задумчиво поджал губы. – И все же лесные колдуны, при всем моим к ним уважении... У меня едва не отвалилась челюсть от удивления: несколько дней назад монах мог называть их исключительно еретиками и говорить, что их надо бы сжечь на костре, а теперь он, видите ли, проникся к ним уважением. Воистину, языческие края меняют людей! – ... не могли научить тебя всему, что ты должна была узнать. Они развили твой дар общения со стихиями, бесспорно, но ты ведь все-таки dassa и обладаешь силами боевого монаха. Тебе нужно совершенствовать свою магию. Филисити недоверчиво прищурилась. – Скорее разъясни, к чему ты клонишь, Ольциг, а то я уже начинаю додумывать и не верить собственным ушам, – нервно хохотнув, отозвалась она. Монах смущенно пожал плечами. – Просто я подумал, что мог бы дать тебе несколько уроков. Это пригодится нам обоим. Я будущий мэтр, мне нужно уметь обучать людей. А тебе не дали нужных знаний, так почему бы тебе не поучиться у меня? Девушка бросила на меня горящий детской радостью взгляд, и я подбодрил ее кивком. Страшно хотелось заключить ее в объятия, и она, кажется, желала того же. Я с досадой взглянул за стянутые веревкой руки и в который раз скрипнул зубами, отведя глаза. – Серьезно? Ты будешь учить меня, как... боевого монаха? – глаза Филисити восторженно блеснули. Ольциг неуверенно пожал плечами. – Если ты, конечно, согласишься. Девушка хлопнула в ладоши, подпрыгнула на месте, и непринужденно заключила монаха в объятия. Ольциг растеряно замер, превратившись в соляной столб, и неуклюже раскинул руки, не решаясь обнять девушку в ответ. Его глаза растерянно бегали, словно искали помощи и совета, как себя вести. Помнится, когда перед Лэс-Кэрр-Грошмором ему пришлось выпить зелье, чтобы унять боль от переломанных ребер, на нем сказался опьяняющий побочный эффект, и он вел себя много увереннее. А сейчас просто диву можно даться! – эдакий прилежный и невинный юноша, который за счет своей растрепанной прически и наивного круглощекого лица на тонкой шее походил на желторотого воробья. Мы с Роном снисходительно склонили головы. Я уже не в первый раз подивился поведению таирской колдуньи. Филисити была дочерью знатного человека, считавшегося формальным наместником города-государства Таир. Занк да-Кар должен был воспитать дочь в строгих традициях и привить ей сухое строгое поведение, которым искусно владеют знатные дамы на светских приемах. Однако Филисити была совершенно не похожа на одну из этих дрессированных леди. Она была самобытной, естественной и совершенно при этом не проявляла неучтивости. При взгляде на нее, на душе становилось светлее, хотелось улыбаться. Я тяжело вздохнул, в который раз осознавая, что действительно всем сердцем полюбил Филисити да-Кар. И не я один – Роанар старался прятать полный тоски взгляд, но от меня не укрылось то, что он смотрит на таирскую колдунью с грызущим невзаимным чувством. – Спасибо, Ольциг! Ты не представляешь себе, как много это для меня значит! – воскликнула девушка. Ее голос вывел меня из раздумий. Я кивнул. – Хочу сказать, что если станешь dassa, тебе придется учиться в Ордене в Дираде. Ты бы оставила Таир ради обучения? Не знаю, зачем спросил это. Честно говоря, не уверен, что действительно хотел услышать ответ на этот вопрос. Девушка мельком заглянула мне в глаза, и, кажется, успела понять все, о чем я думал. На ее губах блеснула легкая улыбка. – Никогда прежде не была в Дираде, – туманно отозвалась она и возобновила прежний темп. Я был сильно озадачен ответом девушки и некоторое время шел молча, опустив голову и глядя себе под ноги, как и Роанар. Вскоре со мной поравнялся dassa и легко тронул за плечо. – Каково это, Райдер? – вдруг спросил он, оглядываясь вокруг. Я непонятливо приподнял одну бровь и усмехнулся. – Как будущему мэтру, тебе стоит яснее излагать свои мысли, Ольциг. Монах недовольно прищурился и, проигнорировав мою колкость, пояснил. – Не помнить своего прошлого. Я невольно нахмурился и отвел глаза. За все шестнадцать лет, что я прожил под ненастоящим именем, мне никогда не приходилось говорить об этом столько, сколько приходится теперь. Даже кураторы и командиры, которые готовили меня в воины Святой Церкви, не знали о моей потере памяти. Только мэтры Ордена, Дайминио и Его Величество были в курсе моих, как они их называли, изысканий... Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Вопрос Ольцига все еще висел в воздухе. – Скажи, dassa, ты помнишь деревню, в которой родился? – Капирру, – улыбнулся монах, – разумеется. Это маленькая уютная деревенька, мы много подобных проходили, когда ехали из Альграна в Вару. Да и по дороге в Ургор такие встречались. Я кивнул. – Наверное, ты помнишь отца. Помнишь свою семью, соседей. Помнишь ту собаку, которую отпугнул, когда проявился дар. Помнишь, какие были вечера в твоей деревне, каким было капиррское утро. Помнишь свои предпочтения в еде и играх... Пока я рассуждал, монах хмурился, понимая, к чему это ведет. Он качнул головой и виновато произнес: – Ладно, я понял, что зря спросил... – ... а еще ты помнишь свое имя. Я вдруг посмотрел Ольцигу в глаза – жадно, с почти заметной одержимостью. – Ты помнишь, как тебя звали до того, как ты стал dassa? Монах сочувственно сдвинул брови. – Когда мы поступаем в Орден, нам дают новые имена, и после этого ничего от нашего прошлого не остается. Нам запрещено называть свое прежнее имя кому-либо. Считается, что мы отдали его в знак служения Богу. Формально наше прошлое считается отсеченным. Мое лицо невольно нахмурилось. – Этого я никогда не понимал в Кресте и Мече, – фыркнул я, – намеренно отсекать людей от их прошлого, требовать их забыть, кем они были и что предшествовало Ордену, попросту глупо! Помнить – необходимо! Ольциг снисходительно посмотрел на меня. – Я знаю, Райдер. Прости, что спросил. – Если тебя спросят, ты ведь ответишь, кем ты был? Ты рассказывал нам о Капирре, когда мы плыли на “Минующем бурю”. Монах тяжело вздохнул. – Да, – серьезно кивнул он. – А я не отвечу, – на несколько секунд мы погрузились в молчание. Филисити шла чуть впереди, но она слышала наш разговор. Более того, девушка напряженно прислушивалась к каждому слову. Роанар также молчал, изредка поглядывая на меня с опаской. Я усмехнулся, хотя старался улыбнуться dassa. – Первое, что я помню, это как проснулся в незнакомом мне доме под пристальными взглядами двоих мужчин. Одним из них был добродушный старик, склонившийся надо мной. Он был терпелив и заботлив. Говорил со мной. Спрашивал мое имя, – я покачал головой, – пытался понять, что за юнца с пробитой головой в Гранад принесло течением. Я обращался к своей памяти и понимал, что внутри меня пусто. Как будто в меня просто поместили примитивные бытовые знания, дали возможность объясняться и выпустили в мир. Как будто я таким и родился – подростком. Господи, да я даже не знаю, сколько мне на самом деле лет. Когда мэтры устроили мне смотр, Дайминио сказал, что мне шестнадцать. На самом деле, к тому моменту прошел уже год с моего предполагаемого шестнадцатилетия, и кардинал решил назвать наименьший из возрастов, на которые я выглядел. Предположительно мне сейчас тридцать два года. Предположительно. Последнее слово я произнес с особым нажимом. Ольциг поджал губы, глядя на меня и не нашел никаких подходящих комментариев. Мне не нравилось это сочувствие. Я не стремился вызвать жалость, но хотел раз и навсегда донести до друзей ответ на вопрос “каково это?”, чтобы больше не повторять подобный разговор. – Представь, что твои детские воспоминания просто вырвали из головы. Не было твоего отца. Не было Капирры, не было собаки, не было первого проявления дара и твоего имени тоже не было. Представь, что ты проснулся с неизвестными навыками и уймой вопросов, а тебе сразу дали имя Ольциг, не разъясняя, кто ты на самом деле и сказали, как бы будешь дальше жить и кому посвятишь свое служение. Как часто ты будешь спрашивать себя, что было до Ордена? Монах вздохнул. – Каждый день... – произнес он хрипло и неуверенно. Я кивнул с усмешкой. – Вот именно. Каждый день. Вот, каково это. Просто вопрос. Один и тот же. Изо дня в день. Без ответа. Ольциг поджал губы и качнул головой. – Прости, что спросил, – снова сказал он. – Не извиняйся, – улыбнулся я, – у меня не было цели тебя пристыдить. Просто я хотел дать развернутый ответ на твой вопрос. Ты ведь спросил, каково это. Вот и получил наглядное объяснение. Учись! Знания надо уметь передавать. Монах скептически прищурился. – Ты ужасный человек, ты знал это? Я невольно усмехнулся и заговорил нарочито задумчиво: – Во мне течет кровь дексов, я родился в Орссе и, похоже, провел детство в Fell de Arda, где Виктор Фэлл давал мне уроки фехтования. Пожалуй, ты неправ, Ольциг. Я душка. Роанар прыснул со смеху и покачал головой. Филисити обернулась с улыбкой на лице. – Думаю, нужно передохнуть пару часов, – быстро сменил тему монах, – сделаю несколько попыток снять с тебя эту дрянь, – он кивнул на стягивающие мои запястья веревки, – заодно и дам Филисити пару уроков. А потом продолжим путь. Роанар вопросительно посмотрел на dassa. – Серьезно? И ни слова про обед? – Зачем говорить очевидные вещи? – важно, сложив руки на груди, ответствовал монах. Арбалетчик нервно хихикнул и бросил торбу на землю. Филисити напряженно оглянулась на тракт и пожала плечами. – Уверены, что хотите останавливаться тут? Может, лучше сделать остановку после перевала? Я нахмурился. – У тебя нехорошее предчувствие? – Нет, – неуверенно качнула головой девушка, – просто... армия кирландцев опережает нас на сутки. Мы, конечно, сумеем срезать путь через Таир – если я правильно поняла, лорд Циссен не поведет армию через мой город. Основная часть чегресской армии двинется навстречу кирландцам из Ярлока, а он лежит много восточнее Таира. Просто если мы поспешим, то, может быть, сумеем опередить армии у самой Тайрьяры. Я понимал чувства девушки. И знал, что мои мысли по этому поводу могут снова поставить мое положение под удар. Но, думаю, теперь стоило рискнуть. Я вздохнул и осторожно оглядел друзей. – Знаю, как это сейчас прозвучит, но не уверен, что нам стоит опережать союзников. Несколько секунд мы молчали. Первой заговорила Филисити, недоверчиво хмурясь: – Гм... ты прав, это не очень здорово звучит. – Я поясню. Заранее прошу принять к сведению, что выношу свое предложение на общий совет, а не пытаюсь устроить все тайком. В основном я искал поддержки у Роанара. Удивительно, но он кивнул, многозначительным взглядом убеждая таирскую колдунью и монаха выслушать меня. – Нас всего четверо. Сейчас, когда к Тайрьяре подходит армия чегрессов и кирландцев, орссцы будут активно патрулировать границы. Ни одно проникновение на другой берег Туманной реки не останется незамеченным. Нам придется идти вслепую, и риск нарваться на целый отряд воинов, вроде меня – с темной кровью – которых вдобавок будут поддерживать с воздуха дексы, возрастет. Если мы подождем начала боя, можно будет попытаться проникнуть на территорию врага незамеченными. К тому же, в бою мы сумеем хотя бы примерно оценить военную мощь Виктора Фэлла. Филисити неуверенно посмотрела на Ольцига. Монах непонимающе затряс головой. – Ради всего святого, Райдер! Ты предлагаешь дать бою начаться, чтобы посмотреть, на что способен Орсс? – Да, – кивнул я. – А люди для тебя – пушечное мясо?! – возмущенно воскликнул он, – если кровопролитие можно предотвратить, это необходимо сделать! Роанар приподнял руку, жестом прося dassa замолчать. – Вообще-то, Райдер прав, – сказал арбалетчик, посмотрев на меня и тут же переведя взгляд обратно на монаха и Филисити. Ольциг недоуменно расширил глаза и уже набрал в грудь воздуха, чтобы выплеснуть очередную порцию возмущений, но барон Экгард опередил его, – бой начнется в любом случае. Возможно несколько раскладов. При первом мы действительно уговариваем армию союзников подождать с атакой, но, во-первых, это не отговорит орссцев от нападения, во-вторых, лорды Циссен и Канкор могут попросту нас не послушать. Это уже второй расклад. Мое имя для них ничего значить не будет, слово юного dassa и ведьмы, прости, Филисити, тоже. Они могут попросту взять нас в плен и отложить разговор с нами до удобного времени. А к моменту, когда оно настанет, дексы уже могут пожирать союзников, не давясь костями. Мы не можем так рисковать, это бессмысленно. При третьем варианте мы дожидаемся начала боя и пытаемся оценить военную мощь противника. Возможно, Райдер что-то вспомнит, что пригодится нам в Орссе, – я был удостоен еще трех внимательных взглядов со стороны друзей и постарался остаться невозмутимым, хотя одна мысль о том, что воспоминания могут вернуться, заставляла меня одновременно трепетать и содрогаться. Рон кивнул мне и продолжил: – Тогда мы действительно попытаемся проникнуть на другой берег Тайрьяры незамеченными. И чем больше будет суматоха вокруг, – он заглянул в глаза Филисити, – чем в больший хаос обратится бой, тем легче будет это сделать. И в глубине души каждый из нас это знает. Ольциг задумчиво прикусил нижнюю губу и ничего не сказал. Филисити устало потерла руками лицо. Ей тяжело было признать правоту арбалетчика, но она не находила аргументов в противовес. Стараясь не упустить момент, я благодарно кивнул Роанару и заговорил: – Знаю, вам эта идея не нравится. Но, боюсь, это единственно верное решение стратегически. Чем быстрее нам удастся проникнуть в Орсс и добраться до Виктора Фэлла, тем меньше боев придется выдержать союзникам. Если вы думаете, что я хочу смертей, вы ошибаетесь. Но я стараюсь реально смотреть на вещи и надеюсь свести потери Солнечных Земель к минимуму. Таирская колдунья заглянула мне в глаза. Не знаю, что именно она пыталась в них увидеть, поэтому решил не обратить на это внимания и продолжить, обращаясь к ней и Ольцигу: – Все годы, что я провел в Ордене, меня учили воевать. Подавлять бунты. Сводить потери к минимуму, если их нельзя предотвратить. Меня готовили в воины Святой Церкви. И, поверьте, я знаю, о чем говорю. Девушка продолжала смотреть мне в глаза еще несколько бесконечно долгих секунд. Я не отвел взгляда, пытаясь показать всем видом, что секретов у меня нет. Видит Бог, это было правдой. Филисити, кажется, тоже разглядела это, и серьезно кивнула. – Да, наверное, ты прав. Это единственно верное решение, – мрачно произнесла она. Ольциг удивленно посмотрел на нее, затем на меня. Он, кажется, хотел что-то сказать, но передумал. Роанар подытожил: – Давайте действительно устроим привал. Со вчерашней охоты кое-что осталось, я займусь едой. А вы с Филисити, – обратился он к монаху, – сделайте все возможное, чтобы снять веревки. Я усмехнулся. Все же интересная выходит история с этими оковами. Не перестаю задаваться вопросом, как мне удалось в корне изменить заклятие dassa так, что теперь никто не понимает его природу. Ольциг чуть тронул Филисити за локоть, выводя ее из неприятных, тяжких раздумий и повел подальше от места нашей остановки. – Идем. Попробуем сделать из тебя dassa, если ты не передумала, – проговорил он, стараясь вплести в голос прежний непринужденный тон. Получилось не очень естественно, но девушка кивнула и натянула улыбку. – Разумеется, не передумала, – отозвалась она, последовав за Ольцигом. Я сделал несколько шагов к ним, но монах тут же развернулся, выставил руку вперед и покачал указательным пальцем в предупреждающем жесте. Я удивленно распахнул глаза и замер на месте, буквально лишившись дара речи от такого его поведения. – Нет, нет, тебе с нами нельзя, – смиренно кивнув, произнес монах. Нелепый и нескладный долговязый Ольциг с растрепанной прической и в столь напоминающих благородные одеждах и с моим эстоком, закрепленным на поясе, смотрел на меня почти снисходительно, как мэтр смотрит на только что поступившего ученика. Подобная сцена настолько выходила за рамки моего понимания, что я невольно издал нервный смешок. Монах поспешил объяснить: – Филисити в знаниях dassa будет так же беспомощна, как ты в день своего пробуждения в Гранаде, – сказал он, и улыбка тут же пропала с моего лица, – ей нужна будет полная концентрация, и я не могу позволить, чтобы кто-нибудь нам мешал. Я все еще стоял молча, не в силах вымолвить ни слова. – Я усвоил твой метод передачи знаний, – качнул головой Ольциг, отворачиваясь и продолжая уводить Филисити. Девушка виновато оглянулась в мою сторону, и я кивнул ей, давая понять, что все в порядке. Позади меня послышался смешок Роанара. – Он потрясающий, – сказал арбалетчик, – нет, серьезно! Он потрясающий – этот мальчишка. Мне оставалось лишь хмыкнуть и кивнуть. – Он жуткий наглец, но да. Он потрясающий, – сказал я, подходя к Роанару, который начал выкладывать место для костра. Снова оглянувшись в ту сторону, куда Ольциг увел Филисити, я продолжил свою мысль, – за этим мэтром будущее Солнечных Земель. Что-то подсказывает мне, что он изменит весь привычный уклад в Ордене. – Если выживет в Орссе, – нахмурился Роанар. Его мрачное настроение было весьма заразительным. Я тяжело вздохнул. Арбалетчик качнул головой. – Ты думал, что будет после? Если нам удастся выжить, – поинтересовался он. Я неуклюже ухватил камень и положил его в ряд с теми, что укладывал Роанар. Он приподнял бровь, – не обижайся, но со связанными руками ты не самый лучший помощник, Райдер. Я шумно выдохнул, и барон снисходительно качнул головой. – Если сейчас хочешь помочь, лучше просто не мешай. Или это твой способ уйти от вопроса? – Вовсе нет, – не согласился я, – просто не люблю сидеть без дела. – Иногда быть в стороне – тоже полезный опыт, – арбалетчик ухмыльнулся. – Этому меня не учили, – хмыкнул я в ответ. – Мне приходилось держаться в стороне от многого после предательства отца и давить любые амбиции, – пожал плечами Роанар, – добро пожаловать в мой мир. Я усмехнулся и сделал шаг от будущего места для костра. – Ясно. Все решили учить меня наглядными примерами. Поняв, что в данной ситуации буду совершенно бесполезным, я прислонился спиной к возвышающейся над перевалом горе и замолчал. – Ты так и не ответил на вопрос, – с интересом посмотрел на меня арбалетчик, – как думаешь, она поедет с тобой в Дираду? Меньше всего мне бы хотелось говорить об этом с Роанаром. Но, пожалуй, он не успокоится, пока не получит от меня хоть какие-то ответы. Я поджал губы, вспоминая ответ Филисити. Пожалуй, в этой ситуации он был лучшим. – Она никогда не бывала в Дираде, – с кривой улыбкой пожал плечами я. Рон хмыкнул. – Ты женишься на ней и будешь продолжать служить Святой Церкви? – снова спросил он. Я нахмурился. Не хотелось говорить ему, что если это задание будет выполнено с успехом, Его Величество пообещал мне Орсские земли и целое состояние. А пост наместника освободит меня от службы Святой Церкви, если мне этого захочется. – Я не строю планы так далеко. Как ты сказал, нам еще предстоит выжить в Орссе. Роанар понимающе кивнул и огляделся по сторонам. – Пойду поищу веток. Вот тебе и задание – посторожи костер. Справишься? Я усмехнулся и прикрыл глаза, погружаясь в раздумья. Роанар бесшумно удалился, и я понял, что остался один. Тритонов перевал казался тихим и спокойным. Какое-то время я просто смотрел вдаль, отдаленно слыша возмущенные возгласы Филисити – похоже, у девушки получалось не все, чему учил ее dassa. Вскоре мне показалось, что в паре десятков метров от меня то появляется, то исчезает какая-то искорка. Словно обманчивый солнечный блик. Я нахмурился и безотчетно пошел к источнику света. Что-то непреодолимо тянуло меня к нему, и не поддаться было невозможно. Сейчас меня не смущали ни моя безоружность, ни связанные руки, ни отсутствие друзей рядом. Я просто двигался к играющему со мной световому блику и, кажется, слышал в нем заливистый детский смех. Вот огонек мелькнул уже совсем рядом со мной. Я протянул к нему руку, совершенно не отдавая себе отчет в том, что делаю. Думал, что блик тут же исчезнет, но пальцы погрузились в комок света, как в болотный ил – ощущения даже через перчатки были похожими. На секунду я замер, и время, кажется, остановилось вместе со мной. А затем свет взорвался, словно пороховая бочка, яркая белая вспышка застлала мне глаза, и все заполнили неясные, неразборчивые детские голоса.


Широкий размах перепончатых крыльев поражал воображение и заставлял трепетать от восторга. Холодный ветер трепал волосы. До облаков, казалось, можно достать рукой, хотя я и знал, что это ощущение обманчиво. Сильная спина под моими ногами напрягалась с каждым взмахом крыльев, я чувствовал движение мышц и чувствовал, как руки брата, сидящего позади, сжимают мои плечи. Несмотря на холод и ветер, его ладони были влажными от пота и чуть подрагивали. Он был старше меня на три года, но боялся этого полета до дрожи, а меня высота окрыляла. В полете была какая-то загадочная свобода, нечто непостижимое и высокое. Думаю, здесь было бы самое место для того, что мама называет kamomeride’ja. Я не знал дословного перевода на международный язык, похоже, у нас в Орссе попросту не было такого понятия. Мама говорит, что kamomeride’ja – это “разговор с Богом”. Но мне трудно понять, что за этим кроется. И вряд ли я когда-нибудь смогу это постичь, ведь в Орссе заречный бог не в почете... Мама так и не отреклась от ложной веры, которую ей привили на родине. Лорд Фэлл злился на нее за это и грозился наказать, если она хоть раз вознесет своему богу молитву в стенах Fell de Arda. Сейчас, втайне от брата, я делал это за нее. Скажу ей, если представится возможность. Думаю, она обрадуется. Руки брата сильнее сжали рукава моей рубахи, и я чуть сильнее надавил на шею декса, наклонился к его голове и дружелюбно шепнул: – Давай вниз, друг. – Долго еще? – послышался дрогнувший, начинающий ломаться голос позади меня. – Совсем нет. Держись крепче! – воскликнул я, когда массивное серое тело подо мной резко устремилось вниз. Холодный ветер обдувал лицо, а почти ровная дорога, проходящая через горы Онкода, стремительно приближалась. Хотелось взвизгнуть от восторга, но я боялся напугать брата. Не знаю, чего Кастер боялся больше: дексов или высоты, но он упорно стискивал зубы и зажмуривался, чтобы не закричать. Мыски декса мягко коснулись земли, и брат быстро соскочил, тут же уперев руки в колени и начав напряженно переводить дыхание. Декс издал недовольный утробный ворчащий звук, и я вытянул руку к нему, чтобы успокоить. Существо сделало к нам шаг, и Кастер резко отпрянул. – Проклятье, – в сердцах прошептал он, распрямляя спину, – усмири его. – Он спокоен, – с улыбкой отозвался я, – ты как? Мы оба знали, что на самом деле Кастер хочет, чтобы я не усмирил, а убрал декса подальше отсюда. Разумеется, он никогда бы этого не сказал ни мне, ни матери, ни тем более лорду Фэллу. Не знаю, от кого он больше хотел бы это скрыть... Я протянул руку, чтобы положить ее брату на плечо, но Кастер упрямо отпрянул: он ненавидел заботу, особенно мою или мамы. – Зачем мы сюда прилетели? – он проигнорировал мой вопрос, пригладил растрепавшиеся темные волосы, расправил серую вязаную кофту, которая была ему велика, и вздернул широкий подбородок. Он обычно делал так, чтобы лицо его показалось более мощным, взрослым и грозным. Я покачал головой, обвел руками дорогу и указал вперед туда, где она плавно уходила вниз. – Мама говорила, отсюда можно разглядеть ее родину. Я хотел посмотреть на Чегрессию. – Чем тебе из окна замка не смотрелось? – недовольно буркнул Кастер. Мне оставалось лишь закатить глаза. – Через туман ничего не видно, и ты это знаешь. Кастер недовольно сложил руки на груди и фыркнул, как капризный конь. – Я не заставлял тебя со мной лететь, помнишь? – тут же отозвался я, повторяя движение брата и складывая руки на груди, но тут же решил, что не хочу задирать его и кивнул, – хотя я рад, что ты здесь. Правда. Кастер смягчился. Он не хотел показывать своей любви к матери, но все же любил ее, как бы лорд Фэлл ни порицал это чувство. – Ты мой младший брат, – сказал он, хотя мы оба поняли, что он отвечает за меня не только поэтому, – я не мог тебя оставить. Я улыбнулся и направился к концу дороги. Декс бесшумно последовал за нами, и Кастер сделал шаг в сторону от него. Никогда не понимал его страха перед детьми Отра, но все же решил считаться с ним. – Полетай свободно, Синнес. Возвращайся через пару часов. Хорошо? Демон прищурил белесые глаза и взмыл в небо, резко вильнув тонким хвостом. Из груди Кастера вырвался облегченный вздох. – Почему ты назвал его Синнесом? – спросил он через несколько секунд молчания. Я пожал плечами. – Он как-то написал мне свое имя на земле, когда мы встретились. – Дексы умеют писать? – удивленно переспросил брат. – Они много, чего умеют. Мы мало знаем их. Даже лорд Фэлл мало понимает их. – Он управляет ими, – опустив глаза, прошептал Кастер, – этого достаточно. Мне оставалось лишь пожать плечами и проследить за полетом грациозного, пусть и жуткого существа. – Идем, посмотрим на Таир, – предложил я и повлек брата за собой. Чуть меньше четверти мили мы шли молча. Кастер глядел строго себе под ноги и, похоже, мысленно проклинал меня за то, что я не заставил Синнеса опустить нас ближе к спуску с Тритонова перевала. Когда тракт кончился, и впереди замаячил обрыв, брат резко сбавил темп и осторожно подобрался к краю тропы. Снизу на нас смотрело продолжение Варского леса, через который проглядывался большой город. С высоты Тритонова перевала Таир показался мне загадочным и прекрасным. Мама рассказывала, что жители этого города со страхом смотрят за застланную туманом реку, за которой можно разглядеть очертания высокого утеса Ревья и огромную, казавшуюся бесконечной стену, тянущуюся вдоль береговой линии Тайрьяры. Мама даже говорила, что не все таирцы знают, какова жизнь в Орссе, хотя нас разделяет только река. Отсюда утес Ревья был невиден, дома в Таире казались совсем маленькими, но, по словам мамы, они были высокими и раскидистыми, сделанными из серого камня, со сплошными коричневыми крышами. Самое большое поместье принадлежало знатной семье, которая заправляла всем в городе. Людей отсюда было не разглядеть, зато отлично было видно, что легкая сизая дымка тумана, шедшего с Тайрьяры, укрывает город словно одеялом. Могу представить, как он, должно быть, красив в сумерках. Кастер отвлек меня от изучения панорамы Таира, столкнув маленький дорожный камушек с перевала. Я обернулся и нахмурился, когда увидел, что брат делает опасный шаг вниз. – Ты что?! – воскликнул я, за что получил в ответ довольно неприятный надменный взгляд старшего брата, за которым прятался страх перед высотой. – Собираюсь спуститься туда. Иначе зачем мы прилетели? – хмыкнул он, буравя меня глазами. – Нам не следует появляться в Таире, – неуверенно качнул головой я, – мне просто хотелось посмотреть... я не собирался... – Хочешь сказать, ты достаточно смел, чтобы оседлать декса, но спуститься в Таир тебе духу не хватает? – с усмешкой поддел меня брат. Я недовольно сдвинул брови и качнул головой. – Хватает. Просто я туда не собирался. – Просто ты струсил! – Кастер недоверчиво прищурился. Теперь, когда декс оказался далеко, он почувствовал себя бесстрашным. – Вот и не струсил! – с жаром возразил я. – Тогда спускаемся? Пришлось кивнуть. Я меланхолично начал проверять спуск, чтобы ненароком не покатиться отсюда кубарем. Падать было довольно высоко, и, скорее всего, живым бы я до Таира точно бы не добрался, если б сорвался отсюда. – Что это ты делаешь? – хмыкнул Кастер, развернувшись спиной к долине и уверенно делая несколько шагов вниз, хватаясь за выступающие камни. Я качнул головой. – Проверяю дорогу. – А еще говоришь, что это я высоты боюсь, – брат в очередной раз не преминул поддеть меня. – Я не боюсь высоты. Просто не хочу отсюда упасть. – Это одно и то же! – возразил Кастер с присущим ему жаром. – Вот и нет, – упорствовал я, – быть осторожным и бояться – разные вещи. Мама же говорила, что если рисковать, то оправданно. Кастер отвел глаза – он всегда их отводил, когда речь заходила о матери. – Лорд Фэлл говорит, ты слишком много ее слушаешь, – буркнул он, делая еще один шаг вниз. Я видел, как от страха напряглось его лицо, но мы оба не подали виду. – Лорд Фэлл много чего говорит, – отозвался я, делая осторожный шаг вниз. Почва под моими ногами казалась обманчиво крепкой и вызывала ощущение надежности, но я знал, что верить этому не следует. Любой камень под моей ногой может сорваться вниз. – Больше никогда не повторяй этого, – строго отозвался брат, нервно сжав развернувшийся рукав серой кофты. Обычно он чуть подворачивал рукава, потому что они были ему слишком длинными. Кастер занашивал эту вещь до дыр, получив ее с плеча лорда Фэлла. Она значила для него очень много. Я усмехнулся, осторожно ступая вниз. Брат сильно опережал меня в спуске, но мне не хотелось торопиться. На самом деле я до сих пор лелеял надежду отговорить его от посещения Таира. – Или что? Донесешь на меня? – Толку-то? – хмыкнул Кастер, – ты наглец, но тебе все равно ничего не сделают, это мне нельзя ошибаться. С тобой все решено, лорд Фэлл проведет обряд, и ты станешь стражем Орсса. – Может, и нет, – задумчиво хмыкнул я, делая два шага вниз, каждый раз стараясь проверить, выдержит ли камень мой вес. – Думаешь, не вытерпишь? – поджал губы Кастер и мечтательно прикрыл глаза, – я бы хотел пройти обряд. Разве ты не хочешь? По правде говоря, я не знал. Любой воин на моем месте хотел бы, а я не был уверен. Но этого, пожалуй, не стоило произносить вслух, поэтому я качнул головой. – Хочу. – Тогда почему говоришь, “может, и нет”? – не унимался брат. – Не знаю. Просто не уверен. – Все потому, что мама не хотела бы? – прищурился Кастер, двигаясь вниз. Он упорно старался смотреть только на меня, чтобы не опускать глаза и не чувствовать, какая высота под ним. – Да хочу я пройти обряд, угомонись! – огрызнулся я. – А про лорда Фэлла зачем так сказал? Еще один шаг. Я старался не отставать. – Просто не хочу, чтобы он обижал маму или угрожал ей. Что в этом такого? – А то, что это лорд Фэлл. Не надо ему перечить. – Знаешь, мне все равно, кто угрожает маме. Даже если это лорд Фэлл, мы должны ее защитить. – Так учит заречный бог, – Кастер скривил лицо, – Отр учит, что высшая цель – это perrian numjette. И неважно, кто или что стоит на твоем пути к этому, нужно следовать цели. Ты должен знать это лучше меня. Мама часто просила меня не произносить опасных речей ни при ком. Она боялась, очень боялась лорда Фэлла. И хотя то, что у наместника Орсса были большие планы на обоих ее детей, она все равно не чувствовала себя в безопасности в Fell de Arda. Меня это угнетало. А еще больше угнетало то, что Кастер готов с благоговением сносить все угрозы, которыми сыплет Виктор Фэлл. Ведь кроме нас у мамы никого нет, нельзя же просто взять и бросить ее ради того, чтобы стать стражем Орсса и приблизиться к Отру! Все это настолько злило меня, что я, не думая, что говорю, выпалил: – Знаешь, по мне это неправильная высшая цель! В ответ на мои слова Кастер округлил глаза и уже хотел, видимо, сделать мне резкое замечание, как вдруг из-под его ноги посыпалась каменно-земляная крошка, и тело брата легко соскользнуло вниз. – Кастер! – резко воскликнул я и, не помня себя, ринулся к нему. Брат отчаянно уцепился за выступ и издал жалобный, полный ужаса стон. Не осталось и следа былой ссоры. Я забыл об осторожности, быстро продвигаясь к Кастеру. Он с трудом держался, цепляясь за выступ. Кофта его порвалась в нескольких местах, из ссадин на руках и животе сочилась кровь, пальцы напряженно дрожали. Я успел ухватить Кастера за правую руку, когда левая соскользнула, содрав кожу с подушечек пальцев, и брат стиснул зубы и издал жалобный звук, глаза заблестели. – Держись, я тебя вытащу! Кастер сумел только кивнуть. Губы его дрожали от подступающих слез: правая рука выскальзывала, а мне, несмотря на рост, не хватало веса, чтобы вытащить брата. Я надувал щеки и отчаянно пыхтел, но результата это не приносило. – Синнес! – завопил я, глядя в небо. Декса не было рядом, но он должен был слышать. Я знал это, чувствовал всей кожей, – Синнес, сюда! Быстрее! – Нет! – жалобно и отчаянно прокричал Кастер в ответ, – не надо его сюда! Вытащи меня, вытащи, пожалуйста! Я услышал взмах громадных перепончатых крыльев и недовольный рычащий звук. Существо несколько секунд смотрело на нас, затем протянуло Кастеру руку, будто проверяя, возьмет он ее или нет. Брат лишь крепче сжал мое запястье, успев ухватиться за него второй рукой, и что-то промычал себе под нос. Я с трудом сумел разобрать: “я не могу! Не могу, убери от меня его лицо!” – Кастер, хватай его за руку! Но, казалось, брат меня не слышал. Не знаю, что это было, страх или упрямство, но посмотреть на Синнеса, а уж тем более протянуть руку и ухватить когтистую ладонь демона, он не мог. Страх, который он так упорно прятал, наконец взял верх – так не вовремя! Я ужасно разозлился на Кастера. Сил не хватало, рука вот-вот могла соскользнуть. Я качнул головой и отчаянно посмотрел на декса. – Возьми меня за ноги и тяни нас обоих. Справишься? Существо брезгливо фыркнуло, как будто я предложил ему отведать падаль вместо деликатеса, и неопределенно качнуло головой. – Синнес, прошу тебя, – стиснув зубы, проговорил я и попросту доверился удаче. Мое тело ринулось вниз, живот больно поцарапался о камни. Еще секунда, и мы оба сорвались бы. С губ Кастера слетел полный ужаса крик, и я почувствовал, как что-то дернуло меня кверху, а вместе со мной – и брата...


В ушах звенело, кто-то тащил меня, поддерживая под плечи, ноги мои безвольно волочились по земле. Первым делом я попытался вырваться. Меня тут же отпустили и присели рядом со мной. Зрение понемногу возвращалось. – Что произошло? – услышал я крик неподалеку. Ко мне торопливо направлялись люди. Сознание все еще не могло разобрать, где я нахожусь. Чья-то рука легла мне на плечо, и лишь теперь я разглядел рядом Роанара. – Райдер, ты меня слышишь? – обеспокоенно спросил он. Все мое тело заполнял звон. И пока он постепенно стихал, я начинал понимать, что руки мои горят так, словно в них разожгли пламя Преисподней! Уже через секунду жар стал невыносимым, и я зажмурился, помотав головой, точно пытаясь сбросить его с себя. – Райдер, что с тобой?.. – с нескрываемым страхом в голосе воскликнула Филисити, тронув мое взмокающее лицо. – Руки, – только и сумел выдавить я, понимая, что этот свет, похоже, превратил их в угли, если верить ощущениям. – Что у него с руками? – строго спросила девушка, поднимая глаза на арбалетчика. – Не знаю, перчатки на месте, – неуверенно проговорил он. Я лишь стиснул зубы. Ольциг решительно подошел ко мне и потянул за кончик правой перчатки. Боль взорвалась в ладони пороховой бочкой, и я позволил себе в голос заорать. Тело невольно рванулось прочь, будто бы могло убежать от собственных рук, и Роанару с Филисии не без труда удалось удержать меня. Ольциг обеспокоенно покачал головой. – Чтобы помочь, я должен видеть повреждение, – строго сказал он, – мне надо стянуть перчатки. Придется потерпеть. Я шумно выдохнул и кивнул: – Только быстро... Монах серьезно посмотрел в глаза Роанару и Филисити. – Держите его, – скомандовал он, в следующую секунду рванув обе перчатки на себя. Боль застлала глаза, я закричал, запрокинув голову. – Ie Ja… – шепнул dassa, и я, переводя дыхание, опустил взгляд на свои связанные ладони. Кожа сохранилась лишь на тыльных сторонах – не знаю уж, что их защитило – внутренние же стороны превратились в куски обожженного мяса. Я плотно сомкнул челюсти и отвел взгляд, не веря, что только что глядел на собственные руки. В нос ударил запах обгоревшей плоти. – Декс меня сожри! – выкрикнул Рон. Ольциг качнул головой, не обратив на него внимания. С рук монаха сорвалось золотое свечение, и боль начала стремительно утихать. Лечение отняло больше времени, чем обычно, но через несколько минут dassa, утомленно вытирая лоб, уселся на землю. Боль ушла. – Наращивать заново кожу – занятие не для каждого целителя, прошу заметить, – с усмешкой проговорил dassa, смотря на меня, как на непоседливого нашкодившего ребенка, – нас не было совсем недолго, и ты умудрился влипнуть в историю! Я виновато покачал головой, бросив беглый взгляд на свои руки. Работу можно было назвать ювелирной. Кажется, даже кожные линии на руках соответствовали тому, что было раньше. Возможно, я ошибаюсь, но мне кажется, останься хоть часть обугленной кожи на месте, и результат вышел бы грубее. Так или иначе, похоже, наш юный мэтр с каждым днем совершенствует свои навыки целителя, и это отнимает у него все меньше и меньше сил. Филисити подняла с земли мои перчатки, хорошенько вытряхнула их, отвернувшись, и снова надела их мне на руки с улыбкой. Я тоже легко улыбнулся ей, затем кивком указал на место, где недавно стоял. – Там был свет... какой-то блик. Я пошел к нему. Не знаю, зачем, – мы встретились глазами с монахом, и я с искренней благодарностью кивнул ему, – спасибо. – Да уж! – самодовольно отозвался dassa, – что бы ты без меня делал, хотел бы я знать! – И что это был за свет? – нахмурился Роанар, обращаясь преимущественно к Филисити. Я подался вперед и поднялся на ноги. Голова немного кружилась, а в памяти все еще мелькали только что увиденные события. Девушка настороженно оглянулась на указанное мною место, где произошла эта вспышка и вздохнула. – Похоже, это один из магических всплесков, – сдвинув брови, произнесла она. – Ты ведь ведешь нас там, где их нет, – прищурился Ольциг. Филисити обожгла его взглядом. – Так и есть! – парировала она, тут же с укоризной взглянув на меня. Однако это выражение не задержалось на ее лице надолго: похоже, девушка поняла, что произошло, – возможно, магический всплеск породил ты. Я удивленно приподнял бровь. – Каким образом? – Все тем же, – повела плечами она, – твоя кровь... Ах, ну да. Темная кровь. Она теперь, похоже, является причиной всех наших бед. Может, и Синюю Глубь тоже я пробудил, а не смерть капитана Курца? Вообще, если верить моему внезапному воспоминанию, то даже кровь истинных детей Отра не вызывала здесь магические всплески. Декс, которого я называл Синнесом, ведь не провоцировал здесь ничего такого... Впрочем, эту историю следует пока приберечь. Хотелось убраться с Тритонова перевала как можно скорее. – Что ж, даже если темная кровь вызвала всплеск, она и спасла Райдера, – заключил dassa, вырывая меня из раздумий, – соприкосновение с древней магией такой силы должно было убить обычного человека. Как и мое заклятие тогда... При воспоминании о том, как Ольциг попытался убить Филисити, узнав о ее способностях, юноша покраснел, и на его лице отразилось чувство вины. Девушка понимающе хмыкнула и кивнула ему. Рука ее аккуратно легла мне на плечо. – Не думала, что когда-нибудь скажу это кому-то, но в таком случае я рада, что в тебе течет кровь дексов, – нервно усмехнувшись, сказала она, прикрывая глаза и утыкаясь лицом мне в плечо. Страшно хотелось обнять девушку, но связанные запястья не позволяли. Я тяжело вздохнул, чуть развернул руки так, чтобы погладить Филисити по волосам и легко поцеловал ее в лоб. Роанар стремительно отвел взгляд, тяжело вздохнув. – Нужно уходить отсюда, – заключил Ольциг, тоскливо взглянув на место неудавшегося привала и решительно кивнув, – если твоя кровь привлекает магические всплески, в этом нет ничего хорошего. Арбалетчик встрепенулся, стоило Филисити отстраниться от меня, и поддержал идею монаха. – Согласен. Я заберу вещи. Он сделал всего несколько стремительных шагов к бывшему месту для костра и замер. – Райдер, – осторожно окликнул он. Я обернулся, – такой блик ты видел? Мы насторожились. Я проследил за взглядом Роанара и заметил небольшой сияющий шарик, поблескивающий в двух шагах от лежащей на земле торбы барона. Роанар нетерпеливо посмотрел на меня в ожидании ответа. – Их не должно здесь быть... – качая головой, прошептала Филисити. Ольциг одарил меня укоризненным взглядом. – Моя кровь не могла их столько вызвать. Даже декс не вызывает магических всплесков, – все же произнес я, понимая, какие именно вопросы за этим последуют. – Почем тебе знать? – хмыкнул dassa. Я вздохнул. – Поверь, я знаю. Я бывал здесь раньше. Друзья, не решавшиеся до этого сделать ни одного лишнего движения, теперь резко развернули головы в мою сторону. Я устало закатил глаза: долго еще каждое мое слово будет вызывать подозрения? – Ты что-то вспомнил? – нарушила молчание Филисити. – Да. Расскажу, когда обстановка станет менее напряженной, согласны? Если кратно, то я был здесь с братом. С нами был декс, но даже на то количество темной крови, что было в нем, Тритонов перевал не реагировал. – Ты был здесь с братом? – недоверчиво переспросил Ольциг. Я хохотнул. Похоже, то, что в детстве я якшался с дексами, уже его не смущало. Брат – куда подозрительнее. Это, наверное, так по-орсски... Впрочем, мне грех жаловаться. Я только что сообщил друзьям, что в детстве свободно находился рядом с дексами, а они обратили внимание на то, что я вспомнил своего брата. Прогресс налицо! – Говорю же, потом расскажу, – примирительно проговорил я, – одно могу сказать точно: если эти блики вызывает темная кровь, ее должно быть очень много. Больше, чем у одного декса. И уж точно больше, чем у меня. Dassa вдруг виновато расширил глаза. – Наша магия тоже могла их вызвать... – шепнул он, обращаясь к Филисити. Девушка изумленно моргнула, но не успела ответить. – Во мне нет ни темной крови, ни магии. Я заберу вещи, – хмуро бросил Рон, делая еще несколько осторожных шагов к месту для костра. Я же сделал несколько шагов влево и также приблизился к огоньку. – Райдер... – окликнула Филисити, – что ты делаешь? – Отвлекаю этот ваш всплеск на себя. Если что, он меня не убьет. – Но покалечить может, – напомнил Ольциг. – На это у меня есть ты. Отходите. Медленно. На счастье друзья послушались. Они неспешно, спиной вперед двигались к концу дороги. Роанар все ближе подходил к вещам. Через несколько секунд он уже повесил торбу на плечо и закрепил арбалет на спину. Я облегченно вздохнул и тут же замер на месте, услышав предупреждающий выкрик Филисити. – Стой! – воскликнула девушка. Через пару секунд послышался ответ Ольцига – похоже, предупреждение предназначалось ему. – Еще один... – произнес монах почти шепотом, словно боясь разбудить спящую магию Тритонова перевала. На этот раз мы с Роанаром обернулись. Метрах в тридцати от нас, примерно в том месте, где я заметил первый магический всплеск, теперь мелькал новый огонек. – Слишком много для одного места, – проговорила Филисити необычайно низким для себя голосом. Мы осторожно сошлись и встали рядом спина к спине. – Что будем делать? – сквозь зубы процедил Роанар. – Есть мысль... – отозвался монах и, не посоветовавшись ни с кем, зажег на руке белый огонь. Заклинание dassa полетело в притаившийся рядом с нами блуждающий огонек, и яркая белая вспышка заставила нас припасть к земле, на несколько секунд лишив зрения. Взрыв был беззвучным, по крайней мере, не раздалось привычного грохота, но у меня все равно зазвенело в ушах. Дождавшись, пока звон спадет, я быстро вскочил на ноги. – Все целы? Успев оглядеться вокруг, я понял, что блуждающего огонька рядом больше нет. Остался лишь тот, что появился возле бывшего места для костра, и он не двигался. Дальнейший путь был свободен. – Декс тебя забери, Ольциг! – недовольно выкрикнул Роанар, поднимаясь, – надо предупреждать! Я помог Филисити подняться. Девушка отряхнула запачканную одежду и улыбнулась. – Это помогло, – воодушевленно сказала она, – можем двигаться дальше. – Что бы вы без меня делали, – Ольциг улыбнулся во всю ширь, проигнорировав замечание арбалетчика и кивнул девушке. Мы в темпе направились к концу перевала. Я все думал, насколько спуск в Чегрессию похож на то, что я вспомнил. Воспоминания и сны смешиваются, и мне трудно верить тому, что всплывает в моей памяти, наверняка. Магические огоньки возникали на нашем пути еще несколько раз, и Ольциг на ходу бросал в них боевые заклятья. Каждый раз они взрывались ярчайшим белым светом, и приходилось останавливаться и закрывать глаза на несколько секунд. В остальном магические всплески можно было даже не считать опасностью. Dassa отлично справлялся с ними. Отчего же тогда мне было так тревожно? Или я просто привык, что с нами что-то приключается на каждом этапе пути, и теперь ждал какого-то более серьезного злоключения? Мы молча продвигались вперед примерно два часа. Спуск с Тритонова перевала уже начал маячить вдалеке, когда я ощутил, что тьма внутри меня шевельнулась. Это чувство казалось одновременно таким чужим и таким знакомым, что я замер, а шедший позади Роанар едва успел остановиться, чтобы не врезаться мне в спину. – В чем дело? – нахмурился он. – Тише, – скомандовал я, приподнимая связанные руки в предупреждающем жесте, и прислушиваясь – скорее к собственным ощущениям, чем к окружающей нас местности, – здесь кто-то есть. Роанар быстро вытащил и зарядил арбалет, настороженно глядя по сторонам. – Я никого не вижу, – нахмурился Ольциг. – А я привык доверять его чутью. Райдер отлично чует слежку, – с кривой улыбкой отозвался барон, памятуя о том, как я почувствовал его слежку за мной в Элле. Монах ничего не ответил и тоже стал осторожно приглядываться ко всему, что видит. Вокруг стояла тишина, но я чувствовал, что мы на Тритоновом перевале не одни. У меня в голове мелькнула мысль, что магические всплески, особенно те, которые своими заклятьями Ольциг превратил в подобие взорвавшихся пороховых бочек, запросто могли привлечь кого-то... – Райдер, здесь никого нет, – попыталась убедить меня Филисити, но в ее голосе прозвучала тень страха. Я качнул головой и посмотрел вверх. Там, на вершине одной из гор Онкода, возвышавшейся над трактом, мелькнула грузная крылатая тень. – Дексы! – испуганно шепнул Роанар, быстро прицеливаясь. Филисити испуганно ахнула. Я напрягся, вспомнив о том, что дексы – ее самый большой страх, Лэс-Кэрр-Грошмор наглядно дал нам это понять. Надеюсь, она не потеряет самообладание. – Не спешите, – прошипел я, – не делайте резких движений. Отходите к спуску. Медленно... Роанар недоверчиво качнул головой. Он не стрелял, но и цель из виду не упускал. Каждый его бесшумный шаг напоминал осторожную походку кошки. – Они здесь из-за всплесков магии, – нахмурившись, сказал я, почему-то не сомневаясь в своей правоте, – если уйдем тихо, они не тронут. Мы им не интересны. – С чего ты взял, что их несколько? – дрожащим голосом спросила девушка, аккуратно отходя к краю дороги, – мы видим одного... Вопрос на секунду поставил меня в тупик: я знал, что не ошибаюсь, хотя доказательств у меня не было. – Просто знаю. Он не один, – качнул головой я, надеясь, что это исключит дальнейшие расспросы. Похоже, остальным никаких доказательств не требовалось. Если страж Орсса говорит, что демонов несколько, этому следует верить... ... я только что назвал себя стражем Орсса? Похоже, воспоминания играют со мной. Слава Богу, что я не сказал этого вслух. Вот уж, кем я точно не собираюсь становиться! Неважно, сколько лет до потери памяти я им был... – Ты можешь ими управлять? – скороговоркой спросил монах, вырывая меня из раздумий. – Только если ты подскажешь, как! – раздраженно огрызнулся я. На пути к краю дороги вдруг возник еще один блуждающий огонек. Я успел вовремя заметить это и дернуть Филисити на себя, когда она едва не наступила на него. Все произошло слишком быстро. Девушка вскрикнула от неожиданности. Тьма во мне почувствовала приближение дексов: тень на скале заметила нас. С рук dassa сорвался белый свет, полетевший в лежащий совсем близко от нас магический огонек. Беззвучный белый световой взрыв отбросил нас на пару метров, лишив зрения и частично слуха. Я почувствовал, как декс сорвался с вершины горы, издав ужасающий крик – одновременно высокий и низкий, словно он умел кричать двумя голосами сразу. Зрение и слух быстро возвращались. Я поднялся на ноги, проклиная стянутые веревками запястья, выхватил из-за пояса dassa свой эсток и постарался сделать все возможное, чтобы можно было сражаться хотя бы двуручным хватом. Перед тем, как вонзиться в мое тело острыми когтями, декс на миг замер в воздухе в нерешительности, что позволило мне быть быстрее. Я нанес два удара, отсекая демону ступню и вторым ударом задевая крыло. Существо с отчаянным криком боли повалилось на землю: держаться на воздухе оно больше не могло. Кровь – действительно темная – из раненой ноги фонтаном брызнула на дорогу. Я не мог медлить. Не имел права. Поэтому с силой воткнул эсток в грудь существа так, что острие клинка пробило ее насквозь. На несколько коротких мгновений мы столкнулись взглядами, и мое сердце забилось чаще. Белесые, словно слепые глаза демона глядели на меня... наивно, будто спрашивали, за что я так обошелся с ним. На миг мною завладело какое-то чудовищное наваждение. Мысль “что я наделал?”, не переставая, стучала в висках. В следующий миг голова демона безжизненно упала на землю, и мне отчаянно захотелось попросить у него прощения. В груди будто что-то оборвалось, душу захлестывало чувство вины, называющее меня предателем. Что за помешательство? Из этого неясного оцепенения меня вырвали белые вспышки, замелькавшие позади. Я обернулся и с ужасом увидел, как со стороны спуска в Чегрессию к тракту поднялась пара десятков дексов. – Нет... – тихо произнесла Филисити, делая шаг назад. Дыхание ее стало громким, в голосе зазвучало безумие вперемешку со страхом, – пошли прочь! ПРОЧЬ!!! Голос таирской колдуньи эхом отразился от гор, земля содрогнулась, небо быстро начали затягивать угрожающе черные грозовые тучи, с охваченных зеленым сиянием горных вершин сорвались огромные камни. Один из них полетел прямо на меня, и мне едва удалось вырвать эсток из тела убитого декса и прыгнуть в сторону, прокатившись по дороге. Дрожащая земля сбила с ног Ольцига и Роанара. Филисити ухватилась за небольшое растущее рядом деревце и выкинула вперед правую руку. Зеленый вихрь магии с ее ладони отправился в сторону демонов, превращаясь в смерч. Часть дексов успела миновать опасность, полетев в наши стороны. Замелькали бело-красные вспышки: отползая назад, монах швырял смертоносные заклятия в демонов, издавая нечто среднее между перепуганным воплем и боевым кличем. Он находился сейчас в гораздо более затруднительном положении, чем Роанар, который производил выстрел за выстрелом, успешно отбрасывая существ от себя, целясь преимущественно в глаза. Я хотел броситься на помощь Ольцигу, но двое дексов тут же оказались рядом со мной. Я понял, что не успею подняться и защититься, поэтому остался на земле и приготовился к удару. Первое существо подлетело близко, и я полоснул эстоком, но толком ничего не добился: существо сумело выдержать расстояние, при котором длина моего клинка не позволяла нанести ему урон. Мне удалось лишь оцарапать грудь демона, а он, в свою очередь, прочертил длинным когтем неглубокий порез на моей левой щеке. Рана защипала и к моему удивлению начала дымиться и шипеть, как шипели камни Лэс-Кэрр-Грошмора, когда на них попадала моя кровь. Демон удивленно уставился на меня, а я почувствовал, как тьма внутри меня пробуждается. Дексы, похоже, тоже почувствовали это. Они приземлились рядом со мной и застыли в нерешительности, словно пытаясь изучить меня. Дети Отра чувствовали родство, чувствовали темную кровь, а она чувствовала их. Однако я не позволил себе впасть в такое же оцепенение снова, а, воспользовавшись промедлением противников, нанес смертельные раны обоим, стараясь не смотреть в их белесые глаза. Еще один декс бросился в мою сторону, простирая ко мне когтистые руки. Демон был чрезвычайно быстр, он успел выбить эсток из моих рук. Я повалился на спину, успев лишь упереть ногу в грудь существа и перебросить его через себя в ту сторону, где позади нас один за другим появлялись белые огоньки магических всплесков. Яркая вспышка дезориентировала демона. Я успел вовремя закрыть глаза и теперь, когда декс оказался от меня в опасной близости и был беззащитен, я поднял эсток и вспорол ему брюхо, окропляя землю темной кровью. В глубине души я понимал, что не хочу этого. Не хочу убивать этих существ. То, что Виктор Фэлл сделал со мной, превратило меня в их подобие. Приходилось лишний раз напоминать себе, что это темные твари, и если не убить их, они убьют нас. Земля снова задрожала под ногами под действием магии Филисити. Девушка, безумно рыча от страха, закручивала новые и новые ветреные вихри, заставляя дексов одного за другим разбиваться о камни. Очередной толчок, и Роанар снова не удержался на ногах. Демон кинулся к нему. Рон выпустил арбалетный болт, угодивший демону в правый глаз, но, к моему удивлению, не убил его. Существо взвыло, и его подхватил серый с зелеными всполохами смерч, созданный Филисити. Декс взвыл и ухватился за ногу Роанара, чтобы удержаться, таща его за собой к опасному спуску. – Нет! – отчаянно выкрикнул арбалетчик. Оружие выпало у него из рук от резкого рывка. – Рон! – испуганно воскликнула Филисити. Магия на миг ослабла, четыре декса выбрались из смерчей, один из них кинулся к Ольцигу, остальные направились к Филисити, и девушка испуганно закричала. Роанар с криком полетел вниз со спуска, сплетаясь с демоном в отчаянной борьбе. Мои друзья были в опасности. Все до единого. И я не мог помочь. Не успел бы помочь никому... Отчаяние захватило меня на долю секунду, и тогда тьма черным облаком вырвалась наружу. Запястья немного обожгло, и веревка, все это время служившая моими нерушимыми оковами, осыпалась на землю, превратившись в горстку пепла. Демоны замерли, глядя на меня. Dassa решил не терять времени и воспользоваться промедлением врагов. Он зажег на руке белый огонь с красными переливами, который должен был убить ближайшее к нему существо. И теперь, когда темное облако стояло за мной, я отчетливо понимал, что не могу этого позволить. Заклятие слетело с руки монаха. – Нет, – качнул головой я, взмахнул рукой в ответ. Что-то подсказало мне, как нужно действовать. Тьма облачным щитом заслонила декса, принимая удар на себя. Существо осталось невредимым. Ольциг перевел на меня шокированный взгляд и даже не нашелся, что сказать. Остальные существа замерли, ожидая моего приказа. – Пошли прочь, – произнес я, не трудясь говорить громче или переводить свои слова на древний язык. Дексы понимали меня с полуслова. Столкнувшись со мной взглядами, они не посмели ослушаться стража Орсса. Огромные крылья понесли оставшихся существ обратно в Орсс, и тишина тут же накрыла Тритонов перевал.


Ольциг застыл, глядя на меня одновременно со страхом и негодованием. Филисити отвела глаза. Оба напряженно переводили дыхание, не зная, как со мной заговорить. Темное облако исчезло, и я опомнился первым, качнув головой и бросившись к обрыву. – Рон! – закричал я, свешиваясь вниз. Имя арбалетчика отрезвило остальных. Филисити и Ольциг вслед за мной осторожно взглянули на спуск. Снизу послышался стон. Роанар с трудом держался за выступ. Казалось, он вот-вот сорвется. Внизу на земле распласталось тело декса. Существо не двигалось, однако dassa все же отправил в него одно из своих боевых заклинаний. – Он был уже мертв, – качнул головой я, стараясь не смотреть, как тело демона превращается в горсть пепла, и монах обжег меня взглядом. – Лучше ничего не говори, Райдер, – строго сказал он и, делая шаг вниз, обратился к Роанару, – Рон, держись, мы сейчас! В моей памяти мелькнула картина прошлого, и я резко остановил монаха, несмотря на его негодование по поводу моих действий. Юноша расширил глаза в немом приступе злости и уже хотел вылить на меня поток гневных обличительных замечаний, но я не дал ему этого сделать, заговорив первым: – Вниз нужно спускаться очень осторожно, dassa. Дорога ненадежная. На это нет времени. Филисити, ты можешь поднять его ветром? Колдунья недоверчиво покосилась на меня, переглянувшись с Ольцигом. Я всплеснул руками и предупреждающе качнул головой. – Филисити... – Да, – опомнившись, кивнула девушка. Сосредоточившись, она пустила с кончиков пальцев зеленое сияние. Ветер закрутился и, подхватив арбалетчика, понес его обратно к тракту. – Ты спас дексов, – обличительно прошипел монах. – Не начинай, – небрежно бросил я, отмахиваясь от слов юноши, как от назойливой мухи. Глаза Ольцига расширились еще сильнее, хотя, казалось, это невозможно. – Да как у тебя язык поворачивается!.. – воскликнул он, но я перебил, не соглашаясь. – Я их не спас, а отогнал. Их было слишком много, я не хотел рисковать вашими жизнями. И это было всяко быстрее, чем атаковать. Мы могли не успеть вытащить Рона, если бы сражались. Ветер, вызванный Филисити, мягко опустил Роанара на землю. Арбалетчик тяжело застонал, окровавленная левая рука зажимала правый бок. – Он ранен... – испуганно шепнула девушка, тут же садясь рядом с бароном, – Ольциг! Монах пару мгновений смотрел на меня обличительным взглядом, затем изучающе посмотрел на мою щеку и качнул головой, погрозив мне пальцем. – Мы не закончили, – предупреждающе произнес dassa, присаживаясь рядом с бароном. – Ольциг, он прав, – холодно сказала Филисити, – оставь это. И не начинай. – Он спас дексов! – возмущенно возразил монах. Девушка строго посмотрела на него. – И наши жизни. – Но с какими мотивами? – не унимался юноша. Я тяжело вздохнул и снисходительно улыбнулся ему. – Хотел заодно посмотреть, могу ли я ими управлять. Dassa попытался прочесть что-то в моих глазах, затем качнул головой и сосредоточился на раненом. – И все равно я этого не одобряю, – недовольно заверил он. – Знаю, – усмехнулся я в ответ, облегченно выдохнув. Арбалетчик попытался подняться, но лицо его тут же исказилось от боли, и он со стоном опустился обратно. На лбу выступила испарина, дыхание было тяжелым. Филисити удержала Роанара за плечи и присела так, чтобы голова барона лежала у нее на коленях. На лице арбалетчика появилась вымученная улыбка. Мы столкнулись глазами, и я сумел лишь сдержанно кивнуть. Срочно захотелось чем-нибудь занять руки. К счастью у целителя нашлось для меня занятие. – Райдер, разорви его сорочку на месте раны. Нужно посмотреть, что там, – сообщил он, потирая руки. И, несмотря на то, что раньше монах справлялся со всей работой целителя сам, я не стал перечить, а послушно выполнил его указания. Перчатки мои тут же окрасились кровью – рана арбалетчика была длинной, глубокой и сильно кровоточила. Роанар стиснул зубы и дернулся, когда я разорвал сорочку. Филисити взяла его за руку. – Потерпи немного, – тихо сказала она. Я прочистил горло и посмотрел на Ольцига. – Много крови... – Порезался о выступ, – с нервным смешком сказал барон, переведя почти виноватый взгляд с меня на Ольцига, – все плохо? Монах качнул головой. – Не разговаривай. Береги силы, – строго сказал он, занося ладони над раной. Золотое свечение загорелось над арбалетчиком. Я упорно смотрел на золотой свет, стараясь концентрироваться только на нем. Хотелось отвлечься от всего остального. Треклятая царапина начала нещадно чесаться при том, что не переставала кровоточить. Прошло полминуты, но кровь, текущая из раны арбалетчика даже не думала останавливаться. – Почему так долго? – напряженно спросил я. Ольциг обжег меня взглядом. – Печень повреждена. Нужно больше времени. Несколько минут тянулись невыносимо долго. Когда рана барона неохотно начала затягиваться, все, наконец, вздохнули с облегчением. Ольциг убрал руки и вытер взмокший лоб. Филисити отпустила руку Роанара и ободряюще улыбнулась ему. – Все позади. Ты будешь в порядке, – сказала она. Рон прикрыл глаза, переведя дух и слабо кивнул. Взгляд Ольцига – необычайно строгий – остановился на моей щеке. – Твое лицо. Это сделал декс? – тихо спросил он так, чтобы остальные нас не слышали. – Ради всего святого, Ольциг, мы ведь закончили с этим, – закатил глаза я, поднимаясь. Юноша оставался непреклонным. – Ответь на вопрос, – монах сложил руки на груди и посмотрел на меня со строгостью мэтра, глядящего на нерадивого ученика. Я вздохнул, стараясь побороть раздражение и кивнул. – Да. Что с того? Считаешь, поэтому я отослал демонов обратно в Орсс вместо того, чтобы убить? Роанар приподнялся и непонятливо посмотрел на меня. Начала нашего с dassa спора он не слышал, но решил вмешаться после моих слов. – Так это сделал ты? Ты можешь ими управлять и дал им уйти живыми? Почему не заставил их разбиться о скалы во имя их темного божества? – возмущенно воскликнул барон. Филисити встала на мою защиту. – И ты туда же? Оставьте его в покое! – Почему, Райдер? – упорствовал арбалетчик. Ольциг многозначительно посмотрел на меня. – Ты не хотел видеть их мертвыми, так? – спросил он. Я тяжело вздохнул. – Ты служитель Господа, dassa, откуда в тебе такая тяга к насилию? – К насилию? – изумился он, – это дексы, Райдер! – Что это меняет? Смерть есть смерть, – не согласился я. Филисити опасливо взглянула на меня, и я тут же пожалел о своих словах, поняв, как их можно трактовать. – О Викторе Фэлле ты так же будешь думать? – монах упер руки в боки, буквально прожигая во мне дыру взглядом, и обратился к остальным, – кажется, мы поторопились его развязать. Роанар качнул головой. – Не горячись, Ольциг. – Мы никого не будем связывать! Хватит! – строго воскликнула Филисити. – Если уж на то пошло, вы меня не развязывали, – криво улыбнувшись, ответствовал я, – это сделала темная магия, которой вы так страшитесь. И к вопросу о мертвых дексах. Я своими руками убил четверых. И еще четверых отогнал, и да, я сделал это потому, что чувствую с ними некое родство. Виктор Фэлл сделал меня их подобием, и это уже нельзя изменить. Когда я могу избежать с обеих сторон кровопролития, я его избегаю. Когда настанет черед выбирать, кого защищать, я, не поколебавшись, выберу вас! Но темная кровь заставляет меня видеть одинаковую жестокость и в убийстве человека, и в убийстве демона. На несколько секунд мы замолчали. Я вздохнул и продолжил свою мысль. – Так что примите это. Или покончите со мной прямо сейчас, я даже не буду сопротивляться... – Райдер! – окрикнула таирская колдунья, однако я оставил ее окрик без внимания. – ... но хватит отворачиваться от меня при каждом удобном случае, – я строго смотрел на Роанара и Ольцига, – это нечестно. Здесь и сейчас – выбирайте, союзники мы или враги. Филисити сделала ко мне несколько шагов и кивнула. – Мой ответ ты знаешь. – Мы союзники, – повел плечами Рон, устало глядя на меня, – никто не собирался тебя убивать. Я лишь интересовался твоими мотивами, вот и все. Я усмехнулся и взглянул на монаха. Тот опустил глаза и покачал головой. – У нас в корне разные взгляды, – произнес он, – но я ни за что бы тебя не убил. Только боюсь, что это могут сделать за меня. Я удивленно уставился на него и заметил, что Филисити и Ольциг смотрят на мою левую щеку со страхом. – Эта рана... – девушка опасливо посмотрела на монаха, – она... – От декса, – кивнул он. Колдунья ахнула, прикрыв рот рукой. Роанар тяжело опустил взгляд. – Что с того? – всплеснул руками я. Dassa тяжело вздохнул. – Я надеюсь, темная кровь защитит тебя снова, – сказал Ольциг так, словно уже читал по мне заупокойную, – рана, нанесенная дексом, смертельна. По крайней мере, для большинства людей. Через два дня может начаться сильная боль и ломота в теле. Если это произойдет, ты умрешь. Противоядия от этого не существует. Мне жаль, Райдер. Некоторое время мы молча смотрели друг на друга, затем Ольциг лишь повторил, что ему очень жаль и поспешил занять чем-нибудь руки и приготовить новое место для костра. После всего, что произошло, нам был нужен привал. Роанар и Филисити продолжали еще какое-то время смотреть на меня. Под их взглядами я не мог даже пошевелиться. – Поможет мне кто-нибудь? – раздраженно выкрикнул Ольциг, и мои друзья сорвались, как по команде. Я остался один и несколько секунд глядел в какую-то неизвестную точку вне пространства, пытаясь осознать и переварить информацию, которую только что получил. Моя рука невольно потянулась к лицу. Рана на щеке – небольшая царапина – зудела и кровоточила. А когда декс нанес ее, она начала шипеть и дымиться. Что ж, если это плохие признаки, выходит, через два дня меня не станет... Глава 3. Таирский экзорцист Костром на этот раз занимались Ольциг и Филисити. Рон поначалу пытался помогать им, но он быстро уставал, все валилось у него из рук, и было решено отправить его отдыхать. Это было лишней причиной устроить привал: сейчас Роанар был слишком слаб, чтобы одолеть спуск. Мне же выпала роль караульного. Моей задачей было сообщить, если замечу магический всплеск или декса. Впрочем, со вторым я мог бы справиться и сам, и, кажется, друзья все же сумели это принять. Тяжелее всего это осознание давалось Ольцигу – он хмурился, упорно избегал смотреть на меня и говорить со мной, но, думаю, всплеск его радикального настроения скоро пройдет – в конце концов, с лесными колдунами дело обстояло так же. Вечер был тихим. Закат с Тритонова перевала представлял собой зрелище непередаваемой красоты. Варский лес – редкий по сравнению с теми участками, что мы уже прошли, стелился у подножия гор Онкода, а вдалеке раскинулся город Таир, с которого лишь в сумеречный час, как теперь, пропадало одеяло из густого тумана, тянущегося с Тайрьяры. Саму реку, как и Орсс, отсюда было не разглядеть, но от одного осознания того, как мы близко к цели, сердце начинало биться чаще. Полдня пути, и мы сумеем достичь Таира. Оттуда до границы с Орссом рукой подать!.. Но, если мои друзья окажутся правы, то через два дня я умру от мелкой царапины, нанесенной когтем декса. Мои руки, наконец-то освобожденные, непроизвольно сжались в кулаки. Это глупо! Сейчас, когда левая щека перестала зудеть и кровоточить, слова Ольцига казались мне сущей нелепицей. Такого попросту не может быть. – Райдер, – осторожно окликнула меня Филисити. Я повернулся к ней и с улыбкой кивнул. – Он очень красивый. Таир, – я снова обернулся на раскинувшийся передо мной пейзаж. Большой город, казавшийся отсюда маленьким, с крепкими каменными домами, старыми церквями Единой Веры и с сохраненными как памятники культуры языческими тотемами, которые отсюда было не разглядеть. Но я помню рассказы таирской колдуньи о ее родине и могу представить, каков Таир изнутри. В моих нахлынувших сегодня воспоминаниях он был столь же красив и загадочен. Филисити стала рядом со мной и улыбнулась. – Он прекрасен на закате. Когда сходит туман. Что-то в ее голосе словно отозвалось в моих воспоминаниях. Картины прошлого, которые я видел, но не мог вспомнить. Я попытался уцепиться за воспоминание, но не сумел: затылок кольнула боль – резкая и короткая, но она заставила меня поморщиться, прикрыть глаза и прекратить попытки угнаться за минувшими днями. Филисити почти беззвучно ахнула и положила руку мне на плечо. – Райдер? – в глазах ее читалась неподдельная тревога, – как ты себя чувствуешь? Я криво улыбнулся, повернувшись лицом к Филисити. – Я в порядке. К моему удивлению глаза девушки блеснули, она повернула голову в сторону, и упрямо провела рукой по лицу. – Прости, что-то в глаз попало, – сказала она, и голос ее дрогнул. Я вздохнул, снял перчатку и аккуратно, коснувшись мягкой щеки колдуньи лишь кончиками пальцев, заставил ее посмотреть на меня. – Филисити, – чуть опустив голову, улыбнулся я, – со мной ничего не случится. Девушка зажмурилась, смаргивая слезы, и я кивнул, подтверждая свое заверение. Филисити тут же обожгла меня взглядом, словно осуждая за беспечность, затем протянула руку к царапине на моей левой щеке и поджала губы. – Болит? – Нет, – покачал головой я, – говорю тебе, это пустяк. Девушка тяжело вздохнула. – А если нет, Райдер? Как ты можешь быть уверен? – Если нет, – пожал плечами я, – мы спросим у вашего таирского dassa, что с этим можно сделать. Он экзорцист, возможно, он знает, как действовать в таких случаях. – А если он не поможет? – всплеснув руками, воскликнула колдунья. Я усмехнулся. – Обожаю оптимистов вроде тебя. В таком случае мне предстоит умереть мучительной смертью от мелкой царапины на щеке. Ты это хотела услышать? Глаза Филисити расширились, она глядела на меня с укоризной, возмущением и одновременно с нескрываемым беспокойством. Я обхватил ее за плечи, прежде чем она решила обиженно уйти: что-то подсказывало мне, что именно так она и собирается поступить. – Послушай, темная кровь уже не раз защищала меня. Отогнала рогатого лерса, изменила заклятие Ольцига на веревках, помогала мне расправляться с кошмарами в Лэс-Кэрр-Грошморе, заставила дексов улететь обратно в Орсс, спасла меня от смертельного боевого заклятия и от магического всплеска. Неужели ты думаешь, что я умру от царапины декса после того, как Виктор Фэлл влил в меня кровь такого существа? Девушка смотрела мне в глаза с надеждой. Ей очень хотелось верить моим словам. – Я просто не могу тебя потерять, – шепнула она, покачав головой. – Иди сюда, – я привлек хрупкую колдунью к себе и обнял, вдохнув травяной запах ее пушистых волос, тут же поняв, как хотел это сделать, когда мои руки были связаны. Мы простояли молча несколько минут, затем я наклонился и поцеловал Филисити в губы. Девушка с жаром ответила на поцелуй, и я почувствовал, что по ее щекам все равно упрямо бегут слезы. Отстранившись, я склонил голову и улыбнулся ей. – А вот это против правил. Женские слезы – мое слабое место. Филисити тихо посмеялась и качнула головой, вытирая щеки. – Прости, – кивнула она, – просто я боюсь за тебя... – Ты не потеряешь меня Филисити. Не так легко, – с кривой улыбкой сказал я, и девушка легко хлопнула меня по плечу. Я в свою очередь быстрым движением наклонился и вытащил из ее сапога свой кинжал, который Роанар отдал девушке на хранение, когда связал меня после лагеря лесных колдунов. – Эй! – возмущенно воскликнула Филисити, отходя, но я лишь склонил голову, легко проведя пальцем по клинку. – Думаю, я уже могу забрать это. Знаешь, я по нему скучал. Девушка хитро прищурилась и кивнула. – Вот как? А ему и со мной было неплохо. – Спасибо, что сохранила его для меня, – я вернул ей улыбку. – Так и будете там стоять? – недовольно окликнул нас Ольциг, – или, может быть, хотите поужинать? Я указал девушке на место для костра и кивнул. – Идемте, миледи. Филисити одарила меня игривым взглядом. Я с облегчением вздохнул: кажется, она перестала заранее оплакивать меня. Хотя бы на время. Мы присели возле костра, где Ольциг уже делил на порции зажаренного кролика. Роанар сидел на земле, хмуро глядя на пламя. Лицо его было бледным и осунувшимся, под глазами пролегли темные круги. Арбалетчик не даже не шелохнулся при нашем приближении. Я сел на землю напротив него и вопросительно кивнул. – Как ты? Роанар поджал губы и посмотрел на меня. Несколько секунд он молча кивал, затем, наконец, выдавил: – Хорошо. Я прищурился. Похоже, барону не очень хотелось говорить на эту тему. Что ж, ему грех жаловаться. Ольциг вылечил его рану, и ему ничто не угрожает, хотя, не будь с нами талантливого целителя, Роанар был бы уже мертв. А вот мне, похоже, орденская магия не поможет, если подозрения dassa оправдаются. Передо мною в памяти возникло лицо Дайминио Солли. Думаю, мой покровитель отругал бы меня за такие слова, произнеси я их вслух. Зависть – грех. Хотя он, конечно, преподнес бы это не так топорно. Скорее всего, он сказал бы что-то вроде: “желать чужой жизни – в корне неверно. Никогда ведь не знаешь, что у человека под кожей”. Кажется, когда-то он даже говорил мне что-то подобное, когда я был юнцом и только начинал учиться в Ордене. Проклятье, Дайминио, как же мне сейчас не хватает тебя! – Почему ты не вылечишь это? – небрежным тоном бросил Роанар, жадно вгрызаясь в доставшийся ему кусок кроличьего мяса. Увлеченный своими раздумьями, я даже не сразу понял, о чем толкует арбалетчик. Лишь после его быстрого кивка на мою левую щеку, мне стало ясно, о чем речь, и я невольно дотронулся до царапины рукой. Она, похоже, чуть покраснела и припухла, как любая свежая необработанная ранка, но ничего больше я не ощущал. Ольциг резким движением протянул мне мою порцию, и я не преминул поблагодарить юношу, одновременно пожимая плечами в качестве ответа Рону. – Не знаю. Наверное, не заслужил снисхождения от господина мэтра, – в словах прозвучало куда больше сарказма, чем мне хотелось бы. Я поджал губы и принялся за еду. Аппетит за тяжелый день разыгрался не на шутку. Монах, как ни странно, не обратил на мое замечание ровным счетом никакого внимания. Он что-то бубнил себе под нос, кажется, на древнем языке. Я невольно прислушался и тут же расширил глаза от возмущения, услышав знакомые слова. Господи, надеюсь, я ошибаюсь. – Декс тебя сожри, dassa, это, что, заупокойная?! Ольциг всплеснул руками, словно я только что нанес ему тяжелейшее оскорбление. Он вскочил, шумно дыша через нос, от чего его ноздри расширялись, как у бешеного быка. Казалось, еще чуть-чуть, и этот нелепый долговязый юнец набросится на меня с кулаками. И, того и гляди, порвет на кусочки, так он был на меня зол. – Мы прошагали одному Богу известно, сколько миль! – возмущенно закричал он, и что-то подсказало мне, что лучше его сейчас не перебивать, – миновали такие участки, где ни один счастливчик не выживет! Мы собрали их все, клянусь Тремя Плачущими Ангелами! И вот, у самого Орсса ты умудряешься получить рану от декса, а потом еще и защищаешь этих тварей! Что ты за человек, Райдер? Как? Просто скажи мне, как такое могло произойти?! Я не знал даже, как на это реагировать. С одной стороны меня раздражало в который раз проходить заново тему меня и Орсса. С другой стороны казалось, что dassa пребывает в неподдельном отчаянии от того, что со мной произошло, и искренне скорбит... плохо только, что он делает это заранее. Прочистив горло, я качнул головой и ответил: – Я. Не. Умираю. Ясно? Это, – моя рука указала на левую щеку, – царапина. Я превосходно себя чувствую... – Это пока! – со злостью, с какой могут кричать только на могилу безвременно ушедшего друга, выкрикнул Ольциг мне в ответ. На этот раз мое самообладание дало трещину. Я со злостью швырнул кусок мяса на землю, резко встал со своего места, одновременно с тем всколыхнулось и магическое облако, доселе спящее. Оно возникло за мною темным шлейфом, когда я, что было злобы и строгости в голосе, закричал на юнца: – ПЕРЕСТАНЬ МЕНЯ ХОРОНИТЬ!!! Не выжидая больше ни секунды, я направился подальше от места нашей остановки в темноту Тритонова перевала, где дорогу освещали только звезды и полная луна.


Ночь на Тритоновом перевале жила своей жизнью: стрекотали насекомые, ветер играл свою тихую музыку на вершинах гор, шелестела трава. Поодаль от меня плясало пламя костра, кидая на поднимающиеся по бокам от тракта высокие скалы причудливые блики. Не знаю, о чем говорили сейчас друзья. Изредка до меня долетали неразборчивые возмущенные возгласы, причем преимущественно Ольцига и Филисити. Похоже, они горячо спорили. Я сидел, прислонившись спиной к возвышающейся над перевалом горе Онкода, и почему-то думал о песне Саари. Ее легкий и запоминающийся мотив не выходил у меня из головы. Похоже, я не раз слышал эту песню раньше. От Литиции. Из последнего воспоминания я выяснил, что моя мать была родом из Таира. Что ж, все сходится. Филисити ведь говорила, что эту песню часто пели у нее на родине. Интересно, как Литиция оказалась в Орссе? Кем она была в Fell de Arda? А кем была до того, как пересечь Тайрьяру? Виктор Фэлл боролся с ее так называемым ложным богом. Насколько я знаю, Литиция исповедовала Единую Веру и говорила только на древнем языке, что свидетельствует о том, что ее воспитали в строгих старых традициях, и, похоже, ее семья была ортодоксально верующей. Должно быть, Литиции тяжко пришлось в Орссе, где Виктор Фэлл постоянно запугивал ее тем, что отрежет ей язык, если она воззовет к своему “ложному богу” в стенах Шипа Розы. И он привел свои угрозы в исполнение, чтоб его дексы жрали! Интересно, что стало с Кастером? За что именно орсский наместник убил нашу мать? Сколько времени она прожила без языка? Каким образом я после потери памяти оказался в Гранаде? Как я вел и чувствовал себя после обращения? Сколько человеческого во мне осталось, когда моя кровь стала именоваться Perrian Numjette? Что входит в обязанности людей, ставшими стражами Орсса? Проклятье! Чем больше прошлое приоткрывает передо мной свою завесу, тем больше появляется вопросов. Кажется, было бы проще, если б я совсем ничего не вспоминал. Неподалеку послышались шаги. Я лениво повернул голову и хмыкнул. – Теряешь форму. В Элле тебя было почти невозможно заметить. – Я не скрывал своего приближения сейчас, – отозвался Рон, вернув мне усмешку. Приближался он неспешно. Было видно, что после обильной кровопотери он все еще чувствует себя слабым, хотя и пытался этого не показать. Роанар старательно запахивал поистрепавшийся камзол, купленный в Альгране, чтобы закрыть порванную окровавленную сорочку. Заросший и осунувшийся, будто постаревший на несколько лет, Руан Экгард сейчас при всех своих барских замашках мало походил на знатного господина. Даже Ольциг, сменивший монашескую рясу на более подходящие к такому походу одежды, сейчас больше напоминал благородного. А это о многом говорит. Роанар несколько секунд молча изучал мое лицо. Внутри меня вновь начало закипать раздражение, и я поспешил предупредить арбалетчика: – Сразу говорю, если ты тоже пришел беседовать со мной об этой треклятой царапине, лучше даже не начинай. Барон усмехнулся, вздохнул и присел рядом со мной. – Не все сердца полны лишь волнения за тебя, Лигг, – склонив голову, сказал он, – так что, если ждешь от меня душевных излияний о том, как мне будет тебя не хватать, лучше закатай губу сразу. Я от души рассмеялся и с нескрываемой благодарностью посмотрел на друга. – Спасибо, Рон. – Обращайся, – хмыкнул он. Несколько секунд мы провели в молчании, затем арбалетчик все же произнес: – Если хочешь мое мнение, – Роанар внимательно посмотрел на меня и кивнул, – думаю, ты не умрешь. И не злись так на dassa. Он юн и импульсивен. А еще он очень сильно к тебе привязался. Ему страшно, вот он и выражает это так... Рон задумался, какое слово подобрать. Я хмыкнул. – По-идиотски? – Именно, – с нарочитой серьезностью отозвался арбалетчик, тут же прыснув со смеху. У меня на душе стало намного легче. Я взглянул в сторону Ольцига и Филисити. Девушка что-то сказала монаху, легонько ударив его по плечу, затем заботливо приобняла его и начала что-то ему усердно втолковывать. Ольциг кивал, сгорбив спину, словно таирская колдунья пыталась словами смягчить его большое горе. По правде говоря, мне стало даже жаль юношу. Может быть, Руан прав? – Роанар, я скажу это один раз и только тебе, – вздохнув, серьезно проговорил я, – если через два дня опасения dassa подтвердятся... – Райдер, – закатив глаза, протянул барон, но я не дал себя перебить. – Дослушай. Если Ольциг окажется прав, ты ведь выполнишь задание короля? И Филисити... – я снова мельком взглянул на колдунью, и сердце защемила тоска, словно лишь теперь мне передались опасения друзей, – сбереги ее. Она... Роанар вздохнул и тяжело опустил мне руку на плечо. – Выбрось это из головы, Лигг, – строго сказал он, – прекрати хоронить самого себя. Злость, уныние и паника – чрезвычайно заразные недуги. Борись с ними, как боролся всегда, и будь самим собой. Ты не умрешь. Я знаю таких, как ты. У меня вырвался нервный смешок. – Стражей Орсса с темной кровью? Рон посмотрел на меня, нахмурившись, и мне захотелось ударить себя по лбу. Какого декса я уже в который раз называю себя стражем Орсса?! Руан коротко кивнул мне и тихо проговорил: – Будем считать, первой половины я не расслышал, – он тут же перестал говорить полушепотом и продолжил, – нет. Племя победителей. Такие, как ты, рождаются под счастливой звездой. Вы всегда побеждаете, у вас это на роду написано. Взгляд арбалетчика обратился в сторону костра, где Филисити продолжала о чем-то тихо беседовать с Ольцигом. – Леди да-Кар... – Рон помедлил и, качнув головой, необычайно осторожно и нежно произнес имя таирской колдуньи, – Филисити... тоже из этой породы. Вы ломаете привычные устои, добиваетесь своего, выбираетесь из чудовищных передряг, отделавшись парой царапин. Вас словно что-то оберегает, ведет. Уж не знаю, какая это магия: темная кровь, или силы природы, но такие люди, как вы, всегда оказываются на коне. Я слушал и удивлялся тому, каким кажусь со стороны. Эдакое олицетворение успеха. Причем в глазах наследника знатного рода. Я – безродный наемник, без определенного пути, без прошлого, без памяти... воистину, мой покровитель был прав. – Никогда не знаешь, что у человека под кожей, – произнес я, предпочтя опустить первую часть фразы кардинала Солли. Рон, как ни странно, встрепенулся от этих слов и непонятливо взглянул на меня. – Что? Я повторил. – Никогда не знаешь, что у человека под кожей. Так говорил Дайминио, когда я выражал примерно то же настроение. У всех моих сверстников в Ордене было, о чем вспомнить. Было прошлое, и я тянулся к этому... – У меня есть прошлое, – пожал плечами Руан, – и я помню, кто я. Но, знаешь, Лигг... Арбалетчик вновь с тоской взглянул на Филисити и криво улыбнулся, убрав руку с моего плеча. – ... лучше бы я не знал. – Не стоит так говорить. Ты не стал бы, если бы понимал, каково это. – Ты наглядно это объяснил днем, – хмыкнул Роанар, – и я все еще с тобой не согласен. Ты объяснил, что потерял, но совсем забыл про то, что приобрел. Я непонятливо прищурился, и арбалетчик усмехнулся. – Свободу, Райдер, – я предпочел не услышать осуждение в его тоне, – без опыта прошлого предопределенным перестает быть и твое будущее. Ты сам волен выбирать его. Какое, по-твоему, будущее у меня? Я не ответил. На лице Рона растянулась понимающая кривая ухмылка. Ему еще долго придется бороться с тенью, которую его отец бросил на весь свой род. – Знаешь, я бы многое отдал, чтобы поменяться с тобой местами. Поверь, – арбалетчик опустил взгляд, и подтвердил свои слова кивком, – я знаю, о чем говорю.


Мы двинулись в путь на рассвете. Ольциг, несмотря на сопротивление Роанара, повесил его торбу себе на плечо. Пытался забрать и арбалет, чтобы Руану было проще спускаться, но этого барон, сделать не дал, хотя и не успел полностью восстановить силы после обильной кровопотери. Упрямство взяло верх над здравым смыслом, поэтому ни уверения dassa, ни уговоры Филисити на Рона не подействовали. Я даже не пытался убедить его послушаться: знал, что это бесполезно, и прекрасно понимал друга. В нежелании признавать собственную слабость мы с Роанаром похожи – это серьезнейший удар по гордости. Тем не менее, я бросил на барона несколько изучающих взглядов, пытаясь оценить его состояние. Арбалетчик все еще выглядел бледным, но, кажется, был вполне в силах одолеть спуск. В крайнем случае, Филисити сумеет его подхватить ветром. Я тихо предупредил об этом девушку и попросил ее следить за Роном краем глаза. Просьба колдунью, кажется, не обрадовала, но она постаралась не подать вида. Филисити начала спускаться первой, я держался рядом. Девушка смотрела на меня с сомнением и не доверяла моим знаниям местности. Ей казалось, что одного воспоминания о спуске в Чегрессию недостаточно, чтобы вести нашу группу вперед. Со своей стороны я вовсе не пытался перенять на себя роль проводника, лишь хотел убедиться, что все останутся целы. По дороге вниз я решил, наконец, рассказать друзьям в подробностях о том, какое воспоминание посетило меня, когда я коснулся блуждающего огонька. Филисити с интересом слушала о Кастере и о том, как мне удавалось общаться с дексами еще до обращения. Ольцига же заинтересовало другое. – Ты хочешь сказать, что темные твари владеют искусством письма? – недоверчиво спросил монах, когда рассказ дошел до имени декса, и я невольно улыбнулся, понимая, что dassa, наконец, преодолел свое нежелание со мной разговаривать. Так и знал, что любопытство возьмет верх. – Это то, что мне вспомнилось, – пожал плечами я, аккуратно спускаясь вниз еще на метр, – не знаю, насколько по этому можно судить обо всех детях Отра, но факт остается фактом. Декс написал мне свое имя. – Не каждый крестьянин умеет писать, – немного ворчливо продолжал dassa, – мой отец, к примеру, не умел. В Капирре вообще было мало грамотных. Только староста. Ну и, может, еще пара человек. С каждым словом Ольциг все больше начинал тараторить, и его повествование становило все более забавным. Я облегченно вздохнул, поняв, что монах окончательно забыл о былых тревогах и обидах и теперь ближайший час готов рассказывать нам о быте капиррских крестьян. – Слышали бы сейчас твои мэтры, как ты болтаешь о своей деревне, – хмыкнул Роанар, – вам же не положено вспоминать о том, что было до Ордена. Монах важно вскинул голову и с вызовом отозвался: – Я и сам, между прочим, мэтр! Филисити звонко засмеялась. – Пока что ты монах, не сдавший последний экзамен, который, к тому же, одет в неподобающие одежды, – снова поддел его Роанар. На мой вкус, это было излишне, но Ольциг уже погрузился в свое нынешнее настроение и ответил с присущей ему нарочитой торжественностью: – Одежда ничего не значит. Dassa, как и мэтром, нужно быть в сердце! Да, пока я еще не мэтр, но стану им, когда вернусь в Дираду! Я проводник, единственный в своем роде, и мое место в высших кругах Ордена. Меня запомнят: я принесу много новшеств. После меня dassa смогут становиться не только мальчики, но и ведьмы вроде нее, – монах небрежно кивнул вниз, и Филисити снова отозвалась смешком. Похоже, обращение “ведьма” от Ольцига сейчас казалось ей забавной шуткой, хотя меня до сих пор оно нисколько не радовало. – Что я говорил тебе по поводу “ведьмы”, dassa? – закатив глаза, спросил я. – Прости, – протянул Ольциг, – но вообще, леди да-Кар могла бы подумать о том, чтобы спустить нас вниз намного быстрее с помощью своей магии, а не заставлять карабкаться по опасному склону самим. Девушка хмыкнула. – Если честно, я не подумала об этом, – сказала она почти виновато. Я нахмурился. – Может, пусть Филисити вообще всю дорогу заставляет ветер таскать тебя, чтобы ты не ходил своими ногами, господин мэтр? – Что ты за человек, Райдер! Вечно ты бросаешься в крайности. Как, кстати, твоя рана? Ольциг так быстро сменил тему, что я даже не сразу понял, о чем он спрашивает. Но, как только осознал, что речь снова о моей предстоящей возможной смерти, тяжело вздохнул и покачал головой. – Ты все об этой маленькой царапинке? Я уже и забыл о ней. – В таком случае тебе надо было брать себе фамилию не Лигг, а Отэлесса! – фыркнул монах, точно недовольный лакомством избалованный кот. Я удивленно посмотрел вверх на dassa. – Это еще почему? – Потому что othelessa – значит “легкомыслие”. Легкомыслие – твое второе имя. Возможно, еще сегодня ночью я бы страшно разозлился, но сейчас, особенно после разговора с Роанаром, я несколько смягчился к Ольцигу. Да к тому же его тон в данный момент не мог вызвать ничего кроме улыбки. Я хохотнул и качнул головой. – Знаешь, dassa, меня не дексы сведут в могилу, а твоя забота. – Очень смешно, Райдер! – обиженно воскликнул он. – Простите, что прерываю, – в наш разговор вмешался Роанар, – но я кое-что заметил. Точнее, кое-чего не заметил на Тритоновом перевале. Кирландцы должны были пройти в Чегрессию целой армией, и, думаю, остались бы следы, что там прошло большое количество человек. Я нахмурился. А ведь арбалетчик был прав. – К тому же и подъем, и спуск с перевала неудобен для прохождения армии. А Ярлок лежит восточнее Таира... – продолжил барон. – Они пошли в обход, – согласился я, – решили обойти горы Онкода с восточной стороны. На лице Филисити, спускавшейся рядом со мной, отразилось ликование. Она, наверное, хлопнула бы в ладоши, если бы не надо было цепляться за выступы. – Они ведь потеряют неделю! Мы все еще опережаем союзников! – воскликнула девушка. Dassa громко хмыкнул. – Погодите, но мы ведь отказались от идеи опережать союзников. Или планы снова поменялись? Упрямо цепляясь за выступы, мы переглянулись с Роанаром и Филисити. У нас не было разговора о планах, но, кажется, все подумали об одном и том же: если я могу управлять дексами, возможно, удастся с их помощью проникнуть в Орсс незамеченными и убить Виктора Фэлла еще до начала боевых действий. И, если верить моим обрывочным воспоминаниям, демоны... могут пойти за мной и после. Какой бы сильной ни была орсская армия, она не сможет противостоять детям Отра. Проблема заключалась в том, что помимо меня в подчинении Виктора Фэлла ходит еще не один верный страж Орсса, и неизвестно, за кем пойдут дексы: за мной или за ними. Собственная самонадеянность почему-то подсказывала, что за мной, но никаких подтверждений, кроме обрывков детских воспоминаний у меня не было. К тому же теперь есть еще и риск, что до Fell de Arda мне не дойти, поэтому спешить с переменой планов не стоило. Я качнул головой, понимая, что пауза затянулась, а Ольциг ждет ответа. – Будем смотреть по ситуации, dassa, – на моем лице отразилась усмешка, – в конце концов, ты сам говорил, что я могу не дожить до Орсса. Возможно, вам придется строить свои планы без меня. Монах, весь вчерашний вечер и сегодняшнее утро убеждавший меня, что мне осталось жить два дня, тут же расширил глаза, лицо его вытянулось и, казалось, даже чуть побледнело от возмущения. Удивительный он все-таки малый! Пожалуй, мне еще не встречался человек, настроение которого менялось бы так быстро. Это с учетом того, что я не раз имел дело с высокородными дамами, которые могут кардинально поменять отношение к тебе на прямо противоположное за несколько секунд... – Ольциг! – окликнул я, всерьез испугавшись, что монах вот-вот сорвется, – равновесие не потеряй. Среди нас только один целитель. Помрачневший dassa продолжил спуск молча и больше не задавал вопросов. Пожалев, что так испортил ему настроение, я решил возобновить рассказ – свое сбивчивое воспоминание – в котором, быть может, друзья смогут углядеть что-то полезное. Филисити сильно заинтересовалась тем, что моя мать была родом из Таира. Девушка попыталась припомнить кого-либо с именем Литиция, но заверила, что никогда даже не слышала о ней. Я мог лишь пожать плечами. В конце концов, когда моя мать попала в Орсс, Филисити могла быть еще совсем маленькой девочкой или вовсе не родиться. Думаю, старожилы Таира смогут рассказать о Литиции хоть что-то. – Странно, что она не говорила на международном языке, – заметила колдунья, – ортодоксов, которые знают только kadae, в Таире совсем немного. Если они вообще остались. Да и в Орссе, похоже, международный язык в ходу. Ты ведь говоришь на нем. И... – она помедлила, – твой брат говорил. Я усмехнулся. Похоже, мои друзья искренне считают, что мой брат – некая запретная тема, и мне всеми силами хочется ее избегать. Весьма странное предположение, учитывая, что я не давал повода так думать. В вопросе, касающемся моего брата, лично меня больше сбивали с толку временные промежутки между событиями, которые мне виделись, и я поспешил это озвучить: – Так или иначе, мои воспоминания – не самый богатый и достоверный источник знаний. Они играют со мной, и не все передают, как есть. Роанар опустил на меня вопрошающий взгляд. – В смысле? – спросил он. – В моих снах о Fell de Arda я видел момент, как Виктор Фэлл идет по коридору с Кастером после убийства Литиции. И брат казался мне мальчишкой. Таким же, каким я увидел его в последнем воспоминании. Но я ведь сражался с Фэллом в ту же самую ночь, тогда и потерял память. И вскоре каким-то образом оказался в Гранаде. Мне тогда было предположительно шестнадцать лет, а Кастер старше меня на три года. То есть, в ночь убийства Литиции он должен был быть юношей, почти как наш dassa. Ольциг бросил на меня быстрый хмурый взгляд и никак не отозвался. – Но то был сон, а не воспоминание. Точнее сказать, не совсем, – утешительно предположила Филисити. Я улыбнулся ей. – Знаю. Просто предупреждаю на всякий случай, что мои воспоминания могут обмануть нас всех. Чтобы потом снова случайно не оказаться в ваших глазах пособником Виктора Фэлла. Сказав это, я тут же прикусил язык, но было поздно. Теперь настроение испортилось у всех. Декс меня сожри, когда же я научусь вовремя затыкать рот? Может, еще на каждом шагу начать голосить, что я страж Орсса, а то меня, кажется, одолела тоска по оковам! Где, спрашивается, нотации Дайминио и лорда Гариенна, когда они так нужны? – Простите, я не то хотел сказать... На самом деле, это самое глупое извинение, которое только можно вообразить. Подобные фразы всегда казались мне бредом неумелых лицемеров. Браво, Райдер! Жалкая была попытка. Проще будет спасти обоих дуэлянтов-противников на альгранской арене, чем доказать, что ты “не то хотел сказать”. Чтобы не испортить всем настроение еще сильнее, я предпочел продолжать спуск молча. В конце концов, мы достигли земли и, перекинувшись парой сухих ободряющих фраз, продолжили путь через Вару, но теперь уже двигались со стороны Чегрессии. По сравнению с кирландскими чащобами здесь я чувствовал себя как на лугу. Через кроны деревьев пробивалось много дневного света, а дорогу было видно на несколько сотен метров вперед. Полдня пути, и мы окажемся в Таире. Странно, но я чувствовал необъяснимое волнение. Как будто этот город должен что-то открыть мне. Больше скажу: у меня даже не было в этом сомнений. Но меня пугало другое. К своему ужасу я понимал, что действительно чувствую, будто возвращаюсь домой. Словно пара сбивчивых снов и воспоминаний действительно могла потянуть меня обратно в Орсс. “Этому не бывать!” – убеждал я себя, – “это просто любопытство. Или действие темной крови, но никак не тяга к дому. Мой дом в Дираде, в Элле. А моя семья – это Дайминио и три моих нынешних попутчика. Клянусь Тремя Плачущими Ангелами, что у одиночки вроде меня никогда не было никого ближе и дороже...” Однако помимо этого голоса в моей душе говорил еще один. Он убеждал меня, что настанет час, когда я не смогу сопротивляться Отру. Меня пугало родство, которое я чувствовал к дексам, пугало прошлое и, наверное, впервые пугало будущее... с каждым мигом мне все больше хотелось разобраться с этим и встретиться с Виктором Фэллом лицом к лицу. И одновременно не хотелось этого... Полдня, что мы шли по Варскому лесу, я провел в раздумьях. Общее настроение постепенно пришло в норму, Ольциг повеселел, они с Роанаром перекинулись парой едких замечаний, Филисити звонко рассмеялась, и на моем лице невольно растянулась улыбка. С этого момента девушка, казалось, даже взяла более быстрый темп. Вскоре по лесу начала стелиться едва заметная дымка, и Филисити замерла в волнительном предвкушении. Ее тонкая рука вытянулась вперед, указала направление, и вдалеке мы разглядели широкую стену с большими воротами. – Это он, – благоговейно сообщила девушка, – мы подошли к воротам Таира.


С каждым шагом дымка тумана, тянущегося с Тайрьяры, становилась все гуще. Я вышел чуть вперед и повел друзей за собой. На этот раз Филисити не возражала. Она тут же отошла и теперь была замыкающей. Возвращение в Таир, похоже, пугало ее не меньше, чем меня – посещение Орсса. Мы остановились, я вытащил эсток из кольца на поясе и постучал его черной рукоятью в закрытые ворота города. На массивной стене из серого камня не началось никакого движения. Ни стражи, ни дозорных, никого. Лишь закрытые деревянные ворота и четыре путника по эту сторону, которых туманный город, кажется, вовсе не жаждал. – У вас так принято? – удивленно спросил Ольциг, – почему заперли городские ворота? Филисити лишь пожала плечами и не успела ответить монаху. – Назовите себя, – строго послышалось с той стороны. Говорил мужчина. Точнее сказать, юноша, если не назвать его мальчишкой. Голос еще не сломался до конца и казался предательски срывающимся. Это повергло меня в искреннее удивление: никогда прежде не видел желторотых юнцов в роли городских стражников. – Пожалуй, говорить лучше тебе, – полушепотом обратился я к колдунье, – среди нас ты здесь самый желанный гость. – Надеюсь, это все еще так, – неуверенно шепнула девушка в ответ и подошла вплотную к городским воротам. Стражник не потрудился даже приоткрыть прорезь, чтобы посмотреть на незваных гостей, – я Филисити да-Кар. Дочь барона Занка да-Кара, наместника... бывшего наместника Таира. С кем я говорю? С той стороны ответить не потрудились. Филисити посмотрела на нас беззащитно и неуверенно. Я пожал плечами. Теперь, когда я понял, как можно воззвать к тьме, притаившейся внутри меня, мне не терпелось проверить ее в действии. Интересно, сможет она по моему приказу отпереть городские ворота? Я улыбнулся лишь уголком губ и азартно прищурился. – Только скажите, миледи. Думаю, намерения мои были вполне понятны, так что завершать реплику словами “и я разнесу эти ворота в щепки” не понадобилось. Девушка нахмурилась. – Почему закрыты ворота? – строго обратилась она к стражнику. – Если вы Филисити да-Кар, то должны бы знать, – не скрывая язвительности, отозвался юнец по ту сторону. Я закатил глаза. – Мне это надоело. – Нет, Райдер! – зашипела на меня колдунья и тут же одними губами произнесла, – темную кровь здесь не жалуют. Прибереги силы на Орсс... Пришлось согласиться. По рассказам Филисити, Виктор Фэлл давно терроризирует Таир. Вряд ли моя попытка с помощью темного облака магии вышибить городские ворота придется местному совету по вкусу. Перспектива снова стать пленником меня нисколько не привлекала. Да и создавать проблемы Филисити тоже было бы не самым лучшим поступком с моей стороны. Что ж, значит, будем ждать, пока желторотик соблаговолит впустить нас. Правда, вряд ли моего терпения хватит больше, чем на несколько секунд. Стражнику лучше бы взяться за ум прямо сейчас. Филисити снова заговорила. – Я уходила за помощью. А теперь вернулась. Отопри ворота. Со мной... воины из Дирады. Снова никакого ответа. Создавалось ощущение, что девушка разговаривает с деревянной преградой, а не с юнцом по ту сторону от нее. Это унизительно, декс его забери! Я выжидающе посмотрел на Ольцига. Юноша кипел от негодования. Похоже, среди нас всех спокойным и почти равнодушным по отношению к выходке негостеприимных таирцев остался только Роанар. Мне на ум снова пришли предостережения монаха о том, что царапина на щеке может убить меня. Внутри тут же вскипела злость: если это так, то мне приходится тратить оставшееся время на капризы зазнавшегося мальчишки по ту сторону ворот! Немыслимо! Терпеть я это точно не собирался. Не в сложившихся обстоятельствах. Плевать, как здесь относятся к стражам Орсса. Если они будут мешать мне, придется убедить их сотрудничать силой. Я сосредоточился и коснулся тьмы внутри себя, тут же почувствовав отклик. Когда оставалась секунда до того, чтобы пустить магию в действие, ворота вдруг начали медленно отворяться. Туман – густой, словно даже тяжелый – клубами вывалился из-под них. Из моей груди вырвался облегченный и чуть разочарованный вздох. Что ж, придется опробовать свою силу в другой раз, если таковой представится. Я сделал первый шаг за городскую черту и оказался на небольшой площади. Посреди нее, почти наполовину укрытый густым сизым туманом, через который, несмотря на светящее солнце, было ничего не разглядеть, возвышался грандиозный фонтан, кажется, из белого мрамора. По центру его венчала фигура ангела с диадемой на волосах. По крайней мере, сначала мне так показалось, но потом я понял, что у женщины-небожителя, лик которой полностью совпадает с ликом Божьей Матери, который я не раз видел на скульптурах и барельефах по всем уголкам Солнечных Земель, перепончатые крылья, как у детей Отра. А то, что поначалу показалось мне диадемой, оказалось змеей, кольцом обвивающей голову скульптуры. В руках этот таинственный персонаж держал крупный нательный крест. Встретить подобное произведение искусства в любом другом городе Солнечных Земель было бы попросту невозможно. Мастера, создавшего это произведение, однозначно должен был ждать еретический костер. Интересно, что бы сказал Дайминио, глядя на такой фонтан? Ольциг, кажется, был шокирован этой скульптурой на всю оставшуюся жизнь. – Eheressa… – прошептал он. Я нахмурился, понимая, что сейчас, пожалуй, разделяю его мнение. Даже мне – отказавшемуся вступить после обучения в ряды воинов Святой Церкви выскочке – подобное изображение лика Matrade’ja казалось ересью. Ольциг возмущенно посмотрел на меня, и я кивнул, разделяя его реакцию на скульптуру. – Здесь я с тобой совершенно согласен. Я повернулся к Филисити и недоверчиво прищурился. Девушка выглядела так, словно заблудилась и теперь не могла отыскать дорогу домой. Судя по реакции колдуньи, то, что усыпанная мелкими камнями площадь Таира была совершенно пуста, вовсе не считалось здесь нормой. Упомянутая площадь имела форму круга, центром которого был фонтан, а по периметру стояли невысокие двухэтажные деревянные дома. Прямо напротив входа в город возвышалось большое вытянутое в длину здание, напоминающее городскую ратушу. Как ни странно, многие дома, несмотря на опрятность, производили впечатление пустующих. Пустыми были и улицы, тянувшиеся лучами между домами. – Куда девался стражник?.. – спросил Роанар. Я сделал несколько шагов к фонтану, оглядываясь вокруг. В моей голове созрел более обобщенный вопрос: – Куда вообще здесь все подевались?.. Я хотел обернуться и спросить Филисити, как давно она покинула город и что могло здесь произойти в ее отсутствие, но не успел. Прямо из тумана, точно демон Преисподней, на меня выскочила человеческая фигура с обнаженным мечом. Филисити вскрикнула, Ольциг ахнул. Атака была настолько быстрой и внезапной, что только, пожалуй, моя врожденная (или данная темной кровью) быстрота помогла мне не получить смертельный укол в грудь. Преимущество было на стороне противника всего на один удар, и заключалось оно во внезапности. Отскочив, я поспешил достать эсток и отразить новую атаку. Лицо неизвестного скрывал капюшон плащ-накидки. Для такой неудобной одежды дрался боец на удивление хорошо, а главное, агрессивно. Он не издавал ни звука, но в атаку шел так, словно это его последняя битва. Мне не хотелось начинать свой визит в Таир с убийства, поэтому я больше защищался, чем атаковал. Этот воин был быстр, но я был быстрее, хотя массивным эстоком отражать выпады короткого по сравнению с ним чегресского клинка, было не очень удобно. – Рон? – услышал я, как Филисити обратилась к арбалетчику. Барон действительно держал оружие наготове, но не стрелял. Ни колдунья, ни dassa, к слову сказать, применить свои магические навыки не спешили. Похоже, о даре Филисити в Таире тоже знают далеко не все. Что останавливало Ольцига от действий, было для меня загадкой. Возможно, он не хотел оглушать меня магией на пару с моим противником в последние часы, что мне остались? Как знать! – Пока рано. Думаю, Лигг и сам справится, – отозвался барон без тени сарказма. Я невольно усмехнулся, не отвлекаясь от боя. Противника, похоже, разозлила моя усмешка, он поспешил нанести удар сверху, который его и подвел. Мой самый нелюбимый прием – он редко удается успешно против меня. Так было с первого смотра у мэтров Ордена Креста и Меча. Возможно, за умение отразить любой удар сверху я должен поблагодарить Виктора Фэлла. На удивление легко продавив атаку противника, я перешел в наступление, провел серию ударов, которые были встречены умелым парированием, и, пнув противника ногой в живот, замер в изумлении. Рассеяв вокруг себя туман, на усыпанную мелкими камешками площадь со стоном боли упала женщина, не выронив меча. Капюшон плащ-накидки откинулся, явив мне поистине прекрасное лицо. Таирская воительница была примерно моего возраста, очень высокая и стройная, с ярко очерченными зелеными глазами. В длинных прямых волосах цвета вороного крыла белела одна густая седая прядь, что, как ни странно, не старило незнакомку и ничуть не крало ее красоты, а лишь придавало особого шарма. Тонкие черные брови ее были сурово сдвинуты к переносице, собирая на лбу неглубокую морщину. Женщина обладала чуть полноватыми розовыми губами, над верхней в правом уголке темнела небольшая игривая родинка. Тонкие скулы, аккуратный маленький носик, мягкая линия подбородка – словно только что вышли из-под рук искусного скульптора. На незнакомке была тонкая куртка, напоминающая мою, только черного цвета. Темные штаны она, как и Филисии, заправляла в высокие сапоги. Теперь меня было трудно удивить таким нарядом, однако, надо отдать должное, с подобной внешностью это смотрелось по-настоящему эффектно. Я несколько коротких мгновений не отводил глаз. – Вы... женщина, – только и сумел произнести я. – Не ожидал, красавчик? – чуть хриплым голосом спросила она, резко вскакивая и вновь бросаясь в атаку. На этот раз послышалось тихое “танг” тетивы арбалета, и заточенный чегресский клинок со звоном упал на площадь, тут же скрывшись под одеялом тумана. Незнакомка вскрикнула от неожиданности, однако сразу удовлетворенно кивнула, поняв, что арбалетный болт не повредил ее руку. Я лишний раз подивился даже не мастерству – искусству – стрельбы Роанара. – Если ты промахнулся, мне повезло, – сказала женщина, осторожно делая шаг от меня и не выпуская из вида эсток, – если попал, ты лучший стрелок, которого я видела... Взгляд ее на секунду обратился к Рону. В ярких зеленых глазах наряду с осторожностью вспыхнули заинтересованные искорки. – Я попал, – безразлично кивнул барон и учтиво склонил голову, – Руан Экгард к вашим услугам, миледи. Мы пришли с миром. В доказательство я тут же убрал эсток и поднял руки. У черноволосой воительницы этот мой жест, как и ответ Рона, не вызвал ничего кроме усмешки. Имя арбалетчика тоже не произвело на нее никакого впечатления. Похоже, в Таире действительно не слышали о предательстве Дарнага Экгарда. Не потрудившись ответить барону, женщина снова повернулась ко мне. – Что у тебя за школа? – небрежно спросила она, кивнув на эсток, закрепленный в кольце у меня на поясе под коричневой курткой из лерсовой кожи, порванной на левом рукаве. Я не спешил отвечать, предоставляя незнакомке возможность рассудить самой. Она прищурилась, – ты быстр, как некоторые орссцы, но сражаешься по-другому. Филисити бросила на меня предупреждающий взгляд, и я кивнул одновременно и ей, и моей удивительной противнице. – Если вы все это время были здесь, то слышали, кто мы, миледи, – уклончиво ответил я. – Воины из Дирады, – хмыкнула женщина. При слове “миледи” ее лицо скривилось в саркастическую гримасу, – если бы в Ордене учили так сражаться, цены бы ему не было. Взгляд ярких зеленых глаз незнакомки обжег Филисити, губы дрогнули в кривой улыбке. – Так значит, Дирада выделила вам в помощь целых трех воинов, леди да-Кар? Как щедро со стороны короля! Лица Роанара и Ольцига вспыхнули, когда женщина успела в двух своих репликах принизить и Орден, и Его Величество. Однако у обоих хватило ума промолчать. Филисити сделала несколько шагов вперед, и теперь нас разделяло не больше пары метров. – Почему заперты городские ворота? – строго спросила она. – В городе военное положение, – осклабившись, отозвалась женщина, – если вы не заметили, миледи, – она особенно неприятно нажала на это слово, – население Таира несколько поредело. – Что произошло, Рика? – едва сдерживая негодование, процедила девушка сквозь зубы. Имя женщины всплыло у меня в памяти по рассказам Филисити. Помню, моя дорогая колдунья отзывалась о ней как о человеке жестком и властном. Что ж, думаю, так оно и было. Я удивленно перевел на воительницу взгляд и приподнял брови. – Так вы леди Арнар. Глава таирского совета. Моя осведомленность, похоже, произвела должное впечатление. Напряжение чуть сгладилось, лицо Рики расслабилось. Она легко склонила голову, словно бы в знак приветствия и выжидающе посмотрела на меня. – Предпочитаю, когда меня называют по имени. А вы... – перейдя на уважительное обращение, Рика сделала паузу, чтобы я представился. – Райдер Лигг. Молчание длилось меньше секунды. – Наемник Святой Церкви, – кивнула она, протягивая руку для рукопожатия, принятого при знакомстве, – как же, как же! Наслышана о вас. Так, выходит, Его Величество пожертвовал из Дирады поистине ценного человека. Что же это за город, где не знают о скандале дома Экгардов, но наслышаны о наемнике Святой Церкви? Да, пожалуй, женщины, носящие мужские костюмы – последнее, чему здесь стоит удивляться. Я обхватил женщину за предплечье правой руки и кивнул, стараясь не показать своего изумления, но, у меня, кажется, не вышло. Глаза женщины озорно блеснули. – Вы выглядите удивленным, – чуть прищурившись, вкрадчиво произнесла она, – и представляла я вас, надо сказать, по-другому. Совсем. – Не думал, что обо мне знают... здесь, – выдавил я, кивнув. – Вы хотели сказать “так далеко”? – усмехнулась Рика, тут же снова переводя взгляд на Филисити и кивая ей, – я не забыла ваш вопрос, леди да-Кар. Надеюсь, вы не сочтете за оскорбление, если я сначала познакомлюсь с вашими дирадскими друзьями? Итак, мастер Лигг, – зеленые глаза снова изучающе уставились на меня, – ваша слава распространилась куда дальше, чем вы думали. Был человек, который называл вас чуть ли не легендой. Я нахмурился. Кто бы, интересно знать, в Таире мог рассказывать обо мне? По долгу службы я здесь никогда не бывал, и вряд ли в этих краях кто-то мог знать меня как Райдера Лигга. Я бы меньше удивился, если бы Рика Арнар попыталась убить меня, называя незнакомым мне именем и обличительно выкрикивая на всю округу, что я орссец. – Не представляю, о ком вы говорите, – честно ответил я. – Вам знаком торговец по имени Армин Дожо? Ольциг ахнул. А у меня в груди, кажется, что-то оборвалось. Так он все же был здесь. Его история – не выдумка. Он видел другой берег Тайрьяры и выбрался оттуда живым... – Удивительный человек, – продолжила Рика, не заметив моего замешательства, – счастливчику удалось пройти в Орсс и вернуться оттуда невредимым. Правда, он был жутко напуган, клялся, что никогда больше не сунется в те края. При этом он не потерял торговую хватку и даже сумел что-то продать здесь. Истории о ваших боях на улицах Эллы очень нравились детям... Рика чуть закусила нижнюю губу, стараясь не дать тоске и боли утраты взять над собою верх. В городе, судя по всему, погибло очень много людей. Я, в свою очередь, прикрыл глаза, постаравшись подавить чувство вины, всколыхнувшееся внутри. Выходит, поэтому Армин и попытался сбежать из “Золотой Жилы”. Он был в ужасе от предстоящей поездки в Орсс, хотя король не оставил ему выбора. Не могу сказать, что это до конца оправдывает поведение мошенника и его попытку натравить на нас “корабельщиков”, но все же... – Мастер Лигг? – окликнула Рика, чуть склонив голову. Ей удалось совладать с собой быстрее, чем мне. – Простите, – я несколько раз моргнул, заставляя себя отвлечься от мыслей, – этот человек... Армин... он погиб при кораблекрушении по пути из Дирады в Норцинну. – Да прибудет его душа в мире и покое, – прикрыв глаза, с неподдельной досадой отозвалась женщина, – сейчас очень многие гибнут. Грядет война. В Таире она идет уже больше двух месяцев... Филисити вновь встрепенулась от слов лидера городского совета. – Прошу, Рика, расскажи, что происходит в городе, – повторила она уже в который раз. – Происходят дексы, леди да-Кар, – выпрямившись во весь рост (который практически не уступал моему), строго ответила женщина, – за два с половиной месяца вашего отсутствия они выкосили практически всех мужчин в Таире. И старых, и молодых. Остались единицы. Больные или совсем юные. Кажется, с каждым днем этих темных тварей становится все больше, а нападения учащаются. Мне приходится ускоренно учить сражаться женщин. Хотя, думаю, это лишь жалкие попытки оттянуть неизбежное. В основном я слежу за тем, чтобы жители вовремя получали еду и сидели в безопасном месте, не разбредаясь и не высовываясь. Вот, что происходит в городе. Мы умираем, леди да-Кар. Рика говорила с почти обличительными интонациями, будто это Филисити виновата во всех невзгодах Таира. По мне, это было в корне несправедливым заявлением, и я поспешил встать на защиту девушки. – По-вашему, будь леди да-Кар здесь, а не отправься за помощью, городу было бы легче? – За помощью, – хмыкнув, повторила Рика, – при всем уважении к вашему мастерству и мастерству господина Экгарда, три человека против демонов – не Бог весть, какая помощь, Райдер. Магия стихий здесь пригодилась бы больше. Филисити шумно втянула воздух, и Рика криво улыбнулась ей. – А вы думали, ваши отношения с лесными колдунами были строжайшим секретом, леди да-Кар? Девушка виновато опустила голову. Роанар вышел чуть вперед, словно пытаясь таким образом защитить Филисити от обвинений главы совета. – Мы, может, и не целая армия. Но Его Величество дал нам задание проникнуть в Орсс и убить Виктора Фэлла, – холодно сказал он, выдерживая взгляд темноволосой женщины, – леди да-Кар согласилась стать нашим проводником на тот берег Тайрьяры и помочь. Рика качнула головой. – По-вашему, если Виктора Фэлла не станет, это тут же деморализует дексов? – недоверчиво хмыкнула она, – вам известно, сколько темных воинов готовы занять пост наместника и повести детей Отра за собой? Роанар опасливо переглянулся со мной, и я кивнул. – Нам мало, что известно об Орссе. Ваши знания существенно упростили бы нам задачу. Если помимо Виктора Фэлла для защиты Солнечных Земель нам предстоит уничтожить и его темных воинов, так тому и быть. Рика улыбнулась, окинув меня оценивающим взглядом. – А вы самонадеянный человек, мастер Лигг. Что ж, от вашей попытки городу хуже не станет. Но на помощь моих людей можете не рассчитывать. Я не могу выделить для вас ни одного человека. Я склонил голову на бок. – Такая помощь нам и не потребуется. Нам лишь нужно пройти через Таир, чтобы сократить время в пути. Мы опережаем армию кирландцев на несколько дней... – Армию? – удивленно переспросила глава совета. Странно, мне показалось, она сама говорила о грядущей войне.... Стало быть, это были лишь ее предположения, к сожалению, оправдавшиеся. В разговор вступила Филисити. Девушка поведала о своем пересмешнике, который не сумел доставить в Дираду сообщение о том, что мы выжили и продолжаем выполнять задание, вкратце упомянула о наших злоключениях в пути, опуская подробности о моей темной крови, о нашей дуэли с Роном и о том, что Ольциг – пятый мэтр Ордена. В деталях Филисити рассказала лишь, что нам поведали лесные колдуны и то, в чем мы убедились на Тритоновом перевале: армия кирландцев направляется в Чегрессию, обходя горы Онкода с восточной стороны, чтобы двинуться на Орсс. Рика во время рассказа повлекла нас за собой по одной из улиц города. Я успел прочитать выжженное на деревянной табличке название “Riva de Verassa”. “Улица Эха”, – мелькнуло у меня в голове. Тут же всплыли слова, звучавшие голосом Литиции. Я словно слышал, как она рассказывала о своем прошлом, когда я был совсем маленьким: “Fe gen nira mer Riva de Verassa mer Tair. Set gen’ra immorian hitii. Fe imhara ime, kassa gen lanamera omes tari”. Мне было на удивление понятно каждое слово: “Я жила на Улице Эха в Таире. Это был прекрасный город. Я помню его, будто ушла только вчера”. Боль острыми когтями вонзилась в затылок, и я шумно выдохнул, чувствуя, что на лбу выступают капли пота. Ноги едва не запнулись, от волны боли перед глазами заплясали красные пятна. Пришлось опереться на стену ближайшего дома, чтобы не потерять равновесие. К счастью, я шел позади Рики, Роанара и Филисити, и приступа мигрени никто не заметил. Боль должна быстро схлынуть, нужно только подождать... Ольциг вдруг оказался рядом со мною и поддержал под руку. – Начинается? – с неподдельным страхом тихо спросил он. Я непонимающе качнул головой. Сознание все еще цеплялось за обрывок воспоминания. – Что?.. Взгляд Ольцига остановился на моей щеке, и я раздраженно отмахнулся от монаха, как от приставучего насекомого. Роанар опасливо оглянулся на нас, однако на мое счастье ничего не сказал. – Ради всего святого, dassa, скройся, чтобы я тебя не видел! – зашипел я сквозь зубы и упрямо продолжил дорогу. Надежды на то, что монах обидится и на время вновь перестанет со мной разговаривать, не оправдались. Лицо юноши посуровело, он качнул головой. – Я этого так не оставлю, ясно тебе? – строго сказал он, тут же обратившись к главе таирского совета, – леди Арнар! Нам необходимо поговорить с dassa, который живет в этом городе. Это срочно. Филисити обеспокоенно посмотрела на меня, и глаза ее расширились. Не знаю, как я сейчас выглядел, но девушка, похоже, домыслила все сама и снова склонилась к версии, что меня пора хоронить. – Это может подождать, – раздраженно бросил я. – Нет, это ждать не может, – на удивление строго отрезал монах. В его голосе вновь послышались властные нотки мэтра, что искренне удивило Рику Арнар. Она оценивающе приподняла одну бровь и вопросительно кивнула. – Позвольте полюбопытствовать, зачем он вам нужен? – Мне нужна... – монах бросил на меня быстрый взгляд, – его консультация по одному очень важному вопросу. – Могу я узнать, по какому? – осклабившись, елейно спросила женщина. – Нет, – холодно отозвался монах, – это важные дела и они касаются только служителей Господа, миледи. Рика усмехнулась и качнула головой. – Dassa Шаддэк – не самый прилежный служитель Господа, милый мальчик, – отозвалась она, окидывая Ольцига снисходительным взглядом, – и я не представляю, какие у вас с ним могут быть дела. Лицо монаха стало пунцовым от злости, глаза вспыхнули. – Мне нужен этот таирский экзорцист, леди Арнар, и мне он нужен сейчас! Где его найти? Я удивленно следил за этим спором, ожидая, пока отступит мигрень. Рика изучающе оглядела моих друзей. Когда ее взгляд остановился на мне, она заметила то, как на меня поглядывают остальные. Женщина прищурилась, сделав шаг в мою сторону. – Вы побледнели, мастер Лигг. Или мне кажется? Хотел бы я заверить ее, что ей кажется, но Рика прекрасно распознала бы эту ложь благодаря красноречивым взглядам моих друзей. Я вздохнул и качнул головой. – Мигрень. Со мной случается, не обращайте внимания. – Тогда вам нужен целитель, а не экзорцист, если уж так принципиально, чтобы помощь оказал именно монах Ордена, – сказала она, делая еще шаг в мою сторону и нахмуривая брови, – поправьте, если я неправа, но ваши друзья почему-то смотрят на вас с большой опаской, dassa требует встречи с Шаддэком после того, как спросил, начинается ли что-то, когда вы побледнели. Все это потому, что у вас болит голова? Пронзительный взгляд зеленых глаз Рики Арнар вот-вот должен был прожечь во мне дыру. Мы смотрели друг на друга, молчание почти звенело от напряжения. – Нет, – тишину прорезал голос Роанара. Арбалетчик тяжело вздохнул, – не поэтому. По пути сюда на Тритоновом перевале Райдера ранил декс. Казалось, Рика услышала ничем не примечательную новость. Довольно безразлично кивнула, уже повернулась, чтобы продолжить путь, как вдруг резко, словно демон, подскочила ко мне и ударила под колени так, что у меня невольно подкосились ноги. Рон спешно выхватил арбалет, но опередить женщину не сумел. Знаю, незамедлительно среагировать должен был я, но я не среагировал. Не успел – может, дело в мигрени, или эффекте неожиданности. Впрочем, какая теперь разница? Ошибка – она и есть ошибка, и я ее совершил. Молниеносным движением Рика выхватила у меня из-за пояса кинжал и приставила его к моему горлу. Филисити, Ольциг и Роанар закричали наперебой: – Рика, нет! – Что вы творите?! – Стойте! Или я выстрелю. На красивом лице леди Арнар показалась усмешка. Она уперлась коленом мне в грудь, любое мое движение привело бы к тому, что кинжал вспорол бы мне горло. Похоже, Рику вовсе не смущал наведенный на нее арбалет Рона. – Если его ранил декс, я окажу ему услугу, – женщина, не отрываясь, смотрела на меня, обращаясь при этом к Роанару, – ваш друг уже мертвец, господин Экгард, и никакой экзорцист вам не поможет. – Уберите кинжал, леди Арнар, – в голосе барона зазвучала сталь. Если бы я мог видеть Руана за склонившейся надо мной Рикой, я бы послал ему самый злобный из возможных своих взглядов. И кто его вообще просил раскрывать рот? – Сколько прошло времени? – спросила меня женщина. Я не ответил, и она чуть надавила на кинжал. Острие неприятно впилось в кожу, заставив меня напряженно поджать губы. Даже если мне осталось жить всего ничего, не хотелось бы умирать так бездарно. – Сколько?! – повторила она. – День, – сквозь зубы выдавил я. Рика тяжело вздохнула, на секунду прикрыла глаза, и я воспользовался этим. Рискнув, быстро ударил по кинжалу. Тот, прочертив небольшую неопасную царапину по моей шее, повалился на землю, когда я уже столкнул с себя женщину, вскочил и скрутил ей руки за спиной. Рика застонала от боли: при попытке сопротивления я лишь усилил хватку. – Меньше, чем через сутки вы будете умолять меня убить вас! – отчаянно воскликнула она, тщетно пытаясь вырваться, – безумец! Вы умрете ужасной смертью, и вас ничто не спасет! Ольциг сделал шаг вперед, строго глядя на главу таирского совета. – Может, и так. Но декса с два я сдамся без борьбы за этого человека. Должен быть выход! Если его нет, пусть об этом мне скажет dassa. – О, поверьте, именно это он и скажет! – упрямо отозвалась Рика, – сделайте это сами. Убейте вашего друга, не ждите, пока он будет вопить от боли и умолять вас оборвать его жизнь. Я видела это множество раз! Я столкнулся взглядом с Филисити. Клянусь, я еще не видел в глазах колдуньи такого отчаяния. Словно она забыла, что мои шансы не среагировать на яд декса весьма велики. К слову сказать, друзья не торопились сообщить Рике об этом. Что ж, пожалуй, это правильное решение. Думаю, узнай леди Арнар о темной крови, ее желание убить меня только возросло бы. – Я отпущу вас, – тихо обратился я к Рике, – но вы пообещаете больше не нападать. Если мне суждено умереть, так тому и быть. Но пока еще не все потеряно... – Потеряно все, – отрезала женщина. Я вздохнул. Ох уж мне эти оптимисты! – Предлагаете мне держать вас в пленницах еще сутки? Я... – ложь, пусть и неумелая, быстро пришла на ум, и я решил воспользоваться ею, чтобы избежать дальнейших нападок, – толком не понял, декс это сделал, или острый камень. В драке на перевале было не понять. – Верно! – быстро подхватил Ольциг, и я испугался, что его излишний энтузиазм быстро разоблачит ложь, но Рике, кажется, и самой захотелось ухватиться за эту соломинку, – поэтому я и хочу, чтобы его осмотрел экзорцист. Глава таирского совета тяжело дышала, тело ее было напряженным, как струна. – Вы больше не нападете, Рика? – тихо спросил я, зашептав прямо на ухо женщине. Леди Арнар чуть отвела от меня голову, и я поспешил сделать то же самое, опасаясь, что воительница может попытаться нанести удар макушкой мне в нос. Однако атаковать женщина не спешила. Либо я был настолько ей неприятен, либо рана, нанесенная дексом, для нее была хуже проказы или красной лихорадки. Если судить по произнесенным словам, для Рики Арнар я уже был покойником. – Теперь не убью вас, даже если попросите, – хмыкнула она, – даю слово. Большего мне и не требовалось. Я освободил руки женщины и сделал пару шагов назад. Филисити подошла ко мне и с облегченным вздохом уткнулась мне в плечо. Я тоже перевел дыхание, обнимая девушку. Рика удивленно взглянула на нас, лицо ее скривилось в неприятную гримасу. – Отличный у вас вкус, леди да-Кар, – усмехнулась она, – то предатель, то живой труп. На лицах Роанара и Ольцига застыло непонимающее выражение, а щеки Филисити вспыхнули ярким румянцем. Надеюсь, строгости в моем взгляде на друзей было достаточно, чтобы пресечь их праздное любопытство. Внутри меня закипала злость. Я боялся, как бы тьма во мне не всколыхнулась от избытка негативных эмоций. Слава Богу, этого не произошло. Роанар внимательно посмотрел на главу таирского совета и учтиво кивнул ей. – На чем мы остановились, леди Арнар? Вы ведь вели нас в безопасное место, чтобы поведать ценные сведения об Орссе? Думаю, никто не будет против, если мы разделимся. Я отправлюсь с вами, а остальные навестят dassa. Мысль арбалетчика была вполне дельной. Я был уверен, что больше ни минуты не хочу проводить в компании Рики Арнар. Видимо, она питала ко мне похожие чувства, потому что бегло согласилась на предложение Роанара. – Леди да-Кар знает дорогу, – нарочито холодно, чуть вздернув подбородок, продекламировала Рика, – она вас проводит. Стараясь не смотреть на меня, глава таирского совета быстрым шагом направилась вдоль по Riva de Verassa, Роанар последовал за ней. Через пару десятков метров они свернули на другую улицу – столь же пустынную – и пропали у нас из вида. Густой туман тут же скрыл их следы и мы с Ольцигом и Филисити почувствовали себя кем-то вроде призраков Лэс-Кэрр-Громшора: отчаявшимися душами, цепляющимися за последнюю соломинку. – Нам вперед, – вдохнула Филисити, указав направление. Мы с Ольцигом переглянулись, кивнули и молча последовали за колдуньей на встречу с dassa, который должен был сообщить, каковы мои шансы выжить.


Riva de Verassa оказалась довольно длинной улицей. Мы шли вперед больше четверти часа, и, кажется, я сбился со счета, сколько одинаковых серокаменных домов с двухскатными темно-коричневыми крышами нам довелось миновать за это время. Все дома выглядели одинаково пустующими. Не заброшенными, нет – в них еще будто бы теплились остатки жизни – но темные окна, в которые уже больше двух месяцев никто не глядел, почему-то вызывали неуютную дрожь. Готов поклясться, даже Лэс-Кэрр-Грошмор со своими пустыми окнами-глазницами, проклятый и заброшенный в течение нескольких столетий, казался более живым и сильным, чем ослабший Таир, из которого словно бы вышибли дух. Туман саваном окутывал город, мягким сизым одеялом накрывая его призраков. Хруст трущихся друг о друга мелких дорожных камней, которых было не видно за этой плотной дымкой, в какой-то момент начал напоминать хруст сухих ломающихся костей, и я вздрогнул, тут же стараясь отогнать от себя этот образ. Филисити шла вперед молча, лицо ее было белым, как известь. Я поравнялся с девушкой, и она взяла меня за руку. Вот уж кому сейчас было по-настоящему тяжело: вернувшись в родной город, колдунья была вынуждена почти буквально идти по его костям. Таир умер. Ольциг несколько раз останавливался, тихо говорил что-то себе под нос, вытягивал руку и поднимал голову к небу. Филисити тоскливо оборачивалась на монаха, но не задавала вопросов. Оба мы понимали, с кем он разговаривает и что пытается сделать. После норциннского разбойничьего лагеря, где нам с Роанаром пришлось перебить добрую половину людей Рыжего Шина, я усвоил урок: не стоит мешать проводнику беседовать с мертвыми и читать заупокойные молитвы. Побывав в Царстве Смерти, я самолично убедился: труд проводника очень важен. Никто кроме него не способен слышать голоса умерших. А ведь призракам так важно, чтобы их услышали – больше у них ничего не осталось. Dassa старался не отставать от нас. Заканчивая с неуспокоенными душами, он припускался почти бегом, взбивая сизые клочья тумана, и нагонял нас, сокращая дистанцию до нескольких метров. Через четверть часа Филисити остановилась и кивком указала на небольшой дом по правую руку от нас. В отличие от большинства домов Таира этот казался маленькой хижиной, имел всего один этаж и выглядел старше остальных. Тем не менее, только здесь ощущалось присутствие жизни. – Мы пришли, – тихо, словно боясь потревожить кого-то, произнесла Филисити. Я посмотрел в окно дома. Дайминио когда-то говорил мне, что, путешествуя по Солнечным Землям, он не раз бывал в заброшенных деревнях и селениях. Но не все заброшенные дома можно было назвать мертвыми. Кардинал говорил, что по окнам легко понять, присутствуют ли в доме жильцы, при этом не обязательно заглядывать внутрь. Якобы если в окно недавно смотрели, оно запомнит это и запечатлеет. Помню, я пропускал эти слова своего покровителя мимо ушей, и вот теперь они пришли мне в голову, потому что я, наконец, понял, что он имел в виду. – Единственный жилой дом на всю улицу... – невольно вырвалось у меня. Рука Филисити, держащая мою, непроизвольно чуть сжалась, и я обнял девушку за плечи, – прости. – Ничего, – отрешенно качнула головой она, – ты прав. Кроме этого жилых домов не осталось. Дексы выкосили всех. Мой город мертв, с этим нужно смириться. Не дав мне сказать ничего в ответ, девушка медленно поднялась на крыльцо и взялась за дверную ручку. – Не лучше ли постучать? – предложил я. – Двери служителей Господа всегда открыты для людей, – уверенно произнес Ольциг, подходя к нам и толкая дверь. Та поддалась и со скрипом отворилась. Монах вошел внутрь первым. В прихожей царила темнота, но внутри было сухо и тепло. Не знаю, почему, но я ожидал сырости и холода. Дверь позади нас прикрылась, тоскливо скрипнув петлями, погружая помещение во мрак – окон здесь не было, похоже, единственное окно было в жилой комнате. – Шаддэк? – осторожно позвала Филисити. Я что-то почувствовал. Как легкое дуновение ветерка, проходящего сквозь меня – то были эманации чужой магии, отличной от магии Ольцига или Филисити. – Осторожно! – успел выкрикнуть я и толкнуть девушку в сторону, прежде чем в нас стремительно полетел плотный переливающийся темно-фиолетовый световой шар. Ольциг оказался удивительно быстр. Его белое боевое заклинание послужило щитом: встретившись с чужой магией, оно заискрило и погасло, на несколько секунд погрузив нас в полную темноту. – Laserassa! – выкрикнул юноша, – fez gen amra mer pasa! В дальнем углу прихожей началось суетливое движение. Я быстро поднялся на ноги, и помог Филисити встать, вытащив эсток. Похоже, в этом городе его лучше и вовсе не убирать. – Кажется, здесь слова “мы пришли с миром” не в ходу, Ольциг, – с нервным смешком сказал я. Удивительно, но, кажется, в этой поездке у меня поднакопилось знаний (или воспоминаний) о древнем языке. Всплыли в памяти и термины, которые я когда-то слышал в Ордене. Например, обращение Ольцига к экзорцисту. Во время обучения я не раз слышал его. Laserassa – от слова “lasera” – “изгонять”. – Esterassa? – удивленно спросила фигура, возникшая словно бы из подпола в дальнем углу темной прихожей. Мои глаза быстро привыкли к темноте, и я разглядел перед собой почти лысого старика, едва ли не старше Дайминио. Он сильно горбил спину, и руки его от старости подрагивали. Это был щуплый хрупкий старец, облаченный в старую монашескую рясу. В левой трясущейся руке он держал скуфью с вышитым на ней простым золотым крестом – символом Единой Веры. Голос, которым dassa Шаддэк произнес обращение к боевому монаху, прозвучал надтреснуто и сухо, как шелест бумаги. – Не совсем, – развел руками Ольциг, протягивая старику руку для рукопожатия, – термин “alirassa”, кажется, уже вышел из обихода служителей Господа, но я намереваюсь вернуть его. Несколько секунд старик с замершей рукой, наполовину протянутой для рукопожатия, изумленно смотрел на Ольцига своими тусклыми темными глазами. – Ты только что назвал себя проводником, милый мальчик? – прошелестел он, и я не знаю, чего в его голосе было больше: недоверия или восхищения. – Пока только учусь этому. Но да. Рад встрече с вами, – учтиво кивнул он, вновь склоняя голову и все же обхватывая старика за предплечье. Казалось, от этого тонкая рука таирского экзорциста могла попросту рассыпаться в пыль, таким он выглядел хрупким. Трудно было поверить, что этот человек может помочь мне. Да даже в то, что он способен создавать заклинания, верилось с не меньшим трудом, хотя старик только что продемонстрировал это умение. Жизнь не раз убеждала меня, что внешность обманчива, поэтому я не спешил с выводами: возможно, таирский экзорцист намного сильнее, чем кажется на первый взгляд. – Если ты проводник, юноша, то эта встреча – честь для меня, – отозвался Шаддэк. Мы с Филисити застыли, словно тени, ожидая, как события будут развиваться дальше. Здесь я был готов всецело доверить Ольцигу вести переговоры. Не думаю, что у меня с обнаженным клинком больше шансов завоевать доверие старика, чем у молодого dassa. – Мое имя Ольциг, – представился наш юный пятый мэтр, – о вас мне рассказала леди да-Кар. Юноша указал на Филисити, и колдунья сделала небольшой шаг вперед, чтобы прищурившийся морщинистый старик сумел ее разглядеть. – Доброго вечера, Шаддэк, – тихо поздоровалась она. – Филисити, – протянул он, его рот, в котором зубы стояли через один (если не через два), растянулся в добродушной улыбке, тут же потускневшей, – я же чуть не навредил вам!.. – Все обошлось, – миролюбиво кивнула девушка. Наконец, взгляд тусклых темных глаз экзорциста остановился на мне. – Господин с мечом тоже пришел ко мне с миром? – вопросительно изогнув поседевшие, но удивительно густые брови, произнес он. Я хмыкнул и убрал эсток обратно в кольцо на поясе. – Меры предосторожности, laserassa. Не держите зла. Филисити огляделась вокруг и заметила на полке в дальнем конце прихожей ряд толстых церковных свечей. Девушка вздохнула, чуть шевельнула пальцами, пробуждая спящую магию стихий и улыбнулась: – Кажется, здесь не хватает света. Фитили свечей послушно вспыхнули, и прихожая озарилась приятным желтоватым сиянием. Кажется, Шаддэк прекрасно знал об умениях моей дорогой колдуньи, поскольку лицо его сохранило невозмутимость. Он одобрительно посмотрел на зажженные свечи. – Спасибо, Филисити, так, конечно лу... – старый монах замер на полуслове, уставившись на меня. Темные глаза, отражающие пляшущие искорки света, расширились, губы задрожали. Не успел экзорцист вымолвить больше ни слова, как ноги его подкосились, глаза прикрылись, и он рухнул на пол. Ольциг едва успел подхватить старика. – Ie Ja! – воскликнул он. – Что с ним? – Филисити быстро оказалась рядом со стариком, я замер на месте в неуверенности: вдруг мое приближение сделает только хуже? – Я ничего не делал, клянусь. Он просто посмотрел на меня и... – тут же начал оправдываться я, памятуя о том, как мне везет в последнее время на бессмысленные подозрения во враждебности. – У него обморок, – нахмурился Ольциг, проводя рукой над головой старого dassa. Из рук экзорциста выпала скуфья, и юноша поспешил поднять ее и отряхнуть от пыли. – Почему? – обеспокоенно спросила Филисити. – Откуда мне знать? – немного резко бросил Ольциг, тут же смягчаясь, – он стар, возможно, так сказывается возраст. – Дайминио обычно при виде меня в обмороки не падает, – заметил я, за что получил от dassa недовольный взгляд. – Бросай пагубную привычку винить во всем себя, – буркнул он, – от нас, что ли, понабрался? Я невесело усмехнулся. Не понаберешься тут, как же! Ольциг тем временем легко взвалил старика себе на плечи и указал Филисити кивком на дверь в жилую комнату. – Нужно положить его на кровать. Откроешь? Девушка поспешила помочь монаху. Мне же оставалось лишь молча последовать за друзьями и не мешаться им. Ольциг занес Шаддэка в комнату и бережно положил его на кровать, каким-то образом умудрившись не запнуться о два неудобно стоящих сундука у ее изножья. Мебели в комнате было действительно много: два полупустых шкафа с книгами, полка с различными пузырьками (как та, что я видел в доме лекаря Нарьо Эмса), прикроватная тумба, кровать, два сундука, стол с задвинутым под него массивным стулом, большая глиняная печь. Несмотря на то, что комната была довольно большой, такое количество мебели визуально существенно уменьшало ее в размерах. Я невольно вспомнил о том, что загромождение пространства в стремлении занять каждый метр – типичная черта чегрессов. – Ты вылечишь его? – спросила Филисити, зеленой искоркой зажигая масляный фонарь на столе у окна. – Попытаюсь, – пожал плечами монах, – мне не доводилось выводить людей из обморока. – Но доводилось в него вводить, – хмыкнула девушка, вспоминая, как Ольциг с помощью целительской магии погрузил ее в подобное состояние перед нашей с Роанаром дуэлью в Альгране. – Ты вытащил меня с того света, – подбодрил я dassa, – и вылечил Мали от красной лихорадки. Думаю, это, – я кивнул на лежащего без движения старика, – для тебя должно быть сущим пустяком. Ольциг благодарно улыбнулся мне и занес правую руку над головой Шаддэка. Золотое сияние лишь едва коснулось старого экзорциста, когда тот беспокойно заворочался на кровати. Юноша тут же заглушил целительскую магию и тронул старика за плечо. – Шаддэк? Вы меня слышите? Несмотря на заверения друзей, что моей вины в обмороке старика нет, я все же поспешил отойти в тень. Шаддэк же сразу начал искать меня глазами. Несколько секунд он изучающе глядел на меня, потом по щеке скатилась упрямая слезинка. – Шаддэк... – шепнула Филисити. Только теперь старый экзорцист обратил на девушку внимание. – Что... что со мной было? – Вы упали в обморок, laserassa, – вздохнул Ольциг. – Вот как, – задумчиво прошелестел старик, упрямо поднимаясь с кровати. Суставы на руках захрустели, стоило ему опереться на них. Судя по выражению лица экзорциста, это было болезненно. Мои друзья расступились, позволяя Шаддэку сесть. Старый монах потер лысую макушку, и Ольциг протянул ему скуфью. Тот благодарно кивнул, но положил головной убор рядом с собой на кровать, а не надел его. – Простите. Тени сыграли со мной злую шутку, мой мальчик, – его слова были обращены ко мне, голос зазвучал сипло и тоскливо. Вопрос “что вы увидели?” так и норовил сорваться у меня с губ, но Ольциг опередил меня. – Dassa, нам очень нужна ваша помощь. Ваша консультация как экзорциста. Вы сможете помочь? Шаддэк посмотрел на юношу полупустым взглядом и неопределенно повел плечами. – В помощи по вопросам экзорцизма я отказать не могу, и ты это знаешь, alirassa. Из груди Ольцига вырвался облегченный вздох. – Мне жаль, что приходится беспокоить вас, не давая прийти в себя. Но, возможно, у нас осталось совсем мало времени. Расскажите мне о яде дексов, laserassa. Есть ли способ спасти раненого демоном человека? В темных глазах Шаддэка отразилась неподдельная злость. – Вы думаете, если бы это было возможно, Таир опустел бы за два месяца? Я бы все отдал, чтобы научиться изгонять эту скверну, но, увы... если в человека проник яд детей Отра, это исполненный смертный приговор. Я поджал губы, переглянувшись с Ольцигом и Филисити. Рука безотчетно потянулась к царапине на левой щеке. Смертный приговор... почему-то сейчас, произнесенные экзорцистом, эти слова прозвучали по-настоящему страшно. Но ведь со мной ничего не происходит! Я не чувствую никаких изменений. Мне не становится хуже, не появляется слабость или боль, которую мне так пророчили. Не может же эта скверна никак не проявлять себя! Должны быть хоть какие-то симптомы! – Этот яд внутри человека можно почувствовать? – глубоко вздохнув, спросил я, и старый dassa вновь столкнулся со мной глазами. Почему он так смотрит на меня, декс его забери? – Ты заражен, да? – спросил он так, словно для него это было по-настоящему важно. Я не сумел ответить сразу. Мне потребовалось несколько мгновений, чтобы собраться с силами. – Да. Из груди Шаддэка вырвался тяжелый вздох, полный неподдельного горя. – Проклятье, – покачав головой, в сердцах шепнул он. Я удивленно приподнял брови. Что ж, такое участие, пожалуй, скорее приятно, чем нет, но ведь мы друг другу чужие люди. Таирский экзорцист даже не знает моего имени. Словно прочитав мои мысли, Шаддэк сделал ко мне несколько шагов, протянул трясущуюся руку к царапине на моей левой щеке и сочувственно вздохнул. – Как тебя зовут? Ты, кажется, не успел представиться. – Райдер Лигг. Взгляд старика замер на моей правой руке, на которой через перчатку проглядывался черный вытатуированный длинный крест. На лице Шаддэка блеснула тень улыбки, тут же исчезнувшая. – Твое имя кажется мне знакомым. Я мало имел дело с воинами Святой Церкви, и помню каждого. Но не тебя. Кто ты? Хороший вопрос. Хотел бы я знать! Но, разумеется, так отвечать я не стал. – Леди Арнар рассказывала, что торговец из Дирады говорил обо мне здесь. Я не совсем воин Святой Церкви. Меня считают... – ... наемником, – хмыкнул Шаддэк, кивая, – да, все верно. Теперь припоминаю. Тебе покровительствует дирадский кардинал. – Дайминио Солли, – кивнул я. Старый dassa вновь тяжело вздохнул, качая головой. Что-то в его взгляде казалось мне странным. Он смотрел на меня так, будто испытывает едва ли не родственную привязанность. Правда, давно утраченную. С таким взглядом Филисити рассказывала о своем погибшем отце... – Должен сказать, дорогой мальчик, я не раз пробовал спасти человека от яда декса. И мне никогда не удавалось. Но для тебя, – он чуть помедлил, многозначительно переглянувшись с моими друзьями, – я сделаю все, что в моих силах. Даже если они все на это уйдут, даю слово. Я нахмурился, пытаясь понять, что же кроется за взглядом таирского экзорциста. И откуда такое сопереживание? Я знал многих служителей Господа, но, должен сказать, далеко не каждый из них отличается таким искренним состраданиям ко всем вокруг. Так и не найдя ответа для самого себя, я все же решился спросить напрямую: – Спасибо, но... почему? – В память о человеке, которого ты напомнил мне, – невесело усмехнулся Шаддэк. Я встрепенулся и, кажется, излечение от яда декса переместилось для меня на второй план. – О ком вы говорите? – Давай не будем тратить драгоценное время, – хитро прищурился laserassa. Руки старого монаха вдруг перестали подрагивать, движение приобрели твердость и уверенность, вокруг ладоней появилось ярко-фиолетовое свечение, и Шаддэк начал осторожно водить рукой на расстоянии в несколько дюймов от меня, сосредоточенно прикрыв глаза. Поначалу я ничего не чувствовал. Царапина на лице не отозвалась даже легким покалыванием. Однако стоило рукам dassa замереть напротив моей груди, я ощутил удар изнутри, словно загнанная в клетку моего тела тьма вдруг начала резко рваться наружу. Я шумно выдохнул, с трудом сохранив равновесие, а Шаддэк нахмурил брови. – Кажется, нашел... – шепнул он, – я постараюсь изгнать это. Сияние усилилось. В отличие от целительской магии этот свет не был теплым, напротив – он обдавал колючим холодом, от которого тело покрывалось “гусиной кожей”. Но холод быстро сменился жаром. Казалось, фиолетовое свечение с рук laserassa буквально заставляет мою кровь вскипать. Схожее ощущение я испытывал в поселении лесных колдунов, когда Ольциг попытался излечить меня от действия зелья Эвлорис. Моей выдержки хватит ненадолго: жар становился невыносимым, каждая клетка моего тела горела. Уже через пару минут я со стоном рухнул на колени, чувствуя, что до конца этой процедуры не доживу. – Нет... – вырвалось у меня. Как и тогда, в доме Харнека в Варском лесу, я чувствовал, что продолжать нельзя, магия Ордена сейчас враждебна, и это необходимо прекратить. Филисити ахнула, прикрыв рот рукой, Ольциг положил ей руку на плечо, сжимая другую в кулак. Я чувствовал, как внутри меня поднимается тьма. – Господи!.. – мой голос прозвучал сдавленно и резко. Я понял, что не сумею сдержать темное облако. Оно считает Шаддэка агрессором и убьет его, если тот не прекратит. Собравшись с силами, я резко дернулся назад, вывалившись в прихожую через открытую дверь, отсекая себя от заклинания экзорциста. Старик ахнул, устало уронив руки. Ольциг поддержал его под плечи, Филисити бросилась ко мне. – Райдер, – она помогла мне подняться и коснулась моего лица, – ты весь горишь... – Я не смог, – сокрушенно прошелестел Шаддэк, виновато глядя на меня и качая головой, – яд проник слишком глубоко, его невозможно изгнать. Я никогда прежде не видел, чтобы его было так много. Не знай я, кто ты, решил бы, что ты темный воин... Я постарался подавить нервный смешок, вместо этого ободряюще улыбнулся Филисити. – А это разве спасло бы меня? Девушка предупреждающе посмотрела на меня, но я предпочел не заметить этого. В конце концов, не так уж я и глуп, чтобы называть себя стражем Орсса в Таире. Это равносильно тому, чтобы войти в крепость Ордена Креста и Меча и заставить dassa молиться Отру или Therabia. На лице Шаддэка появилась невеселая улыбка. – Даже задавать такие вопросы опасно, дорогой мальчик. Они могут стоить тебе жизни в этом умирающем городе, – старый монах покачал головой, – тем более что ответа у меня нет. Даже не представляю, как темные воины могут реагировать на яд дексов. Думаю, я этого никогда не узнаю. Мне очень жаль, что я не сумел помочь тебе. Я кивнул, поджав губы. – Что ж, если так, может, хотя бы скажите, кого я вам напомнил? Поверьте, это важно. Шаддэк тяжело вздохнул. – Мою дочь. Лити. Казалось, что-то выбило землю у меня из-под ног, а из легких выкачали весь воздух. Шаддэк ведь живет на Riva de Verassa… – Полное имя вашей дочери... – я даже не сумел сразу произнести его. Сердце бешено заколотилось о ребра, – Литиция? Ольциг и Филисити замерли, лицо девушки чуть побледнело. Думаю, на моих щеках не осталось и призрака румянца. Шаддэк вопросительно приподнял седые брови. – Литиция Виар. Ты знаешь ее? Литиция Виар. Уроженка Таира. Дочь экзорциста. Моя мать. – Доводилось встречаться, – уклончиво отозвался я. – Ты уверен? – встрепенувшись, laserassa тут же недоверчиво прищурился, – ее украли темные воины много лет назад вместе с годовалым сыном. Мужа моей дочери убили. Если ты виделся с ней, это должно было произойти в Орссе... – Армин Дожо был на том берегу Тайрьяры и вернулся живым. С чего вы решили, что я не сумел бы повторить это? – моя ложь звучала вполне уверенно, и у старика действительно не было повода не поверить мне. Несколько секунд Шаддэк молчал, затем с укоризной посмотрел на меня. – Почему же ты не вытащил ее оттуда? Разве она не хотела домой? Колючее (необоснованное, на мой взгляд) чувство вины начало скрестись где-то в груди. Я тяжело вздохнул и качнул головой. – У меня не было возможности это сделать. Но, видит Бог, я пытался. Монах изучающе посмотрел на меня, поджав губы, затем все же взял себя в руки и заставил слабо улыбнуться. Улыбка его вышла мечтательной и очень печальной. – Значит, она осталась там. Бедная моя девочка. Как она сейчас? Вопрос старика поставил меня в тупик. Он ведь думает, что его дочь еще жива. Свято в это верит. Мое сердце сочувственно сжалось, и я покачал головой. Этот человек, похоже, ждет, что его дочь рано или поздно вернется к нему. Но ожидание невыносимо. Сомнения, тревоги. Осознание правды будет тяжелым, но от этого на душе со временем станет легче. Кто-то должен сообщить ему... Я вздохнул. – Сожалею, Шаддэк. Она мертва. Мы столкнулись взглядами с таирским экзорцистом. Он смотрел прямо, с вызовом и необычайной силой духа в глазах, хотя душа старика, казалось, рвалась на части. Дыхание монаха стало шумным и нервным. Ольциг напрягся, готовый в любой момент применить к нему целительскую магию, как он проделал с Филисити в Альгране. И вдруг темные глаза Шаддэка словно накрыла мутная пелена. Взгляд его из ясного превратился во взор безумца. Он смотрел на меня спокойно, но за этим спокойствием крылось нечто, непостижимое моему рассудку. – Ты... – Шаддэк хихикнул и качнул головой, – лжешь. Прежней тоски и родственной привязанности как не бывало. Таирский экзорцист смотрел на меня, как на врага, посмевшего посягнуть на святое. – Dassa, – осторожно обратилась к нему Филисити, но старик будто бы не слышал ее. – Ты лжешь!!! – воскликнул он, голос – скрипучий, но сильный – эхом разнесся по помещению, с рук сорвалось заклятие, и темно-фиолетовый световой шар ударил мне в грудь. Слава Богу, я успел оттолкнуть девушку в сторону, чтобы магия не зацепила ее. Ноги мои подкосились. Тело пронзила такая боль, будто в меня вонзили несколько мечей и одновременно провернули. Я закричал, едва сумев сдержать тьму, рвущуюся наружу. Казалось, легкий, тут же рассеявшийся черный дым даже зашевелился у моих пальцев. – Шаддэк, нет! – умоляюще воскликнула Филисити, поднимаясь и заслоняя меня собой. – Она жива! И вернется ко мне, моя Лити! Это ты скоро будешь мертв! И твоя ложь умрет вместе с тобой! На руке экзорциста загорелось новое заклинание, я приготовился к атаке, когда вокруг головы старика вспыхнул золотой свет, и Шаддэк безвольно осел в руки Ольцига.


Дом экзорциста мы покидали в спешке. Неизвестно, на какое время laserassa стараниями Ольцига потерял сознание, поэтому нужно было поскорее свернуть с Riva de Verassa: никому из нас не хотелось сталкиваться с Шаддэком снова. Оставалось лишь надеяться, что новость о смерти Литиции не помутила его рассудок, иначе получится, что я только что обрел живого родственника и тут же свел его с ума. Интересно, после этого Роанар тоже будет считать меня победителем по жизни и воплощением успеха? В своих раздумьях я следовал за друзьями, не запоминая дороги. Филисити уводила нас вглубь города. Миновав маленькую улочку Zosian Riva, мы остановились на небольшой площади, посреди которой возвышалось странное старое здание. Время не пощадило кремово-белую краску на его стенах: цвет потускнел, по фасаду шли глубокие трещины. Это было строение, сравнимое по высоте с альгранской дуэльной ареной. Его венчала выпуклая куполообразная крыша, сохранившая серебряный блеск, а посреди нее торчал высокий шпиль, на острие которого сидела большая металлическая птица, похожая на фазана с высоким гребнем на голове. Несмотря на всю свою грандиозность, сооружение, напоминающее некий языческий храм, производило впечатление заброшенного. Кажется, никто не заходил сюда очень давно. Гораздо дольше, чем в опустевшие жилые дома Таира. Ольциг невольно замер возле этого здания. С торцов странного строения виднелись широкие красные узоры, походившие на крылья. На светлых стенах также остались истертые временем следы начертанных золотой краской письмен, однако теперь невозможно было прочитать ни слова. Яркими оставались лишь высокие вытянутые тонкие витражи, отделанные разноцветным стеклом. Ступени храма поднимались к большим резным дверям, укрытым широким навесом, опирающимся на две массивные узорчатые светлые колонны. – Что это? – зачарованно спросил монах. Меня помимо этого интересовало другое. Название улицы. Zosian Riva. Если Riva de Verassa я сумел перевести самостоятельно, то сейчас, встретив новое слово, не вспомнил его значения. Меня одолело глубокое разочарование. Мне невольно казалось, что имя моей матери – Литиция Виар – должно снести ту стену, что воздвигает мое сознание вокруг древнего языка. Я думал, воспоминания польются ручьем, и плевать, какую мигрень пришлось бы из-за этого вытерпеть... ... но ничего такого не произошло. Словно имя – это просто имя, а не значительный кусок моего прошлого. Память о былом не спешила возвращаться ко мне, и в свете пессимистичных прогнозов таирского экзорциста о продолжительности моей жизни это совершенно не радовало! – Насколько я знаю, это называется Gana de Ilma, – неопределенно поведя плечами, ответила Филисити Ольцигу, выводя меня из раздумий. Я недовольно скрипнул зубами, перебарывая раздражающую дрожь в словно набитых опилками ногах после двух заклинаний экзорциста. – Ох уж мне этот ваш древний язык! Что такое Ilma? И, если уж на то пошло, что значит “zosian”? Оба слова кажутся знакомыми, но я не помню, где мог слышать их. Девушка почти виновато посмотрела на меня и кивнула. – “Zosian” – значит “пришедший”. Что касается здания, то с древнего языка название переводится как “Дом Ильмы”. Это имя древнего божества. Ольциг поморщился, словно услышал похабное выражение, однако быстро совладал с собой и вопросительно кивнул, взъерошив пятерней хаотично лежащие волосы. – Вроде Therabia и его супруги? Или Отра? – Да, – кивнула Филисити, не сводя взгляда со старого обветшалого храма, – вроде них. – Никогда не слышал... – нахмурился монах. – Немудрено, – ухмыльнулась девушка, – в отличие от других божеств об Ильме даже легенд не осталось. Безвозвратно забыты со временем. Возможно, это единственное оставшееся упоминание о Красной Птице. Я внимательно смотрел на храм перед нами. Как только колдунья назвала Ильму Красной Птицей, в воспоминаниях – не столь далеких – всколыхнулся образ, заставивший меня встрепенуться и улыбнуться. – Не единственное. Неудивительно, что сюда ведет Улица Пришедших. Друзья обратили на меня изумленные взгляды. Я пожал плечами. – Это символично. Я уже бывал в подобном месте. – В Орссе? – тихо спросила Филисити, оглядевшись по сторонам. Я качнул головой. – Нет. В Ланкерии. На этот раз пришел черед Ольцига искренне изумляться, потому что девушке я успел вкратце рассказать о своих похождениях, в том числе и об этом. – Ты бывал в Ланкерии? Туда же почти невозможно попасть! Доля истины в словах монаха действительно была. Но ключевое слово “почти”. Ланкерия – не самая гостеприимная страна. Она находится на крупном острове Ланкер посреди Техротарга, западнее Дирады. Это жаркий и засушливый остров, часть его занимает пустыня Лари, по свидетельствам некоторых любителей легенд считающаяся непроходимой. Лично я не назову ее таковой: в конце концов, я ведь сумел пройти ее. Основная опасность состоит в зыбучих песках, жаре, змеях и почти полном отсутствии источников пресной воды. Впрочем, с пресной водой дела обстоят тяжело почти во всей Ланкерии. Еще до своего путешествия туда я слышал в эллском трактире “Золотая Жила” россказни старых моряков о том, что Лари – магический край. Помнится, тогда это укрепило мой интерес к этому месту, но, побывав там, я могу заверить: это миф. Магии в этом месте столько же, сколько в Роанаре способностей dassa. Просто Лари – непригодное для жизни опасное место. Ланкерия – самая вольная страна в альянсе Солнечных Земель. Одно то, что ее наместник носит титул шаха и держит себя, как великий правитель, не подчиняющийся никому, а Его Величество Ирес Десятый (как и его покойный отец) закрывает на это глаза, говорит о многом. Это единственный край, где Единая Вера не является официальной религией, ее исповедует малая часть населения, проживающая по большей части в периферийных городах. На момент моего прибытия на Ланкер (как, впрочем, и по сей день) титул шаха носил Халиб Ар Раиль – закоренелый язычник, человек старых верований, но при этом успешный реформатор, особенно в вопросе подготовки армии. Его дворец находится в столице Ланкерии Нариме, самом крупном городе страны. Для случайных путешественников он закрыт, Халиб Ар Раиль не терпит незваных гостей. Он сосредоточил в Нариме всю свою немногочисленную, но смертоносную армию, состоящую, как я успел убедиться, сплошь из женщин. При шахе находится пророк из Ордена (пожалуй, единственное, что Ланкерия получила от альянса Солнечных Земель), он определяет при рождении девочек, которые не будут способны продолжать род. Таких с раннего детства отдают на службу в армию Ланкерии. Это считается почетной должностью. Ланкерцы верят, что если женщина не способна выполнить свой священный долг и продолжить род, она не получила благословения древних богов, и служба государству и шаху – единственный способ заслужить его в конце жизни. Я видел этих женщин в действии и готов поклясться: по своей опасности, подготовке и искусству владения оружием они могут запросто соперничать со стражами Орсса. В Ланкерии (в том числе и в пустыне Лари) сохранилось множество алтарей древних божеств, и та, чей храм мы с друзьями видим сейчас перед собой, одна из них. Красная Птица Ильма даже стала символом шахов Ланкерии. – Мне дал задание лорд Тюрен, нынешний советник короля, – начал я свой рассказ. Ольциг с интересом слушал меня, жадно впитывая информацию, – мы высадились в порту Ланкерии, довольно далеко от Нарима. Чтобы добраться до столицы, нужно было пересечь пустыню Лари. Я тогда исполнял роль гонца лорда Тюрена к шаху Халибу Ар Раилю. У меня было две недели, чтобы преодолеть Лари, передать шаху послание и вернуться обратно. По пути мой проводник погиб от укуса ядовитой змеи. Помочь ему я не сумел, хотя, видит Бог, я бы многое отдал, чтобы спасти его жизнь. Продолжать путь пришлось в одиночку, и мне чудом удалось не сбиться с пути. Жара в Лари совершенно жуткая. Миражи способны запросто свести с ума. Храм Ильмы я поначалу принял за такой вот мираж, но все равно побрел к нему. Тогда я не задумывался, зачем. Я хмыкнул, разглядывая старое строение перед собой. – Gana de Ilma. Только теперь вспомнил, как он назывался. Его прохлада помогла мне спастись от жары и выжить. Позже в Нариме шах Ар Раиль сказал, что мне благоволит удача, раз Красная Птица укрыла меня своим крылом. По легенде храм Красной Птицы в Лари может найти только истинно удачливый путник, случайно пришедший к его воротам. Глаза Ольцига засияли. – Так Ильма – богиня удачи? Я пожал плечами. – Не знаю. Думаю, это можно прочитать здесь. Помню, там, в Лари, изнемогая от жары, я запомнил, что при входе на навесе с внутренней стороны была выбита мелкая надпись. Возможно, она есть и здесь. Ее можно увидеть, только если привалиться к двери храма в поисках тени. Я поднялся по ступеням, повернулся спиной к входу и посмотрел вверх, победно улыбнувшись: мелкие слова действительно были выбиты на навесе. – Garade, kessian par Ciirian Sinn darr vez en dassara ime ligg. Garade, kessian par Ciirian Sinn han vezaz ra halessian avola, – прочел я. Филисити улыбнулась, и я вопросительно кивнул колдунье, – переведешь? Я понимаю не все. Девушка приблизилась. – “Человек, благословленный Красной Птицей один раз, заслужил ее взгляд. Человек, благословенный Красной Птицей дважды удачлив навеки”. Знаешь, в свете сложившихся событий это радует, – она многозначительно посмотрела на меня и качнула головой, – Шаддэк не знал, кто ты, Райдер. Он пытался лечить тебя, как обычного человека. Темная кровь все еще может... – Я знаю, – улыбнулся я, – так или иначе, это выяснится меньше, чем через сутки. – Ты не один, Райдер, – кивнул Ольциг, – мы не оставим тебя, что бы ни случилось. Обещаю, я сделаю все, что смогу, чтобы помочь, даже если симптомы начнут проявляться. Я благодарно кивнул монаху. – Спасибо, – и добавил, взглянув на Филисити, – вам обоим. Из груди девушки вырвался тяжелый вздох. Тем временем на город незаметно набежали сумерки, и плотное одеяло тумана рассеялось, показав, наконец, скрытую под собой дорогу. Улицы Таира были усыпаны мелкими камнями, как в Лэс-Кэрр-Грошморе. Я представил, каким был этот город раньше, когда по его каменным дорогам ходили люди. Филисити рассказывала, что сумерки были особенным временем, люди распахивали двери своих домов, и с удовольствием выходили гулять, вдыхая сумеречную прохладу. Сейчас же улицы Таира пусты, и кроме нас на них никого нет. Филисити с неподдельной тоской глядела на мертвые дома, словно втайне надеясь, что вот-вот из них появятся улыбчивые жители. Сейчас Таир казался обманчиво мирным, живым и спокойным. Я приобнял девушку за плечи, хотя и понимал, что вряд ли сумею утешить ее. Стоило просто поскорее покинуть Таир. – Нужно найти Роанара, – нарушил молчание я, – есть предположение, куда Рика могла увести его? Филисити задумчиво поджала губы. – Если Рика хочет, чтобы оставшееся население пряталось вместе, есть только один дом в городе, который имеет большие подвалы и может вместить относительно много человек. Эт-о храм Онкода. Я покосился на Ольцига, который, следуя вбитой Орденом привычке, услышав о языческом храме, недовольно скривил лицо. – Ie Ja, храм Онкода? Сколько же ереси сохранилось в этом городе? – сокрушенно пробурчал он себе под нос. Я усмехнулся. – Знаешь, dassa, тебе пора понять разницу между ересью и историей. – Я бы не сказала лучше, – с усмешкой согласилась Филисити. Ольциг обиженно поджал губы. – Therabia, Отр, дексы... эта ваша история сильно кусачая. Его скорбный взгляд упал на царапину на моей левой щеке, и я сочувственно склонил голову. – Ей Богу, dassa, ты переживаешь об этом даже больше меня. – Все-таки ты самое неблагодарное существо, которого я когда-либо встречал! – всплеснул руками монах. Несколько секунд я смотрел на юношу с доброй усмешкой, а затем Ольциг вдруг заливисто расхохотался. Его смех – молодой и живой – словно заполнил собой мертвые улицы Таира, и город, кажется, жадно впитал этот звук. Возможно, еще не все потеряно. После эпидемий проказы или чумы в древние времена некоторые города были полностью выкошены болезнями, но со временем они восстанавливались. Я повернулся к Филисити, которая быстро заразилась душевным смехом Ольцига. Хотелось сказать ей, что надежда есть, и все будет хорошо. Я уже набрал воздуха в грудь, чтобы произнести эти слова, как вдруг почувствовал, что тьма шевелится внутри меня. На мгновение мною завладел страх: а вдруг яд все же убивает меня, и это первый симптом, но потом, прислушавшись к себе, я понял, что Perrian Numjette сейчас откликается на призыв. Она чувствует родство, как тогда, на Тритоновом перевале. – Райдер? – обеспокоенно обратилась ко мне Филисити, заметив, что что-то не так. Я повернулся к девушке и монаху, напряженно сдвинув брови. Хороших новостей у меня для друзей не было. – Дексы. Они рядом. Глава 4. Долг Альграна Несколько мгновений друзья напряженно молчали, озираясь по сторонам, а затем заговорили наперебой: – Что? – Дексы в городе? – Ты уверен? – Откуда ты знаешь? Последний вопрос от Ольцига почему-то вызвал у меня неподдельное раздражение, и я выпалил, не задумываясь: – Я страж Орсса, dassa, откуда, по-твоему, я знаю?! Осознание того, что было произнесено, пришло ко мне секундой позже. Филисити на миг замерла, словно борясь с собой и пытаясь не заметить моих слов. Лучше всего было просто не позволить друзьям углубиться в эту тему. – Я чувствую их, они в городе, – голос мой прозвучал спокойно и ровно, несмотря на нарастающее волнение. Филисити качнула головой, заставляя себя собраться с мыслями. Брови ее напряженно сошлись к переносице, глаза горели страхом и беспокойством. – Мы не видели их в небе... как же они... – Они могли пролететь, пока мы были в доме Шаддэка, – предположил Ольциг. – Как они сюда проникли, неважно. Важно убрать их отсюда, – строго произнес я. – Ты ведь сможешь? – опасливо спросила девушка, обратившись ко мне. Работать с темным облаком в Таире было рискованным и неблагодарным делом. Если кто-то сейчас пытается дать отпор, и я отгоню дексов с помощью темной магии, то тут же превращусь для горожан в заклятого врага. Однако позволить детям Отра и дальше терроризировать таирцев я не могу. – Нужно понять, в какой именно части города они находятся, – нахмурился я, прислушиваясь к зову темной крови, – дайте мне минуту. Тьма тянула меня вглубь города, на улицу, начинающуюся за Gana de Ilma. – Туда, – я указал на правильное направление. Филисити чуть побледнела. – Это Riva de Estarz. Улица воинов. Она ведет к храму Онкода... – Надо спешить, – бросил Ольциг, срываясь с места. Мы бегом последовали за монахом, минуя мертвые дома горожан. Сейчас рассеявшийся туман был нам очень некстати, его можно было бы использовать для прикрытия, как днем это сделала Рика Арнар. Жаль, ничего не выйдет. Впереди замаячила новая небольшая площадь. Когда мы находились в середине улицы, издали начали слышаться беспокойные голоса, вскрики... у храма Онкода, похоже, была схватка. Крылатая тень пролетела над нами. Ольциг приготовил боевое заклинание, но не успел бы атаковать – декс приземлился перед нами слишком стремительно. Я успел оттолкнуть монаха к земле и заслонить собой его и Филисити. Тьма пробудилась внутри меня, и когтистая рука демона замерла в паре дюймов от моей груди. Клубы черного дыма начали подниматься за моей спиной. Белесые глаза декса смотрели подозрительно и напряженно. На моих пальцах тоже заиграл черный дым. Оставалось только надеяться, что этого не заметит никто из тех, кто сражается на площади. – Нет, – тихо приказал я сыну Отра, – ты их не тронешь. И никого в городе. Лети в Орсс и предупреди остальных, что если вы снова нападете на Таир, вас ждет смерть. Неважно, кто тебе прикажет вернуться, ты не послушаешься. Иначе я тебя найду и уничтожу. Тебе известно, что я не лгу. Ты понял? Демон несколько секунд выжидающе глядел на меня, затем грозно фыркнул и отступил на шаг. В следующий миг он взмыл высоко в небо и полетел прочь из Таира. Филисити ахнула. – Остальные послушаются так же безропотно? – осторожно спросила она, словно забыла, что я проделывал тот же прием на Тритоновом перевале. Что ж, колдунью можно понять: привыкнуть к беспрекословному послушанию демонов не так-то просто. Раздался боевой агрессивный женский крик на площади. Я обнажил эсток и качнул головой в ответ Филисити. – Остальные не переживут этот день. Воздержавшись от пояснений, я бросился вперед. На площади было четыре человека. Я сразу же узнал Рику Арнар. Она сама была быстра, как демон. Ее не пугали три десятка кружащих над городом дексов, глава совета готова была убить всех сама. Спиной к спине с ней сражался Роанар. Арбалетчик производил выстрел за выстрелом и уже успел убить пятерых демонов, попав им в головы. – Филисити, бери левый фланг! – на бегу бросил я, – уничтожай стихиями тех, что находятся дальше, чтобы не зацепить людей. Ольциг, прикрывай ее. Чтобы ни одна тварь не посмела... – А как же ты? – испуганно крикнула Филисити, борясь со страхом перед дексами. На ее пальцах уже начинали играть зеленые искорки магии стихий. – Мне либо нечего бояться, либо нечего терять, – отмахнулся я и бросился в эпицентр сражения. Двое демонов полетели в мою сторону. Я вытащил на бегу кинжал и запустил его прямо в голову одному из противников. Годы тренировок помогли мне развить меткость левой руки, и, должен признать, метать кинжал у меня получается лучше, чем стрелять из арбалета или лука. Декс упал замертво. Кинжал вошел в голову твари по самую рукоять. Вытаскивать его сейчас не было времени. Второй демон хищно взревел, пикируя в мою сторону. Я сделал кувырок, увернувшись от острых когтей, вскочил и взмахнул эстоком, целясь в крыло. Промахнулся: клинок лишь ранил бедро существа, что только разозлило это чудовище. Простирая вперед когтистые руки, декс с агрессивным криком бросился на меня, я уклонился и на этот раз сумел прорезать перепончатое серое крыло. Существо тут же неуклюже приземлилось на ноги, и я отрубил ему голову, когда тот поворачивался ко мне. На город быстро налетели грозовые тучи, переливающиеся зелеными всполохами магии Филисити. Замелькали вспышки боевых заклинаний Ольцига. Схватка с монахом и колдуньей заняла половину напавших на город дексов. Тяжелее всего сейчас приходилось Роанару и Рике Арнар. Женщина, словно в искусном танце кружилась спина к спине с арбалетчиком, отражая атаку за атакой. Но демонов было слишком много, и они были быстры. Рону пришлось отскочить в сторону и припасть к земле, чтобы избежать ранения. Арбалетный выстрел поразил декса одновременно со смертоносным ударом Рики. Женщина кинулась к барону и встала наизготовку рядом с ним, чтобы дать ему время подняться. – Он не достал вас, Экгард? – воскликнула она. – Нет, – коротко отозвался Роанар, вскакивая на ноги и производя следующий выстрел. Болт пролетел в дюйме от головы Рики. Воительница пригнулась, удивленно оборачиваясь, и увидела еще одного убитого демона. На лице Роанара заиграла улыбка, и он кивнул в ответ на изумление леди Арнар, – не за что. Помимо Рики и Рона на площади перед невысоким, но вытянутым храмом Онкода, по бокам от которого тянулись восемь каменных щупалец, сражались еще двое: одним из них был светловолосый щуплый мальчишка, дай Бог, лет четырнадцати. Он стрелял из лука по демонам, а рядом с ним, держа в левой руке полтораручный чегресский клинок, находилась женщина. Длинные светлые волосы были стянуты в тугой высокий хвост на самой макушке. Верх ее одеяния напоминал простое платье золотисто-песочного оттенка, а вместо юбки сзади и спереди свисали длинные прямые лоскуты ткани. При этом на женщине также были облегающие темные штаны, заправленные в невысокие сапоги. Светловолосую воительницу окружили четыре демона, и я, не раздумывая, бросился ей на выручку. Толкнув одного из дексов, я повалил его на землю, прорывая круг, в который была зажата женщина. – Бегите! – крикнул я, вскакивая. Когти декса едва не зацепили меня. Повезло, что, чувствуя родственную темную кровь, дети Отра чуть медлили, прежде чем напасть на меня. Мое присутствие, надо сказать, существенно сбивало их с толку и помогало людям выигрывать спасительные секунды. Правда, вот, не все этим пользовались... Женщина не послушалась моего совета, а начала наносить умелые удары мечом по на миг потерявшим бдительность существам. Однако демоны были быстрее, и вот-вот могли ранить воительницу. – Нет! – вырвалось у меня со смесью приказа и отчаяния в голосе, и дети Отра замерли, посмотрев в мою сторону. Несколько секунд мы молча глядели друг на друга, а затем демоны сделали шаг от таирской воительницы и вдруг приклонили передо мной колена... Время будто бы замерло. Светловолосая женщина ахнула, а мое сердце бешено заколотилось о ребра. – Что за... – резко выкрикнула Рика Арнар, продолжая отбиваться от демонов. – Берегись! – завопил Роанар, отталкивая женщину и становясь на пути летящего на нее декса. Болт пробил голову существа за секунду до того, как когти вонзились бы арбалетчику в грудь. Рон тут же помог Рике подняться, – цела? – Спасибо... – выдохнула женщина. Я не медлил. Воспользовавшись заминкой, одним прыжком подскочил к трем демонам и молниеносным ударом, в который я вложил всю имеющуюся физическую силу, отсек головы всем троим. Тот, которого я опрокинул на землю, жалобно взревел, но светловолосая воительница ударила его мечом раньше, чем он успел атаковать. Слава Богу, у нее не было времени на то, чтобы задавать мне вопросы. Она тут же ахнула от страха, увидев, что к мальчишке с луком направляются три демона. – Дан, нет! – отчаянно выкрикнула она. Я поспешил на помощь юнцу. Он боязливо застонал: очередная стрела, вынутая из колчана, дрогнула у него в руках и упала на землю. Нужна была пара секунд, чтобы поднять ее, и у него не было этого времени. Дексы стремительно приближались. Светловолосая женщина отразила первый удар, я отразил второй, но не успел среагировать на атаку третьего демона, пытаясь не дать женщине и мальчику попасться в руки детей Отра. Острые когти больно впились в мое правое предплечье, прорывая лерсовую куртку и оставляя глубокие борозды на коже. Эсток выпал из руки. Я отчаянно зарычал от боли, прижимая к себе руку в попытке зажать раны, чувствуя, как яд детей Отра проникает в мое тело. Кровь обильно полилась на левую перчатку, пропитывая рукава сорочки и куртки. – Боже! – воскликнула светловолосая женщина, с ужасом взглянув на глубокие порезы на моем предплечье. Мальчик тем временем успел выпустить злосчастную стрелу и прикончить ранившего меня демона. Рука горела огнем, раны начали издавать шипящий звук, который, к счастью, заглушили боевые заклятия dassa и громовые раскаты, сопровождающие удары молний, поразивших остальных темных тварей. В сгустившихся сумерках темный дымок, поднимавшийся от порезов, был не так виден, но я все же старался прикрыть его, повернувшись спиной к мальчишке и светловолосой воительнице, которая, судя по всему, была его матерью. Когда убитые молниями дексы рухнули на землю, на несколько коротких мгновений площадь перед храмом Онкода погрузилась в звенящую тишину. На мою удачу, раны на руке перестали шипеть и дымиться, однако боль лишь усилилась, и мне пришлось закусить губу, чтобы не застонать в голос. Первой тишину нарушила Рика Арнар. Переводя дух, она повернулась к Роанару и благодарно кивнула ему. – Спасибо, Руан. Ты спас меня. Это было рискованно, тебя едва не задели... – Но не задели, ведь, – криво улыбнулся арбалетчик, – а значит, все обошлось. Внезапно Рика приблизилась к барону и горячо поцеловала его. Я изумленно расширил глаза: казалось, даже боль в руке чуть притупилась. Женщина быстро отстранилась и пожала плечами. – Это за спасение, – произнесла она. Роанар зарделся, виновато обернувшись в сторону Филисити. Из груди Рики вырвался нервный смешок, она одарила колдунью испепеляющим ревнивым взглядом, однако быстро попыталась совладать с собой и сделала несколько шагов прочь от барона. Лицо ее было нарочито серьезным и строгим: похоже, скрыть обиду главе таирского совета сейчас было действительно трудно. – Все целы? Ради Бога, скажите, что никого не зацепило, – проговорила она с деланной небрежностью. Светловолосая воительница посмотрела на меня с искренним сочувствием и страхом. Так смотрят на людей, умирающих от тяжелых неизлечимых недугов. Для всех присутствующих я, пожалуй, был уже одной ногой в могиле. – Есть раненый! – выкрикнула женщина. Ее взгляд казался мне извиняющимся, словно она вынуждена была выдать мою страшную тайну. Все посмотрели в сторону светловолосой воительницы. – Анна?.. – в ужасе обратилась Рика, но тут же перевела взгляд на меня, и даже не попыталась скрыть облегчения. Что ж, справедливо. Леди Арнар еще днем уверовала, что я покойник. Теперь взоры всех участников схватки обратились ко мне. Мальчишка виновато опустил голову, утерев нос рукавом темной куртки. – Это из-за меня, – сокрушенно произнес он. – Вы спасли моего сына, – тихо сказала женщина, которую Рика назвала Анной. В ее глазах перемешивались сочувствие и благодарность, – я никогда этого не забуду, господин... – Райдер Лигг, – хмыкнув, представился я. По привычке правая рука дернулась, чтобы пожать руку новой знакомой, но боль тут же пронзила предплечье, и я скривился, нервно усмехнувшись. – Господи, нет... – прошептала Филисити, подойдя ко мне. Глаза девушки заблестели от слез, и я попытался ободряюще улыбнуться ей, но вышло натянуто. – Вторая рана, и на этот раз точно от декса, – поджав губы, произнесла Рика Арнар, – не самый удачный день, мастер Лигг? Я, прищурившись, посмотрел на нее. – Вторая рана? – непонимающе спросила Анна. Я проигнорировал этот вопрос и обратился к главе таирского совета. – Снова попытаетесь убить, леди Арнар? Рика тяжело вздохнула и качнула головой. – Я ведь дала вам слово, что не убью вас, даже если попросите – невесело усмехнулась она, – но, боюсь, время ваше стремительно сокращается. С таким количеством яда вам осталось, дай Бог, несколько часов. Филисити зажала рот рукой и зажмурилась, пытаясь не дать слезам волю. Рика едва заметно закатила глаза и строго посмотрела на меня. – Я обработаю ваши раны. Заодно задам пару вопросов, если не возражаете, – глава совета буквально прожигала во мне дыру взглядом. Предложение обработать раны было вполне дельным: я уже ощущал легкое головокружение от обильной кровопотери. А обращаться к Ольцигу как к целителю сейчас было довольно рискованно. Если темная кровь активна, воздействие орденской магии покажется ей агрессивным, появится темное облако, чтобы обезвредить dassa, и все тут же поймут, кто я. С такими представлениями, пожалуй, стоило повременить. – Не возражаю, – устало отозвался я. – Вопросы? – возмущенно переспросил Ольциг, сложив руки на груди, – вы допрашивать его, что ли собрались?! Ему нужна помощь целителя, а не полевая медицина! И уж точно не нужен допрос! Я обжег монаха взглядом и качнул головой, многозначительно покосившись на раны. Он, кажется, не понял меня, зато поняла Филисити. Она понимающе кивнула и положила Ольцигу руку на плечо. – Рика знает свое дело, dassa, – необычайно мягко проговорила моя дорогая колдунья, обменявшись со мной долгим взглядом. Я кивнул. – Для допроса действительно не время, – осторожно проговорила Анна. Леди Арнар посмотрела на нее так, что светловолосая воительница невольно вжала голову в плечи. Рика указала на нее пальцем, расширив глаза от возмущения. – У тебя нет. Права. Голоса, Анна, – сквозь зубы, разделяя слова паузами, произнесла глава таирского совета, – лучше держи своего мальчишку на привязи! Или дай ему помогать городу вместе со всеми, но больше не смей подвергать опасности других, поняла?! Анна виновато опустила голову и замолчала. Рика вздохнула и продолжила: – Филисити, отведи своих друзей в подвал храма. Дорогу знаешь. А я пока помогу мастеру Лиггу. Девушка кивнула и послушалась, хотя на лице ее отражалось недоверие. Ронаар подошел к Филисити и молча последовал за ней в подвал храма Онкода, вход в который располагался, судя по всему, с торца этого необычного здания. – Дан, иди с ними, – устало произнесла Анна. Однако Рика была с ней не согласна. – Нет, пусть пойдет с тобой, – отчеканила она, и в голосе ее зазвучала сталь. Я, вздохнув, последовал за ней, стараясь концентрироваться на чем угодно, кроме боли в руке. Раны горели нещадно, до звона в ушах. Я прижимал правую руку к телу, будто бы мог ее убаюкать и унять боль таким образом. Рика и Анна шли по бокам от меня, мальчишка по имени Дан угрюмо плелся позади. У меня создавалось ощущение, что мне действительно предстоит допрос, а не медицинская помощь. Хладнокровная Рика производила впечатление скорее конвоира, чем лекаря. Мы поднялись по невысоким, но широким белокаменным ступеням храма, вершину которого венчала громадная скульптура человека с гипертрофированно большими, напоминающими рыбьи, глазами, абсолютно лысого и с прорезями на шее – по две с каждого бока. Жабры.... Глядя на массивные каменные щупальца, обрамляющие каждую сторону строения, я невольно вспомнил, что Саари рассказывала о тритонах. Они больше напоминали осьминогов, чем рыб. Что ж, архитектор храма Онкода, надо сказать, постарался на славу! Дверь маячила перед нами массивным черным пятном. Рика потянула ее на себя, и та на удивление мягко поддалась. Внутри храма было прохладно, но светло, хотя и недостаточно, чтобы обрабатывать раны. Устройство этого святилища вовсе не походило на церкви Единой Веры. Это больше напоминало вытянутый вширь мемориальный зал Онкода. По стенам были развешены картины древних художников, изображающих победившего Erabi тритона то в своем истинном облике, то в образе человека, стоящего над телом побежденной огромной змеи. Черты лица было не разобрать из-за масштаба картин. Но, кажется, легенда, рассказанная мне Саари, полностью соответствовала действительности. – Дан, принеси фонарь, – сухо произнесла Рика, – Анна, возьми инструменты. Нужно осмотреть раны. Райдер, вы идите за мной. Мне ничего не оставалось, кроме как повиноваться. Я последовал за леди Арнар к дальнему углу храма, где располагалась небольшая кабинка, похожая на исповедальни в соборах Единой Веры, только немного просторнее. Внутри стоял высокий стол и небольшая скамья. Рика указала мне на нее. – Вам сюда. Погодите, – окликнула она, когда я послушно двинулся внутрь. Голос ее вдруг показался мне удивительно мягким, что повергло меня в откровенный шок, – нужно снять с вас куртку, иначе до ран не добраться. Придется потерпеть. Женщина встала напротив меня и осторожно, боясь задеть раненую руку, принялась расстегивать застежки на куртке. Я на миг даже забыл о боли, удивляясь произошедшей с ней перемене. – Простите, что была так строга с вами. Я видела, вы спасли мою сестру. А потом ее сына. Мне... искренне жаль, что вас ранили. На моем лице появилась сочувствующая улыбка. Почему-то лишь теперь я почувствовал, какой груз лежит на этой женщине, и как тяжела ноша, которую ей приходится нести. Рика Арнар всеми силами пыталась спасти умирающий город, хотя считала, что он обречен, как раненый дексом человек. Мне хотелось утешить ее, заверить, что дексы больше не заявятся в город, да и со мной, может быть, не все потеряно, ведь я до сих пор не чувствую в себе никаких изменений, кроме боли в треклятой руке. Однако, вспомнив слова Дайминио и Массена Гариенна, я вовремя прикусил язык и качнул головой. – Мне было уже нечего терять. В таком случае, пусть лучше зацепят меня, чем здоровых людей. – Вы с Руаном похожи, – хмыкнула леди Арнар, добравшись до застежки рядом с раненой рукой. Я стиснул зубы и с трудом отнял правое предплечье от корпуса, чтобы облегчить Рике задачу. – Вот как? – сдавленно, усмехнувшись, переспросил я. Женщина извиняющимся взглядом посмотрела на меня. – Да. Он так же бросился в атаку, когда спас меня от декса, – она покачала головой, – как будто не боялся последствий. Голос Рики – бархатный с легкой хрипотцой – хорошо отвлекал от боли. Я хохотнул, вспоминая, как Рон вызвал меня на дуэль в Альгране. Ему хватило ума назначить фехтовальный поединок, в котором бы он в любом случае проиграл и который нельзя было отменить, а все потому, что барон Экгард решил отстоять вопрос чести. – Руан – горячая голова. – И горячее сердце, – хмыкнула Рика в ответ, покончив с застежками на моей куртке и подойдя ко мне со стороны левой руки, – как же вы столько прошли вместе, если соперничали за внимание Филисити да-Кар? Я качнул головой. Похоже, глава таирского совета увидела во мне лучшего собеседника для этой неприятной темы. Надо признать, она была в равной степени немила нам обоим. – Мы сразились на альгранской дуэли, чтобы решить этот вопрос, – с усмешкой отозвался я. – Как же вышло, что вы оба остались живы? – голос Рики стал сосредоточенным, она чуть направила меня рукой, пытаясь как можно осторожнее снять куртку с левой стороны. – Никак. Я убил его. А потом Ольциг и Филисити помогли вернуть его из Царства Смерти. – Вам удалось воскресить человека? – изумленно спросила женщина, недоверчиво посмотрев на меня. – Даже двух, – на моем лице появилась кривая улыбка, – я отправился за ним на ту сторону, чтобы помочь его душе вернуться к телу. А Ольциг призвал нас обоих. Он проводник. – Редкий дар, – Рика оценивающе поджала губы и вновь сосредоточилась на работе, – Райдер, я сейчас начну снимать куртку с правой руки. Потерпите. Поначалу Рика бережно стянула с меня правую перчатку, ненадолго остановив взгляд на метке Святой Церкви на тыльной стороне ладони. Лишь когда перчатка оказалась в руке леди Арнар, я сумел выдохнуть. Женщина аккуратно потянула рукав с плеча, и раны отозвались пульсирующей жгучей болью. Я плотно стиснул челюсти, чувствуя, как лоб покрывается испариной. Рика, нахмурившись, постаралась осмотреть порезы через куртку и покачала головой. – Слишком много крови. Одежда прилипла к ранам. Без света трудно что-то разобрать... Точно услышав ее слова, прибыл мальчик с зажженным масляным фонарем. В его свете я заметил в чертах Дана некоторое отдаленное сходство с Рикой, хотя, казалось, между ней и ее сестрой Анной нет ничего общего, кроме, разве что, высокого роста и зеленых глаз. Дан виновато посмотрел на меня и шмыгнул носом. – Простите, что не пустил вас за ворота сразу... – произнес он. Я усмехнулся. Так вот, кем был наш нагловатый страж. – Ничего. Мы не знали, что творится в городе. Твое поведение было правильным. Казалось, моя похвала только больше опечалила мальчишку. – Спасибо, что спасли меня, – грустно произнес он. Рика раздраженно вздохнула. – Дан, посвети сюда. Я должна видеть раны, – строго сказала она. Мальчик безропотно послушался. Вскоре в зале храма Онкода снова появилась Анна. Она несла небольшой сундучок в одной руке, а в другой сосуд с водой. Леди Арнар даже не посмотрела в сторону сестры: похоже, она злилась на нее. Предполагаю, что между Анной, Рикой и Даном произошла какая-то размолвка, из-за которой они и Роанар оказались на площади Онкода, когда напали демоны. – Готовы? – спросила меня Рика и отвлекая от раздумий. Я сдержанно кивнул, впрочем, ничего другого мне и не оставалось. Женщина вздохнула и начала стягивать рукав с правой руки – аккуратно, но уверенно. Поначалу ощущения были вполне терпимыми, но когда прилипшая к ранам куртка начала двигаться в районе предплечья, я не сдержал стон и резко опустил голову к самой груди, будто это могло помочь убежать от боли. Перед глазами заплясали цветные пятна. – Еще чуть-чуть, – извиняющимся голосом произнесла Рика и уже в следующую секунду бросила окровавленную куртку на пол. Я устало выдохнул. Тело предательски качнулось, и Анна, оказавшаяся рядом, поддержала меня под левое плечо, помогая удержаться на ногах. – Ох, сколько крови, – испуганно выдохнул Дан. На его слова не обратили внимания, хотя мальчишка был прав: на пол уже успела натечь маленькая лужица. – Посади его, – Рика указала сестре на то, что я про себя окрестил “исповедальней”. Анна поспешила выполнить ее указания. Я безвольно опустился на сидение, чувствуя неимоверную усталость. Рука вновь вспыхнула дикой болью, когда Рика быстрым движением подцепила ножом прилипшую к ранам сорочку и разрезала рукав. – Ох... – вырвалось у меня. Голова снова закружилась, и я привалился к стене “исповедальни”, прикрыв глаза. – Проклятье, – зашипела Рика, качая головой, – Анна, перетяни ему плечо выше ран. Нужно остановить кровь, ее слишком много. Декс постарался на славу, мастер Лигг. Слова женщины невольно заставили меня посмотреть, что с рукой, и я тут же пожалел об этом. Ясно, откуда взялось головокружение. Повезло, что рука хотя бы осталась на месте! Сквозь кровавое месиво, которое когда-то было моим предплечьем, проглядывались кости. Я плотно закрыл глаза и отвернулся от ран, которые тут же заболели сильнее прежнего, стоило мне их увидеть. Проклятье, без помощи целителя эсток я еще долго в руку не возьму! Если, конечно, яд декса не убьет меня через несколько часов – тогда беспокоиться, пожалуй, не о чем. Анна захлопотала возле меня. Тугой жгут обхватил правое плечо. – Все, – отозвалась светловолосая женщина. – Теперь оставьте нас, – скомандовала Рика. Сестра обменялась с ней многозначительными взглядами, но все же подчинилась, увлекая за собой сына. Когда шаги Анны и Дана смолкли у выхода из храма Онкода, Рика тяжело вздохнула, открыла принесенный сестрой сундучок и достала оттуда чистый кусок ткани. – Так о чем же вы хотели спросить, леди Арнар? – усмехнулся я, стараясь не думать о пульсирующей боли. – Успеется, мастер Лигг. Сначала нужно остановить кровотечение, иначе вы потеряете сознание, а мне бы этого не хотелось. Думаю, вам тоже, – спокойно произнесла женщина, смачивая в невысоком сосуде с водой ткань. Я почувствовал, что вода имеет довольно резкий травяной запах, и это тут же заставило меня встрепенуться. – Что это? Рика насмешливо посмотрела на меня. – Это остановит кровь, чтобы я могла зашить и забинтовать раны. Этого ответа было недостаточно. Помню, таким же мягким голосом колдунья Эвлорис просила меня выпить отвар, который потом чуть не убил меня. Он и убил бы, если бы Филисити не владела магией крови. Рика протянула смоченную тряпку к моим ранам, но я, поморщившись, отнял руку. – Я зарекся применять неизвестные травы, леди Арнар. Неприятный опыт. Женщина посмотрела на меня очень многозначительным взглядом. – Яда дексов вы боитесь меньше, чем трав? – хмыкнула она, затем, вздохнув, добавила, – уверяю, здесь нет ничего, что навредило бы вам. Доверьтесь мне, Райдер. Так или иначе, мне нужно остановить кровь. Я искренне пожалел, что все же не обратился за помощью к Ольцигу. Но теперь уже, пожалуй, поздно идти на попятную. – Зачем вы лечите покойника? – с нервным смешком спросил я. Рика вернула мне усмешку. – Не очень-то вы, честно говоря, похожи на покойника. Так как? Будете упрямиться, или дадите вам помочь? Поверьте, среди этих трав нет ничего, что могло бы навредить вам. Мы не знаем таких рецептов. Их знают лесные колдуны, а они водят дружбу только с Филисити да-Кар. Меня прошиб холодный пот. Уж не знаю, виной тому раны на руке или слова Рики Арнар, но факт оставался фактом – она знала, кто я. Поняв, что сопротивляться я больше не намерен, женщина приложила смоченную теплым отваром ткань к кровоточащим ранам на моем предплечье. В руке словно взорвалась пороховая бочка. Я невольно застонал, вцепившись левой рукой в скамью, на которой сидел. – Сейчас будет легче, – сочувственно проговорила Рика. И вправду, боль чуть отступила. Я перевел дыхание, спутавшиеся волосы прилипли к взмокшему лицу, и леди Арнар небрежным движением убрала их, улыбнувшись. Ее взгляд переместился на тыльную сторону моей правой ладони. Женщина вздохнула и качнула головой. – Никогда прежде не видела темного воина с меткой Святой Церкви, – тихо произнесла она. Я напряженно глядел на нее, не спеша комментировать. Рика усмехнулась. – Бросьте, Райдер. Странно было бы не понять вашу природу, после того, как дексы приклонили перед вами колена. Насчет Анны и Дана не волнуйтесь. Они не расскажут остальным горожанам. Никто не придет вас линчевать. Мне на плечи резко навалилась усталость. Отвар успокаивал боль, теперь ее вполне можно было терпеть. Ткань пропиталась кровью, но, кажется, кровотечение почти остановилось. Правая рука немела от перетягивающего ее жгута. Глаза потяжелели, начало клонить в сон, но раздражающий озноб не давал в него погрузиться. – Глава таирского совета сохранит жизнь темному воину? – с усмешкой спросил я, вовремя опомнившись и не назвав себя стражем Орсса. Рика смотрела на меня, как на наивного ребенка. – Считаете, что это ошибка? – хмыкнула она, осторожно отнимая ткань от моих ран. Я бросил на них быстрый взгляд и тут же отвернулся, увидев пять глубоких порезов, два из которых рассекли руку до самой кости. Рика сняла стеклянную колбу с масляного фонаря, повернулась к сундучку с инструментами, вытащила длинную грубую иглу и, ловко вдев в ушко нить, поднесла кончик к верхнему пламени. Затем она поместила колбу на место и поставила фонарь на стол “исповедальни”, чтобы лучше видеть раны. Я сосредоточился на ее глазах и старался не следить за ее работой. – Назовите меня глупцом, но мне непонятно, почему вы, узнав, что меня ранил декс, готовы были убить меня, а поняв, кто я, решили сохранить мне жизнь. Леди Арнар снисходительно качнула головой и сделала первый стяжек. Я вздрогнул от неожиданности, но тут же взял себя в руки. Надо сказать, движения Рики были уверенными и твердыми, словно ей уже не раз приходилось зашивать такие раны. – Я видела, как мучаются люди, которые были ранены дексами. Поверьте, каждый из них умолял о смерти или совершал самоубийство, если хватало сил. Никто не мог пережить эту боль. Ни один человек. Рано или поздно они все сдавались. Чаще рано, чем поздно. Я не хотела видеть в их числе вас. Женщина говорила медленно и сосредоточенно, однако грусть в ее голосе пробивалась сквозь отвлеченный тон. Трудно представить, скольких людей она похоронила. – Соболезную вашим утратам, – тихо произнес я. – Спасибо, – невесело улыбнулась Рика, и добавила, тяжело вздохнув, – сестра и племянник – вся моя живая родня. Наши с Анной мужья, отец и братья погибли. Мой муж ушел в Орсс вместе с Занком да-Каром и не вернулся. А ведь они отправились туда, после того, как сбежал... – леди Арнар замялась и выдержала паузу, потребовавшуюся на то, чтобы отрезать нить и приступить к работе над второй раной, – Алек ван Мар. Я кивнул, чуть морщась от первого стежка на особенно глубоком порезе. – Муж Филисити. – Так вы знаете, что он был именно мужем? – облегченно спросила Рика. Надо сказать, моя осведомленность удивила ее. На лице женщины отразилась язвительная усмешка, – Руан не знал. Я прищурился. Похоже, немой вопрос застыл у меня на губах, и леди Арнар поспешила объясниться. – Не думайте, что я сплетничаю об этом с каждым, чтобы очернить репутацию дочери барона да-Кара. Руан задавал соответствующие вопросы. То так, то эдак, он расспрашивал о Филисити. Теперь я понимаю, почему. Мне стало жаль Рику. И Роанара, если честно, тоже. Леди Арнар удивительная женщина, из них с бароном могла бы получиться отличная пара. Возможно, наш арбалетчик, все же, прозреет? – Я не думал, что вы сплетничали, – покачал головой я. – Думали, – не согласилась Рика, – не стоит ничего говорить, я знаю, как это выглядело со стороны. Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Некоторое время мы провели в молчании, и женщина успела закончить зашивать второй порез, приступив к третьему. – Я так и не взял в толк, почему вы сохранили мне жизнь, узнав, кто я. – Тут вы ошибаетесь, Райдер, – хмыкнула она, делая два стяжка, – я совершенно не поняла, кто вы. Лично мне темная кровь ничего о вас не говорит. Странно было слышать такое от Рики Арнар. Невольная обида всколыхнулась во мне волной: моим друзьям, которых я не раз выручал в опасных ситуациях, темная кровь сказала достаточно, чтобы связать меня. – Я видела лишь то, что темный воин спас мою сестру и ее сына, не боясь получить ранение от дексов. И, судя по всему, вы до сих пор не знаете, смертельна ли для вас эта отрава. К сожалению, не знаю и я. Мы переглянулись и обменялись кивками. Женщина продолжила: – С вами путешествует новый проводник из Ордена, Руан Экгард, который сражался с темными тварями бок о бок со мной, и Филисити да-Кар. И все они доверяют вам. Мне этого достаточно, – с легкой улыбкой продолжала Рика, сосредотачиваясь на работе. Я тяжело вздохнул. Мне пришлось потрудиться, чтобы вернуть доверие друзей. Но оно того стоило. Я не стал снова разжигать пламя обиды на них. В конце концов, о моей темной крови мы узнали вместе, и у Филисити, Роанара и Ольцига не было подспорья, какое есть сейчас у Рики Арнар. Для нее большой вес имеет доверие моих друзей. В лагере лесных колдунов у нас не было ничего, что могло бы сию же секунду оправдать меня в глазах попутчиков. – Как вы оказались в Дираде? Не слышала, чтобы темные воины когда-либо покидали Орсс. Голос Рики вернул меня из раздумий. Я повел левым плечом. На ум невольно пришел образ возницы, доставившего нас в Вару из Альграна. Цартен Анрок был орссцем, правда, не знаю, имел ли он какое-то отношение к стражам, поэтому я не стал упоминать о нем. – Хотел бы я сам это знать. Ответ поставил женщину в тупик. Она даже отвлеклась от почти законченного зашивания третьего пореза и вопросительно кивнула. – Что вы имеете в виду? Я помедлил пару секунд. Мне все еще было неприятно и непривычно беседовать о потерянном прошлом с незнакомцами. Но, думаю, в столь откровенной беседе не стоит утаивать такую существенную деталь и пытаться извернуться. Леди Арнар, скорее всего, почувствует ложь, а ее доверие терять не хочется. – Я не помню, кто я. Рика многозначительно взглянула мне в глаза, кивнула и закончила зашивать третий порез, приступив к четвертому. Она молчала, давая мне возможность продолжить рассказ. – Я потерял память примерно в шестнадцать лет, точный возраст мне неизвестен. Меня воспитал дирадский кардинал Святой Церкви Дайминио Солли, он нашел меня в Норцинне с тяжелой раной на голове и вылечил. Но память, – я качнул головой, – вернуть не сумел. Только сейчас я собираю прошлое по крупицам. Всего несколько воспоминаний по дороге в Орсс, остальное лишь логичные домыслы. Я выяснил, что моей матерью была Литиция Виар, дочь вашего dassa. Рика удивленно вскинула брови. – Вот как, – понимающе кивнула она, и прищурилась, обращаясь к собственным знаниям и воспоминаниям, касательно Литиции, – я была годовалым ребенком, когда орссцы атаковали Таир и похитили несколько женщин, включая Литицию Виар. Слышала о ней от Шаддэка многими годами позже, поэтому запомнила, когда это произошло. Тридцать четыре года назад. Тогда эти набеги были редкими, и жертв было много меньше. Меньше было и дексов. Насколько я знаю, ваша мать была воспитана в старых традициях. Жена Шаддэка говорила исключительно на kadae, а международный язык считала не богоугодным. Что ни говори, в Единой Вере она была ортодоксальна в отличие от мужа. Я ведь говорила, он не самый примерный dassa на моей памяти. Может, поэтому мэтры Ордена отправили его так далеко? Шаддэк ведь родом не из Таира, он норциннец. Я рассеянно кивнул, не зная, что ответить. В голове крутилось множество вопросов, но задавать их не было сил. – Жаль, я не так много знаю о вашей матери, чтобы рассказать, – с досадой проговорила Рика, продолжая зашивать четвертый порез, – и жаль, что вы ничего не помните, чтобы рассказать об Орссе. Наших знаний недостаточно. Например, мы понятия не имеем, как появляются темные воины и дексы. – Про дексов сказать не могу, это мне неизвестно. Но темные воины проходят специальный обряд. Им надрезают руку и дают дексу выпить крови. А затем шприцом вводят кровь демонов в тело избранного. Это мучительный и опасный обряд, выживают его не все. Но в Орссе любой согласился бы пройти через это, дай Виктор Фэлл им на это хоть малейший шанс. Рика недоверчиво прищурилась, заканчивая с четвертой раной. – Это вы подчерпнули из воспоминаний? Я кивнул. – Да. Они иногда приходят ко мне вспышками. Или во снах. – Поэтому у вас мигрени, – скорее утвердила, чем спросила леди Арнар, приступая к пятому, самому небольшому порезу. Я кивнул, а Рика спросила, – эти обряды проводит Виктор Фэлл? – Да. Именно он, к слову, и нанес удар, лишивший меня памяти. Леди Арнар понимающе хмыкнула, но комментировать это не стала. Я вздохнул и решил продолжить рассказ. – Так вот, насчет обряда. Те, кто выживает, становятся стражами Орсса. Так там называют темных воинов. У них появляется власть над дексами и способность управлять тьмой. На этот раз Рика недоверчиво прищурилась. – Управлять тьмой? – переспросила она, заканчивая с последней раной и откладывая иглу. Я усмехнулся. – Что вас так удивило? Вы ведь неспроста называете стражей Орсса темными воинами? Наверняка, вам приходилось сталкиваться с их магией. Женщина задумчиво качнула головой. Яркие дуги бровей хмуро сошлись к переносице. Рика повернулась к сундучку с инструментами и извлекла оттуда новый чистый кусок ткани. – Приподнимите руку, – спокойно сказала она. Я послушался, и леди Арнар начала бережно перевязывать предплечье, которое одновременно занемело от жгута и все еще болезненно пульсировало. Покончив с повязкой, Рика ослабила жгут, и через несколько секунд пульсация усилилась. Я устало вздохнул, но с благодарностью заглянул в зеленые глаза женщины. – Спасибо, – для наглядности я шевельнул пальцами. – Не беспокойте руку, – качнула головой леди Арнар, – ей нужен покой, чтобы швы не разошлись. Раны глубокие. Я кивнул, а Рика вернулась к нашему разговору: – Мы зовем стражей Орсса темными воинами, потому что знаем о perrian numjette, не более того. О какой такой магии вы говорите, Райдер? Темные воины могут седлать дексов, могут скомандовать им закончить бой, могут даже направить их гнев на определенных людей, но не контролировать их поведение в битве. Если бы кто-то из них вдруг закричал “нет”, когда демон атаковал мою сестру, это не возымело бы никакого эффекта. Руки дексов не замирают на полпути от жертвы по одному слову темн... стража. Потому-то я и удивилась, когда они приклонили перед вами колена. О вашей сути вопроса не стояло. Неясно лишь, почему вы обладаете над ними такой властью. Я нахмурился. Так темное облако могут вызвать не все стражи? Насколько я знаю, это основной атрибут в вопросе моей “работы” с дексами. Если стражи Орсса не могут ими командовать, как это делаю я, выходит, и темной магией они не владеют? Помню, облако мог вызвать седовласый колдун, проклявший Лэс-Кэрр-Грошмор. Но для заклятия он использовал не свою кровь, а кровь Коруна Объединителя. Возможно, это, конечно, обуславливалось простым нежеланием резать собственную руку, как знать. Что же это мог быть за человек? Да и с Коруном Объединителем все совсем не просто. Выходит, человек, принесший в наш мир то, что мы зовем Единой Верой, взявший титул Иреса Первого и объединивший разрозненные страны в большой альянс, был орссцем, и в его жилах текла темная кровь? Интересно, как среагировал бы Дайминио, услышь он такое? А король! Знает ли Его Велиество Ирес Десятый о своей демонической сути? Каждый мой вопрос порождал все новые, а при этом ответов я не находил ни на один из них. Стоило прошлому чуть приоткрыть двери, тут же падала еще более плотная завеса, никак не позволяющая понять, что такое Орсс. – Райдер? – окликнула Рика, выводя меня из раздумий. Я качнул головой. – То есть, вы никогда прежде не видели, чтобы стражи Орсса управляли видимой, вещественной тьмой? Неким бесформенным темным облаком. Женщина склонила голову. – Вы обладаете такой магией? – спросила она, и ее вопрос послужил мне ответом. Я осторожно кивнул, совершенно теряясь в догадках. С детства мне удавалось находить общий язык с детьми Отра, а теперь, выходит, я обладаю особенной магией, подвластной не каждому стражу Орсса? Кто же я, декс меня забери, такой?! Тем временем глаза Рики заинтересованно загорелись. Она внушительно посмотрела на меня. – И на что способна эта магия? – Понятия не имею, – отозвался я, многозначительно взглянув в зеленые глаза Рики и качнув головой. Женщина чуть приблизилась ко мне и заговорщицки прошептала: – Тогда покажите. Если сможете... Если смогу? Пожалуй, это самый топорный вызов на моей памяти, но я его принял, азарт леди Арнар легко передался мне, несмотря на усталость. Я сосредоточился и попытался коснуться тьмы внутри себя. Дремавшая сила шевельнулась, и легкие струйки черного дыма начали плясать у пальцев моей левой руки. Сильного впечатления это не произвело, и я, прикрыв глаза, мысленно приказал тьме освободиться и наполнить храм Онкода. Казалось, дремавшая во мне магия только этого и ждала. Темное облако окружило “исповедальню”, Рика испуганно ахнула, но я открыл глаза и ободряюще посмотрел на нее. – Не бойтесь, – голос мой прозвучал необычайно вкрадчиво. Тьма вырвалась в зал, наполняя его собой, растягиваясь и извиваясь. Правда, я понятия не имел, что еще можно продемонстрировать. Вопрос Рики был справедлив: на что способна эта магия? Возможно, Отр мог бы подсказать... Кажется, моего словарного запаса на древнем языке хватит, чтобы попросить божество услышать меня, освободить мою силу и показать ее. Я не знал, как Рика отреагирует на обращение к Отру, но все же решил рискнуть. Мои губы непроизвольно зашептали: – Otra de Perrian Numjette, tgara fer. Urra fere vast an tzara ime… На миг мне показалось, что ничего не произошло, но затем внутри темного облака раздался низкий гул, и оно начало резко расти, раскидывая по сторонам сотканные из дыма щупальца. Рика отступила на шаг от меня, но я внушительно посмотрел на нее и вопросительно кивнул. – Не передумали? Я могу остановить это. Казалось, такое заверение послужило леди Арнар гарантом безопасности. Она плотно стиснула челюсти и качнула головой, борясь со страхом перед неизвестностью. – Не передумала. Темное облако танцевало в зале храма, прорываясь сквозь потолок черным вихрем. Внутри него нарастал гул, и я почувствовал, что темная кровь внутри меня вновь реагирует на призыв. Рика вопросительно качнула головой, и тут же оглянулась в сторону двери в зал. – Вы слышали? – спросила она, делая несколько шагов к выходу. Я встал со скамьи, стараясь унять головокружение и не обращая внимания на слабость. Рика двигалась уверенно, обнажив чегресский клинок. Я, придерживая правое предплечье, опередил ее, и женщина нервно хмыкнула. – Не глупите, Райдер. Вы ранены, лучше держитесь позади. – Декса с два, леди Арнар, – качнул головой я, с улыбкой добавив, – при всем уважении. Я оказался на улице первым. С наступлением темноты Таир вновь застелило сизое одеяло тумана, и сперва я ничего не увидел на площади Онкода. Лишь привыкнув к мраку ночи, я сумел рассмотреть источник шума, который услышала Рика, и обомлел. – Ie Ja… – прошептала леди Арнар, безвольно опуская клинок к земле. Мы не верили своим глазам. Площадь Онкода заполняли варские рогатые лерсы, на рогах и плечах которых сидели крупные вороны с ярко-рыжими глазами. Я и не подозревал, что этих существ так много в окрестностях Таира. Но, судя по выражению лица Рики, это стало открытием не для меня одного. Сердце мое бешено заколотилось о ребра. Взгляд упал на укрытую туманом площадь, и я мысленно сосредоточился на дексе, которому метнул кинжал в голову в самом начале схватки. Оружие до сих пор лежало где-то здесь под плотным дымчатым одеялом. Пытаться отыскать эсток нет смысла, я не смогу сражаться правой рукой. Кинжал вряд ли поможет против стольких лерсов, но на одну магию я полагаться не хотел. Щупальце темного дыма, повинуясь моим мыслям, нырнуло в туманный покров Таира и выудило из тела декса кинжал. Клинок послушно прилетел мне в левую руку, и я встал наизготовку рядом с Рикой. Женщина оценивающе цокнула языком. – Думаете, это поможет? Ее слова тут же многократно повторились пересмешниками, и от этого призрачного эха у меня пошел мороз по коже. – Лучше, чем ничего, – отозвался я, стараясь не обращать внимания на вторящих мне птиц, и тут же нахмурился, – если они бросятся, попробую задержать их магией. Один раз у меня это получилось, но если сейчас не выйдет, я выиграю всего пару секунд. Бегите в храм и... – Отправляйтесь к дексу, Райдер, я вас не брошу, – твердо отозвалась женщина. Я криво улыбнулся, глядя на застывших высоких существ на площади. Я мысленно воззвал к темному облаку, позволил ему вести и направлять меня. Мы с леди Арнар ждали, чего угодно, кроме того, что произошло. Большие хищные животные выровнялись в ряды, подобно небольшому войску и одновременно, как по команде, склонили головы в жесте почтения. – Матерь Божья, – шепнула Рика, – я ведь не одна это вижу? Было невозможно оторвать взгляд от этого удивительного зрелища. Я покачал головой, не глядя на леди Арнар. – Чтоб меня Отровы дети жрали, – вырвалось у меня. Рика нахмурилась и уже собиралась сделать мне замечание, когда отчаянный крик множества демонов – одновременно высокий и низкий – вдруг прорезал небо. Мы оба вздрогнули и подняли головы вверх. Над храмом Онкода не было ни одного декса, но я явственно ощущал их близость и поспешил сообщить об этом Рике: – Они за городской чертой. Рика серьезно кивнула и увлекла меня обратно внутрь храма, понимая, что лерсы, похоже, не представляют для нас никакой угрозы. Когда мы снова очутились в зале, густая дымчатая тьма уже заполнила собой все помещение, однако расступилась передо мной, стоило мне сделать шаг внутрь. Леди Арнар следовала за мной по пятам. – Я не могу позволить снова напасть на город, – отчаянно проговорила Рика, прорываясь вперед во тьму, – для Таира это уже слишком. – Не понимаю, я ведь запретил им снова приходить, – с досадой покачал головой я. – Видимо, ваша власть над дексами не столь безгранична, – хмыкнула воительница, оценивающе глядя на меня, – вам нужен отдых, Райдер. Прячьтесь в подвале храма, а я должна узнать, с чем имею дело. Не дожидаясь моего ответа, женщина снова начала продираться сквозь тьму. Я раздраженно прищурился и последовал за ней. Неужели она считает, что я оставлю ее бороться с дексами в одиночку? Особенно учитывая то, что именно моя магия, должно быть, привлекла их и заставила вернуться. Мне без труда удавалось не потерять Рику из вида: темное облако расступалось передо мной, открывая проход. В конце концов, я снова оказался у “исповедальни”. Леди Арнар вошла внутрь и скользнула рукой под стол. Раздался щелчок, женщина спешно вышла из кабинки, когда та начала бесшумно отъезжать в сторону. Я изумленно распахнул глаза, увидев перед собой темную потайную лестницу. Рика взяла со стола “исповедальни” масляный фонарь и уверенно двинулась вверх по лестнице, обернувшись в мою сторону. – Я ведь говорила вам... – начала она. – При всем уважении, леди Арнар, вы не король и не кардинал, чтобы мне приказывать. Одна вы не пойдете, – перебил я и вопросительно кивнул в сторону лестницы, – куда она ведет? – К скульптуре, – улыбнулась Рика и хитро прищурилась, – хватит сил подняться? Чувствовал я себя, на самом деле, прескверно, но куда уж было теперь отступать! Поэтому я кивнул и направился вслед за главой таирского совета. Рика взяла неспешный темп, чтобы мне было легче поспевать за ней. – Берегите руку, – напомнила она, – швы могут разойтись, если будете напрягать предплечье. Трудно было забыть о руке, которая постоянно напоминала о себе сильной пульсирующей болью. И, тем не менее, я все же постарался плотнее прижать предплечье к корпусу, следуя совету Рики. Лестница привела нас на вытянутую темную площадку, ведущую к еще одной – уже винтовой – лестнице, которую выхватил из мрака свет масляного фонаря. Перестав подниматься по ступеням и выйдя на ровную поверхность, я тут же почувствовал сильное головокружение и устало привалился к стене. Резкое движение отозвалось болью в раненой руке, и я поморщился. Рика остановилась и нахмурилась, глядя на меня. – Райдер? – она приблизилась, поднесла фонарь к моему лицу и обеспокоенно склонила голову, недовольно цокнув языком, – все же зря мы это затеяли. Вы потеряли много крови. Я упрямо покачал головой, переведя дух. – Просто дайте мне минуту. Женщина снисходительно улыбнулась и кивнула, молча ожидая, пока я буду готов двинуться дальше. Я хмыкнул и, решив, что заставлять леди Арнар ждать, как минимум, невежливо, игнорируя головокружение, оттолкнулся от стены, придерживая раненую руку. Темный дым все еще тянулся за моей левой рукой, втягивая за собой и облако. Вскоре вязкая дымчатая тьма заволокла площадку, и свет масляного фонаря потускнел. Рика медленно поднималась вверх по винтовой лестнице, следя, чтобы я не отстал. На моем лице появилась нервная усмешка: тоже мне, защитник. Плетется сзади, как ненужный груз, но все равно мнит, что без него идти нельзя. Не Бог весть, какая помощь, в сущности! Пот градом лился у меня со лба, от головокружения к горлу подступала легкая дурнота, но я упрямо не обращал на нее внимания, отбрасывая мысли о том, что дело может быть в яде дексов, смерть от которого мне так любят пророчить. Подъем, казалось, длился бесконечно, хотя мы миновали всего четыре крутых пролета. Уже на втором лестница вошла в узкий вертикальный туннель, через который Рика попыталась пройти быстрее. Поспевать за ней стало труднее, и к концу, когда мы оказались на небольшой открытой площадке, я окончательно выдохся, но приваливаться к стене и переводить дух не стал. Один лишь взгляд вперед отбросил все остальные ощущения на второй план. Перед нами простирался Таир, укутанный густым туманом, стелящимся по дороге. На площади под нами все еще, склонив головы, стояли варские рогатые лерсы с пересмешниками на рогах и плечах. Темное облако окутывало храм Онкода и раскрывалось, словно черный хищный цветок. А вдали, не осмеливаясь пересечь городскую черту, кружили дексы. Я ахнул: их было больше сотни. Никогда прежде я не видел такого количества детей Отра в одном месте, и с каждой секундой прилетали все новые. Они издавали тоскливые крики, заставляющие лицо леди Арнар искажаться от страха, который ей не удавалось скрыть. Рука женщины быстрым движением вытащила меч. – Проклятье, их слишком много! – отчаянно прошептала она. Я осторожно приблизился к краю смотровой площадки, которая, как я понял, находилась в правом глазу скульптуры, и покачал головой, глядя вниз на покорных смертоносных чудищ с пересмешниками на плечах, затем в кишащее дексами небо и вдруг ощутил единение, которое чувствовал на Тритоновом перевале. Все эти существа были здесь из-за моего призыва. Они чувствовали то же самое и сейчас подняли головы, в почтении глядя на меня. Каждое находящееся здесь существо пойдет за мной, стоит только приказать... – Уберите меч, леди Арнар, он не понадобится, – наши глаза столкнулись, и я прочитал во взгляде Рики почти животный ужас. Казалось, на секунду она подумала, что я вот-вот велю “темным тварям” уничтожить Таир, – они не нападут. Женщина недоверчиво покосилась на небо. – Почему? – напряженно спросила она, не спеша убирать клинок. – Перед схваткой на площади я отпустил одного из дексов обратно в Орсс, приказав ему передать остальным запрет на возвращение в Таир. Я пообещал убить каждого, кто ослушается меня, и вот результат. Тьма зовет их, но они не нарушают приказ. Я с трудом одернул себя, заставив прекратить упиваться собственной властью. Воистину, она может вскружить голову. Перед глазами встало осуждающее лицо Дайминио, и я в который раз за это путешествие мысленно поблагодарил старика. Рика изумленно посмотрела на меня. – Как вы это делаете? Мне хотелось объяснить ей, успокоить и заверить, что я точно знаю, что и как делаю. Если б я только мог! Но это было бы ложью, поэтому оставалось лишь покачать головой. – Я не знаю. Леди Арнар шумно выдохнула. – Тогда уведите их отсюда. Прогоните, прошу. Если кто-то из горожан выйдет... Я кивнул и подошел к самому краю смотровой площадки. В какой-то момент мне показалось, что Рика попросту толкнет меня вниз, чтобы избавиться от опасности, которую я в себе несу. Однако женщина стояла неподвижно, прижав ко рту ладони и уже не пытаясь скрыть свой страх. Я вытянул левую руку вперед. Клубы черного дыма у пальцев стали гуще. Дексы издали протяжный крик и замерли, ровными рядами выстроившись за городской чертой и, замерев в воздухе, изобразили долгий почтенный поклон. – Ie Matrade’ja, – шепнула Рика, – или лучше обращаться к Онкоду, если уж мы в его храме? Из груди женщины вырвался нервный смешок. Сейчас я не мог отвечать. Мои глаза закрылись, сознание сосредоточилось на сообщении, которое нужно было донести до детей Отра и лерсов (к слову сказать, их присутствие было мне здесь совершенно непонятно – неужто лерсы и пересмешники тоже неким образом связаны с темной магией?). – Возвращайтесь, откуда пришли! – тихо, но властно проговорил я, – и будьте готовы прийти по первому зову! Я позову вас... Дексы помедлили не больше пары секунд, затем стремительно направились на свой берег Тайрьяры. Лерсы быстрыми прыжками покидали площадь Онкода, возвращаясь в Вару, как и летевшие над ними вороны-пересмешники. Как только площадь очистилась, я почувствовал неимоверную усталость, и на этот раз ноги не удержали меня. Рика вовремя подоспела и направила мое падение, иначе я полетел бы вниз со смотровой площадки. – Райдер, – обеспокоенно окликнула женщина, присаживаясь на пол рядом со мной и убирая волосы с моего лица. – Все в порядке, – улыбнулся я. Кажется, вышло натянуто. Рика покачала головой, сочувственно глядя на меня. – Я не должна была вас просить демонстрировать магию. Она отняла у вас последние силы... На самом деле леди Арнар была в корне неправа: темное облако поддерживало меня, пока не исчезло. Только теперь, когда тьма вновь задремала, усталость взяла свое. – Не магия, – качнул головой я, не спеша вставать, – а, скорее, подъем по лестнице. Кажется, я совсем теряю форму. Рика нервно хохотнула, покачав головой. – Вы потеряли очень много крови, – виновато произнесла она. – Онкод, кстати, не бог, – сказал я, меняя тему. Надоело слушать о том, как я слаб или близок к смерти. Леди Арнар непонимающе прищурилась, и я поспешил пояснить: – Вы хотели обратиться с молитвой к Онкоду. Но, по сути, у него не должно быть храма, он не бог. Онкод был слугой Erabi, древнего морского божества. Тритоном. Он убил ее, и лесные колдуны превратили ее тело в горы. Он, может и герой, но не бог. Рика изумленно посмотрела на меня. – Это вы тоже подчерпнули из воспоминаний? – Нет, – усмехнулся я, – мне рассказала наяда по имени Саари. Леди Арнар оценивающе поджала губы и кивнула. – Ох... ясно. Наяды, лерсы, дексы... интересный у вас круг общения, мастер Лигг, – усмехнулась она и тут же посерьезнела, – на самом деле даже не представляла себе, что можно обладать такой властью над этими существами. Вы понимаете, насколько сильны, Райдер? Я серьезно посмотрел в глаза главе таирского совета. – Да. И вы бы знали, как меня это пугает...


Рика любезно подождала некоторое время, пока я не приду в себя, а затем помогла мне спуститься вниз и выйти из храма Онкода, забрав мои окровавленные вещи из зала. На улице я проделал с помощью темного облака тот же самый прием, что с кинжалом. Эсток покорно оказался у меня в левой руке, и я убрал его в кольцо на поясе. Неважно, что правая рука пока неспособна держать клинок, оставлять свое оружие я не собирался. – Спасибо, – сказала Рика, когда мы обходили храм Онкода с торца, чтобы направиться в подвал. Я непонимающе качнул головой, и глава таирского совета поспешила пояснить, – за то, что спасли мой город. Я много лет пыталась это сделать, но безуспешно. Если теперь дексы не будут нападать, мы заживем спокойно и сумеем восстановить Таир рано или поздно. Я улыбнулся, устало пожав плечами, совершенно не зная, что отвечать. Как будто я мог поступить иначе. Хотя меня не покидала мысль, что мог. Не просто же так Орсс ведет себя агрессивно. Почему он делает это? Все воины там верят в свой священный долг, но я не помню, в чем он заключается. За что они борются? У меня не было ответов. – Теперь вам предстоит тяжелая задача, – отвлеченно заметил я, – убедить горожан, что в Таире отныне безопасно. Рика кивнула, но на лице ее застыло облегченное выражение, глаза буквально светились новой надеждой. – С этим я как-нибудь справлюсь, поверьте, – заверила она. Что ж, не было причин сомневаться в словах сильного лидера. Я открыл перед леди Арнар дверь в подвал храма Онкода и пропустил ее вниз, замерев на площади, – Рика? Женщина внимательно посмотрела на меня. Казалось, она готова была сейчас выполнить любую мою просьбу. – В чем дело? – Если не возражаете, мы с друзьями переночуем в каком-нибудь из домов. Заодно послужим вашим горожанам хорошим примером того, что бояться нечего. Только, ради Бога, объясните им, что именно помешает дексам сюда явиться, после того, как мы с друзьями покинем Таир. Женщина опустила взгляд и понимающе кивнула. Казалось, касательно нежелания ночевать в одном помещении со всеми, она поняла куда больше, чем я хотел сказать. – Думаете, яд дексов все же убьет вас? – сочувственно спросила она. Я огляделся. На улице стояла тихая темная ночь, укрытая одеялом из сизого тумана. Возможно, моя последняя ночь. – Если так, не хотелось бы будить горожан криками, – усмехнулся я, – они достаточно натерпелись. Из груди Рики вырвался тяжелый вздох. Несколько секунд она размышляла над моими словами, затем все же кивнула. – Хорошо, я приведу ваших друзей. Думаю, мы с Анной тоже будем неподалеку... – она на миг замялась и закусила нижнюю губу, – на всякий случай. Я поблагодарил Рику Арнар и остался ждать ее снаружи, оглядывая ночной Таир. Правое предплечье все еще болело, тело казалось набитым опилками чучелом, страшно хотелось провалиться в сон, но мне было искренне страшно. В голову лезли слова Шаддэка. Он уверял меня, что я скоро умру, и говорил это так яростно... Никогда раньше я не боялся смерти. У меня бывали довольно опасные задания, я участвовал во множестве поединков, и ни разу не боялся умереть. Жара в пустыне Лари не была вражеским клинком, но тоже могла убить меня, однако и тогда мне не было страшно. Даже в Лэс-Кэрр-Грошморе в бою с призраком Виктора Фэлла страха было меньше, чем сейчас. То была бы смерть от меча, когда ее можно ожидать. А смерть в пустыне, когда ты изможден жаждой и жарой, кажется избавлением, и ты ждешь ее по-настоящему... Этой же ночью за моим окном будет маячить другая смерть. Если яд дексов все же подействует на меня, мне предстоит проснуться от страшной боли, пережить которую, по словам Рики Арнар, невозможно. Не могу представить, чтобы я умолял кого-то убить меня. – Райдер! – окликнул меня знакомый голос, от которого на душе сразу стало теплее. Филисити осторожно приблизилась, и я заключил ее в объятия, опустив правую руку. Предплечье тут же налилось тяжестью, и тянущая боль стала сильнее, но сейчас мне было на это плевать. Роанар и Ольциг остановились напротив нас и смотрели на меня напряженно, словно пытаясь отыскать печать Смерти на моем лице. Я раздраженно отвел глаза и зарылся лицом в пышные волосы Филисити, приятно пахнущие травой. – Как рука? – ревностно поинтересовался монах, косясь на повязку. Позади dassa и арбалетчика показалась Рика с сестрой. – Я зашила его раны, но, если мастер Лигг захочет сражаться, то ему потребуется помощь целителя, – миролюбиво заметила леди Арнар, обменявшись со мной улыбками. – Я ведь сразу этого говорил! – возмущенно воскликнул dassa, обжигая Рику обиженным взглядом. Роанар устало вздохнул и качнул головой. – Послушайте, нам лучше сейчас всем отправиться спать. День выдался не из легких, – арбалетчик перевел на меня взгляд, – завтра Ольциг приведет твою руку в порядок, и можно будет двигаться в путь. – Он может не дожить до завтрашнего утра! – отчаянно воскликнул dassa, отворачиваясь. Роанар ободряюще посмотрел на меня. Похоже, арбалетчик был единственным человеком, который не верил в то, что мне грозит смерть от яда дексов. Я оглядел друзей и кивнул. Распалять спор мне совершенно не хотелось. – В любом случае, сейчас лучше всем действительно отправиться спать. Мы все валимся с ног, а впереди самый сложный этап пути. Ольциг не спешил повернуться. Кажется, чтобы добиться его внимания, я должен был сначала прочесть по себе заупокойную, а уж потом вносить какие-то дельные предложения. Dassa явно считал, что мы с арбалетчиком недостаточно серьезно подходим к вопросу моей возможной кончины. Филисити отстранилась от меня и предложила: – Дом, где я раньше жила, располагается недалеко отсюда. Там достаточно комнат, мы все сможем разместиться. Рика покачала головой, бросив беглый взгляд на Роанара. Похоже, ей не очень хотелось находиться рядом с ним после его реакции на поцелуй. – Мы с Анной, пожалуй, переночуем в нашем доме. Он стоит по соседству, – спокойно проговорила она. Было видно, что леди Арнар этот тон дался тяжело. Арбалетчик почувствовал это и стыдливо опустил взгляд. – Значит, решено, – подытожил я и обратился к Филисити, – покажешь дорогу? Девушка кивнула и направилась вперед. Вскоре с ней поравнялась Рика, и они начали тихо разговаривать о чем-то своем. Я не концентрировался на их диалоге: мне представился шанс побыть в одиночестве, и упускать его не хотелось. Я чувствовал себя настолько измотанным, что поддерживать с кем-то разговор сейчас просто не было сил. Dassa, слава Богу, беседовал с Роанаром, а Анна держалась молчаливо и отстраненно. Несколько раз она смотрела на меня и ободряюще улыбалась, но не пыталась завязать разговор, и сейчас я был искренне ей за это благодарен. Дорога до дома Филисити заняла около получаса. Поместье барона да-Кара не отличалось такой изысканностью и роскошью, как, например, поместье Экгардов в Ургоре. В здании было два этажа, вход украшали круглые резные колонны из белого мрамора. С правой стороны дома надстройкой возвышалась цилиндрическая башня, похоже, использовавшаяся как часовня. Ставни на втором этаже были плотно закрыты, а окна на первом смотрели на нас черной пустотой. Как и все дома в Таире, этот выглядел брошенным, хотя и сохранил аккуратность окружающей его территории и вовсе не казался обветшалым. Только по окнам можно было почувствовать: здесь давно никто не жил. Даже призраки, казалось, обходят стороной это место. Филисити с тоской оглядела поместье и, вздохнув, указала нам на вход. – Что ж, прошу, – невесело усмехнулась она. Рика и Анна учтиво кивнули нам и молча отправились в дом по соседству. Леди Арнар, похоже, стремилась как можно быстрее избавить себя от необходимости находиться рядом с Роанаром. Что ж, ее можно понять. Напоследок Рика ободряюще улыбнулась мне, произнеся одними губами, что все будет хорошо. Анна уходила, не оборачиваясь. Светловолосая женщина, кажется, чувствовала себя виноватой за то, что декс ранил меня. Мне хотелось приободрить ее, убедить, что она вовсе в этом не виновата, это ведь мне не хватило скорости отразить атаку, да и защищать Дана меня никто не заставлял, это был только мой выбор. Однако усталость настолько сильно давила на плечи, что у меня попросту не нашлось сил заговорить с Анной. Мы с Роанаром и Ольцигом последовали за Филисити. Рон опередил девушку у самых дверей и, опустив взгляд, потянул на себя тяжелую створку. Филисити посмотрела в темноту холла перед собой и тяжело вздохнула. Я остановился рядом с ней и ободряюще положил левую руку на плечо. – Послушай, нам не обязательно оставаться именно в этом доме. Если ты не... – начал я, но Филисити натянула улыбку и отрицательно покачала головой. – Нет, все в порядке, – уверенно произнесла она и тут же сделала шаг в темноту. Из дома повеяло холодом: никто давно не протапливал его. Похоже, поместье да-Каров пустовало дольше, чем многие другие дома горожан. Я последовал за Филисити по темному холлу почти наощупь, здесь было намного темнее, чем на улице. Девушка отправила игривые зеленые искорки магии стихий зажигать свет, не пропуская ни единой свечи или масляной лампы. Когда вдруг вспыхнул огромный камин, dassa вздрогнул. Поленья приятно затрещали. Широкий холл озарился мягким светом, однако Ольциг неприятно поежился. Роанар, шедший рядом с ним держался молчаливо и мрачно. Из холла на второй этаж вела широкая укрытая темным ковром лестница. Филисити уверенно направилась вверх по ней. – Жилые комнаты на втором этаже, – пояснила она, и ее дрожащий голос эхом разлетелся по дому. На последней ступени Ольциг положил руку на перила и недовольно смахнул с ладони налипшую паутину. – Да это же настоящий склеп, а не дом. Не лучше ли было остаться в храме Онкода, прости Господи? – шепнул он арбалетчику. В тишине не услышать его было невозможно. Филисити напряженно вздохнула, я обжог монаха взглядом. – Dassa, соображай, что говоришь. Если очень хочется, можешь вернуться в храм Онкода и оставаться там до утра, – процедил я сквозь зубы. – Ничего, Райдер, он прав, – отозвалась Филисити, когда Ольциг уже набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, – этот дом действительно стал похож на склеп. Если хотите, мы можем вернуться. Мне стоило больших трудов не застонать в голос от усталости. Честно говоря, сейчас я мог бы уснуть где угодно, хоть прямо на полу этого самого коридора. Возвращаться в храм Онкода только потому, что поместье Филисити кажется неуютным, я был совершенно не готов. – Послушайте, – из моей груди вырвался тяжелый вздох, – нам с вами приходилось ночевать под открытым небом, в клетках лагеря Рыжего Шина, в Хальдском и Варском лесах, у спуска с Тритонова перевала. Не кажется ли вам, что по сравнению с этими местами поместье Филисити – королевские хоромы? Ольциг, можешь возвращаться в храм Окнода, если хочешь, но я остаюсь здесь. Мне сейчас совершенно все равно, где спать, лишь бы лечь поскорее. Монах сочувственно склонил голову и вздохнул. – Если ты остаешься, я тоже остаюсь. Сегодня ночью будет ясно, выживешь ты или нет. Если яд начнет действовать, я должен быть здесь. Dassa решительно зашагал к одной из комнат и распахнул дверь. В помещении на прикроватном столике горел масляный фонарь – от магии Филисити не укрылся ни один потенциальный источник света. Небольшая комната была плотно заставлена мебелью: сундуки для одежды, письменный стол, широкая кровать, прикроватный столик, высокий книжный шкаф. Ольциг ободряюще улыбнулся хозяйке поместья и уверенно шагнул в комнату, напоследок посмотрев на меня. – Если поймешь, что яд действует... – неуверенно начал он, – сразу же кричи, я приду. Роанар устало закатил глаза и хлопнул монаха по плечу. – Не переживай, dassa, – невесело усмехнулся он, – если яд начнет действовать, поверь, он закричит. С этими словами Рон повернулся к нам спиной и направился в самый конец длинного коридора, в дальнюю комнату. Филисити и Ольциг проводили его возмущенными взглядами. Монах, похоже, был настолько ошеломлен грубостью его язвительного замечания, что даже не нашелся, что ответить, однако лицо его побагровело от негодования. Реакция Филисити была схожей. Заметив на моем лице усмешку, она вопросительно кивнула, изогнув бровь. – Это было очень грубо, разве нет? Чему ты усмехаешься? Я глядел в спину арбалетчика и качал головой. – Роанар среди нас всех единственный, кто не верит, что я отправлюсь в Царство Смерти. Думаю, он считает, что вы напрасно всполошились и носитесь со мной. Филисити недовольно прищурилась. – Пусть считает, как хочет. Если тебе угрожает опасность, мне не может быть все равно, – с вызовом заявила она. Я невольно улыбнулся, приобняв колдунью левой рукой. – Никому из нас не все равно. Ты ведь наш друг, – серьезно проговорил Ольциг. Я улыбнулся ему и поцеловал Филисити в волосы. – Все будет хорошо. От меня не так-то просто избавиться. И потом, – мы столкнулись взглядами с девушкой, – я ведь дал тебе слово, что ты не потеряешь меня, помнишь? – Хотелось бы верить. Девушка тяжело вздохнула, затем посмотрела на dassa. – Ольциг, ты... – она замялась, пытаясь подобрать слова и озираясь по сторонам, точно ища кого-то в этом заброшенном доме, – не видишь здесь никого? – Ни одной души, – покачал головой монах, и в его глазах отразилась скорбь. – Если вдруг встретишь моего отца... – глаза колдуньи блеснули от подступивших слез. Ольциг улыбнулся ей понимающей доброй улыбкой. – Я укажу ему дорогу к миру и покою. И обязательно скажу тебе об этом. – Спасибо, – хрипло произнесла она. Мы неспешно побрели к выбранной девушкой для меня комнате. Мебель там была расставлена чуть иначе, чем в той, что выбрал для себя Ольциг, но набор ее был абсолютно идентичным. Обычно чегресская манера пытаться занять каждый свободный метр меня немного раздражала, но сейчас уютное нагромождение мебели действовало успокаивающе. Не терпелось лечь спать. Казалось, я провалюсь в сон, стоит только принять горизонтальное положение. А еще это, наконец, отвлечет от боли: рука ныла не на шутку, особенно когда я опускал ее вниз. Филисити тихо закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Я изумленно посмотрел на девушку и вопросительно приподнял брови, но задавать вопросов не спешил, боясь своим косноязычием обидеть ее. Филисити криво улыбнулась и приблизилась ко мне. – Хочешь напомнить мне о приличиях? Что леди не должна оставаться в одной комнате с мужчиной, особенно ночью? Я хохотнул и покачал головой. – Ты меня с кем-то путаешь. Когда это я напоминал тебе, как должна вести себя леди? Филисити осторожно прикоснулась к моей забинтованной руке и сочувственно сдвинула брови. В полумраке комнаты взгляд колдуньи снова показался мне тяжелым и пронизывающим. – Сильно болит? – спросила она. – Терпеть можно, – отмахнулся я, – леди Арнар действительно знает свое дело. К тому же мне не стоит расслабляться. Девушка непонимающе склонила голову, и я, вздохнув, пояснил: – Если верить мнению большинства, сегодняшней ночью мне предстоит испытать боль, от которой я буду молить о смерти, – мое лицо подернулось гримасой отвращения, – и я собираюсь пережить ее. Филисити посмотрела на меня с надеждой, хотя, кажется, не очень-то верила, что мне удастся осуществить этот замысел. Я коснулся мягкой щеки колдуньи левой рукой и кивнул. – Я не собираюсь сдаваться, Филисити. Не теперь, когда практически подобрался к Виктору Фэллу и своему прошлому. Девушка нахмурилась, и я вкратце рассказал ей о нашем разговоре с Рикой и о том, что произошло после. О рогатых лерсах, пересмешниках и дексах, склонившихся передо мной и готовых исполнить любой приказ. Филисити завороженно слушала, не перебивая и не задавая вопросов. Хотя у нее их скопилось не меньше, чем у меня. То, что мне подвластна магия, которой не владеют другие стражи Орсса, по-настоящему удивило и заинтересовало ее. – Я просто не имею права сейчас выйти из игры. Только мы сможем остановить войну внутри самого Орсса, и без меня это будет невозможно. Только я могу провести нас через дексов и, может даже обратить их против наших врагов. У меня нет права сейчас умирать! Девушка прикрыла глаза. Ее мучили сомнения. – Я бы все отдала, чтобы ты пережил эту ночь, Райдер, – тихо произнесла она, – даже своей жизни бы не пожалела... – Не надо так говорить, – качнул головой я, – такой ценой мне не хотелось бы выживать. Глаза Филисити блеснули в тусклом свете масляного фонаря. – Иди ко мне, – вздохнув, я привлек девушку к себе и обнял. Правая рука отозвалась болезненной пульсацией, и мне не удалось не скривиться. Девушка отстранилась и указала мне на кровать. – Тебе нужно, наконец, поспать. Прости, что досаждаю тебе. Понимаю, как ты устал, просто я боюсь... – Знаю, – кивнул я и, подумав, честно добавил, – я тоже. – Если хочешь, я останусь. Позову Ольцига, если тебе станет хуже... – Не надо, – покачал головой я, надеясь, что отказ не обидит колдунью. Он не обидел, – если что-то начнется, не хочу, чтобы ты увидела это. И чтобы кто-то еще видел. Постараюсь справиться сам. Надежда на темную кровь еще есть. Пока никаких изменений нет. Если удача благоволит мне, а встреченный храм Ильмы, вроде, говорит именно об этом, то я проснусь утром, и мы отправимся в путь. Филисити кивнула. – An hoto Otra de Perrian Numjette sara heker, – со слабой улыбкой произнесла она после недолгой паузы. Я обомлел. Если честно, я ни от кого из друзей не ожидал подобных слов. – Ты только что сказала “и пусть Родитель Темной Крови хранит тебя”? Мне не послышалось? Девушка смущенно опустила голову. – Если бы это помогло спасти тебя, я обратилась бы к кому угодно, – она вздохнула и открыла дверь, – доброй ночи, Райдер. И не забывай. Ты дал мне слово. – Я помню. Филисити еще несколько секунд смотрела на меня, а затем скрылась за дверью. Я вздохнул и опустился на кровать. Рука продолжала пульсировать болью, но это не прогнало сон. Наверное, впервые я уснул так быстро, не снимая сапог и с оружием наперевес.


Меня разбудил крик. Клянусь, я никогда в жизни не слышал столь безумного вопля. Тело дернулось вверх, я оперся на кровать двумя руками, тут же скривившись от резкой боли в раненом предплечье и ухватившись за него. Раны пульсировали еще сильнее, чем когда я ложился спать. В комнате было тихо, горел масляный фонарь, который я не потушил. Несколько секунд стояла звенящая тишина, слышалось только мое испуганное дыхание. Что это был за крик? Он мне приснился, или это я его издал? Но ведь болят только раны на руке, царапина на щеке ведет себя спокойно, да и никаких других изменений я не чувствую... Крик раздался снова, и от него у меня по спине побежал холодок. Одно было ясно: его издавал не я. Кто же тогда? В груди будто что-то оборвалось, глаза округлились в ужасе, я вскочил с кровати. Дверь моей комнаты с шумом распахнулась, внутрь влетели Ольциг и Филисити. Оба смотрели на меня испуганно. – Райдер? – Началось? – наперебой закричали они. Я посмотрел на них взглядом затравленного зверя. Как же можно было не понять? Не заметить... – Райдер, что... – девушка сделала шаг ко мне, я покачал головой: – Это не я... Словно вторя моим словам, крик раздался снова и уже не прекратился. Ольциг в ужасе расширил глаза. Филисити застыла, не веря в происходящее. – Роанар... – одновременно выдохнули мы, бросившись к выходу из комнаты. На бегу dassa, стараясь перекричать арбалетчика, проговорил: – Не понимаю! Два дня назад мы были на спуске, он сказал, что поранился о камни, – слова вылетали у Ольцига сплошной скороговоркой. Я не винил dassa за наивность: сейчас и мне не хотелось признавать очевидное, но кто-то должен был это сделать. – Он солгал, – скорбно произнес я, распахивая дверь в дальнюю комнату по коридору и влетая в нее первым. Арбалетчик стоял на коленях по пояс голый посреди комнаты. Безумный взгляд метался по помещению. Лицо болезненно осунулось и словно бы постарело на несколько лет, кожа приобрела бледно-серый оттенок, на правом боку на месте раны, которую исцелил Ольциг на Тритоновом перевале, чернело большое пятно, и оно росло... Казалось, Роанар не узнавал нас. Он продолжал безумно кричать, раздирая правый бок до крови, будто мог выскрести из себя яд декса. Филисити в ужасе ахнула и закрыла рот рукой. Мы застыли в оцепенении на несколько мгновений, не зная, что делать. Бок арбалетчика начал кровоточить, и попытки разодрать рану привели только к тому, что пятно начало расти быстрее. Крик стал громче и безумнее, хотя, казалось, это попросту невозможно. Роанар вдруг схватил из колчана арбалетный болт и попытался направить его себе в шею. Вспороть горло. Убить себя, только бы не испытывать больше эту агонию! Я, наконец, вышел из оцепенения и решительно шагнул в комнату, выставив вперед правую руку. Боль пронзила предплечье, но я не обратил на нее внимания. – Рон, нет! – вырвалось у меня. Черный дым сорвался с пальцев и превратил арбалетный болт в пепел за секунду до того, как острие пронзило бы шею друга. Роанар зашелся в отчаянном крике, продолжив раздирать кожу на правом боку. Тело неуклюже распласталось на полу и начало извиваться, словно в каком-то припадке, изо рта брызгами вылетала слюна. Я бросился к другу, присел на колени рядом с ним и обеими руками постарался удержать его тело ровно, чтобы открыть целителю доступ к черному пятну. – Ольциг, помоги ему! – отчаянно воскликнул я. Послышались новые шаги: по коридору к нам приближались Рика и Анна. Филисити встретила их у двери. – Началось? – услышал я испуганный голос леди Арнар. Филисити молча освободила им проход, и Рика ахнула, покачав головой, – боже, Руан... но когда?.. – На Тритоновом перевале, – с нескрываемым отчаянием произнесла Филисити, – он не сказал нам. Dassa занес руки над правым боком арбалетчика. Я пытался удержать Рона, каждый раз стискивая зубы от боли: раненое предплечье реагировало на каждое движение. Золотое свечение целительской магии почему-то мерцало. На лбу Ольцига выступил пот. Роанар продолжал извиваться. – Dassa, в чем дело? – напряженно произнес я. – Мне не хватает сил, – отчаянно произнес он и обернулся, – Филисити! Помоги мне. Помнишь, как я тебя учил? Самое время применить это на практике. Девушка подоспела и села рядом с Ольцигом. – У меня ведь плохо получалось, – испуганно шепнула она, не в силах смотреть в горящие безумием глаза арбалетчика. – Сосредоточься, иди за светом, повторяй за мной. У тебя получится, я поведу тебя. Девушка непонимающе посмотрела на Ольцига, и тот хмуро отчеканил: – Я проводник, помнишь? Я умею вести не только мертвых. Доверься мне. Одна его рука легла на плечо колдунье, вторая осталась над боком Роанара. Арбалетчик дернулся, и я поморщился от сильной боли в руке. – Не хочу вас торопить, но давайте быстрее! – процедил я, понимая, что мне вот-вот не будет хватать сил держать Рона. Филисити прикрыла глаза и занесла руки над боком друга. Золотое сияние с ее рук и руки Ольцига сплелось в причудливый узор и засияло так, что мне начало слепить глаза. Дыхание Роанара стало резким и прерывистым, он попытался перевести дух. Затравленный, испуганный, полный отчаяния взгляд метнулся ко мне. – Райдер... – произнес арбалетчик. – Все будет хорошо, мы поможем тебе, – мягко произнес я, искренне веря в собственные слова. На лице барона появилась слабая улыбка, взгляд остановился на моей левой щеке. – Два ранения от декса, и у тебя до сих пор никаких симптомов... – Не разговаривай, береги силы, – покачал головой я, но арбалетчик меня не слушал. Филисити отвлеклась на его слова, сияние целительской магии стало чуть тускнеть. – ... значит, ты не умрешь. Я ведь говорил, – хмыкнул Рон, – ты всегда побеждаешь. Сияние замерцало, и черное пятно начало разрастаться с новой силой. Тело Роанара вновь выгнулось, он ухватил меня за правую руку так, что едва не поломал кости. На этот раз я не заметил боли: не имел права ее замечать, видя, что испытывает мой друг. – Нет! Нет! Остановите! Пожалуйста! Только не снова! – завопил арбалетчик. Рика Арнар отвела глаза, Анна в ужасе смотрела на корчащегося в муках Роанара, прикрыв рот ладонью. Похоже, зачастую сестра лишала ее этого зрелища и находилась рядом с умирающими одна. – Филисити! – строго окликнул dassa, – соберись, нужно повторить. Погружайся глубже, не отвлекайся! – Мы можем только задержать распространение яда, но не излечить от него, – отчаянно крикнула девушка. – Пожалуйста! Остановите это! – извиваясь, кричал арбалетчик. Филисити стиснула зубы и повторила попытку, на этот раз полностью доверив себя воле alirassa. Сияние целительской магии вновь заставило пятно замереть. Роанар судорожно стал ловить ртом воздух. Взгляд его вновь остановился на мне. – Мне конец... – спокойно произнес он, и у меня буквально защемило сердце. – Нет, – я сжал губы и несогласно покачал головой, – нет, не конец. Я что-нибудь придумаю. Я не дам тебе умереть, слышишь? – Меня нельзя спасти, – покачал головой арбалетчик. Тело его била крупная дрожь, – если это начнется снова, я не выдержу. Прошу тебя... Райдер, прошу, останови это. – Я пока не знаю, как. Нужно подумать... – скороговоркой отозвался я, гадая, как долго Ольциг и Филисити смогут сдерживать яд декса. – Ты знаешь, – строго произнес барон, обжегши меня глазами. На пару секунд комната погрузилась в молчание. Только теперь я понял, о чем друг меня просит, и возмущенно воскликнул: – Нет! Роанар, не проси меня об этом. Только не так!.. – Ты не имеешь права мне отказывать! – яростно прокричал он, сильнее схватив меня за больное предплечье. Руку обожгло болью, и я поморщился, но арбалетчик нарочно не отпускал, – думаешь, это больно?! Ты понятия не имеешь, что такое боль! Ты не Знаешь! Не смей отказывать мне, Райдер Лигг! Ты должен убить меня! Ты должен был сделать это еще в Альгране, и мне не пришлось бы этого испытать! Это невозможно вынести! Невозможно! – Рон... Проклятье, я понятия не имел, как должен поступить. В памяти всплыли слова Рики Арнар: “безумец! Меньше, чем через сутки вы будете умолять меня убить вас”. Мне казалось, это невозможно, и вот он контраргумент... мой наглядный пример, будь я проклят! – Ты обязан, – тихо произнес Роанар. Я не мог. Должен быть другой выход. Его просто не может не быть. Рика Арнар сделала шаг вперед. – Райдер, – окликнула она. В ее глазах я заметил понимание, сочувствие, разделенную боль. Она множество раз бывала в подобной ситуации. Так умирали люди, которые были ей очень дороги. Рика, как никто другой, знает, что я чувствую. Я посмотрел на нее, словно ждал совета, рецепта, который помог бы выйти из этой ситуации, но женщина лишь качнула головой, – вы должны это сделать. Другого выхода нет. Поверьте, я искала. В ее словах не приходилось сомневаться, хотя мое сознание упорно отказывалось это признавать. – Сделай это, Лигг, – снова полушепотом попросил Роанар, – пожалуйста, не заставляй меня унижаться и умолять тебя. Мое сердце болезненно сжалось. Что-то сдавило горло, глаза защипало. – Позвольте мне, – Рика сделала еще несколько шагов к нам, но я остановил ее жестом. – Нет. – Райдер, ты хочешь, чтобы я умолял? – отчаянно прошептал Роанар, – тогда я умоляю тебя, избавь меня от этого, или позволь ей! Взгляд друга обратился к Рике. По щекам женщины текли слезы. – Леди Арнар, – тихо произнес арбалетчик, – простите меня. Вы удивительная женщина, прекрасная. Мне жаль, что я так повел себя с вами. Скажите, что прощаете меня. Пожалуйста. Мне это нужно... Роанар посмотрел на Филисити. Девушка пребывала словно между двумя мирами, как и Ольциг, который вел ее с помощью магии проводника. Они, кажется, не слышали наших разговоров. Рика печально улыбнулась. Это была не одна из тех женщин, разум которых затапливает ревность и обида. Она слишком часто видела умирающих и знала, когда о любых своих чувствах нужно забыть. Сейчас казалось, что Рика никого не винила в том, что сердце понравившегося ей мужчины было уже отдано другой. – Я прощаю вас, Руан. – Спасибо вам, – выдохнул мой друг и снова посмотрел на меня, – ты сделаешь это? Считай это долгом Альграна. Нельзя обмануть Смерть. Кажется, у меня задрожали руки. Я обманывал Смерть. И должен был сделать это снова. В душе загорелась надежда, что если все же убить Роанара, действие яда остановится, и я сумею вернуть его к жизни, как тогда, в Альгране. – Хорошо, Рон, – мой голос стал похож на хриплый полушепот. В блестящих от слез глазах арбалетчика мелькнула благодарность. – Попроси их прекратить, – вздохнул Роанар, взглядом указав на Ольцига и Филисити, – я должен сказать ей напоследок. На лице друга появилась кривая усмешка. Я больше не мог выдавить из себя ни слова, поэтому лишь кивнул и тронул Филисити за плечо. Девушка очнулась и удивленно посмотрела на меня. – В чем дело? – спросила она. Ольциг продолжал держать свечение, начавшее стремительно слабеть. – Филисити, я полюбил тебя с первого дня, как увидел. И любил до самого дня своей смерти... – Смерти? – выдохнула девушка, недоуменно глядя на меня. Сейчас я не мог выдержать ее взгляд. Роанар продолжал: – Время, которое я провел рядом с тобой, было лучшим в моей жизни. Я благодарю Бога за то, что узнал тебя. Прости за все и будь счастлива. Будьте счастливы оба... Последние слова были обращены ко мне. Ольциг открыл глаза, сияние замерцало. Лицо Роанара исказилось гримасой боли, вскоре с губ сорвался крик. Я вытащил кинжал и взял его левой рукой, готовясь нанести смертельный удар. Уже через секунду крик невозможно было выносить. – Что ты делаешь? – воскликнула Филисити, всхлипнув. Вопрос не требовал ответа: она прекрасно знала, что я делаю. Рика взяла ее за плечи и оттащила от арбалетчика. – Он должен это сделать. Мне очень жаль. – Господи, нет... – она попыталась вырваться, но Рика держала крепко. Я сжал рукоять кинжала и вонзил острие в грудь своего друга. Роанар шумно втянул воздух и замер, тело прекратило извиваться, став твердым, как изваяние. Ольциг ахнул, глядя на меня, как на самого жестокого палача, отшатнувшись от умирающего. Рон обхватил руками рукоять кинжала, из груди вырвался кряхтящий булькающий звук. Черное пятно на его боку перестало расти. Казалось, боль от смертельной раны стала для него облегчением по сравнению с той агонией, что вызывал яд. – Спасибо... спасибо... – судорожно произнес он. На губах выступила кровь. Я взял друга за руку, качая головой, – так лучше... – Прости меня, – шепнул я, и даже шепот вышел дрожащим, – я тебя подвел. – Ты мой друг, – отстраненно произнес арбалетчик, смотря в потолок комнаты, – был им всегда... это я тебя подвел... На несколько коротких мгновений он замолчал, но жизнь еще теплилась в нем. – Руан? – окликнул я. Глаза его не обратились ко мне, но друг отозвался. – Не хороните. Сожгите, – призрачным отрывистым полушепотом сказал он, – нужен только огонь и пепел... – Я все сделаю, – сдавленно пообещал я, – и восстановлю твое доброе имя перед королем, даю тебе слово. Роанар раскрыл рот, чтобы что-то сказать, и обмяк в моих руках. Взгляд застыл, рука, сжимавшая мою, расслабилась и упала на грудь, которая перестала вздыматься. Молчание затопило комнату на несколько секунд, затем я вскочил, озираясь по сторонам, вырвал кинжал из груди арбалетчика и направил острие на себя. – Нельзя медлить! Ольциг, я иду за ним, ты выведешь меня... Монах бросился ко мне и вырвал кинжал из моих рук. – Райдер, нет! Стой. Ничего не выйдет. Я не слушал его причитаний. Сейчас не до них, я должен был спасти друга. У меня получилось однажды, получится и сейчас. Главное не терять времени. – Призови его дух сюда, чтобы он не ушел далеко. Я знаю, где его искать, если... – моя рука рассеянно пыталась дотянуться до кинжала, который Ольциг яростно отбросил в сторону. – Райдер, тебе некого искать! – завопил dassa, брызжа слюной от злости. В его глазах светилось отчаяние, и я понял, что он пытается докричаться до меня. Руки монаха усиленно трясли меня за плечи, – его души здесь нет! Он не ушел от тела, он исчез, понимаешь?! Духа нет, мне некого призывать, я его не вижу! Это невозможно. Я не верил... – Попытайся... – Мастер Лигг, – вмешалась Рика, – успокойтесь. Я яростно обжег главу таирского совета глазами. – Мы теряем время! Я могу вернуть Роанара. Призови его, Ольциг, сейчас же! – Райдер, ты не слышишь проводника? Его нет! Рона больше нет! – срывающимся от слез голосом закричала Филисити, и лишь это, наконец, отрезвило меня. Ольциг почувствовал, что со мной снова можно говорить, и голос его стал спокойнее. Монах отпустил мои плечи. – Я говорил с душами в Таире. С теми, кто погиб не от рук дексов. Они сказали, что раненые демонами люди не появлялись в Царстве Смерти, они попросту исчезали. Руан Экгард мертв. Мне показалось, что-то придавило меня к полу. Удивительно, что я устоял на ногах. Все молчали несколько секунд. Ольциг скорбно смотрел на тело Роанара. Филисити тихо плакала на плече у Рики. Леди Арнар выглядела отстраненной, словно ее разум находился далеко отсюда. Так же выглядела и Анна. Роанар лежал неподвижно. Жизнь покинула тело, и я понимал, что это уже не мой друг, а пустой искалеченный труп. Душа исчезла – я сам это позволил. Упустил ее... Тоска тяжелым грузом затопила мое сердце. Горло словно сжало в тиски, грудь заболела, крик несправедливости рвался наружу, и у меня почти не было сил его держать, но все же я не издал ни звука. – Уйдите, – проскрипел я через полминуты, делая шаг от dassa. – Райдер, – протянул он, но я внушительно посмотрел на него и повысил голос. – Уходите сейчас же! Все! Уходите отсюда! Рика повлекла Филисити за собой, Анна сделала то же самое с Ольцигом. – Пойдемте, – мягко произнесла леди Арнар, – дайте ему время. Дверь в комнату тихо закрылась за ними, и я остался наедине с телом Роанара. В его груди зияла рана, нанесенная моей рукой. Несколько секунд я молча смотрел на мертвого друга. Сознание отказывалось признавать поражение. Должен был быть выход. Казалось, он маячил у меня прямо перед глазами, и я упустил его... Ноги сами понесли меня к телу Роанара. – Почему же ты ничего не сказал? – хриплым шепотом вырвалось у меня. Я тяжело сел на колени рядом с арбалетчиком, закрыл лицо руками и застонал от собственного бессилия. Кажется, мне не приходилось плакать уже очень много лет, а сейчас хотелось зарыдать в голос. И все же, давившие грудь рыдания не могли вырваться наружу. – Прости меня... прости меня... Боже, Роананр, прости... – не знаю, сколько раз я повторил это. Казалось, прошла вечность. “Не хороните. Сожгите”, – это была его последняя просьба. Я должен ее исполнить. Ноги сами понесли меня на улицу. Сизое одеяло тумана мирно укрывало участок перед поместьем да-Каров. Мне потребовалось некоторое время, чтобы найти место, где устроить последнюю церемонию. Я вернулся в дом и выволок оттуда невысокий стол с первого этажа. Затем нашел дерево, и эстоком, словно топором, принялся рубить нижние ветви для костра. Рука каждый раз отзывалась болью, но я не замечал ее. В какой-то момент повязка начала пропитываться кровью. Плевать! Я жив. Два раза ранен дексами, но жив! Сколько раз я обманывал смерть? У Роанара не получилось это сделать... Меня обуяла злость. – Все два дня носились с моей царапиной на щеке и беспокоились за меня, а ты даже никому не сказал! – закричал я в воздух, – это были последние два дня твоей жизни, а ты промолчал! Будь ты проклят, Руан Экгард! Ты успокаивал меня и убеждал, что я не умру, но ни словом не обмолвился о себе! ТЫ умирал, ТЫ должен был пытаться что-то сделать. Может, магия крови могла помочь? Может, Филисити могла перенести твое отравление на меня, чтобы все остались живы?! Теперь мы никогда этого не узнаем, потому что время упущено. Потому что ты не сказал. Проклятье, почему ты не сказал?!!! Последний удар эстоком встретила особенно толстая ветвь искалеченного мною вяза. Швы на руке не выдержали и, похоже, один из самых глубоких порезов раскрылся, пропитывая повязку кровью. Предплечье пронзила резкая сильная боль, и эсток показался непомерно тяжелым. Клинок уткнулся острием в землю, ноги мои подкосились, и я тяжело рухнул на колени, прижимая к себе горящую огнем руку, уже не сдерживая стон. Напряглись мышцы всего тела. Казалось, еще немного, и меня просто разорвет на куски, но внутри меня при этом было пусто. – А теперь ты мертв, и я готовлю место для твоего погребального костра, дексов ты любитель чести, – тихо произнес я, сжимая дрожащие пальцы правой руки. Пожалуй, хватит веток для кострища. Но на этом дело не закончено. Я дал обещание. Нужно продолжать. Убрав эсток в кольцо на поясе, я сгреб в охапку ветки и уложил часть на стол. Вновь сходил в дом и принес с собой два масляных фонаря – из своей комнаты и из комнаты Роанара. Приготовив все, я отправился за мертвым другом. Тело оказалось ужасно тяжелым, мне с трудом удалось взвалить его на плечи, вынести на улицу и аккуратно положить на стол. Рука горела огнем, повязки почти насквозь пропитались кровью. Я стиснул зубы и продолжил работу, пытаясь соорудить кострище. Использовал масло одного из фонарей в качестве жидкости для розжига. Оставалось лишь завершить начатое... На какое-то время я замер. Тело Роанара безжизненно и спокойно лежало на столе. В груди зияла рана от моего кинжала, а на разодранном в кровь правом боку чернело похожее на чернильную кляксу пятно. Я постарался сложить руки друга на груди так, чтобы закрыть эти ужасные раны. Позади меня раздались шаги, но я не обернулся. Вскоре рядом со мной оказался Ольциг. – Райдер, – осторожно обратился он, косясь на мою руку, кровь с которой капала на землю и пропадала под туманным покровом Таира, – твоя рука выглядит ужасно, нужно вылечить ее. Опять он возится со мной. Сколько можно? Хотелось накричать на монаха или отвесить ему оплеуху, однако сил на это попросту не осталось. – Исчезни, dassa, – устало попросил я. Ольциг поджал губы, но сейчас мне было плевать на его обиды. Кажется, монах и сам это понимал, поэтому стоял молча. – Нужно прочесть заупокойную, – сказал он после долгой паузы. – Я сам, – вздохнул я и посмотрел на юношу умоляющим взглядом, – прошу тебя, dassa, дай мне закончить здесь самому. Я убил его, понимаешь? – Райдер, это не твоя вина, – сочувственно произнес монах. Злость взвилась во мне пламенем. Тьма, дремавшая внутри, вырвалась черным облаком, окружив меня, капли крови, падающие на землю с моего предплечья и скрывающиеся в тумане Таира, вновь начали издавать шипящий звук, соприкасаясь с каменной дорогой. – Ольциг! – выкрикнул я, и темное облако приняло неопределенный хищный контур за моей спиной, взвившись выше, – уйди! Тело монаха подалось в сторону, но шага прочь он не сделал. Лицо юноши стало удивительно серьезным, лишилось всякого другого выражения. Ни наивности, ни обиды, ни возмущения, а лишь исключительная отстраненная серьезность. На меня смотрел мэтр Ордена Креста и Меча, а не юный вспыльчивый dassa. – Сделай это, если полегчает, – спокойно произнес он с тенью печальной улыбки на лице, – ударь своей магией. Можешь пытаться напугать меня, Райдер, но ты слишком много приложил усилий, чтобы я тебя не боялся. И в свете этого я могу требовать от стража Орсса, своего формального врага, а на деле настоящего друга поумерить пыл. Потому что не ты один имеешь право попрощаться с Роанаром. Слова монаха, произнесенные ровным безмятежным тоном, подействовали на меня, как ушат холодный воды, вылитый на голову. Я мысленно приказал тьме исчезнуть и только тогда понял, что уже больше минуты не дышу. Из моей груди вырвался шумный выдох, голова немного закружилась. Я приложил левую руку ко лбу, пытаясь взять себя в руки и рассеянно закивал. – Прости. Прости, dassa. Ты прав, – ко мне пришло осознание, что еще секунда, и темное облако по моему приказу могло атаковать Ольцига. Это заставило меня содрогнуться от ужаса, – боже, прости. Я ведь чуть... – Ты мне ничего не сделал, – строго сказал монах, подходя ближе и смотря куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и увидел в отдалении Рику, Анну и Филисити. Они стояли рядом, не решаясь подойти. Леди Арнар была похожа на мраморное изваяние, хотя было видно, что в душе ее буйствует настоящая буря. Анна держалась отстраненно. Филисити обнимала себя за плечи и, кажется, дрожала от холода. Увидев, что мы смотрим на них, женщины неспешно направились в нашу сторону. Монах подбодрил их кивком и повернулся к кострищу. – Читай заупокойную, – мягко сказал он, – ты справишься не хуже любого dassa, я уверен. От слов монаха у меня вновь защипало глаза. Я сжал губы, стараясь собраться, и дождался, пока остальные окажутся рядом. Когда Филисити поравнялась со мной, я заметил, что ее лицо раскраснелось от слез, уставшие заплаканные глаза блестели. Она стала в двух шагах от меня и не приблизилась. Я вздохнул. – Если кто-то хочет что-то сказать, сейчас самое время, – мой голос прозвучал хрипло, как у древнего старика. Филисити тихо всхлипнула. Ольциг, Рика и Анна молчали. Возможно, они правы. Не нужно ничего говорить. Множество раз мне приходилось бывать на похоронных церемониях, которые проводил Дайминио. Я слушал каждое его слово и внимал ему, настолько проникновенно звучал голос кардинала. Он читал молитву не нараспев, без ложной лицемерной церемониальной торжественности, а так, словно каждый умерший, похороны которого он проводил, был его близким другом или родственником. У многих в конце короткой молитвы стояли слезы в глазах. Хотел бы я, чтобы Дайминио читал заупокойную и сейчас, но старика нет рядом. Я вздохнул, помедлив несколько мгновений. Никто из присутствующих не торопил меня. Слова полились сами, словно их направляла некая невидимая сила. – Ie Ja, karra fa-asha de heke liiva fouz. Alira mer avolian vero de sollian pazari. De estar, de lana `ra kobrian leja. Ne fara ime mer koff de mal. Hoto uhr corian rajaz lara de ime fa-asha de garian laranaz. Le tu’ra sara ime fa-ahsa sasta de lerria par Ja, Matrade’ja an Sanade’ja. An tu ksaara ime fa-ahsa mer pasa an sota. Когда я замолчал, улица погрузилась в звенящую тишину. Никто не произносил ни звука. На руке Филисити заплясали зеленые искорки. Они облетели вокруг сложенного мною погребального костра, и через секунду стол, на котором лежало тело Роанара, занялся пламенем. Мне почему-то пришли в голову недавние слова колдуньи: “An hoto Otra de Perrian Numjette sara heker”. Роанар а убил яд дексов. Ольциг сказал, что не видел душу арбалетчика после смерти. Куда же она могла попасть и почему теперь недоступна для проводника? Не может же дух Роанара вечно блуждать между мирами! Его должно взять под свою опеку хоть какое-нибудь божество. Возможно, Отр внемлет моей немой просьбе, если уж этого не может сделать наш Бог?.. – Прощай, друг, – произнес я, отводя глаза от кострища. Филисити, наконец, приблизилась ко мне и аккуратно положила голову мне на грудь. Я обнял девушку и зажмурился, пытаясь отгородиться от мира вокруг. От мира, где начинала заниматься заря. От мира, где мы должны войти в новый день, в котором уже не будет Роанара Мэнта. Глава 5. Летящие всадники Над Таиром быстро вставало солнце. Яркое и теплое, согревающее ныне безопасный город. Второй по счету, который спасает темная магия Орсса моими стараниями. Быть может, я сильно запоздал для Лэс-Кэрр-Грошмора, но для Таира было еще не поздно. Рика Арнар сумеет его воскресить, в этом не приходилось сомневаться. Как ни странно, воскресить целый город, где со временем снова сможет жить огромное количество людей, возможно. Наверное, когда-нибудь жителей в Таире станет даже больше, чем в лучшие его времена. А воскресить одного конкретного человека никто не в силах. Роанар Мэнт умер. Я повторял это себе мысленно все утро, потому что не мог в это поверить. Только вчера он храбро сражался рядом с Рикой Арнар, а теперь от него остался лишь пепел. Прошло меньше суток... всего несколько часов... Смерть Рона стала шоком для всех. Даже для таирских воительниц, которые толком не успели его узнать. Мне и вовсе казалось, что это какой-то страшный сон, и я до сих пор сплю в комнате, выделенной для меня Филисити в поместье да-Каров. Вот-вот кошмар закончится, наступит утро, и все мы, целые и невредимые, отправимся дальше в путь до Орсса. Но утро уже наступило, а страшное видение никуда не исчезло. Пепелище, кровь на полу, порубленные деревья, пустая комната, где спал Рон – все было реальнее некуда, и это заставляло сомнения вновь пробуждаться: вдруг это просто кошмарный сон? А затем снова осознание, и, казалось, этому порочному кругу нет конца! Видимо, схожие ощущения преследовали и Ольцига с Филисити. Друзья боялись заговорить со мной о Роанаре, думая, что я снова начну крушить деревья или, не дай Бог, освобожу темную магию, но, вопреки их ожиданиям, я не собирался делать ни того, ни другого. Это ничем не поможет вернуть Рона к жизни, а, значит, нужно взять себя в руки и продолжать выполнять задание, несмотря ни на что. Он хотел бы этого. Начиная рассуждать здраво, я понял, что стоит поскорее привести в порядок правое предплечье, иначе я не смогу сражаться. Ольциг заметно просиял, когда услышал от меня просьбу помочь с рукой, и хотя он оставался довольно мрачным, все же воодушевленно отправился со мной в дом. Рика, Анна и Филисити последовали за нами, не произнося ни слова. Им, похоже, было проще переживать случившееся молча, тогда как dassa требовалось говорить на отвлеченные темы и заниматься какими-нибудь важными делами. Сидение на месте убивало его, впрочем, как и меня. Когда монах разматывал повязки, все присутствующие стояли, затаив дыхание: они втайне боялись увидеть на моей руке черные пятна, как то, что расползалось на боку у Роанара. Признаться честно, я тоже этого боялся. Никто не хочет умереть так. Однако на предплечье не было черных пятен. Кожа вокруг порезов покраснела и воспалилась, рука заметно опухла, но в целом не наблюдалось никаких проблем, с которыми бы не справился целитель. При взгляде на раны из груди dassa вырвался облегченный вздох. Я криво улыбнулся. – Опасность миновала? – приподняв бровь, спросил я у монаха, стараясь разбавить звенящее молчание. Ольциг испытующе посмотрел на меня, словно пытаясь понять, можно ли спокойно со мной говорить. Рика Арнар взглянула на мое предплечье из-да плеча долговязого юноши и внимательно изучила раскрывшиеся порезы. Швы разошлись на двух из пяти, остальные тоже были близки к этому. Что ж, неудивительно. Рекомендациями не беспокоить руку я пренебрег, чего же еще следовало ожидать? Женщина недовольно цокнула языком. – Если не считать того, что ваши раны в ужасном состоянии, то да, мастер Лигг, опасность миновала. Вам повезло, что Ольциг искусный sezhorassa. Я слабо улыбнулся. Столько лет, проведенных в Ордене, не заставили меня запомнить обращения к каждой специальности монахов. А живущая в Таире леди Арнар помнила. Зато она не знала о скандале с семьей Экгардов, облетевшем все Солнечные Земли. Странный город. Мысль о семье Рона колко отозвалась в сердце. Я обещал арбалетчику восстановить его доброе имя перед королем. И будь я проклят, если не сделаю этого! Анна убрала со стола выделенной мне комнаты окровавленные бинты и заострила на них взгляд, заинтересованно хмыкнув. Ее движение вырвало меня из раздумий. – Почему это называют “темной кровью”? – спросила она, демонстрируя бинты всем присутствующим, – на вид она самая обычная. Только теперь Анна решилась столкнуться со мной глазами, до этого она избегала зрительного контакта. Казалось, она до сих пор чувствует себя виноватой передо мной. – Виктор Фэлл вливает нам кровь дексов, когда проводит обряд. У демонов она действительно темная, почти черная. Но в человеческом теле она, похоже, растворяется и меняет цвет. Анна опасливо переглянулась с Рикой, но сестра никак не среагировала на ее взгляд, как и на мое объяснение. Она на удивление спокойно слушала о Викторе Фэлле и о том, что я когда-то жил в Орссе (в отличие от моих друзей, которые почти каждый раз напрягались при одной мысли о том, кто я). Более того, главе таирского совета вовсе не интересно было выслушивать это по второму разу. Куда больше леди Арнар заботило состояние моих ран. – Вы ведь справитесь с этим, мэтр Ольциг? – ровным тоном спросила она, и dassa повернулся к ней, с изумленно блестящими глазами. Еще никто никогда не произносил этого так серьезно. Мы называли Ольцига господином мэтром, когда хотели поддеть его. Рика же считала титул проводника очевидным. Заметив реакцию dassa, леди Арнар непонятливо прищурилась и огляделась по сторонам. – Я что-то не так спросила? – Вы только что покорили его сердце, – усмехнулся я. Ольциг обжег меня взглядом и возмущенно всплеснул руками. – Они никогда не называют меня мэтром! А когда называют, мне кажется, они смеются надо мной. Как будто быть проводником – это шутка. Райдер с Роанаром вечно... Юноша осекся на полуслове и замер, опустив глаза. Я закусил нижнюю губу и устало опустил веки. Роанар Мэнт умер. Его больше нет, и мы ничего не можем сделать. Мы слишком поздно узнали о яде декса и сделали все, что могли. Смерть была для нашего друга избавлением от мук. Пришлось в который раз повторить себе это, но на совести легче не стало. Пустота, связанная со смертью Руана, казалось, только разрослась от попыток оправдаться. Ольциг помрачнел, чувство вины перед памятью погибшего друга явно начало давить ему на плечи. – Никто еще не привык, dassa, – покачал головой я, пытаясь своим выражением лица подбодрить юношу. Нельзя раскисать. Впереди самый сложный, решающий этап пути. В повисшей тишине вдруг послышался одинокий всхлип. Филисити, до этого стоявшая неподвижно, привалившись к стене, резко вышла за дверь, бросив сухое “извините меня”. Несколько секунд я смотрел девушке вслед, затем шумно выдохнул и направился за ней, отстранив от себя готового к работе монаха. – Райдер! – возмущенно окликнул меня Ольциг, – ты и этому городу решил отдать всю свою кровь? Ты можешь потерять руку! Анна удивленно прищурилась, но не задала вопроса. Я покачал головой. – Этот город моей крови не требует. Минута, dassa. Мне нужна минута. Через минуту сможешь втащить меня обратно силками, и обещаю, я не буду сопротивляться, – уже в дверях я обернулся и кивнул монаху в сторону Рики и Анны, – расскажи им пока про Лэс-Кэрр-Грошмор, раз уж упомянул эту историю. Поверь, им будет интересно. Не дожидаясь ответа от Ольцига и радуясь, что сумел чем-то занять его, я поспешил за девушкой по коридору. Голова предательски кружилась, и мне приходилось иногда удерживать равновесие, отталкиваясь левой рукой от стен. Слава Богу, что отвар, которым Рика смочила мое предплечье, позволял ранам меньше кровоточить. – Филисити! – окликнул я. Девушка стояла в середине коридора, закрывая руками лицо и тихо всхлипывая. Я неспешно подошел к ней и заставил посмотреть на себя, сочувственно заглянув в глаза, и заботливо поинтересовался: – Ты в порядке? Во взгляде Филисити мелькнула злость, хотя девушка и пыталась взять себя в руки. – Нет, Райдер! Я не в порядке! Наш друг погиб, а мы ничего не смогли с этим сделать! Я. Не. В порядке. Я поджал губы и опустил глаза. Понимаю, что злость колдуньи направлена не на меня, но я все равно ощущал себя виноватым. До сих пор жалею, что Ольцигу удалось не дать мне последовать за Роанаром на ту сторону. Невозможно было избавиться от чувства, что проводник мог ошибиться, и мы попросту отпустили душу нашего друга в неизвестность. Но теперь было уже поздно что-то делать, потому что возвращаться духу Роанара некуда. Мы сожгли его тело. Я сжег... Тем временем злость Филисити, казалось, начала отступать. Девушка отвела глаза и прикрыла их в попытке совладать с собой. – Прости, Райдер, – покачала головой она, – я не хотела срываться на тебе. Ты здесь совершенно не причем, просто... Филисити запнулась на полуслове и прикрыла лицо рукой. Я приобнял ее за плечи. – Нет, ты права. Наш друг погиб, и мы все не в порядке. Мы имеем полное право скорбеть по нему. Я понимаю, почему ты злишься. Я тоже злюсь. Девушка зажмурилась, пытаясь не дать себе расплакаться. Ей потребовалось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и сказать то, что было у нее на душе. – Меня не покидает чувство, что я могла что-то сделать, – тихо произнесла она, – если б только знать заранее, я могла попытаться. Магия Ордена, быть может, была бессильна, но магия крови... – Или темная магия, – многозначительно добавил я, – моя магия тоже могла бы что-то сделать. Возможно. Знай мы заранее, что Роанар заражен, мы сделали бы все, чтобы спасти его но он не сказал нам. Филисити качнула головой. Я тяжело вздохнул, прекрасно понимая, что она чувствует и почему не может это высказать. Все эти два дня она и Ольциг носились со мной, поэтому даже не заметили, что Роанар ушел в себя, стал мрачнее. Никто не придал значения тому, как отчаянно он защищал Рику Арнар от дексов, не боясь попасть под их удар. Я предположил, что Рон – горячая голова, а он попросту знал, что терять ему уже нечего. Почему я не прочел это по его словам на перевале? Почему не заметил в бою? Не хотелось признавать, но мысли мои были заняты исключительно собственной судьбой. Чувство вины накатило новой волной. Не такой сильной, как первая, но все же... – Я должен был заметить, – из моей груди вырвался тяжелый вздох. Филисити вздрогнула, но черты ее лица расслабились, когда я озвучил мысль, мучившую и ее саму. Рука колдуньи легко легла мне на заросшую мелкой щетиной щеку. Девушка понимающе кивнула, смаргивая слезы. Голос ее все еще дрожал. – Мы все должны были заметить. Мы с Ольцигом – в особенности. Ты ведь и сам не знал, выживешь или нет. А мы.... – Не надо перекладывать вину на себя, – не согласился я. Несколько секунд мы молчали, затем я все же продолжил, – Роанар умер. И ничто не вернет его назад. Мы должны были заметить, а он должен был сказать нам сам. Я не могу ответить однозначно, чьей вины здесь больше. Честно говоря, собирая место для костра, я ненавидел Рона. Ненавидел и, если бы мог вернуть, то с трудом сдержался бы, чтобы не убить его снова. На лице Филисити мелькнула нервная полуулыбка, которая тут же померкла. – Его слова не выходят у меня из головы... – покачала головой девушка, и осеклась, испуганно посмотрев на меня. Не знаю, чего она ждала от меня. Ревности? Напрасно. Я понимал, что она имеет в виду. Филисити считает, что заставила Роанара страдать. Отчасти так и было, но в том не было ее вины. С момента нашего знакомства Филисити вела себя с Роанаром сдержанно и вежливо и не давала арбалетчику никакого повода домысливать иное. Я вздохнул, решив, что говорить очевидные вещи на этот раз нет смысла. К тому же у меня оставалось мало времени до того момента, как Ольциг закончит рассказывать Анне и Рике про Лэс-Кэрр-Грошмор и наши злоключения в древнем городе. – Если я скажу тебе, что ты ни в чем не виновата, легче тебе не станет, – вздохнул я, – ты все равно мне не поверишь, как бы я тебя ни убеждал. Поначалу это будет почти навязчивым чувством, но потом притупится. Просто нужно время. Филисити кивнула. – Знаю, – серьезно кивнула она, – так же было с моим отцом. Я поджал губы, понимая, что заставил девушку обратиться к еще одним неприятным воспоминаниям вместо того, чтобы поддержать. – Просто знай, что тебе не придется переживать это одной, – посмотрев в заплаканные глаза колдуньи. Несколько мгновений девушка внимательно глядела на меня, а затем шумно выдохнула и прильнула ко мне. Я постарался обнять ее только левой рукой, чтобы не запачкать кровью ее одежду. За эту ночь боль в раненом предплечье почти превратилась в привычку. – Спасибо, – прошептала Филисити. Я улыбнулся лишь уголком губ и качнул головой, вдыхая травяной аромат ее пышных волос. Мы могли простоять так целую вечность, если бы из двери моей комнаты не показался dassa. – Райдер! – возмущенно выкрикнул он, – тебе, что, хочется остаться без руки? Филисити резко отстранилась от меня, ахнув. – Боже мой, твоя рука! Я ведь совсем... – Хоть кто-то забыл, наконец, о ней, – у меня вырвался нервный смешок, и я ободряюще улыбнулся колдунье. Ольциг подошел к нам и потянул меня за собой. – Идем. Никаких отговорок! – Успокойся, dassa, я ведь обещал не сопротивляться. Мне не хотелось, чтобы темная кровь, которая, возможно, все еще борется с ядом дексов, среагировала на Ольцига, как на агрессора, но выбирать не приходилось. Если я хочу взять в руки эсток, раны нужно залечить в кратчайшие сроки, а в этом мне поможет только целительская магия. Послушно вернувшись в комнату, я с облегчением заметил, что Филисити последовала за нами и вновь остановилась у двери. Анна вопросительно кивнула ей, и колдунья одним взглядом заверила светловолосую воительницу, что беспокоиться не о чем. Ольциг серьезно посмотрел на меня. – Послушай, Райдер, экзорцист из меня плохой, но я должен применить одно из заклинаний laserassa, чтобы проверить наличие яда. Хочу убедиться наверняка, что у тебя иммунитет к нему, а не отсрочка. Мне уже приходилось работать с твоей темной кровью, я сумею отличить ее от отравы дексов. Я нахмурился и оглядел присутствующих. Идея казалась здравой. – Делай, что требуется, Ольциг. Здесь я тебе не советчик. Монах серьезно кивнул, облегченно вздохнув. Видимо, он думал, что уговаривать меня придется дольше. – Скорее всего, будет больно, – предупредил dassa. Мне оставалось лишь нервно хмыкнуть: кто бы сомневался. – Удиви меня. Монах окинул меня хмурым взглядом, явно считая, что я недостаточно серьезно отношусь к предстоящей процедуре, и обиженным грубоватым движением повернул мое предплечье так, чтобы удобнее было работать с порезами. На этот раз мне удалось даже не поморщиться от боли. Я просто расслабился на стуле, пытаясь не обращать внимания на легкое головокружение. Рука alirassa замерла в нескольких дюймах от моего правого предплечья и засветилась темно-фиолетовым сиянием. Ольциг закрыл глаза, словно пытался сам себя направить и выискать яд. Тьма внутри меня недовольно шевельнулась, почувствовав себя неуютно, но я строго приказал ей замереть и не вредить монаху. Фиолетовое сияние окутало руку, поползло вверх к плечу и спустилось к груди, замерев в области сердца. Если бы у темного облака были зубы, оно бы сейчас недовольно оскалилось. Я плотно стиснул челюсти: приходилось напрягаться, чтобы сдерживать орсскую магию – она с трудом поддавалась контролю. Если монах продолжит усиливать воздействие, тьма попросту меня не послушается и навредит ему. – Dassa… – неуверенно обратился я. – Тебе больно? – обеспокоенно спросила Филисити. Ольциг хмыкнул. – Он терпеливый, – отозвался он за меня. Я сжал кулак левой руки, чувствуя, что черный дым вот-вот заклубится возле пальцев. – Мне не больно, просто не хочу тебе навредить. – Так не вреди, – нервно усмехнулся монах, не открывая глаз. Его легкомыслие проявилось не вовремя. Темная магия неистовствовала, и сдерживать ее стало практически невозможно. Филисити недоверчиво покосилась на меня: на моем лбу от напряжения начали выступать капли пота. – Ольциг, стоит поторопиться. – Стараюсь, как могу, – протянул монах, качая головой и все еще не открывая глаз. Пальцы левой руки задрожали. Теперь в кулак сжалась даже раненая правая. Кровь, текущая из открытых порезов на стол, начала шипеть. Легкие струйки черного дыма стали подниматься от пальцев и растворяться в воздухе. Еще секунда, и магия вырвется наружу. Я запрокинул голову, задерживая дыхание. – Dassa, хватит. – Терпи, Райдер, еще немного, – напутственным тоном произнес он. Воздействие магии экзорциста усилилось. Сдерживать силу, стремящуюся защитить себя от агрессора, было больше нельзя. – Ольциг, отходи! – выкрикнул я, понимая, что теряю контроль. Монах не послушался. Темное облако хищным контуром вырвалось наружу. Я запрокинул голову, ловя ртом воздух, и услышал, как Анна испуганно ахнула – среди присутствующих она единственная никогда прежде не сталкивалась с магией Орсса так близко. Монах не успел бы убежать или защититься. А тьма не желала давать ему даже такого шанса. Облако черного дыма взвилось, и я не нашел ничего лучше, чем перенаправить удар на единственного человека, которому эта магия не навредила бы. Я почувствовал удар, а затем все вокруг погрузилось в темноту.


Если занимаешься фехтованием, ты обязан уметь не путаться в своих ногах. Ноги должны быть сильными и хорошо тренированными, чтобы быстро двигаться и иметь возможность переносить вес всего тела с одной на другую. Это я усвоил с первых уроков, которые давал мне Кастер. Мне казалось, он давно должен был перестать заниматься со мной, но лорд Фэлл дал приказ продолжать. Кастер был до одури горд этим приказом, и подходил к моему обучению со всей возможной дотошностью, на которую был способен. Я, в свою очередь, упорно набирался знаний и опыта, желая научиться управляться с мечом виртуозно, не вкладывая в него магию стража Орсса. Особую магию, данную мне обрядом. Может, из-за нашей общей дотошности лучший фехтовальщик среди учеников сейчас лежал передо мной, опираясь на локти и гневно смотря на выбитый клинок, на полу большого тренировочного зала. Брат смотрел на меня одновременно гордо и обиженно. На моей памяти только у него получалось состроить такое выражение лица. Довольно близко посаженные карие глаза метали искры, густые темные брови сошлись к переносице, губы сжались в тонкую линию, что лишь подчеркнуло хищный профиль брата, контрастировавший с казавшимся мне столь правильным овалом лица. Откинув с лица непослушную прядку волнистых темно-каштановых волос, Кастер присел, криво ухмыльнулся и приподнял руки в знак своей капитуляции. – Даже не отдышишься? – вопросительно кивнул он, – ну же, брат, не заставляй меня чувствовать себя настолько униженным твоей силой. Он старался обратить свое поражение в шутку, но я слишком хорошо знал брата, и понимал, насколько сильно уязвил его гордость, превзойдя его в фехтовальной схватке. Я сделал вид, что сдержанно выдыхаю и нарочно с вызовом приподнял подбородок, чтобы Кастер подумал, будто я пытаюсь скрыть усталость. На самом деле усталости не было. С тех самых пор, как лорд Фэлл провел надо мной обряд, мне требуются куда более изнурительные тренировки и бои, чтобы дыхание начало сбиваться. Однако для брата я уже несколько лет притворялся, что притворяюсь, что не устаю... Глупая игра, но Кастер с удовольствием играл в нее. Он был старше меня на три года, и ему было необходимо чувствовать собственное превосходство, чувствовать, что мне еще нужна его опека. Отчасти я разделял это желание, потому что знал: как только лорд Фэлл поймет, что брату больше не нужно со мной заниматься, он разделит нас и не позволит проводить много времени вместе, а я не хотел разлучаться с Кастером. – Мне повезло, – нарочито громко дыша, бросил я, убирая клинок, острие которого смотрело в грудь брату секунду назад, – у тебя хороший удар сверху, но я умею обращать их в свою пользу. Ты сам научил меня. Это тоже было ложью. Удары сверху со мной тренировал лично лорд Фэлл. Он дал мне три урока – невиданная щедрость и редкое внимание, ведь наместник ни с кем не занимается лично. Однажды Кастер обмолвился мне, что Виктор собирается провести одно занятие с ним, потому что доволен его успехами. До сих пор это так и осталось обещанием. Я убрал клинок за пояс, протянул брату руку, и тот, крепко обхватив ее, быстро поднялся на ноги. – Больше не дам тебе такой поблажки, – он качнул головой. В дверях зала с черным мраморным полом и серыми каменными стенами мелькнул силуэт, и темная магия внутри меня откликнулась на зов. Я не спешил поворачиваться к наместнику, а Кастер сделал это сразу же, как только услышал его первый шаг. – Милорд, – поприветствовал он, учтиво кивнув. – Ты прекрасно его обучил, – вкрадчиво произнес Виктор Фэлл, и я почувствовал, как его многозначительный взгляд буквально прожигает во мне дыру. Брат вытянулся во весь рост, взирая на наместника с неподдельным восхищением. – Благодарю, милорд, – отозвался он. Виктор обратился ко мне: – Это твоя первая победа над братом? – в голосе лорда Фэлла слышалась легкая усмешка. Я кивнул, спокойно выдерживая его взгляд. – Да. – Ты вложил в нее только физическую силу? Больше не пытался вплести магию в клинок? – Я много занимался. – Это не ответ. Голос наместника звучал строго, но мы оба знали, что мой прием с вплетением силы стража Орсса в меч пришелся ему по вкусу. Не по вкусу ему пришлось то, что я не убил своего противника. Это был ученик, чуть старше меня, но все же ученик, я не хотел убивать его, пусть он и сам вызвал меня на поединок. Им двигала зависть и желание проучить меня. Отчасти мы были похожи: мой противник, как и я, не умел скрывать свои истинные чувства, и мне не хотелось, чтобы он поплатился за это жизнью. Виктор Фэлл сказал, что этот юнец не только не сумел отстоять свою честь как старший, но и показал себя слабаком и выскочкой, за что мне следовало бы убить его, победив. Я отказался, а на следующий день тот ученик исчез. Я спросил у лорда Фэлла, что с ним стало, и он уклончиво ответил, что отправил его туда, где от него будет больше пользы. Мне было непонятно, зачем говорить загадками, ведь оба мы знали, где теперь этот юноша. Возможно, в чем-то Виктор прав: так от него будет больше пользы. Но, несмотря на это, я испытывал злость за то, что наместник не оставил ученику выбора. Виктор все еще выжидающе смотрел на меня. Не стоило дразнить его молчанием. – Нет, лорд Фэлл, я больше не пытался вплести магию в клинок. С тех самых пор, как сделал это впервые. Мой ответ вылетел сплошной скороговоркой, на одном дыхании. Договорив последнее слово, я тут же плотно сомкнул челюсти и замолчал. Наместник прищурился и качнул головой. – Злишься, – констатировал он. Я почувствовал, как напрягся Кастер. Он всегда считал, что я оказываю лорду Фэллу недостаточно уважения, веду себя слишком вольно. Замечание наместника осталось без ответа, и он улыбнулся. – Что ж, злость – это хорошо, – молниеносным движением Виктор вытащил двуручный меч, закрепленный у него на поясе, и играючи взял его правой рукой, заложив левую за спину, – теперь попробуешь снова вплести магию. Хочу посмотреть, как ты ею владеешь, когда злишься. Кастер удивленно отпрянул, но не сказал ни слова. – Моим противником будете вы? – ровным голосом спросил я, хотя, надо признаться, мне стало несколько не по себе от подобной перспективы. Кастер шумно втянул в себя воздух, но лорд Фэлл с улыбкой приподнял руку, пресекая попытку брата сделать мне замечание. – Оставь нас, Кастер, – спокойно сказал он. Брат учтиво кивнул и, бросив положенное “да, милорд”, направился к двери. У самого выхода из зала он обернулся и посмотрел на меня предупреждающим взглядом, который я предпочел проигнорировать. Поняв, что мы остались одни, наместник скептически улыбнулся мне и кивнул на мой меч. – Так и будешь стоять, или все же начнем? Мне кажется, ты вполне можешь сражаться эстоком. Ты ведь уже пробовал, и у тебя хорошо получалось. Он ненавязчиво повел в сторону своим мечом с черной рукоятью и многозначительно взглянул на меня. От этого взгляда хотелось спрятаться, но я знал, что должен смотреть прямо. Присутствие наместника у всех вызывало волнение. Среди орссцев были те, кто осуждал его действия, но не было тех, кто бы его не боялся и не уважал. – Я поменяю оружие, если вы прикажете, – мой голос, несмотря на волнение, прозвучал ровно. Виктор улыбнулся и вздохнул, небрежным движением левой руки зачесав назад смолисто-черные волосы. – Твои глаза говорят намного больше, чем твои слова, мой мальчик. Ты спесив, – оценивающе констатировал он, – иногда мне кажется, что тебе следует поучиться сдержанности у своего брата. А иногда кажется, что это ему стоит поучиться у тебя. Он слишком послушен. Я не знал, что на это отвечать, поэтому предпочел промолчать. Лорд Фэлл понимающе хмыкнул, тонкие губы дрогнули в легкой полуулыбке. – Что ж, вижу, ты не настроен разговаривать, – кивнул он, – и все же не спешишь начать бой. Я вздохнул. Поединок с наместником нельзя было назвать заурядным событием, даже если брать в расчет все планы, которые лорд Фэлл на меня возлагал после обряда. – Я начну бой, но у меня есть условие, – выпалил я, почувствовав, как кровь отливает от лица. Наместник выжидающе склонил голову, – если сумею победить вас, вы больше никогда ее не тронете. Уточнять не было смысла. Виктор знал, о ком я говорю. Я хотел, чтобы он больше и пальцем не прикоснулся к моей матери. – Вот как, – оценивающе хмыкнул он, – хорошо. ... и уже в следующее мгновение на меня обрушился внезапный удар сверху. Мне едва хватило реакции, чтобы ускользнуть от него. На лице Виктора появилась азартная улыбка. Эсток легко провернулся в его руке. – Молодец, – бросил он, тут же нападая снова. Серия атак была сокрушительной. Мне оставалось только защищаться и отступать. Ноги слушались, но наместник был быстрее и сильнее. А ведь он даже не бился в полную силу, и, похоже, ему быстро начинало это наскучивать. – Так ты не победишь, – констатировал лорд Фэлл, оценивающе поджав губы, – тебе нужна мотивация. На лице наместника появилась хищная улыбка. Его удар сбоку – парирование, моя попытка атаковать – сбив, тут же отскок и моя атака в ногу – уход. Виктор снова нанес удар сверху, и наши клинки с металлическим звоном встретились. Проклятье, ошибка! Надо было уходить. Наместник сумеет продавить меня, я не удержу позиции. Если бы лорд Фэлл бился в полную силу и имел цель покончить со мной, я был бы уже мертв. Виктор склонился к самому лезвию, словно дразня меня, зная, что у меня не получится навредить ему. Глаза его блестели кровавым азартом. – Что если так, – прошипел он, – если выиграю я, твоя мать умрет? Я почувствовал, что у меня подкашиваются ноги. Не знаю, как мне удалось удержаться на месте и вывернуться из-под продавливающей атаки эстока. Наместник криво улыбнулся и качнул головой. – Вы не убьете ее, – я исподлобья посмотрел прямо в глаза Виктору, выжимая из себя все возможные силы. – Убью, если ты не победишь, – хмыкнул он, уводя вниз и тут же отбивая мой клинок. Проклятье, он слишком быстрый! И чрезвычайно сильный. Мне едва удалось удержать меч в руках. Меня обуяла злость, и я кинулся в атаку. Наместник играючи отбил каждый из моих ударов, даже не выведя левую руку из-за спины для балансирования. – Условия должны быть равноценными, – ухмыльнулся он. Голос его звучал под аккомпанемент металлического звона клинков. Я смахнул волосы с лица, убирая левую руку от эфеса меча. Сердце билось быстрее, хотя усталость была здесь не при чем. Невозможно было поверить, что этот поединок обречет мою мать на смерть. – Вы ее не тронете! – прорычал я, снова бросаясь в атаку. Попытка удара сбоку – Виктор умело ушел от него и парировал, тут же принимаясь атаковать. – Убью этим самым мечом! – Нет! – заорал я. Тьма внутри меня вырвалась наружу, оплела змеевидными нитями клинок, и эсток Виктора, столкнувшись с моим мечом, осыпался пеплом. – Отлично, – осклабился наместник. Но я не собирался останавливаться. Я бросился в атаку снова на уже безоружного противника. Виктор молниеносно среагировал, выставил руку вперед, и облако черного дыма вдруг отбросило меня назад. Я упал, больно ударившись спиной о пол, из меня буквально вышибло дух, меч отлетел на несколько метров. Я не успел ни опомниться, ни подняться, когда сильная рука схватила меня за ворот рубахи и дернула вверх. – Ты хоть представляешь себе, что я могу сделать с тобой за это, щенок?! – прошипел Виктор, швыряя меня, как тряпичную куклу еще дальше. Я охнул и закашлялся, приземлившись на пол. Наместник навис надо мной грозной тенью, в его глазах плясала смертоносная тьма, и я смотрел в нее, не отводя взгляда. – Вы победили. Убейте меня, но не трогайте мать, так будет справедливо, – скороговоркой вылетело у меня раньше, чем пришло осознание сказанного. Долю секунды Виктор, казалось, действительно готов был убить меня, затем тьма в его глазах рассеялась. Он выпрямился и протянул мне руку. – Вставай, – ровно произнес наместник, словно схватки и вовсе не было. Я недоверчиво уставился на его ладонь, и он снисходительно ухмыльнулся. – Ну же. Я поднялся и отряхнул штаны. Стоило, наверное, рассыпаться в извинениях, но толку от этого будет чуть. Виктор Фэлл не признает слабость. Поэтому уж лучше держаться своей позиции. – Когда меня казнят за измену? – я с вызовом поднял подбородок. Голос прозвучал на удивление ровно. Виктор качнул головой. – Казни не будет, – твердо произнес он, разведя руками, – я знаю, что за злобу ты испытывал. Именно ее я и пытался вызвать, и у меня получилось. Не стоит удивляться, что ты не остановился вовремя. Это не так просто, как кажется. Я отвел взгляд. Наместник положил мне руку на плечо. – Будем считать, что я забыл об этом инциденте. Пойдем, пройдемся. Думаю, прогулка к Сердцу Тайрьяры – это то, что нужно нам обоим. Коротко кивнув, я последовал за Виктором.


Воздуха не хватало, словно мне пришлось долгое время провести под водой. Я резко попытался “вынырнуть” и сделал шумный жадный вдох, дернувшись вперед. Меня остановили чьи-то руки, ухватив за плечи. – Тише, Райдер! Тише. Все хорошо, просто дыши, – прозвучал рядом со мной чей-то мужской голос. Знакомый, но я не распознал, кто это. Руки снова попытались удержать меня. Как Виктор перед тем, как швырнуть меня по залу. В чем дело? Бой продолжается? Меч, кажется, выпал, и наместник сейчас убьет меня. Нужно защищаться. – Райдер, ты... “...ты хоть представляешь себе, что я могу сделать с тобой за это, щенок?” Он убьет меня. А потом убьет мать. Не задумываясь ни секунды, я ударил наотмашь. – Райдер! – послышался возмущенный женский крик. Мужчина, стоявший рядом со мной, кажется, упал на пол. Зрение начало проясняться. Размытая фигура, схватившая меня за руки, обрела контуры, и я узнал ее. Филисити. Мы не в фехтовальном зале, мы... в поместье да-Каров. Я полусижу на кровати в комнате, в которой ночевал. – Что?.. – только и смог произнести я, недоуменно разглядывая свои запястья, которые с силой сжимали руки Филисити. Рядом послышался женский голос. – Все хорошо, просто губу рассекли, мэтр Ольциг, – с улыбкой проговорила Рика Арнар, помогая монаху встать. – Dassa… – прошептал я, качая головой, – ох, я не хотел... прости. – Какого декса, Райдер?! – возмущенно выкрикнул монах. Филисити повернулась к нему. Не знаю, какое у нее было в этот момент выражение лица, но оно заставило dassa поумерить свое негодование и внимательно посмотреть на меня, – скажи, что для этого удара хотя бы была уважительная причина. Потому что я его, ей-богу, не заслужил. Я покачал головой, стремясь заставить комнату перестать кружиться перед глазами. В ушах стоял назойливый раздражающий гул. – Я... кажется, я просто не сразу понял, где нахожусь. Прости. Ольциг непонимающе прищурился. Филисити мягко положила руку на мое правое предплечье, и я заметил, что глубокие порезы от когтей дексов превратились в почти незаметные розовые шрамы. Прекрасная целительская работа, надо заметить! – Ладно, раз ты хотя бы жив, ты прощен, – хмыкнул Ольциг, все еще не спеша приближаться. Я непонятливо склонил голову. Комната перед моими глазами сделала пару оборотов. – Жив? – переспросил я, пытаясь побороть подступившую к горлу дурноту. – Ты нас до смерти перепугал, – глядя на меня широко распахнутыми глазами, кивнула Филисити. Перепугал? Последним, что я помнил из недавних событий, было то, как темное облако вырвалось на свободу и едва не атаковало Ольцига. По одному лишь мысленному приказу эта сила способна превратить арбалетный болт или веревку в пепел. Кто знает, чем она грозила монаху! Мне пришлось перенаправить удар на себя, потому что только меня бы он не убил. – Кто-нибудь пострадал? – спросил я. Казалось, народу в комнате стало меньше, чем было. – Да. Я. Только что, – деловито хмыкнул монах. Филисити недовольно протянула его имя, и dassa закатил глаза. – Никто кроме вас не пострадал, мастер Лигг, – до меня донесся бархатный, чуть хриплый голос Рики Арнар. Темноволосая женщина с одной седой прядью сделала шаг ко мне. Руки ее были сложены на груди, – вы не дышали. Мы побоялись, что собственная сила убила вас. Я оглядел комнату и понял, что не хватает сестры Рики. – Анна в порядке? Я не вижу ее здесь. – Я отправила ее к сыну, – качнула головой леди Арнар, – моя сестра не была готова это увидеть, Райдер. Не принимайте близко к сердцу, хорошо? – Кстати, о сердце, – встрепенулся я, вспоминая последние слова Виктора Фэлла, на которых оборвалась картина прошлого. Мой взгляд заинтересованно скользнул по друзьям, – кто-нибудь знает, что такое Сердце Тайрьяры? Ольциг и Филисити переглянулись и уставились на меня, как на безумца или допившегося до горячки пьянчугу. – Ты что-то вспомнил? – спросил dassa, тут же повернувшись и обратившись к Рике, – он все время что-то вспоминает, когда получает какой-нибудь магический удар. Я нервно хохотнул и прищурился. В трактире “Золотая Жила” в Элле после удара боевым заклинанием мне не пришло никаких воспоминаний. Но доля истины в утверждении монаха все же была – частенько именно воздействие магии пробуждало те или иные образы в моей памяти. Рика к теории Ольцига отнеслась довольно скептически, приподняла бровь и вопрошающе посмотрела на меня. – Я живу в Таире уже тридцать пять лет, мастер Лигг. Я здесь родилась, и, должна признаться, что впервые слышу подобное словосочетание. Мне знакомо мифическое понятие “зова Тайрьяры”, вы точно ничего не перепутали? Филисити многозначительно посмотрела на меня, ее рука на моем правом предплечье чуть сжалась. – Что ты вспомнил? – мягко спросила она. Я рассказал. Друзья сосредоточенно слушали. Рика хмурилась, руки ее по-прежнему были скрещены на груди. Ольцига и Филисити сильно интересовала персона Кастера, а вот леди Арнар становилась более внимательной, когда я говорил о наместнике Орсса. Когда рассказ был закончен, она прочистила горло и прищурилась. – Райдер, кем, по-вашему, вам приходится Виктор Фэлл? Этот вопрос для друзей прозвучал как гром среди ясного неба. Ольциг и Филисити встрепенулись, внимательно смотря в яркие зеленые глаза Рики. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать свой ответ, а главное, чтобы озвучить его. – Мысль, посетившая вас, уже не раз приходила мне в голову, но уверенности у меня нет до сих пор, – вздохнул я, делая паузу и ожидая, когда затихнет гул в ушах, – думаете, это возможно? Рика хмыкнула. – Что вы – его сын? – спросила она, и я почувствовал, как рука Филисити, накрывавшая мою, ощутимо вздрогнула. Леди Арнар неопределенно повела плечами, – я не знаю ничего о личной жизни Виктора Фэлла, но то, чем вы обладаете, наводит на определенные мысли. Литиция Виар была похищена тридцать четыре года назад, и она точно ваша мать. Сколько вам лет? Я поджал губы, досадуя на то, что даже на этот вопрос не знаю точного ответа. – Тридцать два. Может, тридцать три... если б я знал точно... Рика качнула головой. – Простите мою бестактность, но не думаю, что Виктор Фэлл способен на долгие ухаживания за своими заложницами, так что, скорее всего, вам тридцать три. Удивительно: я почти не помнил Литицию, но слова Рики сейчас действительно задели меня, и мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не сжать руку в кулак и не показать своей реакции, но все, кажется, было написано у меня на лице. Леди Арнар кивнула. – Похоже, я все же задела вас. Поверьте, это не было моим злым умыслом. Я лишь хотела сказать, что ваше с Виктором Фэллом родство, если и не очевидно, то вполне вероятно. – Понимаю, – выдохнул я, – все в порядке. Повисло неловкое молчание, и мне страшно захотелось разбавить его. К счастью, оставался вопрос, который мог в этом помочь. – Так что насчет Сердца Тайрьяры? Кто-нибудь представляет себе, что это? Мой вопрос снова был обращен ко всем. У Ольцига во время обучения в Ордене был доступ к трактатам, написанным на древнем языке, Филисити могла слышать что-то от лесных колдунов, а Рика всю жизнь прожила близ Тайрьяры. Однако, похоже, ответа не было ни у кого из присутствующих. Друзья лишь качали головами и разводили руками. – Боюсь, мы знаем об Орссе слишком мало, – досадливо отметила леди Арнар, – а я ведь думала, что наших знаний достаточно, думала, что мы знаем врага... Монах задумчиво приложил кулак к подбородку, затем, погрузившись в свои мысли, раскрыл рот и закусил костяшки пальцев, не обращая внимания на рассеченную губу. Со взъерошенной прической, в благородных одеждах и в подобной позе, он выглядел до ужаса комично. Я невольно хохотнул. – Dassa, ты с нами? Он убрал ото рта свой многострадальный кулак и нахмурился. – Меня не оставляет мысль о том, почему в твоих воспоминаниях всегда говорят о стражах Орсса. Все мое обучение, когда речь заходила об Орсской пустоши, ее называли агрессором, еретической страной, языческим темным краем, как угодно! Но никогда не говорили о том, что Орссу нужны стражи. Если верить твоим рассказам, Виктор Фэлл и твой брат, помимо поединков с тобой, были сильно озабочены именно защитой, а не нападением. Что и от кого они могут защищать, Райдер? То самое Сердце Тайрьяры? Хороший, декс его забери, вопрос! Я устало потер глаза, безуспешно обращаясь к своей памяти. Это лишь усилило схлынувшую было мигрень и не дало никаких результатов. Тяжело вздохнув, я виновато посмотрел на Ольцига и Филисити и качнул головой. – Не знаю. Клянусь Богом, я не знаю. Поверьте, я рассказываю вам все, у меня нет секретов. Рика нервно усмехнулась, присев на край моей кровати и всплеснув руками. – Проклятье, а ведь я ему верю, – криво улыбнулась она, – никогда не думала, что буду доверять сыну Виктора Фэлла! Я нахмурился и качнул головой. – Возможно, все сочтут это ребячеством, но мне бы не хотелось, чтобы меня так называли, пока я не буду знать это точно. Леди Арнар улыбнулась и кивнула. – Вы правы, простите. Пожалуй, я оставлю вас, дам время приготовиться в путь. Вы ведь хотели отправляться с рассветом? Я взглянул за окно, солнце за которым уже поднялось из-за горизонта и осветило призрачный Таир. Мы и без того запоздали относительно наших планов. Рика была права: пора отправляться в путь. Втроем. Мысль о смерти Роанара снова больно уколола меня, и я прикрыл глаза, кивая в ответ леди Арнар. – Все верно. Не стоит терять времени. Рика поднялась с кровати и, не оборачиваясь, скрылась в коридоре.


На сборы ушло немного времени, поэтому я успел даже привести себя в порядок: бегло обмыться и даже побриться – Филисити любезно одолжила бритву, которой пользовался ее отец. Лезвие, конечно, было не идеально острым, но жаловаться не приходилось. После Филисити предложила мне также одну из рубах своего отца – плотную, болотно-зеленого цвета с треугольным воротом. Она была мне несколько великовата, но все же это лучше, чем потная пропитанная кровью черная сорочка с разорванным рукавом. Я поблагодарил девушку, мы подождали, пока Ольциг, решивший помыться последним, будет готов отправиться в путь. От того, чтобы поменять сорочку, монах отказался, решив, что вещи отца Филисити ему придутся совершенно не по размеру. Девушка не настаивала. Сама она также сменила дорожный костюм, из прежнего оставив только простой корсет и сапоги. Теперь корсет опоясывал темно-красную сорочку, расшитую белыми причудливыми узорами. На ногах колдуньи теперь красовались заправленные в высокие сапоги штаны из красной кожи. Филисити забрала волосы в высокий пышный хвост и выглядела в этом образе, надо сказать, настолько эффектно, что у меня от изумления буквально отвисла челюсть. На такую мою реакцию девушка отозвалась легкой улыбкой. Dassa, увидев ее в таком виде, покраснел и, кажется, только мой строгий взгляд заставил его не начать креститься и читать молитву о спасении души Филисити: для монахов Ордена подобные женские одежды считались едва ли не святотатством. Впрочем, надо отдать Ольцигу должное, он быстро справился со своими предрассудками. К слову, dassa успел вылечить свою рассеченную губу, так что теперь мне не надо было чувствовать себя виноватым перед ним. Правда, похоже, юноша это мое убеждение не разделял. Готов поспорить, Ольциг специально не стал бы лечить свою губу, если б знал, что это продлит мои угрызения совести. Но это бы не продлило, поэтому dassa решил не мучиться зря. Когда мы вышли на территорию при поместье да-Каров, солнце уже ярко светило на небе. Мой взгляд невольно упал на пепелище, в которое превратился погребальный костер Роанара. От тела не осталось ни следа, пепел развеяло по ветру, стол сгорел дотла и сломался, превратившись в груду изломанных обугленных досок. Я тяжело вздохнул, отвернувшись. Филисити взяла меня за руку и крепко сжала ее. В глазах девушки стояли слезы, она с трудом заставляла себя сохранять самообладание. Ольциг также был мрачен, брел, опустив голову, и всеми силами старался не смотреть на пепелище. Навстречу нам, словно призраки, сквозь плотное одеяло таирского тумана шли Рика и Анна. В руках последней я увидел свою куртку, оставленную в храме Онкода вчерашним вечером. Анна робко смотрела на меня, словно боясь столкнуться взглядами. Рика глядела прямо, на красивом лице играла легкая полуулыбка. – Мы решили проводить вас, – пожала плечами она, кивая в знак приветствия и оценивающе смотря на меня. Улыбка стала чуть шире, – вы выглядите лучше. Теперь я за вас спокойна, мастер... Лигг. Перед тем, как произнести мое имя, Рика чуть помедлила. Казалось, она едва сдержалась, чтобы не назвать меня мастером Фэллом. Я скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки и не стал хмуриться, лишь ответил главе таирского совета кивком. – Благодарю леди Арнар. Анна сделала небольшой шаг вперед, протянув мне коричневую куртку из кожи варского рогатого лерса. Я с благодарностью принял ее из рук женщины, на миг вспомнив, как на площади Онкода по зову моей магии собралась целая стая этих удивительных животных, и от этой мысли стало не по себе. Почему лерсы тоже подчинились зову темной магии? А пересмешники почему? Как они могут быть связаны с этой силой? – Я заштопала вашу куртку, – робко произнесла Анна, выведя меня из раздумий, – получилось грубо, но лучше, чем было. Я невольно оглядел ее работу и усмехнулся продемонстрированной скромности: швы были почти незаметны, выполнить их аккуратнее, наверное, попросту невозможно. Я улыбнулся женщине, и она потупила взгляд. – Простите, что убежала... и... за все простите, мастер Лигг, я... – Анна, – обратился я, ожидая, что она все же посмотрит мне в глаза. Она посмотрела, – вам не за что просить у меня прощения. Запомните это, пожалуйста. Светловолосая женщина улыбнулась, из ее груди вырвался легкий вздох облегчения. – Скажите, это правда? – осторожно спросила она, тут же пояснив, – вы сын Виктора Фэлла? Я тяжело вздохнул и качнул головой. – Не знаю. Возможно. Эта версия моего прошлого недалека от истины, если сопоставить факты. Анна пожала плечами. – Если так, вы не похожи на него, – сказала она. Я удержался, чтобы не хмыкнуть: все поголовно говорят, что ничего не знают о Викторе Фэлле, но с уверенностью утверждают, что я на него не похож. В моих воспоминаниях – и то слишком мало информации, чтобы быть в чем-то уверенным... Голос Анны резко оборвал мои мысли: – Спасибо, что спасли меня и моего сына. И Таир... Рика рассказала мне. За все спасибо, Райдер. Храни вас Бог. Моя рука невольно потянулась к нательному кресту и сжала его. Рика едва заметно хмыкнула и протянула мне мои перчатки, которые все это время, оказывается, держала в руках. – Это, кстати, тоже ваше. – Благодарю. – Берегите себя, друзья, – она окинула нас всех беспокойным взглядом, – присоединяюсь к благодарностям сестры. И скорблю вместе с вами о вашей потере. Хочу, чтобы вы знали: в Таире Руана Экгарда будут чтить как героя. На этот раз я посмотрел на Рику со всей благодарностью, на которую был способен. Простого “спасибо” было бы недостаточно, чтобы выразить чувства, всколыхнувшиеся у меня в душе, и я знал только одно слово, звучащее сильнее. – Dahare. – Enkanta, – отозвалась она, – я решила, что вы захотите знать это. Мы лишь обменялись кивками. – Пора идти, – мрачно заметил Ольциг, оглядываясь на дорогу. – За чертой Таира туман сгущается, – предупредила Анна, – будьте осторожны. – Будем, – пообещала Филисити, – я знаю те места, я смогу использовать туман в нашу пользу. – Надеюсь, до встречи, – кивнула Рика, – удачи вам. Ie Ja, sara hezer. Прощание не затянулось надолго. Мы просто повернулись спиной к провожающим нас женщинам и неспешно двинулись в путь, ни разу не обернувшись. Вскоре туман и расстояние скрыли нас из виду, и я перестал ощущать тяжелый взгляд Рики Арнар у себя на затылке.


За чертой Таира Варский лес давал еще один “отросток”, быстро переходя из небольшого перелеска в густую чащобу. Тумана здесь было действительно больше. Теперь его призрачная дымка витала в воздухе, мутила взгляд, а плотное одеяло стелилось по земле, поднимаясь почти до пояса. Идти приходилось медленно: невозможно было разглядеть, что находится под ногами. Дорога была неровной, с множеством небольших ям, кочек или торчащих из земли коряг, о которые можно было легко запнуться. Я шел первым, проверяя дорогу, Филисити указывала мне направление. Ольцига мы поставили замыкающим и предупреждали его о каждой неровности, стараясь уберечь юношу от травм. Если поранимся мы с Филисити, целительская магия быстро придет нам на помощь. Если же серьезное увечье получит dassa, мы не сумеем его вылечить, а собрать нужные травы для обезболивающего отвара, который, как в Лэс-Кэрр-Грошморе, поможет монаху сконцентрироваться на самолечении, здесь практически невозможно из-за тумана. Поначалу я старался не обращать на летающую вокруг дымку внимания. Но после нескольких запинок на кочках и ухабах она начала раздражать меня все больше и больше. Постоянно хотелось потереть глаза и отмахнуться от тумана. Обманчиво казалось, что ухудшилось зрение. Споткнувшись в очередной раз, я ухватился за ветку близстоящего дерева, но она обломалась, не выдержав моего веса, и я стукнулся коленками о землю. По всему телу прошел неприятный звон, и я скрипнул зубами от злости. – Будь неладен этот дексов туман! Dassa прыснул со смеху, и я гневно ожег его глазами. Юноша тут же сделал нарочито обеспокоенное выражение лица и сочувственно распахнул глаза. – Прости. Ты в порядке? – В порядке, если не считать того, что чувствую себя неуклюжей курицей, – раздраженно бросил я. Филисити снисходительно улыбнулась и качнула головой. – Может, мне пойти первой? – предложила она. – Не надо, – буркнул я, отряхивая штаны и тут же возобновляя темп. Еще некоторое время мне удавалось продираться через треклятый туман без происшествий. Ольциг пребывал в приподнятом настроении. Почему-то именно сейчас его захлестнула ностальгия по старым временам. – Когда я учился в Ордене, – начал он, обращаясь преимущественно к Филисити, – в первые годы у нас были занятия по всем специальностям. И по экзорцизму в том числе. Однажды мы изучали случай реальной одержимости злым духом. Это довольно редкое явление, и посмотреть на обряд привели практически весь эллский корпус Ордена. Изгнание поручили самому талантливому выпускнику, за процессом следил лично мэтр. И dassa Эрцин начал осматривать одержимого. Так, представляете себе, злой дух решил поиздеваться над юным экзорцистом, и сумел отразить его воздействие! Эрцин еще неделю не мог скоординировать движения ног и рук. Мэтр говорил, что это очень серьезно и лечил его, но вы бы видели, как забавно он тогда двигался! Невольно вспомнил эту историю сейчас... Меня вдруг обуяла дикая злость. Я постарался унять ее, но ничего не получилось. Она накатывала сплошной волной и, казалось, только усиливалась с каждой секундой. Тьма, прятавшаяся где-то в глубинах моей души, недовольно заворочалась, и мне показалось, что я вот-вот обрушу ее на Ольцига, отдавая себе полный отчет в своих действиях. – По-твоему, это смешно? – процедил я, обернувшись. Собственный голос показался мне чужим. Филисити непонимающе склонила голову и внимательно посмотрела мне в глаза. – Райдер, в чем дело? – обеспокоенно поинтересовалась она. – Это обычная история, не принимай на свой счет, – улыбнулся dassa, – просто вспомнилось... Мои руки сжались в кулаки. Темные струйки дыма заиграли у пальцев. Прежняя веселость испарилась с лиц друзей. Они отступили на шаг. Ольциг чуть не споткнулся и только с помощью Филисити удержал равновесие. – Райдер! – предупреждающе прикрикнула девушка, внимательно заглядывая мне в глаза, – да что с тобой такое? Действительно, что со мной? Всю дорогу мы поддевали друг друга и вместе смеялись над шутками. Почему же теперь мне буквально захотелось испепелить монаха и все вокруг в придачу? Раньше у меня не было проблем с чувством юмора, да и обуздание собственных эмоций не вызывало особого труда. Я приложил руку ко лбу, огромным усилием заставляя тьму успокоиться. Пожалуй, только страх перед этой тьмой заставил меня взять себя в руки. – Не знаю, – честно ответил я. Какое-то время мы стояли молча. Тишину нарушил dassa. – У тебя снова мигрень? – участливо спросил он. Я качнул головой, чувствуя, что волна беспричинной злости схлынула, оставив после себя лишь чувство стыда за агрессивное поведение. – Нет. Все в порядке. Просто... даже не знаю, что на меня нашло, простите. Друзья все еще недоверчиво смотрели на меня. В молчании прошло несколько долгих мгновений, затем Филисити приблизилась и положила мне руку на плечо. – Ничего, – мягко произнесла она, – после смерти Рона мы все немного не в себе. Ольциг опустил глаза и кивнул. Я дождался, пока он поднимет взгляд и ободряюще улыбнулся ему, стараясь прогнать вновь нахлынувшее чувство вины за то, что произошло с арбалетчиком. – Да, думаю, дело в этом. Прости, что срываюсь на тебе, dassa. Поверь, я не со зла, и ты этого не заслужил, мне это прекрасно известно. С меня причитается. На лице юноши появилась слабая улыбка. – Уж не сомневайся, я с тебя сторицей спрошу, – невесело усмехнулся он. Я вернул ему усмешку, и вдруг по лесу разнесся грозный рык. Филисити испуганно ахнула, на ее руках заплясали зеленые искорки магии стихий. – Ie Ja, это же лерс... – прошептал Ольциг, готовя боевое заклятье. Памятуя о нашем последнем столкновении с таким существом, я неосознанно потянулся к эстоку, но рука замерла в дюйме от эфеса. – Всем тихо, – нахмурившись, скомандовал я и вышел чуть вперед. Неподалеку были слышны тяжелые шаги лерса, но туман и эхо играли с нами, и я не понимал, где мелькает силуэт чудовища. Каждый причудливый контур в сизой дымке мог оказаться зверем. Лерс показался с восточной стороны. Грозно рыча, он подобрался к нам, и я медленно вышел ему наперерез, закрывая собой Филисити и Ольцига. Друзья встали наизготовку, чтобы ударить магией, но я тут же одернул их: – Нет, не надо! Замрите. Не пугайте его. Удивительно, но друзья послушались, дав зверю приблизиться. Они встали плотнее друг к другу за моей спиной. Лерс изучающе смотрел на нас. – Тише, дружище, тише, – мягко проговорил я, успокаивающе улыбаясь чудовищу и делая к нему еще шаг. Существо недоверчиво оскалилось, но, кажется, нападать оно не собиралось. Не знаю, как, но я чувствовал намерения зверя. Мы зашли на его территорию, и он попросту пытался понять, зачем мы сюда явились. – Все хорошо, – продолжал говорить я. В груди лерса пугающе заклокотало, и вдруг он опустил голову, будто бы склонившись передо мной. Ольциг изумленно ахнул. Филисити задержала дыхание. Я сделал шаг к зверю и осторожно потянул к нему руку. – Райдер... – предупреждающе шепнула девушка, но я жестом показал ей, что все нормально. – Можешь поднять голову, – мой голос показался спокойным, убаюкивающим. Рука легла на теплую, покрытую короткой светлой шерстью когтистую переднюю лапу лерса, и зверь издал довольный мурлыкающий звук. Лерс посмотрел мне в глаза, я расплылся в улыбке. – Мы не причиним вреда тебе и твоим сородичам. Можете не волноваться насчет нас. Зверь, кажется, доверял мне. Более того, он понимал все, что я говорю. Каким-то образом мне было это совершенно точно известно. – Ты можешь идти, друг, – кивнул я, заглядывая в бездонные глаза зверя. Лерс вновь заурчал и начал медленно отходить. Сначала он пятился, словно не знал, чего от меня ждать, при этом испытывая ко мне... что-то вроде любви вперемешку со страхом. Даже не представляю, как объяснить это другими словами. Затем, когда зверь понял, что меня можно не бояться, он повернулся к нам спиной и длинными прыжками удалился вглубь леса. Мы с Ольцигом и Филисити некоторое время не двигались. Никто не мог вымолвить ни слова. Dassa стоял с приоткрытым ртом, глядя вслед лерсу, шумно дыша. В моей груди словно бы билось два сердца, причем одно из них упорно качало темную кровь. Я чувствовал с только что ушедшим лерсом необъяснимую прочную связь. Не понимаю, как можно было не замечать ее раньше! Казалось, та сила, что дремала во мне шестнадцать лет обучения в Ордене, наконец, проснулась и теперь растет с каждым часом. Постепенно мне все лучше удается понимать Perrian Numjette, хотя, кажется, разгадать все ее секреты до конца невозможно. Так или иначе, связь с темными существами может послужить прекрасным союзником против Виктора Фэлла, а значит, нельзя терять времени. Нужно применить свои преимущества, пока дексы или лерсы не дали наместнику Орсса понять, что у него за противник. Уверен, Виктор тоже обладает такой связью, особенно если он действительно мой отец. Так что на эффект внезапности можно рассчитывать совсем недолго. На счету каждая минута. Я вздохнул, кивнув друзьям. – Нужно продолжать путь. Монах переглянулся с колдуньей, прежде чем следовать за мной сквозь туман. Пройдя несколько десятков метров, я оглянулся и вопросительно поглядел на друзей: их было практически не видно в тумане на таком расстоянии. – Так вы идете? Ольциг и Филисити словно сбросили с себя оцепенение и поспешили в путь. – Это было невероятно! – восклицал dassa на ходу. Девушка молчала, но, видимо, ее удивлению тоже не было предела. Она слышала, что произошло в храме Онкода, но видеть это воочию – совсем другое дело, – как тебе удалось? От молчания Филисити мне становилось неуютно. Почему-то вновь накатывало неконтролируемое раздражение, а назойливые восклицания Ольцига не прекращались. – Удалось и все, – буркнул я, стараясь не оступиться. – Ты приручил варского рогатого лерса! – всплеснул руками dassa, – самое агрессивное и хищное животное на свете! И говоришь, что тебе это “удалось и все”? Я неопределенно повел плечами. – Да. На этот раз юноша быстро понял по моему тону, что обсуждать мне это не хочется, и поумерил пыл. – Что ж, иногда темная кровь творит чудеса, – заключил он, – не думал, что скажу это, но спасибо, Господи, что ниспослал нам в союзники стража Орсса в этой нелегкой борьбе! Без тебя мы бы не справились, Райдер. Хорошо, что юноша был просто не в состоянии восхвалять меня и темную кровь дольше нескольких секунд, поэтому он быстро оборвал свою оду. Я облегченно выдохнул. До берега Тайрьяры оставалось всего полдня пути. Трудно было представить, какая непроглядная завеса тумана будет ждать нас там. Интересно, сумеем мы в ней хотя бы найти мост через реку, чтобы попасть в Орсс? Очередная коряга отвлекла от раздумий. Я оступился и едва сумел сохранить равновесие. Челюсти звонко клацнули, я ухватился за ствол растущего рядом дерева и шумно выдохнул. Филисити осторожно подошла ко мне и положила руку мне на плечо. – Теперь я пойду впереди, хватит с тебя, – заботливо произнесла она, но я упрямо качнул головой. – Нет. Мне нужно привыкнуть. Уверен, стражи Орсса прекрасно ориентируются в этой завесе. Я не имею права уступать им. Девушка нахмурилась, и я снова постарался взять себя в руки. Собственная раздражительность удивляла меня. Обычно ее причиной становится только мигрень, но сейчас физически я чувствовал себя прекрасно, если не считать невесть откуда взявшуюся неуклюжесть. Ольциг склонил голову и попытался отвлечь меня. – Думаешь, на другом берегу Тайрьяры то же самое? Такой же густой туман? – спросил он без прежнего чрезмерного энтузиазма, за что ему большое спасибо. Я пожал плечами, чуть успокаиваясь. – Не знаю. Логично предположить, что да. Думаю, туман распространяется по обе стороны от реки. Поэтому и говорю, что нужно быть готовыми. Наверняка, в Орссе и коряг не меньше. Ольциг неопределенно повел плечами. – Знаешь, после твоих рассказов я понятия не имею, что ждет нас на том берегу Тайрьяры. Но готовыми быть стоит ко всему, ты прав. Мысль монаха показалась мне удивительно мудрой. Мы, не сговариваясь, совершенно одинаково представляли себе Орсс. Эдакий темный мрачный край, олицетворение зла из старых детских сказок, где растут сухие терновники, ночью похожие на ужасных монстров, где постоянно сгущаются грозовые тучи, из-за которых никогда не выходит солнце, и где в огромном мрачном замке, хищно возвышающемся на утесе Ревья, живет самый злой и опасный человек, который одним движением руки способен утопить Солнечные Земли в крови. Но так ли это на самом деле? Виктор Фэлл жесток. Он опасен, он неумолим, это правда. Но в своих воспоминаниях я не мог назвать его порождением абсолютного зла, как ни старался это сделать. Какая-то часть моей души почему-то верила, что действия наместника Орсса оправданы, и он знает свое дело. Жаль, в моих воспоминаниях я не мог подчерпнуть никакой информации о своей родине. Какая она на самом деле? – Думаю, нам нужен привал, – серьезно заявил Ольциг, переглянувшись с Филисити, – такая дорога тяжелее любой другой, до Тайрьяры полдня пути, и нам нужно прийти к реке не вконец измотанными. Что скажешь, Филисити? Есть тут более-менее безопасные места? Голос монаха вырвал меня из размышлений. По привычке я хотел одернуть dassa и поспорить с ним, однако вовремя прикусил язык, понимая, что вообще-то полностью согласен с юношей. И по поводу усталости, и по поводу безопасного места. Девушка кивнула. – Место есть. До него отсюда примерно, – она прикрыла правый глаз, вспоминая дорогу и прикидывая время, – полтора часа. Меньше, если быстрым шагом, но, думаю, быстрым шагом не получится. Я хмыкнул, но не стал принимать эти слова за вызов. – Хорошо. Тогда укажи дорогу. Филисити вышла вперед, взяв более быстрый темп, чем я. Удивительным образом колдунье удавалось миновать все кочки и коряги и ни разу не споткнуться. Ольциг, аккуратно шагающий за мной, плыл в тумане, словно грациозный призрак, и я продолжал чувствовать себя самым неуклюжим созданием на свете. Раздражение то вскипало, то угасало. Тьма внутри меня отчего-то вела себя неспокойно. Возможно, причина в близости Орсса, а, может, всему виной участившееся в последнее время воздействие магии laserassa, кто знает... В своих раздумьях я еще несколько раз запинался о коряги и неприятно стукался мысками сапогов о выступающие корни деревьев. Назойливая дымка лезла в глаза, и я отмахивался от нее, скрипя зубами. В какой-то момент злость достигла своей крайней точки, и я, сжав кулаки, непроизвольно выкрикнул: – Надоело! Все произошло раньше, чем я сумел среагировать. Тьма сорвалась с моих ладоней черным дымом. Ни я, ни друзья не сумели понять толком, что происходит. Моя рука направилась вперед, и Филисити едва сумела испуганно отскочить с линии, по которой пронеслась черная дымчатая стрела, рассекая туман, который с шипящим звуком стремительно таял, открывая передо мной ровную линию дороги, ведущей далеко вперед. Это была секунда помутнения, и Орсская магия взяла надо мной верх. Я быстро обуздал вырвавшуюся наружу тьму. Черный дым послушно рассеялся, как и обуревавшее меня раздражение – его как рукой сняло. Лес погрузился в звенящую тишину: птицы и насекомые смолкли, слышалось только наше испуганное частое дыхание. Лишь через несколько секунд молчания Ольциг обжег меня взглядом и, всплеснув руками, воскликнул: – Райдер, да какого декса ты творишь, ей-Богу?! Я посмотрел на Филисити. В глазах девушки стояло опасение. У меня в голове пронеслась мысль, что друзья, возможно, сейчас утратят доверие ко мне. В конце концов, этот выплеск мог стать последней каплей, особенно учитывая, что выброс силы произошел бесконтрольно, я не стремился рассеять туман таким образом. Я даже не знал, что это возможно! Магия Орсса сделала это за меня. – Я... я не понимаю, как это вышло... простите! Никто не пострадал? Колдунья молча приподняла правую руку. На мясистой части ладони виднелся сильный ожог. Я задержал дыхание, с надеждой заглянув Филисити в глаза. – Боже, мне так жаль. Дай, посмотрю, – качнув головой, я сделал шаг к девушке, но она отступила, это заставило меня превратиться в соляной столб. Похоже, мои худшие подозрения только что оправдались: она не доверяла мне и боялась меня. Ольциг преградил мне путь. Юноша внушительно поглядел на меня и кивнул: – Думаю, лучше я, – сказал он. Я выглянул из-за его плеча, стараясь найти взгляд колдуньи, но она избегала смотреть на меня. – Филисити, поверь, я бы никогда... – Знаю, – перебила девушка. Голос ее прозвучал отстраненно. Даже не представляю, что она сейчас чувствовала. Ответ на это дали ее следующие слова, – надеюсь, прикосновение твоей магии – это не то же самое, что яд декса? Она заговорила со мной примерно так же холодно, как после того, как узнала о темной крови. У меня к горлу подступил тяжелый ком. Колкие слова колдуньи заставили меня поморщиться, словно от зубной боли. Не знаю, стремилась ли Филисити задеть меня, но у нее получилось. От одной мысли, что я мог собственными руками обречь девушку на страшные муки, у меня по спине бежал холодок. Я невольно вспомнил Роанара и его рану, нанесенную демоном. Целительская магия dassa слишком долго не могла подействовать на ранение. Из моей груди вырвался тяжелый вздох, и я серьезно посмотрел в глаза таирской колдунье, заговорив при этом с монахом: – Ольциг, вылечи ее. Если магия не будет действовать на ожог слишком долго, боюсь, тогда да, это то же самое. Произнося эти слова, я не сводил с Филисити глаз. Кажется, мое лицо превратилось в непроницаемую фарфоровую маску. Девушка возмущенно распахнула глаза, но я быстро направился вдоль по дороге, предпочитая не продолжать этот разговор. Колдунья замерла на месте, так и не сумев найти нужных слов для ответа. Я шел, не оборачиваясь, понимая, что несколько мгновений назад, возможно, подписал смертный приговор своей возлюбленной, и изменить этого не сможет уже никто...


Ольциг поравнялся со мной примерно через полчаса, решив, что я провел достаточно времени в гордом одиночестве. Он несколько секунд молча вышагивал рядом со мной, затем, наконец, заговорил. – Почему у тебя такой вид, что мне хочется перед тобой извиниться? – обиженно спросил dassa, заложив руки за спину, – ведь, по идее, должно быть наоборот. Я мрачно продолжал смотреть перед собой. – Ты прав. Должно быть наоборот. Я искренне прошу прощения, только вряд ли это что-то изменит. Ольциг расширил глаза, но я махнул рукой, не желая слушать его восклицания. – Не переживай, dassa, я понимаю. Мне нельзя доверять, тьма контролирует меня, я опасен. На этот раз я даже злиться не буду, если вы меня свяжете. На самом деле напрашивался другой вопрос, но у меня не хватало духу его задать. И монах, кажется, прекрасно это понимал, поэтому сказал сам: – Если тебе интересно что-то кроме своей многострадальной персоны, то я вылечил ожог Филисити. Это заняло, – он сделал натужно-задумчивый вид, словно пытаясь провести в уме сложнейшие расчеты, – секунд пять. Скажи мне, ради Бога, что она вне опасности! Я шумно вздохнул, чувствуя, как с плеч сваливается тяжелый камень. – Слава Богу! Да, Ольциг, она вне опасности, – на моем лице появилась невольная улыбка. Я был искренне благодарен монаху за хорошую весть. – Fe vekara Ja pat halessa! – воскликнул Ольциг, воздев руки к небу. Я усмехнулся. Что ж, пожалуй, действительно стоит поблагодарить Бога за удачу. Хотя, в моем случае, похоже, надо благодарить, скорее, Красную Птицу Ильму, чьего взгляда я удостоился дважды, если верить надписи на Gana de Ilma, и теперь удача – мой вечный спутник. Я не сказал этого вслух, чтобы не заработать от dassa очередного клейма еретика, но мысленно все же произнес: “Dahare heke, Ciirian Sinn, pat halessa!” – Кстати, связывать тебя тоже никто не собирается, – продолжил Ольциг, осторожно оглядываясь на таирскую колдунью. Филисити брела, опустив голову в мрачном сосредоточении на своих мыслях, – даже она. Я говорил с ней. – Со мной она, смотрю, не горит желанием общаться. Что ж, это неудивительно, – усмехнулся я, за что заработал осуждающий взгляд dassa. – Временами ты ведешь себя как идиот, Райдер. Поговорите на привале. Благо, до него осталось совсем недолго. Мы почти пришли, твоя проторенная дорожка значительно ускорила наш темп. Я промолчал, продолжая смотреть перед собой. Ольциг закатил глаза. – Прекрати уже корить себя. Никто, можно считать, не пострадал. В чем дело? – Вы поступаете неразумно, – хмыкнул я, многозначительно посмотрев на монаха, – оставляя меня на свободе. На этот раз я действительно не контролировал тьму. И мог навредить вам. – Ты не навредил. По крайней мере, не сделал ничего такого, чего нельзя было бы исправить, – качнул головой Ольциг, и его глаза стали серьезными, – послушай, мы уже потеряли Роанара. Мы были слепы, и... – ... и остаетесь слепыми сейчас, – тут же парировал я, не дожидаясь, пока юный мэтр сформулирует до конца свой аргумент, – игнорируете опасность. Вы не должны мне доверять: я сам себе не доверяю! Монах вновь покачал головой. – Райдер, к тебе медленно возвращается память, и ты заново учишься контролировать силу, которую получил в Орссе. Придет время, и ты этому научишься окончательно. А пока мы будем иметь в виду твои способности, но делать тебя пленником не станем. Просто ты заранее сообщай, когда снова превратишься во вздорную барышню, и мы отойдем от тебя на пару миль, пока ты не перебесишься. Слова dassa заставили меня усмехнуться. Надо сказать, ему все же удалось приподнять мой боевой дух. Оставалось лишь кивнуть и пообещать себе усилить самоконтроль многократно. Это слишком большая сила, чтобы относиться к ней без должной ответственности. – Ясно. Спасибо... наверное, – отозвался я, и постарался отойти от dassa, ускорив темп. Ольциг хмыкнул и кивнул мне вслед: – Не торопись. Мы пришли. Вот то самое место. Я огляделся вокруг и увидел небольшую поляну. Здесь дорожка, прорубленная черным облаком через завесу тумана, исчезала, словно магия знала, что привал будет здесь, и плотная призрачная дымка снова окутывала землю. Через редкие кроны деревьев пробивался яркий солнечный свет. Посреди поляны рос высокий старый дуб, на одной из толстых ветвей которого висели простые самодельные качели. – В детстве я часто убегала сюда, – с ностальгической улыбкой сказала Филисити, обращаясь преимущественно к Ольцигу. Мне хотелось сосредоточиться на ее словах, но что-то мешало. В голове нарастал неприятный гул, затылок начинал ныть, и с каждой секундой боль усиливалась. Нечто подобное происходило со мной в трактире “Gana”, и ничего хорошего от этого ждать не стоит. Тем временем Филисити продолжала: -Эти качели появились не сразу. Думаю, их повесил мой отец, он знал про мое тайное убежище, но от этого становилось даже спокойнее. Папа всегда знал, где меня найти, если что-то случится... Слова колдуньи ускользали от меня. Мигрень резко усилилась и острыми иглами вонзилась в голову, причем с таким усердием, что глаза невольно заслезились, перед ними заплясали красные пятна. К горлу от острой боли подкатил тяжелый ком тошноты. Я попытался закрыть глаза, но это не помогло. При виде поляны, на которую мы пришли, в мое сознание хлынуло воспоминание, которое мне почему-то не хотелось видеть. Боль полоснула особенно сильно. Я стиснул зубы и постарался отвернуться от друзей. Поворот головы заставил весь окружающий пейзаж сделать несколько оборотов перед глазами. – Райдер? – голос Филисити донесся словно откуда-то издалека. В последние минуты присутствия сознания я обрадовался, что она заговорила со мной. Несколько мгновений прошло в тщетной борьбе с мигренью, но, приступ все же одержал верх, и я застонал, изо всех сил сжав голову руками. Отяжелевшие ноги потянуло к земле, реальность растворилась, и воспоминание утянуло меня в прошлое.


Перед нами стоял мужчина, высокий, широкоплечий и казавшийся немного грузным. Через плечо были перекинуты длинные тугие веревки, в руке он держал небольшую толстую отполированную доску. Серые глаза смотрели на нас с подозрением, брови строго хмурились – похоже, эта встреча оказалась для мужчины таким же неприятным сюрпризом, как для нас с Кастером. Я заметил, что щеки незнакомца были изрыты крупными оспинами, однако при этом он обладал удивительно красивым овалом лица и аккуратным небольшим носом. Густые русые волосы были стянуты в низкий хвост. Мужчина был одет в простые дорожные башмаки, штаны из коричневой кожи и плотную болотно-зеленую рубаху с треугольным горлышком. За спиной незнакомца висел лук с колчаном стрел, и правая рука была готова в любой момент выхватить оружие и применить его против нас. Я чувствовал, как брат вытянулся во весь рост, рука его тянулась к мечу. Кастер был искусным фехтовальщиком, лучшим среди учеников, но у него не хватило бы скорости опередить стрелу или реакции отбить ее мечом. А я, не планировав ни с кем сталкиваться, даже не подумал взять с собой оружие... Мы провели в напряженном молчании несколько секунд, которые показались мне вечностью. Затем неизвестный лучник вопросительно кивнул нам и заговорил на kadae: – Pero’ra hez? Fe ne gen marra hezer emotari. Кастер нахмурился. Он когда-то понимал kadae, но уже много лет старался не говорить на нем, с чего-то решив, что лорд Фэлл больше любит говорить на международном языке. Поэтому брат реже общался с мамой, а после того, как наместник искалечил ее, у него и вовсе не стало практики, поэтому он с трудом понимал, что сказал незнакомец. Лучник говорил на kadae свободно и бегло, как наша мать когда-то. Он, несомненно, был таирцем. Странно только, что он спрашивает, кто мы и утверждает, что не видел нас раньше. Таир – большой город, невозможно знать там всех и каждого. Впрочем, возможно, в окрестностях есть еще какая-нибудь деревушка, и мужчина решил, что мы оттуда родом? Я сделал шаг вперед и попытался придать своему лицу максимально миролюбивый вид. – Fez nira mer Tair, thevor. Gen amra hetta zili khor efekarna. Несколько секунд лучник изучал нас. Мое обращение “thevor” – “господин” – он воспринял как должное. А вот в то, что мы “живем в Таире и пришли сюда просто погулять”, похоже, не поверил. Следующую секунду я думал, что он вытащит лук и выпустит в нас стрелу, но мужчина этого не сделал. Черты его лица чуть разгладились, и он обаятельно улыбнулся. – Hez kamomera kadae kassa Tair lanaz, – хмыкнул он, и я даже счел это за комплимент. В конце концов, “говорить на kadae, как таирец” меня научила мать. Решив, что проверка пройдена, я счел нужным перейти на международный язык, чувствуя, что если разговор продолжится в том же ключе, растерянный вид брата выдаст нас. – Мы говорим не только на kadae, господин, – почтительно кивнул я, улыбнувшись, – меня зовут Арн Виар, а это мой брат Кастер. Я почувствовал на себе обжигающий взгляд, но не среагировал на него. Мы много раз спорили насчет того, как я представлялся, и брат убеждал меня, что я с гордостью должен носить фамилию Фэлл. Однако за все пятнадцать лет моей жизни мы так и не пришли к согласию. Кастер мечтал быть одним из Фэллов. Я же предпочитал не забывать свои таирские корни. В конце концов, отчасти поддавшись на уговоры матери и брата, я стал представляться как Арн Виар-Фэлл, что чрезвычайно раздражало наместника Орсса, хотя он и не говорил мне ни слова по этому поводу. Кастер полностью разделял его недовольство, и в отличие от Виктора не забывал выказывать его при каждом удобном и неудобном случае. Я лишь надеялся, что у брата хватит ума промолчать сейчас, когда слишком опасно было произносить фамилию Фэлл вслух. – Виар, говорите... – задумчиво произнес лучник, точно пытаясь нас вспомнить. Кастер сделал шаг вперед, чуть загораживая меня собой. Несмотря на то, что мы почти сравнялись в росте, он все еще опекал меня и готов был броситься в бой, потому что знал, что лорд Фэлл будет очень им недоволен, если со мной что-то случится. Временами меня сильно раздражала фанатичная забота брата, особенно учитывая то, что она, скорее, была обусловлена приказом наместника, чем чистосердечным порывом. Хотя нельзя было сказать, что брат не любил меня. Просто без указаний Виктора он проявлял бы это чуточку меньше. – А с кем мы имеем честь беседовать, господин? – последнее слово Кастер добавил особенно едко, и я невольно напрягся. Однако лучник лишь добродушно улыбнулся и протянул правую руку вперед. – Верно. Невежливо получается. Я Занк да-Кар. Тоже, кстати, из Таира. Мы с братом неуверенно переглянулись, не понимая, почему этот человек держит перед собой руку. Через несколько секунд он склонил голову, окинув нас изучающим взглядом, и, наконец, опустил руку. – Что ж, вижу, вы крепкие ребята, – хмыкнул он, кивая в сторону высокого дуба, – может, поможете мне повесить эти качели? Кастер непонимающе прищурился, силясь понять, о чем нас просит Занк да-Кар. Если бы брат больше времени проводил с матерью, то знал бы, что такое качели, но он предпочитал посвящать почти все свои свободные часы подражанию стражам Орсса. Понимая, что мы вот-вот выдадим себя, я сделал шаг к лучнику и кивнул. – Конечно, поможем. А зачем здесь нужны качели, господин да-Кар? Что-то не вижу здесь детей. – Есть один непоседливый ребенок, который часто прибегает сюда. Я решил, что ей будет веселее прятаться здесь, если повесить тут качели. Лучник испытующе смотрел на меня, и я неопределенно повел плечами. Нам в Fell de Arda такое поведение детей было непонятно, и Занк да-Кар словно понимал это, поэтому я поспешил согласиться с его утверждением. – Да, думаю, так ей будет определенно веселее. Мужчина прищурился и хмыкнул, после чего мы приступили к работе. Я пытался незаметно указать Кастеру, что именно нужно делать, потому что брат совершенно не понимал, что за конструкцию мы пытаемся создать. Работа была окончена очень быстро. Занк да-Кар, довольно потер ладони друг о друга, улыбаясь, глядя на качели. – Уверен, Филисити понравится, – мечтательно произнес он. Мы с братом переглянулись и, не сговариваясь, отступили на шаг. – Что ж, нам пора. Родители будут ждать нас. Лучник промолчал, и мы решили было, что сумеем разойтись мирно, однако он окликнул нас, когда брат уже почти скрылся за деревьями. – Таир в другой стороне, – констатировал Занк да-Кар, и я отчего-то застыл. В голосе мужчины прозвучала досада. Я обернулся и увидел направленную на себя стрелу огромного лука. – Мы... думали погулять еще немного, – вылетело у меня, прежде чем мне удалось сопоставить факты своей вымышленной биографии и понять, что они не вяжутся между собой. Глупо вышло. Я ведь только что сказал, что родители будут ждать нас... – Вы ведь не таирцы, – скорее утвердил, чем спросил Занк да-Кар, – я наместник города, я знаю почти всех людей в нем, но вас не встречал ни разу. Зато знаю фамилию, которую вы использовали. Вы орссцы, так? Рука Кастера застыла на рукояти меча, но мы с братом оба понимали, что он не успеет никак отразить атаку. Одно резкое движение, и стрела угодит в меня. Я осторожно выставил руку вперед. – Мы никому не хотим зла, господин да-Кар,- голос мой прозвучал необычайно низко и почти угрожающе, несмотря на слова, которые я произнес. – Орссцы нападают на Таир, похищают наших женщин и детей, и вы говорите, что не хотите зла? – на лице лучника появилась нервная усмешка, – может, это послужит уроком Виктору Фэллу... Занк да-Кар туже натянул тетиву. – Нет! – отчаянно закричал Кастер. Время для меня словно замерло. Стрела полетела в мою сторону. С моих пальцев, повинуясь инстинктивному порыву защититься, сорвались клубы черного дыма и устремились ей навстречу. Стрела вмиг обратилась в пепел, но облако тьмы на этом не остановилось: оно направилось к лучнику, стремясь уничтожить агрессора. Нет, не надо! – мысленно прокричал я, когда раздался испуганный крик Занка. Мужчина попятился и повалился на землю. – Господи! – выкрикнул он. Тьма настигла его и с угрожающим шипением оставила сильный ожог на его щеке, прежде чем исчезнуть по моему мысленному приказу. Кастер изумленно уставился на меня. После соприкосновения с темной магией Занк да-Кар потерял сознание. Не знаю, от страха или от боли. Я ринулся к нему, но брат грубо дернул меня за руку. – Нужно помочь... – произнес я, вырываясь из хватки брата. – С ума сошел? Этот человек хотел тебя убить, – он снова перехватил мою руку, и угрожающе сдвинул брови. – А я чуть не убил его! – резко выкрикнул я в ответ. – Оставь его, Арн, – Кастер снова потянул меня в лес, – слышишь? Пойдем...


Я открыл глаза и тут же прищурился от яркого света, хотя солнце уже давно не стояло в зените, и прямые лучи не попадали на поляну. Я с удивлением отметил, что почти по самую шею укрыт одеялом из густого тумана и полулежу, привалившись к крупному дубу. Справа от меня, висели, покачиваясь от легкого ветерка, те самые качели, что мы вешали с братом и Занком да-Каром. В воздухе слышался приятный запах жареной птицы. В голове у меня стоял гул, затылок все еще неприятно ныл, но это не шло ни в какое сравнение с тем, какой приступ головной боли свалил меня, когда мы с друзьями добрались до поляны. Подумав об Ольциге и Филисити, я тут же с досадой вспомнил, что обжег девушке руку своей магией... точно так же, как много лет назад обжег лицо ее отцу Занку да-Кару. Мой взгляд непроизвольно опустился на грудь, из-под треугольного ворота болотно-зеленой рубахи виднелся подаренный Дайминио нательный крест. А ведь это та самая рубаха, в которой был отец Филисити, когда мы с Кастером встретили его. На моем лице от легкой иронии происходящего появилась нервная усмешка, и вдруг отголоски воспоминания снова всколыхнулись. Арн... Мое имя. Арн Виар-Фэлл. Я одними губами произнес его и изумленно распахнул глаза: сочетание звуков показалось мне до ужаса знакомым и правильным, словно детская колыбельная. Когда-то меня звали именно так, в этом не было никаких сомнений. Я замер в ожидании: придут ли вместе с именем и другие воспоминания об утраченном прошлом? Нет. Ничего. Память возвращается лишь отдельно всплывающими картинами вроде той встречи с Занком да-Каром на этой самой поляне, не более того. – Ты очнулся, – прозвучал приятный женский голос рядом со мной. Я поднял глаза. Филисити стояла по левую руку от меня, привалившись к дубу, скрестив руки на груди и глядя несколько отстраненно. Я уже набрал воздуха в грудь, чтобы что-то сказать, однако девушка легко оттолкнулась от ствола и на ходу бросила: – Хорошо. Как раз сможешь поесть, и нам пора будет отправляться в путь. Мы потеряли достаточно времени. Я вскочил и схватил колдунью за руку, игнорируя неприятный укол головной боли. – Филисити, постой! Она внимательно посмотрела на меня, взгляд снова показался мне тяжелым и пронизывающим. Такие же глаза были у ее отца. – Мне жаль, – голос мой предательски дрогнул, но я хотя бы сумел выдержать взгляд колдуньи, – я не хотел ранить тебя, ты это знаешь. Я никогда бы сознательно не причинил тебе или Ольцигу вреда. То, что произошло, было бесконтрольным проявлением силы. Я не могу обещать, что такого больше никогда не случится, поэтому если ты знаешь рецепт отвара, которым нас напоила твоя учительница Эвлорис, и считаешь меня опасным, приготовь его для меня. Обещаю, что выпью его сам, как только выполню задание, данное Его Величеством. Или свяжите меня снова. Поверь, все лучше, чем знать, что я неосознанно могу навредить вам. Мне жаль, что это произошло, Филисити, правда. Девушка продолжала внимательно смотреть мне в глаза. Черты ее лица чуть разгладились, холодное отстраненное выражение сменилось на сочувственное. Из груди колдуньи вырвался тяжелый вздох. – Я знаю, что ты не хотел, – кивнула она, – и знаю, что ты опасен. Но ни связывать, ни, тем более, опаивать тебя отравой Эвы никто не собирается, она чуть помедлила и продолжила, качнув головой, – знаешь, больше всего меня раздражает то, что я упорно игнорирую здравый смысл, который подсказывает, что мне надо бежать от тебя. – Так беги, – серьезно сказал я, перестав держать девушку за руку. Филисити страдальчески нахмурилась и шагнула ко мне. – В том-то и дело, что я не могу, Райдер! Не могу, – она взяла мои руки в свои, и я даже через перчатки почувствовал жар, идущий от ее ладоней. От эманаций мощной магии стихий по телу пробежала легкая дрожь, – даже понимая, кем ты можешь приходиться Виктору Фэллу, я не могу послушать голос разума... – Я действительно его сын, – тихо произнес я, перебивая девушку. Она широко распахнула глаза и изумленно посмотрела на меня. На несколько секунд мы замолчали. Затем колдунья, поджав губы, вопросительно кивнула. – Ты вспомнил? – Не все, – покачал головой я, – только свое имя. На этой самой поляне я назвался твоему отцу. Мои слова заставили девушку ахнуть. – Ты видел моего отца?.. – Много лет назад. Когда мы с братом из любопытства вновь наведались в Таир. Он пришел сюда, чтобы повесить качели для тебя. Ты права, он знал о твоем тайном убежище. Барон да-Кар попросил нас с Кастером помочь ему. Мы представились таирцами, но он понял, что мы из Орсса, и хотел убить нас. Он выпустил в меня стрелу, а я отразил атаку с помощью магии и обжег ему щеку. Я не хотел ранить его, но сделал это. Так же, как сегодня... Девушка качнула головой, пытаясь воспринять полученную информацию. Думаю, другие детали воспоминания были ей более не интересны, теперь я для нее человек, который покалечил ее отца. Мне оставалось только хмыкнуть. – Я пойму, если ты не захочешь продолжать этот разговор. – Нет, – решительно сказала Филисити, когда я уже сделал шаг прочь от нее. Глаза колдуньи метали искры, – не вздумай так поступать! Даже не думай пытаться сыграть на памяти о моем отце, чтобы избавиться от меня! Мои глаза изумленно распахнулись. Не ожидал, что девушка именно так воспримет мои слова. – Филисити, я и не думал... – Думал, – не согласилась она, – понимаю, ты таким образом заботишься обо мне, но к дексу такую заботу, Райдер! Ты можешь быть хоть сыном самого Отра, но не смей отворачиваться от меня так и изображать жертву! У нас был шанс остановиться, но мы наплевали на него. Оба. Я приняла твою темную магию, ты принял мое прошлое, поэтому не смей сейчас отрекаться от своих слов! Девушка приблизилась ко мне, продолжая смотреть прямо в глаза. – Но там, в лесу ты не хотела даже, чтобы я подходил к тебе... – Я испугалась, – кивнула Филисити, – любой бы на моем месте испугался. И я выпалила про яд декса, не задумываясь. Наверное, хотела, чтобы ты разделил мой страх, не знаю. В любом случае, сказанного не воротишь. Мне жаль, что я тебя задела. После того, как умер Роанар, я не имела права такого говорить. Прости меня. Я не сумел ответить колдунье. Отчасти я чувствовал что-то сродни возмущению, услышав слова Филисити, но по сравнению с испытанным облегчением оно было ничем. Тело само подалось вперед, руки обвились вокруг тонкой талии девушки, и я поцеловал ее – жадно, как будто в первый или в последний раз. Когда я отстранился, Филисити выразительно посмотрела на меня и качнула головой. – Это можно расценить как “я тебя прощаю”? – легко улыбнулась она. – Я тебя люблю, – прошептал я в ответ. Улыбка колдуньи стала шире. Я облегченно вздохнул, прижимая хрупкую девушку к себе. Еще какое-то время мы молчали, затем Филисити отстранилась и вопрошающе кивнула. – Так как тебя на самом деле зовут? – На самом деле меня зовут Райдер Лигг. Это имя давно стало моим настоящим. Девушка закатила глаза. – Ты меня прекрасно понял. Я вздохнул. Произнести свое прежнее имя вслух по совершенно неведомой мне причине оказалось непросто, пришлось сделать над собой усилие, чтобы выдавить: – Арн Виар-Фэлл. От звука собственного голоса меня почему-то пробрала дрожь. Лицо девушки осталось невозмутимым. – Арн... – произнесла она, словно пробуя имя на вкус. Я невольно нахмурился. Почему-то когда кто-то другой назвал меня этим именем, оно перестало казаться мне родным и правильным, слышать его было неприятно, – что ж, можно привыкнуть. – Не надо, – покачал головой я, – говорю, это имя давно уже не мое. – Прости, – понимающе кивнула девушка, на несколько мгновений погрузившись в свои мысли, затем снова выразительно посмотрела мне в глаза, – Райдер, я должна задать тебе вопрос. Не злись на него, пожалуйста. Просто я обязана спросить... Я промолчал в ожидании вопроса. Филисити вздохнула. – Твои воспоминания как-нибудь влияют на чувства? Я имею в виду... – Смогу ли я убить Виктора Фэлла, зная, что он мой отец? – на моем лице появилась нервная усмешка, – за это можешь не переживать. У меня не проснется к нему сыновьих чувств. Этот человек долгое время возлагал на меня большие надежды. Я был его сыном, я был ему нужен, а он искалечил, затем убил мою мать, а после чуть не отправил в Царство Смерти и меня самого. Девушка кивнула, глубоко вздохнув. – Ты прав. Прости. – Не извиняйся. Ты действительно должна была спросить. Снова повисло молчание, за которое я понял, что наш dassa обладает каким-то удивительным чувством момента. Не знаю уж, как Ольциг умудрился понять, что наш с Филисити разговор окончен, находясь в противоположном конце поляны, но в ту же секунду, как я произнес последнее слово, монах бесшумно оказался рядом и хлопнул меня по плечу. – Гляжу, вы, наконец, помирились, – скорее утвердил, чем спросил он, – хорошо! А то мне уже начало становиться слегка не по себе. Я усмехнулся и кивнул Ольцигу, искренне радуясь его присутствию. Однако радость моя быстро сменилась едва заметным раздражением, стоило юноше снова посмотреть на меня обеспокоенным взглядом и спросить: – Как ты себя чувствуешь, Райдер? У тебя кровь носом шла, и ты потерял сознание. Это тоже от воспоминаний? Я закатил глаза. – Ради Бога, dassa, я все тебе расскажу, если только не будешь снова изображать наседку. Ольциг обиженно нахмурился и сложил руки на груди, набрав воздуха для очередного возмущенного восклицания в мой адрес. – Знаю, знаю, – небрежно отмахнулся я, – я самое неблагодарное существо на свете. Лицо юноши побагровело от обиды, мне даже показалось, что я переусердствовал с сарказмом. Филисити едва сдерживала смех, и это, кажется, еще больше обидело монаха. – Там еда готова, – буркнул он и понуро побрел к костру на другом конце поляны от нас. Переглянувшись, мы с Филисити последовали за ним. У костра на металлической тарелке была выложена уже разделанная птица. Судя по всему цвету перьев, которые после ощипывания кучкой лежали неподалеку от костра, мои друзья умудрились убить дикую утку. Возможно даже двух, если смотреть на количество перьев, но одну из них уже успел умять монах. Этот совершенно фантастический персонаж и к моей порции присматривался с нескрываемым интересом. Что же у него, вместо желудка, бездонный колодец, что ли? Я поджал губы и, с трудом заставив недовольно урчащий живот замолчать, спросил: – Dassa, если отдам тебе свою порцию, перестанешь обижаться? У тебя невыносимо несчастный вид. Ольциг скептически прищурился, хотя мое предложение и показалось ему заманчивым, но он героически покачал головой, состроив соответствующее выражение лица. – Нет уж, тебе тоже надо есть хоть иногда. А обижаться я на тебя перестану, если расскажешь, что вспомнил. – Сначала расскажи, как вы умудрились поймать диких уток... Сказав это, я тут же осекся. Раньше охотой всегда занимался Роанар, ему в ней не было равных. Лица друзей чуть помрачнели, но и Ольциг и Филисити быстро совладали с собой. – Ну... мы поймали птиц в ловушку. Надо ведь было быстро раздобыть еды, у нас не было времени на обычную охоту, мы в ней не сильны, – неуверенно заговорил монах. Филисити вздохнула. – Я поймала птиц в ловушку с помощью ветра, а он убил их боевым заклятием. Для мелких животных оно слишком сильно, поэтому не оглушает, а убивает. Я промолчал, поджав губы, и вновь с тоской подумал о Роанаре. Я не мог до конца поверить, что одного из самых близких моих друзей больше нет. Раньше, чтобы раздобыть еды в лесу, Рон брал арбалет и шел на охоту. Сейчас нам требуется применить магию стихий и магию Ордена, чтобы просто поесть. Даже если бы во время этой странной охоты я был в сознании, сомневаюсь, что от меня был бы толк, ведь стрелок я все равно никудышный. – Так ты расскажешь о своем воспоминании? – спросил dassa, когда молчание начало тяготить нас. И я рассказал, стараясь не упустить ни одной детали. Филисити напряженно хмурилась – в моем воспоминании барон Занк да-Кар представлялся не в самом лучшем свете, и девушке было трудно промолчать и не разжечь спор. Когда я закончил рассказывать, dassa задумчиво провел рукой по подбородку и ухмыльнулся. – Арн Виар-Фэлл, значит, – хмыкнув, произнес он, – что ж, поздравляю, к тебе вернулась память. Я качнул головой, не соглашаясь с юношей. – Она не вернулась. Я помню лишь отдельные моменты, редкие короткие эпизоды из прошлого, но не знаю полной картины. Не помню, каков на самом деле Орсс, не помню толком дня, когда Виктор Фэлл убил мою мать... Ольциг пожал плечами. – Ну, думаю, возвращение твоих воспоминаний – это лишь вопрос времени. Возможно, в самом Орссе они нахлынут на тебя, – dassa вдруг нахмурился и внимательно посмотрел мне в глаза, – а ты сражаться-то сможешь, если резко начнешь все вспоминать? Сегодняшний приступ мигрени заставил тебя потерять сознание... Я неприятно поморщился: ведь монах был прав. – Что ж, тогда тебе лучше быть неподалеку, чтобы быстро привести меня в чувства. Единственный из противников Фэлла, кто может защитить вас двоих в Орссе – это я, поэтому мне просто необходимо быть в состоянии сражаться. Конечно, лучше всего было бы мне отправиться туда в одиночку... – Один ты не пойдешь! – хором воскликнули Ольциг и Филисити, строго посмотрев на меня. Я невольно усмехнулся и кивнул. – Кто бы сомневался.


Мы не стали терять время на лишние разговоры и отправились в путь, быстро затушив костер. Ольциг шел рядом со мной, не прекращая расспросы, на которые ему не хватило времени на привале. – Так нам теперь называть тебя Арн? И формально ты носишь титул лорда, раз уж Виктор Фэлл твой отец? Лорд Виар-Фэлл. Даже при всех имеющихся обстоятельствах, должен признать, звучит неплохо. Я устало вздохнул, представляя, сколько раз мне еще придется повторить ответ: – Нет, dassa, называть меня по-другому не нужно. Я уже объяснял Филисити, что имя Райдер Лигг давно стало моим настоящим, воспоминание ничего не меняет. И никакого титула лорда я не ношу. Собственные слова заставили меня осечься. Задание короля давно стало для меня личным делом, и я забыл, какую награду сулил мне Его Величество в случае успеха. Он ведь обещал мне огромное состояние и титул лорда-наместника Орсса. Титул, который я действительно формально имею и без него. На моем лице невольно появилась кривая улыбка. – Уверен? – недоверчиво переспросил монах, вырвав меня из раздумий. – В чем? – непонятливо переспросил я. – В том, что воспоминания ничего не меняют. Они не влияют на твои... гм... чувства? Хм, помнится, Филисити задавала мне тот же вопрос. Я оценивающе опустил уголки губ вниз и неопределенно повел плечами. – Нет. А должны? – Не знаю. Я никогда не терял память. Я понимал, что монах ведет свой расспрос к тому же, к чему недавно его вела Филисити. Усмехнувшись, я предвосхитил его вопрос и сразу дал на него ответ. – Хочешь спросить, сумею ли я выполнить задание короля теперь, когда знаю, кем мне приходится Виктор Фэлл? Да, Ольциг, смогу. С воспоминаниями у меня не просыпается к нему сыновьей любви. Да и, если верить обрывочным воспоминаниям, ее никогда не было. Думаю, за то, как Фэлл обращался с моей матерью, я его искренне ненавидел в какой-то мере. И даже попытался убить однажды, после чего и получил удар по голове, лишивший меня памяти. Ольциг понимающе кивнул. Замолчав на несколько секунд, он продолжил расспрашивать меня обо всех воспоминаниях, которые приходили ко мне за время нашего путешествия. Dassa подходил к своим расспросам с усердием, которому мог бы позавидовать сам Массен Гариенн. В следующий час, в течение которого продолжалась наша беседа, я начисто отвлекся от ноющей головной боли и не успел заметить, как она прошла. День медленно клонился к закату. Лучи неспешно катящегося к горизонту солнца, пробивающиеся через густые кроны деревьев Вары, приобрели приятный рыжий оттенок, и одеяло густого тумана, стелившееся теперь выше уровня пояса, окрашивалось в причудливые переливающиеся краски. Мы продвигались осторожно и неспешно, понимая, что все равно успеваем достичь берега Тайрьяры раньше армии чегрессов, хотя теперь наш отрыв уже и не составляет неделю – мы потеряли сутки в Таире... Я отогнал от себя тоскливые мысли о смерти Роанара и попытался сосредоточиться на задании. Небо постепенно начали застилать тучи: ближе к Орссу погода портилась. Мое сердце начало биться чаще от волнения – совсем скоро я попаду в край, в котором родился. Что он принесет мне? Может, Ольциг прав, и воспоминания, которые могут нахлынуть, начисто лишат меня возможности сражаться? Надеюсь, что этого не случится... Отвлекая меня от раздумий, за деревьями вдруг послышался хруст веток. – Стойте! – резко зашипел я друзьям. Ольциг и Филисити напряженно замерли, я жестом показал им, что надо прислушаться. На руках таирской колдуньи заплясали зеленые искорки, dassa приготовил боевое заклятие, а я с угрожающим звоном вытащил из кольца на поясе эсток, жалея, что не успел как следует размять правую руку после ранения. Возможно, сейчас предстоит сражаться двуручным хватом, чтобы не рисковать выронить тяжелый клинок. На этот раз я не стал отговаривать друзей от применения магии. Тьма внутри меня оставалась спокойной – похоже, наши невидимые наблюдатели не обладают темной кровью, то есть, они не лерсы и не дексы. Но кто тогда? Не успел я выкрикнуть, чтобы предполагаемые противники показались, как рядом с моей щекой просвистела арбалетная стрела, мне чудом удалось дернуться в сторону и увернуться от нее. Не медля ни секунды, dassa отправил боевое заклятие в ту сторону, откуда прилетела стрела. Послышались стоны, звуки падающих тел и быстрые шаги, движущиеся в нашем направлении. Я приготовился к сражению. Следующую стрелу мне удалось отбить клинком – я словно слышал, как перед ее наконечником рассекается воздух, и знал, откуда она прилетит. Новое заклинание монаха повалило на землю еще одного или двоих человек. Туман перед нами всколыхнулся, я инстинктивно полоснул эстоком по земле, услышал металлический звон и понял, что в эту самую секунду остановил чей-то клинок, который мог запросто ранить меня в ногу. Невидимый противник ахнул – то ли от неожиданности, то ли от боли. Нет уж, в такие прятки я играть не намерен. Радуясь, что Филисити так и не продемонстрировала противникам свои силы – пусть магия стихий в случае чего будет для них неожиданностью – я быстро коснулся тьмы внутри себя и направил ее на плотное одеяло тумана. Это оказалось сложной ювелирной работой: черное облако должно было прожечь и развеять туман Тайрьяры так, чтобы воин, скрывающийся под ним, не увидел мою магию – знать о том, что я страж Орсса, ему ни к чему. При этом приходилось действовать быстро, чтобы не дать противнику возможность нанести новый удар. Через мгновение, когда обгорая, словно опаленная бумага по краям, туман рассеялся передо мной, я заметил на земле пригнувшегося невысокого человека. Он сидел на четвереньках, потирая руку, которую ударила гарда его собственного меча, когда я нанес случайный удар эстоком. У воина было заросшее короткой темной бородой лицо, ледяные глаза смотрели со страхом и нескрываемой ненавистью. На долю секунды неизвестный чем-то напомнил мне Роанара, я даже подумал, что встретил его призрак, и заметно вздрогнул, однако быстро сумел взять над собой контроль. Послушная тьма успела незаметно скрыться. Зеленые искры у ладоней Филисити тоже погасли, но одного угрожающего взгляда колдуньи было достаточно, чтобы понять: она не преминет убить наглеца, стоит ему дернуться. – Встань и подними руки, чтобы я их видел, – зло воскликнул я. Острие моего клинка смотрело незнакомцу в лицо. Воин бросил меч и медленно поднял руки, столь же осторожно начав подниматься. Выпрямившийся во весь рост, он оказался ниже меня на целую голову. Его взгляд упал на мою правую ладонь, и глаза загорелись надеждой. – Воин Святой Церкви... – воодушевленно прошептал он, будто бы только что нашел лекарство от всех болезней, – здесь, у самого Орсса! Незнакомец сделал ко мне шаг, словно признал родственную душу, и понадеялся, что я опущу клинок. – Мастер, я не знал! Острие эстока угрожающе направилось ему в грудь и заставило оторопевшего воина опасливо замереть. Он испуганно смотрел на меня, во взгляде читалось, что этот человек сделает что угодно, чтобы выжить. Готов поспорить, если б ему предложили горсть золотых, он, не задумываясь, убил бы собственную мать, и рука бы не дрогнула. Мне знаком этот сорт людей. Гран-отравитель, брат наместника Барии, которого я убил на прошлом задании, был таким. – Ты не спешил узнать, кто я, когда пытался ранить в ногу, прикрывшись туманом. Шаг назад! От моего резкого выкрика вздрогнула даже Филисити. Я сам не узнал властные нотки, прозвучавшие в голосе. – Простите, мастер. Умоляю, это ошибка... – воин огляделся по сторонам. Кажется, он только сейчас заметил, что туман рассеялся лишь на небольшом участке леса. Я хмыкнул, понимая, что он гадает, как мне удалось развеять туман Тайрьяры. Не стоит давать ему размышлять о колдовстве, лучше уж приписать эту заслугу монаху. – Ошибка, – я согласился с воином, – еще одной ошибкой было напасть на dassa. Орден бережет своих людей, ты ведь это знаешь? Взгляд затравленного воина умоляюще обратился к Ольцигу. – Вы dassа?.. – голос прозвучал беспомощно. Ольциг со взъерошенными волосами, в потрепанных одеждах, похожих на благородные, конечно, нисколько не походил на монаха Ордена. Но это ведь не давало повода к нападению! – Умоляю, простите. Я лишь исполнял приказ... – Что за приказ? Убивать всех путников в округе? Интересно, кто бы тебе его мог отдать, ведь отряд подчинялся тебе? Воин вновь собирался начать лепетать что-то невразумительное, когда я вдруг увидел на его плече нашивку. Геральдическая лилия на синем фоне, вокруг которой обвивалась змея. Я опешил, даже эсток едва не опустил. – Почему ты носишь на себе этот знак? – в моем голосе зазвучала сталь. Я указал на нашивку кивком головы, и угрожающе повел эстоком, вынуждая своего фактического пленника поспешить с ответом. – Я служу благородному дому Тюренов, мастер... – осторожно произнес незнакомец и тут же представился, – мое имя Саммель Госси. Мне было плевать на его имя. Все люди лорда-советника вызывали у меня по жизни одинаковое омерзение. – И какого декса человек Рихарда Тюрена забыл здесь? Ольциг и Филисити напряженно смотрели на меня. – Мы здесь уже два дня, мастер, – пролепетал Госси, – ждем остальных, нас отправили первыми по распоряжению Его Величества. Вскоре сюда должны прибыть все до единого люди лорда Тюрена. Выходит, король отправил людей лорда-советника к берегам Тайрьяры, как минимум, за месяц до меня. А то и раньше, потому что “Минующий Бурю” точно не перевез бы столько людей в один заход, следовательно, люди Тюрена плыли на другом корабле и точно не через Синюю Глубь. Шли они тоже вряд ли самой короткой дорогой: сомневаюсь, что Рихард Тюрен стал бы рисковать собой и проходить через разбойничьи тропы Норцинны или через Лэс-Кэрр-Грошмор. Стало быть, дирадцам пришлось сделать огромный крюк, чтобы добраться до Тайрьяры, и все же они опередили нас на два дня. Значит, они вышли задолго до меня. Месяца за два, не меньше. – А сам Рихард Тюрен, – нахмурился я, – он тоже здесь? – Разумеется, мастер... Сам советник короля? У границы с Орссом? Проклятье, хоть убейте, что-то мне здесь не нравится. Почему король не предупредил меня о том, что отправил сюда Тюрена и всех его людей? А главное, зачем они здесь? Вести войну, поддерживать чегрессов и кирландцев? Так ведь целью Иреса Десятого было предотвратить войну, для этого я и здесь. Или нет? Или и Тюрен здесь, чтобы предотвратить войну? Почему-то в это мне верилось меньше всего. У лорда-советника в подчинении больше двух тысяч человек – сомневаюсь, что все они в таком количестве прибыли сюда быть послами мира. Почему король принял такое решение?.. И почему ничего не сказал об этом? Его Величество – отличный стратег и вряд ли он забыл сообщить мне столь немаловажную деталь. Если он не сказал, то сделал это намеренно... – Веди нас к нему, – скомандовал я. – Но мастер... – лицо Госси заметно обливалось потом. – Саммель, что из моего приказа тебе, моему фактическому пленнику, было неясно? Филисити напряженно посмотрела на меня. Похоже, она ожидала от меня меньшей строгости по отношению к пленнику. – Райдер... – предупреждающе прошептала она. Услышав мое имя, Госси заметно побледнел и отступил на маленький шаг. В самом деле, оно было запоминающимся. Мне за время учебы в Ордене не встречался второй Райдер, как, впрочем, и во всей Элле. Возможно, Дайминио подарил мне поистине редко встречающееся имя. – Святой Боже! Так вы Райдер Лигг? Наемник?.. Вы ранили Нисса и Бонса за то, что они обсуждали предателя короны... Казалось, мое лицо побелело от ярости и стало похоже на фарфоровую маску. Я крепче сжал рукоять эстока и направил клинок в грудь пленника, остановив его за секунду до того, как лишить Госси жизни. Он зажмурился и испуганно вскрикнул, я наклонился ближе и заговорил тихо, полушепотом: – Еще раз назовешь Руана Экгарда предателем короны, я убью тебя без предупреждения, тебе ясно? Саммель испуганно посмотрел на Филисити, ища в ней поддержки, но лицо колдуньи осталось невозмутимым, холодные глаза метали искры. Сейчас эманации ее магии чувствовались особенно сильно. Казалось, она сама готова в эту самую минуту заживо похоронить пленника. И, кажется, на этот раз даже Ольциг оправдает подобную жестокость. – Веди нас к лорду Тюрену, Саммель. И поживее, – криво улыбнулся я. И Госси повел. Я заставил воина идти впереди, держа его на расстоянии одного укола эстоком, но так, чтобы ненароком не убить пленника, споткнувшись на неровной, скрытой под слоем тумана тропе. Пока мы шли, Ольциг тихо обратился к Филисити. – Слушай, а туман – это же тоже твоя вотчина, так ведь? Ты разве не можешь расчистить его? Я напрягся, надеясь, что Госси слишком сосредоточен на своем положении пленника, чтобы прислушиваться к разговорам моих друзей. Похоже, так оно и было, поэтому я сам решил внимательно выслушать ответ колдуньи. Ведь Филисити и в самом деле управляет стихиями, почему она с самого начала не развеяла туман? – Не могу, – покачала головой девушка, тоже стараясь разговаривать тихо и не привлекать внимания, – этот туман другой. Видишь, как густо он стелется и как далеко распространяется от реки? Прислушайся к нему, и ты почувствуешь, что этот туман – порождение магии. Причем очень древней. Я не могу управлять им. Похоже, друзья одновременно посмотрели на меня, потому что их взгляды едва не прожгли дыру в моем затылке. Знаю, о чем они подумали и чего не досказала Филисити: “Я не могу управлять им. А Райдер может”. Темное облако моей магии действительно запросто прожигает туман Тайрьяры и рассеивает его. Я вспомнил все, что когда-либо слышал о Туманной реке. На ум также пришло мое видение из Лэс-Кэрр-Грошмора о седовласом колдуне, который наложил проклятие на город. По легенде это был тот самый колдун, который работал с Тайрьярой. В чем, интересно, заключалась эта самая работа? Не в том ли, чтобы окутать берега реки туманом? Вопрос только, зачем это было нужно? Скрыть реку от лишних глаз? Скрыть Орсс? Защитить его? Проложить границу?.. Нечто смутное и далекое словно начало всплывать в моей памяти, но резкий и сильный укол головной боли заставил меня поморщиться и стиснуть зубы. Я тут же оставил попытки дотянуться до утраченных воспоминаний: новый приступ мигрени мне сейчас совершенно ни к чему. Тем временем впереди послышались голоса множества людей. Громко и отчетливо зашумела вода, и я понял, что мы, наконец, достигли берега Тайрьяры. Госси, казалось, чуть успокоился, оказавшись в лагере своих, и ускорил шаг. Я продолжал держать его на расстоянии одного укола, пытаясь рассмотреть лагерь. Туман теперь был повсюду, но плотной непроницаемой завесой он стелился лишь по земле – вокруг через него можно было что-то разглядеть, хотя снующие вокруг люди казались призраками. Бурная вода Тайрьяры шумела совсем близко. На берегу раскинулись шатры, в воздухе летал запах готовящейся пищи, чьи-то голоса то раздавались в двух шагах от нас, то смолкали. Казалось, воины Тюрена совсем не ждали, что здесь может появиться кто-то враждебный, поэтому не обратили на нас никакого внимания. Странное поведение, учитывая, что совсем близко располагается вражеская территория. – Пискнешь, и твое тело никогда не найдут в этом тумане, – предупредил я Саммеля. Пленник прерывисто вздохнул и кивнул, продолжая вести нас почти наощупь. Вскоре мы оказались у большого шатра, откуда до меня донесся знакомый бас Рихарда Тюрена: – ... там только два дня, даже чуть меньше. Орсскому наместнику, должно быть, требуется чуть больше времени, а мы никуда не спешим. В конце концов... – Милорд! – чуть подрагивающим голосом выкрикнул Госси, входя в шатер и перебивая Тюрена. Я вошел следом, продолжая держать эсток у спины Саммеля. Стоило мне сделать шаг внутрь шатра, как послышался звон обнажаемого клинка. Воин, с которым беседовал Рихард, был готов броситься в атаку. – Доброго дня, лорд-советник, – с кривой усмешкой поздоровался я, почтительно кивая. Тонкое вытянутое, заросшее густой темной с проседью бородой лицо Тюрена с хищным орлиным профилем повернулось ко мне. Каре-зеленые с темным ободком глаза удивленно распахнулись. Советник вытянулся во весь рост, пригладил беспорядочно лежащие вьющиеся темные, припорошенные сединой волосы, отросшие до самых плеч, и небрежным властным движением приказал грузному воину, стоявшему позади него, убрать оружие. – Райдер Лигг, – басовито проскрипел он, – вот так встреча! Какими судьбами, дорогой друг? Я всеми силами постарался не скривиться: вот уж кем Рихард Тюрен мне не был, так это другом. Честно говоря, я на дух не переносил этого человека. Заметить было трудно, но мне показалось, что мое присутствие заставило лорда-советника занервничать. – Теми же, что и вы, милорд, – туманно отозвался я, – по заданию Его Величества. Похоже, лорд Тюрен ожидал от меня более развернутого ответа. На лице его появилась дружественная улыбка, но глаза неприятно сощурились, и, казалось, вот- вот начнут метать искры. Мое присутствие без сомнения злило лорда-советника. – Занимательно, – задумчиво потерев подбородок, произнес Рихард и небрежно посмотрел на Госси, – не соизволите ли вы объяснить мне, господин наемник, почему вы угрожаете моему человеку мечом? Я вздохнул, пряча клинок. – Меры предосторожности, милорд. Видите ли, отряд господина Госси напал на меня и моих друзей в лесу, пришлось отражать атаку. Тюрен с интересом огляделся. – Остальные мои люди убиты?.. – Оглушены боевым заклинанием, – в наш разговор вмешался монах, все это время молчаливой тенью державшийся рядом с Филисити позади меня. Рихард с интересом посмотрел на него, и юноша представился, – dassa Ольциг, милорд. Рад встрече. – Взаимно, esterassa, – чуть кивнул Тюрен, предпочтя обратиться к Ольцигу, как к боевому монаху, услышав о заклятье. Что ж, так даже лучше. Не стоит ему знать, что перед ним новый проводник. Рихард продолжал рассматривать юношу, – простите, что так пристально вас изучаю. Впервые вижу, чтобы монах ордена не был одет неподобающим образом... Ольциг вспыхнул, но быстро заставил себя пропустить этот мелкий укол и улыбнуться. – Монашеская ряса – не самая удобная одежда для подобных путешествий, милорд. К тому же, внешний облик никак не омрачает чистых богоугодных помыслов. – Интересно, – оценивающе цокнул языком Рихард, – я встречал многих dassa, и ни один из них не мыслил так. Что ж, Ордену на пользу новаторские убеждения, – змеиный взгляд лорда-советника начал заинтересованно изучать колдунью, – а вашу прекрасную спутницу вы представите, мастер Лигг? Я с трудом удержался, чтобы не скрипнуть зубами. Девушка обворожительно улыбнулась и поспешила представиться сама, делая шаг к Тюрену. – Филисити да-Кар, дочь покойного барона Занка да-Кара из Таира. Эта встреча – честь для меня, лорд-советник. Голос Филисити прозвучал звонко и певуче, девушка легко протянула тонкую руку Тюрену и почтительно присела, изображая реверанс. Рихард очарованно окинул колдунью глазами и приник к ее руке долгим поцелуем. – О нет, леди да-Кар, это честь для меня, – промурлыкал он, – да прибудет душа вашего покойного отца в мире и покое. Он вырастил прекрасную дочь. – В таком случае, возможно, лорд-советник не сочтет за труд объяснить, почему мне пришлось искать у мастера Лигга защиты от стрел ваших людей? – с улыбкой почти нараспев произнесла Филисити, и лицо Рихарда чуть покраснело. Я едва сдержал довольную улыбку. Все же умение елейным тоном пристыдить и вогнать человека в краску, не произнеся при этом ни единого оскорбительного слова – это искусство, которого мне никогда не постичь. – Это недоразумение, миледи. Будьте уверены, моим людям будет объявлен строгий выговор за подобное поведение. К сожалению, в данном положении и я не могу применить к ним более строгие меры, мне нужны все мои люди в полной боевой готовности. Надеюсь, вы поймете... – Разумеется, милорд, – мягко отозвалась Филисити. На несколько секунд шатер Тюрена погрузился в молчание, затем лорд-советник обратился к грузному воину, стоявшему позади него молчаливой тенью, и кивнул. – Боувель, уведи отсюда Госси, объяви ему строжайший выговор от моего имени и устрой поудобнее наших гостей dassa Ольцига и леди да-Кар. Ты знаешь, что делать. Нам с мастером Лиггом нужно поговорить с глазу на глаз. – Сию минуту, милорд, – скороговоркой отчеканил Боувель и вывел моих друзей и Саммеля Госси из шатра Тюрена. Я обеспокоенно проследил за ними взглядом, услышав за спиной самодовольный смешок Рихарда. – Не бойся, Райдер, мои люди позаботятся о твоих друзьях. Он тут же забыл об уважительном обращении “мастер Лигг” и заговорил более непринужденно. – В лесу я почувствовал на себе “заботу” ваших людей, милорд, – скептически отозвался я. – Брось, Райдер. Рядом Орсс, люди напуганы, каждый случайный путник кажется им демоном. Я не оправдываю своих людей, но все же склонен считать случившееся недоразумением. Если бы я знал, что ты окажешься здесь, то, разумеется, отдал бы соответствующее распоряжение. Но король не предупреждал меня о тебе. Я выразительно посмотрел на лорда-советника. – Как и меня о вас. Зачем вы здесь, лорд Тюрен? Никаких вариантов я предлагать не стал, потому что знал: Рихард любит говорить то, что люди хотят услышать. Что он скажет, не имея понятия о моем задании? – Его Величество отправил меня и моих людей сюда на случай, если Орсс проявит агрессию и нападет на Чегрессию и Кирланд. Моей задачей является сдерживать агрессора у берегов Тайрьяры. Хм, сдерживать, значит. – До какого момента? Рихард прищурился и принялся мерить шагами шатер. Синий плащ с вышитой на нем геральдической лилией, обвитой змеей, развевался при каждом его широком шаге. – Ты наглец, Райдер. Всегда им был. Ты считаешь, что можешь требовать у лорда-советника отчитываться перед тобой? – При всем уважении, милорд, сейчас я бы требовал с вас отчета, будь вы хоть самим королем. Особенно после...гм... недоразумения, устроенного вашими людьми. Так до какого момента вы должны сдерживать агрессора? Тюрен ухмыльнулся и фыркнул, словно недовольный кот. – Столько, сколько сможем, я полагаю, – туманно отозвался он, – целью Его Величества является мир в Солнечных Землях, Райдер. Когда Орсс стал проявлять агрессию, король сказал, что я нужен ему здесь. И действовать я должен по обстоятельствам. Из моей груди вырвался усталый вздох. Похоже, Ирес не дал своему советнику конкретных указаний, что совершенно не было на него похоже. Складывалось впечатление, что Его Величество попросту отослал лорда-советника к Тайрьяре, а только потом придумал задание для меня. – Ясно. – А с какой целью ты сюда прибыл? – Рихард остановился, буравя меня глазами. Я неопределенно повел плечами. – Я наемник, лорд Тюрен. Как вы сами думаете, какое задание в этих краях я получил от короля? Рихард на секунду словно превратился в соляной столб и опасливо поглядел на мой эсток. Я опешил. Он решил, что я собираюсь убить его? – Мне нужно попасть в Орсс, милорд. И как можно скорее, – поспешил пояснить я. Лицо Рихарда расслабилось, что лишь подтвердило мою догадку. – Ох... вот, как. Что ж, я бы с радостью посодействовал тебе, Райдер. Дал бы форму со своим гербом, отправил бы в Орсс как посла мира, но, боюсь, это невозможно. Видишь ли, я уже послал человека к Виктору Фэллу для переговоров. Наместнику Орсса будет предложено сдаться и подписать мирный договор на наших условиях. Со дня на день прибудет армия Чегрессии и Кирланда, и тогда начнется война, если лорд Фэлл не согласится на мир. Я нахмурился и недоверчиво качнул головой. – И сколько времени этот парламентер там находится? – Второй день, – небрежно сообщил Тюрен, начав возиться с чем-то на импровизированном столе, скрытом туманом. Я хмыкнул, вспомнив рассказ короля о том, как Виктор поступил с двумя монахами laserassa, пришедшими к нему с визитом мира. Он распял их и выставил на всеобщее обозрение, и это зрелище попало на глаза Армину Дожо. – Зря тратите время на ожидание, милорд. Ваш посол мертв. Рихард хмуро посмотрел на меня. – На переговоры ведь дается три дня, Райдер. Время еще есть. Каким бы варваром ни считали Виктора Фэлла, не думаю, что он станет убивать посланца мира. Я отвернулся и уставился на укутанный туманом берег бурной реки. Удивительно, что мне не пришло никаких воспоминаний об Орссе здесь, у самой его границы. Поэтому я мысленно обратился ко всему, что помнил о Викторе Фэлле, и понял, что Рихард глубоко заблуждается. – Именно так он и поступит, лорд-советник. Можете мне поверить. – Ты, похоже, неплохо проинформирован о противнике? – хмыкнул Рихард, – но я все еще уверен, что мой человек жив. Я услышал в голосе Тюрена сосредоточенные интонации. Что-то меня сильно настораживало в поведении лорда-советника. – С чего такая... – я развернулся и осекся, слово “уверенность” с легким уколом боли застряло у меня в горле. Я схватился за уколотую шею, наткнулся на что-то тонкое, торчащее из нее, и выдернул, одновременно увидев в руке Рихарда толстую трубку. На моей ладони оказался небольшой дротик, который трудно было рассмотреть помутившимся взглядом. Проклятье! Как я мог быть таким неосмотрительным? – Поверь, Райдер, у меня есть причины для уверенности, – с усмешкой сказал Рихард, делая ко мне два неспешных шага. Я схватился за рукоять эстока, но не сумел вытащить клинок: руки налились тяжестью, ноги подкосились, мое непослушное тело рухнуло на землю. Хищное лицо Тюрена с самодовольной улыбкой склонилось надо мной, и мир погрузился во мрак.


Первой моей мыслью была мысль о Филисити. Где она? Что с ней сделали? Куда увели? Если хоть один волос упадет с ее головы... – А ты быстро очнулся. Я ожидал, что ты проспишь еще несколько часов. Впечатляет, – с небрежностью произнес Рихард Тюрен, – все воины Святой Церкви такие крепкие, или только ты? Я дернулся вперед, попытавшись вскочить, но ничего не вышло. Мое движение сопроводил металлический звон: цепи сковывали мне руки, ноги и грудь. Я невольно усмехнулся собственной глупости. Надо же было дать так просто обвести себя вокруг пальца! – Не нужно дергаться, Райдер, – снисходительно проговорил лорд Тюрен, – этот металлический звон меня раздражает. Цепи были толстыми и тяжелыми. Держали крепко. О том, чтобы выпутаться, а уж тем более сломать их, и речи не шло, однако я все же применил несколько тщетных попыток на радость лорду-советнику. Тюрен смотрел на меня, не скрывая удовольствия. Он чувствовал, что, наконец, сумел преподать урок наглецу, коим всегда меня считал. Оставив попытки вырваться, я замер, лежа на земле под крышей шатра. Волосы падали на лоб, мешая смотреть перед собой, туман застилал глаза. Пришлось еще немного позвенеть цепями, чтобы сесть и посмотреть в глаза лорду-советнику. Рихард самодовольно ухмылялся, с вызовом подняв подбородок. – Я должен был догадаться, – на моем лице появилась нервная ухмылка, – вы решили заключить союз с Виктором Фэллом. Поддержать его в войне против Солнечных Земель. – Только сделай одолжение, Райдер, – скривился Рихард, отмахнувшись, – не нужно сейчас сыпать обличительными фразами и говорить о предательстве. От прописных истин у меня голова разболится... Я скептически прищурился. Готов поспорить, лорд-советник понятия не имеет, что такое головная боль. Впрочем, это не имеет значения. Я искренне подивился дальновидности нашего правителя. Отправив Рихарда Тюрена сюда, Его Величество лишил себя большой проблемы, предоставив грязную работу Виктору Фэллу. Я невольно усмехнулся, и лорд-советник непонимающе склонил голову. – Вы хоть раз встречались с Виктором Фэллом? С чего вы решили, что ему будет интересен союз с вами? Тюрен небрежно махнул рукой. – Я приближенное лицо короля, мне известно множество государственных тайн, я прекрасно знаком с Солнечными Землями, с их сильными и слабыми местами, располагаю информацией о военной мощи каждой из стран, и у меня лично в подчинении две тысячи триста человек. Думаю, такой союзник будет полезен в войне. А после, – Рихард задумчиво потер подбородок, и принялся неспешно расхаживать по шатру, – смогу стать наместником. Что, в конце концов, такое титул лорда без возможности управлять своими землями? Когда вместо больших территорий, сравнимых со своим маленьким королевством, у тебя лишь покои во дворце Дирады, и ты тенью должен ходить за Его Величеством? Я усмехнулся. – Мне всегда хватало комнаты. Рихард посмотрел на меня, как на невежественного юнца и качнул головой. – Я думаю взять под свой контроль Чегрессию. Или Кирланд. Еще не решил, но меня всегда влекло к этим странам... – Где мои друзья? – холодно осведомился я, перебивая лорда-советника. Рихард прищурился, на лице появилось раздосадованное выражение, словно я показался ему самым неблагодарным слушателем. – О них не стоит беспокоиться. По крайней мере, пока не вернулся мой посол. Затем я преподнесу лорду Фэллу dassa в качестве трофея. Слышал, у него слабость к монахам Ордена. Я невольно сжал кулаки. – Что до леди да-Кар, – Тюрен мечтательно прикрыл глаза, – то она – прекрасная партия для будущего наместника Кирланда. Или Чегрессии. Думаю, ей больше понравится Чегрессия, она ведь родом из Таира. Я с трудом сохранил невозмутимое выражение лица, успокаивая себя тем, что ни одной фантазии Рихарда не суждено сбыться. – А вот для тебя, боюсь, в моих планах места нет, – с деланной досадой проговорил лорд-советник, неспешно подошел к столу и принялся, кажется, заряжать арбалет. – Это все очень занимательно, лорд Тюрен, но Виктор Фэлл распнет вас и ваших людей и поставит на всеобщее обозрение под утесом Ревья. Рихард оторопел и даже отвлекся от своего занятия. Я повел плечами, цепи негромко звякнули, послушная тьма во мне шевельнулась и приготовилась действовать по моему приказу. – Люди Виктора Фэлла преданы ему с того самого дня, как рождаются на свет. Такой союзник, как вы, не сдался ему и даром. В вас нет ничего, что могло бы его заинтересовать. Рихард недоверчиво качнул головой. – Ты не можешь этого знать. И тебе не выпадет шанса это проверить. – Вы иначе запоете, когда дексы будут рвать на части вас и ваших людей. Тюрен хмыкнул и навел на меня заряженный арбалет. Он не пытался оставить за собой последнее словно, просто выстрелил. Послышалось тихое “танг” тетивы, и тогда тьма черным облаком взметнулась передо мной, превратив стрелу в пепел. Туман, вставший на ее пути, рассеялся. Рихард ахнул и отступил на шаг. – Какого декса... Клубы черного дыма окутали меня, заставляя цепи с шипением пеплом опадать на землю. Но освобождение не было единственной моей целью. При следующей попытке Тюрена выстрелить я направил темное облако н арбалет и испепелил его. Рихард с шипением отдернул обожженную магией руку. – Кто ты, декс тебя забери, такой? – зло процедил он. – Sanaz de Perrian Numjette, tgara fere kadae, – необычайно вкрадчиво произнес я, давая тьме волю. Темное облако издало низкий гул, и я тут же почувствовал отклик с другого берега Тайрьяры. Дексы. Несколько сотен дексов только что среагировали на призыв и вот-вот будут здесь. Оставалось только вовремя подоспеть к моим друзьям, чтобы обезопасить их от демонов. Снаружи послышались испуганные крики людей, началась суматоха. Пространство прорезал множественный крик детей Отра, одновременно высокий и низкий. Я поднялся со своего места. Тьма клубилась вокруг меня, раскрываясь хищным цветком. Я был безоружен, но и без эстока или кинжала имел достаточно устрашающий вид, судя по полным ужаса глазам лорда-советника. – Ради всего святого, Райдер! Ты не можешь... это попросту невозможно! Уж не знаю, кем я сейчас был для Рихарда Тюрена. Одержимым? Демоном? Вряд ли он мог предположить, что перед ним родной сын Виктора Фэлла. Лорд-советник, кажется, пытался молиться. Я не слушал его причитаний. Темное облако, повиновавшись моему мысленному приказу, быстро отыскало эсток и кинжал. Оба клинка мягко прилетели мне в руки. Я, помедлив, убрал их. Наконец мне выпала возможность проверить, какое воздействие моя магия может оказать на живого человека. Не произнося ни слова, я направил тьму на Рихарда Тюрена. Он попытался бежать, ему даже удалось покинуть шатер. Облако черного дыма окутало его, окружило, сжало в кокон, заглушив предсмертный крик, и через секунду от лорда-советника не осталось ничего, кроме горстки пепла. Сердце застучало у меня в висках. Эта магия сильна. Очень сильна. Это опьяняло, но еще больше пугало. Превращение человека в горсть пепла даже не потребовало усилий. На что же я способен, если приложить хоть немного стараний? Мысль о друзьях отрезвила меня. Я огромным усилием воли заставил себя сдвинуться с места и забыть о магии. Сейчас не время. Нужно найти Филисити и Ольцига, они могут попасть в эпицентр устроенной мною бойни. На улице творился сущий кошмар. Напоминающие крылатых призраков тени, укрытые туманом Тайрьяры, со скоростью стрел проносились в воздухе, хватая людей – одного за другим – и разрывая на части раньше, чем воины успевали достать оружие. Вопли умирающих заставляли содрогаться. Повсюду лилась кровь. Каждого, кого хотя бы зацепили когти или зубы декса, можно было считать мертвецом. И это ведь сделал я. Кровь каждого из этих людей – на моих руках.... Один декс приземлился прямо передо мной и угрожающе зарычал. Я обнажил эсток, глядя в белесые глаза демона. Декс перебрал пальцами, словно демонстрируя острые когти, но напасть не решался. Его смущала моя темная кровь. А ведь когда-то я мог общаться с ними и без помощи Perrian Numjette…. Пожалуй, стоило рискнуть. – Я этого не хочу, – эсток мягко скользнул обратно в кольцо на поясе. Я показал демону руки, и тот недоверчиво мотнул головой. Я вдруг понял, что узнаю его. Это был один из тех дексов, что напали на нас на Тритоновом перевале. Он видел, как я убивал сынов Отра, а после видел, как отпустил оставшихся демонов. Возможно, он был и в Таире по призыву моей магии. – Я помню тебя, – на моем лице мелькнула тень улыбки, – ты можешь доверять мне. Лицо декса (если, конечно, эту страшную морду можно назвать лицом) показалось мне беззащитным и почти несчастным. Демон издал низкий звук, похожий на усталый стон. Не знаю, почему, но мне захотелось успокоить это существо. – Я страж Орсса, ты понимаешь меня? Fe’ra rev’ja de Ohrss. Atara fere, – поняв по глазам демона, что не нужно вымучивать просьбу на древнем языке, я вновь перешел на международный, – помоги мне найти моих друзей. Девушка-колдунья и dassa. При слове “dassa” демон нахмурился и зарычал, но я качнул головой. У моих рук начал клубиться черный дым. – Я не хочу заставлять тебя силой. Найди их. Защити. Не дай никому их тронуть, ясно? Демон был явно недоволен, однако сдержанно кивнул и взмыл в воздух. Я старался следить за ним и маневрировать среди носящихся в панике воинов. Мне на глаза попался Саммель Госси. Ноги его были серьезно изранены, виднелись глубокие следы от когтей. Идти воин уже не мог, поэтому полз, отчаянно перебирая руками. Казалось, от ужаса он не чувствовал боли и даже не осознавал, что ползет по земле. Его руки вцепились в меня, в голубых глазах читалось безумие. – Мастер Лигг! – истерически завопил он, пытаясь взобраться по мне, как по канату, – помогите... У меня не было ни времени, ни желания бороться с собой, я отмахнулся и отступил от раненого, глядя на него со смесью отвращения и сочувствия. Не хочу даже думать, как бы Дайминио осудил меня за такое отношение к нуждающемуся в помощи человеку. За моей спиной на землю почти бесшумно опустились четыре декса. Указав на них рукой, Саммель отчаянно завопил. Я обернулся к демонам. Несколько мгновений они изучающе смотрели на меня, а затем одновременно приклонили колена, почувствовав притаившуюся внутри меня магию. – Что?.. – выдохнул Госси. – Найдите девушку и монаха. Сообщите всем, что я убью любого, кто даже попытается причинить им вред. Мой голос звучал спокойно и вкрадчиво. Дети Отра повиновались и взмыли в небо. Я вновь повернулся к Саммелю. – Как же так?.. Мастер Лигг... – пролепетал он, медленно отползая от меня. Попытался встать, но тут же со стоном рухнул на землю: похоже, когти дексов повредили ему сухожилия на ногах. Я качнул головой. Этого человека нельзя спасти. – Если ты не умрешь от кровопотери, через двое суток тебя ожидает другая смерть, и она во сто крат страшнее, можешь мне поверить, – тихо проговорил я, медленно подходя к раненому. – Умоляю... – из глаз Госси полились слезы, – умоляю, помогите! Я все сделаю! Все, что угодно! Я вытащил эсток, подошел к раненому и сочувственно посмотрел на него. – Знаю. Острие клинка насквозь пробило грудь воина. Глаза Саммеля удивленно и, как ни странно, доверчиво смотрели на меня. Он попытался что-то сказать, но не смог. – Поверь, Саммель, это единственная помощь, которую я мог оказать... Хорошо, что друзья не видят меня сейчас. А еще лучше, что этого не увидел Дайминио. Кажется, я только что предал то, чему старик учил меня. Сострадание, участие, помощь... От раздумий меня отвлек странный зеленый купол, поднимающийся над берегом Тайрьяры. Зеленого цвета может быть только магия Филисити. Не раздумывая, я бросился туда. Колдунья и монах держались за руки, и от их ладоней поднимался купол, который словно щитом укрывал собой их и около сотни воинов Рихарда Тюрена. Вокруг кружили дексы, как стая воронья кружит над начавшим разлагаться трупом. Колдунья плакала, со страхом оглядывая берег Тайрьяры. Демоны устремились ко мне, пришлось вновь выпустить темное облако, чтобы показать детям Отра, что я для них свой. Больше сотни демонов мигом опустились на землю и приклонили колена передо мной. – Райдер! – отчаянно позвала Филисити. Зеленый защитный купол, рост которого вела магия alirassa, начал мерцать. Детям Отра было приказано не трогать моих друзей, но я ничего не говорил о воинах Тюрена. По правде говоря, я не хотел, чтобы кто-то из лживых предателей лорда-советника остался жив. Но Ольциг и Филисити об этом не знают, поэтому стараются защитить их. Думаю, они бы старались, даже если бы знали о моих намерениях. Ольциг не потерпел бы такого кровопролития. Нужно было отозвать дексов, пока их когти случайно не зацепили кого-то из моих друзей вместо тюреновских предателей. – Уходите, – тихо скомандовал я демонам, – вы мне здесь больше не нужны. Сыны Отра переглянулись и поспешно взмыли в воздух. К моим противоречивым приказам они, похоже, уже привыкли. Купол замерцал сильнее и исчез. Ольциг, на лбу которого выступила испарина, устало рухнул на землю. Филисити тут же начала помогать ему подняться. Я не успел перевести дух: в меня же полетело множество арбалетных стрел воинов лорда-советника. И это благодарность за то, что я отогнал демонов? – Нет!!! – отчаянно закричала девушка. Порыв ветра замедлил полет стрел, но колдунья не успела достаточно сконцентрироваться, чтобы остановить их полет. И все же, я был благодарен ей за старания. Сейчас было особенно важно чувствовать поддержку Филисити и знать, что она не отвернется от меня. Непринужденно взмахнув рукой, я позволил темному облаку обратить стрелы в пепел. Воины Рихарда Тюрена отреагировали неоднозначно: кто-то снова взвел арбалет, кто-то испуганно попятился от меня. Однако никто не решился произнести ни слова. Я усмехнулся, глядя преимущественно на тех, кто готовился вновь выстрелить, не спеша скрыть темное облако орсской магии. – Подумайте, прежде чем стрелять. В этот раз я уничтожил стрелы. В следующий раз просто призову дексов обратно и не стану их отгонять. Никто так и не решился заговорить, однако все, как один, опустили оружие. Видимо, здравый смысл все же подсказал воинам, что человек, который запросто может обратить в пепел стрелы, может сделать нечто подобное с человеческим телом. – Вот и славно, – устало улыбнулся я. Филисити подбежала ко мне и, всхлипывая, уткнулась в мое плечо, когда воины Тюрена растерянно замерли на своих местах. – Боже мой, Райдер, я так испугалась... – Главное, что вы с dassa целы, – я погладил ее по голове, – в лагере очень много погибших. Мой голос предательски дрогнул. Девушка вопросительно кивнула: – А где лорд-советник? Вы были вместе, я думала, ты отогнал от него дексов... – Давай позже об этом? – мрачно спросил я. Девушке не понадобилось объяснять дважды. Она сдержанно кивнула и хотела что-то спросить, как вдруг пространство снова прорезали крики детей Отра. Темня кровь почувствовала их приближение. И не только их... – Ты ведь приказал им уйти, – опасливо шепнула Филисити. Не было времени объяснять. Я выхватил эсток, молясь, чтобы правая рука сумела твердо держать оружие. Сейчас было неважно, предатели люди Тюрена или нет, у нас был общий и очень опасный враг. – Это орссцы! Не просто дексы! Приготовиться к сражению! Бросайтесь врассыпную, не держите строй – строй они сомнут! Сражайтесь по двое спина к спине и просто старайтесь убить как можно больше! Я раздавал указания на ходу, стараясь закрыть собой Филисити и подоспеть к Ольцигу. Надеюсь, воины Тюрена достаточно напуганы, чтобы послушаться меня и не задавать лишних вопросов. Еще лучше было бы, если б их испуга хватило, чтобы броситься бежать очертя голову, хотя вряд ли это кого-то из них спасет. – Dassa, сколько тебе нужно времени восстановиться? – скороговоркой спросил я, подбегая к монаху. Усталый юноша повел плечами. На его осунувшемся взмокшем лице застыло серьезное выражение. – Пара минут... – Пары минут у нас нет. Прорезая туман, с Тайрьяры стремительно летели странные фигуры. Я не сразу понял, что дексы попросту несут на себе людей. Летящие всадники... Демоны полетели ниже. Облаченные в черную с развевающимися плащами форму Фэллов, орссцы ловко спрыгивали на землю один за другим, тут же обнажая оружие и бросаясь в атаку. Они не кидались атаковать по двое, только поодиночке. Я крутанул эстоком в руке, вставая на защиту Ольцига и Филисити. Противник немного уступал мне в росте, но был шире в плечах. Он двигался с огромной скоростью, быстрее, чем Рика Арнар. Не просто воин. Страж Орсса. Мы кружили в этом боевом танце, отражая и парируя атаки друг друга. Обоим было нужно слишком много времени, чтобы выдохнуться. На третьей минуте я понял, что схватка затянулась, но мне казалось просто необходимым победить в честной борьбе и не применять магию. Глупое, пожалуй, стремление к честному бою в сложившихся обстоятельствах. У орссцев особая школа. Нечто похожее, но еще смертоноснее я видел только в Ланкерии. Тела женщин ланкерской армии отличаются большей гибкостью, а потому их сложнее достать, в этом вся разница. Но ведь я прошел подготовку в орсской школе. Рискуя заработать очередной приступ мигрени, я отрешился от всего, одновременно пытаясь дать телу вспомнить все то, чему учил меня Кастер. Как ни странно, у меня быстро получилось перестроиться. Противник не успел среагировать на то, что я начал двигаться иначе, и это стало ошибкой, убившей его. Я быстро отер лезвие эстока о форму орссца, заметив на плече поверженного воина нашивку с красной розой. Она не бросалась в глаза из-за черного фона нашивки. Arda. Странно, что на стебле цветка не было отчетливо видно шипов. – Держитесь за мной, – предупредил я друзей, продвигаясь вперед, – Филисити, в какой стороне мост на другой берег? Нам нужно попасть туда. Девушка на миг задумалась, затем указала направление. – Там. А как же остальные воины? – Теперь они сами по себе, – мрачно бросил я, потянув колдунью за собой. Я не учел лишь одного: самоотверженности Ольцига. Выкрикнув “их же всех убьют!” обличительным тоном, монах бросился в гущу сражений, швыряя на ходу боевые заклятья. Он не был готов бросить людей. – Dassa, стой! – отчаянно крикнул я, привлекая внимание стража Орсса. Смуглый воин бросился ко мне, за ним следовал еще один. Придется попотеть. Схватка с двумя такими бойцами – нелегкая задача. Не успел я приготовиться, как с неба ударили молнии, поражая стражей Орсса. Никогда не видел, чтобы удар молнии был таким затяжным. Два изжаренных тела упали на землю. Филисити опустила руки, погасив зеленые искры магии стихий. Кружащие рядом с воинами дексы взвыли и устремились к колдунье, словно запутавшись в приказах – моем и стражей Орсса. Я вставил руку вперед, черный дым заклубился у моих пальцев, и испуганные демоны мигом улетели прочь. – Нужно увести оттуда Ольцига, – сквозь зубы процедил я, стараясь разглядеть dassa сквозь туман. Филисити кивнула, крепко ухватив меня за предплечье. Мы двинулись в гущу сражения. Колдунья ловила демонов в ветряные ловушки, оберегая сражающихся людей лорда Тюрена от их когтей. Стихия взбунтовалась, сгустившиеся тучи сверкали молниями. Свирепствовали оглушительные громовые раскаты. Удивительно, что при этом не было проливного дождя. По пути мне удалось не убить, но серьезно ранить четверых стражей. Похоже, обычных воинов здесь не было и в помине – в каждом противнике чувствовалась темная кровь. Я разглядел Ольцига между несколькими сражающимися группами людей. Он посылал в дексов заклятие за заклятием, а раздраженные демоны лишь кружили рядом, не решаясь нарушить мой приказ и напасть на монаха. – Dassa, уходи оттуда! – злобно закричал я. Монах не услышал. К нему, без труда прокладывая себе путь трупами воинов лорда-советника, двигался орссец. Никогда прежде я не видел, чтобы человек сражался так искусно и легко, словно он и полтораручный меч – это одно целое. Никто не успевал даже попытаться нанести ему удар, он будто бы предвосхищал каждое движение, с поразительной быстротой приближаясь к Ольцигу. Я кинулся наперерез неизвестному воину, не отдавая себе отчета в том, что делаю. Главным было успеть защитить друга. Позже спрошу с него сторицей за эту треклятую выходку. Клинки со звоном столкнулись, и, кажется, искусный противник был поражен, что не прикончил меня первым же ударом. Похоже, этот воин ни дня не проводил без тренировок, чем сумел добиться поразительной силы, быстроты и точности своих атак. Даже мне с моей скоростью было непросто отражать их. Воин не упускал ни малейшего шанса нанести смертельный укол, я сосредоточился только на его движениях, не успевая рассмотреть лицо врага. Клянусь Богом, никогда не встречал противника искуснее! Его техника напоминала технику моего кошмара в Лэс-Кэрр-Грошморе, с той лишь разницей, что сейчас мой противник был реальным живым человеком, и от прикосновения моего клинка он не обратится в дым. Не представляю, сколько длилась эта схватка, но явно больше, чем любая другая, в которой мне приходилось участвовать. Ни один из нас не допускал ошибок, такое встречалось впервые на моей памяти. При том, что мы не пытались кружить друг вокруг друга, а бросались атаковать, как разъяренные звери, удивительно, что поединок длился так долго. Я потерял счет времени. Знал только, что сражаюсь уже не две и не три минуты. Слишком долго для человека. Мысль о том, что мой противник – обычный человек, поразила меня, словно молния. Я ведь действительно не чувствовал в нем темной крови. Это был не страж Орсса, а простой воин, не прошедший обряд. Единственный, кто был лишен Perrian Numjette, но прилетел верхом на дексе. Где-то глубоко в душе моя гордость была ущемлена. Я разозлился. Бросился атаковать, попытался уколоть, но противник искусно сбил клинок. Он орудовал полтораручным мечом, как будто сам Отр направлял его руку. Не знаю, сколько еще это длилось. Я потерял из вида и Ольцига, и Филисити, но сейчас думать об этом было попросту нельзя. Моя правая рука не в лучшей форме после Таира, и одна маленькая ошибка может стать моей погибелью в схватке со столь искусным фехтовальщиком. Силой воли я заставлял себя концентрироваться только на поединке. Менял тактику: использовал все известные мне школы, смешивал приемы, пробовал отвлекающие маневры, но мой противник, кажется, был готов ко всему. В какой-то момент я понял, что враг начинает уставать, однако сдаваться он при этом не собирается. Орссец решил вложить всю силу, которую имел в сокрушительный удар сверху. Доверившись инстинктам своего тела, я сумел уйти от удара, хотя, признаюсь, нанесен он был мастерски. Противнику понадобилась доля секунды, чтобы перевести дух, но ее хватило, чтобы я выбил клинок у него из рук и ударом ноги в живот повалил воина на землю. Он охнул от неожиданности, придержав ушибленное место, и злобно зарычал, подняв на меня глаза. Мы, наконец, столкнулись взглядами. Лицо воина вытянулось, глаза широко распахнулись, рот чуть приоткрылся от изумления. – Арн?.. – выдавил из себя противник хрипловатым голосом, и я застыл. Да, он повзрослел, возмужал и теперь несколько отличался от образа, запечатлевшегося в моей памяти, но все же это был мой брат. Высокий, статный, кареглазый, с темными бровями, каштановыми волосами, тонкими губами, вокруг которых росла аккуратная окладистая бородка, казавшаяся светлее бровей и волос. Кончик носа был едва заметно загнут вниз, что придавало профилю хищных черт. С возрастом лицо брата стало чуть более вытянутым и тонким. Роста и телосложения мы были примерно одинакового. Мне казалось, что я смотрю на незнакомца и одновременно в зеркало. – Ты жив, – снова пробормотал он. Время замерло. Я понял, что уже почти минуту не дышу. Что-то сковало меня, я словно увидел призрак, и это видение полностью лишило меня возможности двигаться. Было страшно вслух произнести имя брата, было непривычно слышать свое. Теперь, когда прошлое фактически смотрело мне в глаза, я хотел сбежать от него, но вместо этого превратился в соляной столб. И, похоже, брат чувствовал то же самое. Сзади послышались шаги. Ко мне приближалось два стража Орсса. – Командир! – обеспокоенно выкрикнули они, обнажив клинки. У них была невероятная скорость, и, думаю, им хватало фехтовального мастерства. А моя правая рука подрагивала после нескольких схваток, и я понимал, что сейчас не сумею одолеть двух искусных противников. Тьма шевельнулась внутри меня. Дексы отозвались и встали на мою защиту. Краем уха я услышал, что Кастер встал и схватил клинок, однако нападать не спешил. – Вы, что спятили?! – грозно выкрикнул один из подоспевших стражей, обратившись к демонам. Те лишь угрожающе оскалились в ответ. – Арн! – окликнул меня Кастер, и по тону я понял, что это предупреждение. Похоже, лишь он один знал, что дексов сейчас контролирую я. Брат обратился к демонам. – Пошли прочь! – воскликнул он, и в его голосе зазвучала сталь. Сыны Отра низко зарычали, замерев. Они не знали, чьим приказам подчиняться. Но ведь Кастер не один из стражей, в нем нет темной крови. Почему же демоны слушаются его? Ответ был очевиден: они получили приказ повиноваться Кастеру от Виктора Фэлла. Я, даже, кажется, припоминаю нечто подобное.... Призраки воспоминаний мигренью вгрызлись в затылок. Я стиснул зубы и попытался не замечать боль, но она упорно усиливалась, как это было в Ургоре, когда Саари пела свою песню, или на поляне недавно. Только не сейчас! Господи, только не сейчас! Помедлив, дексы все же послушались приказа моего брата и взмыли в небо, освободив воинам дорогу. Я скрипнул зубами: придется сражаться. От боли в голове слезились глаза. Похоже, на этот раз мигрень не собирается отступать так легко. Не знаю, сколько я продержусь. Декс меня сожри, действительно не знаю. Наверное, впервые мне стало по-настоящему страшно за исход поединка. Похоже, случилось то, о чем предупреждал Ольциг... Схватка началась. Снова раздался звон клинков. Брат на этот раз не нападал на меня, но я старался краем глаза следить за его движениями, насколько позволял затуманившийся взгляд. Помощи было ждать неоткуда, и когда я подумал, что совершенно точно потерплю поражение, магия Орсса пришла на выручку. Она действовала сама, и на этот раз я позволил ей управлять мною. Тьма змеевиными нитями обволокла лезвие эстока, и, лишь раз коснувшись клинков стражей, я сумел обратить сталь в пепел. Вот, что за заклинание мне когда-то давно удалось вплести в свой меч! Как тогда, во время боя с Виктором Фэллом. Голова разболелась сильнее. Еще немного, и я потеряю ориентацию в пространстве. Нельзя этого допустить, Господи, нельзя! Слишком многое поставлено на карту. Слишком долгий путь мы проделали сюда! Роанар погиб ради этого... Стражи остались безоружными, но, кажется, были готовы сражаться врукопашную. Что ж, я тоже не собирался отступать. Тьма послушно всколыхнулась внутри меня и готова была вырваться наружу по первому приказу. Пространство вдруг прорезал крик боли. Женский крик. Где-то в тумане, озаренным зелеными вспышками я увидел фигуру Филисити. Девушка упала на колени. Сердце гулко ударило в грудь. Нет! Проклятье, только не она! Я отвлекся. Всего на секунду, но эта самая секунда стала роковой ошибкой. Что-то резко схватило меня за шею. Я обернулся и наугад полоснул эстоком. Попал только по воздуху: Кастер быстро успел уйти от моей атаки. Тьма во мне снова шевельнулась в ответ на призыв, но в глазах тут же помутилось. Стало невозможно дышать, воздух словно выкачивали из груди. Я попытался вновь призвать магию, и тогда боль захлестнула тело, взгляд окончательно помутнел. – Взять его, – услышал я. Голос брата тонул в сгущающемся воздухе. Кто-то подхватил меня под руки. Я услышал женский стон. – Райдер... – окликнула меня колдунья. У меня не получилось ответить. Но, по крайней мере, я точно знал, что Филисити еще жива. Мысль о ней была последней перед тем, как удушье утянуло меня в темноту. Глава 6. Страж Орсса Я открыл глаза. Вокруг царил полумрак, было холодно и сыро. Лицо покрылось липким потом. Голова гудела, но приступ мигрени, кажется, миновал. Сколько, интересно, я был без сознания? А Филисити? Ольциг? Что с ними сделали? Тревожное воспоминание о схватке с орссцами заставило меня судорожно оглядеть помещение, в котором я оказался. Первым, что попалось мне на глаза, была решетка. Примечательным в ней было то, что она имела кремово-белый оттенок. Никогда прежде не встречал тюремных решеток, выкрашенных в белый, а стараниями Массена Гариенна мне довелось поведать не одну. Кто, интересно, сможет оценить по достоинству это бесполезное новшество здесь, в тюремной камере? К слову, в единственной камере, находящейся в этом небольшом подземелье. Похоже, Виктор Фэлл не привык брать пленников. Или они попросту не задерживаются в Fell de Arda надолго, раз для них отведено так мало места... В полумраке темницы раздался тихий всхлип, отвлекший меня от изучения обстановки. Я приподнялся на локтях и повернул голову в темный угол камеры, где увидел неопределенную фигуру. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы разглядеть в неясном силуэте Филисити и Ольцига, который лежал у ног колдуньи без чувств. Девушка же сидела, прижавшись спиной к грубой каменной стене, подтянув к себе ноги. – Филисити, – проговорил я, поднимаясь. Голос был похож на хриплый полушепот: в горле совершенно пересохло. Я приблизился к девушке, игнорируя легкое головокружение, и опустился на колени рядом с ней. Лицо Филисити осунулось, под глазами пролегли темные круги. Глаза ее еще блестели от слез, но, кажется, девушка уже не плакала. Я обеспокоенно посмотрел на нее, одновременно досадуя на треклятую мигрень, которая лишила меня возможности сражаться в полную силу на берегу Тайрьяры. Ольциг проявил себя как настоящий пророк: случилось именно то, что он предрекал. Возможно, если бы не приступ головной боли, я сумел бы одержать верх над орссцами, и мы не оказались бы в плену. Впрочем, злиться можно было не только на себя, но и на dassa. Дернул же его декс броситься в гущу сражения! Если бы не это, мы могли бы пробраться в Орсс незамеченными. Но в этих рассуждениях слишком много “если бы”... – Что с тобой? – встревоженно спросил я девушку. Помню, что она кричала от боли во время сражения, – ты ранена? Филисити слабо улыбнулась. Я заметил, что она зажимает левое плечо, и правая ладонь запачкана кровью. Глаза колдуньи смотрели на меня почти виновато. – Заживет... – тихо произнесла она, поморщившись. Я качнул головой. – Дай посмотрю. Филисити осторожно отняла ладонь от плеча. Я поджал губы. Рана сильно кровоточила. Я не обладаю глубокими познаниями в лекарском деле, но прописные истины понимаю: кровь нужно остановить как можно скорее, а у меня нет под рукой ничего, чем можно это сделать. Я с надеждой посмотрел на лежащего без чувств монаха. Интересно, долго он без сознания? Нам бы пригодилась помощь целителя. Проследив за моим взглядом, Филисити невесело усмехнулась. – Боюсь, он не сможет помочь, – хрипло произнесла она, прикрыв глаза, – мы потеряли силу. Стоило ступить на этот берег Тайрьяры, способности Ольцига исчезли, как и мои. Мы ведь, по сути, оба dassa…. Вот, почему я не смогла одолеть дексов, когда пришла сюда с отцом. Просто тогда я не сумела почувствовать, что дар пропал. Дело было не в страхе... Девушка устало вздохнула и замолчала. Я подумал было, что она потеряла сознание, но глаза колдуньи снова открылись и посмотрели на меня. Взгляд в темноте нашей клетки вновь показался мне тяжелым и пронизывающим, как при первой встрече в лагере норциннского разбойника Рыжего Шина. Боже, кажется, это было так давно, словно в другой жизни! – Нужно остановить кровь, – качнул головой я, когда Филисити вновь приложила к ране ладонь. – У нас нет ничего, чем можно это сделать, – хмыкнув и поморщившись от боли, отозвалась девушка. Я опустил глаза и прислушался к себе. Да, мои друзья обладают способностями dassa. Но я-то нет. Моя магия здесь не исчезает. Напротив – я чувствую ее силу отчетливее, чем когда-либо, здесь все пронизано ею. – Можно попытаться прижечь, – неуверенно проговорил я. Филисити вздрогнула и с опаской покосилась на три факела, чей тусклый свет неравномерно распространялся по всему небольшому подземелью. Все три факела в черных подвесах находились за пределами нашей клетки. – Даже если так, до огня не дотянуться, – выдохнула девушка. Я качнул головой и посмотрел на свою ладонь. Тонкие струйки черного дыма заплясали возле моих пальцев. Филисити выразительно посмотрела на меня. Дыхание ее стало резким и прерывистым, в глазах читался страх. – Ты хочешь... – Можно попытаться, – кивнул я, взвешивая все “за” и “против”. Аргументов “против” было куда больше, чем “за”, но весомым для меня был только один. – Я не знаю, насколько это безопасно. Не знаю, безопасно ли вообще. Но, если ничего не сделать... – ... я умру от потери крови, – закончила за меня девушка. Я с тревогой посмотрел ей в глаза, не подтверждая, но и не опровергая эти слова. Колдунья понимала, что окончательное решение за ней. Когда речь шла о том, чтобы вернуть к жизни меня и Роанара, да прибудет его душа в мире и покое, Филисити применила свою магию и пропустила через наши тела молнии, руководствуясь указаниями Нарьо Эмса. Это было рискованно, ни Нарьо, ни Филисити никогда раньше такого не проделывали, но, чтобы спасти нас, они решили рискнуть. Тем более что мы тогда были мертвы, и спросить у нас разрешения не представлялось возможным. Я бы тоже, не задумываясь, применил свои возможности, чтобы помочь Филисити, но она в сознании, и решать должна сама. Орсская магия считается темной. Возможно, то, что я предлагаю, еще опаснее, чем кровопотеря. Филисити прикрыла глаза. – Ie Ja, sara fer, – полушепотом произнесла она с нервной усмешкой. В моих мыслях же всплыло другое обращение: “an hoto Otra de Perrian Numjette sara heker”. Что-то подсказывало, что в подземельях Fell de Arda надежнее взывать к Отру, чем к нашему Богу. Я вопрошающе посмотрел на девушку. Она решительно кивнула мне. – Попытайся, – ее голос прозвучал совсем тихо, едва слышно. Не стоило терять время. Я прикоснулся к тьме внутри себя, и она послушно отозвалась. Нужно было действовать ювелирно, чтобы не нанести еще больший вред. Я занес ладонь над раной девушки, она убрала свою руку, поморщившись от боли. – Мне страшно... – прошептала Филисити, и по ее щеке скатилась слеза. Я постарался ободряюще улыбнуться ей, но вышло натянуто. Она невесело усмехнулась и добавила чуть подрагивающим голосом: – похоже, тебе тоже. – Да, – честно ответил я. Трудно было не согласиться, – готова? Колдунья лишь кивнула в ответ и зажмурилась. Тьма всколыхнулась и сорвалась с моей ладони. Послышалось шипение, как если бы раскаленный металл опустили в ледяную воду. Филисити запрокинула голову и закричала от боли. Она дернулась, пытаясь отстраниться от меня, но не сумела даже ослабить мою хватку. Магия окутала нас полностью, и я доверился ей. Разумеется, это не было целительством в чистом виде. Это была агрессивная магия, она причиняла боль, но лечила. По-своему. Не знаю, сколько это длилось, на деле, наверное, не больше минуты. Я вновь начал чувствовать окружающий мир и понял, что обнимаю плачущую Филисити и чуть покачиваю ее на руках, стараясь успокоить, как ребенка. Девушка тихо всхлипывала, ее била мелкая дрожь. – Прости, – прошептал я, осознав, какую боль только что ей причинил, – прости меня... Девушка осторожно отстранилась и вновь посмотрела мне в глаза. Я вытер слезы с ее лица. Без своих сил моя колдунья казалась такой хрупкой, слабой и беспомощной. Пожалуй, сейчас она таковой и была... – Я не хотел причинять боль, – извиняющимся тоном произнес я, качая головой. Филисити осторожно коснулась раненого плеча, вновь поморщившись. – Крови нет, – сказала она, разглядывая грубую корку, которой покрылась рана, – а значит, это того стоило. Спасибо тебе. – Надеюсь, это был первый и последний раз, когда я помогаю тебе таким образом. Впредь береги себя, ладно? На лице девушки появилась вымученная улыбка. Сейчас смотреть ей в глаза было тяжело, и я перевел взгляд на dassa. Ольциг лежал, не двигаясь, грудь его слабо вздымалась в такт дыханию. – А что сделали с ним? – осторожно поинтересовался я. Филисити глубоко вздохнула. – Когда мы перешли Тайрьяру, он сыпал проклятиями вперемешку с просьбами вылечить мою рану. Поначалу орсский командир только смеялся, но ему быстро надоели причитания dassa, и он насмешливо позволил ему попытаться меня вылечить. У Ольцига, как ты понимаешь, ничего не вышло. Он кинулся на командира с кулаками, и тот ударил его по голове рукоятью меча... Я поморщился. Представляю, какой силы должен был быть удар, если монах до сих пор без сознания. – Надеюсь, его память не пострадает. Похоже, в Орссе это любимый прием. Филисити сочувственно склонила голову. Я вздохнул, устало потерев глаза. – Проклятье, это моя вина, что мы попали сюда. Dassa был прав насчет меня: я не смог сражаться, и мы... я подвел вас. – Райдер, – девушка накрыла мою руку своей, – не надо себя винить. Я видела, как ты сражался. Вряд ли кто-то на твоем месте выстоял бы дольше... Она ошибалась. Кастер. Кастер выстоял бы дольше. Он настоящий мастер, а ведь при этом он человек. Даже не страж Орсса. В нем нет темной крови, которая придает скорости и силы. А во мне есть, и все же я с трудом одолел брата. Однако говорить об этом Филисити я не стал: знал, что в ответ услышу слова поддержки и утешения, и был заранее благодарен за них девушке, вот только глупо тешить себя иллюзиями. До встречи со стражами Орсса я невольно поддавался всеобщему заблуждению, считая себя если не лучшим, то точно одним из лучших мастеров фехтования. Его Величеству и Массену Гариенну удалось убедить меня в этом. На деле же приходится признать, что против стражей Орсса у меня есть только одно существенное преимущество – магия. Но не знаю, насколько она поможет мне выполнить полученное задание, ведь против Виктора Фэлла она преимуществом не является. – ... тем более после того, как на тебя надели ту дрянь, ты тоже, кажется, потерял контроль над магией. Ее словно обратили против тебя, – задумчиво проговорила девушка, заканчивая свою мысль. Я непонимающе качнул головой. – О чем ты? Филисити прищурилась. – О том ошейнике. Ты не помнишь? – Каком еще ошейнике? – я невольно дотронулся до шеи рукой и не обнаружил на ней ничего, кроме нательного креста, подаренного Дайминио. – Командир орсского отряда надел на тебя ошейник, когда ты начал сражаться с двумя стражами и отвлекся от него. Не знаю уж, как ему удалось извернуться, но эта дрянь ловко обернулась вокруг твоей шеи. Как только ошейник оказался на тебе, ты почти сразу упал, не сумев применить магию. Думаю, орссцы могут блокировать и твою силу. Я задумчиво потер подбородок. Что-то ведь действительно начало душить меня на берегу Тайрьяры, когда я попытался применить магию. От головной боли я тогда с трудом что-то соображал, но, скорее всего, Филисити права. У орссцев есть способ взять под контроль мою магию. Видно, Виктор Фэлл таким образом предупреждает непослушание своих стражей. Хотя, если судить по моим обрывочным воспоминаниям, непослушание среди людей для Орсса – вещь, из ряда вон выходящая. – Что ж, по крайней мере, сейчас на мне никакого ошейника нет, – пожал плечами я. Филисити кивнула. – Его сняли, как только бросили нас сюда. Я криво улыбнулся. – Странное решение, но, пожалуй, оно сыграет нам только на руку. Попробуй привести Ольцига в чувства, я займусь клеткой. Нужно отсюда выбираться. Я поднялся на ноги и встал напротив решетки. Филисити, придерживая раненое плечо, присела на колени перед Ольцигом, неуверенно поглядев на меня. – Постой, а что будет, когда мы выберемся? Резонный вопрос, декс его забери. И ответа на него у меня не было. – Честно говоря, плана действий у меня пока нет, – повел плечами я, – но чего мне однозначно не хочется, так это торчать здесь пленником. Доверимся Ильме, раз уж она богиня удачи. Она подскажет нам, что делать дальше. Филисити криво улыбнулась. – Ольциг назвал бы твои слова ересью, – пожала плечами она. Я вернул ей улыбку. – Разбуди его, и я лично выбью из него дурь с превеликим удовольствием. Девушка усмехнулась и, кивнув, попыталась привести в чувства dassa. Я сосредоточился на темном облаке. Оно отозвалось на призыв, я выставил руку вперед и направил тьму в толстые прутья, которых вот-вот не станет. Облако понеслось вперед, с силой врезалось в решетку и... растворилось. Я изумленно замер. Ничего не произошло. Проклятье, темная магия Орсса обладает способностью обращать металл в пепел! Я лично проделывал это на берегу Тайрьяры в бою со стражами. – В чем дело? – тревожно спросила Филисити. Я обернулся. Ольциг все еще лежал без сознания. Похоже, на этом фронте у нас тоже не было успехов. Что ж, рано мы понадеялись на удачу. Видно, взгляд Красной Птицы Ильмы на этот берег Тайрьяры не распространяется... – Райдер? – снова окликнула девушка, так и не услышав от меня ответа. Я лишь качнул головой, подозрительно глядя на толстые белые прутья решетки. – Не сработало. Не понимаю... – Попытайся снова, – с нескрываемым беспокойством в голосе сказала Филисити. Я вздохнул и предпринял вторую попытку. Снова ничего. Тьма попросту рассеивалась, касаясь решетки. – Проклятье! – прошипел я, делая несколько шагов в сторону непробиваемой преграды, отделяющей нас от свободы, – из чего же она сделана, что моя магия не может пробить ее? Филисити набрала в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, в тот момент, когда я раздраженно схватился за толстые белые прутья, позволяя тьме вырваться наружу. Боль оказалась такой резкой и внезапной, что я не сумел сдержать крик. Ноги подкосились, и я тяжело рухнул на колени. Боль поднялась от ладоней до шеи, растеклась по позвоночнику и взорвалась во всем теле пороховой бочкой. Казалось, что что-то выжигает все мои внутренности, и эта мука длилась до тех пор, пока руки касались прутьев решетки. Клянусь, эти считаные секунды показались мне часами. – Райдер! – услышал я: Филисити испуганно склонилась надо мной, – Райдер, ты меня слышишь? Что случилось? – Не знаю, – промычал я, стараясь унять мелкую дрожь в теле, и осторожно приподнялся. Теперь белые прутья казались мне вовсе не столь бесполезным “украшением”тюремной камеры. Решетка обладала некой силой, не позволяющей ее разрушить. По крайней мере, с помощью темной магии, а другой мы и не располагаем. Из моей груди вырвался тяжелый вздох, – кажется, выбраться отсюда будет не так просто... В коридоре послышались шаги, и из-за угла показалась человеческая фигура. Мужчина, лицо которого скрывалось в полумраке, неспешно захлопал в ладоши, отблагодарив меня издевательскими аплодисментами за сиюминутную выходку. – Я вот все никак в толк не возьму, Арн, – произнес он, сложив руки, словно в молитве, и я невольно вздрогнул, услышав голос Кастера. Брат приблизился к нашей камере, держа дистанцию в три шага от прутьев, его взгляд остановился на тыльной стороне моей правой ладони, где через перчатку виднелась метка Святой Церкви, – что за спектакль ты устраиваешь для этой милой барышни? Тебя почему-то называют другим именем, и у тебя на руке это позорное клеймо. При этом монах и колдунья прекрасно знают о твоей магии. Взгляд брата сосредоточился на Филисити. На лице заиграла легкая улыбка. – А еще твоих новых друзей совсем не смущает, что я называю тебя Арном. То есть, они прекрасно знают, кто ты. Зачем же было тебе хвататься за прутья и так себя изводить? Ходят слухи, это страшно больно. В чем твоя цель? Мы с лордом Фэллом потерялись в догадках, зачем ты пришел после стольких лет. Я вышел чуть вперед, заслоняя Филисити собой. Кастер прищурился, глядя на нас. – Ты молчалив, брат. Раньше ты таким не был, – усмехнулся он, покачав головой. Выдержав паузу в несколько секунд, Кастер тяжело вздохнул и добавил, – знаешь, когда я увидел тебя на берегу Тайрьяры, я думал, что передо мною призрак. Мы были уверены, что ты мертв. Голос брата звучал ровно, но глаза выдавали волнение, которое он на самом деле испытывал. Нужно было, наконец, что-то ему сказать. Я кивнул и спокойно произнес: – Ты тоже был для меня призраком, Кастер. Это был честный ответ. На деле я до последнего момента не был уверен, что брат – не игра моих воспоминаний, а реально существующий человек. Кастер изучающе смотрел на Филисити, следил за ее реакцией. Девушка буравила его взглядом в ответ. Брат хмыкнул. – Так ты все же объяснишь, что у тебя на уме, или так и будешь молчать? – он вновь обратился ко мне. – Пусть Виктор Фэлл сам спросит меня, раз теряется в догадках, – нахмурился я в ответ. В глазах брата мелькнула обида. Он поморщился, словно от зубной боли. – То есть, мне ты не хочешь ничего сказать? – Кастер скрестил руки на груди и недоверчиво склонил голову. Я лишь пожал плечами и постарался сохранить в голосе небрежность. – Не хочу объясняться дважды. Кастер тяжело вздохнул. – Арн, я не смогу тебя выпустить, пока не пойму, на чьей ты стороне, – снисходительно произнес брат, качая головой, – там, на берегу Тайрьяры ты бился против нас. Но до этого вызвал дексов, чтобы они перебили тюреновских идиотов. Так на чьей ты стороне? Девушка, до этого стоявшая молча за моей спиной, ахнула. Я прикрыл глаза и сжал кулаки, понимая, что сейчас произойдет... – Что?! – воскликнула она, отступая от меня, и недоверчиво смотря мне в глаза. Я спокойно выдержал ее взгляд. Девушка покачала головой, – о чем он говорит, Райдер? Ты вызвал дексов, чтобы убить людей лорда-советника? Кастер хмыкнул, внимательно наблюдая за нашей внезапной ссорой. Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Снова этот обличительный тон. Неужели Филисити проще сейчас поверить, что я действовал в угоду Виктору Фэллу, чем даже предположить, что Рихард Тюрен был предателем короны, причем куда более опасным, чем Дарнаг Экгард?! – Арн, – на лице брата играла довольная ухмылка, – игнорируешь меня, не игнорируй хотя бы даму. Ответь, нам всем интересно услышать твои намерения. – Да, вызвал, – спокойно ответил я, глядя в глаза Филисити, – именно с этой целью. Он говорит правду. “Пойми. Пойми, пожалуйста. Я не скажу тебе сейчас, что Тюрен предал Дираду и все Солнечные Земли ради союза с Орссом. У нас только один шанс убедить Кастера выпустить нас отсюда, чтобы хотя бы один из нас подобрался к Виктору Фэллу! Пойми меня, прошу. Я бы не вызвал дексов просто так. Я не стал бы убивать людей без нужды. Придет время, и я смогу с тобой объясниться, но сейчас просто поверь мне!” – кричал мой внутренний голос. Однако вслух я больше ничего не произнес. Глаза девушки заблестели от слез. Я продолжал многозначительно смотреть на нее, даже не представляя себе, о чем она сейчас думает. – Все это время... – она покачала головой, – ты был нашим врагом?.. Сердце гулко ударило мне в грудь. Господи, неужели эта история повторяется? Снова назвать меня предателем? После того, сколько раз я демонстрировал свою верность? – Филисити... – Ненавижу! – воскликнула она, – орссцы разрушили мой город! Убили моего отца! Не смей говорить со мной, Арн Виар-Фэлл! Девушка резко развернулась и отошла к стене, закрыв лицо руками. Я молча стоял и смотрел на нее. Кастер понимающе склонил голову и тяжело вздохнул. – Так, значит, ты все-таки вернулся? Надеялся, что эта небольшая выходка с Тюреном поможет тебе снова стать стражем после стольких лет? Не хотелось ничего объяснять. Не хотелось оправдываться. Прикрыв глаза, я качнул головой и безразлично произнес: – Я сделал то, что должен был. – Да, брат. Ardalevekarahekepatsetavola, – произнес Кастер на древнем языке, что заставило меня искренне удивиться. Если судить по моим воспоминаниям, брат практически не говорил на kadae. А если и говорил, то без особой охоты и только в том случае, если вынужден. С чего бы ему переходить на древний язык сейчас, когда никакой необходимости нет? Да и о какой такой “розе” идет речь? Если я не ошибся в переводе, то Кастер сказал: “Роза будет вечно благодарить тебя за это”. Скорее всего, это как-то связано с названием замка – FelldeArda – но уверенности у меня не было, я слишком мало знаю об Орссе. Брат выжидающе молчал. Он явно ждал, что я скажу что-то в ответ, но я лишь покачал головой. – Что еще за роза? Глаза Кастера изумленно расширились. – Ты это всерьез у меня спрашиваешь, Арн? Потому что, если так, я не знаю, что и думать! Ты просто не мог забыть, сколько бы лет ты ни прожил вдали от Орсса... Брат смотрел на меня так, словно пытался прочесть всю мою душу по взгляду. Мое непонимание искренне его изумляло. И вдруг он понял. Глаза его расширились, Кастер всплеснул руками и прикрыл рот ладонью, качая головой. – Отрово пламя, да ты ведь и вправду ничего не помнишь! Филисити тихо всхлипнула в полумраке камеры, и я невольно обернулся в ее сторону. Взгляд девушки метал искры. Думаю, если бы магия стихий сейчас ей повиновалась, я уже был бы поражен молнией или погребен в каменном полу как враг и предатель. – Лучше бы ты никогда ничего не вспомнил! – зло бросила колдунья, придерживая раненое плечо. Ее слова сильно задевали, но я постарался сохранить невозмутимое лицо. Кастер несколько секунд о чем-то размышлял, потирая подбородок, затем вынул из-за пояса какую-то странную полоску то ли ткани, то ли кожи – трудно было сказать наверняка – и протянул ее мне через прутья решетки. – Приложи это к шее. Думаю, лорд Фэлл захочет поговорить с тобой. Если ты потерял память, это многое объясняет, – серьезно произнес брат. Я задумчиво взял странную полоску в руки и снова посмотрел на Филисити. Она с вызовом приподняла голову. – В чем дело, мастер Фэлл? – со злой усмешкой спросила она, – надевай смелее свой пропуск к свободе и иди со своим треклятым братцем к орссцам, где тебе и место! Не надо изображать, что волнуешься за нас. Тошнит от твоей лжи. Я думала, что знаю тебя!.. Я невольно поморщился. Такая перемена из-за одной фразы Кастера? А ведь только недавно она сказала, что заранее приняла все, что есть во мне. – Твоя дама с норовом, – усмехнулся брат, – но говорит она дельные вещи. Тебе не место среди пленников, и этот ошейник – твой пропуск на свободу, без него я тебя отсюда не выпущу. Приложи его к горлу, он защелкнется сам. Это на случай, если ты не помнишь, как он работает. И пойдем со мной. Я отведу тебя к лорду Фэллу. – Зачем это нужно? – я указал кивком на полоску серой кожи у меня в руке. – Меры предосторожности, брат, – пожал плечами Кастер, – ты обладаешь магией и силой стража Орсса, и нам следует держать это под контролем, пока не решится вопрос о твоей преданности священному долгу. – И как я его сниму? – серая полоска ловила блики тусклого света факелов. Я недоверчиво вертел ее в руках. – Это сделаю я, – Кастер серьезно посмотрел на меня, – если лорд Фэлл решит, что тебе можно доверять. Я тяжело вздохнул. Если этот ошейник лишит меня сил, выполнить задание короля будет попросту невозможно. А ведь я здесь именно за этим, что бы там теперь ни думали себе мои друзья. Но если я останусь в этой камере, мне задание уж точно никак не выполнить. А с ошейником я смогу хотя бы разведать обстановку, выиграть время. Да и терять мне, похоже, нечего. Помедлив несколько секунд, я приложил к шее странную полоску кожи, и она ловко обвилась вокруг горла. Никаких неприятных физических ощущений это не вызвало: ошейник почти не чувствовался, но мне все же стало не по себе. В Ланкерии ошейники носят животные знатных господ и слуги из самых бедных слоев населения. Я мгновенно почувствовал себя кем-то из них и невольно поморщился. Тьма осторожно замерла внутри меня. Кастер подошел к решетке и открыл дверь ключом. В замочной скважине послышался гулкий щелчок, эхом разнесшийся по всему подземелью, и дверь открылась. – Осторожнее с прутьями, – предупредил меня Кастер, освобождая мне дорогу. Сам он без каких-либо последствий прикасался к решетке. Я усмехнулся, поняв, что преимущество вновь на стороне брата. Мы сделали несколько шагов к лестнице, и мой взгляд невольно вновь обратился к Филисити. Девушка буравила меня глазами. На какой-то момент мне показалось, что взгляд ее смягчился, но услышав голос колдуньи, я тут же списал это на игру света и тени. – Фэлл! – окликнула она ледяным тоном. Я замер. Кастер обернулся первым, но мы оба знали, что колдунья обращается ко мне. Я посмотрел на нее. Удивительно, но такой окрик от нее действительно задел меня. Мы с девушкой столкнулись глазами. Филисити стояла рядом с решеткой и внимательно смотрела на меня. – Подойди ко мне, – ровно произнесла она. Кастер усмехнулся. – Идем, брат, – он положил мне руку на плечо и обратился к колдунье, – вы, милочка, не в том положении, чтобы приказывать. – Ты мне должен, – Филисити вскинула голову. Обратить внимание на слова Кастера она не сочла нужным, – за услуги проводника. Подойди. Брат мрачно окинул меня взглядом. Я отстранился от него и сделал несколько шагов к клетке. – Арн, – недовольно окликнул Кастер. – Она права. Я ей должен. Расстояние между нами с Филисити теперь составляло всего три шага. Девушка вплотную приблизилась к решетке и ухмыльнулась. – Ближе, – тихо сказала она, беспрепятственно положив руки на прутья. Я вздохнул. – Филисити, это... – Ты выполнишь долг, или нет? – на этот раз она повысила голос. Ее осунувшееся лицо сейчас, в этом мрачном освещении было похоже на маску Смерти. Я подошел еще на два шага. Взгляд Филисити вдруг сделался почти виноватым. Или сочувствующим, трудно было понять. Я потерял бдительность и не успел среагировать, когда девушка вдруг схватила меня за руку и прижала мою ладонь к решетке. Боль вспыхнула вновь, заставив меня согнуться. Девушка наклонилась к самому моему уху, продолжая удерживать мою руку на пруте решетке, и зашептала самым злым из всех возможных своих тонов. Мой стон заглушил ее слова. Мука быстро прекратилась. Девушка отступила на шаг от решетки, позволив мне, наконец, отдернуть руку. Я тяжело дышал, пытаясь перевести дух, и изумленно смотрел на колдунью. Глаза ее метали искры и смотрели на меня, как на злейшего врага. – Надеюсь, тебе было больно! – воскликнула она, – хотя это все равно не сравнится с тем, что я испытала, потеряв Таир. Колдунья яростно плюнула мне в лицо, снова отступив во мрак тюремной камеры. Я прикрыл глаза и молча повернулся к девушке спиной, не потрудившись ответить. Кастер стоял со сложенными на груди руками и тихо посмеивался. – Воистину, она с норовом. Ничего, с нее здесь быстро собьют спесь. – Оставь ее, – строго сказал я, пытаясь унять мелкую дрожь в теле. – Очень благородно, Фэлл! – воскликнула Филисити, – но мне не нужны подачки от тебя! Делайте со мной, что хотите. Все вы будете гореть в преисподней! Кастер закатил глаза и, вновь положив мне руку на плечо, повел меня вверх по лестнице. Я молча последовал за братом. Больше на Филисити я не смотрел.


Подъем, вопреки моим ожиданиям, оказался совсем недолгим. Помещение, в котором располагалась наша камера, даже не было, по сути, подземельем – это можно было назвать, скорее, глубоким гротом, в котором устроили клетку лишь для ослушавшихся приказа стражей. А таковых во всем Орссе можно было по пальцам одной руки пересчитать. Что до темниц, то лестница, по которой мы поднимались, вела и вниз, судя по всему, в настоящие катакомбы и была окутана пугающей темнотой. Я невесело усмехнулся, взглянув туда. Пока что FelldeArdaполностью соответствовал моим представлениям о нем: большой мрачный замок, окутанный темной магией, а в нем – солдаты, облаченные в черное, грубые серые каменные стены, тусклый свет факелов на черных подставках и подвесах... – Брось расстраиваться из-за слов колдуньи, – ободряюще произнес Кастер, шагая рядом со мной. Похоже, он неверно расценил мою усмешку, – фамилию Фэлл надо носить с гордостью, а не стыдиться ее. Придет время, и ты вспомнишь об этом, Арн. Слова таких ведьм больше не будут иметь для тебя значение. Я с трудом сдержал усмешку. Вспомню? Судя по моим воспоминаниям, с гордостью я свое имя никогда не носил. – Не называй меня так, – покачал головой я. Кастер изумленно распахнул глаза. – Ты просишь не звать тебя твоим именем? – он недоверчиво сдвинул брови. – Я давно уже не Арн Виар-Фэлл, и становиться им снова не входит в мои планы. Брат остановился на крутых каменных ступенях и внушительно посмотрел на меня. – А что же входит в твои планы? Зачем ты явился сюда, если не за этим? – строго спросил он. Я хмыкнул. – Пока что в мои планы входит встреча с отцом. Кастер закусил губу. Кажется, мои слова произвели на него сильное впечатление. Если верить моим обрывочным воспоминаниям об орсском прошлом, я никогда не называл Виктора Фэлла отцом, и решение назвать его так сейчас вызвало у брата смешанные чувства. Он нахмурился. – Хорошо, идем. Мы почти пришли. Я кивнул и последовал за братом. Он широким шагом преодолел несколько ступеней, и мы оказались в длинном коридоре, тянущемся вдаль и уходящем влево. Факелы на стенах горели, ветра почти не было. Слышался шум бурной реки снаружи. В моих воспоминаниях этот коридор казался длиннее, но это был он. То самое место. “Неблагодарный щенок!” – прозвучало в моей голове громовым раскатом. Я словно вновь почувствовал тот удар по затылку, что раскроил мне череп, и от неожиданности даже потерял равновесие. Пришлось ухватиться за стену, чтобы не упасть. Виски заломило, я, стиснул зубы и шумно выдохнул, понадеявшись, что боль быстро пройдет. По счастью так и случилось: она отступала. – Арн? – одновременно подозрительно и обеспокоенно окликнул брат. Я лишь качнул головой и вновь поравнялся с ним. – Я же просил меня так не звать. Кастер скептически поднял бровь и усмехнулся. – К этому не так-то просто привыкнуть, знаешь ли, – изучив мое лицо, брат нахмурился, – ты побледнел, или мне кажется? Не думал, что Кастер будет проявлять такую заботу. – Тебе кажется. Несколько мгновений мы продолжали идти молча. Затем, когда головная боль окончательно утихла, я посмотрел на брата. – Кастер, сколько мне лет? Он изумленно уставился на меня. Казалось, мой вопрос сначала показался ему шуткой. – Отрово пламя, ты и этого о себе не знаешь? – воскликнул он. – Я бы не спрашивал... – Прости, – покачал головой брат, – тебе тридцать три года. Мне невольно вспомнились слова Рики Арнар о том, что Виктор Фэлл вряд ли долго ухаживал за моей матерью до моего рождения. Я невольно усмехнулся, поняв, что глава таирского совета была права. – А тебе, стало быть, тридцать шесть, – кивнул я. Кастер склонил голову набок, на лице растянулась улыбка. – Ты помнишь, что я старше на три года? – Когда воспоминания начали возвращаться, я чаще всего вспоминал именно тебя. И нашу мать, – я немного помедлил, с опаской оглядевшись, – и этот коридор... Кастер тяжело вздохнул. – Ты помнишь, что здесь произошло? – тихо спросил он. – Виктор Фэлл практически убил меня, – ровно отозвался я. От злости, кипевшей внутри, тьма шевельнулась во мне, и ошейник начал ощутимо сильнее давить на шею, затрудняя дыхание. Я сжал кулаки и быстро заставил магию успокоиться. Брат, кажется, ничего не заметил. – Арн, то, что он сделал, ужасно, но, поверь, ты повел себя... – со вздохом начал Кастер, и я поспешил поправить его. – Меня зовут Райдер. Брат помедлил несколько секунд, затем кивнул. – Если хочешь, я не буду вовсе называть тебя по имени, но не заставляй меня поддерживать этот фарс. Ни один орссец никогда не променял бы твое имя ни на что другое, – Кастер окинул меня обиженным взглядом, – впрочем, это в тебе не изменилось, брат. Мы продолжали молча идти вперед по коридору. У Кастера отпало всякое желание продолжать разговор о нашей стычке с Виктором Фэллом шестнадцать лет назад, а я был этому только рад. Не хотелось слышать, как брат в который раз оправдывает орсского наместника. Он всегда это делал. Он оправдал убийство матери, оправдал то, что Фэлл сделал со мной. Бесполезно пытаться вразумить его, это все равно, что слепому вести разговор с глухим. Мы дошли до первого поворота налево и прошли мимо. Я успел лишь разглядеть еще один уходящий вдаль коридор, по бокам которого располагалось множество дверей, судя по всему, в жилые комнаты. Сердце мое забилось чаще. Я словно оказался внутри собственного сна и сумел теперь изучить его досконально. За окном мелькнула серая тень, и в следующую секунду в коридор ворвалась высокая грузная фигура декса. Я отступил и потянулся к эстоку, но тут же обнаружил, что оружия нет. – Отрово пламя! Пошел прочь отсюда! – воскликнул Кастер, властно махнув демону рукой. Декс недовольно зарычал, глядя на меня белесыми глазами. Я посмотрел на него внимательнее и вдруг узнал. – Синнес? Мой голос чуть сорвался от изумления. – Ты не потерял способность их различать, – хмыкнул брат, грозно уставившись на демона. Я подошел ближе с улыбкой на лице и по-дружески положил грузному серокожему существу руку на плечо. – Он носил нас на своей спине к Тритонову перевалу, когда мы были детьми, – мы с братом столкнулись взглядами, – когда ты сорвался со спуска. Кастер недовольно фыркнул, сложив руки на груди. – Неужели! – казалось, вложить больше скептицизма в голос было попросту нельзя. Кастер снова строго посмотрел на Синнеса и заговорил, – я, что, неясно выразил свой приказ? Пошел прочь отсюда! Демон обиженно зарычал, но все же повиновался, выскользнув в окно. Я недоуменно посмотрел на брата. – Идем. Лорд Фэлл уже долго ждет тебя, – бросил Кастер на ходу. Я поравнялся с ним и вопрошающе кивнул. – Ты до сих пор боишься дексов, – сказал я, и это не было вопросом. Брат презрительно поджал губы. – Не боюсь. Они не вызывают у меня ничего, кроме отвращения, – мрачно отозвался он, – это реакция любого обычного человека. Только стражи могут испытывать к ним некую симпатию, потому что чувствуют родство. Я вздохнул, буквально всей кожей ощущая, как брату неприятно об этом говорить. – Почему тебя не сделали стражем? Кастер обжег меня глазами. – Лорд Фэлл не позволил пройти обряд. Говорит, что не хочет рисковать, и человеком я пригожусь ему больше. Я не совсем понял ответ брата и уже набрал в грудь воздуха, чтобы задать новый вопрос, но Кастер остановился и указал мне на массивную деревянную дверь прямо перед нами. – Мы пришли, – отчеканил он, – ты можешь войти. Лорд Фэлл попросил меня дать вам поговорить наедине. Не говоря больше ни слова, брат развернулся и зашагал обратно по коридору. А я замер возле двери, за которой меня должно было ждать реальное олицетворение моего лэс-кэрр-грошморского кошмара.


Нельзя было останавливаться надолго. Темная кровь чувствовала Виктора Фэлла за дверью, а он, соответственно знал, что я здесь. Мешкать было глупо. Прикрыв глаза, я позволил своему телу действовать самостоятельно. Рука вытянулась вперед и потянула на себя тяжелое кольцо на двери. Створка открылась без скрипа, удивительно тихо, и я вошел в огромный зал. На полу лежала длинная тонкая полоса красного ковра, по бокам на расстоянии в два метра от него возвышался ряд массивных каменных колонн, на каждой из которых висели черные флаги с изображением красной розы. В самом конце зала на высоте трех широких ступеней стоял огромный металлический (либо серебряный – от двери было не разглядеть) трон, украшенный черным бархатом. За троном находилась еще одна дверь, а чуть ближе ко мне с правой стороны зала ширилось огромное витражное окно. Именно у окна я увидел человека, эманации темной магии которого почувствовал еще в коридоре. За то время, которое я провел вдали от Орсса, он практически не изменился. В моих воспоминаниях передо мной представал тот же высокий статный мужчина, только его темные волосы чуть припорошила седина. Лишь сейчас я осознал, насколько мы на самом деле схожи с ним внешне. Тот же прямой профиль, та же форма лица, тот же рост... я словно смотрел на свое будущее отражение. Внешняя разница – детали, унаследованные мною от матери – казалась совершенно несущественной. От моего взгляда не укрылся длинный тяжелый клинок, висящий на поясе наместника. Эсток с черной рукоятью. Я бы издали мог спутать его со своим, если бы не крупный рубин, украшавший навершие эфеса. Нужно было что-то сказать, но слова застряли в горле. Да что там! Я пошевелиться-то не мог, так и стоял в дверях, словно ожидая приглашения. Виктор Фэлл повернулся ко мне, соединив подушечки пальцев, и его удивительно молодое для его предполагаемого возраста лицо вытянулось, темные глаза чуть распахнулись, напряженная скобка между бровей разгладилась. Наместник сделал шаг ко мне и замер. Я невольно отметил, что Кастер сильно схож с лордом Фэллом повадками, и, думаю, это не случайное совпадение, а намеренно натренированная годами схожесть. – Арн, – выдохнул он. У Виктора Фэлла оказался приятный голос. На лице показалась тень удивительно мягкой улыбки, – так, значит, это правда. Я до конца не верил, что это ты. Я плотно стиснул челюсти. Виктор сделал ко мне еще несколько шагов и усмехнулся. – Кастер предупредил, что ты не сильно разговорчив, – качнул головой наместник, – но, видимо, вы все же поговорили, раз он привел тебя ко мне. Из моей груди вырвался тяжелый вздох. Приходилось каждый раз одергивать руку, то и дело тянувшуюся к эстоку, которого не было на привычном месте. Виктор следил за каждым моим движением. И хотя в его взгляде не было ни страха, ни даже тени опаски, казалось, что он отдает должное моим навыкам и примерно представляет себе, на что я способен, поэтому предпочитает держаться на ощутимом расстоянии. В конце концов, многому из того, что есть в арсенале моих умений, научил меня он сам. Взгляд наместника бегло скользнул по тыльной стороне моей правой ладони перед тем, как мы посмотрели друг другу в глаза. Я отчего-то задержал дыхание: мною завладело неприятное ощущение того, что этот человек действительно знает обо мне больше, чем я сам. – Мне знаком этот взгляд, – спокойно, с долей... кажется, досады, произнес Виктор, опуская руки и вновь сплетая пальцы, – ты движешься, как человек, готовый схватиться за оружие. Ты нервничаешь, хотя глаза у тебя холодные, решительные. Ты не стремишься говорить со мной, хотя Кастер привел тебя именно для этого. Полагаю, на сердечные объятия можно не рассчитывать, так, сын? Ты пришел убить меня. Лорд Фэлл говорил размеренно, вкрадчиво, не тараторя и не повышая голоса. В ораторском искусстве ему было не отказать: его действительно хотелось слушать. А спокойная интонация заставляла мягкий голос проникнуть в самую душу. Я встречал не одного оратора в своей жизни, но такое действие мог оказать далеко не каждый. Большинство ораторов могли заинтересовать людей и даже настроить их на свой лад, однако чаще всего этот эффект быстро проходил. Поселить свои слова непосредственно под кожу слушателя – это, пожалуй, редкий дар, и орсский наместник обладал им. Подобного эффекта, к слову, умел добиться наш король, Ирес Десятый. Его слова тоже проникали в самое сердце. – Я безоружен и в ошейнике, – мой голос невольно вдруг начал походить на голос Виктора, что вызвало у него легкую улыбку, которую я постарался не заметить, – ты же вооружен и владеешь магией. Не думаю, что я представляю для тебя угрозу. По крайней мере, сейчас. Лорд Фэлл чуть прищурился, и легкие морщинки сбежались к уголкам его глаз. – Справедливо, – кивнул он, делая ко мне еще шаг, – должен заметить, что на этот раз “Кресту и Мечу” удалось по-настоящему задеть меня. Прислать сюда в качестве убийцы моего сына – низко даже для ордена. Я недоверчиво прищурился. – Почему же моя голова все еще на плечах, а не на пике в назидание остальным, если ты уже второй раз называешь меня убийцей? Виктор поморщился, словно увидел в супе муху. – Не помню за собой привычки насаживать головы на пики, – усмехнулся он. – Прости, я забыл. Ты больше любишь распинать монахов на крестах. В моих глазах, кажется, мелькнула злость, не укрывшаяся от зоркого взгляда наместника. Он тяжело вздохнул и покачал головой. – Жизнь вдали от Орсса не пошла на пользу твоей памяти? – между бровей Фэлла пролегла глубокая морщина, но голос его оставался спокойным, почти миролюбивым, – даже в детстве ты прекрасно понимал, почему мы так поступаем. А сейчас проникся пошлыми идеями вашего ордена? Зачем ты пришел, Арн? Кастер рассказал мне о твоих действиях на берегу Тайрьяры. Они неоднозначны. С какими намерениями ты явился, раз оскорбляешься, когда я называю тебя убийцей? Настал мой черед тяжело вздыхать. – Хотел бы я сам это знать, – мы столкнулись взглядами, и я заметил, что Виктор растерян. Он молча смотрел на меня, ожидая пояснений, и сейчас наступил самый удобный момент, чтобы дать их. Я отвел взгляд и неспешно зашагал по залу, держась от наместника на расстоянии нескольких шагов, стараясь говорить ровно и почти безразлично, – не буду скрывать, что я получил задание убить тебя. Ты знаешь это. – Не ты первый, не ты последний, кто за многие десятилетия пытается это сделать, – небрежно повел плечами Виктор Фэлл. Я сглотнул. Сколько, интересно, их было? Скольких Солнечные Земли, получается, отправили на смерть? – Я шел в Орсс с твердой мыслью выполнить задание короля, потому что последние шестнадцать лет это то, чем я занимаюсь. Выполняю задания разного рода. Это плата за то, чтобы носить это клеймо, – я указал на тыльную сторону своей правой ладони, – и не посвящать всю свою жизнь служению Святой Церкви. Тому, что ты называешь служением ложному Богу, если я не путаю. Виктор кивнул, не перебивая. Похоже, мои слова заинтересовали его. Я продолжил. – Последние шестнадцать лет я знал лишь распространенные слухи о тебе, об Орссе, о дексах и об этом замке. По пути сюда мне стало понятно, что добрая половина этих слухов – заблуждение. А полдороги спустя я начал понимать, что иду убивать собственного отца. По крайней мере, у меня были догадки, когда мне опытным путем объяснили, что такое темная кровь. Виктор Фэлл изогнул бровь. Взгляд его вдруг сделался сочувствующим, он вздохнул, покачав головой. – Ты потерял память, – сказал он, и, казалось, я услышал в его голосе искреннее сожаление. – Да. И она не вернулась ко мне до сих пор. Я помню лишь обрывки. Ярче всего мне вспоминалась та ночь, когда умерла моя мать. От твоей руки. Виктор вновь тяжело вздохнул. Мне показалось, на его лице отразилась смертельная усталость. – Отр свидетель, я знал, что Литиция захотела бы отомстить мне твоей рукой, – невесело усмехнулся он, – она делала это в ту ночь и продолжает делать сейчас. Даже потеряв память, ты находишься под ее влиянием. Эта женщина своими убеждениями с детства затуманивала твой разум. Я сжал руки в кулаки, давя желание заставить Виктора Фэлла замолчать. Не хотелось, чтобы он даже говорил о Литиции Виар после того, что сделал с ней, однако я заставил себя прикусить язык. – Если надеешься услышать от меня слова сожаления, забудь об этом, – спокойно произнес наместник, покачав головой, – я не сожалею о том, что сделал. Я поступил так ради цели, выше которой ничего стоять не должно. – Какой цели? – нахмурился я. Виктор едва заметно улыбнулся. – Это положено знать лишь стражам Орсса. А ты, мой мальчик, наемный убийца из Ордена, а не страж. Я нахмурился, пытаясь заглушить раздражение. Виктор Фэлл тем временем кивнул, соглашаясь со своими мыслями, и повернулся ко мне в пол-оборота, снова сложив подушечки пальцев, словно в молитве. Это странным образом напомнило мне Дайминио, и впервые воспоминание о добром старике не принесло никаких приятных ощущений. – Выходит, люди лорда Тюрена поплатились своими жизнями за то, что предали твоего короля? – с усмешкой спросил Виктор, вновь поворачиваясь ко мне и наклоняя голову чуть набок. Я вздохнул и понял, что пришло время ответить на этот вопрос честно. И, как ни странно, Виктор Фэлл – единственный, кто сумеет понять меня правильно. – Знаешь, я хотел бы, чтобы это было так, – я отвел взгляд и взглянул на свои ладони, – очень хотел, пусть даже это бы стоило мне жизни. Я узнал о желании Тюрена заключить с тобой от него самого. Но решение убить его и его людей принял не поэтому. Наместник с интересом посмотрел на меня, и я спокойно выдержал его взгляд. – Почему же ты принял такое решение? – с улыбкой спросил он, поняв, что пауза затянулась. Я кивнул. – Потому что я знал, что Орссу даром не сдался такой союзник, как Рихард Тюрен. Мы не ведем дел с предателями. Люди, которым мы доверяем, с нами едва ли не с самого рождения и до самого конца. Своим решением Рихард сам подписал себе смертный приговор, я лишь его исполнил, потому что мог и должен был так поступить... Собственные слова заставили меня осечься. Забывшись, я вдруг начал говорить “мы”, имея в виду Орсс и стражей. И, что самое странное, я говорил это искренне и чувствовал свою причастность каким-то неизвестным доселе образом. Орсс так быстро заставлял меня чувствовать себя... дома. А ведь ушло много времени, чтобы я стал называть своей родиной Дираду. Сейчас я понимал, что все шестнадцать лет попросту пытался убедить себя в этом. Элла – прекрасный город, и она тепло принимала меня, но все же... Виктор Фэлл понимающе хмыкнул. – Надо отдать должное хитрости вашего ордена, – усмехнулся он, – они превзошли себя. Мне впервые так хочется поверить своему убийце. Но желание верить не есть доверие. И если ты считаешь, что этот поступок снова сделает тебя стражем Орсса, то глубоко заблуждаешься. Я постарался не улыбнуться в ответ на эту реплику и опустил глаза, покачав головой. – На это мог рассчитывать только круглый идиот или самонадеянный индюк, вроде Рихарда Тюрена. Мои слова заставили наместника ухмыльнуться. – Ты прав, я не страж Орсса. Я перестал быть им в ту ночь, шестнадцать лет назад, – мы столкнулись глазами, и мне вдруг показалось, что взгляды у нас одинаковые. Это вызвало у меня невольную, немного нервную ухмылку, – но если надеешься услышать от меня слова сожаления, забудь об этом. Я не сожалею о том, что сделал. Для меня тогда не существовало цели выше, чем отомстить за смерть матери. Я могу этого не помнить, но я это знаю. Виктор пронзительно смотрел на меня, не в силах сдержать улыбку. – А что же теперь? Ты здесь с той же самой целью, Арн? Эти вопросы заставили меня отвести глаза – на этот раз не наигранно. – Не называй меня так, это имя потеряно для меня вместе с памятью. Лорд Фэлл чуть приподнял подбородок. – Я перестану называть тебя Арном не раньше, чем ты избавишь себя от ложного бога, – с усмешкой отозвался он. Я непонимающе посмотрел на него, и он кивнул, поясняя, – ты просишь меня отказаться от того, во что я верю – от твоего имени, которое для меня является непреложной истиной. Я согласен принять твои условия, если ты отплатишь мне той же монетой. Откажись от того, во что веришь ты. Он говорил с едва скрываемым азартом, в глазах горел огонь настоящего игрока. Я тяжело вздохнул и, чуть помедлив, сорвал ставший таким родным небольшой серебряный нательный крест. Посмотрев на него секунду, я поднял глаза на наместника и швырнул подарок Дайминио к ногам лорда Фэлла. Он неопределенно качнул головой. – Считаешь, этого достаточно? – спросил он, приподняв бровь. Я посмотрел на тыльную сторону своей ладони. – Хочешь, чтобы я срезал клеймо? – голос мой прозвучал ровно, однако идея вовсе не показалась мне привлекательной. – Опыт показывает, что гораздо важнее то, что у тебя под кожей, чем то, что на тебе надето, – Фэлл пожал плечами, – и я могу с тем же успехом надеть на себя этот крест хоть прямо сейчас, это ничего не будет значить. А вырвать из-под кожи печать – уже куда более значимый поступок. Разве нет? Я был согласен не со всем, что говорил наместник: подарок Дайминио значил достаточно много, однако доля истины в словах лорда Фэлла все же была. – Я безоружен, – повторил я. – Ты торгуешься, – не согласился Виктор, легко улыбаясь, – если ты действительно хочешь добиться цели, ты найдешь способ. Из моей груди вырвался вздох. Способ был. Я сорвал перчатку с правой руки и, сосредоточившись на тьме внутри себя, я позволил магии всколыхнуться. Ошейник сильно сдавил шею, дышать стало намного тяжелее, но все же еще возможно. Задержав дыхание, я выпустил темное облако. Кожаная полоска туго обвилась вокруг горла, я почувствовал, как начали вздуваться вены на висках. Струйки черного дыма начали хищно лизать тыльную сторону ладони. Запахло горелой кожей, я стиснул зубы, резко выдохнув, чтобы не вскрикнуть. Голова закружилась, стало не хватать воздуха. Виктор Фэлл смотрел на меня, чуть приподняв голову. Для него это было своеобразным испытанием, которое я должен был пройти. Ладонь горела огнем. Клеймо, глубоко вбитое в кожу, начало покрываться волдырями и лопаться, превращаясь в сплошной кусок обгоревшей плоти. Я зарычал от боли, зажмурился, но продолжал. Дышать становилось решительно невозможно, кровь пульсировала в висках, перед глазами плясали цветные пятна. Эта самостоятельная пытка длилась около минуты. Когда клеймо было, наконец выжжено, а рука превращена в кровавое горелое месиво, я, наконец, сумел приказать магии рассеяться. Ошейник перестал давить на шею, и с первым глотком воздуха мое тело едва не рухнуло на пол. Виктор Фэлл стоял на месте, хотя я видел его порыв податься в мою сторону. Боль в обожженной руке пришла лишь после того, как я смог снова дышать. Кисть предательски дрожала. Я плотно стиснул челюсти и постарался попросту не обращать внимания на боль. Всего лишь ожог, нестрашно. Бывало и хуже. – Как тебя называть? – спокойно спросил Виктор, глядя на меня со смесью сочувствия и уважения. – Райдер Лигг, – прохрипел я, приложив обожженную руку к горлу. На лицо лорда Фэлла так и просилась улыбка, но он подавил ее. В его глазах удивительным образом смешивались интерес, снисхождение, азарт и досада. Похоже, ему было искренне обидно, что я все же нашел способ избавиться от имени Арн Виар-Фэлл. Наместник склонил голову, словно бы изучая меня, затем вопрошающе кивнул. – Что же мне с тобой делать, Райдер? – он чуть выделил мое имя, словно примерялся к нему, пробовал на вкус. Казалось, Виктор действительно адресовал этот вопрос мне, а не бросил его в пустоту. Я усмехнулся. – Ты правда надеешься, что я облегчу тебе эту задачу и выберу за тебя, отец? – глаза Виктора Фэлла, казалось, загорелись ярче. Похоже, это первый раз, когда я обратился к нему так, и на него это, как ни странно, произвело не меньшее впечатление, чем на Кастера, – можешь посадить меня снова в клетку, пока будешь думать, что предпринять. За это время те, с кем я пришел сюда, попытаются решить мою судьбу за тебя: для них я теперь предатель после расправы с людьми Тюрена. Наместник тяжело вздохнул, глядя на меня и покачал головой. – Интересный способ просить пощады, – усмехнулся он. Я состроил недовольную гримасу, выставив руки перед собой. Обожженная правая отозвалась еще более резкой болью, но я постарался не обратить на это внимания. – Думаю, ты неверно меня понял. Просить пощады я не собираюсь. Ты взял меня в плен и теперь волен делать то, что хочешь. Ради твоей высшей цели, о которой ты говорил, – на моем лице появилась скептическая усмешка, – не знаю уж, что вы здесь защищаете, но раз ты ради этого готов убить и жену, и сына, думаю, оно того стоит. Ты не выглядишь дураком и не гонишься, судя по всему, за безграничной властью. Ты, кажется, действительно что-то свято оберегаешь, так что... как это ни странно, но я доверяю тебе. Решай сам. Виктор изучающе нахмурился и чуть прикусил нижнюю губу. Его глаза буравили меня, стараясь почувствовать подвох, но не видели его. А еще во взгляде наместника была искренняя досада. – Отрово пламя, ты ведь действительно не помнишь, – невесело усмехнулся он. Я подтвердил его слова кивком. – Не знаю, к сожалению, или к счастью. – К сожалению, – уверенно сказал Виктор, – к моему глубочайшему сожалению, Ар... Райдер. Назвав мое имя, наместник криво улыбнулся, и я вздохнул. – Так что же ты решишь со мной сделать? – Для начала отправлю обработать руку, – хмыкнул он, глядя на мою обожженную правую ладонь, – а затем, думаю, тебе стоит переодеться в надлежащую одежду и принять ванну. Я изумленно округлил глаза. – Мне для казни нужно быть в чистом? – из моей груди вырвался сдавленный нервный смешок. Виктор хохотнул в ответ. – Ты слишком рано настроился на казнь, она тебе не грозит. Пока что, – качнул головой он. Я недоверчиво приподнял брови, и Виктор продолжил: – Как ты выразился: безоружен и в ошейнике? Так это, пожалуй, и останется. Это почти то же самое, что клетка, но без бывших друзей, желающих вершить твою судьбу. Я невольно напрягся. – Что будет с ними? – попытка делать тон безразличным на этот раз успехом не увенчалась. Виктор небрежно махнул рукой. – Знаю, чего ты от меня ждешь. Вопреки твоим ожиданиям, сынок, я не убиваю всех чужаков, ступивших на наши земли. Лишь тех, кто представляет угрозу. Раненая девушка и монах – оба лишившиеся сил – ее не представляют. Покуда они ведут себя тихо и не досаждают мне, я не собираюсь ничего с ними делать. Вижу, они тебе еще дороги. Предоставляю тебе самому решить, что делать с твоими друзьями. В этом вопросе причин для спешки нет. Я понял, что не дышал все время, пока лорд Фэлл говорил об Ольциге и Филисити. Он, кажется, заметил это, и на его лице появилась снисходительная усмешка. – Всему свое время, Райдер. Ты не помнишь, но я много в тебя вложил, и сейчас, когда ты, наконец, готов воспринимать информацию, убить тебя будет просто кощунством. Возможно, теперь, когда твое сознание почти свободно от старых предрассудков, ты все же сумеешь стать стражем Орсса. Таким, каким родина желает тебя видеть. Я не поверил своим ушам и вытаращился на Виктора Фэлла, расширив глаза. – Ты хочешь сделать меня стражем, хотя знаешь, что я пришел убить тебя? – Никто не говорит, что я собрался довериться тебе, – хмыкнул наместник, – но я готов дать тебе вспомнить, кто ты, или попросту узнать все заново. На твоем месте вместо того, чтобы собирать по крупицам Арна Виар-Фэлла, я предоставил бы будущее Райдеру Лиггу. Он подает куда больше надежд. По крайней мере, на первый взгляд. Виктор задумчиво потер гладко выбритый подбородок. – Что до казни, то: ее действие уже не удастся отменить, а значит, нужно убедиться, что других вариантов нет, – его темные глаза холодно посмотрели на меня, – обманешь мое доверие, и окажешься на плахе. Надеюсь, ты понимаешь. – Понимаю, – кивнул я, морщась от боли в руке. Наместник приблизился ко мне и указал на дверь. – Иди к Кастеру и передай ему мои распоряжения. Пусть отведет тебя перевязать руку и прикажет наполнить ванну. Позже придешь ко мне снова, и сможем продолжить разговор. Чтобы стать стражем, необходимо знать об Орссе больше, чем известно тебе сейчас. Мое тело предательски била мелкая дрожь. Неужели это действительно происходит? Неужели Виктор Фэлл позволил мне подобраться к нему так близко? И неужели скоро мое прошлое и Орсс перестанут быть для меня загадкой? Наместник склонил голову, не понимая, почему я медлю. – У тебя есть вопросы, Райдер? – осведомился он. – Только один, – я поднял глаза на наместника, – где комната Кастера?


Я шел по коридору под конвоем двоих орсских солдат. Оба – обычные люди, не прошедшие обряд, но на вид они казались бывалыми воинами. Их выправка и буквально светящаяся дисциплина могла бы послужить хорошим примером даже королевским гвардейцам Дирады. Ни одного небрежного движения, все отточено, выверено, доведено до идеала. Придя по приказу Виктора в зал, солдаты молча выслушали приказ, с приложенным к груди кулаком откликнулись: “будет сделано, лорд Фэлл”, и, бросив лишь один взгляд на мой ошейник, повели меня к Кастеру. По пути мои конвоиры не разговаривали ни со мной, ни друг с другом. Не проявляли грубости, как это часто делали гвардейцы короля, когда уводили меня на очередную разъяснительно-воспитательную беседу с лордом Гариенном, не пытались насмехаться в знак демонстрации некоего превосходства над пленником, не задавали вопросов. Удивительно, но от этого конвоя я не чувствовал никакого дискомфорта. Помню, когда Роанар, Ольциг и Филисити решили связать меня, это походило на настоящий плен и мало отличалось от заточения в клетке Рыжего Шина. Здесь же, несмотря на ошейник, стягивающий шею при любом проявлении магии, или на то, что мне пришлось проделать, чтобы заставить Виктора Фэлла называть меня Райдером, я не ощущал себя узником, хотя ожог на руке не давал о себе забыть. Солдаты, следя за моими движениями, смотрели на меня уважительно. Они видели ошейник и понимали, что носить его в наказание может только страж Орсса, кем я, вследствие этого, для них и являлся. Моих конвоиров совершенно не интересовало, за что меня наказали, почему я не знаю дорогу в покои Кастера или почему на мне нет формы стража. Удивительно, но я даже проникся симпатией к этим двум молчаливым солдатам. В отсутствие разговоров я старался запомнить дорогу до комнаты брата хотя бы от зала. Fell de Arda казался поистине огромным замком, заплутать в котором не составляло никакого труда. Остановившись у скромной деревянной двери, один из моих конвоиров – высокий светловолосый солдат постучался и заговорил, не дожидаясь ответа: – Командир Кастер! Нас прислал лорд Фэлл. В комнате послышались торопливые шаги, дверь открылась. Мой брат встал на пороге, голый по пояс. Откинув волосы с блестящего от пота лица, он поспешно спрятал в ножны полтораручный меч и перевел дыхание. Я изумленно застыл: тело брата сплошь покрыто грубыми шрамами. Кастер нахмурился, глядя на меня и моих конвоиров. Солдаты приложили кулаки к груди и кивнули в знак приветствия. – Командир, – произнесли они вместо приветствия. – В чем дело? – серьезно и напряженно спросил он. – Нам было приказано доставить этого человека к вам. Я едва заметно улыбнулся брату. – Прости, что пришлось воспользоваться конвоем, брат. Но я понятия не имел, где находятся твои покои. Солдаты ошеломленно посмотрели на меня. Кастер же взглянул с легкой укоризной. Надо отдать должное орссцам: они не проронили ни слова удивления, а быстро овладели собой и повернулись к моему брату. – У вас будут указания, командир? – осведомился второй солдат: чуть ниже ростом, чем первый, с заросшим лицом и русыми волосами. Кастер качнул головой. – Нет, вы свободны. Дальше я сам, – сказал он. Солдаты кивнули, вновь приложили кулаки к груди и поспешно удалились, оставив меня наедине с братом. Мы посмотрели друг на друга. – Ты вырос паяцем, Арн, – усмехнулся Кастер, – будь любезен, смой с лица эту самодовольную улыбку. Я пожал плечами. – Ты прав. Но, знаешь, хотелось немного отвлечься после беседы с Виктором. Разговоры с ним действительно приносят множество впечатлений. Кастер чуть поморщился, когда я фамильярно назвал наместника Виктором, но не успел укорить меня в этом. Его взгляд упал на мою обожженную ладонь, и глаза изумленно распахнулись. – Отрово пламя! – только и воскликнул он. Я усмехнулся. – Ну, ты, в общем-то, прав. Именно оно, по сути, и выжгло мое клеймо. Кастер хмуро сдвинул брови. – Это сделал лорд Фэлл? – осторожно поинтересовался он, – он собирается казнить тебя... из-за клейма ложного бога? Я приподнял бровь. – Нет, не собирается. По крайней мере, пока. И он этого не делал. Это сделал я сам. – На тебе ошейник, – нахмурился брат. – Он начинает душить, если пользоваться силами стража, все верно. Но ведь не убивает сразу. Пришлось потерпеть, – с деланной небрежностью объяснил я. Брат оценивающе хмыкнул. – Быстро же лорд Фэлл заставил тебя отказаться от клейма. А я думал, в ордене учат свято верить в ложного бога, – прищурился он. Я покачал головой. – Я попал туда слишком поздно, чтобы орденцам удалось вдолбить это мне в голову до основания. Выжигая клеймо, я защищал то, во что верил больше. Зарабатывал себе право на новое имя. Кастер хмыкнул. – То есть, лорд Фэлл теперь называет тебя Райдером? – Да, – кивнул я, – но ты можешь продолжать называть Арном. Брат непонимающе качнул головой. Знаю, он сию же секунду станет пытаться привыкнуть к моему имени, раз уж Виктор Фэлл решил называть меня им, но мне хотелось, чтобы Кастер хоть в чем-то не пытался походить на орсского наместника. Это его стремление во всем копировать Виктора Фэлла раздражала. Она была понятна и объяснима, когда мы были детьми, но не теперь. – Почему? – поинтересовался брат. – Не хочется выжигать еще что-нибудь, – хмыкнул я, решив не высказывать ему своих соображений. Кастер вернул мне усмешку и отошел от двери, впуская меня в свою комнату. Покои брата оказались довольно большими, однако вся мебель была сосредоточена в углу у окна: кровать, прикроватный столик, и небольшой шкаф с одеждой. Остальное пространство в комнате было совершенно пустым: Кастер использовал его для тренировок. Вновь посмотрев на брата, я невольно задержал взгляд на шрамах покрывающих его тело. – Кастер, кто это сделал? – спросил я. Брат не сразу понял, о чем я. Он бегло натянул широкую белую рубаху, лежавшую на кровати, и вопросительно кивнул. – Сделал что? – У тебя все тело в шрамах. Я сражался с тобой и видел, на что ты способен. Тебя достать-то практически невозможно, откуда же столько отметин? Лично у меня шрамов практически не было. Почти все, что есть, появились за это самое путешествие. Кастер криво улыбнулся, заправив рубаху в темные штаны. – Большинство из них оставил лорд Фэлл, – произнес он с плохо скрываемой гордостью, – на тренировках. Мы много часов провели в фехтовальном зале. Чтобы стать хорошим воином, мне пришлось набить шишек. Из груди брата вырвался нервный смешок. Я сочувственно нахмурился. Во время обучения в Ордене ученики тоже, бывало, получали травмы, но не такие. Большинство занятий проходило с тупыми тренировочными мечами, мало кому выдавали настоящее оружие в начале обучения... откровенно говоря, я не знаю никого, кроме себя, кто взялся за настоящий меч почти сразу, как поступил в Крест и Меч. – Он ведь мог убить тебя. – Мог, – согласился Кастер, – и убил бы, если бы постарался чуть больше. Он до сих пор дает мне уроки, но уже намного реже. И, похоже, лорд Фэлл напрасно сократил часы занятий: в результате этого ты одолел меня на берегу Тайрьяры. Я приподнял голову. На лице брата показалось все то же смешанное выражение гордости и обиды, не изменившееся за столько лет. Похоже, мне вновь удалось слишком сильно уязвить его самолюбие. Честно говоря, даже не представляю, сколько на самом деле занятий Виктор Фэлл провел со мной в далеком прошлом, но, похоже, это вкупе со школой воинов Святой Церкви позволило мне сохранить преимущество перед его высококлассным мастерством. – Скорее всего, мне повезло, – хрипло произнес я, морщась от боли в правой руке, кожа на тыльной стороне которой напоминала кусок подгорелого мяса. – Нет, – качнул головой брат, – я помню тот бой до мельчайших деталей. Каждое движение. Везение тут не причем. Я прикусил язык. Слова брата заставили меня задуматься. Я, конечно, тоже могу запомнить, как противник движется, какие у него слабые места, но помнить бой до мельчайших деталей... похоже, Кастер поистине фанатично подходит ко всему, за что берется. Из моей груди вырвался глубокий вздох, я посмотрел брату в глаза. – Послушай, Кастер, хочу сказать тебе честно: за шестнадцать лет, что я провел вдали от Орсса, мне доводилось встречать многих воинов, и ты лучший мастер из всех, кого я когда-либо видел. У тебя нет силы стража, и это не мешало тебе держаться на высоте. Уверен, не будь у меня дарованной обрядом скорости, ты убил бы меня раньше, чем я сумел бы узнать твое лицо. Глубокая напряженная скобка между бровей брата чуть разгладилась. Он положил мне руку на плечо. – Что ж, в таком случае, может, оно и к лучшему. Особенно раз лорд Фэлл решил, что казнить тебя ни к чему, – Кастер улыбнулся, – так зачем тебя отправили ко мне? Я покосился на правую ладонь. – Виктор сказал, чтобы я сделал что-нибудь с этим. И вообще привел себя в надлежащий вид. Сказал, что мне не помешает подобающая одежда. Брат гордо приподнял подбородок. – Если он решил выдать тебе форму стража, это добрый знак, Арн, – с неподдельной радостью сказал он, кивая. Решив, что Кастеру не стоит так поспешно делать выводы на мой счет, я решил предупредить его. – Виктор, кстати, не сказал, что собирается доверять мне. Думаю, он отправил меня к тебе, потому что лучшего конвоира, чем ты, придумать просто нельзя. Брат чуть нахмурился, но тут же улыбнулся снова. – Разумеется, глупо было рассчитывать, что лорд Фэлл сразу доверится тебе после стольких лет. Но он мудрый правитель и, раз не увидел в тебе угрозы, значит, ее нет. Давай будем честны, брат, – Кастер многозначительно посмотрел на меня, – я повидал на своем веку орденских воинов, и ты совсем на них не похож. Они скорее удавятся, чем избавятся от своего клейма. По крайней мере, большинство из них. Я внимательно смотрел на него и не спешил комментировать. – Ты почти ничего не помнишь об Орссе, однако, стоило тебе оказаться рядом, ты повел себя как страж, а не как орденский воин. То, чему нас учили с младенчества, все еще внутри тебя, и рано или поздно ты сумеешь это вспомнить. Или узнать заново. Вспомнить или узнать заново. Проклятье, да брат даже слова подбирает те же и в том же порядке, что Виктор! Помнится, dassa Шаддэк рассказывал, что мужа ее дочери убили во время нападения на Таир в ту ночь, когда орссцы похитили Литицию Виар. Фактически отца Кастера убил Виктор. Почему же брат относится к нему с таким благоговением и такой фанатичной преданностью? Он ведь с детства смотрел на лорда Фэлла едва ли не как на Бога! Вырывая меня из раздумий, Кастер продолжил свою речь, неспешно выводя меня из комнаты: – Ты пока еще не страж Орсса, Арн, на это становление нужно время. Но одно я могу сказать тебе с уверенностью: ты точно не орденский воин. Дверь за нами захлопнулась, и брат повел меня по длинным запутанным коридором Аell de Arda.


От накопившихся вопросов затылок снова начал надоедливо ныть. Я старался не обращать на боль внимания, концентрируясь на дороге. Пару раз, пока Кастер вел меня туда, где мне должны были обработать ожог на руке, я пытался задать свои вопросы: что за розу брат имел в виду там, в темнице? В чем состоит тот священный долг стража, о котором все говорят? Почему мы называемся именно стражами Орсса, и что мы такое защищаем? В ответ Кастер лишь таинственно улыбался, и возвышенно отвечал, что всему свое время. Брат явно считает, что рассказывать мне об этом имеет право только лорд Фэлл. Похоже, он собирался выполнять указания Виктора с почти тошнотворной дотошностью, и иногда мне стоило огромных усилий сдерживать раздражение, которое, в свою очередь, заставляло тьму внутри меня беспокойно ворочаться, а ошейник – предупреждающе сдавливать горло. Здесь магией был пропитан каждый метр, и темная кровь реагировала на нее остро, как никогда раньше. Казалось, здесь моей силе не было предела, однако эти иллюзии быстро отсекались небольшим кругом из неизвестного материала, обвитого вокруг моей шеи. – Из чего мой ошейник? – морщась от боли в руке и затылке, спросил я. Брат качнул головой. – Я ведь говорил, Арн... – Всему свое время, я понял, – в моем голосе звучало плохо скрываемое раздражение, – но еще ты говорил, что мне предстоит заново узнать, каково быть стражем. Как же я узнаю, если ты ничего не рассказываешь? Неужели лорд Фэлл будет против, если ты расскажешь мне хотя бы об ошейнике и о клетке? Кастер посмотрел на меня снисходительно. – Пожалуй, ты прав, – хмыкнул он, положив руку на эфес меча, – ошейник, который ты носишь, сделан из кожи декса. А прутья клетки покрыты специальным составом, сваренным из перемолотых костей павших демонов. Разумеется, все это сопровождалось магическим ритуалом, о котором лично я не имею ни малейшего понятия, поэтому можешь не расспрашивать меня о нем. Брат шумно выдохнул. Похоже, он действительно считал, что, разговаривая со мной, ходит по лезвию ножа, и любое лишнее сказанное слово будет иметь необратимые последствия. – Почему Виктор сотворил это? Разве есть стражи, способные его ослушаться? – усмехнулся я. Кастер окинул меня суровым взглядом. Не нужно было быть пророком, чтобы прочесть его значение: “один из таких стражей сейчас передо мной”. – Предупредительные меры, брат, – пожал плечами Кастер, смягчая взгляд – как видишь, сейчас они пригодились, а много лет до этого не использовались вовсе. К тому же они были созданы задолго до лорда Фэлла. – Кем созданы? – непонимающе нахмурился я, хотя отчасти понимал цель, с которой делалась такая магическая защита. Разумеется, до Виктора Фэлла в Орссе были и другие наместники, которые, возможно, не пользовались такой всеобщей фанатичной любовью. – Об этом с тобой поговорит лорд Фэлл, – с невинной улыбкой отозвался брат. Я тяжело вздохнул. Похоже, придется смириться с тем, что от Кастера мне многого не добиться. Нужно подождать новой встречи с Виктором, чтобы что-то узнать. – Там, на берегу реки, – задумчиво проговорил я, – ты надел на меня этот ошейник. Он был у тебя с собой во время битвы... Брат поджал губы и крепче взялся за эфес меча, сдерживая злость. Немудрено! Если и можно было разглядеть в моих словах подтекст, то только один, и он сильно задевал Кастера: обычный человек не может командовать стражами Орсса, а если ему и выпала такая участь, он должен уметь обуздать их. – Не знаешь, чего ожидать, когда не одна сотня дексов вдруг срывается на чей-то призыв на другом берегу реки, – выдержав небольшую паузу, заговорил брат, – человек, призвавший разом столько демонов, должен обладать огромной силой. Лорд Фэлл сказал мне взять ошейник с собой, потому что тот запросто мог пригодиться. Мы не знали ни одного стража, кроме самого лорда Фэлла, кто был бы способен на такую магию. То, что встретим тебя, мы не могли даже предположить, потому что последние шестнадцать лет считали тебя мертвым. – Ясно, – коротко кивнул я. Брат замолчал. Темные крутые лестницы и витиеватые проходы привели нас в новый коридор. Он располагался много ниже уровня моей первой темницы. Здесь не было окон, по стенам в шахматном порядке висели факелы и черные с красной розой флаги Фэллов. Чуть подрагивающее пламя рыжими бликами плясало на каменных стенах коридора, заканчивающегося массивной арочной дверью. Боль вдруг пронзила затылок, словно удар ножа. Я ахнул и остановился, привалившись к стене, пытаясь перевести дух и дождаться, пока перед глазами перестанут плясать красные пятна. – Арн, – Кастер положил мне руку на плечо. Укол боли был сильнейшим, но мгновенным, и сейчас я уже чувствовал себя вполне сносно. Удивительно, но ожидаемая вспышка воспоминаний не пришла. Я был уверен, что прошлое мощным потоком нахлынет на меня, но пока что в Орссе этого не случилось ни разу. – Все в порядке... – сказал я, устало потерев глаза и лоб. Брат все еще глядел на меня с легким беспокойством. – Часто с тобой так? – участливо спросил он. Я поджал губы. – Чаще, чем хотелось бы. Но все уже хорошо, – мы неспешно продолжили путь. – Ты что-нибудь вспомнил? Я покачал головой и опустил взгляд. Мне отчаянно хотелось ответить положительно, каждая клеточка моего тела жаждала вспомнить хоть что-то, к этому буквально взывал сам этот замок, но... – Нет, ничего. Думал, что вспомню, но нет. Кастер сочувственно вздохнул. – Мы в детстве часто играли в этом коридоре. Проскальзывали мимо стражей и бегали сюда. Нас раньше пугало это место, но подземелья страшно притягивали. Мы хотели стать стражами, поэтому были готовы смотреть страху в лицо. Я недоверчиво приподнял бровь. Если верить обрывкам моих воспоминаний, стать стражем хотелось только Кастеру, я же изъявлял куда меньшее желание, если вообще его изъявлял. Брат продолжил увлеченно рассказывать, с радостью предаваясь воспоминаниям, которыми владел он один. – Однажды лорд Фэлл поймал нас здесь, – Кастер покачал головой и усмехнулся, – мы были уверены, что он нас накажет, и ты сказал, что идея играть здесь принадлежала тебе, хотя это было не так. Я же в ответ сказал, что все придумал я, хотя и знал, чем мне это грозит. Но я просто не мог иначе. Мы столкнулись взглядами. – А меня бы Виктор наказывать не стал? – усмехнулся я. Кастер неопределенно повел плечами. – Мое воспитание проходило строже, чем твое, – сказал он, – впрочем, лорд Фэлл успел пожалеть об этом... Последние слова брат произнес с нескрываемой досадой. Я промолчал. Кастер глубоко вздохнул и улыбнулся. – Надеюсь, на этот раз ты его не подведешь. Я не знаю никого, кому давали бы шанс после предательства. Но ты всегда был исключением из правил. – Так-таки и всегда, – усмехнулся я. – Всегда, – строго ответил Кастер, и я понял, что не стоит больше говорить о моей “исключительности”. Лучше вернуться к воспоминаниям, которые много приятнее нам обоим. – Так что сделал с нами лорд Фэлл тогда? Мы как раз дошли до двери, и брат с улыбкой потянул за тяжелое кольцо. Дверь мягко поддалась. – Ничего, – усмехнулся Кастер, – сказал, что нет никакой опаснотси в медицинском крыле, и нам бы поискать более интересное место для игр и тренировок. Мы вошли в большой зал, уставленный узкими кроватями, хорошо освященный и, как ни странно, уютный. Здесь приятно пахло какими-то травами, было тепло и сухо. По помещению бесшумно, словно духи, ходили женщины в простых платьях, в белых фартуках и убранными в пучки или хвосты волосами. Практически все кровати были пусты, на редких лежали люди, и заботливые женщины хлопотали возле них. – Что с этими людьми?.. – удивленно спросил я. – Это стражи, которые выжили на берегу Тайрьяры, – хмыкнул брат, – не думаю, что ты хочешь с ними поздороваться. Я потупил взгляд. Да, пожалуй, раненые стражи вряд ли будут рады моему сердечному приветствию... – Командир Кастер! – раздался радостный девичий голос. К нам спешно приближалась светловолосая юная девушка с удивительно яркими зелеными глазами. Она чем-то напомнила мне Анну, сестру Рики Арнар. Я изумленно уставился на эту юную жизнерадостную особу. Отчего-то я был уверен, что женщины Орсса должны быть не менее запуганными, чем жители Таира, но во взгляде этой девушки не было ни намека на страх. Кастер улыбнулся, как мне показалось, чуть смущенно, и прочистил горло. – Здравствуй, Марика, – хрипло поздоровался он. На меня девушка не обратила никакого внимания. Она робко убрала за ухо выбившуюся и