КулЛиб - Скачать fb2 - Читать онлайн - Отзывы
Всего книг - 435085 томов
Объем библиотеки - 600 Гб.
Всего авторов - 205464
Пользователей - 97369

Впечатления

kiyanyn про Ефременко: Милосердие смерти (Медицина)

Какое-то очень уж грустное чтение... Сводится, в общем-то, к "как здорово, что я уехал из рашки в Германию - тут и свобода, и врачи, и медицина... а в России вы все сдохнете, там не врачи, а рвачи, которые вас в гроб загонят... Был один суперврач - я - да и тот уехал..."

Из интересного - ихтамнет - не Донбасское изобретение, когда в Сербию военврачи ехали - "Мы были никем. В случае попадания живыми в руки врагов сценарий был следующим. Мы были уже давно уволены из армии, вычеркнуты из списков частей и подразделений и находились на гражданской службе. Мы просто решили заработать шальных денег, поработать наемниками."

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kiyanyn про Терников: Завоевание 2.0 (Альтернативная история)

Ну что сказать... Почему-то вспомнилось у О.Генри: "иду на перекресток, зацепляю фермера крючком за подтяжку, выкладываю ему механическим голосом программу моей плутни, бегло проглядываю его имущество, отдаю назад ключ, оселок и бумаги, имеющие цену для него одного, и спокойно удаляюсь прочь, не задавая никаких вопросов" - вот такое же механическое описание истории испанских открытий в Новом Свете, обрывающееся - хотелось бы сказать, на самом интересном месте, но - увы! - интересных мест не наблюдается.

Дотянул с трудом, скорее из принципа...

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
Colourban про Михайлов: Низший-10 (Боевая фантастика)

Цикл завершён!

Рейтинг: +1 ( 1 за, 0 против).
DXBCKT про Молитвин: Рэй брэдбери — грани творчества и легенда о жизни (Эссе, очерк, этюд, набросок)

С одной стороны — писать «аннотацию на аннотацию», как-то стремно, но с другой стороны — а почему бы и нет)).

Честно говоря, сначала я подумал что ее наличие объясняется старой-старой советской привычкой, в конце книги писать всякие размышления и умствования «по поводу и без». Что-то вроде признака цензуры — мол книга действительно «правильная» и к прочтению товарищей признана годной!))

Однако все мои худшие ожидания все же не оправдались, П.Молитвин (сам как довольно известный автор) поведает нам: как и чем жил Р.Бредбери «до и после». В этой статье нет места заумствованиям или «прочим восторгам». Перед нами (лишь на минутку) «пролетит» жизнь автора, его удачи, его помыслы и его стремления...

В целом — данная статья является вполне достойным завершением данного сборника, который я начал читаь примерно в феврале 2019-го)) И вот так — рассказик, за рассказиком и... )) И старался читать их с утра (перед выходом на работу). Как ни странно, но если читать что либо подобное (перед тем, как погрузиться в нервотрепку и проблемы) создается некий «буфер» в котором вполне возможно «выживать» и во время этой самой... бррр! (работы))

Рейтинг: 0 ( 1 за, 1 против).
vovik86 про Воронков: Император всея Московии (Альтернативная история)

Нечитаемо.

Рейтинг: +2 ( 2 за, 0 против).
fangorner про Дынин: Между львом и лилией (Альтернативная история)

Идея неплохая. Не заезженная. Но есть и то, что лучше поправить. Слишком много персонажей говорят от первого лица. С учётом того, что все персонажи (мужчины, женщины, аборигены, попаданцы) говорят совершенно одним языком, это портит впечатление. Если в следующих книгах автор это поправит - будет явнг интереснее!

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).

Новый старый 1978-й. Книга вторая (fb2)

- Новый старый 1978-й. Книга вторая [СИ] (а.с. Новый старый 1978-й-2) 841 Кб, 241с.  (читать) (читать постранично) (скачать fb2) (скачать исправленную) - Андрей Храмцов

Настройки текста:



Глава 1

Интерлюдия: Андропов


Суббота никогда не была нерабочим днём для него, а иногда получалось так, что именно в этот день приходилось работать гораздо больше, чем в другие дни недели. Вот и эта суббота выдалась именно такая, потому, что события последних трех дней требовали его особого внимания. По субботам хорошо и спокойно думалось, потому, что в здании на Лубянке было очень мало народу и ничего не отвлекало его от спокойной аналитической работы.

Андропов вспомнил сейчас последнее заседание Политбюро ЦК, состоявшееся в этот четверг. Обсуждали более десяти вопросов, стоявших на повестке для. Все три часа, которые продолжалось заседание, он выступал по некоторым аспектам проблем, касающихся организации безопасности предстоящей в 1980 году Олимпиады в Москве и по некоторым вопросам внешней политической обстановки в мире, которые требовали согласования с КГБ, Минобороны и МИДом. Но все его мысли были заняты ситуацией, которая в тот момент складывалась в Нью-Йорке. Разница во времени между Москвой и Нью-Йорком составляла семь часов, поэтому операция по задержанию Шевченко должна была завершиться. То, что она завершилась, было итак понятно. Его волновал только вопрос: как?

Несколько раз он непроизвольно бросал быстрые взгляды на Громыко и пытался прочитать по его лицу, знает ли что-то министр о своём протеже или нет. Год назад они арестовали Огородника, которому американцы дали оперативный псевдоним «Трианон». Он был членом коллегии МИД и передавал сведения ЦРУ, в том числе, о вопросах, которые обсуждались на таких вот заседаниях Политбюро, которое происходило сейчас. Тогда Громыко вышел сухим из воды, несмотря на то, что сотрудник его Министерства оказался изменником Родины. В тот раз они с Андреем Андреевичем совместно пришли к соглашению и Огородник был тихо ликвидирован, потому, что Громыко не был заинтересован в скандале в случае судебного процесса над разоблаченным агентом ЦРУ. Официально была озвучена версия генерал-лейтенантом КГБ Виталием Бояровым, руководившим операцией по задержанию Огородника, что Огородник покончил с собой, воспользовавшись капсулой с ядом, спрятанной в авторучке. Андропов был в курсе, что писатель Юлиан Семёнов приступил к написанию романа по следам тех событий, получив разрешение и допуск к архивным материалам по этому делу. Название своему роману, как ему доложили, Семёнов придумал несколько необычное: «ТАСС уполномочен заявить…».

Теперь ситуация вновь повторяется, только на этот раз агентом ЦРУ оказался близкий друг самого Громыко. Сегодня, в субботу в шесть часов вечера из Америки в Москву был доставлен Шевченко и все те бумаги, которые были при нём во время попытки побега. На первых допросах Шевченко пытался отпираться, но его записка, собственноручно написанная жене, и озвученные данные от Музыканта, быстро заставили его говорить правду. Шевченко сломался при упоминании имени американского постоянного представителя при ООН Дэниэла Патрика Мойнихэна, к которому он обратился в 1975 году с просьбой о предоставлении политического убежища в США. В течение двух часов Шевченко рассказал практически всё, но пока без подробностей и деталей. Деталями займётся позже уже другой следователь. Правда, имя Громыко Шевченко не упоминал, но и следователь не акцентировал на этом внимания. Первый протокол допроса Андропов получил пятнадцать минут назад и всё то, о чём сообщал Музыкант, полностью подтвердилось. Да, если бы не информация от Музыканта, они бы Шевченко упустили. Был бы грандиозный скандал и хотя это не их сотрудник, а работник МИДа, но и к его ведомству были бы серьёзные вопросы, если не претензии.

Вчера, в пятницу, седьмого апреля, был арестован генерал-майор Поляков. С ним никаких проблем не возникло, так как он ещё в октябре 1976 года вернулся в Москву и занимал должность начальника третьего разведывательного факультета Военно-дипломатической академии, оставаясь при этом в резерве назначения на должности военного атташе и резидента ГРУ. Взяли его тихо, у подъезда дома, где он жил. Как мог человек, прошедший всю Великую Отечественную войну, награждённый за храбрость орденами и медалями, стать предателем, Андропов понять никак не мог. Неужели всё это из-за четырёхсот долларов, которые не дало ему его руководство на операцию его больного сына?

Сын умер, но при чем здесь предательство Родины?

Поляков тоже пытался от всего отказываться и играть в молчанку, но сразу поплыл после предъявленных ему сведений, предоставленных Музыкантом. Сломался он на том, что мы знали даже его первый оперативный псевдоним «Топхэт», присвоенный ему сотрудниками ФБР. После этого, как и Шевченко, он начал выкладывать всё. И опять стопроцентное совпадение с данными от Музыканта.

По Музыканту вечером доложили, что тот сегодня дал концерт в ДК им. Горбунова. По сообщениям наружки, концерт был действительно неплохим, правда публика была специфическая. Не любил он эту торговую элиту, но приходилось их терпеть. Пока. По информации Музыканта, когда он станет во главе страны, только тогда у него будет возможность разобраться с ними. А это будет только в 1982 году, после смерти Брежнева. Осталось четыре года, а пока предстоит лишь собирать улики на всю эту торговую мафию. Хотя на директора сети магазинов «Березка» Авилова и на директора «Елисеевского» Соколова уже сейчас собрано столько материала, что хоть завтра их можно сажать, а потом расстреливать. Но Лёня не даст, поэтому ему остаётся только ждать.

Да, что-то он совсем упустил из виду отца Музыканта, а ведь тот является неплохим специалистом по Скандинавии, многие об этом говорят. Надо и по этой линии Музыканта поощрить за точную и своевременную информацию по этим трём предателям. Полковника следует его отцу к майским дать, хотя выслуга ещё не подошла, но уже можно, чуть раньше, очередное звание присвоить. Думаю, он догадается, откуда ветер дует. Мы его через годик на генеральскую должность в Москву переведём, выделим специально отдельный отдел по Скандинавии и назначим его начальником отца Музыканта. В июле намечается перевод ПГУ КГБ при СМ СССР в ПГУ КГБ СССР, вот тогда он и начнёт потихоньку готовить этот вопрос, потому, что выделение, из уже существующего отдела в отдельный отдел и его дальнейшее формирование, дело не быстрое. Да и Арвид Янович со своим Комитетом партийного контроля везде свой нос суёт, может палки в колёса начать вставлять.

Остается решить вопрос, что делать с Шевченко. Наш резидент внешней разведки в Нью-Йорке Дроздов сразу, ещё вчера утром по московскому времени, предупредил жену Шевченко, чтобы она всем говорила, что муж взял неделю отпуска и уехал на рыбалку на озёра и чтобы она вела себя, как будто ничего не произошло. На этой выдуманной рыбалке, если понадобится, он может случайно и утонуть. А что на самом деле случилось с мужем, ничего сообщать не стали. Сказали только, что оперативная необходимость и что он жив и здоров. Сам Шевченко сейчас находится на одном из наших спецобъектов в Подмосковье, там пусть и остаётся. Пока он нужен живым, так как ещё не все детали своего сотрудничества с ФБР и ЦРУ рассказал, а там он подумает, как лучше разыграть эту очень даже козырную карту.

Хорошо, что операцию по аресту и вывозу Шевченко на родину Андропов провёл тайно, без доклада Брежневу. Лёня санкцию бы не дал. После недавней истории с Яковлевым, когда Брежнев на его докладную записку о том, что Яковлев является американским шпионом, сказал: «Член Центральной ревизионной комиссии ЦК КПСС предателем быть не может», Андропов решил действовать на свой страх и риск, без одобрения сверху. Он еще хорошо помнил своё унижение, когда пришлось разорвать эту записку на глазах у Брежнева. Он тогда знал, что Яковлев был причастен к скандалу в Лондоне, из-за которого Шелепина вывели из Политбюро и отправили на пенсию. Тем самым Яковлев помог Брежневу избавиться от его старого конкурента за пост руководителя партии, и Яковлев стал его любимчиком. Но именно в этот момент из Канады выслали семнадцать советских дипломатов, большинство из которых были его сотрудниками. И Яковлев, будучи тогда послом в Канаде, был напрямую ответственен за этот провал. Но на заседании Политбюро за Яковлева вступился Суслов, сказав: «А товарища Яковлева послом не КГБ назначал». Пришлось отступить, но обиду Андропов запомнил.

Тут Андропов подумал о том, что с главным его противником, Щёлоковым, тоже что-то нужно сделать с помощью информации, которую сможет дать Музыкант. Слишком близок Щелоков к Лёне, но надо попытаться переиграть главного милиционера страны на его же поле. Ведь МВД уже целый год не может поймать грабителей, так дерзко ограбивших Госбанк Армении в августе прошлого года. Преступники унесли полтора миллиона рублей, а милиция ничего не может сделать. Если это дело, с помощью информации Музыканта, раскроет именно КГБ, то тем самым будет нанесён серьезный удар по престижу МВД и, прежде всего, по Щёлокову.

Необходимо будет утром в понедельник связаться с Ситниковым и передать, через него, этот вопрос Музыканту. Если Музыкант сможет быстро сообщить нужную информацию, тогда можно будет проработать более основательно эту тему по дискредитации конкурента. Ведь министр, который не может справиться с преступностью — это, априори, плохой министр. А если он покажет Лёне, что его ведомство справляется с преступностью в стране гораздо лучше, чем ведомство Щелокова, то тогда открываются очень интересные перспективы, вплоть до объединения двух ведомств в одно под его непосредственным руководством.

Глава 2

Новоселье


Утром в воскресенье мы взяли с собой бабушку, чтобы она помогла нам навести блеск в нашей новой квартире. А мы в это время поехали в «Прагу», в знаменитую кулинарию, где накупили рыбных заливных, котлет по-киевски на горячее, рулетов с ветчиной и сыром и других вкусняшек. И, конечно, купили известный на всю страну и любимый всеми торт «Прага». Хорошо, что мы позавчера успели заехать также в продуктовую «Березку» и затариться импортными продуктами, рыбной нарезкой и икрой. Теперь у нас было, что поставить на стол и чем удивить родителей Солнышка. Хотелось показать, что мы можем позволить себе всё, что нам хочется.

По возвращении домой, мы сразу включились в работу и в шесть рук, вместе с бабушкой, всё быстро убрали и перемыли. Квартира бабуле понравилась, но она сказала, что такую большую квартиру тяжело и долго приходится убирать. В час я отвёз бабушку домой и на обратном пути заехал за родителями Солнышка.

— Андрей, — обратилась ко мне Нина Михайловна, когда они сели в машину, — расскажи хоть ты, как прошёл ваш вчерашний концерт. А то Светлана влетела вчера в квартиру, цветы мне быстро передала и убежала.

— Что касается цветов, — сказал я, — то вы уже, наверное, догадались, что всё прошло просто замечательно. Нас завалили цветами, а у нас дома вообще цветочный магазин получился. Мы одну огромную цветочную корзину перевезли в Черёмушки, вы её сейчас увидите. Зал нам аплодировал стоя. Я заказал в Москонцерте для нашего выступления цвето-музыкальную установку и она сработала на отлично, а дымогенераторы вообще вызвали абсолютный восторг даже у меня, а что тогда говорить о публике. Короче говоря, был абсолютный и полный успех. И ещё я хочу вас обрадовать, мы с тринадцатого по девятнадцатое апреля летим в Лондон на гастроли.

— Вот это да, — удивлённо воскликнула мама, — просто какая-то фантастика. Нашу пятнадцатилетнюю дочь пригласили в Великобританию на гастроли! Никогда бы не поверила, если бы мне такое сказали месяц назад. Лихо вы с ней взлетели. Завтра на работе расскажу — не поверят.

— Мы в Англии, помимо концертов, клипы на свои песни снимать будем. Клип — это такой короткий музыкальный фильм продолжительностью минут пять. Увидят их в «Международной панораме» или в «Мелодиях и ритмах зарубежной эстрады», сразу поверят.

Восторженно охать Нина Михайловна начала, когда мы только вошли в подъезд самого дома. Он был огромным и с несколькими окнами. Консьержка нас знала, поэтому просто кивнула, увидев меня. А сама квартира поразила даже папу.

— Два санузла, — сказал Сергей Павлович восторженно, — это очень удобно и практично.

— А мне очень нравится ванна, — восхитилась Нина Михайловна, зайдя в просторную ванную комнату, и затем повернулась к нам, — В ней можно даже вдвоём прекрасно поместиться. Судя по вашим хитрым физиономиям, вы это уже проделали.

— Ну вы же сами только что сказали, что можно. Вот мы, с вашего разрешения, теперь вдвоём в ней и поплещемся.

— Да, Андрей, за словом ты в карман не полезешь, — смеясь, ответила мама Солнышка. — Молодец, лихо ты поймал меня на слове.

— На Западе сейчас модно к таким ваннам подводить трубки, по которым подаётся воздух через форсунки. В воде появляются пузырьки, что обеспечивает идеальный гидротерапевтический массаж. Такая гидромассажная ванна называется джакузи, по фамилии её изобретателя, который родом из Италии.

— Интересно было бы попробовать. Мне и мебель ваша понравилась, особенно шикарный гарнитур в гостиной. И как же вы быстро почти всю квартиру обставили! — восхитилась Нина Михайловна. — Андрей, твоя работа?

— Наша с Солнышком. Без её одобрения и чуткого руководства я бы не справился. Теперь она здесь хозяйка.

Солнышко счастливо улыбалась и показывала квартиру, выступая в роли экскурсовода. Правда, две комнаты были пустые, но это только пока. Нина Михайловна всё осматривала очень внимательно и, можно сказать, придирчиво. Даже на балкон вышла. Он у нас свободный, только пустая картонная коробка из-под холодильника лежала, поэтому балкон казался огромным. Вид с балкона ей понравился и она пошла с проверкой дальше. Хорошо, что электрики помогли нам, дополнительно к люстрам, повесить ещё и шторы на окна. С ними квартира приобрела уют и некую визуальную завершенность.

На комоде в гостиной маму Солнышка поразила огромная корзина с цветами, про которую я ей рассказывал в машине. Видно было по её сосредоточенному лицу, что она пытается подсчитать, сколько она может стоить. Как любую женщину, которая любит и умеет готовить, больше всего её заинтересовала кухня. Кухонный гарнитур, как и двухкамерный холодильник, получили полное её одобрение. Солнышко специально открыла для мамы его верхнюю дверцу, и от вида того количества и разнообразия продуктов, которое там было, мама пришла в полный восторг.

Тут раздался звонок в дверь. Это пришел Серёга с подарком. В качестве подарка он принес большую хрустальную вазу для цветов, сказав, что цветов теперь у нас будет всегда много, а ваз для них он у нас не видел. Это был нужный в хозяйстве подарок в свете вчерашнего огромного количества цветов, подаренных нам нашими поклонниками после концерта. Я представил Серегу родителям Солнышка, которые давно хотели увидеть нашу музыкальную группу в полном составе. Теперь все гости были в сборе и мы все вместе сели за стол. Родители на новоселье подарили нам красивый чайный сервиз, коробку с которым они торжественно вручили прямо за столом.

Гости стали активно накладывать в свои тарелки всего понемногу с каждого блюда. Всем понравились заливное из рыбы и рыбные закуски. Солнышко заранее приготовила небольшие бутерброды с маслом и чёрной икрой, похожих на канапе, но без зубочисток, которые все активно ели и тоже хвалили. Мы все трое ничего алкоголесодержащего не пили, только кока-колу или соки. Я предложил родителям Солнышка спиртное на выбор. Мама согласилась на белое полусладкое испанское вино, а папа выбрал французский коньяк. Мы чокнулись и Сергей Павлович произнёс тост за нас, про нас и за всех нас. Пользуясь случаем, Нина Михайловна спросила у Серёги:

— Сергей, а как у тебя в музыкальной школе относятся к тому, что ты стал знаменитым исполнителем?

— Сначала никто не верил, что я играю в группе «Демо», — ответил Серёга. — Но когда я принёс фотографии для обложки нашей пластинки, то поверили. Стал сразу известным во всей школе.

— А девушка у тебя есть?

— Да, моя одноклассница. Её Лена зовут.

— А она как отнеслась к твоей славе?

— Гордится, что я таким известным стал. Завтра в школе ей английские подарки подарю. Думаю, обрадуется.

— Родители в Англию спокойно отпускают?

— Немного переживают, но, в основном, рады за меня. Сами из загранкомандировок не вылезают, теперь и мне пришла пора съездить.

Серёга смог посидеть с нами только полчаса, потом быстро со всеми попрощался и убежал по своим делам. В итоге, после его ухода, новоселье получилось чисто семейным, не хватало только моих родителей. С моими родителями мы отпразднуем новоселье, когда они в июле в отпуск в Москву приедут. Тогда уже и пустующие комнаты мебелью обставим.

— В Лондон лететь не страшно? — спросила мама Солнышка, смакуя испанское. — Светлана никогда не летала на самолёте.

— В Финляндию я ездил всегда на поезде. На самолете я летал несколько раз только в Сочи, а в Лондон мы же летим вместе. Если она будет бояться, то я возьму её за руку и успокою.

— Такое впечатление, что вы живете вместе уже несколько лет, — сказала Нина Михайловна, посмотрев на нас. — Вы понимаете друг друга не то, что с полуслова или даже с полувзгляда, а как-то интуитивно знаете, чего хочет каждый в данный момент. Я подобное видела до этого только один раз у наших знакомых, которые прожили вместе десять лет.

— Мы вместе работаем, вместе поём, даже вместе в ванной будем плескаться, поэтому у нас год за три идёт, — пошутил я.

Потом былогорячее, на которое Солнышко подала котлеты по-киевски с неизменной папильоткой, надетой на куриную косточку. На родителей вкус и оформление этого блюда произвели приятное впечатление. Мы ещё посидели часа два, попили чай с шоколадным тортом «Прага» из подаренного родителями чайного сервиза, поболтали и потом родители Солнышка стали собираться. Сергей Павлович выпил ещё рюмку «Наполеона» на дорожку. Видимо, французский коньяк ему очень понравился. Нина Михайловна неодобрительно посмотрела на него, но ничего не сказала. Наверняка, всё выскажет дома, я её характер уже немного изучил.

Я отвёз родителей девушки домой, а сам вернулся к Солнышку. Мы вместе перемыли посуду и пошли прогуляться по району, так как мы его толком и не видели. Школьники, которые тусовались на детской площадке между домами, нас узнали и о чем-то усиленно зашептались, провожая нас восхищёнными глазами. Завтра в школе обязательно расскажут, что вчера видели солистов «Демо» у себя во дворе.

Заночевать решили в новой квартире. Её надо обживать, да и хотелось почувствовать себя настоящими хозяевами уже своей, а не родительской, квартиры. Солнышко сидела со мной на диване, положив голову мне на плечо и рассказывала о своём детстве. Я гладил её по волосам и радовался тихому семейному счастью.

Потом мы вместе посмотрели телевизор и пошли проверять новую кровать. Она была больше и удобней, чем в той квартире. Проверяли основательно: с чувством, с толком, с расстановкой. Проверку кровать прошла: не скрипела и не развалилась. Я её за это и ещё за внушительные размеры назвал траходромом. Солнышко долго смеялась, потому, что это название очень ей подходило. После этого мы долго плескались в большой ванне. Это было здорово. Конечно, это не джакузи, но тоже впечатляет размерами, только пузырьков не хватает. И мы тогда решили, что будем теперь всегда мыться вместе, так веселее и, к тому же, Нина Михайловна нам лично это делать разрешила.

После ванной я решил немного поработать головой и взял листок бумаги с ручкой. Нужно же что-то новенькое в Англию привезти. Солнышко сидела и смотрела, заворожённая и предвкушая увидеть нечто необычное.

— Это будет великий хит, — воскликнул я, поцеловал Солнышко и стал быстро писать слова этой незамысловатой, но от того не менее гениальной песни «Maniac» от Майкла Сембелло:


Just a steel town girl on a Saturday night


Lookin' for the fight of her life


In the real-time world no one sees her at all


They all say she's crazy

Locking rhythms to the beat of her heart


Changing woman into life


She has danced into the danger zone


When a dancer becomes a dance

It can cut you like a knife, if the gift becomes the fire


On a wire between will and what will be

Припев:


She's a maniac, maniac on the floor


And she's dancing like she's never danced before


She's a maniac, maniac on the floor


And she's dancing like she's never danced before


Я понял, что гитара здесь и сейчас не поможет мне передать ритм и энергетику песни. Здесь нужен только синтезатор. По времени было ещё не поздно и я позвонил Серёге. Он только недавно вернулся и был дома. Я сказал, что есть новый хит для Англии и его требуется срочно записать. Получив добро, я спросил Солнышко:

— Ты со мной?

— Навсегда, — был короткий и решительный ответ.

У Сереги мы познакомились с его неуловимыми родителями, которые минут пять расспрашивали нас о нашей группе и о поездке в Англию. Я все быстро им объяснил и мы прошли в домашнюю студию к Серёге. Я показал, как играть песню на синтезаторе и вдвоём мы её исполнили. По мере исполнения, Солнышко и Серёга проникались моим азартом и вещь получилась просто чумовой. При третьем исполнении мы её записали на кассету.

— Да, ты гений, — сказал Серёга. — Вещь простая, а мурашки от неё бегают табуном по спине.

— Точно, ты гений, — подтвердила Солнышко. — Я тебя люблю.

Я поцеловал Солнышко и мы решили пригласить родителей Сереги к нам в комнату на прослушивание нашей новой песни. Нам нужно было увидеть реакцию людей на неё и выслушать непредвзятое мнение о песне. Им песня однозначно понравилась, они даже захлопали.

— Вот так мы и работаем, — сказал я, обращаясь к родителям Серёги.

— Представляете, — с восторгом заявила Солнышко. — Андрей её придумал и написал всего за десять минут. А теперь её будет слушать весь мир. И я тоже причастна к этому.

— Конечно, Солнышко. Я её придумал, любуясь тобой. Ты же моя муза и тоже очень любишь танцевать. Можно сказать, что песня тоже о тебе.

Все были рады, что у нас всё замечательно получилось. Серёга записал ноты, отдал кассету с записанной песней и мы распрощались с гостеприимным домом. Сколько песен мы здесь уже записали!

По дороге домой я сказал Солнышку, что в Англии обязательно купим себе синтезатор. Они сейчас появились небольшие и лёгкие, но уже более навороченные. И по цене дешевле, чем самые первые модели. Сделаем в кабинете маленькую студию, чтобы каждый раз не бегать к Серёге, если я опять придумаю новую песню. Хотя я там и спортивный уголок собирался делать, с грушей и турником. Придётся часть задумок во вторую свободную комнату перенести. Но надо будет с Солнышком посоветоваться, она же там детскую задумала сделать. Вот и мала мне оказалась уже и четырехкомнатная квартира, одной дополнительной комнаты не хватает. Получается как у Раневской в Золушке: «Эх, жалко королевство маловато, разгуляться негде!» Не заработал я на пятикомнатное королевство. Пока.

— Солнышко, извини, я совсем забыл отдать твой гонорар за концерт тебе или твоей маме, — извиняющимся тоном сказал я.

— А зачем они мне или маме? — спросила девушка. — Ты теперь мой муж и все эти деньги наши с тобой, совместно заработанные. Это всё теперь наш семейный бюджет и я хочу тоже вкладывать в него свои деньги. Ты согласен?

— Совершенно согласен. Ты у меня не только красавица, но и умница.

И тут я вспомнил детский стишок про умницу-разумницу и прочитал его Солнышку. Она его не знала, но он ей очень понравился:


Ты умница-разумница!


Про то знает вся улица,


Кот да кошка.


Твой друг Ермошка,


Да я немножко.

Глава 3

Юные дипломаты


Этим солнечным утром я бегал на стадионе, расположенном рядом с нашим новым домом в Черёмушках. На этом стадионе было намного удобней бегать, так как сама беговая дорожка была больше. Помимо нескольких турников были ещё брусья, на я которых я тоже позанимался. Неприметный «Москвич» теперь стоял уже около этого стадиона, выступая в роли моей скрытой личной охраны. Мы с Солнышком позавтракали и поехали на машине сначала ко мне домой, чтобы переодеться перед уроками в школьную форму и взять с собой учебники, а потом прошли пешком до школы

Возле школы стояла толпа наших фанатов, уже человек под девяносто, и активно рассматривала фотографии, передавая их друг другу. Я сразу понял, что это фотографии с нашего субботнего концерта. Увидев нас издали, все начали скандировать «Демо! Демо! Демо!». Нам были искренне рады и это было чертовски приятно. Командиры отрядов выделялись фирменными бейсболками и значками с нашим логотипом..

— Привет, Андрей, — вышел к нам на встречу Димка. — Народу записалось уже девяносто два человека. Стали записываться и ребята и из девятых классов. Как увидели нашу экипировку, начали активно проситься к нам в фан-клуб.

— Привет, — поздоровался я. — Теперь разбей отряды по пятнадцать человек и больше пока никого не принимай. Как фотографии?

— Сделали вчера у знакомых, наши уже все посмотрели. Классно получилось. Все завидуют тем из нас, кто был на этом концерте. Я коротко рассказал о концерте, всем очень понравилась история с цветами. Они надеются, что тебе удастся привезти на школьную дискотеку такую же цветомузыкальную установку и дымогенераторы. Кстати, мама тебе передаёт спасибо за цветы.

— Передавай ей тоже большой привет. Выбери себе двух заместителей из шестерых и назначь ещё двоих командиров «пятнашек». Пакеты с майками и остальным завтра принесу, вручишь им торжественно в классе. Отбери ещё человек десять для охраны порядка на дискотеке. И ещё, сегодня выходят в эфир в Англии две наших новых песни «Words don't come easy» и «How do you do», вы их слышали вчера на концерте. Пусть твои ребята следят и за ними.

— Понял. Всё организую. А песни действительно классные, думаю, что тоже попадут в десятку лучших.

— Я тоже надеюсь. Пора идти, а то мне надо ещё с Людмилой Николаевной пообщаться.

И мы двинулись всей этой немаленький толпой в школу. Увидев около раздевалки завуча, я поздоровался и спросил о помещении под наш фан-клуб. Людмила Николаевна сказала, что мы можем занимать большую подсобку на первом этаже и передала от неё ключ.

— Людмила Николаевна, — сказал я, доставая два листка бумаги. — Вот наши два заявления со Светланой по поводу экстерната. Мы в четверг улетаем в Лондон на гастроли на пять дней, поэтому мы и написали заявления заранее.

— Это вы молодцы, что написали. И я вас поздравляю с первыми зарубежными гастролями, мы это в четверг утром озвучим по всей школе, пусть гордятся своими одноклассниками. А по поводу заявлений я позвонила в РОНО и уточнила этот вопрос. Они, правда, сами точно не знают, так как с такой ситуацией они ещё не сталкивались. Вы, по сути, ещё являетесь несовершеннолетними, хотя и получили паспорта на год раньше. Поэтому они порекомендовали, помимо ваших заявлений, взять заявление и от родителей, что они не против вашего экстерната.

— Хорошо, наши родители напишут такие заявления и мы, когда вернёмся из Англии, сразу вам их принесём.

— А я, пока вы будете в Англии, договорюсь с учителями о вас.

— Спасибо, Людмила Николаевна. Я побежал, а то боюсь опоздать.

Я подошёл к Димке, отдал ключ от подсобки ему и поручил сделать сегодня ещё большую стенгазету, посвящённую нашему вчерашнему концерту в ДК им. Горбунова.

— Пусть для неё используют фотографии, — сказал я, — самые лучшие. Мы их с Солнышком мельком просмотрели — хорошо получились. В стенгазете напишите кричалки, которые вы придумали. Если не придумали, то возьмите мою и напишите её в качестве лозунга под названием. Название сделайте обычное, типа «Концерт группы «Демо» в ДК им. Горбунова». А вот в кричалке под ним добавьте слово «будущие», чтобы получился намёк на то, что мы собираемся принять участие в музыкальном фестивале в Сан-Ремо.

— А что, уже пригласили? — спросил восторженно Димка.

— Был мимолетный разговор с англичанами о дальнейших, после Англии, наших возможных выступлениях в Европе. Я озвучил тему музыкальных европейских фестивалей. На дикий фестиваль на острове Уайт ехать мне не очень хочется, а вот в Сан-Ремо я бы не отказался. В Италию всегда хотел съездить. Думаю, EMI учтёт мои пожелания при составлении нашего фестивального и гастрольного графика.

На уроках я у Солнышка выяснял, какие новости слышно в школе. Пока мы с Димкой решали руководящие вопросы, девчонки о чем-то активно шушукались с Солнышком и периодически бросали взгляды в мою сторону. Оказалось, что они обсуждали своих парней и кто сколько из них может в постели. И тут Солнышко случайно ляпнула, что у нас было недавно пять раз за один день. Девчонки были в ауте. То-то я смотрю, что все наши одноклассницы как-то оценивающе и немного плотоядно на меня смотрят. Так вот в чем дело, теперь всё с ними понятно.

— Проболталась, значит, — с улыбкой и укоризной в голосе сказал я.

— Извини, не сдержалась, — с раскаянием в голосе сказала Солнышко. — Я больше не буду.

— Ладно, проехали. Рано или поздно ты бы, всё равно, не выдержала и разболтала. Все вы девчонки — болтушки. Хоть про анальный секс никому не говорила?

— Я только Ирке по секрету, она могила.

— Знаю я ваши могилы. Ещё новости есть?

— Все обсуждают нашу «Демоакцию» во время визита в магазин «Мелодия», наш субботний концерт и будущую дискотеку в среду. Администрация школы ходит довольная, уже стали поступать письма для нас на адрес школы. Им даже из РОНО звонили и из райкома. Их хвалят за активность и ставят в пример другим школам. На нашу дискотеку из начальства кто-то собирается приехать.

— Дискотеку в среду вечером отыграем, а там, с утра, — в Лондон.

— Девчонки все мне завидуют, половина из класса уже в тебя влюблены. Я даже ревновать стала, как они тебя глазами сегодня раздевали.

— Мне никто, кроме тебя, не нужен. Ты у меня самая лучшая и раздевать меня, и не только глазами, имеешь право только ты.

Солнышко засветилась от счастья. Конечно, самый лучший в школе парень любит только её. И на других не смотрит, только на неё.

Так за разговорами прошли все уроки. Нас сегодня не спрашивали и к доске не вызывали. Видимо, информация о наших предстоящих гастролях в Великобританию уже распространилась следи учителей и они решили нас оставить в покое перед поездкой. Поэтому мы особо не устали и сразу после уроков пошли домой. Нам надо было ехать в ВААП отдать фотографии на загранппаспорт, зарегистрировать новую песню и пройти инструктаж. По дороге мы заехали за Серёгой и забрали его с собой.

Василий Романович сразу, как только мы вошли и отдали документы на загранпаспорт, вызвал курьера и отправил его в МИД с нашими фотографиями и анкетами, и тот должен будет вернуться через час. Ситников нас порадовал тем, что нам всем решили выдать дипломатические паспорта, так как мы в этой поездке будем представлять Советский Союз в качестве музыкальных послов мира. Я вспомнил, как в конце девяностых делал мидовский заграничный паспорт для своей жены. Мы тогда подъехали к консульскому управлению, передали фотографии ну и деньги, конечно, и всего через двадцать минут нам вынесли уже готовый новый загранпаспорт для жены с синей печатью МИДа. «Чёрной» печатью тогда штамповали загранпаспорта, выдаваемые в ОВИРе и они не особо котировались среди нас.

Ноты и слова новой песни «Maniac» я сразу отдал на регистрацию. Был высказан некий скепсис по поводу самого названия песни, но я объяснил, что песня о маниакальном желании героини танцевать, то есть девушка горит желанием именно танцевать, а не убивать кого-то. Прослушав, все убедились, что песня отличная и должна попасть в десятку лучших в UK Singles Chart.

Василий Романович позвонил англичанам, предложил им сегодня приехать и послушать новый хит от группы «Демо». Англичане обещали быть через сорок минут. А пока мы втроём спустились в буфет что-нибудь перекусить. В буфете нам все махали руками с соседних столиков, как добрым знакомым, поздравляли с выходом нашей первой пластинки и с успехом наших песен в Англии. В полном составе они нас ещё не видели, но знали, что нас трое в группе «Демо», поэтому Серёгу рассматривали с пристальным вниманием.

Через двадцать минут мне принесли квитанцию об оплате и я пошёл в канцелярию. В кабинете я опять ощутил знакомое чувство, что в комната нас слушает кто-то посторонний. Видимо, мой обострившийся слух стал способен постоянно улавливать даже такое. Но раз контора продолжает прослушивать разговоры сотрудников, как ни в чем не бывало, ну и пусть себе дальше прослушивает и пишет их. Меня это не должно ни коим образом волновать.

После бухгалтерии я забрал ребят из буфета и мы вернулись в кабинет к Ситникову. Там нас уже ждало авторское свидетельство на песню и три новеньких зеленых загранпаспорта. В прошлой жизни я получил дипломатический паспорт в шестнадцать лет как член семьи дипломата. Я выезжал по нему только один раз, но этот раз я запомнил на всю жизнь. Чувствовать себя лицом, обладающим дипломатической неприкосновенностью, в шестнадцать лет — это что-то непередаваемое. На границе наши пограничники даже не заходили в моё двухместное купе. Я ехал в нем один такой в спальном вагоне. Солнышко и Серёга внимательно рассматривали свои дипломатические паспорта, так как видели их первый раз в жизни. Я же, так как было абсолютное чувство дежавю, только бегло просмотрел вторую страницу. Возможно, даже номер этого паспорта мог полностью совпасть с тем, который я получу через год, но я, через сорок лет, номер, конечно, не вспомнил, но все мои данные и фотография были те же самые.

Инструктаж был короткий — список из двадцати «нельзя». Я слушал его в пол-уха и думал, какого чекиста нам дадут в сопровождающие. Чуть позже его представили нам как Семена Николаевича Неделина. Неприметный дядечка лет сорока пяти с цепким взглядом. С ним мы встретимся в аэропорту Шереметьево перед вылетом. Вылет тринадцатого в десять пятнадцать утра. Билеты будут у него, чтобы мы случайной не забыли или не потеряли. Наверняка, это глупая идея самого Неделина. Глупая, потому, что имея загранпаспорт и деньги на руках, можно купить другие билеты и улететь без него. Да и наши фамилии были внесены список пассажиров, поэтому отсутствие билетов никакой роли не сыграет. Мне он сразу не понравился. Считает себя главным и будет явно демонстрировать это нам и всем окружающим. Придётся сразу его ставить на место, иначе все гастроли испортит.

Когда Неделин ушёл, Ситников выдал нам командировочные — по тысяче фунтов на нос. Я догадывался, кто у нас тут такой щедрый и почему, но виду, что догадался, не подал. Солнышко отдала свои деньги и паспорт мне.

— Целее будут, — сказала она коротко.

Это точно. Женщины откладывать деньги не умеют, они их сразу тратят. Проверено на собственном жизненном опыте. Затем приехали англичане. От песни они были в восторге. А вот им, в отличие от наших, название нашей песни даже очень понравилось. Серёга и Солнышко вышли, а мы быстро подписали контракт и я вскорости получил ещё семь с половиной тысяч чеков. Англичане на радостях выдали мне такое же количество сумок с рекламной продукцией, как и в прошлый раз. Ещё они нас порадовали, что за неделю наши авторские с двух песен составили почти двенадцать тысяч фунтов. Эти деньги поступили EMI не только из Англии, но и из Америки и нескольких европейских стран. Их они нам перечислят завтра. Ещё они сообщили, что утром вышли в эфир две наши новые песни, так что к вечеру уже будут известны первые результаты. Миньон тоже поступил в продажу сегодня утром, но пока по нему информации нет. Это были радостные новости для всех нас.

И как вишенку на торте, улыбающиеся англичане достали из отдельного пакета и вручили мне десять наших миньонов. Вот это да! Наш мини-альбом выглядел потрясающе. Маленькая пластинка диаметром 18 сантиметров была прекрасно и качественно оформлена в глянцевую обложку. На обложке была одна из наших фотографий, сделанных ещё здесь, в фотостудии ВААП. Многие называли миньоны семплерами и позиционировались они как краткое обозрение готовящегося к выпуску альбома. Да, я собирался выпустить и англоязычный альбом, но чуть позже. Теперь же надо поторопиться, чтобы не подводить англичан. Пятую песню для будущего альбома я им уже отдал, осталось, как минимум, ещё пять. Когда англичане распрощались и покинули нас, Василий Романович попросил меня задержаться ещё на пару минут.

— Есть один вопрос к тебе у Юрия Владимировича. Ты ничего не знаешь интересного об ограблении Госбанка Армении?

— Первое, что могу сказать, что банк грабил один, но участвовали двое. Два двоюродных брата, армяне. Помню, фамилия у них одна на двоих, оканчивается на «ян». Более точно постараюсь сказать завтра. Да, ещё видел, что они уже перебрались или собираются скоро перебраться в Москву, чтобы обменять деньги на облигации трёхпроцентного займа.

— Это уже что-то, но завтра я жду от тебя звонка с дополнительной информацией.

— Хорошо, задачу понял. Всё забывал вас спросить, тот неприметный «Москвич» именно меня пасёт, или я ошибаюсь?

— Не ошибаешься. Да, помимо того, что ты всё слышишь, теперь выясняется, что ты ещё и всё видишь. Не переживай, они за тобой присматривают для твоей же безопасности.

— Я и не переживаю. Тогда я полетел. До свидания.

Ребята ждали меня в приёмной. Я, первым делом, показал им наш миньон. Солнышко запрыгала от радости и выхватила мини-пластинку у меня из рук. Тогда достал, как фокусник из шляпы, второй миньон и вручил его Серёге. Серега счастливо заулыбался и принялся рассматривать внимательно пластинку. Прямо как дети. Ещё я этих веселящихся детей порадовал хорошими новостями о наших песнях из Англии и передал сумки с рекламной продукцией Серёге, чтобы помог донести до машины. Довольные, мы спустились вниз и поехали в сторону Черёмушек. По дороге я передал Серёге ещё один наш миньон и предложил ему взять себе из сумок три набора на подарки своим знакомым. Он обрадовался и всю дорогу отбирал и сортировал их на заднем сиденье по пакетам, а Солнышко в это время изучала наш миньон. Было видно, что он ей очень нравится.

— Можешь маме его подарить, — сказал я, обращаясь к Солнышку.

— Спасибо, я об этом и хотела тебя попросить, — ответила девушка и попыталась, в знак благодарности, поцеловать меня в щёку. Но я быстро повернулся и её поцелуй попал мне точно в губы. Солнышко сначала этому очень удивилась, а потом поняв, что произошло, весело засмеялась. — Как ты быстро это сделал, я даже не ожидала

— Я больше люблю целоваться с тобой в губы, а поцелуйчики в щеку можешь оставить для своих подружек.

Забросив Серёгу, мы вернулись к себе. Хорошо, что в холодильнике осталось много еды со вчерашнего новоселья и мы устроили пир. Солнышко шастала по кухне в халатике, под которым ничего не было. Поэтому, периодически, я мог наблюдать некоторые её прелести, которые под халатиком казались мне ещё соблазнительнее. Пир был прерван и я показал этой наглой провокаторше, что еда — не самое главное дело в жизни мужчины. Я подтвердил это утверждение бурным сексом два раза подряд прямо на кухонном столе, для закрепления, и Солнышко это хорошо усвоила, полностью согласилась и осталась очень довольна, так же как и я. Знают же эти женщины, как правильно носить халаты на кухне. Ну вот откуда Солнышко знает, как соблазнить мужчину, ведь ей только пятнадцать лет недавно исполнилось? Видимо, это знание женщинам передаётся с молоком матери. Вот если она выйдет абсолютно голой на кухню во время приёма пищи, это будет моветон, а если в халатике, который ничего, практически, не прикрывает — это уже будет комильфо. Вот такая у меня французская Эммануэль получилась. Там тоже они в первом фильме на кухонном столе хулиганили. Но у меня она лучше, так как я нашёл и её сердце, и её тело, а не только тело, как поётся в песне из этого знаменитого французского эротического фильма про Эммануэль.

В этот раз мы захватили с собой на новую квартиру и учебники, и школьную форму. Поэтому мы за столом на кухне, на котором только что ели и занимались сексом, быстро сделали письменное домашнее задание, а устное пошли делать в спальню, где, лёжа, я стал читать Солнышку историю и географию, параллельно добавляя то, что я знал из будущего. Убаюканная моим голосом, Солнышко под самый конец параграфа по географии уснула, а я продолжил читать, чтобы, как в «Большой перемене», знания записались Солнышку на подкорку её головного мозга. Хотя я в это особо не верил, но попробовать стоило, может что и, правда, получится.

Потом я аккуратно встал, чтобы не разбудить сладко посапывающее чудо. Постоял немного, полюбовался трогательной картиной и пошёл в гостиную. По дороге я захватил чемоданчик с печатной машинкой, которую я перевёз в эту квартиру, и устроился в гостиной за столом. Я решил не ограничиваться только звонком Ситникову с коротким сообщением имен ограбивших Ереванский банк. Мне стало понятно, что Андропов начал свою игру против Щелокова и игру он будет вести на поле противника, а именно, раскрывая с помощью моей информации преступления, которые в МВД не могут раскрыть сами. Поэтому одного ереванского дела мало для начала такой серьезной игры. Я решил добавить сведения о дерзком ограблении инкассаторов Советского отделения Госбанка в Куйбышеве на Партизанской улице. Там нападавшие убили одного из инкассаторов и ранили второго., захватив тридцать сумок с деньгами — около ста тысяч рублей наличными. И это произошло три недели назад. Это дело будет раскрыто случайно только в августе 1983 года, банда совершит за эти пять лет ещё много преступлений, поэтому их надо брать сейчас. Вот Андропов пусть этим и займётся.

Работа заняла почти час и результатом этой работы были два листа машинописного текста. Всё это я убрал в специальный пакет, несколько штук которых оставил мне Ситников на всякий случай. Вот они и пригодились. У меня завтра времени совсем не будет, надо готовится к празднику и дискотеке, да и мотаться каждый день в ВААП я уже, честно говоря, устал. Утром позвоню Василию Романовичу и попрошу прислать курьера прямо в школу, а пакет с секретной информацией для Андропова возьму с собой. По сути своей, эта информация не является секретной, а, говоря канцелярским языком, является только информацией для служебного пользования, но меры предосторожности следует, всё равно, принять.

Глава 4

За два дня до вылета


Да, хорошо после зарядки съесть на завтрак два бутерброда с чёрной икрой, потом с красной, потом с сёмгой и ещё три с финским сервелатом. Мужики меня поймут. После завтрака я позвонил Ситникову, и сообщил по телефону, что я решил все подробно напечатать по тому вопросу, который он мне вчера задал и даже дополнительную информацию добавил. Я думаю, что заказчик останется доволен. Но приехать я никак не смогу, так как в школе у нас сегодня дурдом в связи с подготовкой к завтрашнему празднику. Поэтому попросил Василия Романовича прислать курьера ко мне в школу. Пакет со сведениями я запечатал, как положено, и возьму его с собой. Ситников понял мою ситуацию и обещал в ближайшие тридцать минут прислать их курьера за пакетом.

Набрав десять подарочных комплектов и взяв один английский миньон для нашего музея, мы отправились в школу на машине. Оставив машину около дома родителей, далее, как и вчера, мы с Солнышком пошли пешком. Этот способ добраться из Новых Черёмушек до школы был самым оптимальным, потому, что парковать машину перед воротами школы было неудобно, в смысле воспитание не позволяло. Но в случае сильного дождя придётся поступить именно так, чтобы не бежать лишние сто метров до школы и не промокнуть.

Толпы фанатов возле школы не было, так как я вчера сказал Димке, чтобы перед школой всей толпой не светились и не шумели, но Димка, два его зама и шестеро командиров «пятнашек» нас ждали.

— Дим, — обратился я к Димке, срезав две буквы в его имени для солидности, — англичане вчера передали ещё наборов. Я захватил десять, раздай самым-самым, в первою очередь тем, кто будет дежурить завтра на дискотеке. И ещё они передали нашу английскую мини-пластинку. Я тебе её отдаю для нашего музея.

— Вот это да! — воскликнул Димка, взяв миньон в руки. — Смотрите, ребята, теперь у нас в музее будет ещё и новый английский миньон с четырьмя песнями. Такого, чтобы миньон был выпущен в Англии, ни у одной советской музыкальной группы нет.

Его помощники и заместители обступили Димку и стали хором восторгаться этим мини-чудом. Я же спросил Димку:

— Как наши дела?

— Стенгазету с фотографиями концерта сделали и повесили, — доложился Димка, — сейчас увидишь, она в холле прямо перед входом висит на самом видном месте. Сделали также афишу о дискотеке, повесили её на стене около актового зала. Единственно, приходится следить за афишей и стенгазетой, так как уже были попытки оторвать фотографии. Понятно, что не в целях вандализма, а чтобы оставить себе на память. Комнату фан-клуба отмыли и оборудовали. В ней теперь чистота и порядок. Да, первые песни «Демо» попрежнему на первых двух местах хит-парада Англии продолжают устойчиво, с больши отрывом, держаться. Вторые две новые песни за первый день пока на шестом и седьмом, но есть прогноз на более высокие места, так как сначала они были на девятом и одиннадцатом.

— И как англичане восприняли новость о том, что уже четыре сингла советской музыкальной группы занимают места в первой десятке их хит-парада UK Singles Chart?

— Да у них там целые словесные баталии на радиостанциях идут. Ребята пока ещё не всё хорошо понимают, но вопли, типа «Русские завоёвывают Англию» и «Русская музыка вместо ракет и танков», звучат постоянно. Сева Новгородцев бо́льшую часть своей вчерашней программы посвятил феномену группы «Демо». Он пришёл к выводу, что законодателями мировой музыкальной моды становятся русские.

— Чего-то такого я и ожидал. Надо будет в Лондоне накупить газет и журналов, где о нас пишут, и привезти в наш школьный музей. Как обстоят дела с письмами?

— Письма, поступившие на адрес школы для «Демо», уже начали сортировать и читать. Большинство — от девочек, пишут, что хотят с тобой дружить. Светлане тоже много пишут, кто-то, видимо горячий кавказский парень, даже предложил ей руку и сердце. Телеграммы есть дельные, с предложением конкретных концертов в их городах.

— Концертами займётся Вольфсон, как мы вернёмся из Англии. Эти телеграммы в одну папку сложи для него. Ты его видел после концерта. Выступать, пока, будем только в Москве. Я Вольфсона нацелил на Концертный зал «Россия», там две с половиной тысячи мест, пусть сначала покажет себя в организации этого концерта.

— Тогда у меня всё.

— Пошли в раздевалку, потом — в класс. Сегодня хоть никуда ехать не надо. Устали с Солнышком мотаться по Москве каждый день. Да, все ребята наши пластинки купили?

— Пяти пластинок нашим фанатам не хватило в магазине. Они после обеда подъехали, а их уже в продаже нет. Представляешь, все смели за один день и в других магазинах.

— Понял. Завтра пять штук принесу, сегодня их предупреди об этом, чтоб сильно не переживали.

Тут ко мне подошёл какой-то пионер и сказал, что меня вызывает к себе в кабинет Людмила Николаевна. Я отправил Димку в класс, а сам пошёл в кабинет завуча. Там я увидел Людмилу Николаевну и молодого парня, который представился курьером. Того курьера, который отвозил наши документы в МИД, я запомнил хорошо, а этого я видел впервые. Я попросил у него документы и он предъявил мне удостоверение ВААПа. Но я решил перестраховаться и позвонил Ситникову. Василий Романович подтвердил, что это именно их сотрудник и я могу спокойно ему передать пакет. Я достал из своей английской сумки пакет и вручил курьеру. Людмила Николаевна смотрела на мои разговоры по телефону и манипуляции с пакетом очень удивленными глазами, догадываясь, что в этом пакете находятся довольно серьёзные документы, раз вокруг них предпринимаются такие «танцы с бубнами». Но никаких вопросов она задавать не стала, понимая, что я всё равно не скажу ей правду.

По дороге в класс я специально подошёл к стенгазете и внимательно её изучил. Молодцы ребята, хорошо поработали. Фотографии подобрали отличные, тексты к ним написали короткие, но конкретные, чтобы всем читающим её было понятно, что происходило на концерте. До афиши я не дошёл, так как она висела во второй части здания, на стене у актового зала. Увижу её на перемене или после уроков забегу посмотреть.

В классе, перед первым уроком географии, Димка торжественно вручил восемь английских комплектов самым активным фанатам и два комплекта своим новым заместителям. Класс взорвался бурными криками радости. Потом, когда восторги стихли, Димка достал наш миньон и победно, подняв его над головой, объявил о выходе новой мини-пластинки группы «Демо» в Великобритании и добавил, что теперь уже четыре песни группы вошли в десятку лучших на Британских островах. Тут вообще такое началось, что можно было оглохнуть. Только появление в классе учителя географии успокоило эту веселящуюся и радующуюся толпу.

На двух уроках отличилась Солнышко. Сама вызвалась к доске и получила две пятёрки: по географии и истории. Активно добавляла к темам из параграфов учебников мою информацию, которую я ей выдавал вчера перед сном, чем удивила учителей и меня. Оказалось, действительно сработал этот метод обучения, зря я в нём сомневался.

— Молодец, Солнышко, — похвалил я свою соседку по парте.

— Это твоя методика помогла, — весело ответила Солнышко.

— Что за методика? — спросила любопытная Машка с задней парты.

— Специальная разминка для мозга, — стал я подкалывать Машку. — Для этого нужна подходящая обстановка и горизонтальное положение тела. Потом как-нибудь покажу.

— Я тебе так покажу, — пригрозила мне Солнышко и ткнула меня кулачком в бок, — мало не покажется.

На первой перемене Ленка из параллельного принесла новый выпуск литературно-музыкального журнала «Кругозор» № 4 за апрель, купленный ей по дороге в школу, где была помещена гибкая грампластинка с двумя нашими песнями: «Трава у дома» и «Единственная» вместе с пластиной с двумя песнями в исполнении Аллы Пугачевой: «Сонет Шекспира» и «Что вы, плакать? Никогда!» (на пластинке был указан Б. Горбонос — это псевдоним Пугачёвой). Спасибо Велтистову, успел, всё-таки, до праздника выпустить журнал с нашими песнями. А я, уже, честно говоря, и забыл о «Кругозоре», столько событий за эти две недели произошло.

На обложке четвёртого номера «Кругозора» был нарисован Кремлевский дворец съездов и очередь из сотни улыбающихся комсомольцев и комсомолок, идущих во дворец на 18-й съезд ВЛКСМ, который состоится 25–28 апреля. И самое забавное в этой обложке было то, что среди этих всех нарисованных комсомольцев выделялся крупным планом один парень в очках, как две капли воды похожий на заместителя главного редактора «Кругозора» Велтистова Евгения Серафимовича.

Тут началось всеобщее ликование. Две пластинки в один день — это просто что-то из области фантастики. Подошедшей Людмиле Николаевне мы все хором объяснили причину нашего веселья и показали сначала английский миньон с нашими четырьмя песнями, а потом ещё журнал «Кругозор» с нашими двумя песнями на гибкой голубой грампластинке. Она тоже порадовалась за нас.

На большой перемене мы всем классом отправились к газетному киоску и я купил все десять апрельских выпусков «Кругозора». Больше в киоске просто не было. Я заплатил за все десять номеров двенадцать рублей, так как каждый журнал стоил один рубль двадцать копеек. Один журнал я отдал Димке для школьного музея нашей группы, ещё шесть для награждения лучших наших фанатов, а остальные три оставил для нас или на подарки знакомым. По сравнению с нашей большой пластинкой и английским миньоном «Кругозор» уже не особо котировался, но, все равно, мы были рады и горды за себя. Всегда приятно держать в руках результат своего труда. Я думаю, что один журнал Солнышко обязательно выпросит у меня для мамы, да я ей могу и свой номер тоже отдать, ей вдвойне приятней будет. Третий надо отдать Серёге, а себе, если будет нужно, куплю ещё или в редакцию к Велтистову (его фамилия переводится с греческого как «наилучший») заскочу, у них всегда должно быть в запасе несколько экземпляров.

Дома, после обеда, мы засели за уроки. Солнышко схватывала на лету мои пояснения и мы уложились в полтора часа. Потом мы вместе «уложились» уже в спальне на кровати и изучали путеводитель по Лондону, чтобы Солнышко могла хоть немного ориентироваться в незнакомом городе. Кроме Биг Бена и двухэтажных автобусов (я ей подсказал, что они называются double-decker) она ничего не знала о Лондоне, поэтому я ей очень обстоятельно рассказывал и водил по карте пальцем, показывая различные маршруты передвижения. Сначала она внимательно следила за моим рассказом, а потом полезла целоваться и всё это закончилось яростным повторением многочисленных поз из камасутры, некоторые из которых были похожи на английский double-decker и лондонский Биг Бен. Вот теперь я буду иногда называть свой «нефритовый жезл» Биг Беном. По поводу её «яшмовой пещеры» и моего «нефритового жезла» я вспомнил строчки из древнекитайского эротического трактата VI века «ФАН НЭЙ ЦЗИ» (Записки из спальных покоев):


Как только ее яшмовая пещера станет влажной и скользкой,

Погружай свой нефритовый жезл глубже и глубже.

И, когда сок любви потечёт по ее бёдрам,

Напряги все свои силы,

Чтобы стать победителем в этой игре…


Я прочитал вслух эти возвышенные строки неизвестного автора и они очень понравились Солнышку. После этого мы лежали и составляли список покупок, которые надо сделать в Лондоне. Солнышко собиралась затариться шмотками на год вперёд, меня же больше интересовала музыкальная аппаратура.

Параллельно я размышлял о завтрашней дискотеке. Время начала дискотеки мы сдвинули на шесть вечера, а окончание — на полдевятого. Песен своих у нас много, поэтому даже двух с половиной часов может и не хватить. На месте решим. Мы неделю назад завучу говорили о том, что исполним несколько песен АВВА, но нынче мы чужие песни не исполняем категорически. Нам теперь просто нельзя это делать, так как мы теперь всемирно известная группа и у нас есть свой репертуар. И перед песнями надо будет продекламировать какие-нибудь небольшие стихи о космосе. Ведь сказали, что кто-то будет из РОНО, поэтому надо соответствовать образу настоящего комсомольца, строителя БАМа и будущего покорителя космоса. Интересно, какие я помню стихи о космосе?

Я взял ручку, листок и сел писать стихи.

— Что ты пишешь? Новую песню? — спросила Солнышко.

— Нет, — ответил я. — Стихи о космосе. Мы будем в начале дискотеки их декламировать. Первое стихотворение я, а второе стихотворение — ты. Значит надо написать хотя бы четыре стихотворения, чтобы прикрыть наши четыре песни на английском.

Я написал первое (автор В.Степанов):


ЮРИЙ ГАГАРИН

В космической ракете

С название «Восток»

Он первым на планете

Подняться к звёздам смог.

Поёт об этом песни

Весенняя капель:

Навеки будут вместе

Гагарин и апрель.


— Весёлый стишок, — обрадованно заявила Солнышко, — и короткий.

— Это мой первый, — сказал я и отложил ручку, — завтра на уроках займусь остальными тремя. Больше ничего путного в голову сейчас не приходит. Вот не люблю я по заказу или из-под палки что-то писать. Про любовь к тебе у меня легче и лучше получается.

— Это потому, что ты меня любишь и я всегда рядом, — безапелляционно заявила Солнышко с серьёзным видом.

Молодец, Солнышко. Её слова вызвали в моей памяти строчки из песни Брайана Адамса «Everything I do (I do it for you)». В 1991 году эта песня побила рекорд по продолжительности нахождения на позиции № 1 в Великобритании, пробыв 16 недель на вершине хит-парада UK Singles Chart. Похоже, с этой песней мне удасться взорвать Англию, не в прямом, конечно, смысле этого слова.

— Солнышко, твои слова о любви ко мне, — воскликнул я в восторге, — натолкнули меня на идею написать об этом песню.

— Вот видишь, ты сам же говорил, что я твоя муза и я вдохновляю тебя, — ответила восхищенная Солнышко и поцеловала меня.

На обороте листа, где только что написал стихотворение о Гагарине, я стал лихорадочно записывать слова песни. Музыку к ней я помнил отлично, а вот некоторые слова из песни уже выветрились из моей памяти за эти годы. Но постепенно, строчка за строчкой, я вспомнил всё. Прямо какой-то «Total Recall» получился, только музыкальный. Затем я взял гитару и исполнил песню «Everything I do (I do it for you)» для Солнышка:


Look into my eyes — you will see


What you mean to me


Search your heart — search your soul


And when you find me there you'll search no more


Don't tell me it's not worth tryin' for


You can't tell me it's not worth dyin' for


You know it's true


Everything i do — i do it for you


Когда я пропел первые восемь строчек, копируя голос и манеру исполнения Адамса, Солнышко заплакала. Закончив петь, я стал целовать это зареванное и всхлипывающее чудо. Песня действительно была очень проникновенной и глубоко душевной.

— Это твоя самая трогательная песня про любовь, — сказала постепенно успокаивающаяся Солнышко. — Я думаю, что после этой песни вся Англия влюбится в тебя.

— Для меня самое главное, чтобы моё Солнышко всегда была влюблена в меня, а Англия перебьётся.

Потом мы с Солнышком немного посидели, обнявшись, и решили вместе заранее подготовить чемодан. У меня был свой, с которым я ездил на поезде в Хельсинки. Он был вместительным и нам его хватит на двоих. Этот был уже на колесиках, но с очень неудобной ручкой в виде пластиковой петли сбоку. Он всё время норовил упасть. Но если его аккуратно везти за собой по ровной поверхности, то он не падал и был удобен в эксплуатации. До появления настоящих чемоданов на колесиках с выдвижной ручкой ждать надо было ещё двадцать лет.

— Солнышко, — сказал я, после того, как открыл чемодан. — Предлагаю много вещей с собой не брать, а всё необходимое на неделю закупить в первый же день в Лондоне. На самой главной торговой улице Лондона Оксфорд-стрит расположена куча магазинов с одеждой и обувью, где можно одеться и обуться, как королева. К тому же, разница во времени в два часа очень удобна для нас. Мы улетаем из Москвы в десять утра и прилетаем в Лондон также в десять утра, не потеряв ни минуты.

— Я согласна, — ответила, немного подумав, Солнышко. — Тогда я возьму только два платья и пару туфель.

— Предлагаю полететь в джинсовых костюмах с утеплённой подстежкой и наших фирменных рекламных футболках. Там они будут очень кстати. Реклама — наше всё! И синоптики на тринадцатое апреля обещают в Москве плюс пятнадцать и солнечно, поэтому не замёрзнем. Только в Лондоне часто идёт дождь, поэтому положим с собой в ручную кладь дождевики и маленькие складные зонтики.

Глава 5

Интерлюдия: Андропов


Утром во вторник он получил пакет от Музыканта, переданный через Ситникова. Музыкант напечатал информацию не только об ограблении Госбанка Армении в Ереване в августе прошлого года, но и о недавнем разбойном нападении на инкассаторов в Куйбышеве. Видимо догадался, что он собрался серьезно взяться за Щелокова. Молодец, в сообразительности Музыканту не откажешь. Как раз оба этих резонансных дела были взяты под личный контроль министром внутренних дел, но никаких успехов по ним достигнуто не было.

По ереванскому делу Музыкант изложил все подробности ограбления, которые знал только узкий круг привлечённых к этому делу следователей. Самое интересное, что Музыкант указал в деталях, как именно происходило ограбление, но Андропов этому уже не удивлялся. Грабитель проник в комнату банка, которая была на один этаж выше хранилища, и в которой на тот момент шёл ремонт. Вот через окно этой комнаты преступник и попал туда, так как на окне не было решётки, а само окно было открыто. В окно же он попал, прыгнув с крыши соседнего здания. И сделал это один из двоюродных братьев Калачян, которого зовут Феликс. Организатор ограбления, Николай Саркисович Калачян, 1951 года рождения, находился на тот момент в больнице. Отлично сработал Музыкант, указал даже год рождения одного из грабителей.

Как этому щуплому Феликсу Калачяну удалось сначала пробить в железобетонном потолке очень узкое отверстие, потом влезть в него и затем вынести оттуда два пуда денег, Андропов сначала понять не мог. Видимо был сообщник в банке, что и подтвердил Музыкант. Сообщником оказался работник этого же банка Завен Багдасарян, друг Николая Калачяна. Музыкант также указал, что искать братьев надо будет в Москве у знакомой Николая Калачяна, которую зовут Людмила Викторовна Аксёнова. Брат Людмилы, Владимир Кузнецов, работает в Москве таксистом и помогает братьям скупать на украденные деньги облигации трёхпроцентного займа. Основная масса денег, более миллиона рублей, хранится сейчас в тайнике в поселке Мостовской Краснодарского края и скоро будет перевезена в Москву.

По этому делу Андропов поручил своему первому заместителю Цвигуну немедленно создать три спецгруппы, которые будут работать: по тайнику в Краснодарском крае, по Людмиле и его брату в Москве и третья группа будет координировать их действия и, в случае обнаружения фигурантов дела, срочно выедет или вылетит на место захвата. Если братья находятся в Москве, то результат будет уже сегодня. Третья группа после ареста братьев отправится в Ереван и задержит их сообщника из банка Завена Багдасаряна.

Его мысли прервал звонок секретаря, доложившего, что звонит генерал-полковник Цвигун. Андропов подумал, что это, видимо, по поводу армянских братьев-грабителей и дал команду, чтобы звонок перевели на него. Цвигун доложил, что его первая группа арестовала старшего брата, Николая Калачяна, на квартире у Людмилы. Младшего Феликса на квартире в тот момент не было. Денег в квартире при обыске не обнаружили, значит они ещё находятся в тайнике. Вот так, за полдня раскрыли и задержали уже одного из грабителей. Понятно, что это всё благодаря информации Музыканта, но все равно было приятное ощущение удовольствия от быстро и успешно выполненного дела. Не зря он собирался представлять Цвигуна к званию генерал армии, ко Дню чекиста в декабре можно будет его порадовать.

Теперь осталось немного подождать, когда возьмут Феликса Калачяна и найдут деньги, но это уже дело ближайших одного-двух дней. На квартире у Людмилы Аксёновой оставлена засада, так что Феликса Калачяна могут взять уже сегодня. Хотя первичный допрос Николая Калачяна во время обыска на квартире ничего не дал, так как подозреваемый отказался отвечать на вопросы, это уже особой роли не играло.

После этого Андропов взял вторую страницу и опять был удивлён той массе точных деталей, которые сообщал Музыкант. А вот это преступление уже было совершено с применением огнестрельного оружия и один из инкассаторов был убит, а второй тяжело ранен. Он помнил по сводкам, что 20 марта было совершено разбойное нападение на инкассаторов в Куйбышеве. Зацепок у следствия не было никаких. Даже инкассаторские сумки, найденные позже в разных местах, были, естественно, пусты и даже выварены в кипятке, чтобы невозможно было обнаружить никаких следов преступников, а также, чтобы увести следствие по ложному следу. Информацию Музыкант сообщал не только конкретно по этому делу, но также ещё по двум предыдущим нераскрытым делам, в которых члены этой же банды участвовали: в нападении с применением обреза охотничьего ружья для завладения оружием сначала на участкового милиционера в Донецке в августе 1972 года, а затем на женщину-стрелка ВОХРа, охранявшую территорию сталелитейного завода в Куйбышеве, в октябре 1974 года.

Да, он хорошо помнил двадцатое марта. Именно в этот день он направил в ЦК КПСС докладную записку о реакции творческой интеллигенции на письмо дирижера А. Жюрайтиса в «Правде». Он в той докладной записке написал о непозволительной переделке и модернизации оперы Чайковского «Пиковая дама» современным композитором Альфредом Шнитке. Постановка этой оперы готовилась в Париже режиссёром Любимовым.

Андропов понял, что несколько отвлёкся и стал опять вчитываться в строчки сообщения от Музыканта. Музыкант информировал, что в инкассаторов стреляли двое: мастер спорта по стрельбе Анатолий Бирюков, бывший сотрудник вневедомственной охраны, и Александр Долотов, чья квартира находится на улице Сара-Загоре. Также в банде были Сергей Рамьянов и Игорь Ишимов. После дележки оставшиеся деньги они спрятали в подвале дома № 227 по улице Тухачевского, где жила тетка Рамьянова.

По этому делу также были созданы две спецгруппы и уже в час дня вылетели в Куйбышев на поиски четверых бандитов. Местное управление КГБ было уведомлено о проведении спецоперации их московскими коллегами и в полном составе, на время её проведения, переходило в подчинение руководителю спецгруппы подполковнику Никонову в связи с особой опасностью преступников. Опять раздался телефонный звонок, это был Цвигун. Он доложил, что взяли Феликса Калачяна в посёлке Мостовской, где он пытался скрыться с деньгами. При нём обнаружена сумма в один миллион триста двадцать пять тысяч рублей. Группа через час вылетает с задержанным и деньгами в Москву. Также Цвигун передал, что одна из групп, которая прибыла в Куйбышев, с помощью местных сотрудников установила местонахождение двоих из банды Рамьянова, Бирюкова и Долотова. Так как Бирюков может быть вооружён и является мастером спорта по стрельбе, то было принято решение дождаться группу захвата и тогда начинать операцию по его задержанию. За домом Долотова установлено постоянное наблюдение и район полностью оцеплен сотрудниками милиции. Вторая группа ведёт наблюдение за домом № 227, где проживает тётка Рамьянова и где находится предполагаемый тайник с деньгами.

Ну вот, армянское дело можно считать закрытым, а с куйбышевским уже есть определённые подвижки. Андропов знал, что такие громкие дела докладывали самому Брежневу и он иногда интересовался их расследованием у Щелокова. Теперь он лично доложит Лёне об успешных результатах расследования именно его ведомством двух этих дел, желательно это сделать на заседании Политбюро, которое всегда проводится по четвергам. Тогда эффект будет более значимым, потому что об этом будут извещены одновременно все члены Политбюро, а это увеличивает вероятность того, что кто-то из них по собственной инициативе поставит вопрос о несоответствии Щелокова занимаемой им должности главного милиционера страны.

Опять позвонил Цвигун и доложил, что взяли Бирюкова и Рамьянова. Рамьянова взяли тихо, а вот Бирюкова тихо взять не удалось. Он что-то почувствовал и открыл стрельбу на звук. Был ранен один наш сотрудник, правда легко. Ранение в руку, пуля прошла навылет. Прибывшие врачи оказали первую медицинскую помощь и сейчас раненый чувствует себя удовлетворительно. Стрелял Бирюков из ТТ, видимо из того, из которого он убил инкассатора. Сам Бирюков не пострадал, но его немного помяли при захвате. Рамьянова быстро раскололи, да, по сути, он сам, с перепугу, всё и выложил. Сразу рассказал, где находится тайник с деньгами. Тайник уже обнаружен, в нем находилось пятьдесят семь тысяч рублей.

Андропов сделал для себя окончательный вывод, что оба дела можно считать полностью раскрытыми. На раненого сотрудника надо будет обязательно представление направить в Президиум Верховного Совета СССР к награждению Орденом Красной Звезды с формулировкой в наградном листе «за мужество и отвагу, проявленные при исполнении воинского или служебного долга, в условиях, сопряжённых с риском для жизни», а остальных, принимавших непосредственное участие в задержании Бирюкова, наградить знаком «Почетный сотрудник госбезопасности». В положении о знаке как раз отмечается, что он «является наградой для особо отличившихся работников органов государственной безопасности».

Чем награждать Музыканта в этот раз он не знал. Благодаря полученной от него информации он уже в этот четверг сможет нанести по Щелокову серьезный удар. Тот будет в бешенстве, но сделать ничего не сможет. Надо не забыть рассказать на заседании Политбюро о мужестве нашего сотрудника, раненого при захвате вооруженного бандита, и что этот сотрудник КГБ будет представлен к Ордену Красной Звезды. И обязательно сделать акцент на огромной сумме денег, которую удалось вернуть государству в ходе быстро и успешно проведённой сотрудниками КГБ операции по поимке грабителей Госбанка Армении.

Андропов ещё раз решил перечитать положение о награждении нагрудным знаком «Почетный сотрудник госбезопасности». Да, там есть фраза о том, что можно награждать этим знаком лиц, не являющихся военнослужащими КГБ СССР. Вот и нашлась награда для героя. Сегодняшним днём надо провести приказ за его подписью о награждении Музыканта этим знаком, а вручит он Музыканту сам знак и удостоверение к нему при личной встрече после его возвращения из Великобритании. Будет официальный повод встретиться и обсудить детали дальнейшего сотрудничества. И в четверг, рано утром, он отправит фельдъегеря прямо на квартиру к Музыканту с выпиской из этого приказа. Пусть почувствует, что Родина по достоинству оценила его вклад в борьбу с изменниками и бандитами. Как раз, перед вылетом, Музыкант и получит выписку из приказа о награждении. В выписке и удостоверении к знаку следует указать формулировку «за успешное выполнение заданий КГБ».

Глава 6

День космонавтики и праздничная дискотека


Школа с раннего утра бурлила и жужжала. И это «жжж» было неспроста, как говорил Вини Пух голосом Евгения Леонова. Школа жужжала от осознания того, что, во-первых, сегодня День космонавтики и, во-вторых, сегодня состоится всеми так давно ожидаемая дискотека группы «Демо». Слухи о том, что будут корреспонденты из московских газет, будоражили не только администрацию школы, но и всех её учащихся. Все прекрасно понимали, что если бы не выступление группы «Демо», то никто бы и не приехал. Получалось, что дискотека важнее праздника, но эту крамольную мысль никто вслух не озвучивал. Два праздника в день — это же лучше, чем один.

Все чувствовали свою причастность к чему-то большому и радостному, поэтому улыбки светились на лицах всех без исключения. В фойе школы нас приветствовали пионерским салютом празднично одетые пионеры и пионерки. Красные галстуки алели у них на груди на фоне белых рубашек, как частички пламени пионерских костров.

Димка в раздевалке протянул мне свежий номер газеты «Московский комсомолец» и сказал:

— Посмотри на последнюю страницу. Там сегодняшний «Хит-парад «Звуковой дорожки»». Ваши песни «Трава у дома» и «Единственная» на первом и втором месте. Даже песни Пугачевой на третьем и шестом месте. Народ ликует и требует праздника.

— Будет им праздник. Вечером. Вот, возьми обещанные пять наших пластинок и раздай тем нашим, кто не смог их купить. И ещё, я передал в понедельник англичанам нашу новую песню, называется «Maniac». Она должна появиться в эфире в Англии завтра-послезавтра, так что теперь твои ребята пусть следят и за нашей пятой песней. Мы её сегодня исполним на дискотеке, но ты, пока, никому не говори, это будет сюрприз.

— Вот это здорово. Пять песен — это уже почти половина новой пластинки. Я понял, будем теперь следить за пятью песнями, но про пятую пока молчок. А ваши две новые «Words don't come easy» и «How do you do» переместились вверх на третье и четвёртое место, как и предсказывал Сева Новгородцев. Так что весь пьедестал теперь наш, то есть ваш.

— Это просто отличная новость. Я, конечно, в душе надеялся, что так может случиться, но до конца в это не верил. А зря, всё у нас получилось, как мечталось. Ладно, иди в класс и обрадуй всех, а мы чуть позже с Солнышком подойдём.

Я показал сегодняшнюю газету «Московский комсомолец» Солнышку и она захлопала от радости в ладоши.

— Ура, мы первые, — закричала она, размахивая руками. — Даже Пугачёву обогнали. А ведь ты её предупреждал тогда, у Краснова в кабинете, что мы станем ещё популярнее и вот стали такими всего лишь через неделю.

— Да, и теперь вся школа гудит об этом, — сказал я. — Димка мне сейчас сказал, что две вторые наши песни вышли на третье и четвёртое место в английском хит-параде. Теперь мы абсолютные лидеры в Англии. Не удивлюсь, если в классе нас за такое качать начнут и в воздух подкидывать. Мне то ничего, я в брюках, а вот тебе с твоей короткой юбкой будет весело.

— Да уж, наши могут.

При входе в класс я увидел хитрые лица своих одноклассников и понял, что мои догадки были верны. И я крикнул, на опережение, выставив руки ладонями вперёд:

— Только не качать. У нас ещё дискотека вечером. А то уроните случайно, кто тогда выступать на дискотеке будет?

Но ребята не могли не выплеснуть свои накопившиеся радостные эмоции к нам и начали нас обнимать и хлопать по спине, по плечам. Хотя пару попыток поднять меня и Солнышко вверх я всё-таки успел пресечь. Всем было приятно, что песни их одноклассников занимают все четыре первые строчки не только в далекой Великобритании, но и в отечественном музыкальном хит-параде два первых места тоже их. Конечно, Англия — это круче, но далеко, а Москва — ближе и родней. Поэтому и чувства радостней, и гордость больше.

Уроки все отсидели с большим трудом. Учиться никто не хотел и учителя это прекрасно понимали. Я этим воспользовался и успел написать, во время уроков, ещё три стихотворения о космосе и космонавтах. Два из них отдал Солнышку, чтобы учила.

На переменах из школьных репродукторах звучала наша праздничная песня ко Дню космонавтики «Трава у дома». Я знал, что в будущем она стала гимном советских и российских космонавтов. Думаю и здесь, только намного раньше, она тоже станет их гимном.

Тут ко мне подошла завуч и огорошила новостью, что к нам в школу через два часа приедет дважды Герой Советского Союза космонавт Алексей Архипович Леонов и встречать его от лица учеников школы поручают нам с Солнышком.

— Встретим, — сказал я, — и по школе поводим.

Нас вдвоём освободили от оставшихся уроков и мы с Солнышком стали прикидывать план действий. Я быстро сбегал домой, напугав бабушку своим неожиданным визитом, и принёс афишу с Леоновым, которую я привёз из Финляндии. Мы её с Солнышком закрепили на стене в фойе, прямо напротив входа. Ещё я из дома принёс несколько журналов дайджеста советской прессы «Спутник», где были фотографии Леонова. Я вызвал двух наших фанаток, которые умели хорошо рисовать, прямо с урока и засадил их в нашем музее делать стенгазету о Леонове. Надёргал статей о нём с фотографиями из журналов и сказал, чтоб текст и фотографии аккуратно вырезали и наклеили на большой лист ватмана. А вот заголовок и название рубрик пусть придумывают и пишут сами.

Потом мы решили с Солнышком обойти с инспекцией основные места, куда мы будем водить гостя. Обязательно надо будет показать Леонову школьный музей, посвящённый боевым действиям 43-й армии в годы Великой Отечественной войны, ну и наш скромный музей напоследок. Потом отвести в столовую и накормить праздничным обедом. Затем организовать торжественную линейку и выступление на ней Алексея Архиповича.

Я срочно затребовал из пионерской комнаты пионерское знамя, на котором был изображён пионерский значок и написан девиз «К борьбе за дело Коммунистической партии Советского Союза будь готов!», одного пионера и двух пионерок. Они будут, в виде почетного караула со знаменем, встречать Леонова в фойе. Хотел захватить ещё и горн с барабаном, но горнистов у нас в школе не оказалось, а барабан я посчитал слишком шумным. Пусть просто пионерский салют отдадут, когда Леонов к ним подойдёт. Затем я ещё подумал, и решил также поступить с комсомольским знаменем и почетным караулом из комсомолок. Они симметрично встанут с двух сторон от входа в переход между корпусами школы.

Знаменитого космонавта мы с Солнышком, директором и завучем встречали на улице прямо на ступеньках школы. Леонов, когда здоровался со мной, меня узнал, так как мы с ним встречались несколько раз в Хельсинки. Меня с ним папа познакомил, когда Алексей Архипович приезжал в Финляндию на открытие Дома Советско-финской дружбы. Он даже один раз был у нас дома в гостях, поэтому меня запомнил. Когда ему рассказали, что мы теперь являемся популярной группой «Демо», то был искренне рад и сказал, что ему очень нравится наша песня «Трава у дома».

Далее мы обошли все намеченные места. Музей 43-й армии, обед и линейка Леонову понравились. На торжественной линейке Алексей Архипович сказал короткую проникновенную речь о Гагарине и его знакомстве с ним, немного рассказал о себе и призвал всех хорошо учиться и вступать к ним в отряд космонавтов после окончания школы и института. Леонов очень удивился, когда в конце праздничной экскурсии зашёл в скромную комнату-музей уже нашей музыкальной группы. Его поразили мешки, полные писем, которые занимали почти половину комнаты.

— И это всё вам? — спросил Леонов удивлённо.

— Да, пишут нам со всех концов страны и зовут в гости, — ответил я.

— У меня тоже множество писем приходит, но поменьше вашего.

Леонов остался доволен школой и тем, что это именно я написал и исполняю так понравившуюся ему песню «Трава у дома». А ещё довольнее были директор и завуч нашей школы. Их и нас фотографировал корреспондент из «Комсомольской правды» и потом пообещал, что отправит фотографии в центральные газеты со своим репортажем о сегодняшнем визите Леонова к нам в школу.

После всего этого официоза мы тихо слиняли, по-английски, и уехали домой в Черёмушки отдыхать. Через три часа концерт — а мы «уставши». Удалось даже поспать минут пятнадцать и потом со свежими силами попробовать новые позы из камасутры. Начали мы в ванной, а закончили в спальне. Одно я понял точно — в этом деле надо быть проще и не выдумывать велосипед. О, велосипед!

Я вскочил с кровати и записал припев песни Александра Барыкина «Я буду долго гнать велосипед»:


Я буду долго гнать велосипед.


В глухих лугах его остановлю.


Нарву цветов.


И подарю букет


Той девушке, которую люблю.


Нарву цветов.


И подарю букет


Той девушке, которую люблю.


Солнышко уже привыкла к таким моим закидонам и с интересом наблюдала за мной. Я сходил за гитарой, лёг рядом с Солнышком и спел ей то, что получилось. Девушка сразу поняла, что песня о ней и поцеловала меня за это. Девушкам всегда очень приятно, когда пылкие, влюблённые в них, юноши посвящают им свои «души прекрасные порывы» в виде стихов и песен.

Потом мы плотно поели и стали собираться. Я заранее договорился с Димкой, чтобы он заказал на сегодня «рафик» на весь вечер и подобрал четверых ребят в помощь, для переноски нашей музыкальной аппаратуры. Мы на «рафике» с помощниками заехали за Серёгой и к пяти были в школе. Как раз к этому времени приехала машина с цветомузыкальной установкой и дымогенераторами, и мы вместе с десятью нашими фанатами в одинаковых футболках, бейсболках и с одинаковыми значками пошли в актовый зал наметить фронт работ. Серёга руководил выгрузкой и транспортировкой своего синтезатора и ритмбокса, а мы показывали, где разместить цветомузыку и установить дымогенераторы.

Четверо наших фанов встали на входе в актовый зал и никого не пускали внутрь, кроме учителей, которые периодически заглядывали к нам, чтобы поинтересоваться тем, как у нас идут дела. Дела шли ходко. Цветомузыку установили быстро по той же схеме, что и на концерте в ДК. Только дымогенераторы я решил в этот раз поставить не в глубине, а по бокам сцены, ближе к зрителям, чтобы дым и в зал к танцующим опускался.

Без чего-то шесть подтянулась администрация школы с каким-то пузатым мужиком, видимо, кто-то из начальства приехал. Мы решили сделать небольшой музыкальный прогон нескольких наших песен под цветомузыку. Всё работало как часы.

Ровно в шесть наша охрана открыла двери и повалил народ. Из зала убрали все стулья и столы, поэтому места было достаточно. Я с гитарой подошёл к стойке, вынул микрофон и обратился в зал:

— Сегодня, в этот замечательный праздник, День космонавтики, мы даём наш концерт в стенах нашей родной школы. Концерт посвящается советским космонавтам-героям, первыми на Земле покорившими просторы необъятного космоса.

И прочитал вчерашнее стихотворение о Гагарине. А затем грянула наша «Трава у дома» и понеслось. Звук и свет пульсировали в унисон и создавали потрясающий эффект присутствия внутри инопланетного космического корабля. Дым ровным густым слоем стелился по сцене и стекал в зал, создавая впечатление поверхности чужой и загадочной планеты. Зрители сразу начали пританцовывать и даже подпевать, так как все уже знали слова песни наизусть.

По окончании первой песни раздались громкие аплодисменты. Потом вышла вперёд к микрофону Солнышко и зачитала второе моё стихотворение (В.Астеров):


ЗВЕЗДНЫЙ ДОМ

Стартуют в космос корабли –

Вслед за мечтою дерзновенной!

Как здорово, что мы смогли

В просторы вырваться Вселенной!


Приятно всё же сознавать

Себя жильцами в Звёздном Доме,

В Миры как в комнаты шагать –

Через порог на космодроме.


На последних словах стихотворения мы вступили с песней «The final countdown». В актовом зале задрожали стёкла, но выдержали наш звуковой удар. Все бросились в центр зала и принялись танцевать, даже учителя не удержались. Я двигался по сцене, пел, играл проигрыши. Солнышко выступала как бэк-вокалистка, подпевая мне. Наши серебристые костюмы отсвечивали серебром, создавая вид неких космических скафандров пришельцев. Зеркальный диско-шар вращался под потолком и отбрасывал сотни световых зайчиков на пол, стены, окна и на танцующих. Эти летящие в воздухе искорки света были похожи на сгорающие в плотных слоях атмосферы Земли частички метеоритного дождя. Такого буйства музыки и света ещё никто не видел и не слышал в нашей школе, кроме тех наших фанов и Димки, уже побывавших с нами на концерте в ДК им. Горбунова. Зал был полностью наш. Я хотел спрыгнуть со сцены вниз, но не решился, так как разгоряченные танцующие могли меня и не отпустить назад. Это вам не чинно сидящая публика в Доме культуры, а это уже плохо управляемая толпа наших одноклассников, заведённая энергичной музыкой и мерцающим светом.

Дальше дискотека шла по уже отработанной нами программе. Стихи мы с Солнышком больше не читали, так как и без стихов всё шло прекрасно. Несколько раз мы выступали на бис с песнями «Нас не догонят» и «Комарово». Особенно всем полюбилась наша песня про Светку Соколову. Саму Светку знала в лицо вся школа, если уже не вся страна, поэтому эта песня стала как бы гимном нашей восемьсот шестьдесят пятой «alma mater». Ровно в девять часов завуч показала нам знак руками, что пора закругляться. Школьники нас не хотели отпускать, но администрация была непреклонна.

— Дорогие друзья, — сказал я в микрофон. — Я недавно написал новую песню. Она о девушке, котороя страстно любит танцевать. Мы её завтра повезём в Англию. И она покорит не только Англию, но и весь мир. Этой песней мы и закрываем нашу дискотеку. Итак, песня называется «Maniac».

Народ на этой зажигательной песне оторвался по полной. Под незатейливые слова о том, что «она маньячка на полу, и танцует так, как никогда раньше не танцевала» народ скакал и дёргался в музыкальном угаре. Они были действительно похожи на танцевальных маньяков, упивающихся ритмами заводной музыки. Лучи стробоскопов иногда попадали на фигуры танцующих, и казалось, что пульсирует не свет, а сами люди, так причудливо изгибались в танце их тела. Песня всем очень понравилась, особенно школьники были в полном восторге от неё. Пришлось её тоже исполнить на бис. После окончания её повторного исполнения, в зале включили свет и все начали потихоньку расходиться, направляемые и поторапливаемые на выход учителями. Многие желали нам успеха в Англии и кричали, что будут с нетерпением ждать нашего триумфального возвращения в Москву.

Администрация тоже была довольна. Такого праздничного концерта ещё никогда не было в стенах этой школы, да и представитель РОНО был доволен, судя по его улыбающейся физиономии. Он к нам подошёл вместе с Людмилой Николаевной и поздравил с замечательным выступлением. А мы в ответ благодарили администрацию нашей школы и РОНО за оказанное нам доверие, помощь и поддержку.

Чтобы не гонять наших фанатов на ночь глядя, мы Серёгу загрузили в машину с цветомузыкой, чтобы по дороге они забросили его и синтезатор с ритмбоксом к нему домой. Я ему ещё раз напомнил, чтобы он всё собрал в дорогу сегодня заранее и встал завтра в пять часов. Мы за ним рано утром заедем и чтобы к нашему приезду он был полностью готов.

Ещё днём я предупредил Димку, чтобы он организовал машину и на завтрашнее утро тоже, для того, чтобы отвезти человек пятнадцать наших фанатов в аэропорт «Шереметьево». Пусть в «рафике» на коленках друг у друга посидят, если влезет больше пятнадцати человек — будет ещё лучше. Мне нужно создать видимость массовости мероприятия. С завучем я договорился, что пятнадцать наших фанатов в четверг с утра немного опоздают на уроки. Людмила Николаевна, узнав, что я давно знаком с Леоновым и что её фотографии завтра появятся в центральных газетах, была согласна выполнить любую мою просьбу.

Димке я ещё дал дополнительное задание нарисовать несколько плакатов со словами «Мы влюбим «Демо»» и ««Демо» — вы лучшие». Вместо слова «любим» можно нарисовать красное сердце. Ну и ещё штук пять разных плакатов сделать, типа нашей кричалки про Сан-Ремо. И пусть, как увидят нас в аэропорту, не очень громко начнут скандировать «Демо!» и подбегут к нам брать автографы. Вот такую очередную «Демоакцию» я решил устроить для нас завтра в зале вылета аэропорта. Там же и кто-то из представителей EMI должен будет нас провожать, пусть посмотрят, что их рекламная продукция не лежит без дела, а работает на имидж их подопечных. И ещё договорился с Димкой, что по прилёту назад в Москву они нас встретят также с плакатами и новыми речевками.

Глава 7

Лондон


В этот раз будильник прозвенел аж в пять часов утра. Чтобы не опоздать на самолёт, я его завёл на час раньше. С Солнышка пришлось стаскивать одеяло, которое она не хотела отдавать, чтобы она проснулась. Глядя на неё я подумал, что может ну его на фиг этот полёт. Но прогнал эту крамольную мысль. Было сразу понятно, что эта мысль пришла не из головы, а совсем из друго места, которым думают парни при виде обнаженной девушки. Это дело мы всегда успеем сделать и не раз, а вот в Англию слетать может больше вообще не получиться.

Завтракать после зарядки не хотелось, потому, что слишком рано, но пришлось себя заставить. Кормить будут только в самолёте, поэтому ходить голодным я столько не выдержу. Солнышко я тоже заставил съесть один бутерброд и выпить чашку кофе, больше она не захотела. После завтрака я перекрыл, на всякий случай, газ и воду. Мало ли, нас не будет почти шесть дней. Случись какая утечка или протечка — пострадают соседи. Нам бы этого очень не хотелось.

Неожиданно раздался звонок в дверь. Я удивился столь раннему визиту, так как никого не ждал. На пороге стоял фельдъегерь и я пригласил его пройти в прихожую. Там он уточнил, кто я и попросил предъявить паспорт. Так как у меня под рукой был только дипломатический паспорт, то я его и показал. Сверившись с данными паспорта, фельдъегерь вручил мне запечатанный пакет и попросил расписаться на отрывном корешке, указав точное время получения.

Проводив нежданного гостя, я с некоторым волнением вскрыл пакет и увидел выписку из приказа о моем награждении знаком «Почетный сотрудник госбезопасности». Вот это да, вот это Андропов! Нашёл таки чем меня наградить за мою информацию и помощь. Очень почётный знак, очень. Отец и его друзья оценят по достоинству награждение меня этим знаком. Я показал выписку Солнышку и объяснил ей значение этого знака. Она была счастлива за меня и торжественно поздравила с первой правительственной наградой.

— Дай Бог, не последняя, — сказал я, как закоренелый атеист.

Мы посидели на дорожку, я ещё раз проверил паспорта, деньги и мы пошли к машине. Серёгу я разбудил заранее по телефону, поэтому он сам подошёл к нашему подъезду с одной сумкой через плечо. Хорошо холостяку — всё в одну сумку уместилось. Я же теперь человек, можно сказать, семейный, без чемодана на двоих уже не получится куда-либо съездить далеко.

До аэропорта доехали быстро, так как в такую рань машин на дорогах было очень мало. У входа в «рюмку» Шереметьево нас встречали около двадцати наших радостных фанатов с нашими флажками, плакатами и с криками «Демо! Демо!». Мне понравился один их интересный плакат, где было написано ««Демо» = Москва + Лондон». Креативно получилось и просто, как всё гениальное. И главное, политически выверенно.

Другие пассажиры оборачивались и узнавали нас. Они тоже махали нам руками. Многие подходили и просили автографы. Другие просили сфотографироваться вместе с нами. Промоакция получилась удачная. Один Семён Николаевич Неделин смотрел на всё это неодобрительно.

— Семён Николаевич, — сказал я ему, — а вы не предполагаете, что такая же толпа фанатов нас будет встречать в Хитроу? Что тогда получится: нас любят больше на Западе, чем на Родине? Вот как-то так. В шоу-бизнесе вы ничего не понимаете, поэтому попрошу ваши эмоции держать при себе. Нас будут постоянно фотографировать и снимать телекамеры. И ваше кислое лицо на фотографии или в телевизоре рядом с нами будет плохой рекламой нашим песням. Будете портить нам нашу миссию — попрошу вас отозвать. Главный здесь я, а не вы. Надеюсь, мы решили этот вопрос?

— Зачем же так жёстко? — спросил смущенно Семён Николаевич.

— Жёстко будет тогда, когда я сейчас развернусь и не полечу. И виноваты будете вы. Хотите так?

Было видно, что Семён Николаевич к такому повороту готов не был. А как он хотел? Я сразу обозначил приоритеты и границы дозволенного, чтобы в дальнейшем он не лез не в свои дела. По возрасту той жизни я его старше, поэтому он не ожидал столь резкой отповеди от пятнадцатилетнего пацана.

Я отозвал его в сторону и спросил:

— У вас какой паспорт?

— Служебный, а что? — ответил Неделин, хотя догадался, куда я клоню.

— А у меня дипломатический. Разницу в статусе улавливаете?

— Да.

— А теперь второе, — сказал я и протянул выписку из приказа о награждении меня знаком «Почетный сотрудник госбезопасности». — Формулировку прочитали? Подпись разглядели? Теперь всё понятно?

— Предельно, — сказал ошеломлённый сопровождающий и вернул мне выписку. — Был не прав. Больше такого не повторится.

Нас провожала Маргарет из представительства EMI в Москве. Она сказала, что нас будет встречать в аэропорту их сотрудник Стив с небольшим транспарантом с названием нашей группы в руках, который доставит нас в гостиницу и будет нас везде сопровождать. Потом состоится пресс-конференция в отеле. После этого мы едем на киностудию EON Productions снимать клипы на первые две наши песни. В одном из павильонов киностудии будут выстроены декорации, а сценарии клипов мы получим на месте, у режиссёра. Они сейчас договариваются о съёмке клипов на две другие наши песни, но вопрос окончательно ещё не решён. Всё будет зависеть от того, как быстро мы закончим с первыми двумя. Да, наш график пребывания в Лондоне, похоже, будет не просто плотным, а очень плотным.

Таможню мы прошли через дипстойку, так как у нас были дипломатические паспорта. Девушка в серой таможенной форме с зелёными петлицами только переписала наши фамилии к себе в отдельную ведомость. Она нас узнала и мило улыбалась. Затем мы сдали багаж и направились к самолёту. Нас ждал красавец Ил-62М. Солнышко я посадил к иллюминатору и она стала внимательно рассматривать стоящие на стоянке самолеты. Она держалась молодцом. Я ей рассказал и показал, как откидываются кресла, убираются подлокотники. Только не стал рассказывать о катастрофе такого же самолета под Гаваной в мае прошлого года. Там самолёт задел при посадке ЛЭП и в живых остались только двое. Зачем пугать девушку, когда она и так нервничает.

Мы летели все в эконом классе. Вот, экономят на нас англичане. Скряги, одним словом. Но Солнышку и здесь было хорошо. Проходящие по центральному проходу стюардессы улыбались всем, но больше всего нам. В их глазах читалось узнавание. Когда мы взлетали, то Солнышко вцепилась в мою руку и не отпускала, пока не объявили, что можно отстегнуть ремни.

Одна из стюардесс подошла к нам и попросила автографы для всего экипажа. Мы, конечно, с удовольствием это сделали. На её бейджике было написано «Жанна». Ого, какой же русский не знает эту песню Преснякова-младшего про стюардессу, имя которой так хорошо рифмуется со словом «желанна».

— Девушка, — спросил я у стюардессы, — вас правда Жанной зовут?

— Правда, — ответила она.

— А хотите, я прямо сейчас напишу и спою вам песню про стюардессу по имени Жанна?

— Конечно хочу.

— Тогда спросите у пассажиров, может есть у кого гитара.

Девушка ушла искать инструмент, а я стал напевать знакомую песню. Когда она принесла из бизнескласса гитару, то я встал и сказал:

— Песня «Стюардесса по имени Жанна». Придумана мною здесь, в самолете, и исполняется впервые в узком кругу пассажиров рейса Москва-Лондон.

И запел под гитару:


Ночь безлунною была, тихой как погост,


Мне навстречу ты плыла в окруженьи звёзд.


Ах, какой ты юной была,


И с ума мне сердце свела.


Припев:

Стюардесса по имени Жанна,


Обожаема ты и желанна,


Ангел мой неземной, ты повсюду со мной,


Стюардесса по имени Жанна.


Ангел мой неземной, ты повсюду со мной,


Стюардесса по имени Жанна.


Весь салон хлопал мне. Под конец песни многие стали подпевать припев. Стюардесса по имени Жанна стояла смущенная, но видно, что довольная.

— Я её сегодня же зарегистрирую в Лондоне, а по прилету отдам на радиостанцию «Маяк», — сказал я. — Если меня спросят во время интервью, как фамилия у этой Жанны, что мне ответить?

— Фролова, — всё ещё смущаясь, ответила стюардесса.

Когда я сел в кресло, Солнышко сидела расстроенная.

— Ты что, ревнуешь? — спросил я девушку.

— Да, ревную, — ответила она, чуть не плача, повернувшись к иллюминатору.

— Не надо. Я люблю только тебя. Ты же знаешь, как мне в голову приходят песни. Рифма проскочила — и готова песня.

Я поцеловал Солнышко и она заулыбалась. Вот не умеет она долго дуться на меня, и это мне в ней очень нравится. Серёга тоже улыбался и показывал глазами на Солнышко, мол этих девчонок не поймёшь. Потом нам принесли обед на фирменных подносах. Я показал, как открывается столик из спинки впереди расположенного кресла и мы приступили к трапезе. А хорошо кормят на международных рейсах. Потом стюардесса провезла по проходу между креслами тележку с напитками и разными снеками. Я купил всем троим по бутылке кока-колы и по паре пакетиков разных орешков. Ну а Солнышку, конечно, ещё и большую шоколадку.

Семён Николаевич сидел за несколько кресел впереди нас и не лез к нам. Решил, видимо, больше не нарываться и вести себя тихо. Я же размышлял о том, где взять ещё классных песен, чтобы получился полноценный альбом из песен на английском языке. На вскидку можно исполнить баллады Scorpions. Они были написаны позже, поэтому можно попробовать. Медленные баллады скоро будут в тренде, а «скорпы» напишут ещё много других хороших песен. Мир музыки станет только богаче от этого.

Солнышко, видя, что я задумался, тоже решила задуматься о чём-то своём, о женском, и заснула под мерное гудение двигателей самолета. Видимо, переволновалась и устала. Серёга листал какой-то журнал и ни на кого не обращал внимания. Хорошо ему, спокойный, как удав.

Я решил записать слова четырёх баллад Scorpions: «Wind of change», «Believe in love», «You and I» и «Still loving you». Ну вот, можно сказать, написал нам с Солнышком на хлеб с маслом и чёрной икрой. Плюс уже готовая «Everything I do (I do it for you)». Получилось со всеми англоязычными синглами десять песен, вот и готов большой альбом.

— Что ты пишешь? — спросила меня Солнышко, зевая.

— Пишу тебе на норковую шубку и ещё чемодан модных тряпок, — сказал я и поцеловал это сонное чудо в нос.

— Здо́рово! Мне тоже снился сон, что я иду в шубе по Красной площади и встречаю Пугачёву. Вот видишь, мы вместе думаем о шубе. Это хорошая примета.

— Ну да, это к хорошим тратам твоя хорошая примета, причём в иностранной валюте.

Нас попросили пристегнуть ремни и самолёт пошёл на посадку. Солнышко опять вцепилась мне в руку, но уже не так сильно. Привыкает понемногу. Когда будем лететь обратно, может уже совсем привыкнуть к самолёту и перестанет бояться. Главное, чтобы её ничего не спугнуло или не испугало, тогда боязнь летать окончательно исчезнет и больше никогда не вернётся.

Погода в Лондоне оказалась, как в справочнике: сырая и промозглая. Хорошо, что взяли зонтики и дождевики. Дождевики мы накинули в салоне и по трапу спустились уже в них. Перед трапом нас, пассажиров, провожала стюардесса по имения Жанна.

— Спасибо за комфортный полет, — сказал я девушке.

— И вам спасибо за замечательную песню обо мне, — ответила стюардесса.

— Рад, что вам она понравилась.

— А когда будут ваши концерты в Москве? Я бы очень хотела на них сходить.

— Ближайший должен состояться в Концертном зале «Россия», но пока не знаю точно, когда. Следите за афишами.

— Успешных вам гастролей и новых замечательных песен.

— И вам приятных полётов и всегда мягкой посадки.

Специального автобуса для авиапассажиров мы ждали недолго, но если бы не дождевики, меня и Солнышко бы продуло и намочило. Как я и предвидел, нас в аэропорту встречали уже английские фанаты. Их было немного, человек четырнадцать, но, главное, что они были. Нам махали нашими флажками, свистели, кричали и гудели в дуделки. Меня удивил один фанат с самодельным плакатом, на котором было написано ««Maniac» is the best». Я понял, что наша песня «Maniac» уже вышла в английский эфир. Были в зале прилёта ещё два фотографа, которые нас непрерывно фотографировали. Телевидения не было, но какие наши годы. На первый раз достаточно и фотографов.

Стив, мужчина лет тридцати пяти с рыжей шевелюрой, нас встретил и повёз на своей машине в гостиницу. Я сразу спросил его о нашей новой песне «Maniac». Он подтвердил, что она вышла сегодня рано утром, и только к вечеру будут известны первые результаты. Ещё я предупредил Стива, что написал несколько новых песен и их надо записать в студии. Стив обрадовался такой новости и сказал, что, так как они являются одной из крупнейших звукозаписывающих компаний, то у них есть своя большая студия в Лондоне и на завтра он, без проблем, договорятся для нас о записи. По дороге Солнышко крутила головой во все стороны и спрашивала Семёна Николаевича о том, что мы проезжаем. Я делал вид, что в Лондоне не бывал, чтобы наш сопровождающий ничего не заподозрил и поэтому тоже крутил головой.

Лондон конца семидесятых и Лондон через сорок лет — это два разных города, только исторический центр остался прежним. Даже здание аэропорта казалось мне маленьким, по сравнению с тем, что я видел в две тысячи восемнадцатом. Бросалось в глаза большое количество Austin FX4 — чёрных лондонских кэбов и старых, для меня, знаменитых лондонских красных двухэтажных автобусов, которые назывались «Рутмастер». Солнышко первый раз была за границей, поэтому на всё смотрела широко открытыми глазами и постоянно хватала меня за руку, когда видела что-то очень ей понравившееся. Особенно её впечатлили старинные городские здания и знаменитые красные телефонные будки. Многие их называют сокращённо К6 по номеру этой модели. Больше всего Солнышко удивило огромное количество рекламы на улицах и то, что Стив сидит за рулём с правой стороны, а не с левой, как она привыкла ездить со мной.

Гостиница The Mad Hatter Hotel была небольшая, но уютная, расположенная в здании девятнадцатого века на Стамфорд стрит. Находилась она в ста пятидесяти метрах от набережной Темзы и довольно близко к одним из самых популярных достопримечательностей Лондона, таким как Лондонский Тауэр и Букингемский дворец. На первом этаже был паб, где можно потом скоротать свободное время за чашкой кофе, если оно, это свободное время, у нас будет. Номер на третьем этаже нам сразу понравился. Большая двуспальная кровать в спальне звала нас немного полежать и отдохнуть с дороги, но Стив не дал нам расслабиться и потащил на пресс-конференцию на первый этаж. Там уже собралось человек двадцать пять репортеров из разных чисто музыкальных и информационных газет.

Мы втроём сели лицом к этой пишущей братии, или как их ещё называют четвёртой властью, и стали отвечать на задаваемые вопросы. Нас также принялись фотографировать несколько фотографов, ослепляя вспышками своих фотоаппаратов. Так как я лучше знал английский и был главным в группе, на большинство вопросов отвечать пришлось мне. В основном, вопросы были по делу. О музыке, планах и о творчестве. Спросили меня, как мне удалось написать такие песни, которые нравятся всем. Я ответил, что я пишу только хорошие песни или не пишу никаких. Вот пятая моя песня «Maniac», которую они могли уже слышать сегодня рано утром, тоже будет в десятке лучших, это я им обещаю. Многие уже слышали эту песню и сказали, что она действительно очень хорошая.

Солнышку задали чисто девичий вопрос о том, как живётся школьницам в Советском Союзе. Так как мы с ней несколько дней готовились и я гонял Солнышко по разным темам, то она на хорошем английском, всего в несколько предложений, грамотно ответила на этот вопрос. Корреспондент скандального английского таблоида «The Sun» спросил меня, как я отношусь к «железному занавесу». Неделин, севший в дальнем углу, чтобы быть незаметным, напрягся.

— Ну и где он, вами выдуманный «железный занавес»? — ответил я ему вопросом на вопрос, хотя я не еврей, но эта их манера вести разговор мне всегда импонировала. — Мы здесь, сидим перед вами, и никто нам не мешал приехать в вашу страну. Вы пригласили и мы приехали. Музыка всегда была, есть и будет вне политики. Мы, музыканты, являемся послами мира и дружбы. Вот в самолёте я написал песни, в которых говорится о любви, верности и дружбе. И эти слова понятны всем. А одну песню, над которой я сейчас работаю, я хочу, чтобы её исполнили вместе несколько известных музыкантов. Она так и называется «We are the world, we are the children». А вы говорите о каком-то занавесе. Мы, все вместе — один большой мир и мы дети этого мира. Мы должны его беречь и сохранить его уже для наших детей.

Многим журналистам понравилось наше выступление, некоторые были недовольны, ожидая какого-либо скандала. Главное, мы широко улыбались и излучали полную уверенность в себе. Я заметил в группе журналистов из профессиональных музыкальных изданий Smash Hits иTiger Beat. Вот их интересовала только музыка. Они очень подробно расспросили о моей новой песне, в которой поётся про мир и детей. И я предложил, чтобы после совместного исполнения известными певцами моей песни, все средства от её продажи пошли в фонд защиты голодающих детей Африки. После моего демарша все стали что-то усиленно строчить в своих блокнотах.

После пресс-конференции я попросил Стива купить завтра все газеты, в которых появятся статьи о нас или фотографии и сделать подборку статей из предыдущих газетных выпусков о нашей группе. Затем мы зашли втроём в паб, который оказался рестораном при гостинице, чтобы плотно поесть. Завтрак в самолете уже давно переварился, поэтому мы были жутко голодными. Я решил блеснуть перед ребятами знанием традиционной английской кухни и заказал самые известные местные блюда. Я не стал им говорить их названия, а просто сказал, что закажу суп, второе и кофе с десертом. Когда подошёл официант, я попросил на первое принести нам суп из бычьих хвостов, «жабу в норке» на второе, кофе и трайфл. Когда принесли суп, то запах от него шёл просто обалденный и мы все с жадностью набросились на него, и быстро съели с большим аппетитом.

— Очень вкусно, — сказала Солнышко, доедая последнюю ложку. — А как он называется?

— Называется очень просто — суп из бычьих хвостов, — ответил я, отслеживая реакцию ребят. Серега воспринял это известие спокойно, а Солнышко скорчила смешную гримасу. Но так как суп был очень вкусный, то озвучивание его названия прошло нормально, без эксцессов.

Когда принесли блюдо на второе, то ребята, поняв, что здесь тоже может быть подвох, сначала внимательно его рассмотрели и понюхали, а убедившись, что изнутри запечённого теста торчат всего лишь свиные колбаски, аккуратно попробовали, а потом с удовольствием съели. Особый вкус блюду придал луковый соус, который всегда подаётся к нему. И только после этого я взял меню и показал место, где было написано название этого блюда — «Toad in the hole», что в переводе означает «Жаба в норке».

— А где жаба? — спросила удивленная Солнышко.

— Жаб нет и не было, просто такое старинное экзотическое английское название, — ответил я. — У англичан очень часто встречаются такие старинные названия, смысл которых они сами иногда обьяснить не могут. Поэтому некоторые названия блюд лучше не переводить, чтобы не перебить себе аппетит.

Ну а кофе с трайфлом в порционных креманках пошло на ура, особенно у одной юной и очаровательной сладкоежки. Глядя на неё, мне захотелось на дополнительный десерт опробовать вместе с этой сладкоежкой двуспальную кровать в нашем номере на прочность, но тут опять появился Стив и потащил нас на киностудию. Я этого Стива скоро начну тихо ненавидеть. Он мне два таких секса обломал и, видимо, будет и дальше продолжать это делать. Судя по выразительному взгляду, Солнышко тоже не прочь была бы использовать мой «нефритовый жезл» по его прямому назначению, но Стив и ей обломал весь кайф. Теперь мы оба будем тихо ненавидеть Стива, а это уже для него чревато.

Глава 8

Мы снимаемся в клипах


Мы влезли в машину Стива в полном составе, так как Неделин везде должен был нас сопровождать. Ну и хрен с ним. Вон Солнышко, задаёт ему кучу вопросов по поводу всего, что видит вокруг или что приходит ей в голову. И пусть теперь сидит на переднем сиденье и отдувается за всех, работая гидом.

Я думал, что мы поедем на Пикадилли, но мы поехали в другую сторону от центра города. Минут через тридцать наша машина подъехала к воротам, на которых большими белыми буквами было написано EON Productions, и за которые мы попали без всяких проблем, так как охранник, увидев Стива за рулем его машины, сразу распахнул их перед нами. За воротами мы увидели несколько огромных крытых металлических ангаров, которые служили, как я понял, павильонами для киносъёмок и огромную автомобильную парковку, заполненную седанами, минивэнами, фургонами и домами на колёсах. Вокруг каждого ангара шла своя оживленная жизнь. Возили какое-то оборудование, проносили громоздкие декорации к фильмам, рабочие тянули куда-то кабели. Какие-то люди в ярких исторических костюмах и без оных перемещались вдоль и между ангарами. В общем, царила обычная съемочная суета, как на любой киностудии. Всё это напомнило мне некий город в городе со своими жителями, домами, дорогами и правилами дорожного движения.

Наш ангар находился слева от остальных и на нем была прикреплена табличка с номером восемь. Когда мы зашли внутрь, то нам навстречу вышел мужчина лет сорока и с ним молодая миловидная девушка лет двадцати двух. Нас представили друг другу, и оказалось, что это наш режиссёр Тедди, который попросил нас не называть его Теодором, и его помощница Элизабет, которая разрешила звать себя просто Лиз. Она сказала, что наши песни ей очень нравятся и она с удовольствием будет работать с нами. В глубине ангара рабочие заканчивали устанавливать сцену, которая, как я понял, и была главным местом действия будущего клипа. Это было очень даже удобно для меня, так как я прекрасно помнил сам клип на песню «The final countdown», вышедший в 1986 году. Там тоже почти всё действие разворачивалось именно на сцене и вокруг неё. Поэтому мне будет несложно донести до режиссера те идеи, которые сделали этот клип очень популярным в будущем.

Мы подошли ближе к сцене и я стал внимательно всматриваться в то, что задумал режиссёр. Лиз протянула мне сценарий, чтобы я с ним ознакомился. Сценарий был незамысловатый: мы поём и нас снимают три камеры. Это всё выглядело несколько статично и почти примитивно, с моей точки зрения человека из две тысячи двадцатого года. Я знал, что тот клип был смонтирован из видеоматериала, отснятого на двух концертах группы «Europe», состоявшихся в Швеции в 1986 году. Но у нас не было таких концертов и нас никто не снимал на камеру, поэтому хоть какого-то готового материала для полноценного клипа у нас не было. Я всё прикинул в уме, обратился к режиссеру и коротко пересказал свою идею клипа. Основной мыслью моего предложения было сделать некое подобие нашего живого концерта с участием массовки в этом ангаре.

Тедди немного подумал и согласился, что массовка — это неплохая идея.

— Только что делать с этой массовкой? — спросил Тедди, вопросительно глядя на меня. — Им надо что-то платить за то, что они будут принимать участие в съемках, а это лишние расходы. Бюджет и так ограничен. И второй вопрос: как их быстро собрать здесь, ведь время тоже деньги.

— Дайте объявление на радио, — уверенно ответил я, — что завтра там-то и во столько-то будет сниматься клип русской музыкальной группы «Демо» на песню «The final countdown» и приглашаются бесплатно все желающие принять участие в съёмках. Те, кто активно будет участвовать в процессе, будут приглашены также на съёмки клипа этой же группы на песню «Flash In The Night». А двум самым активным участникам будут вручены наши личные пригласительные билеты на концерт группы «Demo» в 10 °Club. Автографы и хорошее настроение всем пришедшим гарантируются. И тогда никаких дополнительных расходов нам не потребуется. Человек сто-сто пятьдесят нам вполне хватит для массовки. И на ангаре надо наш плакат повесить или название группы прикрепить, чтобы сразу бросалось в глаза, где мы снимаем наш клип.

— А это мысль. Молодец, Эндрю, ты неплохо разбираешься в рекламе.

— Творчество обязывает быть креативным во всём. Ты же знаешь поговорку, что если хочешь, чтобы было что-то сделано хорошо, то сделай всё сам. Только нам нужен будет ещё дополнительный реквизит напрокат на один-два дня.

— Это решаемо. Что ты хочешь?

И я начал перечислять всё, что я хочу, начиная с белой усиленной ударной установки и самого барабанщика, и до шести стоек дымогенераторов, установленных вдоль сцены, которые синхронно выбросят порции дыма раза три-четыре во время клипа. Всего я озвучил двенадцать своих пожеланий.

Тедди почесал голову и сказал, что, в принципе, это всё укладывается в бюджет, но надо уточнить. Тогда я вкратце озвучил ему приблизительную раскадровку будущего клипа и скрипт. Он посмотрел на меня удивленно и спросил:

— Эндрю, ты что, сам снимал клипы у себя на родине?

— Нет, просто я человек нестандартно мыслящий и увлекаюсь многими вещами. Поэтому идей у меня много и я готов делиться ими с тобой. Да, некоторые из этих идей я воплотил на наших концертах и всем они понравились.

— Твоя концепция клипа почти в корне меняет мой сценарий, оставляя только сцену, как место действия, но твоя точка зрения мне нравится больше. Решено, берём за основу то, что ты предложил. Лиз, напечатай новый сценарий по тем предложениям, которые высказал Эндрю и позвони на радиостанции, прежде всего на BBC Radio 1. Пусть они дадут несколько раз объявление в эфире, текст которого озвучил Эндрю, а мы пока посмотрим, как он и его девушка умеют двигаться и держаться перед камерой.

— Ты опасаешься, что мы будем бояться камеры и всё придётся переиграть?

— Надо это сразу проверить, чтобы понять, сможем ли мы сделать всё по твоему сценарию или придётся вообще всё снимать издалека, исключив ближний и крупный план.

Мне принесли гитару и включили нашу песню, пропустив её через усилитель и колонки, уже стоящие на сцене. Я прошёлся под музыку по сцене несколько раз, сыграл проигрыш на неподключенной гитаре, эффектно покрутил стойкой от микрофона перед воображаемыми зрителями. Один из осветителей изобразил с помощью выключенного прожектора на стойке с колёсами камеру, которая как будто наезжает на меня и берет крупным планом.

— Стоп, снято! — крикнул Тедди и музыка остановилась. — Очень неплохо, я бы даже сказал замечательно. Ты хорошо двигаешься, сразу видно, что тебе много приходилось выступать на сцене или перед публикой. В образ вошёл практически без перехода. Камеры ты не боишься, раскованность не наигранная, а естественная. Теперь очередь твоей солистки показать себя.

— Солнышко, — обратился я к любимой, — сделай то, что мы делали на концертах. Можешь немного пошалить.

Солнышко задорно улыбнулась, так как пошалить она всегда была готова, и вбежала по ступенькам на сцену. Пошла музыка и Солнышко с микрофоном в руке стала повторять всё то, что мы не раз репетировали перед концертами и исполняли тоже самое на самих концертах. Смотрелось это хорошо, но это на мой, очень предвзятый взгляд. Осветитель продолжал изображать из себя оператора с камерой и это у него неплохо получалось. Видимо, Тедди часто его использует для таких вот проверок с новичками.

— Стоп, снято! Ну что ж, тоже вполне на уровне. Вашего клавишника посадим за синтезатор и его, практически, не будет видно.

— Его тоже будем обязательно снимать, только сбоку и, в основном, руки и пальцы, которые пробегают или ударяют по клавишам.

— А это неожиданное решение, обязательно его попробуем. Эндрю, с тобой приятно работать. У тебя действительно много новых и интересных идей.

— Спасибо, Тедди. Думаю, у нас вместе получится очень хороший клип.

Солнышко сошла со сцены и я её поцеловал, похвалив за отличное исполнение роли популярной эстрадной певицы. Она засмеялась и сказала, что она и есть певица и ей интересно играть самою себя. Потом мы стали обсуждать наши костюмы. Я предложил для нас троих из одежды кожаные чёрные куртки и чёрные кожаные брюки. Для Солнышка я порекомендовал бы даже облегающий кожаный чёрный костюм как у Сьюзи Кватро. Тедди ответил, что моё предложение он обдумает, но оно ему нравится.

Затем мы прикинули, где разместить увеличенную ударную установку. Я сказал, что лучшее место для неё в глубине по центру сцены, можно даже небольшой подиум сделать, чтобы она возвышалась над сценой. Пока её не было, мы обозначили это место на сцене большой картонной коробкой. Два синтезатора, расположенные друг над другом, мы поставим слева, обозначив их ещё одной коробкой. Я предложил Тедди дать в руки Солнышка гитару, чтобы на переднем плане сцены было два человека с гитарами. Тедди сказал, что барабанщик завтра будет, так что пустой сцена смотреться в клипе не должна. Я попросил, чтобы барабанщик был не очень старый, чем моложе, тем лучше.

— Группа у нас молодая, — сказал я, — поэтому и барабанщик нужен помоложе.

— Хорошо, этим вопросом займётся Лиз. А теперь давайте посмотрим, что вы будете делать на сцене.

— У нас уже совместно отработаны несколько движений, выходов и проходов, мы их сейчас покажем. Только дайте вторую гитару Солнышку прямо сейчас, чтобы она к ней привыкла. А Серёга пусть стоит у коробки, которая обозначает его два синтезатора, и изображает, что он играет.

По команде Тедди включили музыку и мы начали с Солнышком повторять то, что мы репетировали с ней в Москве, так как я уже тогда представлял, как мы будем действовать на сцене, если будут снимать клип на эту песню. Хорошо я заранее все это продумал и это нам очень пригодилось. Мы дома в пустой комнате часто повторяли наши проходы, развороты и совместные синхронные движения с двумя гитарами. Одно дело, когда приезжают исполнители, даже не умеющие двигаться и толком стоять на сцене, и совсем другое, когда работают по готовым домашним отработанным заготовкам. Солнышко старалась и совместные выходы на край сцены и схождения к центру с разворотами у нас неплохо получились.

Тедди немного обалдел от нашей слаженности, но это ему понравилось. Он то бегал вокруг сцены и махал руками, то что-то быстро записывал в свою тетрадь, потом неожиданно просил остановить музыку и повторить то, что мы только что делали. Было видно, что он доволен тем, как мы работаем. Естественно, ему было лучше видны со стороны наши мелкие ошибки и недочёты, поэтому мы внимательно прислушивались к его замечаниям и старались их выполнить как можно точнее. Так продолжалось где-то часа два. Мы уже стали уставать, но понимали, что сюжет будущего клипа уже четко выкристаллизовался, осталось его только завтра сыграть вживую, без всяких коробок и имитаций. Мы остались довольны и друг другом, и выполненной работой.

После этого Тедди отпустил нас на ланч. Нам принесли кофе с сэндвичеми с разной начинкой, на выбор. Я выбрал два с мясом и один с курицей, а Солнышко остановила свой выбор на сэндвиче с тунцом и овощами. После ланча мы просмотрели сценарий клипа на нашу вторую песню «Flash In The Night». Эта песня не была написана мною в жанре глэм-метал, как наша первая, скорее в стиле синтипоп или хай-энерджи, поэтому сценарий не был особенно сложным. Я только добавил, что в этом клипе нам подойдут серебристые пиджаки и что клавишник здесь будет одним из главных действующих лиц, так как в этой песне вступление и все проигрыши лежат полностью на нём. Ещё я предложил использовать тот же приём крупного плана рук, только с другого боку и чуть снизу.

Я показал на сцене, как я это вижу и обозначил направления движения всех троих. Серега стоит впереди, барабанщик сидит за обычной барабанной установкой чёрного цвета, Солнышко статична с гитарой, а я, как фронтмен и вокалист, спокойно прогуливаюсь по сцене и пою в микрофон. Лампы, как звездочки, мигают, подчеркивая, что действие песни происходит ночью.

Это почти совпадало со сценарием Тедди, поэтому его устроили все мои незначительные изменения и дополнения. Наши рабочие перетащили коробки, куда я показал и включили музыку. Мы отработали её ещё почти полтора часа и на этом Тедди нас отпустил. Он был очень доволен, так как две песни мы, считай, сделали всего за один день. Завтра мы уже будем работать на камеры и с участием массовки, но основное мы уже отрепетировали.

Было около пяти вечера и мы ещё успевали пройтись по магазинам. Стив отвёз нас на Оксфорд-стрит в хорошо знакомый ему универмаг «Джон Льюис» с кучей магазинов одежды и обуви, где мы с Солнышком и Серегой зависли на целых два часа. Сам Стив остался нас дожидаться в кафе, расположенном на одном из этажей универмага. Шуб в продаже уже не было, так как сезон распродаж зимних вещей давно закончился, но были замечательные демисезонные пальто и плащи, которых Солнышко купила себе три штуки. Под конец шоппинга у нас у каждого в руках было по шесть-восемь пакетов с одеждой и обувью, большинство из которых принадлежали Солнышку. Мы, наверное, вышли последними из магазина, но главное, что Солнышко была довольна. На ее лице было написано, что если её прямо сейчас вышлют в Москву как persona non grata, то она от этого ни чуточки не расстроится. Если бы не тот факт, что магазин закрывается, она бы ещё часа два бродила по магазину и скупала обувь, одежду и всякие сопутствующие к ней товары. Следующий раз мы зайдём уже в универмаг Selfridges. Он подороже, но там продаются вещи уже премиум класса. Стив нас отвёз в гостиницу и напомнил, что у нас завтра утром запись двух клипов, а потом записи песен на их главной звукозаписывающей студии, поэтому он нам рекомендовал сегодня пораньше лечь спать. Стив знал, и это я ему сам рассказал, что у нас в группе сухой закон, поэтому он был спокоен за наше утренне состояние.

Мы поднялись в свой номер, развесили и разложили купленные вещи по шкафам, и устроили секс-марафон на дальнюю дистанцию. Кровати англичане всегда делали прочные, так что сломать мы её не боялись. Утром сегодня мы ничего не успели из-за ранней побудки, а днём нам Стив два облома устроил. Вот мы и наверстали упущенное от души. Да и сексом мы с Солнышком занимались не где-нибудь, а в самой столице Великобритании, почти в самом её центре и это придавало нам дополнительного вдохновения. Потом мы немного отдохнули и спустились в ресторан. За Серегой мы зашли по пути, его одноместный номер был через четыре двери от нашего.

В ресторане было достаточно многолюдно, по сравнению с обеденным временем, так как по вечерам здесь собирались не только проживающие в гостинице, но и местные жители, любящие посидеть по вечерам после работы за кружкой эля. Мы решили, что каждый раз будем пробовать новые блюда, чтобы узнать как можно больше об английской кухне. В этот раз мы с Серегой заказали «Воскресное жаркое» с соусом gravy, а Солнышко, так как не захотела ничего мясного, заказала «Курицу тика масала» с кари. Я попробовал у Солнышка её блюдо, а она у меня моё. Нам они тоже понравились. Вот так, всего за несколько дней, можно перепробовать все знаменитые английские блюда.

Хорошо, что нас никто вокруг пока в лицо не знал. Было приятно просто посидеть за столом и спокойно поесть. Вот так, как сейчас, в любом ресторане Москвы уже не посидишь. Все сразу нас узнают, начинают махать руками и что-то кричать. Это, конечно, приятно, но не тогда, когда ты обедаешь или ужинаешь. А здесь, в Англии, пока мы можем ужинать спокойно. А вот завтра придёт сто человек массовки, которые нас увидят на съёмках клипа, а потом выйдут на телевидении наши клипы, и в Англии мы станем известны, как в Москве. Надо пользоваться последними мгновениями нашего инкогнито.

— Солнышко, ты тоже рада, что здесь нас никто не узнаёт? — спросил я подругу.

— Да, я здесь отдыхаю от этой сумашедшей известности, которая на нас свалилась, — ответила мне Солнышко. — Я иногда так от неё устаю, а сейчас сижу и расслабляюсь.

— Завтра-послезавтра это всё закончится, так что лови последние спокойные мгновения. В Москве нам спокойно так посидеть не дадут. О, у меня появилась отличная идея! А не пойти ли нам позвонить в Москву?

— А как это можно сделать? Мы же не знаем, как заказывать международный звонок?

— В Европе уже давно ничего не нужно заказывать. Нужно только набрать код страны, потом код города и ваши семизначные номера домашних телефонов. Ну что, пошли звонить родителям? Только не долго, не больше минуты. Цены здесь заоблачные на международную связь.

Мы расчитались за ужин и пошли в свои номера. Сначала я набрал на телефоне два кода, затем семизначный домашний номер родителей Солнышка и передал трубку девушке. Когда в трубке раздался голос Нины Михайловны, то даже я, стоящий рядом, услышал ее голос.

— Мам, привет, это я звоню тебе из Лондона, — сказала в трубку счастливая Солнышко. — Как у вас дела?

— Привет, доченька, — услышал я ответ из трубки. — У нас все хорошо. Как вы долетели? Как погода?

— У нас тоже всё хорошо. Долетели прекрасно, я немножко боялась, когда взлетали и садились, но Андрей держал меня за руку. Погода в Лондоне не очень, сыро и ветрено, часто моросит дождь. Мы сегодня на киностуди готовились к съемкам двух клипов, а потом два часа ходили по магазинам и накупили кучу вещей.

— А завтра какие у вас дела?

— Завтра уже съёмки с массовкой, а вечером на студии звукозаписи будем записывать новые песни, Андрей их в самолете написал.

— Ты не голодная ходишь?

— Нет, конечно. Здесь с едой проблем нет. Попробовали национальные английские блюда, мне все понравилось. Особенно десерт, который называется трайфл. Так что не волнуйся, Андрей следит за моим питанием. Ну всё, мам, здесь переговоры с Москвой стоят очень дорого, поэтому я тебя целую и передавай папе привет.

— И я тебя целую. И поцелуй от нас Андрея. Мы уже соскучились и ждём, когда вы вернётесь.

— Всё, — сказала Солнышко и повесила трубку. — Так здорово! Я так рада, что позвонила маме. Слышно лучше, чем мы в Москве, когда разговариваем по телефону. А ты будешь звонить родителям?

— Да, сейчас наберу.

Я снял телефонную трубку и набрал код Финляндии, потом код Хельсинки и шестизначный домашний номер родителей. Я эту цифровую комбинацию знал наизусть, так как пять раз в месяц звонил родителям в Хельсинки. Соединение прошло мгновенно и на втором гудке я услышал голос отца:

— Terve!

— Пап, привет, это я.

— О, привет сын. Странный звонок, как будто не межгород и очень хорошо слышно. А ты откуда звонишь?

— Из Лондона. Мы здесь на гастролях.

— Вот это да! Молодец! Ты со Светланой или один?

— Мы всей группой, нас трое. Как у вас дела?

— У нас хорошо. Мама стоит рядом и тоже радуется за тебя, что ты в Лондоне. Надолго гастроли?

— До девятнадцатого. Мы только сегодня утром прилетели. Сразу дали пресс-конференцию, так что читайте завтра английские газеты.

— Ого, молодцы. Завтра обязательно гляну в киосках.

— Пап, тут разговор дорогой, поэтому буду закругляться. Маме привет и целуй.

— Спасибо, что позвонил. Мы с мамой тоже тебя целуем и передавай от нас привет Светлане.

Я положил трубку и сказал Солнышку:

— Тебе велено привет передать.

— Спасибо, я очень рада, что твои родители не забыли обо мне.

— Тогда давай в душ и спать. Сегодня нас помучили изрядно, но думаю, что завтра будет в два раза хуже.

После душа мы лежали и делились впечатлениями о прошедшем дне. Казалось невероятным, что ещё утром мы были в Москве, а вечером мы лежим в кровати уже в Лондоне. Солнышко была просто переполнена новыми впечатлениями, которые с трудом укладывались в её голове, настолько быстро они произошли и настолько много их было. Мы в Москве уже более-менее привыкли к сумашедшему графику, но здесь он был в несколько раз напряженнее. Если в Москве мы требовали от себя сами то, что надо было сделать, то здесь мы уже выполняли требования других. Мне помогала моя подготовка и опыт прошлой жизни. Если бы не это, то мы бы не выдержали такой безумной гонки. И это закончился только первый день наших гастролей, а как-то уже хочется домой.

— Солнышко, тебе хочется домой? — спросил я и обнял девушку. Она прижалась ко мне и сквозь сон прошептала:

— Очень.

— Спи, я тоже хочу. Осталось немного — всего пять дней, а в среду вечером мы будем уже дома.

Глава 9

Будни простых советских музыкантов в Лондоне


Утром я тихо вышел из номера и спустился в маленький тренажёрный зальчик, расположенный в правом крыле гостиницы на первом этаже. Да, там были только груша, гантели, штанга со скамьёй для жима лёжа и электрическая беговая дорожка, но мне этого было вполне достаточно. После бега, разминки и растяжки я принялся за грушу. Как же я по ней соскучился. Для первого раза я немного поработал руками, потом провёл несколько серий ударов ногами маваши и йоко гери. Старая мышечная память прекрасно легла на более-менее тренированное и уже привычное тело. Потом был жим штанги, подъем её на бицепс и работа с гантелями. Всего понемногу, чтобы ничего не сорвать и не пренапрячь. Тело после тренировки пело и приятно распирало.

Вернувшись в номер, быстро ополоснулся в душе и разбудил Солнышко. Она не хотела вставать, но я пощекотал её пятку, торчащую из-под одеяла, и сказал, что скоро за нами приедет Стив, а нам ещё надо позавтракать. Мы спустились в ресторан, где был накрыт шведский стол, который входил в стоимость проживания. Серёга уже сидел за столиком и что-то ел. Мы поприветствовали друг друга и направились за едой. Солнышко и я набрали себе всего понемногу и у нас в результате получились прилично нагруженные тарелки. Солнышко все это, естественно, не съела и я доел за ней с большим удовольствием. Теперь по утрам так и будем делать: Солнышко будет съедать половину тарелки, а я — полторы.

После завтрака мы вышли в холл гостиницы, сели в кресла и стали ждать Стива. Я взял со стойки ресепшн газету The Sun, которая пишет о скандалах звёзд, а также печатает различные истории из мира поп-музыки и увидел на пятой странице статью о нас и нашу фотографию со вчерашней пресс-конференции. У девушки на ресепшн перед глазами лежала такая же газета, поэтому она меня узнала и сказала, что песни группы «Demo» ей очень нравятся, особенно новая песня «Maniac», потому, что она сама давно занимается спортивными танцами. Ещё она сказала спасибо за то, что благодаря нам в газете появилась дополнительная реклама их гостиницы.

Я поблагодарил девушку и подсел к нашим. Когда я показал разворот газеты с нашей фотографией, Солнышко и Серёга обрадовались и стали читать вслух статью о нас. Это была обычная информационная заметка о нашей группе, о том, что мы приехали в Лондон на запись двух музыкальных клипов на наши песни и что в их столице мы дадим два концерта. В основном было написано о наших четырёх верхних местах в британском музыкальном хит-параде и что пятая наша песня «Maniac» заняла пятую позицию в нем. Подводя итог, автор статьи констатировал тот факт, что это первый случай за многолетнюю историю Англии, когда иностранный исполнитель, а тем более русская вокально-инструментальная группа, занимал все пять высших строчек их музыкального Олимпа.

Вот так, все наши песни оккупировали вершину английского хит-парада и не собираются сдавать свои позиции. А если вспомнить, что есть ещё американская «Горячая сотня Billboard» и европейские хит-парад, то наша известность и популярность становится общемировой. Тут приехал Стив и привёз с собой ещё около десятка газет со статьями о нас. Музыкальные газеты писали о нашей группе восторженно, как о новых звёздах поп-музыки, политические издания упоминали о нас вскользь, а желтая пресса писала о нас, как об агентах Кремля. Вобщем, нас заметили, наши лица засветились в прессе, осталось попасть на телевидение. Жалко, что MTV появится только через три года. Надеюсь, что наши клипы и тогда останутся популярными.

Мы отнесли стопку газет в наш номер и переоделись. Солнышко оделась во всё новое и модное. Мы, действительно, стали выглядеть, как известные и успешные музыканты. Стив нас опять отвёз на киностудию, где на крыше нашего ангара уже были издалека видны четыре большие серебристые английские буквы «DEMO» и внутри которого нас ждала полностью оборудованная сцена с музыкальной аппаратурой, которую я заказывал. Барабанная установка немного не дотягивала до той, которая была в клипе группы «Europe», но тоже внушала уважение и, главное, была белого цвета, как я хотел. Трейлер с записывающей кино— и видеоаппаратурой стоял возле ангара. Нас познакомили с Полом, который будет у нас за барабанщика на всё время съёмок. Его представили как уже опытного музыканта, не раз снимавшегося в клипах. Массовки пока не было, она должна была подъехать к десяти.

Мы переоделись в выданные нам кожаные куртки и брюки, а для Солнышка костюмерам удалось достать кожаный костюм в стиле Сьюзи Кватро. Она в нем смотрелась очень сексуально. Пол был уже одет в кожаные штаны и такую же жилетку. Нам всем быстренько нанесли лёгкий грим и мы вышли на цену. Работа началась. Тедди бегал, как заведённый, мегафоном и выкрикивал команды. Первый прогон был холостой, чтобы просто привыкнуть к камерам, новому члену группы и самим инструментам. Серёге пришлось привыкать играть сразу на двух синтезаторах. Сдвоенные на одной стойке синтезаторы были поставлены не для понтов, а потому, что они были с разными возможностями и с разным диапазоном, удачно дополняющие друг друга по звучанию.

Второй прогон мы сделали вживую, чтобы побольше отснять материала. Лучше наснимать лишнего, чем во время монтажа кусать локти, если каких-то сцен или ракурсов не будет хватать. Камеры наезжали на нас каждого, делая крупный план, а потом отъезжали назад и снимали уже всех вместе. Светотехники регулировали и настраивали освещение сцены и ближних подступов к ней. Мы с Солнышком вдвоем с гитарами синхронно выходили вперёд, затем вместе пели в один микрофон и расходились в разные углы сцены. Это было новое для того времени, живое движение на сцене. Тедди эти новшества воспринял на ура. Я предложил Тедди и Полу специально налить немного воды на малые барабаны и заснять крупным планом, как барабанщик по ним ударяет палочками. Эффект брызг, разлетающихся от барабанов, будет потрясающе смотреться в клипе. Тедди и Полу эта идея понравилось и они решили её попробовать осуществить отдельно, уже после основных съёмок.

Тут начали подтягиваться молодые ребята из массовки. Мы стояли на сцене и они махали нам руками, как только видели нас. Мы им тоже отвечали, показывая указательным и средним пальцами руки, направленными вверх в форме латинской буквы «V», что означало победу. Для разогрева я пел первую строчку куплета из «The final countdown» и играл проигрыш, и тогда вся массовка радостно начинала гудеть. Когда их набралось больше ста, Тедди объяснил им, крича в мегафон, мою идею с зажигалками, которые они будут держать по команде зажженными в поднятых вверх руках и покачивать ими из стороны в сторону во время исполнения песни.

Потом мы ещё три раза исполнили песню уже под камеры вместе с массовкой. Хорошо, что Тедди заранее предупредил всех, когда именно все шесть дымогенераторов на сцене будут залпами выбрасывать струи дыма, поэтому массовка не шарахалась от этого нового для них спецэффекта. Тедди остался доволен. Я ему ещё предложил в начале клипа снять на камеру электронные часы, отсчитывающие обратный отсчёт до старта некоего космического корабля. Он поблагодарил меня за идею и отпустил на перекус, только массовку распускать не стал, сказав, что потом её не соберёшь.

— Слушай, Тедди, у нас завтра вечером, как ты знаешь, концерт в 10 °Club. Можно ли будет взять наши кожаные костюмы на прокат ещё на один вечер?

— Без проблем. Возьмёте их с собой сегодня сразу после окончания съёмок, а в понедельник Лиз заберёт их у вас.

— Большое спасибо, они, я думаю, нам очень пригодятся для клубного выступления.

Пока мы перекусывали и переодевались, рабочие заменили декорации на сцене для съёмок нашей второй песни «Flash In The Night». Когда мы опять появились на сцене, массовка воспрянула духом и стала петь flash in the night. Я я сказал Серёге, чтобы он на синтезаторе наиграл мелодию припева для них. Толпа радостно заревела и стала нам махать руками, явно призывая нас начинать съёмки.

Тедди скомандовал мотор и мы начали играть и петь. Солнышко подпевала мне, создавая пение на заднем плане. Исполнение песни для клипа было не сложное, поэтому всё удалось отснять к двум часа дня, а потом мы ещё пятнадцать минут стояли на выходе и подписывали наши фотографии и миньоны, которые многие ребята из массовки принесли с собой. Двое самых активных, которых выбрал Тедди, получили обещанные билеты на завтрашний наш концерт в 10 °Club. Все остались очень довольные друг другом. Остался только монтаж, но Тедди сказал, что они за этот день и ночь смонтируют оба клипа и уже завтра они выйдут на телевидении на нескольких каналах. Прежде всего Тедди рассчитывал на еженедельную музыкальную программу Top of the Pops, своего рода телеверсия национального хит-парада UK Singles Chart. Он был хорошо знаком с её ведущим Робином Нэшем, поэтому завтра, в субботу, наши клипы будут обязательно показаны в выпуске этой программе на канале BBC One в шесть часов вечера.

— С тобой было приятно работать, — сказал Тедди мне на прощание. — Вы, русские, оказывается, умеете хорошо работать. Если твои продюсеры, всё-таки, решат сделать клипы на ваши оставшиеся три песни, буду рад снова с тобой встретиться.

— Мне тоже понравился твой профессиональный подход к делу, — ответил я, пожимая его руку. — Я также буду рад с тобой ещё поработать.

Да, хорошо, когда всё получается хорошо. Тедди пообещал, что подарит нам запись наших музыкальных клипов на видеокассете, поэтому будет что привезти домой в качестве отчета о поездке. Я помню, что советские телезрители увидели клип «The Final Countdown» в одном из выпусков передачи «Утренняя почта» на Центральном телевидении, поэтому туда мы эту кассету с записью и отвезём по приезде в Москву. А вот в Англии уже завтра наши клипы выйдут в телевизионной передаче ВВС One, которую смотрят более пятнадцати миллионов телезрителей.

Стив отвёз нас в гостиницу. По дороге Семён Николаевич признался, что был очень удивлён нашей профессиональной подготовкой и поражён нашим трудолюбием и самоотдачей, с которыми мы работали над этими двумя клипами. Ну слава Богу, что наконец-то до него дошло, что мы действительно умеем работать лучше многих и отрабатываем каждый цент, потраченный на нас, да ещё и сторицей.

В гостинице мы быстро приняли душ, переделись и пообедали. Решили особо не «гурманить» и взяли то, что уже пробовали. После обеда Стив нам дал пятнадцать минут отдыха и мы, упав на кровать, просто пролежали всё это время без движения. Я даже старался не разговаривать, потому, что решил дать голосу отдохнуть перед записью новых шести песен.

Здание центрального офиса-студии звукозаписи EMI Records находилась на Manchester Square. Стив сказал, что внутри находятся двенадцать оборудованных всем необходимым студий звукозаписи. Та, что арендована для нас, свободна до восьми вечера, потом там будет записываться седьмой альбом группы Queen «Jazz». Они пока только начали писать его у них на студии, а потом уже продолжат запись на их малом лэйбле Parlophone Records.

Ух ты, мы сможем увидеть живых «квинов» и встретить Фредди Меркьюри! Солнышко и Серёга тоже были ошеломлены этой новостью. Правда мне лично этот их альбом не нравился, но я это не стал произносить вслух. Идя по коридорам здания, мы увидели на его стенах огромное количество золотых и серебряных дисков, висящие в красивых рамках под стеклом. Я сказал, что у нас в СССР пока таких нет и спросил, за что и кому их дают. Стив объяснил, что золотые вручают рекорд-лейблы тем своим исполнителям, музыкальный альбом которых был выпущен или продан в количестве более миллиона экземпляров. Я подумал, что хорошо бы и нам такой получить. В Москве наша пластинка уже вышла тиражом более миллиона экземпляров, надо и здесь постараться тоже подобного достичь.

В предназначенной для нас студии уже стояли Серегин синтезатор KORG 900 PS с ритмбоксом CompuRhythm CR-78 и рядом стояла моя гитара Gibson Flying V. 1974 года «космической» серии. Понятно, что это не наши инструменты из Москвы, но именно те, на которых мы привыкли играть дома. Молодцы англичане, вот что значит профессиональный подход к делу, всё учли. Догадываюсь, что на них мы будем играть и на наших предстоящих концертах. Я спросил Стива, можно ли вызвать сюда в студию нотариуса, чтобы зарегистрировать патенты на мои новые песни. Он сказал, что у них есть свой штатный нотариус, у него в этом здании свой офис, и он оформит всё, как надо и когда надо.

— Мы пока порепетируем, а потом нам нужен будет звукоинженер, который запишет наши песни. Вот в перерыве между окончанием репетиции и началом записывания надо будет вызвать нотариуса.

— Сколько песен ты планируешь записать? — спросил Стив.

— Шесть, — уверенно ответил я.

— Вот это да! Группа «Queen» будет писать альбом, наверняка, до осени, а ты за один месяц написал одиннадцать песен, то есть тоже целый альбом. Завидую я твоим способностям. Права на твои новые песни ты, я надеюсь, нам продашь?

— Конечно, мне нравится с вами работать, у вас всё честно, чётко и быстро.

— Отлично, за такую оперативность и постоянство мы тебе добавим пять процентов.

— О’кей, я согласен. Только отдельно от общей суммы.

— О’кей. Основная сумма уйдёт на счёт ВААП, а твои пять процентов мы тебе отдадим в виде отдельного чека. Так что если все шесть песен будут очень хорошими и они нам понравятся, то ты получишь очень хорошие деньги.

— Договорились. Я понял: мы хорошо работаем — вы хорошо платите. Это правильный подход к бизнесу. Только одну песню надо будет ещё записать отдельно вместе с несколькими известными исполнителями и доходы от её продажи направить голодающим детям Африки.

— Это не проблема. Сейчас у нас записываются четверо известных музыкантов, так что я всё организую. К тому же, это будет отличная рекламная акция для EMI.

И мы приступили к работе. Солнышко в процессе не участвовала, но само её присутствие нас стимулировало и вдохновляло, да и как требовательный слушатель и критик она была нам нужна. По её лицу я сразу мог прочитать, хорошо получается песня или «лажаем». Мы так и пахали, одну за другой: «Wind of change», «Believe in love», «You and I», «Still loving you», «We Are the World» и, под конец, «Everything I Do». Считай, что за этот день я два концерта дал. На последней песне мой голос хрипел по-настоящему, как у Адамса. Солнышко на ней чуть опять не разревелась, но из-за присутствия Серёги сдержалась. Вот ведь какая чувствительная душа у девушки!

Мы сделали перерыв, чтобы перекусить в кафе, которое было в этом же здании для сотрудников. Я позвонил Стиву по внутреннему телефону и сказал, что мы закончили и нужен нотариус. Пока мы ели, Серега писал ноты, а я слова. Когда пришёл нотариус, мы успели всё подготовить. Оформление патентов на авторские права шести песен заняло буквально десять минут. Ни тебе худсовета, ни тебе проверки на смысловое значение отдельных фраз и слов. Даже слушать ему их не надо было, от нас нужно было только расписаться в его гроссбухе и всё.

Потом Стив вызвал двух звукоинженеров, которые прошли в свою отдельную комнату за стеклом, называемую контрольной комнатой, где стоял микшерский пульт и студийные мониторы. Мы прошли в ту, где только что играли. Ещё три часа нас гоняли эти два дотошных козла, добиваясь идеального звучания. В конце я хотел уже всё бросить и послать их куда подальше, но нам махнули, что всё ОК и мы прошли к ним. Туда же попозже подошёл и Стив. Звукоинженеры сказали, что всё сделали по высшему классу, остаётся только свести записи и можно выпускать в эфир или наносить запись на стальной диск, покрытый тонким слоем меди. Все песни, по их мнению, не хуже наших первых пяти, а может и лучше. Я спросил, что присходит после нарезания звуковой дорожки на медной поверхности диска и мне ответили, что после этого с помощью гальванопластики с диска делают копии (оригиналы), и с них на заводах снимают негативные копии, так называемые матрицы. И уже они используются в качестве формы для горячего прессования пластинок.

После нас рабочие стали аккуратно выносить наши музыкальные инструменты и заносить другие, видимо для тех, кто будет здесь записываться после нас. Я спросил разрешения оставить ребят пока здесь и мы со Стивом прошли в его кабинет на этаж выше. Да, а кабинет то у него солидный, не простым клерком он здесь работает, видимо менеджером среднего звена, не меньше. Когда мы сели в мягкие кожаные кресла, Стив сказал, что они покупают все шесть песен. Сумма основного контракта составляет двести пятьдесят пять тысяч фунтов. Их EMI отправит в Россию завтра утром, а мои пять процентов от этой суммы вылились в двенадцать тысяч семьсот пятьдесят пят фунтов. Он протянул мне контракт, который я несколько раз уже подписывал в Москве, и мы вписали в него только шесть моих новых песен. Я подписал его, после этого Стив достал чековую книжку и выписал чек на причитающуюся мне сумму.

— Приятно работать с профи, — сказал я Стиву.

— И ты молодец, Эндрю, — ответил Стив, — твои песни просто шедевр. Мы начнём уже сегодня готовить ваш альбом из одиннадцати песен. Судя по повышенному спросу на ваши песни и пять первых мест в хит-параде, мы сразу напечатаем миллион двести тысяч пластинок. Так что, скорей всего, ты успеешь получить золотой диск за первый ваш альбом ещё до отъезда. Завтра нужно будет организовать еще фотосессию с вашей группой для обложки нового альбома и его рекламы. Мы подумаем где и когда. Завтра же мы выпустим новые песни на радио, и с клипами всё сможем тоже доделать завтра, Тедди почти закончил с ними. Да, я такой скорости работы ещё ни у одной группы не видел.

— Ты же видел, как мы старались и вкалывали.

— Ты не думал, как назвать новый альбом?

— Мне нравится название нашей песни «We are the world», вот его и можно вынести на обложку. Как тебе такое?

— А что, неплохо. Возьмём его в качестве предварительного названия, но думаю, оно и станет окончательным. Если захочешь обналичить чек, то завтра суббота, поэтому банки работают до 13:00. Рядом с вашей гостиницей есть отделение Barclays Bank, там можешь и счёт открыть, если нужно.

Я поблагодарил Стива за информацию и вернулся к ребятам, которых оставил в студии. Пересказал наш разговор со Стивом, только без упоминания денег и без информации о вероятном получения нами золотого диска. Солнышко была рада, что мы сделали новый альбом и его могут выпустить до нашего отъезда, хотя бы самую малую первую партию или даже просто sample. Было видно, что Серёга устал, но тоже доволен.

— Я вас предупреждал, — сказал я, — что нас выжмут, как лимон, но и деньги хорошие получим. Премии Стив выписать обещал, так что не зря сегодня пахали.

— А сколько могут заплатить? — спросил Серёга.

— Думаю, по паре тысяч на каждого можно расчитывать.

— Ура! — закричала Солнышко. — Мы столько на них новых вещей и подарков накупим!

— А я себе новый синтезатор хотел купить, — сказал Серега, — но он две с половиной тысячи фунтов стоит.

— Во-первых, это не последняя наша премия, у нас ещё концерты будут и за диск что-то должны заплатить, как авторам и исполнителям песен. Во-вторых, за гастроли нам обещали хорошо заплатить, вот часть из них фунтами здесь и возьмём. И в-третьих, я попрошу Стива и он тебе со скидкой найдёт то, что тебе нравится.

— Здо́рово, тогда живём!

Тут открылась дверь в студию и на пороге возникла до боли знакомая физиономия, правда, ещё без усов и пока ещё с длинными волосами. Так это же Фредди Меркьюри собственной персоной!


Продолжение во вторник

Глава 10

Как мы познакомились с группой «Queen»


— Привет, молодёжь! — сказал весело Меркьюри с порога. — Вы что, здесь работаете?

— Привет, Фредди! — ответил я, так как мои друзья застыли в ступоре от неожиданности и восторга. — Нет, мы музыканты, только закончили писать песни.

— Такие молодые и уже записываете песни? И как называется ваша группа?

— Мы «Demo», молодая, но уже известная и популярная в UK группа.

— Ого, так вот кто, оказывается, все верхние строчки хит-парада занял! Слышал, слышал. Молодцы, здорово начали.

— Спасибо, мы уже сейчас уходим.

— Да не торопитесь, ещё только без двадцати восемь. Ты, если не ошибаюсь, Эндрю и вы из России. А девушку и парня как зовут?

— Да, мы из России. Девушку-солистку зовут Светлана, а нашего клавишника зовут Серж.

— А я Фредди Меркьюри, фронтмен группы «Queen». Вот и познакомились. Вы что сейчас писали, если не секрет?

— Нет никаких секретов. Записали шесть новых песен, чтобы закончить наш первый английский альбом.

— Молодцы. А мы только начинаем записывать наш седьмой студийный альбом, я написал для него пока только одну песню и назвал её «Mustapha». Я даже придумал для неё свой язык, похожий на арабский, но только похожий. Вот её и попробуем записать.

— Здо́рово. У нас дома уже вышел первый студийный альбом наших песен на русском языке. Так что это уже наш второй альбом получается. А сейчас мы записали одну, как мне кажется, неплохую песню, которую хочу исполнить вместе с другими известными музыкантами, если, конечно, они согласятся.

— Можно послушать?

— Конечно, я сейчас попрошу звукоинженера, он её включит нам в этой комнате. Называется она «We Are the World».

Я в микрофон, чтобы не выходить из звукозаписывающей комнаты, попросил звукоинженера, который работал в аппаратной с нашими песнями, включить нам «We Are the World»:


There comes a time when we heed a certain call


When the world must come together as one


There are people dying


And it's time to lend a hand to life


The greatest gift of all


We can't go on pretending day by day


That someone somewhere will soon make a change


We're all a part of God's great big family


And the truth, you know,


Love is all we need


We are the world,


We are the children


We are the ones who make a brighter day


So, let's start giving


There's a choice we're making


We're saving our own lives


It's true we'll make a better day


Just you and me


Прослушав нашу песню до конца, Фредди сказал:

— Отличная песня, в какой-то мере даже немного эмоционально возвышенная, мне понравилась. Если ты не против, то я готов спеть её с тобой.

— Почту за честь. Я даже и не мечтал спеть с тобой вместе. Значит нас уже трое: я, ты и Светлана.

— Ещё кого планируешь позвать?

— Пока не думал об этом. Стив обещал помочь с четырьмя известными исполнителями, которые у них здесь сейчас записываются. Видимо, один из них ты и твоя группа, поэтому остаётся три. У меня были мысли только пока по поводу Рода Стюарта.

— Неплохая идея. Я тоже о нем только что подумал. Могу связаться с Дэвидом Боуи, мы с ним давние приятели, и переговорить по этому вопросу. Ладно, сейчас мои подойдут и у них тоже спросим.

В этот момент дверь опять открылась и в студию вошёл Брайан Мэй.

— Привет, Брайан, — сказал Фредди, обращаясь к вошедшему. — Познакомься, это ребята из русской группы «Demo», а это наш гитарист Брайан Мэй. Иногда он выступает в группе в роли лид— и бэк-вокалиста, поэтому он нам может тоже пригодиться.

Все мои уже отмерли, поэтому подошли к Брайану и поздоровались.

— О, я слышал ваши песни, — сказал Врайан. — Мне больше всего понравились две: «The final countdown» и «Maniac». Отличные песни.

— Ты представляешь, — обратился Фреди к Брайану, — они записали великолепную песню и хотят её исполнить вместе со звёздами, что-то типа благотворительной акции. Я послушал и согласился.

— Интересно, а мне её можно тоже послушать?

Я махнул рукой через стекло, звукоинженер понял меня правильно и снова включил нашу «We Are the World». Первые слова, которые сказал Брайан после окончания прослушивания, были:

— Я также с удовольствием поучаствую в этой акции.

— Великолепно! — сказал я. — Я рад, что ты согласился, нас теперь уже четверо. Брайан, а правда, что ты играеешь на гитаре шестипенсовой монеткой, а не медиатором?

— Чистая правда, мне так удобнее. Монета рифленая и не скользит в пальцах.

— Сейчас уже начинается ваше студийное время и поэтому мы уходим, чтобы вас не задерживать. Было очень приятно с вами познакомиться. Связь предлагаю держать через Стива. Я с ним сейчас по пути всё обговорю.

Мы тепло попрощались и вышли из студии. Когда мы уже выходили из здания на улицу, нам на встречу попался Роджер Тейлор, барабанщик группы «Queen». Ну вот, и Роджер, когда услышит нашу песню, то вряд ли откажется поучаствовать в совместной записи. У него лирический тенор серебристого тембра, и для него, как раз, очень хорошо подойдёт для исполнения начало нашей песни, хотя решать окончательно будем в воскресенье в студии.

— Серёга, ты теперь руку неделю не должен мыть, — сказал я с серьезным видом.

— Это ещё почему? — удивленно спросил он.

— Ты этой рукой только что жал руку великого Фредди Меркьюри.

— Да, кому расскажи в Москве об этом, никто не поверит.

По дороге в гостиницу, я обсудил со Стивом хорошую новость о том, что группа «Queen» согласна поучаствовать в совместном исполнении нашей песни «We Are the World».

— Это отлично, — сказал Стив. — У них и у вас в воскресенье свободный день. Предлагаю собраться в воскресенье и попробовать спеть всем вместе.

— Мы готовы, только нас пока набирается четверо, я же хотел как минимум человек десять собрать. Очень хочется, чтобы и Род Стюарт присоединился к нам. Меркьюри обещал позвонить своему другу Дэвиду Боуи и переговорить с ним о его участии в нашей совместной благотворительной акции.

— Надо подумать. На нашем лейбле EMI записываются еще трое, кроме группы «Queen», и ещё плюс те, кто сейчас пишет свои песни на наших малых лейблах. По поводу Рода Стюарта я узнаю. Он начал записывать свой новый альбом «Blondes Have More Fun» на WEA и может сейчас быть занят.

— Нужен обязательно ещё хотя бы один женский голос. Один у нас есть, это Светлана, и хотелось бы ещё одну певицу, типа Глории Гейнор или Шер.

— Обе сейчас в США и у нас не записывались, но я подумаю, что можно сделать. Из известных певиц, кто сейчас находится в Лондоне, я могу связаться завтра с утра с Бонни Тайлер, у неё в мае выходит новый альбом «Natural Force», но не под нашим лейблом, и ещё я вспомнил, что Пол Маккартни свой прошлогодний сингл «Mull of Kintyre» вместе с группой «Wings» записал на нашем малом лэйбле Capitol Records и он сейчас тоже в Лондоне. Кстати, эта его песня в течение девяти недель была номер один в музыкальном хит-параде UK, так что вам есть на кого ровняться. Попробую договорится с ним также на воскресенье.

— Спасибо. Было бы просто отлично, если нам удастся их всех собрать вместе. Тогда надо будет позвать и Тедди, пусть сразу снимет клип, как мы исполняем этот сингл прямо в вашей студии. Я думаю, это будет неожиданный формат клипа, очень интересный и необычный. Ведь мало кто из людей знает или представляет себе процесс работы певца в звукозаписывающей студии. Вот мы этот процесс им и покажем.

— Да, в этом, определённо, что-то есть. Я Тедди сегодня позвоню и предложу эту твою идею. Он, кстати, тебя хвалил за твой профессионализм и новые интересные идеи, поэтому, я думаю, у вас всё должно быстро и отлично получиться.

— Стив, если у нас получится собрать всех, кого задумали, то нам обязательно понадобится ещё и профессиональный фотограф, чтобы сфотографировать всех нас в студии за работой. Фотографии могут пригодится и для рекламной кампании в прессе, и на обложку отдельного сингла или даже миньона с кавер-версиями.

— Ты прав, мы, обязательно, выпустим отдельный миньон с этой песней и тремя кавер-версиями, и на его обложку нам потребуются все ваши фотографии. Прав Тэдди, у тебя голова отлично работает.

Ребята сидели рядом просто офигевшие от имён тех звёзд, которые мы со Стивом называли и которые, возможно, придут к нам на запись. Они ещё не отошли от знакомства с «квинами», а тут ещё Маккартни, Боуи, Стюарт с Тайлер до кучи собираются к нам в гости. Да и я стал говорить как профессиональный продюсер и клипмейкер. Крыша от этого у них едет конкретно, вместе с фундаментом.

— Стив, а что у нас на субботу утром запланировано?

— Мы планировали снять ещё один клип на вашу песню «Maniac», но пока мы вынуждены эти съёмки перенести на понедельник-вторник из-за некоторой технической накладки. Поэтому я вам предлагаю воспользоваться удачным моментом для отдыха и съездить на экскурсию по Лондону.

— Это нам крупно повезло, — подключилась к разговору Солнышко, — а после экскурсии можно быстренько по магазинам пройтись.

— Экскурсия и магазины завтра без меня, — сказал Стив. — Я только перед фотосессией за вами заеду в половине пятого. Вы молодцы, что догадались взять костюмы со съёмок клипов с собой. В них вы и будете позировать фотографам, но, на всякий случай, кое-какие сценические костюмы у нас на студии всегда есть в запасе. А затем в восемь часов у вас концерт в 10 °Club, вот сразу из фотостудии туда и поедем.

Когда мы зашли в холл гостиницы, новая девушка на ресепшн широко нам заулыбалась, достала нашу фотографию и попросила подписать её на память… Всё, наше инкогнито в Англии закончилось. Мы, улыбаясь, уже все трое поставили наши подписи на фотографии. Серега был ещё не особо привычен к этой процедуре, хотя в съёмочном ангаре киностудии должен был уже привыкнуть и немного набить руку, но тоже гордо расписался после нас. Да, завтра, после показа клипов по английскому телевидению, прямо перед нашим вечерним концертом, стоит ждать в гости и вездесуших папарацци.

Придя в номер, мы быстро ополоснулись и спустились перекусить в ресторан.

Ну вот, как и ожидалось, нас встретили приветственные крики и громкие рукоплескания в битком набитом зале. Видимо, все местные уже узнали о нас из газет и пришли на нас посмотреть. Вот так, стоит только с утра на целый день уйти с головой в работу, то когда возвратишься вечером назад, о тебе уже все всё знают.

Официант провёл нас за единственный пустой столик с табличкой «заказан» и объяснил, что он был зарезервирован специально для нас и будет оставаться таковым до нашего отъезда. Мы поблагодарили официанта и сели за предложенный столик. Все посетители нам мило улыбались и те, у кого были в тот момент бокалы или кружки в руках, подняли их вверх и сказали хором «Сheers», как уже хорошо знакомым людям, которых встречают в баре после работы. Похоже для местных мы уже стали своими, хотя и оставались, при этом, музыкальными знаменитостями. Мы, сидя, поклонились и приступили к заказу.

В этот раз мы с Серегой, так как обед был очень давно и живот уже прилип к позвоночнику, заказали лестерширский пирог со свининой, а Солнышко заказала Fish and Chips, рыбу с картофелем фри. Официант включил музыку, и, естественно, это были наши пять песен на английском языке. Все посетители на нас посматривали по-доброму и улыбались, но это нисколько не мешало нам есть. Всё-таки англичане более сдержанный и более воспитанный народ. Было видно, что наши песни им нравятся. В конце ужина я встал и сказал всем спасибо за оказанное нам гостеприимство и уважение. Эта простая фраза о моей им благодарности вызвала бурные аплодисменты у всех сидящих в зале. Затем я объявил, что мы сегодня записали ещё шесть новых песен и завтра с утра они смогут их услышать по радио. Далее я рассказал, что мы сегодня также записали ещё два клипа на наши песни «The final countdown» и «Flash In The Night», которые покажут тоже завтра в музыкальной передаче Top of the Pops по телеканалу BBC One в пять часов вечера. Для усиления эффекта от моего импровизированного выступления, я спел четыре первые строчки из припева песни «Мы — это мир»:


We are the world,


We are the children


We are the ones who make a brighter day


So, let's start giving


Все мне от души хлопали, а официант принёс нашу большую фотографию и попросил на ней поставить свои автографы. Затем он сказал, что вставит её в рамку и спросил, можно ли её будет повесить на стену и я, конечно, разрешил ему это сделать. После чего он объявил на весь зал, что сегодняшний ужин для нас троих — за счёт заведения. Все посетители радостными возгласами и шутками отреагировали на это объявление. Мы все трое поблагодарили официанта за столь любезный подарок и пошли к себе. Все остались довольны сегодняшним вечером: мы, так как не заплатили ни цента за очень вкусный ужин; официант, который сделал прекрасную рекламу своему заведению и посетители, увидевшие известных музыкальных исполнителей и поучаствовавших в небольшом шоу, которое разнообразило их вечер и о котором они смогут рассказать уже завтра своим друзьям и знакомым.

Когда мы вошли в наш номер, мы начали одновременно вместе, не сговариваясь, громко смеяться. Отсмеявшись, я спросил Солнышко:

— Ты чего смеялась?

— Я смеялась потому, что мы теперь не сможем умереть от голода, так как нас всегда прокормит наша популярность. На секунду я представила себе, как мы ходим по ресторанам и поём, а нас там подкармливают, как бродячих средневековых менестрелей. А ты чего смеялся?

— А я представил, как вытянутся лица московских чекистов, когда узнают, что мы здесь творим. По сути, я сегодня выступил в ресторане и мне заплатили за это едой. А мы с тобой кто? Дипломаты! Послы мира и дружбы, а не жвачки, как в той шутке, в которой только доля шутки. Вот за это и настучат нам по башке по возвращению домой наши компетентные органы. И наше объяснение, что мы согласились на бесплатный ужин, потому что не хотели обидеть гостеприимных хозяев, там не прокатит. Поэтому эту историю лучше никому не рассказывать. Я Серёгу завтра об этом предупрежу.

А потом меня обрадовала Солнышко, что у неё «приехала Красная армия», из-за этого традиционный вид секса нам будет на несколько дней недоступен. Поэтому нам не оставалось ничего другого, как только использовать его альтернативные разновидности, которыми мы и занялись, как сказал Маяковский, «назло буржуазной Европе».

После очень приятной «борьбы с буржуазной Европой», Солнышко мгновенно уснула, а я всё никак не мог заснуть и думал о том, что в начале следующей недели Стив собирается снимать клип на нашу песню «Maniac». Наверняка, его тоже будет снимать Тедди, поэтому я смогу убедить его сделать всё по-моему. Я хорошо помнил этот клип из фильма «Танец-вспышка» 1983 года, полностью снятый в зале для танцев, устроенном прямо в квартире на переоборудованном складе, с симпатичной Дженнифер Билз в роли танцовщицы. В нем актриса очень сексуально трясла перед камерой подтянутыми бёдрами, одетая в чёрный спортивный купальник. Начало для нашего клипа мы возьмём из той части, где девушка обматывает пластырем пальцы ног, чтобы их не повредить во время танца.

А вот танца, как такового, в клипе практически и нет. Есть только разминочные упражнения под музыку и имитация быстрого бега на месте. Да, это красиво, но несколько бестолково. И самих исполнителей музыки тоже нет, они всю песню играют и поют за кадром. Поэтому мы втроем будем находится в зале, но статично, где-нибудь в углу, чтобы не отвлекать зрителя от созерцания самого танца. Я даже двигаться не буду, только петь, а Солнышко будет стоять с гитарой и играть. Мы в кадре будем появляться не часто, так как главная в клипе будет «маньячка» и камера будет, практически всё время, направлена на неё.

Некоторые движения я возьму из второго танца, который исполнила Дженифер под песню Айрин Кары «What a Feeling!» в конце фильма на приёмной комиссии в консерватории. Там уже был не клип, а просто танец под музыку. Затем я стал разбираться с самим танцем. Мне вспомнился ещё один американский фильм 2006 года «Шаг вперёд». Вот там Дженна Дуан одна в зале танцевала очень хорошо, но музыка была не очень быстрая. Итак, берём понравившиеся отдельные танцевальные элементы из этих трёх танцев и делаем один, но очень зажигательный танец, этакий контемп или contemporary dance.

Далее я стал думать о нашем клипе на песню «We are the world», на запись которого, возможно, соберутся такие звёзды, о которых мы говорили со Стивом.

Необходимо продумать, как мы будем взаимодействовать все вместе. Я сделал правильно, что решил повторить формат записи этого клипа так, как она и была сделана 25 января 1985 года. Я вспомнил, какая битва самолюбий происходила на записи клипа в студии, когда в ней участвовала толпа звёзд мировой величины в количестве сорока пяти человек. Продюсер той записи Куинси Джонс решил, чтобы процесс записи песни не превратился в битву самолюбий, жёстко расписать партии участников и добавил: «На полу будут прилеплены бирки с именами, кому где стоять во время записи. И я напишу каждому исполнителю, который войдет сюда, чтобы он оставил свое эго за дверью».

Но нас будет в воскресенье раз в пять меньше, поэтому, я надеюсь, мне удастся избежать недопониманий и конфликтов между участниками. Так как нас будет меньше, то и каждому исполнителю представится возможность спеть по половине куплета или припева песни, а не по одной строчке, как это получилось тогда. Самое главное, это кто начнёт петь, чей голос будет первым и кто исполнит первую половину припева. Это ключевые моменты в песне, они самые запоминающиеся для слушателя. Ну, первую половину припева исполню однозначно я, а второй раз припев споём все вместе. А вот с началом песни надо хорошенько подумать.

И вдруг мне пришла ещё одна мысль: а не создать ли на основе нашей звездно-хоровой «We are the world» нечто подобное песне «Если бы парни всей земли» 1957 года именно на русском языке. Тут я вспомнил, что Крис Кельми и Маргарита Пушкина в 1986 году так и сделали. Они написали песню «Замыкая круг», которая была очень похожа на «We are the world». Вот её я и возьму в качестве русскоязычного ответа на свою же англоязычную песню. И про Африку можно будет уже не вспоминать, СССР и без нашей помощи ей постоянно помогает. Я её подам под лозунгом «Рок в борьбе за мир». Ну а мы сами и есть музыкальные послы мира, кто же ещё. Я тоже приглашу двадцать три советских рок-, фолк— и поп-музыканта и исполнителя для записи этой песни и мы вместе споём с ними припев:


Замыкая круг, ты назад посмотришь вдруг,


Там увидишь в окнах свет, сияющий нам вслед.


Пусть идут дожди, прошлых бед от них не жди,


Камни пройденных дорог сумел пробить росток.


После успеха моей «We are the world» наши советские музыканты будут слушаться меня без всяких споров и пререканий. Найдя для себя решение проблемы с клипами, я, с чувством честно выполненного и супружеского, и творческого долга, спокойно уснул. Правильно, ведь главный слоган ФНС РФ звучит именно так: «Заплати долги — и спи спокойно». И в чем налоговики ещё большие молодцы, так это в том, что они не указали нам, с кем нам спать, а значит, мы можем спать с кем хотим и как хотим, главное налоги отдай вовремя государству.

Глава 11

Англичанки тоже знают, что такое безумная страсть


Утро было такое, какое и должно быть в середине апреля. Не та сырость и серость, которая была в Лондоне все эти два дня нашего пребывания, а настоящее весенне солнечное утро, без дождя и темных низких туч. Зарядка прошла очень хорошо, я постепенно набирал форму, удары руками и ногами становились мощнее. Ката получалось выполнять чётко и уже, практически, чисто. В номере я помылся, и не став будить Солнышко, спустился на ресепшн, чтобы договориться об автобусной экскурсии по Лондону. Сегодня внизу за стойкой была та девушка, что работала позавчера, занимающаяся спортивными танцами и которой очень нравится наша песня «Maniac».

— Доброе утро, мистер Эндрю, — сказала она, улыбаясь.

— Доброе утро, — ответил я, удивившись такому официальному обращению ко мне и внимательно вглядываясь в её бейджик, — Линда. А почему мистер?

— О, сегодня утром вышли ваши шесть новых песен, которые все мне очень понравились, и ещё принесли много газет, где о вас пишут в восторженных выражениях и многие вас называют в них мистер Эндрю.

— Теперь понятно. Зовите меня, как хотите, но лучше просто Эндрю. Линда, я хотел тебя попросить заказать нам на четверых индивидуальную экскурсию на «Рутмастере» по Лондону.

— Сейчвс я позвоню и договорюсь. Во сколько вы хотите отправиться?

— В десять.

Линда стала звонить в экскурсионное бюро и договариваться об экскурсии для нас. Пока она это делала, я внимательно всмотрелся в её стройную фигурку, обтянутую чёрной юбкой с белой рубашкой и жилеткой. Кожа её была немного смуглой, что мне всегда нравилось у женщин. В своих мечтах я часто представлял себе обнаженную мулатку, лежащую на белоснежной простыне, и то, что я с ней делаю. Так, что-то мои мысли повернули не туда. Какой-то я слишком озабоченный на тему женского пола. Мне в этом плане полностью хватает Солнышка, но вот мимо упругой женской попки и стройных ножек я спокойно пройти никак не могу. А у Линды то, что надо, было упругим и то, что надо, было стройным.

Так, о чём это я? А, о вчерашних прикидках к клипу «Maniac» и придуманному танцу для него. Линда была очень похожа на актрису Дженнифер Билз из фильма «Танец-вспышка», о котором я вспоминал вчера перед сном. Тут как раз Линда закончила договариваться по телефону, положила трубку и сказала мне, что нас будет ждать красный двухэтажный автобус номер 73 на стоянке 38–51 Bedford Way, Bloomsbury в десять часов. Экскурсия продлится полтора часа и аренда автобуса с гидом обойдётся нам в двести фунтов. Я поблагодарил девушку и спросил:

— Линда, а ты давно занимаешься спортивными танцами?

— С пяти лет, — ответила Линда. — А почему ты этим интересуешься?

— У нас сегодня вечером выступление в 10 °Club, и я подумал, а не станцуешь ли ты там что-нибудь зажигательное под нашу песню «Maniac», которая тебе так понравилась?

— А во сколько у вас состоится концерт?

— Ровно в восемь.

— Я освобождаюсь сегодня в семь, так что с удовольствием станцую в клубе под вашу песню. Мне её быстрый ритм очень подходит к моему темпераменту, под неё можно сделать замечательный танец. А в 10 °Club я была один раз, там очень уютно и весело.

— У тебя будет сегодня перерыв на обед?

— Да, в три часа.

— Ты сможешь выкроить пятнадцать минут, чтобы показать, что ты умеешь, так как у меня есть своя задумка на этот танец?

— Конечно, смогу. У меня, как раз, в шкафчике лежит сумка с моими вещами для танцев. Я сегодня собиралась на тренировку, но с удовольствием поменяю её на выступление в клубе.

— Отлично, тогда я в три к тебе подойду. Если в клубе ты выступишь хорошо, я тебя приглашу на съемки клипа по этой песне в начале следующей недели. Согласна?

— Ещё бы не согласна, я давно мечтала о таком приглашении, но меня всё как-то не замечали. Даже кастинги несколько раз проходила, но не сложилось.

— Тогда договорились. Линда, можно ещё заказать нам такси на девять сорок пять. Ведь место стоянки экскурсионного автобуса от гостиницы недалёко и мы успеем доехать до него за пятнадцать минут?

— Даже за десять. Я сейчас закажу вам такси.

Я решил, что будить Солнышко ещё рано, пусть как следует выспится, поэтому отправился в банк, чтобы обналичить чек. Отделение Barclays Bank было напротив гостиницы, как и говорил Стив. В кассе банка немного удивились моей просьбе, так как сумма была довольно приличная, и попросили предъявить какой-нибудь документ. Увидев мой советский дипломатический паспорт, они удивились ещё больше, но мою просьбу выполнили, переписав данные моего паспорта в свою ведомость.

Я вернулся в гостиницу и попросил Линду предоставить мне в аренду до среды ячейку в их сейфовой комнате, куда она меня проводила и выдала ключ от неё. Я не хотел с такой суммой таскаться по городу. Три четверти полученных денег я положил в ячейку, а остальные взял с собой на покупки в магазинах, по которым Солнышко хотела пройтись после экскурсии.

Когда я зашёл в номер, Солнышко ещё спала.

— Любимая, вставай, — стал будить эту соню, — нас ждёт экскурсия и потом твои любимые магазины.

Когда было произнесено вслух волшебное слово «магазины», Солнышко вскочила и с криком «ура» побежала в душ. Вот мало кто из мужчин знает это магическое для женщин слово, а я знаю. Ради шопинга женщины готовы на всё. Ведь для них шопинг — это лучший антидепрессант и даже некий вид активного отдыха, включающий в себя собирательство, моду, экскурсию, примерки и многое другое, непонятное нам, мужчинам.

В ресторане мы сразу прошли за наш личный, закреплённый за нами до среды, столик и, набрав полные тарелки, принялись завтракать. В этот раз Серега пришёл последним и присоединился к нам. Я обратил внимание, что наша фотография с автографами висела на стене на видном месте.

— На сегодня у нас планы такие, — сказал я, обращаясь к мерно жующим сотоварищам. — Сначала обзорная экскурсия по Лондону на двухэтажном автобусе, потом шопинг, потом к трём часам мне надо быть в гостинице.

— А что у тебя в три? — спросила любопытная Солнышко.

— Помнишь Стив вчера сказал о том, что они перенесли съемки клипа на нашу песню «Maniac» на начало следующей недели. Когда ты заснула, я решил продумать будущий сценарий этого клипа.

— И ты его придумал? — восхитилась Солнышко. — Как с нашим первым клипом, когда ты Тедди заставил сделать всё по-своему.

— Да, я его придумал. И на роль танцевальной «маньячки» мне была нужна девушка, которая давно и профессионально занимается танцами. И я нашёл её.

— И когда ты успел это сделать и кто она?

— Нашёл сегодня утром, когда заказывал обзорную экскурсию для нас. А девушка, которая танцует с пяти лет, это та сотрудница нашей гостиницы, работающая на ресепшн. Зовут её Линда и если мне понравится, как она танцует, то мы её возьмём с собой сегодня вечером в клуб и она там будет танцевать под нашу песню. А потом, если её танец всем в клубе понравится, и в клипе её снимем в главной роли. Если бы ты, Солнышко, умела также хорошо танцевать, как петь, то я бы взял тебя на роль «маньячки», но ты будешь хорошо петь, поэтому танцевать будет другая.

— Да, ты считай один придумал сценарий клипа и нашёл исполнительницу на главную роль, сделав опять за Тедди почти всю работу! Теперь твой талант раскрылся ещё и в создании клипов.

— Ты меня и полюбила за мои многочисленные таланты. Так что выдвигаемся и едем на такси к экскурсионному автобусу. Едем все вчетвером, вместе с нашим сопровождающим. Куда же без Неделина, нам одним без пригляда никак нельзя.

Неделин нас поджидал в фойе и мы все вместе вышли к уже стоящему и ждущему нас у входа кэбу. Мы, действительно, за десять минут доехали до стоянки экскурсионных автобусов, где нас встретила Моника, женщина лет тридцати, наш гид, и обзорная экскурсия началась. Если рассказать кратко об экскурсии, то это будет выглядеть так: Биг-Бен, Парламент, Вестминстерское Аббатство, Трафальгарскую площадь, площадь Пиккадили, мемориал принцу-консорту Альберту, старый Скотланд Ярд, Флит Стрит, район СИТИ, Собор Святого Павла, Тауэрский замок, Тауэрский мост.

Если же добавить к этому сухому перечислению лондонских достопримечательностей, у которых мы останавливались, наши личные ощущения, то можно описать всё это одним коротким словом — грандиозно. Осмотр Лондона с высоты второго этажа автобуса — это незабываемое зрелище, особенно в такую хорошую погоду, которое надо обязательно сохранить на память на фотографиях и показывать нашим друзьям в Москве. Хорошо, что мы захватили с собой много цветной пленки, потому, что мы постоянно фотографировались на фоне этих самых достопримечательностей, на само́й открытой верхней площадке автобуса во время движения, все вместе и по отдельности.

— А где мы будем проявлять и печатать плёнку? — спросила Солнышко.

— Не бери в голову, бери в рот и почаще сплевывай, — ответил я известной двусмысленной фразой из анекдота.

— Фи, мистер Эндрю, из вас не получится настоящий английский джентльмен, вы просто пошлый русский музыкант.

— Да не волнуйся, Солнышко, отдадим потом Линде наши плёнки и она всё сделает.

Я утром показал ребятам газетные статьи про нас, где меня неожиданно стали называть мистер Эндрю. И теперь, с лёгкой руки английских писак, эта вредная и ехидная девчонка постоянно называет меня так и никак иначе. Вот понравилось ей меня называть мистером и всё тут.

После окончания экскурсии мы попросили высадить нас как можно ближе к универмагу Selfridge. Про него я ещё в прошлой жизни был наслышан, но так до него и не добрался. Цены в этом универмаге были, действительно, выше, но и вещи просто шикарного качества. У Солнышка, при виде такой красоты, разбежались глаза. Я её сразу предупредил, что я не Рокфеллер и чтобы она смотрела сначала на цены, а потом уже мерила то, что понравилось. Поэтому в этот раз вещей мы купили с ней меньше, чем в прошлый, но денег потратили больше, потому, что я купил себе и Солнышку в подарок швейцарские золотые часы Rolex, выполненные из чистого 18-каратного золота. Они были жутко дорогие, но это того стоило. Это были не просто часы, по которым сверяют время. Это была статусная и имиджевая вещь, говорящая многое о благосостоянии их владельца. А мы теперь люди статусные, известные и должны соответствовать своему положению звёзд. Мы их сразу нацепили себе на руку и постоянно проверяли время, чтобы полюбоваться на них. Солнышко была счастлива. Сбылась её заветная мечта — у неё появились настоящие золотые часы и одежда, в которой она будет выглядеть как королева.

Мы вернулись в гостиницу в начале третьего, отнесли пакеты с вещами в номер и сразу пошли в ресторан обедать. На этот раз мы заказали знаменитый английский Steak and kidney pudding, который готовят из рубленой говяжьей отбивной и кусочков овечьих или свиных почек. Да, скажу я вам без преувеличения, это необыкновенная вкуснятина. На третье мы решили выпить по чашечке знаменитого английского чая Twinings. Мы мы с Серегой остановили свой выбор на классическом Earl Grey, черном ароматизированном чае с цитрусовыми нотками бергамота и лимона, а Солнышко выбрала Lady Grey черный ароматизированный с апельсином, лимоном и бергамотом. В отличие от классического варианта, в этом виде чая присутствует тонкая нотка апельсиновой цедры. Теперь нам будет что рассказать в Москве. Ведь побывать в Англии и не попробовать английского чая — это будет всеми восприниматься, как огромное наше упущение. Через год выйдет на советские экраны первая серия фильма «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона», в котором знаменитый сыщик будет постоянно пить английский чай в своей квартире на Бейкер-стрит, и поэтому английский чай в Советском Союзе станет очень популярен.

После обеда Солнышко долго примеряла в номере новые покупки, постоянно крутясь перед зеркалом. Видно было, что она очень довольна обновками. Потом она сказала, что как-то устала и у неё немного болит голова. Зная её состояние, я сказал:

— Иди-ка ты отдыхать, а лучше поспи. Я приду через пятнадцать минут и тоже лягу. Нам надо набраться сил перед концертом.

— Хорошо, — сказала Солнышко, — только ты недолго.

Я спустился в холл и застал там Линду, которая собиралась идти на обед и временно передавала дела и ключи другой работнице гостиницы, подменявшую её во время таких перерывов.

— Я уже освободилась, — сказала Линда, держа в руках небольшой магнитофон и спортивную сумку с вещами. — Где будем проводить кастинг?

— Я знаю здесь только тренажёрный зал, — ответил я. — Если есть место получше, то можно и в нём.

— Хорошо. В это время в тренажёрном зале никогда никого не бывает, поэтому пошли туда.

Мы зашли в тренажёрный зал, в центре которого был свободный пятачок как раз для танца.

— Эндрю, отвернись, — попросила Линда, — я переоденусь.

После разрешения повернуться, я увидел перед собой почти точную копию той танцовщицы, которая танцевала в клипе «Maniac».

— Отлично смотришься, — сказал я, восхищенно. — Теперь покажи несколько движений, которые, как тебе кажется, передают суть танца под нашу песню.

Линда включила песню «Maniac» и стала танцевать. Да, танцует она хорошо, но не совсем то, что нужно. Два движения мне понравились, а остальные нет.

— Стоп, — скомандовал я. — Первый и третий танцевальные элементы подходят, остальные нет.

И я включил снова «Maniac» и стал показывать тот танцевальный контемп, который я вчера собрал в своей голове, перед тем как заснуть. Видимо, я как-то очень вдохновился и проникся моей идеей танца для клипа или пластика этого молодого тела в мельчайших подробностях запомнила, скопировала и воспроизвела танцы из двух ещё давно просмотренных фильмов, но у меня всё получилось, и, судя по восхищенным глазам Линды, получилось неплохо. Вот это я дал. Никогда за собой не замечал умения хорошо танцевать.

— Ты не только прекрасно поешь, — восторженно воскликнула Линда, — но ещё и очень хорошо танцуешь. Покажи, пожалуйста, ещё раз, только медленно, как ты всё это сделал.

Я ещё раз в медленном темпе повторил каждое движение танца. Вот не зря я мучил себя каждое утро, делал растяжку и упорно садился на шпагат, сейчас всё это дало потрясающий результат. Линда схватывала всё на лету, но кое-что у неё никак не получалось, поэтому я развернул её к себе спиной и взял её руки в свои, чтобы помочь ей своими руками уловить пластику движения, манипулируя её руками. От касания наших оголенных рук между нами пробежала искра, которая развернула Линду лицом ко мне и заставила нас на мгновение застыть поражёнными, а потом впиться губами друг в друга страстным поцелуем.

Затем последовало какое-то дикое сумасшествие. Одежда с нас слетела мгновенно и мы оказались лежащими, полностью обнаженными, на полу. Нас поглотила животная страсть, безумная и всепоглощающая, без остатка. Пришли в себя мы минут через пятнадцать.

— Со мной никогда такого не было, — прошептала Линда тихо, сидя на полу абсолютно голая и не стесняясь этого. — Это было как какое-то помешательство. Я даже не знала, что такое возможно. Но если откровенно, я этого хотела с того самого момента, как ты вошёл к нам в гостиницу. И уж если быть совсем честной, то я мечтала о сексе с тобой с первого раза, как услышала твой потрясающий голос и твои песни по радио.

— Со мной такое тоже в первый раз, — честно признался я. — Я, обычно, на малознакомых девушек не набрасываюсь, но тут, прямо передо мной, танцевала твоя восхитительная и соблазнительная фигурка, возбуждающе двигающаяся в танце. И это меня зацепило, плюс какая-то искра, пробежавшая между нами, и потом наступило полное затмение.

— Тебе понравилось?

— Очень.

— Тогда давай, я тебя поцелую за это. Ты мне ещё минут десять покажешь движения и потом пойдём из зала, а то меня могут начать искать.

Мы быстро оделись и привели себя в порядок. Самое удивительное, мы не чувствовали никакой неловкости или стыда от того, что произошло между нами. Мы не отворачивались друг от друга, не прятали и не отводили глаза, а наоборот, открыто смотрели друг на друга и улыбались. Нам было хорошо, как будто, только что просто вместе позанимались спортом, но чертовски приятным его видом, несколько похожим на борьбу, но очень специфическую.

С моей помощью Линда ещё раз повторила весь мой танец от начала до конца и у неё всё отлично получилось. Я не знал, чему она больше радовалась: тому, что до этого случилось с нами или тому, что у неё получилось правильно исполнить мой танец. Мы ещё раз поцеловались перед тем, как выйти из комнаты-зала.

— Я надеюсь, что в один из дней до твоего отъезда мы сможем повторить то, что нам обоим так понравилось? — спросила Линда, заглядывая с надеждой мне в глаза.

— Обязательно повторим, я тебе это обещаю. Только не забудь, в семь тридцать приходи в 10 °Club. Если нас к тому времени ещё не будет, то скажи на входе, что выступаешь с танцевальным номером в нашей песне «Maniac».

— Я не опоздаю и непременно вас дождусь, ты полностью можешь в этом на меня расчитывать.

Зайдя в наш номер, я тихонько заглянул в спальню и увидел, что Солнышко крепко спит. Я пошёл в душ, немного постоял под струями воды и пошёл тоже прилечь. Аккуратно, чтобы не разбудить Солнышко, я лёг рядом с ней и провалился в сон. И никакие душевные муки меня не терзали. Нет, я не черствый и не бездушный человек, а просто многоопытный и мудрый. И винить себя за то, что случилось у нас с Линдой, я не собирался. Для себя в жизни я усвоил одно правило — то, что случилось, уже не изменишь, и кусать себе локти по этому поводу абсолютно бессмысленно и даже вредно.

Я люблю только Солнышко, а с Линдой у нас был обоюдосторонний гормональный всплеск, который мы быстро загасили с помощью секса. Да, это был острый, неудержимый прилив сексуального возбуждения и мгновенно вспыхнувшая животная страсть двух особей противоположного пола, которой мы, с большим удовольствием для каждого, дали выход и нисколько не жалеем об этом.

Глава 12

10 °Club


Проснулся я буквально через полчаса. Солнышко ещё спала, но судя по её дыханию, вот-вот должна была тоже проснуться. Я смотрел на неё и любовался. Она открыла один глаз и сонным голосом спросила:

— Ты чего так на меня смотришь?

— Любуюсь тобой, — ответил я и поцеловал её лоб, — и волнуюсь за тебя. Как твоя голова, не болит? Температуры я не почувствовал, когда поцеловал твой лоб.

— Вроде не болит. У меня это часто бывает из-за месячных. Нам что, уже пора собираться?

— Да, через сорок минут приедет Стив и мы поедем фотографироваться в студию. Предлагаю пойти перекусить, чтобы вечером не ходить голодными.

— Пошли, перекусим. Я сейчас в душ и буду готова.

— Хорошо, я пока полистаю сегодняшние газеты.

Газет было одиннадцать штук, в которых писали о нас. Я аккуратно вырезал эти статьи, написал ручкой на них сегодняшнее число и название газеты. Потом собрал их вместе и положил в папку. Решил собирать архив по нашей поездке в Лондон для школьного музея. Когда вырезал, прочитал все эти заметки. Одна статья из бульварной газеты меня рассмешила. В ней было написано, что никакие мы не русские, а самые настоящие англичане, просто мы специально придумали себе такой необычный имидж. Забавно. Когда Солнышко вышла из ванной, я решил рассказать ей об этом.

— Солнышко, — сказал я, смеясь, — оказывается, мы с тобой никакие не русские, а самые что ни на есть коренные британцы, только прикидываемся русскими. Как тебе такая газетная версия?

— Во дают! — ответила возмущённая Солнышко, заматывая волосы полотенцем на голове. — И охота им про нас всякие несуразности писать. Лучше бы честно написали, что наши песни англичане любят больше, чем их.

— Вот будет очередная пресс-конференция, ты им это и скажешь. Давай поторапливайся, а то поесть нормально не успеем.

— Ты мне лучше расскажи, как прошёл кастинг танцовщицы.

— Очень даже хорошо. Она неплохо пыталась исполнить свой танец на нашу песню, но больше половины её танцевальных элементов я забраковал. Я ей объяснил и даже показал, как я вижу его и она быстро ухватила суть. Минут двадцать ей пришлось старательно выполнять все мои замечания, но в результате у неё получилось то, что я и задумывал. Так что мы её берём с собой и на концерт, и на съемки клипа.

— А платить ей сколько надо будет?

— Да она сама готова нам заплатить за своё участие в съёмках популярного клипа, который будут постоянно показывать на телевидении. Это же какая реклама для неё, это, может быть, её единственный шанс, который она ни за что не упустит.

— Нам в Москву надо обязательно фены купить на подарки. Здесь, в гостинице, они такие удобные и красивые. А то у родителей есть фен «Сюрприз», он, конечно, ничего, но по сравнению с английскими, это просто небо и земля.

— А ты, кстати, знаешь, что происхождение слова «фен» связано с немецкой маркой Fön, зарегистрированной производителем электрооборудования компанией AEG, и берущей своё название от тёплого альпийского ветра «фён».

В ресторане, сидя за своим персональным столом, мы решили поплотнее поесть, а то может следующий раз придётся есть только поздно вечером, после концерта. Мы с Серёгой решили попробовать Ланкаширский хотпот, тушёное мясо ягнёнка с картофелем, а Солнышко выбрала Кеджери с кусочками отварной рыбы. Официанты нам кивали, как старым знакомым, даже шеф-повар вышел из своей кухни и поздоровался с нами. Вот что наши песни с людьми делают. Пользуясь случаем, мы поблагодарили шеф-повара за великолепные блюда, на что он улыбнулся в свои густые усы и с довольным видом вернулся к себе. К концу трапезы появился Стив и мы быстро закруглились с этим делом.

По дороге в фотостудию Стив нас порадовал хорошими новостями, сказав, что наши клипы будут уже через полчаса показаны по телевидению. Потом он сообщил, что Пол Маккартни и Бонни Тайлер согласились в воскресенье в одиннадцать утра собраться в студии для записи клипа. Они уже утром слышали вашу песню по радио и она им понравилась. Род Стюарт пока думает, а вот Дэвид Боуи как-то колеблется. Но у нас ещё есть время и он может в любой момент передумать.

Еще дала согласие Кейт Буш на участие в нашем звездно-хоровом пении. Кейт в феврале этого года выпустила свой дебютный студийный альбом The Kick Inside у них на EMI и он сейчас на третьем месте в UK Albums Chart. До появления наших песен в Англии её сингл «Wuthering Heights» четыре недели подряд занимал первое место в хит-параде. Кейт только в начале июля приступит к записи на их студии своего второго альбома «Lionheart», поэтому у неё сейчас есть время. И ещё она очень хочет посмотреть на тех, чьи песни так неожиданно подвинули её с музыкального пьедестала.

— У нас, на данный момент, уже, практически, всё подготовлено, — сказал я уверенно. — Даже если Стюарт и Боуи откажутся, у нас есть с кем в воскресенье записать песню и сделать клип на неё. Стив, я придумал ещё сценарий клипа на песню «Maniac» и нашёл танцовщицу на роль «маньячки». Я сегодня в обед провёл кастинг с ней и она полностью справилась с поставленной задачей, так что девушка сегодня выступит с нами в клубе во время исполнения этой песни.

— А ты молодец, Эндрю, как ты это всё профессионально придумал и быстро организовал.

— Для съёмок клипа нужно будет арендовать какой-нибудь зал для спортивных танцев, только не шикарный, а, наоборот, какой похуже. Ну а в хорошем, нам его тоже придётся арендовать, в конце клипа мы посадим приемную комиссию, которая будет принимать у «маньячки» экзамен и она их покорит своим танцем. Чтобы показать зрителю в клипе этакую золушку, добившуюся всего своим трудом. Вот, вкратце, суть клипа.

— Вот это да! Ты уже без Тедди всё придумал и почти бо́льшую половину работы сам сделал. Тебя можно уже легко режиссером-клипмейкером работать.

— Не получится, я всех тонкостей режиссерского дела не знаю. А вот с написанием сценариев, я думаю, у меня должно всё неплохо получиться.

— Ладно, есть ещё одна хорошая новость. Все билеты на ваше выступление в 10 °Club проданы и уже продают контрамарки на стоячие места. Так что у вас сегодня аншлаг намечается. В связи с таким ажиотажем, меня могут попросить организовать ещё одно ваше выступление, например завтра вечером. Как вы на это смотрите?

— Да без проблем. Мы же сюда не туристами приехали достопримечательностями Лондона любоваться, а приехали с гастролями выступать. Наш главный концерт состоится в Hammersmith Apollo во вторник, так что наша основная задача его тоже забить посетителями под завязку, а для этого надо чаше выступать в Лондоне на других концертных площадках. А почивать на лаврах и отдыхать будем в Москве.

— Вот это очень правильный и деловой подход к работе. Тогда, после вашего выступления, и обсудим, к тому моменту уже будет всё понятно с вашим новым концертом.

Фотостудия EMI оказалась в том же главном здании, где их звукозаписывающие студии, в одной из которых мы вчера и записали наши шесть песен. В огромной комнате, можно сказать в большом зале, мне сразу бросилось в глаза, что в студии было не меньше трех видов профессионального освещения: для фонового, рисующего и заполняющего света. Помимо световых синхронизаторов, я обратил внимание на зонты, соты, софтбоксы, фильтры, портретные тарелки и отражатели. Вот это и есть настоящая профессиональная фотостудия, а не та доморощенная, что в ВААПе. Ещё я увидел несколько небольших полуизолированных ширмами помещений, оформленных в разных стилях с грамотно подобранным интерьером и реквизитом.

Для нас принесли наши музыкальные инструменты и мы направились в отдельный оборудованный угол в стиле промышленный лофт, оформленный в виде интерьера верхней части какого-то промышленного здания или даже чердака. Нам он всем троим сразу чем-то понравился. Мы переоделись в наши кожаные вещи и пошла изматывающая работа. Два с лишним часа муторных действий: сядь так, встань эдак, на диване, с гитарой и без. Даже пришлось три раза переодеваться в различные костюмы, чтобы вписаться в антураж комнат. Работало с нами три фотографа, которые нас заставляли постоянно менять мимику лица, то есть выражать разные эмоции, начиная от радости и заканчивая гневом. Короче, напрягать лицевые мышцы по полной программе. У меня было такое чувство, что после всего этого лицедейства улыбаться я не захочу как минимум два дня. Серега был полностью согласен со мной, что это натуральное издевательство, а вот Солнышку этот процесс, на удивление, даже понравился и она с большим удовольствием демонстрировала своё лицо и фигуру перед фотокамерами.

Когда всё закончилось, пришёл Стив, принёс видеокассету и вставил её в видеомагнитофон. Мы увидели на экране кадры записанной пятичасовой музыкальной передачи Top of the Pops на ВВС One и наши два клипа. Смотрелись они просто классно. Молодец Тедди, хорошо смонтировал, и не забыл снять разлетающиеся брызги воды от барабанов под ударами палочек нашего барабанщика. Всё, что я просил, Тедди сделал и сделал очень профессионально.

— Отлично всё получилось, — сказал я, обращаясь к Стиву.

— Тедди сказал, что восемьдесят процентов идей — это твои идеи, он их просто грамотно реализовал. Я ему уже рассказал о твоих планах по поводу остальных двух клипов, они ему очень понравились и он готов сделать всё так, как ты скажешь. Видимо, очень впечатлился от сделанных вами совместно двух клипов.

— Я очень рад, что Тедди понимает мои замыслы и принимает их, как свои, без какого-либо отторжения.

— Мы эти клипы смотрели вместе со всеми специалистами, которые были свободны в тот момент, и они в один голос заявили, что это лучшее, что они когда-либо видели. Такого никто ещё, точно, не делал. Так что, Эндрю, можешь гордиться, потому, что бо́льшая часть успеха с клипами принадлежит тебе.

— Спасибо. Значит, если Род Стюарт и Дэвид Боуи могли видеть наши клипы и они им понравились, то они, наверняка, согласятся принять участие в воскресных съемках. Я очень надеюсь на это.

— Пока вы тут фотографировались, я пообщался со Сьюзи Кватро, она как раз пишет у нас свой шестой студийный альбом If You Knew Suzi, и она дала согласие на завтрашнюю совместную благотворительную акцию. Так что завтра, в любом случае, запись состоится, как ты и хотел. А теперь давайте собираться. Наши сотрудники отдельно отвезут ваши инструменты прямо в клуб, а мы поедем следом за ними.

10 °Club, куда мы направлялись, находился по адресу 100 Oxford Street. Это музыкальное заведение находилось на той же торговой улице, что и те два универмага, где мы уже побывали и оставили кучу денег. Теперь же на этой же улице мы будем зарабатывать деньги, которые опять потратим в соседних магазинах. Замкнутый круг какой-то получается.

Сам клуб ничем особым внешне не выделялся. Благодаря этому клубу стала очень популярной группа «Jam», играющая в стиле панк-рок и новая волна. Ещё одна известная британская панк-рок-группа «Sex Pistols» тоже получила известность после выступлений в 10 °Club. Так что недооценивать роль этого клуба не стоило, это наш стартовый концерт в Англии. И от него многое зависит, если не всё. Как он пройдёт, так пойдут у нас дела и дальше. Хотя и музыка наша всем нравится, и клипы уже полюбились англичанам, но это первый наш концерт перед английской публикой, кстати, очень требовательной.

Под вывеской 10 °Club со знаком трубача была размещена небольшая афиша в виде нашей групповой фотографии с названием группы и внизу была добавлена надпись, что концерт состоится сегодня в восемь вечера и цена входного билета составляет двадцать фунтов. В фойе нас уже ждала Линда, которая пришла пять минут назад. Я представил её всем, с кем она не была знакома, сказал охраннику, что она будет танцевать у нас под песню «Maniac» и представил ему Неделина, как нашего bodyguard и его коллегу. После взаимных приветствий и расшаркиваний, мы все вместе прошли в зал.

Зал был большой, где-то на триста пятьдесят посадочных мест, которые размещались вокруг маленьких круглых столиков. Когда выступала очень известная группа, то всегда был аншлаг и администрация клуба продавала дополнительно до ста билетов для тех, кто был готов стоять полтора-два часа ради того, чтобы услышать живое выступление любимой группы. По словам Стива получается, что раз в клубе уже аншлаг, то нас можно считать популярной и любимой английской публикой группой или музыкальной бандой, от английского слова band.

Единственное неудобство в этом зале было в его сцене со знаменитой огромной цифрой 100. Сцена была длинная и узкая, поэтому аппаратуру мы поставим чуть левее, чтобы освободить место для танца Линды.

— Линда, ты волнуешься? — спросил я у девушки, когда мы подошли к сцене.

— Немного, — ответила Линда. — Я уже выступала на кастингах, поэтому немного привыкла к сосредоточенному на мне вниманию людей. Но на концерте выступаю первый раз, поэтому есть небольшое волнение.

— Мы будем петь «Maniac» пятой, так что минут двадцать пять-тридцать после начала концерта у тебя есть. Можешь в гримерной посидеть всё это время.

— Если можно, я послушаю вас из зала, а за пять минут до окончания четвёртой я зайду в гримерную и быстро переоденусь. Я успею всё сделать, не переживай.

— Тогда мы сейчас дадим команду рабочим поставить аппаратуру слева от сцены, чтобы освободить тебе побольше места для танца, а потом уже пойдем переодеваться.

— А я пока разомнусь и привыкну к габаритам сцены, чтобы во время выступления с неё не упасть.

Я отозвал Стива в сторонку и спросил:

— Билет в клуб стоит двадцать фунтов, плюс стоячие места. Итого получается где-то семь с половиной тысяч фунтов. Сколько мы получим за концерт?

— Сорок процентов. Это три тысячи фунтов.

— Нам бы хотелось получить тысячу на руки после выступления, а остальное можно отправлять в Москву.

— Без проблем. Я так и хотел тебе предложить, уже зная твой личный интерес.

— А что зрители за столиками будут пить во время нашего выступления?

— Только пиво. Его разносят официанты в пластиковых одноразовых стаканах, чтобы особо буйные, напившись, не бросали их в музыкантов. К пиву подают соленые орешки и всё. На этом они тоже хорошие деньги зарабатывают, особенно, когда зал полностью забит, но нас это уже не касается. После каждой песни здесь принято задавать из зала вопросы, так что будь готов к тому, что они часто бывают провокационными и, иногда, нецензурными.

Рабочие установили нашу музыкальную аппаратуру туда, куда я указал, и Линда стала разминаться на сцене.

— Солнышко, — сказал я, — пойдём переодеваться и потом надо настраивать наши инструменты.

— А Линда с нами? — спросила Солнышко, глядя, как Линда репетирует мой танец. Ей было интересно, как Линда двигается на сцене, хотя она могла и почувствовать некое моё особое отношение к девушке. Кто их разберёт, этих женщин.

— Она пока разомнется, а потом хочет посидеть в зале и послушать нас. К пятой песне она успеет переодеться.

В небольшой гримерке мы одели свои кожаные куртки и штаны, а Солнышко опять облачилась в свой костюм в стиле Сьюзи Кватро, этакая вторая «Кожаная Тускадеро», как называли саму Сьюзи. Затем мы вышли на сцену и стали подключать наше оборудование. После этого мы прогнали начало всех одинадцати песен. Всё звучало прекрасно, микрофоны не фонили и колонки выдавали то, что нам было нужно. Никакого волнения мы не испытывали, был только интерес и любопытство.

Зал постепенно стал наполняться посетителями. Многие нам махали и кричали приветствия, мы тоже им отвечали. Все улыбались и были настроены дружелюбно. Официанты разносили пиво по столикам, народ постепенно рассаживался, а те, кто приобрёл стоячие места, толпились вдоль противоположной стены.

Я подошёл к микрофону и обратился к притихшему залу:

— Уважаемые гости этого вечера. Мы приехали к вам в Великобританию по вашему приглашению, чтобы познакомить вас с той музыкой, которую слушают и любят у нас в России. Мы специально для вас написали одиннадцать песен на английском языке, чтобы наши мысли, облечённые в слова, стали понятны и близки вам. Судя по тому, что в зале яблоку негде упасть, наши песни вам пришлись по душе. Итак, встречайте, группа «Demo» и песня «The final countdown».

Первая песня была принята очень хорошо. Публика её уже прекрасно знала, поэтому контакт с залом был установлен сразу. После аплодисментов кто-то из зала выкрикнул вопрос, что может мы всё-таки британцы, а не русские. Тогда я спросил у всех присутствующих:

— Хотите, мы сейчас исполним нашу песню на русском языке, ставшую гимном советских космонавтов?

— Да, хотим, — закричало большинство в зале.

Я мигнул Серёге и мы врезали «Траву у дома». За эти несколько дней пребывания в английской столице мы так соскучились по песням на родном языке, что этот душевный порыв вылился в такое страстное исполнение, что даже я сам удивился. Гости не поняли ни слова, но от музыки были в полном восторге. Они ещё ничего подобного не слышали. Они даже не предполагали, что русские так могут петь на своём языке.

После оваций я перевёл её название на английский и вкратце рассказал сюжет песни. Теперь все ещё больше прониклись впечатлением от нашего исполнения.

— Так могут петь только настоящие русские, — сказал я. — Теперь вы верите, что мы действительно приехали из СССР?

— Да, верим, — почти хором ответил зал.

Прямо напротив сцены за столиком в первом ряду сидели девушки, одна из которых была мне почему-то очень знакома. Её лицо мне кого-то напоминало, но вот кого, я не мог никак вспомнить. Я её приметил сразу, как только она села за этот столик. Она слушала и смотрела на меня не отрываясь и не отвлекаясь ни на кого более. Когда я поворачивал голову в её сторону, то глазами натыкался на её восторженный взгляд. Я уже привык к таким обожающим взглядам поклонниц, направленным на меня, но вот черты её лица, которое я хорошо откуда то знал, занимали меня всё больше и больше.

После четвёртой песни на сцену поднялась Линда. Кто-то из зала спросил, кто эта девушка.

— Мы сейчас исполним для вас песню «Maniac», а эта девушка, которую зовут Линда, будет под неё исполнять танец, который я сам придумал и научил ему её.

Такого в этом клубе ещё не видели, чтобы специально приглашённая профессиональная танцовщица выступала на подтанцовке у музыкантов. Зазвучала знакомая для всех песня и Линда начала исполнять мой зажигательный танец. Я пел, глядя в зал, но боковым зрением видел, что у «маньячки» всё замечательно получается. Внимание зала было сосредоточено уже не на нас, а на Линде. Танец она исполнила блестяще. Зал взорвался аплодисментами и большинство их было адресовано не нам, а именно Линде. Все кричали «браво» и «бис». Я посмотрел на Линду и спросил, сможет ли она ещё раз выступить. Она, сияющая от счастья, радостно согласилась. Это был её триумф и она хотела им насладиться ещё раз

Второй раз после этой песни мы также, все вместе, сорвали бурю оваций. Залу было интересно, откуда эта девушка и я ответил:

— Линда с пяти лет занимается танцами, а работает сейчас в гостинице на ресепшн. Она с детства мечтала выступать и вот сегодня её мечта сбылась. Открою вам маленький секрет: мы в понедельник будем снимать клип на эту песню и, так как её выступление вам очень понравилось, то главную роль в нем исполнит Линда. Надеюсь, что после этого клипа она станет не только известной танцовщицей, но и кинозвездой.

Зал радостно зашумел от такого известия. Всем нам нравится, когда на наших глазах происходит чудо и простая трудолюбивая девушка превращается в Золушку. Линда была на седьмом небе от счастья и убежала в гримерку переодеваться.

Мы воспользовались минутным перерывом и решили немного промочить горло, открыв бутылки с Кока-колой, любезно предоставленные нам администрацией клуба. Возбужденные зрители тоже решили промочить горло, но уже пивом. Тут встала из-за столика та, чём-то знакомая мне, девушка и спросила Светлану, почему у неё такое сложнопроизносимое имя и как его можно произносить сокращённо. Солнышко не знала, что на это сказать и я ответил за неё:

— Имя Светлана созвучно с английским Sweet Lane, по-русски сладкая аллея, и вы можете звать её просто Sweet. Я надеюсь, что Светлана не будет против такого сокращения её имени?

— Нет, — ответила улыбающаяся Солнышко, — я согласна быть сладкой.

Я посмотрел на задавшую этот вопрос девушку и мучительно вспоминал, откуда я её знаю. И тут, когда она стала садиться обратно на стул и повернула голову чуть вправо, я неожиданно вспомнил, кого она мне напоминает. Она мне напомнила Диану, будущую принцессу Уэльскую, которую я хорошо помнил по фотографиям уже взрослой. Да, точно, это Диана. Сейчас она Диана Фрэнсис Спенсер. Я судорожно стал вспоминать всё, что знал о принцессе Диане и оказалось, что в прошлом году Диана ещё училась в Швейцарии, но ей там до чёртиков надоело и в начале этого года она вернулась в Лондон и живёт сейчас в квартире матери, которая большую часть времени проводит в Шотландии. Ей на сегодняшний день ещё нет семнадцати лет, поэтому я и не узнал в этой симпатичной юной девушке будущую леди Ди.

Глава 13

Моя «леди Ди»


Вот это я попал. Не в том смысле, что моё сознание опять куда-то переместилось, а в том смысле, что, когда особа королевской крови Великобритании смотрит на тебя весь вечер влюблёнными глазами, то надо делать ноги. Леди Диана Спенсер была прямым потомком родной сестры Анны Болейн — Мэри. То есть получается, что Диана четырнадцать раз правнучка Мэри Болейн и, соответственно, столько же раз внучатая племянница Анны Болейн, второй жены Генриха VIII. Этак меня, по возвращении, наши доблестные органы в монархисты запишут и куда-нибудь в шахту, как Николая II, сбросят за то, что я, якобы, хотел возродить монархию в России. С них, безбожников, станется и никакой андроповский значок от праведного гнева Суслова не спасёт.

Но как, всё-таки, хороша, чертовка. Как говорил Иван Васильевич, который меняет профессию, «боярыня красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна». Вот-вот, и я в Москве на эту провокацию должен буду отвечать, что: «Меня царицей сoблазняли, нo не пoддался я. Клянусь!»

От гнева Суслова может спасти только одно — надо обязательно побывать на могиле Карла Маркса на Хайгейтском кладбище и всенепременно посетить знаменитую квартиру с пятью спальнями по адресу Бромптон-Сквер, V, где некоторое время жил Владимир Ильич Ленин. И обязательно и там, и там сфотографироваться для отчета.

А концерт продолжал идти своим чередом. Четыре рок-баллады были встречены публикой на ура. Во время их исполнения многие в зале, те, которые успели посмотреть два наших клипа по телевизору, поднимали руки с зажженными зажигалками и раскачивали ими из стороны в сторону, в такт музыке. Потом, в перерывах между песнями, заинтересованные зрители по каждой балладе пытались задавать нам кучу вопросов, но если на все отвечать, то концерт затянется до утра. Поэтому я отвечал только на четыре первых вопроса, выбирая самые простые и короткие, чтобы дать себе и ребятам немного отдохнуть, а потом мы начинали исполнять следующую песню.

Под «Everything I Do» у девушек в зале увлажнились глаза. Они, можно сказать, слезно упросили нас исполнить её ещё раз. Всё-таки сентиментальными в душе оказались английские девушки, как и наши, советские. А может это их местное разливное пиво растопило девичьи сердца. В общем, под конец нашего выступления, девушки решили ломануться к нам на сцену с криками «Эндрю, мы тебя любим». Прям как к «битлам» в шестидесятых. Хорошо, что секьюрити не дремали, быстро поставили ограждения, которые сдержали радостную толпу. По быстроте, с которой сработали охранники, было понятно, что они это часто делают и опыт в этом деле у них большой.

Последней песней в нашем выступлении мы исполнили «Мы — это мир» и не прогадали. Публика в зале постепенно успокоилась и стала нам подпевать. Получилась этакая умиротворенно-пацифистская концовка концерта. Все обнимались, чокались стаканами с пивом. Многие встали со своих мест, взялись за плечи соседа или соседки и раскачивались в такт музыке, громко подпевая. Мы, как советские послы мира и дружбы, свою работу выполнили на всё сто и даже больше.

Когда мы закончили своё музыкальное представление, народ долго не расходился. Мы спокойно с ними переговаривались, отвечая на нескончаемые вопросы. Ребята чаще обращались с вопросами к Светлане, а девушки кучковались вокруг меня. Подошёл Стив и сказал, что администрация клуба, как он и предполагал, видя такой успех, предложила нам ещё раз выступить завтра также в восемь вечера уже за половину выручки и цену за входной билет они решили поднять до тридцати фунтов. Наша прибыль при таком раскладе вырастала в три раза, что подтвердил Стив. Я посмотрел на Солнышко и Серёгу, которые кивнули в знак согласия, и дал добро. Затем я спросил подошедшую Линду:

— Ты ещё раз сможешь выступить завтра в это же время?

— Конечно смогу, ещё спрашиваешь, — ответила довольная «маньячка».

— Что хочешь по оплате?

— Никакой оплаты, даже не говори об этом, а не то я обижусь. Это я тебе с ребятами должна платить, а не вы мне. Я хожу теперь такая счастливая, что у меня всё получилось, поэтому мне больше ничего и не надо.

Пока разговаривали, мы постепенно отключили инструменты и микрофоны, собрали наши вещи, после чего Стив сказал своим, чтобы всё везли в офис EMI, так как завтра в одиннадцать утра у нас запись песни и инструменты могут понадобиться. Леди Диана с подругой всё это время оставались сидеть и внимательно наблюдали за нами, пока охрана их, как одних из самых последних оставшихся в зале, вежливо не попросила покинуть помещение в связи с закрытием клуба.

Было видно, что Солнышко устала. Я поцеловал её, обнял и мы так, обнявшись вместе, подошли к машине Стива. Я открыл дверь и помог ей сесть на заднее сиденье. В этот момент я вдруг услышал крик, как мне показалось, метрах в семидесяти от нас. Кричали женским голосом, прося о помощи. Я тут же скомандовал Неделину, уже севшему на переднее сидение машины:

— Срочно везите ребят в гостиницу, я скоро вернусь. Берегите Светлану, отвечаете за неё головой.

И рванул туда, откуда раздался крик. В той стороне было мало фонарей, поэтому, что там происходило, я издалека не видел. Буквально за шесть секунд я добежал до места и увидел, что трое мужчин окружили двух девушек. Одна из девушек лежит на тротуаре, а один из нападавших склонился над лежащим телом и обыскивает его. Второй зажал левой рукой рот другой девушке и правой прижал к её горлу нож. Третий копается в дамской сумочке, принадлежащей, видимо, одной из девушек.

Банальный гоп-стоп или грабеж. Самым опасный из этой троицы был тот, кто держал нож у горла девушки. Поэтому вырубать надо было, прежде всего, именно его. Для нападавших моё мгновенное появление из ниоткуда оказалось полной неожиданностью. Воспользовавшись секундным замешательством грабителей, я нанёс удар правой ногой в голову тому, у кого в руках был нож. Он только начал поворачивать голову в мою сторону и непроизвольно отпустил руку с ножом, поэтому и не смог увидеть мой удар, но успел машинально отмахнуться от возможной угрозы и чиркнул кончиком ножа мне по низу ноги. Главное, что рука с ножом ушла в сторону от горла девушки. Нож совсем немного прорезал мне штанину, но я, в тот момент, этого не почувствовал. Бандит отлетел в сторону, хотя девушка, которую он держал, чудом осталась стоять на ногах, начав нервно глотать воздух широко открытым ртом и нервно ощупывать себя со всех сторон.

Второй грабитель, который склонился над лежащей девушкой, поднял голову вверх, но сфокусировать на мне взгляд не успел. Мыском ботинка левой ноги я врезал ему точно в подбородок и услышал, как лязгнули его зубы, ударившись друг о друга. Он, не издав ни звука, упал на спину и затих.

Третий напавший на девушек понял, что ситуация вышла из-под контроля, швырнул сумочку на асфальт и бросился бежать, но мне удалось удачно выполнить подсечку с разворотом и тот упал плашмя на мостовую, не успев даже выставить руки вперёд при падении. Шлепок от удара упавшего тела лицом об асфальт был ещё тот. Я быстро осмотрел всех троих, они были в полной отключке и встать смогут не скоро. И только после этого я подошёл к стоящей девушке, которая продолжала пребывать в шоке. Я её узнал, это была Диана. Как потом оказалось, они с подругой решили пешком дойти до её дома, благо он был близко, но не успели.

— С тобой всё в порядке? — спросил я Диану.

— Не знаю, — сказала девушка и посмотрела на лежащую девушку. — Что с Трэйси, она жива?

Я подошёл к лежащей на спине девушке, которую Диана назвала Трэйси и проверил двумя пальцами пульс у неё на шее. Пульс был, но очень слабый.

— Она жива, но пульс слабый, — ответил я Диане. — Крови у неё на теле и вокруг я не вижу, значит она или упала, и тогда потеряла сознание, или её ударили.

— Её ударили сзади и вырвали из рук сумочку, — ответила девушка. — Мы даже не заметили, как эти трое на нас напали.

В этот момент из-за угла соседнего дома появилась полицейская машина и мы с Дианой замахали руками, чтобы привлечь к нам их внимание. Машина подъехала к нам и когда оттуда вышли полицейские, я первым подошёл к ним и вкратце рассказал о нападении трёх грабителей на девушек и моей роли во всём этом. Один из полицейских направился к лежащим парням, а второй склонился над лежащей девушкой. Проверив, первым делом, как и я, у неё пульс, стал по рации вызывать скорую.

Пока первый возился с безчуственными грабителями, одевая на всех наручники, другой подошёл к нам с Дианой и стал составлять протокол. Так как я представился ещё возле их машины, то он мои данные вписал первыми, проверив внимательно перед этим мой паспорт. Когда Диана достала своё удостоверение личности, то офицер был очень удивлён. Он слышал о её отце, виконте Элторпа, поэтому стал вести себя с девушкой предельно вежливо. Он, видимо, знал и то, что в 1975 году Диана Спенсер получила титул учтивости «леди» и поэтому при обращении к ней её следует величать «леди Диана Спенсер».

Потом приехала скорая, осмотрела Трэйси, сказав, что у неё сотрясение мозга. Я тоже решил обратиться к медикам с просьбой посмотреть мою ногу и закатал правую штанину. Врач обследовала ногу и сказала, что это, всего лишь, небольшой порез и обработала мне его антисептиком, а потом заклеила бактерицидным пластырем. Затем врачи сели в машину и увезли пострадавшую в отделение скорой помощи Королевского национального ортопедического госпиталя на Bolsover Street, о чем они предварительно сообщили полицейским. Приехала ещё одна специальная полицейская машина, по-нашему автозак, в которую погрузили тела неудачливых грабителей. Нас же с Дианой отвезли в ближайший полицейский участок, чтобы снять показания. Диана уже полностью отошла от шока и спросила меня, как мне удалось успеть их спасти так быстро и не болит ли у меня нога.

— Когда мы уже садились в машину, я услышал женский крик и бросился в ту сторону. А когда разобрался, что произошло, то первым напал на грабителей и вырубил их. А нога уже не болит, врач сказала, что это просто небольшая царапина.

— Я с этой нервотрепкой совсем забыла поблагодарить тебя за наше спасение.

— Не стоит. Так поступил бы каждый джентльмен.

— Ты занимаешься восточными единоборствами? — спросила леди Ди.

— Да, леди Диана, немного занимаюсь.

— Для друзей я просто Ди, так что можешь меня так называть. Ведь мы теперь, после того, как ты меня спас, друзья?

— Я согласен дружить с такой очаровательной девушкой и каждый день её спасать.

Диана засмущалась, но было видно, что мой комплимент ей приятен. Потом она сказала, что они с подругой были в полном восторге от моего концерта и ей очень нравятся мои песни.

— Спасибо, Ди, — ответил я, — мне очень приятно, что даже лицам королевской крови нравится то, как я пою.

— Я просто молодая девушка, которая любит современную музыку, — сказала Ди и шепотом добавила, — особенно твою.

И эта её фраза прозвучала так интригующе и многообещающе, показав, что девушка испытывает ко мне чувство большее, чем просто дружба. За несколько минут я сначала стал другом леди Ди, а потом перешёл в категорию нравившихся ей молодых людей, если не сказать больше, судя по её глазам, которые смотрели на меня и на концерте, и сейчас.

В полицейском участке нас продержали недолго. Мы с Дианой опознали троих грабителей, которые только недавно пришли в себя, и, после соблюдения всех формальностей, нас отпустили. Перед выходом Диана попросила полицейских позвонить в госпиталь и они сказали нам, что уже звонили туда. Им там ответили, что Трэйси недавно очнулась и завтра её можно будет навестить.

Так как квартира Дианы была недалёко, я решил проводить девушку пешком, пользуясь тёплым вечером и возможностью прогуляться.

— Ди, а ты чем занимаешься? — спросил я у девушки.

— В прошлом году, — стала рассказывать Ди, — я окончила Новую школу в Уэст-Хит и недавно начала работать помощницей воспитателя в детском саду «Молодая Англия» в Пимлико.

— Ну а обо мне ты всё знаешь. Пишу музыку, пою и играю. Вот к вам, в Великобританию, приехал на гастроли. А у тебя есть парень, с которым ты встречаешься?

— Был, но мы полгода назад расстались. Ой, ты, наверное, голодный после концерта? Хочешь, я угощу тебя сандвичами с ветчиной и сыром, я их хорошо и быстро умею готовить?

— С удовольствием, я что-то, действительно, проголодался.

Я взял под руку Ди и мы уже через пять минут вошли в подъезд её дома. Ее квартира была на третьем этаже и мы легко пешком вбежали на её этаж по широкой мраморной лестнице.

— А мама твоя меня не выгонит? — спросил я, входя в квартиру и осматриваясь.

— Её сейчас нет в Лондоне, она вернётся только через две недели, — ответила мне Ди, — так что в квартире никого нет. Горничную со служанкой я отпустила перед уходом на ваш концерт и они придут только утром. Ты можешь, пока я буду готовить, помыть руки в ванной комнате и прогуляется по квартире.

Да, именно прогуляться, потому, что она была раза в три больше моей новой квартиры в Черёмушках. Я нашёл комнату Дианы и заглянул в неё, так как дверь была открыта. Мне сразу стало понятно, кто её новый парень. Этим парнем был я. Вся её комната была заставлена и увешана рекламными вещами нашей группы. На стене висел мой портрет в виде плаката, где я стоял с гитарой и улыбался.

— Теперь ты знаешь мой главный секрет, — раздался у меня за спиной голос Ди. — Я сама разрешила, но не не подумала, что ты можешь случайно заглянуть ко мне в комнату и увидеть все это.

— И этим секретом являюсь я, собственной персоной. — сказал я, внимательно рассматривая смутившуюся девушку.

Я подошёл ближе и взял её за руки. Девушка не отстранилась и не отдернула руки. Она подняла голову и посмотрела на меня с немым вопросом в глазах.

— Да, ты мой главный и единственный секрет, — сказала тихо Ди. — О тебе знает только моя подруга, а теперь и ты. Я очень хотела и одновременно боялась того, что ты об этом узнаешь.

— Я узнал твой секрет ещё на концерте, когда ты смотрела на меня влюблёнными глазами.

— Это было так заметно? И что нам теперь делать?

— Любить друг друга, ты ведь мне тоже сразу очень понравилась.

При этих словах девушка прижалась ко мне и я поцеловал её в губы. Она ответила сначала неуверенно, а потом сама стала целовать меня. Мы не заметили, как оказались на кровати и смогли перевести дыхание только через какое-то время. Диана была ненасытна. Казалось, она ждала меня очень долго и хотела выпить меня досуха, чтобы я был весь её, без остатка. Потом мы просто лежали и приходили в себя.

— Я тебя люблю, — сказала Ди и уткнулась мне в плечо, смутившись своего душевного порыва. — Я никогда это никому из молодых людей не говорила, а тебе сказала.

— Я тоже в тебя влюбился, — сказал я и ни капельки не соврал, потому, что ощущал к Ди чувство, похожее на то, которое я испытывал к Солнышку. Но только похожее, не такое глубокое и большое, как к Солнышку. Мне казалось, что я люблю двоих, но Солнышко я любил больше. Потому, что Солнышко мне была ближе и родней, чем Ди.

— И что нам теперь делать? — опять задала тот же вопрос девушка.

— Я в среду улетаю на родину, а тебе твои королевские условности не позволят нам быть вместе.

— Я знаю и умом понимаю это, но сердцем принять не могу. Я должна буду выйти замуж исключительно за мужчину с королевской родословной, иначе я опозорю семью. Только вот моё сердце теперь принадлежит одному тебе.

Я хорошо помнил, что в крови Дианы больше королевской крови, чем даже у принца Чарльза. А мне уж тут куда лезть со свей рабоче-крестьянской родословной? Ведь в будущем принцесса Диана могла бы стать королевой Великобритании, если бы не её трагическая гибель.

— Главное, что мы пока вместе и нам хорошо, — сказал я и поцеловал девушку и она ещё крепче обняла меня, давая понять, что не хочет меня никуда отпускать.

— Я обещала тебя покормить и забыла, — спохватилась девушка. Она вскочила с кровати, сбросив одеяло на пол. Ну какая, к чёрту, еда, если перед тобой сама будущая принцесса Диана прыгает голой. Из одежды на ней была только золотая цепочка на шее с кулоном в виде заглавной буквы «D». Я успел схватить её за руку, притянуть к себе и ещё минут на двадцать мы выпали из реальности.

— Мне очень хорошо с тобой и я не хочу тебя никуда отпускать, — сказала Ди с грустью в голосе. — Через год мне на моё восемнадцатилетние подарят отдельную квартиру и тогда мы могли бы встречаться с тобой в любое время, когда ты будешь в Лондоне на гастролях.

— Это было бы просто замечательно, а теперь пойдём на кухню, я хочу, всё-таки, попробовать твои знаменитые сэндвичи, — воскликнул я и шлепнул её по аппетитной голой попе. Диана засмеялась и, накинув на себя мою рубашку, отправилась на кухню, поманив меня пальчиком за собой. Вот кого из вас когда-либо манила пальчиком принцесса? А кто из вас когда-либо целовал принцессу? Не, не надо вспоминать свинопаса, он же тоже был принцем, правда переодетым. Там, в сказке, была слишком гордая и капризная принцесса, а Диана совсем не такая. Поэтому я с радостью пошёл за девушкой на кухню, где мы предались чревоугодию. Кстати, это ещё один грех, но когда очень хочется есть, об этом напрочь забываешь.

Мы ели сэндвичи и запивали их чаем с молоком. Да, этот напиток я никогда не понимал и не пойму. Ни в этой жизни, ни в той. Молоко — отдельно, чай — отдельно, но никак не смешивая их вместе.

— Слушай, — вдруг радостно воскликнула Ди, — я вспомнила, что за спасение особы королевской крови спасителю полагается награда.

— Я уже получил свою награду, — сказал я, глядя в глаза девушке, — и другой мне не надо. Ты и есть самая лучшая награда для меня.

— Я польщена, но, всё-таки, будь готов к тому, что тебя могут пригласить в Букингемский дворец. Это будет личное приглашение от королевы Елизаветы II или принца Филиппа. Могут даже какой-нибудь орден дать, или в рыцари посвятить.

— А отвертеться от этого никак нельзя? У меня дел по горло, да и улетаю я скоро. Да и что мне орден или рыцарство дадут? Бесплатный проезд в общественном транспорте и право просить аудиенции у монарха в любое время?

— Ты что, это очень почётно. Если пригласят, то отказаться нельзя. Поэтому просто будь морально готов к этому. Запиши мой домашний телефон и если ты получишь такое приглашение, то я тебе расскажу, что надо будет делать. А то попрёшься во дворец в джинсах, могут и не пустить.

— Понял, тогда отказываться не буду. Ладно, спасибо за очень вкусные сэндвичи. Уже очень поздно, у меня завтра утром запись в студии, а тебе в госпиталь надо, навестить Трэйси.

Мы оделись и несколько минут стояли перед дверью молча, крепко прижавшись друг к другу и просто молчали. Нам надо было очень многое сказать друг другу, но в эти минуты мы просто не хотели говорить ни о чём. Ди за весь вечер тактично не спрашивала меня о моих взаимоотношениях с Солнышком, так как понимала, что это для меня очень непростой вопрос и задав его, она может разрушить некое шаткое душевное равновесие, возникшее между нами. Вот что значит королевское воспитание. Мы нежно поцеловали друг друга на прощание.

— Я не умею оглядываться, — сказал я словами героя фильма «В бой идут одни старики», — поэтому махать не буду.

— Я тебя люблю, — сказала грустная Диана и посмотрела на меня глазами, полными слёз.

— И я тебя люблю. Всё будет хорошо.

Только вот вторую часть этой фразы «и мы поженимся» я произнести не мог, так как этого просто не могло быть. У неё свой жизненный путь, её ждёт принц Чарлз и двое детей от него. Сейчас принц Чарлз крутит роман со старшей сестрой Дианы, Сарой, но позже обратит внимание на саму Диану. А вот смерти Дианы я не допущу, чего бы мне этого ни стоило, если буду жив в этом мире.

Глава 14

«Мы — это мир»


В гостиницу я вернулся только около половины второго ночи. В холле сидел в кресле Неделин и дремал, вытянув ноги. При моём появлении он поднялся и спросил:

— Что случилось?

— Спасал лицо королевской крови, — ответил я.

— А если серьезно?

— Серьезней некуда. Я тогда, от машины, бросился на истошный женский крик о помощи. Оказалось, что на двух девушек напали трое придурков и я их обеих спас. Одна из них оказалась леди Диана Спенсер. Слышали о такой?

— Да, читал об этом. Три года назад она получила титул «леди», как дочь пэра.

— Вот её я и спас. Потом проторчал в полицейском участке на опознании нападавших, потом проводил леди Ди до дома в целях её же безопасности. Как там Светлана?

— Очень волновалась за тебя, потом, видимо, легла спать. Была драка?

— Да, один с ножом поцарапал мне ногу, когда я пробил ему йоко гери в голову. Ладно, я пойду спать, а то день был какой-то слишком суматошный.

Поднявшись в номер, я тихонько вошёл, а потом аккуратно, на цыпочках, заглянул в открытую дверь спальни. Солнышко спала, но видимо что-то почувствовала сквозь сон и открыла глаза.

— Живой? — спросила она и вскочила с кровати. — Я чуть с ума не сошла от волнения. Что случилось? Куда ты убежал?

И я по третьему разу рассказал Солнышку всё, не упомянув о том, что было после того, как я проводил леди Ди домой. Солнышко очень эмоционально восприняла мой рассказ. Она то обнимала и целовала меня, то ругала, когда я рассказал, что мне ножом один из бандитов порезал ногу. Потом заставила меня снять штаны и показать порез. Увидев, что он совсем небольшой и почти заживший, успокоилась и стала жалеть меня. Вот они такие все, эти женщины. Меньше чем за минуту я был сначала обласкан, потом обруган и затем обмочен слезами жалости и умиления. Буря эмоций, одним словом, но, в высшей степени, приятная. За меня волновались и переживали, а я как тот неблагодарный мартовский кот, шлялся неизвестно где. Ну, мне то очень даже известно, а Солнышку нет, да и не надо ей это знать.

— Солнышко, — сказал я, зевая во весь рот. — Я жутко хочу спать. Сейчас я иду в душ, а потом просто упаду в кровать и отключусь. И не вздумайте меня никто будить до девяти.

Солнышко, наконец, поняла, что я очень устал и не стала больше меня доставать своими эмоциями и переживаниями. Когда я вышел из душа, Солнышко смирно лежала в кровати и ждала меня. Вот так я и провожу вечера в Англии, прыгая из одной постели в другую.

— А теперь всем спать, — сказал я и упал рядом с Солнышком. — Особенно очень красивым и очень испереживавшимся девушкам.

Солнышко улыбнулась, поцеловала меня и пожелала спокойной ночи.

— Спокойной ночи, любимая, — сказал я и подумал, что я теперь очень счастливый человек, потому что у меня есть две любимых девушки. Как сказал кот Матроскин из Простоквашино: «Я и так счастливым был, а теперь в два раза счастливее, потому что у меня две коровы». Так, улыбаясь каждый своим приятным мыслям, мы и уснули, обнявшись.

Утром в девять меня разбудила Солнышко, сказав, что она очень соскучилась и принялась доказывать, как она соскучилась, нашим излюбленным способом. Так как в разновидностях этих способов мы были пока ограничены из-за состояния её здоровья, то этот процесс у нас не затянулся надолго. В конце кувыркания на огромной кровати я понял, что тоже очень соскучился по Солнышку.

Срочно в душ и завтракать. Воспоминания о сэндвичах, сделанных леди Ди, пробудили у меня зверский аппетит. В ресторане нас уже ждал за столом Серёга, но я прервал готовящийся сорваться с его языка вопрос и только коротко сказал:

— Все вопросы потом, просто умираю от голода. Солнышко, просвети Серёгу.

И я стал жадно есть, слушая, как моя обычная ночная драка в интерпретации Солнышка превращается в героическую битву добра со злом. Хорошо, что количество нападавших осталось прежним, но добавились некоторые детали и дополнительные характеристики бандитов, которых я, по простоте душевной, сам даже не заметил. Увеличился их рост и свирепость. С её слов, большие острые ножи были уже у всех бандитов, а спасённая девушка была уже настоящей принцессой.

— Не принцессой, а леди Дианой, девушкой королевских кровей, — уточнил я, доев всё, что было на тарелке, и, довольный, откинулся на спинку стула.

— Неважно, главное Андрей совершил благородный поступок и даже был ранен, — продолжала, как ни в чем не бывало, объяснять Солнышко внимательно слушавшему Сергею.

— Просто царапина, — опять уточнил я, чтобы Серёга не волновался.

— Ты вчера, когда посадил меня в машину, так грозно скомандовал Неделину меня беречь, что он даже растерялся в первый момент. Я правда тебе так дорога?

— Правда. У меня, кроме тебя, в жизни никого ближе и дороже нет. Поэтому самое страшное для меня, это если что-то случится с тобой.

— Спасибо, милый, я так тебя люблю, — сказала растроганная Солнышко и поцеловала меня, даже не стесняясь Серёги. Серега в этот момент делал вид, что очень внимательно изучает кого-то, видимого только ему, в окне нашего ресторана.

Потом мы вышли в холл и взяли все воскресные газеты, которые лежали на стойке ресепшн. Сегодня Линда не работала, видимо, была не её смена. Эту девушку я не знал, но, как оказалось, она прекрасно знала нас, сразу попросив у нас автографы и достав откуда то нашу фотографию. Это уже какое-то дежавю. Они что, на ресепшн все так и будут брать у нас автографы? Мы быстро расписались, сели в кресла и стали листать газеты, ища статьи о нас. Воскресных газет было четыре: The Sunday Times, The Observer, The Sunday Telegraph и Sunday Express. Во всех четырёх оказались заметки о нашей группе. В них рассказывалось о наших двух клипах, явившихся, по словам авторов, новым словом в этом недавно появившемся кино— и видеоформате. Одна из статей была посвящена нашему концерту в 10 °Club, которому были даны прекрасные отзывы, и особо отмечалось танцевальное выступление Линды. Мы попросили оставить газеты себе, на что получили благосклонное разрешение.

В этот момент появился Стив и сказал, что через десять минут мы выезжаем. Он ещё дополнительно привез нам субботний номер газеты News of the world, в котором, как он сказал, есть тоже большая статья про нас и передал мне причитающуюся нам за вчерашний концерт тысячу фунтов. Половину денег я сразу передал Серёге, сказав, что оставшуюся половину он получит завтра. Я забрал все газеты с собой, чтобы потом сделать очередные вырезки для своей коллекции. Зайдя в номер, мы только накинули плащи и вновь спустились к выходу. Неделин уже ждал нас в машине, но сразу выехать нам не удалось, так как возле входа в гостиницу дежурили пятеро репортеров с фотоаппаратами. Они принялись нас всех фотографировать с разных ракурсов и точек. Вот так, как я и предполагал, папарацци и до нас добрались. Только я не знаю, по какому поводу они здесь оказались. Возможно, уже раскопали информацию о ночном происшествии с леди Дианой и теперь попытаются у меня выведать подробности.

Так и есть, один из них выкрикнул вопрос о вчерашнем нападении на леди Диану.

— No comments, — крикнул я ему в ответ и сел в машину.

В машине Стив спросил:

— Что это репортеры на тебя накинулись?

— Как-то прознали о том, что вчера, после концерта, я спас леди Диану Спенсер от грабителей, — ответил я задумчиво, — вот и лезут теперь с вопросами.

— Вот это да! Так это ты вчера именно её побежал спасать? Молодец, завтра все газеты об этом напишут. Тебе дополнительная publisity перед концертами не помешает, во вторник точно на вашем выступлении в Hammersmith Apollo будет опять аншлаг. Сегодня уже по радио могут в новостях об этом ночном происшествии рассказать. Сейчас я радио включу, послушаем последние новости по одной из радиостанций BBC, они уж точно всё обо всём знают.

Стив как в воду глядел. В выпуске новостей коротко передали о вечернем нападении троих грабителей на леди Диану Спенсер и то, что спас её солист русской музыкальной группы «Demo» Эндрю Кравцов. Мы, естественно, были очень удивлены такой оперативностью и осведомлённостью английских новостных радиостанций, но это была их основная работа и они хорошо её делали.

— Что я говорил, — сказал радостный Стив, — теперь о тебе узнает не только английские любители музыки, но и вся общественность. Да, лучшей рекламы для новой музыкальной группы я бы даже желать не мог. Ты хоть сам не пострадал?

— Только царапиной отделался, у одного из троих был в руке нож, — ответил я.

— Теперь понятно, почему в своём райдере ты указывал спортивный зал с грушей. Ты их не убил?

— Когда мы с леди Ди в участке опознавали избитых мною грабителей, то они были живы, правда, не совсем здоровы.

Я вспомнил этих трёх придурков с разбитыми мордами, которых мы с Дианой опознавали, и улыбнулся. Двоих я сам так разукрасил ударами ног, а вот третий сам упал очень неудачно, хотя и не без моей помощи.

Мы опять направлялись в сторону штаб-квартиры EMI, в одну из их студий, где скоро соберутся великие музыканты, и мы теперь тоже в их числе. По дороге я вспомнил свою идею с классиками марксизма-ленинизма. Ну а куда деваться, ведь обязательно дома спросят, какие памятные места Лондона, связанные с революционной историей, мы посетили.

— Стив, — сказал я, — нам надо сегодня днём обязательно побывать на могиле Карла Маркса на Хайгейтском кладбище и ещё посетить квартиру по адресу Бромптон-Сквер, V, где некоторое время жил и работал Ленин. Ребята с Неделиным были удивлены такой моей неожиданной программой, а Стив сказал, что это не вопрос, после обеда мы всё успеем посетить.

— Да, и до кучи надо будет организовать нам встречу с Генеральным секретарем коммунистической партии Великобритании Гордоном Макленнаном, желательно в редакции их газеты Morning Star, которая находится на Beachy Road 52. Мы эту газету часто читаем на уроках английского языка в школе, поэтому нам это всё в Москве очень пригодится. К тому же эту газету поддерживает наша коммунистическая партия, а значит, мы её тоже должны поддержать.

— По поводу встречи с Макленнаном я постараюсь договориться на сегодня — сказал Стив, что-то прикидывая в уме, — но ничего не обещаю, сам понимаешь — воскресенье.

Студия, в которой мы должны были сегодня работать, была намного больше той, в которой мы уже работали. Естественно, народу сегодня будет гораздо больше, чем обычно. Мы приехали раньше всех, только Тедди был на месте со своей съемочной группой, которая возилась с камерами и настраивала свет. Мы поздоровались с ним уже как старые друзья.

— Как, Тедди, готов к съемкам? — весело спросил я его.

— Почти готов, Эндрю. — сказал Тедди. — Слышал в машине по радио, когда ехал сюда, о твоём ночном приключении. Молодец, с троими бандитами справился легко и леди Диану спас.

— Спасибо за похвалу, но ты бы, на моём месте, тоже вступился за девушек.

— Не знаю, не знаю. А если честно, то маловероятно. Я не боец, это ты у нас такой бесстрашный.

— Стив сказал, что тебе понравилась моя идея съемки клипа на нашу песню «Maniac».

— Да, ты отлично всё придумал и даже танцовщицу нашёл. Говорят, её танец на вашем вчерашнем концерте всем очень понравился. И я даже успел уже договориться о двух танцевальных залах, как ты и просил, где мы в понедельник с утра будем снимать этот клип.

Тут на пороге студии появился Фредди Меркьюри и Брайан Мэй.

— Всем привет, — сказали Фредди и Брайан почти одновременно. — Без нас не начинайте.

— Не начнём, — ответил я и пожал руки двоим из «квинов». — А Роджер Тейлор будет?

— Нет, — сказал Фредди, — у него свадьба у двоюродного брата, поэтому он сегодня занят. Хотя, если бы не свадьба, он бы тоже обязательно пришёл.

Затем в комнату вошли Пол Маккартни и Вонни Тайлер. Да, звёзд на один квадратный метр, становится все больше. Пол и Бонни всех знали, кроме нас, поэтому Стив нас всех представил друг другу. Солнышко и Серега после вчерашнего концерта уже не шугались знаменитостей, так как сами почувствовали себя таковыми, и спокойно поздоровались с гостями. Пол улыбался и внимательно рассматривал нас.

— Это и есть те, чьи песни занимают весь пьедестал хит-парада? Прекрасное начало музыкальной карьеры. С такими великолепными песнями я бы тоже мгновенно стал знаменитым. Да, Бонни?

— И я бы тоже не отказалась от пары таких классных песен, — ответила Бонни Тайлер своим хрипловатым голосом. — Эндрю, если что-то новое напишешь, вспомни первой про меня?

— Обязательно вспомню, Бонни, про тебя, — сказал я в ответ.

И тут же вспомнил, только не то, о чем думала Тайлер. А вспомнил я знаменитую песню Джима Стаймана и Дина Питчфорда «Holding Out for a Hero», которую в 1984 году исполнила Бонни Тайлер. Я подозвал Стива и спросил:

— Стив, я сейчас придумал новую песню. Мы успеем включить её в наш английский альбом, если запишем её сегодня?

Он вызвал звукоинженера и спросил, сможет ли он внести изменения и добавить ещё одну, двенадцатую песню. Потому, что для всех будет лучше, если в альбоме было бы одинаковое количество песен на каждой стороне. Звукоинженер ответил, что успеют, только придётся сегодня всё это делать вечером, если не ночью, чтобы всё сделать к утру понедельника. Стив сказал мне, что нотариуса он вызовет, как только мы начнём писать новую песню.

Тут вошли Род Стюарт, Дэвид Боуи, Кейте Буш и Сьюзи Кватро. Солнышко, Фредди, Пол, Бонни, Брайан и я, этих и себя я уже подсчитал, поэтому на этом всё, все кого планировали и приглашали, все пришли. Пора было начинать. Стив, выступавший у нас за главного, раздал всем листки со словами песни «We are the world». Запустили сначала минусовку и каждый стал тихо напевать слова для того, чтобы понять диапазон голоса каждого и кого за кем лучше поставить. В результате мы остановились на том, что раз я автор, то первые две строчки первого куплета и припева исполняю я, потом идёт женский голос, а потом опять мужской. И так чередуемся, чтобы никому не было обидно. А вот третий раз, завершающий, поем припев все вместе.

Тедди к тому времени закончил подготовку и мы начали первый прогон. Его не снимали на камеры и не записывали, так как он был пробный. Работали только два фотографа, им звук вообще не был нужен. А вот потом все надели наушники и началась серьезная работа. Да, интересная, да, захватывающая, но тяжелая и изматывающая. На удивление, никто не капризничал и не ломался. Все понимали, что мы делаем общее дело. В итоге, мы семь раз прогнали песню и только на восьмом звукоинженер дал окончательное добро. У Тедди тоже получилось достаточно отснятого материала, чтобы сделать шикарный клип.

Все были довольны, особенно я, так как моя идея совместного исполнении песни и одновременной её записи на камеры сработала идеально. Ко мне после окончания первой из всех присутствующих подошла Кейт Буш и сказала:

— А ты молодец, я даже перестала обижаться на тебя за то, что я теперь только на шестом месте в хит-параде вместо первого.

— Мы не виноваты, — ответил я, умолчав о наших новых, уже звучавших в эфире, шести песнях. — Просто наши песни понравились больше, чем твоя. Но ты тоже супер, я очень рад, что ты согласилась спеть с нами.

Потом подошли Фредди с Родом и стали обсуждать со мной возможный будущий вариант их участия, если у меня появится ещё одна подобная песня. Я сказал, что обязательно их приглашу в первую очередь, потому, что с ними очень приятно работать. Сьюзи Кватро в это время болтала с Солнышком, они со стороны смотрелись как две сестры, потому, что обе были яркими представительницами глэм-рока. Они обе исповедовали негласный девиз этого жанра рок-музыки, выражавшийся в «изысканном жизнепрожигании». Пол и Дэвид обсуждали что-то в сторонке с Тедди, видимо, им было интересно, что задумал сделать Тедди из нашего сегодняшнего музыкального междусобойчика.

Общее участие в совместном исполнении моей песни нас всех как-то очень сблизило. Солнышко вся светилась от счастья, ведь она пела с такими мировыми звёздами, что у неё захватывало дух. И самое главное, что она пела достойно, на их уровне. Серега просто сидел в углу и смотрел обалдевшими глазами на всё происходящее, иногда отвечая на вопросы Брайана. Потом мы долго жали всем руки и говорили хвалебные слова в адрес друг друга, а затем все стали постепенно расходится. Им всем ещё хотелось немного урвать отстаток выходного дня для себя, поэтому студия быстро опустела. Тедди, окрылённый будущим успехом нового клипа, быстро забрал свою съемочную команду, а мы приступили к работе над новой песней.

— Так, Серега, ты всё это время отдыхал, поэтому работать будешь за троих. Солнышко, я только что написал песню для тебя, но её желательно спеть под голос Бонни Тайлер, с эдакой лёгкой хрипотцой. Ну, ты его сейчас наслушалась достаточно. Справишься?

— Попробую. Я сейчас три часа пела, поэтому голос немного сел.

Я наиграл Серёге на синтезаторе песню «Holding Out for a Hero», он быстро схватил суть и повторил. Главная ведущая партия в этой песне была у ударных, поэтому с ритмбоксом пришлось повозится, чтобы его правильно настроить, но Серега сделал то, что я просил. Потом я написал для Солнышка слова и мы вчерне прошлись по песне. Я пел «Holding Out for a Hero», полностью копируя голос Тайлер, а Солнышко уже подстраивалась под меня:


Where have all the good men gone

And where are all the gods?

Where's the streetwise Hercules

To fight the rising odds?

Isn't there a white knight upon a fiery steed?

Late at night toss and turn and dream of what i need


Припев:

I need a hero

I'm holding out for a hero 'til the end of the night

He's gotta be strong

And he's gotta be fast

And he's gotta be fresh from the fight

I need a hero…

(авторы Джим Стайман и Дин Питчфорд)


Звукоинженер сидел в своей комнате и ждал моей отмашки. Я махнул и мы стали исполнять уже в чистовую. Молодец, Солнышко, она прекрасно скопировала моё исполнение, добавив немного от себя. Я только подпевал ей там, где на знаменитом клипе пел хор танцующих девушек. Но и без хора получилось очен даже достойно. Звукоинженер показал поднятый большой палец, значит я не ошибся с выводом. Правда, он, всё равно заставил нас повторить песню ещё четыре раза, но ему, со стороны, было виднее. Всё, закончилась эта морока и пора идти обедать. Я позвонил Стиву по внутреннему телефону и сказал, что мы пошли обедать.

За обедом Серёга и Солнышко радостно обсуждали новую песню, потому, что она, на самом деле, была классная. Солнышко была очень довольна, что в её репертуаре появилась ещё одна песня на английском языке. Потом Серёга написал ноты, а я потом дописал слова. После обеда повторилась короткая процедура по оформлению прав на новую песню у нотариуса, а затем такая же короткая процедура подписания договора и оплаты в кабинете у Стива. Песню он уже прослушал и был ею доволен. Чек на две с половиной тысячи фунтов быстро перекочевал ко мне в карман, после чего Стив сказал:

— Отличная работа, Эндрю. Нам нравится с тобой сотрудничать. Песня «Holding Out for a Hero» завтра утром выйдет в радиоэфире. Завтра также будет известен точный результат по местам в хит-параде ваших шести предыдущих песен. Думаю, две, так точно, будут в десятке, а остальные четыре рок-баллады окажутся в первой двадцатке, не ниже. Вообще, ваш альбом получился очень хитовым, поэтому есть большая надежда и с ним вам быть первыми, только уже в хит-параде альбомов. Также, по твоей просьбе, я созвонился и договорился о встрече с лидером наших коммунистов, они нас ждут в редакции «Morning star» через полчаса, потом визит на квартиру вашего Ленина, а затем поедем на могилу Маркса.

Мы всем коллективом заехали в редакцию коммунистической «Утренней звезды», пообщались с её главным редактором Тони Чатером. Потом подъехал Генсек КПВ Гордон Макленнан, мы с ним недолго побеседовали и немного пофотографировались. Гордон и главред пообещали напечатать на первой полосе репортаж о нас с нашими фотографиями в завтрашнем выпуске газеты. Потом мы посетили могилу Карла Маркса и квартиру, где жил Ленин. Идеологическая программа была выполнена полностью, поэтому Стив отвёз нас в гостиницу и предупредил, что заедет за нами в семь. У нас оставалось два с половиной часа времени, поэтому мы даже обедать не пошли. Сразу поднялись в номер, быстро разделись, легли и уснули. Организм требовал отдыха, надо было набраться сил перед концертом.

Глава 15

Интерлюдия: Королева Елизавета II


Утром по воскресеньям королева Елизавета II всегда проводила завтрак со своим мужем, принцем Филиппом и с детьми, если они были во дворце, когда не уезжали всей семьёй в их любимый Виндзорский замок под Лондоном. Сегодня они загород не поехали, поэтому завтрак проходил в малой столовой Букингемского дворца, расположенной на втором этаже рядом с покоями Её Величества и спальней принца Филиппа. Завтрак, обычно, состоял из кукурузных хлопьев с добавленными двумя-тремя ложками сухофруктов, вареного всмятку яйца, тоста с вареньем или джемом и свежезаваренного чая с бергамотом без сахара и молока. В это утро с ней были только муж и младший сын Эдуард. Старшие их дети Чарлз и Анна уже не жили с ними, так как давно были совершеннолетними, хотя их апартаменты всегда готовы были их принять в любое время.

Эдуарду, их младшему сыну, в прошлом месяце исполнилось четырнадцать, поэтому выходные он проводил с ними во дворце. Эндрю, их среднему сыну, в феврале исполнилось восемнадцать, поэтому затащить его на семейные воскресные чаепития получалось очень редко. Зато Эдуард был пока с ними. Во время завтрака он увлечённо рассказывал про модную музыкальную группу «Demo», приехавшую из России на гастроли, и её солиста, которого зовут, как и его брата, Эндрю. Мальчик был просто восхищён песнями этой группы и взахлёб рассказывал о них.

— Мам, — сказал Эдуард взволнованно, — этому Эндрю ещё четырнадцать лет, через две недели только будет пятнадцать, и мне тоже уже четырнадцать, а его песни уже знают и поют все у нас в Англии. Я решил тоже, как русский Эндрю, стать музыкантом и певцом.

— Но ты же неделю назад хотел стать гонщиком Формулы -1, — сказала, улыбаясь, королева-мать, — и тебе ещё понравился один бразильский пилот.

— Да, это был Айртон да Силва, у него ещё фамилия по матери Сенна. Ему восемнадцать, но он уже выиграл наш британский чемпионат в классе Формула-Форд 1600. Я теперь хочу быть и гонщиком, и музыкантом.

— Хорошо, учись на отлично в школе, ведь всё в твоих руках. Сможешь быть и тем, и другим.

— Эндрю тоже учится в школе, а уже стал знаменитым музыкантом. Можно мне будет сходить во вторник вечером на его концерт, ну пожалуйста?

— Мы посмотрим на твоё поведение, а сейчас беги играть.

Да, вот такие эти мальчишки, вчера он хочет быть гонщиком, сегодня уже музыкантом. То недавно на гонки с отцом ездил, теперь на концерт просится. Надо будет узнать об этом русском музыканте поподробнее.

После чайной церемонии королева удалилась в свой рабочий кабинет. Каждый день к девяти утра ее личный секретарь готовил знаменитый «красный портфель» с документами для ознакомления и визирования Елизаветой II. В портфеле обычно лежали распечатки с кратким содержанием заседаний правительства, сводки спецслужб и разведки, протоколы и меморандумы парламента. Часто присутствовали дополнительные информационно-аналитические документы различных министерств и ведомств с изложением взглядов на какой-либо политический или экономический вопрос.

Ровно в девять утра под окнами Букингемского дворца, прямо в саду, королевский волынщик пятнадцать минут играл любимые мелодии Елизаветы II. Эта должность появилась еще в эпоху королевы Виктории, которая очень любила Шотландию, и с тех пор волынщики, а это, всегда, профессиональные военные музыканты, каждое утро играют для своего монарха.

Сначала королева обязательно просматривала свежие газеты. Так как сегодня было воскресенье, то газеты были толстыми, со множеством рекламы и новостей из области культуры, искусства и спорта. Пролистав The Observer, она обратила внимание на большую статью о русской музыкальной группе, выступающей с гастролями в Лондоне. Ей сразу бросилось в глаза знакомое название «Demo», о котором упоминал за завтраком её младший сын Эдуард. Статья была написана в хвалебном тоне, что тоже было отмечено ею. Она решила для себя, что как только выдадутся свободные десять-пятнадцать минут, то она обязательно послушает их песни. Ведь не могут её сын и английская пресса ошибаться в оценке молодых русских талантов. Значит, успех этой группы возник не на пустом месте.

После работы с документами Её Величество приступала к разборке корреспонденции, поступившей на её имя. Она внимательно читала письма, потом обдумывала ответ и только затем бралась за написание ответного письма. Елизавета II ещё только начала работать над письмами, когда, постучавшись и получив разрешение, вошёл секретарь и доложил, что звонил премьер-министр и просил Её Величество о пятнадцатиминутной аудиенции.

— Странно, — сказала вслух королева, — сегодня воскресенье, что могло случиться такого срочного в выходной день? Хорошо, передайте мистеру Каллагану, что я его приму через сорок минут. И принесите магнитофон и кассету с песнями русской группы «Demo». Если кассеты не найдёте, спросите у принца Эдуарда, у него она обязательно должна быть.

Секретарь вышел, а Елизавета перешла в другие апартаменты, где дожидались её любимые собаки породы вельш-корги-пемброк, которым она сама часто готовила корм, смешивая мясо курицы или кролика с придуманными ею самой специальными добавками. Апартаменты для её любимцев были поистине королевскими, с отдельной гардеробной, шелковыми мягкими подушечками и просторной ванной комнатой. Первого щенка породы корги будущей королеве Великобритании, когда ей только исполнилось семь лет, подарил ее отец герцог Йоркский, будущий монарх Британской империи Георг VI.

Потом она собиралась с ними погулять, но неожиданный визит Каллагана смешал её планы. Поэтому она решила, пока выдалось свободное время, послушать песни той группы, о которой восторженно рассказывал за завтраком её сын и писали газеты. Надо ведь знать, чем увлекается её младшенький. С гонщиками и пилотами Формулы -1 она уже, более-менее, разобралась, теперь надо с музыкальными группами разобраться. Ей принесли магнитофон и она с удивлением констатировала для себя, что песни этой русской группы «Demo» очень неплохие, особенно медленные. Голос солиста, тезки её среднего сына, был действительно великолепен. Да, у Эдуарда хороший вкус, надо признать.

Премьер-министр был пунктуален и пошёл в кабинет королевы в официальном костюме, не смотря на воскресный выходной день.

— Доброе утро, Ваше Величество, — обратился он к королеве, — вы, как всегда, прекрасно выглядите.

— Спасибо, Джеймс, — ответила Елизавета, указывая гостю на кресло, — какие срочные дела привели вас ко мне?

— Возникла безотлагательная необходимость обсудить один очень щекотливый и деликатный вопрос. Вы, конечно, знаете леди Диану Спенсер.

— Да, эту молодую милую девушку я хорошо знаю, она почти ровесница нашему принцу Эндрю.

— Вчера поздно вечером на улице на неё с подругой, когда они возвращались домой после концерта, напали трое грабителей и если бы не вмешательство одного молодого человека, то всё могло закончиться очень плохо. Одна из девушек оказалась после этого в больнице с сотрясением мозга.

— Откуда вам стало об этом известно?

— Начальник лондонской полиции сообщил мне об этом ночном происшествии буквально два часа назад и я сразу связался с вами, ваше величество.

— В крови леди Дианы течёт столько же королевской крови, как и в моей, поэтому это вопрос государственной важности. Вы правильно сделали, что сразу позвонили и приехали ко мне с этим известием. А кто тот юноша, который её спас?

— Вы не поверите, это был солист русской группы «Demo», после концерта которой леди Диана и её подруга направлялись пешком в сторону дома.

— И зовут его Эндрю, я права?

— Вы, как всегда правы, Ваше Величество. Ваша осведомленность меня всегда восхищала в вас.

— Просто мой сын сегодня утром в течение всего завтрака рассказывал нам с принцем Филиппом об этой музыкальной группе и её солисте. Я тоже прослушала их песни и нашла их очень даже неплохими. Да и многие наши газеты хвалят эту группу.

— Получается, что русский Эндрю спас леди Диану, защитив её честь, и был слегка ранен, тем самым совершив настоящий рыцарский поступок, можно сказать подвиг, и по королевскому указу Генриха III от 1265 года мы должны его достойно наградить.

— Вопрос не такой простой, как кажется на первый взгляд. Так как он иностранец, то он не входит в организованные рыцарские ордена Соединённого Королевства, такие, как орден Подвязки, орден Бани, орден Чертополоха и другие, подобные этим. И также он не сможет титуловаться «сэр Эндрю», а лишь после фамилии ему будет позволено писать слово Knight или сокращение Kt. Так?

— Совершенно верно, Ваше Величество. Но вы, как монарх, можете издать отдельный указ, по которому русского Эндрю можно будет титуловать сэром или во время окончания самой церемонии отдельно объявить вслух об этом. Если я правильно понял, вы хотите посвятить его в рыцари и наградить его титулом рыцарь-бакалавр. Я тоже хотел предложить вам такое решение. Сначала я подумал о Кресте Георга, но потом отказался от этого решения. Русский Эндрю ведь музыкант и, как я знаю, у русских нет наград в виде крестов, они от них отказались после революции. Поэтому я тоже остановился на обряде посвящения в рыцари-бакалавры и эту церемонию придётся провести вам, Ваше Величество, или кому-то из ваших близких родственников из королевской Виндзорской династии.

— Да, я это знаю, и на этой церемонии посвященному в рыцари вручается особый шейный знак. Этот знак на красной ленте с желтой каймой вешается на шею рыцарю-бакалавру сразу по окончании этого торжественного обряда. Кстати, когда у русского Эндрю заканчиваются гастроли?

— Через три дня, в среду, у него забронированы билеты на вечерний самолёт до Москвы. Вы хотите провести эту церемонию до его отъезда, Ваше Величество?

— Вы же знаете, церемония, сама по себе, короткая, и отблагодарить героя необходимо как можно быстрее, так как газеты уже завтра раздуют эту тему. Если мы не успеем всё сделать до отлёта, потом придётся его отдельно только для этого к нам приглашать. Я могу, конечно, издать королевский указ о его заочном награждении, но без самой церемонии это будет выглядеть не совсем корректно по отношению к русскому Эндрю. Поэтому мы должны действовать на опережение. Сделаем так: я прикажу сегодня же отправить приглашение русскому Эндрю на утро вторника, перед завтраком, прибыть в Букингемский дворец. Адрес его проживания в Лондоне вы узнаете сами и сообщите в королевскую канцелярию.

— Я, как всегда, восхищаюсь вашей мудростью, Ваше Величество.

— Если у вас на этом всё, то не смею вас больше задерживать, мистер Каллаган.

Когда премьер-министр ушёл, Елизавета позвонила в колокольчик и приказала своему секретарю связаться с леди Дианой Спенсер и пригласить её во дворец на вечерний чай, так называемый «Five o’clock Tea». Королеве было интересно услышать эту историю из первых уст, а также ей не давала успокоиться мысль, что Диана была на год младше её сына Эндрю. Она, как и всякая любящая мать, искала заранее для своего сына достойную невесту. Её старший сын сейчас встречается со старшей сестрой Дианы, Сарой, и дело, вроде бы, идёт к свадьбе, а вот среднего сына следует познакомить с самой Дианой. Если всё получится так, как она задумала, то родные братья женятся на родных сёстрах с королевской кровью и от этого династия Виндзоров только выиграет.

Как известно, традиция пить чай пошла с 1662 года от жены английского короля Карла II Екатерины Брагансской. Она объявила чай официальным королевским напитком и распорядилась подавать его в тонких фарфоровых чашках. Королевская прислуга, ужасно боявшаяся расколоть бесценную посуду крутым чайным кипятком, сначала наливала в изысканные чашечки молоко, а затем уже горячий напиток. Отсюда и пошла эта знаменитая британская традиция: в первую очередь разлить в чашки немного подогретое молоко, а потом через чайное ситечко наливать уже ароматный чай.

Сама же традиция «Five o’clock Tea» появилась только двести лет спустя, в 1840 году благодаря Анне Рассел, герцогине Бедфорд. Однажды, отдыхая после недавно состоявшегося обеда и готовясь к ужину, и чтобы хоть чем-то занять себя, она велела своей горничной принести ей в одну из гостиных посуду и всё необходимое для заварки чая. В следующий раз, чтобы совместить приятное с полезным, герцогиня Бедфорд пригласила на послеобеденный чай своих многочисленных подруг. Всем так понравилось такое беззаботное и милое времяпровождение, что дамы стали собираться с каждым разом все чаще и чаще — и, в конце концов, возник уже определенный утвердившийся ритуал, а затем и сама знаменитая английская традиция именно пятичасового чаепития.

За чашкой чая, в неформальной обстановке, королева собиралась пообщаться с леди Дианой, а самой главной целью организуемого ею чаепития было обязательно добиться присутствия на этом мероприятии её сына Эндрю. Елизавета II распорядилась передать сыну её настоятельную просьбу явиться сегодня во дворец к пяти часам. К чаю королева предпочитала пирожные, печенья и бутерброды, так называемые «джемовые пенни»: маленькие, размером около семнадцати миллиметров, круглые бутерброды из хлебной мякоти (корки срезались, чтобы не набрать лишних калорий) с малиновым или другим джемом. Но больше всего Елизавета любила медовые твёрдые печенья и имбирные, шоколадные или фруктовые бисквитные, выпеченные из муки, небольшие тортики.

До пяти часов королева успела совершить часовую прогулку верхом на своей любимой лошади, пообедать, посмотреть фильм в дворцовом кинозале, где её волынщик выполнял роль ещё и киномеханика, и теперь она ожидала гостей в Белой гостиной. Её Величество любила эту гостиную за бело-золотистый фон стен и мебели, за шикарную белую люстру, старинную лепнину, элегантные диваны и кресла, где можно с удобством устроится во время чайной церемонии. Стоящие друг напротив друга два антикварных дивана, расположенных возле мраморного камина, создавали уютную атмосферу домашнего чайного салона. Слуги поставили и сервировали перед диванами два инкрустированных золотом небольших столика, как раз для их совсем небольшой компании. Без четверти пять в дверях появился принц Эндрю и сразу взволнованно спросил:

— Что-то случилось, мама? Этот твой срочный вызов во дворец меня не на шутку встревожил.

— Ничего не случилось, Эндрю, — ответила Елизавета. — У меня к тебе есть разговор, а потом мы попьём чай с одной очень милой гостьей, которую ты знаешь.

— Слава Богу, а то я всё, что угодно передумал. Как папа, как Эдуард?

— Все живы и здоровы. У Эдуарда появилась новая мечта, он хочет стать известным музыкантом, как твой русский тёзка из группы «Demo».

— Да, слышал их песни, мне они тоже нравятся. Я тут случайно узнал по радио новость, что этот русский Эндрю спас леди Диану от грабителей.

— Да, вот именно по этому вопросу я и хотела с тобой поговорить.

Королева рассказала в двух словах историю спасения Дианы и свой план по посвящению русского Эндрю в рыцари-бакалавры, а также награждению его соответствующим знаком.

— Только я никого награждать не буду, — сказал принц Эндрю. — Вон ты или папа, или Чарлз пусть этим делом занимаются.

— Ну вот, опять все мои мужчины отказались проводить эту торжественную и красивую церемонию. Придётся мне снова за всех отдуваться.

Тут дворецкий доложил о приходе леди Дианы Спенсер и они прервали свой разговор.

— Добрый день, Ваше Величество! Добрый день, Ваше Высочество! — обратилась Диана к присутствующим королеве и её сыну. — Я очень рада видеть вас в добром здравии.

— Я тоже рада, что вы выкроили время и заглянули к нам на чай, — сказала Елизавета. — Мы с принцем Эндрю как раз говорили о вас.

— Здравствуйте, леди Диана, — ответил на приветствие принц. — Вы, как всегда, очаровательно выглядите.

— Спасибо, принц Эндрю. Я тронута вашим вниманием.

— Присаживайтесь рядом с принцем Эндрю и продолжим наш разговор за чашкой ароматного чая.

Леди Диана присела на краешек дивана, очень прямо держа спину. На ней было темно-зелёное платье с золотой вышивкой, которое очень гармонировало с окружающей обстановкой. Пока не был сделан первый глоток чая, все соблюдали молчание. Когда слуги удалились, королева начала разговор.

— Леди Диана, все сейчас говорят только об происшествии, которое произошло этой ночью с вами и вашей подругой. Вы не расскажете о нём более подробно, а то мы с принцем Эндрю, можно сказать, сгораем от любопытства.

Диана минут пять рассказывала в деталях о событиях вчерашнего вечера, опустив только интимные подробности её встречи с Эндрю. Королева, в процессе её рассказа, кивала, вздыхала и иногда задавала уточняющие вопросы.

— Хороший молодой человек этот Эндрю, значит в Советской России не разучились воспитывать достойное свих отцов поколение. Как себя чувствует ваша подруга Трэйси? — спросила в конце рассказа королева.

— Я была утром у неё в госпитале, — ответила Диана, — и она чувствует себя намного лучше. Врачи сказали, если бы не своевременное медицинское вмешательство, она могла бы на всю жизнь остаться инвалидом. Так что надо благодарить Бога, что он послал нам этого русского Эндрю.

— Он совершил настоящий подвиг, ввязавшись в неравную схватку с вооруженными ножами грабителями, и я решила его за это наградить, произведя его в рыцари-бакалавры. Думаю, за спасение вашей чести и чести вашей подруги это будет заслуженной наградой для него. Я уже отправила ему личное приглашение прибыть во вторник во дворец перед завтраком.

— Ваше Величество, это действительно королевская награда.

— Вы рассказывали, что были на его концерте. Вам понравились его песни?

— Да, Ваше Величество, очень понравились. Я собираюсь сегодня опять пойти на его концерт, ведь это их предпоследнее выступление.

— Вот и наш принц Эдуард очень хочет попасть на его концерт, — добавила королева, — и принцу Эндрю тоже нравятся его песни.

— Да, — сказал принц Эндрю, — это действительно прекрасные песни, хотя он ещё очень молод. Забавно, что мы с ним тёзки, правда его имя по-русски звучит несколько иначе.

Елизавета II смотрела на молодых людей и думала о том, что они очень хорошо смотрятся вместе. Она, как бы выпала из общего разговора, давая им, тем самым, возможность пообщаться между собой. Время ещё есть, они пока слишком молоды, поэтому можно не торопиться. Главное, что они стали разговаривать друг с другом напрямую, потому, что до этого они виделись только несколько раз во дворце, но только коротко здоровались.

Тут в их уютную беседу ворвался принц Эдуард, который, по его рассказам, провёл захватывающие два часа, учась управлять гоночным автомобилем.

— Ты же хотел стать музыкантом, — спросила, улыбаясь, королева у младшего сына.

— Да, — сказал четырнадцатилетний молодой человек, — я хочу стать ещё и музыкантом, как русский Эндрю, с которым я очень хочу познакомиться.

— Познакомься с леди Дианой, её вчера спас от бандитов твой русский Эндрю.

— Постите, леди Диана. Это правда, что он так здорово дерётся?

— Да, это так и есть, Ваше Высочество, — ответила леди Диана. — Русский Эндрю легко справился с тремя бандитами и спас меня и мою подругу. Он мне рассказал, что занимается восточными единоборствами.

— Вот это да! Он и музыкант, и отличный боец. Мам, так ты мне разрешись сходить на его концерт во вторник?

— Во вторник утром я пригласила русского Эндрю во дворец и буду его награждать за проявленные им доблесть и мужество.

— Мам, а можно мне остаться и посмотреть? Это же не очень долго.

— Ну хорошо, уговорил. Только потом сразу тебя отвезут в школу.

— Ура, я встречусь с русским Эндрю! Спасибо, Ваше Величество, — закричал радостный Эдуард, вспомнив, наконец, как следует обращаться к королеве-матери при посторонних, схватил со стола несколько бисквитов и убежал.

— Вот непоседа, — умилённо улыбаясь, произнесла королева. — Как мало нужно детям, чтобы быть счастливыми.

Двое больших детей посмотрели на Её Величество с немым вопросом, не их ли она имеет в виду, но по направлению взгляда королевы, провожавшего убегающего принца Эдуарда поняли, что она говорила только о своём младшем сыне.

Глава 16

Воскресный вечер в Лондоне


Проснулся я через час и, так как времени до приезда Стива оставалось ещё много, я решил пойти в тренажёрный зал. Утром я это дело пропустил, не считать же ночную драку полноценной заменой тренировке. На ресепшн я попросил у новой девушки, которую звали Моника, ключ от тренажерного зала и спросил, почему не видно Линды. Моника сказала, что Линда взяла отгул и будет только завтра.

Я догадывался, почему Линда сегодня не на работе. Вчера, после нашего концерта, она о чём-то долго разговаривала с управляющим 10 °Club. Видимо, её танец произвёл ошеломляющее впечатление не только на посетителей, но и на руководство клуба, поэтому ей решили предложить работу по её танцевальному профилю. Дай Бог, если у неё всё получится, я буду только рад.

В зале я прозанимался минут сорок, но без фанатизма. Основное внимание уделил ударной технике рук и ног. Возвращаясь из зала, я заметил в холле двух репортеров, которые сидели в креслах и кого-то ждали. По их реакции на мое появление я понял, что ждали они именно меня.

— Мистер Эндрю, — вскочив при моём появлении, обратился ко мне один из них. — Ответьте, пожалуйста, на несколько вопросов.

— Только при условии, что они не будут касаться других людей, — ответил я.

— Хорошо. Это вы вчера помогли задержать троих грабителей, которые промышляли грабежом и разбоем в том районе несколько месяцев подряд?

— Да, я задержал их и сдал всех троих проезжавшей мимо полицейской патрульной машине.

— Они напали на двух девушек, которые возвращались поздно вечером домой, так?

— Да, они напали на двух девушек, одну из которых сильно ударили по голове.

— А вторую звали леди Диана Спенсер?

— Без комментариев.

— Вы знаете, что за спасение представителя королевской крови у нас в Великобритании полагается награда?

— Я знаю многие законодательные акты вашей страны, знаю и об этом тоже.

— Как вы отнесётесь к тому, если вас решат наградить?

— Я спасал девушек, попавших в беду. У нас, в Советском Союзе, тоже награждают за спасение попавших в беду людей. Поэтому к любым государственным наградам я отношусь уважительно. Прошу простить меня, господа, нам необходимо репетировать перед концертом, поэтому вынужден откланяется.

В номере я принял душ, оделся и потом пошёл будить Солнышко.

— Мы же с тобой сегодня не обедали, — сказал я подруге. — Пойдём что-нибудь съедим. Только будь внимательна, фоторепортеры нас уже в холле гостиницы поджидают.

— И что мне теперь делать? — спросила взволновано Солнышко.

— Ничего страшного, просто следи более внимательно за тем, что ты делаешь, и будь всегда начеку. Если вдруг не сможешь ответить на какой-либо их вопрос, зови меня или, если меня нет рядом, говори «no comments».

— Поняла. Я сейчас быстро соберусь и мы пойдём.

Пока Солнышко одевалась и собиралась, я включил телевизор и просмотрел несколько английских телевизионных музыкальных каналов. На большинстве из них показывали наши два клипа. Видимо, они пользовались большой популярностью у зрителей, раз их крутили сразу по нескольким программам. Я ещё раз, уже спокойно, оценил то, что нам удалось сделать. Да, именно так я и хотел снять клипы, и у Тедди они получились прекрасно. Сегодня он смонтирует наш клип на песню «We are the world», и, если успеют, то запустят его на телевидении уже в понедельник. Вот как это они без компьютерного видеоредактора могут так быстро работать?

Так как обед давно закончился, мы не стали в ресторане заказывать суп, а ограничились разными холодными закусками и салатами. Вдруг в зал вошла взволнованная Моника и сказала, что меня ждёт посыльный из Букингемского дворца. Хорошо, что ночью Диана предупредила меня, что такое может случиться, а то я бы тоже выглядел таким же ошалевшим, как Моника. Поэтому я спокойно встал и прошёл за девушкой в холл, сказав ребятам ждать меня за столом. В холле меня ожидал мужчина, одетый в чёрный официальный костюм и такой же плащ со шляпой. На плаще, с левой стороны груди, красовался королевский герб Великобритании.

— Мистер Эндрю Кравцов? — спросил меня мужчина с гербом на плаще.

— Да, он перед вами, — ответил я на вопрос незнакомца. — С кем имею честь?

— Я королевский посыльный. Вам пригласительное письмо из Букингемского дворца. Распишитесь, пожалуйста, в получении и поставьте время.

Я выполнил оба требования и, получив на руки письмо, отпустил королевского посыльного.

— Значит это всё правда! — раздался у меня за спиной голос Моники.

— Что именно правда? — спросил я в ответ.

— То, что передают по радио, что вы спасли леди Диану Спенсер и что вас собираются наградить. Ведь это же был посыльный из Букингемского дворца.

— Ох, Моника, всё то вы знаете. Считайте и думайте, что хотите, но это касается не только меня, поэтому ответа на ваш вопрос не последует. И у меня к вам большая просьба, больше не пускайте в гостиницу репортеров. Или пусть организовывают пресс-конференцию в вашем зале, или пусть стоят на улице. Хорошо?

— Да, мистер Эндрю. Я вас поняла и больше мы такого не допустим.

Я вскрыл красиво оформленный конверт с королевской печатью и убедился, что меня действительно приглашают во дворец во вторник в восемь тридцать утра. Я не стал, как Семён Семёнович Горбунков их «Бриллиантовой руки» нюхать и кусать конверт, чтобы определить, от кого это письмо. Было и так понятно, что меня приглашала сама Её Величество королева Елизавета II на церемонию посвящения в рыцари-бакалавры с вручением соответствующего знака. Диана оказалась права и теперь я знал, к кому обратиться за консультацией и советом. Я решил сразу позвонить с телефона на стойке ресепшн леди Диане домой, но мне на том конце ответили, что её нет дома и спросили, что ей передать. Представившись, я попросил передать, что буду её ждать перед началом концерта, она поймёт, о чем идёт речь.

Затем я вернулся в ресторан, где меня с нетерпением ждали за нашим столиком Солнышко с Серёгой и показал им письмо. Если сказать, что они обалдели, значит ничего не сказать. Они были просто в ступоре. Первой отмерла Солнышко.

— Сама Её Величество королева приглашает тебя во дворец? Это ты теперь станешь рыцарем, как Айвенго? А я тогда, получается, буду твоей леди Ровеной?

— Получается так, — ответил я, не говоря ей ничего о том, что настоящая леди у меня уже есть. — Только сэром меня нельзя будет называть, я ведь иностранец для них, а их не положено так называть.

— Всё равно, для меня ты теперь доблестный рыцарь Эндрю! А Серега пусть будет у нас Ланцелотом.

— Солнышко, Ланцелот же был рыцарем Круглого стола у короля Артура. Это абсолютно разные эпохи.

— Это не важно, главное, что вы теперь будете рыцари, а я леди Ровена. Классно то как! Прямо как в средневековых романах, только старинного за́мка не хватает.

Я на секунду представил, что будет творится на родине через четыре года, когда на советские экраны выйдет фильм «Баллада о доблестном рыцаре Айвенго» и когда узнают, что я настоящий рыцарь, возведённый в это звание самой английской королевой.

— Это всё замечательно, — сказал я, вставая из-за стола, — но нам надо собираться на концерт в 10 °Club. Стив должен скоро заехать за нами, поэтому необходимо поторапливаться.

В номере мы взяли с собой верхнюю одежду, чтобы ещё раз не возвращаться, и спустились в холл. Там уже сидел в кресле Неделин и читал газету.

— Семён Николаевич, — обратился я к нему, — можно вас на пару слов.

— Да, слушаю, — ответил Неделин, отходя со мной в сторону.

— Читайте, вам это будет интересно.

Неделин внимательно изучил сначала конверт, но нюхать, как и я, его не стал. Потом прочитал письмо, а затем произнёс:

— Поздравляю, из нашей страны ещё никто и никогда такой чести удостоен не был. Это уже очень высокий государственный уровень. Быть возведённым в рыцари и получить награду из рук самой королевы — очень почётно и ответсвенно.

— Доложите об этом своим в посольство, — сказал я, — и пусть напечатают инструкцию, как себя вести на этой церемонии. И вообще, надо дополнительно в неё включить, как и о чём можно разговаривать с королевой. По поводу одежды мне всё понятно. Раз в приглашении указано, что это утренний приём, то это означает, что мужчины надевают фрак или чёрный пиджак, однотонный галстук и серый костюмный жилет с серыми в полоску брюками. Обязателен строгий головной убор, типа цилиндр и тканевые перчатки. Это всё можно взять напрокат.

— Я сейчас позвоню в наше посольство дежурному секретарю, чтобы они побыстрее решили эту проблему.

— И ещё один к вам вопрос: где вы, всё-таки, проживаете и ночуете? Я вас не вижу ни на завтраках, ни на обедах в нашей гостинице, но вы всегда встречаете нас в этом холле.

— У меня есть свой номер, скорее гостевая комната, в этой гостинице, а принимаю пищу я вместе с обслуживающим персоналом, поэтому в зал ресторана я не выхожу.

Ещё одна загадка. Если он тупо экономит на проживании и питании, то как это ему удалось. Я знавал многих наших туристов, которые ехали в Куршавель со своей тушенкой и колбасой, и жили в студенческой гостинице с общим туалетом на этаже, но зато всем говорили, что отдыхали в Куршавеле и показывали подлинные фотографии. Может он из таких. Ладно, спрошу сегодня перед концертом Линду, она должна здесь всё обо всех знать.

Тут появился Стив и я его обрадовал своим королевским приглашением и возведением меня в статус рыцаря.

— Ну ты даёшь, сэр Эндрю, — восхитился Стив. — Я чего-то подобного ожидал, но не так быстро и не так помпезно. Хотя ты иностранец и тебе не положено подобное титулование, я тебя теперь, всё равно, только так и буду называть на официальных встречах.

— Называй хоть горшком, только в печь не ставь, — ответил я Стиву русской пословицей. — Как у нас дела с концертом?

— Ты не поверишь, около входа в клуб уже стоит очередь и просят продать лишний билетик. Все радиостанции по нескольку раз передали новость о твоём героическом поступке и теперь все хотят услышать знаменитого героя и музыканта. Администратор клуба что-то срочно перестраивает в зале, чтобы уместилось больше посетителей и жалеет, что не поставил цену в сорок фунтов за входной билет. Если они ещё узнают, что ты будущий рыцарь-бакалавр, то вообще разнесут 10 °Club по кирпичику. Да, учти, что семь фоторепортеров тебя уже поджидают на выходе.

Я предупредил Солнышко и Серёгу, чтобы улыбались перед камерами, но на все вопросы отвечали, что мы опаздываем на концерт, а я с ними сам разберусь. Из дверей гостиницы мы выходили под вспышки уже десятка фотоаппаратов. Я пропустил вперёд всех и когда стали выкрикивать вопросы, развернулся и ответил, что они могут именно мне задавать все свои вопросы.

— Скажите, мистер Эндрю, — был первый вопрос одного из фоторепортёров, — правда, что вы получили приглашение в Букингемский дворец от Её Величества королевы?

— Абсолютная правда, — ответил я, улыбаясь.

— Вас собираются наградить за ваш отважный поступок?

— Да, в пригласительном письме, которое я сегодня получил, об этом так и говорится.

— Какой наградой вас собираются наградить?

— Без комментариев.

— Правда, что вы сегодня записали две новые песни?

— Одну вы уже слышали, это «We are the world», мы её только спели вместе с вашими лучшими исполнителями для благотворительной акции в помощь голодающим детям Африки. Вот вторая, да, она абсолютно новая, называется «Holding Out for a Hero». Эту песню впервые уже сегодня вечером исполнит наша солистка Sweetlane, или просто Sweet, на концерте в 10 °Club. Как вы могли заметить по названию песни, в ней девушка ожидает героя и это очень симптоматично. А сейчас прошу меня извинить, мы должны уже ехать в клуб.

В машине я отдышался и немного расслабился. Солнышко сжала мою ладонь, выражая в этом жесте своё восхищение мной.

— Классно ты общаешься с прессой, — сказал восторженно Стив. — Как-будто несколько лет перед ними выступаешь.

— В Москве научился, там часто приходилось это делать, — приврал я, чтобы скрыть своё многолетнее умение общаться с журналистами.

— В среду утром поступает в продажу ваш альбом. Мы очень постарались его выпустить до вашего отлёта. Поэтому есть предложение устроить промоакцию вашего диска прямо в одном из магазинов грампластинок.

— Мы всегда за. Только магазин нужен большой.

— Есть как раз один такой. Три недели назад открылся огромный магазин на Brick Lane площадью пять тысяч квадратных метров, расположенный в здании бывшей пивоварни Stella Artois. Он называется Rough Trade East. Его второе большое преимущество перед другими заключается в том, что там, внутри самого магазина, есть зал со сценой, где регулярно проводятся выступления музыкальных групп.

— То, что нам и надо.

— Вот-вот, поэтому я уже практически договорился, что мы подъедем к открытию и вы выступите с несколькими песнями для подогрева интереса к вашему диску. Правда, подогревать особо уже ничего не надо. После того, как ты спас леди Диану, все в Англии и так уже хотят купить твой альбом.

— Но дополнительная реклама ему не помешает?

— Рекламы много не бывает.

— Хорошо. Час работы нам будет лишь в удовольствие. Только заранее надо дать рекламу на радио и добавить, что первым ста покупателям достанется альбом с автографами всех участников грумы «Demo».

— Это отличная идея. Только когда вы успеете все их подписать и как отсчитать ровно сто покупателей, ведь может быть давка из-за этого?

— А мы заранее, до открытия, приедем, подпишем и отдадим ровно сто пластинок на кассу. А кассир их будет продавать, и объявлять, сколько ещё осталось.

— Отлично придумано. Так и поступим. Тут ещё одно предложение поступило — сняться в передаче The Muppet Show. Как вы к нему относитесь?

— Так там куклы в виде смешных зверей выступают, — встряла в разговор Солнышко и повернула голову ко мне. — Я, когда тебя ждала ночью, посмотрела несколько выпусков этих забавных кукол по телевизору. Мне очень они понравились.

— Я тоже их видел, — сказал я, но не уточнил когда. — Помню, там всегда присутствуют звезды кино или эстрады в качестве приглашённых гостей. И ещё там главным ведущим выступает кукла-лягушка. Так как нам всем эта передача нравится, поэтому мы согласны в ней поучаствовать.

— Замечательно, — обрадовался Стив. — Тогда в понедельник, во второй половине дня, после съёмок клипа, поедем на Associated TeleVision. Эта первая коммерческая телевизионная компания в Великобритании и она снимает эти получасовые выпуски.

Так, за разговорами, мы и доехали до 10 °Club. Стив оказался прав, около входа уже толпился народ. Завидев нас, они громко захлопали и стали кричать, что Эндрю герой и что они любят «Demo». Мы прошли сквозь восторженную толпу наших почитателей ко входу в клуб, где охрана нас пропустила без вопросов. Мне это напомнило Москву и наших фанатов с многочисленными поклонниками.

В зале я сразу увидел самодельную трибуну, воздвигнутую вдоль противоположной от сцены стены. Она была четырёхрядная в высоту и позволяла разместить дополнительно человек сто пятьдесят. Во дают владельцы клуба. Ради нашего концерта такое отгрохать. И это правильно, народ на нас валом валит и им надо этим пользоваться, деньги зарабатывать.

Линды ещё не было и мы прошли к сцене. Нашу аппаратуру уже привезли и поставили так, как она стояла вчера вечером. Мы с Серёгой совсем недолго провозились с настройкой и проверкой, а потом появилась Линда.

— Всем привет, — сказала девушка, обращаясь к нам, — я пришла выступать.

— Молодец, что не опоздала, — ответил я. — Тебе вчера, я так понимаю, сделали предложение, от которого ты не смогла отказаться?

— Меня пригласили на работу в London Contemporary Dance Theatre и предложили одновременно учиться в их танцевальной школе. Я об этом даже и мечтать не могла. Я в среду отрабатываю последний день в гостинице и в четверг выхожу на работу в Театр танца. И всё благодаря тебе, Эндрю.

— Не стоит благодарности. А завтра утром ты не передумала сниматься в нашем клипе?

— Что ты, от такого предложения не отказываются. Подобного счастливого случая многие ждут всю жизнь, без вас меня бы никто и не заметил бы.

— Я рад, что у тебя всё получилось. Сегодня мы работаем по той же программе, что и вчера, только одиннадцатой будет наша новая песня, которую я написал сегодня днём.

— Ух ты, как же у тебя всё быстро получается: то новый танец, то новая песня.

— Sweetlane говорит, что у меня много талантов и она за это меня любит.

— Завидую я твоей девушке. Может отбить тебя у неё?.

— Но-но, — грозно-шутливым тоном заявила Солнышко, — только через мой труп.

— Я шучу, но то, что завидую тебе, — обратилась Линда к Солнышку, — чистая правда.

— Я сама себе порой завидую. Эндрю у меня один такой и я никому его не отдам.

— Линда, — сказали я, чтобы увести разговор с этой скользкой темы в другую сторону, — ты не знаешь, где ночует наш мистер Неделин и где он питается?

— Ночует он у нас в гостинице и питается там же, вместе с остальными работниками. Как я поняла, он откуда то давно знаком с нашим управляющим и тот разрешил Неделину эти шесть дней, пока вы будете у нас, жить в гостинице бесплатно. Вот то, что я знаю. Если это всё, я тогда пошла разминаться, а потом переодеваться.

Да, интересно девки пляшут. С Неделиным я оказался прав, только тут, ко всему прочему, добавилось его давнее знакомство с руководством гостиницы. Неделин несколько лет работал в Лондоне, вот тогда и мог познакомиться с этим управляющим. Ладно, это не мои дела и нечего забивать себе голову всякой шпионской ерундой.

Тут подошёл охранник и сказал, что ко мне пришла девушка, у неё есть на руках входной билет, но ещё рано пускать в зал посетителей. Она сказала, что я её знаю. Я понял, что пришла леди Диана и пошёл к выходу вслед за охранником. Ребятам я сказал идти переодеваться, а я приду чуть позже. Около входа действительно стояла леди Ди, которая, заметив меня, заулыбалась.

— Привет, — сказал я, чуть не поцеловав девушку на глазах у всех. Она тоже потянулась ко мне губами, но вовремя остановилась. — Я очень рад тебя видеть.

— И я очень рада, — ответила Диана чуть смущенно.

— Пойдём внутрь, там за столиком и поговорим.

Войдя в полутемный коридор, я не удержался, прижал девушку к колонне и поцеловал жадно в губы. Диана тоже ответила мне очень страстным поцелуем.

— Я соскучилась, — тихо сказала девушка. — Понимаю, что вокруг люди и твоя Sweetlane может нас увидеть, но ничего поделать с собой не могу.

— Ты сама видела, я тоже еле сдержался, — ответил я. — Нам надо делать вид, что мы с тобой только друзья.

— Всё понимаю и постараюсь контролировать себя.

Мы вошли в зал, сели за её вчерашний столик возле сцены и я сказал:

— Мне сегодня передали приглашение от вашей королевы и я сразу позвонил тебе домой, но тебя дома не было.

— Мне сообщили, что ты звонил. Я была в это время во дворце и разговаривала с Её Величеством как раз по поводу тебя. Ещё при нашем разговоре присутствовал принц Эндрю, а потом прибежал принц Эдуард. Ему очень нравятся твои песни и королева-мать разрешила ему присутствовать на твоей церемонии награждения. Так что необходимо преподнести ему какой-либо подарок от тебя или от вашей группы на память, не обязательно дорогой, но значимый.

Тут подошла к нашему столику уже переодевшаяся Солнышко.

— Леди Диана, позвольте вам представить солистку нашей группы Sweetlane или просто Sweet, — сказал я, обращаясь к леди Ди. — Солнышко, а это леди Диана, которую я вчера случайно спас.

— Для друзей я леди Ди, — ответила Диана.

— Спасибо, леди Ди, что мы уже стали вашими друзьями, — ответила улыбающаяся Солнышко, садясь рядом на стул. — О чём у вас разговор?

— Леди Ди была сегодня в Букингемском дворце на пятичасовом чаепитии у королевы и они обсуждали вопрос о моем посвящении в рыцари и награждении меня шейным знаком рыцаря-бакалавра.

— Я очень обрадовалась этому известию о его посвящении и награждении, — воскликнула Солнышко, обращаясь к Диане. — И у Эндрю есть множество вопросов о том, как будет проходить эта церемония. Раз вы бываете в королевском дворце, значит вы сможете нам помочь?

— Конечно, я помогу, — сказала леди Ди, — там нет ничего особо сложного.

Я сидел и смотрел на своих двух таких любимых женщин. Вот вы когда-нибудь попадали в такую ситуацию, когда ваша жена мирно общается с вашей любовницей за одним столом? У меня даже в прошлой жизни ничего подобного не было. Вот так сидеть и любоваться двумя женщинами, которые любят только тебя и спят только с тобой — это ли не блаженство. Я сидел и на моем лице блуждала счастливая улыбка. Обе мои женщины иногда украдкой бросали на меня быстрые взгляды, но каждая думала, что я улыбаюсь только ей.

Все мы, мужики, глубоко в душе, создания полигамные и мечтаем об этом с юности. Быть альфа-самцом в стае всегда приятно. Лучшие самки, лучшая пища. Стоп, это меня уже куда то не туда занесло.

— Так, девушки, — обратился я к своим любимым, вставая из-за стола, — я пойду переоденусь, а вы тут пока пообщайтесь.

Я понял, что долго не выдержу и начну их обнимать или целовать, причём сразу обеих. И тогда у меня будут ох какие проблемы с Солнышком. Для леди Ди такие свободные отношения более-менее нормальны, а вот Солнышко, однозначно, это не поймёт. Поэтому я быстренько слинял от них в гримерку. Как говорят умные люди, лучший способ решить проблему — это переспать с ней. Не в смысле секса, а в смысле отложить её решение на утро. Переспать то я с ними уже переспал, что только усугубило саму проблему. А вот сделать по завету народной мудрости, что «утро вечера мудренее», это будет наиболее правильно и разумно.

Глава 17

«Мы в ответе за тех, кого приручили»


В раздевалке-гримерной никого не было, так как Серёга успел, после Солнышка, тоже переодеться и уже сидел на сцене за своим синтезатором. Я только снял рубашку и начал снимать брюки, как пришла Линда.

— Всё, я готова к выступлению, — сказала девушка и стала тоже переодеваться.

Да, вот и третья моя девушка, с которой я успел переспать в Лондоне. Так что стая у меня получается уже среднего размера. Я посмотрел на Линду, которая спокойно разделась до нижнего белья и села на диван, чтобы сделать глоток воды из бутылки. Фигурка у неё, действительно, великолепная, это я ещё прошлый раз оценил. Вот что значит профессионально заниматься танцами с детства. Мой взгляд непроизвольно опустился туда, куда любой мужчина всегда старается женщине заглянуть, будь она в юбке или без неё.

— Нравится? — задала вопрос улыбающаяся Линда и сняла лифчик. — А так лучше?

И эта бесстыжая провокаторша, вдобавок, одним движением сняла с себя трусики и осталась абсолютно голой. Да, у неё было на что посмотреть. Я рефлекторно сглотнул подступивший к горлу комок.

— Ну и чего ты ждёшь? — опять спросила Линда, подошла ко мне и прижалась своим горячим телом. Два раза я уговаривать себя и своего встрепенувшегося «друга» не дал и, подхватив Линду на руки, отнёс её к дивану. Опять между нами повторился такой же дикий и необузданный секс, что и прошлый раз, только уже не на полу, а прямо на диване. Остроты и пикантности ситуации добавляло то, что так как дверь на ключ я закрыть не додумался, да и думать об этом было некогда, то кто-нибудь мог в любой момент войти к нам и застать нас врасплох за этим умопомрачительным буйством плоти. По этой же причине громко кричать мы не могли, поэтому всё сопровождалось нашим сумасшедшим учащенным дыханием и тихими стонами удовольствия. Но никто, слава Богу, к нам не вошёл и не обломал нам весь кайф, поэтому мы всё успели закончить без проблем. В очередной раз это было какое-то гормональное помешательство и именно опять с Линдой. Вот что, спрашивается, со мной такое происходит? В зале сидят две мои любимые женщины, которых я постоянно хочу, а я в это время совокупляюсь, как дикий самец орангутана, с третьей в каком-то подсобном помещении. Странно и непонятно мне это всё.

Но тут я неожиданно вспомнил, что я когда-то читал об очень необычных обезьянах бонобо. Бонобо являются единственными приматами, которые участвуют во всех сексуальных позициях и видах секса: лицом к лицу во время генитального секса, а также орального секса. У них даже сексуальная активность происходит в присутствии всего сообщества и они не образуют постоянных моногамных сексуальных отношений с отдельными партнёрами. А самцы, вообще, иногда занимаются фехтованием на пенисах. Я, конечно, до фехтования на мужских детородных органах вряд ли когда-либо додумаюсь, но сам способ выяснения отношений меня заинтересовал. Может мои очень далекие предки согрешили с самкой бонобо и я теперь расплачиваюсь за их такое некультурное поведение? Ведь ученые давно установили, что набор генов человека и бонобо совпадает на девяносто восемь процентов, так что мы уж очень близкими родственниками приходимся друг другу. Ладно, орангутан я в сотом поколении или бонобо, какая теперь разница.

Мы быстро оделись с Линдой, а потом вместе весело рассмеялись.

— Да, — сказал я, продолжая улыбаться, — тянет нас друг к другу, словно магнитом. Снова у нас получился какой-то звериный секс. Никак не получается у нас, почему-то, это делать ласково и нежно.

— Это страсть первобытных людей в нас кипит, которые тогда ещё были полуживотными, — ответила Линда, уже полностью отдышавшись и наводя макияж на лицо. — Вот теперь я абсолютно счастлива и сейчас я могу честно тебе признаться, что я тебя люблю. Но это тебя ни к чему не обязывает. Я знала с самого начала, что у нас ничего не могло с тобой получиться большего, чем вот такой безумный секс. Но это именно то, чего я и хотела. Я мечтаю только об одном, чтобы ещё раз испытать такое головокружительное чувство удовольствия с тобой, но этого может больше и не случиться, поэтому я счастлива и этим.

Она поцеловала меня и потом опять продолжила расчесывать волосы, а затем укладывать их в хвост. А я решил больше не заморачиваться и не забивать себе голову этой проблемой. Мне было хорошо и приятно, и как поётся в одной песенке: «вот и славно, трам-пам-пам». Сняли оба своё сексуальное напряжение и возбуждение, и опять свободны и веселы.

Мы вышли из комнаты по отдельности, чтобы не вызвать никаких задних мыслей и ненужных подозрений у моих оставшихся за столом девушек. Вот что мне нравится в англичанках, так это то, что они не устраивают никаких сцен ревности или скандалов, даже отношения выяснили быстро, правда это было больше похоже на краткий монолог самой Линды, а не на полноценный диалог. Быстро перепихнулись к обоюдному удовольствию и тихо разошлись.

Выйдя к сцене, я заметил, что посетителей уже пустили внутрь и они стали рассаживаться, кто за столики, а кто на свои места на недавно сколоченной трибуне. Направляясь в сторону столика, где мои две любимые женщины, вроде как, мирно беседовали, я здоровался с приветсвовавшей меня, с улыбками, публикой. Многие лица казались мне знакомы, видимо, вчерашние посетители ещё раз решили прийти на наш концерт. Это радовало, так как уже побывавшая на твоих концертах и полюбившая тебя и твои песни публика уже заранее радуется встрече с тобой и настроена на повторение праздника.

Я немного настороженно подходил к столику с девушками, опасаясь, что они могли, пока я отсутствовал, начать выяснять отношения между собой по поводу меня. Но нет, было такое впечатление, что они стали уже хорошими и близкими подругами, пока я занимался развратом с Линдой в нашей гримерной.

— Ну, как вы тут, всё обсудили? — спросил я девушек. — Солнышко, ты разобралась в тонкостях английского придворного этикета с помощью леди Ди?

— Да, она мне всё объяснила, — ответила Солнышко, — и даже про женский дресс-код во дворце успела немного рассказать.

— Я же говорила, — сказала Диана, улыбнувшись чему-то своему, — что ничего сложного в этом нет.

— Спасибо тебе, Ди, — скал я, намеренно убрав слово «леди», на что Ди только благосклонно кивнула. — Нам пора на сцену. Это твой столик, а то на нас как-то странно окружающие посматривают?

— Да, это мой столик. Я его целиком оплатила. А посматривают они на нас не странно, а заинтересованно и оценивающе, потому, что ты популярный исполнитель и общаешься сразу с двумя девушками. Вот они и гадают, кто из нас двоих твоя девушка.

Я хотел сказать, что они обе мои девушки, но вовремя прикусил язык. Что-то я расслабился после секса с Линдой, надо повнимательнее следить за своими мыслями.

— Так, Солнышко, время выступать. Пошли. Ди, ты не скучай. Если ты не против, я расскажу публике, как я тебя спас?

— Рассказывай, уже можно, так как все всё знают давно обо мне из новостей.

Мы поднялись на сцену и собравшиеся в зале зааплодировали. Приятно, когда одно твоё появление вызывает аплодисменты у публики. Я подошёл к микрофону и сказал:

— Леди и джентльмены, по вашей просьбе мы даём в этом гостеприимном клубе второй свой концерт. Мы не смогли расстроить вас, наших замечательных друзей, своим отказом ещё раз выступить перед вами. Предваряя ваш вопрос, который все мне постоянно сегодня задают, я сразу скажу, что это действительно я задержал тех трёх бандитов, которые напали на двух девушек. Одна из них сейчас находится в госпитале, но уже чувствует себя хорошо, и очень сожалеет, что не может прийти на наш концерт. А вторая спасённая мной девушка сегодня присутствует в зале среди вас и зовут её леди Диана. Вот она, сидит за центральным столиком. Поприветствуем же её!

Зал просто взорвался от аплодисментов. Чего-то подобного они и ожидали от меня услышать. Казалось, что можно было нам уже и не выступать. Одно это моё короткое выступление может считаться за мини-концерт. Я пригласил жестом Ди на сцену и она послушно вышла ко мне. Подойдя к микрофону, она сказала:

— Я хочу поблагодарить мистера Эндрю за моё спасение и спасение моей подруги Трэйси. Если бы не его мужественный и храбрый поступок, эта история могла закончиться плохо. Я раскрою вам тайну, сегодня я была в Букингемском дворце по приглашению Её Величества королевы и она подтвердила, что мистера Эндрю ждёт очень высокая награда.

Тут зал просто взревел от восторга, услышав подобную новость. Все радостно аплодировали, поздравляли меня, крича с мест. Такого представления перед началом концерта этот зал ещё не знал. Люди воочию увидели тех, кто был или стал близок к самой королеве. Кто-то даже в душевном патриотическом порыве встал и запел «Боже, храни королеву!», знаменитый гимн англичан. Серега не растерялся и подыграл мелодию на синтезаторе. Все в зале встали и закончили петь гимн стоя. А потом опять грянули аплодисменты. Ди вернулась за столик и мы начали своё выступление, хотя то, что мы устроили с Ди до этого, можно смело назвать настоящим импровизированным гала-концертом.

Ребята, воодушевленные таким верноподданическим энтузиазмом публики, играли от души. Каждая песня вызывала бурю восторга у зрителей и каждую песню мы исполняли на бис. Всем очень нравилась песня «How do you do», которую исполняла Солнышко вместе со мной. После повтора четвёртой песни на сцену поднялась Линда и завела, под наш хит «Maniac», зал своим танцем ещё больше, хотя казалось, что больше заводить просто некуда. Зал ликовал, Линда сияла, а мы испытывали огромное удовольствие и впитывали в себя волны положительно заряженной энергии, накатывающие на нас из зала. Ликование публики передавалось нам и мы с удвоенной энергией продолжали петь и играть. Из зала нас часто слепили вспышки фотоаппаратов и было понятно, что фоторепортеры из различных английских газет завтра опубликуют наши фотографии вместе со своими комментариями. А вот какие комментарии они напишут о нас и о нашем концерте, уже зависит только от того, как мы сегодня выступим.

Медленные рок-баллады немного снизили накал страстей в зале, а песня «Everything I Do» опять растрогала и вызвала чуть ли не слезы у всех присутствующих девушек. Сразу после неё я решил резко поднять градус настроения и объявил:

— А сейчас мы исполним песню, которую я написал буквально несколько часов назад и вы её сможете услышать уже завтра по радио. Называется она «Holding Out for a Hero». Песня очень актуальна сейчас потому, что девушка в песне ищет для себя героя и ждёт своего рыцаря на белом коне. Эту песню споет наша солистка по имени Sweet.

И мы, воодушевленные залом, заиграли, а Солнышко запела. Быстрый и зажигательный ритм песни уже с первых звуков ударника снова завёл публику. На припеве большинство вскочило с мест и стало подпевать нам, сопровождая пение замысловатыми движениями своих тел. Мы думали, что опять народ попытается прорваться к нам, но всё на этот раз обошлось, хотя охранники, как я заметил, напряглись и были уже готовы вмешаться. Я понял по состоянию людей, что эта песня может потеснить в хит-параде даже наши первые пять и выйти на одну из верхних строчек, которые мы и так уже занимали.

«Holding Out for a Hero» мы исполнили аж три раза подряд. Зрители были в экстазе. Они никак не могли успокоится и только первые слова песни «We are the world» привели их более-менее в чувство. В этот раз уже весь зал размахивал горящими зажигалками в такт мелодии, видимо теперь это будет уже постоянной концертной традицией, зачинателями которой мы стали. После окончания последней, как говорят англичане, по счету, но не по важности (last, but not least), песни, умиротворенная и уставшая публика, наобнимавшаяся и нараскачивавшаяся, напевшаяся и натанцевавшаяся, уже спокойно допивала своё пиво, тихо переговариваясь.

На протяжении всего нашего выступление Ди сидела одна за столиком, хотя свободных мест не было от слова совсем. Она также, как и прошлый раз, смотрела влюблёнными глазами только на меня, иногда переводя взгляд на Солнышко, когда мы с ней сходились вместе на сцене или пели в один микрофон. После того, как мы закончили петь, она уже смело подошла к нам, на правах подруги Солнышка, и сказала:

— Потрясающая у вас новая песня получилась. Я была в какой-то эйфории от этого ритма, аж даже энергетические мурашки по спине бегали. Sweet, ты молодец, замечательно её исполнила.

— Меня саму эта песня очень заводит, — ответила сияющая от похвалы Солнышко, — я, как будто, мчусь куда-то в бешеном темпе под бой многочисленных барабанов.

— Какие же вы ребята молодцы, как я вам завидую, — сказала Ди.

— Не завидуй, это мы тебе скоро завидовать будем, — сказал я. — Вот увидишь, скоро в твоей жизни всё изменится и тогда ты вспомнишь мои слова.

— Как скоро? — спросила Ди, поняв по моему серьезному выражению лица и по уверенной интонации в голосе, что это не просто обычная отговорка, а нечто большее, похожее на твёрдое знание того, о чём я говорю.

— Ещё немного надо подождать. Главное, не забудь эти мои слова.

Ну не могу я ей рассказать про Чарльза и двух её детей от него. Если скажу, то этого может просто не произойти. Тогда история может сделать крутой поворот, слишком знаковыми для неё фигурами являются леди Диана и принц Чарлз. Я тогда раздавлю такого огромного размера «бабочку Бредбери», что всем мало не покажется.

— Хорошо, я подожду, только недолго.

— Может тебя опять проводить до дома во избежание вчерашнего?

— Вы же все устали, мне неудобно вас всех беспокоить.

— Никакого беспокойства ты нам не причиняешь. Наоборот, я буду нервничать, да и Солнышко будет переживать, как ты добралась одна до дома.

— Конечно, проводи, — вмешалась Солнышко. — Мы теперь с тобой подруги и я действительно буду за тебя волноваться.

— Вот и договорились. Мы сейчас всё соберём, дождёмся Стива и вы поедете в гостиницу, а я поймаю такси и быстро отвезу леди Ди домой.

Подошла довольная Линда и спросила, когда и куда мы завтра утром едем. Я ответил, что ждём Стива, он нам и ответит на все эти вопросы. Стив не замедлил себя ждать и появился, улыбающийся и счастливый.

— Успех грандиозный, — с ходу объявил Стив. — В зале было около четырнадцати фотокорреспондентов из центральных газет. Завтра, я думаю, не будет ни одной газеты, которая не напишет о вас. Публику, выходящую с вашего концерта, я видел и слышал то, что они говорят. Одни восторженные эпитеты в ваш адрес и в адрес ваших песен. Ваш успех напоминает мне успех «битлов» пятнадцатилетней давности, когда все начали сходить с ума по ним и началась битломания. Теперь, похоже, за эпохой битломании приходит новая эпоха демомании.

— Да, огорошил ты нас, — сказал я, почесав затылок. — своей эпохой демомании. Но это же хорошо?

— Ещё как хорошо, особенно для нашей компании. Это же мы вас открыли и привезли в Великобританию на гастроли, значит и часть славы перепадёт нам.

— Слушай, Стив, мне кровь из носу нужен наш альбом во вторник рано утром. Можно что-то сделать?

— А зачем так срочно?

— На приёме у королевы и на церемонии награждения будет присутствовать её младший сын, принц Эдуард, а он, как оказалось, большой поклонник нашей группы. Значит без подарка, желательно, в виде нашего первого англоязычного диска, появляться ему на глаза будет не комильфо. У меня с собой есть наш русский диск, но он русского не знает.

— Да, задал ты мне задачку. К утру вторника будет уже готов односторонний макси-сингл с песней «We are the world» в вашем совместном звёздно-хоровом исполнении. Но раз в этом деле замешаны интересы короны, я сделаю всё, что от меня зависит.

— Хорошо. Тогда сначала напиши и передай Линде адрес, куда мы завтра утром едем и когда будем снимать клип. Потом ты забираешь и отвозишь в гостиницу наших, а я еду провожать леди Диану до дома. А то, сам понимаешь, если опять что-нибудь с ней случится и опять после нашего концерта, общественность этого может не понять.

— Ты прав, езжай и не волнуйся за своих. Я их довезу в целостности и сохранности, как вчера.

Стив записал адрес, указав время встречи, и передал его Линде. Линда со всеми попрощалась и убежала к каким то девушкам, стоящим возле клуба и ожидавшим её.

Солнышко пожала, на прощание, руку леди Ди, потом я её поцеловал и посадил на заднее сидение. Дождавшись, пока машина Стива отъедет, стал ловить такси для нас с Дианой. Ди, стоявшая рядом, сказала:

— Знаешь, когда ты поцеловал Sweet, я почувствовала такой укол ревности и желания, что еле сдержалась. Я весь вечер думала только о том, какую причину придумать, чтобы ты меня проводил. Ты, видимо, прочитал мои мысли и предложил это сам. Я за это так тебе благодарна.

— Я сам еле дождался окончания концерта, — ответил я. — Ты смотрела на меня такими влюблёнными глазами, в которых было написано огромными буксами только одно слово ХОЧУ, что я даже боялся смотреть в твою сторону, чтобы не сорваться.

— Поехали скорей ко мне, я сегодня опять отпустила всю прислугу до утра.

Такси мы поймали через две минуты. Всю дорогу до дома Ди мы ехали обнявшись. Раздеваться мы начали ещё в прихожей и, конечно, до её комнаты добраться просто не успели. Ближайшим местом, куда мы упали, был кожаный диван в гостиной. Что мы с Ди вытворяли, описанию не поддаётся. Так как в этот раз к нам ворваться в комнату никто не мог, мы полностью отдались на волю своих чувств. Первый раз это было безумие, второй раз это было соревнование, а третий раз это была нежность. Мы, правда, в первый раз умудрились свалиться с дивана на пол, но заметили это только, когда немного отдышались. А вот ко второму раунду мы, всё-таки, добрались до спальни Ди и там уже соревновались друг с другом, кто больше любит другого, а потом, в третий раз, мы медленно и нежно, растягивая удовольствие, любили друг друга.

Первое, что произнесла Ди, после того, как отдышалась, были слова:

— Ты, действительно, герой, о котором поётся в твоей новой песне и которого героиня готова ждать всю ночь, лишь бы он пришёл, её Геркулес.

— Я терпел весь концерт, — соврал я. Ну не рассказывать же о том, что мы вытворяли с Линдой в гримерке, — поэтому и отрывался по полной. Мне уже надо уходить, чтобы не вызвать ни у кого никаких подозрений.

— А то, что ты говорил про моё будущее, это правда?

— У нас, в Москве, перед поездкой в Англию, я познакомился с одной пророчицей или ясновидящей, — ответил я, на ходу придумав эту историю, — и она мне нагадала, что я встречу в Англии принцессу и мы полюбим друг друга. Мы будем жить далеко друг от друга, но иногда встречаться. Принцесса выйдет замуж за принца и у неё будут два сына, но ровно через девятнадцать лет она может погибнуть. Поэтому наша встреча с принцессой будет не случайна, потому, что именно я тогда её спасу. И пророчица мне назвала точную дату, но предупредила, что я могу сказать тебе только год. Запомни, это 1997 год. Если меня не будет в тот момент в Англии, то обязательно свяжись со мной в начале 1997-го года и я прилечу к тебе.

— Вот это да! Я бы никогда не поверила в подобное, если бы мне это рассказал кто-то другой. Значит я выйду замуж за принца и у меня ближайшие девятнадцать лет будет всё хорошо?

— Да, так всё и будет. Но никому об этом не говори, иначе своими словами ты можешь изменить ход истории и тогда я не буду знать, когда и где тебе будет угрожать опасность, и не смогу тебя спасти.

— Спасибо, любимый. Я очень люблю детей и хочу их иметь. И очень хочу, чтобы хоть один был от тебя.

— Мы ещё не раз увидимся и у нас будет возможность сделать так, как ты хочешь. А теперь мне пора.

Я быстро собрался и поцеловал на прощание Ди. Она была какая-то рассеянная и задумчивая, видимо моя история очень её зацепила.

— Не грусти, — сказал я, обнимая Ди и гладя её по волосам. — Я тебя обязательно спасу, я же теперь твой рыцарь.

— Я так рада, что в моей жизни появился ты. Я благодарю Бога, что он послал мне тебя. Я буду всегда помнить эти две незабываемые встречи с тобой. Пообещай мне, что ты постараешься до отъезда подарить мне ещё одну такую встречу.

— Обещаю и поэтому не прощаюсь, моё будущее Ваше Высочество.

Глава 18

«А не замахнуться ли нам на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира?»


Утро понедельника принесло ощущение чего-то очень знакомого. Я никак не мог понять, откуда взялось это чувство. А потом вдруг осознал, что уже на этой неделе, послезавтра вечером, мы уже будем дома, в Москве. Надо сегодня обязательно позвонить родителям и сообщить последние новости. Ведь они там переживают за нас: мои в Хельсинки, а родители Солнышка — в Москве. Что странно, само моё молодое тело рвалось домой, а мозг особого желания возвращаться не испытывал. Вот такая вот некая раздвоенность во мне образовалась. Прошу не путать с раздвоением личности, это, как говорят в Одессе «две большие разницы».

Солнышко ещё спит, раскидав свои длинные светлые волосы на моей подушке. Хотя кровать у нас и огромная, она, всё равно, переползает ко мне во сне и спит на моей подушке, благо она большая. Когда я вчера пришёл, Солнышко уже спала, поэтому я, после душа, лёг рядом и заснул. Осторожно выбраться из её объятий у меня не получилось, но я её поцеловал и тихо прошептал:

— Спи, ещё рано. Я в тренажёрный зал.

Не смотря на то, что вчера был более продолжительный и, поэтому, более тяжёлый концерт, мы как-то втянулись в это дело и уже даже вечером силы на секс у меня оставались. Вон мы с Ди вчера как дали жару, но это было одно сплошное удовольствие, поэтому усталости я, практически, не чувствовал. Воспоминание о том, что мы вытворяли с Ди сначала на диване, а потом на кровати, отозвалось резким приливом крови к одному месту и я попытался отогнать эти мысли. Но это было непросто, так как я ещё вспомнил, как вчера, после акробатических трюков на диване, когда мы лежали на полу, я вдруг неожиданно засмеялся. Ди спросила меня, приподнявшись на локте, над чем я смеюсь, и я ответил, что теперь словосочетание «леди Диана» можно легко изменить на «леди дивана», добавив всего одну букву, и тут же прочитал ей по этому поводу небольшое шуточное стихотворение, которое я за мгновение до этого сочинил экспромтом:


«Леди Дивана»


Леди Диана

Упала с дивана.

Тихо скатилась,

Но не разбилась.


Любит Диана

Эндрю-мужлана.

Любит за то,

Что не знает никто.


Что делать Диане,

Может дело в диване?

Как приятно на нём

Кувыркаться вдвоём!


Ведь там, на диване

Всё было в нирване.

Ей казалось порой

Что Эндрю — герой.


Но суть не в диване,

А дело в Диане.

Нет цели важней,

Чтобы Эндрю был с ней.


При первых словах этого незамысловатого стихотворения Ди закатилась от смеха, а потом, когда отсмеялась и немного успокоилась, сказала, что так её ещё никто никогда не называл и подобные стихи ей не посвящал. А ещё добавила, что я никакой не мужлан, и любит она меня, потому, что… любит, и что я действительно герой, которого она готова ждать всю жизнь.

Ладно, надо тренироваться и не отвлекаться. Кто там из наших пел, что у него первым делом тренировки, ну а девушки потом. Или это о самолетах пелось? Да, точно, о самолетах, но смысл то один — делом заниматься надо, а не о девушках на диване мечтать.

Отзанимавшись и сполоснувшись, я сел… не, не на диван, а в кресло и принялся за газеты. По дороге из зала я забрал с собой в номер со стойки в холле десять газет со статьями о нас. Девушки на ресепшн уже знали, какие газеты меня интересуют и с какой целью, поэтому заранее просматривали их, откладывая в сторону нужные мне. Оказалось, что они получали каждый день десять газет, и во всех сегодняшних десяти были заметки о нашем вчерашнем концерте, обо мне, как спасителе леди Дианы Спенсер и о моём награждении, а также о нашей музыке.

За вырезанием газетных статей и застала меня проснувшаяся Солнышко. Как же она хороша, когда вот такая, ещё не проснувшаяся и с растрёпанными волосами, выходит из спальни. Прямо Афродита из пены морской, хоть, как Сандро Боттичелли, бери кисть и пиши этакую неземную красоту. Она заметила, что я ей любуюсь и радостно улыбнулась.

— Не успеем, — сказал я, поняв по её взгляду, о чем она думает, — тебе ещё умываться, одеваться и завтракать. Я бы тебя сейчас съел с удовольствием, но тогда бесплатный завтрак пропадёт. Наверстаем всё вечером.

— Согласна, — ответила Солнышко, смеясь, — да и завтра «Красная армия» у меня должна уже уехать, тогда точно за все прогулы компенсируем..

«Друг» мой, конечно, не сотрётся, но и ему, периодически, отдых нужен. Вот сегодня и устрою ему разгрузочный день, а то у Стругацких даже повесть есть под названием «Понедельник начинается в субботу». Так вот там первая часть как раз так и называется «Суета вокруг дивана». Прямо как про меня. С Линдой мы вчера «суетились» на диване в гримерке, с Ди мы кувыркались на диване в её гостиной. Если ещё и с Солнышком мы используем диван в нашем номере для этого дела, тогда точно можно будет называть моих девушек «диванными». У Стругатских диван в повести исчез, потому, что был магическим транслятором реальности, а у меня диван, наоборот, появляется там, где он больше всего нужен. Магический, не магический, а притягивает меня и моих женщин к себе очень даже крепко. И, кстати говоря, сегодня понедельник.

Спустившись на завтрак, мы увидели, что на нашем персональном столике стоит небольшой аппетитный шоколадный тортик.

— Это откуда такая красота? — спросил я у официанта.

— Подарок от шеф-повара и от нас всех за спасение леди Дианы и её подруги, — ответил мне официант. — Шеф хотел поблагодарить вас лично, мистер Эндрю, но он срочно отъехал и поэтому мы все от его лица вас благодарим.

— Спасибо большое вам и шеф-повару за внимание. Я очень тронут его заботой, так и передайте ему.

— Как проводил вчера леди Диану? — спросила Солнышко, когда официант ушёл.

— На этот раз без происшествий, — ответил я чистую правду, а потом пошла не то чтобы чистая ложь во спасение, а комбинация из вчерашних и позавчерашних событий с элементами фэнтези. — Леди Ди, в качестве ответной благодарности, пригласила меня на сэндвичи с чаем. Её служанка заварила нам чай и добавила туда молока, а сама Ди приготовила очень вкусные сэндвичи с сыром и ветчиной. Сэндвичи мне понравились, но вот чай с молоком, это точно не моё. Лучше кофе пить, чем этот их странный чай. Так что в гостиницу я вернулся сытым. Ди живет с мамой, в маминой квартире, и квартира эта просто огромная.

За разговорами мы позавтракали, съели торт-подарок, который оказался очень вкусным, и вышли в холл дожидаться Стива. Я поздоровался с Неделиным, который сидел в кресле. Он протянул мне памятку, которую я просил, и сказал, что завтра утром за мной заедет советник по культуре из нашего посольства и отвезёт меня к Букингемскому дворцу. Заодно он проверит, как я выучил его памятку и ответит на дополнительные вопросы, если они возникнут.

— Мистер Эндрю, — обратилась ко мне Бетти, новая девушка с ресепшн, — вам только что курьер принёс пять сегодняшних номеров газеты «Morning star».

— Спасибо, — ответил я, взял верхний номер из стопки сложенных вдвое газет и развернул его. Вся первая полоса была посвящена нашей группе. Четверть страницы занимала наша совместная фотография с Генеральным секретарем коммунистической партии Великобритании Гордоном Макленнаном. Да, завтра-послезавтра все советские школьники по всей нашей стране будут читать в школах эту газету с заметкой о нас на уроках английского языка. И пусть после этого кто-нибудь посмеет про нас сказать, что мы поддались тлетворному влиянию Запада или преклоняемся перед капиталистическим образом жизни. Была такая тридцать вторая статья пункт три УК СССР от 1947 года, по которой за преклонение перед Западом давали 10 лет. Эта газета теперь наша индульгенция от всех наших косяков, которые мы могли совершить, вольно или невольно, во время наших гастролей в Англии. Да и завистникам, которых у нас, наверняка, уже много появилось, эта статья в английской коммунистической газете заткнет рот. И еще один веский аргумент у нас есть в виде фотографий, где мы возлагаем живые цветы на могилу Карла Марса. Про визит на квартиру Ленина я вообще молчу.

Неделин тоже взял одну газету и стал читать. Я объяснил Солнышку и Серёге, что нас уже «не догонят» благодаря этой статье. Ребята прониклись моментом, даже Неделин, прочитав статью о нас, посмотрел на меня уважительно. Ещё бы, там написано, что мы являемся лучшими музыкальными послами мира от Советского Союза, что победа наших песен в музыкальном хит-параде Великобритании показывает превосходство советской музыки над любой другой, и так далее, и тому подобное. Да, хорошо я с главредом «Утренней звезды» Тони Чатером вчера пообщался. Помню, он мои искромётные фразы даже записывал, а теперь получилась настоящая коммунистическая агитка. Спецкоры «Правды» просто обзавидуются и растащат её на цитаты. Вот что значит опыт участия в многочисленных избирательных кампаниях двухтысячных.

Тут появился Стив и сказал, что мы едем снимать наш клип. Так как на улице было тепло, верхнюю одежду мы брать с собой не стали.

— Эндрю, — сказал мне Стив, — по радио уже передают твою песню «We are the world» в звёздно-хоровом исполнении и крутят «Holding Out for a Hero». Предварительные итоги по вашим шести песням будут известны к вечеру, но уже сейчас можно сказать точно, что они все будут среди первых пятнадцати. Я вот думаю, что хорошо было бы снять клип и на песню «Holding Out for a Hero», но времени у нас просто нет. А Тедди, услышав сегодня утром вашу песню, просто натурально упрашивает меня, чтобы именно его взяли на этот клип главным клипмейкером, очень ему понравилось с тобой работать.

— У меня есть некоторые предложения по этому клипу, — сказал я задумчиво, — да и по времени там получится не особо затратно, но вам всем придётся поднапрячься в плане массовки и костюмов.

— Мы готовы в лепёшку расшибиться, но сделать клип до вашего отъезда.

— Хорошо, я ещё немного обмозгую его сценарий и после съемок «Maniac» скажу, что мне понадобится.

У входа в гостиницу нас опять поджидало уже чуть большее количество фоторепортеров, чем вчера. Мы, гордой походкой и с голливудскими, во все тридцать два зуба, улыбками молча продефилировали к машине Стива. Сегодня я решил не баловать репортеров своими ответами, поэтому мы выехали без задержек. Вот снимем сегодня клип, тогда и можно будет им рассказать об этом нашем новом достижении.

Стив привёз нас на какой-то бывший завод, где в одном из его помещений был оборудован зал для занятий танцами. Нашу аппаратуру и инструменты уже привезли, и они стояли там, где мы будем изображать поющую группу «Demo». Около входа в зал нас ждала Линда, со своей неизменной сумкой через плечо, которая обрадованно приветствовала нас. Тедди был уже давно где-то здесь, так как его рабочие покрыли проводами все подступы к залу и надо было идти, внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться. Заметив его в другом конце зала, я приветливо помахал ему рукой, и он ответил мне тем же жестом. Пока он шёл в нашу сторону, я осмотрел зал и остался доволен увиденным.

— Привет, Тедди, — поприветствовал я нашего главного режиссера и клипмейкера.

— Привет, Эндрю, — ответил тот, пожимая мою руку. — Как тебе зал?

— Зал полностью устраивает. А ты не хочешь здесь сделать квартиру нашей «маньячки», чтобы все увидели, как она небогато живёт?

— Это интересная идея. Хорошо, будем делать из неё настоящую современную Золушку, как ты предложил. Здесь, в соседнем помещении, есть подобная квартира, мы там и отснимем часть материала с «маньячкой» в домашней обстановке.

— Отлично. Это то, что я и задумывал. Ты как потом наш клип продвигать на телевидении собираешься? Опять своего друга на BBC One просить станешь?

— Ты что, после ошеломляющего успеха первых двух наших клипов, меня уже все уговаривают, чтобы я к ним первым нёс свои клипы. Предлагают особые условия. Благодаря тебе, я теперь стал известным клипмейкером.

Тут подошла его помощница Лиз, приветливо поздоровалась с нами и что-то стала объяснять Тедди по поводу камер.

— Лиз, — спросил я у девушки, — а почему тебя не было с нами вчера на записи в студии EMI?

— Тедди услал меня искать залы для сегодняшнего клипа, — ответила Лиз, одновременно что-то записывая в свой блокнот, — да и в студии я была не особо нужна. Там Тедди один мог легко справиться.

Мы переоделись в то, что костюмеры Тедди приготовили нам из одежды для съёмок этого клипа, Линда же переоделась в то, в чем обычно выступала. Я объяснил Тедди свою идею с наматыванием Линдой белой клеющейся ленты вокруг пальцев ног, которая должна служить для них защитой, потом объяснил это Линде. Оператор подкатил камеру ближе к табурету, на который Линда поставила ногу, после этого прозвучала команда «Мотор!» и раздались звуки нашей песни из динамиков.

Пока снимали на камеру ногу Линды, мы втроём успели расположиться в правом углу зала. Петь нам сегодня было не нужно, мы просто изображали сам этот процесс под «фанеру». Линде намочили волосы и она стала танцевать свой зажигательный танец, а мы изображать поющих. Не люблю я изображать процесс пения, лучше самому петь, но так голосовые связки меньше устают. Линда молодец, выкладывалась полностью. Нас вместе с ней таким образом заставили выступить четыре раза подряд с небольшими перерывами на отдых, потом Линда и съемочная группа переместились в соседнее помещение, которое будет служить, якобы, квартирой главной героине, где она живет одна с собакой.

Собаку привезла на съемки Лиз. Это был её бульмастиф, на вид огромная и грозная собака, но как оказалось, добрая и послушная. Она была абсолютно чёрного цвета с белой отметиной на груди. Звали её Лора и её снимали на камеру тогда, когда Линда исполняла свой танец. Лора очень внимательно отслеживала все перемещения Линды по залу, ведя вслед ей своей головой то слева направо, то справа налево, а то, года Линда прыгала и падала на шпагат, сверху вниз. Я думаю, получатся очень интересные кадры.

Через сорок минут народ вернулся и бригада Тедди начала сворачиваться, перенося аппаратуру в трейлеры, чтобы перебазироваться в другой танцевальный зал, где, по сценарию, будут происходить съемки экзамена у «маньячки». Собрались за полчаса. Стив уехал, поэтому мы вчетвером с Линдой ехали в трейлере вместе с Тедди и Лиз.

— Тедди, мне по дороге Стив сказал, что ты хочешь снять клип и по нашей песне «Holding Out for a Hero»? — спросил я нашего главного клипмейкера.

— Ты знаешь, — ответил Тедди, что-то жуя, — я её сегодня услышал по радио, и она мне очень понравилась. Большое желание снять по ней клип у меня есть, а вот времени у тебя нет, ты послезавтра улетаешь. Я подумал о съемке в жанре мультипликации, чтобы ваша песня звучала за кадром, но решил оставить эту идею в качестве запасной.

— Я тут немного подумал и пришёл к выводу, что снять клип на эту нашу песню вполне реально. Нужны статисты, человек тридцать, и кое-какая дополнительная экипировка.

— Что ты задумал, Эндрю? Чувствую, что нечто грандиозное.

— Да не особо, но надеюсь, что будет интересно. Ты ведь знаешь, что завтра Её Величество королева произведёт меня в рыцари?

— Был такой слух, но от тебя я об этом слышу впервые. Поэтому поздравляю, ты это заслужил.

— Спасибо. Ну так вот, в моей песне поётся о герое, но я завтра сам стану рыцарем-героем, о котором, как раз, можно и снять клип.

— Подожди, Эндрю. Ты собрался снять клип о рыцарях, но это очень сложно. Тридцать человек статистов в кольчугах и латах с мечами мы найдём, но вот где их всех снимать?

— В красивом старинном замке.

— И где я возьму этот замок? Строить декорации средневекового за́мка — это время и деньги. Или ты предлагаешь снимать в настоящем замке, но это просто нереально. На согласования и разрешения уйдёт как минимум три дня.

— А ты подумай, у кого в Англии есть свой за́мок?

— Ну, у королевы, например.

— А с кем я завтра утром встречаюсь в Букингемском дворце?

— Черт, точно, с королевой. И у неё есть Виндзорский за́мок, построенный ещё Вильгельмом Завоевателем, и который расположен практически рядом с Лондоном.

— Правильно. И там есть за́мковые ворота, к которым ведёт мост. Основные события клипа будут разворачиваться там. Я, рыцарь, назовём его Айвенго, узнав, что его леди Ровену заточил в своем замке Бриан де Буагильбер, мчусь выручать свою любовь.

— Так это же по Вальтеру Скотту клип получается. А леди Ровену будет играть Sweet?

— Я согласна играть леди Ровену, — обрадованно воскликнула Солнышко и поцеловала меня за это.

— Правильно, Тедди, она будет не только играть, но и петь. Я так и хотел, чтобы это было что-то из истории Великобритании, знакомое каждому англичанину с детства. Я там только два-три раза появлюсь перед камерой, без шлема. Мой дублёр в рыцарских доспехах за меня всё сделает. Самое главное в клипе — это поединок перед воротами за́мка между Айвенго и Брианом. Леди Ровену выводят из темницы на стену, чтобы она увидела победу Бриана. Ровена-Sweet поёт с самого начала клипа прямо из темницы, с того момента, когда Айвенго получает письменное сообщение о том, что Ровена-Sweet схвачена и заточена в замке у Бриана, потом он вскакивает в седло и скачет к ней. Айвенго побеждает Бриана, прорывается в одиночку сквозь защитников замка и спасает леди Ровену. И, в результате, хэппи-энд, что означает, что все перипетии закончились удачно для положительных, но не отрицательных героев.

— Да, потрясающе. Лиз, ты слышала, что рассказал Эндрю? Запиши это всё, я потом над сценарием поработаю. А с Её Величеством ты сам завтра будешь на тему за́мка договариваться, меня она, в отличие от тебя, во дворец не приглашала.

— А куда мы сейчас едем?

— В London Contemporary Dance School, мы у них арендовали зал на три часа для съёмок.

— Вот здорово, — радостно воскликнула уже Линда. — Я там с четверга буду учиться и у них же работать в Театре танца. Я недавно с их директором Вероникой Льюис встречалась по поводу работы.

— Так это же отлично, — сказал Тедди, — они увидят, что ты уже востребованная артистка, снимаешься в клипах популярной музыкальной группы и отношение к тебе будет совершенно другое, ценить будут больше.

В лондонской школе современного танца нас уже ждали и сразу провели в кабинет директора. Когда Вероника Льюис увидела нас, а потом Линду, она была очень удивлена. Нас она видела по телевизору и с Линдой была знакома, но не ожидала, что танцовщицей в нашем клипе будет именно Линда. Мы поздоровались, сели в предложенные кресла и Тедди сказал:

— Меня зовут Тедди и я являюсь режиссером и клипмейкером. С Линдой вы знакомы, она будет, по сюжету, танцевать перед комиссией свой танец, который в конце выступления восхитит экзаменаторов и её примут на работу. Группа «Demo» будет петь и играть, так как на их песню мы и снимаем этот клип. Нам нужно пять ваших преподавателей, которые сыграют роль членов приёмной комиссии.

— Конечно, я сейчас распоряжусь. Ваша помощница сказала, что вам нужен зал на три часа. Всё правильно?

— Да, нам ненадолго. Надеюсь, что в оговорённый срок мы уложимся.

Мы уложились в два с половиной. Особых сложностей не было, единственно, что члены жюри, поначалу, не очень естественно играли свои роли, хотя у них даже слов не было. Но потом они успокоились и сыграли нормально. Линда отработала на отлично, мы тоже не сплоховали, поэтому Тедди остался доволен. Пока сворачивали и паковали оборудование, я спросил Тедди:

— Слушай, ты не забыл мою просьбу о том, чтобы разобрать нашу арочную конструкцию с клипа «The final countdown» и оставить на складе вместе с ней шесть дымогенераторов, которые мы устанавливали вдоль рампы?

— Обижаешь. Всё лежит упакованное и ждёт твоей команды.

— Мне понадобятся ещё два обычных дымогенератора, два стробоскопа и дискошар из многочисленных мелких зеркал. Сможешь достать всё это или взять на прокат?

— Конечно смогу. Это ты по поводу концерта в Hammersmith Apollo, или как мы этот концертный зал называем Odeon, волнуешься? Я для тебя даже бригаду рабочих дам, которая работала с нами на этих клипах.

— Спасибо. А как там решить вопрос со световым оформлением сцены?

— Там все есть, утром подъедешь и всё объяснишь светооператорам, что тебе нужно, а потом за час до концерта проверишь.

— Спасибо за совет.

Приехал Стив и привез три хорошие новости. Первая была о том, что уже появились рекламные баннеры по двум сторонам здания «Odeon». Вторая ещё лучше — все билеты на наш концерт были раскуплены за два часа.

— Такое было в Одеоне два года назад, — сказал Стив, — на концерте группы «KISS». И третья заключается в том, что ваш концерт будет снимать BBC -2 для телевизионной программы The Old Grey Whistle Test. Это программа-конкурент Top of the Pops на BBC One. А теперь прощаемся с Линдой и едем сниматься в «Маппет-шоу».

Глава 19

От смешного до героического — один шаг


На студии Associated TeleVision, где снимали The Mappet Show, нас встречали как желанных гостей. Мы же были, всё-таки, приглашёнными иностранными знаменитостями, которые должны были поднять рейтинг и популярность этого шоу. Правда, Серёга, ещё в машине, наотрез отказался что-либо говорить в камеру по ходу съёмок, поэтому в сценарий, предложенный студией, мы сразу внесли некоторые изменения. Мы с Солнышком появимся во всех четырёх мини-сюжетах, а Серёга появится только один раз вместе с нами, когда в конце передачи мы будем исполнять нашу песню «Holding Out for a Hero» вместе с кукольной рок-группой Маппет-театра «Электрохаос». Там и появится Серега вместе с доктором Тизом, клавишником с длинными руками.

Первая короткая сценка с нашим участием начиналась сразу после произнесения вступительных слов лягушонком Кермитом, являвшимся одновременно и режиссером этого музыкального театра, и короткого выступления оркестра Маппет-театра, который всегда начинает и заканчивает все выпуски. Сценка происходила в гримерной, где мы переодевались. К нам неожиданно ворвалась мисс Пигги и стала мне строить глазки, разговаривая томным грудным голосом. Затем ворвался медвежонок Фоззи и начал говорить восторженно о нашей группе, а потом, заметив Солнышко, признался ей в любви. Мисс Пигги, услышав его признание в любви другой женщине, начала с криками бить его, говоря, что он только вчера просил у неё руки и сердца. Затем показали двух вредных пожилых зрителей Статлера и Уолдорфа, которые занимают места в театральной ложе. Они в саркастическом духе комментируют происходящее на сцене и заканчивают свой комментарий одновременным язвительным смехом: «О-о-хо-хо-хо!».

Второй эпизод с нашим участием снимали на кухне со Шведским поваром, с которым я и Солнышко, якобы, готовили русский борщ. Этот горе-повар готовил борщ по своему невероятному рецепту, сыпя в кастрюлю кучу соли, перца и всяких других сыпучих ингредиентов, одновременно разговаривая с нами на псевдо-шведском языке. Мы с ним, в ответ, говорили на смеси англо-русского языка. Мы всеми силами пытались остановить подобное экзотическое приготовление нашего любимого русского блюда, но помешать ему было просто невозможно. В результате, в самом конце, этот псевдо-шведский повар попробовал своё получившееся варево, после чего из его рта вырвалось пламя и опалило ему брови и колпак. Затем два вредных старикашки прокомментировали кулинарные способности этого повара, рассказав анекдот о том, что когда официанта спросили, пробует ли повар то, что сам готовит, то официант ответил: «Повар должен готовить, а не есть всякую гадость и потом страдать изжогой».

Третий наш выход был самым простым. Мы вместе с Солнышком исполняли под «фанеру» нашу «Everything I Do» в качестве успокаивающей и колыбельной песни для мисс Пигги, которая страдала от безответной любви по лягушонку Кормиту. От нашей душещипательной песни она ещё больше разрыдалась, после чего прибежал Кормит и она сразу успокоилась, и заулыбалась. Потом она полезла целоваться сначала к лягушонку, а далее стала приставать ко мне со своими свинячьими нежностями. Солнышко еле оторвала её от меня, а затем долго вытирала моё лицо от невидимых пиггиных слюней и удаляла след от свиного пятачка у меня на щеке. После этого, пара пожилых зрителей из своей ложи заявила, что они любят свиней исключительно в готовом виде, лучше жареном, и нагло расхохоталась.

Серега появился в последнем сюжете вместе с кукольной рок-группой Маппет-театра «Электрохаос». На сцене была выстроена некая многоэтажная конструкция, в одном из проемов или окон которой сидел за ударной установкой безумный барабанщик по кличке Животное. Его иногда приходилось даже пристегивали на цепь, чтобы он, когда войдёт в раж, не лез в драку с другими музыкантами группы. Справа в проеме маячил Зуут, слегка обкуренный саксофонист. В противоположном окне торчал трубач Липс, у которого от того, что он иногда очень сильно дул в свою трубу, она у него улетала и падала прямо на голову Флойда Пепера, хиппующего бас-гитариста, который был влюблён в соло-гитаристку Дженис, тоже хиппачку.

Серега с клавишником, длинноруким доктором Тизом, долго препирались перед исполнением о том, какую ноту надо брать в начале второго куплета в нашей песне «Holding Out for a Hero», но потом плюнули и решили играть каждый по-своему. Вот в такой кукольный дурдом мы попали в самом конце передачи. Самым безбашенным был безумный барабанщик Животное, которого руководитель «Электрохаоса» доктор Тиз периодически дергал за цепь, чтобы тот прекращал бить по барабанам, как сумасшедший. Глядя на этих отмороженных и тормознутых кукольных музыкантов, нам самим хотелось ржать, но мы изо всех сил крепились и с трудом доиграли свои роли до конца. Сложнее всего приходилось Солнышку, так как она была должна открывать рот под фонограмму. Очень тяжело это делать, когда постоянно хочется смеяться. А потом мы просто упали с Солнышком и смеялись минуты две, вытирая слёзы. С нами смеялись все, даже кинооператоры. В общем, получился просто отпадный выпуск. Думаю, всем телезрителям понравится. Нас заверили, что к завтрашнему дню он выйдет в пятичасовом выпуске программы The Mappet Show.

Потом мы всем большим коллективом фотографировались на память, пили чай и рассказывали различные смешные истории, которые происходили с нами на съёмках. Два часа пролетели незаметно, мы даже не устали, а, наоборот, зарядились энергией. Правильно говорят, что смех лечит, даже придумали этому название — смехотерапия. Получается, что все артисты The Mappet Show должны быть очень здоровыми людьми.

Когда мы вышли на улицу, то я неожиданно почувствовал какую-то странную тревогу. Сначала я посмотрел налево, но чувство тревоги не изменилось. Потом я повернул голову направо и сразу понял, что некая опасность исходит именно оттуда. Проезжающие машины опасности не представляли, а вот мотоцикл с парнем и девушкой, стоящий метрах в тридцати от нас, вызывал у меня некую необъяснимую тревожность. Я не подал вида, что что-то меня взволновало и спокойно сел вместе со всеми в машину. Я всегда садился за водителем, чтобы Солнышко сидела в середине, поэтому если этот мотоцикл следит именно за мной, то они будут проезжать вперёд именно с моей, правой стороны машины. Сев на сидение, я аккуратно обернулся и увидел, что оба седока уже сидят и мотоцикл трогается вслед за нами.

Да, эти ребятки явились явно по нашу душу. Я тихо сказал своим, специально, по-русски:

— Опасность сзади, не оборачиваться. По моей команде падаете на пол.

Все резко замерли и напряглись. Мы ехали в левом ряду, поэтому мотоцикл выехал в правый ряд и пошёл на обгон. Это не слежка, это кое-что похуже. Ситуация напомнила мне лихие девяностые, когда в стране творился сплошной беспредел и убийства происходили с ежедневной регулярностью. Я вспомнил случай из 1994 года, когда убили в Красноярске известного преступного авторитета Быкова по кличке Бык. Тогда одиночный мотоциклист на светофоре спокойно подъехал к остановившейся машине Быка и выстрелил ему два раза в голову, а потом скрылся.

Ситуация была очень похожа, только светофора эти мотоциклисты ждать не будут, они, видимо, будут стрелять на ходу. Я аккуратно приоткрыл свою дверцу и сказал впереди сидящему Стиву:

— Когда крикну «вправо», резко бросишь машину вправо. Понял?

— Понял, — ответил вздрогнувший Стив, не задавая лишних вопросов.

Я внимательно следил за мотоциклом и четко зафиксировал момент, когда пассажирка, сидящая сзади на мотоцикле, полезла запазуху и достала пистолет. Я его смог разглядеть, потому, что они уже приблизились к нам почти вплотную. Когда мотоцикл поравнялся с моей дверью, я громко крикнул «ложись» и «вправо», одновременно резко распахивая дверь. Стив не растерялся и мгновенно крутанул руль вправо. Открывшаяся дверь ударила точно по ноге переднего мотоциклиста, который не справился с управлением и рухнул на асфальт вместе с мотоциклом и пассажиркой. Но пассажирка мотоцикла, падая, всё-таки успела нажать на спусковой крючок пистолета и погремел выстрел. Пуля разбила заднее стекло и пробила крышу машины. Мои все лежали на полу, поэтому не пострадали. Я крикнул:

— Тормози!

Машина пошла юзом, но затормозила. Я выскочил через открытую дверь и бросился к мотоциклистам. Их разбросало метров на двадцать друг от друга, видимо, сначала упала девушка, парень же прокатился вперёд по инерции, держась за руль мотоцикла. Пассажирка ударилась головой и лежала без движения, а вот парень стал приподниматься, когда я к нему подбегал. Он потянулся рукой к карману куртки, но я успел прыгнуть на него и кулаком попасть ему прямо в переносицу. Он откинулся назад и потерял сознание. Из его руки выпал небольшого размера револьвер.

Тут подбежал Неделин и взволнованно спросил:

— Что это за хрень?

— На нас напали и попытались убить, — сказал я, нагнувшись над парнем. Он был в отключке. — Идите к девушке и следите за ней. Её пистолет где-то выпал, но его не ищите, только визуально осмотрите место вокруг. Если зашевелится, пните посильнее по рёбрам, чтобы не дергалась.

Неделин всё понял и подбежал к девушке.

— Вижу пистолет, — крикнул он, — похож на автоматический.

— Не трогайте, — крикнул я в ответ. — Сейчас приедет полиция. Я видел, что кто-то побежал к телефонной будке.

Проезжающие машины объезжали нас, притормаживая. Их пассажиры с удивлением и любопытством рассматривали нашу машину, с разбитым пулей задним стеклом, потом переводили взгляд на два тела и мотоцикл, лежащие на проезжей части. Через три минуты подъехали сразу две патрульные машины. Оттуда выскочили вооруженные пистолетами полицейские и бросились к нам. Я приказал всем, от греха подальше, поднять руки. Один из полицейских меня узнал и крикнул, что это русский певец и все опустили оружие.

— Что здесь произошло? — подбежав к нам, спросил, видимо, старший из них.

— В нас стреляли двое на мотоцикле, — ответил я, показывая рукой на два тела и мотоцикл. — Я их сбил открывшейся дверцей машины, поэтому они промахнулись и попали только в заднее стекло. Стреляла девушка, вон её пистолет валяется рядом с нашим сотрудником охраны. У второго тоже был револьвер, я успел его обезвредить до того, как он его вытащил из кармана. Револьвер лежит рядом с его телом.

— Он жив?

— Да, он пытался подняться и я успел ударить его кулаком в переносицу.

Остальные полицейские первым делом упаковали пистолеты в целлофановые пакеты и стали осматривать тела. Подъехала ещё одна машина, полностью перегородив движение по этой, итак не очень широкой, улице. Один из полицейских прошёл вперёд метров тридцать и стал разворачивать жестами поток машин в соседний переулок для объезда.

Ко мне подошёл другой полицейский и принялся составлять протокол. Я ему обстоятельно рассказал, как всё произошло. Он записал данные моего паспорта и адрес гостиницы, где мы остановились, и сказал, что если мы ещё понадобимся, то они нам позвонят. В это время двое других полицейских осматривали машину Стива и зафиксировали в акте разбитое стекло и отверстие от пули в крыше машины.

Потом подъехали эксперты и сфотографировали и машину Стива, и лежащих на дороге мотоциклистов и их мотоцикл. После экспертов подъехали три машины с телевизионщиками. Они оперативно стали снимать место проишествия, а потом обратились с вопросами ко мне, как к непосредственному участнику событий. Я им без особых подробностей рассказал о нападении на нас мотоциклистов и возмутился тем фактом, что вооруженные преступники свободно нападают в центре Лондона на советских дипломатов. Прибывшим медикам удалось привести в чувство двух нападавших. Парень смог идти сам, а вот девушку пришлось загрузить в машину скорой помощи под охраной двух полицейских.

Так как нас оставили в покое, мы решили поскорей уехать отсюда.

— Что это было? — спросил Стив, заводя машину.

— На кого-то из нас покушались и хотели убить, — ответил я, догадываясь, кого из нас конкретно хотели ликвидировать. — Если бы нас хотели уничтожить всех разом, то просто бы взорвали машину.

— Что нам теперь делать? — спросила перепуганная Солнышко. — Нам теперь нужна охрана.

— Не волнуйся, любимая. Полиция во всём разберётся и решит вопрос с охраной. Стив, ты нас подбросишь до гостиницы?

— Конечно, а потом поеду в автомастерскую. Надо стекло новое вставлять и крышу заделывать. Думаю, часа за три сделают. А потом поеду в Скотленд-Ярд и узнаю последние новости. А вы что собираетесь в это время делать?

— Мы сначала поужинаем, а потом, чтобы успокоить Солнышко, поедем за покупками. Это лучший способ её взбодрить и отвлечь от свалившихся проблем. Нам нужно, пока есть свободное время, купить родственникам и друзьям подарки.

В гостинице я переоделся, так как в пылу схватки с мотоциклистом не заметил, что падая на асфальт, порвал брюки на коленках. За ужином мы особо не разговаривали. Я анализировал создавшуюся ситуацию, а Солнышко с Серёгой ещё полностью не отошли от шока.

Ситуация была мне непонятна. Зачем стреляли, если можно было взорвать машину? Подобным образом действовала Ирландская республиканская армия и её «временная» Шин Фейн четыре года назад, взорвав автобус, перевозивший военнослужащих британских сухопутных и военно-воздушных сил из Манчестера в места постоянной дислокации около Каттерика и Дарлингтона. При взрыве погибло двенадцать человек и было ранено тридцать восемь. А также вспомнил подрыв в Белфасте в 1972 году автомобиля Ford Cortina с бомбой, начиненной гелигнитовым зарядом массой в сорок пять килограммов. Мощный взрыв сотряс город, на месте погибло два человека, еще четверо умерли от ударной волны, еще один пострадавший умер позднее в больнице. Ранено было сто сорок восемь человек.

Видимо, нас хотели убить тихо, без громкого общественного резонанса и лишних жертв. Таких боевиков в начале двадцатого века на Западе станут называть «умеренными террористами». По накалу идиотизма, фраза «умеренные террористы» сродни фразе «чуть-чуть беременная». Но вернёмся к нашим баранам. Кому же мы, всё-таки, помешали? Ладно, дождёмся Стива с новостями и тогда будем ломать голову.

После обеда Солнышко немного отошла и начался поток вопросов.

— Кто на нас напал? — спросила Солнышко, избегая произносить более жесткие формулировки.

— То, что это не уличная шпана, — ответил я серьёзно, — которая напала на леди Ди, это понятно. Скорее всего, это бойцы Ирландской республиканской армии, но какие-то странные. Их было всего двое, но обычно акцию проводит их пятерка, так что тут, скорей всего, чья-то частная инициатива. Это похоже на то, как кто-то решил доказать всем, что тоже имеет какой-то вес в организации, и, не согласовав свои действия с руководством, решил показать себя и укрепить свои позиции. Этот кто-то отправил двух бойцов на ликвидацию самых известных сейчас в Лондоне людей, один из которых будет принят завтра королевой в Букингемском дворце.

Здесь ещё играет немаловажную роль и то, что мы советские школьники, и наше устранение ухудшит отношения между СССР и Великобританией, а в более глобальном аспекте обострит ситуацию между блоком НАТО и Варшавским договором. Но давайте дождёмся Стива и узнаем всё поточнее. А сейчас предлагаю отправиться в центр в магазин C&A. В нем продаётся всё и очень недорого. Там мы купим сувениры и подарки, а, может, и себе что подберем.

Настроение во время моего рассказа у Солнышка постепенно падало, но новость о том, что мы едем за покупками, враз улучшила её душевное состояние. Какие там ещё террористы, когда её ждёт куча новых шмоток и тряпок, да ещё и недорого. Какая женщина устоит перед таким соблазном. Да она сама порвёт любого террориста, посмевшего помешать её шопингу.

Мы вызвали такси и отправились за покупками. В трехэтажном торговом центре C&A Солнышко окончательно забыла все свои страхи и полностью погрузилась в мир красивых вещей. Да, я не ошибся. Цены здесь были смешные, а знакомых и друзей у нас было много, поэтому даже я отключился от проблемы покушения на нас. Так что и для нас, мужчин, шопинг тоже является неким лекарством от стресса.

Количество пакетов и пакетиков росло с огромной скоростью, поэтому мелкие пакеты мы перекладывали в большие пакеты, которые к концу шопинга приняли форму раздутых дирижаблей. Через два часа я понял, что надо уходить, иначе нам понадобится отдельный военно-транспортный самолёт для перевозки всего нашего барахла. Ведь в С&А за сто фунтов можно было купить половину отдела небольшого магазина, а если таких стофунтовых бумажек у вас несколько и рядом с вами находится очаровательная шопоголичка в лице Солнышка, которой просто невозможно отказать. Тогда вы меня поймёте и не будете удивляться по поводу дополнительного воздушно-транспортного средства.

Мы с трудом поймали такси, так как руки были заняты, и с трудом влезли в кэб, забив полностью его багажник и почти весь салон. Даже Неделин был вынужден таскать часть наших пакетов, так как не хватало рук всё это держать, и теперь сидел впереди и держал на коленях три пакета с вещами Солнышка. Даме он не мог отказать в помощи.

Как мы выгружались из такси возле гостиницы — это отдельная песня. Нам даже две работницы гостиницы выбежали помогать, за что я им был очень благодарен. В номере наши новые вещи в шкафы, естественно, не вошли и нам привезли дополнительно ещё две напольные вешалки на колёсах. Когда мы всё развесили, то наш номер стал похож на филиал магазина готовой одежды. Солнышко ходила довольная, в одном нижнем белье, среди этого богатства, переодически беря в руки ту или иную вещь с вешалки, и объясняя мне, для кого она её купила, или примеряя её на себя. Когда она стала мерить купальник, я не выдержал и повалил её на кровать. Как потом оказалось, она только этого и добивалась. Вот чего прямо мне не сказать, что не пора бы тебе своим «Биг Беном» порадовать её «Трафальгарскую площадь». Так нет, надо сначала меня помучить и завести, как часы на этом «Биг Бене», а потом отдаться мне со всей страстью истосковавшегося за два дня без мужской ласки молодого женского тела.

Потом мы лежали обессиленные и счастливые. Немного отдохнув и приняв душ, решили спуститься поужинать. В ресторане посетителей было немного, но они нам все кивали или махали руками в знак приветствия. Кто-то из посетителей включил телевизор и нашёл программу, которая круглосуточно показывала только новости. Не успели мы сделать заказ, как диктор стал рассказывать историю о нападении двух террористов на мотоцикле на известного русского певца Эндрю Кравцова, а затем пошли кадры моего интервью с места происшествия. Сидящие в зале повернули головы в мою сторону и мне пришлось им кивнуть, что мол да, это именно я обезвредил этих террористов.

Тут в ресторан вошёл Стив и подсел к нам.

— У меня хорошие новости. Первая, хоть террористы оказались и из ИРА, но это простые молодые боевики, которые по собственной инициативе решили показать себя и заработать себе имя среди старших товарищей из «Шин Фейн». Руководители «Шин Фейн» уже выступили с заявлением, что не имеют никакого отношения к этому террористическому акту и осуждают его. В общем, больше вам никто и ничто не угрожает, но полицейское начальство решило с сегодняшнего вечера поставить у входа вашей гостиницы круглосуточный пост. Я когда шёл, полицейский уже стоял на посту и внимательно на меня посмотрел.

— Ну слава Богу, — сказал я, — теперь будем спать спокойно.

— Помимо полицейского, там собралась куча репортеров. Через пятнадцать минут сюда приедет какой-то большой полицейский начальник, чтобы поблагодарить тебя за помощь в поимке террористов и наградить Медалью Королевы за отвагу. Хоть ты и не подданный Великобритании, но для тебя решили сделать исключение. Выше твоей награды по статусу только Медаль Георга. Ею наградили четыре года назад боксера Ронни Рассела, который спас около Букингемского дворца двадцатитрёхлетнюю принцессу Анну от похитителя.

— И где меня решили награждать?

— Перед входом в гостиницу сейчас привезут и поставят небольшой помост, чтобы толпа журналистов могла всё это действо заснять. Будет телевидение, так что держись, Эндрю. Все хотят видеть, как награда нашла своего героя.

— Вот не было печали, так террористы накачали. Как говорил один известный советский поэт по фамилии Твардовский:


Нет, ребята, я не гордый.

Не загадывая вдаль,

Так скажу: зачем мне орден?

Я согласен на медаль.


— Ну раз ты согласен на медаль, то готовься. Только надень что-нибудь построже, приличествующее случаю.

— Хорошо, Стив, оденусь, как на официальный приём.

— И вот самая главная новость, — сказал Стив и достал из пакета нашу, только что вышедшую, английскую пластинку. — Мы успели чуть раньше. Держи свой диск и дари его принцу. Чего нам это стоило, я рассказывать не буду.

— Ура, вот он, родимый. Смотри, Солнышко, мы сделали это. Обложка классная получилась. Спасибо Стив, это невероятная радость для нас. Мы сейчас быстро переоденемся и спустимся назад. Я торжественно передал пластинку Солнышку, которая его чуть ли не облобызала от счастья, и мы поднялись на наш этаж.

— Я так рада за тебя, — сказала Солнышко, когда мы вошли в номер, и, обняв меня, поцеловала. — Я тобой горжусь, ты у меня уже дважды герой.

— Трижды. Я завоевал любовь самой лучшей девушки на свете.

В номере я надел строгий костюм с рубашкой и галстуком, а Солнышко надела новое однотонное синее платье. Нашу пластинку я поставил на самом видном месте — на столике, возле зеркала. Будем любоваться нашим диском-гигантом, когда вернёмся. Серёга, зашедший за нами, обрадовался нашей пластинке и первым делом я заставил его поставить свой автограф, а после этого он, как всегда, отказался куда-либо выходить перед телекамерами. Был бы синтезатор, он бы вышел с ним и сыграл, а вот без оного он, видите ли, стесняется.

Сквозь двери холла было видно, что у входа на улице собрались уже целая толпа. Мы с Солнышком вышли вместе, под ручку. Нас сразу ослепили вспышки фотоаппаратов. Небольшой разборный помост уже установили, поэтому я взошел на него и обратился к журналистам и телевизионщикам:

— Уважаемые представители средств массовой информации, я благодарю за ваше пристальное внимание к моей скромной персоне. Пока торжественный момент награждения не наступил, я предлагаю устроить небольшую импровизированную пресс-конференцию и вы можете задавать мне свои вопросы.

И тут же со всех сторон посыпались многочисленные вопросы о моей схватке с террористами, о награде, о моей биографии, о песнях и о политике. Это продолжалось минут десять, потом приехал заместитель начальника полиции Лондона, произнес короткую речь о моём героическом и самоотверженном поступке, и повесил мне на грудь медаль с изображением королевы Елизаветы II на муаровой тёмно-синей ленте, с жемчужно-серой полоской по центру. Я поблагодарил высокое начальство за награду и церемония награждения закончилась. Весь ритуал награждения и мою пресс-конференцию меня, а потом нас, снимали четыре камеры разных телевизионных каналов. Значит опять будем мелькать по английскому телевидению.

Вернувшись в холл, я обнаружил Стива с большим чехлом для одежды и коробками.

— Поздравляю с наградой, — сказал Стив и показал на вещи. — Это твой смокинг, в коробке шляпа и туфли. Также есть брюки, рубашка с галстуком и жилетка с перчатками. Полный набор для визита к королеве. На фотосессии наши костюмеры сняли и записали ваши точные размеры одежды и обуви, и я заказал всё это для тебя на один день. Так что неси всё это в номер и примеряй. Думаю, что всё подойдёт отлично. Цвет шляпы, жилетки, галстука и перчаток светло-серый, как ты просил.

— Огромное спасибо, Стив. Что бы я без тебя делал.

— Ты, главное, пиши новые песни, а все остальное мы для тебя сделаем. Кстати, как я и говорил, вся десятка хит-парада ваша, только Кейт Буш удержала свою шестую позицию. Остальные ваши песни заняли места с седьмого по тринадцатое. Такого у нас ещё не было никогда.

Мы с Солнышком ещё раз поблагодарили Стива и отправились в номер, загруженные коробками и одеждой. В номере я, первым делом, рассмотрел повнимательнее синий, с золотыми буквами на крышке, футляр от медали и саму медаль. На аверсе был профиль королевы Елизаветы II, а на реверсе была надпись в четыре строки «The Queen’s Gallantry Medal». Ну вот, первая награда получена, завтра на очереди вторая. Потом я переоделся во фрак и во всё остальное, и подошёл к зеркалу. По восхищенным глазам Солнышка я понял, что всё мне прекрасно подошло. Из зеркала на меня смотрел молодой симпатичный юноша лет семнадцати-восемнадцати в элегантном костюме и шляпе. Все сидело идеально. Солнышко принялась скакать вокруг меня и фотографировать. Я вспомнил две строчки из поэмы Пушкина «Евгений Онегин»:


Как денди лондонский одет.

И наконец увидел свет.


Вот завтра я и увижу свет. То есть завтра я буду «взвешен и оценен», и главное, чтобы не был «признан легковесным». Эта фраза из ветхозаветной Книги пророка Даниила стала последней для вавилонского царя Валтасара. Я не царь, но легковесным признан быть не хочу и, надеюсь, что не буду. Думаю, прорвёмся, где наша не пропадала.

Глава 20

Сэр Эндрю и Букингемский дворец


Рано утром, без двадцати семь, я проснулся от звонка телефона. Я с трудом вспомнил, что я сам вчера вечером попросил девушек с ресепшн разбудить меня в это время. Быстро приведя себя в порядок, я сбегал на тренировку, сполоснулся и позавтракал. Всё это я проделал в одиночестве, так как Солнышко ещё спала после совершенного на нас вчера покушения, и последующего за этим награждения и дальнейших нервных переживаний. Пусть спит, а меня ждёт Ее Величество королева. К ней в гости не принято опаздывать.

Собирался я недолго, так как перед сном потренировался в одевании всего своего парадного облачения. А Солнышко я своими сборами, всё-таки, разбудил. Она вышла из спальни и стала мне помогать собираться. Это она так считала, что помогать, но я считал, что болтать без умолку, это не помогать, а только отвлекать. Из-за этого я чуть не забыл подарок для принца. Вот ещё одна точка зрения на жизнь, по которой мы расходимся во взглядах с женщинами. Но страстный поцелуй на прощание мог быть засчитан как половина оказанной мне помощи. Вторую половину я стребую с неё после концерта и, естественно, натурой.

Я вышел из гостиницы, прошёл мимо полицейского, который, видимо недавно сменился, так как выглядел свежим и бодрым. Он посмотрел на меня оценивающе, так как я был в шляпе и смокинге, потом узнал и улыбнулся. Трое фоторепортеров уже торчали, в такую рань, недалёко от полицейского и, заметив, что я вышел из гостиницы, стали фотографировать меня, такого красивого и нарядного. Естественно, они знали, куда я собирался отправиться сегодня утром, поэтому всё поняли по моему наряду.

— Мистер Эндрю, — крикнул один из них, — вы во дворец?

— Да, — ответил я, направляясь медленным шагом к машине, так как хотел, чтобы меня сфотографировали со всех сторон, — Её Величество королева назначила мне аудиенцию перед завтраком.

— Судя по наряду, — крикнул другой, — награда будет непростая?

— Что заслужил, то и получу. От королевы уже большая честь просто получить приглашение и оно, уже само по себе, является наградой.

— Говорят, вы вчера сняли новый клип?

— Да, мы сняли клип на нашу песню «Maniac». Думаю, сегодня вечером вы сможете его увидеть по телевидению. И сегодня же смотрите The Muppet Show, мы вчера успели поучаствовать в их новом выпуске.

— Какие ваши дальнейшие творческие планы, мистер Эндрю?

— Успеть снять ещё один клип на нашу новую песню «Holding Out for a Hero».

Машина с посольскими дипломатическими номерами уже ждала меня у гостиницы. На переднем пассажирском сидении расположился бессменный Неделин, который и представил меня советнику по культуре советского посольства в Лондоне. Звали нашего дипломата Фирюбин Андрей Игоревич.

— Ну здравствуй, дважды герой, — сказал, ухмыляясь и глядя на мой прикид, Андрей Игоревич. — Успел уже с журналистами пообщаться. Ты в Лондоне всего пять дней, а шумиха вокруг тебя стоит такая, что кажется, что ты здесь уже год находишься. Все сегодняшние газеты про тебя опять пишут, про задержание тобой двух особо опасных террористов из ИРА и награждение тебя медалью Королевы.

— Зато какой резонанс в мире. Советский школьник не только поёт лучше всех, но ещё, между выступлениями, спасает лицо королевской крови и, заодно, весь мир от терроризма. А затем едет в гости к самой королеве.

— Да уж, интересные нынче школьники пошли. Вон даже к статье в газете «Morning star» руку свою приложил. Ведь это ты всё главреду насоветовал?

— Было такое дело, отпираться не буду. Но ведь здорово получилось.

— Ещё бы не здорово. У них тираж вырос в три раза после твоей статьи. Наши, когда в Москве получили этот номер, так там вообще фурор устроили. Даже в «Правде» заметка вышла об этом. Правда, тебя там не упомянули, но написали, что английские коммунисты укрепили свои позиции благодаря новому и прогрессивному подходу к марксистско-ленинской идеологии. В общем, ты у нас, как оказалось, и швец, и жнец и на дуде игрец. С твоим отцом пару раз встречались в Москве, поэтому не удивляюсь, в кого ты такой прыткий пошёл. Памятку выучил?

— А что там учить, мне ещё дополнительно леди Диана подробно всё разъяснила. Она во дворце часто бывает, королевская кровь всё-таки.

— Да, и знакомства у тебя под стать тебе. Вот сегодня ещё королева постучит тебя шпажкой по плечам и станешь ты рыцарем печального образа.

— Почему печального? Я, вроде, парень весёлый и совсем не Дон Кихот.

— Смотри ка, Сервантеса читал, молодец. Просто от тебя одни проблемы да и сэром тебя нельзя будет называть, потому и печаль.

— Это всё мелочи. Мне вот сейчас у королевы надо будет выпросить на полдня её Виндзорский за́мок для съёмок моего клипа. Так что печалиться мне некогда, нужно за́мок выбивать.

— Да, ну и размах у тебя, молодой человек. Может ещё и Букингемский дворец выпросишь у Её Величества на денёк?

— Надо будет, и этот вопрос решу. Мы теперь стали любимой музыкальной группой у принца Эдуарда, младшего сына королевы. Леди Ди сказала, что он напросился присутствовать на церемонии посвящения меня в рыцари. Думаю, что мы с ним подружимся, мы же оба почти ровесники. Вот везу ему в подарок только вчера вышедший наш английский диск. Так что обращайтесь, если какие проблемы с королевской семьёй возникнут.

Судя по взглядам, какими обменялись между собой Фирюбин и Неделин, мне было понятно, что они слегка обалдели от того, с какой легкостью я произношу вслух имена людей из царствующей ныне в Великобритании династии. Я это делал специально, потому, что они ну никак не хотели признавать во мне очень популярного певца и музыканта. Они считали, что это легко и просто занимать своими песнями все высшие места музыкального хит-парада Англии. Это как Промокашка из фильма «Место встречи изменить нельзя» завил: «Это и я так могу» на виртуозное исполнение Шараповым на пианино этюда Шопена ор.25 № 2 фа-минор. Для Промокашки лучшей песней всю его сознательную жизнь была «Мурка», а этюд Шопена он и сам сыграть сможет.

Они не хотели признаться самим себе, что какой-то четырнадцатилетний юнец уже достиг большего, чем они смогли за всю свою жизнь. Вот поэтому я их, как будут говорить через сорок лет, и троллил. И окончательно добили их именно мои прекрасные отношения с венценосной семьёй. Чью-то музыку можно не любить и рожу при её звуках кривить, а вот с Её Величеством королевой такое не пройдёт.

К самому Букингемскому дворцу нас на машине, естественно, никто не пустил, поэтому мы, зная об этом, приехали с запасом по времени и остановились недалёко от дворца, чтобы продолжить путь пешком. Мы прошли мимо мемориала Виктории, расположенного в центре Королевского сада перед дворцом, и направились к воротам. Я обратил внимание, что над крышей резиденции Её Величества развевается британский флаг, а это означает, что королева находится в здании. Самое удивительное, что весь этот огромный дворцовый комплекс был личной собственностью Елизаветы II.

Неделин сопроводил меня до ограждения и сказал, что будет ждать меня здесь. Мой путь лежал к парадному входу во дворец, так как через него могли входить только венценосные особы или гости, прибывающие по личному приглашению Елизаветы II. Ещё на подходе к огромным воротам у меня проверили приглашение и сопроводили ко входу во дворец двое пеших гвардейцев в ярко-красной форме и высоких медвежьих шапках.

В Большом холле меня встретил нарядно одетый в вышитую золотом ливрею служащий, в обязанности которого входило встречать посетителя у дверей, по старинке его продолжали именовать шталмейстером. Ещё в его обязанности входило проводить визитера к королеве и ввести его в приемную, а затем, церемонно, торжественно и низко склонив голову перед королевой, четко и громко произнести его имя и фамилию, представляя Её Величеству.

Шталмейстер поклонился мне и я ему ответил тем же. Мы поднялись на второй этаж по Парадной лестнице, ограждённой позолоченной балюстрадой. Сразу стали видны великолепные колонны, каждая из которых была высечена из цельного куска каррарского мрамора с прожилками. Венчал же их, на самом верху, под потолком, капитель коринфского ордера из позолоченной бронзы. Да, вот это красотища, как в каком-либо музее. Так ведь это и есть самый настоящий музей. Когда королева на лето покидает дворец, толпы туристов посещают его каждый день, любуясь этим великолепием.

Далее, по коридору Короля, пройдя мимо бесчисленных открытых залов и закрытых кабинетов, меня привели в Зеленую гостиную. Её пол украшал пушистый красный ковёр, а стены, как и мягкая мебель, были сочного зеленого цвета. На одном из столиков я заметил большую ароматницу в виде корабля с гербом Парижа. Эта вещица, видимо, принадлежала маркизе де Помпадур. Я знал, что после Зеленой гостиной следует Тронный зал, дверь в который была пока закрыта.

Шталмейстер открыл тяжёлые двери и громко объявил моё имя и фамилию. Я вошёл в знакомый по многочисленным фотографиям Тронный зал, где в одном из двух красных бархатных кресел с высокими спинками восседала Её Величество королева Елизавета II. Второе кресло было свободно, поэтому была видна золотая буква «Р» (Philip). Передо мной предстала женщина на сорок лет моложе той, которую я привык видеть на фотографиях двухтысячных годов. Я поклонился почти глубоким поклоном, отдавая ей дань уважения, как монарху. Королева улыбнулась и слегка кивнула мне в ответ. В зале находилось ещё человек пятнадцать народу, среди них были три фотографа, которые стали фотографировать нас с королевой сразу после моего появления в Тронном зале. Также я заметил в отдалении невысокого молодого человека лет четырнадцати, в котором я опознал принца Эдуарда. Я также поклонился и ему, но обычным поклоном. Он мне тоже улыбнулся и кивнул, повторяя жест своей матери.

Перед двумя королевскими креслами была установлена специальная низкая банкетка со спинкой-ручкой. Я подошёл к ней и встал. Королева спустилась на первую ступеньку, и ей поднесли, на бархатной подушке, церемониальную шпагу. Именно шпагой, а не мечом, уже давно совершают обряд посвящения в рыцари. Я встал на одно колено и оперся на ручку банкетки. Королева взяла шпагу правой рукой и опустила её сначала на мое правое плечо, а затем на левое. По окончании этого прозвучала знаменитая на весь мир фраза: «Посвящаю вас в рыцари!» После чего мне разрешили встать и королева повесила мне на шею ленту со знаком рыцаря-бакалавра. Но самое ошеломляющее событие случилось дальше.

— Своей монаршей волей, — сказала королева торжественным голосом, — я повелеваю, в награду за два совершённых вами героических поступка, именовать вас отныне, при официальном к вам обращении, сэром Эндрю.

Было радостно и неожиданно услышать это от самой королевы. Это был исключительный случай для иностранцев, но такова воля Её Величества. Боже, храни королеву! Теперь, если я женюсь на Солнышке, то её нужно будет официально величать леди Светлана, и никак иначе. Я поклонился королеве и сказал слова благодарности.

— Отныне, сэр Эндрю, — сказала Её Величество, — вы в любое время можете обращаться ко мне с просьбой.

— У меня есть только одна маленькая просьба, — сказал я, склонившись в поклоне, — которую вы, Ваше Величество, можете решить одним мановением вашей руки.

— Какая именно, мне даже стало интересно.

— Я собираюсь снимать клип на свою песню «Holding Out for a Hero» в стиле романа Вальтера Скотта «Айвенго» и нам нужен для этого за́мок всего на четыре часа.

— И вы хотите снять ваш клип в моём Виндзорском замке, не так ли, сэр Эндрю?

— Я восхищён вашей проницательностью, Ваше Величество.

— Да, действительно, вашу просьбу можно легко выполнить. Считайте, что за́мок в вашем распоряжении в любое время. Я дам указание управляющему за́мком и он вас будет ждать. Когда он вам понадобится?

— Съемочная группа ждёт только моей команды. Мы планировали отправиться туда через пару часов после моей церемонии награждения.

В этот момент к нам подошёл принц Эдуард.

— Ваше Высочество, — обратился я к принцу Эдуарду, — я, узнав о том, что вам нравятся наши песни, имел смелость взять с собой во дворец только что вышедший наш диск и прошу вас принять его от меня в знак признательности и глубокого уважения.

Слуга, по моей просьбе, принёс из Зеленой гостиной нашу пластинку с тремя автографами на обложке и я её, с поклоном, вручил принцу. Принц очень обрадовался моему подарку и сказал:

— Благодарю вас, сэр Эндрю. Мне действительно очень нравятся песни вашей группы и я, с милостивого разрешения Её Величества, сегодня буду на вашем концерте.

— Это большая честь для всех нас.

— А что вы говорили о съёмках клипа на вашу песню? Мне бы очень хотелось поприсутвовать на них, если Ёе Величество разрешит.

— Хорошо. После обеда, когда закончатся уроки, ты можешь съездить в наш замок и посмотреть на съёмки. Тебя отвезёт туда твоя охрана сразу после школы, я об этом распоряжусь.

— Спасибо, Ваше Величество. Я успею сделать все уроки на завтра.

— Ваше Величество, — обратился я к королеве, озвучив шальную мысль, только что пришедшую мне в голову, — вы не будете против, если принц Эдуард примет участие в съёмках клипа в качестве, например, ещё одного рыцаря, друга Айвенго.

— Мам, — забыв от восторга все правила этикета, воскликнул принц, — можно мне поучаствовать, ну пожалуйста?

— Ладно, так и быть. Только никаких трюков и драк во время съёмок.

— Ваше Величество, нас будут заменять дублёры, поэтому это будут абсолютно безопасные съемки.

— Я вам верю, сэр Эндрю. Присмотрите там за принцем, он иногда бывает слишком импульсивным.

— Можете на меня положиться, Ваше Величество.

Вся церемония заняла всего пятнадцать минут и, гордый, со знаком рыцаря-бакалавра на шее, красным футляром в руке и красиво оформленным, в виде красной кожаной папки с золотым тиснением, являвшейся документом на знак, я вышел из дворца. Меня встретили фотографы, перед которыми пришлось немного попозировать, сняв награду и держа её в руке. Потом я снова надел свой рыцарский знак и вышел из ворот.

Неделин ждал меня у решетки Букингемского дворца, там, где я его и оставил. Мы пошли к машине Фирюбина, который решил не уезжать и дождаться нас. Неделин сказал:

— Поздравляю с очередной наградой. Как прошло посвящение и награждение?

— Спасибо, всё прошло замечательно, — ответил я, подойдя к машине. — Ради меня Её Величество изменила правила и своей монаршей волей повелела отныне всем называть меня сэр Эндрю. Так что господин Фирюбин, в разговоре со мной попрошу вас называть меня сэр Эндрю, а не юноша или ещё как вам в голову взбредёт. Understand?

Фирюбин такого от меня не ожидал. Он понимал, что утром перегнул палку со своим сарказмом и не знал, как теперь реагировать на мой демарш.

— И ещё. Королева разрешила воспользоваться для съёмок моего клипа её Виндзорским замком и, кроме этого, разрешила сняться в нем принцу Эдуарду. Мы теперь с ним и его мамой лучшие друзья, и с сего дня, я, как рыцарь-бакалавр и сэр, имею право обратиться к ней в любое время с любой просьбой. А вы, Андрей Игоревич, надо мной ещё насмехались. Нехорошо маленьких обижать. А вам, товарищ Неделин, теперь следует менять протокол, так как сначала именно мне, как сэру и дважды герою Великобритании, следует представлять незнакомца, а не наоборот, не смотря на мой юный возраст.

По мрачному лицу Фирюбина было понятно, что он внутренне клял себя за свою утреннюю несдержанность. Но сказанного уже не вернёшь, а врага в моем лице он получил очень серьезного. А Неделин просто кивнул, уже хорошо зная мой характер.

На обратном пути в гостиницу я всю дорогу молчал и думал о том, что надо связаться с Тедди и рассказать ему то, что в сценарий клипа необходимо внести некоторые изменения, так как в нём будет сниматься ещё один рыцарь, но не простой, а королевский.

Возле гостиницы я холодно попрощался с Фирюбиным. Моника на ресепшн, увидев награду на моей шее, обратилась ко мне с улыбкой, но строго официально:

— Сэр Эндрю, поздравляю вас с наградой. Вот ваши газеты, их сегодня много, потому, что во всех есть заметки о вас и вашей группе.

— Спасибо, Моника, — сказал я и взял их все со стойки.

— Слушай, Андрей, — спросил шедший сзади Неделин, — что ты взъелся на Фирюбина. Ну не так он себя повёл, с кем не бывает. Ведь нормальный, вроде, мужик.

— В том то и дело, что вроде. Такие лебезят перед вышесидящими и плюют на нижестоящих. Вот и доплевался. Гнилой он мужик. Как почувствовал отпор, так сразу и обделался. Вот представьте на секунду, что бы было, если бы именно он был в машине во время покушения, а не я. А было бы пять трупов, так как патронов у мотоциклистов на вас всех бы хватило с лихвой.

— Я все хотел тебя спросить, как ты их смог засечь?

— При выходе из здания телестудии у меня появилось непонятное чувство тревоги, а потом я их быстро вычислил, после чего внимательно отслеживал все их действия. Ладно, я пошёл к себе, надо Тедди звонить, ехать в Odeon договариваться об освещении тамошней сцены и отправляться в Виндзорский за́мок снимать ещё один наш клип.

В номере меня встретила счастливая Солнышко долгим поцелуем, а потом она стала рассматривать мою новую награду.

— Ух ты, а он золотой? — спросила любопытная Солнышко.

— Позолоченный, — ответил я, перевернул знак и показал ей. — Видишь клеймо, оно обозначает позолоченное серебро, тип III. Далее идёт клеймо с британским львом и маркировкой с головой леопарда, значит сделано в Лондоне. А вот это инициалы мастера «FG» и буква «Р», что указывает на этот год. Самое главное, что королева объявила при всех присутствовавших в Тронном зале, что она повелевает называть меня сэр Эндрю.

— Ура! — закричала подруга. — Теперь ты сэр Эндрю, а я, когда выйду за тебя замуж, буду леди Светлана.

— И для таких леди есть специальная брошь с бриллиантами.

— Вот это да! А ты возьмёшь меня в жены?

— Конечно. Я же не могу тебя просто поматросить и бросить. Ты и так мне жена. Вот когда нам будет восемнадцать, тогда и распишемся. Но если ты будешь хорошо себя вести, то я попробую договориться, чтобы нас расписали в шестнадцать.

Солнышко решила сразу показать, как она будет себя хорошо вести и мы быстро очутились на кровати в спальне. После восхитительного показа я сказал:

— Да, вот так именно и надо хорошо себя вести. Поэтому я женюсь на тебе в шестнадцать. Слушай, мы же вчера хотели родителям позвонить и забыли.

— Я за этой кутерьмой с погоней, выстрелами и наградами тоже всё забыла, — сказала расстроенная Солнышко.

— Сегодня после съёмок клипа обязательно позвоним, я, как раз, похвалюсь сразу двумя своими наградами. Ты позавтракала, пока меня не было?

— Да, мы с Серёгой вместе ходили, а потом я тебя ждала. А дворец тебе понравился? И какая из себя королева?

— Не дворец, а один большой музей, везде золото и мрамор, дорогие картины и мебель. Её Величество выглядела, как обычная женщина, потому, что была без короны и королевской мантии. Ещё я познакомился с принцем Эдуардом, оказался скромным и хорошим парнем. Он приедет к нам на съемки и сыграет моего друга, ещё одного рыцаря.

— Вот это да, я буду сниматься в клипе с настоящим принцем! Ты вон с королевой сегодня общался, а я хоть с принцем поболтаю. Будет, что девчонкам в Москве рассказать. Надо фотоаппарат взять, с принцем на память сфотографироваться.

Я взял с тумбочки телефон и позвонил Тедди, он должен был быть в студии и заниматься монтажом нашего клипа. Его минуты две ходили искать, но нашли. Он, видимо, всем сказал, что ждёт важного звонка.

— Привет, Тедди, — сказал я в трубку шутливо-официальным тоном. — Это новоиспечённый сэр Эндрю звонит.

— Привет, сэр Эндрю, — ответил на том конце провода весёлый голос Тедди. — Тебя что, можно теперь называть сэром?

— Да, королева об этом прилюдно объявила. Но для своих я остаюсь просто Эндрю.

— Вот это новость, поздравляю. С вчерашней наградой тоже поздравляю. По телевизору в новостях по всем каналам тебя показывали. Да, суровый ты парень, двух террористов уложил. А как наши дела с за́мком? Мы все с нетерпением ждём и сценарий у меня полностью готов.

— С за́мком всё отлично, а сценарий придётся переделать.

— Это почему, ты же его даже не видел?

— К нам на съемки приедет ещё один участник.

— И что это за участник, ради которого надо все менять?

— Зовут его принц Эдуард. Этого тебе достаточно?

— Обалдеть. У меня в клипе будет сниматься сам принц Великобритании. Да ради такого я готов хоть сто раз переписывать сценарий.

— Сто не надо, просто добавим ещё одного рыцаря, друга Айвенго.

— Так это раз плюнуть. Когда выезжаем?

— Через полчаса заезжай за нами и поедем.

— Я, тогда, основную съемочную группу отправлю в Виндзорский замок прямо сейчас, а мы их догоним по пути.

— Нам по дороге необходимо ещё заехать в Hammersmith Apollo или, как ты его называешь, Odeon и договориться об освещении сцены. Ты тогда моё оборудование и бригаду специалистов отправляй туда, пусть уже начинают готовить всё к нашему вечернему концерту..

— ОК. Сейчас всё организую.

— Не забудь на принца Эдуарда и его оруженосца доспехи подобрать и лошадь. Нам, как минимум, шесть лошадей надо.

— Мы с запасом всё подготовили, так что не волнуйся, у нас всё есть.

Я положил трубку и повернулся к Солнышку.

— Одевайся, будущая леди Светлана, — сказал я, — и побыстрее. Они за нами заедут уже через полчаса.

Затем я позвонил Стиву в офис и сказал, что мы едем в Odeon и чтобы он тоже через минут сорок подъезжал туда.

Серёге я набрал по внутреннему номеру и дал команду ему через тридцать минут спускаться в холл. Неделина я предупредил через Монику. Потом я тоже стал одеваться, не забыв повесить на шею знак рыцаря-бакалавра. Ну хотелось мне немного похвастаться, ведь на родине его носить можно сколько угодно, всё равно никто не поймёт, что это такое. Жалко, что официальная орденская розетка в петличку на лацкан пиджака появится только в 2001 году, поэтому придётся носить или нагрудный знак, или нашейный. А нагрудный надо отдельно заказывать, у Стива надо будет спросить, как это сделать.

Я знал, что на машине до Виндзорского замка ехать всего полчаса, так как он находился от Лондона в тридцати девяти километрах. Мы с Солнышком собрались, зашли за Серёгой и спустились в холл. Неделин уже был там. Выходить на улицу мы сразу не стали, так как я увидел кучку фоторепортеров, торчащих недалёко от полицейского. Тут в двери вошёл радостный Тедди и с порога сообщил:

— Всем привет, клип «Maniac» мы успешно смонтировали и я его только что отвез на два телевизионных канала. Обещали вечером запустить. Теперь я полностью свободен и готов к съемкам нового клипа.

Глава 21

Виндзорский за́мок


Когда мы вышли из дверей гостиницы, то только грозный вид полицейского остановил порыв репортеров броситься к нам на встречу. Я вышел вперёд и сказал:

— Мы сейчас едем снимать новый клип на нашу песню «Holding Out for a Hero». Хочу вам представить знаменитого режиссёра и клипмейкера Тедди О`Брайена. Это он снял все наши клипы. Без него у нас так красиво, быстро и качественно сделать бы не получилось.

Тедди вышел вперёд и кивнул журналистам. Он ещё не привык выступать перед чужими камерами и немного робел.

— А теперь извините, мы должны ехать.

Мы прошли к машине Тедди, которую он припарковал в переулке, увидев толпу журналистов возле нашей гостиницы. На этот раз это был микроавтобус Volkswagen LT Westfalia белого цвета. Было заметно, что Тедди любит всякие трейлеры и дома на колёсах, зато они были, действительно, удобны и вместительны. Внутри нас ждала жизнерадостная Лиз, с которой мы все поздоровались.

— Спасибо, Эндрю, — сказал Тедди, — теперь обо мне узнают все, так что работы и популярности у меня прибавится, и это хорошо. Я люблю, когда жизнь кипит. Это твоя награда? Я её видел только на фотографиях.

— Да, два часа назад от самой королевы получил. Журналистам и тебе я её показал, теперь можно убирать. Надевать буду только по торжественным случаям.

За двадцать минут мы доехали до Одеона. Да, это вам не 10 °Club, а намного грандиознее. По бокам огромного здания висели рекламные билборды с нашими лицами, на козырьке центрального входа было выложено буквами, что сегодня состоится концерт русской группы «Demo». За стёклами входных дверей были издалека видны наши многочисленные афиши. В общем, Одеон внешне был полностью готов к нашему концерту. Возле входа нас уже поджидал Стив и небольшая группа желающих приобрести лишний билетик. Ого, они уже с утра стоят, а концерт только в восемь вечера.

Завидев нас, они обрадовались и стали кричать, что они любят «Demo». Мы помахали им в ответ руками. Затем мы поздоровались со Стивом и он нас всех провёл внутрь, через охранника на входе. В вестибюле было просторно и пусто, множество кафе и магазинчиков ещё были закрыты, но один из них сразу привлёк наше внимание. Здесь будут продавать сувениры с символикой нашей группы. Чего тут только не было. То, что было у нас в Москве, составляло только одну десятую часть от этого богатства.

— Видишь, Эндрю, — сказал Стив, — мы расширили ассортимент вашей рекламной продукции и её хорошо берут. Так что деньги за тебя и твою группу идут в Москву немалые, отдача выросла больше, чем в два раза благодаря твоим подвигам. Сейчас мы отправили уже более пятисот тысяч фунтов стерлингов, но ожидаем ещё столько же от продажи диска и от сегодняшнего концерта. Так что ты принесёшь своей стране целый миллион, можешь гордиться таким успехом.

— Честно, не ожидал. Спасибо тебе и EMI, это вы нас заметили и так быстро раскрутили.

— Любая крупная продюсерская компания это легко бы сделала. «Demo» теперь известный бренд и сам себя начал раскручивать. Мы теперь вас не предлагаем, вас теперь у нас просят. Просят ваши концерты, диски, клипы, вас хотят видеть в телевизоре и слышать по радио.

— Да, серьёзно мы поднялись. Я сам это ощутил по статьям в газетах и отношению простых людей. Слушай, я вижу на витрине, что вы и ветровки с нашим логотипом выпускать стали, мне бы в Москву штук сорок с собой взять надо, для своих фанатов.

— Сделаем. Вычтем из денег, отправляемых в Москву и запишем в графу «расходы».

Когда мы вошли в зал, то просто ахнули от открывшегося нам огромного свободного пространства. Три с половиной тысячи мест — это не просто много, а очень много. Здесь даже больше, чем в Государственном концертном зале «Россия», там только две с половиной тысячи мест. К нам подошли светооператоры и я им в течение пятнадцати минут объяснил, а потом даже нарисовал на листке, что я хочу. Затем подъехала бригада Тедди с нашим оборудованием и Тедди уже сам состыковал их с осветителями. Пусть между собой ещё раз всё обсудят, Тедди и его ребята со мной не раз работали и знают, что я хочу сделать.

Затем мы втроём прошлись по сцене. На ней уже стояли шесть огромных колонок выше человеческого роста. Между ними как раз было пространство, в которое я попросил встроить подиум для Серёги и его синтезатора, а над ним установить привезённую арку с дискошаром и прожекторами. Ну, вроде бы, со всем этим я разобрался.

— Во сколько выходит сегодня Маппет-шоу? — спросил я Стива.

— В пять вечера, — ответил Стив. — Если у тебя всё, то я поехал в офис, а в половине седьмого я заеду за вами, заодно мои привезут ваши инструменты и костюмы. Так что со съемками клипа не затягивайте, времени у вас не особо много остаётся до начала концерта.

— Серега, если хочешь, можешь остаться здесь или в гостиницу поехать и подождать нас там. Вон, Стив по дороге тебя закинет.

— Не, я с вами, — ответил Серега. — Хочется посмотреть на за́мок и рыцарей.

— Как хочешь, может даже статистом в массовке тебя снимут, в кольчуге и с мечом.

Мы попрощались со Стивом до вечера и поехали в сторону Виндзорского за́мка.

— Тедди, — обратился я к нашему клипмейкеру, — у тебя есть карта за́мка с воротами и башнями?

— Есть у Лиз, — сказал Тедди и взял у Лиз карту. — Я так понял, ты хочешь выбрать, у каких ворот лучше снимать сцену поединка?

— Да. Есть двое ворот в за́мке, которые отвечают моим требованиям. Это ворота святого Георгия у башни Эдварда III и Нормандские ворота. Но мне больше нравятся ворота святого Георгия на юго-западном углу южного крыла за́мка. Там есть где развернуться и есть удобное место, где леди Ровена-Sweet будет петь и смотреть за поединком Айвенго и Бриана. Только и там, и там нет самих ворот, есть только воротные арки. Ещё нужна темница, откуда она начнёт исполнять песню и потом её выведут на стену.

— Да, по твоей задумке, действительно, лучше подойдут ворота святого Георгия у башни Эдуарда III, да и имя башни будет созвучно с именем принца. А с самими воротами решим на месте. Или сами сделаем, мои специалисты тебе всё что угодно изготовят, или в хранилище замка лежат эти ворота.

— Правильная мысль. Тогда ещё один вопрос. Нужна отправная точка, откуда оба рыцаря поскачут спасать леди Ровену-Sweet. Это должна быть старинная харчевня или средневековый постоялый двор. Есть такой по дороге в Виндзорский замок?

— Да, есть — ответила Лиз. — Такую год назад как раз построили, стилизованную под старину. Там хорошие кадры получится отснять, я там была месяц назад и сама всё видела.

— Замечательно. Тогда мы там и будем снимать начало клипа.

Через пять минут езды по трассе мы увидели справа от дороги то, о чём говорила Лиз. Да, издалека здание было похоже на средневековый постоялый двор. Хорошо строители постарались и неплохо воспроизвели стиль старинных английских построек эпохи короля Ричарда Львиное Сердце.

Путеводитель не обманул и мы за тридцать минут доехали до замка, догнав по дороге колонну нашей съемочной группы. А приличная колонна в результате получилась. Автобусы с рабочими, статистами и оборудованием. Трейлеры с несколькими лошадьми, так называемые трейлеры-коневозы. Да, замутил я такой нехилый клипчик, но Тедди сидит довольный, видимо, под него теперь стали выделять хороший бюджет.

Мы сразу возглавили колонну и направили её к башне Эдуарда III и к воротам святого Георгия. Пока мы выгружались, ко мне подошёл управляющий замком со своим помощником, чтобы представиться и сказать, что он в полном нашем распоряжении, так как поступило указание от Её величества оказывать нам всяческое содействие. Я сразу задал вопрос о воротах и двери. Оказалось, что ворота и дверь сняли на реставрацию ещё двадцать пять лет назад, отреставрировали, а потом, в связи с возросшим потоком посетителей, решили их не вешать на место и оставили в хранилище. Но управляющий заявил, что их можно временно повесить на период съемки клипа. Тедди сразу выделил людей и они пошли за помощником управляющего, чтобы принести ворота и дверь.

Сам управляющий остался и Тедди поручил Лиз согласовать всё, что нам нужно от него и попросил, прежде всего, подключить нас к жизнеобеспечению замка, чтобы было электричество, вода и другие необходимые условия для непродолжительного пребывания пятидесяти человек вне города.

Пока все выгружались и одевались кто в пластинчатые нагрудники, кто в кольчуги, я же надел пока только гамбезон, на который потом надену кольчугу, мы с Тедди ещё раз проговорили наши дальнейшие действия. Затем вместе с Солнышком прошли внутрь замка, где нам предложили несколько комнат на выбор, в одной из которых будет заточена́ леди Ровена-Sweet. Неделину я сказал расположиться где-нибудь возле трейлеров, чтобы не особо мешал. Принца пока не было, поэтому костюмеры и гримеры стали готовить Солнышко к съемкам. Она сидела счастливая и гордо посматривала на всех. Ну как же, её детская мечта сбылась. Она находится в настоящем средневековом замке и её будет спасать настоящий рыцарь на белом коне. Кстати, я видел белую лошадь, которую выводили из коневоза, надо будет её себе попросить для съёмок.

— Солнышко, — сказал я, обращаясь к девушке, — ты прекращай так явно радоваться и давай настраивайся на роль. Гордость пусть останется, ты у нас по сценарию, да и по жизни, девушка гордая, а вот тревога и ожидание неизвестности ты должна прочувствовать, а потом сыграть. Ты пленница, но ты не сломлена и ждёшь своего Айвенго, то есть меня.

— Хорошо, я поняла, — сказала она и поправила старинное английское платье, в которое её переодели костюмеры, — просто платье потрясающее.

— Платье, действительно, потрясающее. Я пленку в фотоаппарат зарядил, так что буду тебя фотографировать, пока свободен.

Пришёл Тедди, убедился, что всё готово и дал команду «Начали!». Зазвучала из магнитофона наша песня и Солнышко стала её тоже петь в голос, чтобы выглядело более правдоподобно в кадре. Тедди ей ещё в микроавтобусе дал читать сценарий и заставил учить слова, поэтому всю дорогу её не было слышно. Теперь она пела и ходила по комнате-камере, подходила к решетке и тревожно вглядывалась вдаль. Тедди сделал четыре дубля и крикнул «Снято!». Солнышко, для первого раза, справилась неплохо. Я её подбодрил, сказав, что она молодец и что у неё всё прекрасно получается. Было видно, что моя похвала успокоила её и придала ей уверенности. Серега стоял в коридоре и смотрел через дверь, что происходит в комнате.

Затем была сцена, как леди Ровену выводят из камеры и ведут на площадку над воротами, где её ждёт Бриан де Буагильбер, готовый к схватке с Айвенго. Тедди дал команду продолжать съемку и в комнату вошли два простых война в коротких кольчугах и повели Солнышко на стену. Она, в этот момент, не пела, а просто шла, гордо вскинув голову. Наверху её ждал Бриан, уже одетый в длинных кольчужных доспехах до колен, в белом сюрко с красным тамплиерским крестом на груди и в кольчужных рукавицах, опоясанный мечом и с большим шлемом, или топфхельмом, в руке. Ворот большой кольчуги переходил в кольчужный капюшон или подшлемник. Сам шлем представлял из себя цилиндр с плоской вершиной, который полностью покрывал голову и имел только очень узкие прорези для глаз и маленькие отверстия для дыхания. Поверх кольчужных шоссов были надеты металлические поножи и наколенники.

По сценарию, у них должен был состояться решающий разговор, после чего Солнышко посмотрит со стены и увидит внизу Айвенго и его друга со своими двумя оруженосцами. В этот момент к воротам подъехали две машины, из которых вышел принц Эдуард с пятью телохранителями. Пришлось прерывать съемки и идти встречать принца.

Мы быстро спустились и я поприветствовал принца, как старого друга, так как ещё во дворце Эдуард предложил перейти на дружеское общение, без официоза, на что я с удовольствием согласился.

— Эдуард, — обратился я к принцу, — позволь представить тебе солистку нашей группы Sweetlane, а в данный момент ещё и актрису, исполняющую роль леди Ровены.

— Очень приятно, — сказал принц, — познакомиться со столь талантливой девушкой.

— И я очень рада познакомиться с настоящим принцем, — сказала Солнышко и сделала книксен, так называемый поклон с приседанием, используемый лицами женского пола в качестве знака приветствия. После Солнышка я представил принцу Тедди.

В этот момент рабочие принесли ворота с дверью и стали устанавливать их на старое место. С воротами на арке за́мок стал выглядеть, как неприступная твердыня, более грозно и аутентично. Вот ведь англичане, лень им, видите ли, открывать и закрывать ворота каждый день. Сейчас замок стал похож на настоящий замок, а не на проходной двор. Не, ну вы можете себе представить рыцарский замок в эпоху средневековья без ворот? Я тоже не могу, поэтому надо будет попытаться уговорить управляющего их больше не снимать.

Постояв и посмотрев, как вешают ворота, мы пошли с принцем подбирать ему и мне кольчуги, шлемы и оружие. Шлемы были разных эпох, мы для красоты взяли для принца красный с золотом шлем и красное сюрко, а себе я выбрал белое сюрко, расшитое золотом, и более поздний блестящий итальянский шлем, украшенный металлическим гребнем и золотистым матерчатым тюрбаном. Мы всё это напялили на себя, не забыв нацепить ещё и шпоры, потом подошли к большому зеркалу и засмеялись. Мы выглядели как настоявшие рыцари той эпохи. Сняв шлемы и оставшись в подшлемниках, мы направились к лошадям. Охрана принца везде следовала за ним по пятам, блокируя все подходы к нему.

Я уже с самого начала положил глаз на белую кобылу, только на самом деле она оказалась светло-серой, а принцу приглянулся серебристо-гнедой жеребец с черными ногами. Принц занимался верховой ездой с детства, а я только два года. Но это особой роли не играло, так как наше участие в съёмках будет минимальным, всё за нас сделают дублёры. Дублеров по комплекции и росту уже подобрали, пока мы переодевались.

Как раз, когда мы с Эдуардом были готовы, спустилась, вместе со всеми, Солнышко с площадки над замковыми воротами. Тедди решил, что пора снимать эпизод встречи и переговоров между Айвенго и Брианом. Два оруженосца из статистов уже были готовы и ждали команды. Мы вскочили в седла и все четверо отъехали на небольшое расстояние от ворот, чтобы изобразить, что мы только что появились перед замком. Тедди махнул издалека рукой и мы сначала поскакали в сторону замка галопом, а потом перешли на рысь. Перед воротами мы остановились и сняли шлемы. Мой оруженосец затрубил в горн, вызывая хозяина замка. Нас с принцем снимали крупным планом со всех сторон. На стенах крепости появились стражники с оружием и стали внимательно наблюдать за нами. Потом я увидел над воротами леди Ровену-Sweet и отсалютовал ей мечом.

После этого ворота замка открылись, выбежали около десятка вооружённых мечами и копьями стражей, а за ними выехал Бриан де Буагильбер с оруженосцем. Если бы не камеры и люди в современной одежде, то создавалось полное впечатление настоящего средневековья. Свою роль я тоже выучил еще по дороге, поэтому начал разговор с противником уверенно, как и подобает рыцарю. Я вызвал Бриана на бой до смерти, обозвав его трусом и подлецом, чтобы он не смог отвертеться от поединка, и мы надели шлемы, а также взяли в руки копья, поданные нам нашими оруженосцами. Тут прозвучала команда «Снято!», после которой я слез с лошади и отдал часть верхней одежды и шлем своему дублеру. Тоже самое сделал и Эдуард, потому, что дальше должна была состояться схватка, а я обещал королеве, что принц не будет участвовать ни в каких сражениях.

Дальше мы участвовали в съёмках в качестве зрителей. Айвенго-дублёр победил в поединке Бриана и Тедди сделал перерыв. Мы с принцем и Солнышком пошли попить воды и поболтать. Эдуард оказался хорошим собеседником, я их вместе с Солнышком несколько раз сфотографировал, а потом мы пошли снимать заключительную сцену клипа, так как дальнейшее сражение в замке будут снимать уже без нас.

Финальная сцена должна была состояться на площадке над воротами, где во время битвы леди Ровену-Sweet охраняли два стража. Мы с принцем опять переоделись и нам нанесли на одежду некоторый беспорядок, якобы мы долго сражались с защитниками замка. Мы по сценарию врываемся на площадку с принцем с двух сторон и вступаем в схватку каждый со своим охранником и убиваем их. Потом мы снимаем шлемы и я подхожу к леди Ровене-Sweet, целую ей руку, потом беру её на руки и отношу вниз.

Так мы всё и снимали, правда пять раз Тедди заставлял нас это повторять, что-то его всё время не устраивало. Но после последнего дубля он показал большой палец и крикнул «Снято!». Остальные схватки уже снимут без нас, а мы все, в сопровождении Лиз, едем в ту таверну, где будет сниматься начало этой истории. Здесь остаётся Тедди, Лиз к нему потом вернётся. Четверых наших лошадей завели в один коневоз, второй остался здесь. Мы тепло попрощались с Тедди и он клятвенно заверил нас, что будет работать всю ночь, но до нашего отлёта привезёт нам уже готовый клип. Затем мы все расселись в микроавтобусе Тедди, так как принц тоже согласился ехать вместе. Его машина и машина охраны следовали за нами.

Мы быстро добрались до таверны «Red Lion», где продолжились съемки уже под руководством Лиз. Здесь ничего сложного не было. Мы сидели с принцем внутри таверны и ужинали, когда мне принесли кусок пергамента, в котором сообщалось, что леди Ровену похители и она находится в замке Бриана де Буагильбера. Мы с принцем вскакиваем на коней и вместе с оруженосцами мчимся её спасать. И эти две короткие сцены нам пришлось повторить по четыре раза каждую. Лиз оказалось очень дотошной. Солнышко в это время отдыхала, сидя с Серёгой на лавке за длинным столом и поедая суп. А нам поесть толком не давали, так как Лиз нам сказала, что мы с принцем приехали сюда не есть, а сниматься в клипе. Но после окончания съёмок мы всё-таки доели свои порции. По сценарию, мы ели руками жаренного поросёнка, отрезая куски ножом. Вилками в XII веке в Англии не пользовались, так как считали, что «зачем нам вилка, если сам Господь дал нам руки».

Мы сняли с принцем наши рыцарские доспехи и переоделись в повседневную одежду. Прощаясь с Лиз, мы обменялись с ней, по русскому обычаю, трехкратными поцелуями, только Эдуард с ней целоваться не стал. То ли не по чину, то ли застеснялся. Он просто кивнул и сказал спасибо.

Когда Лиз уехала, мы собрались вчетвером, так как Неделин сидел в дальнем углу зала и наблюдал за нами оттуда.

— Поздравляю всех нас, — объявил я торжественно, — с окончанием нашего участия в съёмках исторического клипа по роману Вальтера Скотта «Айвенго». Мы с принцем сыграли очень хорошо, а Солнышко была просто великолепна.

— Я с тобой полностью согласен, — сказал принц, — мне очень понравилось, как она играла.

— И вы мальчики, — ответила довольная Солнышко, — тоже молодцы. Мы все отлично поработали и справились с поставленной задачей, а теперь нам надо добраться до гостиницы и принять душ.

Мы решили заказать такси, так как в четвёртом мы к принцу в машины не влезем. Принц пожал мне руку, а Солнышку руку поцеловал.

— Мне ещё никто, ни разу в жизни, не целовал руку, — сказала растроганная Солнышко. — Спасибо вам, Эдуард. Вы очень галантный кавалер.

Я проводил Эдуарда до выхода и спросил:

— Ты наш диск успел послушать?

— Да, — ответил он, — я его в школу с собой взял, там с ребятами послушали в кабинете географии. Всем он очень понравился. Наши все его обязательно купят, как он появится в продаже.

— А на концерт ты точно придёшь?

— Конечно. Я с мамой разговаривал, так она, похоже, тоже собирается вместе со мной на ваш концерт. Как оказалось, она недавно слушала ваши песни и ей очень понравились пять медленных.

— Вот это да! Теперь всё оставшееся время буду переживать, понравится ли ей наше выступление. Я и так волновался из-за присутствия телевидения на нашем концерте, а теперь ещё Её Величество королева приедет.

— Не волнуйся, мама абсолютно нормальный и добрый человек, хотя и королева.

После чего принц уехал, а мы сели опять за стол и пока дожидались такси, я рассказал только что услышанную от принца новость. Все сначала застыли, а потом стали громко спорить, что надо делать.

— Ничего не надо делать, — сказал я уверенным голосом. — Принц сказал, что его мама — обыкновенная женщина, хотя и королева. Ей просто нравятся наши медленные песни. Поэтому успокоились и представили, какой фурор устроят газеты, когда узнают, что на нашем концерте была Её Величество. Мы сразу станем знамениты на весь мир, хотя мы и так уже знамениты. Только в такси, в гостинице или ещё где-либо это обсуждать не будем. Договорились?

Солнышко и Серёга подтвердили, что будут молчать, как рыбы. После моих слов они немного успокоились и к приезду такси мы уже спокойно говорили об этом, как о чём-то обычном. Ну подумаешь, королеве нравятся наши песни, с кем не бывает.

Мы сели в приехавшее такси и поехали в гостиницу. Всю дорогу никто из нас уже не вспомнил о новости, сообщенной принцем, и мы весело обсуждали интересные моменты съёмок, делились впечатлениями от Виндзорского замка, принца, лошадей и доспехов. Получилось, что мы сегодня и на природе побывали, и старинный королевский замок посетили, клип сняли и, вообще, классно время провели.

— Мне кажется, — сказала улыбающаяся Солнышко, — что я прожила уже несколько жизней. Сначала я была школьницей, потом певицей и затем актрисой. А теперь я, как бы, перенеслась на восемьсот лет назад, побывала средневековой дамой и пообщалась с настоящим принцем. Такую бурную, можно сказать сказочную, жизнь я даже в своих мечтах представить себе не могла.

— А ты обратила внимание, — сказал я, обращаясь к Солнышку, — что тебя сегодня спас настоящий рыцарь на белом коне. Все девочки мечтают, почему-то, именно о рыцаре на белом коне. Так что все твои девичьи мечты сбылись, и не просто сбылись сами по себе, а ты сама всего добилась.

— Без тебя бы мы в Англию не попали, и ходили бы мы сейчас с Серёгой в свои школы и делали бы дома уроки. Мне уже кажется, что наша школа была очень-очень давно и где-то в другой жизни.

— Завтра мы будем уже дома и останутся нам только английские воспоминания, фотографии и клипы.

— Ещё Маппет-шоу не забудь, — сказал молчавший всю дорогу Серега.

— Да, перед концертом надо будет обязательно посмотреть этот выпуск с нашим участием. Мне вот очень понравился сумасшедший барабанщик по кличке Животное.

— А мне мисс Пигги, — сказала, улыбнувшись, Солнышко.

— А мне длиннорукий клавишник, — выдал молчаливый Серёга. Ну кто бы сомневался, ведь как гласит народная мудрость: клавишник клавишника́ видит издалека.

Глава 22

Концерт в «Hammersmith Odeon»


В гостинице на ресепшн меня ждал толстый конверт из Букингемского дворца. Мы поднялись в номер и я, с любопытством, открыл его. Солнышку тоже не терпелось посмотреть, что же нам прислали от королевы. Оказалось, это были фотографии с моего посвящения в рыцари и награждения. Быстро же они всё отпечатали. Фотографии были цветные и большие, их было штук тридцать. Вот королева опускает шпагу мне на плечо, вот она вешает мне на шею знак рыцаря-бакалавра, а вот мы разговариваем с принцем Эдуардом. Всё отлично получилось. Солнышко была счастлива за меня, внимательно вглядываясь в лица людей и детали интерьера Тронного зала.

— Да, — вздохнула она и сказала, — красота необыкновенная.

Затем, мы, как и собирались, приняли душ и решили позвонить домой. Сначала Солнышко дозвонилась в Москву до своей мамы и вывалила на неё кучу новостей, которые произошли с нами за эти пять дней. Нина Михайловна на том конце провода только охала и ахала, даже мне были слышны её возгласы удивления и восторга. Долго разговаривать Солнышко не стала, поэтому все новости сообщила быстро и коротко, но, всё равно, их было так много, что она, с трудом, уложилась в три минуты.

Я тоже позвонил родителям в Хельсинки. Трубку взяла мама, так как папа, видимо, был ещё на работе.

— Привет, мам, — сказал я. — Я пока в ещё Лондоне, мы только завтра улетаем в Москву.

— Привет, сынок, — ответила обрадованная мама, — а мы тебя и твоих друзей видели в двух ваших клипах, которые вчера показывали по финскому телевидению. Нам они очень с папой понравились.

— Мы ещё два сняли, так что завтра-послезавтра смотрите нас опять.

— Папа принёс кучу английских и финских газет, там много хвалебных статей о тебе и о вашей группе. Написали ещё в «Helsingin Sanomat», что ты спас девушку, а потом ты захватил живыми двух террористов. Мы очень за тебя волнуемся.

— Всё уже позади и мне ничего больше не угрожает. Меня англичане за это наградили двумя наградами, а королева произвела в рыцари. Я теперь сэр Эндрю, вот так всем и передай. Завтра пусть папа купит английские газеты, там об этом напишут и мою фотографию, наверняка, напечатают.

— Молодец. Как Светлана? У вас с ней всё нормально?

— Да, у нас со Светланой всё хорошо. Она передаёт вам с папой привет.

— И ты ей передавай привет. У нас тоже всё хорошо. Мы очень гордимся тобой.

— Спасибо, мам. Папе привет передавай. Нам перед концертом надо немного отдохнуть. Целую. Пока.

И я положил трубку. Мне неожиданно пришла в голову мысль, что у нас же должна быть песня про королеву. Ведь если на концерт приедет Её Величество, то хорошо бы исполнить что-то для неё и про неё. Так, включаем память и ищем в самых дальних её закоулках. Единственное, что пришло на ум, это только песня американской певицы Эйвы Макс «Короли и королевы».

Я взял лист бумаги и записал слова. Припев там классный, а вот остальное не такое сильное, но сойдёт, потому, что другого просто нет. Там есть отличные слова про королев, которых их мужья-короли могли бы посадить на трон. Даже провозглашается замечательный тост за всех королев, которые сражаются в одиночку.

Наиграть мелодию мне было не на чем, поэтому я просто спел её Солнышку. Она обрадовалась, так как я ей сказал, что эту песню будет исполнять она.

— Учи слова, — сказал я, — мы вечером на концерте её исполним, если королева приедет. Надо позвонить Стиву, пусть приезжает пораньше, чтобы у нас было время её отрепетировать.

Стив был на месте, и я рассказал ему о нашей новой песне.

— Молодец, — сказал Стив в трубку. — Значит придётся и нотариусу перед концертом к вам в Одеон приехать.

— И ещё тебе придётся заехать за нами минут на тридцать-сорок раньше и найти для Солнышка бутафорскую корону.

— Хорошо, найдём ей корону. А зачем такая спешка?

— Принц Эдуард сказал, что и Её Величество королева может с ним вместе приехать к нам на концерт.

— Вот это да! Это будет просто сногсшибательно. Да, Эндрю, ты переплюнул всех английских музыкантов. О таком они могут только мечтать. А о чем твоя новая песня?

— Это «утончённая дань власти женщин и призыв к действию для мужчин, чтобы поддержать королев в их жизни», — ответил я Стиву будущими словами Кейтлин Уайт из Uproxx.

— Да, интересно будет её послушать. Договорились, я приеду раньше, а нотариус приедет в семь в Одеон.

Было уже без двух минут пять и мы включили телевизор. Ну вот и начало Маппет-шоу. Потом на экране появились мы с Солнышком и мисс Пигги. Да, получилось отлично. Было очень смешно. Но когда появились сумасшедшие музыканты, мы с Солнышком начали уже плакать от смеха. Да, такого уморительного выпуска у них точно никогда не было. Затем мы быстро оделись, взяли фотографии и спустились вниз. Там уже сидел улыбающийся Серёга.

— Смотрел? — спросил я его.

— Да, — ответил он, — просто супер. Классно у нас получилось.

— И мне понравилось, — заявил появившийся из-за спины Неделин. — Не ожидал, что вы ещё и комедийные актеры хорошие.

— Привет всем, — прервал нашу беседу вошедший Стив. — Видел новый выпуск Маппет-шоу с вашим участием. Ржал как лошадь, потом слёзы от смеха вытирал. Давно я так не смеялся. Sweetlane, вот тебе твоя корона. Выглядит, как настоящая, купил в театральном магазине.

— А зачем корона? — спросил Семён Николаевич.

— Сама королева Великобритании с собиралась приехать на наш концерт, — ответил я.

— Вот это новость. Надо нашим в посольство об этом сообщить.

— Сообщите, только чтоб они суету вокруг этого не устраивали. По дороге можете посмотреть мои утренние фотографии с Её Величеством. Очень хорошо мы с ней получились.

На улице нас опять поджидала толпа журналистов и неизменный полицейский. Я отправил всех к машине, а сам подошёл к журналистам.

— Мистер Эндрю, — спросил самый шустрый из них, — билеты на ваш концерт раскупили в течение двух часов, такое было только с группой «KISS». Чем вы можете объяснить такой ваш успех?

— У нас отличные песни, мы их замечательно исполняем и нам помогают во всём наши партнеры из EMI. Они предоставили нам первоклассную звукозаписывающую студию и организовали прекрасные условия для съемки клипов. А по поводу концерта я открою вам секрет. На него прибудет кто-то очень важный, кому нравятся наши песни.

— И кто же это? — почти хором спросили журналисты.

— Один из тех, с кем я встречался сегодня утром. Большего сказать не могу, приходите на концерт и всё увидите.

— Какие у вас планы на завтра?

— Завтра утром поступает в продажу наш диск, записанный на студии EMI. Он будет продаваться в магазине Rough Trade East, где мы дадим небольшой концерт в поддержку нашей пластинки.

— А сколько будет стоить ваш диск?

— Я сам пока не знаю, по всем финансовым вопросам обращайтесь в EMI, они занимаются дистрибуцией, а лучше подъезжайте завтра в магазин и сами всё узнаете.

После чего я откланялся и сел в машину.

— Лихо ты нас пропиарил, — сказал восхищенно Стив. — Получилось у тебя легко и непринужденно. Мы тут для других музыкантов рекламные ролики за деньги немалые снимаем, а ты за минуту всё сделал, и, причём, бесплатно.

Я с мистером Неделиным твои фотографии посмотрел, пока ты с журналистами общался. Отлично получились, особенно хорошо ты смотришься со шпагой, которую тебе опустила на плечо королева. Я эту фотографию возьму с собой и наши специалисты её уменьшат для тебя, и сделают, как открытку. Будешь в Москве важным людям дарить, ты не против?

— Только за, — сказал я. — Ты это отлично придумал.

Мы подъехали к Одеону, где народ уже был и кучковался небольшими группами. Мы сразу направились к служебному входу и вышли из машины. Здесь никого ещё не было, поэтому мы спокойно прошли внутрь, оставшись незамеченными нашими английскими поклонниками. Сцена нас встретила такой, какой я её и рисовал рабочим. Я взял за образец трехступенчатый подиум с рядами встроенных точечных светильников в каждом ряду ступеней, который группа «Queen» использует здесь же на своём концерте в декабре следующего года. На его вершине уже стояли синтезатор и ритмбокс Серёги. К нам подошёл старший из бригады Тедди, который сказал, что они улучшили конструкцию и свет будет теперь смотреться в виде направленных ярких вспышек. Ещё они добавили два новых режима цветомузыкального сопровождения и теперь получится что-то похожее на световое шоу, когда прожекторы и софиты будут синхронно то подниматься, то опускаться или концентрировать лучи в одной точке. Взобравшись на сцену, он махнул кому-то рукой и в зале началось настоящее светопреставление. Да, я такого даже не ожидал. Смотрелось просто потрясающе.

Я поблагодарил его и он ушёл вносить последние штрихи в нашу арочно-световую конструкцию. Мы же с Серёгой подошли к синтезатору и я показал, что и как он должен сыграть. Потом я взял гитару и мы вместе проиграли мелодию несколько раз. Добившись того, чего я хотел, я сказал Солнышку, чтобы она взяла микрофон и мы втроём исполнили уже окончательный вариант песни. Стиву очень понравился припев, а по поводу куплетов он сказал, что это чистая попса, но абсолютно новая и непривычная. Ровно в семь появился нотариус и мы за пять минут всё оформили. Он попросил разрешения остаться и посмотреть нашу репетицию. Мне не жалко, пусть смотрит. Я так это ему и сказал.

Пока было время, я показал Солнышку несколько танцевальных движений из двухтысячных, которые она может исполнить во время моих двух гитарных проигрышей в этой песне. Пять повторов и танец у неё получился. Корону мы решили использовать только во время припева, он получался самым патриотичным и эффектным. Мы прогнали всю песню целиком вместе с танцем и я остался доволен. Всё-таки, хорошо, что Солнышко у меня такая пластичная и музыкальная. Талант, одним словом.

Тут появился Стив с двумя рабочими, которые несли… трон. Самый настоящий, который я видел в Тронном зале Букингемского дворца, ещё и с двумя золотыми буквами ER (Elizabeth Regina) на спинке. Правда, это на самом деле это не трон, а королевское кресло, но его можно называть для краткости троном. Я спросил Стива:

— Откуда это королевское кресло?

— Это же театр, Эндрю — ответил Стив, — здесь можно в запасниках найти всё, что угодно. Я услышал вашу песню со словами про трон и подумал, что трон очень даже пригодится вам для её исполнения в качестве декорации.

— Спасибо, ты замечательно придумал. Был бы ещё меч и шампанское, то всё было бы как в нашей песне.

— Шампанское продаётся только в магазине, а меч я решил тоже прихватить, на всякий случай.

— Ещё раз тебе огромное спасибо, мы сейчас быстренько обыграем это дело.

Мы с Солнышком посовещались и решили, что королевское кресло поставим перед синтезатором Серёги, она будет взбираться вверх по ступенькам на подиум, садиться в кресло и петь сидя только куплеты, иногда его просто обходя по кругу, а меч будет стоять около подлокотника. Солнышко возьмётся за его рукоятку непосредственно перед тем, как пойдут слова о мече. Мы ещё два раза повторили песню уже с мечом, танцами и креслом и даже Стиву наше исполнение понравилось. Видимо, визуальная картинка затмила собой попсовую музыку и незамысловатые слова песни. Да и стройная фигурка Солнышка в обтягивающем кожаном костюме смотрелась очень сексуально.

Затем я вызвал Майкла, старшего из бригады Тедди, и мы согласовали, какие световые режимы будут сопровождать каждую песню. После этого мы подошли к шести дымогенераторам, установленным вдоль края сцены и договорились, что они будут выбрасывать дым, как это было на съёмках клипа «The final countdown». Также Майкл предложил использовать их ещё два раза в песне «How do you do» и в песне «Holding Out for a Hero». Я подумал, прикинул, когда это лучше сделать и согласился с его предложением.

Потом мы прогнали по первому куплету или припеву каждой песни и посмотрели, как работает наша задумка. Майкл сам встал за пульт управления освещением сцены и выступил в роли художника по свету. Дополнительно к пульту подключили контрсофиты, рампу и задники. Всё работало отлично. Дискошар был раза в полтора больше, чем в Москве и стробоскопы помощнее, поэтому световые зайчики легко добивали до последних рядов кресел даже такого огромного зала. Я пока не знал, буду я ходить по центральному проходу в зале и петь или не буду, всё будет зависеть от поведения публики. Но пару раз, всё-таки, прошёлся туда-сюда, заодно послушав звук. Благодаря шести огромным колонкам, звук был мощный и очень чистый, а где-то в середине прохода он получался очень объемным. Самое главное, колонки были разнесены чуть в сторону от нас и мы находились посередине между ними, поэтому сами мы не попадали под своё же звучание, иначе бы просто оглохли.

Тут появились люди с передвижными камерами и стали их устанавливать перед и в глубине сцены. За ними шли рабочие и тянули к камерам провода. Ко мне подошёл их шеф, который представился Джоном. Он был из ВВС-2 и его команда приехала снимать наш концерт, а потом, уже в записи, они покажут это выступление по своему каналу. Хорошо, что это не прямая трансляция, так что где мы случайно налажем, там они это вырежут. Я его спросил, он хоть знает, кто будет на концерте.

— Нет, — ответил Джон, — мне сказали, что будет обычный концерт.

— Ты только особо не шуми, — сказал я. — Я сегодня встречался с принцем Эдуардом и он сказал, что он точно будет сам на нашем концерте и, возможно, будет сама королева.

— Ух ты! Если Её Величество приедет, то это будет просто невероятный концерт. Я тогда сам стану знаменитым, потому что буду снимать саму королеву. А ваша группа станет вообще мегапопулярна.

— Она появится, наверняка, в ложе. Поэтому, пусть пока твои камераманы потренируются наводить на ложу свои камеры, а ты следи за ложей и сразу подай им команду, если там появится Елизавета II.

— Спасибо, Эндрю. Я твой должник.

До того, как зрителей запустят в зал, оставалось минут десять, и мы решили немного передохнуть. Мы сели на ступеньки нашего подиума и стали смотреть, как операторы возятся со своими камерами, как Стив что-то объясняет Джону, указывая рукой за сцену. Затем опустился занавес и мы стали ждать выступления конферансье, который объявит наше выступление.

Серега сел за синтезатор, а мы с Солнышком стали подглядывать через специальные «глазки», проделанные в занавесе, в зал, чтобы понять, что за публика пришла на наш концерт. Публика была разная, но больше было прилично одетых людей, мы же ведь не группа «KISS» с её экстравагантными поклонниками. Я решил, что если народ во время выступления будет тусоваться и прыгать возле сцены, то тогда я в зал не выйду и буду петь только на сцене.

Мы заняли свои места, я повесил гитару на плечо и тут в зале раздался какой-то шум. Занавес неожиданно открыли и мы увидели, что лучи прожекторов направлены на ложу и камеры повёрнуты в том же направлении. В ложе я увидел Её Величество Елизавету II, принца Эдуарда и сопровождающих их лиц. Принц помахал мне рукой и я ответил глубоким поклоном, как ему, так и королеве. Я махнул Серёге и мы начали исполнять «Боже, храни Королеву!». Публика в зале встала и повернула головы в сторону ложи с Её Величеством. Мы пропели и отыграли весь гимн до конца вместе с залом, так как сам гимн состоит только из трёх куплетов и его исполнение длится всего две минуты. Камеры снимали поющих нас, королеву и зал.

Когда всё закончили петь, публика захлопала, королева с улыбкой кивнула и заняла своё место в ложе. После этого все сели на свои места и повернулись лицом к нам. Конферансье был уже не нужен, я сам решил его заменить.

— Уважаемые Ваше Величество и Ваше высочество! Леди и джентельмены. Мы благодарим всех вас за то, что вы пришли на наш концерт. Многие нас уже видели, а ещё больше слышали. Сегодня будет необычный концерт. Мы постараемся превратить его для вас в праздник, а вы, если вам всё будет нравиться, то будете нам хлопать. Чем больше будет нравиться, тем громче вы будете хлопать. Начали!

Начали мы, как обычно, с «The final countdown». С таким звуком и такими световыми эффектами мы сразу завели публику. Взрывы дымогенераторов вызывали восторг публики, а дым из дальних установок стелился по сцене и обволакивал нас снизу. Мы были похожи на космических пришельцев, спустившимися на землю из своего космического корабля. Мы пели и играли, а звук плотной лавиной накатывал в зал, отражался от стен и потолка, и возвращался к нам вместе с восторгом зрителей. Весь зал поднял вверх горящие зажигалки и волны огоньков перекатывались от одного края зала к другому. А когда стихли последние звуки музыки, захлопали сразу семь тысяч рук, выдав настоящую бурю аплодисментов. Мы утонули в ней и были безмерно счастливы.

Дальше всё пошло по отработанной программе. Мы действовали, как единый отлаженный механизм. Я, всё-таки, рискнул и спрыгнул в зал, так как молодёжь пока не решалась выскакивать к сцене в присутствии Её Величества. Мой новый для англичан номер с пением в центральном проходе зала был оценён зрителями по достоинству.

Песню «Короли и королевы» мы решили исполнить предпоследней. Я вышел ближе к краю сцены и обратился к зрителям:

— А сейчас мы исполним новую песню. Я её написал три часа назад, предполагая, что у нас сегодня на концерте будут очень высокие гости, — сказал я и посмотрел в ложу. Королева мне кивнула, мол продолжай, и я продолжил.

— Эта песня называется «Короли и королевы». В ней я хотел донести до слушателей мысль о том, что короли в шахматах могут ходить только на один шаг, а королевы ходят так далеко, как и куда они сами того захотят. Поэтому я отдаю дань мужеству королев и призываю мужчин поддержать их в этой борьбе. Эту песню исполнит наша солистка Sweetlane.

Пока я говорил, двое рабочих, одетых королевскими слугами, вынесли трон на сцену и поставили его на подиум. Это Стив постарался и переодел рабочих в расшитые золотом ливреи. Третий вынес за ними меч и положил его на подлокотник трона. В зале заулыбались и послышались веселые шепотки. Солнышко надела на голову корону и подошла к микрофону. И грянул припев. При повторном исполнении припева молодёжь, всё-таки, не выдержала и рванула к сцене. Многие из них стали повторять танец Солнышка, который она так зажигательно исполняла во время моей инструментальной вставки, и было видно, что он понравился всем. Припев, проигрыш и танец стали гвоздем этой песни. Мы даже дополнительно один раз сыграли припев, чтобы танцующая молодёжь могла полностью отвести душу.

Завершили концерт мы, как обычно, песней «We are the world». Весь зал неожиданно встал и запел её стоя как свой гимн, который они исполняли перед началом концерта. Получилось, что в Великобритании сегодня появился ещё один гимн, и всё благодаря нам. Я посмотрел в сторону ложи и был просто поражён. Королева и принц тоже встали и пели вместе со всеми. Камеры снимали этот удивительный момент и я представил себе, что будет творится завтра, когда все в стране узнают, что даже Её Величество пела стоя нашу песню. Шквал аплодисментов затопил зал, когда мы закончили петь. Такого триумфального концерта Англия ещё не знала.

Мы поклонились глубоким поклоном сначала в сторону ложи с королевой и принцем, потом радостной публике, которая продолжала аплодировать нам. Мы стали их кумирами и, похоже, навсегда. Когда мы шли со сцены в гримерку, к нам подошёл принц Эдуард. Он первым поздоровался с нами, а Солнышку опять поцеловал руку.

— Я в полном восторге, — сказал восхищенно принц. — Я сам хотел побежать к сцене, когда вы исполняли «Короли и королевы», но меня остановила Её Величество. Она тоже очень довольна концертом и просила тебя, Эндрю, подойти к её автомобилю, она хочет сказать слова благодарности и что-то обсудить с тобой.

— Я только сменю рубашку, — сказал я.

— Хорошо, нашу машину ты сразу узнаешь. Мы тебя ждём.

Он попрощался с нами и пошел на выход. Я обтерся мокрым полотенцем, побрызгаться парфюмом и сменил рубашку.

— Солнышко, — обратился я к подруге, — если я задержусь, значит меня королева увезла во дворец. Я думаю, это будет недолго, но вы собирайтесь и езжайте со Стивом без меня. Он вас отвезёт, а я вернусь на такси. Мы все сегодня отлично выступили. Серега, попроси Стива достать тебе тот синтезатор, который ты выбрал, и, обязательно, с хорошей скидкой. Всё, я побежал, нельзя заставлять королеву ждать.

Я поцеловал Солнышко и рванул догонять принца. В одном из коридоров я столкнулся с леди Ди, которая, видимо, искала меня.

— Эндрю, — сказала Ди и повисла у меня на шее, — это было что-то невероятное. Я так тебя хочу, прямо сил нет.

— Ди, — сказал я и поцеловал девушку, — меня ждёт королева. Ты поезжай домой, только возьми такси, и жди меня. Я постараюсь побыстрее вернуться к тебе.

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю. Не успеешь оглянуться и я приеду.

На стоянке стояло несколько Роллс-Ройсов в окружении машин охраны. Меня пропустили к машине королевы, около которой стоял принц. Он мне махнул рукой и я подошёл к открытой двери, где сидела Елизавета II.

— Присаживайся, сэр Эндрю, — сказала королева, приглашая сесть напротив неё в её лимузин, — у меня мало времени, поэтому поговорим по дороге.

Я не мог отказать Её Величеству и уселся в машину на предложенное мне место. От таких приглашений не отказываются. Кортеж тронулся и королева сказала:

— Мне очень понравился ваш концерт. Даже ваша песня «Короли и королевы» мне понравилась, хотя она несколько необычная и была исполнена немного экстравагантно. Я к тебе, сэр Эндрю, хочу обратиться с предложением. Второго июня исполнится двадцать пять лет со дня моей коронации. Мы с принцем Эдуардом подумали и решили пригласить тебя и твою группу на концерт, посвящённый этой дате. Мы планируем устроить его в парке за Букингемском дворцом. Ты согласен?

— Конечно, Ваше Величество, — ответил я восторженно, — это такая честь для меня и моей группы.

— Вот и хорошо. Официальное приглашение ты получишь завтра. Ещё я решила написать благодарственное письмо вашему лидеру, мистеру Брежневу. Я думаю он согласится отпустить тебя ещё раз в Великобританию по такому торжественному случаю.

— Спасибо, Ваше Величество. Я очень вам благодарен. С таким письмом от вас меня обязательно выпустят в Великобританию.

— Ну вот и отлично. А ты, как раз, напишешь ещё пару-тройку хороших песен, чтобы порадовать меня.

— Обязательно выполню вашу просьбу, Ваше Величество.

Кортеж въехал в ворота Букингемского дворца, где и остановился. Я попрощался с королевой и принцем и вышел из машины. Гвардейцы спокойно пропустили меня за периметр, где я поймал такси. Через десять минут я был у Ди и мы, наконец то, отдались на волю нашей страсти. Мы забыли где мы, кто мы. Мы были единым целым, неким слившимся из двух половинок организмом, который хотел только одного — любить. А потом мы лежали и мечтали о том, как и когда мы снова увидимся. Я рассказал Ди, что королева пригласила меня на годовщину её коронации и Ди была счастлива, что мы расстаёмся всего на месяц. Поэтому наше прощание не было грустным.

— Я буду тебя очень ждать, — сказала Ди и поцеловала меня.

— И я буду ждать скорой встречи с моей принцессой, — ответил я.

До гостиницы я доехал быстро. Журналистов у входа не было, так как был первый час ночи, но полицейский стоял, как положено. В холле меня встретил Неделин.

— Как прошла встреча с королевой? — спросил Семён Николаевич.

— Просто замечательно, — ответил я. — Королева в восторге от нашего концерта и пригласила нас выступить на двадцать пятой годовщине её коронации. Она напишет личное приглашение для нас троих и письмо Леониду Ильичу, чтобы нам обязательно разрешили выехать в Великобританию в конце мая.

— Ух ты, значит скоро опять в Лондон полетишь. Поздравляю.

— Спасибо. Я пошёл своих обрадую, если они ещё не спят.

Солнышко уже спала и я решил ей сообщить эту радостную новость завтра. Вот она обрадуется. Ей так понравилось в Лондоне, что кажется, что она отсюда и не хочет уезжать. Хотя кому она тогда будет купленные в Лондоне наряды показывать? Нет, в Москву она хочет, но ненадолго. Как раз ей хватит месяца, чтобы всем всё показать, поболтать и соскучиться по Лондону. Вот поэтому приглашение Её величества будет для неё очень кстати. А к школьным экзаменам мы с Солнышком к концу мая успеем подготовиться.

* * *

Следующая глава в этой книге последняя. Больше книг в телеграм-канале «Цокольный этаж»: https://t.me/groundfloor. Ищущий да обрящет!

Глава 23

Интерлюдия: Андропов


В Москве наступила очень тёплая и солнечная погода, почти лето, около двадцати градусов тепла. У Андропова было отличное настроение. И погода, и события последних шести дней радовали его, чего уже давно не было в его жизни. Сегодня была среда, девятнадцатое апреля, а всё началось с четверга на прошлой неделе, когда он выступил с докладом на Политбюро о внутриполитической обстановке в стране. Основными пунктами его доклада были удачно проведённые его ведомством операции по задержанию грабителей Ереванского отделения Госбанка и возвращении в государственную казну одного миллиона трёхсот двадцати пяти тысяч рублей, а также об успешном раскрытии дела о вооруженном ограблении и убийстве инкассаторов в Куйбышеве. Надо было видеть лицо Брежнева, когда он, Андропов, при всех членах Политбюро сказал, что подготовка к операции и сами захваты преступников были проведены всего за один день, а Министерство внутренних дел во главе со Щёлоковым только с Ереванским ограблением возилось больше года.

Такая неспособность МВД оперативно раскрывать преступления, в отличие от Комитета государственной безопасности, была отмечена многими присутствующими на заседании. Фёдор Давыдович Кулаков даже поднял вопрос о смещении Щёлокова с занимаемой должности как несправившегося со своими обязанностями. Андрей Андреевич Громыко, в свете состоявшегося с ним перед заседанием Политбюро разговора и выполняя достигнутые между ними договоренности, поддержал предложение об отставке министра МВД, как и сам Андропов. Но Лёня вступился за своего старого друга и Политбюро решило дождаться результатов проверки деятельности МВД и создать для этого специальную комиссию, возглавить которую поручили Арвиду Яновичу Пельше.

Вопрос с вновь созданной комиссией Андропову получилось решить легко, так как с Пельше у него давно сложились хорошие деловые отношения. Материалов на сотрудников милиции по превышению ими своих должностных полномочий, по коррупции в их рядах и даже по участию отдельных милиционеров в преступных группировках, у КГБ было много. Пельше был обижен на Брежнева и Щелокова за дело со спецталонами, поэтому правильно и своевременно поданные дополнительные материалы сделали из Пельше не просто товарища по Политбюро, но и активного сторонника самого Андропова в вопросе борьбы со Щелоковым. Как говорит русская пословица: враг моего врага — мой друг. Необходимо в ближайшее время подготовить дополнительную расширенную докладную записку для Пельше по всем этим вопросам. И прежде всего активизировать возбуждение уголовных дел против нарушивших закон сотрудников милиции. Пельше будет работать по этому делу сверху, а сотрудники КГБ будут чистить эти «авгиевы конюшни» снизу.

И он уже начал, сразу после четверга, этим активно заниматься. Были созданы специальные группы из оперативников КГБ, которые выезжали на места и помогали местным сотрудникам задерживать и этапировать в Москву арестованных подозреваемых работников местных отделений и управлений МВД. Перед этим Андропов встретился с Арвидом Яновичем и показал справку о подготовленных материалах на более чем двенадцать тысяч сотрудников милиции. Пельше полностью поддержал его и в результате Андропов заручился абсолютной поддержкой руководителя Комитета партийного контроля в этом вопросе. И вот уже второй день в Москву нескончаемым потоком привозили подследственных по уголовным делам, с материалами которых сразу знакомили членов комиссии Пельше. Прокуратура была полностью на стороне Андропова и Пельше, так как сама была недовольна работой МВД и лично товарища Щёлокова, что облегчало работу сотрудников его аппарата. Министерство внутренних дел ничего сделать в сложившейся ситуации не могло, так как руководила этим процессом коммунистическая партия, а не КГБ.

Ещё он вспомнил, как перед самим этим заседанием Политбюро отозвал в сторону Громыко и передал ему для ознакомления протоколы допросов Шевченко. Буквально через несколько секунд после начала чтения, Громыко побелел, как мел и спросил:

— Что ты собираешься с этим делать? — спросил министр с затравленным видом.

— Тебе решать, Андрей Андреевич. Могу сейчас на Политбюро поставить вопрос о предательстве твоего высокопоставленного сотрудника, а могу убрать обратно в сейф.

— Лучше, если ты, Юрий Владимирович, уберёшь эти протоколы подальше в сейф. Я согласен в ближайшее время поддержать твою кандидатуру в секретари ЦК и всегда быть активным сторонником во всех твоих начинаниях. Я думаю, что в качестве друга, я тебе буду более полезен, чем в качестве врага.

— Хорошо, я понял твою мысль и не буду обнародовать эти документы. Мы позже вместе решим, что делать с самим Шевченко.

Да, тогда был его двойной триумф, а после заседания его попросил задержаться Брежнев. Оставшись в комнате одни, Лёня спросил:

— Как тебе удалось так быстро раскрыть эти два громких преступления?

— Мои аналитики просчитали вероятности и пришли к однозначным выводам по первому и второму делу. На основе их выводов мы собрали необходимую информацию. Были составлены точные характеристики преступников и вот результат быстрой и слаженной работы нескольких управлений моего ведомства.

— Слушай, Юрий Владимирович, а что лично по мне западные разведки готовят что-то, ты не в курсе? Я до сих пор хорошо помню июньскую историю прошлого года в Париже, когда во время посещения Вечного огня у Триумфальной арки меня должен был убить снайпер, засевший на одной из соседних улиц. Твои ребята тогда хорошо сработали с французами.

— Нам стало известно о нескольких вероятных провокациях в отношении вас и даже есть информация о готовящемся покушении, — быстро просчитав ситуацию, твёрдо ответил он, — но точные данные о месте и времени будут готовы к концу следующей недели.

— Вот тогда давай подъезжай ко мне в Завидово и всё расскажешь. Я знаю, что ты не охотник, стрелять по зверям не любишь, но мы просто посидим на природе, воздухом подышим.

— С удовольствием, Леонид Ильич, приму ваше предложение.

Это была его третий триумф. Все видели, что только его одного оставил для личной беседы Брежнев, а это был ясный знак для всех, что он теперь в милости у САМОГО. И самое главное, что вопрос о снятии Щелокова поднял первым не он. а Кулаков и ещё шесть членов Политбюро поддержали это предложение, в том числе и он.

Он тогда подумал о том, что Музыкант сможет оперативно помочь получить информацию по поводу Лёни. У Брежнева четвертого мая состоится поездка в ФРГ, там возможно всякое. Лёня будет встречаться со Шмидтом по поводу ракет СС-20 и газового вопроса. Даже если Музыкант не успеет предоставить данные к концу недели, то он сам что-нибудь придумает. Ведь не зря Лёня вспомнил о попытке покушения на себя в Париже, значит боится повторения подобного и поэтому вспомнил его прошлогодние заслуги в этом деле. А тут он ещё показал, как и в Союзе можно успешно бороться с преступностью, вот и надеется на его, Андропова, возможности.

У Музыканта будет три дня, чтобы постараться найти сведения о готовящихся покушениях на Брежнева. Не зря же он сегодня спасал его от Суслова, вот теперь пусть и отрабатывает своё не только спасение, но и возможную правительственную награду. Надо будет ему напомнить при встрече о разговоре с Сусловым, чтобы Музыкант понял, что без его поддержки ему никак не обойтись.

Сегодня утром у него состоялся серьёзный разговор с Сусловым. Самое главное, что он был к этому полностью готов. Взлёт Музыканта как в Союзе, так и Англии не прошёл незамеченным и не давал покоя многим. Большинство из них уже догадалось, что Музыканта поддерживает он и Андропов понимал, что действовать те будут через Суслова, решив скомпрометировать Музыканта перед вторым человеком в партии и государстве. И вот сегодня состоялся этот ожидаемый давно разговор, который принёс ему ещё одну победу. Победу очень значимую, потому что он получил карт бланш на использование Музыканта от главного идеолога страны и улучшил отношения с самим Михаилом Андреевичем.

Они встретились с Сусловым на Старой площади по вопросу согласования общей позиции по диссидентам и Михаил Андреевич спросил его прямо:

— Юрий Владимирович, это твой человек сейчас в Лондоне выступает с концертами?

— Да, мой, — ответил Андропов, — и хорошо, между прочим, выступает, доказывая то, что советский человек может быть талантлив во всем.

— Мне тут сообщили, что ведет он себя несколько вызывающе.

— Это завистники на него клевещут, Михаил Андреевич. Он уже один принёс нашему государству доход в полмиллиона фунтов стерлингов и, по прогнозам, ещё полмиллиона в ближайший месяц принесёт. Так что за два месяца чистыми миллион фунтов заработать для Родины у нас мало кто может.

— А мне другие цифры называли.

— Я и говорю, завистников у него много появилось. Вы читали позавчерашнюю газету «Morning Star»?

— Читал, конечно. Замечательная передовица вышла, очень талантливо написана.

— Так это наш певец главреду Тони Чатеру все эти правильные мысли подсказал, вот поэтому и получилась у английских коммунистов так хорошо поднять тираж своей газеты, и не только газеты. По нашим данным, их влияние выросло на несколько процентов благодаря контактам именно с нашим певцом их Генерального секретаря КПВ Гордона Макленнана. А что касается самой статьи, то ведь даже спецкоры «Правды» стали цитировать или брать на вооружение идеи, изложенные в этой передовице.

— Смотри-ка, твой пострел и в этом себя показал. А зачем ты ему дипломатические паспорта выдал?

— Во-первых, отец у него наш сотрудник и у него сейчас дипломатический статус в соседней капстране. Во-вторых, они выступали в качестве наших послов мира и дружбы. И это помогло ему познакомиться с Её Величеством Елизаветой II, которая даже побывала на его концерте, а с её младшим сыном, принцем Эдуардом, они стали лучшими друзьями. Теперь у нас появился прямой выход на королеву и дипломатический статус нашего певца тому очень способствовал. Не по чину Её Величеству встречаться и беседовать с простым певцом, а тут у него имелся статус посла, что позволило всем считать их беседы вполне официальными.

— Да, такой молодой, а уже неплохо проявил себя.

— Так он ещё спас девушку королевской крови от вооруженных ножом грабителей, за что был произведён королевой в рыцари. Так что у нас теперь свой рыцарь и сэр есть. А затем он безоружный обезвредил двух вооруженных пистолетами террористов из ИРА, покушавшихся на пятерых, вместе с ним, пассажиров машины и английская полиция наградила его за этот подвиг медалью королевы за отвагу. Вот, посмотрите, перед поездкой к вам мне подготовили отчёт о тех событиях.

Андропов специально захватил с собой скорректированный доклад о действиях Музыканта в двух этих происшествиях. Суслов углубился в чтение, потом поднял голову от текста и сказал:

— И это всё за три дня? Молодец. Другому жизни не хватит, чтобы все это совершить, а этот юноша со всем быстро справился. Вижу, что меня неправильно информировали по этому вопросу. Получается, что он спас двух граждан Великобритании и трёх советских, не считая себя. Я считаю, что раз уж англичане так высоко оценили подвиг советского человека и отметили его наградами, то и мы должны не только не отстать в этом вопросе, а даже перегнать англичан. Я подумаю, как лучше отметить заслуги столь незаурядного юноши. Ведь и в СССР его песни, я слышал, тоже любят?

— Да, любят. — ответил Андропов. — Даже космонавты собираются его песню «Трава у дома» сделать гимном всех советских космонавтов. В Великобритании наш певец написал и исполнил отличную песню о мире, собранные средства от продажи которой он придумал, в качестве благотворительной акции, передать голодающим детям Африки. И на его последнем концерте даже сама английская королева встала и стоя пела эту песню, как и весь зрительный зал. Так что наш пострел, получается, неожиданно и очень удачно придумал англичанам второй гимн.

— Да, такого я на своей памяти не припомню. Получается, что он самостоятельно организовал грамотно продуманную политическую акцию в поддержку Африки. Отличное начинание. Как он вернётся, пусть и здесь такую же организует, чтобы все видели, что и советский народ всегда помогает африканским странам. Хорошо, этот вопрос мы с тобой решили, хорошая и правильная молодёжь у нас с тобой растёт.

Вот так удалось повернуть назревающую проблему с Музыкантом в его, Андропова, да и самого Музыканта, пользу. Судя по словам Суслова, тот проникся успехами Музыканта и решил переплюнуть англичан, показав им, что мы тоже умеем ценить своих отважных людей. Здесь вступала в действие уже идеологическая составляющая того, что сделал Музыкант, поэтому могли на этой волне и Героя Советского Союза ему дать. Хотя, вряд ли. Да и не столь важно, что дадут, то и дадут. Главное, Музыкант сам молодец. Ведь как знал, что через Суслова на него попытаются надавить и прикрылся и газетой, и подвигами, да и про могилу Маркса не забыл. А может и знал, сам ведь никогда не скажет об этом.

Андропову каждый вечер передавали сводку по Музыканту. Всё, вроде, шло спокойно. Записывал песни, снимался в клипах, а потом раз — и в одно мгновение спасает леди Диану Спенсер, возможную, в случае её замужества с одним из принцев, претендентку на королевский трон. А затем успешно отбивается от вооружённых террористов. С ним рядом был наш сотрудник, опытный чекист. И даже он не смог вычислить опасность и правильно среагировать на угрозу. И самое интересное, судя по его докладу, в критической ситуации командовал не он, а именно Музыкант. Откуда в четырнадцатилетнем мальчишке такие умения и способности?

Ладно, из докладной понятно, что Музыкант неожиданно почувствовал угрозу и точно определил, от кого именно она исходит. Он и в Москве смог установить местоположение прослушивающего устройства, вмонтированного в стену. То есть, вероятно, опять сработали его способности, полученные им после падения и удара головой. Тут, конечно, темный лес и мистика, но более-менее понятно, так как уже имеется подтверждение его необычных способностей.

Но вот как он смог так быстро всё просчитать и принять единственно правильное в той ситуации решение, которое спасло жизни всем, вот в чём главный вопрос. Большинство из наших оперативников вообще бы никак не успело среагировать и, тем более, придумать ударить мотоциклиста дверью автомобиля, и, одновременно, дать команду водителю, чтобы тот резко вильнул вправо. Ведь разбившая заднее стекло автомобиля и пробившая крышу пуля предназначалась именно ему, так как Музыкант сидел именно с правой стороны. И потом, когда машина затормозила, именно он, а не наш сотрудник, мгновенно бросился к уже поднимавшемуся мотоциклисту и вовремя выбил у того пистолет.

Одни загадки с этим Музыкантом. Суслову он не стал говорить, что королева передаст с Музыкантом личное письмо для Лёни. А это, в свете последних политических событий, является нашим крупным дипломатическим прорывом в отношениях с Великобританией. В этом направлении у нас давно никаких положительных сдвигов не было, а тут такой успех. И опять всё это благодаря Музыканту. Получается, что он ещё и нашему МИДу помог. Самое главное, что в этом никакой мистики не было, как и в спасении леди Дианы Спенсер. Вот тут всё прозрачно и понятно.

Из последних сообщений из окружения Лёни Андропову было известно, что тот несколько раз в разговорах с близкими высказывался о Елизавете II в том смысле, что в молодости у него бы и с английской королевой могло что-то получиться. Эти слова Лёни были похожи на шутку, но, как известно, в каждой шутке есть только доля шутки, а остальное всё правда. Поэтому письмо, которое привезёт Музыкант для Брежнева, может полностью изменить нашу политику в отношении Великобритании. Надо попытаться организовать, пользуясь удачно сложившейся ситуацией, поездку Лёни в Великобританию. Если же с поездкой ничего не получится, то поручить музыканту организовать в Москве совместный советско-английский летний музыкальный фестиваль, на который пригласить Елизавету II. В предверии Олимпиады-80 это будет хорошей рекламой для нашей страны, особенно если на него приедет королева. Пусть тогда Музыкант и возглавит оргкомитет этого фестиваля, а мы ему в этом деле поможем.

При сложившейся ситуации понятно, что Музыканту придётся встречаться с Лёней и лично передавать ему письмо от Елизаветы II. Значит с Музыкантом необходимо встретиться завтра-послезавтра. Музыкант, помнится, просил поставить ему в машину систему связи «Алтай-3М». Теперь время пришло, он должен быть постоянно на связи. Пусть Ситников завтра срочно организует установку «Алтая» Музыканту.

Удачно в эту сложившуюся ситуация вписывается приглашение от королевы на двадцатипятилетие её коронации. Интересно получается, что в прошлом году у Елизаветы II было двадцатипятилетие её восшествия на престол, а в этом году будет двадцатипятилетие её коронации. Как раз Музыкант сможет передать Елизавете II ответное письмо от Брежнева. Тут надо Громыко подкинуть идею об обмене визитами между Лёней и королевой. Пусть продумает вариант ответного письма, ведь Лёня, скорей всего, поручит это дело именно Громыко. Вот тут Музыкант дополнительно ко всему ещё поработает и советским дипкурьером, передавая лёнино письмо Елизавете II.

Сегодня же необходимо связаться с Лапиным, Председателем Гостелерадио, и настоятельно порекомендовать в ближайших выпусках музыкальных телепрограмм организовать показы английских клипов Музыканта. А в сегодняшней программе «Время» дать команду сделать репортаж о его подвигах в Англии и посвящении Музыканта в рыцари. Соответсвующий видео— и фотоматериал необходимо срочно передать Лапину. Суслов должен воочию убедится, что Музыкант является идеологически верным и правильным юношей.

Следует также связаться с Пастуховым, первым секретарем ЦК ВЛКСМ, и договориться о включении Музыканта в делегаты 18-го съезда ВЛКСМ, открытие которого состоится 25 апреля. Также пусть Борис Николаевич вставит выступление группы Музыканта к концертную программу съезда. Лучше, чтобы его песня «Трава у дома» прозвучала в день открытия съезда.

В эту субботу исполняется 108 лет со дня рождения Владимира Ильича Ленина. В Кремлевском дворце съездов состоится торжественный концерт, посвящённый этой дате. Следует и здесь ввести Музыканта с двумя его песнями в состав участников концерта.

Да, и что-то там Суслов говорил о нашем ответе на благотворительную акцию по английской песне Музыканта, где поётся о том, что мы мир и мы его дети. Слышал он эту песню, очень даже неплохая. Вот пусть Музыкант постарается и организует это дело к субботе. Лёня будет на этом концерте, тогда Музыкант и познакомится с Брежневым на торжественном банкете, который состоится, как обычно, после концерта. Расскажет ему там о письме Елизаветы II к нему и спросит, когда и где он сможет его передать. Наверняка Лёня пригласит его в воскресенье в Завидово, вот там они, как раз, с Музыкантом ещё раз всё и обсудят.


Copyright © Андрей Храмцов


КОНЕЦ ВТОРОЙ КНИГИ


Оглавление

  • Глава 1
  • Глава 2
  • Глава 3
  • Глава 4
  • Глава 5
  • Глава 6
  • Глава 7
  • Глава 8
  • Глава 9
  • Глава 10
  • Глава 11
  • Глава 12
  • Глава 13
  • Глава 14
  • Глава 15
  • Глава 16
  • Глава 17
  • Глава 18
  • Глава 19
  • Глава 20
  • Глава 21
  • Глава 22
  • Глава 23